/ Language: Русский / Genre:sf, / Series: Лиад

План Б

Шарон Ли

Человечество колонизировало сотни планет. Теперь в Галактике бок о бок живут, торгуют и воюют потомки землян - и "чужие". Но война - жестокая, страшная - обрушивается на одну планету за другой. Друзья становятся врагами, враги - союзниками, а мирно сосуществовавшие расы проливают кровь друг друга. Следующим миром, вступившим в бессмысленную галактическую войну, может стать Лиаден... и это станет его концом. Как остановить неизбежное?! Sharon Lee, Steve Miller. Plan B (1999)

Шарон Ли, Стив Миллер

План Б

(Лиад—6)

Друзьям Лиад: лизамиа кешок.

Мы у вас в долгу.

И вот что у нас есть: старуха, мальчишка-полукровка, два младенца; контракт, корабль и Дерево.

Клан Корвал.

Джела посмеялся бы.

Выдержка из вахтенного журнала Кантры йос-Фелиум.

Лиад

Штаб-квартира Департамента Внутренних Дел

Время было, но не было ни дня, ни ночи.

Время. Время двадцати планет отсчитывалось на цифровых дисплеях, расположенных на длинной стене слева. Свет был непредвзятый, неизменный. Бестеневой.

Помимо бесшумных хронометров, четко отсчитывавших время, в комнате находился рабочий стол, на котором стояли два экрана, большой и маленький, клавиатура, несколько папок с распечатками и стило. За столом расположилось рабочее кресло. В кресле сидел человек.

Преданные Департаменту и Плану называли его Командиром, или официально Командиром агентов. Этого было достаточно.

Командир агентов прикоснулся к клавише, чтобы вывести на экран следующую страницу файла.

Если бы Командиру устроили экзамен вслепую (кто бы осмелился?), он без труда прочел бы наизусть все содержимое этого файла. Он просматривал его, не читая. Так человек раскладывает пасьянс за пасьянсом, обдумывая какую-нибудь проблему, на много световых лет удаленную от его деловитых пальцев.

Проблема, занимавшая Командира, была троякой: Клан Корвал, Вал Кон йос-Фелиум, Тиль Фон сиг-Алда.

Клан Корвал. Департамент Внутренних Дел давно осознавал опасность, заключавшуюся в Клане Корвал, этом самом непредсказуемом и непонятно почему процветающем клане. В прошлом Департамент Внутренних Дел предпринял определенные меры — радикальные меры, — чтобы устранить угрозу, исходящую от Клана Корвал. Кульминацией этих мер стала вербовка юного На-Делма клана в ряды Департамента, после чего вышеназванный Вал Кон йос-Фелиум превратился в Агента перемен.

Этот шаг, блестящий и необходимый, привел к непредсказуемым результатам. Клан Корвал узнал о существовании Департамента. И, будучи Кланом Корвал, принял меры — радикальные меры. Неожиданно о Департаменте заговорили открыто. Давние стабильные каналы финансирования стали объектом рассмотрения, несколько тайных счетов были распознаны и закрыты мастерами Гильдии Бухгалтеров, а средства с них вернулись Совету кланов.

Не удовлетворившись этой непристойной шумихой, Клан Корвал предпринял еще один шаг, еще более радикальный. Клан исчез — корабли, дети, слуги, кошки и собаки. С Лиад исчезли все, абсолютно все!

Нет, не совсем все.

Командир агентов прикоснулся к клавиатуре. Один прямой потомок клана остался на Лиад: Антора, самая молодая из совершеннолетних йос-Галанов. Она осмотрительно переехала под сень древней и пугающей Джелаза Казон, на главную планетную базу клана, и живет там затворницей. До поры до времени.

Командир агентов листал файл, но взгляд его был устремлен далеко, за экран с цифрами. Корвал где-то там. Кто знает, что они могут предпринять? И когда?

Командир обдумал возможность, что они улетели совсем, оставив позади странную родственницу, которая не в состоянии осознать грозящую ей опасность. Если Клан Корвал отделится от Лиад и примет покровительство Земли, то ситуация, до сей поры благоприятствовавшая лиадийской торговле и лиадийской экспансии, может измениться. Дети йос-Галана — наполовину земляне. Полукровки. Они вполне могли бы переметнуться к родне.

Командир не склонен был испытывать сожаление. Всевозможные действия, направленные против Клана Корвал, включая подготовку революции на планете, являвшейся старинным торговым партнером клана, были необходимы, чтобы уменьшить влияние Клана Корвал и приблизить главенство Лиад.

Недавнее восстание оказалось не вполне успешным: старые союзники, связанные с Кланом Корвал браками, одержали победу. Однако на восстановление экономики этой планеты уйдет жизнь целого поколения, а на улаживание политических конфликтов уйдут многие дюжины релюмм.

Более того: поговаривают, что одна нить, которая должна была связать сеть союза, исчезла. Командир позволил себе тень улыбки. Надо скрытно наносить удар за ударом, и даже Клан Корвал конце концов рухнет. Его уже дважды чуть было не удалось уничтожить.

Командир моргнул. Возможно, на этот раз это удастся сделать. Во время его вахты.

Это почти открытое бегство было крайне неприятным — и неожиданным. Не было сомнений в том, что клан ищет своего пропавшего будущего Делма. Нельзя допустить, чтобы они нашли и вернули себе Вал Кона йос-Фелиума. Это было бы ошибкой, серьезнейшей ошибкой.

Вал Кон йос-Фелиум был великолепным агентом. В этих непредсказуемых генах Клана Корвал было нечто, поднимавшее его членов на высочайший уровень, какой бы путь они себе ни выбирали. Перед тем как в убеждения Вал Кона йос-Фелиума были внесены поправки, он достиг определенных вершин в своем поле деятельности: командор-разведчик, первопроходец. Человек бесконечно изобретательный, пилот из клана, ведущего генетический отбор пилотов. Сообразительный, гибкий и — после должной подготовки — дивно смертоносный, он был вооружен сильнейшим оружием агента: Контуром вероятностей.

Контур позволял агенту оценивать шансы на успешное выполнение задания и на личное выживание. В какой-то степени он позволял предсказывать ближайшие события и создавать программу действий. Конечно, в него были включены и некоторые другие императивы, а также подпрограмма самоуничтожения. Эти императивы и подпрограммы были предусмотрены для того, чтобы агент не терял верности заданию, Департаменту и Плану. Они исключали самую возможность, что агент перемен переступит через дрессуру.

Однако есть факты — пугающе убедительные факты, — говорящие о том, что Вал Кон йос-Фелиум, Делм с генами клана, в котором непредсказуемые поступки ценятся почти так же высоко, как способность пилотировать космические корабли, переступил через дрессуру.

Ситуация такова: агент перемен Тиль Фон сиг-Алда был отправлен по следам слухов. Ему было поручено разыскать Вал Кона йос-Фелиума на просторах некоего запретного мира и предложить ему проезд на родную планету, где он смог бы доложить о случившемся и пройти перекалибровку. Если бы с агентом просто произошло несчастье, это предложение было бы принято. В случае серьезного несчастья агенту сиг-Алде было поручено доставить Командиру тело, череп или несколько позвонков — доказательства. Агент — это не то, что можно спокойно оставить лежать на просторах галактики. Особенно такой агент, как Вал Кон йос-Фелиум.

Командир агентов дошел до конца файла и закрыл его, нажав кнопку клавиатуры. Откинувшись на спинку кресла, принявшую форму его тела, он на секунду закрыл глаза.

Агент сиг-Алда отсутствует довольно долго. Предполагалось, что поиски одного человека — или одного трупа — на технически отсталой планете потребуют затрат времени. Командир был готов еще какое-то время выжидать. А потом ему придется признать, что потерян еще один агент.

Командир агентов открыл глаза и устремил взгляд на второй, меньший по размеру экран.

На этом экране была карта сектора. На этой карте была отмечена Запретная планета И-2796-893-44, где Тиль Фон сиг-Алда ищет Вал Кона йос-Фелиума. Янтарный огонек рядом с планетой обозначал корабль сиг-Алды, позицию которого передавал тайный узколучевой маячок. Какое-то время тому назад маячок сообщил, что находится на поверхности планеты, и Командир агентов позволил себе почувствовать надежду.

Увы: очень скоро корабль снова взлетел, и теперь оставался на орбите уже несколько дней. Следовало заключить, что след, по которому агент сиг-Алда опустился на планету, оказался ложным.

Командир агентов перевел взгляд на стену с хронометрами. Очень скоро ему придется идти на совещание, где будет рассмотрен еще один элемент Плана.

Связи Клана Корвал с другими планетами тщательно прослеживаются. Командир полагал, что численность клана упала до той черты, когда клан уже не может обеспечивать свою безопасность. Отсюда и пробный шар. Клану Корвал не пойдет на пользу гибель «Исполнения долга».

Положив ладони на подлокотники кресла, Командир отодвинулся от стола, взглянул на экран с маячком — и окаменел.

Луч маячка изменил цвет с янтарного, означавшего устойчивое положение, на ярко-изумрудный. Вспыхнувший огонек поглотил планету, которую ее обитатели называли «Вандар», и подзарядка аккумуляторов перед прыжком придала сигналу характерную размытость. В нижней части экрана возникли координаты — а потом погасли: корабль ушел в прыжок.

Командир агентов поспешно ввел команду с клавиатуры. С экрана исчезла солнечная система с запретным миром, и ее сменила новая карта, на которой красными штрихами был обозначен маршрут корабля.

Командир агентов откинулся в кресле и позволил себе решить, что все в порядке.

Тиль Фон сиг-Алда летит на Веймарт.

А от Веймарта до Штаб-квартиры всего два прыжка.

1393 год по стандартному календарю

Орбита Вандара и прыжок

Она была быстра, хитра и осторожна. Она была когда-то старшим сержантом наемников, и у нее за спиной был боевой опыт и сотни сражений.

Он тоже был не новичком: сначала его готовили как разведчика, потом — как агента. И все же нож чуть было не прошел через его защиту, настолько хорошо она им владела. Он успел ухватить ее за запястье, поменял точку равновесия, чтобы сделать бросок, — но завершением его стал некрасивый с вывертом уход: она разорвала его захват и повела нападение вперед.

Она отскочила к металлической стене. Ее серые глаза смотрели бдительно, мышцы напрягались точно в меру. Она была наготове, но без напряжения: катившийся по лицу пот был результатом физической нагрузки, а не чрезмерных усилий.

Она позволила ему восстановить равновесие, дала время сориентироваться, спланировать и начать атаку. Для такого опасного бойца это было необычной любезностью. Он сделал ложный выпад, использовав па из танца Л-апелеки, и поймал промелькнувшую по ее лицу улыбку. Она изменила позу, должным образом отреагировав на его движение.

Он исполнил еще одну полуфразу из танца стайных черепах, избрав тонкую вариацию, которая была выше уровня ее подготовки. И не очень удивился, когда она плавно проделала ответное движение, не погрешив против ритма ни на миг. Его Контур — наследие тех дней, когда он был агентом перемен — оценил вероятность ее победы в этом поединке почти в семнадцать процентов. Это было в четыре раза выше, чем полгода назад.

Она перешла в нападение.

Действуя автоматически, он отреагировал быстрее мысли. Мелькнули его руки — и нож отлетел в сторону. На этот раз он поймал оба ее запястья и увлек в кувырок. Оба постоянно помнили о том, где надо остановиться, чтобы не налететь на стену.

