/ Language: Русский / Genre:sf,sf_fantasy, / Series: Панга

Начальник Судного Дня

Сергей Щеглов

Поклонники фантастики! Добро пожаловать в мир, где законы классической фэнтези и законы приключенческой фантастики, сплетенные в единое целое, стали законом невероятной планеты! Законом Панги. Планеты, на которой бок о бок сосуществуют современная магия и древняя технология. Темные века феодального Побережья и солнечная утопия счастливой страны Эбо. Планета, на которой очень непросто выжить землянам... Землянам, одним из коих стал — ОН. Когда-то — скромный бухгалтер Валентин Шеллер. Отныне — Фалер, оператор Обруча, позволяющего слышать мысли и ощущения ЛЮБОГО из обитателей Панги. Единственный, кто даже в Судный день битвы, способной изменить грядущее планеты раз и навсегда, готов — вопреки всему и вся! — следовать великому закону «НЕ УБИЙ!».

Сергей Щеглов

Начальник Судного Дня

Я родился в рубашке, Но рубашечка эта с чужого плеча.

(Здесь и более нигде — «Запрещенные барабанщики»)

Не просите — и будет вам дано, не ищите — и найдете. А тот, кто делает, — тому опаньки.

(Здесь и более нигде — «Евангелие от Митьков»)

Глава 1

УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИК

Перистые облака за окном окрасились в розовый цвет, перечеркнув сапфировое небо четырьмя неровными штрихами. Валентин оперся пятками и затылком на кровать и выгнулся вверх, с наслаждением потянувшись всем телом. Новый день начинался именно так, как следовало, — с красоты за окном, радости в душе и мирно посапывающей Дианы под боком.

Опустившись обратно на постель, Валентин повернулся на бок и увидел, что Диана открыла глаза.

— Приве-ет, — протянула она, садясь на постели и накидывая простыню на плечи. — Наверное, уже поздно? Нужно срочно вставать, одеваться и готовить завтрак?

Валентин посмотрел на Диану, на ее соблазнительно приоткрывшуюся правую грудь и игриво посверкивающие глаза — и покачал головой. Нет уж, позавтракать можно и здесь!

— Одеваться, — пропищал он тонким голоском, подражая мультяшным героям, — потом опять раздеваться... Желаю завтрак в постель!

— Прямо в постель? — улыбнулась Диана. — Или лучше все-таки на подносе?

— На серебряном блюде, — уточнил Валентин, складывая в «грушу» пальцы правой руки, — и с огромным чайником, полным диковинного настоя! Гулять так гулять!

Короткий порыв ветра окончательно сбросил простыню с плеч Дианы. Перед Валентином появилась тонкая круглая подушка, увенчанная серебряным, украшенным золотой вязью блюдом. Следом возникли шесть стеклянных тарелок, две чашки из тонкого, почти прозрачного фарфора и пузатый металлический чайник, из носика которого к потолку тут же заструился густой ароматный пар.

— Что у нас на завтрак? — спросила Диана. Она легла на живот, подвинулась поближе к импровизированному столу и заглянула в тарелки. — Опять консервы?

— Фруктовый коктейль в ананасном желе, — произнес Валентин, медленно проводя рукой над блюдом и с удовольствием отмечая, что материализация проходит именно так, как учил его Тангаст, — суп-пюре из семи видов капусты, форель в лимонном соусе и твои любимые обжаренные до хруста куриные крылышки. Что же касается этого колдовского напитка, — Валентин щелкнул пальцами и указал на чайник, — то добрая половина из сорока шести трав, смешанных по старинному рецепту, встречается нынче только в Поднебесной. Так что, — Валентин ухватился за ручку и разлил напиток по чашкам, — повторить наш завтрак навряд ли удастся и самому Акосте!

— До чего здорово иметь мужа-волшебника, — сказала Диана, приподнимая свою чашку.

— Тебе и в самом деле понравилось? — улыбнулся Валентин, делая недвусмысленное движение тазом.

— Пошляк! — фыркнула Диана, но глаза ее, стрельнувшие в сторону Валентина, сказали совсем другое. — Подумать только, до меня у этого человека было всего три женщины!

— Зато одна из них была профессионалкой, — возразил Валентин и отхлебнул из своей чашки. — М-м-м! Вот это да!

— Что — да? — заинтересовалась Диана. — Твоя «профессионалка»?

— Чиапе, — ответил Валентин. — Так назывался этот напиток на исчезнувшем языке Поднебесной. Попробуй — похоже, на этот раз мне удалось подобраться к его подлинному вкусу и аромату.

Диана сделала первый осторожный глоток, широко открыла глаза, покосилась на Валентина — и тут же выпила всю чашку. Потом улыбнулась, посмотрела на Валентина и вздернула носик:

— Просто пить хочется!

— Сейчас еще много чего захочется, — предсказал Валентин.

Травы Поднебесной, куда многие сотни лет не ступала нога человека, хранили в себе запас самой древней магии Панги. Отвар любой из них действовал подобно лучшим лекарствам Побережья; что же касается смеси двадцати трав, применявшихся в чиапе, то, по преданиям, она обладала способностью воскрешать мертвых. Если, конечно, их удавалось как следует напоить.

Валентин был немного знаком с действием настоящего чиапе. Тангаст создал целый кувшин этого напитка, чтобы Валентину было с чем сравнивать свои неумелые поделки. Отхлебывая пойло собственного производства, Валентин только морщился; смесь же Тангаста действовала на него подобно переходу на магический метаболизм. После чашки, так неосторожно выпитой Дианой, она могла без особой усталости заниматься любовью еще несколько суток.

Но именно в этот момент на пальце у Валентина запульсировало переговорное кольцо.

Несколько суток, усмехнулся Валентин про себя. Какие, к черту, несколько суток — у меня же рабочий день! А если считать коронацию Тардена — так и рабочий вечер!

Валентин поднес левую руку ко рту и произнес:

— Ошибка! У меня нет переговорного кольца!

— Так и у меня нет, — со вздохом сообщил из кольца голос Майлза Донована. — А что делать? Работа у нас такая.

— Только не говорите мне, Майлз, что у нас опять что-то случилось! — взмолился Валентин. — Как раз сегодня я не вылезу из постели, даже если все Побережье провалится в преисподнюю!

— Помилуйте, Валентин, — воскликнул Донован, — да как же оно провалится, если вы не вылезаете из постели? До сих пор для подобных катаклизмов требовалось ваше личное участие!

— И что, — мрачно поинтересовался Валентин, — опять требуется?

Донован весело рассмеялся:

— А вот это уже не ко мне! Это уж как вам самому будет угодно, господин факир! Я к вам совсем по другому вопросу!

— Ах вон оно что, — сообразил наконец Валентин. — Так вы про Не-Билла, Майлз? Какие-то изменения в расписании?

— Совершенно верно, Валентин, изменения. — Донован сделал короткую паузу, отделяя шуточную часть разговора от серьезной. — Я предлагаю сдвинуть весь график на час, чтобы в конце дня встретиться с Грегори Ландой. У него есть к нам небольшой, но весьма любопытный разговор.

Валентин высветил перед собой циферблат — Господи, уже восемь! — и пожал плечами. Раз уж нескольких суток не получится, какая разница — часом больше, часом меньше?

— То есть мой визит в Санаториум переносится на десять ноль-ноль? — на всякий случай уточнил Валентин.

— Если вы не возражаете, — любезно ответил Донован.

— А Баратынский в курсе? — спохватился Валентин. — У него же все под завязку!

Донован снова рассмеялся.

— В чем дело? — не понял Валентин.

— Мне показалось забавным, — ответил Донован, — что вы вспомнили именно Баратынского. Вообще говоря, у нашего четвертого коллеги тоже не слишком много свободного времени.

Валентин пристыженно опустил глаза. Четвертым участником проекта «Не-Билл» был сам принц Акино.

— Ну, если уж сам принц подвинулся... — пробормотал Валентин.

— Значит, в одиннадцать тридцать, у Баратынского, — заключил Донован, прерывая связь. После недолгой совместной работы англичанин научился понимать Валентина с полуслова.

— Майлз? — спросила Диана, хрустнув последним куриным крылышком.

Валентин перевел взгляд на опустошенное блюдо и щелкнул пальцами, восстанавливая содержимое своих тарелок.

— Кто же еще, — ответил он, вооружаясь блестящей серебряной ложкой. — Что ни день, то новые сюрпризы. Угадай, кого еще заинтересовал мой проект?

— Координатора Натоми? — предположила Диана. Валентин поперхнулся супом.

— Свят-свят-свят, — пробормотал он, вытирая подбородок наспех материализованной салфеткой. — Только его мне и не хватало...

Диана бесцеремонно запустила пальцы в тарелку Валентина и захрустела очередным крылышком:

— Ну тогда не знаю. Кому они нужны, эти твои взбесившиеся талисманы? Разве что твоему новому приятелю, который метит в эльсанские короли?

— Во-первых, — обиделся Валентин, — никакой он мне не приятель! А во-вторых, не далее как сегодня вечером Линно Тарден будет официально коронован в Эльсане — зачем ему талисманы?

— Именно сегодня? — уточнила Диана. — Ты не перепутал?

Валентин со значением выскреб ложкой остатки овощного супа и подмигнул Диане.

— В том-то все и дело, — ответил он. — Все ожидают, что коронация состоится завтра — ведь эльсанские короли вступают на престол по пятницам. Но Линно Тарден прекрасно знает страну, которой ему предстоит править; оказаться во всем известном месте в заранее назначенное время — это все равно что добровольно отдать себя в руки врагов. Поэтому церемония состоится именно сегодня, а назавтра король уедет охотиться, выставив эльсанским гражданам традиционный стол от горизонта до горизонта.

— Послушай, я серьезно, — сказала Диана, садясь по-турецки и настороженно глядя на Валентина. — Откуда ты знаешь, что коронация будет перенесена?

Валентин пожал плечами:

— От самого Тардена, разумеется. Вчера Розенблюм передал мне официальное приглашение.

Валентин раскрыл перед собой правую ладонь и слегка подогнул пальцы, формируя заклятие пространственного поиска. Через мгновение он уже держал в руках тонкий золотой диск с изображением Государева Ока Эльсана.

— Дай посмотреть! — воскликнула Диана, выхватывая диск. — Но здесь же ничего не написано!

— Написано, — возразил Валентин, — но только для моих глаз. — Он провел ладонью над диском, делая проницаемым окутывающее его защитное заклинание. — Вот, полюбуйся!

— Гвентарр, — прочитала Диана, — двенадцатого октября, ровно в полдень. Приветствуйте Новое Солнце Эльсана. Формулировка совпадает с канонической. — Диана подбросила диск на ладони и посмотрела Валентину в глаза. — Если это шутка, то очень хорошо подготовленная.

— Какая там шутка, — вздохнул Валентин. — Весь день на работе, а потом еще эта коронация! И отказаться нельзя — смертельное оскорбление. Срединный Король все-таки, голубая кровь...

— Так значит, — улыбнулась Диана, — сегодня вечером мы идем на коронацию?

— Мы? — захлопал глазами Валентин.

— Ну разумеется. — Диана ткнула пальцем в диск-приглашение. — Здесь же ясно написано — «приветствуйте». Значит, приглашение на двоих?

— А также на троих, на четверых и на пятерых, — пробормотал Валентин, пытаясь понять, шутит Диана или говорит всерьез. — На любое количество вассалов, которых приглашенный приведет с собой. Но какие вассалы у факира?!

— А группа поддержки? — возразила Диана. — Например, женщины, которых он раскладывает по ящикам?

— Ты что, серьезно? — упавшим голосом спросил Валентин. Он мигом представил себе все проблемы, которые повлечет за собой присутствие Дианы — прикрытие для нее, прикрытие для вездесущих журналистов из «Новостей оттуда» да плюс к этому необходимость разрываться между заносчивым Тарденом и самой Дианой, которая вряд ли ограничится ролью факирского реквизита, — и схватился за голову.

— А что? — спросила Диана, складывая руки на груди. — Нельзя?

Вот теперь — все, подумал Валентин. Теперь уже не отвертишься.

— Наверное, можно, — осторожно ответил он. — Только ты же всю свою банду с собой потащишь, репортаж делать...

— А что в этом плохого?

— Будут жертвы, — протянул Валентин, вытаскивая из тарелки с фруктами большую вишню. — Видишь ли, среди приглашенных наверняка окажется Розенблюм, а он в последнее время научился талисманную активность за несколько километров чувствовать. Заметит съемочную группу, примет за врагов, долбанет как следует...

— А ты на что? — подзадорила Диана.

— А я еще и добавлю, — пообещал Валентин. — За нарушение режима невидимости.

— Злой ты, — сказала Диана. — Сам ведь знаешь, что на Побережье творится, какая тут может быть невидимость!

— Очень простая, — улыбнулся Валентин. — Сиди дома, смотри в визомон — никто тебя и не увидит.

— Ну ладно, — неожиданно легко согласилась Диана. — Даю слово Баккенсторов, что сама поведу репортаж! Одна-одинешенька, даже без оператора!

— Ого, — сказал Валентин, ошеломленно посмотрев на жену. — Что это с тобой, дорогая? Решила карьерой заняться?

— При чем здесь карьера? — фыркнула Диана. — Это же первая официальная коронация за семьдесят лет!

А ведь верно, сообразил Валентин. Пока вся власть на Побережье принадлежала тальменам, членам королевских семей оставалось лишь вспоминать свое былое величие. Максимум, на что они могли рассчитывать, — это удар по плечу Ландорским жезлом, которым Георг посвящал своих подданных в короли-губернаторы.

Сейчас места верховных правителей Побережья оказались вакантны — и на смену ставленникам Георга заспешили настоящие короли. Первым из них оказался Линно Тарден, но последним ли?

— Знаешь, сколько еще будет таких коронаций, — пророчески заметил Валентин. — Хотя, с другой стороны, мероприятие и впрямь обещает быть интересным...

— Значит, я с тобой? — обрадованно воскликнула Диана.

— Разрезанная на кусочки, — кивнул Валентин, — и упакованная в ящики. Форму одежды знаешь?

— Факир и танцовщица! — воскликнула Диана. Она соскочила с кровати, запрокинула голову и вскинула правую ногу в вертикальном шпагате.

— Танцовщица, — согласился Валентин. — Это значит — набедренная повязка, нагрудный платок, высокие сандалии, перчатки, около дюжины браслетов, набор масок и несколько километров бус. Так что тебе придется слегка приодеться. И еще — оформить максимальный уровень защиты. Знаешь, сколько на Побережье охотников за прекрасными танцовщицами?

— Как прикажешь, Великий Фалер! — ответила Диана, опуская ногу на пол и покорно склоняя голову. — Когда мы отправляемся?

— Ровно в пять, — ответил Валентин. — Имей в виду — насчет защиты я совершенно серьезно. Лично проверю!

— Ах вот как? — Диана скрестила руки на груди и гордо вскинула голову. — Ну тогда и я тебя проверю, волшебник-недоучка! Попробуй только без маршрутного амулета явиться — дома останешься!

— Договорились, — охотно согласился Валентин. Вопреки сложившемуся мнению, он предпочитал путешествовать на Побережье именно так — с маршрутным амулетом и мощной талисманной защитой. Другое дело, что судьба не всегда прислушивалась к его предпочтениям. — Еще крылышек?

Диана покачала головой:

— Убери от меня этот наркотик! Пошли лучше поплаваем!

— Поплаваем? — переспросил Валентин и поглядел на форель в лимонном соусе. — Ну, давай поплаваем. Ты — прямо сейчас, а я — чуть попозже.

Он легким движением пальцев распахнул окно и сплел вокруг Дианы ставшее уже привычным «воздушное кресло». Диана поднялась в воздух, призывно махнула рукой и вылетела в окно; секунду спустя со стороны бассейна раздался громкий всплеск.

Валентин подцепил на вилку сразу три ломтика форели, запихнул их в рот и принялся ожесточенно жевать. Вода в бассейне прохладная, подумал он, долго не поплаваешь; если я хочу подводного секса, нужно поторопиться. А хочу ли я подводного секса?

Валентин замер с вилкой в руке.

«Это еще что такое, — озадаченно спросил он себя. — Что значит — хочу ли я секса? А чего же еще я хочу?»

Подойти к шкафу и открыть боковой ящик, ответил Валентину внутренний голос.

Сердце Валентина замерло, а потом гулко стукнуло, отдавшись звоном в ушах. Боковой ящик!

Хеор!

Валентин одним прыжком оказался у шкафа и распахнул заветную дверцу. Бутылка с Хеором, целый месяц не подававшая признаков жизни, сияла приятным жемчужным светом.

Валентин осознал, что все еще держит вилку в правой руке, бросил ее на пол и схватил бутылку. Жемчужное сияние поблекло, и из глубины темного стекла на Валентина взглянули два пронзительно-синих глаза.

— Хеор, — пробормотал Валентин. — Ты жив?

Глаза утвердительно мигнули, а потом выразительно посмотрели вверх, в сторону закрывавшей бутылку пробки. Валентин хлопнул себя по лбу и мигом откупорил бутылку, выпуская на волю бестелесного дубля одного из самых могучих магов Побережья. Впрочем, по своим магическим талантам дубль Хеора ничуть не уступал своему оригиналу, засевшему в таинственном Запретном королевстве, и потому Валентин не мудрствуя лукаво назвал его тем же именем.

Хеор тонкой струйкой взвился под потолок и собрался там в маленький черный шарик.

— Оденься, — услышал Валентин тонкий, но в то же время суровый голос. — У нас будет долгий разговор.

«Ну разумеется» — подумал Валентин, складывая пальцы в уникальную пальцовку, известную в семье Шеллеров как «утреннее облачение». — Долгий разговор — как раз тогда, когда у меня каждая минута на счету. Хеор в своем репертуаре — небось специально целый месяц мертвым притворялся, чтобы застать меня в самый неподходящий момент».

Валентин выпустил заклинание на волю и высоко подпрыгнул, подставляя ноги плавкам, брюкам, носкам и ботинкам. Отлаженное за последний месяц заклинание сработало на славу — на пол Валентин опустился уже полностью одетым.

— Ты быстро учишься, Фалер, — произнес Хеор, и Валентину показалось, что голос великого мага несколько потеплел. — Скоро мы узнаем, достаточно ли быстро.

— Настолько быстро, — заметил Валентин, подхватывая вылупившееся из стены кресло и располагаясь в нем поудобнее, — насколько вообще возможно учиться, месяцами не видя учителя. Появись ты на недельку раньше, я, глядишь, еще бы пару заклинаний освоил.

— Неужели ты до сих пор думаешь, что я буду учить тебя заклинаниям? — спросил Хеор, спускаясь из-под потолка на высоту сидящего в кресле человека.

— А почему бы и нет? — пожал плечами Валентин. — В последний раз, в Стране Мертвых, ты как раз этим и занимался!

— Ты ошибаешься, Фалер, — произнес Хеор, и Валентин втянул голову в плечи, услышав в голосе своего учителя знакомые вкрадчивые интонации. — Напомнить тебе, чем я занимался в Стране Мертвых?

Валентина бросило в дрожь. Окружавшие его предметы вдруг расплылись, замерцали, словно изображение на огромном изломанном телеэкране, и сквозь них проступила чернота, которую Валентин предпочел бы никогда больше не видеть. Вечная тьма Страны Мертвых подобралась перед последним прыжком, готовясь поглотить уютную спальню вместе с ее хозяином.

Валентин осознал, что время шуток миновало; сейчас каждое неверное слово могло закончиться очередным упражнением на возвращение с того света.

— Ты учил меня думать, — быстро сказал Валентин, отбросив ненужную демагогию. — Я знал о выходе из тела много лет, но только тогда сумел применить его по-настоящему.

Валентин ожидал, что мир вокруг снова обретет привычную твердость. Однако чернота по-прежнему проглядывала сквозь пол, стены и потолок.

— Мы будем разговаривать так, — сказал Хеор, и Валентин перевел дух — голос учителя снова звучал властно и сурово. — Иначе ты слишком легко забываешь о смерти!

— Я слушаю тебя, учитель, — произнес Валентин, решив более не искушать судьбу.

— Теперь ты — мой ученик, — сказал Хеор, подлетая к Валентину на расстояние вытянутой руки. — Прежде всего это значит, что я обязан убить тебя, как только пойму, что ты недостоин называться великим магом.

Валентин до боли сжал кулаки, чтобы спокойно выслушать это дикое утверждение. Хеор выдержал паузу, проверяя, насколько серьезен его ученик, удовлетворился результатом и продолжил:

— Далее, это значит, что каждый твой поступок — одновременно и мой поступок. Я отвечаю за тебя, как за самого себя. Если ты совершишь ошибку, я обязан исправить ее; если ты дашь обет и не исполнишь его, он станет моим обетом. Все, однажды начатое тобой и не доведенное до конца, по праву принадлежит мне. Отныне мы не просто учитель и ученик, мы — одно существо. Существо, имя которому — ученик великого мага!

«Вот ни фига себе, — подумал Валентин, с трудом удержавшись, чтобы не высказать свои умные мысли вслух. — Похоже, он в меня вселиться собирается! Ну ладно, Хеору-то сам Бог велел — он же аки дух, бестелесен; а вот как другие маги подобные делишки обстряпывали?»

— Теперь, Фалер, — продолжил Хеор, — ты знаешь, что значит быть моим учеником. Будь на твоем месте обычный человек или хотя бы будь на моем месте обычный маг, ты не услышал бы больше ни единого слова. Но наш разговор еще только начинается.

— У меня есть вопрос, — тихо сказал Валентин, воспользовавшись представившейся паузой.

— Спрашивай, — громко сказал Хеор, словно отдавая приказ. — Спрашивай как можно больше — быть может, это твоя последняя возможность.

Дай-то Бог, с иронией подумал Валентин. Да только навряд ли.

— Талион тоже был твоим учеником? — задал Валентин вопрос, беспокоивший его уже несколько недель.

— Талион был Первым учеником Великого Черного, — спокойно ответил Хеор. — Великий Черный не считался великим магом и потому мог иметь сколько угодно учеников. Он обучал их заклинаниям.

Последние слова прозвучали в устах Хеора как приговор. Валентин понял, что на этом тема учеников Великого Черного окончательно закрыта.

— Чем ты отличаешься от прочих великих магов? — спросил Валентин, решив зайти с другого конца. — Почему ты позволяешь мне задавать вопросы?

Черный шарик раздулся до размеров футбольного мяча.

— В отличие от прочих магов, — раздался из глубины мяча тихий, проникновенный голос, — я прошел свой Путь до самого конца. Я вступил в бой с Избранным и победил.

Валентин сжал губы, сдерживая презрительное фырканье. Великие маги редко бросают слова на ветер; если Хеор считает, что победа над Габриэлем Серым — высшее достижение в его карьере, значит, она и впрямь чего-то стоит.

Ну еще бы, подумал Валентин» через мгновение. Сотни лет Избранные были всевластными хозяевами Побережья; великие маги, в незапамятные времена считавшиеся богами, оказались бессильны перед талисманами. Неудивительно, что победа над Избранным постепенно превратилась в миф, в недостижимый идеал совершенства для каждого великого мага.

Для каждого? Валентин мигом вспомнил Акосту и покачал головой. Верховный маг Побережья нашел иной, еще более недостижимый идеал, выбрав себе в противники саму Природу. И, что самое интересное, я сам поступил точно так же. Вот только стоит ли говорить об этом Хеору, спросил себя Валентин — и решил, что не стоит.

— А теперь, — едва слышно произнес Хеор, — поговорим о тебе.

Валентин вздрогнул, ощутив внезапный приступ страха. Казалось бы, что такого мог знать Хеор, проведший последний месяц в бутылке за тысячи километров от Побережья? Что нового мог он сказать о Великом Фалере? Но Валентин чувствовал себя так, как если бы у его ног разверзлась пропасть.

В следующее мгновение он полетел вниз.

— Твой Путь также подходит к концу, — сказал Хеор и съежился до своего обычного размера — со среднее яблоко.

Валентин вцепился в подлокотники кресла и ничего не ответил. Хеор произнес обычную, ничего не значащую фразу — но голова Валентина стала вдруг легкой-легкой, а тело застыло в неудобной позе без малейшего желания ее поменять.

Хеор хранил молчание, в полной мере сознавая воздействие своих слов. Валентин тупо смотрел перед собой, с каждой секундой все больше удивляясь своему состоянию. «Да что это со мной, — подумал он наконец, — пора бы привыкнуть к ритуальным формулировкам!»

Валентин тряхнул головой, и Хеор тут же заговорил снова, постепенно повышая голос.

— Увидев тебя, я понял, что ошибся. Я понял, что в мире есть нечто посильнее Избранных. В твоих глазах я прочитал будущее Избранных; все они были мертвы, еще не зная об этом. Я позволил тумнарку коснуться моего тела — ведь мой Путь был уже завершен. Я принял смерть, чтобы избавиться от боли разочарования — мой Путь оказался не самым трудным. Но я ошибся во второй раз! — Черный шарик подпрыгнул на полметра и закрутился в воздухе, словно подхваченный маленьким смерчем. — Ты вернул меня к жизни! Да, именно ты, — воскликнул Хеор, заметив робкую попытку Валентина приподнять руку. — Талион передал мне свою жизнь, но именно ты наполнил ее Силой. Ты — мой убийца, ты — мой спаситель; этих двух знаков хватило бы любому, но я ждал третьего. Я не мог поверить, что именно мне, Хеору Бессмертному, адресовано древнее проклятие.

— Какое именно? — спросил Валентин, пользуясь первой же возможностью превратить монолог в диалог. Ему уже порядком надоело внимать патетическим речам экзальтированного волшебника. Подумаешь, не тот Путь завершил; кто мешает-то новый выбрать?

— Кто воспитает Мага Тьмы, тот никогда не вкусит смерти, — произнес Хеор чужим, потусторонним голосом. — Маг Тьмы — это Сын Тьмы, пришелец, ставший великим магом. Я с самого начала знал, кто ты такой, Валентин Шеллер. Знал и боялся. — Голос Хеора дрогнул, и Валентину впервые за все время знакомства стало жалко великого мага. — Два знака было дано мне, но я ждал третьего.

— Надо полагать, ты его дождался? — спросил Валентин.

— Нет, — громко ответил Хеор. Валентин недоуменно захлопал глазами:

— Как это — нет?

— Ждать третьего знака уже недостойно великого мага; но дождаться его — значит признать себя полным ничтожеством, — пояснил Хеор. — Я победил свой страх и сам пошел навстречу судьбе. Я подготовил испытание, которое должно было закончиться твоей смертью. Помнишь бой с Полиремом?

— Еще бы, — поежился Валентин.

— Это я направлял его Силу, — сказал Хеор. — Я заставлял его биться насмерть.

Валентин привстал в кресле:

— Ты?..

— Я, — подтвердил Хеор. — Если бы ты погиб, я стал бы самым счастливым магом на Побережье. Но ты не погиб.

— Ну, извини, — буркнул Валентин.

— Более того, — продолжил Хеор. — Ты создал тайгл. Ты смог создать его, даже не будучи великим магом. С этой минуты у меня больше не было выбора.

— Так чего же ты ждал до вечера?! — воскликнул Валентин, уже воскресивший в памяти длинный сентябрьский день, начавшийся с заключения двух великих магов в бутылки из несокрушимого тайгла. — Сразу бы все объяснил, глядишь, и Слейтер бы жив остался...

— Я пытался, — ответил Хеор, заметавшись из стороны в сторону. — Но посвящение в ученики требует особого ритуала. Когда я наконец выбрал момент, ты не пожелал меня слушать.

Валентин хлопнул себя по лбу:

— Это когда я тебя в бутылку запер? Ну ты даешь! Собрался в ученики посвящать, а разговор начал про амперскую катастрофу! Да она мне тогда хуже горькой редьки надоела!

— Я понял это, но слишком поздно, — согласился Хеор. — Мне понадобился месяц, чтобы выбраться за пределы бутылки. Ты сплел очень сильное заклинание.

— Заставь дурака Богу молиться... — пробормотал Валентин, постучав кулаком по подлокотнику. — Черт, ну что мне стоило тебя выслушать! Вот всегда так — на всякую ерунду время находится, а на самое важное — хрен!

— Если на самое важное не хватает времени, — философски заметил Хеор, — грош цена этому «самому важному». Нашему разговору было уготовано иное место и время.

— Ну конечно, — сообразил Валентин. — Емай подсобил, царствие ему небесное. Ведь не лень же было такую интригу состряпать! Все Побережье на уши поставил!

— Во времена Емая Избранные еще не были столь сильны, — заметил Хеор. — Емай выбрал другой Путь и сделал все, что было в его силах. Если бы не ты, он прошел бы его до конца.

— Опять я во всем виноват, — усмехнулся Валентин. — Бог с ним, с Емаем; а что с моим собственным Путем? С чего ты взял, что он подходит к концу?

Хеор сделал в воздухе несколько кругов, словно катаясь по внутренней поверхности невидимой сферы.

— Твоя Сила слишком велика, — заявил он, возвращаясь к своему любимому командному тону. — За один день ты уничтожил трех великих магов; Лигийский Перстень не смог причинить тебе вреда, даже когда ты был мертв. Ты вступил в поединок с самым могущественным пророчеством за всю историю Побережья и одержал победу. Еще немного, и ты не сможешь найти достойного противника даже в Восточных Пределах. Панга станет слишком мала для тебя, Валентин Шеллер!

— Уж скорее бы, — пробормотал в ответ Валентин. — Может быть, тогда мне удастся наконец спокойно поработать.

— Ты не понимаешь! — грозно прогремел Хеор. — Ты все еще думаешь, что твоя судьба находится в твоих собственных руках. Забудь об этом! С того самого момента, когда ты бросил тумнарк в Великого Черного, твоей жизнью повелевает Сила. Ты учился магии, и хорошо учился; ты должен знать, что великим магом нельзя стать по собственному желанию. Мы — всего лишь орудия в руках Силы, орудия, которые она создает и уничтожает по своему усмотрению. Один раз в жизни Сила позволяет великому магу сделать выбор, определить себе цель и наметить Путь; но стоит упустить этот момент — и она сделает выбор за тебя. Я боюсь, Фалер, что ты уже не принадлежишь самому себе.

Валентин много чего мог бы сказать по этому поводу — и насчет этой пресловутой Силы, которую давно пора порасспрашивать с пристрастием, и насчет достойных противников, которых даже пересчитать-то не сразу получается, и насчет принадлежности самому себе, о которой и говорить-то смешно в неполные тридцать три года. Но убежденность, с которой Хеор произносил свои ритуальные фразы, заставила Валентина промолчать. В конце концов, вдруг эта пресловутая «Сила» имеет какое-то отношение к Не-Биллу?!

— Но даже если так, — с неожиданной силой воскликнул Хеор, — у тебя есть шанс обрести свободу!

Валентин попытался сдержаться, но не сумел. Его рассмешила точность, с которой Хеор следовал ритуалу, описанному в любом учебнике магии.

— И этот шанс — ты? — спросил он, махнув на все рукой и от души расхохотавшись.

— Здесь нет ничего смешного, — с достоинством ответил Хеор. — Ты угадал, Фалер. Твой шанс заключается в том, что ты все еще не являешься магом. Ты — Ученик, и ты в первую очередь принадлежишь Учителю. Я волен поставить перед тобой любую задачу, и Силе придется отступить до тех пор, пока ты ее не решишь.

— Я именно об этом и подумал, — усмехнулся Валентин, которого донельзя позабавили сложные отношения Силы с великими магами. «Интересно, а что случится, если я вообще не буду решать Хеоровы задачи? Правда, до сих пор у меня это не слишком получалось». — И какую же задачу ты для меня придумал?

Хеор подлетел к самому лицу Валентина, заставив его отшатнуться.

— Быть может, — раздался из черного шарика свистящий шепот, — я совершаю сейчас самую большую ошибку в своей бессмертной жизни. Быть может, то, что я сейчас скажу, окончательно погубит Побережье, а вместе с ним — и всю магию на Панге. Но я тридцать два дня обдумывал это решение и не намерен его менять. Итак, Валентин Шеллер, слушай задание своего Учителя. Ты должен узнать, кто ты такой!

Глава 2

АНАТОМИЯ НЕНАВИСТИ

Валентин широко распахнул глаза, приоткрыл рот и восхищенно хлопнул в ладоши.

— Гениально! — воскликнул он, позабыв на мгновение, с кем разговаривает. — Слушай, ты сам это придумал или в какой-нибудь древней книге вычитал?

Хеор снова увеличился в объеме, на этот раз превратившись в бесформенное облако тьмы размером с подушку.

— Объясни мне свои слова, Фалер, — прогудел он, в очередной раз изменив интонацию. Валентин почувствовал легкое беспокойство — таким Хеора он еще ни разу не видел. — Что значит «гениально»? Ты пытаешься посмеяться или ты понял какую-то часть моего замысла?

Валентин развел руками:

— Гениально и значит гениально. Ты решил столкнуть лбами крутого мага Фалера и эту так называемую Силу, не так ли?

Хеор съежился до привычных размеров, испустив нехарактерный для подобных превращений свист. Валентин решил, что это — знак согласия.

— Вот это мне и понравилось! — воскликнул он, щелкнув пальцами. — Куда там Акосте с его Временем Темных Сил; ты выбрал себе в противники саму Силу — без разницы, Темную или Светлую!

— Ты напрасно радуешься, Фалер, — сурово произнес Хеор. — Ты все еще не понимаешь. Да, я выбрал Силу в качестве достойного противника; но не для себя, а для тебя!

— Ну, это еще как посмотреть, — усмехнулся Валентин. Замысел Хеора наконец стал понятен, и чернота Страны Мертвых уже не вызывала былого страха. — Сам же говорил, что мы теперь одно существо...

— Одно, — подтвердил Хеор. — Но имя ему — Ученик, а не Учитель. Мой Путь завершен; я исполняю свой долг, ты же сражаешься за свою жизнь. Если Сила окажется сильнее, ее рабом станешь ты, а не я.

— А если наоборот? — спросил Валентин с ехидцей. — Если наша возьмет, тогда как?

— Тогда исполнится древнее пророчество, — сурово произнес Хеор. — Ты станешь Магом Тьмы, а я обрету бессмертие, от которого не в силах буду отказаться. Будь проклят тот день, когда я узнал твое имя, Фалер. Я поставил перед тобой самую сложную задачу во Вселенной — но я все равно боюсь, что она недостаточно сложна.

— Недостаточно сложна для чего? — не понял Валентин. — Чтобы сделать меня великим магом?

— Чтобы уничтожить тебя, — ответил Хеор, взлетая под потолок. — Ты так ничего и не понял! Я вовсе не желаю тебе успеха, Фалер; я буду помогать тебе только потому, что связан законами Силы. Но стоит тебе допустить хоть малейшую оплошность, хоть в мелочи оказаться недостойным — и я с радостью обрушу на тебя всю мощь моей магии!

— Во как, — захлопал глазами Валентин. Он наконец понял, почему Хеор начал весь этот разговор. Не всякому великому магу приходится обучать Сына Тьмы; неудивительно, что даже Хеору захотелось излить душу. — Слушай, а может, ну его на фиг? Может, ты меня просто уволишь?

— Ты — чужак, Валентин Шеллер, — громыхнул Хеор из-под потолка, — чужак, не имеющий представлений о чести. То, что ты предлагаешь, совершенно невозможно. Мы уже связаны Силой, и ты получил свою магическую задачу. Отныне ничто не может нас разлучить!

— Ну, — пожал плечами Валентин, — я вроде бы еще не давал согласия...

— Твое согласие, — перебил его Хеор, — не стоит и секунды моего времени. Любой пангиец на твоем месте уже давно понял бы то, что мне придется сказать тебе напоследок. Я выпустил твою задачу в мир, и она сама найдет тебя в нужное время и в нужном месте. Ты — мой Ученик, и мне не нужно твоего согласия, чтобы решить за тебя твою судьбу. Будь ты проклят, Валентин Шеллер...

И с этими словами, произнесенными, правда, без должного пафоса, Хеор обернулся тонкой струйкой дыма и втянулся в горлышко своей бутылки.

Валентин пожал плечами и закрыл бутылку пробкой.

Вот такой у нас на Панге поутру бывает секс, подумал он, посмотрев на часы.

Проклятый Хеор что-то сделал со временем — двух часов как не бывало. Диана наверняка уже убежала, да еще и обиделась на всю катушку. Так что Хеор прав — пора кончать с этой Силой. А также с талисманами и с Не-Биллом.

Валентин поднялся на ноги, поставил бутылку с Хеором обратно в шкаф, подогнул пальцы, вытаскивая из кабинета записную книжку с заметками по обоим своим проектам, засунул ее в задний карман брюк и потер переговорное кольцо.

— Это вы, Валентин? — раздался оттуда мелодичный женский голос. Хельга Ларссон, старший терапевт Восточного Крыла Санаториума, уже привыкла к утренним вызовам Валентина. В последнее время тот ежедневно справлялся о самочувствии Шаггара Занга, постепенно возвращавшегося к жизни под ненавязчивой опекой сотрудников Санаториума. Хельга неизменно отвечала, что Занг чувствует себя хорошо, однако не настолько хорошо, чтобы лицом к лицу встретиться с непосредственной причиной собственного самоубийства. Дело кончилось тем, что два дня назад Шаггар Занг сам попросил Хельгу связаться с Шеллером; после длинного разговора, к которому пришлось подключить Донована и обоих психотерапевтов, работавших с Зангом в последние месяцы, Валентин получил наконец разрешение на сегодняшнюю встречу.

— Он самый, Хельга, — ответил Валентин. — У нас все по плану?

— Шаггар ждет вас в парке, Валентин, — ответила Хельга. — Он превосходно себя чувствует, но все-таки я попросила бы вас воздержаться от резких поворотов в ходе беседы.

— Я буду нетороплив, как бульдозер, — пообещал Валентин и вытянул руки по швам, ощутив короткую волну холода, пробежавшую по телу. Мгновением спустя Т-портал перенес его на усыпанную ромашками поляну в пятидесяти метрах от восточного корпуса Санаториума. Хельга стояла на посыпанной битым кирпичом дорожке, уперев руки в бедра, и дожидалась Валентина с довольно скептической миной на лице. Валентин растерянно улыбнулся, сделал шаг к ней навстречу и пробормотал:

— Доброе утро... вот и я.

— Пойдемте, — сказала Хельга, повернувшись к Валентину боком и указывая на раскинувшуюся неподалеку яблоневую рощу. Валентин послушно зашагал следом, недоуменно оглядываясь по сторонам. По его мнению, Санаториум мог бы заказать себе куда более оригинальный ландшафт.

Занг сидел на простой деревянной скамейке, примостившейся под роскошной яблоней. На нем был свободного покроя костюм песочного цвета, совершенно не вязавшийся с привычным Валентину обликом координатора сектора Побережье-Север. Занг выглядел хорошо отдохнувшим и даже помолодевшим; увидев на его губах легкую улыбку, Валентин и вовсе разинул рот. Самоубийство — лучший отдых, подумал он, подходя к своему бывшему шефу поближе.

— А, Шеллер! — воскликнул Занг, быстро поднявшись на ноги и приветствуя Валентина поднятием руки. — Наконец-то! Я было подумал, что у вас опять что-то случилось.

— Случилось, — машинально кивнул Валентин. Занг удивленно вскинул брови, а Хельга громко хмыкнула, мигом приведя Валентина в чувство. — Небольшое изменение в планах, — пояснил Валентин, чтобы разрядить ситуацию. — Как вы себя чувствуете?

— Честно? — спросил Занг, посмотрев Валентину прямо в глаза.

Валентин опешил. Прежний Занг никогда не задал бы такого вопроса; больше того, он и в глаза-то смотреть не стал бы! Буркнул бы «нормально» и перешел к делам.

«Господи, — подумал Валентин. — Да ведь раньше он и в самом деле был «измененным»! Причем настолько, что вообще непонятно, как мы его нормальным считали!»

— Честно, — кивнул Валентин и с интересом поглядел на Занга.

— Как молодой бог, — ответил Занг, использовав земную идиому — специально для Валентина. — Пожалуй, так хорошо я себя не чувствовал со времен «Ста чудес Побережья».

Валентин цокнул языком. Проект «Сто чудес Побережья», в котором Занг принимал самое активное участие, был полностью реализован восемьдесят лет назад. Созданные в ту пору туристические маршруты до сих пор оставались лучшими на Побережье; но с тех пор Занг успел поработать еще в добром десятке проектов! Похоже, психотерапевты сотворили чудо, вернув Зангу не только личностную аутентичность, но и давно утраченную молодость.

— Вот почему я настоял на нашей встрече, — продолжил Занг, опускаясь обратно на скамейку и жестом приглашая Валентина присесть рядом. — Я надеюсь, вы объясните мне, что же со мной произошло.

Валентин присел рядом с Зангом и отсчитал шесть ударов сердца, прежде чем ответить. В начавшемся разговоре каждое неосторожное слово могло стоить целого дня лишних хлопот. Не то что с Хеором, подумал Валентин, позволив себе улыбнуться.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Валентин, разглядывая синее небо сквозь безупречно зеленую листву. — Вопрос лишь в том, которое по счету объяснение покажется вам убедительным.

— Мне нужно знать правду, — сказал Занг, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку скамейки. — Я могу объяснить почему.

— Объясните, — кивнул Валентин.

— Десять последних лет я искренне ненавидел Акино, — заявил Занг без тени смущения. — Сначала я считал, что он ведет себя недостойно, играя с живыми людьми. Затем я убедился, что это мое убеждение ошибочно. Никто из моих друзей не принял мои аргументы; напротив, их аргументы оказались более весомыми. Но я по-прежнему ненавидел Акино — хотя и не понимал почему. Однажды я вспомнил смутно знакомое слово — Фан-Раббат. Несколько дней я повторял его про себя и наконец решил выяснить, что оно означает. Понадобилось всего два часа, чтобы восстановить мою родословную. Я оказался прямым потомком Раггера Занга, предводителя клана наемных убийц. С этого дня я понял причину своей ненависти.

— И в чем же она заключалась? — решил уточнить Валентин. Короткие фразы Занга оставляли слишком большой простор для интерпретаций.

— Извините, — ответил Занг, — я выразился не совсем точно. Я подумал, что понял причину — так будет вернее. Я решил, что во мне заговорила память предков. Клан Фан-Раббат сотни лет славился своим мастерством. Быть может, подумал я, долг уничтожить Акино передавался от отца к сыну, минуя слова? Быть может, это был единственный способ добраться до принца?

Валентин цокнул языком. Ай да Занг! Он же нас всех переплюнул — включая самого принца! Нам такая гипотеза даже в голову не пришла!

А что, если он и в самом деле — того? Мститель?!

— Очень может быть, — сказал Валентин, поворачиваясь к Зангу. — Генетическая память — не слишком сложная штука; но, кажется, такое объяснение вас тоже не слишком устраивает?

Занг стукнул себя по груди.

— В таком случае, — спросил он, повернувшись к Валентину и слегка прищурившись, — куда она подевалась, эта память предков?!

— То есть как — куда? — не понял Валентин.

— Моя ненависть исчезла, — пояснил Занг. — И вместе с ней исчезло многое другое. Помните, с чего я начал наш разговор?

— С просьбы объяснить... — начал было Валентин, но тут же понял. — С вашего самочувствия?

— Вот именно. — Занг скова скрестил руки на груди. — Впервые за многие годы я почувствовал себя счастливым.

— Ну, — пожал плечами Валентин, — на то и психотерапия...

— Шеллер! — повысил голос Занг. — Что вы понимаете в психотерапии?!

Валентин мигом вспомнил про специализацию Занга — ментальную магию — и втянул голову в плечи.

— Поверьте мне как специалисту, — смягчился Занг, — никакая психотерапия не в состоянии изменить генетическую память. Для этого требуется специальная магия, о которой ваши терапевты даже не слышали. Скажите, только честно: со мной работали маги?

Валентин замотал головой:

— Какие маги?! Шаггар, вы же наш лучший специалист! Работать с вами мог только мастер, превосходящий вас по классу, все они — жители Побережья, а там сейчас такое творится!

— Вы не ответили на вопрос, — мягко, но настойчиво напомнил Занг.

— Нет, Шаггар, — решительно сказал Валентин. — Маги с вами не работали.

— Вот видите, — развел руками Занг. — Не сходится. Если бы во мне проснулась память предков, я и сейчас чувствовал бы смутную неприязнь к Акино. А этого нет. Следовательно, со мной произошло что-то другое.

— И что же именно? — спросил Валентин в надежде, что Занг успел придумать еще несколько гипотез.

— Я надеюсь услышать это от вас, — ответил Занг. «Как хорошо, — подумал Валентин, — что меня целый месяц и близко к нему не подпускали. По крайней мере я успел подготовиться».

— Ну что ж, — улыбнулся Валентин, устраиваясь поудобнее на жесткой скамейке. — Сейчас услышите. Но сначала я хочу вам кое-что рассказать.

— Я весь внимание, — сказал Занг.

Он наклонился вперед, оперся локтями на колени и сцепил кисти рук в замок, приготовившись слушать и запоминать каждое слово. Валентин, не ожидавший со стороны собеседника такого интереса, решил еще раз собраться с мыслями. Все, что он собирался выложить Зангу, было не раз обсуждено с Донованом и многократно перепроверено самим Акино; и все-таки Валентин колебался. В отличие от других «измененных» Занг воспринял случившееся с ним крайне серьезно; узнай он сейчас, что стал жертвой таинственного Не-Билла, — и прощай, больничный режим. Потомственный наемный убийца из клана Фан-Раббат снова встанет на тропу войны.

Нет уж, решил Валентин. Никаких гипотез, только факты. Пусть сам выводы делает, если захочет.

— Вы были приглашены в Эбо весной две тысячи семьсот девяносто четвертого года, — начал Валентин с самого начала. — В то время туризм еще не был нашим национальным развлечением. Посещать Побережье могли исключительно пангийцы — на пришельцев шла самая настоящая охота. Но даже для уроженцев Панги подобные экскурсии были крайне опасны — тайная полиция Георга с подозрением относилась к любым чужакам, и никто не мог считать себя застрахованным от превентивного ареста. Фактически в ту пору Побережье было закрыто для граждан Эбо; весь наш мир ограничивался этим прекрасным морем с его бесконечным разнообразием островов. Быть может, островов этих было слишком много для тогдашнего немногочисленного населения; так или иначе, никому из эбовцев даже в голову не пришло организовать всепангийскую туристическую компанию. Эта идея пришла в голову вам, Шаггар Занг.

Валентин выдал эту длинную и откровенно льстивую тираду исключительно для того, чтобы сбить боевой задор Занга. Услышав о добрых старых временах, Занг расслабился и немного изменил позу. Теперь он сидел, подперев голову руками, и даже чуть-чуть повернулся в сторону Валентина. Убедившись, что грубая лесть достигла цели, Валентин перевел дух и продолжил:

— За десять лет вам удалось сотворить маленькое чудо. Создать целую сеть постоялых дворов, гостиниц и транспортных контор по всему Побережью. Обеспечить каждого туриста из Эбо деньгами, документами, персональной легендой и тремя уровнями защиты — социальной, магической и талисманной. Проложить и обезопасить несколько сотен маршрутов к выдающимся ландшафтным и архитектурным памятникам Побережья. Организовать взаимодействие сотен людей и, наконец, подготовить преемника. То, что вы сделали, можно сравнить с работой самого Акино. Вы открыли для эбовцев еще один мир — Побережье.

Занг снова сцепил пальцы в замок и нахмурился. Валентин улыбнулся — его намек достиг цели. Теперь ему оставалось только развивать обозначенную тему.

— В последующие семьдесят лет вы принимали участие в добром десятке проектов. Все они имели непосредственное отношение к Побережью — «Черная Цитадель», «Драконий замок», даже «Запретное королевство» и «Остров фламинго». Все они развивали достигнутые вами успехи, в конечном счете превратив большую часть территории Побережья в загородный парк страны Эбо — извините за банальное сравнение. Все это время вы занимались своим любимым делом — открывали красоты Побережья и делали их доступными другим людям. Честное слово, Занг, когда я изучил вашу биографию, я долго не мог поверить, что вы — это вы!

Занг молча кивнул и опустил голову, уставившись в землю. Все нормально, сказал себе Валентин; он все понимает правильно.

— Теперь мы подходим к моменту «изменения», — сказал Валентин, наклоняясь вперед и тоже опуская голову. — Девятнадцатого июля семьдесят пятого года вы связываетесь с Натоми и переходите в проект «Управление внешней разведки». Этот проект резко отличается от всего, что вы делали прежде; вы больше не интересуетесь уникальными географическими и архитектурными объектами, полностью переключившись на изучение явных и тайных организаций и просто могущественных людей. Вы живо интересуетесь всеми источниками силы и власти, уделяя особое внимание тальменам, великим магам и легендарным древним амулетам, которые считаются утерянными. В течение восьми лет вы курируете операцию «Меч Судьбы», в течение шести — «Храм Забытых Богов», хотя негативные результаты обеих становятся очевидны уже в первые месяцы. По сути дела, вы все это время проводите систематический поиск оружия, способного уничтожить тальменов. В конечном счете ваши поиски завершаются относительным успехом — вы обнаруживаете Хеора и Незримых, вступаете с ними в контакт и предлагаете союз. Еще немного, и вы вместе с Хеором выступили бы против Акино.

