/ / Language: Русский / Genre:love_contemporary,

Понять И Простить

Сара Вуд

Самое главное для Люка — видеть свою дочь Джемму счастливой. Она должна быть защищена от мучающих ее призраков. А наибольший кошмар в ее жизни — мать, Эллен…

ru en Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-09-18 530B9CDE-9B9B-46F2-954C-ED98E456CC38 1.0

Сара Вуд

Понять и простить

Глава 1

Была среда, так что говорили по-английски. Несмотря на то, что дочь знала язык неплохо, Лучано тщательно подбирал слова похвалы в адрес очень понравившегося ему рисунка, который Джемма принесла из школы.

— Спасибо, моя дорогая. Как я здесь красиво получился! — восхищенно воскликнул он, театрально изображая восторг, чтобы заставить девочку рассмеяться.

Джемма ответила взрывом смеха. Потом смущенно указала на женскую фигуру, нарисованную в дверях домика. Хотя Лучано одобрительно улыбнулся и кивнул, у него все внутри содрогнулось. Бедняжка. Ей не хватает матери. Разумеется, не ее настоящей матери — оба они не желали о ней даже слышать, — а другой. К его полному отчаянию, Джемма с недавних пор едва ли не ежедневно принялась предлагать различные кандидатуры на эту роль. Люк невольно нахмурился. Жизнь с Джеммой была похожа на прогулку по минному полю.

— Посмотри. Я положу листок вот сюда, к самому сердцу, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно веселее.

Глазенки Джеммы обрадованно засияли, когда он свернул рисунок и уложил его в нагрудный карман пиджака. Девочка тут же вернулась к своему мороженому. Люк улыбнулся и облегченно вздохнул.

Они сидели за столиком в ее любимом кафе. Люк потягивал «эспрессо», погрузившись в раздумья. Безучастно смотрел он на проходящих по площади туристов, рассматривающих достопримечательности экзотического острова Капри. Только легкое чувство гордости при мысли о том, что многие из них, вероятно, прибыли сюда из Неаполя или Сорренто на его скоростных катерах, немного оживило его.

Завтра утром он и сам поедет в Неаполь, а оттуда — в Англию. Эта поездка необходима, чтобы выяснить все подробности предстоящей сделки. Но прежде надо было предупредить Джемму — а ее реакции он боялся больше всего.

— Хорошо здесь, — пробормотал он. Решив действовать методом подкупа, он предложил:

— Можно было бы заходить сюда каждый раз после школы… — Помешкав, он добавил:

— После того, как я вернусь из Лондона.

Она тут же напряженно замерла. Ее взгляд устремился куда-то вдаль, словно она больше не замечала его присутствия. У Люка спазмом сжало живот. Он уже видел это выражение. На лице матери Джеммы, англичанки Эллен. И Люка больно укололо то, что его дочь так мастерски научилась его воспроизводить.

— Ola[1], посмотри-ка на меня! — мягко сказал он, не в силах выносить больше этот окаменевший взгляд.

— Я тоже хочу поехать! — процедила девочка и поджала губы. В подтексте явственно звучало «поеду», со вздохом отметил Люк.

— Ты же ненавидишь Англию. Оставайся дома, с Марией, — начал он уговаривать дочь. — Тебе же с ней весело.

Но упоминание о няне на сей раз не возымело обычного эффекта. Люк видел в глазах Джеммы приближение истерики и чувствовал себя совершенно беспомощным. И что теперь? — спросил он себя. Поддаться на уговоры или продолжать разыгрывать строгого отца? Обычно он старался поступать так, чтобы дочь не замечала, какую власть над ним имеет. Но сейчас… При виде удрученного лица девочки его сердце смягчилось. Нельзя быть с ней слишком строгим. Она и так чувствует себя несчастной. Мать бросила ее еще в младенчестве.

Люк мрачно сдвинул солнечные очки на лоб. За маской невозмутимого спокойствия в нем бушевала неодолимая ярость. Гнев на бывшую жену согнал ленивую улыбку с его губ и заменил ее на кривую усмешку. Внезапно резкие черты его лица и нос с горбинкой от перелома стали еще жестче, обнажив самую темную сторону его природы.

Эллен. Он сквозь зубы пробормотал проклятие. Эта женщина превратила самое драгоценное в его жизни маленькое создание в сгусток неврозов. Люк нахмурился, взмолившись, чтобы душу его бывшей супруги сейчас сжигал ее собственный ад.

С усилием Люк загнал внутрь напряжение, и только глубокая складка, прорезавшая лоб, выдавала его. Отодвинув в сторону чашку, он начал лихорадочно соображать, как переубедить Джемму. Краем глаза Люк заметил мигание лампочки на мобильном телефоне, означавшее, что его ожидает уже несколько звонков.

— Малышка, — начал он, поворачивая к себе ее расстроенное личико.

Может быть, ошибочно почувствовав в голосе отца слабину, она улыбнулась ангельской улыбкой. У Люка сдавило горло. Даже в школе она была самым очаровательным ребенком, которого он когда-либо видел. Он нежно погладил ее по щеке, невольно любуясь дивными правильными чертами и светлыми волосами…

Такие же, как у матери! Ужас пронзил его, отравляя всю радость и отцовскую гордость. Вдруг Джемма унаследовала от Эллен все ее пороки? Вдруг она станет такой же испорченной и эгоистичной и будет так же использовать людей и отбрасывать их, словно сломанные игрушки? Он поклялся про себя, что любой ценой научит ее быть доброй и отзывчивой и думать о других. Она должна понимать, что жизнь не вертится вокруг нее одной. Отказывать ей было больно, потому что Люк любил дочь больше всего на свете. Но ему придется так поступить.

— Я люблю тебя. Ты это знаешь, — начал он, целуя ее в обе нежные персиковые щечки для подтверждения своих слов.

Она немедленно обрадованно бросилась ему на шею.

— А я люблю тебя, папочка! — Она явно была уверена в своей победе.

Люк мысленно застонал. Не получилось!

— Послушай меня. Мне очень жаль, Джемма, но ты не можешь поехать со мной, — сказал он, ласково глядя на нее. — Ты уже большая, тебе шесть лет, и ты должна ходить в школу…

— Не хочу я никакой школы! — воскликнула она.

— Малышка, я не смогу присматривать за тобой в Англии. Я буду слишком занят работой. Occupato[2]. Понимаешь?

— Тогда я поеду к Эллен! — закричала она. Он замер, не ожидая такого поворота разговора. Всю жизнь Джемма ненавидела свою мать. В прошлый раз, когда они ездили в Англию, она проплакала всю дорогу к аэропорту! Что же, черт возьми, происходит?

— Нет, Джемма! Я сказал, ты должна учиться! сурово и непреклонно повторил Люк, прежде чем успел взять себя в руки.

Джемма беспомощно заморгала, словно он ее ударил. Люк, тут же раскаявшись в своем тоне, притянул дочь к себе и поцеловал в макушку, от всего сердца проклиная Эллен за то, что ему приходится так грубо разговаривать с ребенком. Эта женщина пробуждала в нем только самые худшие чувства. Она бросила его, ушла. Забрав с собой его доверие, его любовь, надежды и мечты… Черт возьми. До сих пор воспоминания об этом причиняли боль. Люк стиснул зубы. Порой ему до смерти хотелось посчитаться с ней. Но он не желал снова опускаться до ее уровня.

— Папа, папа!

Джемма испуганно смотрела на его помрачневшее лицо. Вся дрожа, она взобралась к нему на колени и крепко обхватила за шею. Люк с бессильным отчаянием услышал всхлипы. Погладил пшеничные кудри девочки и поцеловал маленький лоб.

— Я уеду всего на три дня, не больше. На три дня. Это же совсем мало!

Это Джемму не утешило, и слезы с новой силой заструились по ее лицу. Как все-таки адски тяжело, подумал Люк, быть одновременно и отцом, и матерью. Каждый раз, собираясь уехать куда-то, он мучился чувством вины. И все же должен был уезжать. К тому же эта поездка была особенно важна для него. Ради этого он работал с того самого дня, когда отец Эллен выгнал его за то, что он осмелился влюбиться в его дочь. Так что надо любой ценой убедить Джемму, что он должен поехать.

С тяжелым сердцем он поднялся с места. Джемма висела у него на шее. Оставив несколько купюр на столике, Люк пошел к выходу, сопровождаемый взглядами посетителей, ласково шепча дочке что-то на ухо. Ни на кого не глядя. Люк решительно направился через La Piazzetta [3] в сторону средневековой арки, которая вела на узкую мощеную Виа Витторио Эмануэле.

Джемма продолжала всхлипывать и упрашивать его сквозь слезы, содрогаясь всем телом. Люк с ужасом видел, что ее состояние становится критическим. Он сел на низенькую каменную ограду какого-то бутика и принялся гладить дочь по волосам, от всего сердца проклиная Эллен и желая ей такой же боли, какая выпала на долю ему и Джемме.

Наконец он не выдержал. Довольно переживаний для его малышки. Да и для него самого.

— Хорошо. Ты можешь поехать. Я поговорю с твоей матерью, — сказал он. Маленькое детское тельце на его руках мгновенно расслабилось, но Джемма продолжала цепляться руками за его шею, словно утопающий за соломинку.

Люк очень беспокоился за дочь. Всю дорогу до дома он размышлял, почему она вдруг сделалась такой властной и капризной. Каждое утро перед школой она жаловалась, что у нее болит живот, хотя причин избегать занятий не было — учителя называли ее образцовой ученицей. Почему же тогда ее не оставляли ночные кошмары? Здесь не обошлось без Эллен… Внезапно, словно молния, в его мозгу возник ответ на все вопросы. Дочь, скорее всего, просто боится, что, вернувшись домой, не найдет там его.

Его глаза сверкнули гневом и болью. Бедняжка! Он яростно толкнул огромные металлические ворота виллы. Они распахнулись. Обычно роскошный вид на море, открывавшийся с холма, где стоял его дом, радовал Люка. Но не сегодня.

Пора принять решение. Он мрачно поднялся по ступенькам к двери. Джемма должна быть защищена от всех мучающих ее призраков. Эта поездка будет последней его поездкой за границу. Хмурые складки на его лбу разгладились. Он использует Эллен в качестве няни, потому что ему так удобно. А потом ясно скажет ей, что больше она никогда не увидит свою дочь.

Дверь в квартиру заело. Она совсем забыла об этом. Поморщившись, Эллен изо всех сил потянула ее на себя, чтобы образовалась хоть какая-нибудь щель. В нее она с трудом протиснулась, благодаря небеса за то, что бедность «держала» ее в форме.

Оказавшись наконец в комнате, она, моргая, осмотрелась. Эллен переехала сюда несколько дней назад, и все до сих пор казалось ей непривычным и новым.

— Новая квартира! — Она даже засмеялась, и смех ее эхом разлетелся по пустоватой комнате. Все в этой квартире, включая желтые обои и серый линолеум, прослужило уже не менее четверти века. И ей самой, Эллен, почти двадцать пять лет. Она дочь, но без родителей. Она замужем, но без мужа. Она мать, но не знает любви своего ребенка.

Опять начала! — сердито оборвала она себя. Песенка была уже старой и заезженной. Жалеть себя бесполезно. Это не поможет ей стать частью счастливой семьи и не вернет дочь.

Эллен крепко захлопнула дверь, словно отгораживаясь от всех кошмаров прошлого. Пора перестать мечтать о невозможном и просто наслаждаться каждым прожитым днем. Новая работа, новая квартира, она сама — тоже новая. Жизнь пошла в гору, и женщина чувствовала себя теперь намного счастливее, чем последние несколько лет. «Развеселившись» таким образом, она направилась в душ, по пути стягивая с себя одежду. Нелегкие времена приучили ее аккуратно складывать вещи.

После душа она надела простой топ и узкую юбку. Это уже было не привычкой, а вполне сознательным шагом к тому, чтобы изменить себя. Эллен нравилась ее новая одежда, в ней она чувствовала себя свободной — а именно к этому она сейчас и стремилась.

С сандвичем в зубах и чашкой чая в руке, Эллен устало шлепнулась на диван и положила босые ноги на подлокотник.

— О радость, о блаженство! — пробормотала она с набитым ртом. — Лучшее время дня!

Она закинула ногу на ногу и улыбнулась знакомому ощущению: диван был продавленный, обивка — шершавой. За последние шесть лет она пять раз меняла квартиру. И все пять раз в новом жилище обнаруживала точно такой диван-кровать с деревянными подлокотниками и вытертой рыжевато-коричневой обивкой! Подобная мебель могла бы получить первое место по дискомфортности. Две большие пружины выпирали из-под ткани, спинка была выгнута совершенно не по человеческой фигуре. Эллен попыталась сесть поудобнее, но безуспешно. Она взяла подушку и подложила ее под спину. Отлично. Теперь нет риска, что вечером, когда она снова будет демонстрировать свое тело, кто-нибудь будет ворчать, что у нее гусиная кожа!

Эллен потянулась за чашкой. Поставила ее на свой идеально плоский, подтянутый живот. Ей вспомнилась дочь. Ласковая улыбка тронула ее губы при мысли об очаровательной кудрявой девочке, играющей на полу среди разбросанных игрушек.

Рядом с этим воспоминанием возникло другое темноволосый, до боли красивый мужчина, сидящий рядом с ней на диване и обнимающий ее за плечи. Они любовались, как играет их дочка.

И, отлично зная, что все это ушло безвозвратно и теперь только причиняет тоскливую боль, Эллен сурово приказала воспоминаниям удалиться и переключила мысли на более безопасные и приземленные радости жизни.

— Счастье — это чашка горячего чая после длинного, тяжелого дня, — радостно объявила она пустой комнате, чувствуя, как усталость медленно уходит через вытертую ткань дивана. — И зачем нужен китайский фарфор?

Без тени сожаления Эллен вспоминала шикарный особняк в Девоне, с целым штатом прислуги, где она выросла. Ее отец, властный и сильный мужчина, отказавшийся от нее в тот же миг, когда она объявила, что выходит замуж за водителя грузовика, неловко чувствовал себя в этом великолепии, как и многие люди, добившиеся всего сами. С грустью Эллен вспомнила мать, нервную женщину, оторванную от своих корней и жившую в полном подчинении у мужа. Эллен была почти уверена, что в этой убогой квартирке она счастливее, нежели они — там.

Удивительно, как переменилась ее жизнь. И больше всего — она сама. Эллен с усмешкой поправила стриженые волосы. Когда-то у нее были роскошные длинные волосы. Люк их обожал. Он любил зарываться лицом в ее надушенные пряди и перебирать их. Но все это в прошлом. С легкой грустью Эллен запустила пальцы в свои короткие волосы.

Сердито пожав плечами, она отмахнулась от назойливых воспоминаний об их разрушенном браке. Теперь это для нее — только прошлый опыт. Негативный. Теперь все иначе. Эллен допила чай и со вздохом сожаления отставила чашку.

У нее еще оставалось полчаса на заслуженный отдых. Шоколадка, которую можно было смаковать кусочек за кусочком; непрочитанный пестрый журнал, одолженный ей одной девушкой на работе. Эллен даже улыбнулась тому, что способна радоваться таким обыденным вещам.

Она задумчиво пошевелила пальцами босых ног. Через полчаса ей предстоит идти на вечернюю работу. Нашла она ее совершенно случайно. После рождения Джеммы она долго болела и брала уроки рисования в качестве терапии. Однажды модель, позировавшая им, объявила, что уезжает за границу, и Эллен пришлось временно занять ее место, несмотря на боязнь позировать обнаженной. Что-то необычное произошло, когда она начала позировать. Она снова поверила в себя. Добрый, милый Пол — их преподаватель — отнесся с уважением к ее стыдливости, весь класс был к ней очень внимателен, и скоро она почувствовала, что может им доверять. Теперь она вполне спокойно могла демонстрировать свое тело, понимая, что зрители заинтересованы исключительно в верном изображении частей человеческого тела. Эти люди были ее друзьями, и ей нравилось видеться с ними.

Конечно, Люку этого не понять. Возможно, если он узнает, то запретит ей видеться с Джеммой. Благодарение Богу, он никогда не приближается к ней! Вздохнув, она принялась стряхивать с живота хлебные крошки. Люк всегда присылал к ней своего преданного помощника, который привозил и увозил Джемму ровно четыре раза в год, когда дочь приезжала на встречу с матерью.

У Эллен затвердели скулы. Люк избегает ее, не может на нее смотреть, как будто она Горгона. Конечно, она ведь совершила смертный грех, уйдя от него, оставив шестимесячную дочку. Никто не вправе поступить так с мужчиной-итальянцем и остаться безнаказанным.

— Вот черт! — пробормотала она сквозь зубы. Несмотря на все предосторожности, она снова предалась воспоминаниям и теперь дрожала, как осиновый лист, в приступе нервной лихорадки и мучительно боролась с тошнотой.

Эллен невидящими глазами смотрела в пространство, спрашивая себя, сможет ли она когда-нибудь перешагнуть через это, превратится ли когда-нибудь ее острая боль в глухую и исчезнет ли совсем? Сколько она ни пыталась забыть об этом и смотреть только вперед, ничего не получалось. Иногда ей казалось, что больше не может этого выносить. Бывали дни, когда она всерьез подумывала, что лучше ей не видеться с Джеммой.

Эллен грустно и протяжно вздохнула. У нее было ощущение, что жизнь идет по замкнутому кругу. Каждый раз, когда она брала себя в руки и переставала наконец ночами плакать в подушку, подходило время очередной встречи с Джеммой. И прежние мучения возобновлялись с новой силой.

Да, недавно она решила, что с нее довольно. Такое погружение в прошлое никуда ее не приведет. Надо ловить каждый момент счастья, жить для себя — вот отныне ее жизненное кредо.

Она вытащила из-за спины подушку и стиснула ее обеими руками. Ничего удивительного, что иногда отцы предпочитают совсем не видеть своих детей, печально подумала она. Такое временное пребывание в роли родителя причиняет слишком много боли. Каждый раз при расставании с Джеммой ее сердце разрывалось на части.

Эллен подтянула колени к подбородку и тяжело вздохнула. Люка она ненавидела всем сердцем за то, что он не поддержал ее после рождения Джеммы, когда она в этом так нуждалась. Он считал ее корнем всех зол. Потому-то она и потеряла свою дочку.

Непрошеные слезы покатились из глаз, прокладывая по лицу теплые дорожки. Совершенно естественно, что Джемма не могла выносить разлуку с отцом. Совершенно естественно, что ей было страшно в незнакомой стране и что она не воспринимала ничего, связанного с матерью.

Так что Эллен пришлось выстроить вокруг себя высокую стену. Только так она могла справиться с душераздирающей минутой прощания. В итоге они с дочерью оказались чужими друг другу людьми, которые просто стараются держаться вежливо. Они не смеялись, не обнимались, не веселились от души. С болью в сердце Эллен смотрела на других мам с детьми и завидовала их счастью. Но между ней и ее дочерью разверзлась слишком глубокая пропасть.

Поднявшись, она посмотрела на самую позднюю фотографию Джеммы. Невольно, движимая порывом любви, погладила ее гладкую поверхность. Потом взяла фотографию со столика и прижала к груди. Вот до чего она дожила! Гладить и прижимать к груди клочок бумаги. Ох, Люк, подумала она с неудержимой грустью, если бы мы встретились сейчас, а не семь лет назад!

— К телефону! — раздался окрик ее квартирного хозяина, Сирила, который нетерпеливо застучал в дверь.

— Кто? — раздраженно отозвалась она.

— Какой-то парень!

Эллен тяжело вздохнула. Такое случалось часто. Мужчин, видимо, завораживало ее полное к ним безразличие, и отказ они понимали только раз на пятый, не раньше. Но в ее жизни после Люка не осталось места для мужчин. Слишком много боли. И, несмотря на начало новой жизни, рисковать она пока что не хотела. Может быть, когда-нибудь. Но не теперь.

— Иду.

Фотографию она поставила на место. Ее дочка растет слишком быстро — и без нее. Эллен вытерла платком глаза. Довольно. Многим живется еще хуже. Приняв вежливый вид и одернув на себе топ, она поспешно подошла к двери и попыталась снова ее открыть.

— Толкай! — крикнула она.

Сирил со всей своей мощью потянул дверь, и она наконец поддалась под общими усилиями.

— Он, кажется, очень нетерпелив, — протянул он в своей обычной пошловатой манере и уставился на ее стройные ноги.

Эллен одарила его ледяным взглядом.

— В таком случае предлагаю тебе убраться с дороги и дать мне пройти к телефону, — сухо ответила она, потому что ей совсем не хотелось протискиваться между ним и дверью. Сирил ухмыльнулся, явно желая обратного. Эллен угрожающе посмотрела на него:

— Подвинься. Иначе твоим чувствительным местам не поздоровится.

Он отскочил быстрее, чем она ожидала. 1:0 в пользу слабой женщины! Эллен мысленно поблагодарила девушек из супермаркета, где она работала днем, — это они научили ее отшивать наглецов мужского пола и вообще вернули ее к жизни.

— Это какой-то тип из Италии. Лу-учарно, что ли, — мрачно протянул ей вслед Сирил.

Лучано! Ее сердце тревожно застучало. Еще бы с самого ее ухода они общались исключительно через посредников. Неожиданно в ее памяти возник его голос, густой и страстный. Любые слова в его устах звучали как мелодия — даже когда он читал список покупок. Она обожала слушать его. Как часто она расспрашивала его о Неаполе просто для того, чтобы послушать его голос.

— Спасибо, — сказала она, пытаясь унять дрожь во всем теле. Вот глупая реакция!

Только тут ей в голову пришел вопрос — зачем он, собственно, звонит? Джемма! Что-то случилось! Она, застыв, смотрела на телефонную трубку и бессильно прислушивалась к гулкому стуку своего сердца. Почувствовав на шее горячее влажное дыхание Сирила, брезгливо передернулась.

— Тебе постоянно звонят мужчины! — возмущенно сказал он во весь голос. — Я сыт по горло их вопросами и сообщениями для тебя!

— Ты преувеличиваешь. Это, — она взяла трубку и прикрыла микрофон, — мой муж, скорее всего. — К счастью, она удержалась от слова «бывший». — Очень нетерпимый и властный, шести футов росту и со стальными мускулами, — яростно сообщила она, чтобы хозяин квартиры наконец оставил ее в покое.

К ее облегчению, Сирил все понял. Эллен услышала, как в трубке голос Люка нетерпеливо окликает ее.

— Слушаю, — сказала она, с трудом переводя дыхание. — Что-нибудь с Джеммой? Что…

— С ней все в порядке, — сухо отрезал он.

— Слава Богу! — Эллен облегченно вздохнула и только тут заметила, что голос Люка дрожит от ярости.

— С кем это я только что разговаривал? — спросил он.

Эллен тут же забыла о пережитых страхах.

— Тебе об этом знать нет надобности!

— Есть. Так что прекрати сопеть и отвечай!

— С чего это? — изумленно спросила Эллен, не ожидавшая такого гневного выпада.

— С того! — яростно ответил он. — Я хочу знать, почему ты так долго не подходила?

— В чем дело? Откуда такой интерес?

— Я хочу знать, — с расстановкой отчеканил он. Эллен изумленно уставилась на трубку, не веря своим ушам. Какое ему дело до ее личной жизни, черт возьми?

— Я задержалась, потому что у меня заело дверь, холодно сказала она.

— Неужели?

Это уж слишком. Он никогда не верил ей.

— Послушай, этот человек живет тут. Он имеет полное право отвечать на звонки. Тебе что-то не нравится? — ледяным тоном спросила она.

Судя по наступившему молчанию, так оно и было. Наконец Эллен поняла, в чем дело. Люк не знал, что она живет в блоке, где несколько квартир и один телефон. Он решил, что Сирил ответил на звонок, потому что они живут вместе.

— Ты не говорила, что у тебя есть любовник.

— Да, не говорила.

По тяжелому и прерывистому дыханию Люка можно было заключить, что его до предела взбесил ее ответ. Эллен довольно улыбнулась, радуясь, что больше не тает от звука его голоса.

— Значит, ты просто забыла рассказать мне о чем-то, что травмировало Джемму. Может быть, именно визиты твоих кавалеров расстроили ее в последний ее приезд? — спросил он тоном прокурора на процессе кровавого убийцы.

— Ни в коем случае! Я никогда бы не допустила этого, — твердо сказала Эллен.

— К сожалению, трудно представить, — пробормотал Люк. — Джемма тебе всегда мешала. У тебя были другие дела, поважнее.

Отвращение так и вибрировало в каждом его слове. Эллен ясно представляла себе его лицо — так ясно, словно Люк стоял перед нею. Его глаза пылали яростью, словно вулкан. Недаром Люк родом из Неаполя. Как-то раз он сказал ей, что люди там, вблизи Везувия, каждое мгновение стараются ощутить во всей полноте и оттого любят и ненавидят с особой страстностью. Таким и был Люк. Под лавой этих страстей была погребена их любовь. А могильщик — он, человек, с пугающей быстротой превращавшийся из нежнейшего любовника в тирана. Господи, как она любила его! Каждую черточку. Блестящие черные, как вороново крыло, волосы, смуглую кожу, выступающие скулы… Эллен застонала.

— Что, черт возьми, там у вас происходит? — услышала она негодующий возглас Люка.

— Ничего! — пробормотала Эллен. Но это была ложь. Потому что происходила неравная борьба между разумом и чувствами. — Мне что, уже запрещено дышать?

— Если ты так дышишь, тебе пора проверить легкие, — язвительно заметил Люк. — Пусть твой приятель немного потерпит! Я не желаю разговаривать с тобой под чье-то сопение и еще Бог знает что…

— Ты с ума сошел! — возмутилась Эллен. — Какое тебе дело? Ты больше мне не хозяин! Я могу делать что хочу — хоть прямо сейчас заниматься любовью на кухонном столе! — воскликнула она, радуясь замешательству Люка.

— К сожалению, это пока еще мое дело, — возразил Люк. — Твое поведение меня еще касается. Я хочу защитить свою дочь.

— От чего?

— От тебя! И от твоих любовников! Я не желаю, чтобы Джемма находилась в обществе всякого сброда. Я не хочу, чтобы она наблюдала, как мужчины тебя…

— О, ради Бога, будь помилосерднее! — фыркнула Эллен. — Как ты думаешь, чем я занимаюсь, когда она здесь? — снова возмутилась Эллен. — Устраиваю оргии? Приучаю ее к наркотикам? Читаю ей вместо сказок на ночь Камасутру?

— Откуда я знаю? — рявкнул в ответ Люк. — Ты всегда старалась увильнуть от ответственности. А на сексе была просто помешана…

— Господи, Люк! — воскликнула Эллен, чувствуя, что ситуация перестает ее забавлять. Это он заставлял ее гореть желанием. Она только отвечала ему. — Неприглядную картинку ты себе вообразил, не правда ли? Ты считаешь, что я глупая, эгоистичная и безответственная…

— Ты сама сказала это. И, более того, доказала. — Обвинение повисло тяжелым молчанием. Эллен слышала только его дыхание. — И что теперь? — пробормотал он словно про себя. — Как я могу доверять тебе?

Эллен ощутила приступ давящей тоски.

— Я понимаю, что тебя беспокоит, — сказала она гораздо спокойнее. — Но уверяю тебя, что со мной она будет в полной безопасности.

— Хотелось бы верить в это. Но… Нет, ничего.

Это бесполезно…

— Нет, не бесполезно! — поспешно перебила Эллен, готовая убить себя за то, что не объяснила ему про Сирила все сразу. Теперь же было слишком поздно. Он не поверит. — Ты же отлично знаешь, что я никогда не позволю себе причинить Джемме ни малейшего вреда, — с жаром сказала она.

— Неужели? — саркастически спросил Люк. — Ты уже причинила достаточно вреда тем, что бросила ее еще совсем крошкой. Почему же теперь ее интересы стали для тебя так важны?

Ответить Эллен не смогла. От его жестокости у нее перехватило дыхание, словно от удара.

— Нечем крыть, не так ли? — язвительно спросил Люк. — Господи, я-то вообразил, что ты переменилась. Я должен был сразу догадаться, что ты всем пожертвуешь ради себя и своих любовников…

Эллен перебила его протестующим возгласом. Какие еще любовники?

— Что же дальше? — спросила она.

— Я знаю только то, что сказал по телефону твой любовник. Судя по всему, ты и ему не особенно верна, — холодно ответил Люк. — Бедняга решил, что я тоже один из твоих приятелей. Неужели тебя еще удивляет мое беспокойство? Ты хотя бы представляешь, что значит для меня мысль… — он осекся, чтобы с новым жаром продолжить, — мысль, что моя дочь рискует увидеть изнанку жизни своей матери?

Эллен стиснула зубы. У нее было сильное искушение бросить трубку и прекратить этот бесполезный разговор.

— Значит, твои подружки — это нормальное общество для Джеммы во время поездки на Карибское море, а я должна жить здесь как монахиня?

— Вот было бы счастье, — прорычал он. — Джемму бы окружали забота и внимание… А что же именно она рассказывала тебе про наш отдых? — обеспокоенно спросил Люк.

Эллен моргнула. Ему явно есть что скрывать.

Фотографии с их отдыха, которые Эллен пересмотрела, пока Джемма спала, приоткрыли ей горькую правду. Люка явно не тревожил его распавшийся брак. На снимках они с Джеммой непринужденно смеялись в обществе двух сногсшибательных красоток. Эллен едва не заплакала, подумав, что при ней ее ребенок так счастливо не улыбается.

Эллен очень жалела, что не может повезти Джемму в какую-нибудь увлекательную поездку. Ей оставалось только любоваться своей дочерью в окружении двух Мисс Мира. В один прекрасный день какая-нибудь Мисс Мира станет миссис Лучано Маккари. И у Джеммы появится мать, которая будет укладывать ее в кроватку и читать ей сказки перед сном… Эллен постаралась переключиться с ненужных мыслей. Это неизбежно, но думать об этом еще рано.

А вот Люк не видел ничего особенного в том, чтобы женщины увивались за ним на глазах у его дочери! Одна сидела у него на коленях, вторая обнимала за шею, в то время как он благодушно улыбался. И он ее упрекает за каких-то мифических любовников! Эллен едва не задохнулась от несправедливости всего происходящего.

— Давай договоримся. У тебя своя жизнь, — твердо произнесла она, — а у меня, черт побери, своя.

— Но не в присутствии моей дочери! — рявкнул Люк.

— Она и моя дочь тоже!

— Едва ли! — парировал он.

— Привык все, связанное с Джеммой, держать под контролем, да? Ради Бога, Люк, прекрати. Она ведь и так всегда с тобой. А я вижу ее всего по неделе четыре раза в год!

— Д-да-а…

Встревоженная этим «д-да-а…», Эллен нервно спросила:

— Так зачем ты позвонил?

— Неважно.

У Эллен задрожали губы. Он испортил ей весь вечер!

— Отлично, — сухо сказала она. — Прекрасно побеседовали. До свидания, Люк…

— Постой… — Он помолчал, словно пытаясь решиться на что-то серьезное. Потом устало произнес:

— Нам нужно встретиться, Эллен.

— Нет, не нужно. Разве ты забыл, как заявлял, что никогда больше не хочешь меня видеть?

— Я не сказал «хочу», я сказал «нужно», — язвительно поправил он.

— Неважно. Я тебя видеть не намерена. — Но проклятое любопытство словно потянуло ее за язык:

— А зачем же нам нужно встретиться?

— Есть о чем поговорить.

— Например? — осторожно спросила Эллен. Может быть, о встречах с дочерью. Или… Эллен вдруг вспомнились женщины на фотографиях, особенно блондинка, которая так и висла у Люка на шее. Возможно, он хочет попросить развод. Чтобы жениться снова. Ее сердце провалилось в пустоту.

— Это не телефонный разговор, — недовольно ответил Люк. — Надо обговорить лично. Что ты делаешь сегодня вечером?

У Эллен от изумления приоткрылся рот.

— Так ты… О Господи! Значит, ты в Англии? Нет. Она не может с ним увидеться. Сама мысль пугала ее до судорог: он будет говорить о другой женщине, а она — слушать…

— Непредвиденные дела.

— Я работаю, так что изложи все свои соображения в письменном виде.

— Работаешь? Вечером?

Эллен даже улыбнулась, представив себе, что он подумал.

— Успокойся, Люк. Я не собираюсь прогуливаться по темным аллеям Саутворка в сетчатых чулках и почти без всего остального!

— Рад слышать, — отрезал он, и Эллен осталось только удивляться, куда девалось его чувство юмора. — Что, папочка нашел тебе прибыльную работу?

Эллен только фыркнула. Очень нужна ей чья-либо помощь!

— Сама нашла. Полагаю, твой преданный Донателло уже проинформировал тебя, что с родителями я больше не живу.