Она изогнулась и почти высвободилась. Он остановил ее, перевернувшись и прижав ее к металлическому полу, обозначив пережатое горло.

— Сдавайся! — потребовал он, стараясь не замечать, насколько легко его пальцы обхватывают хрупкую колонну ее шеи.

Она тихо вздохнула, устремив на него спокойные серые глаза.

— Конечно, — сказала она. — Почему бы и нет.

Он расхохотался, убрал руку с ее горла и, откатившись, приподнялся на локте.

— Это не совсем то отношение, какого я мог бы ожидать от опытного наемника.

— А какой смысл оказаться убитой? — резонно осведомилась Мири.

Она поймала его свободную руку и прижала к груди, а потом немного поерзала, удобнее устраиваясь на полу.

— Так-то лучше.

— Вступаешь в дружеские отношения с врагом? — осведомился Вал Кон.

— Отдыхаю рядом с напарником, — строго уточнила она. — Лиадийцы и земляне — не враги. Они просто не ладят друг с другом.

Он демонстративно округлил глаза.

— Мы с тобой не ладим, Мири?

— Мы-то ладим. Но дело в том, — серьезно объяснила она, прикасаясь к его правой щеке, где гладкую золотистую кожу прорезал шрам, — что мы — психи. И к тому же ты разведчик, и у тебя странная идефикс насчет того, что лиадийцы, земляне и — силы небесные! — икстранцы имеют общее происхождение.

— Это правда, — признал Вал Кон, ощущая ладонью ее сердцебиение. — В процессе подготовки разведчика те показатели, которые характеризуются как «психоз», могли быть обнаружены и максимально развиты. Однако гипотеза об общем происхождении трех человеческих рас позаимствована из исследований моего отца. — Он улыбнулся. — Так что, как видишь, безумие является наследственным.

— Угу. Единственное, что ты сделал, это поверил этому. — Она вдруг потянулась и села. Ее лицо стало совершенно серьезным. — Знаешь что, босс? По-моему, я поправилась!

Он перевернулся на спину, заложил руки за голову и сосредоточился еще на одном феномене своего сознания: бесценном даре, который уравновешивал неизбежное присутствие отвратительного Контура.

Легенды утверждали, что спутники жизни часто соединялись таким образом — душа с душой. Не общими мыслями, но общностью предназначения. Этот контакт был гораздо глубже кровных связей. То, что они с Мири создали такой союз теперь, когда магия Лиад стала ущербной и спутников жизни объединяла только любовь, стало настоящим чудом, в которое ему до сих пор трудно было поверить.

— Босс!

— Что?

Он вздрогнул и улыбнулся переливам песни, которой Мири жила в его сознании. Заметив ее озабоченность, он улыбнулся.

— Извини, шатрез. Я просто задумался. — Он тоже потянулся и сел рядом с ней. — Однако я полагаю, что твоя оценка верна. Сражаешься ты точно как здоровая.

— Ха! — Она покачала головой. — Но должен же кто-то помогать тебе тренироваться.

— Да что ты говоришь? Ты меня почти достала. Два раза, — добавил он задумчиво. — Мири!

— Да?

— Где ты выучила реакцию на то стайное движение?

— То, второе? — Она пожала плечами. — Мне показалось, что это — единственно логичный ответ на изменение твоей позы… — Ее плечи опустились, обозначая сущность его приема. — Ага…

— О!

Она посмотрела на него с подозрением.

— «О»? И что это должно означать?

— Ничего, Мири, — смиренно отозвался он.

Она рассмеялась, и он улыбнулся, радуясь ее радости,

— Ну, партнер, раз мы оба считаем, что я поправилась, то не вывести ли тебе эту лоханку с орбиты? Пора нам двигать отсюда.

— Несомненно, моим первым желанием будет доставить удовольствие моей супруге и спутнице жизни, — проговорил Вал Кон, вставая на ноги и подавая ей руку с изящным лиадийским поклоном. — Но мне интересно: можешь ли ты подсказать мне, куда именно нам следует двинуть?

— Не мог не спросить, да? — Она легко встала, приняв протянутую им руку не потому, что нуждалась в помощи, а только ради удовольствия от прикосновения. — Давай пойдем на мостик и выпьем чаю.

Она пошла перед ним по узкому коридору, не выпуская его руки.

— Твое семейство ударилось в бега? Когда перестанет действовать этот ваш «План Б»?

Он ответил не сразу. Мири считала себя землянкой — несмотря на то, что среди ее самых дорогих сокровищ оказался лиадийский Знак Дома. И она согласилась — возможно, чересчур необдуманно — разделить свою жизнь с лиадийцем. Она не воспитывалась в традициях клана и родства, а первые восемь месяцев их союза прошли на Запретном Мире, где они научились жить — и процветать — в культуре, чуждой им обоим.

— «План Б»… — медленно заговорил он, разбираясь в мыслях, которые меняли свой оттенок и модальность при переводе на земной, — этот план может быть приведен в действие Делмом или Первым представителем в случае… грозящей клану опасности катастрофических масштабов. Таким образом, он не вводится по пустякам. И вряд ли перестает действовать до тех пор, пока опасная ситуация не будет ликвидирована. Думаю, это и является его основным предназначением.

— Грозящая клану опасность катастрофических масштабов, — повторила Мири, внимательно наблюдая за ним. — Что это означает? Кто враги? И как нам уклониться от них и установить контакт с твоей семьей? — Она нахмурилась, кусая губы. — Я ведь не ошиблась: ты хочешь установить с ними контакт?

— Я… Да. — Столь ясное осознание своих желаний все еще было для него непривычным: он совсем недавно избавился от искажений сознания, навязанных ему подготовкой агента. В этом ему помогли Мири — и удача. — Возможно, что опасность исходит от Департамента Внутренних Дел, — сказал он. — В конце концов, — он изящным жестом обвел аккуратный кораблик, окружавший их, — Департаменту удалось найти нас и отправить за нами агента — а ведь мы так дивно потерялись!

— Ну, толку им от этого было мало, — заметила Мири, имея в виду агента, умершего на ярмарке и оставшегося далеко внизу, на поверхности планеты.

— Им от этого чуть было не был толк, — с жаром возразил Вал Кон, имея в виду рану, которую она получила, и то, что задание агента чуть было не завершилось успехом.

— Угу, да… — Она повернулась и снова взяла его за руку. — Ты ведь вроде говорил со своим братцем Шаном…

По незаметным изменениям ее песенки Вал Кон понял, что это ее беспокоит, и мягко сказал:

— Я не эксперт в мысленных беседах. По правде говоря, она стала возможной только благодаря умению Шана. Я ему ничем не помог. Я не могу мысленно окликнуть даже тебя, Мири, — и это при том, что между нами такой тесный контакт!

— А ты пробовал? — Она ухмыльнулась. — Но разве твой брат не сказал, что это за опасность?

— Он сказал только, что «План Б» введен в действие.

— Психодурь! — пробормотала Мири.

Вал Кон укоризненно покачал головой, но невольно рассмеялся.

— Вспомни: в тот момент ситуация была несколько непростой. За мной охотился агент, мы с тобой разделились, и вдруг Шан заговорил у меня в голове, и притом так раздраженно! Мы еле успели назначить встречу — и контакт прервался.

— Так вы назначили встречу! — На ее лице отразилось одобрение. — Где?

Он сделал глубокий вдох и посмотрел ей прямо в глаза.

— В доме твоей семьи, Мири.

— Моей се…

Она уставилась на него, выронила его руку и попятилась. Ритм ее песенки рассыпался потрясением. Ее ноги наткнулись на кресло второго пилота, и она неловко плюхнулась в него, не отрывая широко открытых глаз от его лица.

— Послушай, босс, — проговорила она наконец. — У меня нет семьи. Моя мать умерла. Она умерла через год после того, как я стала наемником. А если Робертсон жив, то мне очень жаль, потому что не хотелось бы убивать его самой.

— О! — Он почувствовал печаль. Да уж, клан и родство! Он присел на подлокотник ее кресла. — Говоря о семье, я имел в виду Клан Эроб.

Ее рука легла на кошель, составлявший часть широкого ремня.

— Клан Эроб, — глуховато проговорила она, — понятия не имеет обо мне. Я же тебе говорила!

— Говорила. А я тебе сказал, что Эроб от тебя не отвернется. Тебе… сколько? Двадцать восемь стандартных лет?

Она кивнула, не скрывая недоверия.

— Так что, — решительно заявил Вал Кон, — пора тебе познакомиться со своим кланом и представиться своему Делму. Теперь, когда ты узнала о своих родственных связях, было бы непростительно невежливо игнорировать свои обязанности.

— И потом, ты сказал, чтобы твой брат встретился с тобой именно там, так что разговор окончен. Разумно отправиться туда первым делом. — Мири бросила на него возмущенный взгляд. — Надеюсь, ты знаешь, где это. Я-то уж точно не знаю.

— Я совершенно точно знаю, где это, — ответил Вал Кон. Он взял Мири за руку и тепло ей улыбнулся. Мири вздохнула, но не ответила на пожатие его руки.

— Почему это меня не удивляет? — спросила она.

— Нет! — твердо сказала Мири, сжимая чашку внезапно похолодевшими пальцами.

— Шатрез…

— Я же сказала — нет! — Она возмущенно посмотрела на него поверх чашки. — Это ты придумал, лиадиец, а не я. Если ты хочешь навещать кучу незнакомцев и выпрашивать у них снисхождение, то сам и бери гипноуроки для этого!

— Я бы и без них справился, — сухо ответил Вал Кон. — И, уважаемая сударыня, ты не просишь снисхождения, а занимаешь свое законное место на основе родства. Доказательства будут представлены должным образом — они имеют вид…

Мири со стуком поставила чашку.

— Кусочка эмали, который моя бабка наверняка слямзила у какого-нибудь пьянчужки в темном переулке — вместе со всем содержимым его карманов!

— … генной карты, — договорил Вал Кон, словно ее вспышки и не было.

Она судорожно вздохнула, борясь с тошнотой.

— Чтобы получить генную карту, разговаривать не обязательно. Да и потом я немного могу говорить. Ты учил меня низкому лиадийскому. Почему бы тебе не обучить меня и высокому, чтобы я тебя не опозорила?

— Мири…

Он со вздохом откинул со лба упрямую прядь волос. Мири прикусила губу: она не сомневалась, что он почувствовал ее волнение с той же определенностью, с какой она ощутила его досаду. И он понял, что ее волнение слишком велико — если принять во внимание суть его просьбы, их доверие и их любовь.

— Речь идет не о том, чтобы ты меня не опозорила, — сказал он. — Мы — спутники жизни, Мири: я почитаю за честь быть рядом с тобой. Но когда соединяешься на всю жизнь, действует еще одна вещь… Ты бы отправила меня на бой, не позаботившись о том, чтобы я знал местность не хуже, чем ты?

— Что?! — Она покачала головой. — Недостаток информации может привести к твоей гибели! И мне надо было бы дать тебе все, что у меня есть, потому что никогда не знаешь заранее, что именно может оказаться важным.

— Вот именно. — Он подался вперед, не давая ей отвести глаза. — Мы говорим об одной и той же ситуации, шатрез! Лиадийцы… Лиадийцы очень церемонные. Очень… организованные. Существует шесть способов просить прощения — шесть положений тела, шесть совершенно разных фраз и шесть разных поклонов. И землянин ни один из шести не назвал бы извинением. Извинения… чрезвычайно редки.