— Вы думаете, Хеор согласился бы?.. — спросил Занг, не отрывая взгляда от земли.

Валентин фыркнул:

— С радостью! Для них, великих магов, сильный противник — единственный смысл существования. Ваш план имел очень хорошие шансы на успех. Честно говоря, — Валентин развел руками, — я до сих пор не могу понять, как же так получилось, что у вас ничего не получилось.

— Вы? — спросил Занг, поворачиваясь к Валентину лицом. — Вы?! Это что, шутка?

Валентин покачал головой:

— Не шутка. Направь вы к Хеору любого другого агента, ваш союз был бы заключен в тот же день.

— Зачем мне было так рисковать? — пожал плечами Занг. — Хеор требовал Фалера, и никого, кроме Фалера. Правда, он так и не объяснил, почему ему нужен именно Фалер.

— Ну, об этом нетрудно догадаться, — махнул рукой Валентин. — Наверняка собирался расспросить меня про катастрофу в Гельвеции. Он же как раз собирался устроить в Ампере нечто подобное, в полном соответствии с поручением своего оригинала. Хотя...

Валентин замолчал, вспомнив слова Хеора, услышанные сегодня утром. Как там — «Я понял, что в мире есть нечто посильнее Избранных»? И это в тот момент, когда я смотрел на него, как баран на новые ворота? Уж не Фалера ли он имел в виду?!

— Вот именно — хотя, — со вздохом произнес Занг. — В Гельвеции остались в живых сотни свидетелей; но Хеор разыскивал именно факира Фалера. Когда я говорил с ним, он назвал это имя, не раздумывая ни минуты. Он точно знал, чего хочет.

— Ну, не знаю, — развел руками Валентин. — Вечером спрошу, зачем я ему был нужен. Или это настолько важно, что мне следует спросить его прямо сейчас?

Занг коротко махнул рукой:

— Вовсе нет. Простите, Шеллер, я отвлек вас от основной темы. Продолжайте, пожалуйста.

— На чем я остановился? — спросил себя Валентин. — Ах да, на Управлении. Итак, десять лет назад вы неожиданно бросили дело своей жизни и занялись совсем другим проектом. Причиной послужила ненависть к принцу Акино, ненависть, которая возникла примерно в то же время. Быть может, вы помните момент, когда впервые ощутили эту ненависть?

Занг нахмурил брови и поднял голову, посмотрев на верхушки деревьев.

— Нет, — сказал он после продолжительного раздумья. — Точного момента я не помню. Все происходило постепенно — сначала подозрения, потом несколько подтверждений, потом — целенаправленная проверка, и наконец — твердая уверенность в том, что Акино должен быть уничтожен.

— Тогда начнем с подозрений, — кивнул Валентин. — Когда вы впервые заподозрили, что Акино играет в людей, как в шахматы?

— Как в шестьдесят замков, — поправил его Занг. — Послушайте, Шеллер, хватит наводящих вопросов. Вы наверняка изучили мою биографию и лучше меня знаете, что там происходило. Называйте значимые слова, иначе я буду вспоминать до вечера!

— Шестьдесят замков, — послушно повторил Валентин.

— Двенадцать лет назад, — вспомнил Занг. — Операция «Запретное королевство», Тантор, самый северный из действующих вулканов. Раскаленная лава в ледяных берегах. На южном склоне мы обнаружили деревянный домик, в котором жил маг-отшельник. Я попытался завербовать его, а вышло так, что он завербовал меня...

— Ну уж, Шаггар, — возразил Валентин. — Не надо преувеличивать!

— Я сказал то, что думал в те годы. Отшельника звали Палезор Трин. Он специализировался в магии иллюзий и был очень удивлен, когда я постучал в его дверь. Я использовал легенду о Черной Цитадели, но Палезора не интересовал туризм. Его интересовало совсем другое — война с Хеором. Три часа он рассказывал мне о Запретном королевстве; именно тогда я и услышал о шестидесяти замках.

— Расскажите поподробнее, — попросил Валентин. — Я видел ваш разговор, но я не знаю, что именно произвело на вас впечатление.

— Игра, — ответил Занг. — Шестьдесят замков — игра, в которую Хеор играет уже сорок лет. Все королевство разделено на шестьдесят лэндов; во главе каждого стоит лэндлорд, связанный с Хеором священной клятвой. Суть клятвы проста: лэндлорд правит десять лет, и за эти десять лет он должен достичь максимального могущества. Разрешено все — войны, магия, яды, подкуп, предательство. Запрещены лень, убийства детей до десяти лет и злоумышление на самого Хеора. Каждые десять лет Хеор подводит итоги; лучшие лэндлорды — причем заранее никто не знает, сколько именно — получают место при дворе короля, оставшиеся отправляются к палачам. Семьи и приближенные проигравших лишаются личности — Хеор владеет этим заклинанием — и расселяются по стране на правах ремесленников или крестьян. В лэнды назначаются новые лэндлорды, по большей части завербованные на Побережье. Я долго не мог поверить, что такое государство способно просуществовать сорок лет.

— А почему нет? — поинтересовался Валентин.

— Большая часть лордов всегда оказывается на плахе, — ответил Занг. — Даже в последний год их суммарная мощь превышает мощь победителей. Я никак не мог понять, почему они покорно отдают себя палачам. Сопротивление или даже бегство разрушили бы игру Хеора раз и навсегда.

Валентин пожал плечами:

— На то и клятва. Хеор — довольно сильный маг.

Занг повернулся к Валентину и скривил губы в презрительной усмешке:

— Хеор — самый сильный маг Побережья, Шеллер. Но он не специалист! Даже я сумел бы разрушить любое из его ментальных заклинаний.

— Вот как? — Валентину пришла в голову дурацкая мысль. — Вы готовы попробовать?

— Хоть сейчас, — беспечно ответил Занг, складывая руки на груди и с любопытством глядя на Валентина. — Хеор у вас с собой?

— Думаю, что сумею его заменить, — ответил Валентин, вспоминая давным-давно подсмотренное у Хеора заклинание Призрака. — Дайте мне три секунды, а потом — разрушайте сколько угодно!

«В конце концов, — подумал Валентин, складывая руки в «коробочку», — именно Занг отдал меня Хеору, который только и думает, как бы ловчее меня прикончить. Я имею право на маленькую месть».

Валентин выпустил заклинание на волю и на всякий случай откатился в сторону. Призрак, сгустившийся из воздуха прямо перед Зангом, держал в руке совсем не призрачный меч.

Занг остался сидеть, где сидел, спокойно глядя на гремящего воронеными доспехами гиганта, замахивающегося на него длинным, сверкающим на солнце клинком. В следующее мгновение Призрак нанес удар — и меч его со свистом прошел сквозь Занга, разрубив скамейку пополам.

Валентин почувствовал прикосновение к своему плечу.

— Пожалуйста, развейте материализацию, — услышал он голос Занга. — Ментальную составляющую я убрал, но меч-то у него настоящий!

Валентин с опаской покосился на Призрака, оглядывающегося по сторонам в поисках исчезнувшего противника, и поспешно инвертировал заклинание. Призрак растаял в воздухе, а меч с печальным звоном свалился на землю.

— Шеллер! — услышал Валентин душераздирающий вопль Хельги. — Вы же обещали!..

— Все в порядке, Хельга, — ответил за Валентина Занг. — По моей просьбе Шеллер проверил, насколько я восстановил магические способности. Как видите, ваше лечение и здесь оказалось успешным.

Валентин поднялся на ноги и принялся отряхивать брюки. Занг подошел к месту битвы и поднял с земли трофейный меч.

— Вы знаете, Шеллер, — сказал он, проведя пальцем по длинному, слегка изогнутому лезвию, — я никогда не видел такой качественной материализации. Это же эльфийская заточка, нанесенная на рунный металл!

— Некогда было разбираться, — пробормотал Шеллер, материализуя деревянный брусок и подкладывая его под покосившуюся скамейку. — Я это заклинание всего второй раз применяю.

— Оно действительно принадлежит Хеору? — спросил Занг, проверяя рукой прочность скамейки.

— Да, — ответил Валентин. — Это тот самый Призрак, которым Хеор напугал Серого в Ганагане. Честно говоря, Занг, я уже вообще ничего не понимаю. Зачем вам был нужен Хеор, если его заклинания настолько слабы?

Занг подбросил на руке рунный, как теперь выяснилось, меч.

— Слаба их ментальная часть, Валентин, — сказал он, вонзая меч в землю и устало опускаясь на скамейку. Валентин понял, что развеивание Призрака отняло у Занга немало Силы. — Кроме того, как говорится у вас на Земле, — ломать не строить. Хеор создал это заклинание, я его всего лишь разрушил. И еще он создал этот меч. Вы только посмотрите на него, Шеллер! Этот меч опасен даже для тальменов.

— Как это?! — не понял Валентин. — А талисманная защита?

Занг едва заметно вздохнул.

— Универсальной защиты не существует, — сказал он, — даже талисманной. Этот меч способен уязвить врага различными способами. Если тальмен будет открыт для удара, меч разрубит его пополам.

— Толку-то, — пожал плечами Валентин. — Талисман перенесет его в безопасное место и там восстановит тело.

— Верно, — кивнул Занг. — Но поле битвы останется за владельцем меча.

Круто, подумал Валентин. Получить таким мечом по башке — то еще удовольствие. Даже для тальмена. Черт его знает, как там талисман мозги восстановит.

— А вы говорите — клятва, — продолжил Занг, не отрывая взгляд от раскачивающейся перед ним рукояти заколдованного меча. — Нет, лэндлордов в Запретном королевстве удерживала вовсе не клятва.

— А что же? — спросил Валентин, понимая все меньше и меньше. Подсознательно он ожидал встретить прежнего Занга, неторопливого и основательного, и теперь не поспевал за полетом мысли своего собеседника.

— Надежда, — ответил Занг. — Могущество лэндлорда заключается не только в численности армии и обширности земель. Преданность и любовь подданных — тоже составляющие могущества. Особенно преданность!

Валентин прокрутил в памяти весь разговор Занга с Палезором. Преданность? Палезор много говорил о семейном укладе лордов, об их обязанности шесть дней в году отправлять жен в гости к Хеору — но при чем здесь преданность? По-моему, так это обыкновенное право сеньора!

— И как же Хеор измеряет эту преданность? — спросил Валентин, интерес которого окончательно переключился с Не-Билла на Хеора и его Запретное королевство.

— На себе, — просто ответил Занг. — Начиная с пятого года семья каждого лэндлорда обязана провести в замке Хеора шесть дней. Под семьей понимаются близкие, с которыми лэндлорд контактирует каждый день — по выбору самого лэндлорда. Жены, наложницы, дети, верные слуги, ближайшие друзья. Разрешено все — даже покушения на самого Хеора. Запрещены лень, убийства детей и самоубийство. Задача семьи — показать преданность своему господину, наилучшим образом услужив Хеору и убедив его в прекрасных качествах очередного лэндлорда. Самому лэндлорду запрещено появляться при дворе Хеора; его интересы отстаивают только его приближенные.

Валентин цокнул языком. «А ведь, по сути, это такой же точно Хеор, как и тот, что сидит у меня в банке! Мой Хеор — практически точная копия оригинала, хотя я его по каким-то причинам даже за равного не считаю. А он вон какую игру придумал! Преданность и любовь мерить!»

— Преданность подданных, способная вызвать уважение даже у врага, — продолжил Занг, — оценивается как высшее достижение лэндлорда.

— В роли врага выступает сам Хеор? — уточнил Валентин.

— Разумеется, — кивнул Занг. — Можете мне поверить, шесть дней в его замке многим казались шестью годами. Но лэндлорд, семья которого произвела на Хеора достойное впечатление, почти всегда оказывается победителем.

Валентин припомнил свои разговоры с Хеором и нервно рассмеялся.

— А что, были и такие? — спросил он.

— Были, — кивнул Занг. — Четыре семьи за тридцать лет. Может быть, кто-то еще — в четвертом цикле.

— Не представляю... — пробормотал Валентин, вдруг остро осознавший свое ничтожество перед учителем. Хеор, сумевший запустить такую игру и даже получить результаты, впечатлял куда больше Хеора, бормочущего о великих магах и поминутно обещающего убить Валентина при первой возможности.

— Были, — повторил Занг, качая головой. — Самое страшное, что были.

Валентин вздрогнул и превратился в слух. В последних словах Занга явственно ощущалась ненависть. Но к кому? Ведь об Акино Занг говорил вполне спокойно!

— Вы правы, Шеллер, — сказал Занг. — Все началось именно тогда. Я представил себя на месте этих людей и решил, что подобные игры не имеют права на существование. Палезор думал точно так же. Он был придворным магом Ратмира, одного из лэндлордов, и трижды гостил у Хеора. На четвертый раз он бежал, окутал свое обиталище сетью иллюзий и принялся копить Силу, чтобы отомстить.

— Долго же ему придется копить Силу, — заметил Валентин.

— Палезор никуда не спешит, — ответил Занг. — Он просил меня не трогать Хеора и дать ему достаточно времени. Поскольку массовый туризм на Тантор разрушил бы все его планы...

— Я помню, — кивнул Валентин. — Вот почему вы сменили проект?

— Поначалу я тоже так думал. Я решил помочь Палезору — а заодно проверить, не ведется ли на Побережье других столь же чудовищных игр.

Занг замолчал и ткнул пальцем в рукоять торчащего перед ним меча, заставив его закачаться из стороны в сторону. Валентин понял, что разговор о Запретном королевстве завершен. Пора было переходить к стране Эбо.

— Летучие Армии, — сказал Валентин и откинулся назад, приготовившись слушать.

Занг пренебрежительно махнул рукой:

— Несущественно! Согласен, после разговора с Альмейро я заподозрил принца в какой-то игре. Уж слишком похожи оказались четыре армии на шестьдесят замков, особенно с учетом трехлетнего цикла подготовки. Вполне возможно, подумал я, что принц любит играть, но куда ему до Хеора!

— Тогда, — после минутного колебания произнес Валентин, — наш знаменитый поэт. Эдион Гиз.

Занг опустил голову.

— Вот тут вы попали в точку, — сказал он, сцепляя руки в замок. — Эдион Гиз. Человек, побывавший в гостях у Хеора и в гостях у Акино. Вы, конечно же, помните наш разговор.

— Каждое слово, — подтвердил Валентин. — Признаться, мне самому было интересно, чем Акино отличается от Хеора.

— Тогда вы должны помнить, с каким восхищением Эдион говорил о каждом из них, — с горечью произнес Занг.

— О да, — невольно улыбнулся Валентин. — Хорошие, мол, люди — могли бы в порошок стереть, а вместо этого по голове погладили и леденец дали.

— Не надо цинизма, Шеллер, — поморщился Занг. — Эдион говорил о том же, но совсем другими словами. Впрочем, его вы, конечно же, слышали.

— Эдион Гиз — поэт, — развел руками Валентин. — Его слова подобны песне, которую знаешь с детства. Но каждый слышит в этих словах что-то свое.

— Я понял, — кивнул Занг. — Я действительно услышал нечто свое. Нечто такое, с чем сам Эдион никогда бы не согласился.

Валентин промолчал, предлагая Зангу продолжить.

— Как вам известно, Эдион принадлежал к замку Гюнтера, лэндлорда Каменных Снегов, — начал Занг с самого начала. — Уже тогда его талант — ну, вы сами слышали! — не знал себе равных на Побережье. В семьдесят третьем году его выступление на турнире бардов привлекло к себе внимание принца. В семьдесят четвертом Эдион был приглашен в Эбо. Вскоре после этого Гюнтер был казнен, а все его приближенные, в том числе и дубль Эдиона, — лишены личности. В последующие три года Эдион прошел адаптационный курс, обосновался в Аркадии среди собратьев по перу и заслужил несколько призов нашей придирчивой Академии Изящной Словесности. Осенью семьдесят шестого Эдион посвятил принцу Акино свою очередную поэму, и вскоре после этого принц пригласил его в свой дом. Кстати, — Занг повернулся к Валентину, — вы знаете, что это такое — Дом Акино?

Валентин пожал плечами:

— Надо быть принцем, чтобы выдерживать этот дурдом. Но ему нравится.

— Вы что, там бывали? — удивился Занг. «Все-то тебе расскажи, — подумал Валентин. — И про принца, и про его Дом, и про его обитателей. Эдак мы до вечера не закончим!»

— Проездом, — нейтрально ответил Валентин. — Но общее впечатление получил.

— Жаль, что все это уже в прошлом, — заметил Занг. — Лет десять назад я с удовольствием бы выслушал ваше «общее впечатление»... Вернемся к Эдиону. Он прожил у принца шесть месяцев — до марта семьдесят седьмого — и за это время успел влюбиться в Акино, посвятить ему еще десяток поэм, написать и поставить на сцене Дома эпическую трагедию «Падение Града» — между прочим, самую длинную пьесу в стихах из когда-либо написанных на Панге, — а затем впасть в черную меланхолию, поскольку все его попытки добиться от принца хоть какого-то особого внимания оказались тщетны.

Еще бы, подумал Валентин, невольно вспомнив собственные визиты в Дом Акино. В этом доме даже Великий Фалер — лишь третий среди равных!

— Эдион Гиз появился у меня в кабинете двенадцатого апреля семьдесят седьмого года, — продолжил Занг, демонстрируя отменную память. — В ту пору я координировал группу проектов, связанных с Запретным королевством. Эдион обратился ко мне с довольно редкой просьбой — обеспечить безопасность его индивидуального туристического маршрута на Побережье. Естественно, я пригласил его побеседовать. Эдион вошел, церемонно поклонился, присел на стул и начал говорить. Я слушал, вставляя отдельные вопросы; собственно, я мог их и не вставлять. Эдион Гиз точно знал, чего хочет, и пришел, чтобы убеждать. Я нисколько не сомневаюсь, что он смог бы убедить меня в чем угодно. Но в тот день ему не повезло.

Занг с минуту помолчал, разглядывая торчащий из земли меч.

— Собственно, вы все слышали сами, — сказал он, качая головой. — Сначала Эдион долго рассказывал о маршруте. О родине, то есть о Запретном королевстве. О том, какой замечательный человек правит этой страной. О том, что ему стыдно за свое бегство и что его долг — вернуться, чтобы достойно встретить смерть. Собственно, безопасность на маршруте нужна была Эдиону только для этого — добраться до Хеора живым и здоровым. Понятно, что в таком состоянии его не то что из Эбо — из больницы не выпустили бы.

Но он сидел передо мной и рассказывал, рассказывал, рассказывал. И понемногу я стал его понимать.

Занг вздохнул, ткнул пальцем в рукоять меча и продолжил:

— У Эдиона совершенно особый, не похожий на наш с вами взгляд на мир. Он придает личным отношениям совершенно фантастическую значимость — и заражает этим других. Когда Эдион влюбляется — а когда я разговаривал с Эдионом, он все еще был без ума от Акино, хотя эта влюбленность уже и близилась к печальному завершению, — он забывает обо всем, не имеющем отношение к интересующему его человеку. Он готов говорить о нем часами — чем он, собственно говоря, и занимался. За эти часы я узнал об Акино больше, чем за всю остальную жизнь. Впрочем, — Занг криво усмехнулся, — не все, что я узнал, было правдой. Но как бы там ни было, Эдион смог донести до меня свое представление о ситуации. Он любил Хеора, тот не ответил взаимностью, Эдион ошибочно подумал, что отвергнут, эмигрировал, встретил Акино, полгода провел в его Доме — и только тут осознал, что же на самом деле двигало его прежним кумиром. Видите ли, Хеор был связан долгом и честью и не мог позволить себе любви к отдельному представителю семьи, которая в целом оказалась несовершенной. Надо отметить, что, когда Эдион перешел с Акино на Хеора, в глазах его появились слезы. Душераздирающая история.

Валентин шмыгнул носом. Что верно, то верно, подумал он, даже со второго просмотра.

— Эдион рассказывал, я слушал, все более впадая в транс, — продолжил Занг, — а в голове у меня тем временем все отчетливей формировался некий вопрос. А чем же, собственно говоря, Акино отличается от Хеора? Разве что тем, что не устанавливает четких сроков своим лэндлордам, предоставляя им самостоятельно определять, победили они или потерпели поражение? Разве что тем, что может позволить себе просто не замечать влюбленного в него поэта, в то время как Хеор связан хоть какими-то обязательствами? Я понимаю, что все эти аналогии притянуты за уши — но в тот момент они полностью завладели моим воображением. И когда Эдион произнес свою знаменитую фразу — «Хеор более достоин любви, чем Акино, потому что он человек чести», — передо мной словно сверкнула молния. Я понял, что так оно и есть.

Валентин пожал плечами. Зная и того, и другого, он легко мог согласиться с Эдионом Гизом. Уж кого-кого, а Хеора было за что любить. Он из кожи лез, чтобы выглядеть крутым, умным и справедливым. Не то что Акино.

— А поскольку Хеор в то время казался вам исчадием ада, — подхватил Валентин, — вы сделали совершенно логичный вывод, что Акино и вовсе дьявол в образе человеческом?

— Не логичный, — поправил его Занг. — Совершенно эмоциональный. Но в ту пору я работал восемнадцать часов в сутки, стремясь уничтожить Хеора. Видимо, мне было очень неприятно осознать, что я сам, подобно Эдиону, являюсь марионеткой в руках принца Акино.

Глава 3

СЛЕДЫ НЕВИДИМКИ

Валентин еще раз припомнил свое короткое пребывание в Доме Акино и покачал головой. Лично на него Дом Акино произвел совершенно обратное впечатление. У Валентина сложилось чудовищное подозрение, что как раз принц выступает там в роли паяца, развлекая огромное количество манерных бездельников.

«Надо будет спросить его напрямик, — решил Валентин. — А то и у меня крамольные мысли заведутся насчет Акино. Что он только для виду своими проблемами занят, а на самом деле с живыми людьми играется!»

— Эмоции эмоциями, — сказал Валентин, обращаясь отчасти и к самому себе, — но ведь для того чтобы действовать, нужны и другие основания? Я что-то не припомню, чтобы вы проводили исследования на тему «Принц Акино и его игры с живыми людьми».

Занг закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и на минуту задумался.

— Вы знаете, Шеллер, — сказал он через минуту, — я действительно не проводил такого исследования. Зачем? Я возненавидел Акино раз и навсегда; я понял, что даже самый лучший тальмен все равно остается тальменом. Да, подданные Акино счастливее подданных Хеора; но они в любом случае остаются подданными. Здесь, в стране Эбо, мы вольны осуществить наши самые заветные желания — но должны заплатить за них полной зависимостью от принца. Все, что мы видим вокруг, — Занг обвел рукой ярко-синее небо, темно-зеленые кроны яблонь, стоявшие поодаль аккуратные домики, — все это держится только на талисмане Акино. Исчезни он, и все мы мгновенно сгорим в пламени Жгучих Песков. Наше существование — обман, прекрасный сон в сотни лет. Даже Хеор не имеет над людьми подобной власти — он вынужден соблюдать клятвы, для него имеют значение верность и любовь. Принц Акино, понял я, — худшее искушение для любого свободного человека. Он заставляет нас, лучших людей Побережья, променять реальную жизнь на беспробудный, пусть и сладостный сон. Вы ведь были в Доме Акино, Шеллер; разве вы не почувствовали всей бессмысленности тамошней жизни?

Валентин оторопело посмотрел на Занга. Интересные последствия психотерапии, подумал он. Это что же получается, у него вместо эмоциональной ненависти появилось рациональное понимание?!

— Ну, почувствовал, — осторожно согласился Валентин. — Но то ж я! Другим-то нравится...

— Вот видите, — печально улыбнулся Занг. — Вы можете думать не только за себя, но и за других. Я был лишен такой возможности; я ненавидел Акино, и мне казалось, что я знаю всю правду о стране Эбо.

Валентин облегченно вздохнул. К счастью, многочасовой спор с Зангом по философским проблемам свободы и реальности отменялся.

— Вы недолго носили в себе это знание, — поддакнул Валентин. — Уже через две недели вы встретились с Рейнером Вундтом.

Занг пренебрежительно отмахнулся:

— Надеюсь, вы не стали прослушивать всю эту галиматью?

— Как раз напротив, — возразил Валентин. — Прослушал, и с немалым интересом.

— Дело ваше, — пожал плечами Занг. — Конечно, Рейнер усугубил мои подозрения, но нисколько не поколебал основной идеи. Я имею столько же прав поиграть с Акино, сколько он имел прав поиграть со мной. Меня останавливало только одно: сила моей ненависти. Я до боли сжимал кулаки каждый раз, когда речь заходила о принце. Я заподозрил, что стал жертвой изощренного заклинания, и несколько дней провел на острове для медитаций, очищая сознание. Все напрасно; я ненавидел Акино только потому, что он — Акино, что он тот, кто он есть. За всю свою жизнь я ни разу не испытывал ничего подобного!

— Первый вопрос, который вы задали Куэртену, — напомнил Валентин, — звучал именно так: что вы знаете о беспричинной ненависти?

— Да, я начал разговор издалека, — кивнул Занг. — Не мог же я прямо спросить: кто и за что ненавидел принца в последние шесть веков?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Валентин. — Я полагаю, что на момент начала разговора вы просто не предполагали, чем он закончится. Вас интересовали ваши собственные чувства, а вовсе не чувства людей, живших шестьсот лет назад. Но Куэртен ответил на ваш вопрос именно так, как должен был ответить, — в хронологическом порядке, начав с самого первого случая беспричинной ненависти. С ненависти клана Фан-Раббат к принцу Акино, выстроившему Блистающий Град на землях, никакого отношения к данному клану не имевших.

— Я услышал только одно слово, — ответил Занг. — Фан-Раббат. Карлос говорил еще около часа, но меня уже не интересовали его противоречивые истории. Я почувствовал, что главное сказано; все остальное я узнал из архивов. Между прочим, ненависть нашего клана к принцу вовсе не была беспричинной. Вестник клана явился к принцу и предупредил, что земли к востоку от Харраба — запретны. Принц ослушался и выстроил там Блистающий Град. Пока он жив, клан Фан-Раббат мертв. Никто из бакшатов никогда не воспользуется услугами убийц, упустивших хотя бы одну жертву.

— Итак, — кивнул Валентин, — вы поняли, что ваша ненависть отнюдь не беспричинна. С этого момента и до самого конца вы действовали как мститель из клана Фан-Раббат.

— Именно так, — подтвердил Занг. — Я выслушал все, что вы собирались мне рассказать, Шеллер. Теперь я жду объяснений.

«Объяснений, — повторил про себя Валентин. — Я бы тоже не отказался от объяснений. Я все еще не решил, стоит ли говорить ему про Не-Билла. И я все еще не знаю, как он воспримет альтернативную версию. Но уйти сейчас от ответа — значит потерять его доверие навсегда».

Валентин поднялся на ноги, отошел от скамейки на пару шагов и повернулся к Зангу.

— Я до сих пор не знаю, какое из двух объяснений истинно, — сказал он, глядя Зангу в глаза. — Вы можете выбрать сейчас, вы можете подождать, когда я закончу расследование. Объяснение первое: вы действительно мститель из клана Фан-Раббат. Но заклинание, переданное вам через сотни веков, действовало не на вас. Оно подбирало вам подходящие ситуации, заставляя постепенно вспомнить, кто вы такой. Когда вы вспомнили, заклинание самоликвидировалось. Шестьсот лет назад никто не мог представить, на что окажется способна наша психотерапия. Подождите, — прервал Валентин привставшего Занга, — я закончу! Объяснение второе: вы стали жертвой неизвестного манипулятора человеческими личностями. Именно он, а вовсе не древнее заклинание, столкнул вас с нужными людьми в нужное время. Именно он использовал ваши личные качества — такие как обостренное чувство чести и абсолютную самостоятельность, — чтобы пробудить в вас нужные эмоции по отношению к Акино. Именно он заставил вас десять лет прожить чужой жизнью — жизнью мстителя из клана Фан-Раббат.

— Восемь, — сказал Шаггар Занг, тоже поднимаясь на ноги. «Ну вот, — подумал Валентин, — так я и знал. Сейчас будет проситься на фронт». — Восемь лет, Шеллер. Но это тоже немалый срок. Насколько я понял, именно вы ловите этого «неизвестного манипулятора»?

Валентин поморщился:

— Шаггар! Ну чем вам не нравится версия с древним заклинанием?

— Шеллер, — покачал головой Занг, — не считайте меня глупее, чем я есть. Какое заклинание может быть умнее человека?

Валентин воспринял вопрос Занга всерьез и задумался. А действительно, какое? Даже учебное заклинание Хеора, наложенное на Розенблюма и едва его не прикончившее, по интеллекту едва ли превосходило хорошо обученную собаку.

— Вот видите, — улыбнулся Занг. — Так как насчет проекта?

«Так я и знал, что этим кончится, — подумал Валентин. — То-то Донован обрадуется».

— Я передам вашу просьбу его руководителю, — пробормотал Валентин. — В принципе, ваш опыт может оказаться полезен...

— Вот именно, — перебил его Занг. — И не только опыт. Передайте своему руководителю, что у меня есть кое-какие соображения об этом «манипуляторе». Но я изложу их только в том случае, если смогу лично заняться данной разработкой. Ваша квалификация вызывает у меня определенные сомнения.

Валентин развел руками. Какие уж там сомнения! Ни черта мы не умеем и учимся исключительно на собственных ошибках. Даже Занга в проект пригласить — и то сами не додумались. А ведь интрига, которую он провел против Хеора, ничуть не слабее интриг самого Не-Билла...

— Договорились, — сказал Валентин, высвечивая в воздухе циферблат виртуальных часов. Ну так и есть — засиделись; без пятнадцати двенадцать, удивительно, как это Донован оба кольца еще не оборвал.

— Я вижу, вам пора, — заметил Шаггар Занг.

— Да, — кивнул Валентин. — Счастливо оставаться, Шаггар. Полагаю, у нас еще будет время надоесть друг другу до смерти!

С этими словами Валентин потер переговорное кольцо — и безо всякого предупреждения перенесся в лабораторию Баратынского. Посреди огромного подвала все еще громоздился моделятор, но зато вокруг него заметно прибавилось мебели. Донован притащил себе удобное мягкое кресло, принц материализовал полукруглый диванчик с низким столиком для бумаг, а Баратынский раздобыл где-то колченогий стул, на котором и восседал сейчас задом наперед, опершись руками на спинку.

— Опаздываешь, братишка, — сказал он фальшиво-сварливым тоном, — совсем загордился, старых друзей позабыл...

— Занг, — пожаловался Валентин, разводя руками. — Никогда не думал, что он так любит поболтать.

Валентин осмотрелся по сторонам и убедился, что единственное свободное место имеется рядом с Акино.

— Ну и что Занг? — поинтересовался Донован, медленно поворачивая голову в сторону Валентина.

— Просится в проект, — мстительно ответил Валентин. «Конечно, за опоздания надо отвечать, но совесть тоже иметь надо! Как будто я не знаю, что вы здесь без меня уже кучу вопросов обсудили и наверняка что-нибудь придумали!» — Говорит, что у него есть соображения по личности Не-Билла, но разрабатывать их он предпочел бы сам. Уж слишком мы плохо работаем.

— Как умеем, — зевнул Донован, — так и работаем... Ну что, принц, сначала моделирование, потом дискуссия? Или наоборот?

Акино погрозил Доновану пальцем:

— Это ваш проект, Майлз! Командуйте!

— На талисман его! — распорядился Донован. — И привязать хорошенько!

— Эй, эй, — воскликнул Валентин, никак не ожидавший столь несерьезного отношения к предстоящему совещанию. — А что моделируем-то?!

— Как обычно, братишка, — успокоил его Баратынский. — Финальную разборку моделируем, с твоим непосредственным участием. Да ты не бойся, больно не будет...

Валентин вспомнил, как это «больно не будет» выглядело в предыдущий раз, передернул плечами и безо всякого энтузиазма полез в моделятор. Как обычно, серая поверхность кресла мягко обволокла половину тела, Валентин почувствовал восхитительную легкость и послушно закрыл глаза. Он еще услышал, как зажужжали, набирая обороты, окружавшие кресло бесчисленные кольца, а потом этот шум уплыл куда-то в сторону, уступив место полному страха голосу Эриоха:

— Фалер? Фалер?!

Лицо великого мага исказила гримаса отчаяния. Валентин не смог отказать себе в маленьком удовольствии и отвесил Эриоху издевательский поклон.

— Бежим! — пробормотал Эриох, хватая за руку свою спутницу — темноволосую красавицу по имени Виола. Валентин усмехнулся, откуда-то в точности зная, насколько неудачной окажется эта попытка к бегству.

— Не подходи! — взвизгнула вдруг Виола, вырываясь из цепкой хватки своего господина. — Не подходи!

Из правой руки ее вырвалась алая молния, ударившая в землю шагах в двадцати от Валентина. Взметнувшийся дым и поднявшаяся пыль заклубились вокруг призрачного кокона высотой в человеческий рост. Заклятие невидимости, сообразил Валентин и рефлекторно выстрелил «пираньей», лишая незнакомца его неуклюжей защиты.

— Стой, где стоишь! — приказала Виола, нацеливая в незваного гостя указательный палец. — Еще один шаг, и ты будешь мертв!

— Перстень знает своего повелителя, — ответил незнакомец, и Валентин наконец узнал его. Джадд Слейтер, действительный хозяин Лигийского Перстня, лично явился за своим талисманом. — Ты не сможешь причинить мне зла!

— Дурак! — крикнула Виола, отступая на шаг. — Эри, убей его?

Эриох едва заметно пожал плечами, и Слейтер превратился в неподвижную статую. На открытых частях его тела заискрился пушистый иней. Валентин разинул рот, пораженный точностью, с которой Эриох применил обычную заморозку. А потом Валентин понял, что Слейтер мертв.

— Довольно смертей! — услышал он голос и увидел Рейлиса, выходящего из защитного круга со взятым на изготовку боевым излучателем. Ослепительно белый луч уперся в лицо Эриоха — и отразился высоко в небо, не причинив великому магу никакого видимого вреда.

Валентин понял, что не успевает. Со стоном он сдвинул ладони, складывая их в «коробочку», и выпустил на свет «антибублик». Это было все, на что он еще был способен. Мгновением спустя Виола издала истошный вопль, стряхивая с себя черный маслянистый сгусток слизи, которым стал Перстень, а Рейлис так и застыл с излучателем наперевес, превратившись в ледяную статую.

Валентин сжал кулаки и пробормотал, опуская голову:

— Снова станет убийцей Фалер... Ведь я же знал, знал!

Волна нестерпимого жара, огнем прокатившаяся по телу, прервала его на полуслове. Валентин понял, что Эриох позволил себе раскрыться, отбросив всякую маскировку. И Сила его оказалась столь велика, что Валентин повалился на колени, моля только об одном.

О скорой и милосердной смерти.

— Твой бог оставил тебя, Фалер, — произнес Эриох, и Валентин выгнулся дугой от боли, пронзившей позвоночник. — Тебе помогает Пророчество, но я все равно сильнее!

«Сильнее, — подумал Валентин. — Надо убрать подальше твою проклятую Силу...»

Новая волна боли швырнула его на землю, заставив впиться зубами в крошево мелких камней. Но никакая боль уже не могла остановить отданный пальцам приказ. «Воронка» и «груша»; сочетание, перед которым еще никто не смог устоять.

Земля встала на дыбы, удар грома затих, оставив после себя режущий уши звон циркулярной пилы. Валентин пошарил перед собой руками, нащупывая опору, и вдруг осознал, что полулежит в мягком кресле, а прямо над ним, сверкая всеми цветами радуги, кружатся в диком беспорядке сотни тонких, острых как бритва колец.

— Впечатляюще, — услышал Валентин голос Донована. — Леонид, вы уже заметили, что ваш подопытный очнулся?

— Заметил, — пробурчал Баратынский с такими интонациями, что Валентин вмиг покрылся холодным потом. Баратынский был напуган, напуган до смерти, хотя и пытался скрыть свое состояние. — Черт... Ничего не получается!

— Вы пытаетесь отключить талисман? — спросил Акино, словно осведомляясь о планах Баратынского на уик-энд.

— Совершенно верно! — рявкнул Баратынский, и Валентин разглядел сквозь визжащую радугу его долговязую фигуру.

— Позвольте, я вам помогу, — сказал Акино. Душераздирающий визг обезумевших колец мгновенно стих, и Валентин увидел раскрывшийся перед ним проход. Мгновение спустя он уже стоял снаружи, шагах в десяти от моделятора, и недоуменно глядел назад. Как же это я? Магическим прыжком, что ли?

— Прошу пардону, — пробурчал Баратынский. — Похоже, талисманный резонанс...

И только теперь Валентин осознал, что все кончено. Он шумно перевел дух, демонстративно погрозил Баратынскому кулаком и скрестил руки на груди.

— Может быть, лучше подискутируем? — осведомился он, глядя на утонувшего в кресле Донована.

— А сколько вы запомнили сценариев? — полюбопытствовал Донован в ответ. Валентин опустил руки.

— Их что, было несколько? — спросил он, высвечивая перед собой циферблат. Ну конечно же, несколько! Уже половина второго!

Донован только развел руками. Мол, дискутировать собрался, а о чем, и сам не знаешь. Валентин кивнул в знак понимания и молча проследовал на свободное место — рядом с принцем Акино. Баратынский покосился на свой талисман, махнул рукой и вернулся на свой колченогий стул.

— Все правильно, Леонид, — одобрил его Акино. — Талисман в полном порядке. Он просто слабоват для таких моделей.

Баратынский упрямо покачал головой и ничего не ответил.

— Принимайте командование, принц, — сказал Донован, закрывая глаза. — Иначе мы до вечера не закончим.

— Благодарю за доверие, — улыбнулся Акино. Он привстал на диване, усаживаясь поудобнее; Валентину даже показалось, что принц обрадовался возможности выступить. — Прежде всего хочу поздравить нас всех с успешным завершением самого трудного этапа. Вся необходимая информация собрана, и теперь идентификация феномена, который мы называем «Не-Билл», зависит только от наших умственных способностей. Я искренне этому рад и предвкушаю целую серию интереснейших бесед в вашем обществе. Но сначала давайте расскажем друг другу о событиях сегодняшнего дня. Начнем с вас, Валентин; какое впечатление произвел на вас разговор с Зангом?

Валентин, мысли которого все еще витали вокруг разнообразных вариантов битвы с Эриохом, пожал плечами.

— Если честно, довольно скверное, — ответил он мрачно. — Занг знать ничего не знал об «измененных», но все равно вычислил Не-Билла. Собственно, он и позвал меня только затем, чтобы попроситься в проект. Наверное, Донован, вам стоит подумать о замене; в сравнении с Зангом я чувствую себя полным кретином.

— Отлично! — воскликнул Донован, проявляя совсем не свойственную ему прыткость. — А как насчет других «измененных»? С ними вы тоже чувствовали себя кретином?

— Нет, — пожал плечами Валентин. — Люди как люди, ничего особенного...

— Значит, — поднял палец Донован, — Шаггар Занг принципиально отличается от других людей? Не так ли?

— Отличается, и еще как, — подтвердил Валентин. — Давненько я не общался с таким умным и страстным человеком!

— Насколько я помню, вы шесть лет проработали под его руководством? — уточнил Донован. Валентин покачал головой:

— Тот Занг был совсем другим. Я никогда не думал, что шестьдесят семь процентов личности — это так много. Нынешний Занг просто поразил меня — своей ненавистью к Хеору, играющему в шестьдесят замков, и своим принципом равенства всемогущего тальмена и простого потомственного убийцы. Каждая из этих идей достойна длинной, красивой интриги; но излагал-то эти идеи теперешний Занг, а осуществлял — тогдашний! Я прекрасно понимаю, отчего Занг просится к нам в проект — ведь Не-Билл украл у него лучшие годы жизни, заставил его, мастера управления и интриги, осуществлять тупую и примитивную месть! То, что Не-Билл сделал с Зангом, — хуже, чем убийство. Мертвых мы воскрешаем походя, а на «измененных» требуется куда больше времени!

— Ну, счет и здесь в нашу пользу, — заметил Донован. — Не-Билл изменял Занга около двух лет, а Ричард с Милтоном справились за неполных два месяца.

— Боюсь, для Занга это слабое утешение, — заметил Валентин. — Факт остается фактом, принц: впервые в нашей стране человеку нанесен реальный и непоправимый ущерб.

— Не впервые, — сказал вдруг Акино. — Далеко не впервые...

Валентин с удивлением отметил, что Акино произнес эти слова для самого себя.

— Мы за него отомстим, — пообещал Донован, разряжая обстановку. — Мы за всех отомстим, да! Потому что мы — Служба Безопасности Эбо!

Валентин схватился за живот в тщетной попытке сдержать смех, но, увидев, каким взглядом наградил Донована принц Акино, фыркнул и от души расхохотался.

— Ну а теперь к делу, — сухо сказал Донован. — Как именно Не-Билл изменил Занга?

— Очень простым, — ответил Валентин, — и вместе с тем невероятно сложным способом. Не-Билл организовал Зангу ложную судьбу.

— О! — обрадованно воскликнул Баратынский. — Так ведь это можно смоделировать!

— Не только можно, но и нужно, — кивнул Валентин. — Все выглядело вполне естественно — и встреча с магом иллюзий Палезором, и визит Эдиона Гиза, и даже длинные философствования Рейнера Вундта. Последним даже сам Занг не придал никакого значения — а ведь именно неудачные аргументы Вундта позволили ему сформулировать принцип равенства, логически оформив свою ненависть к принцу. Между тем Занг не имел никаких шансов проникнуть сквозь завесу иллюзий, выстроенную Палезором; Эдиону Гизу нечего было делать в Управлении, поскольку в Запретное королевство не существует туристских маршрутов; и наконец, Рейнер Вундт терпеть не может длинных бесед, отвлекающих его от работы! Каким-то образом Не-Билл создал все эти невероятные события — а может быть, и десяток других, им подобных. Каким именно? — Валентин развел руками. — К сожалению, я не специалист в вероятностной магии; все, что я могу сказать по этому поводу, — то, что я всегда проигрывал Линделлу Хьюитту магические поединки.

— Ложная судьба, — пробормотал Донован. — Сильная штучка. Кажется, вы как-то произносили что-то подобное. Заклятие ложной судьбы или как там?

— Общей судьбы, — уточнил Валентин. — Заклятие ложной судьбы — это что-то из области фантастики. Создать магический искусственный интеллект, наделить его Силой, привязать к определенному человеку и заставить изменять окружающие события по непонятно какому алгоритму? Знаете, я люблю всякие магические задачки, но эту мне что-то даже обдумывать не хочется. Лет на пятьдесят работы, не меньше!

— История Панги куда длиннее этих пятидесяти лет, — заметил Акино, поворачиваясь к Баратынскому. — Вам слово, Леонид. Думаю, что после такого предисловия ваше сообщение будет выслушано с куда большим вниманием.

Баратынский возмущенно фыркнул:

— Так вот кто мне чуть талисман не угробил! Это ваше заклинание, тудыть его!

— Какое заклинание? — удивился Валентин. — «Бублик», что ли?

— Сам ты бублик, — ответил Баратынский и постучал пальцем по лбу. — Тебе же Майлз русским языком объяснил: заклинание ложной судьбы. Как только я его выключил, все вразнос и пошло.

Валентин чуть не соскочил с дивана.

— Как выключил? Где выключил? — воскликнул он, инстинктивно подгибая пальцы.

— Эк тебя проняло, — уважительно заметил Баратынский. — В модели выключил, где же еще. Мне по Побережью шататься некогда, у меня работы — во! — Баратынский провел указательным пальцем по горлу. — Давай не перебивать, лады?

— Ну давай, — кивнул Валентин, уже смирившись с мыслью, что невозможное, на его взгляд, заклинание играючи отловлено разгильдяем Баратынским.

— Значит, чем мы тут последние два часа занимались? — задал Баратынский откровенно риторический вопрос. — Битву на кургане моделировали, некоего Фалера с небезызвестным Эриохом. А зачем мы ее моделировали? А затем, чтобы посторонние влияния обнаружить. Эриох перед смертью так и заявил: мол, вас целых трое — Фалер, Пророчество и кто-то еще. Ну, Фалера мы легко обнаружили, с первого раза, — Баратынский показал на Валентина пальцем, — с Пророчеством потруднее пришлось, но я его спектр еще на дублях изучил, так что и здесь справились, а вот с кем-то еще... — Баратынский развел руками. — И так пробовали, и сяк, один раз даже курган по самую макушку в землю вколотили — а результат ноль. Кабы я не вспомнил о твоем приятеле Хьюитте, так ни с чем бы и остались.

— Какой он мне приятель, — махнул рукой Валентин. — Дальше давай рассказывай!

— Ну как же, — развел руками Баратынский. — Все-таки три поединка, а ты ж с кем попало не дерешься. И тем более — не проигрываешь. Поддавался, поддавался, я специально запись смотрел! — Баратынский многозначительно посмотрел на Валентина, но тому было не до подначек. — Короче, вспомнил я, как Хьюитт еще на амперскую катастрофу влиял, вытащил из стола его графики — и пустился во все тяжкие. Сорок семь параметров проварьировал, прикинь! Это, между прочим, рекорд!

— Хорошо, что не сорок восемь, — заметил Валентин, покосившись на талисман-моделятор. — Без талисмана бы остался.

— Как не фиг делать, — беззлобно согласился Баратынский. — Ну и вот, меняю я параметр за параметром, а у вас все одно и то же — Эриох в шару, тальмены в раю. Донован себе в кресле похрапывает, принц из вежливости глаза с талисмана не спускает, а я чувствую, что обедать пора — ну ни хрена у меня не выходит. И тут эта баба как заорет: «Не подходи!»

— Так ты только в последней модели, — осведомился Валентин, — нужную конфигурацию подобрал?

— Но ведь подобрал же! — Баратынский гордо вскинул подбородок. — И даже записать не забыл, хотя в тот момент еще не знал, чем дело кончится. Вот, полюбуйся!

Баратынский потряс перед собой большим листом Т-бумаги, исписанным мелким почерком.

— Ну хорошо, — согласился Валентин. — А почему ты решил, что это именно заклинание ложной судьбы?

— Дык, братишка, — вкрадчиво произнес Баратынский. — Судьба-то у тебя после этого стала правильная. Прибил тебя Эриох, и даже глазом не моргнул.

«Ну, это еще вопрос, — припомнил Валентин свои последние мгновения в модели. — Что в прошлый раз, что в этот прибил он меня совершенно одинаково. Не до смерти».

— То есть само заклинание ты вовсе даже и не смотрел? — констатировал Валентин. — Только результаты?

— Слушай, — всплеснул руками Баратынский, — я тебе кто, великий маг? Как я тебе его посмотрю? Каким местом? Вот параметры, — он еще раз встряхнул листком бумаги, — а какое там было заклинание — не моего ума дело! Еще раз встречу такое же — узнаю, а самому исполнять — уволь.

— Ну, так дай я посмотрю, — сказал Валентин, привставая с дивана и протягивая руку.

Баратынский картинно спрятал листок за спину.

— Так я тебе и дал! — победно усмехнулся он, задирая подбородок еще выше. — У тебя что, от подвигов совсем память отшибло? Это же модельные параметры, икс-игрек-зет-лямбда! Они в реальной жизни вообще ничему не соответствуют! Все равно что по видеозаписи фаербол сочинять, понял?

Валентин со вздохом опустил голову.

— Понял, — сказал он. — Значит, придется через Обруч вытаскивать. Всего месяц прошел, никаких проблем. — Валентин понимающе посмотрел на Акино. — Сперва домой, потом — на курган; думаю, за час управлюсь.

Валентин вовсе не горел желанием немедленно отправляться на Побережье и ловить на продуваемом всеми ветрами Золотом Кургане ментальный след создателя загадочного заклинания. Но за последние месяцы он хорошо усвоил, что в некоторых случаях промедление действительно подобно смерти. Пусть даже не своей.

И потому Валентин спокойно стоял, ожидая желтых сполохов и короткого озноба Т-портала.

Принц отрицательно покачал головой:

— Нет, Валентин. За час вам никак не управиться. Выслушав Донована, вы поймете, почему я так думаю.

Валентин удивленно приоткрыл рот. Неужели это заклинание не оставляет следов?! Должно быть, Донован собирался сообщить что-то совершенно невероятное.

Он сел обратно на диван и с любопытством посмотрел на англичанина.

Донован зевнул и открыл глаза.