— Выгнали за плохое поведение?

— Просто устала от чрезмерного мужского владычества! — отрезала Эллен.

— И чем же ты занимаешься?

— Днем раскладываю по полкам товары в супермаркете, а… — Тут она осеклась. Рассказывать Люку о своей вечерней работе она не могла. И, чтобы не нагромождать ложь, сказала:

— А три дня в неделю по вечерам работаю в общественном центре. Сегодня тоже.

На другом конце провода повисло долгое молчание. Конечно, Люк решил, что она не сильно продвинулась вперед со времени их разрыва. Знал бы он, через какую черную депрессию ей пришлось пройти! В ее дела он с тех пор не вникал. После того, как Эллен отказалась от его денег. Люк умыл руки. С глаз долой — из сердца вон.

— Значит, супермаркет, — в его голосе четко слышалось неодобрение.

— Мне нравится, — искренне сказала Эллен. Действительно, это был первый шаг в ее карьере. Потом она станет старшим продавцом. Потом… кто знает?

— Раскладываешь… товары?

Эллен даже позволила себе улыбнуться.

— Ну, ты же меня знаешь. Сплошное удовольствие и никакой ответственности!

— Звучит самокритично, — печально согласился Люк.

Эллен возвела глаза к потолку.

— Мне там нравится. Чувствуешь себя частью большой семьи.

Пока Люк молчал в ответ, Эллен печально подумала о своей разрушенной семье. И о матери Люка, которая была убеждена, что ни одна женщина, кроме святой, не сможет стать подходящей женой ее сыну. Теперь, когда ее не стало, у Люка не было никого, кроме Джеммы.

— Я рад, что ты нашла себе работу по способности, — съязвил Люк. — Значит, сегодня. Во сколько ты начинаешь?

— В половине восьмого. — Эллен спохватилась:

— Но мы не можем встретиться…

— Должны. Встретимся до твоей работы. — Это было сказано типичным тоном властного южанина. Что окончательно взбесило Эллен. — Где ты живешь?

Эллен нахмурилась. Не хватало только, чтобы Люк увидел ее квартиру. Обычно она встречалась с его помощником Донателло, который привозил Джемму, где-нибудь в кафе. Она боялась, что Люк прекратит ее встречи с дочерью, если узнает, в каких условиях она живет.

— Ты что, не понимаешь, что я вообще не хочу тебя видеть?

— Я тоже. Ты не принадлежишь к числу моих лучших друзей. Но это важно, — ответил Люк. — Это касается Джеммы. И тебя.

Она похолодела. Его слова звучали зловеще. Чтобы унять дрожь в ногах, ей пришлось прислониться к стене.

— Но разве нельзя…

— Это должно быть улажено. Выбери любое место, — спокойно и деловито продолжал Люк. — Я задержу тебя не больше чем на десять минут. Надеюсь, ты можешь оказать мне эту любезность ради благополучия моей дочери?

«Моей», а не «нашей». Да, подумала Эллен, так оно и есть. Он решил потребовать развода и отказа ее от родительских прав. Очевидно — и это было ясно из последнего приезда Джеммы, — что Люк недоволен даже теми скромными правами, которые дал Эллен суд.

Это конец. Да, Эллен знала, что когда-то этот момент наступит. Она медленно, глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Прежде чем он заговорит об этом, она сама, первая, откажется от права, за которое так долго боролась. Права видеть, как растет ее дочь. Пусть она скажет это сама, не он. Так можно хотя бы сохранить остатки гордости, самоуважения и способности держать свою жизнь в руках. Каждой клеткой своего тела она противилась этому намерению. И все же в глубине души понимала, что Джемма не заслуживает того, чтобы ее отрывали от любимого отца и дома и заставляли жить с матерью, до которой ей нет дела.

Хуже того — с матерью, которой она боится. Глаза Эллен заволокло слезами. Почему девочка боится ее? В последний приезд Джемма так цеплялась за Донателло, словно Эллен была голодным людоедом с ножом в руке. Вся неделя прошла словно в аду. Джемма испуганно молчала, плакала по ночам, пока Эллен, не выдержав пытки, не позвонила Донателло и не попросила забрать девочку на три дня раньше срока.

Нравится ей это или нет, против правды не пойдешь. Ради благополучия своего ребенка она должна забыть о себе. Джемма не должна больше страдать. Господи, подумала Эллен. Новая жертва. Торопливо, чтобы не передумать, она сказала в трубку:

— Хорошо. Надо так надо. На Ланкастер-стрит есть кафе, около станции метро. Жди меня там в семь. — Она повесила трубку.

Подавленная неотвратимостью принятого решения, Эллен неподвижно стояла у телефона, пытаясь собраться с силами. Внезапно она поняла, что ей предстоит сделать, помимо отказа от Джеммы. Ей предстоит встретиться с Люком. После всех этих лет.

Странное ощущение охватило ее. Странное и незнакомое. И Эллен никак не могла понять, почему вдруг ее сердце так бешено забилось. Люк. Человек, которому она отдала все. Сердце, душу, разум, тело, наконец. А теперь и своего ребенка. Боль от воспоминаний заставила ее изо всех сил прикусить губу. Она умеет быть сильной — и уже доказала это. Она не позволит снова сломать ее. Если Люк найдет свое счастье — прекрасно. У Джеммы будет новая мать…

Задыхаясь от боли, она изо всех сил пыталась сдержать подступающие рыдания. В первую очередь Джемма. Она обязана пожертвовать всем для своего ребенка. А потом — только вперед.

Слезы неожиданно полились из глаз, и она ощутила их соленый привкус на губах. Прижав дрожащие руки к сердцу, Эллен старалась приготовиться к самому худшему. Сегодня вечером она узнает, действительно ли ей удалось побороть в себе своих демонов.

Глава 2

Свет в общем холле выключился — сработал таймер, который Сирил специально установил для экономии. Сдерживая нервную дрожь, Эллен ощупью пробралась к себе. Дверь на этот раз не хотела закрываться. Только этого не хватало! Она яростно рванула ручку на себя, и упрямая дверь наконец захлопнулась.

— Господи, помоги! — с возрастающим отчаянием прошептала Эллен. Слишком много всего разом навалилось на нее.

Из зеркала над камином на нее глянуло бледное, вытянутое лицо с огромными запавшими глазами, наполненными болью. Ужасно. Побелевшие, печальные губы. Выше нос, мрачно усмехнулась она своему двойнику.

Люк. Снова, по прошествии целой вечности, она увидит Люка. Ему уже… двадцать восемь лет. Что он подумает о ней?! Эллен припомнила их первую встречу. Она яростно шагала по дороге, с твердым намерением уйти из дому куда глаза глядят после очередной стычки с отцом. В тот раз она разозлила его своим категорическим отказом поощрять ухаживания невыносимо самодовольного хлыща — сынка их богатого соседа, за которого отец очень хотел выдать ее замуж. Как назло, пошел страшный ливень, в пять секунд промочивший насквозь ее дорогой шелковый костюм. Неудивительно, что Люк остановился! Он, наверное, решил, что она помешалась, особенно когда не задумываясь влезла к нему в кабину, сбросив хлюпавшие туфли и задрав узкую юбку, мешавшую взбираться по ступенькам. «Мне все равно, куда вы едете, — мрачно сказала она, даже не глядя на водителя. — Только отвезите меня куда-нибудь, где можно обсохнуть и спокойно покурить!»

Это было тогда. А теперь… теперь перед ней была совершенно другая женщина. Та, которая прошла через все круги ада и вернулась повзрослевшая, умудренная опытом и умеющая ценить маленькие радости жизни.

Ее губы сжались в решительную линию, и Эллен выпрямилась, гордясь тем, что выжила, и радуясь себе — той, которой стала. Эллен, которая ушла от Люка, была костлявой, нездорового вида женщиной в потрепанной юбке и старом джемпере, настоящее ходячее пугало! У Эллен засосало под ложечкой при воспоминании о том страшном дне, когда она оказалась на тротуаре около дома, где они жили. Какая мать может бросить своего ребенка? Либо негодяйка, либо помешанная. Эллен невольно содрогнулась.

А Люку не могло прийти в голову, что ее странному поведению может быть какая-то серьезная причина. Он был убежден, что Эллен просто не любит Джемму. Если бы он знал! Она готова была пожертвовать ради дочери всем. И будет готова на это всегда.

Роды были тяжелыми. Ребенок оказался переношенным на две недели, и пришлось стимулировать роды искусственно. Схватки были настолько мучительны, что Эллен впала в состояние послеродового шока. Но прошло больше года, прежде чем это выяснилось и ее начали лечить.

А тогда Люк, разумеется, представить себе не мог, что ее решение уйти было вызвано инстинктивным стремлением защитить Джемму. Самая страшная жертва, которую может принести мать.

Но нет. Он даже не дал себе труда задуматься. Эллен вздохнула. Они тогда едва знали друг друга. Их брак был результатом стремительно вспыхнувшей страсти, порыв, заставивший их сбежать в Лондон, и именно такое начало только подтвердило мнение Люка о ней, когда она бросила Джемму.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — спросил он, когда, придя домой, увидел чемодан Эллен у входа и услышал, как в комнате плачет Джемма.

— Ухожу, — только и могла выдавить Эллен. Ей отчаянно хотелось взять дочь на руки. Но она не решалась.

Люк нетерпеливо фыркнул и прошел мимо нее в комнату.

— Боже мой! — воскликнул он. — Она ведь вся мокрая! Чем ты занималась целый день? У нее уже опрелости!

— Я… я меняла… недавно! Кажется, сегодня… — Ее мысли путались, думать было трудно. — Я ходила в магазин. — Она указала на кучу пакетов, полных совершенно ненужной ей одежды. Она сама не знала, зачем вышла из дома, зачем пошла в магазин. Абсурд.

— В магазин?! — зарычал Люк. — Мы по уши в долгах, Эллен! Я работаю как вол, чтобы купить самое необходимое! Что ты со мной делаешь? Ты в первую очередь обязана думать о Джемме, а не о себе! Ты должна заботиться о ней, а она ползает одна по полу!

Нет. Нет, она не могла. Она ужасалась иногда возникавшему у нее желанию схватить Джемму и швырнуть ее о стену. Никто не понимал этого. Врач выписал ей успокаивающее и сказал, что она просто ведет себя как маленькая избалованная девочка. Очень может быть, что то же самое он передал и Люку!

— Я должна уехать! — хрипло пробормотала она, дрожа всем телом.

Он метнул на нее быстрый взгляд прищуренных глаз.

— Куда? Или ты хочешь сказать, — напряженно произнес он, — что решила навестить родителей? Они что, снова с тобой разговаривают?

Эллен облизнула пересохшие губы.

— Я… ухожу от тебя.

Он на несколько секунд замер. Джемма была уже переодета в сухое и тихо посапывала на руках у отца.

— Что я сделал? — севшим голосом спросил он. Несмотря на все его старания, голос дрожал.

— Ничего. Это я. Я не могу оставаться! — выпалила она. — Не могу больше этого выносить!

— Этого? Ты говоришь о Джемме? — побелев от гнева, крикнул он. Эллен кивнула. Да, она не могла оставаться из-за Джеммы. — Этого? Господи! Ты эгоистка, дрянь… — Он закрыл глаза. — Приди я позже, ты бросила бы ее здесь одну. Плачущую…

Она затрясла головой.

— Нет! Я ждала тебя! Она… она плакала! Все время…

— А ты не могла взять ее на руки.

Не в силах больше выдерживать его горький и тяжелый взгляд, Эллен отвернулась. Собрав все силы, она подняла с пола чемодан. Позади она услышала резкий шумный вздох и испуганно выпрямилась.

— Господи! Так ты… ты серьезно! — с ужасом выдохнул Люк.

— Да, — безучастно ответила она. — Я ухожу к родителям.

Люк положил Джемму в кроватку и двумя большими шагами очутился возле Эллен, всем телом излучая праведный гнев.

— Но почему?! — прорычал он. — Ладно, пусть ты бросаешь меня, разлюбила, пусть я тебе надоел. Это я могу понять, но как ты можешь бросить своего ребенка? — Онемев от боли, она смотрела, как он резким гневным жестом отбрасывает назад волосы. — Ну, скажи что-нибудь!

— Мне нечего говорить, — пробормотала она.

— Ты не можешь уйти! Ты нужна ей! — воскликнул он. — Она совсем слабенькая. Неужели тебе все равно? Неужели у тебя сердце не разрывается, когда она плачет? Неужели тебе ее даже не жалко? — с возрастающим гневом спрашивал Люк. — Что же ты за чудовище? Ты ведь почти не берешь ее на руки, не ласкаешь, не играешь с ней. Господи, Эллен, где же твое сердце, почему ты не любишь ее?

Она не могла ответить ни слова. Она ничего не знала. Ею владел всепоглощающий страх перед внезапными приступами помрачения рассудка. От этого она должна была оградить свою дочь. Чувствуя, что вот-вот зарыдает, Эллен стояла на подкашивающихся ногах и молилась, чтобы не упасть. Мысленно она уговаривала себя: я должна уйти. Ради Джеммы. Я должна уйти…

Люк видел только маску холодного равнодушия. Сверкая глазами, он грубо схватил Эллен за плечо. С минуту она вырывалась. Но Люк был сильнее, а у нее совсем не осталось сил.

— Беда в том, что ты привыкла быть папенькиной любимой доченькой! — с отвращением заключил он, отталкивая ее от себя. — Испытания — это не для тебя. Ты хочешь, чтобы тебя ласкали и лелеяли. Ты привыкла к богатству, а у нас нет ни гроша. И, наверное, уже жалеешь о вашем роскошном особняке. Рай в шалаше — это не то, о чем ты мечтала, да?

— Люк, прошу тебя… — прошептала она.

— Тебе все в жизни хочется получать на блюдечке с золотой каемочкой. А я могу предложить тебе только любовь и бедность! — прогремел он, едва сдерживаясь. — Тебе же этого мало, так? Ребенок только усугубил положение. Ты должна уделять ему больше внимания, чем себе. Слишком тяжело, не так ли?

Эллен только кивнула в ответ. Страх за ребенка и за себя — заставил ее промолчать. Она сходит с ума. Ее охватил ужас. Она не хотела попасть в какую-нибудь ужасную местную лечебницу. Помочь ей теперь мог только отец. Из гордости он никому не расскажет о ее помешательстве. Он найдет частного врача, который поможет, и, с горечью подумала Эллен, он будет даже рад ее слабости. Потом, она снова увидит маму, окажется в ее объятиях…

Люк стоял перед ней с побелевшими от гнева губами, его трясло. Сердце Эллен рвалось к нему. Она знала, как смертельно он уставал после двенадцатичасовой работы, особенно при том, что дома ему приходилось самому готовить себе ужин.

Она с болью смотрела на Люка. Одна ее часть мучительно хотела, чтобы он заподозрил неладное, чтобы обнял ее и сказал, что вместе они преодолеют все беды. Но когда она протянула ему руку. Люк отшатнулся, словно от змеи.

— Не надо. Я не хочу к тебе даже прикасаться. Убирайся! — пробормотал он сквозь зубы. — Возвращайся к своему папочке. Помогай ему считать его денежки. Ни на что другое ты не способна. Ты эгоистка. Пусть я вышел из бедной семьи, но меня по крайней мере научили вечным ценностям, и я знаю, как любить кого-то больше, чем себя…

— Люк… — пробормотала Эллен, чувствуя, как ее глаза застилают слезы.

— Нет! — перебил он. — Довольно, я не могу тебя больше слушать. Уходи! Убирайся из моего дома! Я не хочу тебя больше видеть!

Похолодевшая, Эллен в последний раз взглянула на свою дочь. Бедняжка. Она снова начинала плакать. Прощай, Джемма. Прости меня, мысленно обратилась к ней Эллен. На мгновение Джемма замолчала. Не в силах больше выносить это, Эллен развернулась и вышла, ничего не видя перед собой из-за пелены слез. Она услышала за спиной стук чемодана, который забыла взять. Дверь захлопнулась позади нее.

Не обращая внимания на любопытные физиономии соседей, появившиеся за занавесками окон, она стояла, привалившись к стене их дома, — дома, который они украшали и обставляли, где они смеялись и любили друг друга. Там, за стеной. Люк, наверное, успокаивает Джемму. Когда плач девочки стих, она подняла чемодан и медленно поплелась прочь.

Назад к родителям. К злому «я ведь тебя предупреждал». Больше всего ее убивало торжество отца. Еще бы — он ведь оказался во всем прав! Что дало ему возможность усилить свои диктаторские полномочия. Разбитая, больная и сломленная морально, Эллен не сопротивлялась. Она потеряла двоих любимых людей.

У нее начали выпадать волосы. Каждое утро на подушке она обнаруживала огромные пучки. Расческа вырывала пряди волос с корнями, оставляя отвратительные проплешины. Эллен могла только плакать над своими утраченными любовью, ребенком и женственностью.

В это же время Люк усугубил ее страдания. Он увез Джемму в Италию. Эллен едва окончательно не потеряла рассудок. Тогда ей не верилось, что можно пережить все это и не умереть от отчаяния.

Но она выжила. И выглядела теперь совершенно другим человеком. Эллен критически оглядела себя в зеркале: короткая стрижка, гладкая кожа, скромная одежда.

Бросив шоколадку и журнал в большую холщовую сумку, она воинственно посмотрела на дверь, с которой предстояло еще побороться. Потом занялась косметикой. Совсем немного туши и помады и Эллен уже, сунув ноги в узкие туфельки на высоких каблуках, выходила на улицу, готовясь встретиться с врагом лицом к лицу…

К тому времени, когда Эллен вошла в кафе. Люк уже ждал ее. Хотя его лицо было скрыто газетой, Эллен была уверена, что едва ли кто-то другой будет читать здесь « La Stampa ».

— Привет, Эллен! Как обычно? — встретила ее веселым возгласом молоденькая светловолосая официантка.

— Спасибо, Трейси. — Эллен, скрывая волнение, с особой тщательностью притворила за собой дверь. Кофе и сдобная булочка помогут ей собраться, зацепиться за что-то привычное.

Люк, конечно, заметил появление Эллен. Глядя теперь на нее, он испытывал прежнее, знакомое напряжение всех мускулов. Ее присутствие, ее женственность, казалось, заполнили собой все пространство маленького, тесного кафе. Внезапно Люку пришло в голову, что, может быть, сегодня он видит ее в последний раз. Поэтому он решил как можно более полно насладиться зрелищем.

Ей потрясающе шла новая прическа. Короткие, красиво уложенные волосы прекрасно гармонировали с правильными чертами лица и плавным изгибом шеи. Новая Эллен восхитила его. В ней больше не было вызова всему миру. Однако от этого ее сексуальность ни на йоту не убавилась. Она сквозила в каждом движении, в каждом взгляде. Действительно, она выглядела так, словно только что выбралась из постели. А может быть, так оно и было.

Прилив неизвестно откуда взявшейся ревности заставил Люка стиснуть зубы. Ее внешний вид только укрепил в нем решение, принятое во время их телефонного разговора.

Эллен — не тот человек, которому он доверит Джемму. Никогда больше. Встречи Эллен с Джеммой пора прекратить. Ему придется заключить с ней соглашение другого рода. Как же ему этого не хотелось! Однако здесь был один плюс. Больше ему не придется сталкиваться с приступами истерики каждый раз, когда дочь будет возвращаться после встречи со своей эгоистичной, легкомысленной матерью.

Его взгляд медленно скользил по стройной фигуре Эллен, и внезапно Люк почувствовал, как бешено застучала кровь в висках при мысли о других мужчинах, которые касаются ее, слышат ее стоны и вздохи… Он стиснул кулаки, но не мог отделаться от воспоминания о ее нежной коже, о мягких губах, податливо раскрывающихся ему навстречу…

Дрожащими руками он снова поднял газету, закрыв ею лицо. Собственное желание поразило его самого. Он пытался читать, но буквы расплывались, и вместо известий о последнем политическом скандале перед глазами появлялось лицо Эллен. Нет, все правильно. Она — красивая, женственная — не может не привлекать внимание мужчин. И он реагирует на нее как любой нормальный мужчина. Но только с той разницей, что теперь ему известно, что она за пиранья. И быть съеденным живьем он не собирается. Наоборот, он сам намерен ее уничтожить.

Услышав шуршание газеты, Эллен догадалась, что Люк смотрит в ее сторону. Однако вместо того, чтобы подойти и поздороваться, она прошла мимо, к кассе, чувствуя спиной, как атмосфера угрожающе сгущается. Она не стала оборачиваться. Волнение, которое, казалось, улеглось, снова вернулось.

— Как дела на любовном фронте? Продолжаешь всех разгонять? — с легкой завистью в голосе спросила Трейси.

Эллен мысленно застонала. Не хватало только, чтобы Люк это услышал! Хотя для нее это не имеет значения.

— Всех скопом, — со вздохом ответила она. Трейси придвинулась к ней поближе и прошептала:

— Вон еще один из твоих. Тебя спрашивал. Глаза — умереть можно! Давай, хватай скорее, пока кто-нибудь не опередил!

— Нет уж, спасибо. Я как раз добиваюсь обратного. Это мой бывший муж, Трейси, — неохотно ответила Эллен и дурашливо подмигнула, чтобы Трейси не подумала, что обидела ее.

— Ну ты подумай только! — ахнула Трейси. — А не сочиняешь? Кто из вас кого бросил-то?

В зеркале Эллен хорошо был виден Люк, с циничным блеском в глазах разглядывавший ее.

— Я от него ушла.

— Так я и знала! Ты ненормальная! — усмехнулась Трейси.

Эллен ответила ей невеселой улыбкой.

— Устами младенца глаголет истина. С бешено стучащим сердцем она взяла кофе и тарелку с булочкой и, осторожно ступая — колени подгибались, — направилась к нему. Как истинный джентльмен, он поднялся, ожидая, когда она подойдет. Невольно избегая его взгляда, уставившись в чашку, Эллен приближалась к его столику.

— Привет.

Его тон выражал крайнее неодобрение. Эллен очень осторожно поставила чашку и тарелку на стол, потом с облегчением опустилась на красный пластиковый стул. Она медленно подняла подбородок и встретилась с ним высокомерным и непримиримым взглядом. Он ответил тем же. У Эллен по спине пробежал озноб. Люк по-прежнему ненавидит ее! Эллен поспешно опустила глаза в тарелку.

— Давно ждешь? — спросила она абсолютно безразличным тоном. Спасибо, мысленно обратилась она к булочке, за то, что оказалась под рукой. Можно сделать вид, что чем-то занята. Она откусила крошечный кусочек теста и непроизвольно слизнула сахар с губ.

Люк не ответил, на его лице отражалась какая-то сильная внутренняя борьба. Это удивило Эллен. Непонятно, каким образом, но ей удавалось читать язык его тела. Может быть, потому, что она слишком хорошо его знала. Снова ее выручила булочка, помогая отвлечься от непозволительных мыслей о теле Люка. А он продолжал молчать. Эллен удивленно подняла на него глаза и, вопросительно изогнув бровь, холодно спросила:

— Так в чем дело?

Выглядел он отлично. Дорогой костюм, часы, ухоженные руки, модельная стрижка. Он неплохо зарабатывает, наверное.

Люк с картинным недоумением пожал плечами. Эллен порадовалась, что их разделяет стол, скрывающий ее ноги, — слишком откровенно Люк изучал ее взглядом. Раздраженная этим, Эллен опустила ресницы. Почему она так реагирует? Просто слишком долго ложилась спать одна. И вот, яростно подумала Эллен, стоило появиться красавцу мужчине, и она готова послать к дьяволу весь свой здравый смысл!

— Я не ожидал увидеть тебя такой… — он снова наградил ее долгим взглядом, — такой цветущей. Я тебя с трудом узнал.

Эллен не поняла, комплимент это или оскорбление. Привычным жестом поправила волосы и — в который раз — ощутила недоумение, не обнаружив прежних длинных прядей под пальцами.

— Я уже не та, что была раньше.

— Вижу. — Медленным взглядом он словно ощупывал ее. Потом улыбнулся как бы про себя, и Эллен невольно вздрогнула при виде его таких чувственных губ. Ее соски напряглись под тонкой тканью. Она поспешно скрестила руки на груди, стараясь скрыть волнение. — Какая перемена! — медленно протянул он, его голос звучал хрипловато и удивленно. Эллен это обрадовало. Она хотела произвести на Люка впечатление. Однако он тут же все испортил. — Вижу, ты превратилась в девочку, которая не отказывает себе в удовольствиях.

— Я не девочка, а женщина, — поправила Эллен, с трудом сдерживаясь. Неужели можно пройти через все, через что прошла она, и сохранить в себе что-то от девочки?

Люк медленно покачал головой.

— Не думаю. Женщины, когда нужно, серьезно смотрят на жизнь.

— Бедняга! Ты стал таким серьезным и надутым индюком, — засмеялась она.

— Лучше быть надутым индюком, чем попрыгуньей стрекозой.

Глядя на него, Эллен поняла, что он несчастлив. Это видно было по его лицу. На нем лежало клеймо человека, который разучился смеяться. Ей до смерти хотелось спросить его, что случилось. Но этого нельзя делать. Он примет ее вопросы как личный интерес, тогда как это… Эллен нахмурилась. А что, собственно, это? Старое доброе любопытство. Вот и все.

— Не согласна. Жизнью надо наслаждаться, что я и делаю, — сказала она, изображая на лице широкую сияющую улыбку. — А ты?

Люк был явно удивлен и обескуражен, словно развлечения вообще не входили в его планы на жизнь. Он не ответил.

— Ты продолжаешь носить обручальное кольцо. Она машинально схватилась за безымянный палец. Кольцо было самым дешевым, которое они смогли найти. Но она никогда не снимала его.

— Ты тоже, — удивленно заметила Эллен. Люк пожал плечами.

— Неплохая защита. Думаю, ты это тоже испытала. Хотя странно для тебя — мне казалось, тебе приятно быть свободной. А жизнь со мной и Джеммой…

— Прекратим это! — сердито махнула рукой Эллен. Она не собирается сидеть здесь и выслушивать напоминания о темном прошлом. — С тех пор много воды утекло, — сказала она даже более беспечно, чем хотела, и вспыхнула.

— Целый океан, — пробормотал Люк. На мгновение ей показалось, что в его глазах промелькнуло сожаление. Наверное, ответный взгляд выдал ее, потому что вся теплота из его глаз немедленно испарилась.

Они сидели очень близко друг к другу. Некоторые итальянцы, мелькнула у Эллен мысль, совершенно лишены чувства «личного пространства». Она почувствовала губами его дыхание. Аромат его одеколона. К такому она была не готова. От неожиданности у Эллен закружилась голова. Захоти она — и можно было бы дотронуться до него, провести пальцами по мужественной линии подбородка, по чувственным губам…

Тут она наконец вспомнила, зачем, собственно, они здесь. Поэтому у него такой просительный взгляд. Говорящий примерно следующее: «Мне жаль, что так все вышло, давай покончим с этим, чтобы я мог начать новую жизнь с другой женщиной и Джеммой». Эллен заставила себя отстраниться, тем самым словно обрывая невидимые струны, снова протянувшиеся между ними.

Люк опять принялся разглядывать ее прищуренными глазами. Эллен лихорадочно пыталась придумать, что бы сказать. Ничего, кроме банальности, не нашлось.

— А ты лучше теперь одет, чем прежде. А в остальном почти и не изменился, — весело сказала она, стараясь выглядеть как можно безразличнее.

Не правда. Все в нем изменилось. Кроме притягательного воздействия на нее. Каждая клеточка его тела излучала прежнюю мужественную энергию. Однако особенно разительно переменилось выражение его губ и глаз. У Эллен дрогнуло сердце. В них не было жизни.

— Иногда мне действительно хотелось остаться тем человеком, за которого ты вышла замуж, — едва слышно ответил он.

Удивленная болезненной интонацией в его голосе, она резко схватила булочку и так энергично впилась в нее зубами, что джем испачкал ей подбородок. Только сейчас она заметила, что Люк как-то неестественно спокоен. Он даже почти перестал дышать. А все ее тело рвалось к нему в каком-то животном влечении. Нет, она не может, не должна позволить этой глупой реакции завести ее в неконтролируемые дебри. Слишком долго она всеми силами старалась преодолеть прошлое. Поэтому, махнув рукой на все правила приличия, Эллен тщательно облизала джем с пальцев и только тогда встретилась с его непроницаемыми глазами.

— Ты меня пригласил не для того, чтобы воскрешать старые воспоминания, — сообщила она, удивляясь своей способности лицемерить. — Давай перейдем к делу.

У Эллен свело судорогой горло от предчувствия скорого расставания с дочерью. Для храбрости она отпила еще глоток кофе и быстро взглянула на Люка. Он смотрел на нее так, словно хотел запомнить каждую черточку ее лица.

— Разумеется. — Его решительное согласие только подтвердило опасения Эллен. — Это касается Джеммы, — резко сказал он.

— Я так и подумала. — Эллен старалась говорить как можно суше и спокойнее и удержаться от просьб оставить все по-прежнему. Люк нетерпеливо постучал пальцами по крышке своего кейса, ясно демонстрируя желание поскорее окончить неприятную встречу. Но чтобы превратиться из жертвы в победителя, она должна взять инициативу в свои руки. С гулко бьющимся сердцем Эллен заговорила снова:

— Я знаю, что ты собираешься сказать. Поэтому и согласилась встретиться, — быстро сказала она. — Думаю… Я решила, что для всех нас будет лучше, если Джемма больше не станет приезжать ко мне.

Вот. Вот и все. Эллен сидела, оглушенная ужасной, чудовищной легкостью, с которой были произнесены роковые слова. Она отказалась от единственного человека на свете, которого любила.

Люк выглядел абсолютно потрясенным. С минуту он смотрел на нее, потом с сухим смешком сказал:

— Ты все сделала сама! Я-то ожидал сражения. Но ты, разумеется, права. — Он с интересом посмотрел на ее бледное лицо. — Полагаю, я должен благодарить тебя за то, что облегчила мне задачу.

— Я сделала это ради Джеммы, — безжизненно пробормотала Эллен. Ей видно было их отражение в зеркале. Со стороны казалось, что они ведут какую-то приятную интимную беседу, сидя за маленьким уютным столиком.

— Ну конечно, ты заботишься о ее благополучии, — саркастически произнес Люк. Эллен ясно было, что он этому не верит. Его последующие слова подтвердили это. — Но я полагаю, что и тебе это существенно облегчит жизнь, позволив не жертвовать выходными и праздниками, не так ли) Выходными? Праздниками? В полном одиночестве. Без Джеммы. Теперь уже навсегда. У Эллен так болезненно сдавило горло, что пришлось слегка оттянуть край воротника.

— Я не хочу этого делать. Но Джемме определенно не нравится, когда ее отрывают от привычной обстановки. И ей плохо в чужой стране, — с трудом начала она.

— Ты ее мать. Она бы все приняла как должное, если бы ты ее любила, если бы относилась к ней с нежностью и теплотой. А Донателло говорит, что ты всегда холодна и безразлична…

— Не правда! Я… — Но при мысли о продолжительном объяснении у нее сорвался голос. Как объяснить ему свою осторожность? Когда бы она ни протягивала к дочери руки с радостной и любящей улыбкой, Джемма встречала ее с каменным лицом и жалась к ногам Донателло. Когда тот передавал Джемму, еще совсем маленькую, Эллен на руки, девочка начинала плакать, так что у матери даже закрадывалось подозрение, не щиплет ли он ее нарочно. Но постепенно она поняла, что дочь просто не хочет ездить к ней. И старалась не требовать от девочки слишком многого, надеясь, что придет время, и они будут лучше понимать друг друга.

А теперь они навсегда станут чужими людьми. Эллен кашлянула, чтобы скрыть слезы, и отпила немного кофе. В горле пересохло. Она чувствовала, что не может больше об этом говорить. Хочет, чтобы он ушел.

— Ведь ты этого хотел, верно? — срывающимся голосом спросила она. — И больше говорить не о чем. Почему ты не уходишь?

— С удовольствием, — отозвался он. Потом, подавшись вперед, мягким ироничным голосом сказал:

— Знаешь, интересная вещь получилась, Эллен. Я думал, что причиню тебе боль предложением отказаться от родительских прав.

У Эллен сдавило грудь. Так она и думала. Хорошо, что хотя бы его план не удался.

— Не сомневаюсь, ты очень ждал этого. Прости, что испортила удовольствие. — Она хотела наградить его ледяным взглядом, хотя у самой все так и клокотало в груди.

— Это была моя ошибка, — сурово сказал он. — Я должен был предвидеть, что тебе наплевать. Тебе всегда было наплевать на Джемму, не правда ли, Эллен? Ты только и думала, как отделаться от родительских прав.