Он снова отбросил со лба волосы и качнулся назад.

— Ты говоришь на низком лиадийском… приемлемо. Ты немного усвоила высокий лиадийский по книгам — достаточно, чтобы обходиться, если бы мы поработали с тобой над произношением. Но слова — это такая небольшая часть общения, Мири! Это все равно как если бы я дал тебе пули, но не дал к ним пистолета.

Она закрыла глаза, потом снова открыла.

— Ты изучал этот Кодекс?

— Да. — Он наблюдал за ней — очень пристально и встревоженно. — Я вырос в этой культуре. Я изучал Кодекс с помощью гипноуроков, чтобы откорректировать понимание нюансов. А потом я трансформировал изученное в соответствии с моим меланти. Твое меланти отличается от моего, Мири. Я не могу научить тебя его демонстрировать. Но твой спутник жизни может посоветовать тебе, как его хранить.

— А книг об этом нет? — Она чувствовала, что дыхание у нее стало учащенным и отрывистым. В висках у нее стучала кровь, ладони вспотели. — Мне нельзя учиться по книге? А потом мы с тобой могли бы отработать мое произношение…

Неужели это обязательно, ОБЯЗАТЕЛЬНО должны быть гипноуроки? О боги!

— Книга… состоит из нескольких томов, — мягко проговорил Вал Кон. — Из нескольких очень толстых томов. Когда я был маленький, я становился на них, чтобы дотянуться до верхней полки в библиотеке моего дяди.

— Наверное, был и более простой способ забраться наверх, — сказала Мири, невольно улыбнувшись.

— Был, — холодно подтвердил он, — но мне было запрещено карабкаться по полкам. Это мой дядя обговорил совершенно определенно.

Она рассмеялась.

— Этому твоему дяде пришлось нелегко!

Конечно, у нас с Шаном была склонность создавать себе неподобающие… необходимости, — пробормотал он. — Но вот Нова была примерным ребенком. — Он повел плечами. — Почти всегда.

Мири чуть было не рассмеялась снова.

— А младшенькая? Антора? Она была такая же неугомонная, как и остальные, или тут твой дядя смог немного отдохнуть?

— О, Антора, видишь ли, всегда была Анторой. Ее необходимости часто вообще лежали в иных сферах. — Он наклонил голову набок. Его зеленые глаза ярко блеснули. — Что тебя тревожит, Мири?

— Я…

Проклятие, проклятие! К черту в преисподнюю! Включилась память, и на мгновение она оказалась в душной кабинке на Пустоши, в порту: четырнадцатилетняя, с обожженным мозгом, в полубеспамятстве. А техник говорил Лиз:

— Мне очень жаль, командор. Похоже, гипноуроки не для нее.

— Мири? — По ее щеке скользнули теплые пальцы. Из настоящего, а не из прошлого. — Шатрез, пожалуйста!

— Не могу. — Она судорожно вздохнула и заставила себя смотреть ему в глаза. — Не могу, босс, понимаешь? Лиз водила меня в лабораторию гипнообучения на Пустоши, чтобы они пришпилили мне перед отлетом торговый. Я чуть не загнулась. Техник сказал… сказал, что это не для меня. Гипноуроки. Потом я выяснила, что… дефективные… не выдерживают… нагрузки на мозг. — Она выдавила кривую улыбку. — Я знаю, что мне не положено говорить тебе, что я тупая…

— И что дефективная тоже. — Он погладил ее щеку и лоб, прижал пальцы к ее губам, а потом опустил руку. В глазах его появилась тревога. — Скажи, а тебе проверили здоровье перед тем, как включить программу?

Она покачала головой.

— Просто подключили и оставили одну. Стало больно. Я помню, что кричала, пыталась вырвать провода…

Он нахмурился.

— А почему ты не воспользовалась рычагом экстренной остановки?

— Каким рычагом?

Гнев — яростный удар, похожий на разряд молнии. Его, а не ее. Но голос его звучал спокойно:

— Рычаг экстренной остановки обязателен для всех установок гипнообучения. При отсутствии такого рычага лаборатория гипнообучения лишается лицензии.

Мири закрыла глаза, внезапно ощутив огромную усталость.

— А кто на Пустоши смотрит лицензии?

Молчание. Потом он вздохнул и ласково сжал ее пальцы.

— Пошли к автоврачу, шатрез.

Она молча стояла рядом с ним, пока он вводил в устройство запрос — на торговом, чтобы ей легко было прочесть. «Мири Робертсон: прогноз для гипнообучения».

Автоврач не спешил с ответом: пока обрабатывался запрос в банк данных, он мигал разноцветными индикаторами. «Мири Робертсон вложит руку в паз», — распорядился врач, и справа от пульта образовалась узкая прорезь.

Мири сунула левую руку до упора и почувствовала легкое покалывание. Издав мелодичный перезвон, автоврач написал на дисплее: «Мири Робертсон уберет руку».

Паз закрылся, дисплей опустел. Снова замигали индикаторы, а потом по экрану побежали строки:

«Восстановительный период заканчивается. Гипнообучение разрешается при максимальной длительности урока в три часа, количестве уроков не более трех в сутки и двухчасовым минимальным перерывом между уроками. После каждого урока рекомендуются пищевые добавки, чтобы восстановление продолжалось тем же удовлетворительным темпом. Добавки выданы ниже».

— Могу предположить, — мягко проговорил Вал Кон, — что ты питаешься лучше, чем в четырнадцать лет. А еще я могу предположить, что данное устройство правильно налажено и оборудовано. — Он извлек из аптечки пищевые добавки и вручил их ей. — Агент представляет собой слишком большую ценность, чтобы рисковать перегрузкой мозга. Невыполненное задание — слишком высокая плата за неполадки в оборудовании.

Она молча посмотрела на него, а потом повернулась к гипноустановке, открытой и готовой ее принять. И рычаг экстренной остановки имелся.

— Три часа?

Они покажутся ей тремя столетиями!

— Это наиболее эффективная длительность, — серьезно ответил Вал Кон и погладил ее по голове. — Мири, клянусь, что ты в безопасности.

Она посмотрела на него, вспоминая боль, жжение, свой ужас.

— Это действительно так важно?

Но она понимала, что это важно. Вал Кон — ее напарник. Он обязан позаботиться о том, чтобы у нее было все необходимое для выживания. Все необходимое, чтобы выжили они оба.

— Ладно, — вдруг сдалась она и отчаянно поцеловала его. Он крепко ее обнял.

— Я буду следить, — тихо пообещал он. — При сбое включается сигнал тревоги на пульте пилота. Если почувствуешь дискомфорт, воспользуйся рычагом.

— Хорошо.

Она сделала шаг назад, запихнула упаковку с витаминами себе в кошель и подошла к установке. Легла в нее и ухватилась за рычаг. Вал Кон закрыл крышку.

Из матраса и полога выскользнули контакты и с легкими уколами вошли в ее тело. Мири закрыла глаза, чтобы не видеть беззвездной ночи, окружившей ее со всех сторон, и позволила программе завладеть собой.

В ее левом ухе настойчиво звучал сигнал из двух нот, становившийся все громче. Мири открыла глаза и села, ошеломленно моргая глазами. Она сидела в похожей на гнездо установке, а черная куполообразная крышка была открыта.

«Ага. Гипноустановка».

Она выбралась из гнезда, сделала пару глубоких вдохов. Ее сознание быстро прояснялось. У нее за спиной двухнотный укор сменился однотонным требованием. Нахмурившись, она повернулась, заметила рядом с таймером полоску бумаги и рывком высвободила ее.

Сигнал смолк.

Мири хмуро посмотрела на листок. Слова расплывались у нее перед глазами. С усилием она сфокусировала зрение.

«Общая степень усвояемости 98%. Точность воспроизведения 99,8%. Самопроверка устойчиво 98,4%».

Мири тряхнула головой, вспомнила о пакете с витаминами у себя в кошеле и отправилась искать, чем бы их запить.

Когда она вышла на мостик, ей навстречу шагал Вал Кон. Она застыла на месте: разум подсказывал ей добрую дюжину способов обратиться к нему. Сочетания поклонов и приветствий разветвлялись в настоящие джунгли вариантов, и ни один не казался правильнее других. Ей вспомнилась комбинация приветствия, которое адресуют офицеру, старшему по чину, и она лихорадочно ухватилась за него, едва успев отвесить поклон в положенный отрезок времени.

Сэр, — проговорила она, не забыв выпрямиться прежде, чем начинать разговор, и сохранять интонацию почтительного внимания, — я завершила урок в гипноустановке.

Его брови изумленно взметнулись вверх, но он ответил на ее поклон: коротко и с тонкой ироничностью. Мири смутилась, но потом вспомнила о необходимости принимать индивидуальные особенности стиля, покуда они не переходят границы, неприемлемой для вашего меланти.

— Мэм, — сказал Вал Кон как старший младшему по чину, но с неким оттенком, соответствующим ироничности его поклона. — Я счастлив видеть, что ваш урок оказался столь плодотворным. Однако мне представляется, что долгий срок и… близость наших отношений позволяют вам обращаться ко мне по имени.

— Да, конечно…

Но подходящая комбинация не обнаруживалась, и чем больше она пыталась найти нужную манеру, тем в большее смятение приходила. Она сбилась с темпа разговора, испортила интонацию и позу и потерялась в бурном море оттенков.

— Мири!

Она воззрилась на него, не зная, какой из бесконечных вариантов выбрать: она не могла придумать, как его определить. Он сжал ее пальцы.

— Мири! Перестань беспокоиться, шатрез. Пусть все отстоится и осядет.

Земные слова развеяли ее смятение. Она привалилась к нему, только теперь заметив, что стояла, вытянувшись по стойке «смирно».

— Кажется, я не выучила, как обращаться к людям только по имени, — проворчала она.

Он обнял ее.

— Это уже низкий лиадийский. Помнишь: Вал Кон муж. Да? И Вал Кон любимый. Гораздо приятнее слышать от тебя, чем «сэр». Мне уже показалось, что я впал в черную немилость.

Мири фыркнула.

— Ага, и испугался.

— Безусловно.

Она уже открыто рассмеялась и, отстранившись, сунула ему под нос полоску бумаги из гипноустановки.

— Машина выдала. Ты понимаешь, что это значит?

— А! — Он извлек бумажку из ее пальцев, прочел ее и кивнул. — На многих планетах это значило бы, что ты — гений, Мири. Установка запрограммирована так, чтобы проверять усвоение и регистрировать активные знания обучаемого. Например, дефективного человека выбросили бы из программы, как только первый тест продемонстрировал бы отсутствие результатов обучения. Эти цифры, — он вернул ей бумажку, — включают ускоренную программу.

— Гений? — переспросила она, хмуро переводя взгляд с него на распечатку.

— Гений. — Вал Кон тихо вздохнул и прикоснулся пальцем к листку. — На Лиад такие цифры обеспечили бы тебе поступление в Академию разведки. Поскольку ты также продемонстрировала способность действовать — и преуспевать — в низкотехнологическом обществе, то скорее всего тебя приняли бы на средний курс.

— Я не пилот! — запротестовала Мири, подумав про себя, что разведчики — это лучшие из лучших.