— Ну что ж, коллеги, — сказал он, поочередно рассмотрев Баратынского, Шеллера и Акино. — С нашим техническим оснащением любое расследование превращается в увеселительное мероприятие, не правда ли? Месяц назад мы знали только имя — Не-Билл, — которое к тому же сами придумали; сейчас у нас перед глазами практически полная картина всей его хитроумной деятельности. Используя вероятностную магию, Не-Билл формирует ключевые эпизоды в жизни отдельных людей, изменяя их по своему усмотрению. Параметры его заклинаний — те же отпечатки пальцев — нам хорошо известны, и можно было бы предположить, что уже в скором времени у наших психотерапевтов появится еще один пациент. Можно было бы, — Донован поднял указательный палец, — если бы не одно «но». Если бы не сам Не-Билл, которого такое развитие событий вряд ли устроит.

Донован устроился в кресле поудобнее и продолжил:

— С вашего позволения, коллеги, я напомню вам некоторые факты из жизни этого уважаемого мага. Во-первых, он начал свою, мягко говоря, преобразовательную деятельность около пятнадцати лет назад. Почему я говорю — около пятнадцати? Да потому, что цикл изменений, проведенных Не-Биллом с Зангом, занял два года, а Занг был последней из его жертв. Можно предположить, что на предыдущих Не-Билл только оттачивал свое мастерство; таким образом, от момента появления первого «измененного» — Цинь Бао, октябрь семьдесят третьего — можно смело отнять еще года три. Во-вторых, все известные нам «измененные» — граждане Эбо; все эти годы Не-Билл должен был находиться рядом с ними, чтобы производить изменения и наблюдать результаты. Итак, мы имеем дело с человеком, который пятнадцать лет живет с нами бок о бок, обладает совершенно феноменальными магическими способностями — и тем не менее решительно никому не известен! О чем это говорит, коллеги? О том, что Не-Билл — гениальный конспиратор; за пятнадцать лет он не допустил ни одного промаха, ни одного случайного использования своей вероятностной магии. Не-Билл чрезвычайно осторожен; обладая феноменальными возможностями — шутка ли, создавать по своему усмотрению любые события! — он потратил пятнадцать лет только на то, чтобы сформировать из ничего не подозревающего гражданина Эбо агента, руками которого можно было бы совершать другие, куда более заметные действия. Обратите внимание, что Занг осуществлял эти «заметные» действия восемь лет, прежде чем мы смогли их обнаружить! Теперь вы понимаете, с каким уровнем конспирации мы столкнемся в случае Не-Билла?

Валентин закатил глаза к потолку и обреченно махнул рукой. Он уже понял, что никаких следов заклинания в окрестностях кургана не обнаружится. И дай бог, если эти следы вообще где-либо обнаружатся.

— Но и это еще не все, — сказал Донован, наклоняясь вперед и понижая голос. — Вы обратили внимание на то, каким образом Не-Билл формирует нужные ему изменения личности? Он задает своим жертвам «ложную судьбу» — но только на несколько часов! Не-Билл формирует не всю жизнь, а лишь отдельные эпизоды, которые тем не менее оказывают решающее влияние на психику жертвы. Откуда ему было знать, с кем именно должен встретиться Занг, чтобы возненавидеть государство-игру Хеора? Глубокое знание человеческой натуры, скажете вы? Или же — талисман-моделятор?

Баратынский издал короткий смешок. Должно быть, сравнение Донована показалось ему чрезвычайно забавным.

— В любом случае, — продолжил Донован, — мы имеем дело с человеком, способным очень точно предсказывать будущее. Хотя бы в части реакций отдельных людей на те или иные события. Пользуется он при этом талисманом или своей головой, совершенно несущественно; главное, что он ориентируется в будущем куда лучше нас с вами. Вот с каким противником нам придется иметь дело. Надеяться, что он оставит нам на память свои отпечатки пальцев, по меньшей мере наивно. Максимум, на что мы можем рассчитывать, — это понять его цели, спрогнозировать его наиболее вероятные действия и расставить ему достаточное количество ловушек.

— Ну, цель-то его нам понятна, — усмехнулся Валентин.

— О да, — улыбнулся Акино. — Эта цель во все времена пользовалась особой популярностью среди колдунов и магов.

— Согласен, — сказал Донован, хлопая ладонью по подлокотнику кресла. — Уничтожить Акино, уцелев самому. Я правильно высказал общее мнение?

Три синхронных кивка были ему ответом.

— В таком случае, — сказал Донован, откидываясь назад, — у нас возникает еще одно затруднение. Дело в том, что пятнадцатилетний замысел Не-Билла, воплощенный им в Шаггара Занга, окончился позорным провалом. А между тем Занг, если верить рассказу коллеги Шеллера и нашим архивным материалам, был едва ли не самой лучшей кандидатурой на роль удачливого убийцы. Подобрать другую кандидатуру, да еще в условиях нашего неусыпного, — Донован прикрыл глаза и демонстративно всхрапнул, — надзора... Я сомневаюсь, что Не-Билл повторит свою ошибку. Скорее всего он сменит тактику, обратив пристальное внимание на основную причину, из-за которой провалился его предыдущий проект.

С этими словами Донован открыл глаза и уставился на Валентина.

— Я-то, здесь при чем?! — привычно возмутился тот.

— Собственно, — продолжил Донован, пропустив возражения мимо ушей, — он уже сделал это. Если обнаруженное Леонидом заклинание действительно принадлежит Не-Биллу, то это как раз и означает ту самую новую тактику. Потерпев неудачу с Зангом, Не-Билл полностью переключился на Валентина Шеллера.

— Что значит — полностью? — пробормотал совершенно убитый этим известием Валентин. — А раньше, значит, не полностью?..

— Ну конечно же, — Донован пожал плечами. — Амперская катастрофа — там вы тоже находились под заклинанием, которое, по словам Баратынского, только и спасло вам жизнь. Как вы думаете, кто был автором того заклинания?

— Не-Билл, кто же еще, — удрученно пробормотал Валентин. — Можно даже не моделировать...

— Вот видите, — улыбнулся Донован. — В действиях Не-Билла просматривается определенная логика. Как развивались события в нынешнем августе? Не-Билл подготовил Занга, тот нашел способ уничтожить принца — точнее, нашел Хеора с его идеей битвы тальменов. Хеор потребовал себе факира Фалера — зачем, непонятно, но уж явно не для фокусов! Следовательно, Фалер не так прост, как кажется, и может на что-то сгодиться. Сообразив все это, Не-Билл накладывает на Шеллера охранное заклинание, которое оказывается весьма кстати. Дальше получается вот что: Хеор убит, тальмены убиты, кто же еще может повредить принцу? Да этот самый Фалер, осеняет Не-Билла. Готовить другую подставную фигуру уже поздно, зато на руках у Не-Билла — главный козырь! Великий Фалер, оператор Шкатулки, победитель тальменов — да к тому же еще и персонаж малоизвестного, но очень темного пророчества. Если Не-Билл способен предвидеть будущее хотя бы вполовину лучше нашего, он увидел бы в этом раскладе чудесный шанс уничтожить Акино руками его же собственного безопасника!

— Каким же образом? — поинтересовался Валентин. Он уже свыкся с идеей стать следующей жертвой Не-Билла и теперь потихоньку возвращался к жизни. — Акино был отрезан от Побережья, пока я там геройствовал!

— Ну, — развел руками Донован, — Не-Билл тоже не всесилен. Он всего лишь наложил на вас очередное охранное заклинание, опять же спасшее вам жизнь, а потом ждал, когда Емай возьмет верх над Фалером. Но у Емая ничего не вышло, и Не-Билл отступил, чтобы заняться подготовкой очередного сценария. Между прочим, с тех пор прошел уже целый месяц; мне бы вполне хватило.

— Все-таки я не пойму, — покачал головой Валентин, — каким образом Не-Билл надеялся заманить принца на Побережье.

— Поразительно, — произнес Донован, внимательно вглядываясь в Валентина. — Нет, тот самый Валентин Шеллер. Значит, определенно проблемы с памятью. Вы что же, не помните, как сами просили меня держать принца подальше от Побережья? В том числе и с помощью Обруча?

— Ну, просил, — согласился Валентин. — А что, действительно пришлось держать?!

И тут принц Акино медленно, но с чувством искреннего восхищения три раза хлопнул в ладоши.

— С такой службой безопасности, — сказал он без тени улыбки, — я начинаю чувствовать себя бессмертным.

Глава 4

НАДЕЖДА ТЕМНЫХ СИЛ

Валентин приоткрыл рот, высунул между зубами кончик языка и уставился на Донована как баран на новые ворота.

— Ну что вы на меня так смотрите? — понял намек англичанин. — Сами же просили!

— Нет, я серьезно, — сказал Валентин. — Что тут у вас без меня было?!

Донован вытянул перед собой руки и пошевелил толстыми волосатыми пальцами.

— Вот этими руками! — рявкнул он, заставив Валентина отшатнуться. — Изо всех сил! Целых сорок минут!

— Связал по рукам и ногам, — пожаловался Акино. — Даже вздохнуть не давал. Страшный человек!

Валентин посмотрел на зверское лицо Донована, перевел взгляд на бледного, осунувшегося Акино — и расхохотался.

— Донован! — простонал он, откидываясь на покатую спинку дивана. — Я все понял! Вы просто его заболтали!

— Наконец-то, — пробурчал Донован, опуская свои грозные руки на подлокотники кресла. — А я уж думал, что вы навсегда утратили ясность мысли. Уж слишком талантливо вы изображали несчастную жертву Не-Билла, лишившуюся остатка мозгов!

— А может, — парировал Валентин, — я и есть несчастная жертва! Вы мою личную аутентичность давно проверяли? Что-то стал — я за собой замечать странные изменения...

— Кушать хочется, а работать лень, — поддакнул Баратынский, радуясь возможности вступить в разговор. — Не бойся, братишка; мы тебя каждый день проверяем. У меня даже специальная графа в дневнике заведена — «проверить Шеллера».

— Ну, спасибо, — только и смог сказать Валентин.

— С вашей личной аутентичностью все в полном порядке, — сурово произнес Донован, нацеливая на Валентина указательный палец. — И это очень плохо, Шеллер!

Валентин хотел спросить почему, но вовремя заметил, как Донован прищурил глаза. «Проверяет, — сообразил Валентин. — Думать заставляет, как будто мне Хеора мало. А впрочем, почему бы мне и не подумать?»

Валентин только сейчас осознал, что с самого утра у него не было ни минуты на то, чтобы спокойно обдумать происходящее. А между тем это происходящее не лезло ни в какие ворота. Великие мира сего, словно сговорившись, выбрали скромного факира Фалера в качестве своего главного козыря в назревающей схватке. Хеор, Не-Билл, кто еще? «Не иначе, как сам Акино, — подумал Валентин. — Ну конечно же, как я сразу не догадался!»

— Почему же плохо? — усмехнулся Валентин. — По-моему, так даже очень хорошо. Он собирается использовать меня втемную? Пожалуйста! Занг с Хеором уже пробовали, и чем это для них кончилось?

— Мания величия, — пробормотал Донован, убирая палец. — Полная атрофия инстинкта самосохранения. Видимо, Не-Билл научился менять людей, не нарушая их личной аутентичности, и перед нами первый пример «измененного» нового поколения.

Валентин пожал плечами:

— Я вовсе не такой идиот, каким выгляжу, Майлз. Я не хуже вашего понимаю, на что способен Не-Билл. Тальмены мертвы, Хеор сидит в бутылке, Эриох замурован в тайгл — а Не-Билл по-прежнему разгуливает на свободе. У меня даже хватает ума сообразить, что охранное заклинание, которым меня дважды одаривал Не-Билл, на этот раз может сработать в обратную сторону. Но я знаю кое-что еще, — Валентин поднялся на ноги, — и хочу, чтобы вы тоже это знали. — Он кивнул на моделятор и посмотрел на Баратынского. — Рискнешь?

Баратынский оттопырил нижнюю губу:

— А чего ради?

— Ради меня, братишка, — ответил Валентин. — Я хочу понять, на что я способен без этого долбаного заклинания!

— А-а, — протянул Баратынский. — Вон ты как заговорил! Ну, тогда полезай, хлебни лиха.

Валентин быстро, чтобы не передумать, подошел к талисману-моделятору, шагнул внутрь и растянулся на серой обволакивающей поверхности. В последнее мгновение он вспомнил боль и отчаяние предыдущего сценария и рванулся было обратно, но разноцветные кольца уже завели над ним свою душераздирающую песню. Валентин почувствовал себя невесомым, в глазах потемнело, и в следующую секунду он уже стоял перед седовласым стариком в белом плаще и его ослепительно красивой спутницей по имени Виола.

Волна нестерпимого жара, огнем прокатившаяся по телу, сбила Валентина с ног. Он понял, что Эриох позволил себе раскрыться, отбросив всякую маскировку. И Сила его оказалась столь велика, что Валентин ощутил себя ничтожным насекомым у ног стального гиганта. Сопротивляться этой Силе значило немедленно умереть; подчиниться ей значило умереть мгновением позже.

— Твой бог оставил тебя, Фалер, — произнес Эриох, и Валентин выгнулся дугой от боли, пронзившей позвоночник. — Тебе помогает Пророчество, но я все равно сильнее!

«Сильнее, — подумал Валентин. — Надо убрать подальше твою проклятую Силу...»

Новая волна боли заставила Валентина прокусить собственную руку. Но никакая боль уже не могла остановить отданный пальцам приказ. «Воронка» и «груша»; сочетание, перед которым еще никто не смог устоять.

Только бы устоял мир, подумал Валентин в короткий миг, когда удар грома еще не стал звуком. А потом земля встала на дыбы, и Валентин вцепился в нее всей силой своей магии, своей Перчатки и своего огненного меча. В этот миг он боялся только одного — сорваться и улететь в небо. В яркое белое небо, где сияла ослепительно черным светом одинокая колдовская звезда.

Когда земля снова оказалась внизу, Валентин оттолкнулся Перчаткой и вернул себе вертикальное положение. Эриох все еще стоял рядом, в черном как смоль плаще, с воздетыми к небу руками. Сейчас его Сила уже не казалась такой огромной; она хлестала из великого мага, уносясь вверх, к все ярче разгоравшейся черной звезде.

Валентин поднял правую руку, и огненный меч с шипением вырвался на свободу.

Фигура Эриоха расплылась, превратившись в мелькание разноцветных колец.

— Слишком рано! — воскликнул Валентин, зажмуриваясь, чтобы задержать уплывающий сон. Бесполезно; визг талисманных колец затих, и Валентин услышал спокойный голос Акино:

— Вот видите, Майлз. Разве это мания величия?

Валентин скорчил недовольную гримасу — ему так хотелось посмотреть, что будет, когда огненный меч ударит по великому магу! — и вылез из талисмана.

— Это и есть мания величия, — пробурчал Донован. — Хороший безопасник — безопасник, трясущийся от страха. Вот как я, например.

Валентин усмехнулся, представив себе, как Донован будет трястись от страха. Наверняка вместе с креслом.

— Обещаю трястись от страха как заведенный, — сказал Валентин. — Как только услышу свое задание, так сразу и затрясусь.

— Что ж, трепещите, — улыбнулся Акино. — Сейчас Майлз скажет вам то, что вы давно уже поняли сами.

— Наиболее вероятное направление действий Не-Билла, — заговорил Донован, прикрыв глаза и сложив руки на животе, — заключаются в следующем. Первое: подготовить ситуацию, провоцирующую Фалера-Шеллера на применение силы. Второе: обеспечить присутствие принца Акино на линии огня. Третье: вызвать эскалацию конфликта до масштабов амперской катастрофы. Четвертое: прикончить принца Акино, который в силу талисманной бури окажется в этот момент слаб, как младенец.

— Совершенно верно, — поддакнул Акино, почему-то донельзя довольный такой перспективой. — Помните, как я рвался на Побережье, а, Донован?

Донован, не открывая глаз, погрозил принцу Акино пальцем, а потом продолжил:

— Следовательно, Валентин, вы в самое ближайшее время можете оказаться втянутым в очередную цепочку приключений. Могу вас заверить, что Не-Билл постарается организовать для вас по-настоящему увлекательную программу. Что ж, вам не привыкать; но на этот раз вы будете точно знать, что происходит. Ваша задача, Валентин, заключается не в том, чтобы предотвратить покушение на Акино, а совсем наоборот, в том, чтобы максимально подыграть Не-Биллу в его коварных планах. Помните, что мы имеем дело с величайшим хитрецом за всю историю Панги; он выдаст себя только в том случае, если будет уверен в успехе на двести процентов. Вы должны дать Не-Биллу эту уверенность. Смело заглатывайте все приманки, смело шагайте вперед по проложенной Не-Биллом дорожке; но в самом конце будьте готовы схватить его за руку. У вас замечательно получаются хорошо подготовленные экспромты.

Валентин неожиданно для самого себя вздрогнул и нервно повел плечами.

— Вот теперь я действительно хороший безопасник, — сказал он внезапно охрипшим голосом. — Черт возьми, Донован, ну и задачку вы мне поставили!

— Не столько я, — ответил англичанин, — сколько Не-Билл и ваши собственные так неожиданно проявившиеся таланты. Я исхожу из предположения, что в создавшейся ситуации для нас будет куда безопаснее подыграть Не-Биллу, нежели организовывать ваше исчезновение и тем самым провоцировать его на совершенно непредсказуемые действия. Впрочем, я с удовольствием выслушаю ваше мнение на этот счет.

Валентин пожал плечами:

— Мое мнение вам хорошо известно, Майлз. Мою работу за меня никто не сделает. Равно как и вашу — за вас!

— Хорошо сказано, — заметил принц Акино.

— Говорить мы все мастера, — пробурчал Донован. Он открыл один глаз и задумчиво посмотрел на Валентина. — Ну, раз возражений нет, перейдем к делу. Итак, Шеллер, отныне вы — жалкая игрушка в руках Не-Билла. Вы побаиваетесь появляться на Побережье — после амперской катастрофы и эльсимского побоища у вас есть к тому весьма веские основания. Вы с опаской пользуетесь порталами, поскольку не так давно один из них забросил вас совсем не туда, куда вы хотели попасть. На всякий случай вы постоянно носите с собой Обруч, и при первой же опасности активизируете ваше последнее изобретение — талисманно-магический «бублик». Попав на Побережье, вы немедленно устанавливаете непрерывную связь со мной или даже напрямую с принцем, сообщая о каждом своем шаге. Если связь прерывается, вы нервничаете и предпринимаете нечеловеческие усилия, чтобы ее восстановить. Вам понятно, что я имею в виду под нечеловеческими усилиями?

— Понятно, — кивнул Валентин. — Это как раз запросто. Сяду на Селингари и прилечу. Или Шкатулкой воспользуюсь.

— Вот именно, — сказал Донован. — В том числе и Шкатулкой. Надеюсь, Шеллер, что выполнение моих инструкций не будет для вас слишком обременительным. Уже в Эльсиме вы действовали достаточно собранно и воспринимали ситуацию почти адекватно. Вы уже не тот наивный талисман-оператор, которого Занг отправил на поиски потерявшегося переговорного кольца. Вы — Великий Фалер, Убийца Избранных и Призрак Золотого Кургана. Столкнувшись с какой-либо проблемой, вы будете решать ее сразу же, на месте и максимально эффективным способом. Не так ли, Валентин?

— Я что-то не пойму, Донован, — сказал Валентин. — Это вы меня инструктируете так или просто мои мысли читаете? Вслух?

— Инструктирую, — ответил Донован, — а заодно и мысли читаю. Вдруг вы до сих пор не прониклись серьезностью ситуации?

— Да проникся я, — махнул рукой Валентин, — до самых печенок проникся! Главное, чтобы Не-Билл не догадался, что мы его раскусили, — а для этого я должен все за чистую монету принимать и без дураков реагировать. Да только по-другому никак и не получится, вы поймите! Не-Билл свой спектакль не в театре показывать будет, а на Побережье, и не статистов убивать, а настоящих людей! Если бы я мог добраться бы до него прямо сейчас...

Валентин хлопнул себя по лбу.

— Майлз! — воскликнул он, указывая на англичанина пальцем. — Занг ведь не просто так просится к нам в проект! Похоже, он знает, кто такой Не-Билл!

Донован открыл второй глаз.

— Занг? — переспросил он. — Знает, кто такой Не-Билл? Откуда?

Валентин пожал плечами:

— Вот у него и спросите! Между прочим, — взглянул он на часы, — уже три часа, а в шесть мне на Побережье перемещаться; вот было бы здорово, чтобы к этому времени Не-Билл оказался у вас под замком!

— Вот чего не обещаю, — промурлыкал Донован, — того не обещаю. Но с Зангом я поговорю обязательно. И даже довольно скоро.

— И даже — прямо сейчас, — сказал Валентин, ощутив пальцем вибрацию переговорного кольца. — Потому что чует мое сердце, что наше совещание подходит к концу. Слушаю, — сказал он, поднося левую руку к губам.

— Если вы уже освободились, — услышал Валентин голос Грегори Ланды, — то я буду рад видеть вас в своем кабинете.

Валентин хотел было ответить, но его перебил Донован, получивший точно такое же приглашение.

— К сожалению, — прогнусавил он в свое стандартное кольцо, — как раз минуту назад у меня возникло абсолютно неотложное дело. Личная просьба Шеллера, понимаете? Так что вы пока пообщайтесь с Валентином, а я подойду попозже и поделюсь с вами новостями. Договорились, Грегори?

— Договорились, Майлз, — услышал Валентин ответ Ланды. — До встречи, Шеллер!

Валентин посмотрел на принца.

— Ну, я пойду? — спросил он, несколько недоумевая по поводу столь обыденного завершения дискуссии, на которой, по сути дела, решалась судьба Побережья.

— Не забудьте про Обруч, Валентин, — напутствовал его принц Акино. — Пришло время использовать его по прямому назначению.

А Шкатулку, значит, еще не пришло, подумал Валентин. Впрочем, оно и к лучшему — пока ее из спецхрана получишь, не то что коронация, иное царствование закончится!

— И Обруч надену, — пообещал Валентин, — и все талисманы из Горного замка выгребу. Так ими обвешаюсь, что если запнусь и упаду — землетрясение получится. Ну, до скорого!

Он помахал рукой, успев заметить, как Баратынский машет в ответ. А потом короткий озноб и желтая вспышка перенесли его на мягкий ковер перед огромным, в рост человека, камином.

Кабинет Ланды был обставлен в стиле «средневековый модерн», популярном в пятидесятые годы. Валентин с интересом огляделся по сторонам; сам он попал на Пангу всего лишь десять лет назад, в семьдесят пятом, и до сих пор не имел случая познакомиться с этим экзотическим направлением в дизайне интерьеров.

Модерна в кабинете действительно было хоть отбавляй. Камин тяжелой каменной глыбой выступал из неровной стены розовато-салатного цвета, которая казалась светящейся изнутри. Остальные стены пестрели размашистыми разводами желтых, голубых, розовых и сиреневых оттенков; от потолка их отделяла широкая полоса, светившаяся ярким белым светом. Сам потолок отблескивал идеально гладкой полированной поверхностью, отражая в своей глубине грубый каменный пол, на котором лежал бесформенным пятном темно-коричневый ковер, напоминавший шкуру неизвестного зверя. У противоположной камину стены возвышался письменный стол из черного дерева, заваленный толстенными книгами и кипами пожелтевших от времени бумаг. Слева от стола вдоль всей стены тянулась отполированная сотнями посетителей деревянная скамья — но уже не из черного, а из красного дерева; а правую стену оккупировали, подпирая собой потолок, пять узких белых шкафчиков с прозрачными дверцами, светившихся изнутри пятью различными цветами.

Валентин ощутил легкое головокружение — и только тут обнаружил, что входная дверь представляет собой две колонны из зеленого полированного камня, увенчанные гигантской змеиной головой. Пространство между колоннами было заполнено абсолютной тьмой, представлявшей собой суперсовременную, даже по меркам Эбо, фильтрационную мембрану. Валентин покачал головой, подхватил ближайший из двух стоявших у камина стульев — разумеется, деревянных, массивных, словно рассчитанных на былинных богатырей прошлого — и двинулся к столу, справедливо полагая, что Ланда прячется где-то там, среди вороха бумаг, носящих явно декоративный характер.

— Приветствую вас в моем логове! — воскликнул Ланда, появляясь из-за особенно высокой стопки книг с правой стороны стола. — Простите за беспорядок — сегодня у меня было особенно много работы.

Валентин дотащил стул до середины комнаты и с облегчением остановился. Потянув носом воздух, он отметил, что бумажные завалы на столе пахнут пылью — значит, никакие это не декорации. Неужели Ланда и в самом деле работает с бумажными книгами?!

— Здравствуйте, Грегори, — сказал Валентин, раздумывая, стоит ли подходить к столу. Вести диалог через бумажную стену было бы довольно затруднительно.

— Здравствуйте, Валентин, — ответил Ланда, обходя стол. — Давайте расположимся здесь. — Он указал на скамейку для посетителей. — Придвигайтесь поближе и начнем!

Валентин подтащил стул к левой стене и расположился напротив Ланды, который уже успел оккупировать скамейку, развалившись на ней в самой непринужденной позе.

— Ну что ж, начинайте, — сказал Валентин, с любопытством глядя на давнего конкурента Шаггара Занга. Ланда многие годы заведовал в Управлении внешней разведки сектором «Побережье-Юг» и успел снискать себе репутацию умного, циничного и необычайно эффективного руководителя. По крайней мере, подумал Валентин, никаких амперских катастроф и эльсимских побоищ на Юге пока что не наблюдалось.

Ланда закинул ногу на ногу, сложил руки на коленях и поднял глаза к потолку. Весь его мечтательный вид настолько не соответствовал серьезности момента, что Валентин невольно усмехнулся. Чем больше Ланда валяет дурака, подумал он, тем хуже обстоят дела. Судя по его позе, случилась по меньшей мере катастрофа.

— Сегодня утром Натоми подал в отставку, — сказал Ланда, продолжая рассматривать потолок. — В результате у меня заметно прибавилось работы.

Валентин протяжно свистнул.

Какая там катастрофа! Отставка Натоми, руководившего Управлением внешней разведки с середины прошлого века, больше походила на конец света. Ничего удивительного, что Ланда изображает из себя романтического мечтателя. То еще удовольствие — остаться с Побережьем один на один!

— Так вы теперь — Верховный Координатор? — спросил Валентин.

— Вам известна более достойная кандидатура? — усмехнулся Ланда.

— Нет, — честно признался Валентин. — Но что случилось с Натоми?! Почему именно сейчас?

Ланда помахал в воздухе рукой:

— Устал. Допустил многочисленные ошибки. Осознал необходимость изменений в проекте. И так далее. Мое мнение — старику попросту надоело. Шутка ли — сто двадцать лет на посту! В любом случае теперь я отвечаю за все Побережье.

— Мои соболезнования, — улыбнулся Валентин. — Не хотел бы я оказаться на вашем месте.

— Я вижу, вы в курсе ситуации, — улыбнулся Ланда в ответ. — Раз так, вы наверняка уже догадались, зачем я вас сюда пригласил.

— Вас беспокоит Время Темных Сил? — предположил Валентин.

— Именно! — воскликнул Ланда, щелкая пальцами. — Приятно иметь дело с понимающим человеком! Черные туманы, вампиры, пожиратели душ, воскресшие горные тролли и прочие магические напасти — дело привычное, с этими мелочами мы справимся без посторонней помощи. А вот Время Темных Сил — это проблема посерьезней.

— Что вы знаете о Времени Темных Сил? — спросил Валентин. Он уже понял, что Ланда взялся за работу засучив рукава и мигом обнаружил ключевую проблему Побережья. Но обнаружить Время Темных Сил и одолеть его — совсем не одно и то же.

— Немного, — ответил Ланда, указывая на заваленный книгами стол. — Здесь собраны все источники, которые я смог найти; всего семьдесят две книги и около двухсот рукописей. Главным образом в них говорится о Поднебесной; события в окрестностях Черной Цитадели освещены очень скупо, о том же, что происходило две тысячи лет назад на территории Восточных Пределов, сохранились только легенды.

— Вы хотите сказать, — поразился Валентин, — что успели все это прочитать за последние несколько часов?!

— Ну что вы, — усмехнулся Ланда. — Я изучаю Время Темных Сил уже второй месяц. Как раз с тех пор, когда первый черный туман обглодал на моей территории свою первую жертву.

Надо же, подумал Валентин. Ланда вступил в борьбу с Темными Силами едва ли не раньше Акосты! Вот что значит академический подход.

— В таком случае, почему «немного»? — спросил Валентин, указывая на стол. — На вашем месте я считал бы, что знаю почти все!

Ланда покачал головой.

— Причины возникновения неизвестны, — сказал он, загибая пальцы, — причины прекращения неизвестны, формы проявления каждый раз разные, способы борьбы неизвестны. Почти все? — Ланда ткнул пальцем в сторону стола и презрительно усмехнулся. — Почти ничего!

Валентин тряхнул головой:

— Не понимаю! Нынешнее Время Темных Сил началось буквально на ваших глазах! Что мешает взять хронограммы и определить причины? Или наш жрец-аналитик тоже подал в отставку?

Грегори Ланда перевел взгляд на Валентина.

— Не только не подал, — проговорил он, постукивая пальцами по собственному колену, — но даже стал работать сверхурочно. Вы же знаете Раденнеза — как ухватится за интересную тему, так и не оторвется, пока все версии не придумает. Поначалу я думал, что он уложится в традиционную неделю, потом он попросил еще одну, еще две и еще две.

— И что же? — спросил Валентин. — Воз и ныне там?

— Нет, — улыбнулся Ланда. — Воз уже здесь. Позавчера вечером Раденнез появился у меня в кабинете с обстоятельным докладом. Думаю, он решил поставить личный рекорд. Триста сорок восемь версий, включая пробуждение древних богов и тектоническую активность Мордийского разлома. Можете быть уверены — когда мы наконец узнаем, в чем дело, Шатуону останется только назвать номер страницы, на которой изложена соответствующая версия. Он у нас никогда не ошибается.

— Разумеется, все до единой версии подтверждаются фактами? — задал Валентин совершенно излишний вопрос.

— Разумеется, — рассеянно кивнул Ланда. — Как видите, определять причины по хронограммам ничуть не легче, чем по древним книгам.

— Значит, — резюмировал Валентин, — вы до сих пор не знаете, что такое Время Темных Сил и как с ним бороться?

— Не совсем так, — ответил Ланда. — У меня есть около трехсот версий; их кластеризация дает восемнадцать независимых причин, каждая из которых требует специальных методов исследования и противодействия. Закончив кластеризацию, я выделил самые опасные варианты и сразу же связался с Донованом.

Опять я во всем виноват, чуть было не ляпнул Валентин. К счастью, Ланда сказал «варианты», а не «вариант», и любопытство взяло верх.

— И что это за варианты? — спросил он.

— Вот мы и подошли к делу, — заметил Ланда. Он изменил позу, поджав ноги под скамейку и опершись на нее ладонями. — Их три, и все они имеют непосредственное отношение к так называемым талисманам.

«А вовсе не к факиру Фалеру, — мысленно закончил Валентин. — Прав Донован, у меня действительно мания величия».

— В первом варианте, — продолжил Ланда, — наступление Времени Темных Сил происходит после применения Шкатулки Пандоры. Мощь темных сил при этом пропорциональна числу использованных шариков — Черная Цитадель была разрушена землетрясением, в Поднебесной погибли только люди, на Побережье же мы до сих пор обходимся локальными катастрофами. Второй вариант включает в себя группу гипотез, связывающих Время Темных Сил с талисманными бурями. Темные силы в этом варианте представляют собой остаточные колебания Т-бури, затухающие в течение долгого времени. Наконец, третий вариант предполагает прямую ответственность талисманов за Время Темных Сил. Предполагается, что в случае гибели тальмена талисман сохраняет часть его индивидуальности и становится способен на самостоятельную активность.

— Понятно, — разочарованно протянул Валентин. — Хронограммы тут не помогут — в амперской катастрофе и Шкатулка была задействована, и Т-буря разразилась, и тальмены на тот свет отправились.

— Хронограммы не помогут и по другой причине, — добавил Ланда. — Мы до сих пор не умеем измерять активность Темных Сил. Статистика появлений нечисти — все, чем мы располагаем; точность таких измерений обеспечивается только на месячном интервале. Я не думаю, что у нас есть три года, чтобы накопить достаточно данных, — катастрофы-то случаются каждый месяц!

Валентин почесал в затылке. А почему бы, собственно, и не измерить Темные Силы? Основное их свойство — связь магии и талисманов; в «бублике» она вполне реализована. Значит, нужно модифицировать «бублик» — пусть, к примеру, магическим образом создает талисманную активность — и замерять эту активность хоть каждый день!

— Грегори, да где ж вы раньше-то были?! — с укоризной сказал Валентин. — Я свой «бублик» еще месяц назад придумал, а он как раз на этих самых «Темных Силах» и работает!

— Я в курсе, — спокойно ответил Ланда. — Напоминаю: доклад Раденнеза лег ко мне на стол позавчера вечером. До этого момента я полагал, что нам хватит стандартных сорока четырех параметров. Кстати, минуту назад вы и сами думали точно так же.

— Ну, — развел руками Валентин, — я же не занимаюсь Темными Силами...

— Вот как? — удивился Ланда. — А как же ваш личный проект? Ваш ТМВ?

Валентин опустил глаза. Разрекламированный месяц назад личный проект Великого Фалера — исследование талисманов в условиях усиления талисманно-магических взаимодействий, сокращенно названный ТМВ, — до сих пор пребывал в зачаточном состоянии. Валентин провел около сотни собеседований — иногда по шесть штук на дню, — но отобрал только двух человек. Последовавшее за этим первое рабочее совещание окончилось полным конфузом — Валентин обнаружил, что у него совершенно нет времени на выполнение запланированных операций. Пришлось искать человека на должность координатора, а также подключать к проекту персонал Горного замка. Бранбо с Мануэлем сразу же увлеклись идеей ТМВ и потребовали только одного — четкого руководства; однако Валентин обнаружил, что найти координатора под проект, который сам толком не понимаешь, практически невозможно. В отчаянии Валентин решил отложить реализацию проекта до тех благословенных времен, когда Не-Билл будет наконец найден и обезврежен; судя по сегодняшнему совещанию у Баратынского, ждать оставалось уже недолго.

— В стадии формирования команды, — пробормотал Валентин. — Кстати, у вас нет на примете толкового координатора?

— Да я только одного знаю, — пожал плечами Ланда и выжидательно замолчал.

Валентин подался было вперед, ожидая услышать имя, но тут же понял, что Ланда имеет в виду самого себя.

— Но зато действительно толкового, — добавил Ланда, многозначительно глядя на Валентина. — И притом располагающего некоторым свободным временем.

Вот этого Валентин уже никак не ожидал услышать.

— Вы это о ком? — спросил он, захлопав глазами.

— Да о себе, любимом, — развеял Ланда последние сомнения. — Видите ли, я пришел к выводу, что участие в вашем проекте может быть более полезным, чем просиживание штанов за этим столом. Конечно, — Ланда ехидно усмехнулся, — при условии надлежащего им руководства!

«Вот это номер, — подумал Валентин. — Ланда просится ко мне в проект! Пусть на руководящую должность — но в мой проект! И ведь, черт возьми, он действительно великолепный координатор!»

— Почту за честь, — пробормотал Валентин, все еще не веря такому счастью.

— Договорились, — резюмировал Ланда. — Ежедневно с девятнадцати до двадцати двух я в вашем распоряжении. Как скоро вы проведете вводный инструктаж?

— Сегодня не получится, — с сожалением сказал Валентин, — у меня мероприятие на Побережье. Завтра, в девятнадцать ноль-ноль.

— Вот и отлично. — Ланда с довольным видом щелкнул пальцами. — Ну а теперь, Валентин, расскажите мне о Времени Темных Сил. Что вам о нем известно?

— Да почти ничего, — пожал плечами Валентин. — Вам лучше с Розенблюмом поговорить или с Хеором, а еще лучше — с Акостой.

— Поговорим, — пообещал Ланда, — поговорим. Но сейчас я хочу узнать вашу точку зрения, Валентин. Точнее, вашу, Великий Фалер!

— Собственно, это одна и та же точка зрения, — сказал Валентин. — Время Темных Сил — это целая эпоха катастроф, по сравнению с которыми Ампер и Эльсим кажутся мелкими неприятностями. Акоста и Розенблюм в один голос утверждали, что Время Темных Сил смертельно для всего населения, и тряслись от страха, услышав эти три слова. Акоста даже решил, что борьба с Временем Темных Сил — его призвание, и вот уже месяц занимается этой борьбой; правда, без особых результатов. Что же касается меня, — Валентин сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла, — то я не вижу принципиальной разницы между талисманными бурями и Временем Темных Сил. И в том, и в другом случае мы сталкиваемся с непредсказуемыми нарушениями в работе талисманов и — хотя это пока только предположение — самой магии. Для меня Время Темных Сил началось вечером семнадцатого августа этого года, в момент, когда я сформировал заклинание, остановившее Т-портал. Именно его я воспроизвел в своем небезызвестном интервью от десятого сентября. Возможность магически воздействовать на работу талисманов — вот что такое Время Темных Сил в моем понимании. Вот почему я и организовал ТМВ; вот почему я предлагаю вам свой «бублик» в качестве измерительного прибора.

— Насколько я понимаю, — сказал Ланда, — вы не разделяете страхов Розенблюма и Акоста?

Валентин пожал плечами:

— Я просто не вижу силы, способной устроить на Побережье еще одну катастрофу. Тальмены мертвы, Эриох замурован, да и сам я кое-чему научился.

Лайда весело рассмеялся.

— Понятно, — сказал он, снова закидывая ногу на ногу. — Время Темных Сил для вас — слишком слабый противник?

— Наверное, да, — честно признался Валентин. — Сил у него много, спору нет; но в наше время сила уже почти ничего не значит. Наставим датчиков, проведем серию экспериментов, установим причины — и отправятся эти Темные Силы на свалку истории, где им самое место!

— Ну что ж, — сказал Ланда, еще раз щелкнув пальцами, — так мы и сделаем. Но пока Время Темных Сил еще не заняло своего достойного места на свалке истории, я хотел бы рассчитывать на вас в одном деликатном деле.

— Это в каком? — не понял Валентин.

— В последнее время, — проникновенно произнес Ланда, — я стал испытывать к Побережью определенную симпатию. Я не разделяю позицию Акино, видящего в Побережье всего лишь постоянный источник опасностей; для меня Побережье — часть моего мира, может быть, даже более важная, чем страна Эбо. Там живет половина моих лучших друзей, там возвышается Храм Вечности и Трон Императора Георга, там парят в небе разноцветные драконы и неслышно буравят скалы последние уцелевшие гномы. Побережье — это прекрасная и страшная сказка, в которую мы можем перенестись в любое мгновение. Я люблю эту сказку и не хочу ее потерять.

Валентин шмыгнул носом. Странно было слышать эти слова именно от Ланды, известного своей деловитостью и всепроникающим цинизмом; но слова эти вызвали в душе Валентина многочисленные воспоминания о днях, проведенных на Побережье. Фестиваль фейерверков в Эльсиме, турнир факиров в Лигано, рассвет над Мордийским хребтом, увиденный со спины ездового дракона...

— Я тоже, — сказал Валентин дрогнувшим голосом. — Я тоже не хочу потерять Побережье.

— В таком случае, Валентин, — сказал Ланда очень тихо, словно опасаясь быть услышанным кем-то посторонним, — отнеситесь к моим словам как можно серьезней. Дело в том, что Побережью на самом деле угрожает смертельная опасность.

— Но... — попытался возразить Валентин.

— Вы совершенно правы, — перебил его Ланда. — На Побережье действительно не осталось ни одной персонифицированной силы, способной спровоцировать глобальную катастрофу. Ни Хеор, ни Тарден, ни даже куда более опасный, хотя и совершенно вам неизвестный Аль-Фарсуд с его драконами и талисманами-грозовиками — никто из них не обладает могуществом, сравнимым с Силой Эриоха или с мощью Лигийского Перстня. На Побережье нет никого, кто смог бы послужить Темным Силам; но разве Побережье — это вся Панга?

— Восточные Пределы? — выпалил Валентин. Восточные Пределы, лежавшие к северу от страны Эбо и, как следовало из названия, к востоку от Побережья, до сих пор оставались самым загадочным местом на Панге. Над всей их бескрайней, с Евразию, территорией постоянно клубился многокилометровый туман, и двадцатикилометровая стена, воздвигнутая предмагами Поднебесной на границе Восточных Пределов, наводила на мысль, что в этом тумане скрываются не совсем приятные твари. Многочисленные попытки визомонного сканирования — а видимость в восточном тумане составляла едва ли десяток метров — позволили составить рельефную карту местности да зафиксировать несколько сот разновидностей местной флоры и фауны. Следов разумной деятельности при этом обнаружено не было, что, впрочем, мало кого удивило — среди местной фауны попадались и огнедышащие ящеры, и явно магические полупрозрачные слизни, передвигавшиеся со скоростью паровоза. Поиски людей или иных разумных рас, предположительно ушедших глубоко под землю, продолжались еще несколько десятилетий, но результатов не принесли. Несколько лет назад Валентин поучаствовал в обсуждении отчаянного эксперимента — переброса в Восточные Пределы воздушного шара с оператором Обруча на борту; поиски по ментальным следам могли оказаться куда успешнее, чем тупое обшаривание каждого кустика немногочисленными визомон-операторами. Однако Шаггар Занг, имевший, как теперь выяснилось, свои виды на оператора Шеллера, подверг эту идею уничтожающей критике, и эксперимент был отложен на неопределенное время. Так что ни подтвердить, ни опровергнуть гипотезу об обитающих в Восточных Пределах могучих магах так до сих пор никому и не удалось. Ланда брезгливо поморщился:

— Я же просил — посерьезней! Какие Восточные Пределы?! Неужели вы не поняли, о ком речь?

Валентин приоткрыл рот. Вот тебе и мания величия, подумал он, не зная, плакать или смеяться.

— Вот именно, — сухо сказал Ланда. — Страна Эбо. Счастливая страна Эбо, уже подарившая Побережью Великого Фалера. Страна Эбо, последняя надежда Времени Темных Сил.

Глава 5

КОРОЛЬ И ЕГО ФАКИР

Валентин плотно сжал губы и положил руки на подлокотники. «Спокойно, спокойно, — попросил он сам себя. — Вот я наконец и узнал, насколько все плохо. Ай да Ланда. Я же до последнего момента был уверен, что предел его желаний — модифицированный «бублик»!»

— Одним Фалером тут не обойтись, — пробормотал Валентин, не желая терять времени на обсуждение своей персоны. С ней все было ясно без слов. — Нужен второй. Достойный противник.

— Смертельный враг, — уточнил Ланда. — Вы совершенно правы, Валентин, — нужен. Представьте себе на минутку, что он появился. Налетел черным вихрем, взял в заложники вашу подругу, прихватил заодно парочку талисманов и скрылся на Побережье.

Валентин непроизвольно сжал кулаки.

— Возможный сценарий? — повысил голос Ланда. Валентин молча кивнул. Он внезапно поймал себя на мысли, что услышанный им сценарий — не просто сценарий. Слова Ланды прозвучали как плохо замаскированное пророчество.

«Накаркал, скотина, — с тоской подумал Валентин. — На месте Не-Билла я бы именно так и поступил. Зачем плести запутанные интриги? Взял себе заложников, и дело с концом!»

— В драку полезете? — с интересом спросил Ланда. Валентин пожал плечами:

— Даже не вопрос. Но все-таки откуда он возьмется, этот смертельный враг? Крутых у нас в Эбо хватает, тут спору нет; но зачем?! Зачем кому бы то ни было брать заложников и скрываться на Побережье?

— Время Темных Сил, — ответил Ланда, — сводит с ума не только магию и талисманы. Люди также подвластны его разрушительному воздействию. Я не знаю, как этот гипотетический «второй» будет объяснять себе свои действия. Я знаю только, что во всех предыдущих Временах Темных Сил смертность среди населения была стопроцентной.

Валентин тяжело вздохнул. «Ланда был прав, тысячу раз прав. Как я мог шутить с Временем Темных Сил? После Ампера, после Эльсима? После беседы с Акостой и перепуганного насмерть Розенблюма?

Мания величия, — горько констатировал Валентин. — Мордой бы меня в песок, да раз восемь подряд, чтобы не мнил себя пупом земли. Вишь, Великий Фалер выискался — Время Темных Сил ему нипочем, если что, сам все Побережье с землей сровняет!»

Валентин стукнул кулаком по правому бедру. Ну ладно! Время Темных Сил — так Время Темных Сил!

— Вот теперь я все понял, — сказал он, посмотрев Ланде в глаза. — Кто еще, кроме нас, знает об этом сценарии?

Ланда развел руками:

— Никто. Любая утечка информации даст «второму» дополнительные шансы.

— Я окажусь на подозрении? — догадался Валентин. Ланда молча кивнул. — Тогда как же мы будем спасать Побережье?

Ланда расплылся в улыбке, обнажив крупные белые зубы.

— Вдвоем, — сказал он, протягивая Валентину руку. — Так сказать, спиной к спине у мачты.

— Вдвоем так вдвоем, — улыбнулся в ответ Валентин. — Все ж лучше, чем в одиночку.

Он пожал протянутую ему руку, и широкая ладонь Ланды стиснула в ответ его длинные тонкие пальцы. «А ведь он землянин, — подумал Валентин. — Интересно, какой у него талисман?»

На светлой стене позади Ланды замелькали розовые блики. Валентин обернулся — посреди комнаты стоял Донован, поеживаясь после обжигающего холода Т-портала.

— О чем это вы тут сговорились? — спросил он, выставляя перед собой указательный палец. — Имейте в виду, Ланда: Валентин — мой сотрудник! Никаких дополнительных проектов! Он выполняет специальное задание высшей степени сложности!

Ланда посмотрел Валентину в глаза и едва заметно подмигнул.

«Вот уж действительно, — подумал Валентин, — высшей степени сложности. Неслабое такое задание, от каждой из заинтересованных сторон. Хорошо еще, что я наконец сумел расставить приоритеты — прежде всего Побережье, потом — Не-Билл, а уж с тем, кто я такой, я как-нибудь потом разберусь».

— Вы, как всегда, все перепутали, Донован, — сварливо ответил Ланда. — Я вовсе не вербовал вашего сотрудника в собственный проект; напротив, я выразил желание поучаствовать в его проекте!

— Это в талисмагии-то? — удивился Донован. — Вы? Да вы же разбираетесь в магии еще хуже меня! Или у вас наконец-то появился талисман?

— Вот мой талисман, — сказал Ланда, постучав по голове указательным пальцем. — До сих пор ни разу не подводил, и впредь не дождетесь. Расскажите лучше, как там ваш Не-Билл поживает.

Валентин изумленно уставился на Ланду. Из тона его пререканий с Донованом никак не следовало, что Ланда посвящен в святая святых службы безопасности. Но факт оставался фактом — Донован состроил мерзкую гримасу, покосился на второй стул, стоявший в пяти шагах от него, махнул рукой и плюхнулся прямо на ковер, ловко подогнув под себя ноги. Очевидно, слова Ланды не произвели на него никакого впечатления.

— Живее всех живых, — пробурчал Донован, упираясь руками в широко расставленные колени. — Да притом все еще на свободе.

— Разве Занг не назвал вам имени? — удивился Валентин. — Признаться, я...

Донован посмотрел на Валентина, как на говорящую статую.

— Ваша увлеченность Зангом, Шеллер, превосходит всякие границы, — сказал он, словно отчитывая нерадивого ученика. — Уж не знаю, откуда вы взяли, что Занг вообще что-то знает, — но ваше предположение, что он назовет какое-то имя, я могу отнести только на счет вашей мании величия.

— А что Занг рассказал вместо имени? — поинтересовался Ланда.

Донован хитро прищурился.

— А что вы тут рассказали Шеллеру? — спросил он в ответ. — Давайте выкладывайте, информация за информацию!

— Если ваша информация столь же ценна, как моя, — усмехнулся Ланда, — можете оставить ее себе на память. Я всего лишь рассказал Валентину о последних переменах в Управлении и предупредил его о возможности новых глобальных катастроф. Кстати, Донован, а что вы думаете о Времени Темных Сил?

— Думаю, что это самое обыкновенное Время Темных Сил, — пожал плечами Донован. — На Побережье постоянно происходят всякие неприятности, и я не сказал бы, что в последние месяцы их было особенно много. По крайней мере с семьдесят третьим — никакого сравнения. Вот тогда были неприятности так неприятности!

Валентин отметил, что при упоминании семьдесят третьего года Ланда вздрогнул и отвел глаза. Видимо, неприятности тогда были не только у Донована.

— Мой вам совет, Грегори, — продолжил Донован уже совершенно добродушным тоном, — не паникуйте вы так из-за каких-то трех слов, пусть даже каждое из них произносится с заглавной буквы! Сократите их до аббревиатуры, назовите ВТС, назначьте координатора проекта и регулярно вызывайте его на ковер. Глядишь, месяца через три ваши эмоции и поулягутся в отличие от Времени Темных Сил, которому тянуться еще годы и годы. Правда, с туризмом действительно возникнут определенные проблемы, как только пройдет слух, что не сегодня-завтра большая часть чудес Побережья будет разрушена...