— Не правда! — прошептала она.

— Факты говорят сами за себя. — У Люка блеснули глаза, и он добавил:

— Смешно получилось ведь я позвонил тебе именно по просьбе Джеммы!

У Эллен замерло сердце.

— Джеммы? — не веря своим ушам, повторила она. Металлический блеск в его глазах испугал ее. В них было намерение вонзить нож и повернуть его несколько раз. Эллен сжалась.

С мрачной и горькой улыбкой Люк медленно проговорил:

— Она хотела остаться с тобой. У Эллен беспомощно приоткрылся рот. Потом, собравшись, она решила покончить с этой игрой.

— Ты лжешь, — холодно сказала она. — Этого не может быть. В последний приезд…

Он встал, резким движением оттолкнув стул.

— Я знаю, что случилось. Ты ее огорчила. Чем не имею понятия. — Его губы искривились. — Я так же ничего не понимаю, как и ты. Но она на самом деле просилась к тебе.

— Просилась?

— Хочешь — верь, хочешь — нет, убеждать тебя я не намерен, поскольку ты не желаешь…

Окончания фразы Эллен не слышала. Ничего не понимая, не дыша, она смотрела на Люка, открывая и закрывая рот, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, сказать что-нибудь.

— Ты не… шутишь? — наконец удалось ей выговорить. — Она… она хотела остаться со мной?

В черных глазах напротив светилась только презрительная насмешка.

— Забудь об этом, — сказал Люк. — Ты уже приняла решение отказаться от нее. Не могу сказать, что сожалею. — Он явно намеревался уйти.

Эллен вскочила и перегородила Люку дорогу.

— Постой! — воскликнула она. Это было невероятно. Неужели Джетш хочет быть с ней?! Ей наконец удалось вдохнуть глоток воздуха. Нет, надо скрыть свою радость. Люк не должен знать, что это значит для нее.

— Я больше не могу терять время, — слегка нахмурившись, сказал он. — У меня еще много дел.

— Нет. — Эллен схватила его за локоть. Люк внимательно посмотрел на ее пальцы, и Эллен бессильно уронила руку. Сейчас не время для скандала. Как знать — может быть, этот случай поможет им с Джеммой сблизиться. — Прошу тебя, подожди. Сядем, — торопливо, задыхаясь, просила она. — Мне надо объяснить тебе!

С видимым раздражением Люк глянул на часы.

— Только коротко, — хмуро сказал он и присел на краешек стула.

Чувствуя, что эти несколько минут могут решить всю ее жизнь, Эллен сделала глубокий вдох, собрала в кулак волю и начала:

— Во-первых, Сирил — человек, с которым ты говорил по телефону, — это хозяин квартиры, а не мой любовник. Я живу в квартире с общим холлом, она старалась говорить как можно спокойнее, — поэтому он отвечает на звонки. Телефон общий.

— Вот как, — безразличным тоном отозвался Люк. — Но если это правда, почему ты раньше не сказала? Эллен прикусила губу. Хороший вопрос.

— Ты первым начал делать поспешные выводы и обвинять меня Бог знает в чем, — напомнила она Люку. — И у меня не было никаких причин оправдываться. Ты меня разозлил. Если угодно, я не собиралась тебя переубеждать, мне абсолютно все равно, что ты обо мне думаешь. И еще, если уж начистоту, меня тихо радовало то, что тебя бесит самая мысль о том, что я могу развлекаться.

— Мелковато.

— Да, пожалуй, — кивнула она.

— А почему же этот… хозяин квартиры… так тяжело дышал?

— У него одышка. — В панике она соображала, как же ей убедить Люка в своей искренности. — Он всегда задыхается, когда торопится куда-либо… Он еще жаловался тебе на постоянные звонки мужчин…

— А, верно. Продавцы из супермаркета, что ли? — презрительно бросил Люк.

— Нет, — сдерживая раздражение, ответила она. — Это люди… ну, ладно, мужчины, с которыми я знакомилась на разных вечеринках, друзья друзей из местного бара и все такое…

— Можешь не уточнять подробности своих любовных похождений, — холодно заметил Люк.

— Я бы ни слова тебе не сказала, — воскликнула, не выдержав, Эллен, — но ведь ты сам нарисовал себе такую картину, как будто у меня куча любовников. Так знай же, что это совершенно не так. Я с ними знакомлюсь, они звонят, а я им даю от ворот поворот.

— Да, а в аду идет снег. — Люк смотрел на нее скептически.

— Я не лгу! — в отчаянии воскликнула она. К дьяволу гордость. Пусть он узнает все. — Я долгое время болела. Люк, и до сих пор не оправилась до такой степени, чтобы иметь какие-то отношения с мужчинами, даже если бы и захотела! Я веду очень скучную и добропорядочную жизнь. Я только-только начала приходить в себя и становиться на ноги…

— Поэтому Джемма и была для тебя помехой, вставил Люк.

— Нет, — спокойно ответила Эллен. Невольно при воспоминании о дочери ее голос смягчился. — И никогда не будет.

— Что-то быстро ты переменила свое отношение.

Забыв об осторожности, Эллен подалась вперед. Такую возможность она упускать не имеет права. Джемма хочет остаться с ней! Ради этого можно и рискнуть. Взглянув на него широко раскрытыми глазами, она умоляюще сказала:

— Прошу тебя. Люк, постарайся понять. Я решила перестать видеться с ней, так как думала, что ей здесь плохо. Но, клянусь тебе, я не делала ничего, что могло ее расстроить. Она приезжала уже такой. Теперь же все изменилось. Она хочет быть со мной, и я счастлива, если это так, — горячо закончила Эллен.

В черных глазах Люка засветился странный огонь. Нахмурившись, он долгим, пристальным взглядом смотрел на нее, словно что-то решая. Эллен, затаив дыхание, ожидала, что он скажет.

— Не знаю… — медленно проговорил наконец Люк. Она с трудом сдержала раздражение, решив, что, может быть, на его месте тоже колебалась бы.

— Испытай меня, — стараясь говорить как можно спокойнее, предложила она. Ее глаза засверкали. Он ведь готов исполнить любое желание дочери. Разве он способен ей отказать? — Ты можешь звонить Джемме каждый час, если захочешь, и проверять, все ли в порядке, — торопливо продолжала Эллен, — и не валяюсь ли я тут пьяная или мертвая от передозировки наркотиков. — Обрадованно заметив легкое движение его губ, она добавила:

— Ей будет хорошо здесь, обещаю. Дай мне этот шанс.

К ее изумлению, Люк внезапно протянул руку и погладил ее по щеке.

— Мы непростительно ошибались друг в друге, верно? — сказал он, словно желая убедить в этом себя самого. Эллен сглотнула, чувствуя легкое головокружение. — Мы были слишком молоды, когда поженились, — продолжал Люк, глядя ей прямо в глаза. — Мы думали, что способны завоевать весь мир. А в действительности он победил нас.

Люк был прав.

— Это самонадеянность юности, — слегка дрожащим голосом ответила Эллен. — Мы были сумасшедшими, когда воображали, что избалованная дочка богатого человека легко сможет войти в жизнь…

— В жизнь простого шофера грузовика без гроша в кармане.

— Да. — Эллен с усилием засмеялась. — Безумие!

— Секс, — негромко сказал Люк, — заставляет людей совершать самые необдуманные поступки.

От этих слов у Эллен закружилась голова и появилось желание немедленно совершить необдуманный поступок — например, поцеловать Люка, ощутить, как его мягкие, теплые и такие близкие губы касаются ее…

— Люк…

Он отстранился от нее, словно это было опасно.

— Мы сами уничтожили друг друга, — хрипло сказал он. — Нельзя не признать, что наши нужды и ценности совершенно не совпадали. Мы ошиблись, думая, что, если нам хорошо в постели, это уже любовь. А это было просто желание. Физиология — очень сильная штука.

Эллен словно ударили. Не правда. Они ведь любили друг друга. А любили ли? Она — да. И он… Внезапно Эллен осознала, что Люк ждет от нее ответа. Собравшись с духом, она жизнерадостно рассмеялась.

— Верно! — призналась она, чувствуя, как часть ее сердца умирает от этих слов. — Все это было ошибкой.

Он слегка пожал плечами.

— Которую не стоит повторять.

Это был вполне прозрачный намек. Да, их по-прежнему тянет друг к другу, но Люк явно не намерен допускать, чтобы желание управляло им. Эллен подняла на него глаза, но он уже снова разворачивал газету, и выражения его глаз не было видно.

— Так что же делать с Джеммой? — как можно небрежнее спросила Эллен. — Попробуем?

— Не уверен. Она слишком чувствительна сейчас.

— Я буду очень осторожна. Люк, прошу тебя, если она хочет ко мне… — Ее голос сорвался. Люк поднял голову. Его, казалось, удивило выражение страстной мольбы на ее лице. Поморгав, чтобы смахнуть слезы, она вымученно улыбнулась. — Раз уж больше ничего не возможно, хотя бы ее мы можем сделать счастливой, не правда ли?

— Я хочу тебя проверить, — медленно, словно цедя слова, сказал Люк. Эллен не поняла его тона, но была слишком напряжена, чтобы об этом задумываться. Нахмурясь, он сказал:

— Но если ты меня обманешь…

— Нет! — просияв, воскликнула она. Его брови сдвинулись еще сильнее.

— Я рискую, и очень серьезно. Джемма — самое дорогое, что есть у меня в жизни, и я готов защищать ее до последней капли крови. Только попробуй причинить ей вред, — угрожающе сказал он, — и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще появилась на свет. Capis[4]?

У Эллен по спине пробежал озноб. Его угроза не пустые слова. Ее взгляд остановился на его переносице, сломанной еще во времена буйного детства в Неаполе. Эллен невольно вспомнились его рассказы об этом. Наверное, именно та жизнь сделала его таким. Борьба была у него в крови. Но тут же Эллен едва не засмеялась своим страхам. Ему никогда не понадобится выполнять свою угрозу.

— Понятно, — с победным выражением сказала она. — Когда же?

Дикая, необузданная радость захлестывала ее. Ей хотелось вскочить и пуститься в пляс. Закричать. Запеть. Пройтись колесом по всему кафе. Невероятно! Ее дочь попросилась остаться с ней! Чудо из чудес!

— Сегодня вечером, — ответил Люк. У Эллен беспомощно приоткрылся рот.

— Но… ты же знаешь, что я работаю! — воскликнула она. Как он смеет думать, что она все бросит из-за его прихоти?

— Ты говорила. — Он снова вернулся к холодно-официальному тону. — Завтра рано утром у меня деловая встреча, так что надо сегодня. Во сколько ты заканчиваешь?

— В десять! — Слишком поздно, подумала Эллен. Джемма уже будет спать. Все пропало… Люк проворчал:

— Я скажу ей, когда вернусь в отель, как дела, и она спокойно заснет. Я заверну ее в одеяло и привезу к тебе. Тебе останется только уложить ее в постель — она будет уже в ночной рубашке. — Он язвительно добавил:

— Не слишком тяжелая работа, я думаю. Но если…

— Люк, мне надо идти, — поспешно перебила его Эллен, боясь, как бы он не спросил, что это за работа, занимающая такое короткое время. Главное чтобы он не выяснил, где и как она живет. — Послушай, привези ее лучше сюда, в кафе. Я возьму до дома такси.

Люк прищурился.

— Это нелепо. Я могу отвезти тебя.

— Нет, — гордо ответила она.

— Мне не положено о чем-то знать?

— Я просто хочу чувствовать себя независимой, ответила Эллен, твердо встречая его взгляд.

Люк с сомнением смотрел на нее, и Эллен снова охватил страх, справиться с которым никак не удавалось. Будь у нее хоть капля здравого смысла, она сказала бы, что он требует невозможного. Она рисковала потерять работу. Но как она могла отказаться от шанса сблизиться с дочерью? Ее била нервная дрожь.

— Караул! Я опаздываю, — она вскочила со стула. — А бежать мне не хочется. Давай посмотрим на это так: тебе нужно, чтобы я ушла вечером с работы. Хорошо. Но сделаем и по-моему. Увидимся здесь в десять. Тогда и обсудим подробности. — Она с шумом отодвинула стул и помчалась к выходу. Он не остановил ее. Удалось!

Люк проводил ее глазами до выхода. Она чувствовала это по тому, как неуверенно ступали ее ноги. Но зато голова ее кружилась от счастья!

Глава 3

Люку пришлось приложить все силы, чтобы удержаться и не догнать Эллен и не уговорить ее не пойти сегодня на работу. С того самого момента, как она подняла на него свои неотразимо прекрасные серые глаза, им владело только одно желание. В рекордно и угрожающе короткий срок это желание выросло в неодолимое влечение, и ему приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы оставаться спокойным и равнодушным с виду.

Удивительно, насколько она осталась прежней, такой, какой он впервые увидел ее: уверенной, целеустремленной и невыразимо прекрасной. Во время их разговора он с трудом сосредоточивался на теме беседы, потому что мысли его занимало только желание схватить ее в объятия.

Внутренний голос подсказывал Люку, что Эллен тоже влечет к нему. И разве плохо поддаться обоюдному желанию и провести вместе ночь? Он посмотрел на шумную, людную улицу, такую серую и бесцветную теперь, когда она ушла…

Быть не может, что у нее нет любовника. Однако она так настойчиво утверждала это, что Люк верил ей. Он не сомневался, что при Джемме Эллен будет вести себя идеально. Его угроза напугала ее. Шаг в сторону — и он на самом деле устроит ей адскую жизнь.

— Желаете еще кофе? — окликнула его девушка за стойкой.

— Нет, спасибо. — Вежливо улыбнувшись на прощание, он собрал свои бумаги и заторопился в отель, чтобы сообщить Джемме хорошие новости.

Оказавшись наконец в общественном центре, Эл-лен дала волю своей бьющей через край радости. Она смеялась и едва не прыгала, чувствуя себя переполненной самым восторженным оптимизмом. Джемма хочет быть с ней! Это были самые прекрасные слова, которые она слышала с тех пор, как Люк попросил ее выйти за него замуж. Они с Джеммой будут вместе! У них, несмотря ни на что, есть будущее!

Весело поздоровавшись со всеми, она извинилась за опоздание и поспешила в заднюю комнату, чтобы переодеться. Обернулась длинной полотняной тканью.

— Итак, Пол, я готова.

На улице Люк нетерпеливо ждал. Она опаздывала. Какого черта?

— Momento, — бросил он Донателло, сидящему в машине со спящей Джеммой на руках. — Tomo fra dieci minuti[5].

В здании было пусто.

— Мне нужна Эллен Маккари. Вы не могли бы мне помочь? — обратился он к женщине на вахте.

Она мельком взглянула на него и махнула рукой:

— Вторая комната. Они задерживаются. Входить туда нельзя…

Но ждать Люк не мог. Не обращая внимания на надпись «Не входить» на двери, он распахнул ее. Дверь бесшумно открылась, и Люк так и застыл на пороге, потеряв дар речи при виде представшей перед ним картины. Почти обнаженная женщина лежала на возвышении, на черной ткани, резко контрастировавшей с ее белой кожей. Эллен.

Он потрясенно открыл рот. Она спала. Но что ей могло сниться? Ее губы чувственно приоткрылись, и все тело излучало желание. Его сердце забилось так бешено, что готово было вырваться из груди.

Об этом он мечтал бессонными ночами. С этим образом он просыпался, проклиная себя за то, что не может ее забыть. За то, что до сих пор желает ее. Возможно, он просто мазохист, мрачно подумал Люк. Или просто слишком долгое воздержание привело к такой реакции. Да, так оно и есть.

Негодная шлюха, развратница! Несомненно, она добровольно выбрала эту работу! Если поразмыслить, все сходится. Сначала она предложила ему привезти Джемму в кафе, потом опоздала, чтобы он пришел и увидел ее такой… Но зачем? Чтобы заставить ревновать? Чтобы он увидел, что потерял? Или… может быть, Донателло прав и она хочет снова поймать его в свои сети?

Он смотрел на нее, раздираемый противоречивыми чувствами. Эллен лежала, закинув руки за голову, ее упругие округлые груди словно манили к себе умелые руки любовника. О, Люк слишком хорошо помнил, как могут напрягаться и набухать эти розовые соски от его поцелуев! С трудом сдерживая стон, он окинул все ее тело жадными глазами, представив, как ласкает ее стройную спину, бедра и…

У него потемнело в глазах. Дыхание с шумом вырвалось из груди, и, когда все в комнате обернулись, испуганные неожиданным звуком, он внезапно бросился вперед.

Эллен очнулась и увидела наклонившегося над ней Люка, чье лицо выражало плохо сдерживаемую ярость. Прежде чем она успела сесть или хотя бы сообразить, что происходит, он уже держал ее на руках, под громкие протестующие возгласы в комнате. Черная плотная ткань, на которой она лежала, теперь была обернута вокруг нее, словно кокон, а сама Эллен была на руках у Люка, бормочущего себе под нос итальянские ругательства.

— Люк! Отпусти меня! — возмущенно воскликнула она.

Люк, не отвечая, тащил ее в комнату для переодевания.

— Как ты могла решиться на подобное? — яростно рявкнул он, глядя на нее сверху вниз. — Так вот какие эти твои так называемые скучные вечера! Демонстрировать себя…

— Это же занятия живописью! — изумленно возразила она.

— Отпусти ее! — раздался голос откуда-то сзади. К ним приближался руководитель студии.

Тяжело и яростно дыша, Люк все-таки поставил ее на пол, все еще завернутую, словно египетская мумия. Эллен стояла, прижатая к нему вплотную, и… у нее пропал дар речи, потому что она почувствовала сквозь ткань возбуждение Люка. От такого открытия у нее подкосились ноги.

Ее испуганные глаза встретились с его. Люк яростно боролся со своим желанием, она видела это.

— Одевайся! — прорычал он.

— Пора заканчивать, Пол? — спросила Эллен подошедшего к ним мужчину, демонстративно игнорируя Люка.

— Д-да, думаю, пора, — ответил Пол, явно растерявшийся от такого бесцеремонного вторжения. — Но…

— Вон отсюда! — разъяренно обернулся к нему Люк. — Я ее муж.

У Пола широко раскрылись глаза.

— Эллен, — обеспокоенно спросил он, — тебе не нужна помощь?

— Нет, я сама справлюсь, — краснея, ответила Эллен. — Спасибо, Пол.

Снова схватив ее на руки, словно тряпичную куклу, и открыв дверь ногой, Люк прошел в комнату для переодевания.

— Одевайся!

У Эллен задрожали губы от неодолимого желания рассмеяться. Надо же, какая нелепая сцена! Она стоит, завернутая в черную ткань, не в состоянии пошевелиться, а он требует, чтобы она одевалась!

— Ты совсем свихнулся, знаешь ли, — сердито сказала Эллен, тщетно пытаясь освободиться от наряда мумии. — Ничего дурного в том, что я здесь делаю, нет, так что успокойся. Это моя работа.

— Позволять мужчинам рисовать тебя, пялиться на тебя? — Он возмущенно приподнял бровь.

Чтобы не остаться в долгу, Эллен тоже приподняла бровь.

— Мужчинам и женщинам, между прочим. Они мои друзья. Они — художники? — Последнее слово она выговорила с особым ударением, подчеркивая тем самым его невежественное ханжество.

— Художники они или нет, но мужчинам ты можешь казаться вполне привлекательной…

— Как тебе, например? — вырвалось у Эллен прежде, чем она успела прикусить язык.

Люк шумно вздохнул. Потом решительно повернул ключ в замочной скважине. К ужасу Эллен, он отшвырнул к двери ее одежду и притянул ее к себе, медленно освобождая из кокона черной ткани. Ткань скользнула на пол.

— Ты бы хотела, чтоб я это доказал? — тихо спросил он.

Ее полуобнаженное тело прижималось к нему. Эллен почти не могла дышать. Всю ее, с головы до ног, пронзала дрожь. Люк не отводил взгляда от ее широко раскрытых глаз.

— К-конечно, н-нет! — испуганно пискнула она.

— Что-то случилось с горлом? — язвительно спросил Люк.

Эллен покраснела до корней волос. Да, деликатности в нем ни на грош.

— Довольно! Дай мне одеться! — воскликнула она.

— Восхищаюсь твоей логикой. Несколько минут назад ты позволяла толпе мужчин глазеть на тебя…

— Это другое! — возразила она, отстраняясь.

— Почему другое? — яростно выдохнул он.

— Ты… ты сам знаешь, почему! Там вполне абстрактное «глазение». А ты… меня… касаешься?

— Радуйся, что я не вытряс из тебя всю душу! мрачно ответил Люк. — Не знаю, что за игру ты ведешь, но мне она не нравится. Если ты думаешь, что меня можно поймать, демонстрируя свои прелести…

— Вот еще! — возмутилась Эллен. — Да я близко бы к тебе не подошла, даже если бы ты был…

— ..последним мужчиной на Земле…

— Я бы скорее отправилась на свидание с марсианином!

— Не надо сильных эмоций, — презрительно бросил Люк. — Они вызывают подозрения. Какие бы намерения у тебя ни были, ты хотела меня использовать. Надо же, почти убедила в том, что я ошибался, такую искренность выказала… И ты думаешь, я доверю тебе свою дочь? Я еще не сошел с ума!

Эллен тщетно пыталась собраться с мыслями. Что он сказал?.. Эллен застонала.

— Ты не можешь обмануть ее ожидания! — возразила она, изо всех сил продираясь сквозь волны желания к здравому смыслу.

— Посмотрим.

Эллен яростно оттолкнула его и принялась собирать с пола вещи.

— Отвернись, я оденусь! — чувствуя, что готова разрыдаться, приказала она. В ответ он только скрестил руки на груди и прислонился спиной к двери, словно в ожидании интересного шоу. Ну ладно, подумала Эллен, ничего нового он там не увидит. — Хорошо, теперь слушай меня внимательно, — угрюмо начала она, выворачивая на лицевую сторону топ. — Ничего предосудительного в позировании нет! — Она сердито бросила на него взгляд и увидела в его глазах опасный голодный блеск. Едва справившись с дрожью, она натянула топ и прикрыла наконец грудь. — Тебе разве не случалось любоваться античными статуями? — спросила она. — Венерой Милосской, например? Или картинами Рубенса? Как ты думаешь, каким образом они создавались?

— Мое мнение таково, что художник всегда должен желать свою модель, — сказал Люк и протянул Эллен ее юбку. — Только так возможно создать прекрасное произведение искусства. В нем отражается страсть, испытываемая художником… — Он замолчал, глядя на нее. Было что-то в его глазах, заставившее Эллен нервно задрожать. В горле у нее пересохло.

— Нет, Люк, — сказала она, прочитав в его взгляде вполне определенное намерение и подаваясь назад.

Но Люк, не обращая внимания на предупреждение, шагнул вперед. Теперь они стояли в нескольких дюймах друг от друга, и Эллен чувствовала его горячее дыхание губами, ставшими внезапно влажными и чувственными. Их губы почти соприкасались. Эллен негромко застонала, всем существом желая большего. И Люк словно угадал это, потому что их губы встретились в долгом, медленном поцелуе.

Каждым своим нервом она желала ответить ему. Со стоном она подняла руки и обвила ими его шею. Мягко и умело его язык раздвинул ее губы. Потрясенная, Эллен хотела было протестовать, но смогла издать только страстный стон.

И вдруг Люк отпустил ее. Мгновение они стояли и смотрели друг на друга. Ее желание постепенно переросло в ужас при виде его насмешливой ухмылки.

— Надеюсь, ты не так охотно отвечаешь всем знакомым мужчинам, — заметил он, угрожающе глядя на нее.

Эллен молчала, не зная, что ответить. «Нет» означало бы, что он для нее — единственный. А «да» что она слишком доступна.

— Зачем ты это сделал? — От гнева у нее на глаза навернулись слезы. Руки сжались в кулаки. Почему он всегда старается сделать ей больно?

— Потому что я хотел этого. И потому что ты тоже хотела, — ответил Люк, и на его скулах заходили желваки.

Это было правдой. Но как он смеет указывать ей на это!

— Хам! — пробормотала Эллен.

— Полегче, — отозвался Люк. — Ты не особенно сопротивлялась.

— Я просто испугалась! — наконец нашлась Эллен. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я не переношу, когда меня хватают и как-то угрожают физически! — К ней вернулись силы. — Какая же ты все-таки свинья. Люк! — выпалила она.

— Не надо было играть с огнем, — кратко бросил он. Потом изобразил фальшивое сожаление на лице. — Какая жалость, Эллен. Ты проиграла. Ты не годишься для того, чтобы жить с моей дочерью под одной крышей. Я отвезу ее назад в отель.

— Она ведь надеется увидеть меня, когда проснется! — в ужасе вскричала Эллен. — Мы же договорились!

— Так было до этого фарса. — Люк махнул рукой в сторону студии, стараясь не обращать внимания на то, что Эллен до сих пор полуодета. — Что я могу сделать? — Он чувствовал, что теряет контроль над собой, и боялся, что она это заметит. — Черт возьми, Эллен, надень ты наконец свою юбку! — с раздражением сказал он, и она вспыхнула, потому что совершенно о ней забыла.

Как будто в гневе. Люк отвернулся, чтобы избавиться от искушения. Однако натянутые нервы фиксировали каждый звук у него за спиной. Вот прошелестела юбка по бедрам. Взвизгнула застежка. Ее руки разгладили ткань. Люк едва не застонал.

Устыдившись такой реакции, он призвал на помощь все силы, чтобы совладать с собой. Отошел к окну и уставился на ночную улицу. Он не представлял, что способен на такую ревность. При одной мысли, что на тело Эллен смотрят другие мужчины, ему хотелось немедленно растерзать их всех на части, крича, что она принадлежит только ему и чтобы они не смели пялиться на нее.

Он поднес руку к глазам и увидел, что она дрожит. Если он что-нибудь не предпримет, то сойдет с ума. Он должен снова обладать ею. А потом — уйти, как когда-то сделала она. Пусть здесь в нем проснулась непримиримая неаполитанская гордость, но пока он не почувствует, что справедливость восторжествовала, от призраков прошлого ему не избавиться.

Люк медленно поднял голову и обернулся. Эл-лен сердито надевала на ноги изящные туфельки, придававшие ее стройным ногам восхитительный вид. Люк сглотнул, припомнив, как обычно медленно стягивал с нее туфли, поочередно целуя каждый палец на ногах, потом поднимался выше, к округлым коленкам. Он сердито пресек воспоминания. Сейчас ему необходим полный самоконтроль.

— Ты хочешь, чтобы я тебя умоляла, да? — спросила она.

— Попробуй, — прищурившись, процедил он сквозь зубы.

К его изумлению, она так и сделала.

— Ради Джеммы, прошу тебя, забудь о том, что случилось, — едва слышным умоляющим шепотом сказала она.

— Еще попытка.

Люк увидел вспышку гнева в бархатных глазах и с трудом сдержал нервную дрожь. Ее губы были мягкими и нежными, вся она олицетворяла собой мольбу. Люку стоило неимоверных усилий оставаться внешне невозмутимым.

— Ты же не собираешься вести ее с собой на завтрашнюю встречу, — продолжала Эллен, ее мозг отчаянно искал убедительные аргументы. — Она хочет быть со мной. Я не сделала ничего плохого, ничего, что могло бы причинить ей вред, так что прекрати делать такое лицо, словно я попрала самое святое! Только скажи, как долго ты собираешься пробыть здесь.

Он едва не сказал ей правду. Но тут ему пришло в голову, что внезапный отъезд будет проще.

— Неделю, — солгал Люк, избегая ее взгляда.

— Я могу взять отпуск за свой счет и побыть с Джеммой, пока она здесь. Ты не найдешь для нее лучшей няни.

— А наемные няни? — коротко спросил Люк.

— Едва ли. Джемма не будет чувствовать себя спокойно, да и ты сам не сможешь постоянно контролировать их. — Уверенная в своей победе, она подняла подбородок. — Если ты поразмыслишь логически, то поймешь, что я — единственный вариант.

Люк сердито отвел взгляд от ямочки на ее шее, где под тонкой кожей пульсировала жилка. Его губы до сих пор помнили вкус этого нежного и чувствительного местечка, — Хмм. Ты права, — с видимой неохотой признал он. — И она сама очень хотела быть именно с тобой. — Он сделал вид, что размышляет. — У меня есть предложение, которое удовлетворит мое беспокойство относительно твоего поведения.

— Носить пояс целомудрия я не собираюсь, — с мрачной ухмылкой ответила Эллен. Но ее глаза говорили, что она заранее согласна на любые условия.

Люк не смог сдержать улыбки, потому что меньше всего хотел бы видеть на ней пояс целомудрия.

— Хорошо, перейдем к плану Б, — смеясь, сказал он. — На эту неделю ты переезжаешь ко мне в отель и присматриваешь за Джеммой. Это предотвратит все твои попытки поразвлечься с приятелями, пока Джемма будет сидеть одна и смотреть телевизор. Туда не пускают кого попало.

— Звучит угрожающе, но… кто будет платить? обеспокоенно спросила Эллен.

Ты, хотелось сказать Люку. Но это прозвучало бы слишком двусмысленно!

— Я оплачу. Все, что ты захочешь. Как тебе такое предложение, Эллен? По вечерам я буду в отеле… — Его сердце гулко стукнуло при мысли о том, что может случиться между ними. — Так что свободное время у тебя будет. Принимаешь такие условия?

Ее сердце все еще бешено стучало от близости его тела. Эллен сделала глубокий вдох, пытаясь наполнить воздухом легкие. Он обращается с ней как с вещью. Ее рука сжалась в кулак. Если он еще раз попытается так себя вести…

Но Люк с нетерпением ждал ответа, и Эллен заставила себя собраться.

— Думаю, это неплохой вариант, — сказала она, стараясь не выказывать радости от своего успеха. К тому же ей предстоит целая неделя жизни в первоклассном отеле, и совершенно бесплатно! Наклонившись, чтобы поднять сумочку, она незаметно улыбнулась. — Так что же, идем?

На улице стоял знакомый «бентли», в котором всегда приезжал Донателло, с наемным шофером за рулем. Ее сердце застучало сильнее, когда Люк взял ее за локоть и подтолкнул к машине.

— Мы заедем к тебе за вещами…

— Нет, — перебила Эллен и поспешно объяснила отказ:

— Уже поздно, и лучше сразу поехать в отель и уложить Джемму спать.

— Ну, как угодно, — без возражений согласился Люк. Потом улыбнулся своей неторопливой соблазнительной улыбкой и добавил:

— Ты всегда спала голой. Так что проблем с ночной сорочкой не будет, не так ли?

Эллен сглотнула и хрипло пробормотала:

— Нет.

Улыбка Люка стала еще шире.

— Отлично. Беспокоиться о принадлежностях для умывания тоже нечего. В ванной полным-полно всяких зубных щеток и полотенец…

— Пойдем же наконец, — сказала Эллен, которую уже стало беспокоить это стояние на тротуаре около машины. — Кстати, а сколько в твоем номере кроватей? И сколько комнат?

— Это пентхаус, — небрежно ответил Люк. — Там есть большая гостиная, с роскошным видом на Кенсингтон-Гарденз, и три спальни.

— Для тебя, Джеммы и Донателло? — Люк весело кивнул, и Эллен сжала губы. — А куда девать меня?

— На пол, на диван, в мою кровать, или придется выселить Телло, — еще веселее ответил Люк.

— Значит, на пол, на диван или выселить Донателло, — поправила Эллен. Люк расхохотался.

— Выселим Телло. Он возражать не станет. Это даст ему небольшой отдых от Джеммы, которая по утрам скачет по его постели. Что ж, — сказал он довольным тоном, — мы пришли к обоюдному согласию. — Он открыл заднюю дверцу автомобиля. — Осталось только что-то решить с твоей одеждой. Завтра утром сходи в магазин и купи все необходимое. Мой шофер будет в твоем распоряжении. Счета я оплачу. Джемма обожает ходить по магазинам. Настоящая итальянка.

— Почему это ты вдруг стал таким щедрым? — Это было по меньшей мере подозрительно. Может быть, он чего-то ожидает взамен? — Меня не купишь, тебе это известно, — гордо сказала она.

— А для чего мне тебя покупать? — с притворным непониманием спросил Люк.

Эллен пожала плечами и, скрывая смущение, полезла в машину.

— Здравствуйте, Донателло, — вежливо обратилась она к помощнику Люка. Но глаза ее видели только спящую девочку рядом с ним. Не слыша ответа Донателло, она протянула руку и осторожно коснулась волос Джеммы. — Здравствуй, моя радость, — выдохнула она.

— Пристегнись, — обернулся Люк с переднего сиденья.