А еще она подумала, что Вал Кон — разведчик. И еще подумала, что в машине произошел какой-то сбой. И еще подумала…

— Это дело поправимое, — говорил тем временем Вал Кон. — Можно включить основы пилотирования в твои гипноуроки. Достаточно просто подключить эту программу к твоему курсу Кодекса. Конечно, это будет только подготовительная программа, но я смогу обучить тебя математике и работе с пультом.

— Ну да, — рассеянно отозвалась Мири.

— Вот и хорошо. Хочешь чаю?

— Что? — Она вышла из задумчивости и снова посмотрела на распечатку, только теперь заметив, что она на лиадийском. Однако удивляться она уже не могла. — Не отказалась бы, спасибо. Все равно мне надо выпить витамины.

— Да. — Вал Кон направился к поварскому пульту, и Мири пошла за ним следом. — Я советую тебе сегодня воспользоваться Радугой, шатрез: это поможет закрепить сегодняшний урок. А завтра ты сможешь провести все три урока.

— Все три! — Она возмущенно посмотрела ему в спину, а потом со вздохом вспомнила еще кое-что из выученного. — Наверное, мне надо усвоить все правила, иначе мне с меланти не разобраться.

Она приняла протянутую им чашку.

— Гений, а? — Она покачала головой. — Но вот что я тебе скажу, босс: я совсем не чувствую себя умной!

Дельгадо

Колледж естественных и гуманитарных наук Бьернсона-Беллвейла

«… кофе, оладьи и ты-ы-ы!» — немелодично, но искренне пропел голос, прилетевший с орбиты по широкому лучу в крошечный кабинет профессора. Сидевший за письменным столом мужчина оглянулся на экран и с улыбкой отметил, что это корабль номер Три — пятьдесят восемь с песней врывается в порт, если не в сердце ироничной хозяйки «Посла Вэйла». Это повторялось ежесуточно ровно в полночь по местному времени.

— Поговорите со мной, прекрасная капитан! — взмолился певец, заглушая гул полусотни кораблей, расположенных между портом и третьей планетой, и не принимая во внимание, что его могут слышать множество прекрасных капитанов.

— Извините, Три — пятьдесят восемь. Мне показалось, вы заняты завтраком.

Женский голос звучал хладнокровно, но с легкой улыбкой — совершенно как обычно. Профессор снова улыбнулся и отвернулся от экрана к курсовой работе, которую читал.

На редкость бездарное произведение, по правде говоря. Правда, автор не относился к тем, от кого он многого ожидал. Однако приятно было бы думать, что даже самые малообещающие студенты хоть что-то узнали. Ну, у них осталась еще половина семестра. Возможно, при должном руководстве способность мыслить еще проявится.

С этой мыслью он постарался сосредоточиться на работе, пытаясь сформулировать оптимальный способ должного руководства. У него за спиной Три — пятьдесят восемь улещивал даму с хладнокровным голосом: один элемент в знакомой, баюкающей мозаике голосов. Профессор слушал их вполуха, а потом и менее внимательно: пришла в голову мысль, что делать с этим малообещающим студентом.

«Внимание! Внимание!»

Призыв ударил в привычную мозаику, словно сапог в дверь. Профессор стремительно обернулся. Его темные глаза впились в коробочку приемника, словно он рассчитывал увидеть в нем корабль, который передает столь срочное сообщение.

«Внимание! Все члены, работники, сторонники и союзники Хунтавас с момента получения данного сообщения и впредь будут оказывать помощь, содействие и поддержку сержанту Мири Робертсон, гражданке Земли, и командору-разведчику Вал Кону йос-Фелиуму, гражданину Лиад, как вместе, так и порознь, в случае необходимости меняя собственные приоритеты. Повторяю: помощь и поддержка Мири Робертсон и/или Вал Кону йос-Фелиуму обязательны и приоритетны. Повторение сообщения…»

Уведомление было дано — и все смолкло. На несколько мгновений в эфире воцарилось молчание.

— Что это, к черту, было? — спросил неугомонный Три — пятьдесят восемь.

— Курьерский корабль! — рявкнул кто-то еще.

— Видел бы ты, как он почесал! — подхватил третий голос. — Вылетел у третьей планеты, прошел по касательной, сбросил сообщение — и был таков!

Пять дней полета. Профессор поднялся с кресла, бесшумно-осторожной походкой подошел к передатчику и посмотрел на него так, словно приборчик неожиданно превратился во что-то совершенно новое.

— Командор-разведчик Вал Кон йос-Фелиум, — прошептал он, протягивая руку к выключателю. — Командор-разведчик Вал Кон йос-Фелиум!

Он повернулся и прошелся по кабинету. Пять шагов в длину, И пять — в ширину. Потом он остановился у письменного стола, где его дожидалась работа. Одна рука нырнула в карман, вернулась оттуда — и он застыл, глядя на плоский блестящий ключ от космического корабля, который так неуместно смотрелся на мягкой ладони ученого.

Профессора культурной генетики, как правило, не имели в собственности космических кораблей. Он со вздохом спрятал ключ обратно.

«Такое хорошее прикрытие, и создавалось столько лет…»

Он встряхнул головой, пряча эту мысль поглубже вместе с ключом, и снова уселся за работу, пытаясь вернуть нарушенное настроение благожелательного менторства. Падавший с экрана свет отразился от его кольца — трех серебряных нитей, переплетенных в виде узла. Кольцо он носил на мизинце левой руки. Через секунду он вздохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Командор-разведчик Вал Кон йос-Фелиум…

Литаксин

Встреча с Кланом Эроб

Дом. Она не сомневалась, что вспомнила нужное слово. Дом.

Гипноуроки увеличили ее словарь, помогли освоиться со звуками и значениями, а недавняя встреча на посадочной площадке почти убедила ее в том, что она поймала за шкирку всю лиадийскую премудрость.

Дом.

Он оказался просто гигантским.

Мири остановилась на верхушке пологого холма и уставилась на широкое пространство бархатистого газона и полуовал из серого и черного камня высотой в несколько этажей. Это и был дом. Она посмотрела на Вал Кона.

— Ты уверен?

Он оторвал взгляд от ландшафта и приподнял бровь.

— Мне это представляется домом клана, — негромко проговорил он. — Но не забывай: я тоже никогда не бывал в гостях у Клана Эроб.

Она глубоко вздохнула.

— Он же не меньше гьотта! — сказала она Вал Кону, констатируя очевидный факт максимально спокойным тоном. — Большого гьотта. Может, нам неправильно сказали дорогу? Может, это и правда гьотт — что было бы кстати. Мы могли бы снять номер, если у нас хватило бы денег, и предупредить, что мы собираемся прийти.

Вал Кон ухмыльнулся и погладил ее по щеке.

— Это же малообжитая планета, шатрез: весь клан может жить в одном доме. Плюс необходимый персонал, плюс комнаты для гостей, залы для заключения контрактов, административные помещения и склады. Не забывай, что сейчас это — фактическая столица планеты, которая оправляется после мятежа. Но даже и до того в некоторых отношениях это был центр этого мира. — Он пожал плечами. — Я бы сказал, что здание у них не больше того, что действительно необходимо — с учетом размера клана и количества административных функций, которые они считают нужным выполнять.

— Боги! — Она посмотрела на него с новым любопытством. — А твой дом тоже такой большой? Тот, в котором ты рос?

— Я рос в Треалла Фантрол, — тихо сказал он, — в доме рода йос-Галанов. Он очень внушительный, но отнюдь не такой большой, как этот. Клан Корвал никогда не правил планетой.

Он с улыбкой протянул ей руку.

После секундного колебания Мири сумела изобразить улыбку, переплела свои пальцы с пальцами Вал Кона и пошла с ним к дому.

Приятным моментом пребывания на планете были запахи. Ветер. Краски. Рукопожатие. Тишина.

Вот это было странно. Мири поняла, что они идут по тропам, совсем недавно бывшими маршрутами патрульных отрядов и путями перемещения войск. Тишина.

Несмотря на то что ей приходилось бывать на очень многих планетах, ни одна высадка не происходила вот так. Неспешно и… спокойно, если не считать ее собственной уверенности, что впереди их ждет катастрофа. Проверка оружия была проведена исключительно по привычке, прием витаминов — поддержкой обучения, а не подготовкой к военным действиям, вход в атмосферу позволил почти по-туристски насладиться океаном, континентами и полярными шапками.

Они подлетели к планете в тот момент, когда с нее снимали блокаду. На них не обратили внимания ни военные, ни патрульные корабли (как и предсказал Вал Кон), так что их не ожидали тревоги, угрозы и опасности.

Они три раза облетели вокруг Литаксина. Радиосообщения были вполне недвусмысленными: глупая и непродуманная попытка переворота, за которой последовала грязная локальная война, в основном ограничившаяся одним континентом. Наемники прибыли быстро.

То, чего они не услышали по радио, нетрудно было узнать от Риаски тер-Мьюлин. Вот уж кто умел поговорить! Она прихромала из своего кабинета, расположенного у посадочной площадки, и, как показалось Мири, нисколько не удивилась прилету их корабля — корабля Департамента Внутренних Дел!

— Разведчики, — констатировала она, изображая довольно нетрадиционный полупоклон в адрес их обоих. — Чем могу вам служить? И как зарегистрировать ваш визит?

Вал Кон ответил на ее полупоклон совершенно официальным поклоном.

— Будьте так добры зарегистрировать этот корабль как «Найденыш», приписанный к Лиад. Пилот — Вал Кон йос-Фелиум, Клан Корвал. По делам клана.

Тут женщина тоже поклонилась, и в этот момент новоприобретенные знания Мири лихорадочно заработали. В поклоне Вал Кона присутствовало… что? Личный долг, личное уважение к клану-союзнику или другу своего клана… А поклон тер-Мьюлин отмечал… осознание уважения и признание… кажется, такое уважение весьма лестно!

Она проводила их через площадку, обсуждая закончившуюся войну, и с каждым шагом ее хромота становилась все заметнее. По ее знаку они остановились у открытого ангара, в котором помещался весьма старый самолет-штурмовик.

— Пилот Клана Корвал, я полагаю, что вы прибыли вовремя, чтобы нам помочь. Это — официальный самолет для охраны посадочной площадки. Он и ему подобные были подарком Клана Корвал, и перед войной у нас было их около двух дюжин. Здесь дежурили пять, но все, кроме этого, были потеряны во время Долгого Налета. Насколько я понимаю, звено на островах было уничтожено нашей стороной, а союзники Клана Эроб на высокогорье использовали свои самолеты, пока их не сменили наемники. Насколько я понимаю, Долгий Налет был их идеей: заправили горючим по максимуму, сняли лишний вес — и отправили их через океан…

Вал Кон молча слушал, а Мири кивала, по достоинству оценив удачную тактику. Похоже на то, что предпринял бы Киндл.

— Много самолетов сбили — отдала бы остаток ноги, лишь бы узнать, откуда у Клана Кенсо такое оружие! — так что у меня остался только он.

Тут она кивнула в сторону самолета — Мири показалось, с любовью и уважением.

— Запасных частей не достанешь, и хотя этот самолет летает и будет выполнять свой долг, запчасти нам не помешали бы. Если бы появилась возможность… Чертежи и оборудование, на котором их изготавливали, находятся на Лиад, в ваших мастерских.

Вал Кон поклонился.

— Как только время позволит, я поговорю с Первым представителем.

Риаска тер-Мьюлин тоже поклонилась:

— Я буду очень благодарна.

— Наземных машин пока мало, — сообщила она затем. — Я могу позвонить в Дом клана и вызвать машину сюда или могу предложить воспользоваться моим флиттером.