— Спасибо, достаточно, — сухо произнес Ланда, обрывая Донована на полуслове. — Скажите, вам действительно наплевать, сколько чудес Побережья будет разрушено в ходе теперешних ВТС?

Донован устало прикрыл глаза.

— Скажем, так, Грегори, — ответил он неожиданно серьезно. — Может быть, мне и не наплевать, но Побережье — ваша епархия, и я доверяю вам как специалисту. Беспокоиться за сохранность Побережья, когда оно вверено в ваши руки, значит проявлять неуважение к вашим профессиональным талантам. Бояться Времени Темных Сил — это ваша работа. Ну а я, с вашего позволения, буду бояться чего-нибудь другого.

— Не-Билла, например? — предположил Ланда.

— Например, — кивнул Донован. — Или вот того же Шеллера. Он у нас оператор Шкатулки, великий маг и сам себе талисман. Страшный человек!

— Спасибо на добром слове, — сказал Валентин, сообразив наконец, что Донован и Ланда знакомы не первый десяток лет. Их дружеская перепалка могла затянуться на несколько часов. — Но все-таки, Майлз, о чем вы договорились с Зангом?

— Учитесь, Грегори, — сказал Донован, важно поднимая палец. — Учитесь у молодежи, как надо формулировать вопросы! Мало ли что рассказал несчастный, всего лишь месяц назад пришедший в себя Шаггар Занг? О чем мы с ним договорились — вот правильный вопрос! Стоит мне проболтаться, что Шаггар Занг отныне наш полноправный коллега по проекту, как Валентин мигом сообразит, что в его россказнях содержалась ценная информация, и тут же задаст следующий вопрос.

— Какая информация? — послушно спросил Валентин. Донован протянул руку в его сторону и выразительно поглядел на Ланду. Тот махнул рукой — мол, хватит придуриваться!

— А вот этого, мой дорогой Фалер, я вам сказать не могу, — сказал Донован, виновато разводя руками. — Время Темных Сил, сами понимаете; каждый, кто способен наколдовать себе кружку пива, автоматически попадает под подозрение. Занг нарисовал мне целую схему, кто кому что может говорить, а что — не может; и вы знаете, Шеллер, его аргументы были столь убедительными, что мне пришлось согласиться!

— И что же именно вы не можете мне говорить? — машинально спросил Валентин.

Донован тряхнул головой, ткнул в Валентина указательным пальцем и воскликнул, явно обращаясь к Ланде:

— Хорош! Просто мастер своего дела! То, что я имею право рассказывать, его абсолютно не интересует!

— Простите, — смутился Валентин. — Я хотел сказать, что можете...

— Да по большому счету, — смягчился Донован, — я уже все сказал. Занг в проекте, занимается защитой информации и проверкой собственной гипотезы относительно Не-Билла; по его предложению я ввел строгие ограничения на передачу определенных сведений; вот и все, собственно.

— Мои поздравления, Донован, — сказал Ланда. — Кажется, вы приобрели толкового специалиста.

— По результатам посмотрим, — фыркнул Донован. — У нас, в безопасниках, все толковые, только пока что без толку.

— А как насчет меня? — уточнил Валентин, осознав, что разговор постепенно подходит к концу. — Что-то поменялось?

Донован демонстративно почесал в голове.

— Да вроде ничего, — сказал он, складывая губы в скептическую гримасу. — Даже странно, Занг, можно сказать, весь проект вверх дном поставил... А, вспомнил! Вам он просил передать, чтобы вы ничему не удивлялись.

— Что значит — ничему? — переспросил Валентин.

— Ну, если вам покажется... — начал Донован. — Нет, если у вас возникнет хоть малейшее подозрение, что происходящее с вами происходит на самом деле, а вовсе не является частью сценария Не-Билла, — гоните такое подозрение как можно дальше. Какие бы чудеса ни свирепствовали вокруг вас, помните — Не-Билл еще и не на такое способен!

— Ну, на фиг, — пробормотал Валентин. — Обрадовали, нечего сказать...

— А в остальном, — бодро закончил Донован, — никаких изменений. Между прочим, уже шестнадцать сорок восемь. Вы еще не опаздываете на Побережье?

Валентин высветил перед собой циферблат и убедился, что Донован говорит чистую правду. Рабочий день пролетел как одно мгновение, и теперь на то, чтобы подготовиться к встрече с Дианой, оставались жалкие минуты.

— Грегори! — взмолился Валентин. — На правах Верховного Координатора — сделайте мне маршрутный амулет! Прямо сейчас, у меня всего десять минут!

— Маршрутный амулет? — удивился Ланда. — Вам?!

— Ну, мне, — виновато опустил глаза Валентин. — Обещал без него не появляться.

— Для какой территории? — уточнил Ланда. — Часом, не для Эльсана?

— Для него, — кивнул Валентин.

— Ну, тогда вам повезло, — сказал Ланда. — Возьмем из завтрашних запасов. — Он щелкнул пальцами, одновременно прошипев какие-то условные звуки. — Но в следующий раз имейте в виду: изготовление маршрутного амулета требует двухчасового ритуала. Это вам не Т-технология! Держите. — Ланда протянул Валентину появившийся у него на ладони плоский пятиугольник с тиснением, напоминающий Знак Качества СССР.

— Спасибо, — сказал Валентин, прикладывая пятиугольник к груди. Амулет моментально прилип к рубашке и загудел, просачиваясь сквозь инородный материал на свое законное место под кожей.

«Два часа, — подумал Валентин, покачав головой. — Я был на волосок от гибели. Надо будет разобраться, какого черта они так долго возятся с обычными амулетами».

— Ну, я пошел? — спросил Валентин, ожидая от Ланды какого-то напутствия.

— Завтра в семь, — сказал Ланда не терпящим возражений тоном. — А если что-то случится, то в любое удобное для вас время.

— Что значит «что-то случится»?! — фыркнул Донован. — Так прямо и говорите — как только Не-Билл появится, сразу ко мне!

— Не сразу, — с достоинством возразил Ланда, — а в любое удобное время. Сразу — это по вашей части, Донован.

«Пока их всех обойдешь с докладами, — мрачно подумал Валентин, — рабочий день закончится. Что-то мне даже на коронацию расхотелось; а с другой стороны, как еще Не-Билла ловить? Только на живца».

— Не ссорьтесь, коллеги, — примирительно сказал Валентин. — Когда я вернусь, у меня будет достаточно времени для вас обоих. Если, конечно, мне удастся вернуться.

И с этими словами Валентин растворился в желтом мареве открывшегося портала.

Мгновением позже он уже стоял перед собственным платяным шкафом, раздумывая, стоит ли надевать на коронацию дурацкий колпак.

Подумав несколько секунд, Валентин хлопнул себя по лбу и приложил большой палец к нижней части шкафа, прямо над барельефом, изображающим какого-то дурацкого монстра. Шкаф загудел, и барельеф выдвинулся наружу, открывая один из трех потайных ящиков, предназначенных для особо ценных предметов.

Валентин поднял тяжеленный Обруч, перехватил поудобнее и надел на голову, предусмотрительно прислонившись спиной к стене. На миг Валентина бросило в дрожь, голова закружилась, заставив ухватиться рукой за шкаф, ноги стали ватными и дрогнули в коленях. Но уже в следующее мгновение Обруч опознал своего, повелителя, и Валентин выпрямился, наслаждаясь наступившей легкостью, сочетавшейся с необычайной точностью каждого движения.

А вот теперь, подумал Валентин, можно надеть и колпак.

Одним движением пальцев он расшнуровал туфли и сбросил их с ног. Факиру более приличествовали буро-зеленые сапоги из крокодиловой кожи, которые не замедлили вылезти из шкафа. Валентин дважды подпрыгнул — один раз, чтобы снять брюки с рубашкой, и второй — чтобы позволить комбинезону захлестнуться вокруг каждой из четырех конечностей. Выскочившая из кармана Перчатка послушно наделась на левую руку, но правый сапог оказался не столь проворен. Он не успел налезть на ногу полностью, и Валентин, чертыхнувшись, повалился на стену. «Устал, — подумал он, надевая сапог вручную. — Уже самые примитивные заклинания не получаются. Может быть, это Обруч наводку дает? Хотя нет, — усмехнулся Валентин, водружая на голову дурацкий колпак, — уж мы-то с Ландой знаем: во всем виновато Время Темных Сил».

— А вот и я! — услышал Валентин и повернулся на голос. Диана стояла в дверях, повернув голову вполоборота и эффектно отставив левую ногу. На каждой руке у нее сверкало по шесть браслетов, ярко выделявшихся на фоне высоких красных перчаток, а инкрустированная бесчисленными самоцветами набедренная повязка грозила слепотой любому зрителю, слишком долго задержавшему взгляд на Дианиных прелестях.

Валентин разинул рот. Он никак не предполагал, что Диана так буквально воспримет рекомендаций насчет одежды. Как правило, женщин для своих фокусов Валентин нанимал прямо на площади, где ему приходилось выступать, и одеты они были куда беднее — хотя и не сказать, что скромнее.

— Все, как ты приказал, Великий Фалер! — сказала Диана, шевельнув бедрами. Браслеты на ее ногах застучали друг о друга, вызвав к жизни целую серию разнообразных звуков; дольше всего продержалось в воздухе медленно угасающее пение браслетов-камертонов. — Ты уже упаковал свой реквизит?

— Вот мой реквизит, — сказал Валентин, растопыривая пальцы. Теперь, после завершения начального обучения у Тангаста, он мог позволить себе путешествовать налегке. Любой предмет хоть немного проще автомобиля Валентин играючи материализовывал если не с первого, то максимум с третьего раза. Времена навьюченных дорогостоящими ящиками мулов, неторопливо бредущих потайными тропами, ушли в далекое прошлое; в конце две тысячи восемьсот восемьдесят шестого года от Разрушения Мира Валентин представлял собой передового, современного факира. Несколько раз за последний месяц он даже подумывал насчет обновления репертуара.

— А где твоя маршрутная карта? — спросила Диана, подходя к Валентину поближе. Она положила руки ему на плечи, заглянула в глаза, а потом осторожно расстегнула верхнюю застежку комбинезона.

— Кажется, мы собирались на коронацию, — пробормотал Валентин, обнимая Диану за талию.

— Вот именно, дорогой, — сказала Диана, расстегнув вторую застежку и запуская руку Валентину за пазуху. — Ой! — воскликнула она, натолкнувшись на верхний защитный слой маршрутки. — Колется! — Диана выдернула руку обратно и с удивлением посмотрела на Валентина. — У тебя там что, и впрямь маршрутная карта?

— Естественно, — пожал плечами Валентин. — А у тебя?

Он провел левой ладонью по обнаженной спине Дианы, переместил руку к ней на грудь и тут же почувствовал, как в пальцы впились невидимые, но весьма болезненные иглы.

— А ты не лапай, — улыбнулась Диана, когда Валентин с воплем отдернул руку. — Как видишь, я могу быть очень послушной.

— Где я тебе столько коронаций найду? — пробормотал Валентин. — На каждый день, да, наверное, еще и не по одной...

— Там будет опасно? — спросила Диана, отступая на шаг. — Если даже ты путешествуешь с маршруткой?

— Конечно, опасно, — пробурчал Валентин. — Даже опаснее, чем я поначалу предполагал. Маршрутка — это так, ерунда; я, между прочим, еще и Обруч надел.

— Ото! — воскликнула Диана, всплеснув руками. — Будет битва?!

— Будет коронация, — ответил Валентин. — А если кто попробует битву устроить, то будет иметь дело со мной. Недолго, секунды три, не больше.

С этими словами он вскинул правую руку и выпустил на волю свое недавнее изобретение — «пузырь». Дом содрогнулся от страшного удара, стена напротив Валентина вылетела наружу, пробив себе путь сквозь добрый десяток комнат, и в образовавшийся проем ворвался горячий ветер, неся с собой запах раскаленного добела камня.

Диана взвизгнула и прижалась к Валентину, спрятав голову у него на груди. Из-за этого весь эффект заклинания пропал впустую — Диана не заметила ни залетевшего обратно ветра, ни вставшей на место стены, ни даже низкого гула, с которым дом восстановил первоначальную форму. Валентин втянул «пузырь» до последней крупицы магии и расслабил ладонь, чтобы погладить Диану по спине.

— Зачем ты так, — пробормотала она, шмыгая носом.

— Да к слову пришлось, — сказал Валентин, раздумывая, как бы получше выпутаться из неловкого положения. — Чтобы ты не слишком рвалась битвы рассматривать.

— Не надо мне никаких битв, — сказала Диана, отстраняясь от Валентина и поправляя волосы. — Мне только коронацию заснять, и все!

— Ну, тогда полетели, — сказал Валентин. — Через сорок минут начало, а мне еще с Тарденом поговорить надо!

— Полетели! — воскликнула Диана, снова обнимая Валентина.

Валентин вызвал портал легким движением бровей. С недавних пор он пользовался этой привилегией безопасника — перемещением в пределах Панги по собственному желанию. Автоматика страны Эбо чувствовала Валентина даже на Побережье, хотя там от шевеления бровями до переноса иногда проходила целая минута. «Хорошо быть безопасником, — подумал Валентин, содрогаясь от нахлынувшего холода, — не всякий тальмен может телепортироваться туда-сюда с той же легкостью, что и я!»

Неделю назад Валентин потратил полчаса на тренировки и теперь перенесся точно в заранее согласованное с Тарденом место. Высокий круглый подиум на вершине сторожевой башни Гвентарра в древние времена использовался как площадка для сигнальных костров. Сегодня вместо костра на нем вспыхнуло розовое сияние открывшегося портала.

Несмотря на близость знаменательного часа, на смотровой площадке было на редкость многолюдно. Сам Линно Тарден в окружении своей разросшейся за последний месяц свиты — из десяти человек Валентин узнал только чернобородого Робба — стоял буквально у самого подиума, явно ожидая прибытия Великого Фалера. Розенблюм, со вчерашнего дня освобожденный от обязанности служить Тардену верой и правдой, стоял поодаль, скрестив руки на груди, и был по обыкновению мрачен. Рейлис, которого Валентин никак не ожидал здесь увидеть — последний месяц вице-магистр Незримых мотался по всему Побережью, меняя самрухаров на Зверей Прямого Пути, и лихорадочно разыскивал пришельца, хоть немного похожего на покойного Слейтера, — прогуливался вдоль ограждавшей площадку стены, бесцеремонно засунув руки в карманы. А в глубокой тени, сгустившейся над ним, несмотря на ясный день, стоял, склонив голову набок, бывший магистр Незримых — высший вампир Альгин Кроче, сожженный заживо предыдущим королем Эльсана и возвращенный к жизни кровью Срединных королей, текущей в жилах Линно Тардена.

Валентин спрыгнул с подиума, подал Диане обе руки, подхватил ее в воздухе и поставил рядом с собой. Затем повернулся к Тардену и отвесил ему шутовской поклон, выразив тем самым свое отношение к идиотской затее новоявленного короля устроить выступление факира на конспиративной коронации.

— Приветствую тебя, Срединный король! — воскликнул Валентин, срывая с головы дурацкий колпак и размахивая им в воздухе.

— Из тебя получился бы хороший шут, Фалер, — сказал Тарден, улыбаясь во весь рот.

— Почему — бы? — оскорбился Валентин. — Я уже работал шутом у королей и великих магов, и ни один из них до сих пор не предъявил мне претензий!

— Быть может, настанет день, — громко сказал Тарден, — и я приглашу Фалера в качестве шута на свою свадьбу! Но сегодня Фалер останется факиром. Приветствую тебя, Великий Фалер! Представь нам свою даму, красота которой вот-вот заставит меня забыть, зачем мы здесь собрались!

— Благородные господа, — крикнул Валентин, — имею честь представить вам Диану Баккенстор, даму моего сердца! Вы вольны восхищаться ее красотой, но держите на привязи ваши понятно какие мысли! Предупреждаю, что я много лет занимался чтением мыслей вслух и вызову на магический поединок любого, кто осмелится хотя бы подумать о том, о чем вы тут все думаете!

— Не слишком ли круто, Фалер? — спросил Тарден, опуская руку на свой парадный, но тем не менее идеально заточенный меч.

— Очень уж прекрасна дама моего сердца, — ответил на это Валентин, бросая на Диану исполненный страсти взгляд влюбленного барана. — В ее присутствии я лишаюсь способности думать, зато приобретаю способность наживать врагов!

Линно Тарден расхохотался, и вся его свита дружно присоединилась к смеху своего короля.

— Тебе не удастся нажить здесь врагов, Фалер, — сказал Тарден, отсмеявшись. — Ты — мой друг, и все это знают. Слышите? — рявкнул он, грозно поглядев на своих воинов. — Перед тем, как иметь дело с Фалером, вам придется сразиться со мной!

«Вот именно, — подумал Валентин. — Кто на нас с Фалером? Тарден далеко не дурак, и это позволяет надеяться, что он сумеет усидеть на престоле в ближайшие несколько лет. Осталось только договориться с ним о ленном праве на эльсимский курган, и можно считать, что будущее моего проекта обеспечено. Скромно так обеспечено, шестью миллиардами тонн чистого золота».

— Сегодня, — продолжил Тарден свою помпезную речь, — Великий Фалер покажет нам свой самый знаменитый фокус. Те из вас, кому повезло выжить после предыдущего, — Тарден громко расхохотался, — смогут испытать судьбу во второй раз. Остальные же получат возможность хвастать до конца своих дней, что видели своими глазами последнее выступление Фалера!

— Последнее? — удивленно переспросил Валентин. — Уж не собираешься ли ты убить меня, Линно Тарден?

— Напротив, Фалер, — ответил Тарден, явно ожидавший именно такого вопроса, — я собираюсь наградить тебя. Дай мне слово, что никогда больше не раскланяешься перед публикой — и я подарю тебе Эльсим!

От неожиданности Валентин едва не лишился речи. Эльсим?! Целое великое княжество с двумя вольными городами, тремя независимыми храмами и населением в полмиллиона жителей? Когда мне нужен-то был один-единственный курган?

Секундой спустя Валентин оправился от изумления. Ну конечно же, сообразил он, Тарден просто укрепляет свою власть. Всемогущий Фалер во главе одной из самых богатых провинций — надежная гарантия от всевозможных заговоров великих князей. После недавних событий одно имя Фалера способно обращать в бегство целые армии; заполучить такого вассала — мечта каждого здравомыслящего монарха. Наверняка Тарден задумал этот ход еще в самом начале своей короткой войны за эльсанскую корону; по крайней мере мужская половина семьи Тассимаров, прежних эльсимских князей, погибла в этой войне в полном составе. Остальное оказалось делом нескольких слов — и древнего права Срединных королей самостоятельно назначать преемников прерванным династиям.

— Как считаешь, дорогая, — повернулся Валентин к Диане, — мне соглашаться?!

Диана посмотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами — а удивляться было чему, ведь предыдущие встречи Фалера с Тарденом не транслировались по каналу «Новости оттуда» — и несколько раз энергично кивнула.

«Наверняка сама не понимает, зачем кивает, — подумал Валентин. — Ну да что с того? Сколько мне еще дурака валять? Пора переквалифицироваться в сильные мира сего».

— Диана советует мне согласиться, — сказал Валентин, подмигнув Линно Тардену, — а значит, я согласен. Сегодняшнее представление будет последним!

— Ты станешь великим князем в тот миг, когда представление будет окончено! — провозгласил Тарден. — Я даровал бы тебе Эльсим прямо сейчас, но не княжеское это дело — фокусы показывать, — добавил он, понизив голос.

Валентин с удовольствием рассмеялся. За последний месяц Линно Тарден вполне освоился со своим новым положением, и характер его заметно переменился к лучшему. Он уже не считал взаимные услуги формой кредита, который обязательно следует отдавать; Валентину несколькими наглядными демонстрациями удалось показать заносчивому потомку Срединных королей, сколько на самом деле стоит спасенная жизнь Великого Фалера. Тарден понял, что Фалер никогда не сможет выплатить ему свой бесконечный долг, — и стал воспринимать его как самого обычного подданного. С которым, при случае, можно и выпить, и пошутить, и даже поругаться вплоть до выхватывания мечей.

— Ну так коронуйся скорее, — ответил Валентин, тоже понизив голос. — Я, между прочим, всю жизнь мечтал о каком-нибудь великом княжестве!

Тарден расхохотался, хлопнул Валентина по плечу, и громовым голосом обратился ко всем присутствующим:

— Начинаем! Магистр Гальден, отдавайте распоряжения! Гарт Розенблюм, говори, — что ты хотел сказать!

Стоявший по левую руку от Тардена невысокий полный человек поднял правую руку и резко опустил ее вниз. Резкий звук нескольких одновременно взревевших труб заставил Валентина вздрогнуть; в тот же момент большинство находившихся на башне людей двинулось в сторону ведущей вниз винтовой лестницы. Валентин понял, что сама коронация будет происходить внизу, скорее всего — у фамильного склепа Тарденов, под священным деревом сахдар, растущим здесь уже вторую тысячу лет. Интересно, сумел ли Розенблюм выполнить задание Тардена — разыскать ему в окрестных лесах настоящего друида? Если сумел, то Тарден определенно соблюдет все ритуалы, полагающиеся Срединным королям.

Розенблюм подошел к Тардену и опустил руки вдоль тела. Затем коротко наклонил голову — в знак искреннего уважения.

— Я служил тебе, будучи связанным клятвой, — сказал он, не поднимая глаз. — Я в меру своих скромных сил выполнял все, что ты считал нужным мне поручить. Я благодарю тебя, Линно Тарден, что ты позволил мне дожить до вчерашнего дня. Немногие на твоем месте отважились бы на это.

Валентин спрятал улыбку. Специализировавшийся на боевой магии Розенблюм был не только злопамятен, но и чрезвычайно активен. Поэксплуатировать его месяц, а потом отпустить на свободу живым и даже не связанным клятвой значило почти наверняка навлечь на себя месть озлобившегося мага. А мстить Розенблюм умел только одним способом: сразу и насмерть.

Видимо, Тарден не только хорошо обращался с Розенблюмом, но к тому же отлично понимал, что такое «хорошо обращаться» в понимании самого Розенблюма. Просто поразительно, какое количество талантов может передаваться по наследству, подумал Валентин. Линно Тарден оказался потомком Срединных королей не только по крови, но и по духу; в его действиях ясно просматривалось будущее величие.

А что, подумал Валентин, пусть захватывает Побережье. В конце концов, он же приятель самого Фалера!

— Конечно, — сказал Розенблюм, сочтя выдержанную паузу достаточной, — я все равно хочу отомстить. Ты заслужил смерть, Линно Тарден, причем заслужил ее трижды. Я не скажу тебе, чем именно; догадайся сам, если хочешь и впредь оставаться в живых после встречи с великими магами. — «Ба, — подумал Валентин. — Не у меня одного мания величия!» — Из уважения к твоему мужеству я оставляю тебя в живых еще на один месяц; потом я вернусь, чтобы задать тебе один-единственный вопрос. А сейчас, в знак глубокой признательности за позволение остаться в живых, я хочу сделать тебе подарок, Линно Тарден. Пользуйся им и помни о том, что произойдет через месяц.

С этими словами Розенблюм вытащил из-под плаща объемистый сверток и, размахнувшись, швырнул его на свободное место. Сверток зашипел, хрустнул, разворачиваясь, и несколькими отрывистыми движениями превратился в длинный рулон тонкого, отблескивающего на солнце материала. Снова раздалось шипение, и рулон покатился по замшелому древнему камню, застилая его черным блестящим ковром. Валентин понял, что это за ковер, когда углы его синхронно загнулись кверху, раздалось характерное потрескивание, и ковер-самолет повис в десяти сантиметрах от пола, заливая его призрачным голубым светом.

«Однако, — подумал Валентин. — Неужели он сам его сделал?! Мне и то понадобилось бы неделю в книгах копаться, да пару дней Тангаста терзать!»

— Ковер-самолет, — произнес Робб, тряхнув своей выдающейся бородой. — Провалиться мне сквозь землю, ковер-самолет!

Розенблюм молча кивнул, подошел к ковру и поставил на него левую ногу.

— Заходите, если не боитесь, — сказал он, толкая ковер от себя. Тот не шелохнулся, как если бы был приклеен к невидимому десятисантиметровому основанию. — Я собираюсь спуститься вниз на этом ковре.

— Любопытно, — сказал Рейлис, подходя к ковру с другой стороны. Подобно Розенблюму, он уперся в ковер правой ногой и попробовал сдвинуть его с места. Удовлетворившись результатом — как и прежде, ковер даже не шелохнулся, — Рейлис забрался на ковер и проследовал на его середину, где столкнулся нос к носу с Розенблюмом. — Как высоко он может подняться?

— До уровня Государева Ока, — ответил Розенблюм. — В другой стране с другими башнями я сделал бы другой ковер-самолет.

«Не выдержал Розенблюм, — отметил Валентин, — похвастался авторством! Значит, не так уж ему и наплевать на окружающих; например, на меня».

— Никогда не летала на ковре-самолете? — спросил Валентин у Дианы. — Пойдем попробуем!

С этими словами он взял Диану под руку и проводил ее к ближайшему краю ковра. Забрался сам, помог забраться Диане и повернулся к своим старым знакомым, глядящим друг на друга с плохо скрываемым презрением.

— Не ссорьтесь, друзья мои, — сказал Валентин. Он протянул Рейлису руку, а Розенблюма поприветствовал по-магически, как учитель ученика — коротким смертельным заклинанием остановки сердца. Розенблюм охнул, всплеснул руками, побелел как полотно и заискрился магическими искорками, восстанавливая пошатнувшееся здоровье. Поймав его взгляд, Валентин понял, что этим простым приветствием заслужил у Розенблюма куда большее уважение, чем всеми своими подвигами месячной давности.

— Что это с ним? — спросил Рейлис, пожимая Валентину руку.

— Мания величия, — пояснил Валентин, — сейчас пройдет. Как вы поживаете, Герхард? Удалось разыскать подходящего человека?

Рейлис отрицательно покачал головой:

— Увы. Боюсь, мне все-таки придется просить вас об одной услуге. Хотя я не вполне представляю, чем вся наша организация может быть вам полезна.

— Еще как может! — с жаром воскликнул Валентин. — Мне нужны земляне, а также пангийцы с магическими способностями; и еще мне нужны талисманы! Около сотни тех, других и третьих! Как только я обоснуюсь в Эльсиме, я готов принять их в любых количествах!

— По сотне каждых, идет? — спросил Рейлис.

— А что взамен? — догадался уточнить Валентин.

— Ваш двойник, — сказал Рейлис и отсутствующе посмотрел в сторону.

— Э... — протянул Валентин. Создавать двойников, или дублей, как их называли в Эбо, он так до сих пор и не научился. Но не признаваться же в этом каждому встречному! — Может быть, возьмете другого оператора?

— Кого именно? — оживился Рейлис.

— Да хоть кого, — пробормотал Валентин, размышляя о том, что магическую настройку на талисманы можно переделать и под Смотрелку. — Вот вас, например.

— Меня? — удивился Рейлис. — Я пробовал не одну сотню раз!

Валентин развел руками:

— Без меня вы можете пробовать еще столько же. Смотрелка — не магический амулет, она требует довольно кропотливой настройки. Как вам такое предложение?

— Сначала — настройка, — твердо заявил Рейлис. — Я не сомневаюсь в вашем слове, но даже вы можете ошибаться.

— Договорились, — кивнул Валентин. — О! Мы, кажется, летим?!

Сторожевая башня древнего замка медленно уплывала из-под ног. Диана ухватила Валентина за рукав; она еще ни разу не летала на коврах-самолетах и потому считала, что ковер будет дергаться из стороны в сторону. Валентин хотел было объяснить, что полет ковра не имеет ничего общего с самолетом — ковер не столько летел, сколько скользил по земле, опираясь на нее распределенным отталкивающим заклинанием. Это позволяло ковру сохранять горизонтальное положение при любых самых заковыристых маневрах; фактически ковер-самолет был единственным транспортным средством на Панге, которым можно было пользоваться стоя, и даже не держась за поручень.

— Фалер, — прохрипел Розенблюм, которому удалось наконец запустить свое сердце. Или же, подумал Валентин, он вырастил себе второе. С него станется. — Прости меня! Я должен был догадаться, что наказан.

— Ты должен был играючи отразить этот удар, — возразил Валентин, подражая злобным манерам Хеора. — Ты смеешь называть себя великим магом — и пропускаешь такие заклинания?!

— Фалер, — выдавил Розенблюм. — Это же было твое заклинание!

— Именно поэтому ты еще жив, — ответил Валентин, наслаждаясь легкостью, с которой ему удавалось копировать Хеора. — Будь на моем месте Учитель, ты бы так легко не отделался. Говори, что ты собираешься делать дальше!

— Я хочу разыскать Учителя, — ответил Розенблюм. — Я выполнил его задачу, я собрал Темное Пророчество. Я должен знать, достоин ли я быть его учеником.

В голове у Валентина молнией сверкнула гениальная мысль — поменяться с Розенблюмом местами. Пусть служит Хеору верным учеником — а я снова стану вольным магом!

— И как же ты собираешься разыскать Учителя? — спросил Валентин.

— Попросить об этом тебя, Фалер, — ответил Розенблюм без тени улыбки. — Сила учит нас действовать наилучшим способом. Ты сумеешь найти Учителя гораздо быстрее, чем я.

— Тебя не смущает, — спросил Валентин, — что ты слишком часто пользуешься моими услугами? Что, если когда-то придется платить по счетам?

— У меня есть, чем заплатить, — ответил Розенблюм. — Когда начнется вторая война, я первым выступлю на твоей стороне, Фалер. Ты знаешь, на что я способен в бою!

Валентин вздрогнул:

— Какая еще вторая война?!

— Вторая Фалерова война, — ответил Розенблюм. — Неужели ты позабыл Пророчество? Вторая война совсем близко; я чувствую запах будущей крови!

Валентин только и смог, что махнуть рукой. При всех своих талантах Розенблюм подчас поражал своей туповатой прямолинейностью. В ученики к Хеору его, и как можно быстрее, решил Валентин.

— Ты увидишь Учителя, — пообещал он. — Завтра, на рассвете, на золотом кургане. И закончим на этом!

Розенблюм наклонил голову в знак согласия и шагнул в сторону, снова скрестив руки на груди. Валентин повернулся к Диане, провожавшей Розенблюма испуганным взглядом, и взял ее за руку.

— Я все понимаю, Диана, — сказал он извиняющимся тоном. — Еще одна встреча, и больше о делах ни слова!

Диана с сомнением покачала головой;

— Мне кажется, что ты успел перезнакомиться со всем Побережьем! Кто у тебя следующий в списке? Шпион или колдун?

— Вампир, — ответил Валентин, заметив надвинувшуюся тень. Альгин Кроче тоже забрался на ковер-самолет и теперь подошел к Валентину с явным намерением завязать разговор. Валентин бросил беглый взгляд вправо и убедился, что ковер-самолет вот-вот коснется земли; разговор с вампиром следовало закончить в несколько фраз.

— Рад видеть тебя живым, — сказал Кроче, останавливаясь напротив Валентина к глядя ему прямо в глаза. — Я пришел напомнить о нашем союзе.

— Я помню о нем, — ответил Валентин, рассматривая левый глаз Кроче — выпуклый, белый, с яркими красными прожилками кровеносных сосудов и громадным черным зрачком посередине. Правый глаз вампира сильнее пострадал от огня и потому куда больше походил на человеческий.

— Хорошо, — кивнул вампир. — Тогда ты должен знать мои планы.

Кроче сказал «мои», отметил Валентин. Как всякий раб по крови, Кроче отождествлял себя со своим хозяином; «я» в его устах означало «мы с Тарденом», а то и просто «Тарден». Кровь Линно Тардена, вернувшая вампира к жизни, сделала Альгина Кроче пожизненным рабом нового эльсанского короля. Кроче перестал быть магистром Незримых, передав это место сделавшему стремительную карьеру Рейлису, и возглавлял сейчас восстановленную Тарденом Ночную Гвардию Эльсана.

— Расскажи, и я узнаю, — сказал Валентин. Вообще говоря, планы Тардена — Кроче его совершенно не интересовали; но союз, о котором говорил Кроче, действительно был заключен, и Валентин не собирался разрывать его из-за минутной прихоти.

— На севере нам противостоит Хеор, на юге набирает силу Фарсуд, — произнес Кроче свистящим шепотом. — Выбирай одного; я прикончу другого.

— Я подумаю, — кивнул Валентин. Став рабом Тардена, Кроче окончательно потерял чувство юмора; по крайней мере раньше он высказывал аналогичные предложения в куда более витиеватой форме. Валентин примерно знал, чего ожидать от Кроче, и поэтому сумел сдержаться; но когда вампир резко развернулся и отошел к противоположному краю ковра, правая рука Валентина сама собой поднялась к голове и сделала два коротких маха около уха.

— Кто это был? — прошептала Диана, не решаясь говорить громче. Альгин Кроче произвел на нее сильное впечатление — именно такое, какое обычно вампиры производят на смертных. Валентин погладил Диану по голове, сбрасывая ошметки темной вампирьей магии.

— Альгин Кроче, Ночной Князь Эльсана, — ответил он, сообщая Диане истинный титул своего собеседника. — Раньше он был куда более вменяем...

— Он считает тебя таким же убийцей, как он сам? — спросила Диана.

— Ну что ты, — усмехнулся Валентин. — Намного большим.

— Ох, Валька... — пробормотала Диана, опуская голову.

— Не дрейфь — сказал Валентин и легонько толкнул ее локтем в бок. — Начинай лучше репортаж вести — все ж веселее будет!

— Между прочим, — ответила Диана, — мы давно в эфире.

— Да?! — воскликнул Валентин, испуганно прикрывая рот. — А мне тут государственные тайны Эльсана выбалтывают?! Предупреждать же надо!

— Тогда предупреждаю, — улыбнулась Диана. — Мы действительно в эфире. Аудитория уже шестьдесят и продолжает расти.

— Надо полагать, — пробормотал Валентин. — Не каждый день такое услышишь...

Его прервал громовой рев шестнадцати гигантских труб, возвестивший начало церемонии. Ковер-самолет опустился на мягкий газон внутреннего дворика Гвентарра, прямо перед величественным стволом сахдара — дерева, напоминавшего земную сосну, обросшую широкими пальмовыми листьями. Слева от сахдара шелестела жесткими серебристыми листьями маленькая рощица похожих друг на друга пирамидальных деревьев, а позади него маячил мрачный вход в фамильный мавзолей Тарденов. Не так давно прах последнего из них, самозваного короля Эльсана Негона Второго, был подвергнут магической экспертизе и с позором развеян по ветру. Тем самым святость мавзолея была восстановлена, и теперь у его приземистого фасада был установлен алтарный камень, символизирующий будущую могилу Линно Тардена, в которой тому предстояло воссоединиться с предками. Около камня, покрытого ярко-зеленой тканью, суетился седобородый старик в просторных одеждах болотно-зеленого цвета. Валентин понял, что Розенблюм выполнил последнее задание Тардена.

Оглядевшись по сторонам, Валентин почувствовал себя не в своей тарелке. Линно Тарден также воспользовался подарком своего бывшего мага, заставив ковер-самолет приземлиться в самом центре дворика, и волей-неволей все его пассажиры оказались в самом центре внимания собравшейся в отдалении титулованной публики. На коронацию были приглашены все сколько-нибудь знатные землевладельцы Эльсана, и большинство из них не замедлило явиться в замок Тардена. Судя по настороженным взглядам, которые собравшиеся бросали друг на друга, подобное обилие приглашенных оказалось для них неожиданным. Валентин сообразил, что Тарден прислал каждому из своих гостей индивидуальный вызов, совсем не предполагавший участие в каких-либо торжествах.

Старик-друид провел руками по камню, разглаживая невидимые складки материи, и повернулся лицом к Тардену, выпрямившись во весь рост.

— Тарден, сын Тардена и внук Тардена! — сказал он неожиданно громким и чистым голосом. — Подойди сюда и докажи, что ты воистину сын своего отца!

Линно Тарден сошел с ковра-самолета и прошествовал к алтарному камню. Остановившись перед друидом, он расстегнул пояс, снял меч и положил его у своих ног. Потом сбросил расшитый золотом камзол, оставшись в одной сорочке, закатал правый рукав и протянул вперед обнаженную до бицепса руку ладонью вверх.

Друид вытащил из-под своего широкого плаща предмет, который Валентин поначалу принял за жезл. Однако, присмотревшись, он понял, что это только что срезанная с одного из серебристых деревьев ветка, заостренная с одного конца и размочаленная с другого. Друид шагнул к Тардену, протянул ветку заостренным концом вперед и пробормотал какие-то слова. Ветка изогнулась, словно превратившись в змею, и конец ее вонзился в руку Тардена недалеко от локтевого сгиба. В воздух взметнулась струйка алой крови, и друид поспешно перевернул свое диковинное орудие, приложив его размочаленный конец к окровавленному локтю Тардена. В наступившей тишине Валентин услышал отчетливые чмокающие звуки — ветка пила кровь Срединного короля, как самый заурядный вампир.

Друид позволил ветке сделать одиннадцать глотков, а затем не без усилия оторвал ее от руки Тардена и поднял вверх, повернув в вертикальное положение. Валентин с удивлением заметил, что на заостренном конце ветки откуда ни возьмись появился крупный серебристый лист. В следующее мгновение такие же листья стали возникать по всей ее длине, и Валентин понял, что кровь Тардена оказала на неизвестное дерево свое обычное воздействие.

— Да здравствует Линно Второй, король Срединных земель! — провозгласил друид, потрясая маленьким деревом, в которое превратилась недавняя ветка.

Тарден сделал еще один шаг вперед, встал на одно колено и наклонился вперед, прижавшись лбом к алтарному камню. Зеленая материя треснула посередине и расползлась по сторонам, открывая взору сверкающую полированным золотом корону, укрытую в круглой впадине в середине алтаря. Тарден подался вперед, наваливаясь на камень всем телом; по алтарю заструились искры, камень ожил, и корона медленно поползла к своему истинному владельцу.

Валентин во все глаза смотрел на этот древний ритуал, происходивший, быть может, в первый раз за последние несколько веков. Линно Тарден получал свою корону не из рук человека и даже не от имени бога; ему вручала ее сама природа, символизированная деревом и камнем. Валентин вспомнил миф о короле Артуре и пожалел, что традиция вытаскивать из камня волшебные мечи не слишком прижилась на Побережье. Слишком уж много здесь ошивалось могущественных магов.

Линно Тарден встал на ноги и вскинул голову, увенчанную сверкающей короной. Даже пятна крови на его ослепительно белой сорочке казались украшениями костюма.

— Свершилось, — провозгласил магистр Гальден, и следом грянули трубы. — Благородные эльсы! Приветствуйте своего короля!

Часть из собравшихся тут же опустилась на одно колено; остальные склонили головы, уставившись в землю. Валентин вовремя заметил, что на ногах остались не самые благородные из гостей, и подавил в себе естественное желание бухнуться новоявленному королю в ноги. «Потом, потом, — сказал он себе, — вот стану великим князем, тогда и буду кланяться».

— А сейчас, — громко сказал Тарден, даже не замечая, что из руки у него по-прежнему сочится кровь, — обещанное представление! Фалер, начинай!

Круто, подумал Валентин. Так вот под каким предлогом Линно собрал столько гостей!

— Благородные господа! — сказал Валентин, в свою очередь спускаясь с ковра-самолета и раскланиваясь направо и налево. Поскольку это представление обещало стать последним, Валентин отступил от своего обычного утонченно-издевательского поклона и честно сгибал спину, изображая поклон узника, только что приговоренного к смерти. — В последний раз в Эльсане и где бы то ни было! Желающих сделать ставки прошу обращаться к магистру Гальдену. Сейчас вы сможете проверить свою наблюдательность, свою интуицию, свои магические способности и свою удачу! Я предлагаю вам угадать, в каком из ящиков окажется эта женщина!

С этими словами Валентин указал на Диану, которая сделала двойной пируэт и слегка присела, склонив голову набок и игриво скосив глаза.

— Валька, — прошептала она скороговоркой, — а я смогу продолжать репортаж?

— С чего это вдруг? — прошептал в ответ Валентин. — Коронация окончена, хватит репортажей! Не хватало еще, чтобы у меня распиленные женщины прямо из ящиков репортажи вели!

С этими словами он выбрал место — прямо перед алтарем, чего уж стесняться — и материализовал длинный ящик из полированного красного дерева, оснащенный двумя бронзовыми запорами. Потом хлопнул себя по лбу, поднял ящик на метр над землей и материализовал под ящиком подставку в виде столика на шестнадцати колесах. Потом покачал головой — как-никак последнее выступление, пилить так пилить! — и покосился на ковер-самолет.

С недавних пор Валентин приобрел вредную привычку заимствовать чужие заклинания. Скопировать их получалось куда быстрее, чем придумывать собственные, и хотя Валентина порой корежило от чужих магических стилей, но вечная нехватка времени заставляла с этим примириться. Вот и сейчас Валентин подогнул пальцы, прищурился, вычленил из вплетенного в ковер-самолет букета заклинаний самоподдерживающуюся Перчатку и перенес ее в материал своего столика. После этого колеса оказались совершенно лишними, и Валентин трансформировал их в сверкающие хромированные полозья.

— Прошу! — сказал он Диане, указывая на медленно открывающийся ящик.

Диана откланялась публике и, грациозно двигая бедрами, прошествовала к месту своего заточения. Валентин предоставил ей самостоятельно забираться в ящик, и Диана воспользовалась этой возможностью, разослав напоследок добрый десяток воздушных поцелуев.

Валентин с треском захлопнул крышку, подошел к ящику, с нарочитым скрежетом закрыл оба замка, отступил на шаг и выпустил на свободу свой огненный меч — традиционная пила годилась на случай двух, максимум трех разрезов, Валентин же собирался покрошить ящик буквально на мелкие кусочки.

Взмахнув мечом, который зашипел с такой яростью, словно получал часть сборов за представление, Валентин одним ударом разрубил пополам и ящик, и находившийся под ним стол. Спрятав меч, он слегка толкнул ладонями обе половинки, разведя их на расстояние метра, и поклонился публике.

— Начальная ставка, — объявил он, — двадцать диалов. Даю слово факира, что женщина находится в одном из этих ящиков. В правом или в левом? Делайте ваши ставки, господа!

Валентин отошел чуть в сторону, повернулся к мавзолею Тардена спиной и принялся неторопливо разглядывать своих зрителей. Вся хитрость фокуса заключалась именно в ставках; факир должен был не только прятать женщину во все уменьшающихся ящиках, но еще и угадывать настроение публики, чтобы не остаться в проигрыше. Валентин без труда разработал реквизит, позволяющий разместить человека в сколь угодном малом — с точки зрения зрителя, разумеется — объеме; но еще целый год знаменитый фокус Фалера приносил своему создателю сплошные убытки. Раз за разом поведение публики оказывалось совсем не таким, как ожидал Валентин — и раз за разом ему приходилось просиживать с Обручем ночь напролет, чтобы понять причину очередной неудачи. Только к середине второго года, разменяв седьмой десяток выступлений, Валентин начал наконец сводить концы с концами. На третьем году он стабильно работал в плюс, — а на четвертый год повысил начальную ставку до целого золотого диала. Сейчас Валентин вглядывался в лица великих князей и владетельных графов, пытаясь почувствовать, насколько они отличаются от обычной базарной публики, состоявшей из торговцев, ремесленников и зажиточных крестьян. Пока что особых отличий не наблюдалось.

— Ставки сделаны! — провозгласил Гальден, поднимая в воздух свиток бумаги. — Показывай пустой ящик, факир!

Валентин улыбнулся и слегка пошевелил правой рукой. Левый ящик, в котором должна была находиться верхняя половина Дианы, с громким треском развалился на части. Правый ящик повернулся к Валентину боком, приглашая продолжить представление.

— Тринадцать к восьми, — крикнул Гальден, — в пользу факира!

Валентин поклонился публике и снова выпустил из правой руки огненный меч.

— Следующая ставка, — сказал он, занося меч над головой, — тридцать диалов!

Меч со свистом обрушился вниз, превратив метровый ящик в два коротких обрубка. Валентин раздвинул их в стороны и снова отступил на шаг, выжидающе скрестив руки на груди. Его расфокусированный взгляд держал в поле зрения всех зрителей разом; именно реакция на второй разрез однозначно определяла стратегию, которой будет придерживаться большинство игроков. Как правило, базарная публика до последнего старалась угадать ящик, используя самые экстравагантные соображения — вроде того, на какой щеке у женщины была родинка. Но сейчас по скорости, с которой то здесь, то там благородные эльсы подзывали к себе Гальдена, Валентин понял, что среди здешней публики подобные гадания не в почете; гости Тардена предпочитали придерживаться одного и того же заранее придуманного метода. Ну что ж, подумал Валентин, тем хуже для них.

— Ставки сделаны! — крикнул Гальден, и очередной ящик взорвался изнутри, усыпав полянку щепками красного дерева.

Девять к семи, предположил Валентин.

— Девять к шести, — объявил Гальден, — в пользу факира!

— Следующая ставка, — сказал Валентин, снова берясь за меч, — сорок диалов...

«Между прочим, — подумал он, поточнее прицеливаясь в середину короткого ящика, — я уже заработал на целый год безбедной жизни. Откуда у них столько денег? Или они уже потихоньку растаскивают мой золотой курган?»

Валентин опустил меч, превращая полуметровый ящик в две высокие, но узкие коробки, в которые при обычных условиях не пролезла бы и отрубленная голова.

«Надо будет проверить защиту, — решил Валентин. — Если эльсанцы доберутся до моего золота, это будет катастрофа почище эльсимского побоища. К массовым убийствам здесь все давным-давно привыкли, а вот гиперинфляции еще ни разу не видели. Такой голод начнется, что темные силы светлыми покажутся».

— Ставки сделаны, — сообщил Гальден.

Валентин разнес на кусочки еще один ящик. Оглядев публику, он заметил проснувшийся во многих глазах интерес; ну хорошо, заработать факир заработал — но как же он будет вынимать женщину обратно?! Из коробочки, в которой и собаку-то не разместить?!

— Семь к одному, — воскликнул Гальден, — в пользу факира!

Вот так-то, благородные господа, подумал Валентин. Вот так-то по одному и тому же методу ставки делать. Интересно, много ли будет желающих в следующем туре?

— Следующая ставка, — объявил Валентин, потирая руки перед тем, как взяться за меч, — пятьдесят диалов...

На этот раз он взялся левой рукой за правую, осторожно приставил меч к середине ящика и медленно опустил его до самой земли. Две узкие коробки разъехались по сторонам, опираясь на такие же узкие подставки, не заваливавшиеся набок только благодаря удерживающей их магии.

«Еще один разрез, — подумал Валентин, — и кто-нибудь обязательно крикнет «жульничество!». Так что сделаем-ка мы следующую ставку сразу в сотню диалов; все равно дальше нее дело не пойдет».

— Ставки сделаны, — сообщил Гальден. Валентин отметил, что магистр-церемониймейстер тоже с любопытством поглядывает на катастрофически похудевшие ящики. «Еще бы, — подумал Валентин, — не каждый год дохожу я до одной шестнадцатой!»

Валентин взмахнул рукой, раскалывая пополам правый ящик, и с любопытством посмотрел на Гальдена. Приближался самый интересный момент представления, момент, когда в строю остается только один игрок.

— Два к одному, — объявил Гальден, — в пользу факира!

— Следующая ставка, — тут же воскликнул Валентин, — сто золотых диалов!

— Довольно! — раздался слева чей-то громоподобный голос. «Ну вот, — подумал Валентин, — так я и знал. Сейчас обвинят во всех смертных грехах, а потом будут жаловаться, что представление так быстро закончилось». — Человек не может поместиться в таком маленьком ящике! Это чародейство, а вовсе не фокус!

Валентин повернулся на голос, нахмурился, припоминая имя и титул вышедшего вперед грузного человека с квадратным лицом и двойным подбородком, а затем поклонился ему без малейшего уважения.

— Ну что ж, Орбен эль Симган, — сказал Валентин, выпрямляясь. — Ты не первый, кому пришла в голову эта мысль! Ты отважился высказать ее вслух, и потому именно тебе будет разрешено открыть этот ящик и выпустить на волю запертую там женщину. Но сначала я хотел бы убедиться, что среди почтенной публики нет больше желающих делать ставки!

Валентин замолчал, выждав минуту — пустая, но совсем не лишняя формальность.

— Хорошо, — сказал он, так и не дождавшись возражении. — Подойди сюда, Орбен эль Симган, и открой этот ящик!