Не выдержав, Эллен улыбнулась его упрямому затылку. Казалось, Люка раздражает сам факт того, что, несмотря на все его старания, она все-таки увиделась с дочерью. Ему это понравится еще меньше, когда он увидит, что Джемме хорошо с ней! У Эллен сжалось сердце. Джемме должно быть хорошо с ней, тревожно подумала она, стискивая руки.

Медленно, очень медленно она начинала понимать, насколько осторожно надо будет вести себя в эти несколько дней. Один неверный шаг — и Люк навсегда разлучит ее с дочерью. Эллен вздрогнула. Он будет следить за ней, словно ищейка, ожидая ошибки. Господи, никогда еще ей не приходилось попадать под такое чудовищное давление!

Глава 4

Беспокойно стискивая руки, Эллен слушала, как Люк объясняет Донателло их планы. Они говорили быстро на разговорном итальянском, и она с трудом понимала отдельные слова. Несколько раз верный помощник бросал на нее полные сомнения взгляды. Она отвечала дружелюбными улыбками.

Донателло немедленно отводил глаза и возвращался к беседе с шефом.

Люку повезло, что у него есть такой преданный помощник, на которого можно положиться, подумала Эллен. Он явно любит Джемму. Во время разговора с Люком он бессознательно поглаживал ее маленькую ручку. На сердце у Эллен потеплело. Когда Люк, судя по всему, закончил свои объяснения, она повернулась к Донателло с извиняющейся улыбкой.

— Мне жаль, что так получается с вашей комнатой, — начала она.

— Ничего. — К ее удивлению, он улыбнулся ей очень искренне, словно и не бросал на нее чуть раньше ледяных взглядов. — Это ради Джеммы, вежливо добавил он, и Эллен, расслабившись, весело проболтала с ним всю дорогу до отеля.

Отель был роскошен — великолепное здание в георгианском стиле в одном из самых престижных районов Лондона. Аристократическая обстановка, стилизованная под XVIII век, создавала атмосферу элегантного дома.

Пока Донателло договаривался о втором номере для себя, Эллен с интересом рассматривала ореховые панели и огромные, в золоченых рамах картины на стенах.

— Как здесь красиво, — обратилась она к Люку. — Ты, должно быть, неплохо зарабатываешь, если можешь останавливаться в таком отеле.

Люк с подозрением посмотрел на нее.

— Я много работал.

Резкость ответа обескуражила Эллен.

— А чем ты занимаешься? — с любопытством спросила она. — Джемма говорила, что у тебя есть traghetto — пассажирский корабль, кажется.

— Да, есть.

— Он, наверное, приносит огромный доход, улыбнулась Эллен.

— А как же иначе? — отрезал Люк, пресекая последующие вопросы, и, держа Джемму на руках, направился к широким дверям лифта.

Да, мысленно ответила Эллен, входя за ним в кабину. Она могла догадаться, что свои амбиции он удовлетворил. По довольному изгибу его брови. Очень красивому, между прочим.

До того, как они поженились, Люк был бесшабашным и удалым парнем, и вместе им было очень хорошо. Но когда спустя три месяца Эллен обнаружила, что беременна, он немедленно предложил ей выйти за него. И с этого момента Люк начал работать буквально как каторжный.

Сначала его решимость ее восхищала. Он работал, чтобы обеспечить их обоих, потому что она, тогда еще семнадцатилетняя девчонка, не имела никакого образования (если не считать дорогой и престижной школы), пригодного для обыденной жизни. Эллен сильно беспокоилась, что не сможет существовать без привычного комфорта и роскоши. Но напрасно. Ей нужен был только Люк.

Беда была в том, что Люка постоянно не было рядом. Он был вынужден работать день и ночь, чтобы обеспечить будущую семью. Он приходил в их маленькую квартирку серым и измотанным. Тот мужчина, в которого Эллен была без памяти влюблена, исчез. Остался человек, у которого не было сил не только на любовь, но подчас даже на еду. Малейший пустяк стал раздражать его. Эллен начала опасаться, что совершила серьезную ошибку.

И все-таки у них были хорошие времена. Пусть недолго и давно, но все было так прекрасно, что сердце Эллен снова оживало от любви к Люку.

— Я уложу Джемму спать, — коротко бросил Люк через плечо. — Располагайся пока что. Донателло заберет свои вещи, а я потом покажу тебе, что здесь и как.

— Я пойду с тобой, — предложила Эллен. Он кивнул. Она прошла по пушистому кремовому ковру в открытые двери большой гостиной. Мгновенно она оглядела карамельного цвета обивку стен, мягкие медовые шторы на окнах и расставленные по всей комнате удобные диваны и кресла. Все было подобрано с большим вкусом и создавало настоящий уют. Ей сразу понравилось здесь. Как здорово будет жить в этих апартаментах с Джеммой, обрадованно подумала Эллен. В этой атмосфере, не заботясь о деньгах, не боясь любопытных ушей соседей, она будет чувствовать себя спокойно.

В маленькой спальне свет не горел, но достаточно было освещения из гостиной. Эллен видела только черный силуэт Люка, стоящего у кровати. Он укачивал дочку в своих сильных руках, одновременно стараясь развернуть мягкое розовое одеяло, в которое Джемма была закутана.

— Погоди, я помогу тебе. — Эллен как можно бесшумнее шагнула вперед и включила лампу у кровати. Очень осторожно она сняла с Джеммы одеяло и не могла сдержать улыбку при виде ее пижамы. — Медвежата! — шепотом воскликнула она и подняла на Люка глаза.

— Ее любимые, — ответил он, глядя на дочь с такой нежностью, что у Эллен перехватило дыхание. Это был Люк, которого она знала и любила. Жесткая линия рта смягчилась, губы раздвинулись в ласковой улыбке, обнажая ослепительно белые зубы. Любовь и нежность преобразили его лицо.

— Она для тебя — все, — тихо заметила Эллен.

— Она моя жизнь.

Его глаза сверкнули горячей и нежной любовью, и это даже испугало Эллен. Ее внезапно охватила тоска — то ли от ревности, то ли от обиды. Это ведь и ее дочь. И она была вдалеке от нее так долго.

Прошу тебя, прошу, мысленно взмолилась она, позволь Джемме полюбить меня! Никогда еще она так этого не желала. Именно сейчас ей верилось, что можно переломить ситуацию.

— Она такая красивая. — Эллен осторожно протянула руку и коснулась золотых кудрей девочки. — Настоящее… совершенство. — У нее задрожал голос, и, чтобы скрыть волнение, она принялась поправлять ровно лежащую подушку.

Люк наклонился и бережно опустил Джемму на постель. Ее длинные ресницы приподнялись с младенчески пухлых щек.

— Папа? — пробормотала она, хватая Люка за руку.

— Si, sono io[6], — шепотом ответил он, целуя дочку в щеку, и сердце Эллен затрепетало от нежности в его голосе. — Спи, радость моя. Папа с тобой.

Счастливо улыбнувшись, Джемма закрыла глаза и снова заснула. Эллен едва не разрыдалась от желания наконец стать частью жизни своей дочери. Ей никогда еще не доводилось утешать своего ребенка, успокаивать, защищать… Что бы ни случилось, за защитой и помощью Джемма обращалась только к своему отцу.

Все будет иначе, поклялась себе Эллен. Внезапно ей в голову пришла совершенно безумная идея: ей следует поселиться вместе с Люком, чтобы играть в жизни Джеммы более значимую роль. Эллен тут же отбросила эту мысль. Но она уже не оставляла ее в покое. Это возможно. Если только она решится.

— Спокойной ночи. Спи, мой ангел, — прошептал Люк, нежно гладя пышные волосы дочери.

Эллен чувствовала себя чужой здесь. И это причиняло боль. Тут Люк выпрямился и увидел ее лицо, которое — как Эллен с запозданием поняла — было искажено страданием. Ресницы были мокрыми, а губу она бессознательно прикусила. И теперь она чувствовала себя совершенно беззащитной, словно пойманной с поличным.

— Надо было подождать в гостиной, — проворчал Люк.

— Мне казалось, ты должен быть доволен, что я выказываю интерес к моей дочери, — сухо ответила Эллен.

— Только не переборщи с демонстрацией материнских чувств. Этим меня не проведешь.

— Люк, — начала Эллен, касаясь его руки в отчаянном желании убедить его, что можно без опасений доверить ей Джемму. — Прошу тебя, не беспокойся ни о чем в отношении меня. Я знаю, мы можем быть друзьями.

Он резко вскинул голову и изумленно посмотрел на Эллен.

— Друзьями?

— Да! — Разочарованная его реакцией, Эллен вздохнула и посмотрела на Люка из-под мокрых ресниц. Он должен поверить ей. Обязан. — Дружба залог любви.

Люк поглядел на нее еще более обескураженно. Почти бессознательно он собрал вещички Джеммы и принялся аккуратно складывать их. Эллен напряженно смотрела, как он безошибочно находит нужные ящики в шкафу для ее носочков, юбочки, белья. Он уже успел все распаковать, ревниво подумала она. Для Джеммы он стал настоящей матерью. Как-то он примет ее вмешательство? Может быть, он желает сохранить Джемму для себя одного и поэтому так холоден с ней?

— Мне хочется, чтобы между нами все изменилось, — гордо произнесла Эллен. У нее ведь есть право на любовь Джеммы. Этого он отнять не может.

— Любовь… Так вот что, значит, тебе нужно? ровным голосом спросил Люк. — После всего, что было?

— Я не хочу жить прошлым.

— И все-таки именно прошлое создает настоящее… и определяет будущее.

— Я понимаю, насколько мало ты мне доверяешь, — с усмешкой сказала Эллен, изо всех сил сдерживаясь. — Все, о чем я прошу, — это позволить нашим отношениям хотя бы немного продвинуться вперед. Я не сомневаюсь, что это возможно. Если ты дашь мне шанс, я смогу загладить все неприятности, произошедшие за эти пять лет.

Его глаза сверкнули.

— Ты слишком самоуверенна. Слишком много было неприятностей. Слишком много тяжелых переживаний.

— Знаю! — воскликнула Эллен в отчаянии. Он, по-видимому, решил ставить ей препятствия на каждом шагу. — Но если ты действительно чего-то хочешь добиться, то нет ничего невозможного! — с пафосом сказала она. — И с твоей помощью…

— С моей? — Он что-то пробормотал сквозь зубы. Эллен расслышала слово «настырная», но иначе сейчас она действовать не могла, как бы Люку это ни было неприятно.

— Да, с твоей. Хватит так открыто выказывать ко мне вражду.

Пробормотав ругательство, Люк ушел в ванную, и Эллен было видно сквозь раскрытую дверь, как он собирает там игрушки и аккуратно расставляет их на краю ванны. Утка с утятами. Пластмассовые формочки. Лодочка. Эллен стиснула зубы от боли при виде его каждодневных привычных жестов.

— А что ты хочешь вместо вражды? — небрежно окликнул он ее из ванной.

Эллен ощутила полную беспомощность. С ним будет ох как нелегко!

— Хотя бы изображай более теплое отношение ко мне, улыбайся иногда… — Тут он возник в дверном проеме, и Эллен сбилась, испуганная его мрачным взглядом. — Просто… будь дружелюбным. Остальное за мной.

— Жду не дождусь, когда это увижу. Что ж, располагайся, — махнул он рукой. — Ты моя гостья. Эллен просияла и радостно заулыбалась.

— Ты об этом не пожалеешь, — сказала она с благодарностью за то, что Люк все-таки решил поддержать ее. — Я не сомневаюсь, что мы научимся любить друг друга. Я этого очень хочу.

— Любить! Ты действительно очень этого хочешь? — Он склонил голову набок и оглядел Эллен с головы до ног.

— Конечно! — Эллен порывисто шагнула к нему. — Ты и сам это знаешь. Ты же сам это говорил! — В его глазах промелькнуло что-то, похожее на согласие, и Эллен улыбнулась. Он заметил все-таки в ней перемену. Он понял, как она любит Джемму. Эллен нерешительно взяла его за руку. — Я буду жить совсем иначе, Люк.

— Думаю, — проникновенным тоном сказал Люк, — пора в кровать.

Эллен округлила глаза.

— Конечно, — сказала она, вспыхнув. — Спокойной ночи…

— Минуточку!

Его пальцы сжали ее плечо, и по всему телу Эллен прокатилась горячая волна. Она задрожала и вся сжалась, чтобы Люк ничего не заметил. Не в силах сбросить его руку — потому что ей хотелось, чтобы он обнял ее как можно крепче, — она повернулась к нему и вопросительно посмотрела в глаза.

— Ты что-то хотел? — Как только эти слова слетели с ее языка, она едва не ударила себя по голове от досады. Как она могла такое ляпнуть?

— Я мужчина. Я всегда хочу, — ответил Люк, и Эллен затрясло еще сильнее. Кривая улыбка появилась на его губах, и он небрежно провел пальцами по ее шее. — Джемма спит очень крепко, и никаким шумом ее не разбудишь.

Эллен замерла, затаив дыхание. Похоже, он на что-то намекает. Может быть, он… Нет! Нет, он просто хочет ее успокоить. Эллен кивнула как ни в чем не бывало и направилась к двери.

— Тем лучше для нее, — весело сказала она. Потом развернулась и буквально нос к носу столкнулась с Люком. — О, прости! — Она отступила и с трудом улыбнулась дрожащими губами. — У меня немного голова кружится. — У Эллен внезапно перехватило дыхание. — Я только хотела сказать тебе спасибо за то, что ты даешь мне еще один шанс.

Люк кашлянул, словно у него тоже перехватило дыхание от мысли, что Эллен хочет вернуть себе любовь дочери. Сквозь завесу внезапно навернувшихся на глаза слез Эллен смотрела на него. Нет, все-таки он не бессердечный человек. Наоборот.

— Не за что. Прежде чем мы перейдем к остальным делам, надо тебе дать номера обслуги и мой мобильный, — негромко сказал Люк. Бросив еще один взгляд на спящую дочь, Эллен последовала за ним в гостиную, с трудом сдерживая радость. Завтра они с Джеммой начнут новую жизнь.

После того как Люк тщательно разъяснил ей все правила поведения в случае опасности и вручил устрашающую сумму денег, появился Донателло и принялся жизнерадостно собирать вещи.

— Встретимся завтра в шесть, — сказал Люк и хлопнул его по плечу.

— В шесть! — воскликнула Эллен, когда Донателло, пожелав им доброй ночи, ушел. — Это называется завтрак?

Выражение лица Люка резко изменилось, но только на мгновение. Потом он одарил Эллен обворожительной улыбкой.

— Ты в это время только ложишься спать, верно? — спросил он. — Мне завтра надо рано уехать, чтобы без пробок добраться до места встречи. Это напоминает мне старые добрые времена, когда я водил грузовик и должен был вставать в пять утра. Помнишь?

Эллен заставила себя улыбнуться в ответ.

— Смутно. — Хотя на самом деле она превосходно помнила те ночи, когда они с Люком перед его отъездом занимались любовью, а потом она оставалась лежать счастливая и умиротворенная.

— Не беспокойся, я тебя не потревожу. По выражению его лица Эллен не могла понять, не вспомнил ли и он то же самое. Поспешно отведя глаза от его мягких губ, она пробормотала:

— Хорошо!

Люк испытующе смотрел на нее.

— Ты можешь в любой момент связаться со мной по мобильному. Безопасность Джеммы — прежде всего. Поняла? Так что звони, если что-то случится или тебе нужен будет совет.

Она не могла винить его за такую заботу. Но одна горькая мысль не оставляла ее. Почему, почему он не мог вести себя так же в первые месяцы их брака? Почему не мог поставить на первое место их отношения, их любовь? Но Эллен безжалостно запретила себе думать о прошлом и сосредоточилась на будущем. Ее глаза заблестели.

— Я справлюсь, вот увидишь. Люк, нам так весело будет вместе! Жду не дождусь, чтобы ты увидел сам, какие я тебе приготовила сюрпризы!

В нем, в самой его фигуре мгновенно что-то изменилось. Появилась какая-то напряженность, которой не было прежде. Воздух словно наэлектризовался. В ответ у Эллен тоже сдавило грудь от предчувствий. По всему ее телу пробежал озноб, когда Люк ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Он всегда умел делать это невероятно сексуально. Как он красив, словно в тумане подумала она. Его губы вдруг стали такими мягкими и готовыми к поцелую…

— Может быть, выпьем чего-нибудь перед сном? пробормотал он, и его тон явно означал приглашение не на чашку чая. И без того взвинченные нервы Эллен были на пределе.

— Спасибо, но я не хочу, — как можно спокойнее сказала она и на дрожащих ногах направилась в освобожденную для нее спальню.

За спиной она услышала звон бокала. Люк решил сам угоститься виски. Отлично! Не успела она взяться за дверную ручку, как замерла, услышав шаги. Люк шел прямо к ней.

— Давай-ка убедимся, что у тебя есть все необходимое, хорошо? — сказал он с явным намерением войти вместе с ней в спальню.

— Мне необходима только кровать, — неровным голосом пробормотала она и, не успев еще осознать двусмысленность своих слов, открыла дверь, чтобы пожелать Люку спокойной ночи и закрыться в своей комнате.

Но рука Люка уже накрыла ее кисть. Он стоял прямо позади нее, и Эллен отчетливо чувствовала его тепло и головокружительный мужской запах. Ей надо было выбирать — либо шагнуть от него в комнату, либо прислониться к его груди. Эллен стояла, дрожа и не двигаясь.

— Это двуспальная кровать. Надеюсь, она заслужит твое одобрение, — прошелестел его голос над ее ухом.

— Замечательно. — Ее мысли путались. — На ней можно хоть кувыркаться, верно? — Эллен едва не застонала от собственной глупости.

Люк закрыл за собой двери. Это еще сильнее встревожило ее. Он прошел мимо нее в ванную комнату.

— Зубная щетка, паста, полотенца, халат… все есть, — сказал он оттуда. Эллен стояла не двигаясь и пыталась хоть немного успокоиться. — Обслуживание на высшем уровне, как и положено. Если тебе понадобится что-нибудь еще, позвони. — Он появился в дверях ванной, сияя улыбкой и не сводя с нее глаз. Отпив еще глоток виски, он провел языком по губам. От этого простого движения у Эллен едва не выскочило из груди сердце.

— Очень х-хорошо, — запинаясь, пробормотала она. — Тогда спокойной ночи.

— Я рад, что ты стала более… собранной, — мягко сказал он, явно не торопясь уходить. — Донателло говорил, что в прошлые его приезды ты была очень отстраненной… как он это назвал, «безжизненной и безразличной». — Люк коротко хохотнул. — Теперь ты явно изменилась.

— Я же говорила тебе. — Эллен демонстративно включила лампу у кровати. — Я была больна.

— А теперь выздоровела, — добавил он. — И стала такой же красивой, как прежде. Может быть, еще лучше.

— Спасибо. — Слышать это было больно. Он ведь заигрывает с ней, а она способна думать только о том, что их брак умер. — Люк… — Она сделала ошибку, поглядев на него. Их глаза встретились, и Эллен явственно увидела горящее в них желание. Она поняла: Люк переживает такое же чувство потери. В его глазах светилась та же тоска, та же жажда любви, которую они когда-то питали друг к другу. И из глубины ее сердца поднималось то же чувство, то же желание.

— Эллен, — зовущим, просящим голосом сказал он.

— Люк.

Словно в замедленной съемке, он отставил в сторону свой стакан с виски, не отрывая от нее взгляда. Эллен не могла пошевелиться. Не двигался и он. Сейчас, пока еще, она может остановить его. Это совсем просто. Резко вздернуть голову, сказать что-нибудь ледяным тоном… Но когда он так смотрел на нее, она чувствовала себя неспособной предать то, что было между ними. Ее голова непроизвольно запрокинулась, с губ сорвался едва слышный стон. Но в ночной тишине комнаты Люк его уловил. Эллен прикрыла глаза. Люк медленно подошел к ней. Она кожей чувствовала его близость, его дыхание — учащенное и прерывистое, как и ее. Сделать она не могла ничего, только стояла и ждала. Все в ее жизни перевернулось с ног на голову с того самого момента, когда она услышала его голос по телефону; она поняла это только теперь. Потому что она должна была бы ненавидеть его, а до сих пор любит. Тишина в комнате начинала сводить ее с ума. Эллен вспомнила, как когда-то поклялась, что он никогда больше не дотронется до нее и не сможет ее унизить.

— Н-нет, Люк, — прошептала она.

Слишком поздно. Слишком слабо. Его глаза затуманились, а губы накрыли ее рот в жестком, карающем поцелуе, от которого ее потрясенное сознание выключилось. Шквал поцелуев обрушился на ее губы, покрыл все лицо. Он не давал ей возможности опомниться — все ее существо теперь оказалось сосредоточенным на его голодных губах и… теперь, кажется, еще и руках.

Одна его рука скользнула вниз по ее бедру, лаская его в медленном, сводящем с ума ритме. Вторая миллиметр за миллиметром пробиралась под ее топ, пока Эллен с ужасом не обнаружила, что отвечает на поцелуи Люка и что уже не может — и не хочет — останавливать его натиск.

Ее пальцы ласкали его кудри, голова откинулась назад, и губы Люка уже исследовали каждый миллиметр ее шеи, дразня и обещая небывалое. Она судорожно вздохнула. Его рука обхватила ее грудь, и как раз в тот момент, когда губы его сомкнулись вокруг набухшего соска, она почувствовала прикосновение его пальцев к внутренней стороне бедра.

Безупречно. Он всегда знал, как довести ее до безумия. Все ее мышцы напряглись. Она должна остановить это.

— Le piace questo?[7] — гортанным голосом прошептал он.

Эллен прикусила губу, чтобы не выдать правду. Да, ей это нравилось. Ей безумно это нравилось. Она хотела только еще и еще. Никто не ласкал ее так, как Люк, никто не прикасался к ней, кроме Люка, и нежные прикосновения его пальцев будили в ней до боли сладостные воспоминания.

— Е questo… e quello… qui… la…[8].

И это, и то, здесь, там… Да! Да! — хотелось ей закричать. Он сводил ее с ума своими поцелуями, своими ласками, он шептал ей по-итальянски такие вещи, что она не могла больше трезво соображать и не желала ничего, кроме удовлетворения. Но все равно не любой ценой. Если ему нужен только секс, пусть отправляется за этим куда-нибудь еще, с болью подумала Эллен. Она уперлась руками ему в плечи, и Люк удивленно посмотрел на нее.

— Я не думаю…

— И отлично. Не надо думать. Надо действовать, перебил ее Люк, лаская большим пальцем ее грудь. И больше она не могла думать ни о чем, кроме как… о том, чтобы он утолил наконец эту безумную боль внутри нее.

— Нет, Люк, я хотела сказать…

— Что это не просто секс, верно? — сказал он, припадая губами к ямке на ее шее с такой страстью, что Эллен едва удержалась от громкого стона. — Это больше. Гораздо больше… — Правда светилась в его черных глазах, звучала в срывающемся голосе. Ее выдавали напряженно сжавшиеся губы, сдвинувшиеся брови… словно Люк боялся, что она оттолкнет его.

Сердце Эллен едва не остановилось. Она не могла в это поверить… каждый взгляд, каждый жест говорили ей, что он истосковался по любви, которая соединяла их когда-то. Мысли ее смешались… Путаясь в слабой и робкой еще надежде и страхах, Эллен почувствовала, как он касается указательным пальцем ее дрожащей нижней губы. Она слегка прихватила его палец губами.

А Люк продолжал тем временем открывать ей все новые и новые способы ласки, заставляя все ее тело дрожать от наслаждения.

— Я так долго хотел этого, — прошептал он, уткнувшись лицом в ее короткие волосы и покрывая их поцелуями.

Она нерешительно взяла в ладони его лицо и испытующе и тревожно посмотрела ему в глаза. От желания любить его ей было невыносимо больно, так больно, что с губ сорвался, не сдержавшись, короткий всхлип. И в глазах Люка появилось выражение нежной и тревожной заботы. Значит, ему не все равно! Эллен медленно прикоснулась губами к его губам.

— Я тоже, — выдохнула она.

Он застонал, откинув голову назад. Потом прижался к ее губам с такой силой, что Эллен едва не задохнулась. Но это было не страшно. Ее охватило такое же неистовое желание, и она застонала, когда его умелые пальцы снова принялись ласкать ее кожу. Он спустился ниже, к ее бедрам. Эллен чувствовала прикосновение его губ на своем упругом животе, пока его руки срывали с нее одежду.

— Боже! — простонал он. — Ты не представляешь, как я хочу тебя!

Его поцелуй был таким жадным, словно он изголодался по женским губам и даже, подумалось ей в каком-то тумане, наказывал за что-то себя… или ее. Их тела сплетались, и Эллен помогла Люку снять с нее последнее, что на ней оставалось, — обтягивающий топ.

— О, Люк, как прекрасно! — прошептала она, когда он склонился к ее груди и принялся ласкать языком каждый сосок по очереди. Ее сердце готово было разорваться на части, когда она увидела его искаженное наслаждением лицо. Она нежно провела ладонью по его волосам и гладкому лбу.

Сильные мужские руки стиснули ее плечи, голодный взгляд впился в тело, заставляя ее трепетать от предвкушения. Эллен подняла руки и изогнула спину в бессознательной просьбе не медлить больше. Через секунду Эллен почувствовала на себе тяжесть его тела, и из ее груди вырвался то ли вздох, то ли стон наслаждения. Она чувствовала невыразимое счастье оттого, что сейчас Люк принадлежит ей, что она может ощущать его силу, жар его дыхания на своей коже. Все внезапно вернулось к ней. Эта восхитительная минута была стократ прекраснее всех ее самых смелых мечтаний. Она, Люк и Джемма. Они будут вместе. Невероятно! Эллен обвила Люка руками, притягивая его к себе.

— Раздень меня, — прошептал он, слегка приподнимаясь.

Пару минут она провозилась с пуговицами его одежды, сердясь и спеша. Люк улыбнулся и сорвал с себя рубашку, отшвырнул ее и снова опустился на нее. Теперь они чувствовали друг друга каждой клеточкой кожи. Их срывающееся дыхание звучало в унисон, и Эллен слышны были гулкие удары его сердца.

То, как он целовал ее, как ласкал и шептал ей на ухо слова любви, было самой сладостной музыкой для Эллен. Казалось, будто не было никогда никакого разрыва. И в этот миг Эллен не сомневалась в том, что больше они не разлучатся никогда. Не в силах больше сдерживаться, желая как можно скорее слиться с ним воедино, она расстегнула ремень его брюк и молнию. Наконец он был полностью обнажен.

— Возьми меня, — прошептала она, чувствуя, как любовь переполняет ее. — Ты так мне нужен!

В его глазах серебряной молнией сверкнула боль. Мгновение он смотрел на нее, потом, застонав, уткнулся лицом в ее плечо и, приподнявшись, вошел в нее. Эллен тихо ахнула, но тут же ее пронизало невыразимое наслаждение.

Он тоже истосковался по ней. Его неистовая страсть как нельзя лучше подходила к ее. Его движения становились резче и сильнее. Он что-то говорил, но Эллен не понимала его слов. Только какой-то уголок сознания еще улавливал действительность. Остальная часть ее парила в неземных сферах, потому что рядом с ней был Люк и Люк снова желал ее.

Он перекатился на спину, и она оказалась сверху. И принялась дразнить его движениями бедер и легкими касаниями грудей. Казалось, он никогда не насытится. Эллен полностью утратила чувство реальности — остались только его руки, ласкавшие ее, только его губы, превращавшие ее соски в болезненно-сладостные точки. Люк с трудом понимал, что делает. Он не мог даже смотреть на нее. Слишком сильно было наслаждение. Он специально не открывал глаза, исследуя ее тело только на ощупь. Он чувствовал, как бешено бьется ее сердце, чувствовал ее желание того же самого, о чем так долго мечтал он. Он снова перевернул ее на спину и, сделав невероятное усилие, сдержался. Она вскрикнула — он так и знал, что это будет.

— Прошу тебя. Люк! Прошу тебя! — выдохнула она и потянулась к его губам. Ее язык дразнил, тело извивалось под ним, используя все уловки, какие Эллен только знала. Люк ждал, позволяя ей соблазнять его. Пока ожидание не стало невыносимым.

И он начал движение, уже не в силах остановиться, — быстро, резко, сильно. Его сердце готово было разорвать грудь, вся кровь в его жилах кипела. Она колдунья, смутно подумал он. Великолепная, соблазнительная, неотразимая ведьма… Казалось, он теряет сознание. Их тела сливались, погружая его в самый потрясающий, долгий и сильный оргазм, который он когда-либо испытывал. Их стоны сливались воедино, их губы искали друг друга, пальцы сплетались, они катались по постели в жаркой лихорадке наслаждения, охватившей обоих.

Медленно Люк начал приходить в себя. Некоторое время он лежал неподвижно, потрясенный и изумленный. Легкая дрожь еще пронизывала его тело, словно последние толчки после десятибалльного землетрясения. Эллен тоже вздрагивала, лежа рядом. Люк привлек ее к себе, обнял, дожидаясь, пока оба они не успокоятся окончательно. Мозг его бешено работал. Это было совсем не то, что он планировал. Да, ему удалась первая часть плана. Но какой ценой!

Глава 5

Эллен чувствовала себя восхитительно умиротворенной. Будущее представлялось ей ровно лежащей впереди золотой далью. Слишком уставшая для разговоров, она просто покоилась в объятиях Люка. Но только она пошевелилась, чтобы устроиться поудобнее, он отстранился. Обиженная, Эллен потянулась, выгибая спину и томно вздыхая, надеясь, что он все-таки вернется. Но, несмотря на нервное подергивание его мускулов, выдававшее, что он заметил ее приглашение, Люк принялся собирать вещи — ну в точности случайный партнер, которому не нужно ничего, кроме секса.

Это было больше, чем просто секс! Он сам так сказал! Встревоженная, она села, сбросив одеяло.

— Не уходи, — ласково прошептала она.

— Перестань так на меня смотреть, — сердито проворчал он.

— Как? — с притворным удивлением спросила Эллен, успокоенная его немедленной физической реакцией.

— Как будто ты хочешь еще.

Она с откровенным кокетством улыбнулась.

— А разве преступление — хотеть то, что ты можешь мне предложить? — хрипловато спросила она, перекатываясь на край кровати и поглаживая его по бедру. На мгновение он замер, позволяя ей беспрепятственно ласкать его и только слегка вздрагивая от прикосновения ее пальцев. Эллен взглянула на него. Глаза Люка были прикрыты, на лице замерло странное выражение. — Ты ведь хочешь меня, — выдохнула она, проводя пальцем вверх по его бедру.

— Постоянно.

Изумленная, но обрадованная этим ответом, она едва могла дышать. Постоянно!

— Тогда оставайся, — шепнула она, охваченная неодолимой радостью. — Оставайся! — воскликнула она снова со счастливым смехом. — Ведь так долго, Люк…

— Нет. — Он отступил от нее на шаг. На его губах появилась странная улыбка. — С детских лет меня учили, что невозможно получить все, что хочешь.

Погрустнев, Эллен кивнула.

— Знаю. Но это было тогда. А теперь…

— А теперь мне надо хоть немного поспать. Завтра вставать очень рано.

— Ты можешь спать здесь, — предложила Эллен, отчаянно желая, чтобы всю ночь Люк провел рядом с ней. — Ложись.

Но Люк только отрицательно покачал головой и нежно поцеловал ее в губы.

— Ты ведь сама понимаешь, что спать мы не будем, не так ли? — мягко прошептал он ей на ухо. — Утром я буду покойником.

— Ох, Люк, — разочарованно пробормотала она. Но нежность переполняла ее, и Эллен ласково провела ладонью по его твердому подбородку, когда вдруг почувствовала, как он напрягся и стиснул зубы. Слишком очевидно было, что Люк тоже хочет продолжения. Решив пощадить, Эллен напоследок поцеловала его и снова шлепнулась на постель. У них впереди еще много дней — и ночей. — Тогда иди к себе, — с понимающей улыбкой сказала она.

Отведя взгляд, Люк запустил пальцы в волосы.

— Желаю тебе хорошо провести день с Джеммой, — хрипло сказал он, изо всех сил стараясь избегать ее взгляда. — Вечером напоишь ее чаем, а спать ее укладывать я сам приеду.

— Жду не дождусь. — Ее глаза невольно заволоклись счастливыми слезами. — Люк, ты даже не представляешь, что это для меня значит…

— Почему же, представляю, — ответил он. И, явно боясь снова потерять контроль над собой, развернулся и направился к выходу, словно преследуемый стаей демонов. — Спокойной ночи, — добавил он уже из дверей.