Взмахнув рукой, она указала на крошечный винтолет: кабинка над подъемным винтом.

Мири чуть выдвинулась вперед. Она не спешила попасть в дом и не видела необходимости лишать раненую женщину средства передвижения.

Погода прекрасная, — сказала она Риаске тер-Мьюлин в модальности равных. Приятно было бы прогуляться.

Женщина снова поклонилась, с готовностью приняв предложенное равенство.

— Как пожелаете. Позвольте мне показать вам дорогу.

Они остановились у трех невысоких ступенек, которые вели к площадке из черного камня и парадной двери, представлявшей собой мозаику из эмалевых плиток. Они составляли густо-синий фон, на котором к золотой горе слетала красная птица. Мири почувствовала, что у нее встают дыбом волосы, и ее свободная рука легла на кошель, в котором лежала точная копия этого узора, совпадавшая с ним до мельчайших деталей.

Она резко тряхнула головой и нахмурилась, быстро покосившись на своего спутника. Он с пристальным интересом смотрел куда-то влево.

— Ты собираешься звонить или нет? — спросила она.

— Сейчас.

Он быстро зашагал по мягкому упругому газону, продолжая крепко держать ее за руку.

И остановился перед деревом.

Мири решила, что это — довольно крупное дерево со славным, типично древесным стволом и широкими четырехпалыми листьями, чуть-чуть более зелеными и чуть менее синеватыми, чем трава. Кое-где на дереве висели гроздья орехов или семенников, и пахло очень приятно — опять-таки по-древесному.

Вал Кон отпустил ее руку, сделал еще шаг к дереву и… поклонился. Низко. Сопроводив поклон жестом, предлагающим немедленную, добровольную и безусловную службу.

— Я приветствую тебя, дитя надежды Джелы, — проговорил он на высоком лиадийском, но на диалекте, который не входил в курс ускоренного гипнообучения Мири.

Ей показалось, что эта модальность родственна той, которую использует самый младший слуга, обращаясь к высшей власти, но она тут же решила, что это чушь.

— Когда говорящий в последний раз посещал свою родную планету, — говорил дереву Ван Кон, — твой предок по-прежнему процветал, рос и питал. Завет выполняется, охрана несется. Когда говорящий в следующий раз окажется на родной планете, твое имя будет произнесено листьям старейшины.

Потом он постоял несколько секунд, склонив голову, — и, может быть, слушал, как ветер тихо шелестит листьями. А потом он снова поклонился, на этот раз как человек, который собирается попросить об одолжении.

— Говорящий уже несколько лет не получал благословения детей Джелы, а эта дама пока не представлена старейшине. В час нужды говорящий просит в дар два ореха и один лист.

После этого он шагнул вперед и, высоко подняв руку, отделил два ореха от нижней грозди. С той же ветки он сорвал лист и отступил обратно с поклоном благодарности.

Широко улыбаясь, он расколол орех и передал его Мири, а потом расколол второй и, сняв скорлупу, очистил крупное розовое ядрышко.

— Они вкусные, — сказал он, перейдя на земной. — Ребенком я съел их немало — к вящему отчаянию садовника.

Мири очистила свой орех и изумленно заморгала, почувствовав его аромат. Она начала было извлекать ядро, но остановилась и посмотрела на своего напарника.

— Славное дерево, босс. А оно отвечает?

— Что? — Он недоуменно заморгал, а потом рассмеялся. — А, я совсем забыл! На Лиад есть очень древнее Дерево, с которым мой клан… связан узами. Это долгая история. Имя того Дерева — Джелаза Казон. Это дерево — сеянец того, так что мне полагается отдать ему дань вежливости, согласна?

— Гм… — Мири откусила кусочек ореха, оказавшийся необычайно вкусным. — Откуда ты знаешь, что это дерево в родстве с твоим?

— Джелаза Казон только одно, — негромко произнес Вал Кон. — А Корвал порой скрепляет некие… контакты подарком в виде сеянца.

— Ясно.

Орех был съеден. Мири огорченно вздохнула и удивленно увидела, что Вал Кон протягивает ей лист.

— Заправь его себе за ремень, шатрез. Доела? Вот и хорошо. А теперь мы позвоним.

Привратник оказался юным, узкоплечим и тщедушным. Хрупкие кости выпирали из-под прозрачной золотистой кожи. Волосы у него были светло-рыжие, почти русые. Они падали на высокий лоб, но не закрывали синяков на обоих висках, там где боевой шлем оказался ему тесен. Синие глаза смотрели недоверчиво, в их глубине пряталась темная тень.

— Делм Клана Эроб? — переспросил он, переводя взгляд с нее на Вал Кона и обратно.

По тому, как едва заметно изменилось выражение его лица, Мири поняла, что он видит двух солдат, явившихся куда не следовало и справляющихся о человеке, к которому у них не может быть дел.

— Делм очень занята, — проговорил он на высоком лиадийском языке в средней модальности, предназначенной для незнакомцев с непонятным пока меланти. — Если вы ознакомите меня с вашим затруднением, сударь… сударыня… то, возможно, я направлю вас к нужному человеку.

— Нам чрезвычайно важно как можно скорее переговорить с Делмом клана, юный сударь.

Вал Кон несколько изменил модальность и теперь говорил как старший с младшим.

Щеки молодого человека вспыхнули, однако он не позволил, чтобы в его голосе прозвучали отголоски его гнева.

— Я должен настоять на том, чтобы вы более конкретно высказали свое дело, сударь. Если вы отстали от вашего отряда… или не получили должной выплаты… или не попали на транспортный корабль, то ни одна из этих проблем не будет решаться Делмом, хотя Клан Эроб способен решить любую из этих проблем или все вместе. Мне просто нужна информация.

Мири решила, что это недурно для парнишки, который явно с ног валится, и, наверное, только-только кончил делать кучу всяких дел, с которыми предпочел бы вообще никогда не знакомиться. Синие глаза обратились на нее, и она ободряюще ему улыбнулась — а потом вспомнила гипноурок и поняла, что сделала ошибку. Парнишка нахмурился, и его взгляд стал более жестким.

— Вы были у нас в саду? — спросил он требовательно, стремительно переходя на враждебный тон. Возмущение заставило его забыть о вежливости. — Вы повредили наше дерево?

Мири встала навытяжку, глядя ему прямо в глаза.

— Мы нисколько не повредили вашему дереву! — рявкнула она таким тоном, каким обычно выговаривала солдатам за особо крупную глупость. — Мы попросили даровать нам лист, и он был дан добровольно.

Выражение лица мальчишки стремительно изменилось: возмущение сменилось потрясением, а потом — волной ужаса. Он нервно облизнул губы и снова перевел взгляд на Вал Кона.

— Мы действительно, — мягко проговорил Вал Кон все в той же модальности старшего, — очень хотим поговорить с Делмом. Немедленно, если можно. Вы можете сказать, что пришел Второй представитель по делу дочери клана.

* * *

Паренек пошел за своим начальством, оставив их скучать в помещении, которое Мири благодаря гипноуроку опознала как парадную гостиную.

Мири представила себе, как, едва успев закрыть за собой дверь, он побежал по длинному коридору, и ухмыльнулась, осматриваясь. Интересно, чем эта комната отличается от первой, у двери, где они чуть было не оказались. Паренек шагнул было за порог, и Мири успела увидеть обшитые светлым деревом стены и неудобную на вид мебель, а потом привратник передумал, шагнул назад, слегка поклонился и пригласил их пройти следом за ним.

И вот теперь они сидят в Желтой гостиной и еще одно юное создание, еще чуть помоложе, подает им вино, бокалы и блюдо с печеньем. Она позволила себе всего один любопытный взгляд — объектом которого стал главным образом Вал Кон, — очень мило поклонилась и осведомилась, не угодно ли им что-нибудь еще, хотя ее тон ясно говорил о том, что она надеется на отрицательный ответ.

— Спасибо, — серьезно ответил Вал Кон. — Гостеприимство вашего Дома дарит радость.

— Спасибо, сударь.

Девчушка поклонилась и сбежала, забыв даже закрыть до конца дверь прежде, чем перейти на бег.

Мири снова ухмыльнулась, зацепила большие пальцы за ремень и подошла к окну, немного щурясь на солнце.

— А вот и твое дерево, босс.

— Правда? — Он подошел к ней и встал рядом, плечом к плечу. — Но это не мое Дерево, Мири. Это — дерево Клана Эроб. Мое гораздо старше. И выше.

— По мне — это пустая отговорка, — заявила она. — Если это дерево — сеянец твоего, а твое — единственное, если не считать его сеянцев…

Она замолчала, и ее щеки покрыл непривычный румянец. Вал Кон засмеялся.

— О! Ты начинаешь понимать, что такое клан.

— Ничуть не смешно…

Она не успела договорить: дверь с щелчком начала открываться.

Вал Кон бесшумно направился к центру комнаты. Мири двинулась за ним, отстав на полшага.

Вошедшая в гостиную женщина не бежала по коридору сломя голову, но и не медлила. Она была седая, сероглазая, золотокожая, поджарая и чрезвычайно энергичная. Две глубокие морщины пролегли горизонтально по ее высокому лбу. Не менее глубокие морщины сбегали от носа к губам. Морщинки веерами расходились от уголков глаз: она щурилась, глядя на них против солнца. Одета она была просто. Благодаря гипноуроку Мири знала, что на ней — домашняя туника. Узкие брюки были аккуратно заправлены в бежевые ботфорты.

Очень деловито она прошла по яично-желтому ковру, остановилась ровно в четырех шагах от Вал Кона и быстро поклонилась, прижав руку к сердцу.

— Эмрит Тайазан, — представилась она негромким ясным голосом. — Делм Клана Эроб.

Вал Кон ответил поклоном, более плавным, но не менее глубоким.

— Вал Кон йос-Фелиум, Клан Корвал.

Мири напряглась — но старая женщина не отрывала взгляда от Вал Кона.

— Да, — проговорила она, — вы похожи на отца.

Вал Кон снова поклонился: слегка и, как показалось Мири, с иронией.

Похоже, Эмрит Тайазан тоже это заметила: она чуть пожала острым плечом. Мири снова напряглась, готовясь сделать поклон, но старуха, похоже, была твердо намерена ее игнорировать.

— Я скажу вам прямо, Корвал, прежде чем мы сядем за чай с печеньем и начнем вести себя так, словно мы — люди цивилизованные, что я не рада видеть вас в такой момент, пусть мы и родственники по Дереву. Мы едва справились с проблемой, последствия которой исчезнут только через одно или два поколения, и то если все пойдет удачно и не родится новый смутьян вроде Кел Бара Рентавы. Я знаю, что Эроб обязан в данный период предоставить женщину для брачного контракта, но, пока мы говорим откровенно, я должна сказать вам, что та, которую мы намечали, ушла дорогой душ во время войны.

Тут старое лицо изменилось, все черты его напряглись — но голос продолжал звучать ровно.

— Они ее сбили — люди Клана Кенсо. Она была у нас самая лучшая, и они ее сбили. Ее корабль упал на скалы, к востоку отсюда. Думаю, мы уже собрали все куски.

Она на секунду закрыла глаза, а потом снова пожала одним плечом.

— Я не смогу предложить Клану Корвал ничего, что сравнялось бы с таким блеском, пока не подрастет Элис. А это лет через девять. Элис вполне подойдет, но она не Киа Тайазан.