С этими словами Валентин выпустил из руки огненный меч, нанес молниеносный удар по узкой, шириной едва ли в ладонь, коробочке и толкнул в сторону эль Симгана одну из получившихся половинок. Тот сделал несколько шагов вперед, широко раскрыл глаза и замедлил шаг. Коробочка развернулась к нему ребром, эль Симган протянул к ней руки, и вот тут-то Валентин впервые оказался в роли зрителя на собственном представлении.

Дотронувшись до коробочки, эль Симган вдруг сделался смехотворно узким. Его лицо вытянулось, превратившись в карикатурный профиль, а руки, протянутые к ящику, стали похожи на вырезанные из картона руки марионетки. Но вот крышка ящика распахнулась, по воздуху прошла короткая рябь — и эль Симган снова стал самим собой. Перед ним стоял длинный ящик из красного дерева, точно такой же, как тот, в который полчаса назад залезла Диана, — с той лишь разницей, что этот ящик был совершенно пуст.

— Ну как? — спросил Валентин. — Чародейство или все-таки фокус?

Эль Симган приложил правую руку к груди и слегка наклонил голову. Валентин поклонился в ответ, на этот раз — в лучших лигийских традициях, поклоном, которым один благородный дон выказывает свое уважение другому, не менее благородному дону.

— Благородные господа! — крикнул Валентин, указывая на второй, по-прежнему непомерно узкий ящик. — Сегодня я давал перед вами свое последнее представление. Отныне факир Фалер навсегда принадлежит прошлому; никто больше не увидит, как он распиливает сук или проходит сквозь стену. Сейчас я открою этот ящик, и на этом закончится третий великий фокус Фалера. Никогда больше никому из вас не выпадет шанс угадать, в каком ящике находится женщина.

С этими словами Валентин подошел к ящику, сделавшись похожим на джокера с игральной карты, и щелкнул двумя бронзовыми замками. Крышка ящика взлетела вверх, словно подброшенная мощной пружиной, и Валентин увидел перед собой бледное, искаженное страхом лицо Дианы.

— Ты чего? — опешил Валентин. От неожиданности он даже забыл, что дает свое последнее представление.

Вместо ответа Диана ткнула Валентина кулаком в грудь.

— Маршрутка! — взвизгнула она, ударяя его еще раз. — Ты что, не чувствуешь?.. Э, да она ж у тебя не работает!

Валентин ощутил, как земля уходит у него из-под ног. В прошлые разы все именно так и начиналось, отстраненно подумал он.

С переговорных колец, которые не работали.

Глава 6

СНЕЖНЫЙ ДРАКОН

«Спокойно, — сказал себе Валентин, заметив, что мир вокруг замер, как остановленный фильм. — Обруч со мной, и я успел включить скорость; теперь на каждую секунду внешнего мира я имею полторы минуты личного времени. Впрочем, судя по состоянию Дианы, секунд во внешнем мире у нас не так уж и много. Может быть, только одна, последняя.

Плохо, — спокойно констатировал Валентин. — Портал будет активироваться не меньше минуты, а эту минуту еще продержаться нужно. Что ж это за пакость нас атакует?»

Валентин приложил руку к груди и сложил пальцы в «апельсин», прощупывая маршрутку. Амулет по-прежнему располагался под кожей, расплывшись тонкой пленкой по левой стороне грудной клетки, но его магический заряд был полностью исчерпан.

«Знакомая картина, — грустно подумал Валентин. — Опять “пираньи”, только на этот раз очень избирательные. Оказывается, и темные силы умеют совершенствовать заклинания. Хотя у Дианы маршрутка еще жива; значит, либо “пираньи” исключительно на меня нападали, либо не умеют они сквозь квантовые резонансы действовать. Кстати, последнее вполне вероятно — это ж мое собственное ноу-хау, синтез земной науки и местной магии; на Побережье эти резонансы никто и за магию-то не держит — фокусы они и есть фокусы.

Поехали дальше, — сказал себе Валентин. — Если “пираньи” исключительно для меня предназначались, чтобы магии поубавить, то их хозяину можно только посочувствовать. Огненный меч вот он, так и рвется в руки. Обруч, опять же, на голове и исправно работает. Что касается магии, — Валентин пожал плечами, — как было на донышке, так и осталось; на “бублик” хватит, а там еще посмотрим, у кого “пираньи” более хищные. Нет, если бы кто такой толковый, что “пираний” создавать может, решил бы на меня напасть, он бы сообразил, что не так надо нападать, совсем не так! Видимо, я все-таки не главная мишень в сегодняшних стрельбах».

Валентин хлопнул себя по лбу и стремительно повернулся лицом к Линно Тардену. Ох уж эта мания величия! У нас же тут сам Срединный король имеется! Да притом только что в прямом эфире заявивший о своих захватнических планах!

Тарден спокойно стоял в окружении своей свиты, ожидая освобождения Дианы из ящика. Но внимание Валентина сразу же привлек Розенблюм, замерший шагах в десяти от Тардена в совершенно неестественной позе. Приоткрытый рот, закатившиеся глаза и подломившиеся колени позволяли предположить, что Розенблюм самым банальным образом валится в обморок.

Ай да «пираньи», покачал головой Валентин, Розенблюма как маленького нейтрализовали! Это что же получается, мы тут без магического прикрытия остались? Подлетай на помеле и пуляй фаерболами, никто и слова не скажет?!

Валентин поискал глазами Альгина Кроче — и снова покачал головой. Вампир сидел на корточках в тени невысокой ограды и закрывался капюшоном от дневного света. Защищавшее его до сих пор облако тьмы сгинуло в неизвестном направлении.

«Значит, вот так, — сказал себе Валентин. — Значит, артподготовка с помощью “пираний”. Значит, из всех защитников Тардена в строю остались только мы с Дианой. Ладно; что там рекомендовал Донован? Предпринимать нечеловеческие усилия по восстановлению связи?»

Валентин потер переговорные кольца, с мрачным удовлетворением убедился, что общее кольцо не работает, а приватное функционирует только на талисманной подпитке, и вызвал Донована.

— Началось? — спросил англичанин, громко чавкая бутербродом.

— Началось, — подтвердил Валентин. — Давайте быстрее портал, тут нешуточная магическая атака. Правда, похоже, что не на меня, но все равно...

— «Бублик» включили? — осведомился Донован, наконец прожевав бутерброд.

Валентин хлопнул себя по лбу, сложил руки в «коробочку» и мгновение спустя честно доложил:

— Включил.

— Ну, тогда пошарьте там своим Обручем, — посоветовал Донован. — Секунд двадцать мы еще провозимся, может, кого и найдете...

— Найду — убью, — пообещал Валентин.

— Давно бы так, — одобрил его решение Донован. — Хватит миндальничать! Мой вам совет — даже если не найдете, все равно кого-нибудь убейте. А то совсем они там распустились, на Побережье-то!

Валентин улыбнулся, выключил связь и последовал совету Донована, активировав Обруч. Сейчас посмотрим, кто здесь пираньями кидается, подумал он, погружаясь в однородное серое пространство, заполненное тенями чужих сознании. Когда-то Валентину приходилось поочередно настраиваться на десятки ментальных следов, пока не находился нужный; сейчас, после двух месяцев интенсивной работы в связке с Донованом, Валентин научился воспринимать все доступные сознания одновременно. Они светились в сером тумане разноцветными прозрачными шариками, и чтобы подключиться к любому из них, достаточно было пристально посмотреть в его сторону.

Валентин окинул взглядом представший перед ним ментальный пейзаж — и не увидел в нем ничего необычного. Сознание мага, напустившего «пираний» на только что получившего корону Срединного короля, должно было сверкать в сером тумане подобно солнцу; однако оба достаточно ярких шара, оказавшихся в поле зрения Валентина, принадлежали совсем другим людям. Ярче всех, как и следовало ожидать, сверкало сознание Линно Тардена, а неподалеку от него переливался всеми цветами радуги внутренний мир Герхарда Рейлиса. Валентин закрутил головой, разыскивая в ментальном пространстве хоть что-то необычное, приказал Обручу изменить критерии отбора и только после этого рассмотрел высоко вверху, на самом пределе видимости — километра три в реальном, пространстве, не меньше, — бесформенное тускло-красное пятно.

Сознание, не принадлежащее человеку.

К счастью, Обруч не ведал разницы между сознаниями разных существ. С его помощью Валентин успешно общался с животными, растениями, мыслящими камнями и даже драконами, чье восприятие мира могло свести с ума менее искушенного человека. Не колеблясь, Валентин пристально посмотрел на красное пятно и через мгновение сам стал неведомым существом.

Ослепительно яркое солнце обжигало ауру плотными горячими лучами. Земля внизу полыхала всеми оттенками красного; Валентин разглядел контур Гвентарра, словно вычерченный толстой оранжевой линией на темно-кровавом поле, усеянном алыми пятнами. Гвентарр постепенно приближался, увеличиваясь в размерах; через несколько мгновений Валентин уже мог разглядеть отдельных людей — призрачные красные фигуры, отбрасывающие едва заметные багряные тени.

Здесь, подумал Валентин; точнее сказать — не подумал, а просто ощутил удовольствие от правильно выбранного направления. Гвентарр еще сильнее увеличился в размерах. Валентин ощутил вибрацию ветра в расправленной ауре и подобрал ее поближе к телу. Посреди правильного прямоугольника, отчетливо видимого теперь среди прочих построек, вспыхнула желтым светом маленькая человеческая фигурка.

Туда, понял Валентин, устремляясь вниз.

В следующее мгновение он услышал неприятный скрежещущий щелчок и снова стал самим собой. Обруч сработал в режиме защиты, вытащив оператора из чужого сознания, — полезная функция, не раз спасавшая Валентина от серьезных неприятностей. Но сейчас неприятности еще только начинались.

Валентин резко повернулся и посмотрел в небо. Вспомнив, как выглядело расположение людей глазами неведомой твари, он повернулся влево, в сторону солнца. Тварь нападала именно оттуда, рассчитывая остаться невидимой до последнего момента; и, судя по расположению желтого человека среди красных, мишенью ее был Линно Тарден.

Хорошо хоть не факир Фалер, подумал Валентин, убедившись, что не способен разглядеть в ясном полуденном небе Эльсана ничего интересного. Впрочем, было бы наивно полагать, что тварь даст себя увидеть; ее магическое оснащение было под стать великому магу. «И все-таки это не великий маг, — подумал Валентин, с сомнением глядя в небо. — Больше всего это похоже на дракона, лишенного тела. Может быть, это кто-то из родственников Селингари, моего уникального огненного дракона?!

Все может быть, — оборвал Валентин свои рассуждения. — Сейчас этот родственничек налетит на Тардена, и прощай мирная эльсанская жизнь. А я все еще понятия не имею, что это за тварь и кто ее послал. Обруч не помог, значит, дело за магией».

Валентин растопырил пальцы на обеих руках, прощупывая окружающий мир в поисках Силы. Как он и предполагал, ее единственный источник находился вверху, метрах в трехстах, и стремительно приближался. Все как обычно, подумал Валентин, будем бить врага его же оружием. Он привычно потянулся к чужой Силе — и отпрянул, зашипев от боли. Сила оказалась связана с окружавшими тварь защитными заклинаниями, а те, в свою очередь, не постеснялись дать чужаку по рукам. И все-таки Валентин расплылся в довольной улыбке.

Он узнал стиль магии, воплощенной в этой хитро закрученной магической защите.

Заклинание Хеора, наложенное на Розенблюма, было сконструировано точно таким же способом — сотни и тысячи простейших заклятий, собранных в единый самоподдерживающийся организм. Валентин вспомнил обжигающий жар солнца на холодной ауре твари и окончательно уверился, что имеет дело с посланцем Хеора. Не того Хеора, который мирно сидел в бутылке за тысячи километров отсюда, а другого, северного Хеора, хозяина Запретного королевства, одного из главных врагов Линно Тардена.

Альгин Кроче опоздал с устранением конкурентов; один из названных им кандидатов на тот свет первым нанес свой удар.

Нанес, да не донес, подумал Валентин, выпуская из рук «абсор» — «абсолютное оружие», свое недавнее изобретение, представляющее собой облако заклинаний «пираний», пожиравших любую магию на своем пути. В отличие от «пираний» Хеора, поедающих свободную магию постепенно, исподтишка, «пираньи» Валентина были куда более агрессивны. Валентин не случайно назвал свое облако «абсолютным оружием» — на трех боевых стрельбах у Тангаста лучшие маги Эбо так и не смогли найти против него надежной защиты. С появлением этого заклинания пангийские маги лишались главного преимущества в схватках с землянами — своих огромных запасов Силы.

Облако «пираний» столкнулось с неведомой тварью на высоте пятидесяти метров. Валентин увидел, как из пустоты возник белый эллипсоид, окруженный аурой из миллиона снежинок, вспыхнувших на солнце всеми цветами радуги. «Так вот ты какой, северный дракон, — подумал Валентин, нащупывая кольцо с огненным мечом. — Хотя правильнее было бы называть тебя снежным драконом».

Снежный дракон, ничуть не смутясь полным исчезновением всех наложенных на него заклинаний, продолжил свой полет и мгновение спустя плюхнулся на траву прямо перед ошеломленным Линно Тарденом. Валентин вспомнил, что с момента, когда он завершил представление и открыл ящик с Дианой, прошло всего несколько секунд. Слишком мало времени, чтобы кто-то из зрителей смог переключить внимание на появившегося посреди дворика снежного монстра.

А вот для монстра времени оказалось предостаточно. Он распахнул бесформенную пасть, из которой вылетело облачко инея, и с чмокающим звуком всосал в себя ничего так и не заподозрившего Линно Тардена.

Валентин понял, что снежный дракон двигается слишком быстро даже для его ускоренного Обручем восприятия. Дотянуться до него огненным мечом не было никаких шансов — едва захлопнув пасть, дракон снова поднялся в воздух с явным намерением скрыться в сторону солнца. «Вот тебе и “абсолютное оружие”, — подумал Валентин, поднимая левую руку. — Хорош бы я был, явившись сюда без полного набора талисманов!»

Перчатка — простенький, но при всей своей простоте необычайно эффективный талисман — без труда схватила снежного дракона в свои стальные объятия. Подвесив его прямо над фамильным мавзолеем Тарденов, Валентин приказал Перчатке «так держать!», а сам снова активировал Обруч. Победив тело дракона, Валентин решил взять реванш и в схватке с его сознанием.

Наученный предыдущей неудачей, Валентин не стал полностью отождествляться с драконом. Обруч позволял ограничиваться отдельными видами чувств и даже просто читать мысли — в тех случаях, конечно, когда наблюдаемый проговаривал их про себя на понятном Валентину языке. Вспомнив как следует свои предыдущие попытки контактировать с драконами, Валентин решил ограничиться визуальным каналом.

Взгляд снежного дракона метался из стороны в сторону, разыскивая виновника своего внезапного плена. Время от времени изображение в его глазах расплывалось и теряло контрастность — таким простым способом дракон вспоминал о содержимом своего ледяного брюха. Валентину не понадобилось особых усилий, чтобы догадаться: дракон собирается использовать Тардена в качестве своего главного козыря на неизбежных переговорах. Единственное, что хоть как-то беспокоило снежную тварь, — так это полное непонимание, с кем же эти переговоры вести.

Пожалуй, подумал Валентин, можно добавить еще один канал. Слова пока не нужны, а вот ауру стоит пощупать. Вдруг удастся освободить Тардена без применения огненного меча?

Но снова почувствовать холодную ауру Валентину так и не довелось. Взгляд дракона описал стремительный круг, метнулся обратно, задержавшись на мгновение на Валентине, — и в ту же секунду Валентин увидел себя в окаймлении яркого желтого света. Дракон наконец узрел своего врага.

— Кто ты? — скорее почувствовал, чем услышал Валентин его вопрос. — Чего ты хочешь?

— Поговорить, — ответил Валентин, сообразив, что все-таки включил речевой канал. Слова обоих собеседников рождались в сознании дракона, но при этом дракон не хуже Валентина понимал, что разговаривает вовсе не сам с собой.

— Я могу убить твоего короля, — констатировал дракон.

— Никакой он не мой король, — ответил на это Валентин. — Я — факир Фалер, и ты испортил мое последнее представление!

Желтый свет, очерчивавший Валентина в восприятии дракона, сменился на ярко-белый.

— Нет, — возразил дракон. — Я ждал, когда ты закончишь. Я уважаю Великого Фалера!

Надо же, подумал Валентин. Какая, популярность!

— Зачем тебе Линно Тарден? — спросил он напрямую.

— Мне он не нужен, — ответил дракон. — Его хочет видеть Хозяин.

— Хеор или Фарсуд? — уточнил Валентин. По легкому движению глаз, возникшему на слове «Хеор», он узнал ответ раньше, чем дракон решился произнести его вслух.

— Савантхеон, — произнес дракон имя, прозвучавшее музыкой. — Среди людей он — Хеор, среди эльфов — Сатхенас. Я думаю, он будет рад встрече с тобой. Иначе я убью Линно Тардена, — закончил дракон с типично драконьей логикой.

Валентин осторожно подключился к телу дракона. Еще недавно оно ощущалось как раскинутая во все стороны плотная холодная аура; теперь же, стиснутая со всех сторон могучей хваткой Перчатки, драконья плоть превратилась в туго сжатую пружину, обвившуюся вокруг своего пленника. Валентин осторожно двинул своей собственной рукой, приказывая Перчатке сделать дракону некоторое послабление, и одновременно шевельнул свернутой в несколько слоев аурой. Пружина чуть-чуть разжалась, дракон никак не прореагировал. Либо сработало, решил Валентин, либо у Тардена серьезные неприятности.

— Почему ты назвал первым драконье имя? — спросил Валентин, желая потянуть время. Управление драконом давалось ему куда лучше, чем раньше, и Валентин надеялся, что через десяток-другой фраз сумеет освободить Тардена без применения Силы.

— Потому что Савантхеон, — сказал дракон, — один из нас.

Хеор — дракон?!

Валентин так опешил, что чуть было не потерял ощущение драконьего тела. Секундный наплыв тепла, острая паника — и Валентин снова стал ледяной пружиной.

— Он тебе сам об этом сказал? — вырвался у него совершенно неуместный вопрос.

Задавать подобные вопросы драконам, чье чувство юмора далеко превосходило человеческое, но при этом, как правило, выражалось в действиях, а не в словах, было смертельно опасно. Начав «смеяться» — Валентин так и не смог подобрать адекватного названия тому неописуемому состоянию, в которое приходили драконы под действием удачной шутки, — дракон вел себя словно пьяный слон; шутки ради он мог спикировать мордой в землю, наплевав на всех своих седоков, или развернуть в сторону собеседника хвост с реактивной струёй, мигом превращающей человека в факел. Последнее действие считалось среди драконов пошлой, банальной, но тем не менее невероятно смешной шуткой. Неудивительно, что профессия погонщика драконов не пользовалась на Побережье особой популярностью, оставаясь уделом нескольких кланов горного народа машвайров.

— Я видел его, — ответил дракон, воспринявший слова Валентина всерьез и даже как будто обидевшись. — Мы летали бок о бок, Фалер. Он — один из нас!

Еще один талант моего Учителя, о котором я и не подозревал, подумал Валентин. Ай да Хеор! Заморочить голову, и кому — снежному дракону! Вот что значит маг с трехсотлетним стажем.

Валентин вспомнил огненного дракона, Селингари, до сих пор подчиняющегося каждому слову того, кого он считал преемником Хеора, и констатировал, что Хеор разбирается в драконах едва ли не лучше, чем в людях. Пожалуй, разубедить снежного дракона в его заблуждениях не получится. Ну что ж, на то и Обруч.

Валентин повторил свой трюк с Перчаткой и снежной пружиной. Дракон раздулся на целый метр, практически вернув себе первоначальные размеры. Валентин на миг сконцентрировал все внимание на зрении; именно оно отражало подлинные мысли дракона, в то время как слова были лишь их несовершенным, переводом на человеческий язык. Область зрения на миг изменила цвет, погасла, уступив место объемному изображению висящего в воздухе облака лазурного цвета, и снова вспыхнула красным. В центре ее по-прежнему находился обведенный ярким белым контуром человек. Факир Фалер, которого дракон намеревался присовокупить к королю Тардену. Не силой, нет — факир был сильнее. Обманом. Дракон верил, что всех, кто мыслит словами, легко обмануть.

«Ого, — оценил свои наблюдения Валентин. — Посмотришь на мир его глазами, сам драконом станешь! Ну что ж, господин дракон, — подумал Валентин. — Валяйте, обманывайте; а я уж как-нибудь по старинке. Грубой силой».

— Отпусти Тардена, и я сохраню тебе жизнь, — сказал Валентин, желая проверить, насколько ловок дракон в искусстве обмана.

— Мне не нужна жизнь, — без запинки ответил дракон, — мне нужен Тарден. И еще мне нужен ты, Фалер. Отправься со мной, и Хозяин оставит Тардена в живых!

«Не слишком ловок, — оценил Валентин, — но и не полный идиот. Месяца два назад я бы ему поверил».

— Выпусти его сейчас, — предложил Валентин, — тогда я полечу с тобой.

— Ты слишком силен, — мгновенно возразил дракон. — Мне нужен заложник, чтобы говорить с тобой — на равных.

— Ты не веришь слову Фалера? — Валентин старательно изобразил угрожающие интонации Хеора. Белый контур вокруг Фалера дрогнул и слегка потускнел.

— Слова людей — для людей, — ответил дракон. — Что тебе стоит обмануть дракона?

«Вот так, — отметил Валентин. — Теперь на все мои предложения он будет канючить, что я его обману. Между тем как на самом деле все совсем наоборот. Молодец, дракон! Хорошо обманываешь!»

— Ну что ж, — пожал плечами Валентин. — Тогда полетели вместе. Я согласен.

С этими словами он в третий раз произвел свои манипуляции с Обручем и Перчаткой. Дракону показалось, что следует переменить форму тела. Перчатка послушно раздвинула невидимые границы, и снежное облако вытянулось вдоль продольной оси, став похожим на громадного дельфина.

Все, решил Валентин. На четвертый раз — в бон!

— Сними свои талисманы, — приказал дракон, приняв согласие Валентина за слабость, — убери магический кокон. Потом — отдай мне женщину, и лишь потом входи сам!

Валентин вздрогнул от возмущения и нанес удар раньше, чем осознал, что он делает. В споре двух обманщиков победил более хладнокровный.

Сжатая пружина распрямилась, раскинув ауру на десятки метров вокруг. Тугие слои магоплоти, державшие Линно Тардена, ослабли, и Перчатка без труда нашла между ними две узкие щели. С удивившим самого Валентина треском магоплоть лопнула, небо содрогнулось от гулкого вопля, похожего на раскат грома. Что-то темное пронеслось над ошеломленными зрителями, секунду назад наблюдавшими за действиями факира и вдруг увидевшими над собой взбесившееся белое облако. Диана округлила глаза, но не успела даже испугаться; Линно Тарден свалился на нее из воздуха, и в следующее мгновение тяжелая крышка магического ящика захлопнулась, лишая обоих всякой возможности стать жертвами снежного дракона.

Валентин поднял Перчатку и сжал пальцы, возвращая дракону его первоначальный объем. Несколько капель мертвой магоплоти упали на траву невдалеке от мавзолея и вспыхнули нехорошим белесым пламенем. Громоподобный рев стих, и на какое-то мгновение Валентин ощутил легкую скуку. Все получилось так просто, что...

Что самое время вспомнить пожелание Занга, закончил Валентин. Все это не взаправду, все это — сценарий Не-Билла, а разве он может придумать хоть что-нибудь занимательное?!

Валентин довольно ухмыльнулся и только тут ощутил, что в его левой руке что-то есть.

Вздрогнув от испуга, он уставился на свою абсолютно пустую ладонь. Ладонь?!

Еще недавно это был плотно сжатый кулак!

Валентин попробовал снова сжать пальцы и ощутил сопротивление, как если бы держал в руке комок жесткой резины. Перчатка работала на пределе — и все-таки снежный дракон выкарабкивался из ее объятий!

Валентин поднял глаза вверх. Дракон уже восстановил свой первоначальный объем и принял при этом форму веретена, нацеленного своим острием прямо на Валентина.

Какую-то бесконечно малую долю секунды Валентин смотрел в лицо снежному дракону. И хотя Валентин не мог представить себе ничего, что могло бы ему повредить, в это мгновение перед ним пронеслась череда воспоминаний. Клокочущая водная стена над Ампером; черное солнце в небе Эльсана; Занг, покачивающий перед собой рунный меч. Почему меч, удивился Валентин, и тут снежный дракон нанес свой удар.

— Будь ты проклят, Линно Тарден! — прогремел над поляной его полный злобы и дикого отчаяния визг. — Я не могу убить тебя, когда тебя защищает Фалер! Но я могу превратить свою жизнь в твою смерть!

Валентин понял, что должен немедленно исчезнуть с Побережья. Исчезнуть вместе со своей репутацией непобедимого Фалера, со своим магическим ящиком, с лежащим внутри него Линно Тарденом. Потому что дракон прямо на его глазах принялся таять в воздухе, превращая свою магоплоть в чистую Силу, и Силы этой было так много, что свет ее затмил солнце.

Я должен выпустить еще один «абсор», подумал Валентин, но не сделал даже попытки сложить руки в соответствующий знак. Он как завороженный следил за драконом, совершавшим древний, считавшийся навечно утраченным ритуал.

Дракон отдавал себя Силе, требуя от нее взамен исполнить его последнюю волю.

«Интересно, почему я ничего не делаю, — спросил себя Валентин. — Неужели моя мания величия зашла настолько далеко, что я не считаю предсмертное проклятие чем-то серьезным? Или мне просто интересно, как он все это проделывает?»

Валентин опустил глаза и увидел, что пальцы его мелко-мелко подрагивают, фиксируя основные моменты разворачивающегося в небесах магического действа. Вот так, нервно усмехнулся Валентин; когда на глазах Фалера убивали его короля, он все равно продолжал делать заметки.

Валентин выпрямился, поднял голову и с любопытством посмотрел на распоясавшегося дракона.

Ему пришлось тут же зажмуриться, потому что дракон сиял, как громадная электрическая дуга. С невыносимым гудением свет сделался еще ярче, ослепляя даже сквозь плотно сжатые веки, а потом померк, и Валентин почувствовал, как что-то мягко толкнуло его в грудь. Только сейчас он наконец понял, что стоит как раз между драконом и его целью — магическим ящиком, скрывавшим Линно Тардена. А значит, изрядная часть проклятия перепала и самому Валентину.

Он поспешно открыл глаза, надеясь, что на предсмертный призыв дракона ответила именно Сила.

«Возможно, другой человек на моем месте увидел бы нечто иное, — подумал Валентин, отводя взгляд. — Возможно, это всего лишь забытый образ из моего бездонного подсознания. Но теперь я знаю, какой мне явилась Сила, чтобы напомнить о смерти».

Перед тем как растаять в воздухе, мерцающий пар магоплоти образовал громадную человеческую фигуру. Когда Валентин бросил на нее первый взгляд, черты лица и облик человека оставались туманны; но в следующее мгновение невидимый оператор навел фокус, включил цвет, и Валентин увидел персонификацию Силы так же ясно, как просвечивающий сквозь нее мавзолей. Человек был одет в оранжевую накидку без ворота, имел на носу большие, в пластиковой оправе очки и, несмотря на явно западное, вытянутое лицо, сидел в позе лотоса, положив руки на колени ладонями вверх. В следующее мгновение человек посмотрел Валентину в глаза, задумчиво вытянул губы, склонив голову набок, и вдруг приоткрыл рот, вскинув правую руку с вытянутым в сторону Валентина указательным пальцем. А что, это идея, произнес про себя Валентин, мысленно приняв ту же позу, что и сидевший напротив него представитель высших сил Панги.

Видимо, он правильно угадал основную мысль Силы, поскольку сразу же после этого фигура человека распалась на отдельные прозрачные облачка.

Мда-с, подумал Валентин. Вот тебе и Не-Билл; вот тебе и не может придумать ничего занимательного.

Шквал одобрительных воплей обрушился на него, как ушат холодной воды.

Валентин мигом вспомнил, что Линно Тарден до сих пор лежит в ящике, причем не просто так, а на Диане, и стремительно повернулся на сто восемьдесят градусов. Запоры щелкнули, крышка отскочила в сторону, и Валентин встретился глазами с Дианой, которая, вопреки ожиданиям, оказалась сверху.

— Ну ты даешь! — прошипела она тоном, не сулившим Валентину ничего хорошего. — Твое счастье, что я репортаж прекратила!

— Потом, потом, — прошептал Валентин, отчаянно стреляя глазами по сторонам. — Дай представление закончить!

Он подал Диане руку, и та, сверкнув на солнце своими длинными холеными ногами, грациозно соскочила на землю. Линно Тарден высунул из ящика голову и безумными глазами уставился на Валентина.

— Что это было? — выдавил он, ощупывая себя в поисках переломанных костей.

Валентин раздраженно махнул рукой.

— Снежный дракон, — объяснил он скороговоркой, — хотел увезти к Хеору или убить. Дай мне всего минуту, — взмолился Валентин, увидев, что во взгляде Тардена зажглось любопытство, — последнее представление, публика ждет!

Тарден кивнул и приложил палец к губам. Валентин перевел дух.

— Благородные господа! — крикнул он, поднимая руки и кланяясь на три стороны. — Благодарю вас за ваше благосклонное внимание и сделанные ставки. Представление окончено, и мне остается лишь высказать свою последнюю просьбу. Никогда больше не называйте меня факиром!

С этими словами, вызвавшими неожиданный гул одобрения, Валентин сорвал с головы дурацкий колпак и с воодушевлением бросил его на землю.

Линно Тарден, успевший выбраться из ящика, положил Валентину руку на плечо.

— Да! — рявкнул он, и гул голосов мгновенно стих. — Никогда больше не называйте Фалера факиром! Потому что отныне он — Фалер кен Эльсим, великий князь Эльсима и Золотого Кургана! Преклони колено, Фалер, и удар моего меча подтвердит сказанные мною слова!

Валентин послушно опустился на одно колено, в точности повторив позу, в которой сам Тарден полчаса назад бодался с алтарным камнем. Тарден выхватил меч, широко замахнулся, со свистом пронес его над головой Валентина и плашмя ударил его по левому плечу.

— Правь Эльсимом мудро и справедливо! — напутствовал Тарден своего новоявленного великого князя. — И постарайся пореже спасать мне жизнь, — добавил он уже тихо, — иначе рано или поздно я сочту, что ты возвратил весь свой долг!

— Еще раза два, не больше, — пробормотал Валентин, поднимаясь на ноги.

— Представление окончено! — завопил Гальден, и вслед за ним снова загремели трубы. — Давайте пировать!

Валентин посмотрел на Диану, все еще боязливо оглядывающуюся по сторонам.

— Останешься? — спросил он, зная, что вопрос лучше задать именно в такой форме. Диана поджала губы:

— Нет, Валька. Мне здесь как-то не по себе...

— Как хочешь, — пожал плечами Валентин, старательно изображая огорчение. — Я постараюсь побыстрее.

— Маршрутку включи, — посоветовала Диана. — Ну, пока!

— Пока! — помахал Валентин рукой, отступая на шаг. Портал, вызванный им целую вечность назад, наконец навелся на цель и мгновенно перенес Диану домой. Вслед за этим Валентин ощутил вибрацию в переговорном кольце.

— Слушаю, — сказал он, удивляясь внезапно наступившей усталости.

— У вас что там, опять Армагеддон? — язвительно поинтересовался Донован. — Ни на минуту нельзя без присмотра оставить!

— Между прочим, это идея, — согласился Валентин. — Тут такое началось, что присмотр будет весьма кстати.

— Идея, — согласился Донован, — только не ваша. Собственно, я вас и вызвал, чтобы сообщить: отныне будете находиться под присмотром. Принц подумал, подумал и решил.

— А, так я уже под присмотром?! — оживился Валентин. — Вот и отлично! Слушайте, Донован, не в службу, а в дружбу! Выдерните меня отсюда ровно через час! Как бы я ни сопротивлялся! А иначе, неровен час, опять приключения начнутся!

— Договорились, — ответил Донован. — Время пошло.

— До скорого, — попрощался Валентин и обнаружил, что Донован уже отключился.

Странно, подумал Валентин. Обычно англичанин был более любопытен.

Линно Тарден взял Валентина за локоть.

— Теперь рассказывай, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Тоном настоящего Срединного короля. — Как здесь оказался снежный дракон? Кто его послал? Откуда он мог знать про коронацию?

Валентин понял, что последний из трех вопросов — единственный, который по-настоящему интересует Тардена. К несчастью, именно на него у Валентина и не было ответа.

— Дракон просто прилетел, — пожал плечами Валентин. — Заклинания сделали его невидимым, другие заклинания лишили нас магии. Я почувствовал неладное, только открыв ящик; если бы дракон напал раньше, ты был бы уже в плену у Хеора.

— Хеор, — повторил Тарден, сжимая кулаки. — Я не думал, что он нападет так быстро! — Валентин еще раз пожал плечами. Зная Хеора, следовало скорее недоумевать, отчего тот не прислал дракона еще месяц назад. Должно быть, хотел похитить Тардена уже в качестве Срединного короля. — Так почему дракон не напал раньше?

— По его словам, он давал мне закончить представление, — честно ответил Валентин. — Но верить дракону...

— По его словам?! — воскликнул Тарден. — Ты говорил с ним?

— Несколько фраз. — Поразмыслив немного, Валентин решил опустить подробности разговора. — Я хотел узнать, кто его послал.

— Верить дракону? — повторил Тарден слова Валентина. Верить человеку, подумал про себя Валентин.

— Снежные драконы, — объяснил он, — встречаются только в окрестностях Тантора, вулкана, находящегося во владениях Хеора. К тому же дракон передал мне приглашение от своего хозяина; Хеор знает Фалера, аль-Фарсуд — нет. Наконец, заклинания, которые защищали дракона; они принадлежали Хеору, я узнал его стиль.

— Хорошо, — согласился Тарден. — Тогда последний вопрос: почему Хеор прислал дракона именно сейчас? Откуда он знал, что коронация состоится в Гвентарре, ровно в полдень?

Конечно, предательство — самое простое объяснение, подумал Валентин. Но есть и другой, более примитивный способ. Поручить дракону привезти именно короля.

— Хеор мог прислать дракона еще месяц назад, — предположил Валентин. — Я уже говорил, что дракон был абсолютно невидим. Он мог день за днем висеть над тобой в небе, ожидая, когда ты станешь королем. И лишь потом броситься в атаку.

— Мне не нравятся твои слова, — сказал на это Тарден. — Если среди нас есть предатель, ты косвенно защищаешь его!

— Тебе не нравится совсем другое, — твердо возразил Валентин. — Тебе не нравится, что ты уязвим. Что дракон мог в любую минуту схватить тебя, и никто из твоей свиты не смог бы ему помешать. Сила на стороне Хеора, и он не слишком нуждается в предателях.

— Когда ты со мной, сила вовсе не на его стороне, — возразил Тарден. — Будь ты моим придворным магом, даже Хеор не осмелился бы напасть на меня!

Валентин нахмурился и отступил на шаг:

— Спроси у Розенблюма, что значит быть твоим придворным магом. На твоем месте я трижды подумал бы, прежде чем предлагать мне такое!

Тарден понял, что зашел слишком далеко.

— Прости, Фалер, — сказал он примирительно. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто не готов начинать войну прямо сейчас.

«Через час после коронации, — мысленно добавил Валентин. — Тоже своего рода рекорд. Да и как воевать с Запретным королевством, отделенным от Эльсана по меньшей мере двумя могущественными территориями, в том числе моей “родной” Лигией? Как воевать с королевством, во главе которого стоит величайший маг Побережья, ради которого даже драконы готовы пожертвовать жизнью?

Тарден обречен, — подумал Валентин. — Спасти его может только чудо. Нечего сказать, удачное я выбрал время, чтобы сменить профессию. Но сделанного не воротишь; назвался эльсимским князем — спасай королевство».

— Тебе и не нужно начинать войну, — сказал Валентин, опустив голову. — Кроче уже говорил со мной, и я сделал свой выбор.

— Хеор? — спросил Тарден, мигом догадавшись, о чем идет речь.

— Он самый, — со вздохом кивнул Валентин.

Он хотел объяснить почему, но понял, что это тоже будет ошибкой. Настоящие причины могли бы обидеть Тардена, поскольку не имели ничего общего с местью за покушение на Срединного короля. Тардена вряд ли заинтересовала бы борьба за права драконов или возмездие за пренебрежительное отношение к Великому Фалеру. А узнай Тарден об игре в шестьдесят замков, он скорее всего увлекся бы похожей идеей и со временем превратил бы Эльсан в подобие Запретного королевства. «Нет уж, Линно Тарден, — подумал Валентин. — Дружба дружбой, но ты не из тех королей, которым стоит говорить правду в лицо».

— Я рад, что ты на моей стороне, — сказал Тарден. — Займись Хеором; предателя я выберу сам! — Тарден улыбнулся и добавил вполголоса: — Если ты когда-нибудь сам станешь королем, помни: ни одно враждебное действие не должно оставаться безнаказанным. Пусть пострадает невиновный; остальные крепче запомнят, что возмездие неизбежно!

Вот-вот, подумал Валентин, припомнив шутливый совет Донована. Все равно кого-нибудь убейте, а то что-то они там совсем распустились. Бей своих, чтобы чужие боялись. Вечное и нерушимое правило королевской власти.

Валентин вспомнил, что он уже десять минут как великий князь, и совсем погрустнел. «Эльсим, между прочим, это не только Золотой Курган, а еще и крупнейшая провинция Эльсана. Как я ею управлять-то буду? Неужели именно так, истребляя невиновных? Эх, не было Фалеру заботы, стал Фалер великим князем...»

— Как? — услышал Валентин хриплый голос Розенблюма. — Как это случилось?

Валентин посмотрел налево и увидел своего давнего знакомого. Лишенный Силы, Розенблюм выглядел как оживший скелет; плащ болтался на нем как на вешалке, под просторным капюшоном не было видно лица. Чтобы удержаться на ногах, Розенблюм опирался на палку, подобранную среди осколков магических ящиков, в изобилии валявшихся на поляне.

Валентин провел перед собой открытой ладонью и присвистнул. Из громадных запасов Силы, которые Розенблюм копил никак не меньше двадцати лет, у несчастного мага остались жалкие крохи. А ведь завтра ему с Хеором встречаться, вспомнил Валентин. Это ж надо быть таким неудачником!

— Очень просто, — ответил Валентин. — Прилетел дракон, выпустил заклинание, пожирающее магию, и ты лишился всей своей Силы. Между прочим, я неоднократно показывал тебе подобные заклинания!

— Ты, — простонал Розенблюм. — Ты показывал! Как его мог применить кто-то другой?

«Ну конечно же, — подумал Валентин. — В нормальных условиях монополия мага на придуманное им заклинание сохраняется десятилетиями. Надо было объяснить Розенблюму, что “пираньи” — вовсе не мое изобретение. Хотя теперь уже поздно, его теперь “воронке” нужно учить. Силы-то у него совсем не осталось!

А с другой стороны, — подумал Валентин, — разве это поможет? Ну, научится он “воронке”, будет Силу пополнять со скоростью паровоза, на “пираний” чихать станет с высокого дерева — а уму-разуму так и не научится. Нет уж, пусть его Хеор учит, а я ограничусь небольшой шефской помощью».

— То, что может один, может и другой, — философски заметил Валентин, складывая правую руку в “воронку”. — Ну-ка, обопрись покрепче на палку, сейчас я тебе еще кое-что покажу.

Розенблюм вздрогнул, но послушно расставил ноги пошире и навалился на палку обеими руками. Хорошо хоть послушен, подумал Валентин, раскрывая «воронку» пошире — после драконьих «пираний» магии окрест почти не осталось — и настраивая ее на Розенблюма. Типичное экспериментальное заклинание Фалера, усмехнулся Валентин, выпуская «воронку» на волю.

Из-под капюшона Розенблюма вырвались два пучка зеленоватого света. Плащ его вздулся пузырями, палка в руках согнулась и с хрустом переломилась пополам. Валентин заметил, что ноги Розенблюма на несколько сантиметров ушли в землю, и перепугался, что «воронка» сработала как-то не так. Однако выставленный вперед «апельсин» засвидетельствовал, что у Розенблюма все в полном порядке. Просто «воронка» обнаружила в воздухе остатки драконовой магии, о которой Валентин в спешке совсем позабыл, и добросовестно передала ее Розенблюму, никак не ожидавшему такого напора Силы.

Валентин чертыхнулся и поспешно погасил «воронку».

— Примерно так, — сказал он, пожимая плечами. — И в следующий раз не говори, что я тебя не предупреждал.

Розенблюм отбросил половинку палки, откинул с лица капюшон и впился в лицо Валентина горящими зеленым светом глазами.

— Великие маги, — прошептал он, содрогаясь то ли от избытка чувств, то ли от внезапно обретенной Силы, — годами собирают то, что ты даришь одним движением руки. Фалер, как ты не боишься так обращаться с Силой?!

— А чего мне бояться? — усмехнулся Валентин. — Я же видел ее лицо!

— Ты видел ее лицо? — попятился Розенблюм. — Что значат твои слова?

— Кстати, — Валентин сообразил, что Розенблюм должен разбираться в таких вещах, как предсмертные проклятия драконов, — вот ты мне и объяснишь, что они значат. Сюда прилетел дракон, лишил всех нас магии и уже собрался украсть Тардена, когда я схватил его за хвост с помощью Перчатки. Дракон так расстроился, что превратился в чистую магию и произнес предсмертное проклятие.

— Он проклял именно тебя?! — воскликнул Розенблюм, подаваясь вперед.

— С чего вдруг? — фыркнул Валентин. — Он проклял Тардена, но тот как раз находился у меня за спиной. Так что и мне слегка перепало!

Розенблюм протянул к нему свои костлявые руки:

— Ты видел Силу?!

— Ага, — кивнул Валентин. — Надо сказать, я был о ней худшего мнения.

— Ты видел Силу, — простонал Розенблюм, — а проклятие досталось Тардену! Ах, Фалер, Фалер...

«Действительно, — сообразил Валентин. — Как-то нехорошо получилось. Мое везение начинает слишком многим выходить боком».

— Ну, — Валентин сделал попытку оправдаться, — я специально подкинул тебе немножко Силы, чтобы ты помог мне справиться с этим проклятием. Насколько я понимаю, ты должен разбираться в таких вещах!

— Разбираться! — вскричал Розенблюм, воздевая руки к небу. — Разбираться в проклятиях драконов?! В предсмертных проклятиях драконов?! Фалер, да ни один дракон со времен Хирона Упрямого не отдавал себя Силе! Я скорее готов поверить, что Сила сама явилась к тебе, Великий Фалер, — но предсмертное проклятие дракона?

«Вот даже как, — подумал Валентин. — Ну что тут можно сказать? Ай да Хеор; похоже, я его сильно недооценивал!»

— Именно предсмертное проклятие дракона, — сказал Валентин тоном, позаимствованным у Линно Тардена. — Та Сила, которую ты ощущаешь в себе, — примерно десятая часть от силы самого проклятия. Рассказывай, как с ним справиться, пока я не разочаровался в твоих способностях!

Розенблюм приоткрыл рот и уставился на Валентина с таким ужасом, как если бы тот сам был драконьим проклятием. А Валентин вдруг ощутил холодок в позвоночнике, и искаженное ужасом лицо Розенблюма скрылось в светящемся облаке открывшегося портала.

«Какого черта, — успел подумать Валентин, переносясь неведомо куда. — Я же просил через час, а прошло от силы пятнадцать минут! Что там у них стряслось?!»

Глава 7

ТРИ ТАЛИСМАНА

Именно эту мысль он и высказал вслух, оказавшись в полутемном зале лицом к высоченному стеллажу, простирающемуся вдоль всей доступной взгляду стены.

— Какого черта? — воскликнул Валентин, стремительно поворачиваясь и с некоторым облегчением встречаясь взглядом с Грегори Ландой. — Что случилось?

Увидев справа от Ланды сидящего на простом деревянном стуле Майлза Донована, Валентин почувствовал, как сердце его провалилось в желудок. Если Донован не нашел времени разыскать себе кресло, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. Что-то такое, с чем Валентин еще ни разу не сталкивался.

— Прошу прощения, Валентин, — сказал Донован. — В создавшейся ситуации ваше дальнейшее пребывание на Побережье было бы сопряжено с чрезмерным риском.

«Так, — подумал Валентин, испуская протяжный вздох. — Значит, снежный дракон не был сопряжен с чрезмерным риском. А вот сейчас мы узнаем, что такое настоящие неприятности».

— Не тяните душу, — пробормотал Валентин. — Опять порталы?

Донован отрицательно покачал головой и взглянул на Ланду.

Тот молча протянул Валентину неровный клочок бумаги — не Т-бумаги, применявшейся в Эбо, а грубой желтоватой целлюлозной бумаги с отчетливо заметными водяными знаками. Бумаги, применявшейся на Побережье.

Валентин взял записку в правую руку, несколько секунд смотрел на незнакомый текст, ожидая, когда же буквы сложатся в понятные слова, а потом прочитал вслух:

— «До встречи на Побережье, Фалер! Три талисмана». — Повертев бумагу в руках, Валентин недоуменно посмотрел на Ланду. — И что это значит?

— Как вы, наверное, заметили, — ответил за Ланду Донован, — мы с вами находимся в зале специального хранения Центрального института Т-технологий. В стеллаже прямо за вами вы можете увидеть три пустые ячейки. Так вот, еще шесть минут назад в этих ячейках находились талисманы.

Валентин вздрогнул и повернулся к Ланде вполоборота, чтобы одновременно как следует рассмотреть содержимое остальных ячеек. В самой нижней, на высоте метра от пола, он увидел Шкатулку Пандоры; прямо над ней размещалась тонкой работы кольчуга, лежавшая в своей ячейке бесформенной грудой слабо светящегося металла.

Три ячейки в следующем от пола ряду действительно были пусты.

— А что это за кольчуга? — поинтересовался Валентин. Спрашивать, какие именно талисманы находились в пустовавших ныне ячейках, было бы напрасной тратой времени. Судя по мрачному настроению Донована, там хранились старые знакомые Валентина — Ландорский Жезл, Эльсанская Игла и Фарингские Браслеты. Три из четырех известных на Побережье Могучих Талисманов.

— Так называемая Кольчуга Бессмертия, — пояснил Ланда. — Одноразовый талисман вроде вашей Шкатулки, с той лишь разницей, что вместо двенадцати шариков в ней было предусмотрено восемь тысяч колец.

— Какое ж это бессмертие, — пожал плечами Валентин, — всего-навсего восемь тысяч жизней...

Он замолчал, осознав, что больше не в состоянии разговаривать о пустяках, Ланда ничего не ответил, Донован поерзал на стуле, заставив его заскрипеть.

— Понятно, — сказал Валентин. — Значит, шесть минут назад кто-то стащил три Могучих Талисмана. И оставил записку небезызвестному Фалеру. Надеюсь, Майлз, вы уже посмотрели, кто это был?

— Посмотрел, — кивнул Донован, дотрагиваясь двумя пальцами до виска. — Но по некоторым причинам я хотел бы, чтобы вы произвели независимое расследование.

«В подобной ситуации я тоже предпочел бы подстраховаться», — подумал Валентин.

— Сейчас гляну, — кивнул он Доновану и активировал Обруч.

Ментальный след неизвестного, похитившего талисманы, должен был находиться совсем рядом. В нескольких минутах по времени и в нескольких метрах по расстоянию. Дотянуться до талисманов сквозь многометровые стены спецхрана, оплетенные несколькими слоями защитных паутин, не смог бы и сам принц Акино. Даже ему пришлось бы проникать внутрь зала — хотя бы для того, чтобы разглядеть его содержимое.

Валентин прикрыл глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях, и повелел Обручу искать. Сознание Донована, действительно раздосадованного пропажей талисманов, Валентин отбросил почти мгновенно; сознание Ланды, застывшее в отрешенно-пустом состоянии, пришлось изучить поподробнее. Валентин вернулся к моменту, когда Ланда увидел пустые ячейки, ощутил, как рука его сама собой подносит кольцо к губам, а те совершенно механически произносят ничего не значащие слова: «Майлз, вы мне нужны, немедленно», — и только тогда понял, что Ланда попросту выключил мышление до момента, когда в его распоряжении окажется хоть какая-то информация. Новоявленный Верховный Координатор был прав, называя свою голову своим талисманом, — его контроль за собственным сознанием был абсолютен. Итак, подумал Валентин, они оба вне подозрений; кто же стащил талисманы?

Он сдвинулся еще на минуту в прошлое и осознал себя тупо смотрящим на три пустые ячейки. Правая рука рефлекторно сжалась, включая тревогу; в сознании крутились одни и те же мысли: «Кто здесь был до меня? Феррейра или Штейн? И почему сигнал сработал только сейчас?» Не слишком похоже на вора, подумал Валентин, сдвигаясь в прошлое еще на пару минут.