После его ухода Эллен лежала, радостно улыбаясь. Ее согревала мысль, что Люку трудно было уйти от нее. Люк желал ее не только физически. Они значили друг для друга очень много — он не мог этого не понять. Со вздохом глубокого удовлетворения Эллен поднялась и пошла принимать душ. Потом, согретая теплой водой и счастьем, она расправила смятые простыни и мгновенно заснула, едва коснувшись головой подушки. И проспала до утра так спокойно, как не спала уже несколько лет подряд.

Сквозь шторы пробивался слабый дневной свет, и Эллен догадалась, что наступило утро. Но продолжала лежать неподвижно, вспоминая прошедшую ночь. Тут открылась дверь. Перевернувшись, Эллен увидела маленькую фигурку Джеммы в ее пижаме с медвежатами.

— Привет! — сонно и обрадованно сказала она дочери.

Но не успела она протянуть Джемме руки, чтобы ее обнять, как девочка резко развернулась и исчезла. Обескураженная таким приемом, Эллен торопливо выбралась из кровати и, набросив купальный махровый халат, пошла искать Джемму. Нашла она ее в гостиной. Джемма сидела с телефонной трубкой в руке и спокойно говорила:

— Да, апельсиновый. И тосты. Спасибо. — И повесила трубку.

— Какая ты уже самостоятельная! А мне завтрак не заказала? — ласково спросила Эллен.

В ответ Джемма встала и направилась в свою комнату, по пути бросив:

— Нет.

Еще более обескураженная, Эллен взяла трубку, торопливо заказала завтрак для себя и поспешила к дочери.

— Я так рада тебя видеть, — сказала она, беря маленькую ручку Джеммы. Однако та выдернула руку из ее пальцев с такой скоростью, что Эллен совсем растерялась. — Ты… ведь хотела остаться со мной, разве не так? — спросила Эллен дрожащим голосом, и на мгновение ее посетила ужасная мысль, что Люк мог ей солгать.

Джемма мрачно доставала из шкафа свои вещи.

— Я хочу к папе.

Эллен с облегчением улыбнулась. Джемма забыла, наверное.

— Он ведь на работе, моя радость. Помнишь? Он говорил тебе вечером, — мягко начала она объяснять. — Он сказал, что мы можем пойти по магазинам.

Джемма бросила на нее взгляд, явно выражавший интерес. Ее кудри взметнулись, когда она спокойно кивнула. Потом, повернувшись к матери спиной, принялась одеваться.

Эллен смотрела на нее, несколько опешив. Что ж, может быть, она переусердствовала в своих мечтах, ожидая, что Джемма кинется к ней с воплем «Мама!». Но ведь Люк убедил ее в том, что девочка переменила отношение к матери. Она представляла себе что угодно, начиная от взглядов исподлобья и кончая пылкими объятиями. На деле же все осталось на своих местах.

Джемма повернулась, стоя на одной ноге и натягивая штанишки. У Эллен перехватило дыхание, когда она увидела на спинке дочери огромный желтеющий синяк. В ту же секунду она оказалась на коленях рядом с дочерью.

— Какой ужас! Бедняжка моя! Как ты умудрилась? Откуда это? — воскликнула она. Но не успела она дотронуться до спины Джеммы, как девочка застыла и вся сжалась. — Все нормально. Я тебе ничего не сделаю, — торопливо пробормотала Эллен. Но Джемма продолжала дрожать от страха, и Эллен почувствовала: что-то не так. Ее саму охватил смертельный холод и сердце бешено забилось, когда ей пришло в голову несколько возможных вариантов — но все слишком ужасные, чтобы признать их вероятность. Нет, все должно быть гораздо проще.

— Что случилось? Ты упала в школе? — мягко спросила она, стараясь скрыть волнение. Может быть, Джемма ее не поняла? — La scuola?[9] — спросила она еще раз.

Личико Джеммы побелело.

— Sono caduto giu per Ie scale[10], — пробормотала она, слегка поморщившись.

— Ты упала с лестницы? — с облегчением переспросила Эллен, уже готовая посмеяться над своими нелепыми подозрениями. — Ужасно! Больно, наверное? — Эллен нежно улыбнулась и посмотрела на Джемму, чья мордашка выражала недоумение. Джемма снова ничего не ответила и, развернувшись, побежала в гостиную. Эллен со вздохом взяла трубку, набрала номер супермаркета и предупредила, что на этой неделе на работу прийти не сможет.

Денек предстоит веселый, подумала она, уныло усмехнувшись…

На самом деле все прошло с переменным успехом. После утреннего похода по магазинам — который доставил удовольствие обеим, хотя Джемма и делала вид, что это не так, — они пошли в Детский музей костюмов. Наилучшим впечатлением дня была примерка викторианских придворных нарядов. Джемма присоединилась к целой группе детей и была в восторге.

Здесь, в музее, Эллен была просто одной из мам, помогающих своим чадам втиснуться в кринолины, и со смехом наблюдала, как Джемма пытается сесть так, чтобы не видны были длинные кружевные панталоны.

А после, вместе с другими родителями, она с сентиментальным восторгом наблюдала, как ее по-взрослому наряженная дочь спускается в холл, чтобы принять участие в «банкете» с мороженым и чипсами.

— Который ваш ребенок? — шепотом спросила Эллен какая-то женщина рядом. У Эллен потеплело в груди.

— Вон та особа в зеленой шляпе с перьями, которая как раз говорит своему кавалеру, что хотела бы еще немного вина, — смеясь, ответила она.

— Очаровательная девочка, — сказала соседка. — Между прочим, ее кавалер — мой непоседа-сынок.

Они поболтали еще немного. Эллен наслаждалась каждым мигом пребывания здесь. Впервые она смотрела на свою дочь со стороны, наравне с прочими родителями, и лучше этого ничего быть не могло.

Джемма оживленно болтала, время от времени сбиваясь на итальянский, что всех изумляло и приводило в восторг, пока она не объяснила, что ее papa из Napoli.

— Из Неаполя, — пояснила Эллен.

— Napoli, — упрямо повторила Джемма, и все засмеялись.

Но Эллен уже заметила, как гневно сжались губки дочери, и мысленно выругала себя за такую нетактичность. Когда она хотела взять Джемму за руку, ее жест был не просто проигнорирован, а вызвал раздражение.

— Они такие независимые в этом возрасте, не правда ли? — вздохнула ее недавняя собеседница. — Мой Том всегда требует, чтобы по дороге в школу я шла на расстоянии нескольких шагов от него!

Эллен рассмеялась, хотя на глаза ей наворачивались слезы. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоиться. Не стоило ожидать чудес. В конце концов, они хорошо провели день. Это был первый шаг.

А теперь они сидели вдвоем в отеле и нетерпеливо ожидали, когда приедет Люк. В надежде увидеть, как он подъезжает, они выглядывали в окно на улицу. Но увидели его, уже когда он появился в дверях и остановился, глядя на них.

— Папа! — радостно закричала Джемма и бросилась к нему, словно облако развевающихся розовых юбок. Люк ловким, привычным движением подхватил ее на руки и закружил по комнате.

— Ciao! Как дела, моя прекрасная принцесса? смеясь и целуя дочку, воскликнул он. — Ты чудесно выглядишь! У тебя новое платье! — Он поставил Джемму на пол, сияя улыбкой. — Повернись-ка. Да. Очень красивое.

Джемма принялась оживленно болтать по-итальянски. Люк с обожанием смотрел на нее — казалось, он забыл обо всем, кроме дочери.

Эллен в нерешительности стояла возле окна. За все время она получила от силы пару мимолетных взглядов Люка. Взяв себя в руки, она шагнула вперед. На ней сегодня были та же юбка и обтягивающий топ, что и вчера.

— Привет, Люк. Ты, наверное, устал, — с сочувствием сказала она, отчаянно желая тоже броситься к нему в объятия.

Он поднялся.

— Привет, Эллен, — ненатуральным голосом сказал он. Эллен почувствовала болезненный укол в сердце. Более мягко Люк добавил:

— Да, я устал. — Поколебавшись мгновение, он, к ее изумлению и смущению, трижды поцеловал ее, как это принято в Италии.

Оживленная болтовня Джеммы резко прервалась, и они оба удивленно посмотрели на нее. Джемма же пристальным, изучающим взглядом прошлась по Эллен, словно видела ее впервые в жизни. Не зная, что делать, Эллен решила первой прервать затянувшееся молчание.

— Мы должны рассказать твоему папе, что сегодня делали, — весело предложила она.

— А, конечно. Вы хорошо провели время? — подхватил Люк, немедленно заулыбавшись.

Джемма с минуту подумала, подбирая нужные слова.

— Мы ходили по магазинам, — наконец сказала она, не скрывая радостного сияния глаз. Люк картинно застонал.

— В таком случае я разорен! Вы истратили все мои деньги!

Джемма засмеялась. Люк снова опустился перед ней на колени, и она осторожно помогла ему снять пиджак, аккуратно повесила его на спинку стула, потом стянула с него галстук, сложила и занялась верхней пуговицей рубашки — все это с серьезной сосредоточенностью.

У Эллен сжалось сердце. Перед ней проходил ежедневный ритуал, явно отлично отработанный за долгое время. Ее дочь вот так каждый вечер заботилась об отце, выказывая ему свою любовь в такой вот свойственной ей серьезной и вдумчивой манере. Но скоро, поклялась себе Эллен, она тоже будет участницей этой игры. Они с Люком станут ближе, Джемма увидит, как они счастливы вместе, и они станут настоящей семьей. Ее глаза засветились надеждой, на лице появилась счастливая улыбка.

Пуговица наконец поддалась, и Люк подставил дочке поочередно обе щеки для поцелуя. Потом сгреб Джемму в охапку и принялся щекотать. Эллен оставалось только ревниво наблюдать за происходящим.

— Ну, а теперь, — сказал он, усаживаясь на диван с Джеммой на коленях, — теперь скажи мне — я сильно обеднел? — спросил он с притворным ужасом.

Стараясь не свалиться с отцовского колена, Джемма радостно хохотала, а Люк продолжал притворяться напуганным. Он прекрасный отец, подумала Эллен, тоже не в силах сдержать смех, когда Люк принялся выворачивать свои карманы, обнаруживая, что там пусто. Джемма, однако, заставила его разжать кулаки и указала на монеты, которые там были. Игра продолжалась.

Эллен отлично понимала, что все это делается не ради нее. Порой казалось, что о ее существовании вообще забыли. По крайней мере Джемма точно, потому что она вообще не обращала на мать внимания. Эллен поняла, что лучше ей держаться очень осторожно и не вмешиваться в их домашние привычные игры.

— Она по-прежнему тебя не принимает, — задумчиво сказал Люк немного позже, когда оба они, приняв душ и переодевшись, ужинали в номере.

Эллен не возражала против простого ужина, безо всякой экзотики; главное, это означало, что они будут наедине. Она мечтательно улыбнулась.

— Когда ты рядом, она не замечает никого. Но мы хорошо провели время, даже если она этого и не признает. В музее ей очень понравилось играть роль горничной и чистить серебро. Ты еще не знаешь ее способностей в этой области!

Люк улыбнулся, взял ее руку и медленно поднес к губам. Его длинные ресницы скрывали выражение глаз.

— Я рад, что ты всем довольна, — проговорил он. Перевернув ее руку ладонью кверху, он прижался к ней губами, и у Эллен перехватило дыхание. Она с удивлением заметила, что достаточно было только взглянуть на него или ощутить его прикосновение, чтобы потерять голову. Он посмотрел на нее и вопросительно поднял бровь, как будто ожидал более подробного рассказа о сегодняшнем дне. Но Эллен хотела, чтобы он сам говорил с ней о чем-нибудь, хотела слышать его голос, от которого по всему ее телу пробегала сладкая дрожь.

— Я делаю успехи, — сообщила она и прикусила губу оттого, что он принялся поглаживать большим пальцем ее запястье.

— Ты думаешь?

— Уверена. Я все равно достигну своей цели, сказала она, чувствуя, как его взгляд скользнул к вырезу ее платья. — А как ты провел день? — внезапно севшим голосом спросила она. — Встреча прошла успешно?

— Отлично. Ты сегодня выглядишь потрясающе, Эллен. Платье тебе очень идет, — отозвался Люк. Он умел иногда говорить самые банальные вещи восхитительным тоном.

Эллен просияла. Ей тоже очень нравилось новое платье. Оно было из тонкого кремового шелка, сшито точно по ее фигуре и сидело идеально. Вырез был довольно низким, открывал плечи и выемку между грудей. Куда взгляд Люка поминутно и возвращался.

В магазинах она старалась не покупать слишком много и ограничилась только тем необходимым набором, которого было достаточно, чтобы не опозорить Люка здесь, в отеле. Но сейчас она решила, как Джемма, немного его подразнить.

— Я рада, что тебе нравится. Тебе оно обошлось в целое состояние! — Она негромко и игриво засмеялась.

Люк в ответ лениво улыбнулся и положил салфетку на стол.

— Пора спать, я полагаю.

По ее телу пробежала дрожь. Люк пристально посмотрел на ее вспыхнувшее лицо, потом опустил глаза на вздымающуюся грудь. Эллен стало трудно дышать. Намек был слишком прозрачным. Каждый его взгляд, каждый вздох выдавал неудержимое желание. Словно притягиваемая магнитом, Эллен встала и подошла к нему.

Ее руки легко легли на его широкие плечи, сквозь ткань ощущая их силу. Потом она взяла его лицо в ладони и начала медленно целовать его в губы. Их вкус был невыразимо сладким. Изголодавшись по нему за день, она прижималась к его губам, пока не оказалась в его объятиях. Ее поцелуи стали более страстными, а от прикосновения его ладоней жар расходился по всему телу. Эллен хотелось, чтобы он коснулся ее груди, но он практически не отвечал даже на поцелуи, только прижимал ее к себе и тяжело дышал. Узнав в этом одну из их давнишних игр, она решила принять условия и перешла к роли настоящей соблазнительницы, которую, как она помнила, Люк обожал. — Поцелуй меня, — прошептала она. — Поцелуй меня! — повторила она, всем телом прижимаясь к нему. Одним пальцем она сдвинула с плеча бретельку платья. — Прикоснись ко мне. — Она сняла одну его руку со своей талии и положила себе на полуобнаженную грудь. — Вот здесь. — Ее язык скользнул между его зубов, а рука проникла под рубашку. Люк отстранил ее от себя, тяжело дыша.

— Спать, — выдохнул он.

Эллен улыбнулась ему своей самой чувственной улыбкой, полуприкрыв глаза.

— Как тебе будет угодно, — ободренная успехом, шепнула она.

— Значит, ты не против? — хрипло спросил он, отодвигая стул и поднимаясь, так что Эллен пришлось отскочить, чтобы не упасть. Теперь настал ее черед смутиться.

— Против? — моргая, спросила она. Конечно, она не против!

— Если я пойду спать, — добавил он. — Я совершенно вымотался.

Эллен только и смогла беспомощно открыть рот. Краска медленно покрыла ее лицо, как будто ее ударили. Ей отчаянно захотелось от стыда забраться под стол.

— Конечно, я только «за», — солгала она, пристыженная тем, что совершенно не правильно истолковала его слова. Какой ужас! Ей хотелось завопить во весь голос. Увидев, как он смотрит на ее плечо, Эллен поспешно поправила спущенную бретельку. Казалось, Люка это порядком развеселило.

— Что ж, вечернее представление было весьма интересным и занимательным. Жду не дождусь узнать, что ты приготовила на завтра.

Эллен хотелось ответить как-нибудь беспечно и весело. Но времени не было, и она выпалила первое, что пришло в голову.

— Завтра тебя ждет канкан. Правда, сегодня я хотела тебя отблагодарить как полагается за ту кругленькую сумму, которую ты на меня истратил, сказала она с притворной веселостью.

В пылающих темных глазах Люка сверкнула мрачная усмешка.

— Будем считать твое выступление достаточной платой, — проворчал он. — Спокойной ночи, Эллен.

Он уходит! Ей отчаянно хотелось побыть с ним еще хоть чуть-чуть…

— А… я… мы… увидим тебя завтра утром? спросила она, слишком поспешно, чтобы ее тон показался небрежным.

— Разумеется. — Он улыбнулся, глядя на ее просветлевшее лицо. — Если встанете в шесть утра. Эллен снова помрачнела.

— А когда ты вернешься? — спросила она, стараясь задержать его хотя бы на минуту. Ужасно — она чувствовала себя глупой девчонкой-подростком, заискивающей перед своим первым приятелем! Конечно, Люк устал. У него был тяжелый день.

— Поздно. Это очень важная торговая сделка. Она занимает все мое внимание и все силы.

— Да, — энергично закивала она. — Да, я понимаю. — И, прекрасно сознавая, что не имеет права заставлять его чувствовать себя виноватым, добавила, с усилием улыбаясь:

— Джемма огорчится, конечно, но я постараюсь уложить ее спать сама. — В конце концов, в этом есть свои преимущества, подумала Эллен. Завтра она сама будет укладывать Джемму спать. Но Люк тут же отнял у нее эту надежду.

— Не укладывай ее до моего прихода. Послушай, я же не собираюсь делать из тебя бесплатную няньку…

— Джемма моя дочь! И это обязанности всех матерей! — воскликнула Эллен, больно задетая отношением к ней как к посторонней.

— Да. Но тебе нужен отдых. Донателло придет завтра после полудня и займется Джеммой, так что у тебя будет свободное время. Нет, пожалуйста, я настаиваю, — сказал он, когда Эллен открыла было рот, чтобы возразить. — Он обожает ее. Пусть он сам закоренелый холостяк, но обращаться с детьми умеет. Может быть, он уложит ее спать днем, чтобы вечером она смогла дождаться меня. Все, — твердо закончил он. — Пойду к себе, а то рискую заснуть стоя. — И, бросив ей быструю улыбку, исчез в своей комнате. Эллен не могла не отметить, что он не выглядел и наполовину таким уставшим, каким представлял себя.

Дверь за Люком захлопнулась, и Эллен рухнула на стул. Какой же дурой она себя выставила! Нельзя было так бросаться ему на шею! Пытаясь забыть о пережитом унижении и о том, что ее отшвырнули, как ненужную вещь, она прихватила с собой в кровать какую-то книжку. Но, вероятно, книжка оказалась недостаточно хорошей, потому что она так и не смогла вникнуть в сюжет.

Потянулась долгая пустая ночь. Эллен лежала без сна и уныло считала бесконечную вереницу овец, когда внезапно дверь ее комнаты открылась. И, к ее неописуемому восторгу, Люк оказался рядом с ней под одеялом.

— Люк! — восторженно прошептала она.

— Я не мог заснуть, — почти сердито пробормотал он, обнимая ее и прижимая к себе. Эллен счастливо улыбнулась в темноте.

— У меня есть средство от бессонницы! — промурлыкала она…

Проснувшись, Эллен не обнаружила Люка рядом с собой. Она довольно, по-кошачьи потянулась, чувствуя себя необыкновенно бодрой после страстной ночи с Люком. Побродив бесцельно по комнатам, убедилась, что Люк на самом деле ушел. Это ее несколько встревожило, потому что было всего пять часов утра.

Похоже, что он не переменил свои привычки, и это откровенно ее беспокоило. Их отношения разрушились несколько лет назад еще и потому, что Люк чувствовал себя обязанным работать день и ночь. И для Джеммы не может быть благоприятным постоянное отсутствие отца.

Впрочем, эта проблема разрешима, и они должны будут ею заняться, подумала Эллен, наливая себе кофе в чашку, иначе их отношения снова придут к тому же финалу. Ей хотелось стать для Люка чем-то большим, чем просто любовница, мать его дочери и жена. Она мечтала быть для него еще и партнером, делить с Люком его жизнь. Они никогда не станут настоящей семьей, если Люк будет продолжать разыгрывать итальянского патриарха, а ей отводить роль копии его mamma. Но все по порядку, решила Эллен. Сначала она должна снова завоевать дочь.

Для этой цели она с утра повела Джемму к Круглому пруду в Кенсингтон-Гарденз, пускать воздушного змея, которого купила накануне. Они вместе смеялись, наблюдая, как змей выделывает невероятные пируэты в резких порывах ветра.

Раскрасневшаяся от свежего воздуха, с чувством невероятной свободы, которое всегда испытывала, наблюдая за полетом воздушного змея, Эллен потащила дочь на Чаринг-Кросс, в Волшебный магазин. И, дожидаясь прихода Донателло, они увлеченно изучали, как делать фокусы, чтобы показать их вечером Люку.

Как ни странно, но верный помощник Люка, приехав, чтобы забрать Джемму, разговаривал как-то натянуто и сухо. Эллен сразу заметила, что он упорно старается избегать ее взгляда. Решив, что он недоволен развитием их с Люком отношений, Эллен только посочувствовала ему и не пошла провожать их с сияющей Джеммой до выхода.

Конечно, короткой передышке она была даже рада. Ее согревала мысль, что Люк позаботился о ее свободном времени. Она с удовольствием приняла ванну, умастила тело различными лосьонами и кремами, а потом тщательно подобрала платье для вечера. Ее выбор пал на очень соблазнительное, но предельно простое черное платье, и Эллен долго рассматривала себя в зеркале, беспокойно гадая, не слишком ли оно облегающее или короткое, когда вдруг услышала у дверей веселую возню и смех, возвещавшие о приходе Люка и Джеммы. Наверное, он зашел в номер к Донателло и забрал ее, подумала Эллен. Ее невольно начала бить дрожь. Не решаясь выйти, Эллен стояла перед зеркалом, удивляясь, как может преобразить человека хорошо сшитое платье. Она улыбнулась. Предстоящая ночь будет незабываемой, если, конечно, сурово напомнила она себе, Люк не придет слишком уставшим. Несколько раз глубоко вздохнув, она вышла из комнаты и немедленно была вознаграждена реакцией Люка.

Придя в себя от изумления, он шагнул к ней, трижды поцеловал и прошептал на ухо:

— Ты умеешь обольщать, Эллен!

— Кто, я? — Стараясь изобразить невинное удивление, она широко раскрыла глаза.

— Хотя не представляю, как ты будешь танцевать в этом канкан! — поддразнил ее Люк.

— Я еще не такое умею, — небрежно махнула она рукой.

— Я это начинаю постигать, — улыбнулся Люк. И, повысив голос, добавил:

— Полагаю, волшебница собирается мне что-то показать!

Эллен перехватила взгляд Джеммы и кивнула. Девочка с энтузиазмом бросилась за «волшебными» принадлежностями и принялась аккуратно раскладывать их на маленьком столике. Прикусив кончик языка, Джемма взмахнула волшебной палочкой и начала показывать тщательно отработанные заранее фокусы. Эллен с гордостью отметила, что ее дочь — настоящая умница. Она так ловко научилась справляться с несложной техникой фокусов, что превратила маленькое представление в настоящее зрелище. Со слезами на глазах Эллен смотрела, как в завершение выступления Джемма вытащила изо рта несколько цветных шелковых платков, сопровождая фокус жестами прирожденной актрисы. Люк восторженно зааплодировал.

Этот день она будет вспоминать всю оставшуюся жизнь. После того как они запускали змея, Джемма наконец позволила Эллен взять ее за руку. Они болтали и смеялись, словно непоседы-школьницы, когда после обеда разбирали каждый фокус. От воспоминаний у Эллен сдавило грудь. Теперь люди, которых она любит больше жизни, снова рядом с ней, и нельзя допустить, чтобы они разлучились. Они втроем принадлежат друг другу. Эллен улыбнулась и глубоко вздохнула.

После представления Люк немного почитал Джемме сказку. Эллен сидела напротив них, молча слушая мелодичный звук его голоса, и с ее лица не сходила отрешенная улыбка. О чем еще можно мечтать?

— Золотце мое, ты не хочешь сегодня лечь попозже? — спросил Люк, отводя спутанные кудряшки со лба дочки. — Меня сегодня вечером дома не будет. Я подумал, что с тобой посидит Телло. Вы можете поиграть, посмотреть видео. Годится?

Джемма погрустнела.

— Я люблю тебя, папа, — сказала она, явно не желая отпускать его.

— Я тоже тебя люблю, малышка, — нежно ответил Люк. — По-моему, Телло собирался сегодня купить шоколадный торт. Как ты думаешь, он с тобой поделится?

Джемма, побежденная таким веским доводом, засияла и бросилась звонить Донателло. Люк широко улыбнулся ей вслед.

— Желудок диктует ей, как себя вести, — засмеялся он. — Надеюсь, молодые люди этого не заметят, когда ей будет лет шестнадцать!

Эллен рассмеялась.

— До этого еще далеко, — сказала она. Предстоящие годы: школа, праздники, поездки за границу, пикники, и прогулки, и семейные торжества…

— Эллен!

— Мм? — Она вспыхнула. Люк что-то сказал, а она даже не расслышала! — Прости. Сплю на ходу! выдохнула она, сияя глазами.

— Я говорю, — повторил он, — что заказал для нас столик в «Ле Гаврош», а потом, думаю, мы поедем к «Аннабелле».

— Замечательно! — воскликнула Эллен. Настоящее свидание! — Это платье подойдет? — с беспокойством спросила она.

Взгляд Люка сказал ей, что подойдет.

— Сногсшибательно, — довольно пробормотал он. — Ты будешь останавливать движение на дороге.

— Тем лучше для пешеходов, — усмехнулась она.

— Впрочем, меня ты едва ли остановишь, — сделал он гримасу.

— Ой-ой-ой. — Она с притворным испугом поморщилась.

После изысканного ужина они поехали танцевать. Люк с такой силой прижимал ее к себе, словно не хотел никогда больше отпускать. Его губы касались ее волос, целовали мочку уха, скользили по шее, и в голове у Эллен плыл счастливый туман.

— Давай вернемся, — хрипло выдохнул он. — Я не могу больше. Если не согласишься, клянусь, я вытащу тебя на улицу и возьму на первом парапете!

У Эллен подкосились ноги. Голова ее шла кругом от любви, и она смогла ответить только кивком. В такси Люк ринулся целовать ее с таким жаром, что едва не задушил. Его бешеная энергия передалась и ей, так что теперь Эллен чувствовала себя в силах пробежать марафон.

Бросив таксисту деньги не считая. Люк за руку потащил Эллен вверх по ступенькам ко входу в отель, распахнул двери и мимо вытаращившего глаза портье промчался к открытой кабине лифта. Не успели закрыться двери лифта, как Люк одним рывком сорвал с нее белье и своими ласками довел до того, что она готова была кричать от желания. Она не помнила, сколько прошло времени, пока он нажал на кнопку и лифт начал подниматься. Эллен извивалась в его руках, все в ее голове смешалось от его безумных и страстных ласк.

Прежде чем войти в номер, они поспешно попытались привести в порядок свою одежду и успокоить дыхание. Люк кратко что-то объяснил Донателло, который вдруг посерьезнел и помрачнел, а Эллен тем временем, отчаянно краснея и не понимая, что делает, пыталась найти дверь в свою спальню. Она слышала, как Люк прощается с Донателло, потом заходит в комнату к спящей Джемме и наконец идет к ней.

С сияющими глазами Эллен обернулась к двери. Люк вошел, и она увидела, что он уже снял пиджак и развязал галстук. Не глядя на нее, он подошел и неловкими руками расстегнул ее платье. Потом поднял ее на руки. И, словно зная, что ему надо, она обхватила его обнаженными ногами. Люк застонал и прижал ее к стене, ища опоры.

— Я хотел тебя изнасиловать, — глухо прорычал он. — Я хотел взять тебя так, чтобы ты никогда не забыла этого, до конца своих дней.

Она затрепетала, слыша неудержимое желание в его голосе. Его движения были плавными и сладостными… Она обожала этого человека. За его страсть, за его желание, за его неотразимую улыбку, крепкие объятия… Она закричала, готовая умереть от наслаждения. Когда она опустила голову и прижалась губами к шее Люка, то почувствовала соленый привкус. Изумленно подняв глаза, она увидела, что его ресницы влажно блестят, а на щеке остался след от слезы.

— О, Люк! — прошептала она.

Однако у Люка еще остались какие-то идеи, и он увлек ее на кровать. Снова и снова он овладевал ею с такими безумными и страстными ласками, что даже Эллен наконец взмолилась о пощаде. Она уже утратила ощущение реальности, все ее существо, все ее чувства сосредоточились на его запахе, его вкусе, на нем одном — он был рядом, внутри нее, вокруг нее… Он дает мне понять, насколько сильно хочет меня, промелькнула у нее мысль. И в этот момент его сильная рука увлекла ее вниз, на ковер, и она рухнула на него… и почувствовала, что он до сих пор почти полностью одет. Она попыталась отстраниться.

— Люк! — слабо простонала она, протестуя. Но он прижал ее к полу и губами заскользил по ее телу вниз, туда, где еще не утихла сладостная дрожь. Его желание оставалось таким же неугасимым и всепоглощающим. И с этой минуты Эллен перестала что-либо понимать и полностью отдалась его воле… До тех пор, пока они оба, почти без сознания, заснули в объятиях друг друга на смятых простынях ее постели.

Глава 6

Было четыре часа утра. Люк, шатаясь, словно пьяный, встал с кровати и на непослушных ногах пошел к двери, прочь от «сцены», на которой разыгралась драма его последнего предательства.

Он приказал себе не оборачиваться даже для последнего, прощального взгляда.

С намеренной жестокостью он встал под ледяную струю воды, одновременно чтобы наказать себя и прогнать сон.

Господи! Выглядел он ужасно. Неживой взгляд, ввалившиеся щеки, щетина… Дрожащими руками он с трудом побрился, потом оделся. С каждой минутой движения давались ему все труднее, тело наливалось свинцовой тяжестью, словно протестуя и пытаясь удержать его от выполнения задуманного.

Но она это заслужила. Она причинила боль его ребенку. А теперь, увидев его богатство, пожалела об уходе и решила заполучить все — с ним в придачу, как бесплатное приложение. Он него не укрылся жадный блеск в ее глазах, когда они входили в отель, а потом в ресторан. Слишком много красноречивых деталей говорило о том, что в душе Эллен осталась той же рабой богатства, что и прежде.

Люк яростно натянул пиджак. Это неудивительно. Слепому видно, что сейчас она живет бедно, при том, что выросла в довольстве. Вполне естественно, что ей хотелось бы все вернуть. Но он не собирается давать ей все это, взамен получая ее тело.

Руки у него дрожали. Ему отчаянно хотелось что-нибудь сломать. Разнести вдребезги комнату. Разбить голову о стену. Но ничего подобного он не сделал. Чувствуя неодолимую тошноту, Люк взял сумку, которую преданный Донателло заранее упаковал, пока они ужинали в ресторане, вместе с небольшой сумкой Джеммы.

Он остановился посреди дочкиной комнаты. Джемма спала, как обычно, попкой кверху, и сердце Люка сжалось при виде этого хрупкого существа. Он хотел только одного — защитить ее от всех бед и зол. Только об этом он должен сейчас помнить, только это ставить во главу угла. Малышке достаточно было в жизни стрессов. Мать ей совершенно ни к чему. Наклонившись, он нежно погладил дочь по волосам и потряс за плечо.

— Вставай. Andiamo[11], — шепотом сказал он, пытаясь снять с нее пижаму. Она подчинилась, моргая, словно фарфоровая кукла. — Мы уезжаем, — Люк застегивал пуговицы на ее жилетке. — Домой. — Сообразив, что говорит по-английски, он добавил:

— Andiamo a casa.

Глаза Джеммы широко распахнулись.

— Нет! — внезапно закричала она. — Нет! No, papa!

— Тихо, silencio! — Опешивший от ее реакции, измученный сомнениями и бессонными ночами, он не успел даже поймать дочь, которая, вырвавшись из его рук, бросилась с криком в гостиную. — Джемма!

Услышав шум и крики, Эллен вскочила с кровати.

— О, Господи! Джемма! — ахнула она. — Все в порядке! Я иду! — закричала она, заворачиваясь в простыню и хватая со столика лампу в качестве оружия. Влетев в гостиную, Эллен замерла и уронила лампу. — Люк! — изумленно воскликнула она. Он стоял, словно приросший к полу, и беспомощно глядел на рыдающую Джемму. Эллен с изумлением заметила, что оба были полностью одеты. Посмотрев на часы, она увидела, что всего лишь половина пятого. — В чем дело? Что случилось? спросила она.

Бледный как полотно Люк еле слышно ответил:

— Она не хочет ехать.

— Ехать? — недоуменно переспросила Эллен.

— Ехать домой.

Ничего не понимая, Эллен смотрела на него. С чего бы Джемме вдруг среди ночи думать о возвращении домой, когда впереди еще целых пять дней?

— Почему?

— Не знаю! — сердито ответил Люк. Рыдания Джеммы стали громче. — Может быть, я слишком неожиданно разбудил ее.

Судя по интонациям голоса, Люк пытался уговорить Джемму успокоиться и выслушать его. Эллен разобрала отдельные слова — и то, что Люк что-то сказал насчет самолета.