Наступило молчание.

Мири пыталась понять сказанное, но ни ее прошлый опыт, ни гипноуроки в этом ей не помогли. Старая дама явно была на пределе: она была измучена как физически, так и морально. Может, она даже бредит, хотя Мири в этом сомневалась. Возможно, клан Вал Кона и Клан Эроб скрепили свой союз с помощью брака, когда эта дама еще только стала Делмом…

— Простите меня, — снова обратилась к Вал Кону Эмрит Тайазан, — если моя откровенность вам неприятна. У меня нет времени на пустые любезности, а нашему клану не обязательно церемониться со своим давним союзником, Кланом Корвал. Мы всегда очень хорошо друг друга понимали.

— Однако в данном случае, — без всякого выражения произнес Вал Кон, — полного понимания не достигнуто. Я никого в этом не виню, а откровенность не вызывает отрицательных эмоций. — Протянув руку, он взял Мири за запястье и ласково потянул к себе, заставив встать рядом. — Представляю вам мою спутницу жизни Мири Робертсон Тайазан, леди йос-Фелиум.

Серые глаза в сетке морщин широко раскрылись, потом сощурились и осмотрели Мири с ног до головы. Взгляд старухи обжигал. Он особенно долго задержался на листе дерева, а потом стремительно метнулся к Вал Кону.

— Так! Вы находите бездомную фаворитку и смеете приводить ее ко мне? Чтобы я ее признала и дала ей место среди кланов? Корвал смел — чересчур смел! Напоминаю, что вы — гость Клана Эроб. Ваши причуды для нас не закон!

Это уж было чересчур! Мири пришла в движение, неспешно повернувшись боком к старухе и ее ярости.

— Вот что я скажу тебе, босс, — проговорила она на самом вульгарном, отвратительном земном диалекте — стопроцентном говоре Пустоши. — Я не собираюсь вступать в эту команду, какие бы там у меня ни были гены.

— А! — откликнулся Вал Кон.

— Что вы сказали? — спросила Эмрит Тайазан на земном, хотя ее выговор был нечетким и мягким, типично лиадийским.

— Я сказала, — отчеканила Мири в самой жесткой модальности, какую только смогла придумать для высокого лиадийского, — что главнокомандующему не пристало делать выговор другому командующему, который пришел вести переговоры.

На пару секунд Эмрит Тайазан окаменела, а потом поклонилась, очень плавно.

Простите меня, мадам, — проговорила она на высоком лиадийском, тщательно выражая равенство положения. — Вы упомянули о генах. Я хотела бы получить дополнительную информацию по этому вопросу, поскольку вы сочли, что она касается вас и… этой команды.

Мири помедлила. Ей очень хотелось выйти, пройти по длинному коридору и оказаться на солнце. «Лагерь наемников найти будет нетрудно, — подумала она. — Поем горячего, найду место для ночлега…»

— Мири, — мягко сказал Вал Кон, — ты не покажешь Делму Клана Эроб твою семейную реликвию?

«Черт его подери!» — подумала она, но со вздохом полезла в свой кошель. Нащупав диск, она протянула его старухе, с опозданием вспомнив, что надо поклониться.

Эмрит Тайазан бросила беглый взгляд на герб, а потом перевернула пластинку, хмуро читая выгравированную там генеалогию. Потом она посмотрела на Мири.

— Откуда это у вас?

— Получила от матери, — отозвалась Мири таким же мягким тоном, — а та — от своей матери.

— Вот как. — Старая дама посмотрела на Вал Кона. — Похож на настоящий.

Он выгнул бровь.

— У многих кланов есть… свои процедуры установления генной идентичности.

Она пристально посмотрела на него.

— Конечно. Разрешите мне ненадолго уйти.

Она повернулась и удалилась, не дожидаясь их согласия. Едва за ней закрылась дверь, как Мири повернулась к Вал Кону.

— Что происходит? Почему это она решила, будто ты прилетел сюда за женой? Если ты устроил очередной… очередной твой лиадийский фокус, то этой старухе не придется рвать тебя на клочки — я сама это сделаю, понял?

— Да, Мири, — кротко ответил он, но раз в кои-то веки его кротость не вызвала у нее улыбки.

Она гневно смотрела на него, приподнявшись на носки: обученный боец, прочти готовый к драке.

Вал Кон взял ее за руку, подвел к дивану, у которого стоял столик с закусками, и сел.

— Мири!

Он мягко потянул ее за руку, похлопав по подушке рядом с собой.

Секунду ему казалось, что она откажется — вырвет руку и сердито удалится. Такое же впечатление у него было несколько минут назад. И у него не будет выбора, кроме как последовать за своей спутницей жизни…

— Проклятие! — Она плюхнулась рядом с ним и положила голову ему на плечо. — Ты хоть понимаешь, сколько из-за тебя проблем? Ты того не стоишь!

— Шан нередко выражал эту точку зрения, — отозвался он, испуская театральный вздох раскаяния. — Вы двое знаете меня лучше всех и не можете ошибаться.

У нее вырвался отрывистый смешок, и она села прямо.

— Эта погибшая девчушка… Киа? Она была пилотом.

— Ты тоже пилот.

— Черта с два…

Дверной замок щелкнул, и она проглотила свои возражения. Эмрит Тайазан остановилась перед диваном, протянула диск Мири и поклонилась ей как равной.

— Этот диск оказался настоящим. — Она выпрямилась и посмотрела на Вал Кона. — Вы полагаете — гены?

— У меня сомнений нет, — спокойно ответил он. — Но вы, конечно, пожелаете обеспечить свою уверенность.

— Конечно. — Она пересекла комнату и нажала кнопку настольного комма.

Не прошло и минуты, как дверь открылась, впустив юного привратника. Он бросил нервный взгляд в сторону дивана, а потом низко поклонился Эмрит Тайазан.

— Что желает мой Делм?

— Ты пойдешь в старое хранилище и в Восточной комнате 14 найдешь большой пакет, заключенный в стазис и завернутый в голубой шелк. Принеси его сюда. Пригласи Вин Дена тель-Вости прийти сюда ко мне. А еще ты пригласишь сюда старшего медтехника, добавив, что она должна захватить свой анализатор.

Паренек тронул языком губы, поклонился, повернулся…

— Ан Дер! — Он оглянулся:

— Да, тетя?

— Ты не будешь разговаривать ни с кем, кроме тель-Вости и старшего медтехника. Ты зайдешь в хранилище один и вынесешь то, что я сказала, своими собственными руками.

Паренек снова поклонился.

— Я слышал, — сказал он и убежал.

* * *

— В чем дело, Эмрит? — Старик стоял в центре комнаты, тяжело опираясь на палку. — Чем ты объяснишь, что оторвала меня от моих исследований?

— Исследований! — Делм секунду смотрела на него, а потом взмахнула рукой, чтобы привлечь его внимание к тем, кто сидел на диване. — Я хочу представить тебя Вал Кону йос-Фелиуму, Второму представителю Клана Корвал. Корвал: это мой родич, Вин Ден тель-Вости, Тоделм.

— Вот как?

Карие глаза с нескрываемым весельем наблюдали за тем, как Вал Кон встает и кланяется.

— Милорд тель-Вости, очень рад.

— И я рад, милорд йос-Фелиум. — Ответный поклон оказался гораздо более полным, чем ожидала Мири, увидев палку. — Ваш отец редкостно играл в контрашанс.

— Мой дядя мне рассказывал, сэр.

— Эр Том йос-Галан? А уж он-то как любил играть! И был хорошим игроком: расчетливым, тонким, безупречным. Мы играли с ним на равных. Но вот Даав… Кажется, я так и остался ему должен одну кантру. Или две. Надо посмотреть книги учета. А вы играете?

— Немного, сэр, но с дядей я не сравнялся.

— Жаль. — Взгляд карих глаз стал острым. — Вы, конечно, захотите заняться раной прежде, чем встретиться с Домом.

«Раной? Какой еще ра…» Но тут включился гипноурок, и Мири судорожно сглотнула, впервые осознав, что это значит: быть лиадийцем со шрамом на лице…

— Спасибо, сэр, — тем временем спокойно отвечал Вал Кон. — Она зажила без осложнений.

— Вин Ден, — начала было Эмрит Тайазан, но тель-Вости вдруг вытянулся по стойке «смирно» — так, как один офицер встречает другого — и изобразил военный салют.

— Это — ваша кампания, сэр.

— Вин Ден! — На этот раз голос Делма невозможно было игнорировать. Она еще раз взмахнула рукой. — Мне говорят, что эта леди — Мири Робертсон Тайазан.

Мири встала и поклонилась, глядя в эти озорные карие глаза.

— Ну а почему бы и нет? — проговорил старый джентльмен, отвечая на ее поклон не без щегольства.

— Леди йос-Фелиум, — негромко сообщил Ван Кон во внезапно наступившую тишину.

Тель-Вости со смехом выпрямился.

— Ого! Мужчина, которому нужна абсолютная уверенность! Примите мои поздравления, сэр! Возможно, вы не столь плохой игрок, как пытались меня убедить.

Он снова посмотрел на Мири.

— Вы — солдат? — спросил он в почти дружеской модальности товарища.

— Была солдатом, — ответила Мири, приняв предложенную модальность, хотя и не без мысленных оговорок. — Пару лет назад ушла в отставку.

— Вот как? В каком чине?

Она недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять, к чему ведут эти расспросы. Ей вдруг стало страшно: вдруг он пытается определить ее меланти, а она окажется не на высоте?

— Старшего сержанта.

— Старшего сержанта! — повторил он, словно ласковое прозвище. — А сколько вам лет?

— Двадцать восемь стандартных. — Она оценивающе посмотрела на него: озорные искры в глазах, прямые плечи, палка, грива розоватых волос. — Более или менее.

Он рассмеялся и взглянул на Эмрит Тайазан, стоявшую у письменного стола, суровую и молчаливую.

— Так вы говорите, что вышли в отставку два года назад в чине старшего сержанта. Работали в частной службе? В промышленности?

— Нет, — пришлось признаться Мири, несмотря на прилив недобрых предчувствий. — В отряде наемников. — Она собралась с мужеством, чтобы вызывающе взглянуть в его веселые глаза. — Перед отставкой я была в отряде «Гирфальк». Я начинала с «Психами Лизарди» и там стала сержантом. Мы попали в переделку, структура командования нарушилась…

— И вас временно произвели в сержанты. — Тель-Вости наклонил голову. — Но вам чин оставили и после того, как… переделка закончилась. А в «Гирфальке» вас еще повысили.

И вдруг, к ее полному изумлению, он поклонился.

— Старший сержант наемников к двадцати пяти годам! Немалое достижение, леди йос-Фелиум, тем более что мне доводилось видеть «Гирфальк» в деле. Они всегда высокопрофессиональны и в высшей степени находчивы. Их услуги стоят недешево — правда, Эмрит? — но они могут цениться на вес кантр, каждый. Корвал прав, оберегая свои ценности.

Дверь щелкнула, впустив изумленного привратника, едва видного за плоской коробкой, которую он прижимал к груди. Следом за ним шла суровая темноволосая женщина в аккуратном комбинезоне: старший медтехник.

— Отлично, — прошептала Мири Вал Кону, пока тель-Вости и Делм повернулись, чтобы распорядиться вновь пришедшими. — Может, мы наконец с этим покончим и сможем отсюда выбраться.