Темнота. Еще и еще, пока пара минут не превратилась в пару часов. Затем Валентин услышал веселое насвистывание, которое сам же и издавал сквозь сложенные в трубочку губы, и с удовольствием записал в блокнот: «Сов. глаз 1 — 0, 86; глаз 2 — 0, 78; глаз 3 — 0, 83; убрать зрачки!» Сдвинувшись еще в прошлое, Валентин глазами хранителя Штейна увидел все три Могучих Талисмана мирно лежащими в своих ячейках и повернул обратно в будущее. «Что же это получается, — подумал он, — похититель есть, а ментального следа нет? Глупости это, ментальные следы даже тальмены оставляют; а заклинание, чтобы их рассеивать, ни у меня, ни у Тангаста не получилось! Обруч ведь не какие-то конкретно следы ловит, а все настоящее через себя пропускает — и таким манером прошлое восстанавливает. Поди измени все настоящее!

Кто здесь был до меня, — подумал Валентин и снова прервал свое движение. — Опять хранитель Фахд, это мы уже проходили. Ну-ка, еще раз в прошлое, и помедленнее, помедленнее!»

Обруч подчинился, и темнота медленно потекла через сознание Валентина. Ровная черная темнота, без цвета, вкуса и запаха. Без мысли, без движения... Стоп!

Что-то мелькнуло!

Назад, и еще медленнее; да что там еще медленнее — с разбивкой по микросекундам давай!

Обруч сжал Валентину голову, но подчинился. Валентин физически ощущал, с каким трудом дастся Обручу такая детализация; шутка ли — восстанавливать прошлое с точностью до тысячной доли секунды! Но все-таки Обруч держался, и спустя несколько минут субъективного времени Валентин понял, что не напрасно нажил себе головную боль.

Ощущение кончиков пальцев, висящих в воздухе; шуршание бумаги, разворачивающейся из плотно скатанного шарика; обрывок пейзажа с деревом, нависающим над бурной рекой. И снова — темнота.

«Еще медленнее, — взмолился Валентин. — Всего несколько минут, ну пожалуйста!»

Кончики пальцев возникли из ничего: сначала — ближний, потом — дальний. Ближний был короче и толще, дальний — холоднее и спокойнее. Дерево повисло над рекой немым вопросом, в ответ замершая на мгновение река забурлила и устремилась вниз. Потом за деревом появился человек — черная фигура в шутовском колпаке. Появился и вместе с картинкой пропал; зашуршала бумага. Ощущение двух пальцев и кончика носа; всего три точки. Три талисмана, осознал Валентин слова.

Обруч стиснул голову с такой силой, что Валентин застонал от боли. Все, хватит, решил он, стискивая зубы.

Считанные миллисекунды, подумал Валентин, вытирая со лба выступивший пот. Господи, насколько же они быстрее нас!

— Что скажете, Шеллер? — услышал Валентин напряженный голос Донована. — Что вам удалось увидеть?

Валентин открыл глаза и помассировал виски.

— Похоже, он видел то же самое, — заметил Ланда. — Посмотрите, Майлз, он даже виски массирует в точности как вы!

— Этого я и боялся, — печально вздохнул Донован. — Говорите, Валентин.

— Они назначили мне встречу, — сказал Валентин. Он пошевелил пальцами, вспоминая, куда подевался клочок бумаги, и поднял его с пола. — По-моему, главными у них были Браслеты; но Жезл и Игла тоже знают Фалера.

— Что это за место? — спросил Донован. — Дерево над рекой?

— Верхнее течение Симве, — ответил Валентин. — На самой границе Эльсана, а заодно — и моего теперешнего княжества. А вам удалось распознать время?

Донован покачал головой:

— Время для них не имеет смысла. Они живут в вечном настоящем; как только вы появитесь около дерева, они перенесутся туда все вместе, чтобы вас прикончить.

Валентин вздрогнул:

— Чтобы прикончить?!

— Ну разумеется, — усмехнулся Донован. — Мой Обруч немного сильнее, чем ваш; я разглядел, что стало с фигурой в дурацком колпаке.

— В моем варианте, — сказал Валентин, — она исчезла, и сразу же исчезла вся картинка. Вы разглядели больше?

— Спасибо Обручу. — Донован дотронулся до виска. — Перед тем как стереть картинку, талисманы пришли к общему видению. Фигурка в колпаке распалась на куски, словно разбитая статуя. В восприятии талисманов человек — очень жесткий и очень хрупкий объект, — пояснил Донован.

— И очень медленный, — добавил Валентин, вспомнив, с какой потрясающей скоростью талисманы обменивались мыслями. — Я так и не разобрал, почему они именно на меня взъелись! Черт, что же нам теперь делать?!

— Я рад, — меланхолично заметил Ланда, — что вы тоже задались этим вопросом.

— Что делать, что делать, — пробурчал Донован. — А вам не кажется, Шеллер, что это мы должны задавать вам этот вопрос? Кто здесь у нас главный специалист по талисманам?!

«Вот так-то, — подумал Валентин. — Получается, что я. “Бублик” придумал, Лигийский Перстень усмирил, да что там Лигийский Перстень — целый проект организовал, чтобы все талисманы к рукам прибрать! По идее я этому побегу радоваться должен, вон сколько работы подвалило».

— Ну, я, — сказал Валентин, с интересом глядя па Донована. — Более того, я не только главный специалист, я еще и руководитель проекта. По этим самым талисманам.

— Ну так и что ж вы здесь стоите? — язвительно спросил Донован. — Руководите!

— То есть как? — растерялся Валентин. — Разве это... — он ткнул пальцем в пустые ячейки, — разве это не ваша компетенция?

Донован хитро прищурился:

— В том-то и дело, что не моя. Талисманы покинули страну Эбо сразу же после побега; в настоящее время они находятся в трех разных частях Побережья и превосходно отслеживаются по возмущениям Т-поля. Принц уже установил с ними пассивный контакт и только что заверил меня, что ситуация у него под контролем. А когда Акино говорит «ситуация под контролем», это означает, что контроль осуществляет не сам принц, а Т-поле страны Эбо. Так что с точки зрения моего проекта талисманы не представляют никакого интереса.

— А что же вы тогда здесь делаете? — осведомился Валентин.

— По просьбе моего друга, — Донован наклонил голову в сторону Ланды, — я проводил поиск похитителей талисманов. Затем мне понадобилось несколько минут для выяснения всех обстоятельств. Ну а потом я сообразил, что талисманы вот-вот набросятся на вас, Шеллер, и посчитал своим долгом предупредить вас о грозящей опасности. Судя по мощности Т-излучения, каждый талисман в отдельности вряд ли способен причинить вам вред; но если они соберутся втроем, от вас и мокрого места не останется.

— Ясно, — кивнул Валентин, которому и в самом деле все стало ясно. — Надо полагать, Ланда, вы тоже найдете какую-нибудь причину, чтобы не заниматься этим делом?

— Как раз напротив, Шеллер, как раз напротив, — ответил Ланда, засовывая руки в карманы своих светло-коричневых брюк. — У меня есть целых две причины им заняться. Во-первых, появление талисманов на Побережье чревато очередными катастрофами вроде амперской, что мне совсем не нравится. А во-вторых, взгляните на часы.

Валентин послушно высветил перед собой циферблат. Девятнадцать ноль-ноль.

— Вообще-то мы договаривались на завтра, — пробормотал Валентин, несколько ошарашенный перспективой вот так, с места в карьер, начинать инструктаж самого Ланды. — Но раз уж так получилось...

— Вот именно, — кивнул Ланда. — Так получилось. И чтобы впредь ничего подобного не получалось, начинайте работать, Шеллер. Вы и так дали талисманам немалую фору!

Валентин опустил глаза. «Ланда совершенно прав, — подумал он. — У меня был целый месяц, чтобы выяснить, распространяется ли Время Темных Сил на страну Эбо. А я потратил этот месяц на бестолковые попытки объяснить другим то, чего сам толком не понимаю. В результате проект и ныне там, а талисманы уже на свободе».

— Хорошо, — сказал Валентин, одергивая свой факирский комбинезон и поднося к губам переговорное кольцо. — Алтон, Павел, вы свободны? Через пять минут у меня в кабинете. — Валентин опустил руки по швам и посмотрел на Донована. — Майлз, как насчет вас?

Англичанин покачал головой:

— У вас свой проект, у меня — свой. Пойду-ка я лучше Не-Билла ловить...

Валентин ожидал, что Донован встанет на ноги, но тот растаял в желтом сиянии портала как был — вместе со стулом.

— У вас остались здесь какие-нибудь дела? — спросил Валентин, переведя взгляд на Грегори Ланду. Тот отрицательно покачал головой. — Тогда прошу ко мне, — сказал Валентин, делая приглашающий жест, — проведем инструктаж в соответствующей обстановке.

Ланда молча сложил руки на груди. Валентин отдал порталу мысленную команду и мгновение спустя оказался в собственном кабинете, на привычном месте справа от овального, обтянутого зеленым сукном стола. Ланда уже стоял напротив, ухитрившись попасть прямо в узкий проход между столом и книжными полками, занимавшими всю противоположную стену.

— Присаживайтесь, — сказал Валентин, создавая для Ланды классический стул из красного дерева. Выучившись материализации, Валентин первым делом избавился от лишней мебели — и создавал ее всякий раз, когда в ней возникала необходимость. Видимо, Ланда не часто сталкивался с подобным подходом к меблировке — он с опаской покосился на стул, дотронулся до него пальцем и лишь потом решился присесть.

Валентин выдвинул из угла высокое вращающееся полукресло и уселся у длинной стороны стола. Сложив пальцы в «перчатку», он вытянул с верхней полки стеллажа большую папку с бумагами и перенес ее на стол.

— Как видите, — сказал он заметно удивившемуся Ланде, — кое-что мне все-таки удалось наработать. Сейчас должны подойти еще двое наших коллег — Павел Пирогов и Алтон Барт, — и я расскажу обо всем по порядку. А пока мы их дожидаемся, поройтесь в этих бумагах.

С этими словами Валентин прикрыл глаза и принялся создавать очередную модификацию своего «бублика». Идея, пришедшая ему в голову еще днем, была до смешного проста: снабдить «бублик» маломощной модификацией «воронки», не наносящей ущерб естественному магическому фону, заложить в него обратное преобразование магического поля в талисманное, а потом запитать талисманным полем какую-нибудь безделицу, например обыкновенный инфракрасный маячок. «Вот так, например, — подумал Валентин, закончив складывать заклинания. — Правда, у нас в Эбо эта штука скорее всего не сработает, тут ТМ-взаимодействия на нуле, но попробовать стоит».

Он сложил руки в «коробочку», и на зеленом сукне посреди стола с легким хлопком появился стеклянный кубик, наполненный изнутри клубящимся сиреневым туманом. Валентин поднес к кубику ладонь и нахмурился: от кубика исходило вполне ощутимое тепло.

— Что это у вас там? — спросил Ланда, отрываясь от изучения талисманно-магической карты Побережья.

— Прибор, — ответил Валентин, снова прикрывая глаза. Все было правильно — «воронка» послушно собирала мизерные количества магии, болтающиеся вокруг без дела, «антипираньи» трансформировали его в колебания Т-поля, а те, в свою очередь, создавали на поверхности кубика тонкий слой модифицированного вещества, излучавшего невидимый глазом свет.

— Для чего — прибор? — уточнил Ланда.

— Темные Силы мерить, — ответил Валентин. Он поднес ладонь вплотную к поверхности кубика; на таком расстоянии кубик казался горячим, как батарея водяного отопления. — Ну вот, уже намерил!

— И сколько же у нас тут Темных Сил? — поинтересовался Ланда.

— Сравнивать пока не с чем, — пожал плечами Валентин. — Но хватает.

— Вот как? — вскинул брови Ланда. — Ну-ка, ну-ка, расскажите поподробнее!

Валентин отодвинул кубик в дальний угол стола — на ощупь тот оказался едва теплым, как и полагалось для нормально работающего прибора — и приготовился к короткой лекции на тему ТМ-взаимодействий. Но в этот момент в кабинете одновременно появились еще два человека.

— Привет, Валентин! — воскликнул первый, высокий светловолосый юноша в темном облегающем костюме. — Привет, а вы кто будете?

Второй, грузный бородатый мужчина в светлой рубахе и холщовых штанах, ограничился молчаливым поклоном. Ланда коротко кивнул в ответ, что нисколько не удивило Валентина — Павел Пирогов по роду своих занятий был частым гостем в Управлении.

— Наш новый коллега, Грегори Ланда, Верховный Координатор Управления внешней разведки, который отныне будет и нашим координатором, — произнес Валентин ритуальное представление. — Знакомьтесь, Грегори. Алтон Барт, охотник за монстрами, а с недавних пор — и за талисманами, наш оперативник. Павел Пирогов, философ и Т-технолог, наш аналитик.

— Салют, Верховный! — махнул рукой Алтон Барт и самостоятельно материализовал себе изящное полукресло из кожи и стали. Что значит пангиец, подумал Валентин; никаких проблем с традиционной магией.

— Рад вас видеть, Грегори, — сказал Пирогов, подходя к столу и протягивая Ланде свою громадную руку. — Значит, интересуетесь талисманами?

— Приходится, — развел руками Ланда. — В наше время за талисманами нужен глаз да глаз!

— К сожалению, — продолжил Валентин, — у меня нет возможности пригласить на это совещание еще двух наших коллег, в настоящее время находящихся на Побережье. Я говорю о Бранбо Гамбаррском, хранителе раритетов из горного замка Хеора, и Карлосе Мануэле, долгое время занимавшемся розыском и агентурной разработкой тальменов. Как только мы определимся с планом действий, им будут переданы соответствующие инструкции.

— Итак, нас шестеро, — подвел итог Ланда. — Для начала — более чем достаточно.

— Как я уже говорил, — Валентин отвесил Ланде почтительный поклон, — нам не хватало только координатора. Вы здесь — и мы начинаем!

— Наконец-то, — фыркнул Алтон Барт, вытаскивая из-за пазухи кинжал и взвешивая его на ладони.

— Прежде всего, — Валентин бросил на кинжал неодобрительный взгляд, и тот мгновенно оказался обратно в ножнах, — я хочу ввести в курс дела нашего нового коллегу. В настоящее время принято считать, что талисманы представляют собой технические средства, созданные древней сверхцивилизацией предмагов. По-видимому, предмаги эти по своим психофизиологическим характеристикам были куда ближе к землянам, чем к современному населению Панги; в результате после гибели последних предмагов талисманы превратились в экзотические безделушки, не имеющие никакого практического применения. Однако очень скоро на Панге стали появляться земляне. Почему и каким образом — этого не смог мне объяснить даже глубокоуважаемый коллега Пирогов; но интуитивно ясно, что огромная потенциальная энергия Т-поля не могла долго оставаться в пассивном состоянии. На Панге начали происходить изменения, в результате которых возник постоянный канал сообщения Земля — Панга. Начиная с третьего тысячелетия пришельцы становятся частыми гостями на Побережье; в двадцать пятом веке маги — сначала Яппур, а потом и многие другие — осваивают ритуалы Призывания Тьмы, позволяющие управлять вызовом землян; к концу третьего тысячелетия на Побережье складывается современное разделение труда, при котором пришельцы используются в качестве рабов, приводящих в действие вверенные им талисманы. За две тысячи лет талисманы стали привычной составляющей жизни на Панге, столь же обыденной, как электробытовая техника — на Земле.

Закончив сообщать общеизвестные истины, Валентин перевел дух, убедился, что никто из его слушателей не спит, и перешел к истинам уже менее известным:

— Итак, две тысячи лет талисманы оставались послушными инструментами в руках землян и их пангийских хозяев. Давно уже было известно, что чем могущественнее талисман, тем меньшее число землян может им управлять; иные талисманы веками хранились в семейных сокровищницах, дожидаясь подходящего пришельца. Павел куда лучше меня может рассказать о традициях пангийских работорговцев, касавшихся установления цен на пришельцев; три из пяти великих торговых домов Побережья начинают свою родословную с удачной сделки по перепродаже одного-единственного землянина. Рыночная стоимость пришельцев — а через их способность производить материальные ценности формируется и вся система цен Побережья — опирается на две фундаментальные особенности талисманов. Во-первых, их избирательность по отношению к пришельцам, и, во-вторых, их полную послушность воле хозяев. Вот теперь мы и подошли к сущности нашего проекта, — сказал Валентин, резко хлопнув в ладоши. — Потому что не далее как девятого сентября я обнаружил, что ни одно из этих условий больше не выполняется.

— Ну, Обруч-то тебя пока что слушается, — усмехнулся на это Алтон Барт.

— Вот именно — пока что, — усмехнулся в ответ Валентин. — Ты, видимо, не догадываешься, отчего мы так срочно собрались на совещание?

Барт пожал плечами:

— Координатор появился, оттого и собрались.

— Не угадал, — покачал головой Валентин. — Но обо всем по порядку. Первое, что меня поразило, — это заклинания Эриоха, с помощью которых он настроил на Лигийский Перстень — на могучий талисман, между прочим! — сразу семнадцать человек. Виола, лучший из его операторов, оказалась способна противостоять даже истинному хозяину Перстня, пришельцу из двадцать первого века Джадду Слейтеру. Далее, другой великий маг, Акоста, примерно в то же самое время сформулировал заклинания, позволившие ему — пангийцу, да к тому же магу! — установить контакт с талисманом типа «слеза дракона».

— А третий великий маг, — поддакнул Барт, — вообще создал талисман с помощью заклинаний. Валентин, к чему лишние слова? Мы и так знаем, что отныне талисманами может управлять каждый!

— Ничего подобного! — возразил Валентин. — Во-первых, о третьем великом маге: я создал собственный талисман, а вовсе не подключался к чужому! Сейчас я говорю о талисманах, созданных предмагами, и скоро ты поймешь почему. Далее, разве я говорил, что Эриох или Акоста научились управлять талисманами?! Они сумели установить с ними контакт, это верно; но как использовали они этот контакт? Акоста, когда я его встретил, находился в глубокой прострации, попав под воздействие собственного талисмана; Эриох вместе со своим подставным оператором несколько часов долбили мой наспех слепленный «бублик», но так и не добились успеха. Между прочим, даже сам Эриох поддался общему заблуждению, посчитав, что это Фалер настолько крут, что его никакой талисман не берет; а между тем дело было совсем в другом. Самому Лигийскому Перстню было выгодно оставить Фалера в живых; только в этом случае он сумел бы воссоединиться со своим истинным оператором, Джаддом Слейтером, и взять того под контроль!

Грегори Ланда ударил по столу ладонью:

— Так вы знали об этом раньше? До сегодняшнего побега?

— О чем именно? — уточнил Валентин.

— Какого побега? — встрепенулся Барт.

— О том, что у талисманов появилось сознание, — пояснил Ланда.

— Ну разумеется, — пожал плечами Валентин. — Я только не предполагал, что оно появилось у них на всей Панге!

Ланда посмотрел на стоявший в дальнем конце стола стеклянный кубик и сокрушенно покачал головой. Валентин понял его мысль и опустил глаза.

— Кто сбежал? — воскликнул Алтон Барт, привставая в кресле. — Валентин, что случилось?!

— Да ничего особенного, — махнул рукой Валентин. — Игла, Жезл и Браслеты. Полчаса назад. Как говорится, выбрали свободу.

Алтон Барт побледнел и медленно опустился обратно в кресло. Павел Пирогов хмыкнул и огладил свою роскошную бороду.

— Таким образом, — спокойно продолжил Валентин, — в настоящее время господствовавший почти две тысячи лет взгляд на сущность талисманов нуждается в серьезном пересмотре. Сегодня талисманы не просто влияют на магию и сами подвержены ее влиянию; они делают это сознательно. Наша задача — разобраться с причинами такого положения дел, научиться взаимодействовать с талисманами в изменившихся условиях и по возможности исключить негативные последствия самопроизвольной активности талисманов.

— В обратном порядке, — произнес Ланда. — Все верно, Валентин, только — в обратном порядке.

— Ах да, — сообразил Валентин. — Прошу прощения, я вам вчерашний вариант изложил. Сегодня ситуация слегка изменилась: талисманы того и гляди разнесут Побережье на куски. Такие вот дела, коллеги; вопросы?

Павел Пирогов медленно поднял руку.

— Прошу, — кивнул Валентин.

— Как по-вашему, сознание у талисманов — это талисмагия? — спросил Пирогов. Валентин пожал плечами:

— Понятия не имею. До наступления Времени Темных Сил никакого сознания у них не было, это верно. Однако, возможно, пробуждение талисманов и талисмагия — два следствия одной причины; единственное, что я могу твердо сказать, — сознание у них чисто талисманное, никакой магии там нет, слишком уж скорости большие!

— Тогда второй вопрос, — сказал Пирогов. — Полчаса назад талисманы сбежали, так? А что еще случилось полчаса назад?

Действительно, подумал Валентин, поглядев на Ланду. Что еще случилось? Кто-нибудь корреляции проверял?

Ланда молча продемонстрировал Валентину переговорное кольцо.

Ну конечно, сообразил Валентин. Это у нас, в Эбо, значит, Донован.

— Сейчас узнаем, — сказал Валентин, поднося к губам приватное кольцо англичанина.

— Ужинаю я, ужинаю! — простонал неслышный ни для кого, кроме Валентина, голос Донована.

— Тогда — приятного аппетита, — безжалостно произнес Валентин. — Майлз, вы корреляционный анализ делали? На момент исчезновения талисманов?

— Ну, делал, — пробурчал Донован, — а что?

— И какие там есть корреляции?

— Так вам все и скажи, — вздохнул Донован. — Знаете такие слова: закрытая информация?

— Чего?! — опешил Валентин. — Как закрытая?! Почему?!

— Занг нарисовал схему, — нудным голосом начал Донован, — мы с принцем ее долго рассматривали...

— А, — догадался Валентин. — Так она от меня закрытая?

— Ну да, — подтвердил Донован.

— А от Ланды?

— От Ланды — нет, — спокойно ответил англичанин.

— Ну так скажите ему, это для проекта важно! — взмолился Валентин.

— А он уже в курсе, — пробормотал Донован, начав пережевывать очередной кусок. — Не так уж там и много корреляций, могли бы и сами догадаться. Еще вопросы?

— Как там Не-Билл? — мстительно поинтересовался Валентин.

— Как и раньше, — пробурчал Донован. — Будто сами не знаете.

Услышав этот лаконичный ответ, Валентин потерял всякое желание продолжать разговор. Несколькими фразами Донован ясно дал понять, что ограничения Занга на распространение информации действительно приняты к исполнению. Давно бы так, подумал Валентин, прерывая связь. А то — безопасность, безопасность, а где шпионские страсти? Где страшные тайны спецслужб?

Вот теперь у нас все, как у людей. Скоро и прогноз погоды засекретим.

— Ну? — сказал Валентин, многозначительно посмотрев на Ланду.

Ланда виновато улыбнулся:

— Я просто хотел, чтобы вы узнали об этом от Майлза. А что касается вашего вопроса, Павел, то ответ на него очень прост. Незадолго до побега талисманов в окрестностях Института Т-технологий были зафиксированы необычные колебания естественного магического фона. И ничего больше.

Интересно, подумал Валентин. Что же тут секретного?! Сам факт обнаружения колебаний? Так об этом наверняка уже весь Институт знает? Значит, вся секретность — в характере этих необычных колебании?

— Как вы думаете, Валентин, — задал Пирогов очередной вопрос, — почему талисманы пробудились именно сегодня?

И сразу же после смерти дракона, подумал Валентин. Очень похоже на очередной спектакль Не-Билла. Но когда это он научился пробуждать талисманы?!

— Не знаю, — честно ответил Валентин. — Лигийский Перстень пробудился еще месяц назад; я могу только предположить, что интенсивные ТМ-взаимодействия появились сначала на Побережье, а теперь докатились и до нас. Собственно, с целью проверки этой гипотезы я уже соорудил небольшой прибор. — Валентин указал на свой наполненный сиреневым туманом кубик. — Он излучает тепло тем сильнее, чем интенсивнее вокруг него ТМ-взаимодействия.

— Почему тепло? — хмыкнул Барт. — Что, трудно было закодировать цифру?

— Цифру? — переспросил Валентин.

Барт нетерпеливо махнул рукой, прикрыл глаза и что-то забормотал себе под нос. Кубик сдвинулся с места и медленно пересек стол. Валентин приподнял правую ладонь, на лету читая формируемые молодым пангийцем заклинания. Как ни странно, Барт действительно сооружал аналого-цифровой преобразователь; когда он закончил, сиреневый туман собрался в большую цифру «7», повисшую в центре кубика.

— Чего — семь? — поинтересовался Пирогов.

— Процентов, — коротко ответил Барт. — Семь процентов магии преобразуется в Т-поле.

— Еще вопросы? — быстро спросил Валентин, почувствовав, что Барт вот-вот сорвется с места и отправится измерять ТМ-взаимодействия по всему Побережью.

Грегори Ланда приподнял левую руку.

— Пожалуйста, — кивнул Валентин.

— Что нового вы узнали о талисманах в последний месяц? — спросил Ланда.

Валентин молча посмотрел на Павла Пирогова. Тот вытащил из кармана толстый блокнот, положил перед собой на стол и раскрыл примерно на середине.

— По совместительству я архивариус, — пояснил он, — так что мне отвечать. Мы измерили мощность Лигийского Перстня в двух состояниях — с оператором и без. Мощность без оператора оказалась на два порядка меньше. Таким образом, талисманы становятся опасны, только подчинив себе оператора. Далее. Валентин восстановил заклинания Эриоха и настроил на Перстень коллегу Барта. — Ланда удивленно раскрыл глаза; он явно не ожидал от Валентина такой прыти. — Как и ожидалось, Перстень проявил самостоятельную активность. Коллега Шеллер исследовал сознание тандема Барт-Перстень и обнаружил сходство с сознанием Алефа, предыдущего хозяина Перстня. Мы сформулировали гипотезу: талисманы сохраняют в себе личность своих хозяев. Далее, — Пирогов перевернул листок, — Валентин настроил коллегу Барта на визомон, находящийся в Горном замке. В данном эксперименте талисман не проявил никакой активности. Барту удалось справиться с управлением. Напомню, что визомон Горного замка относится к талисманам второго класса, с избирательностью от трех до десяти человек. Мы сформулировали вторую гипотезу: в условиях сильных ТМ-взаимодействий избирательность талисманов резко понижается. — Пирогов перевернул еще один листок. — Производились также эксперименты по экранированию Перстня, для чего использовалась составная сфера из тайгла диаметром в два с половиной метра. Внутри такой сферы заклинания Эриоха не оказали на Перстень никакого воздействия. К сожалению, этот факт пока не получил должного объяснения.

Пирогов замолчал и закрыл свой блокнот.

— Вы неплохо поработали, — заметил Ланда, обращаясь к Валентину.

Тот пожал плечами:

— Причины не выяснили, логику талисманов не поняли, пробуждение их в Эбо прошляпили. Интересно, что же тогда — плохо?

— Например, попасть под влияние Перстня и устроить очередную катастрофу на Побережье, — ответил Ланда. — Ну что ж, спасибо за инструктаж. Я могу приступать к своим прямым обязанностям?

— А вы уже готовы? — удивился Валентин.

— Информации более чем достаточно, — сказал Ланда, вытаскивая из нагрудного кармана большой универсальный карандаш. — У вас найдется бумага?

— Только обычная, — сказал Валентин, послушно материализуя перед Ландой большой лист целлюлозной бумаги. — А что вы собираетесь писать?

— Я собираюсь рисовать, — ответил Ланда и вывел на бумаге большой эллипс. — Вот наша проблемная ситуация. Слева — прошлое, справа — будущее; мы находимся в центре, фиксируя только настоящее. Я позволю себе посмотреть на ситуацию со стороны. Во-первых, подумаем о будущем. — Толстый прозрачный карандаш Ланды уперся в правую часть эллипса. — Что могут натворить талисманы на Побережье? Будут ли они действовать совместно или же схлестнутся друг с другом? Какова вероятность очередной Т-бури? Где именно она может произойти? Чтобы ответить на эти вопросы, — Ланда поднял карандаш вверх, — нам нужен непосредственный контакт хотя бы с одним талисманом. Единственный человек, который способен установить такой контакт и остаться при этом в живых... — Ланда умолк и многозначительно посмотрел на Валентина.

— Сделаем, — кивнул Валентин.

«Конечно, — подумал он про себя, — даже у меня могут возникнуть проблемы — если, к примеру, талисманы зацапают себе по оператору, а потом навалятся все втроем. Но операторов этих еще найти надо, а талисманы — вот они, на Т-карте, как на ладони. Так что все шансы на моей стороне».

— Вы понимаете, — спросил Ланда, — что сделать это нужно как можно быстрее?

— Разумеется, — пожал плечами Валентин. — Сразу после совещания и отправлюсь.

— Хорошо, — сказал Ланда и ткнул карандашом в центр своего рисунка. — Теперь о настоящем. Прежде всего нам нужно составить карту интенсивности ТМ-взаимодействий. Барт, вы в состоянии организовать такие измерения?

Алтон Барт подбросил вверх лежавший перед ним прозрачный кубик. Сверкнула вспышка, раздался сухой треск.

— Запросто, — сказал Барт, подхватывая из воздуха уже два кубика. — Какой масштаб нужен?

— Переменный, — ответил Ланда. — Основная сетка — сто километров, а в местах с пиковой интенсивностью — вплоть до конкретных объектов.

— Завтра к вечеру карта будет лежать на этом столе, — заявил Барт и скрестил руки на груди.

— Хорошо, — кивнул Лайда. — Следующее задание, Валентин, я хотел бы поручить одному из ваших пангийских коллег.

— Смотря какое задание, — пожал плечами Валентин.

— Нужно найти великого мага Акосту, — пояснил Ланда. — Насколько мне известно, он основательно занимается Временем Темных Сил. Было бы нелишне обменяться с ним уже полученной информацией и согласовать планы на будущее.

— Ну, найти его — пара пустяков, — пожал плечами Валентин. — Поручу Максиму с Мануэлем — один в визомон поглядит, другой на драконе слетает. А вот насчет обменяться информацией...

— Просто пригласите его на встречу, — посоветовал Ланда. — Вряд ли он упустит возможность встретиться с Великим Фалером.

«И то правда, — подумал Валентин. — Все время забываю, кто я такой».

— Чтобы со всеми талисманами разобраться, — подумал он вслух, — мне несколько часов понадобится, да еще выспаться не мешало бы... Так что уже после Розенблюма, примерно через час после рассвета. Посмотрим, насколько ему интересен Фалер!

— Можете не сомневаться, интересен, — заверил его Ланда. — Теперь вы, Павел.

— Весь внимание, — ответил Пирогов.

— Вам я хочу поручить самое ответственное задание, — сказал Ланда. — Вы станете нашим представителем при Ордене Мастеров.

Глава 8

ПОГОНЯ ЗА МИРАЖАМИ

Пирогов привстал на своем табурете и настороженно по смотрел на Ланду.

— Если это шутка, Грегори, — сказал он, хмуря брови, — то не самая лучшая.

— А если нет? — спросил Ланда, с улыбкой глядя Пирогову в глаза.

Алтон Барт издал протяжный свист.

Надо же, подумал Валентин. Буквально все знают, что это за орден такой. Кроме Великого Фалера.

Пирогов уселся обратно на табурет, скрестил руки на груди и заявил:

— А если нет, Грегори, вам придется объясниться. Как это так — в восемьдесят втором Орден полвека как разгромлен, а в восемьдесят пятом — жив-здоров?

— Вот именно! — фыркнул Барт. — Если Орден существует, отчего талисманы дешевеют?!

«Ага, — подумал Валентин. — Кажется, я начинаю понимать, что это за орден».

— Игра на понижение, — сказал Ланда, с улыбкой разведя руками. — А вам, Павел, я отвечу еще короче. Конспирация!

— То есть, — воспользовался моментом Валентин, — Орден вовсе не был разгромлен?

— Совершенно верно, — подтвердил Ланда. — Более того, можно сказать, что он сам себя разгромил.

— Но вы-то как об этом узнали? — задал Валентин вопрос, который наверняка вертелся на языке у всех остальных. Ланда сложил ладони вместе и смиренно склонил голову.

— Это длинная история, — начал он, словно собираясь рассказать всю историю Побережья, — которая тем не менее может быть пересказана в нескольких фразах. В то время я работал в отделе тайных обществ, поддерживая с наиболее интересными из них постоянный контакт. Орден Мастеров нравился мне куда больше Гильдии Тайных Убийц или Круга Некромантов, и постепенно я занял довольно высокое место в его иерархии. Когда над Орденом нависла угроза ликвидации, я позволил себе высказать его руководству определенные рекомендации, и они были приняты к исполнению. — Ланда покосился на Валентина и неожиданно подмигнул. — В ту пору я распоряжался несколькими весьма любопытными талисманами; короче говоря, ликвидация Ордена прошла организованно и практически без потерь. В настоящее время о существовании Ордена известно только самим Мастерам. Как вы сами понимаете, Павел, до недавнего времени я не считал себя вправе открывать тайны Ордена лицам, к нему не принадлежащим.

— А теперь — открываете? — спросил Пирогов. — Что это с вами, Грегори?

«А потому и открывает, — неожиданно для самого себя сообразил Валентин. — Мы ведь, можно сказать, уже принадлежим к Ордену. Чем он занимается? Талисманами? Так ведь и мы ими занимаемся! Я вон целый золотой курган сделал, чтобы их оптом скупать, разве что до игры на понижение пока не додумался. Ай да пангийцы — какой проект ни придумай, а у них уже соответствующее тайное общество организовано. Причем сто лет назад!»

— Да сами подумайте, — развел руками Ланда. — Чем мы тут с вами занимаемся?

— Ага, — сказал Пирогов. — Вот оно как.

— Талисманы — для всех! — продекламировал Барт, словно выступая на митинге. — В знаниях — сила! Свободу землянам, талисманы пангийцам!

Да уж, подумал Валентин. Если это действительно лозунги Ордена, странно, как это его не разгромили еще до создания. Надо ж такое придумать — свободу землянам!

— Ну все, — сказал он, поднимая руки. — Сдаюсь. Выкладывайте, Ланда, что это за Орден такой, а то я уже совсем ничего не понимаю.

Ланда удивленно посмотрел на Валентина. Тот несколько раз кивнул в ответ — да, да, вот такой я необразованный. Зато Великий.

— Орден как Орден, — ответил за Ланду Алтон Барт. — Скупали землян и талисманы, прятали по захолустным замкам, видно, изучали чего-то. Лозунги у них были красивые, да еще денег много. За то, видно, и прихлопнули.

— Так значит, — сказал Пирогов, словно очнувшись, — Орден до сих пор существует?!

— Совершенно верно, — кивнул Ланда. — Орден, который больше двухсот лет занимался изучением талисманов. Орден, веками искавший связь магии и талисманов. Орден, который не меньше нашего напуган Временем Темных Сил. Он существует до сих пор, и мне кажется, что пришло время познакомиться с ним поближе.

— Вы представляете, — тихо спросил Пирогов, — какой это объем информации?!

— Очень хорошо представляю, — ответил Ланда. — Именно поэтому я и остановился на вашей кандидатуре. Если не получится у вас, Павел, то у остальных и подавно не получится.

— А у вас? — коротко спросил Пирогов.

— Я — добывающий мастер, — ответил Ланда. — Я могу выкрасть талисман или вызволить из плена какого-нибудь землянина. Но у меня никогда не было и скорее всего никогда не будет достаточно времени на серьезную исследовательскую работу.

— Понятно, — кивнул Пирогов. — Надеюсь, мы отправляемся немедленно?

Ланда довольно улыбнулся.

— Отлично, Павел! — воскликнул он, потирая руки. — Давно бы так!

— Что ж вы раньше молчали? — пожал плечами Пирогов. — Мы едем или дальше болтаем?

— Едем, едем, — успокоил его Ланда и посмотрел на Валентина. — Вообще-то у меня все!

Валентин постучал по своим переговорным кольцам.

— Ну так вперед, — сказал он. — Как говорится, за работу, товарищи. Будут какие-то результаты — звоните, а так — завтра, здесь же, в это же время.

В следующую секунду комнату затопило сияние трех одновременно открывшихся порталов. «Ай да Ланда, — подумал Валентин, — под его руководством все забегали, как пионеры. Надо бы и мне поторопиться, а то кто его знает, чем сейчас талисманы занимаются!»

Валентин потер переговорное кольцо.

— Чего пожелает Великий Фалер? — раздался оттуда ернический голос Сашки Гельмана. Подобно многим коллегам Валентина по Управлению, картограф Гельман был в полном восторге от похождений Фалера и обзывал Валентина этим именем при каждом удобном случае.

— Мне бы талисманы разыскать, — пробормотал Валентин. — Хотя бы один, для начала.

— Ого! — Сашка Гельман сразу же понял, о каких талисманах идет речь. — А зачем тебе талисманы?

— Поговорить надо, — жалобным голосом ответил Валентин.

Переговорное кольцо донесло до него икающий звук. Гельман слишком хорошо знал Валентина, чтобы счесть его слова шуткой, но идея разговоров с могучими талисманами явно произвела на него впечатление.

— Ну ты даешь, — сказал наконец Гельман. — Поговорить... Знаешь что? Я сейчас вызову Жана, он как раз сегодня по Побережью дежурит, и он тебе перезвонит. Он — у карты, ты — на Побережье, глядишь, какой талисман и разыщете. Скачут они, — пояснил он, понизив голос, — прыгают туда-сюда; ловить надо.

— Не привыкать, — ответил Валентин. — Ну ладно, жду звонка!

— Счастливо! — сказал Гельман и прервал связь. Валентин поднялся на ноги и щелчком пальцев изничтожил недавно сотворенную мебель. И что им на месте не сидится, подумал он. Операторов ищут, что ли? Наверняка ищут.

Валентин забарабанил пальцами по столу. Жан не спешил перезванивать, и это вызывало у Валентина нехорошие подозрения. Пойди поймай талисманы, если они телепортируются едва ли не быстрее, чем ты сам! Единственный шанс — дождаться, когда кто-то из них оператора себе подберет и остановится, чтобы его облапошить. Кстати, надо у Жана спросить — они все трое скачут или кто-то уже остепенился?

— Привет! — услышал Валентин голос Дианы и поднял глаза. — Ну-ка, признавайся, ты все это специально придумал?

— Что — это? — переспросил Валентин.

— Подложить меня под Тардена, — без запинки уточнила Диана.

Валентин поднял глаза к потолку и молча развел руками. «Ну, разумеется, специально, — подумал он. — Все сходится — сначала одел ее посексуальнее, потом наказал всем собравшимся не думать о белой обезьяне, а потом засунул в ящик, откуда невозможно выбраться, и впихнул туда же свежеиспеченного короля Эльсана. Будь я придворным интриганом, заслужил бы пятерку с плюсом. А так — пятерку с плюсом заслужил Не-Билл».

— Что, и в самом деле — специально? — удивилась Диана.

— На самом деле нет, — ответил Валентин, — но теперь я и сам в это не верю. Сколько вы там вместе пролежали, в ящике-то? Секунд десять?

— Около того, — кивнула Диана. Валентин схватился за, голову.

— Как нарочно! — простонал он. — Черт, да Тарден теперь только о тебе и думает! Сначала смотрел, потом обнимал... кстати, а как ты сверху оказалась? Может, он не только обнимал?

Диана игриво повела плечами:

— Естественно! Десять секунд — это довольно много, если не терять времени даром!

— Вы даже позу успели поменять? — заинтересованно спросил Валентин.

«Если это правда, — подумал он, — пойду к Тардену в ученики! Это ж надо, за десять секунд столько успеть!»

— Ну хватит, Валька, — ответила Диана, и Валентин разочарованно вздохнул. Увы, чудес не бывает. — Конечно, я наверх выбралась — этот твой Тарден тяжелый, как медведь. Конечно, ничего он не успел, только обнять попытался, да и то как-то механически. Ты мне объясни, зачем ты его в ящик засунул? Ты же землянин, а не пангиец!

«Ну разумеется, — подумал Валентин. — Будь я пангийцем, все было бы ясно, а так — простор для фантазий. Интересно, поверит ли Диана в чистую правду?»

— Вообще-то, — сказал Валентин, — я ему жизнь спасал. Помнишь, когда я первый раз ящик открыл, у тебя маршрутка работала? — Диана кивнула. — Так вот, моя маршрутка к этому времени уже отказала. То есть ящик обеспечивал какую-то защиту. Вот я и спрятал туда Тардена, а о тебе даже не подумал. Извини, — Валентин развел руками, — дурак был, как обычно.

— Дурак, — согласилась Диана. — Значит, Тарден у меня в поклонниках тебе совсем ни к чему?

— Абсолютно, — ответил Валентин.

— Тогда поздравляю, — сказала Диана неожиданно серьезным голосом. — Ты в очередной раз получил побочный результат.

— Погоди-ка, — раскрыл глаза Валентин. — Что значит — побочный результат? Он что, тебе в любви объяснился? Прямо там, в ящике?

— Нет, — ответила Диана, доставая из-за корсета сложенный треугольником листок бумаги. — Прямо здесь, в Эбо.

— Лично?! — воскликнул Валентин, отступая на шаг, и только тогда понял, что за бумагу держит в руках Диана. — Или все-таки письмом?

— Письмом, — кивнула Диана, протягивая Валентину бумажный треугольник.

«Ай да Не-Билл, — только и подумал Валентин, рассматривая герб Дома Тарденов на желтоватой поверхности грубой целлюлозной бумаги. — Похоже, что в нашей схватке я представляю только силу; ум целиком на его стороне!»

— И что ты теперь собираешься делать? — спросил Валентин, отдавая треугольник обратно. Доверие Диана уже продемонстрировала, а читать любовные послания королей Валентин не любил. Того и гляди, процитируешь не к месту. — Пойдешь в королевы?

Диана фыркнула:

— На понижение? Черта с два!

— В фаворитки? — предположил Валентин.

— Вот это уже теплее, — улыбнулась Диана. — Но что скажет муж?

— А кто у нас муж? — улыбнулся в ответ Валентин.

— Колдун, — ответила Диана и посмотрела Валентину в глаза.

Валентин понял, что Диана действительно заинтересовалась Тарденом.

— Ну ладно, — сказал он. — Как обычно, месяца на три?

Диана качнула головой:

— Ах, если бы... Боюсь, все кончится гораздо раньше.

— Ну что ты так мрачно, — сочувственно произнес Валентин. — Может, он и есть мужчина твоей мечты!

— Избавиться от меня хочешь? — наигранно-сварливым тоном спросила Диана.

— Хотел бы, давно избавился, — возразил Валентин, для пущей убедительности растопырив пальцы на обеих руках. — Счастья тебе хочу, глупенькая!

Диана погладила Валентина по голове и прошептала:

— Это ты у нас глупенький, Валька. До сих пор не понимаешь, какой ты замечательный...

— Начинаю догадываться, — дрогнувшим голосом ответил Валентин. — Раз уж ты шесть раз ко мне возвращалась.

Диана отдернула руку и опустила глаза.

— Ну ладно, ладно, — примирительно сказал Валентин. — Я пошутил. Забавляйся с Тарденом, сколько влезет, у меня все равно в ближайшие месяцы по горло работы... — Тут Валентин вспомнил сценарий с похищением, столь доходчиво изложенный Ландой, и осекся на полуслове. — Когда у вас первое свидание?

— Завтра, в полдень, — ответила Диана.

«Успею, — подумал Валентин. — Хотя что значит «успею»? Не-Билл наверняка все просчитал; быть может, Диана припасена им как раз для последней битвы?

Ну что ж, — с отчаянным весельем подумал Валентин. — Будет вам битва. Никто не уйдет обиженным».

— Что с тобой? — спросила Диана, заметив состояние Валентина. — Что-то не так?

— Наоборот, — улыбнулся Валентин. — Все так. Все просто замечательно.

— Ты точно не ревнуешь? — озабоченно спросила Диана.

— Точно. — Валентин провел большим пальцем по горлу. — Я даже торжественно обещаю не подглядывать за вами в визомон!

«Вот так, — отметил про себя Валентин. — Переведем все в шутку и замнем для ясности».

— Ты просто невозможен, — простонала Диана. — Зачем я тебе все рассказываю...

— Ну, мне же интересно, — пожал плечами Валентин. — Самому некогда любовь с королями крутить, так хоть жену послушать!

Диана обреченно махнула рукой, и Валентин понял, что разговор о Тардене закончен.

— Я сейчас на Побережье смотаюсь, — сказал Валентин, изменив тон на сугубо деловой, — и буду часам к двенадцати. Дождешься?

— А точно будешь? — с сомнением спросила Диана. — Говорят, там Вторая Фалерова война началась?

— Без меня-то? — усмехнулся Валентин. — Брехня! Никакой войны, так, разыщу один талисманчик и обратно.

— Один талисманчик? — повторила Диана. — Ну смотри, я буду ждать. Аж до полпервого!

Валентин ощутил пульсацию в переговорном кольце и поднес его к голове.

— Ну, до скорого, — кивнул он Диане. — Слушаю!

— Это Жан, — раздался из кольца картавый акающий голос, — меня попросил с вами связаться Александр Гельман, вы ведь — Валентин Шеллер?

— Да, — ответил Валентин.

— Вам нужна постоянно обновляемая карта талисманной активности? — спросил Жан.

— Да, — повторил Валентин.

— К сожалению, я не смогу переслать ее по переговорному кольцу, — извинился Жан, — ведь кольца не предназначены для передачи изображений, вы понимаете?

— Понимаю, — кивнул Валентин. — Поэтому на карту будете смотреть вы, а я буду скакать по Побережью и разыскивать то, что мне нужно. Маяки работают, так что на местности я не потеряюсь.

— Хорошо, — ответил Жан, — я все понял, мы будем поддерживать постоянную связь. Скажите, какой именно объект вы желаете обнаружить?

— Самый активный из трех недавно сбежавших талисманов, — без запинки ответил Валентин. Чем активнее талисман, тем больше у него шансов найти оператора; так что особого выбора у Валентина не было.

— Сейчас посмотрю, — проговорил Жан и сделал длинную паузу. Диана помахала Валентину на прощание и вышла из кабинета; Валентин кивнул в ответ и принялся вспоминать, какой из многочисленных раритетов, хранящихся в Горном замке, мог бы пригодиться, при охоте на могучий талисман. — Вот, нашел. Это Фарингские Браслеты, они расположены в квадрате ноль семь дробь шестьдесят четыре зоны «F» сектора Побережье-Север, на территории Фарингии, непосредственно прилегающей к зоне затопления.

— Неподалеку, от Эмфарга? — уточнил Валентин, припомнив расположение когда-то срединных, а ныне западных провинций Великой Фарингии.

— В сорока километрах к северу, — подтвердил Жан. — Скажите, у вас есть при себе какой-нибудь талисман?

— Есть, — ответил Валентин. — Обруч.

— Это хорошо, — сказал Жан. — Когда вы окажетесь на месте, я смогу обнаружить вас на карте и выдать более точное направление на интересующий вас объект.

— Окажусь на месте — перезвоню, — пообещал Валентин и оборвал связь.

В следующее мгновение он уже стоял, дрожа от холода, в тронном зале Горного замка, как всегда величественном и пустынном. Три узкие полоски солнечного света лежали на каменных плитах пола, наполняя зал зыбким рассеянным сиянием. Громадный трон неслышно стронулся со своего места и мягко ткнул Валентина под ноги; Валентин покачал головой и пешком направился к выходу.

— Максим, — сказал он вполголоса, зная, что замок сам донесет слова до адресата, — Мануэль и все, кому это интересно. У меня есть для вас срочное поручение.

Замок показал Валентину две картинки — Максима, лежавшего в обнимку с Нинель в ее комнате, и Мануэля, упражняющегося с одним из учеников в фехтовании на кривых ножах. «Все как обычно, — подумал Валентин. — Армагеддоны приходят и уходят, а привычки остаются. Держу пари, что Максим успеет первым».

Он вышел в коридор, посмотрел на предпоследний из висевших на стене гобеленов, изображавший Эриоха, отбрасывающего белую тень в безжалостном свете черной звезды, и в очередной раз спросил себя: какая же картинка появится на последнем, до сих пор совершенно пустом гобелене? Впрочем, Валентин чувствовал, что очень скоро узнает ответ на этот вопрос.

Спустившись по широкой винтовой галерее в малый соборный зал, Валентин занял свое привычное место во главе круглого деревянного стола. Мгновением спустя входная дверь снова растаяла в воздухе, и перед Валентином предстал Максим — с растрепанными волосами, в белом кимоно, небрежно подпоясанном черным поясом, и в деревянных сандалиях на босу ногу. Вот он, человек двадцать первого века, подумал Валентин и встал, чтобы пожать Максиму руку.

— Рад тебя видеть, — сказал Максим, — хотя ты, как обычно, не вовремя!

— Работать надо в рабочее время, — ответил на это Валентин, а потом сообразил, что Максим мог как раз работать. — Или вы снова пророчествовали?

— Разве замок тебе не сказал? — удивился Максим. — Нинель видела странный сон.