— Может быть, ее пугает полет? — попыталась она подсказать ему.

Люк метнул на нее гневный взгляд, словно она ляпнула глупость. Это испугало Эллен всерьез. Что-то было действительно не так. Прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, она неотрывно смотрела на Джемму, которая только отрицательно мотала головой на каждую фразу отца и пятилась назад, когда он делал шаг к ней. У Эллен сжалось сердце. Джемма была чем-то до смерти напугана. Ужас стоял в ее огромных, полных слез глазах. Он заставлял трепетать все ее маленькое тельце, и Эллен отчаянно хотелось разрыдаться самой. Она с трудом сглотнула.

— Джемма! — громко сказала она, стараясь перекричать уговоры Люка. — У нас есть еще целых пять дней. Ты поедешь домой только в четверг.

Но девочка указала рукой на дверь, гневно прикусив губу. Не понимая, в чем дело, Эллен обернулась… и застыла. Багаж. Но они не могут уехать. Они с Люком без ума друг от друга. Она только начала ладить с Джеммой. Это какая-то ошибка. Кто-то решил подшутить и испугал Джемму. Эллен попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный писк.

Словно в тумане, она повернулась обратно. Как сквозь ватную стену, она слышала голос Люка, клявшийся, уговаривавший, обещавший Джемме всегда заботиться о ней и защищать от всех страхов и бед! Постепенно Джемма начала успокаиваться и наконец неуверенно направилась к Люку, которого буквально трясло от напряжения. Вот она сделала последний шаг, и Люк обнял ее, зарылся лицом в ее кудри и облегченно вздохнул. У Эллен из глаз покатились слезы.

Люк был потрясен. Он не сомневался, что Джемма хочет всегда и везде быть с ним. Ему и в голову не могло прийти, что она не пожелает возвращаться домой! При том, что так все и планировалось с самого начала. Три дня в Англии, а потом — снова домой, на Капри. Что за это время произошло в ее маленькой головке? Он не мог простить себе, что так расстроил дочь, в то время как думал, что поступает в полном соответствии с ее желаниями.

Теперь, обнимая успокоившуюся Джемму, он мысленно насылал на голову Эллен новые проклятия за то, что она сделала его дочь такой непредсказуемой. Ведь Донателло уверял, что Джемма не любит Эллен, а Люк всегда относился с вниманием к оценкам своего верного помощника. Отныне и навсегда они не расстанутся. Его стремление защищать дочь от всего на свете только усилилось после сегодняшнего инцидента.

Когда он поднял голову и посмотрел Эллен в лицо, она поразилась произошедшей перемене. Его губы сжались в жесткую линию, а выражение лица стало безжалостным, непримиримым и совершенно непроницаемым. Их глаза встретились. Взгляд Люка был абсолютно безжизненным. Ее — потрясенным. С этого чудовищного момента Эллен поняла, что ошибки здесь быть не может. Они собирались уехать, даже не попрощавшись. Осознание ужасной правды причиняло невыносимую боль. Невозможно было даже говорить. Кое-как переборов себя, она заставила себя дышать. С трудом проговорила, чувствуя, как со словами из нее уходит жизнь:

— Вы… вы уезжаете… сегодня?

— Сейчас.

— О, Боже, — пролепетала она. Ее ноги подкосились, и Эллен едва не рухнула на пол.

— Номер оплачен до полудня. Потрудись освободить его к назначенному времени.

Эллен пыталась понять смысл его слов, но потрясенное сознание отказывалось включаться. Бледное смятенное лицо Люка снова поплыло перед ее глазами, когда она наконец все поняла.

— Ты ведь сказал… что у меня есть неделя! — слабо возразила она.

— Я солгал.

Эллен отшатнулась. Ее рассудок отказывался верить в происходящее. За что, за что? — стучало в ее мозгу. Внезапно голос вернулся к ней. Слабый, но вполне слышный.

— Но… Почему?

Люк шумно и раздраженно вздохнул.

— Потому что я не хочу, чтобы Джемма снова страдала. Потому что после каждой встречи с тобой она возвращается настоящей истеричкой. И я полагаю, что именно ты плохо влияешь на ее психологическое состояние…

— Но на этот раз она захотела поехать ко мне! воскликнула Эллен.

— Не обольщайся. Это было меньшим из двух зол. У нее был выбор: либо остаться дома без меня, либо быть здесь с тобой. Она предпочла последнее, потому что знала, что по вечерам с ней буду я. Но больше ты не увидишь ее, Эллен. Слишком много негативных эмоций вызывают эти встречи. Ты не приносишь ей ничего, кроме боли. Все кончено, Эллен. Мой ребенок слишком дорог для меня, чтобы позволять играть с ним, как тебе вздумается.

Лучше бы он кричал и проклинал ее, чем говорил таким холодным, как будто у робота, голосом. Он держал уснувшую Джемму на руках, словно охраняя от всего окружающего мира. Эллен невольно задрожала, видя, насколько сильно Люк ненавидит ее. Ей хотелось кричать, хотелось избить его до смерти. Но это бы все равно ничему не помогло.

— За эту неделю она привыкла бы ко мне! — с болью в голосе сказала она, пытаясь собраться с мыслями. — Может быть, если бы мы оба были с ней рядом, она стала бы уравновешеннее…

— Ты, случайно, ничего не забыла? — презрительно перебил Люк. — Ты ведь хотела насовсем отказаться от Джеммы. — Его лицо исказила гримаса. — Я разгадал твои планы. Ты решила использовать ее как ступеньку, чтобы добраться до меня — и до денег, которые я мог тебе дать…

— Это же ложь! — в ужасе воскликнула Эллен.

— Неужели? Я не единственный, кто пришел к такому выводу, — презрительно искривив губы, ответил Люк. — Донателло тоже тебя раскусил. Он предупреждал, чтобы я не доверял тебе.

— Вы оба не правы! — с жаром воскликнула она. — Я мечтала быть с Джеммой…

— В таком случае ты очень хорошо скрывала свои чувства.

Эллен не ответила. Конечно. Она изо всех сил скрывала свои чувства к Джемме. И перестаралась. Она беспомощно опустила руки. Он все равно не станет слушать. Он уже все решил.

— Ты использовала Джемму в собственных целях, — холодно продолжал Люк. — Это не прощается. Ей необходимы покой и безопасность, и я не отец, если не смогу дать ей этого. У меня больше прав на нее. И ты видела ее в последний раз.

— Люк! — в ужасе пролепетала она. — Она ведь и моя дочь! Ты не можешь… — Снова судорога исказила его лицо. Эллен вытерла слезы. — Это противозаконно!

— Ничего. Станет законно, — ответил Люк. Его трясло от еле сдерживаемого гнева. — Как только я сообщу о твоем образе жизни…

— Ты говоришь про занятия в художественной студии? — Ее глаза засверкали гневом. — Люк, это просто нечестно!

— Можешь ты понять или нет, — фыркнул он, что я не побрезгую никакими средствами, чтобы защитить своего ребенка?

— Я не сдамся! — с жаром воскликнула она. Но внутри у нее все похолодело. На стороне Люка были деньги и опытные адвокаты. Она же не жила с дочерью и вообще была подданной другой страны. Она ушла из семьи, когда ее ребенок был маленьким и беспомощным. Она проиграла.

— Не пытайся сделать себе же хуже, — мрачно бросил Люк. — Прими все, как есть, и живи своей жизнью.

Какой еще жизнью — без него, без дочери? Эллен с трудом сдерживала отчаянный крик, готовый вырваться из груди. Дрожащей рукой она провела по волосам. В горле стоял невыносимый привкус горечи. Смертельно боясь услышать ответ, но не в силах не задать вопрос, она с трудом разомкнула губы:

— А… как же ты объяснишь все, что произошло между нами?

Его лицо превратилось в неподвижную маску. Несколько страшных мгновений он молча смотрел на Эллен.

— Я не дурак, Эллен. Я прекрасно понимаю, что был для тебя всего лишь входным билетом в ту роскошную жизнь, которую ты однажды так глупо потеряла. Ты ведь сама призналась мне в этом.

— Не было такого! — изумленно выдохнула она.

— «Просто… будь дружелюбным!» — пропищал он, изображая ее. — «Остальное за мной. Я не сомневаюсь, что мы научимся любить друг друга…» Еще бы! Видишь, Эллен, как хорошо я запомнил твои слова. Только ради того, чтобы бросить их тебе обратно.

— Но я… я говорила о Джемме! — негодующе воскликнула она.

— Кто бы мог подумать!

— Люк, ты абсолютно не правильно понял мои слова и поступки! — воскликнула Эллен. Его предубежденная враждебность пугала ее. Он перевернул по-своему все, что произошло. Какой-то кошмар. Она вздернула подбородок. — Но одну вещь ты отрицать не можешь. Мы занимались любовью так, будто завтра не придет никогда.

— И не придет. — Он с ухмылкой приподнял бровь. — По крайней мере, для меня.

— Нет, Люк, — тряхнула она головой, не веря, что чувства так обманули ее. — Это было гораздо больше, чем просто секс, и ты сам отлично это знаешь.

— Больше? Конечно, больше! — процедил он сквозь зубы. — Это была расплата, после которой ты должна быть вычеркнута из моей жизни. А полученное удовольствие — всего лишь приятное приложение.

Комната поплыла перед ее глазами. Жестокие слова Люка врезались в сердце острыми лезвиями. Только теперь до нее стал доходить весь ужас произошедшего. Она протянула руку, чтобы опереться о спинку стула, и наткнулась на руку Люка. Он отшатнулся, словно обжегшись, а Эллен на подгибающихся ногах добралась до дивана и рухнула на него, сжавшись от боли.

— Я не верю тебе! Ты все спланировал заранее… это ты использовал меня! — выкрикнула она.

— Да, — холодно ответил он. — Так же, как когда-то ты использовала меня, пока я тебе не надоел. И теперь я бросаю тебя. Это мой способ расплаты. Может быть, он грубый, но я иначе не могу.

Все кончено. Она смотрела, как он разворачивается и уходит со спящей Джеммой на руках, а она была слишком потрясена и могла только неподвижно сидеть, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Звук захлопнувшейся двери показался ей пистолетным выстрелом. Два человека, которых она любила, оставили ее. А ведь всего несколько часов назад она строила планы и представляла, как они заживут счастливой семьей. И Люк поддерживал в ней эти мечтания, чтобы потом ей было больнее с ними расставаться.

О, Боже, какой он негодяй! Бессердечный, безжалостный, расчетливый мерзавец! Пылая гневом, она вскочила на ноги и, схватив вещи, в которых пришла сюда, поспешно принялась одеваться. Все остальное она оставит. Чтобы ничто не напоминало об этом страшном эпизоде ее жизни.

Но, не совладав с собой, она все-таки подошла к окну. Выглянув, она увидела блестящий «бентли», стоящий у входа. Верный помощник Люка укладывал сумки в багажник. Из дверей отеля выбежала Джемма… Эллен задохнулась от изумления и тревоги, потому что Джемма бросилась к Донателло и принялась изо всех сил колотить его кулачками! Следом за ней из отеля выбежал Люк, засовывая в карман бумажник, и быстро схватил рыдающую дочь на руки. Эллен в ужасе смотрела вслед отъезжающему автомобилю. С Джеммой происходит что-то очень странное. Она серьезно расстроена. Ее поведение настолько непредсказуемо, что не поддается объяснениям. Если только… Она зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Не может быть. Донателло любит Джемму. Он не мог…

— О, Господи! — беспомощно пробормотала она.

Надо было что-то делать. Эллен не могла спокойно жить, не узнав, что пугает и тревожит ее дочь. Надо подумать. Господи, голова совсем не соображает! Чтобы сосредоточиться, она походила взад-вперед по комнате, но это не помогло. На ум приходили только такие картины, которые пугали ее еще больше, но не подсказывали выхода.

Дрожащими руками она положила деньги Люка в конверт с адресом и передала его портье. Не понимая толком, что делать дальше, вышла из отеля. Постепенно ее шаги убыстрились, и она побежала, не думая о том, что кругом темно и на предрассветных улицах Лондона ее могут поджидать опасности. Она бежала, словно спасаясь от собственных страхов.

Туфли начали натирать ноги, и Эллен сняла их. Утренний воздух холодил разгоряченное лицо. Она бежала вперед и вперед, не понимая, куда и зачем, словно пытаясь таким образом выплеснуть все накопившееся в ней негодование и боль, пока наконец ноги не отказались нести ее. Гнев ее иссяк, и Эллен устало упала на скамейку.

Переведя дыхание, она осмотрелась и поняла, что оказалась в Сент-Джеймс-Парк. Удивившись тому, что выдержала такой долгий путь, она внезапно ощутила необыкновенное спокойствие. И вместе со спокойствием к ней пришла полная ясность.

У нее достаточно сил сделать все, что она захочет. Вернуть Люка, защитить свои права, помочь Джемме. Он не сможет снова использовать ее. Она не позволит снова сделать из себя жертву. В таком случае приходилось признать, что Люк никогда не любил ее. Эллен сердито стерла выкатившуюся на щеку слезинку. Не время сейчас хныкать и жалеть себя, когда Джемма нуждается в ее помощи. Эллен прикусила губу, приказав себе больше не переживать из-за Люка. На этот раз на кону лежит судьба ее дочери. Джемма смертельно напугана чем-то или кем-то, — а Люк, кажется, ничего не замечает. Выход один: она должна поехать на Капри.

Приняв решение, Эллен поднялась со скамейки и пешком дошла до своего дома, по пути продумывая до малейших деталей свою поездку в Италию…

В течение двух дней она отпросилась с работы, купила самый дешевый билет до Неаполя, истратив на это свои скудные сбережения, и вот уже поднималась на борт самолета.

За всеми делами у нее не было времени раздумывать о предательстве Люка. Единственной ее целью было узнать правду насчет странного поведения Джеммы и исправить положение…

Таксист, надежды которого вытянуть из нее несколько лишних лир не оправдались, высадил ее около порта. Сумасшедшая поездка по забитым машинами улицам Неаполя порядком вымотала ее, но решимости довести дело до конца не лишила. Невзирая на лабиринты огромного порта, Эллен все-таки умудрилась найти отправляющийся на Капри катер. Начался последний этап ее путешествия.

Солнце пекло спину, пока она ждала на причале высадки приехавших с Капри пассажиров. Через несколько минут она уже была на борту ультрасовременного скоростного катера вместе с толпой галдящих итальянцев, в которой сдержанные и вежливые англичане и американцы казались белыми воронами. Катер бесшумно отчалил. Люди возбужденно переговаривались, трезвонили мобильные телефоны, а какой-то мужчина вдруг запел красивым тенором веселую и трогательную песню. Эллен слегка расслабилась, завидуя жизнелюбию итальянцев, окружавших ее.

Может быть, подумала она, в Англии Люк чувствовал себя неуютно. Здесь сама атмосфера была более яркой, и эмоциональное восприятие жизни ей как нельзя более соответствовало. Эллен смертельно хотелось тоже не сдерживать своих эмоций, разрывавших грудь. Ей хотелось любить. Дарить свое сердце и получать любовь взамен. Эллен вздохнула.

Слишком многого она хочет. Довольно и того, если она будет знать, что с Джеммой все в порядке.

Широкий Неаполитанский залив с возвышающимся над ним конусом Везувия и роскошной набережной Амальфи голубел в горячем летнем воздухе. Не прошло и сорока минут, как на горизонте показались зеленые очертания Капри. Остров все увеличивался и увеличивался, словно поднимаясь из бирюзово-голубых вод Средиземного моря.

Ее сердце забилось быстрее. Она пристально вглядывалась в скалистые берега Капри. Старинные здания с плоскими крышами жались друг к другу на вершине центрального холма. У его подножия лежала пристань с толпящимися у причалов катерами, а по склону карабкались пестрые домики с балконами и черепичными крышами. Зрелище было поистине прекрасным. Эллен почувствовала, что уже любит этот остров.

— Bellissima, si?[12] — послышался рядом с ней негромкий голос.

Эллен улыбнулась, радуясь, что перед отъездом приобрела разговорник.

— Очаровательно, — ответила она, дружелюбно покосившись на своего соседа, молодого черноглазого итальянца.

Катер приближался к берегу. У Эллен комок застрял в горле при виде стайки дельфинов, резвящихся возле скал. Может быть, несмело подумала она, может быть… она, могла бы жить здесь! Ее глаза мечтательно затуманились. Она стояла на носу катера, и свежий ветер обдувал ее разгоряченное лицо. Катер тем временем уже подходил к причалу.

— Позвольте мне.

— Благодарю вас! — тепло и радостно ответила Эллен молодому итальянцу, протянувшему руку к ее сумке.

— Вы сюда надолго? На выходные? — спросил он, когда они сошли на длинный причал и направились к переполненной народом набережной.

— По делам, — твердо ответила она, доставая из кармана листок с названием пансионата.

— Я провожу вас до отеля?

— Нет, спасибо, — покачала она головой, забирая обратно сумку. Спутник взял ее руку и поднес к губам, одновременно ухитряясь страстно смотреть ей в глаза. — До свидания, — решительно сказала она.

Он только рассмеялся.

— Мы встретимся снова, — промурлыкал он и, поднеся к губам кончики пальцев и еще раз окинув горящим взглядом ее фигуру, направился к ближайшему кафе…

В это время в своем офисе на набережной Марии Гранде Люк изо всех сил сдерживался, чтобы что-нибудь не разбить от досады. Она здесь! Высадилась на берег с борта его катера, в обтягивающем ярко-желтом топе и короткой хлопчатой юбке, сопровождаемая каким-то типом, волочащим ее сумку, который был отброшен прочь, как только выполнил свою функцию носильщика.

Измученный, злой и раздраженный тупым упрямством Эллен, он прекратил наконец царапать ногтями кожаную обивку кресла, надел пиджак и направился на набережную, к сидящей там гостье.

Яркое солнце освещало ее нежную кожу, а волосы в его лучах казались золотыми. Люк приостановился и снял солнцезащитные очки, чтобы как можно более полно налюбоваться ее красотой. Ему безумно нравились плавная линия ее шеи, округлый подбородок, мягкие пухлые губы. Все его тело снова пронизала боль.

Вытянувшись под жарким полуденным солнцем, Эллен слегка выгнулась, и топ плотно обхватил ее высокую грудь. Люку смертельно хотелось подойти и крепко прижать ее к себе, почувствовать под пальцами нежные плавные изгибы ее тела.

Его сознание снова начало проделывать злые шутки с телом, возбуждая его сильнее, чем он того хотел бы. Поэтому, вместо того чтобы спокойно подойти и поговорить, он вскипел от негодования. Интересно, подумал он, может быть, единственный выход — это удовлетворять свое желание, пока оно не иссякнет? Его сердце забилось быстрее, заставив Люка нахмуриться. Глупая идея…

Каким-то шестым чувством Эллен угадала приближение Люка, хотя глаз не открыла. Конечно, она была морально готова к встрече с ним, но не ожидала, что это произойдет так скоро. Внешне у нее только слегка сбилось дыхание, но все ее чувства завибрировали от близости его мощного энергетического поля. Менее всего ей хотелось так реагировать на него, и Эллен изо всех сил попыталась сдержаться.

— Ты просто невыносимая настырная ведьма! Он явно хотел напугать ее. Чтобы его позлить, Эллен лениво приоткрыла один глаз, посмотрела и закрыла снова.

— Мм, — лениво протянула она.

Склонив голову, она незаметно сглотнула комок, вставший в горле. Люк явно был разгневан, его глаза сверкали, и все равно сердце Эллен дрогнуло при виде его элегантной фигуры в дорогом светлом костюме.

Люк пробормотал сквозь зубы что-то непечатное.

— У тебя что, совсем нет гордости? — холодно поинтересовался он.

Открыв наконец глаза, она смерила его спокойным взглядом.

— Сколько угодно. Признаться откровенно, после твоей выходки я ни за что сюда бы не приехала, если бы не Джемма.

Он шумно и сердито вздохнул. Только тут Эллен заметила черные круги вокруг его глаз. Он как будто плохо спал. И даже, кажется, похудел. Ее сердце тревожно дрогнуло. Может быть, он заболел? Или неприятности по работе? Или просто беспокоится за дочь?

— Именно ради Джеммы я хотел бы, чтобы ты прямо сейчас села на катер и вернулась домой, резко сказал он. — Эллен, я не знаю и знать не хочу, что тебе здесь надо, но с Джеммой нет никакого сладу с тех пор, как мы уехали из Лондона…

— Именно поэтому я здесь! — воскликнула Эллен, забыв о своей неприязни к Люку. — Ее что-то пугает, Люк…

— Да. И такое происходит каждый раз после встречи с тобой. Ты ее психологически травмируешь.

Эллен встала против него, непреклонно глядя ему в глаза и упершись кулаками в бока. Его глаза принялись небрежно скользить по ее фигуре, и Эллен вспыхнула, но решила не поддаваться на провокацию.

— Нет. Дело в чем-то другом. И я это докажу. Я выясню, в чем дело! — вскинув голову, раздраженно сказала она. — Ты не можешь помешать мне. Я имею право быть там, где захочу.

Несколько секунд он мрачно и хмуро смотрел на нее, потом, пробормотав проклятие, запустил пальцы в волосы.

— Конечно, не могу, разве только свяжу и насильно посажу на катер.

— Нет, Люк. Я истратила все сбережения и отпросилась с работы, чтобы приехать сюда, потому что видела перед собой маленькую испуганную девочку, которая нуждается в помощи. И не отступлюсь, пока не узнаю, что происходит. А теперь извини, — сказала она, тронутая, несмотря ни на что, болезненным выражением его лица. Он действительно любит Джемму. — Мне надо еще добраться до моего пансионата.

— Постой.

Он поймал ее за руку и пристально посмотрел в глаза. Эллен невольно смягчилась при виде неожиданной тревоги в его взгляде.

— Давай не будем спорить. Я не отступлюсь, Люк. Ты ведь сам хочешь, чтобы Джемма была нормальным жизнерадостным ребенком, разве не так?

Люк уронил руку. Глаза его сверкнули.

— Шантажируешь меня отцовскими чувствами, Эллен? — глухо спросил он.

Эллен заморгала. Снова он смотрит на нее как на бессовестную эгоистку!

— Хотя бы раз в жизни, — тихо, с болью в голосе сказала она, — постарайся обращаться со мной как с человеком, а не как с неисправимой лгуньей! — Чувствуя, что слезы застилают глаза, она развернулась и пошла прочь. Но не успела вытащить из кармана листок с адресом своего пансионата, как ее снова остановили и твердой рукой развернули на сто восемьдесят градусов. Не в состоянии избавиться от хватки крепких пальцев Люка, Эллен уставилась в землю, чтобы он не увидел боли в ее глазах.

Но Люк внезапно отпустил руку и провел пальцем по ее мокрой щеке. Ее сердце замерло. Он ласково коснулся дрожащих влажных губ, отчего все ее тело затрепетало.

— Ты расстроена, — хрипловато сказал он. Не в силах отвечать, боясь немедленно броситься в его объятия, Эллен только кивнула. Люк вынул из кармана шелковый носовой платок и осторожно, очень осторожно вытер слезы с ее щек и глаз. — Лучше? — негромко спросил он.

Эллен упорно старалась смотреть на узел его галстука.

— Не знаю, Эллен, что же мне с тобой делать. Обними меня. Поцелуй меня так, чтобы я забыла обо всем на свете. И люби меня, люби…

— Позволь мне выполнить задуманное, — сказала она просящим голосом, наконец решившись поднять на него взгляд.

Люк слегка иронически искривил губы.

— Тебе это всегда удается, — хмыкнул он. И, прежде чем Эллен успела возразить, протянул руку к листку с адресом. — Итак. Где же ты остановилась? — подчеркнуто вежливо спросил он. — Я провожу тебя.

— Предпочитаю ни от кого не зависеть, — поспешно покачала она головой. Лучше Люку не знать, где она будет жить.

— Как угодно.

То, что Люк так быстро сдался, удивило Эллен, но, улыбнувшись, она вежливо попрощалась и, проводив глазами его быстро удаляющуюся фигуру, задумалась над выбором: добраться до места на фуникулере или побаловать себя поездкой в такси. Такси. Но, проехав совсем немного по извилистым улочкам, машина остановилась на стоянке.

— Вилла «Мария»? — с сомнением спросила Эл-лен, глядя на карту.

— Нет. Туда, — ответил водитель, делая неопределенный жест куда-то наверх. — Машина нет.

— Нет?

— Пешком.

— Далеко? — уныло спросила Эллен. Слава Богу, у ее сумки есть колесики!

Таксист только пожал плечами.

— Полчаса.

Эллен слегка оторопела, но тут же решительно взяла себя в руки. Невдалеке от стоянки такси она увидела вылезающего из фуникулера Люка. Он ехидно помахал ей рукой, но Эллен ответила веселой улыбкой, делая вид, что все прекрасно, и зашагала вперед, мимо очаровательной невысокой колокольни, увитой плющом, в сторону площади.

Стараясь не обращать внимания на заманчивые вывески кафе, в огромном количестве разбросанных вокруг piazza, Эллен сверилась с картой и свернула в неширокую тенистую аллею. Дорога быстро стала очень ухабистой и круто забрала вверх, сужаясь все больше и больше, пока не уперлась в ряд кривых выщербленных ступеней. То и дело там и тут от улицы отходили узенькие переулочки со ступенями, и Эллен приходилось постоянно смотреть на карту, чтобы не заблудиться.

Она уже вся взмокла и устала, но остановиться не могла, потому что следом упрямо шел Люк. Конечно, будь она одна, давно бы присела передохнуть, но при Люке выказать свою слабость было нельзя.

— Эллен, ты не заблудилась? — сочувственно спросил Люк, внезапно появляясь за ее спиной, когда она остановилась, чтобы снова посмотреть на карту.

— Нет, вовсе я не заблудилась! Вот, мы сейчас здесь, — сказала она, уверенно ткнув пальцем в карту.

— Отлично! — одобрительно засмеялся он. — Но ты, наверное, устала после такого подъема. Давай, я понесу твою сумку.

Эллен уже открыла рот, чтобы отказаться, но тут подумала, что это очень неразумно. Раз уж Люк следует за ней по пятам, почему бы не извлечь из этого пользу? Она с облегчением передала ему сумку.

— Меня никто не предупредил, что на этом острове машины не ходят, а дома построены на вершинах скал! — улыбаясь, пожаловалась она.

Люк рассмеялся.

— Большинство людей приезжают сюда на один день и не поднимаются в горы. Разве ты не счастливица?

Эллен не ответила, потому что ей не хватало дыхания. Молча они продолжали подъем, пока Люк не остановился, указывая куда-то влево.

— Похоже, это и есть вилла «Мария». У тебя найдется снаряжение для скалолазанья?

— Нет. Оставила в Альпах! — огрызнулась она. У Эллен упало сердце, когда она посмотрела за ворота.

Вилла красовалась где-то на самой вершине холма, и к ней вели сотни две ступеней. Ужаснувшись при мысли о подъеме, да еще не один раз в день, на эту заоблачную высоту, Эллен беспомощно привалилась к стене.

— Ты на самом деле хочешь здесь остановиться? — спросил Люк.

— Конечно, предпочла бы «Ритц», но осилила только это. Спасибо за помощь, — стараясь говорить как можно жизнерадостнее, ответила она. — Пока…

Выяснив, в котором часу заканчиваются занятия в школе, Эллен приняла душ и почувствовала себя гораздо лучше и бодрее. Как на крыльях, слетела вниз по улице на другую сторону холма. Школу она разыскала без труда. Оттуда, с высокого плато, тоже открывался восхитительный вид на море. Минут пять спустя из школы начали выбегать дети, такие хорошенькие в своей белой форменной одежде. Эллен спряталась за олеандровое дерево, чтобы ее не заметили, и с тревогой в душе ожидала, когда появится ее дочь. Краем глаза она заметила Люка, который здоровался с ожидающими своих чад родителями… и — у нее упало сердце — он увидел ее и теперь, сердито сжав губы, направился прямо к ее укрытию. Эллен поспешила встретить его дружеской улыбкой.

— Привет! Только не сердись. Я постою тут, в тени…

— В этом наряде? — сурово поднял он бровь.

Быстро оглядев свой лимонного цвета топ и короткую матово-белую юбку, Эллен поняла, что в этом в тени не останешься.

— Я спрячусь за каким-нибудь деревом потолще, — пробормотала она.

Люка ее ответ не развеселил.

— Лучше уходи. Не причиняй новых бед, Эллен. Что ты намерена делать? — раздраженно спросил он. — Поздороваться и тут же попрощаться? Ты что, не понимаешь, как это на нее подействует? Неужели тебе действительно все равно? Ради Бога, ты можешь подумать о ком-нибудь другом, кроме себя?!

Эллен прикусила губу. Все снова не так.

— Я хотела только посмотреть, как Джемма ведет себя, когда думает, что ее никто не видит, — начала она объяснять. — Я не знала, что ты ее будешь встречать. Я думала, что за ней придет Донателло или она сама дойдет домой, вы ведь живете недалеко. И здесь, кажется, безопасно…

— Да. И обычно ее забирает из школы Телло. Но ей больше нравится, когда прихожу я, поэтому я всегда стараюсь выкроить время, — резко перебил он ее торопливые оправдания. — Ты ведь знаешь, как ее легко расстроить, и все равно бродишь вокруг, потому что вбила себе в голову какую-то нелепость…

— Это вовсе не нелепость! — воскликнула Эллен. — И я не собиралась ей показываться, — гордо заключила она.

— Тогда тебе следует выполнить свое намерение, пока она не вышла, — фыркнул Люк. — Ты не имеешь права продолжать…

— Mamma!

Люк застонал и пробормотал сквозь зубы ругательство.

Эллен обернулась и увидела Джемму, мчащуюся к ним. К ее изумлению, девочка даже не взглянула на Люка, а, протянув вперед ручонки и восторженно смеясь, бросилась к ней. Эллен заключила дочь в объятия и долго не отпускала.

— Прости, Люк, я, честное слово, не хотела… смущенно начала она, удивленная мертвенной бледностью его лица.

— Не могу в это поверить! — прошептал он.

— Она рада меня видеть! — Глаза Эллен были полны слез. — Теперь-то ты мне веришь?

— Я не… я не могу… — Он сердито смотрел вслед отбежавшей к группке детей Джемме. — Я ничего не понимаю…

— Поймешь, если прекратишь считать, будто Джемма меня ненавидит, — тихо возразила Эллен.

— Я думал… — Он выглядел смущенным. — Я только хотел сделать так, как лучше для нее, дрогнувшим голосом сказал он.

— Знаю. Может быть, нам следует начать сначала… Слова Эллен были прерваны восторженными криками Джеммы.

— Петра! Миранда! — окликнула она кого-то.

— Что она говорит, Люк? — спросила Эллен, когда к Джемме подбежали две девочки немного старше ее и она оживленно и радостно что-то начала им рассказывать.

— Она говорит своим подругам, что ты ее мать. Девочки почему-то были явно обескуражены и даже недовольны. Странно.

— Она хочет, чтобы ты пошла с нами домой, — тихо добавил Люк.

— О! — Эллен постаралась скрыть свою радость. — А ты как к этому отнесешься? — спросила она, не в силах поверить собственным ушам.

— Еще не решил. — Но его взгляд и улыбка показывали, что он отчасти даже доволен. Эллен затаила дыхание.

— Так что мне делать?

— Если я скажу «уходи», то буду злым, нехорошим человеком, не так ли?

— Боюсь, что так, — улыбнулась Эллен.

— В таком случае идем, — сказал Люк, и Эллен поняла, что он просто притворяется недовольным. — Если благодаря этому Джемма будет спокойно спать ночью — да и я тоже, — пусть будет так… Улыбнись поприветливее ее друзьям и пойдем. — И Люк решительным жестом поправил на носу солнцезащитные очки.

Она широко улыбнулась и подчинилась приказу, невольно просияв, когда Джемма взяла ее за руку и радостно зашагала между родителями, без умолку болтая. Эллен едва сдерживалась, чтобы тоже не запрыгать. Люк на самом деле был рад, что Джемма приняла ее! Конечно, она изо всех сил заставляла себя не думать, что они выглядят как настоящая семья, но безуспешно. Слишком все было прекрасно.

Вскоре они подошли к широким металлическим воротам. За ними видны были аллеи, обсаженные красно-желтым гибискусом, и огромный сад, ступенями спускающийся к самому краю скалы. Над зелеными кронами банановых деревьев и пальм едва виднелась длинная крыша — наверное, вилла Люка.

— Эллен, — вдруг с тревогой спросила Джемма, когда они остановились у ворот, — а ты… моя mamma?