Коробку прислонили к письменному столу, голубой шелк сняли. Эмрит Тайазан опустилась на колени и собственноручно сняла печати, скреплявшие крышку. Ан Дер помог ей встать, заботливо подав руку и придержав за талию.

Она отстранила его и отступила на шаг.

— Открывай! — резко приказала она. Парнишка послушно наклонился.

Вал Кон тихо подошел к коробке, Мири пристроилась рядом с ним. Они остановились справа от Вин Дена тель-Вости, который застыл на месте, положив обе руки на набалдашник палки. Сейчас в его взгляде не было озорства. Медтехник пожала плечами и отошла к дивану. Присев на широкий подлокотник, она наблюдала за происходящим с несколько отстраненным интересом.

Ан Дер снял крышку и отступил в сторону.

Медтехник с шумом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

Больше никто не пошевелился. Мири нахмурилась, пытаясь понять, почему старое зеркало стало центром столь напряженного внимания, такого пристального…

— Ах ты черт! — выдохнула она и, отойдя от Вал Кона, уставилась на отражение, которое не пошевелилось. Оно не пошевелилось потому, что это был портрет. Портрет, а не зеркало. Портрет женщины в летном кожаном костюме и чуть распущенной шнуровкой на белой рубашке. Она стояла, скрестив руки на невысокой груди, широко расставив ноги. Серые глаза открыто смотрели со своевольного умного лица, медные волосы были заплетены в длинную косу, трижды обернутую вокруг головы.

— Мири Тайазан, — сказала Эмрит напряженным голосом, — покинувшая клан с позором.

— Бегство которой покрыло клан позором, — уточнил тель-Вости. — Будь точной, Эмрит.

— Отказаться повиноваться приказу Делма — это позор!

— А она не отказывалась, и ты прекрасно это знаешь. Она просто попросила отложить заключение брачного контракта до той поры, пока плод любви не созреет. Тамишон не торопился: ему достаточно было бы знать, что контракт действителен и рано или поздно будет реализован. Четырехмесячная отсрочка не требовала аборта.

Он повернулся к Мири и слегка поклонился, показывая, что более полная информация будет ей предоставлена.

— Видите ли, парень погиб: она не могла бы получить от него другого ребенка. А Баан Тайазан был тираном и жестко распоряжался обеими своими дочерьми, правда, Эмрит?

Не дождавшись от нее ответа, он повел плечами, и его глаза снова весело заискрились.

— Понимаете, она не всегда была дисциплинированной. Это не сочеталось бы с ее именем. Но она нехотя уступила в этих главных вопросах — по крайней мере тонко сделала вид, что уступила.

Мири встряхнулась.

— Она сбежала, чтобы родить ребенка, — договорила она на земном. Потрясение было таким сильным, что сейчас она не разобралась бы в модальностях, усвоенных во время гипноуроков. — А потом совершила аварийную посадку на Пустоши и не смогла вернуться домой…

— Так вот что с ней произошло? — тихо спросил тель-Вости. Земным он владел лучше, чем Делм. — А мы гадали…

Мири снова встряхнулась, поспешно прошла Радугу, чтобы немного отдалиться от потрясения, вызванного картиной и всеобщим вниманием.

— Я только догадываюсь, — сказала она тель-Вости. — Она одевалась, как пилот. И никто не выберет Пустошь, если впереди — вся галактика.

— Вот как, — произнес он и, похоже, собирался сказать еще что-то.

— Будет проверка генов, — отрезала Эмрит Тайазан. — Медтехник, займитесь своим делом!

Медтехник уже стояла, с открытым ртом переводя взгляд с портрета на Мири. С трудом взяв себя в руки, она посмотрела на старуху, поклонилась и изобразила спокойный интерес.

— Как прикажете, — пробормотала она, доставая из кармана комбинезона плоскую коробочку. — Если молодая леди изволит подойти ко мне…

В синем платье было приятно.

И выглядело оно тоже неплохо, как решила Мири. По правде говоря, она выглядела на удивление респектабельной, если учесть, что совсем недавно она была старшим сержантом, телохранителем, беглянкой, разнорабочей и певицей.

Будет ли она выглядеть достаточно респектабельно, чтобы понравиться тому цирку, который собрался в парадных залах внизу? Ответ на этот вопрос она получит даже слишком скоро.

Она в последний раз повернулась перед зеркалом, любуясь, как колье с синекамнями обвивает ей шею. Волосы она распустила, убрав от лица обманчиво простыми серебряными гребнями. Центральный склад, расположенный в пещероподобных подвалах, предоставил ей платье и гребни. Колье и кольцо ему под стать были ее собственные. Это был подарок Вал Кона — из того периода, когда подарки Вал Кона были потенциально смертоносными.

— Очень элегантно, — сказала она своему отражению и поклонилась, выражая удовольствие в связи со знакомством, не забыв изящное движение руки, которое положено использовать при первой встрече с родичами.

— Боги! — проговорила она и медленно выпрямилась, словно женщина из зеркала могла на нее броситься. — О боги, Робертсон, во что же ты влипла?

Гардеробная Вал Кона (им отвели апартаменты, размер которых превышал целый дом фру Трелу на Вандаре) находилась по другую сторону от спальни. Кроме этих комнат, в апартаменты входили еще три — гостиная, кабинет и библиотека, плюс ванная размером с космопорт Литаксина и балкон, выходящий на Восточный сад.

В центре спальни стояла огромная кровать. По двум подпоркам и всему балдахину вились лианы, длинными плетями свисавшие вниз, образуя цветущие занавеси со всех сторон кровати. Мири покачала головой. Ох уж эти лиадийцы! Отдельная комната специально для одевания, сад, выращенный в спальне, и куча других штук, разбросанных повсюду, судя по всему, просто ради красоты. Она прикусила губу, вспомнив квартиры, в которых прошло ее детство: бесконечные вереницы крыс, лохмотья синт-обоев на стенах, почти лишившиеся рам окна, пропускавшие ледяные зимние ветры Пустоши.

— Забудь, Робертсон, — прошептала она себе. — Больше ты туда не вернешься. Никогда не вернешься.

Постельные цветы были бледно-голубые с размытыми белыми полосками, и они источали нежный и приятный аромат. Поддавшись порыву, она сорвала один цветок и заправила себе за ухо, а потом пошла по синему с кремовым ковру к гардеробной Вал Кона.

Как только дверь открылась, он встретился с ней взглядом в зеркале и улыбнулся.

— Шатрез!

Она попыталась ответить ему улыбкой и увидела, как губы ее отражения задрожали, а потом расстроенно сжались. Большие серые глаза открылись еще шире при виде белой рубашки с жабо, шикарных темных брюк, зеленой серьги и кольца на пальце: всех принадлежностей лиадийского джентльмена, собирающегося отправиться на званый обед.

Вал Кон стремительно повернулся. Его взгляд и лицо выражали тревогу.

— Мири! В чем дело?

— Я… — Она тряхнула головой и сумела изобразить более или менее убедительную улыбку. — Ты похож на лиадийца, босс.

— А! — Его лицо разгладилось, и он направился к ней, чтобы ласково дотронуться до ее щеки. — Но, видишь ли, я — лиадиец, так что дело, наверное, в этом.

— Надо полагать, — согласилась она и вздохнула. — Готов идти на встречу со львами?

Одна бровь выразительно выгнулась.

— С Кланом Эроб? Ну, на львов они не тянут.

— Ага. А если проверка генов даст отрицательный результат? Ты-то в порядке, но я не из тех, кого Эроб обычно приглашает на ужин.

— А как же портрет Мири-экликти?

Он нежно прикоснулся к цветку, который она заложила себе за ухо.

— Наверное, совпадением это не объяснишь, да?

— Это представляется мне в высшей степени маловероятным. — Он снова прикоснулся к цветку, а потом извлек его у нее из-за уха.

— Для такого обеда не годится, — тихо сказал он.

— Что? — Мири вышла за ним в спальню. — Закон запрещает надевать цветы к столу?

— Этот конкретный цветок, — ответил Вал Кон, осторожно ставя его в хрустальный стакан для воды. — Он — афродизиак.

Она удивленно посмотрела на него, а потом перевела взгляд на цветочный полог.

— И они вырастили их над кроватью?!

— Разве можно придумать более подходящее место?

— Да, верно.

Она закрыла глаза, усилием воли заставляя напряженные мышцы расслабиться.

— Мири?

Она посмотрела на тот узор, которым он был у нее в сознании: яркий, четкий и любимый, — а потом открыла глаза и криво улыбнулась настоящему лиадийскому джентльмену, стоявшему перед ней.

— Вот что я тебе скажу, босс: весь этот маскарад пойдет прахом из-за какой-нибудь глупости вроде этого цветка. Если бы тебя не оказалось рядом, чтобы предупредить меня прежде, чем я выйду к гостям, я все испортила бы.

«Все, — подумала она. — Его меланти, меланти рода йос-Фелиумов, ее собственные жалкие крохи — все улетучилось бы. Из-за какого-то цветка».

— Я на такое не готова! — вдруг заявила она, чувствуя, как в ней поднимается паника. — Послушай, босс: я солдат, а не актриса. И те, внизу, ни на секунду не поверят, будто я — леди йос-Фелиум. Давай попробуем найти старую леди и скажем ей, что сделали ошибку. Ладно? В городе сейчас полно наемников: среди них найдется кто-то, кто задолжал мне обед…

— Мири! — Он в одно мгновение оказался рядом с ней, крепко обнял и прижался щекой к ее щеке. — Это не маскарад, шатрез. Это — правда. Мы — спутники жизни. И часть нашего с тобой меланти включает появления в качестве лорда и леди из рода йос-Фелиумов. — Он с тихим смехом добавил: — За наши грехи.

Она чуть не подавилась смешком и уткнулась лицом ему в плечо.

— Я испорчу тебе меланти.

— Нет. — Он поцеловал ее в ухо. — Моя спутница жизни — леди умная, остроумная и отважная. И ее меланти может только поддержать и укрепить мое собственное! А вместе… — Он нежно взял ее за подбородок и приподнял ее лицо, чтобы она смогла заглянуть в яркие зеленые глаза, полные озорства, — вместе, шатрез, мы… — он наклонил голову, приблизил губы к самому ее уху и тихо выдохнул: — … настоящий атас!

— Ты… — Мири рассмеялась, крепко его обняла, а потом отступила на шаг и взяла его за руку. — Ладно, пошли знакомиться с семьей.

Но у двери она снова остановила Вал Кона, чтобы задать ему вопрос, который только теперь пришел ей в голову:

— А мы признаемся, что я понятия о твоих родных не имею? Думаю, даже тель-Вости не одобрит пожизненного союза, раз я не встречалась в Первым представителем, не говоря уже о том, чтобы ты получил ее согласие.

— Уместный вопрос, — пробормотал Вал Кон и, наклонив голову набок, устремил взгляд в никуда, чуть сдвинув брови.

— Род йос-Фелиумов, — сообщил он ей через несколько секунд, — в настоящее время состоит из Карин, сестры моего отца, ее сына Пат Рина и его наследницы Квин. Мой отец — Даав йос-Фелиум, он — экликти. Его спутницей жизни, моей матерью была Эллиана Кэйлон. Она умерла. Меня растили в доме чалекет моего отца, Эр Тома йос-Галана и его спутницы жизни Энн Дэвис. Они умерли. Шан — лорд йос-Галан, Нова — Первый представитель, а Антора… это Антора.