— И вы решили посмотреть его еще несколько раз? — предположил Валентин.

— Именно так, — кивнул Максим. — Пророчество подтвердилось, Фалер. Великий Черный снова будет хозяином замка.

«Поубивать бы всех пророков, — подумал Валентин. — Будто мне без того забот мало!»

— Как скоро? — спросил он без особого интереса.

Хеор имел на замок полное право, и его возвращение оставалось лишь вопросом времени; в любой другой ситуации Валентин бы даже обрадовался такому известию.

— Завтра, — коротко ответил Максим. — Мы останемся живы, но некоторые предпочли бы умереть.

Валентин удивленно раскрыл глаза. С чего бы это? Хотя Хеор еще утром заявил, что идет ва-банк — черт его знает, чего он тут может натворить. Тоже, кстати, проблема — Хеор — с его маниакальным нежеланием принять свою судьбу. Заладил себе — убью, убью, убью при первой возможности...

— Дальше пророчество дробится, — продолжил Максим. — В одном из вариантов ты погибаешь, пытаясь отбить замок.

Валентин пожал плечами.

— В дробящихся пророчествах и не такое увидишь, — сказал он. — Поживем — увидим. А пока Великий Черный еще не заявил своих прав, у меня есть к вам с Мануэлем одно задание.

— Слушаю, — произнес Мануэль, который неведомо как успел просочиться в комнату. Максим молча кивнул и посмотрел Валентину в глаза.

— Нужно найти великого мага Акосту, — сказал Валентин, — и передать ему приглашение на встречу с Великим Фалером. Желательно прямо сейчас.

Мануэль протянул перед собой правую руку.

— Приглашение, — коротко сказал он.

— Ах да, — Валентин хлопнул себя по лбу, — это же великий маг...

Он прикрыл глаза, раздумывая, как должно выглядеть приглашение. Акоста вряд ли поверит словам и уж тем более не поверит простенькому магическому посланию. Мануэль должен передать ему нечто такое, что могло исходить только от Фалера, нечто, несущее уникальный почерк Валентиновой магии.

Валентин улыбнулся. Пожалуй, это подойдет. С легким хлопком на столе перед ним появился прозрачный кубик с сиреневой буквой «А» внутри. Буква «А» слегка подрагивала в такт изменению ТМ-фона — в замке, кишевшем магией и талисманами, он постоянно менялся, иногда даже падая до нуля.

— Вот, — сказал Валентин, протягивая кубик Мануэлю. — Я думаю, он поймет, что это такое.

К букве «А» внутри кубика добавилась буква «К». Послание, которое Валентин вплел в трансформационные заклинания, начало высвечивать имя своего адресата.

— На словах передай, что я жду его завтра, через час после рассвета, на вершине Золотого Кургана.

Валентин не стал упоминать, что курган окружен тремя ярусами защитных заклинаний — подобная забота легко могла быть воспринята Акостой как оскорбление.

— Где он? — спросил Мануэль, спрятав кубик и повернувшись к Максиму.

— Дай хотя бы десять минут, — ответил тот, вставая из-за стола. — И все-таки, Валентин, меня смущает пророчество.

— Вот найдешь Акосту, — улыбнулся Валентин, — а там смотри варианты, сколько влезет. Пока не увидишь меня победителем.

Максим покачал головой.

— Таких вариантов нет, — сказал он, понизив голос. — Ты либо погибаешь, либо попадаешь в плен.

Валентин только рукой махнул:

— Помнится, в предыдущий раз мы вообще все погибали, да еще вместе с замком. А уж если Темное Пророчество вспомнить...

— Да, — кивнул Максим. — Ты сильнее любого пророчества. Но только тогда, когда ты его знаешь. Так что помни: либо плен, либо смерть!

«Ну вот, — подумал Валентин, — теперь я точно знаю, что меня ждет. Спасибо, обнадежили».

— До завтра еще дожить надо, — сказал он, соперничая с Максимом в мрачности интонаций. — Ну хорошо, вечером обсудим поподробнее. А сейчас у меня есть одно неотложное дело.

Мануэль взял Максима под локоть и почти силой повернул к выходу. Вот так-то лучше, подумал Валентин. Всему свое время: сначала талисманы, а уж потом — замок.

— Жан? — спросил он, включив переговорное кольцо. — Где там у нас Браслеты?

— Приветствую вас, Валентин, — ответил Жан. — За последние десять минут местонахождение Фарингских Браслетов не изменилось. Они по-прежнему находятся в квадрате ноль семь дробь шестьдесят четыре зоны «К».

— И чем они там занимаются? — пришел в голову Валентину совсем не лишний вопрос.

— К сожалению, — протянул Жан, — я не могу точно ответить на этот вопрос. Характер возмущений Т-поля, связанных непосредственно с Фарингскими Браслетами, не является специфичным для какой-то целенаправленной активности. По-видимому, в настоящее время Браслеты задействованы в пассивном режиме, например в целях сканирования местности или диагностики каких-либо заболеваний...

Каких, к черту, заболеваний, подумал Валентин. Ясно, чем они там занимаются. Оператора ищут.

— Спасибо, Жан, — оборвал он своего словоохотливого собеседника. — Я вызову вас через несколько минут, чтобы уточнить, направление.

— Хорошо, Валентин, — согласился Жан, отключая связь. Валентин задумчиво оглядел голые стены соборного зала. Услужливый замок угадал настроение своего временного хозяина, и стены стали прозрачными, открывая взору находящиеся несколькими ярусами ниже секретные кладовые. Несметные богатства Хеора, собиравшиеся не одну сотню лет, показались Валентину старыми безделушками, убранными за ненадобностью в темный подвал. Те немногие талисманы, которые Валентин успел изучить, навряд ли могли помочь в начинающейся охоте; использовать же остальные, о большей части которых даже Бранбо не мог ничего рассказать, значило подвергать себя смертельной опасности. Валентин задержал взгляд на амулете, приносящем удачу, — и покачал головой. «Я и так под защитой Не-Билла, — подумал он. — Представление еще только начинается, и гибель главного героя не входит в планы режиссера».

Стены вновь потускнели, и Валентин прикрыл глаза, чтобы как следует вспомнить окрестности Эмфарга. Сам город раскинулся между двумя хребтами, на берегу бурной реки, вырывавшейся из высокого ущелья. Уже в нескольких километрах к северу начинались горные, пастбища, соединенные узкими пешеходными тропами; немногочисленное население этого края до сих пор жило по древним племенным законам, ревностно оберегая свои владения от пришлых чужаков.

«Плохо дело, — подумал Валентин. — Раз уж Браслеты забрались в такую глухомань, значит, они точно знают, что именно там и находится нужный им оператор. Быть может, они уже подчиняют его своему влиянию, и вместо одного-единственного “антибублика” мне придется учинить очередную талисманную битву».

Валентин набрал в грудь побольше воздуха, сжал кулаки и сделал — мощный короткий выдох. Пора!

В следующее — мгновение он уже подносил к губам переговорное кольцо. Квадрат ноль семь шестьдесят четыре оказался именно таким, каким Валентин его и представлял, — серые скалы, каменистый склон под ногами, жухлая трава и редкие пятна карликовых деревьев. Сотня — квадратных километров, как две капли воды похожих друг на друга.

— Жан, — позвал Валентин, — дай-ка мне направление!

— Одну минуточку, — отозвался Жан, — сейчас я определю, где вы находитесь... Простите, пожалуйста, но вы уверены, что ваш Обруч находится в рабочем состоянии?

«Ах да, — сообразил Валентин. — Я же его совсем выключил, еще там, в спецхране».

— Сейчас, сейчас, — пробормотал он, присаживаясь на ближайший камень. Обруч послушно включился, одарив Валентина очередной порцией головокружения. — Как теперь? — спросил Валентин, переждав самые неприятные мгновения.

— Вот теперь я вас вижу, — ответил Жан. — Вы находитесь в самом центре квадрата, в шестистах метрах к северо-западу от Браслетов...

— А поточнее? — спросил Валентин, сплетая заклинание-карту. Четыре маяка тут же отозвались на его неслышный вызов, и перед мысленным взором Валентина появился белый пунктирный квадрат с мигающей точкой в левом нижнем углу. Валентин добавил к заклинанию формирователь символов и увидел свои координаты с точностью до метра.

— Ваша локальная позиция — две тысячи сто семнадцать на тысячу девятьсот сорок три, — сообщил Жан. Валентин сверил услышанное с увиденным и молча кивнул. — Локальная позиция Браслетов — две тысячи пятьсот семьдесят на две тысячи пятьсот сорок. Насколько я могу видеть по карте, вас разделяет скальный гребень высотой в тридцать — сорок метров.

— Вижу, — сказал Валентин, повернувшись на юго-восток. Гребень находился где положено, и Валентин с неожиданной для самого себя радостью шагнул вперед, предвкушая увлекательное карабканье вверх без всякой страховки. Кроме магической, конечно.

— Браслеты находятся на противоположном краю гребня, — добавил Жан, — на ровной площадке, которую вы сможете увидеть сразу же, как только заберетесь наверх.

— Ценная информация, — констатировал Валентин. — Я буду наготове.

— Я еще чем-нибудь могу вам помочь? — спросил Жан, которому явно не хотелось уходить со связи.

— Пока что нет, — покачал головой Валентин. — До скорого!

Жан послушно отключился, и Валентин трусцой подбежал к скате. Издалека она казалась довольно пологой, но вблизи выяснилось, что уклон в семьдесят градусов — это почти вертикаль. Валентин поплевал на ладони, высмотрел подходящую для старта расщелину и полез вверх, раздумывая, не наколдовать ли себе что-то вроде ковра-самолета.

Минут через десять, когда до верхушки скалы оставалась еще половина пути, Валентин перевел дух и с полным основанием обозвал себя идиотом. «Небось года три по скалам не лазил, — выговорил он сам себе, — а туда же, ниндзю из себя корчить! Что, трудно было сразу магический метаболизм включить?!»

Щелкнув пальцами, Валентин сделал наконец то, что следовало бы сделать с самого начала. Под воздействием магии мышцы обрели нечеловеческую силу, и Валентину даже не понадобилось отталкиваться ногами; едва касаясь скалы кончиками пальцев, он за несколько секунд преодолел остававшиеся до вершины метры. И замер у самого края скалы, чтобы как следует подготовиться к встрече с Браслетами.

Прежде всего — выяснить, появился ли у них оператор.

Валентин усмехнулся, осознав, что накрепко позабыл некогда грозное слово «тальмен». Нынешние операторы могучих талисманов больше походили на рабов, чем на господ; попав под власть талисмана, они теряли свою индивидуальность и становились бездумными исполнителями чужой воли. Воли самого талисмана.

Валентин нащупал место, где можно было стоять без помощи рук, и задействовал Обруч в поисковом режиме. Пока тот методично прочёсывая окрестности в поисках хоть сколько-нибудь разумной жизни, Валентин осторожными движениями пальцев сформировал усовершенствованный «антибублик» и подвесил его на мизинец правой руки. Эту новую технику он освоил сразу же после злополучного эльсимского побоища, когда традиционная «коробочка», требовавшая для запуска заклинаний согласованных движений обеих рук, оказалась слишком медлительной для талисманно-магических сражений. Тем временем Обруч завершил поиск, и Валентин удивленно цокнул языком.

Никого! В радиусе трех километров — ни одной живой души!

В принципе в этом не было ничего удивительного — возникшая после амперской катастрофы волна смыла прочь целые провинции, оставив опустевшие города на разграбление уцелевшим горцам; но ведь Браслеты зачем-то перенеслись именно сюда! Одно из двух, решил Валентин: либо Браслеты сами плохо понимают, что делают, либо они уже нашли оператора и хорошо его замаскировали.

«Ну и хрен с ним, с оператором, — решил Валентин. — В конце концов, мой “антибублик” вырубил Перстень в присутствии Слейтера. Стоит этому оператору хоть как-то себя проявить, как им займется Обруч; а на крайний случай у меня есть огненный меч, принц Акино и проверенный ангел-хранитель под оперативным псевдонимом Не-Билл».

С этими залихватскими мыслями Валентин словно кузнечик выскочил из-за прикрытия скалы и приземлился на небольшом каменистом плато, начисто лишенном каких-либо отличительных признаков. По словам Жана, Браслеты должны были находиться у противоположного края плато. Валентин настороженно посмотрел в ту сторону, но ничего подозрительного не увидел.

— Я наверху, — сообщил Валентин, включив кольцо. — Браслеты все еще здесь?

— Вам осталось еще двести пятьдесят метров, — ответил Жан. — Браслеты несколько увеличили активность, но по-прежнему находятся в уже известной вам точке. Мне кажется, что вы можете без особого риска подойти поближе — судя по динамике Т-поля, Браслеты вовлечены в сложный и длительный процесс, который еще весьма далек от завершения.

«Может быть, — подумал Валентин, — они выбрали это место, чтобы просканировать все Побережье? Между прочим, неплохая идея — вот оно, Побережье, как на ладони, как раз с той стороны плато, на которой обосновались Браслеты. Могучий талисман — это вам не Обруч, с него станется и за тысячи километров по сознаниям шарить. Правда, для этого нужна одна малость — уметь по сознаниям шарить. Насколько я помню, никто из операторов — то бишь тальменов! — этого не умел».

Валентин пожал плечами и зашагал вперед, изредка поглядывая на все еще мерцающую перед глазами карту-схему. До Браслетов оставалось двести метров; потом сто, потом пятьдесят.

Потом — считанные шаги.

Валентин остановился перед крутым обрывом и принялся оглядываться по сторонам. Ничего хоть сколько-нибудь похожего на Браслеты; хотя талисманная активность, несомненно, присутствует...

Валентин пожал плечами и одной левой рукой — на мизинце правой по-прежнему болтался «антибублик» — воспроизвел фирменное заклинание Розенблюма, позволяющее магу ощущать талисманы. В то же мгновение в затылке появилось неприятное ощущение чьего-то присутствия, Валентин резко обернулся, встретился взглядом с бурым валуном, мирно лежавшим в окружении камней помельче, и понял, что именно там совершается «сложный и длительный процесс», о котором говорил Жан. Воздух над валуном заметно дрожал, и от него исходило недоброе ощущение чужой, опасной силы.

Побаивается Розенблюм талисманов, отметил Валентин, ох, побаивается. Он шагнул к валуну, держа «антибублик» наготове; никакой реакции. Валентин подошел поближе, до дрожи в ногах чувствуя колебания Т-поля, — и снова ничего не произошло.

Валентин пожал плечами, проверил собственную защиту — «бублик» отозвался приятной теплой волной, пробежавшей по левой руке — и снова вызвал Жана.

— Я правильно стою? — спросил Валентин и, лишь услышав свои слова, понял, что буквально трясется от напряжения. — Это Браслеты или что-то другое?

— Все правильно, — подтвердил Жан. — Вы стоите менее чем в метре от того места, в котором локализованы колебания Т-поля, соответствующие по спектру фарингским Браслетам.

— Менее чем в метре от места? — повторил Валентин, тупо глядя на валун. — А от Браслетов?

— Извините, Валентин, — виновато произнес Жан, — я не обладаю квалификацией визомон-оператора. Все, что я в состоянии сделать, — это обнаружить и точно локализовать согласованные колебания Т-поля. В настоящее время пакет таких колебаний находится прямо перед вами, но я не могу сказать вам, где находится их источник.

— Чего-чего?! — воскликнул Валентин. — Как это — колебания здесь, а источник — где-то в другом месте? Как же он тогда эти колебания вызывает? Через подпространство, что ли?

— Наверное, вам лучше было бы обратиться к Александру, — вежливо ответил Жан. — Сам я еще плохо разбираюсь в Т-технологии, и мне тоже непонятно, каким образом колебания Т-поля могут возникать на некотором удалении от вызывающих их талисманов. Однако при наблюдении за фарингскими Браслетами неоднократно фиксировались случаи, при которых...

За Браслетами, подумал, Валентин. Черт, да их же двое!

— Только за Браслетами? — перебил он Жана на полуслове.

— Ну, не только... — начал было тот, но тут же исправился. — Да, вы правы — такие случаи отмечались только с Фарингскими Браслетами. У других талисманов локализация их Т-колебаний точно совпадает с физической.

Замечательно, подумал Валентин. Просто замечательно. Надо же было начать именно с этих дурацких Браслетов!

Колебания — вот они, полный валун; а где сами Браслеты? Как их теперь искать прикажете? «Антибублик» на Т-поле натравить? Ну, съест он тутошние колебания, ну, поймут Браслеты, что на них охота началась — а дальше что?

— Может быть, — осторожно произнес Жан, — вам стоит воспользоваться визомонным поиском?

— Навряд ли, — покачал головой Валентин. Он хорошо помнил безуспешные попытки разыскать таким способом Лигийский Перстень. Искать Браслеты по визуальному образу означало напрасную потерю времени; для их обнаружения требовалось нечто большее, чем простой визомон. Нечто, воспринимающее реальность во всей ее полноте, так, например, как делала это слейтеровская Смотрелка, даже в записи сохранившая всю мощь магии Эриоха.

А кстати, почему — делала?!

— Я могу проконсультироваться... — протянул Жан, искренне расстроенный неудачным окончанием охоты.

— Не надо, Жан, — весело ответил Валентин. — У меня есть идея получше.

Глава 9

ГРАЖДАНИН ЗЕМЛИ

— Я весь внимание, — сообщил Жан, ожидая очередных указаний. Валентину пришлось разочаровать своего услужливого помощника:

— Я займусь этим самостоятельно, Жан. Возможно, вскоре вы снова мне понадобитесь, так что продолжайте присматривать за Браслетами. До скорого!

— Всего вам доброго, — ответил Жан, отключая связь.

Валентин скрестил руки на груди и на мгновение задумался, соображая, как быстрее всего добраться до Смотрелки. Самый простой путь — перенестись прямиком в подземелье Незримых, в котором и была спрятана Смотрелка, — мог окончиться достаточно скверно: с недавних пор Рейлис выставил в подземельях охранников, своей безмозглостью превосходящих даже горных троллей. Появиться там в отсутствие самого Рейлиса означало ввязаться в драку с добрым десятком мордоворотов, вооруженных стрелковым оружием двадцать первого века. Несмотря на всю свою могучую магию, Валентин до сих пор побаивался наставленного в упор автомата — и потому решил сначала разыскать Рейлиса. «В конце концов, — подумал Валентин, — я же обещал Смотрелку па него настроить? Вот заодно и настроим!»

Мгновение спустя Валентин уже стоял на извилистой ядовито-желтой ковровой дорожке, ведущей к покоящемуся на низком столике громадному хрустальному шару. По-видимому, Максим уже закончил поиски Акосты и вернулся к своему любимому занятию — помогать Нинель совершать пророчества; комната с визомоном была совершенно пуста. Валентин шагнул вперед, протянул руку к хрустальному шару и сделал короткое движение большим пальцем, словно нажимая невидимую кнопку.

Визомон осветился изнутри, показав панораму Побережья с высоты нескольких сотен километров.

Эльсан, подумал Валентин.

Изображение внутри визомона расплылось и снова сфокусировалось, развернув перед Валентином вид на столицу Эльсана и ее окрестности. Государево Око ярко сверкало в лучах клонящегося к западу солнца, белая крепостная стена Эльсана гордо возвышалась над плоской равниной, по которой неспешно несла свои воды Санкве, одна из величайших рек Побережья. На самом краю картинки Валентин высмотрел обнесенную земляным валом усадьбу и на несколько секунд задержал на ней свой взгляд. Изображение вновь расплылось и сфокусировалось, показав усадьбу во всех подробностях; Валентин прикрыл глаза и вызвал из памяти несколько изображений Герхарда Рейлиса.

Визомон мгновенно понял поставленную задачу. В его прозрачной глубине замелькали разрозненные картинки, в самом центре появилось лицо Рейлиса, с поразительной достоверностью воссозданное по кратким воспоминаниям Валентина, затем визомон снова высветил общую панораму Эльсана, повернул ее в противоположную усадьбе Незримых сторону и показал Валентину хорошо знакомый ему замок — Гвентарр.

Ну конечно же, сообразил Валентин. Где же еще быть Рейлису, как не рядом со своим королем, только что чудом избежавшим смерти? Хотя возможен и другой вариант, подумал Валентин, — обещал же Тарден наказать какого-нибудь предателя; чем Рейлис хуже других?

Изображение Гвентарра распалось на бесформенные цветные пятна, которые тут же нарисовали внутри визомона следующую картинку. У высокого стрельчатого окна, распахнутого в сторону заката, сидели за низким круглым столиком три человека. Одним из них, как и следовало ожидать, был Герхард Рейлис, а вот его собеседники заставили Валентина поморщиться. Слева от Рейлиса сидел, закутавшись в черный плащ по самый нос, Гарт Розенблюм, а через стол — еще один персонаж, с которым Валентину до сих пор не приходилось сталкиваться нос к носу. Гайом эль Катнан, знаменитый придворный целитель, переживший уже трех эльсанских королей.

Хорошо еще, подумал Валентин, что Тардена нет. Но и сейчас заминка выйдет преизрядная.

Он шевельнул большим пальцем, выключая визомон, шевельнул бровью и вытянул руки по швам. Ледяной порыв ветра — и Валентин перенесся в помещение, которое только что разглядывал через хрустальный шар.

Гайом эль Катнан с поразительной для его возраста резвостью вскочил на ноги и направил на Валентина короткий, изломанный в нескольких местах жезл.

— Кто ты? Что тебе нужно? — разнесся по залу его высокий, срывающийся на визг голос.

Валентин попытался припомнить, был ли Гайом на коронации, и пришел к выводу, что не был. Так что у целителя Тардена были все основания считать внезапно появившегося Фалера злобным демоном, посланным врагами Тардена.

— Приветствую тебя, — спокойно сказал Валентин, — Гайом эль Катнан, величайший целитель Эльсана и всего Побережья. Я — всего лишь Фалер, милостью нашего короля удостоенный чести называться Фалер кен Эльсим!

— Это действительно Фалер, — скороговоркой произнес Рейлис, озабоченно глядя на эль Катнана. — Опусти жезл, Гайом, иначе он ни за что не поверит, что ты предан Линно Тардену!

— Ты появился подобно Избранному, — сказал Гайом и положил жезл на стол. — Ты — пришелец? Какой у тебя талисман?

Круто, подумал Валентин. Понятно, как этот Гайом ухитрился пережить трех королей. Он не теряет времени зря.

— Я пришелец, — ответил Валентин, — и у меня несколько талисманов. Простите, что прервал вашу беседу; но мне нужен Герхард, и как можно скорее.

— Мы как раз только что закончили, — заявил Рейлис, поспешно вставая из-за стола.

Ну вот и славно, подумал Валентин. Судя по тому, как он торопится, не слишком-то приятные они здесь вели беседы.

— Разве? — громко спросил эль Катнан, повернувшись к Рейлису и буквально пронзая его взглядом. — Вы не ответили на мой вопрос, эльс Рейлис!

Похоже, из них троих Гайом — самый главный, догадался Валентин. Странно, что Рейлис не выторговал себе места при дворе. Или выторговал, но уже назначен козлом отпущения? Неужели Тарден настолько глуп?

— Ответ будет прост, эль Катнан, — сказал Рейлис, скрещивая руки на груди. — Я ничем не могу вам помочь. Я всего лишь шпион и убийца; колдовские проклятия не по моей части!

— Я сообщу королю, — зловещим шепотом сказал эль Катнан. — Вы разочаровали меня, Герхард.

— До встречи, Гайом, — спокойно ответил Рейлис и сделал шаг в сторону Валентина.

— Фалер! — воскликнул эль Катнан, резко повернувшись в сторону Валентина. — Надеюсь, вас не зря прозвали Великим?

— А в чем дело? — поинтересовался Валентин.

— Наш король проклят, — пояснил эль Катнан, — и проклятие это уже показало свою силу. — Валентин удивленно раскрыл глаза: как, за какие-то два часа?! — Если бы не мое искусство, Линно Тарден лежал бы сейчас с перерезанным горлом, повалившись на праздничный стол. Я спас его, но проклятие продолжает действовать: едва очнувшись, он опрокинул на себя кувшин с горячей водой.

Ай да дракон, подумал Валентин. Это ведь всего-навсего фон от основного проклятия; попади оно в Тардена целиком, тот не прожил бы и секунды, тотчас же подавившись собственной слюной.

— Сейчас король спит, — закончил эль Катнан свой короткий рассказ, — но стоит ему проснуться, и проклятие снова завладеет его телом. Я не дам ему умереть; способен ли ты вернуть его к настоящей жизни?

— То есть — снять проклятие? — уточнил Валентин.

— Да, — кивнул эль Катнан. — Ведь ты — Великий Фалер?.

«Ага, — подумал Валентин. — Хотя правильнее было бы называть меня Ужасным».

— Розенблюм! — сказал он, поворачиваясь к своему бывшему подмастерью, все так же мрачно восседавшему на приземистом стуле. — Ты уже выяснил, как снимать предсмертные проклятия драконов?

Розенблюм вздрогнул всем телом, откинул капюшон и с ужасом уставился на Валентина:

— Я? Почему я?!

Валентин пожал плечами:

— Помнится, я вернул тебе Силу именно с этим условием. Ну, если ты не согласен...

Валентин давно уже понял, что с Розенблюмом нужно обращаться именно так, жестко до жестокости. Поставленный перед выбором — успех или смерть, Розенблюм, как правило, достигал успеха; во всех остальных случаях его преследовали Неудачи, от которых впал бы в отчаяние и самый великий маг.

— Подожди! — воскликнул Розенблюм, вскакивая со стула. — Дай мне еще немного времени!

— А что ты уже успел сделать? — осведомился Валентин, окончательно войдя в роль Хеора-Учителя.

— Я узнал имя, — ответил Розенблюм. — Имя дракона!

Что значит классическое образование, подумал Валентин. Сначала имя, потом персональные структуры Силы, потом порождающие структуры заклинаний, и только потом — расшифровка самих проклятий. Интересно, сколько он со всем этим провозится? Хотя говорят, что узнать Имя — самое трудное.

— Неплохо, — сдержанно похвалил Валентин. — И сколько же тебе еще нужно времени?

— До завтрашнего полудня, — сказал Розенблюм, скрещивая руки на груди. — Если я не успею, я сам попрошу тебя забрать мою Силу.

— Договорились, — улыбнулся Валентин. — Вот вам и ответ, любезный Гайом эль Катнан, — сказал он, обращаясь уже к королевскому медику, — проклятием займется мой бывший подмастерье. У вас есть еще какие-нибудь просьбы?

Эль Катнан покачал головой и неожиданно улыбнулся:

— Нет, Великий Фалер. Простите, что потревожил вас из-за такого пустяка.

— Всегда пожалуйста, — расплылся Валентин в ответной улыбке. — Думаю, что уже завтра к обеду наш король будет в добром здравии; а если нет, то я сам займусь этим делом!

— Надеюсь, — в тон ему ответил эль Катнан, — что до этого не дойдет. Благодарю вас за помощь, Фалер кен Эльсим!

— Благодарю вас за приятную беседу, Гайом эль Катнан! — не остался в долгу Валентин. — Ну что, — повернулся он к Рейлису, — пойдемте?

— Вы хотели сказать — полетели? — уточнил Рейлис. — Ведь мы направляемся в Сансан?

— Время полетов прошло, — покачал головой Валентин. — С недавних пор я вынужден передвигаться с гораздо большей скоростью.

Он сделал шаг к Рейлису, положил руку ему на плечо и шевельнул бровью, вызывая портал. Глаза Рейлиса вылезли на лоб, рот приоткрылся, чтобы выдать ничего не значащий вопрос, и тут же закрылся обратно при виде устланной коврами комнаты с высоким, теряющимся во тьме потолком.

Рейлис с ужасом уставился на руку Валентина, по-прежнему лежавшую у него на плече. Валентин виновато поджал губы и убрал руку; но испуг Рейлиса от этого ничуть не уменьшился.

— Фалер, — пробормотал тот, нащупывая за спиною стул. — Нам нужно поговорить!

— Ну так поговорим, — согласился Валентин, оглядываясь по сторонам. К счастью, стульев в бывшем кабинете Кроче хватало, и он легко завладел ближайшим из них. — Вас смущают мои мгновенные перемещения?

— Если бы, — ответил Рейлис. Он тоже ухватил стул, подтянул его к себе за спину и сел, ни на секунду не спуская глаз с Валентина. — Меня смущаете вы!

— И чем же? — поинтересовался Валентин, закидывая ногу на ногу. — Вроде бы я не стреляю из бластера по превосходящим силам противника...

— Я не понимаю, кто вы такой, — сказал Рейлис, проигнорировав намек. — Два месяца назад я считал вас обычным факиром. Мне потребовалось всего пять минут, чтобы подчинить вас своей воле. Потом я отправил вас на верную смерть и на целый месяц забыл о нашей встрече.

— Ну уж, на верную смерть, — усмехнулся Валентин. — Ключевое слово вы все-таки оставили!

— Ключевое слово входит в каждое заклинание, — возразил Рейлис. — Это своего рода страховка. Убить двух великих магов и уцелеть самому — разве я мог предположить, что такое возможно?! Когда Ваннор объявил награду за голову Фалера, я очень удивился; удивился настолько, что потребовал личной аудиенции у магистра.

— И в результате сделали неплохую карьеру, — заметил Валентин.

— Не совсем так, — возразил Рейлис. — Магистр выслушал мое мнение и назначил мне испытание. Либо заманить Фалера в Сансан, либо навсегда покинуть Незримых. Я надеялся на ключевое слово, но в глубине души чувствовал, что оно не сработает. Когда вы отказались выпрыгнуть с самрухара, я понял, что вы — вовсе не обычный факир.

— Вскоре это понял и сам Кроче, — улыбнулся Валентин. — Но я по-прежнему не вижу здесь ничего непонятного. Под личиной Фалера скрывался маг, пришелец и повелитель многочисленных талисманов, что в этом такого?

— Хотя бы то, — ответил Рейлис, — что на Побережье еще никогда не появлялся маг-пришелец. Месяц назад я не придал этому особого значения — Пророчество Емая и нападение Эриоха казались куда более насущными проблемами. Но потом, когда все кончилось, я снова вспомнил о вас.

— Так что же вы так долго молчали?! — удивился Валентин. — С тех пор мы встречались едва ли не каждый день!

— Я готовился к разговору, — ответил Рейлис. — Целый месяц вся наша организация занималась только Фалером. Сегодня я знаю о вашей жизни на Побережье почти все. Вот почему я так напуган. — Рейлис откинулся на спинку стула и посмотрел Валентину в глаза. — Вы — не тот, за кого себя выдаете.

— Само собой, — кивнул Валентин.

— Вы не поняли, — покачал головой Рейлис. — Вы не просто Великий Фалер, скрывающийся под маской факира. Вы — кто-то третий, скрывающийся под маской Великого Фалера!

Наконец-то, подумал Валентин. Наконец-то нашлась хоть одна контрразведка, способная сложить два и два. Ну-ка, послушаем, как они это сделали?

— Почему вы так решили? — спросил Валентин.

— За последние четыре года, — ответил Рейлис, — вы провели в непосредственном контакте с людьми, постоянно проживающими на Побережье, всего десять месяцев. В остальное время вы находились за пределами Побережья. И в том, и в другом случае ваша внутренняя мотивация определяется именно этой, несравненно большей по продолжительности частью вашей жизни.

— Логично, — согласился Валентин. — Допустим, я учился на Великого Фалера — например, в Запретном королевстве; что здесь необычного?

— Только не в Запретном королевстве, — покачал головой Рейлис, — там вас никто не видел. Более того, никто не видел и не-вас, то есть других магов вашего уровня, чьи графики присутствия и отсутствия в каком-либо месте Побережья совпадали бы с вашим. Вы учились на Великого Фалера в таком месте, о котором я не имею ни малейшего представления. В месте, — особо подчеркнул Рейлис, — где умеют обучать магии даже пришельцев!

Довольно точная характеристика страны Эбо, подумал Валентин. Чего там у нас только не умеют!

— А если я сидел на каком-нибудь плато и медитировал в полном одиночестве? — предположил Валентин. Рейлис протестующе поднял руки:

— Нет! Вы слишком хорошо относитесь к людям! Человек, проводящий большую часть своей жизни в полном одиночестве, вел бы себя совсем иначе. Он использовал бы людей точно так же, как вы используете Силу.

«Интересная аналогия, — подумал Валентин. — Может быть, я и в самом деле как-то не так отношусь к Силе? Может быть, мне пора подумать и о ее интересах?!»

— Железная логика, — улыбнулся Валентин. — Значит, на самом деле я — кто-то еще более могущественный, нежели Великий Фалер, да к тому же засланный на Побережье из такого места, где сделать из пришельца великого мага — все равно что пару разбойников вздернуть на виселицу? Я правильно вас понял?

— Правильно, — кивнул Рейлис.

— Простите за нескромный вопрос, Герхард, — подался вперед Валентин. — Вы не боитесь?!

Рейлис поднял голову и посмотрел Валентину в глаза.

— Боюсь, — сказал он очень тихо, как будто не желая признаваться в этом даже самому себе. — Когда вы положили руку мне на плечо и мы оказались в кабинете, я чуть не умер от страха. То, что вы сделали, доступно лишь Избранным.

А ведь верно, сообразил Валентин. Возникать из светящегося облака посреди толпы — дело нехитрое; приехал на Звере Прямого Пути, включил невидимость, а потом выключил. А вот взять человека за шиворот и мигом перенести его за сотню километров — это уже серьезно. На такое и впрямь только тальмены способны.

Впрочем, где теперь те тальмены?

— При чем тут Избранные? — махнул рукой Валентин. — В наше время они стали такой же разменной монетой, как и великие маги. Другое дело — Великий Фалер и те, кто, по вашему мнению, за ним стоит. Вот вы сообщаете Фалеру, что никакой он не Фалер, а тайный агент Темных Сил. Зачем вы это делаете? Чтобы вас немедленно ликвидировали? Или сначала попытали, кто еще владеет подобной информацией?

— Когда я готовился к нашему разговору, — ответил Рейлис, — я надеялся вот на это.

Он заерзал на стуле, словно пытаясь дотянуться ногой до какого-то закатившегося под стол предмета. В следующее мгновение скрывавшие стены портьеры взлетели вверх, на Валентина уставились пять мощных прожекторов, и он скорее угадал, чем рассмотрел, что под каждым из них стоят два человека, целящихся в него из самых обыкновенных земных автоматов.

Обруч включился сам, не иначе как воспользовавшись Временем Темных Сил. Время на мгновение остановилось, а потом поползло так медленно, что Валентин позволил себе перевести дух. «Десять автоматчиков, — подумал он. — Пожалуй, тут и великому магу не поздоровится. Ваннора вон одной гранатой на части разорвало; а ведь у этих в руках скорострельные композитные игрушки середины двадцать первого века. Вместо пилы можно использовать, если припрет. Не будь со мною Обруча, пришлось бы их всех в тайгл запаковывать, да и неизвестно еще, кто успел бы первым».

Валентин заглянул в сознание ближайшего автоматчика, обнаружил там единственную мысль — «без команды не стрелять, по команде — стрелять» — и на всякий случай заменил ее на более простую — «не стрелять». Зомбированное сознание автоматчиков, явно набранных на скорую руку в эльсанских трущобах, легко допускало такую замену. Валентин прошелся по всем шестнадцати головам — еще шесть автоматчиков стояли у него за спиной, — потом настроил Обруч на сознание Рейлиса и только после этого позволил времени снова тронуться в путь.

— Где это вы раздобыли столько автоматов? — поинтересовался он, щурясь от яркого света.

В голове у Рейлиса мелькнул образ мрачного подвала, забитого всевозможным снаряжением, а потом его сменило крупное изображение Великого Фалера, довольное выражение лица которого никак не вязалось с наставленными на него автоматами.

— Вы и этого не боитесь? — спросил Рейлис, каким-то шестым чувством догадавшись, что запугать Фалера ему не удалось.

— На самом деле боюсь, — честно ответил Валентин. — Я не рассказывал вам, почему Ваннор назначил за меня такую большую награду?

— Почему? — спросил Рейлис, окончательно признав свое поражение.

— Один мой знакомый бросил в него гранату, — ответил Валентин, — и она разорвала Ваннора на куски. Бедняге понадобился целый месяц, чтобы собрать себя обратно. Так что если я чего и боюсь на Побережье, так это — земного оружия. Вы хорошо подготовились к нашему разговору!

Рейлис посмотрел на своих солдат, застывших, как манекены, и покачал головой:

— Вовсе нет. Навряд ли кто-либо на Побережье смог бы хорошо подготовиться к подобному разговору. Но у меня не было выбора.

— Не было выбора? — удивился Валентин. — А просто промолчать?

— Использовать вас втемную? — переспросил Рейлис. — Слишком большой риск, Фалер. Большинство из тех, кто этим занимался, давно мертвы.

«А остальным не позавидуешь, — добавил про себя Валентин. — Наконец-то хоть что-то проясняется: я зачем-то понадобился еще и Рейлису. Ну что ж, нанимателем больше, нанимателем меньше...»

— Герхард, — напрямую спросил Валентин, — зачем я вам нужен?

Он прикрыл глаза, чтобы поточнее уловить отрывочные образы, замелькавшие в голове у Рейлиса. Королевский палач Эльсана; мрачное, раздраженное лицо Тардена; висящий в подземном зале космический корабль, одной из систем которого и являлась пресловутая Смотрелка; безумные, фанатичные глаза Альгинуса Кроче. Рейлис чего-то не поделил с Тарденом, понял Валентин, и бегство — не вариант: Смотрелка-то останется в Эльсане!

Рейлис повернул голову в сторону и нервно забарабанил пальцами по столу. Валентин хотел было подсказать ответ — настроить Смотрелку — но вовремя догадался промолчать.

— Полчаса назад, — тихо сказал Рейлис, — я надеялся предложить вам свои услуги. Сейчас... боюсь, что сейчас мне придется просто просить вас о помощи.

Ни фига себе, только и подумал Валентин. Главный борец с тальменами нанимается в услужение одному из них. А потом еще и просит его о помощи!

А впрочем, почему бы и нет? Если вспомнить, что этот главный борец стал таковым всего месяц назад, да и до того зачастую позволял себе иметь собственное мнение. Если добавить сюда любовь Рейлиса к земному оружию...

— Ну вот что, фар Рейлис, — сказал Валентин, усаживаясь поудобнее, — Я так понял, что положение у вас хуже королевского. Выкладывайте, что тут у вас стряслось, и не бойтесь Великого Фалера. В отличие от вашего предыдущего нанимателя я не кусаюсь!

Валентин намеренно выделил интонацией слово «предыдущего». Рейлис отлично понял намек.

— Я буду краток, Фалер, — сказал он, снова поворачиваясь к Валентину. — Став рабом Тардена, Кроче рассказал ему о Смотрелке. Тарден вызвал меня к себе и предложил выбор: перейти вместе с Незримыми к нему на службу либо убираться ко всем чертям. Я попросил отсрочки до дня коронации; он нехотя согласился, но затаил неприязнь. — Валентин цокнул языком. Вот вам и предатель! — Коронация состоялась, и вы знаете, чем она закончилась. Спасаться бегством значило подтвердить все подозрения; я остался, и уже через полчаса Тарден распорядился не выпускать меня из замка. К счастью, он перерезал себе горло...

— Кстати, — полюбопытствовал Валентин, — а как именно это произошло?

Рейлис поморщился:

— Обычная пьяная удаль. Ударять кружку о кружку все сильнее, пока одна из них не треснет. Кружка Тардена треснула, но развалилась не сразу; он задел локтем стоявшего рядом Робба и полоснул острым краем себе по горлу. Фонтан крови, паника, ни одного целителя в зале. Потом вмешался ваш друг Розенблюм, послали за эль Катнаном, словом, все обошлось. Но как только Тарден окончательно придет в себя, первым же его приказом будет найти и доставить к нему предателя Герхарда Рейлиса.

— Понятно, — кивнул Валентин. — Значит, я в какой-то степени спас вас, вытащив из Гвентарра?

Рейлис пожал плечами:

— Возможно. Я был вооружен, но в бою всякое может случиться.

«Его я спас, а себя подставил, — продолжил Валентин свои рассуждения. — Интересно, как это понравится Тардену. Одно дело — объявлять предателем беззащитного с виду Рейлиса, а совсем другое — Великого Фалера. В последнем случае недолго и трона лишиться».

— Вот, собственно, и все, — сказал Рейлис. — Фактически я уже вне закона, и не сегодня, так завтра Сансан будет объявлен собственностью короны, Смотрелка перейдет во владение Тардена, а мне придется спасаться бегством.

— Вам нечего противопоставить Тардену? — спросил Валентин.

Рейлис покачал головой:

— Тридцать автоматов, шесть гранатометов и две боевые машины? Хороши для атаки, но ничего не стоят в обороне. Маги Тардена уничтожат нас раньше, чем мы расстреляем боекомплект.

— А что, если ликвидировать Тардена? — полюбопытствовал Валентин.

— Ни в коем случае! — воскликнул Рейлис, меняясь в лице. — Если Тарден умрет, Кроче станет свободен! Сначала он отомстит за своего хозяина, а потом снова возглавит Незримых и попытается захватить власть в Эльсане. Ведь он уже не различает себя и Тардена, вы понимаете?

Валентин присвистнул. Вампир во главе королевства — такого даже на Побережье еще не видали!

— Может быть, нам заодно уничтожить и Кроче? — предложил Валентин. Он вошел во вкус этого типично пангийского разговора и наслаждался разворачивающейся интригой, словно хитро закрученной шахматной партией. Распутывать проблемы злополучного вице-магистра было куда интереснее, чем гоняться по всему Побережью за свихнувшимися талисманами.

Валентин с интересом посмотрел на Рейлиса, который задумчиво склонил голову набок.

— Вы что, — спросил Рейлис, — меня проверяете?

Валентин захлопал глазами:

— Проверяю?

— Вы предлагаете то, чего никогда бы не сделали сами, — пояснил Рейлис. — Если я соглашусь на убийства, что вы обо мне подумаете?

— Ну-у, — протянул Валентин и неожиданно улыбнулся. — Я подумаю, что это уже вы меня проверяете.

— Послушайте, — сказал Рейлис, опустив взгляд. — Вы сидите здесь и тратите на меня свое время. Видимо, я вам зачем-то нужен. Мне тоже нужна ваша помощь. Так давайте же договариваться, Фалер. Назовите ваши условия!

Договариваться, повторил про себя Валентин. Ай да Рейлис; по происхождению — коренной пангиец, а рассуждает, как самый настоящий землянин. И оружие тоже земное использует; что это, совпадение? Или на Панге появились анклавы земной культуры?!

Валентин сконцентрировал все свое внимание на сознании Рейлиса и, придав своему голосу вопросительную интонацию, тихо произнес:

— Какое-то время назад земляне сыграли в вашей жизни особую роль?

Сам Рейлис наверняка даже не осознал, какое количество информации перелопатил его мозг в поисках ответа на этот нехитрый вопрос. Но Обруч развернул перед Валентином все воспоминания, ожившие в сознании Рейлиса при словах «земляне» и «особую роль». Заброшенная каменная башня, окруженная мрачным, наверняка заколдованным лесом; темные подвалы, заполненные деревянными ящиками с буквенно-цифровой маркировкой; электрические лампы, светившие вполнакала на белом в желтых разводах потолке; люди в комбинезонах, стоящие у высоких, окрашенных в яркие цвета металлических шкафов; книжные полки, уставленные томами в одинаковых белых переплетах; разобранный на части автомат, лежащий на дощатом столе. И сразу же — покосившийся остов башни, окруженный огненным озером; языки пламени, взлетающие до самого неба; сжимающий сердце страх и сохнущие на щеках слезы.

Валентин сжал губы. Похоже, подумал он, земляне действительно сыграли в жизни Рейлиса особую роль. Причем до самого конца.

— Ты прав, Фалер, — сказал Рейлис, сцепляя руки в замок. — Я должен рассказать тебе все.

— Может быть, только самое главное? — возразил Валентин. Раз уж Рейлис перешел на «ты» — а делал он это лишь в исключительных случаях, таких, например, как эльсимское побоище, — значит, его воспоминания и впрямь оказались не самыми приятными. Рассказ о братьях-землянах, уничтоженных каким-нибудь злобным магом, мог затянуться на несколько часов. — Что это были за земляне, где они теперь и откуда у тебя столько оружия?

Рейлис сделал не слишком удачную попытку улыбнуться.

— Мы с тобой очень похожи, Фалер, — заметил он. — Мы оба скрываем свое истинное лицо. Я считал тебя обычным великим магом; ты же знал меня как функционера Незримых.

Обычным великим магом, подумал Валентин. Как, оказывается, плохо он обо мне думал.

— На самом же деле, — продолжил Рейлис, — я — полноправный гражданин Земли.

Валентин вытаращил глаза. Пангиец — гражданин Земли?!

Да это еще почище, чем маг-пришелец!

— Пятнадцать лет назад я заплутал в Чернолесье, — продолжил Рейлис. — В те годы это означало верную смерть; но меня ждала иная судьба. Я встретил людей, которые называли себя землянами. Они проводили меня в свой поселок — полуразрушенную башню на одном из потаенных эльфийских холмов — и рассказали мне о Земле. Скорее всего они воспользовались магией слова; я был очарован и буквально умолял их принять меня в ученики. Через семь лет я научился всему, что знали земляне. Я сдал все положенные экзамены и заслужил свое земное имя. Я в совершенстве освоил тайное оружие землян — магию слова — и первым из учеников вернулся на Побережье. К несчастью, я же оказался и последним.

— А что случилось с твоими учителями? — спросил Валентин.

— Все они погибли, — ответил Рейлис. — С уничтожением Эред Ганнора заклинания, охранявшие Чернолесье, постепенно ослабли. Потаенный холм, где находилась наша главная башня, оказался доступен для сильных магов. Когда я вернулся с задания, было уже слишком поздно. Эриох не пожалел Силы, чтобы уничтожить башню со всеми ее обитателями. Мне некого было околдовывать словом: заклинание огненного шторма работает и в отсутствие хозяина.

— Ты уверен, что погибли действительно все? — уточнил Валентин. — Быть может, еще кто-то, кроме тебя, покинул башню?

Рейлис покачал головой:

— Это случилось восемь лет назад. Восемь лет я регулярно посещал каждое из пяти тайных хранилищ, известных землянам. Ни в одном из них так никто и не появился. Я потерял надежду, Фалер.

— Мои соболезнования, — пробормотал Валентин. Он всегда неловко чувствовал себя в подобных ситуациях и потому поспешил сменить тему. — Так значит, ваш Катер — одно из пяти тайных хранилищ?

— Нет, — Рейлис покачал головой. — Катер был главной целью землян. С его помощью они собирались вернуться домой.

Валентин протяжно свистнул.

— Погоди-ка, — сказал он секундой спустя. — Ты хочешь сказать, что твои земляне знали о Катере еще пятнадцать лет назад?

— Они знали о нем с самого начала, — ответил Рейлис. — Капитан Катера, Харлан Гупта, был одним из моих учителей.

— Отчего же он сразу не вернулся на Землю? — удивился Валентин. — Чего он ждал столько лет?!

— Когда Катер перенесся на Пангу, — объяснил Рейлис, — его механический мозг решил, что произошла страшная катастрофа. Чтобы спасти людей, Катер разделился на две части. Гондола с людьми спланировала на Чернолесье, а сам Катер пролетел еще несколько сотен лиг и глубоко зарылся в землю Эльсана. Капитан Гупта знал, что Катер находится где-то на юге, но справедливо опасался охотников за пришельцами. Он выбрал самый надежный путь: обосновался на потаенном холме, подружился с эльфами Эред Ганнора, организовал производство оружия и обучение молодых пангийцев. — Рейлис стукнул кулаком по столу. — Если бы я не потерял тогда четыре дня!

— Какие четыре дня? — полюбопытствовал Валентин.

— Я нашел Катер, — сказал Рейлис, отворачиваясь в сторону. — Нашел, прорыл первый штрек, проник внутрь, долго бродил по коридорам. Я до последней минуты не верил, что Катер действительно существует — а поверив, четыре дня пытался подчинить его своей воле. Если бы я сразу отправился обратно...

— То скорее всего погиб бы вместе с остальными, — пожал плечами Валентин. — Когда счет идет на годы, несколько дней ничего не решают. Твоим учителям следовало бы лучше заботиться о собственной безопасности. Особенно после Эред Ганнора.

— И все же, — тихо сказал Рейлис, — мне до сих пор снятся пустые коридоры.

— Я понимаю, — кивнул Валентин. — Это Побережье, Герхард. Нет смысла жалеть о прошлом, когда впереди ничуть не лучшее будущее.

Рейлис снова повернулся лицом к Валентину.

— Ты не хочешь помочь? — спросил он с явным испугом.

— Хочу, — пожал плечами Валентин. — Вопрос лишь в том, смогу ли.

На губах Рейлиса обозначилась едва заметная улыбка.