У Эллен так сжалось горло, что она не сразу смогла ответить. В глазах Люка было столько боли, что она невольно отвела взгляд. Присев на корточки, Эллен взяла горячие маленькие ладошки Джеммы в свои.

— Да, моя радость, я твоя mamma. Я всегда была твоей mamma и всегда ею буду. Sempre. Всегда. Огромные глаза Джеммы сделались еще больше.

— И будешь жить вместе с Джеммой и папой? Эллен почувствовала, как рядом напряженно замер Люк. Детям свойственно задавать самые страшные вопросы. Стараясь улыбаться как можно веселее, она мягко сказала:

— У меня есть где жить. Наверху, на вилле… Джемма резко вырвала руки из ее ладоней и разрыдалась. Прежде чем Эллен успела сообразить, в чем дело, она с силой распахнула тяжелые ворота и бросилась бежать к дому. Ее громкие всхлипы были отчетливо слышны в горячем полуденном воздухе.

У Люка был вид человека, чьи надежды рухнули в одночасье.

— Вот видишь, что ты с ней делаешь? Каждый раз, когда ты появляешься, все идет не так! Ты ни о чем заранее не подумала. Так дальше не пойдет, Эллен! — Он развернулся и устало направился вслед за дочерью. Обернувшись, бросил через плечо:

— И держись подальше отсюда! От нас обоих!

Глава 7

Потрясенная и сбитая с толку, Эллен опустилась на невысокую каменную ограду виллы, отчаянно ругая себя за то, что сказала глупость, не подумав. Надо было заранее догадаться, что Джемма сделает свои выводы. Бедная девочка. Как большинство детей, она хочет, чтобы родители жили вместе…

Она мрачно подумала, что Люк, пожалуй, прав и что она только добавила Джемме нервных потрясений… и ему тоже. Он ведь, кажется, был доволен ее присутствием, а теперь одна неосторожная фраза снова все разрушила.

Эллен сосредоточенно соображала. Где-то должен скрываться ключ к необъяснимому пока поведению Джеммы. Ясно одно — ей необходима мать. И ей очень хочется, чтобы все друзья видели, что мать у нее есть. Джемма, как это часто бывает у детей, чувствует себя не такой, как все, и хочет только одного — иметь нормальную семью, обоих родителей рядом, как у остальных одноклассников. Значит, первой ее задачей будет выяснить, так ли это на самом деле.

Несколько последующих дней она вполне удачно дежурила около школы. Каждый день Донателло встречал Джемму, целовал ее в обе щечки, восхищенно осматривал поделки, которые она несла домой, и усаживал себе на плечи, а девочка весело держалась за его густую черную шевелюру. Ничего необычного. Эллен уже заметила, что здесь детей целуют, ласкают и балуют все — начиная с родителей и кончая официантами в кафе. Дети одевались здесь в самые дорогие вещи, ничуть за них не опасаясь, и явно были окружены всеобщей любовью и заботой.

Одним из главных ее развлечений были вечера, когда родители выводили своих чад на прогулку.

Донателло был среди них.

Избегать Люка оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Он ежевечерне ужинал в городе. Разыскивая, где бы подешевле перекусить, она постоянно видела его в каком-нибудь ресторане. И всегда с женщиной. Приступы ревности приводили Эллен в отчаяние. Она уже поняла, что с этим ей придется бороться все время, пока она будет на Капри.. Что, если Люк попросит развод?

Сегодня вечером ей необходимо выпить что-нибудь и ни в коем случае не оставаться одной, решила Эллен. Она уныло поплелась на оживленную piazzetta. Было еще рано — половина девятого. Люк обычно ужинал позднее, как большинство итальянцев, значит, он появится здесь только через час или полтора.

Она выбрала столик с видом на ярко освещенную площадь. Мужчины посматривали на нее, некоторые принимались флиртовать, двое даже попытались подсесть, но она наградила их таким ледяным взглядом, что незадачливые ловеласы немедленно испарились.

— А! Здравствуйте!

Кто-то взял ее руку и поцеловал. Эллен с раздражением выдернула ее, не глядя на подошедшего. Посмотрела, на месте ли обручальное кольцо.

— До свидания.

Смех, раздавшийся в ответ, она узнала. Это был ее спутник с катера! Он уже уселся на стул рядом с ней и заказал коньяк, прежде чем Эллен успела остановить его. По-видимому, замужние женщины его тоже привлекали. Эллен отчаянно пожелала ему провалиться сквозь землю, потому что мимо как раз прошел Люк с очередной дамой под руку и его черные глаза засверкали гневом при виде этой картины. Разумеется, он все понял не так. Эллен проводила его растерянным взглядом. Так больше продолжаться не может, думала она несколькими минутами позже, стремительно поднимаясь вверх по ступеням, ведущим к вилле «Мария». Она должна прекратить терзаться из-за него. Все, что она может сделать, — это оставаться рядом с дочерью и попытаться помочь Джемме — и самой себе! — принять как должное тот факт, что они с Люком никогда не будут вместе.

В ту ночь она лежала без сна в крошечной пустой комнатушке, убеждая себя, что может жить в одном городе с Люком, не обращая внимания на женщин, с которыми он встречается. Нет. Не может. Она любит его, и все тут. Эллен старательно принялась перебирать в памяти все, что Люк говорил и делал с тех пор, как позвонил ей тогда по телефону, припоминая каждую мелочь. И странно — она поняла, что, когда бы ни увидела Люка, в его глазах было что-то скрытое, что он хотел высказать, но не мог.

Эллен встала, с сильно бьющимся сердцем заходила по комнате. Смелая догадка осенила ее. Она ему не безразлична. Ее мозг судорожно подбирал доказательства. Люк желает ее — это несомненно. Когда бы он ни коснулся ее, между ними словно пробегает электрический разряд, а это значит, что их тянет друг к другу, что бы Люк ни говорил и как бы он это ни отрицал. Эллен тщательно воскрешала в памяти каждую их встречу. Люк часто злился. Может, это была просто ревность? Очень возможно — ведь даже позвонив ей, он умудрился рассердиться и накричать на нее, только потому, что принял Сирила — Сирила! — за ее любовника. Слишком сильная была реакция для обычного беспокойства о ее моральном облике, способном дурно повлиять на Джемму.

Она прижала руку к губам. Их постоянно тянуло друг к другу с одинаковой силой. Оба сознавали это. И были моменты невыразимой нежности и искренности. В этом Эллен не могла ошибиться.

И все равно Люк отверг ее, думая, что она эгоистичная испорченная женщина, только вредящая Джемме.

Эллен замерла. Если это так, если она сможет доказать, что невиновна, и если сумеет выяснить, что на самом деле угнетает Джемму, и справиться с этим, — тогда Люк освободится от своего предубеждения и даст волю истинным чувствам! Она горько усмехнулась. Слишком много «если».

Ей вдруг вспомнилась книжка, прочитанная когда-то давным-давно. Любви противопоставлена не ненависть, а безразличие. Ненависть — это искаженная любовь. А чувства, которые Люк испытывает к ней, — явно страстные и сильные.

Эллен смотрела в темноту за окном, и ее сердце трепетало в надежде. У нее есть шанс. А если она ошибается? Тогда ее снова ждет унижение… но это все же лучше, чем ничего: никогда не знаешь, прав ты или нет, но, в конце концов, попытка — не пытка, лучше попробовать, чем сидеть сложа руки.

— К черту все! — решительно пробормотала Эллен. Ее глаза воинственно засверкали. — Он любит меня, я уверена!

Слишком возбужденная, чтобы спать, она приняла душ, прежде чем надеть старые потертые джинсы и футболку. На часах было шесть утра.

Эллен спустилась на Пунта-Трагара, полюбоваться на озаренные восходящим солнцем желтоватые вершины поднимающихся из темной воды скал Фаральони. И, с замершим сердцем созерцая великолепный средиземноморский восход, в торжественном безмолвии раннего утра пообещала себе, что сделает все, что в ее силах, чтобы вернуть их общее счастье — свое, Люка и Джеммы.

У нее слегка кружилась голова от восторга. Опустившись на скамью, она долго смотрела на поднимающееся над морем солнце. Позднее, позавтракав горячим круассаном с кофе в ближайшем кафе, она пошла бесцельно бродить по узким старинным улочкам Капри, с оградами, увитыми красно-зелеными лианами, голубыми вьюнками, обсаженными жимолостью и жасмином. Капри не переставал поражать ее воображение. Восхитительная смесь искусства и дикой природы. И здесь она хочет остаться с людьми, которых любит больше жизни.

Звонкий детский смех вернул ее к действительности, и она поняла, что оказалась где-то неподалеку от школы Джеммы. Вскоре Эллен уже стояла за школьной оградой и с улыбкой смотрела на детей. Когда она уже собиралась уйти, у школьных ворот появились Донателло с Джеммой. Он поцеловал ее и подтолкнул ко входу. Но девочка упорно прижималась к нему, словно не желая идти. Эллен недоуменно нахмурилась.

Донателло снова подтолкнул Джемму к воротам и ушел. Эллен затаила дыхание. Ее дочь стояла, вцепившись в решетку. Ее личико было искажено болью. И тут случилось такое, от чего Эллен буквально окаменела. Подбежали Петра и Миранда, которые принялись дразнить Джемму и кричать ей что-то. И вдруг одна из них ударила ее в живот. О, Господи, в ужасе ахнула Эллен. Они ее бьют! Не помня себя от гнева, она кинулась к детям, схватила дочь на руки и, заслоняя ее от испугавшихся обидчиц, яростно закричала:

— Не смейте бить моего ребенка! — Потрясенная Эллен забыла, что ее английский никто не понимает. — Как вы можете? Она же меньше вас! Если вы еще раз посмеете ее тронуть…

Девочки с визгом бросились бежать. Переведя дыхание, Эллен занялась Джеммой. Укачивая ее на руках и нежно гладя светлые кудри, она шептала:

— Все в порядке, дорогая, все в порядке. Этого больше не повторится. Мы поговорим с твоей учительницей. — Эллен дрожала как осиновый лист. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь со слезами дочери. Когда-то она сама в школе так же страдала от обид. Теперь страдает ее дочь. Это перенести она уже не могла.

— Домой, — пробормотала Джемма ей в плечо.

— Конечно, — всхлипывая, ответила Эллен. Решить эту проблему должен Люк. Ее итальянский здесь не годится. — Пойдем к твоему papa, — сказала она, зарываясь лицом в густые светлые волосы. Джемма кивнула в ответ и крепко обняла ее за шею. Боясь снова расплакаться, Эллен торопливо зашагала по неширокой улочке к вилле Люка и яростно распахнула дверь дома. — Люк! — закричала она. — Люк, ты здесь?

Услышав голос Эллен, Люк, читавший на террасе утреннюю газету, подскочил от неожиданности. Что еще ей надо? Когда-нибудь она оставит его в покое? Приготовившись дать ей решительный отпор, он вылетел в холл.

— Что, черт… — Тут он осекся, увидев, что она держит на руках Джемму. Это разозлило Люка еще больше. Девочке положено быть в школе! — Поставь ее на пол немедленно! — приказал он. — Ты хотя бы соображаешь, что творишь?

— Я ее спасаю! — К его изумлению, Эллен решительно прошла в гостиную и села на диван, держа Джемму на коленях. — Я сделала одно открытие, — странно высоким голосом сказала она. И тут Люк заметил, что она плакала, и ее глаза до сих пор мокры от слез, а руки дрожат.

— Что? — сердито спросил он.

— Джемму бьют. Поговори с ней. Расспроси обо всем. А потом ты должен пойти в школу и потребовать, чтобы это прекратилось! — закричала Эллен.

Люк смотрел на нее и не верил своим ушам.

— Бьют? — Его горло сдавил ужас.

— Да. Две девочки. Петра и Миранда. — Люк смотрел на дрожащие пальцы Эллен, которыми она гладила волосы Джеммы, но сам не мог пошевелиться. — Я слышала, как они дразнили ее — и, думаю, из-за меня. Я слышала слово «мама». — Эллен подняла голову и вперила в Люка обвиняющий непримиримый взгляд. Глаза ее по-прежнему были полны слез. — Выясни, что они говорили! Они ударили ее в живот, — сорвавшимся голосом сказала она. — Они и раньше, наверное, ее били. У нее синяк на спине…

— О, Господи! — потрясение прошептал Люк. — Джемма. Джемма, carita[13]… — Он рухнул на колени перед диваном, и дочь, подталкиваемая Эллен, бросилась в его объятия. Он прижимал к себе ее маленькое тельце, проклиная себя за непростительную слепоту. — Все верно. Все сходится, — хрипло сказал он. Только теперь картина предстала перед ним со всей очевидностью. — У нее каждый день перед школой болел живот. Она предпочла поехать в Англию, лишь бы не ходить в школу. — Он глубоко вдохнул. — Когда… когда я сказал ей, что мы возвращаемся на Капри…

— ..у нее началась истерика, — севшим голосом закончила Эллен.

— Господи, каким я был идиотом! — Люк закрыл глаза. Джемма снова и снова целовала его, словно показывая, что прощает. Однако сам себя он простить не мог. — Что же я за отец? Я хотел защитить ее от всего на свете, — с отчаянием говорил он. — И не смог!

— Думаю, — сказала Эллен, — ты был уверен, что в ее нервных расстройствах виновата я, и не искал других причин.

Люк вытирал со щек дочери слезы, не решаясь поднять глаза на Эллен. Ему было стыдно, что он ничего не видел дальше своего носа.

— Расскажи, что это за девчонки, — попросил он дочь.

— Я пойду, — тихо сказала Эллен.

Она выглядела ужасно. Сначала Люк подумал, это из-за того, что она увидела около школы. Потом вспомнил ее рассказы о том, как ее тоже обижали в детстве, и понял, что Эллен с этим справиться гораздо труднее, чем ему.

— Останься, — мягко сказал он. — Ты нужна ей. А я — тебе.

Ее испуганный взгляд и благодарный кивок сказали ему многое. Чувствуя яростную дрожь во всем теле. Люк стиснул зубы и еще раз спросил Джемму о том, что случилось. Но девочку гораздо больше беспокоили слезы матери, судя по тому, что Люк переводил из ее сбивчивых слов на английский.

— No, mamma! — протестующе воскликнула Джемма, соскальзывая с рук отца. Она подбежала к Эллен и обняла ее колени. У Люка перехватило дыхание и в горле застрял комок. Он не мог не ощутить прилив гордости за дочь, которая в такой момент оказалась способна думать не только о себе. Люк попытался объяснить ей все.

— Эллен тоже били в школе, — мягко и серьезно заговорил он по-итальянски. — Девочки дразнили ее. И она лучше меня понимает, что это такое для тебя.

— Бедная, — несмело сказала Джемма по-английски.

Люк встретился с Эллен глазами.

— Мне больно, что именно тебе пришлось узнать об этом, — сказал он. — Я должен был сделать все, чтобы ты по крайней мере не видела этого своими глазами.

К его изумлению, ласковая улыбка медленно появилась на ее губах. Повинуясь некоему порыву, Люк подошел, сел рядом с Эллен и взял ее за руку. Джемма взобралась к матери на колени и крепко прижалась к ней.

Так они сидели очень долго, разговаривая обо всем. Время от времени Джемма припоминала какие-нибудь школьные обиды, всегда связанные только с тем, что у нее нет матери. Она была единственным ребенком во всей школе, чья мать никогда не показывалась на детских спектаклях, праздниках или собраниях, не говоря уже о том, что никогда не провожала ее на занятия.

— Мне так жаль, — ласково шептала Эллен Джемме. А Люк так же тихо переводил ее слова дочери. — Я знаю, как ты была напугана. Ты все время ожидала, что они могут подойти к тебе, начать указывать на тебя пальцем, смеяться, драться. Ты ни о чем другом не могла даже думать, да? А они наверняка говорили тебе, чтобы ты помалкивала, иначе будет хуже.

Люк был безмерно благодарен Эллен. Она могла облечь в слова страхи Джеммы и дать понять ей, что тоже их испытывала. Теперь они казались ему удивительно близкими друг другу. Эти две пары серых глаз, внимательно глядящих друг на друга. Нежные улыбки. Наконец ресницы Джеммы начали сонно опускаться. Люк сжал запястье Эллен.

— Положи ее на диван, — предложил он. — Пусть поспит. Она очень плохо спала несколько ночей подряд и очень устала.

— Ты пойдешь в школу? — обеспокоенно спросила она, уложив Джемму.

— Да, конечно. — Люк нахмурился, представив снова, каково пришлось и Джемме, и Эллен. — Давай-ка перейдем в другую комнату, чтобы не разбудить ее. Мы услышим, если она проснется. — Они перешли в библиотеку, и Люк взял Эллен за подбородок, заставив посмотреть в глаза. Ее губы трогательно подрагивали. — Я схожу в школу позже. Ты слишком расстроена. Я не хочу оставлять тебя и Джемму.

— Я просто переволновалась. Пройдет. — Эллен небрежно махнула рукой.

Люку пришлось отойти в сторону, чтобы удержаться и не поцеловать ее. Ему с трудом верилось, что в такой неподходящий момент можно испытывать подобное желание.

— Не знаю, как тебя и благодарить, — неловко проговорил он.

— Не надо меня благодарить, — мягко ответила Эллен. — Лучшая награда для меня — знать, что с Джеммой все в порядке.

— Я был не прав по отношению к тебе. — Люк нахмурился. Странно, почему этот разговор дается ему с таким трудом? — Я не понял тебя.

— Да, — ровным голосом сказала она, и Люк невесело усмехнулся.

Он услышал ее тихие шаги по ковру и почувствовал, что она рядом. Потом ее ладонь коснулась его руки, и Люк замер, борясь с желанием обернуться и сжать ее в объятиях.

— Джемме очень нужна мать, — сказала она.

— На эту роль она предлагала практически всех женщин моложе восьмидесяти на острове, — мрачно ответил он.

Чтобы не застонать от боли, Эллен поспешно отошла. У нее было чувство, словно это ее ударили в живот. Значит, он хочет сказать, что ему сгодится любая женщина! Ничего подобного! Первая очередь на это место — за ней. Она стояла у окна, глядя куда-то вдаль, туда, где морские волны блестели и играли в солнечных лучах.

— Джемма хочет, чтобы я была рядом, — спокойно сказала она. — Я собираюсь остаться здесь. Не знаю, как это получится, но я буду жить на Капри.

Люк что-то сердито пробормотал сквозь зубы.

— На вилле «Мария»?

Только теперь Эллен поняла, что Люк недоволен. Он не хочет, чтобы она была где-то рядом. Ее уверенность поколебалась, но, стиснув зубы, она решила не отступать.

— Надеюсь, найду что-нибудь получше. Мне нужна работа, чтобы было на что жить. Может быть, устроюсь в магазин…

— Но, Эллен, ты хотя бы представляешь, сколько стоит жизнь на этом острове?

— Примерно, я ведь хожу в магазины. Справлюсь, — усмехнулась она. — Здесь люди работают, как волы, чтобы выжить.

— Нет. Здесь цены просто астрономические. Подумай об этом, Эллен. Сюда все приходится завозить морем: еду, напитки, одежду, мебель, строительные материалы… Потом все поднимают наверх на фуникулерах. Даже щебень приходится упаковывать в маленькие мешки, чтобы рабочие могли грузить его. Жизнь здесь — сложная штука, и нам приходится немало за нее платить.

— Но здесь живут не только богачи! Полагаю, у твоих работников нет миллионных счетов в банках! — возразила Эллен.

— Ну, у них есть кое-что помимо окладов, — ответил Люк. — Не в этом дело. Ты воображаешь себе какие-то радужные картинки, как по окончании работы будешь проводить время с Джеммой. А ты не обратила внимания, что магазины здесь работают с половины десятого утра до позднего вечера? Так не годится, Эллен! Опять твои безумные фантазии…

— Я иду на это, потому что другого выхода нет! воскликнула она. — Понимаю, что мне будет нелегко, но я должна жить рядом с ней, Люк! Хочу наладить с ней контакт, а если буду жить Бог знает где, это не удастся мне никогда. Неужели ты не понимаешь?

Люк не ответил. А она так надеялась, что он скажет, что любит ее, или хотя бы что она может остаться с ними, или хотя бы что Джемма будет этому рада. Но он, не говоря ни слова, подошел к книжным полкам, взял оттуда по очереди несколько книжек, полистал и поставил на место. Этого Эллен уже не могла вынести.

— Сходи лучше в школу, поговори с учительницей, — предложила она. — Я побуду с Джеммой. Нам надо будет вместе поговорить с дочерью, Люк. Объяснить ей все насчет нас.

— А что… насчет нас? — с убийственным спокойствием спросил Люк.

Эллен испытывала страшное искушение сказать, что любит его. Все ее тело звенело от напряжения, и она с трудом взяла себя в руки.

— Это ты скажи мне! — вернула она Люку его фразу. Их взгляды пересеклись. В его глазах полыхнул огонь. У Эллен беспомощно приоткрылись губы.

— Ты хочешь знать? — хрипло спросил он, и его глаза опасно заблестели. Он медленно приблизился к ней. — Хочешь услышать это от меня?

— Люк. — Эллен в тревоге попятилась, прижав пальцы к пересохшим губам. — Нам не обязательно быть врагами.

Он продолжал приближаться. Эллен отступала, пока не уперлась спиной в стеллажи. Нет, он ее не любит. Его глаза полны гнева и желания. Она совершила ужасную ошибку.

— Врагами или любовниками, — глухо сказал он. — Выбирай.

— Но почему? Неужели нет другого выхода? голос ее дрожал.

— Не знаю! — рявкнул он. — Только так оно и есть. Я не хочу тебя больше видеть… — У Эллен вырвался тихий стон. Его палец коснулся ее губ, нежно скользнул по ним, отчего по всему ее телу прошла дрожь. — Или хочу видеть тебя в своей постели в любое время. Вот что я к тебе испытываю, Эллен. Нравится тебе это или нет. — Он развернулся на каблуках и вышел…

Когда Люк вернулся, Эллен стояла там же. На сердце у нее было пусто. Все надежды рухнули. Она безучастно подняла взгляд на его подтянутую фигуру. Надо бы сказать ему, что отныне их дороги расходятся и он может отправляться ко всем чертям. Вслед за Люком она вошла в гостиную, где все еще спала Джемма.

— Все в порядке? — спросила Эллен, заранее готовясь к последнему, окончательному разрыву. Люк выпрямился, но к ней не повернулся.

— Да.

— Тогда я пойду, — быстро сказала она. — Но сначала…

— Ты не уйдешь. Ты должна остаться!

— Ты же сам знаешь, что я не могу! — воскликнула она.

— Нам придется приложить для этого усилия! — сказал он, наконец повернувшись к ней.

— Я не собираюсь дефилировать под ручку с тобой и целовать тебя у ворот школы! — выпалила она.

— А кто тебя просит?.. — Люк сердито воззрился на нее. — От тебя требуется только быть здесь. Отводить Джемму в школу, забирать ее иногда. Ты можешь жить в восточном крыле. И пользоваться полной свободой — при условии, конечно, что будешь выходить по утрам к завтраку и быть дома, когда она возвращается с учебы. Черт возьми, Эллен, ты обязана сделать это для Джеммы!

Она негодующе смотрела на Люка. Да, он знал, как задеть самое больное место! Готовая разрыдаться, она вдруг поняла, что отказаться не может. Достаточно того, что их расставание, когда Джемма была совсем крошкой, не пришло бесследно для всех троих. Эллен подавленно закрыла лицо руками. Потом уронила их.

— На… месяц? — дрожащим голосом спросила она.

— Пока все не наладится. Ты говорила, что любишь ее. Так докажи!

Она заморгала. Он обладает способностью причинять ей столько боли, сколько не может причинить никто. Люк с непонятным выражением в глазах смотрел на ее печальную фигуру.

— Мы должны, Эллен. У нас нет выбора.

Она тяжело вздохнула. Ради Джеммы он готов любого принести в жертву.

— Нет выбора, — устало сказала она, опускаясь на диван. Ее ноги подкосились при мысли о необходимости все это время держать Люка как минимум на расстоянии вытянутой руки.

Глава 8

В тот же день она переехала. Джемма радостно скакала, распевала во весь голос песни и всю дорогу вертелась у нее под ногами. Теперь, с облегчением подумала Эллен, она становится нормальной веселой девочкой. Неожиданные припадки, истерики и слезы исчезли без следа. Джемма превратилась в жизнерадостного и открытого ребенка, доверяющего взрослым и готового в любой момент на проказы.

Именно эта метаморфоза удерживала Эллен от того, чтобы собрать вещи и уехать в Англию. Ведь Люк продолжал шипеть на нее всякий раз, когда Джеммы не было поблизости, и каждый вечер превращался в пытку. К счастью, он уходил на работу сразу после завтрака, и Эллен могла спокойно провожать Джемму в школу, играя роль именно такой мамы, о которой мечтала дочь, — нормальной, домашней и привычно заботливой.

Сегодня Люк позвонил ей из офиса и предложил вечером поговорить. Как ни странно, он запаздывал, и Эллен пришлось укладывать Джемму самой — что, впрочем, ни у одной из них возражений не вызвало, так как было ново и необычно.

Эллен, нервничая, стояла у окна и наблюдала за воротами. Сначала появился молодой человек с тележкой белых цветов для дома. Потом вышли, весело болтая, две горничные. Наконец появился Донателло — а за ним Люк. Они, кажется, о чем-то горячо спорили. Потом помощник Люка взметнул руки вверх и стремительно пошел прочь. Подавшись вперед, Эллен внимательно смотрела на выражение лица Люка. Он, казалось, был сильно расстроен. Оправив свое бледно-голубое платье, Эллен поспешила вниз. Люк ждал ее, держа в руке стакан и продолжая хмуриться.

— Я видела, что ты пришел с Донателло, — сказала она. — Вы что, поссорились?

Он ответил ей странным взглядом.

— Я отправляю его в Англию по делам. Он явно не в восторге, — сказал он тоном, показывающим, что тема закрыта. Отпив вина, он добавил:

— Я нашел тебе временную работу.

Она широко раскрыла глаза:

— Как чудесно, Люк! Спасибо! А что за работа?

Когда начинать?

— Завтра утром. Будешь работать младшей помощницей у владельца фирмы «Везувиа Джет Лайн». — Его губы искривились. — Ему бывает не на кого покричать.

Эллен улыбнулась.

— Надеюсь, у него есть чувство юмора! Потому что я могу и ответить. Расскажи про него. Люк пожал плечами.

— Женат, есть ребенок. Составил себе состояние из ничего, владеет пятью скоростными катерами и занимается трансъевропейскими почтовыми и грузовыми перевозками.

— Ух ты! А ты уверен, что я смогу работать с таким… экспрессивным человеком? Мой итальянский слишком слабый…

— Большинство жителей Капри знают английский, французский и немецкий. Он говорит на четырех языках, — коротко ответил Люк. — Ты будешь работать с девяти до двенадцати, так что сможешь провожать Джемму в школу. Иногда придется работать и с трех до половины восьмого вечера.

— Отлично, — просияла Эллен. Значит, в финансовом плане она станет более независимой. — Наконец-то я смогу зарабатывать!

Люк слегка нахмурился, и она вздохнула, чувствуя, что опять что-то сказала не так. Вот у него как раз серьезные проблемы с чувством юмора в последние дни.

— Я сегодня ужинаю в городе, — кратко бросил он. — Так что спокойной ночи.

У Эллен упало сердце. Она целый день готовилась к этому вечеру и надеялась провести его с Люком. А теперь оказывается, что это удовольствие предоставляется кому-то другому.

— Я тоже собиралась в город, — внезапно сказала она.

Ей уже было известно, что кухарка спит в комнате рядом со спальней Джеммы и обожает детей. Зачем сидеть и мучиться дома, подумала Эллен, когда можно ходить и мучиться на улице, наблюдая, по крайней мере, как веселятся другие?

— Не забывай о своей роли, — предупредил Люк. — Ты моя жена. Ты не должна ужинать с другим мужчиной.

— А ты? — ядовито спросила она в ответ. — Разве прилично тебе, женатому человеку, ужинать с женщиной, не являющейся твоей супругой?

— Я ужинаю один, — к ее изумлению, сказал Люк.

Какая нелепость, думала Эллен чуть позднее, осторожно заглядывая в окна ресторанов в поисках укромного уголка для ужина. Муж и жена, выходящие вечером ужинать по отдельности, при том, что все всех знают и городок можно обойти за четверть часа! Конечно, если не лазать по горам, тут же поправилась она.

Зыбкое веселье ее быстро угасло. Ковыряя вилкой огромную креветку, она думала о том, что так больше продолжаться не может. Люди начнут судачить об их загадочном супружестве, и эти толки могут снова отразиться на Джемме. Придется прилагать больше усилий для исполнения роли жены, как бы тяжело это ни было.

Сегодня вечером она много передумала. Какая ирония судьбы — у нее как бы есть все, о чем она мечтала. Она живет на Капри, и скоро у нее будет заработок. Джемма счастлива, а они с Люком вместе.

Лишь одна деталь омрачала все — это фиктивность их отношений. И Эллен не знала, долго ли сможет это выносить. От острой боли Эллен прикрыла глаза. Надо смотреть правде в лицо: они с Люком изначально были противопоказаны друг другу. Он это знал, но она признавать отказывалась. А теперь должна — ради того, чтобы выжить…

Люк опоздал к завтраку и приступил к своему кофе, как раз когда они с Джеммой уходили в школу. Эллен даже не посмотрела на него, втайне гордясь своей маленькой, но значимой победой.

— Извините, — обратился он к обеим. — Я проспал. Эллен, я провожу тебя в офис.

— Хорошо.

Уставшая от недосыпания — потому что опять всю ночь ворочалась с боку на бок, — она позволила себе быстрый взгляд в сторону Люка. Он тоже смотрелся не блестяще. Даже роскошный светло-серый костюм и бледно-розовая рубашка не помогали, и по пути к школе он почти не разговаривал. Впрочем, девочка болтала, не умолкая, всю дорогу и наконец, к облегчению Эллен, убежала к своим одноклассникам во двор…

— Тебе нравится Капри? — спросил Люк, когда они шли к месту новой работы Эллен.

— Безумно.

Люк внезапно сжал ее руку. Когда Эллен удивленно посмотрела на него, он улыбнулся.

— Переменить место жительства — это серьезный шаг. И если бы тебе здесь не понравилось и ты осталась бы только ради Джеммы, мне было бы очень не по себе.

Недвижимая морская гладь казалась огромным зеркалом, сверкающим на солнце. Со стороны Сорренто приближался скоростной катер. Огромные лианы с красными листьями обвивали старинные, построенные еще во времена сарацинов стены, а далеко внизу покачивались у причала роскошные яхты, ожидающие своих владельцев. Эллен глубоко вздохнула.

— Спасибо, что помог мне. Я постараюсь, чтобы все прошло гладко. Люк засмеялся.

— Смотри, не гони волну!

— Не бойся!

При выходе из кабинки фуникулера пассажиры спешили и толкались, но Эллен этого даже не заметила. Все было чудесно. Если они с Люком не могут быть любовниками, то вполне могут остаться друзьями. Держась за руки, они шли по набережной, оба в прекрасном настроении. Люк попутно указывал Эллен на различные достопримечательности и объяснял, что есть что.

— Вон офис твоего «горячего» шефа, — махнул он рукой вперед. — Восемнадцатый век. Неплохо сохранился.

Эллен ускорила шаги, волнуясь и таща Люка за руку. Они прошли под увитой розами аркой. Старинное здание было прекрасно отреставрировано, во внутреннем дворике били маленькие фонтанчики, посреди клумб красовались пальмы и банановые деревья, окруженные геранью; встречающиеся элегантно одетые служащие приветствовали Люка.

— Потрясающе! Но какое расточительство! — шепотом сказала Эллен, с беспокойством думая, не пришлось ли Люку уговаривать этого взрывоопасного человека взять ее на работу. Ей ужасно не хотелось быть обязанной…

— Сюда. — Люк открыл дверь в приемную.

— Красота! — невольно вырвалось у Эллен. — Этот стол, наверное, тоже старинный? — Люк кивнул. Его явно веселил восторг, с которым она закружилась по комнате, рассматривая роскошную мебель и гладя ладонями шелковистую обивку диванов. — Картины, шелка, дорогущий бар с напитками — этот человек знает, как надо жить! — бормотала она себе под нос.

— Это точно.

— Когда же он придет?

— Он уже пришел. — Люк странно посмотрел на нее. — Он даст тебе знать.

Эллен кивнула и осторожно уселась на обитый дамасским шелком стул, стараясь выглядеть спокойной и уверенной. Стараясь быть спокойной. Люк тем временем слонялся по комнате, перебирая бумаги и письма.

— Люк! Что ты делаешь? А если он войдет? прошипела Эллен в ужасе. Люк только улыбнулся и включил автоответчик. Прослушивая первое сообщение, что-то набросал на листке. — Что ты творишь? Ты что, совсем сошел… — Тут до нее начало доходить. Его уверенность, спокойствие, хозяйские манеры… Черт побери, в ярости подумала Эллен, почему я не обратила внимания на имя владельца у входа? — Ты бессовестный обманщик! Это ведь твой офис! — воскликнула она.

— Отлично, — усмехнулся он. — Теперь принимайся за работу, иначе я взорвусь. Эллен не пошевелилась.

— Значит, ты и есть мой шеф! — простонала она. Люк подал ей нож для открывания писем.

— Точно. Приступай к работе. Почти бессознательно она взяла пачку протянутых ей конвертов.

— Я… я не думала, что ты так…

— Разбогател? — подсказал Люк, стягивая пиджак и вешая его на спинку кресла.

— Преуспел, — поправила его Эллен.

— Ты же помнишь, что я каждую неделю посылал матери деньги?

Эллен кивнула. Ее пальцы автоматически вскрывали конверты и аккуратно складывали письма в стопку. Да, это тогда добавляло проблем. У них самих едва хватало на еду, и все равно он настоял на том, чтобы отсылать деньги домой.

— Помню, — пробормотала она.

— Она сохранила их, все до пенни. Когда я с Джеммой вернулся в Неаполь из Лондона, она отдала деньги мне. Еще я продал грузовик и на эти деньги купил небольшой катер, на котором стал возить туристов на экскурсии вдоль побережья. Постепенно мой бизнес разросся. — Он поколебался. — Но прежде чем мы продолжим, думаю, ты должна знать, что я перекупил дело твоего отца.

— Что?

— Это было моей целью с тех пор, как он вышвырнул меня, — сказал Люк, непримиримо блеснув глазами. Эллен вздрогнула. — Именно для этого я и летал в Англию. Настало время собирать урожай.

— Ты хочешь сказать… — Эллен нахмурилась. — У него были неприятности?

— Он сам себя перехитрил. Донателло уже взял в свои руки все торговые операции. Это пришлось сделать, когда твой отец узнал о том, что здесь замешан я. Но было слишком поздно.

— Все понятно. — Эллен не знала, как реагировать. Может быть… она сочувствовала своему гордому отцу. — А… он в порядке? — с тревогой спросила она. Ее удивило собственное беспокойство. Все-таки она любит отца, на самом деле любит! — Бедный папа, он ведь так гордился своими достижениями! Потерять дело для него страшный удар.

— Именно. Сразу после этого я позвонил твоей матери. Судя по всему, он сейчас словно потерявшийся ребенок. А ей, по-видимому, даже нравится ее новая роль: она продала особняк, купила дом и теперь сама распоряжается, где и как они будут жить.

— Я должна позвонить им, — внезапно ощутив желание вскрыть старые раны, сказала Эллен.

— Очень благородно.

— Они всегда хотели самого лучшего для меня, мягко проговорила она.

— А я таковым не был.

— Нет! Я хотела сказать, что… что они просто смотрели на мир со своей колокольни, а не с моей.

— Люди всегда думают о себе. Лишь немногие способны пожертвовать своими нуждами ради других, — тихо сказал Люк.

Он имел в виду ее. Но ничего, пообещала себе Эллен, скоро, очень скоро она расскажет ему, что было на самом деле.

— Мои родители… ну хорошо, мой отец, — возразила она, — был во многом прав. Нам следовало подождать, Люк. Не нужно было торопиться с браком, ведь мы не имели ни гроша за душой, да и друг друга толком не знали.

— Я хотел самого лучшего для своей семьи. Наверное, я слишком много работал, да, Эллен? — тихо спросил он.

— Боже мой, ты ведь был так же горд, как мой папа! — криво усмехнувшись, ответила она. — Тебе нужно было так много доказать. И ты справился. — Она широким жестом обвела комнату.

Он рисковал так, что она приходила в ужас. Когда отец выгнал его с работы, Люк продал их домик, чтобы купить собственный грузовик и начать работать самостоятельно.

— Но теперь я сбавляю обороты. — Он подошел к двери, закрыл ее и посмотрел на большой настенный календарь. — Чтобы иметь возможность побольше времени проводить с Джеммой.

— Как хорошо. Ты ей очень нужен, Люк. — Эллен с чувством беспомощности посмотрела на него. — Ты понимаешь, что я не могу работать здесь, — с усилием сказала Эллен. Она слишком сильно любит его, чтобы проводить с ним все дни напролет и скрывать свою любовь.

Люк прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— Либо здесь, либо нигде.

— Не порть нам все, — печально сказала Эллен. — Все так хорошо начиналось…

— Так давай продолжим.

— Нет! Люк, мы совершенно не можем работать вместе…

— Почему?

Его мягкий вопрос вонзился ей в самое сердце. Но как она могла сказать ему, что не в силах сдерживать целый день сексуальное напряжение?

— Неважно! Лучше ты объясни мне, почему я должна работать здесь! — раздраженно попросила она.

Его черные брови сдвинулись к переносице.

Неспешно и решительно он подошел к Эллен и взял из ее рук нож и конверт.

— Потому что, — сказал он, — мне не знаком ни один человек, которому я смог бы доверить тебя на целый день.

Она облизнула пересохшие губы и глупо пролепетала:

— П-почему?

— Можешь не спрашивать, — негромко ответил Люк. — Ответ ты знаешь. Приготовь мне кофе, пожалуйста.

— Разве у тебя нет для этой цели секретарши? проворчала она.

— Обычно я сам готовлю кофе. Но раз ты здесь…

— У тебя вообще-то секретарь есть? — не отступала Эллен, мысленному взору которой представилась блондинка в узкой юбке.

— Разумеется. — Он улыбнулся и нажал кнопку внутреннего телефона. — Тони? Si, per favore[14].

Значит, Тони, подумала Эллен. Наверняка блондинка. Длинные ноги, пышный бюст. Она подтянула живот и постаралась принять позу поэффектнее.

— Ciao, Люк!

Действительно, волосы светлые. Ноги длинные. Но безо всякого пышного бюста. Мужчина! Эллен заулыбалась.

— Привет! Я Эллен.

— Маккари, — добавил Люк. Она косо посмотрела на него. Снова он вешает на нее табличку «частная собственность».

— Я, наверное, буду здесь работать, если мне понравится, — обратилась она к широко улыбающемуся Тони.

— Показать вам офис?

— Конечно! — с готовностью согласилась она. Ей позарез необходимо было оказаться подальше от Люка, чтобы поразмыслить.

— Не задерживайтесь, — предупредил Люк, с очень занятым видом усаживаясь за стол. — У меня есть для тебя поручения.

Эллен не сдержала улыбки. Поручения! Он и вправду решил завалить ее делами! Может быть, подумала она, хотя бы таким образом они смогут общаться по-человечески. Если Люк будет с ней обходиться так же вежливо, как с остальными своими подчиненными, дела пойдут блестяще.

Веселый Тони провел ее по всему зданию и представил всем работникам. Он очень понравился Эллен, и ей удалось вызнать у него все возможное о шефе. Оказалось, что Люк — просто образец достоинств и, судя по восторженному голосу Тони, рисковал быть прижизненно возведенным на пьедестал почета.

Утро пролетело очень — даже слишком — быстро. Следующее тоже. Остаток недели промчался со скоростью света. Иногда случались неловкие паузы, когда они с Люком нечаянно оказывались наедине в его кабинете дольше, чем на полчаса, или вместе пытались протиснуться в дверь. Слишком сложно было справиться с влечением к такому мужчине, как Люк. А ему явно нелегко было не обращать на нее внимания.

Впрочем, Эллен была так счастлива, что мирилась с такими казусами. Надо отдать Люку должное — он был предельно вежлив с ней, хотя и холодноват. Возможно, потому что понимал: Эллен уйдет, лишь только он попробует к ней приблизиться. Так или иначе, она была ему благодарна.

Люк действительно обладал всеми качествами, которые приписывал ему Тони. По прошествии нескольких дней Эллен постепенно начала понимать, что разрушило их брак. Да, Люк был слишком озабочен необходимостью обеспечить достаток ей и будущему ребенку, но никогда не был невнимательным нарочно.

А она… она ни разу не сказала ему о том, что чувствует себя покинутой и одинокой. Откуда бы он мог узнать, что нужен ей рядом постоянно? Когда она заболела, никто не мог понять, отчего. Даже лучшие врачи. Это отражалось на них обоих. И она ни в коем случае не могла винить Люка за то, что его злило и раздражало ее поведение. Ошибкой с ее стороны было молчать. Этот урок она запомнит на будущее.

Однажды Эллен, счастливая и исполненная мечтаний, возвращалась домой. И столкнулась с Донателло, который два дня назад вернулся из Англии. Они пошли дальше вместе.

— У меня кое-что для вас есть, — сказал он, когда они подошли к воротам. — Я хотел извиниться за то, что был с вами неприветлив. А вот подарок в знак примирения.

Эллен смущенно взяла протянутую ей маленькую коробочку.

— Вам вовсе не обязательно делать это, — пробормотала она. — Я понимаю, что вы просто хотели оградить Люка от меня. Вы его друг. Вы должны были… О, Телло! — восхищенно воскликнула она. — Но я не могу…

— Прошу вас, примите это, — быстро сказал он, вынимая из коробочки серебряную брошку в виде паучка и прикрепляя ее к платью Эллен. — В знак того, что простили меня.

Ее лицо смягчила улыбка. Поднявшись на цыпочки, Эллен поцеловала Донателло в щеку, тронутая его заботой.

— Спасибо, — с чувством сказала она. — Я буду носить ее. До свидания. Он улыбнулся в ответ.

— Люк пригласил меня поужинать с вами.

— Замечательно! — воскликнула она, беря его за руку. — Идемте.

Все — почти все, поправилась она, — просто замечательно! Буквально подпрыгивая от радости, она потащила личного помощника Люка к дому, торопясь продемонстрировать ему, что даже Донателло наконец принял ее!

Но тут случилось что-то странное. Вместо того чтобы подбежать и поздороваться с ней, Джемма испуганно прижалась к отцу. Она не плакала, не кричала, но дрожала всем телом. Эллен стало страшно, страшнее, чем от любой самой бурной истерики дочери.

Расхаживая взад-вперед по комнате, пока Донателло пытался поддерживать вежливую беседу, Эллен молилась про себя о том, чтобы у Джеммы снова не начались проблемы с одноклассницами.

Наконец вошел Люк. Эллен бросилась к нему.

— Ты должен снова поговорить с этими девчонками! — с болью в голосе сказала она. — Похоже, они снова начали обижать Джемму…

— Похоже на то, — задумчиво проговорил Донателло, — что она боится именно вас. Эллен осеклась.

— Да. Может быть, они говорили что-то про меня. Люк, прошу тебя, сделай что-нибудь! Я не могу позволить им снова испортить мне отношения с моим ребенком!

— Я пойду туда сейчас же, — мрачно сказал Люк. — Не волнуйся, — ободряюще добавил он. Эллен продолжала мерить шагами комнату. — Я разберусь с этими детьми раз и навсегда. — Его голос смягчился. — Последние дни прошли так хорошо. Я не хочу, чтобы все рухнуло.

Но его желание не сбылось. Девочки, учительница и сама Джемма в один голос утверждали, что никаких обид больше не было. Люк прилагал все усилия, чтобы выяснить, в чем проблема, но Джемма была непреклонна. Они с Петрой и Мирандой — лучшие друзья. И, в сущности, все указывало на это.

Ночью Джемму снова начали мучить кошмары. Эллен прислушивалась к плачу дочери и с трудом удерживалась, чтобы не выбежать из комнаты. Когда девочка наконец смолкла, Эллен рухнула на кровать и, уткнувшись в подушку, разрыдалась.

Следующие два дня Джемма полностью игнорировала Эллен. Стараясь подражать Люку в терпении, она пыталась не принимать это лично на свой счет. Но ей было невыносимо плохо. Если ее ребенок снова отказывается от нее, что остается делать на этом острове?

Представляя себе невозможное — оставить Капри, Джемму… Люка, — она отложила бумаги, которые проверяла по его поручению, и неожиданно для себя расплакалась.

— Эллен! — встревоженно пробормотал Люк и мягко привлек ее к себе. — Не надо. Я понимаю, что ты должна сейчас чувствовать. Потерпи. Ее что-то снова тревожит…

— Н-но… если я ей не нужна… — Не в силах продолжать, она спрятала лицо на плече Люка.

— Нужна, — горячо сказал он.

— Я была так сча-астлива, Люк! — забормотала она сквозь рыдания. — Но каждый раз, когда я счастлива, что-нибудь появляется и сбивает меня с ног!

— Эй! — Улыбнувшись, он слегка отступил и взял ее за подбородок. — Никто тебя не собирается сбивать с ног. — Он замолчал, глядя на ее дрожащие губы. — О, Эллен! Я не могу так больше! — простонал он вдруг и склонился к ее губам.

Она не отстранилась. В эту трудную минуту ей необходимы были его любовь и забота, все, что он мог ей дать. Она обвила руками его шею, зарылась пальцами в густые волосы.

Поцелуй стал жарче. Эллен понимала, что нарушает собственный же зарок, но Люк был ей нужен. Именно здесь и сейчас. Медленно, словно зачарованная, она смотрела, как Люк расстегивает верхнюю пуговицу ее аккуратной белой блузки.

— Я так долго хотел этого. Проводить рядом с тобой целые дни напролет — какая это была мука! Я мечтал о тебе целые ночи без сна, — выдохнул он.

Она слабо попыталась оттолкнуть его. Целые ночи! Если бы она знала об этом, не теряла бы времени, считая по ночам бесконечных и совершенно бесполезных овец! Тут она услышала шум факса, который привел ее в чувство. Нет, это не выход. Это только добавит лишние проблемы.

— Нет, — твердо сказала она, отстраняясь.

— Возражаю, — пробормотал Люк, расстегивая остальные пуговки блузки и лаская ее грудь. — Эллен, давай будем разумны. Мы живем бок о бок. Мы нужны друг другу. Почему же не получать от этого удовольствие?

— Потому что… потому что…

Его темноволосая голова склонилась, прерывая ее возражения. Губы дразнили ее набухший сосок. Эллен в отчаянии почувствовала, что желает его сильнее, чем спасения собственной души. Она прижалась к нему всем телом в неодолимом порыве, и Люк что-то довольно проворчал. Затем заставил Эллен поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Ты же знаешь, что я не могу без тебя, — неровным голосом сказал он. Его губы коснулись ее виска. Эллен вздрогнула, когда он начал ласкать ее обнаженную шею и зарылся пальцами в волосы. Она не двигалась и молчала. Люк взял ее руку и поднес к своим губам. Потом снова прильнул к ее губам, медленно и нежно. Она любит его. Любит больше жизни. Закрыв глаза от наслаждения, Эллен отдавалась силе его рук. Медленно, целуя и шепча нежные слова, он опустил ее на свой стол. Его поцелуи стали жарче, губы прижимались к ее горлу, спускались к обнаженной груди. Они позабыли обо всем, кроме себя. Бешеная, пульсирующая боль во всем теле Эллен становилась невыносимой, а нежность Люка перешла в яростный натиск, требующий ответа.

— Кхм!

Они застыли, смущенные. Люк в смятении уставился на Эллен, потом, придя в себя, помог ей подняться и заслонил собой.

— Донателло! — облегченно воскликнул он и рассмеялся. — Слава Богу, что это ты!

Эллен, прячась за широкой спиной Люка, от всей души желала Донателло провалиться сквозь землю. Сгорая от стыда, она торопливо поправляла блузку, но дрожащие пальцы не слушались и не могли справиться с пуговицами.

— ..иначе я бы не пришел. Но, думаю, тебе надо ее увидеть, — говорил тем временем Донателло.

Эллен не особенно внимательно прислушивалась к его словам. Она отчаянно пыталась привести себя в благопристойный вид.

Люк слушал Донателло, не веря своим ушам. Этого не может быть! Эллен никогда не причинит Джемме вреда.

— Это не правда! — воскликнул он, переходя на итальянский, чтобы она не поняла.

— Люк, мы знаем друг друга уже очень давно. Ты можешь доверять мне, — ответил Донателло. — Я говорил с Джеммой. Ты сам убедишься, когда ее увидишь. Она только подтвердит мои слова. Эллен ее напугала, может быть, сама того не желая. Но Мария тоже скажет тебе, что слышала, как Эллен забивала Джемме голову всякими сказками про ведьм и привидения, и теперь девочка боится, ей кажется, что чудовища стерегут ее в каждом углу комнаты. Дело плохо. Люк. Марии пришлось вызвать доктора, так она испугалась за состояние Джеммы.

Люк содрогнулся от ужаса. Бедная девочка!

— Нет. Это ошибка, — тихо сказал он. Женщина, с которой он едва не занялся любовью прямо в офисе, на своем столе, не может быть такой глупой и безответственной.

— Иди домой, — настаивал Донателло. — Возьми с собой Эллен. Сам все увидишь.

Люк мрачно кивнул. Его друг ошибается.

— Мы идем домой, — хрипло сказал он, поворачиваясь к Эллен.

Она продолжала сражаться с пуговицами блузки.

— Но мне надо работать, Люк! — пробормотала она.

— Ничего. — Теперь он знал, что надо делать. Его дочери нужна помощь, а не нервозные вскрики. Он сердито помог Эллен застегнуть пуговицы. — Дурные новости. Донателло говорит, что Джемму отправили из школы домой. Да что ты там возишься?

— Ищу своего паучка. О, Люк, нам надо торопиться! Может, возьмем такси?

Люк недоуменно переглянулся с Донателло. Ее реакция не походила на реакцию женщины, которая сама вредит дочери.

— Конечно. Идем, Телло? Я хотел бы, чтобы и ты был там.

— Я тоже, — мрачно ответил тот. — Я тоже. Через рекордно короткое время они уже вбегали в кухню, где Мария держала заплаканную Джемму на руках. Девочка посмотрела на мать глазами, полными ужаса. Люк похолодел.

— Доченька… — воскликнула Эллен, бросаясь к ней.

Всхлипнув, Джемма метнулась наверх по лестнице, что-то крича про ведьму.

— Иди за ней! — приказал Люк Марии срывающимся голосом.

Так это правда. Помоги Бог Эллен. Придется посмотреть в лицо неизбежному. Ей нужно уехать.

Глава 9

Приехал врач. Эллен ждала на кухне, в отчаянии спрашивая себя, что могло случиться с ее дочерью.

— Что происходит? — с мольбой обратилась она к Донателло. — Я ничего не понимаю…

— Вы ее напугали, — коротко ответил тот. — Рассказывали ей сказки о ведьмах. Теперь она думает, что вы сами ведьма, Эллен. — Он сел за стол напротив нее и подался вперед. — Вам придется уехать. Теперь Люк не позволит вам остаться.

Приоткрыв рот, она уставилась на него.

— Но я ее не пугала…

— Черт побери, ты еще отрицаешь! — прорычал Люк из дверей кухни. — Откуда ты выкопала эту брошь, Эллен? — Шагнув к ней, он сорвал паучка с ее груди, порвав при этом блузку.

— Нет, погоди…

— Сядь! — Люк резко толкнул ее в плечо. — Джемма убеждена, что эта брошь — заколдованная, — прорычал он, глядя ей в лицо. — Из тех, какие носят ведьмы. И, видит Бог, я готов с ней согласиться!

Эллен отчаянно думала. И страшное открытие вдруг представилось ее сознанию. Донателло подарил ей эту брошь… Джемма и раньше боялась матери. Когда Донателло тащил брыкающуюся и вопящую Джемму в кафе… а Эллен усиленно боролась с нелепым — как ей казалось — чувством, будто дочь смотрит на нее, как на ведьму. Она напряженно замерла. Все это дело рук Донателло. Как ужасно — неужели этот человек так любит Люка, что готов рисковать ради него здоровьем и психикой его же обожаемого ребенка!

— Эту брошь мне подарил Донателло, — сказала она дрожащим от негодования голосом. — И мне даже в голову не приходило рассказывать Джемме страшные сказки. Если ты поговоришь с ней, расспросишь ее, то поймешь, что за всем этим стоит Донателло…

— Вот как! — проревел Люк. — Сначала ты безответственно запугала мою дочь, а теперь пытаешься свалить вину на человека, которому я доверяю больше, чем самому себе!

— Я говорю правду! — воскликнула она.

— Правду? — презрительно фыркнул он. — Да ты понятия не имеешь, что это такое! Зачем Донателло запугивать Джемму? Он любит ее! Он знает детей — и гораздо лучше, чем ты…

— Я никогда бы не причинила ей вреда! — только и смогла она в ужасе прошептать.

— Однако ты сделала это. Господи! Я не хочу тебя больше видеть. В твоем распоряжении час. — С каменным лицом Люк вынул бумажник и швырнул на стол несколько купюр. — Найди себе гостиницу, а завтра утром убирайся прочь с нашего острова! — С трудом сдерживаясь, он развернулся и вышел.

Дрожа всем телом, Эллен смотрела на деньги.

— Пора уходить, — ласково пробормотал Донателло.

— Черт побери! — в ярости вскричала она. — Я не позволю вам так со мной поступить! Что я вам сделала плохого? Что?

— Вы не годитесь для Люка. — Он смотрел на нее насмешливо.

— Нет! — гордо вскинула она голову. — Ему хорошо со мной!

— Вовсе нет. — Донателло подался вперед. — Когда Джемма уезжала к вам в гости, я видел, как Люку этого не хотелось. Я люблю его, Эллен. Он мне как брат. Я ради него готов на все. И я должен был помочь ему забыть вас.

Эллен потрясение смотрела на него.

— Так это вы забивали Джемме голову всеми этими ужасами про меня — с тех самых пор, как она стала понимать человеческую речь! Вы настраивали ее против меня столько лет подряд! — Эллен задыхалась. Какое ужасное выражение любви!

— Я понимаю, что это скверно. Я знал, что это ее расстраивает, — негромко сказал он.

— Расстраивает? — вскричала она. — Ей и без ваших бредовых рассказов было тяжело! Как вы могли? Вы… — Она задохнулась от переполнявших ее чувств. Все эти годы слез и боли… — Вы разрушили ее любовь ко мне! Этого нельзя простить, Донателло!

— Так надо; другого выхода нет! — запальчиво возразил он. — Люку было плохо, очень плохо. Он должен был вычеркнуть вас из своей жизни. И ему удалось бы сделать это, если бы вы не вздумали вдруг явиться на остров! Вы выяснили, что Джемму обижают в школе, и Люк почувствовал себя обязанным позволить вам остаться…

— Но вы не могли допустить этого, не так ли? с горечью сказала Эллен. — Вы заставили моего ребенка бояться меня, и Люку ничего не остается, как вышвырнуть меня вон…

— Нет! — вдруг раздался хриплый, яростный вскрик Люка. — Вместо нее я вышвырну вон тебя, Донателло! Как ты мог так поступить со мной? Ты едва не разрушил всю мою жизнь, разве не понимаешь?

Эллен увидела, как лицо верного помощника Люка исказилось от страха. Несмотря ни на что, ей стало жаль этого человека. Он ведь твердо верил, что поступает правильно.

— Люк! Я объясню! Она тебе не пара… — выдохнул Донателло.

— Вон! — Глаза Люка сверкнули стальной яростью. — Наша дружба, все, что мы вместе пережили, не позволяет мне сию же секунду тебя убить, как собаку. Но не испытывай мое терпение. Убирайся вон из моего дома — и с этого острова. У тебя есть час. О, Господи, Телло! — воскликнул он. — Ты ведь, как никто, знал, каково мне было!

— Я не мог видеть, как тебе больно, — пробормотал тот.

— Ты не можешь выгнать его, после всех лет, которые вы провели вместе, — вдруг севшим голосом сказала Эллен.

— Ты за него заступаешься? — изумился Люк. — Ты можешь простить человека, разрушившего твои надежды стать для Джеммы матерью? Я бы не смог. Ты сильнее меня, Эллен.

Она подошла и коснулась его руки. Люк дрожал всем телом.

— Он думал, что поступает правильно. Он ошибался и должен исправить все, что сделал, но не выгоняй его. Люк. Он — твой преданный друг. Он любит Джемму…

— И ненавидит тебя.

— Дай ему шанс, — не уступала Эллен. — Прошу тебя. Как ради него, так и ради тебя самого.

С искаженным яростью лицом Люк повернулся к Донателло.

— Предлагаю тебе, — холодно сказал он, — взять отпуск и провести его где-нибудь подальше отсюда. Может быть, к тому времени, когда ты вернешься, я поостыну. Но ничего не обещаю. Ты предал мою веру в тебя. Страшнее всего на свете понять, что не можешь довериться даже самым близким людям.

Эллен проводила взглядом понурую фигуру Донателло. Она прекрасно понимала его чувства, и ей было безумно жаль, что долгая и крепкая дружба, связывавшая этих двоих, никогда больше не возродится.

— Не могу в это поверить, — пробормотал Люк. Потом выпрямился и расправил плечи. — Сначала надо успокоить Джемму, — сказал он, и его жесткие черты исказились болью. — А потом мы поговорим. — Он взял Эллен за руку. — Я могу пока только попросить у тебя прощения за то, что сомневался в тебе. Не знаю, сумеешь ли ты меня простить.

— Я думала… я думала, что никогда больше вас не увижу, — всхлипнула Эллен. Люк ласково гладил ее пальцы.

— Я готов был убить этого человека за то, что он сделал! — глухо сказал он.

— Мы должны утешить Джемму. Это важнее всего.

— Я пойду к ней первым. Надо осторожно все объяснить ей. Может, ты пока примешь ванну и отдохнешь?

Склонившись, Люк нежно коснулся ее губ. Затем как будто хотел что-то сказать, но сдержался и, пробормотав что-то сквозь зубы, поспешно вышел…

Наверное, она заснула в ванне, потому что пришла в себя, только услышав стук в дверь.

— Минутку! — смущенно крикнула Эллен и торопливо выскочила из остывшей воды. Завернувшись в большое пушистое полотенце, она отперла дверь. — Джемма! — с изумлением воскликнула она. — Джемма!

Девочка, мгновение поколебавшись, бросилась вперед и обняла Эллен.

— Она хочет сказать тебе «спокойной ночи», глухо проговорил Люк.

Сердце Эллен готово было выскочить из груди от счастья.

— Спокойной ночи, моя хорошая, мое золотко, — прошептала она. Дочь несмело взяла ее за руку. Улыбнувшись, Эллен послушно пошла в ее спальню и сидела рядом, пока Люк читал Джемме сказку на ночь.

— Теперь все хорошо? — спросил Люк Джемму, гладя ее лоб.

— Я люблю тебя, папа, — обнимая его за шею, воскликнула девочка.

— Я тоже люблю тебя, малышка, — ответил он. Джемма с беспокойством заглянула Эллен в глаза.

— Я люблю тебя, мама, — словно извиняясь, сказала она.

Эллен наклонилась, чтобы обнять Джемму. Зарывшись лицом в ее волосы, она вдохнула сладкий детский запах, и ее глаза наполнились слезами. Они снова вместе. И ничто не разлучит их.

— Я люблю тебя, моя дорогая девочка, — внезапно севшим голосом тихо сказала она.

Когда они с Люком вышли из комнаты, Эллен ничего не видела перед собой из-за застилавших глаза слез. Соленые капли текли по щекам, словно смывая все пережитые годы страданий.

Рука Люка обняла ее за плечи.

— Бедная моя, — мягко сказал он. — Ты бы оделась, холодно. — Они вошли в ее спальню. Люк крепче прижал ее к себе.

— А т-ты? — шмыгнула она носом, вытирая глаза краем полотенца. — Тебе сейчас должно быть очень плохо…

— Да. — Люк сел на край кровати и усадил Эллен рядом.

— Мне так жаль, — тихо проговорила она.

— Мы с Донателло были лучшими друзьями. Нас связывала целая жизнь. Теперь все кончено. — Он закрыл лицо руками.

Эллен притянула голову Люка к себе на грудь и молча погладила его по волосам. Потом осторожно коснулась губами его лба. Ей было больно оттого, что больно ему. Она готова была все отдать, лишь бы помочь Люку.

Он отстранился и взял ее руку. Нежно провел пальцем по ладони, потом поднес ее к губам и поцеловал. Не выпуская ее пальцев, он медленно опустился перед ней на колени, не отводя от ее лица напряженного взгляда темных завораживающих глаз.

— Между нами так много произошло, — глухо сказал он. — Но с прошлым покончено. Мы причинили друг другу много боли. Но я люблю тебя, Эллен. Я всегда любил тебя, любил сильнее, чем следовало, сам страдал от этого. Донателло все знал. Ты даже видела один раз, как мы из-за этого поссорились — тогда, у ворот виллы. Тогда я сказал ему, что намерен заставить тебя снова меня полюбить.

У Эллен перехватило дыхание. Люк опустил голову, и она с изумлением увидела, что его ресницы мокры от слез.

— А что он ответил, Люк? — спросила она.

— Он разозлился и сказал, что я просто глупец, если так легко подчиняюсь своим желаниям, треснувшим голосом продолжал Люк. — Телло был убежден, что ты — просто негодяйка. Поэтому и решился затеять такую игру. Он не мог смириться с тем, что ты возьмешь на себя заботу о Джемме. Он всегда забивал мне голову нелицеприятными отзывами о тебе… а я слушал. И в какой-то момент начал верить…

— Может быть, он просто тебя ревновал. Ваша дружба была для него всем, — мягко сказала Эллен. — Он слишком восхищался тобой.

Люк нахмурился.

— Я знаю, что не заслуживаю тебя, что… Эллен прижала к его губам палец.

— У тебя были все причины не доверять мне и считать меня мелкой эгоисткой. Нет, послушай. Я хочу рассказать тебе все. — Поцеловав его, она выпрямилась и начала рассказывать. О своей болезни, о том, как боялась за Джемму и как уехала из-за этого.

Люк слушал ее с возрастающим ужасом. Эллен, его Эллен нуждалась в нем, а он, несчастный слепец, не замечал того кошмара, в котором она жила. Она принесла себя в жертву, оставив дочь на его попечение, чтобы оградить ее от себя. А что сделал он? Кричал на нее, выгнал… возненавидел ее… Если бы она сказала ему… Но она не сказала, не смогла, значит, с ним настолько невозможно было ни о чем говорить, что ей пришлось уйти, отказавшись от всего, что она любила. Неудивительно, что она ушла. Он был просто бессердечным слепцом… Не в силах больше этого выносить, Люк вскочил на ноги, стиснув кулаки, и заходил по комнате, мучимый неодолимым чувством вины. Она никогда не согласится снова стать его женой. Им придется жить отдельно — а это значит, что ему предстоит сходить с ума при каждой встрече…

— Я должен сделать хоть что-нибудь, — хрипло сказал он, с трудом подбирая слова. Она живет бедно. Да. — Деньги…

— Мне не нужны твои деньги, Люк.

Он запустил пальцы в свои густые волосы.

— Что же тогда? — в отчаянии спросил он.

— С меня хватит просто снова стать твоей женой.

Он опять принялся мерить шагами комнату.

— Да. Конечно. Все, что захочешь. Ты можешь жить здесь, в главной части дома, а я переберусь в крыло… О, Господи, Эллен, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Эллен засмеялась. Для умного человека он иногда бывает удивительно бестолковым!

— У меня нет выбора, — негромко сказала она. — Я люблю тебя. И не собираюсь каждую ночь таскаться Бог знает куда по коридору к тебе в спальню.

Люк резко остановился посреди комнаты. Она позволила полотенцу слегка соскользнуть с нее.

— Между прочим, — кокетливо сказала она, — я требую компенсации за твое непростительное поведение и твою глупую вендетту.

Его глаза полыхнули желанием. Но, сдержавшись, он снова принял покаянный вид.

— Да, Эллен. Компенсация. Что же ты хочешь? Сколько еще можно ему объяснять? Эллен откинулась на подушки, тщательно придерживая полотенце, прикрывающее ее бедра.

— Люби меня, бестолковый ты человек! — промурлыкала она.

Повисло долгое молчание. Эллен поигрывала краем полотенца. Казалось, оба они даже не дышали.

— Ты имеешь в виду… заняться любовью или… — Люк кашлянул, — или любить?

Эллен подняла на него глаза. Ресницы внезапно показались очень тяжелыми. И медленно, тихо и раздельно она сказала:

— И то, и другое.

Люк вздрогнул. Эллен протянула ему руку, и он оказался рядом с ней. Губы их слились.

— Чудно, — промурлыкала она.

— Больше, чем чудно, — сказал он, отбрасывая в сторону ее полотенце.

— О, превосходно! — улыбнулась она в ответ.