— Ты слышал такую поговорку, — спросил он, — кто хочет, тот и может?

— Я слышал также другую, — ответил Валентин, — благими намерениями вымощена дорога в ад. Давай-ка договоримся, какая именно помощь тебе требуется.

— Давай, — согласился Рейлис. — Я хочу, чтобы ты помог мне попасть на Землю.

«Вот так-то, — сказал себе Валентин. — Не больше и не меньше. Похоже, мои предыдущие наниматели могут паковать чемоданы. Их задачки, как говорится, и рядом не лежали».

— Прямо сейчас? — поинтересовался Валентин, которому стало любопытно, насколько далеко заходит уверенность Рейлиса во всемогуществе Фалера.

— Сейчас?! — дрогнувшим голосом переспросил Рейлис. — Ты можешь? Ты действительно агент Земли?!

«Вот ты и проговорился», — подумал Валентин. Значит, история с «землянами» и в самом деле имела место. Рейлис действительно верит, что на Землю можно вернуться, и даже не один раз; дай ему волю, так он начнет поиск агентов Земли по всему Побережью.

«Этого нам только и не хватало, — заключил Валентин. — Вербовать его надо, но не впрямую, а через промежуточную легенду».

Валентин покачал головой:

— Извини, Герхард. Я пошутил. Единственный способ попасть на Землю, который мне известен, годится только для пришельцев. Да и то — после смерти.

— До встречи на Земле? — догадался Рейлис. — Это не способ, Фалер. Это жалкое утешение для попавших в рабство пришельцев. Когда ты пообещал сделать меня оператором Смотрелки, я подумал совсем о другом. Раз тебе подчиняется Катер, подумал я, так, может быть, ты именно за ним и приехал? Прибыл с Земли, чтобы спасти товарищей и вернуть боевую технику?

«Совсем свихнулся, — сказал себе Валентин. — Вернуть боевую технику! Кажется, сеанс работы со Смотрелкой может обойтись мне слишком дорого».

— Подумай головой, Рейлис, — сказал Валентин и постучал пальцем себе по лбу. — Ты ведь знаешь кое-что о Земле, не так ли? Как по-твоему, если бы земляне могли переноситься туда-сюда по собственной воле, разве мы до сих пор бы ездили на лошадях? На кой черт землянам агенты, когда в их распоряжении автомобили, самолеты и телефон?

— Я не знаю, — пробормотал Рейлис. — Может быть, есть какие-то ограничения...

— Ты плохо знаешь землян, — отрезал Валентин. — Их может остановить только одно ограничение. Полная невозможность вернуться.

— Но тогда, — поднял голову Рейлис, — откуда ты сам? Ты землянин, и твое могущество превосходит все, что я могу себе представить! Чей ты агент? Кто стоит за твоей спиной?

— Давно бы так! — похвалил его Валентин и расслабленно откинулся на спинку стула. — Что ж, откровенность за откровенность. Ты слышал о Черной Цитадели?

Глава 10

ТЕХНИКА НА ГРАНИ ФАНТАСТИКИ

Вспыхнувшие глаза Рейлиса ответили Валентину красноречивее всяких слов. Как и любой житель Побережья, вице-магистр Незримых наверняка знал легенду о Предвечных Предках, нашедших свое последнее пристанище в далеких южных горах, превращенных с помощью магии и талисманов в неприступную крепость размером с целую страну. Тысячелетиями Черная Цитадель оставалась вожделенной целью завоевателей, охотников за талисманами, великих магов и даже тальменов. Но целые армии бесследно исчезали в песках, драконы лишались разума и сбрасывали седоков, великие маги почитали за счастье вернуться домой с полдороги, а тальмены никому не рассказывали причин, по которым сокровища Черной Цитадели вдруг совершенно переставали их интересовать. Даже непреклонному Зангу, без ложной скромности пользовавшемуся всем могуществом принца Акино, понадобилось три долгих года, чтобы наладить нормально функционирующий транспортный канал Цитадель-Эбо. Предмаги создали себе действительно неприступную крепость, до сих пор остававшуюся шедевром талисманно-магической архитектуры. Шедевром, радующим глаз уже второго поколения граждан Эбо, но совершенно неизвестным на Побережье.

— Слышал, — ответил Рейлис, пожирая Валентина взглядом. — Более того; я ее видел!

Час от часу не легче, подумал Валентин. Вот тебе и вербовка через промежуточную легенду!

— Видел? — осторожно переспросил Валентин. — И как тебе Цитадель?

Взгляд Рейлиса, прикованный к лицу Валентина, на мгновение расфокусировался, а потом снова стал ясным и осмысленным.

— Да, — сказал он, утвердительно кивнув головой. — Это похоже на правду. Цитадель столь же превосходит размерами наши города, сколь ты превосходишь Силой наших магов.

Размерами, повторил Валентин. Интересно, как он сумел оценить ее размеры? Эту громадину целиком разве что с орбиты увидишь!

— Это не просто похоже на правду, — сказал Валентин. — Это и есть правда. Ты помнишь Восточную Башню?

Рейлис слегка сдвинул брови, вспоминая.

— Маленький пятиугольник в вершине левого луча? — переспросил он.

Валентин незаметно перевел дух. Точно, с орбиты! Должно быть, учителя-земляне прокрутили ему панораму Побережья, снятую из космоса.

— Полторы лиги в основании, — улыбнулся Валентин, — и шпиль, который никогда не закрывают облака. Именно там расположена наша коллегия. — Валентин намеренно употребил именно это слово, вышедшее из моды больше тысячи лет назад. — Моя коллегия, — поправился он секунду спустя.

— Значит, — попробовал усмехнуться Рейлис, — сокровища Цитадели давно уже захвачены и поделены?

— В Цитадели нет никаких сокровищ, — возразил Валентин. — Там живут люди, считающие себя наследниками Предвечных Предков и по крупицам восстанавливающие их былое могущество. Люди, которые делят себя не на пангийцев и землян, а на мыслителей и деятелей.

— Не хотел бы я столкнуться с тамошним деятелем, — пробормотал Рейлис.

— Почему? — удивился Валентин. — С одним из них ты знаком уже два месяца...

— Ты — деятель?!

Почему-то этот факт поразил Рейлиса даже сильнее, чем мгновенный перенос из Гвентарра в Сансан.

— Ну да, — пожал плечами Валентин. — Делами Побережья занимаются в основном деятели, у мыслителей нет ни времени, ни желания возиться с... — Валентин сделал вид, что сказал что-то не то, и поспешно поправился: — Ну, словом, у них есть чем заняться и в Цитадели.

— Возиться, — повторил Рейлис. Как и ожидал Валентин, ключевое слово, сыграло свою роль. Обидевшись на мыслителей Цитадели, Рейлис тем самым признал их реально существующими; легенда, изложенная Валентином, начала свою независимую жизнь. — Сколько на Побережье таких, как ты?

— Немного, — пожал плечами Валентин. — Точнее, немного таких, как факир Фалер; таких, как я, здесь вообще нет.

— Что вы здесь делаете? — задал Рейлис следующий вопрос, незаметно для самого себя скатываясь к стереотипу допроса. На кого работаешь, какое задание получил, с кем должен связаться — и так далее, пока не выяснится вся цепочка. «Хороший признак, — решил Валентин. — В душе он уже поверил, но желает убедиться в моей правдивости и на логическом уровне».

— Прежде всего, — честно ответил Валентин, — мы разыскиваем и забираем к себе древние артефакты.

— Понятно, — кивнул Рейлис. — Ты говорил мне, что тебе нужны талисманы.

— В том числе и талисманы, — согласился Валентин, — хотя древние тексты представляют для нас гораздо большую ценность. Кроме того, мы вызволяем из рабства и переправляем в Цитадель некоторых землян. — Рейлис снова кивнул. — И наконец, мы — хотя в данном случае правильнее было бы сказать «я» — по мере сил стараемся уберечь Побережье от слишком уж масштабных катастроф.

Рейлис невесело усмехнулся:

— Не слишком-то хорошо это у вас получается.

Валентин развел руками:

— Я и не говорил, что у меня что-то получается. Но я пытался и буду пытаться и впредь.

— А как же Земля? — спросил Рейлис, думая о своем. — Неужели никто из вас не пытался вернуться?

— Землей занимается другая коллегия, — дипломатично ответил Валентин. — Легкость, с которой мы можем вызвать с Земли очередного пришельца, до сих пор не дает покоя нашим магам. Но все их изыскания пока безуспешны. Нам так и не удалось найти заклинания, поворачивающие вызов вспять.

— Заклинания здесь бесполезны, — сказал Рейлис, указывая в направлении потайной двери, ведущей к Катеру. — Есть другой способ, Фалер!

— Когда до этого дойдет, — кивнул Валентин, — я с удовольствием с ним ознакомлюсь. Но не кажется ли тебе, что сначала нам нужно кое о чем договориться?

Рейлис удивленно посмотрел на Валентина:

— Договариваться? О чем? Я открываю тебе Катер, и мы отправляемся на Землю! Ты понимаешь? На Землю!

«Вот теперь понимаю, — подумал Валентин. — Повезло ему с учителями, нечего сказать. Сколько лет прошло, а первый урок наизусть помнит».

— На Землю, — кивнул Валентин и повторил несколько раз, постепенно понижая голос: — Да, на Землю... на Землю... на Землю...

Повторяя эти слова как заклинание, он зажег на кончике указательного пальца магический шарик, заставив его мерцать случайным образом, и стал медленно поднимать руку, покачивая ею из стороны в сторону. Убедившись, что Рейлис невольно засмотрелся на этот нехитрый гипнотический прибор, Валентин прикрыл глаза, до предела замедлил время и скользнул в сознание своего собеседника, впервые в своей практике задействовав Обруч в психотерапевтическом режиме.

Структура «околдовывания словом», которому в свое время подвергся Рейлис, была достаточно очевидной. Спокойный и рассудительный даже перед лицом смерти, Рейлис превращался в одержимого, едва речь заходила о Земле. Пресловутые «земляне», сами больше всего на свете желавшие вернуться домой, запрограммировали точно такое же стремление в каждом из своих учеников. Сейчас, раздвоившись между собственным, уставшим и раздраженным, сознанием и сознанием Рейлиса, пребывавшем в бездумной эйфории по случаю немедленного отъезда на Землю, Валентин постепенно распутывал внушения многолетней давности.

Распутывал — и мрачнел все больше и больше. Рейлиса программировали подлинные мастера своего дела. Обычный гипнотизер на их месте ограничился бы простым постгипнотическим внушением — «Больше всего на свете ты хочешь попасть на Землю», — убрать которое было бы делом одной секунды; но таинственные учителя-земляне пошли куда более хитрым путем. Все детские и юношеские воспоминания Рейлиса о жизни на Побережье были десятками невидимых нитей связаны с «черной зоной» мозга — зоной, отвечающей за боль и страдания. И лишь одна ниточка связывала их с положительными эмоциями — ниточка, проходившая через картинки земной жизни. Каждый раз, вспоминая тот или иной эпизод своего прошлого, Рейлис чувствовал боль и отчаяние, но вместе с тем и надежду — надежду на лучшую жизнь, обрести которую он мог лишь на Земле.

«Интересно, — подумал Валентин, испытывая острое желание почесать в затылке, — сколько же дней они его обрабатывали? Это ж какую кучу эпизодов нужно было переворошить, да к тому же без Обруча, в диалоговом режиме, пусть даже под гипнозом! И что мне прикажете делать? Отрезать ему земной позитив? Переворошить всю прошлую жизнь, расцветить каждый эпизод какими-нибудь приятными связями? Вот этот, например, где его избивают ногами трое каких-то бродяг?

Нет уж, — решил Валентин. — От такого вмешательства он только еще больше свихнется. Все, что мне нужно, — это чтобы он перестал тупеть каждый раз, когда речь заходит о Земле. Пусть вспоминает прошлое и надеется на лучшее будущее; но только не бездумно, а по строго рассчитанному плану».

Валентин пробежался по цепочкам ассоциаций и добрался до логических моделей, которыми Рейлис пользовался в своих интеллектуальных рассуждениях. Организованы они были на удивление современно — в виде визуальных образов, напоминающих развесистые деревья. Валентин разыскал модель, соответствующую Земле — она походила скорее на одинокий стебель бамбука, чем на развесистую клюкву, — и принялся достраивать ее образами, позволяющими здраво отнестись к перспективе возвращения на Землю. «Вот это по мне, — думал Валентин, добавляя к зыбкому рисунку туманное облако со стрелкой внутри — символ течения времени, которым пользовался Рейлис, — вот это мой стиль.

Копаться в чужой черепушке, понятия не имея, каким образом Обруч переведет вот эти картинки в их нейрохимическое отображение. Ну вот, вроде бы все; теперь у нас и разброс по времени имеется, и понимание, что счастливая жизнь на Земле вовсе не в каждом веке существовала. Привяжем-ка это все к сияющему облаку счастья, которым до сих пор эта Земля представлялась, и посмотрим, как это отразится на бедном пациенте».

— Знаешь, — сказал Валентин, отпуская время, — а у нас действительно может получиться!

Он повертел шарик между пальцами, давая Рейлису повод догадаться, что — именно таким образом Фалер обдумывает сложные проблемы, а потом погасил его и сложил руки на столе.

Рейлис удивленно огляделся по сторонам, а потом несколько раз с силой провел ладонями по лицу. Подействовало, решил Валентин; вот только в какую сторону? Как бы убивать не кинулся, сообразив, что нет счастья на Земле!

— Фалер, — сказал Рейлис изменившимся голосом и вдруг закашлялся. — А сам-то ты хочешь вернуться на Землю?

«Надо же, — удивился Валентин. — Задумался! Неужели я все сделал правильно?»

— Не уверен, — ответил он, задумчиво поджав губы. — Россия конца двадцатого века — не самое приятное место во Вселенной. Я предпочел бы научиться попадать в нужное мне время, — продолжил Валентин и улыбнулся, — разведать, что там и как, а уж потом решать — хочу или не хочу.

— Наверное, ты прав, — кивнул Рейлис. — Я так долго мечтал об этом моменте, что едва не забыл о времени. Харлан был уверен, что Катер вернет его домой; но даже он наверняка начал бы с многочисленных экспериментов.

Похоже, получилось, подумал Валентин. Но расслабляться пока что рано. Вот если он вспомнит, откуда у нас появилась тема Земли...

— Тем не менее, — сказал Рейлис, — я не отказываюсь от своих слов. Я действительно хочу попасть на Землю и прошу тебя мне в этом помочь. Если Харлан ошибался, я стану искать другие пути; но сначала мы должны проверить Катер. Вот моя цель и моя часть договора; теперь — твоя очередь, Фалер.

«Ай да я, — подумал Валентин. — Милтон и Ричард в одном флаконе. Впору возгордиться и возомнить себя инженером душ человеческих».

— Моя цель тебе известна, — сказал Валентин, старательно пряча довольную улыбку, — это мир и покой на Побережье. Собирать талисманы и скупать пришельцев будем потом; сейчас у нас на носу заварушка, которая обещает быть покруче эльсимской. Мне нужно укротить три могучих талисмана, снять проклятие с Тардена, усмирить Хеора и прекратить Время Темных Сил. Надеюсь, ты мне во всем этом поможешь.

— Услышь я все это месяцем раньше, — сказал Рейлис, — я решил бы, что ты сумасшедший. А сегодня я отвечу вопросом. Ты уверен, что это — все?

— Совсем забыл, — улыбнулся Валентин. — Нужно добавить еще один пункт: а также иные задачи, которые возникнут по ходу выполнения перечисленных.

— Одним словом, — сказал Рейлис, сжимая правую руку в кулак, — я помогаю тебе во всем, а ты помогаешь мне в главном. По рукам?

— По рукам, — ответил Валентин. Он тоже сжал правую руку в кулак и коротко взмахнул им перед собой.

— Тогда пошли, — просто сказал Рейлис, поднимаясь на ноги. Повинуясь движению его левой руки, в которой наверняка скрывался пульт дистанционного управления, в стене раскрылся узкий проем, мерцающий тусклым электрическим светом. Спустившись вслед за Рейлисом по знакомой уже винтовой лестнице, Валентин оказался в коридоре, ведущем к Катеру — космическому кораблю двадцать второго века.

За месяц, прошедший с его первого здесь появления, Валентин досконально изучил техническую историю земной цивилизации. Ничего даже отдаленно напоминавшего Смотрелку не помнили ни Донован, ни Шаврин, ни даже сам принц Акино, самый «поздний» из землян страны Эбо. Нарисовав несколько графиков, Валентин оценил время создания Смотрелки две тысячи сто шестидесятым годом. В отличие от местных талисманов Смотрелка так или иначе подчинялась любому землянину — но в полной мере использовать ее могли лишь прирожденные технари, готовые отдавать возне с машинами по восемнадцать часов в сутки. Впервые попав в Смотрелку, Валентин настроил ее на себя с помощью несложного — для мага своего класса, разумеется — заклинания ясновидения; к его удивлению, такая настройка оказалась более эффективной, чем традиционное практическое обучение, которое прошел тогдашний оператор Смотрелки Джадд Слейтер.

Насчет Смотрелки Валентин был совершенно спокоен; но вот сам Катер вызывал у него основательные сомнения. Во-первых, Слейтер недвусмысленно заявил, что Смотрелка — единственная система, сохранившаяся на Катере в рабочем состоянии; во-вторых, при первом контакте с Катером Валентин не смог преодолеть его защитного поля.

Увидев сейчас перед собой сплетенный из бесчисленных тонких лучей световой кокон, окружавший Катер защитным эллипсоидом, Валентин осторожно замедлил шаг и выжидательно посмотрел на Рейлиса.

— В прошлый раз, — сказал Рейлис, доставая из кармана плоскую коробочку, — я настроил Катер воспринимать тебя как гостя. Сейчас я сделаю тебя вторым человеком на борту — после меня, разумеется.

«Капитан Рейлис, — подумал Валентин. — Ну что ж, звучит неплохо. Правда, мой путь великого мага что-то сильно забирает в сторону звездных войн. Может быть, огненный меч виноват? Или привычка чуть что использовать Силу?»

Улыбнувшись этим рассуждениям, Валентин смело шагнул сквозь переплетение лучей. В отличие от прошлого раза удара током не последовало, зато дверь раскрылась сразу же, без предварительных переговоров.

— А Слейтер? — спросил Валентин, заходя в шлюзовой отсек. — Кем был он? Капитаном?

— Наблюдателем, — ответил Рейлис. — Разве я мог доверить Катер чужому рабу?

— То есть, — раскрыл глаза Валентин, — на Катере работает не только Смотрелка?!

— Харлан говорил, что Катер невозможно уничтожить или хотя бы испортить, — ответил Рейлис. — Я думаю, что на Катере работает все. Но поскольку я не землянин, — он философски развел руками, — я так и не смог это проверить. Катер отзывается только на те мои команды, которые я заучил наизусть в поселке землян. Я не в силах даже воспользоваться Смотрелкой.

Валентин прислонился к теплой бесшовной стене и сжал губы. «Если Катер полностью исправен, — подумал он, — и если я сумею освоиться с управлением... то я провожусь с этим делом черт знает сколько времени. В отличие от талисманов, у которых нет такой великолепной игрушки. Интересно, этот эпизод тоже подстроил Не-Билл?»

— Секунду, — сказал Валентин, поднимая палец. — Я обещал помочь тебе, но я не обещал бросить для этого все остальные дела. Сейчас я всего лишь попробую, что такое Катер, а потом мы займемся охотой на талисманы Ты согласен?

— Хотя бы попробуй, — ответил Рейлис. — Я три года ждал этого момента!

— Ну что ж, — улыбнулся Валентин. — Пробую. Он легким движением пальцев включил ясновидение и прикрыл глаза, охватывая своим разумом все окружающее пространство, система виртуальной реальности, оборудованная в Смотрелке, оказалась куда более хитрым орешком, чем показалось Валентину месяц назад. Фактически Смотрелка и была Катером — по крайней мере тогда, когда Катер этот находился в полете. Несколько десятков подсобных помещений — вроде шлюза, кают-компании, традиционной полукруглой рубки для атмосферных полетов — занимали едва ли четверть от общего объема Катера; все остальное место было отдано странной субстанции, в которой плавали коконы жизнеобеспечения экипажа. Нанотехнология, понял Валентин, нанотехнология, доведенная до своего предела. По сути, у Катера не было даже постоянной конструкции; его «реальные» объемы представляли собой всего лишь постоянно воспроизводящуюся программу по формированию для экипажа привычной среды обитания.

Управление Катером тоже напоминало управление Смотрелкой, к которому Валентин подключился еще в прошлый раз. Находясь в виртуальной реальности, пилот визуализировал Катер и окружающее пространство любым удобным для себя способом, а потом попросту выбирал точку, в которой хотел оказаться. Все остальное Катер делал сам; причем не просто делал, а мог при необходимости прокрутить этот процесс по шагам, подробно объясняя смысл и значение каждого этапа.

У Харлана Гупты были все основания считать, что Катер сумеет доставить его на Землю. И не просто на Землю, а в тот самый момент времени, из которого Катер был выдернут могучей магией Панги.

«Вот и все, — подумал Валентин. — Вот он, Маг Тьмы. Собственной персоной. Любой пилот этого Катера способен стереть Пангу в порошок, а потом спокойненько отправиться на Землю. С той же легкостью, с какой я по утрам создаю себе чашку чая.

Так что ж они этого сразу не сделали, — тут же пришел в голову Валентину вполне логичный вопрос. — И потом, если магия Панги сумела вытянуть сюда этот Катер — то кто же из них сильнее?»

Валентин открыл глаза и нахмурил брови.

— Нет? — прошептал Рейлис.

— Хуже, — ответил Валентин. — Да. Этот Катер способен на все. Но дело в том, что Сила тоже способна на все.

— Еще один Ампер? — с полуслова догадался Рейлис.

— Вот именно, — протянул Валентин. — Еще один Ампер... если только нам не удастся договориться.

Рейлис приоткрыл рот и тоже прислонился к стене. Они молча стояли друг против друга — пангиец и землянин. Гражданин Земли и гражданин Эбо.

«Было бы неплохо научиться с ней договариваться, — подумал Валентин. — С этой самой Силой, которая, по словам Хеора, имеет на меня особые виды».

Рейлис качнул головой и скривил губы в скептической гримасе.

— Ты думаешь, — спросил он, — Сила обладает разумом?

— По крайней мере, — ответил Валентин, — талисманы им точно обладают. Иначе бы мы здесь с тобой не торчали. Хочешь посмотреть, как я буду договариваться с Фарингскими Браслетами?

— Ты шутишь? — воскликнул Рейлис. — Конечно, хочу!

— Тогда пошли, — сказал Валентин, шагая в послушно открывшуюся дверь. Повинуясь его мысленному приказу, Катер переместил черную мембрану Смотрелки поближе к шлюзу, и потому секунду спустя Валентин уже висел в пустоте, слабо мерцая своим полупрозрачным телом.

Рейлис появился рядом в точно таком же обличье.

— Сначала, — сказал Валентин, — я покажу тебе, как это все работает. А потом, если останется время, настрою на тебя часть систем. Присмотришь за Тарденом в мое отсутствие, а?

— Если получится, — осторожно ответил Рейлис, с опаской разглядывая свой виртуальный облик. — Где мы, Фалер? Все еще на Катере?

Валентин высветил перед собой цветной разрез Катера в масштабе один к десяти и указал Рейлису на коконы жизнеобеспечения, в которых лежали два бездыханных тела.

— Мы там, — сказал он. — Те мы, которых ты здесь видишь, — одно из многочисленных порождений Катера.

Сейчас мы видим только друг друга, но при случае можно отправить такого призрака, — Валентин похлопал себя по животу, — в гости к самому Хеору. Видишь ли, Катеру все равно, в каком месте Вселенной создавать эти виртуальные образы.

— Теперь я понимаю, — пробормотал Рейлис, — почему Харлан так часто бывал в мрачном расположении духа. Потерять такую мощь...

— Да запросто, — ответил Валентин, припомнив свои переживания в зоне безмагии. — Видишь ли, у нас, на Панге, всякое может случиться!

— У нас? — переспросил Рейлис.

— У нас, у нас, — кивнул Валентин. — Ну а теперь помолчи; я начинаю искать Браслеты.

Рейлис молча наклонил голову. Хороший признак, подумал Валентин, может быть, и в самом деле помолчит.

В тот же миг в окружающей черноте вспыхнули семь ярких звезд. А под ногами, — заняв все пространство от горизонта до горизонта, расстелилась самая величественная из карт Побережья — само Побережье, наблюдаемое из открытого космоса. Валентин решил не терять времени зря и сразу же задал Смотрелке задачку максимальной сложности — развернуть перед ним карту Побережья, содержащую все данные, которые только могли считать виртуальные детекторы Катера.

Зрелище получилось действительно незабываемое. Мерцающее тысячами цветов, периодически ощетинивающееся тонкими усиками трехмерных графиков, Побережье лежало под ногами Валентина, как мирно спящий город перед армией завоевателя. Валентин заморгал, пораженный количеством самых разных параметров — от электромагнитного излучения до социальной активности населения, — и качнул головой. «Хватит, — приказал он Катеру, — я понял, что могу увидеть все, теперь осталось понять, что же мне нужно увидеть!»

Карта под ногами поблекла, превратившись в обычную космическую фотографию с наложенной текстурой рельефа и подсвеченными ключевыми объектами. Валентин покосился на Рейлиса — тот, развернувшись, разглядывал лежавшие далеко за спиной Черные Пески, разыскивая там уже знакомые контуры Черной Цитадели. «Вот пусть и посмотрит, — решил Валентин, — а я тем временем наконец-то подумаю. Как же мне разыскать эти чертовы Браслеты?

Будем рассуждать логически, — решил Валентин. — Их два, и вся их чисто талисманная активность проявляется в точке, расположенным между ними. То ли из-за взаимного наложения Т-полей, то ли еще по какой причине; одним словом, по Т-спектру их реального положения не обнаружить. Что нам остается?

Ха, — сказал себе Валентин. — Известно что — магия! У нас же Время Темных Сил; что бы они там талисманно ни делали, из-за ТМ-взаимодействий их действия обязательно засветятся в магическом диапазоне. А ловить магические спектры мы наверняка умеем, не так ли, Смотрелка?»

Умеем, тут же осознал Валентин. Только образец нужен, потому что магии на Побережье — как электричества на Земле!

Валентин зажег на пару секунд сетку магической активности на Побережье — отчего вся земля под ногами буквально вспыхнула россыпью приятных зеленых огоньков — и стал думать дальше.

«Образец; и где же мне взять образец? Не иначе как у самих Браслетов, — сообразил Валентин. — Где они теперь, я толком не знаю, а вот где они были семнадцатого августа, я знаю совершенно точно. Запись-то всего происходящего мы ведем или как?»

Или как, пришел ответ Катера. Режим невидимости, активность только по команде оператора.

«Тьфу ты, — мысленно выругался Валентин. — А я-то уж подумал, что теперь Катер все-все за меня будет делать. Что же теперь, на развалины Ампера лететь — а точнее, нырять — и там ментальный след Габриэля разыскивать?»

Звезды над головой погасли, уступив место синему, в легких облачках небу. Под ногами от горизонта до горизонта простерлось темно-синее море, по которому бежали к далекому берегу длинные пологие волны.

Однако, подумал Валентин. Можем, если захотим. Интересно, Катер действительно все-все в окружающей среде замечает? Сработает через него Обруч или все-таки перемещаться придется?

Не особо надеясь на успех, Валентин переключил Обруч в режим общего поиска. И обмер от удивления: Обруч работал!

«Та-ак, — сказал себе Валентин. — Талисманы, говорите? Магия? Время Темных Сил всякое? А может, все это — обыкновенная техника двадцать третьего века? Как еще старик Лем предсказывал: продвинутая техника — та же магия? А все это хваленое Время Темных Сил — всего-навсего гнусный вирус, периодически форматирующий всепангийский жесткий диск. Или по крайней мере делающий его очень мягким.

Стоп, — оборвал Валентин свои в высшей степени неуместные рассуждения. — Эти байки мы с Баратынским еще пять лет назад слышали. И совершенно по Лему отвечали: раз продвинутая техника — та же магия, так давайте магией и заниматься. Нечего с отверткой к нанороботам лезть; не поймут-с!»

В окружившем Валентина белесом тумане постепенно проступили несколько светлых сгустков. Смотрелка визуализировала образы, создаваемые Обручем, изображая потоки мыслей в виде клубящихся белых облачков. Валентин переместился к ближайшему из них, Обруч тут же воссоздал полное восприятие — и туман мгновенно рассеялся, открыв уже изрядно надоевшую картину.

Георг и Детмар верхом на громадных вороных конях, только что не пышущих огнем, возвышались посреди площади. Позади них тянулась ровная полоса из упавших наземь Воителей, безуспешно пытавшихся преградить путь незваным гостям. Уцелевшие Воители, построенные в безупречно квадратное каре, с ужасом взирали на Избранных, явившихся на праздник Единения. А за их спинами простиралась огромная площадь, способная вместить миллионы и миллионы людей, главная площадь Великого Ампера, столицы Великой Фарингии.

Надо же, удивился Валентин. Оказывается, именно в этот момент Габриэль волновался сильнее всего — вот Обруч на него первым и настроился. Ну, теперь поехали, не спеша, по секундам. Сейчас Браслеты в полную силу заработают.

Габриэль протянул вперед руки, и Браслеты послушно удлинили их на добрую сотню метров. Левой рукой Габриэль осторожно прикоснулся к Игле, правой же плотно обхватил Жезл. И только потом позволил себе закончить начатую ранее фразу:

— ...а они повсюду! Вот они, верхом на созданиях ночи, явились, чтобы осквернить наш святой день своим нечестивым присутствием! Но лишь к вящей славе нашего единства послужат их жалкие происки, когда падут они, пораженные нашим величием, и будут молить о пощаде!

«Что-то я не то делаю, — сообразил Валентин. — Мне же нужно Браслеты изучать, а вовсе не Габриэля. Ну-ка, стоп», — скомандовал он Обручу.

Полупрозрачные стены выступили из земли, да так и замерли, не поднявшись даже на десяток метров. Время остановилось; Обруч ожидал следующей команды. А потом с неба упал белесый туман, возвращая Валентина обратно в мир, заполненный только следами чужих восприятии. Рейлис недовольно хмыкнул — наверняка ему хотелось посмотреть, что же было дальше. Но Валентин только покачал головой — здесь не кинотеатр. «Мне нужны Браслеты; и, между прочим, я умею на них настраиваться. Нужно только замедлить время, замедлить так, чтобы затылок налился тяжестью, а глаза вылезли на лоб».

Обруч стиснул виртуальную голову Валентина ничуть не слабее, чем реальную. Туман распался на висящие в пустоте капельки белесой жидкости; одни из них выглядели чуть побольше других. «Нет, так не пойдет, — сказал Валентин Смотрелке, — я по-другому привык!»

В тот же миг на Валентина обрушилась темнота. Но в этой темноте Валентин явственно ощутил присутствие чьих-то громадных рук. Они медлили с приказом, медлили, как всякий оператор, еще не слившийся со своим талисманом; но Валентин знал, что рано или поздно такое слияние наступит, и потому спокойно ждал.

Точнее, спокойно ждали Браслеты. Валентин с трудом сдерживался, чтобы не застонать от боли; но ускорить время сейчас значило наверняка пропустить самое интересное. Приказ Габриэля и его выполнение Браслетами.

Габриэль медлил какую-то долю секунды — хотя Валентину показалось, что прошло добрых десять минут. А потом в темноте перед ним на мгновение появился Ландорский Жезл, громадный, метра два в высоту, Валентин расправил длинные пальцы на обеих руках, охватывая этот Жезл, и ощутил его мерное подрагивание, ощутил уколы от невидимых электрических разрядов, окутывавших его темную на первый взгляд поверхность.

Еще раз, скомандовал Валентин, и помедленнее.

На глазах его выступили слезы — Обруч сделал помедленнее, и тупая боль в голове сменилась острой. Но Валентин все же проследил каждое движение Браслетов, каждое дрожание их длинных пальцев, больше походивших на щупальца осьминога или даже на нити медузы. Проследил трижды, пока в глазах не потемнело, а в сознании не сформировалась рабочая гипотеза.

Дальше, прошептал Валентин, разрешая Обручу ускорить время.

Стоп!

Обруч уже сообразил, какие именно моменты нужны Валентину. На этот раз он остановил время точно в нужный срок. Габриэль отдал команду, и Браслеты начали ее выполнение. Их длинные пальцы обвили Жезл и потянулись дальше, к проступившей из мрака человеческой руке. Потом они без труда проникли внутрь, раздвинули желеобразную плоть и присосались к упругим, слабо подрагивающим нервам. А затем вдруг распухли, закрывая собой все видимое пространство, превращая Жезл и держащую его руку в один завязанный мертвым узлом организм.

«Похоже, я был прав, — подумал Валентин. — Пальцы-щупальца. Довольно конкретный образ».

Он снова отпустил Обруч и переместился обратно в сознание Габриэля. «Пусть Рейлис повеселится, пока я подумаю, что делать дальше».

Георг выпустил Валентину в лицо ослепительный луч, заполнивший все поле зрения нестерпимым светом. Но когда свет схлынул, Георг стоял, изменившись в лице, с ужасом разглядывая свой переставший повиноваться талисман, а в него уже летели тысячи и тысячи стрел.

«Пальцы-щупальца, — подумал Валентин. — Одна беда — очень уж быстро они все это проделывают. Вряд ли я сумею различить что-то конкретное в реальном времени. Хотя, если задаться такой целью...»

Ослепительно белый луч вырвался из руки Георга и оторвал голову Детмару. Над площадью раздался предсмертный вопль незадачливого тальмена:

— За что?!

Георг взял Иглу обеими руками и поднял на уровень глаз. В него ударила шипящая голубая молния, в одно мгновение изрешетившая тело Избранного десятком черных отверстий; но через мгновение серое облачко, появившееся на кончике Иглы, окутало весь мир вокруг непроницаемым мраком. И пришла боль.

Валентин услышал чей-то крик и хотел было приказать: «Стоп!» Но не сумел этого сделать: крик был его собственным. Кричало все его существо, кричал рот, кричали руки, кричали сами мысли. Оставалось лишь ждать, когда все это кончится.

Боль на мгновение утихла, чтобы впустить в сознание вопрос: «Ты победил, Фалер, будь же ты проклят! Ответь мне перед смертью — кто ты такой на самом деле?»

«Ты не поверишь, — осознал Валентин свой собственный ответ, — на самом деле я Валентин Шеллер, бухгалтер треста “Спецстрой”».

И только тогда Валентин наконец сумел скомандовать «Стоп».

Под ногами заплескалось синее море, над головой поплыли облака. Все кончилось, и Валентин блаженно улыбнулся, наслаждаясь отсутствием боли.

— Твое настоящее имя — Валентин Шеллер? — спросил Рейлис, не пропустивший ни единой секунды показанного ему представления.

— Это мое земное имя, — ответил Валентин. — Пока мы здесь, продолжай называть меня Фалером!

— Хорошо, — согласился Рейлис. — Значит, на Земле ты был бухгалтером?

— Был, — кивнул Валентин, — А ты знаешь, что такое бухгалтер?!

Неужели и через двести лет эта профессия все еще будет в ходу?

— Знаю, — ответил Рейлис. — Это второй человек после капитана.

Это что же получается, удивился Валентин. У них там что, каждый корабль как коммерческое предприятие организован? И отчетность сдает в Галактическую Налоговую — за каждый трансформированный атом свободного водорода? Чего только не узнаешь на Панге!

— Серому еще повезло, — усмехнулся Валентин, — что только второй.

— Я думаю, — серьезно ответил Рейлис, — что ты давно уже не бухгалтер Шеллер.

— Правильно думаешь, — кивнул Валентин. — И поскольку я не бухгалтер, я продолжу свою теперешнюю работу. Помолчи еще немного!

Рейлис скрестил руки на груди, выражая готовность молчать еще долгие годы. Валентин почесал в прозрачном затылке, размышляя, как лучше пустить в дело с такими мучениями добытое знание. Заставить Смотрелку просканировать все Побережье? Или просто вернуться на горное плато рядом с Эмфаргом и проследить путь каждого из разделившихся там Браслетов?

Нет уж, пусть Смотрелка работает, решил Валентин. Море ушло из-под ног, облака наползли на голову и мгновение спустя замерли далеко внизу; Валентин снова парил на немыслимой высоте, воспринимая все Побережье как одно целое. «Значит, так, — сказал он Смотрелке. — Мне нужны высокочастотные магические колебания, напоминающие вот это. — Он вытянул вперед руку и выпустил из кисти несколько десятков тонких, извивающихся щупалец. — Понятно?»

Мгновение спустя внизу зажглись две желтые точки. Одна, послабее, — в горах к югу от старого Ганагана. Вторая, значительно более яркая, — в открытом море, всего лишь в сотне километров от места, где Валентин только что закончил свои полевые исследования.

Валентин присвистнул и камнем понесся вниз.

«Кажется, я знаю, какого оператора они тут разыскивают, — подумал он, пробивая слой облаков. — Что может быть лучше зомбированного тальмена?!»

Желтая точка поплыла в сторону, уводя Валентина от первоначально намеченного маршрута. «Странно, — подумал он, — затонувший Ампер остается значительно севернее. Неужели я ошибся и Браслеты разыскивают вовсе не Габриэля?!»

Рядом с желтой точкой появилась еще одна. Черная.

Возвышаясь над крошечными волнами, из бескрайнего моря торчала одинокая черная скала. Валентин понял, что летит прямо на нее, а еще через секунду он разглядел, что это совсем не скала.

Погрузившись в воду на две трети, завалившись набок подобно Пизанской башне, по просторам Великого Океана плыла черная громадина Анхарда — крепости Габриэля Серого, построенной из практически вечного волокнистого камня, Анхард пережил и поединок тальменов, и удар километровой водной стены, стершей с лица Панги целые страны. Вывороченный из земли чудовищной силой, он всплыл на поверхность и дрейфовал теперь по океану, влекомый изменившими свои маршруты подводными течениями.

И где-то внутри этого каменного айсберга Браслеты создавали себе оператора.

«Прям как в сказке, — подумал Валентин. — Черный замок и творящееся внутри черное колдовство. К счастью, я уже совсем близко. Вперед, Смотрелка; перенесемся прямиком к Браслетам!»

Смотрелка послушно выполнила приказ. Валентин захлопал глазами — после яркого солнечного дня полумрак вытянутого зала показался непроглядной тьмой. Рядом приглушенно выругался Рейлис; спереди раздался пронзительный человеческий крик.

А ведь и вправду черное колдовство, сказал себе Валентин, прибавляя яркости созданному Смотрелкой изображению. Все как полагается — черный алтарь, пять темных фигур, образующих магическую звезду, распростертый на камне человек, чье тело в нескольких местах пробито длинными тонкими спицами.

И — повисшее над ним слабо мерцающее облако.

В одно мгновение Валентин оказался рядом. От рук и ног человека к облаку тянулись тонкие струйки слабо светящегося дыма — по-видимому, какой-то проекции жизненной силы на материальный мир Панги. Сомнений больше не оставалось: на глазах Валентина совершался ритуал воскрешения.

Облако над алтарем перестало мерцать и приобрело форму человеческого тела. Распростертый на алтаре человек стал почти таким же прозрачным, как сам Валентин. До полного завершения ритуала оставались считанные минуты.

«Ну уж нет, — решил Валентин. — Это у великих магов чем сильнее противник, тем больше почет; я же предпочитаю противников послабее».

Включив Обруч, Валентин потянулся к ближайшему из пятерых колдунов, легко вошел в его сознание и вскинул чужую руку, пальнув малюсеньким фаербольчиком прямиком в наливающееся плотью черное облако, висящее над алтарем.

Вообще говоря, нарушать плановое течение долгосрочных заклинаний — занятие весьма опасное. Освобожденная Сила норовит выплеснуться обратно в родную стихию в самых грубых и примитивных формах, из которых испепеляющее белое пламя — еще не самая худшая. Но Валентин чувствовал себя совершенно спокойно — ведь он присутствовал в Анхарде в виртуальном теле, да к тому же совершал свое гнусное дело чужими руками.

Поэтому удар чистой Силы, отбросивший его под самый потолок и, судя по ощущениям, оторвавший правую руку, оказался для Валентина полной неожиданностью.

Алтарь разметало по полу; от человека и висевшего над ним облака остались одни воспоминания; пятерка колдунов пятью кровавыми пятнами размазалась по стенам. А перед Валентином возникло огромное металлическое кольцо, усеянное вперемешку устрашающего вида шипами и соблазнительно поблескивающими драгоценными камнями.

«Осквернитель, — услышал Валентин голос, который странным образом напомнил ему мягкие движения пальцев — щупалец. — Сейчас ты умрешь. Ну же, протяни руку!»

Валентин с удивлением заметил, что его левая рука медленно подалась вперед. Громадное кольцо двинулось ей навстречу, постепенно уменьшаясь в размерах и принимая форму обычного боевого браслета.

«Что-то не так, — подумал Валентин. — Где это, интересно знать, мой “бублик”? Почему я не под защитой?!»

— Стоп! — заорал он в следующее мгновение, сообразив наконец, какую глупость спорол. — Домой!

Домой так домой, без слов ответила Смотрелка. Валентин снова оказался в абсолютной черноте, рядом с полупрозрачным Рейлисом, совершенно обалдевшим от пережитого. Пошевелив для верности правой рукой, Валентин стукнул себя по лбу и решительным движением шагнул прочь из Смотрелки.

«Обруч — он же на голове, идиот, — клял себя Валентин в те короткие мгновения, пока открывающийся портал осыпал его желтыми искрами, — а “бублик” — снаружи! Откуда Смотрелке знать, как он должен работать?! Даже если предположить, что она может воспроизвести “бублик”, в чем я лично сомневаюсь!»

В следующее мгновение Валентин выпустил в мрачный сводчатый потолок яркий магический шарик и вытянул вперед обе руки. Щипастое металлическое кольцо, облик которого приняли Браслеты, шарахнулось от Валентина, как от прокаженного.

— Куда же ты? — усмехнулся Валентин, складывая руки в «коробочку».

Он уже отдал Обручу соответствующую команду и теперь действовал столь же быстро, как сами Браслеты — точнее, Браслет, — расплачиваясь за это нестерпимой головной болью. Браслет попробовал было окутаться желтым сиянием — но порталы открывались со своей собственной, им одним удобной скоростью, и Браслет безнадежно опоздал. С рук Валентина сорвался давно уже висевший там «антибублик», громадное кольцо съежилось до размеров обычного браслета, растеряв все свои шипы и драгоценности, и с клацаньем свалилось на каменный пол, окруженное зеленоватой мерцающей сферой.

Валентин выключил Обруч и вытер выступившие из глаз слезы. Успел, подумал он. Пусть в последний момент, но успел.

Хотя успел ли — еще вопрос, что там у нас поделывает второй Браслет?!

Глава 11

ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ

Валентин коснулся переговорного кольца и вызвал Жана.

— Наконец-то! — воскликнул тот, сразу же узнав Валентина. — Я уже сам собирался вас вызвать; дело в том, что минуту назад Фарингские Браслеты изменили свое местонахождение.

— И где же они теперь находятся? — спросил Валентин.

— Квадрат шестьдесят три дробь пятьдесят один зоны «Е», — ответил Жан. — Сектор все тот же, Побережье-Север.

— Старый Ганаган! — воскликнул Валентин. Разрушенный Серым мятежный город был чуть ли не единственным местом на Панге, координаты которого Валентин помнил наизусть. — И чем же они там занимаются?!

— Сразу после перемещения на новое место активность Т-поля, связанного с Браслетами, уменьшилась в шесть раз, — продолжил Жан. — Однако в настоящее время она постепенно возрастает. Нельзя исключить возможность того, что Браслеты уже установили контакт со своим потенциальным оператором и теперь настраиваются на его персональные характеристики.

«Очень интересно, — сказал себе Валентин. — Это с каким таким оператором?! Да с тем же самым, осел! Их же двое, Браслетов, — что мешает им запустить сразу два ритуала Воскрешения? Один в Анхарде, другой — в Ганагане?!»

— Какова теперешняя активность Браслетов? — спросил Валентин, спешно формируя еще один «антибублик».

— Сорок четыре процента от максимальной, — ответил Жан. — Пока что она растет линейно, примерно на десять процентов в минуту, но в дальнейшем...

— Спасибо, — прервал его Валентин. — До скорого, Жан.

Валентин не стал выключать кольцо, а просто перевел разговор на следующего адресата.

— Валентин? — раздался из кольца обеспокоенный голос Грегори Ланды. — Что случилось?!

— Я только хотел спросить, — сказал Валентин, — что мне делать с захваченным в плен Браслетом? На месте допросить или лучше в центральную тюрьму доставить?

— С Браслетом? — переспросил Ланда. — С одним Браслетом?

— Пока что с одним, — со вздохом подтвердил Валентин. — Второй еще поймать надо.

— Тогда в тюрьму, — решил Ланда, — и немедленно за вторым! Где у нас тюрьма, знаете?

— Знаю, — ответил Валентин, открывая портал прямиком в святая святых Управления — временное хранилище артефактов. — Там по-прежнему Цзян Пу командует?

— По-прежнему, — подтвердил Ланда. — Поймаете второй, позвоните?

— Само собой, — усмехнулся Валентин. — Вы же у нас координатор!

Он приподнял правую руку, раскрыв ладонь в сторону окутавшей Браслет мерцающей сферы. «Антибублик» почувствовал зов своего создателя и поднялся в воздух, ткнувшись Валентину в указательный палец. Валентин ощутил короткий разряд Силы — «антибублик» воспользовался случаем и сбросил накопленную энергию.

Домой, в ХНА, подумал Валентин, окутываясь желтым искрящимся облаком. Точнее, куда-нибудь рядом, потому что в хранилище такая защита, что даже Т-порталом туда не проникнуть.

Мгновение спустя Валентин уже морщился от попавшего в нос инея, стоя перед длиннющим письменным столом, за которым восседал Цзян Пу — бессменный хранитель неведомых артефактов. Валентин невольно сравнил китайца с Бранбо — оба хранителя отличались маленьким ростом, острым взглядом и довольно сложным характером.

— Шеллер? — произнес Цзян Пу, отрываясь от изучения полуистлевшего пергамента. — Вы что же, не знаете, где вам следует появляться? Все равно внутрь хранилища вам не попасть!

— Проверка, — улыбнулся Валентин. — Я притащил вам довольно бойкий талисман.

Цзян Пу вытянул шею и, прищурившись, посмотрел на окруженный «антибубликом» Браслет.

— Подделка под Фарингские Браслеты? — предположил он. — Причем незаконченная?

— Нет, это настоящий Браслет, — ответил Шеллер. — Но пока что только один. Примите его поскорее, мне еще второй ловить, а время к ночи.

— Это у нас к ночи, — сварливо заметил Цзян Пу, — а на Побережье — прекрасный осенний вечер. Ну хорошо, так и быть, приму.

Он хлопнул в ладоши, и из стены рядом со столом выкатился серый квадратный ящик. Верхняя грань его растаяла в воздухе, предоставив Валентину кубометр абсолютно пустого пространства. Валентин не заставил себя долго упрашивать и мягким движением послал «антибублик» внутрь. Ящик закрылся и укатился обратно, бесследно растворившись в стене.

— Записываю, — сказал Цзян Пу, придвигая к себе объемистую книгу, — Фарингский Браслет, количество — один...

— Сдал — Шеллер, — кивнул Валентин и, отступив на шаг, снова растаял в воздухе. Он чувствовал легкое беспокойство по поводу второго Браслета и потому позволил себе это маленькое хулиганство.

Ровная стеклянистая поверхность вплавленного в скалы Ганагана отражала выцветшее белесое небо и унылые слоистые облака. Здесь, на севере, солнце едва проглядывало сквозь мутную дымку, которой вскоре предстояло превратиться в бесконечные черные тучи. Валентин включил Обруч и не мудрствуя лукаво перевел его в максимальный режим. Пусть голова лучше болит, чем отделяется от тела, объяснил он себе этот мазохизм. Ну-ка, где здесь у нас человеческие создания?!

Вот они, все шестеро, как на ладони. В запустении Старого Ганагана Валентин за целых пять километров ощутил сосредоточенное внимание пятерки колдунов и явно вызванный наркотиками восторг их жертвы. Мгновение спустя он уже подходил к импровизированному алтарю, наспех собранному из нескольких коротких бревен.

— Свершилось! — воскликнул колдун, стоявший в вершине звезды.

В то же мгновение тело лежавшего на алтаре человека вспыхнуло белым и рассыпалось в прах. А сверху на неудобное ложе из трех грубо обтесанных бревен рухнул другой человек — голый, отощавший до крайней степени, с желтой просвечивающей кожей, но зато — несомненно живой.

Что-то не слишком он похож на Габриэля, подумал Валентин. И вообще где Браслеты? Точнее, Браслет?