Он замолчал.

— Дети йос-Галанов — это Пади, наследница Шана, и Сил Фор, наследник Новы. Дом Клана Корвал — это Джелаза Казон, дома рода йос-Галанов — Треалла Фантрол. Они расположены к северу от города Солсинтра. Корабль, на котором Шан капитан и мастер-купец, называется «Исполнение долга».

Мири смотрела на него.

— И это все? — Да.

— Больше ничего? — настойчиво спросила она. — Мне не хотелось бы ошибиться.

— Этого должно хватить до конца обеда, — тихо успокоил ее Вал Кон. — Трудно ожидать, чтобы молодая супруга была полностью знакома с кланом своего спутника жизни.

— Великолепно!

Мири покачала головой. Вал Кон открыл дверь и с поклоном пропустил ее вперед.

— Ладно, лиадиец. Но только помни: опасность грозит твоей голове.

Ей еще никогда не приходилось видеть, чтобы в одном месте собралось столько рыжих.

Парадный зал был набит ими: мужчинами и женщинами, старыми, молодыми и средних лет. Цвет их волос лежал в диапазоне от червонно-золотого через оранжевый, морковно-рыжий, золотисто-каштановый и вплоть до необычайного оттенка красного дерева.

Держа Вал Кона под руку, Мири рассматривала собравшихся, замечая, как взгляды обращаются в их сторону — и скользят дальше. И она заметила кое-что еще.

— Да ты высокий! — выпалила она, сохранив самообладание ровно настолько, чтобы говорить шепотом.

К счастью, рядом никого не было.

Одна бровь выразительно выгнулась.

— Чуть выше среднего роста, — признал Вал Кон. — Для лиадийца.

Он посмотрел в дальний конец зала, где стояла Эмрит Тайазан, разговаривавшая с тель-Вости и моложавой женщиной с высокой прической из морковно-рыжих волос.

— Нам полагается подойти к Делму с поклонами, шатрез.

«И услышать результаты генной проверки». Мири сурово подавила начавшееся в желудке восстание и пошла рядом с ним, высоко держа голову и чуть прикасаясь к его запястью. Она делала вид, будто не замечает, как при их приближении разговоры смолкают — чтобы снова возобновиться у них за спиной.

— А это удачная мысль? — пробормотала она, почти не разжимая губ.

— Нет, конечно, — так же тихо пробормотал в ответ Вал Кон, и она чуть было не рассмеялась.

От неуместного смеха ее спасло выражение лица Эмрит Тайазан: на нем отразилась смесь облегчения и одобрения, словно Делм опасалась, что они явятся на обед в кожаных костюмах. Мири почувствовала прилив сочувствия и исполнила поклон уважения к хозяйке дома. Вал Кон поклонился одновременно с ней.

— Сударыня, — проговорил он негромко, но его хорошо поставленный голос был ясно слышен над всем морем рыжих голов, — мы приносим вам благодарность за любезность и заботу, которые оказал нам ваш Дом.

— Для Дома честь принимать у себя старинного союзника и друга, — ответила старуха в наступившем молчании. А потом она обвела взглядом зал и повысила голос, хотя в этом и не было никакой необходимости: — Выслушайте меня, дети мои, ибо я хочу сообщить вам удивительную и радостную весть. Только сегодня к нам пришла Мири Робертсон, которая входит в Эроб через Тайазан, в чем нет никаких сомнений.

Она устремила на Мири серьезные серые глаза.

— Повернитесь, — приказала она все так же громко, чтобы ее слушали все присутствующие, — Мири Робертсон Тайазан, чтобы ваша родня могла увидеть ваше лицо и возликовать.

А как же. Она расправила плечи и повернулась лицом к толпе, не заметив особого ликования — если не считать одну оранжевую головку лет восьми — десяти (Мири плохо разбиралась в возрасте детей), мордашка которой сияла широкой улыбкой.

— Вы также видите Вал Кона йос-Фелиума, — продолжила у нее за спиной Эмрит Тайазан, — Тоделма и Второго представителя Клана Корвал, нашего старейшего и ближайшего союзника. Именно благодаря ему мы вновь обрели нашу родственницу.

Тут реакция была более заметной — и еще усилилась, когда Вал Кон повернулся лицом к присутствующим.

— Далее клану сообщают, что Мири Робертсон Тайазан и Вал Кон йос-Фелиум увидели друг у друга лицо сердца и, увидев их, соединили свои руки, сердца и жизни.

Только благодаря гипноуроку Мири удержалась от вскрика, а годы игры в кости за кинак и деньги помогли сохранить бесстрастное выражение лица.

«Проклятие, — подумала она. — В такой формулировке это звучит-таки мистично, туманно и прочее, а ведь мы просто держались вместе и делали то, что нужно было делать».

Морковноволосая женщина, разговаривавшая с Эмрит Тайазан и тель-Вости, шагнула вперед и поклонилась. Ее худое лицо было искренним.

— Род Тайазан признает Мири Робертсон Тайазан и приветствует ее с радостью.

Мири ответила на ее поклон, механически сопроводив его жестом родства.

— Леди Тайазан, для меня это честь.

Потом вперед шагнул тель-Вости, любезно склонившись над своей палкой.

— Род тель-Вости видит Мири Робертсон с восторгом, приветствует ее с искренностью и признает ее с надеждами.

Она чуть было не улыбнулась ему, но тут сработало гипнообучение, а с ним — распознавание модальностей. Она прибавила к этому все то, чего не говорилось в Кодексе: например, то, что лиадийское общество построено строго — угу, и в нем действуют официальные правила, конечно. И все эти красивые фразы, модальности и жесты — это оружие, которым ты пользуешься для того, чтобы выжить в бесконечной, жестокой конкуренции. Меланти и счеты. Есть лицо или оно потеряно. И тут тель-Вости, который всю свою жизнь варился в этой вежливой закулисной борьбе, адресует ей нестандартное приветствие в присутствии Делма и всего клана! Он же ее дразнит, вот что! Испытывает ее, чтобы проверить, что она станет делать.

Она поклонилась, рассчитав движение до миллиметра и доли секунды.

— Милорд тель-Вости! — Она выбрала в высоком лиадийском модальность равенства. Это опиралось на меланти Вал Кона, но было не страшно: он был Тоделмом, как и тель-Вости, и все присутствующие слышали от Делма, что она — спутница жизни Тоделма. — Я вижу вас с удовольствием, слышу вас с пониманием и признаю вас с трепетом.

Карие глаза одобрительно блеснули, но лицо осталось вежливой маской. Невозможно понять, набрала ли она очки. Мири решила, что нет. Однако скорее всего она их и не потеряла. А равный результат — это нормально. Тель-Вости сам это сказал, когда говорил о дяде Вал Кона. У нее в голове узор Вал Кона оставался неизменным, непроницаемым, словно тайный знак вселенной.

Делм шагнула вперед, махнув тыльной стороной кисти в сторону Тоделма Тайазан.

— Ваша троюродная сестра Бендара, дочь вашего покойного двоюродного дяди Сел Мета Тайазана.

Морковноволосая слегка поклонилась — это было больше похоже на кивок.

— Очень рада, сестрица Мири. — Мири ответила на поклон:

— Очень рада, сестрица Бендара.

Выпрямляясь, она ощутила, что стоящий рядом Вал Кон едва заметно изменил позу. Мири скопировала жест Делма, чтобы направить внимание Бендары в его сторону.

— Спутник жизни, Вал Кон йос-Фелиум.

Бендара снова поклонилась, чуть ниже, чем требовало равенство их положения: как будто у Вал Кона стаж побольше.

— Очень рада, милорд йос-Фелиум.

— Очень рад, миледи Тайазан.

Его голос звучал, как всегда, мягко. Его поклона она не видела.

Делм снова взмахнула рукой, привлекая внимание Мири, на этот раз, чтобы представить немолодого мужчину с агрессивно-рыжей шевелюрой и тяжелыми веками, полуприкрывшими серые глаза.

— Ваш кузен Дил Нем, сын вашего покойного дяди Керна Тайазана.

Опять обмен кивками и официальными фразами — и переадресовка Вал Кону.

— Ваша двоюродная племянница Илвин, дочь вашего кузена Джен Сара Тайазана, отсутствующего по делам клана.

— Ваш родственник Кол Вус…

— Ваша родственница…

После первой дюжины Мири потеряла им счет и, наверное, перезабыла половину имен. От множества спокойных вежливых лиц у нее начала болеть голова и отчаянно захотелось хлебнуть кинака. Стиснув зубы, она отвесила родственный поклон тель-Вости, чтоб он лопнул.

— Ваш дядя, Вин Ден тель-Вости, сын Ранды Тайазан и Пел Джима тель-Вости.

После него снова началась неясная сумятица имен и лиц. В следующий раз она четко заметила последнего из родичей.

— Ваша троюродная племянница Элис, дочь вашей троюродной сестры Макины Тайазан, которой сейчас нет на планете.

Та самая Элис, которая «вполне подойдет», но никогда не сравняется с Киа Тайазан. Элис, которую собирались предложить Вал Кону для заключения брачного контракта, когда она вырастет.

Она очень серьезно поклонилась Мири и выпрямилась во весь свой рост, едва составивший метр: кудрявые рыжеватые волосы, безжалостно приглаженные тремя тяжелыми гребнями. В карих глазах светилось что-то кроме любопытства или даже дружелюбия — и у Мири перехватило дыхание. Ей иногда приходилось видеть такой взгляд у новобранцев, которые вообразили, будто влюбились в командира.

— Сестрица Мири, — пропищала девочка, — я счастлива вас видеть.

О дьявольщина! Мало ей проблем — в нее еще впилась эта маленькая фея! Мири ответила на ее поклон с подобающим достоинством.

— Сестрица Элис, я счастлива вас видеть.

Она махнула тыльной стороной ладони в сторону Вал Кона и в последний раз повторила надоевшую формулировку, передавая девчушку дальше. Выпить хотелось смертельно. Она подняла глаза — и поймала на себе почти одобрительный взгляд наблюдавшей за ней Эмрит Тайазан.

— Все прошло подобающим образом, — объявила старая дама. — А теперь мы идем к столу. Вин Ден, будь любезен проводить меня.

Тель-Вости шагнул вперед, предлагая ей согнутую в локте руку. Она оперлась на нее и позволила ему увести ее через зал к двери в противоположной стене. Толпа рыжих расступилась, пропуская их, но никто не пошел следом.

— За ними идем мы, шатрез, — тихо проговорил Вал Кон рядом с ее ухом. — Ты справилась просто великолепно.

— Тебе-то легко говорить! — проворчала она. — А я бы предпочла заплатить за обед пением. Однозначно.

* * *

— Мне нужно выпить.

Мири привалилась к стене сразу за дверью их апартаментов и, закрыв глаза, наслаждалась ароматной темнотой. Обед был просто ужасным. Ее прибор содержал целый арсенал вилок, щипчиков, ложек и ножей, причем каждый предмет, как она узнала из неумолимых гипноуроков, имел совершенно определенное назначение. Она чуть голову себе не сломала в ожидании первой перемены блюд: пыталась вспомнить длинный список блюд, с которыми можно и должно расправляться каждым предметом.

А потом подали первую перемену, и ее прошиб холодный пот: мимо нее проходили совершенно не поддающиеся опознанию яства. Она успела заметить, что выбрал Вал Кон, взяла немножко и медленно ела, пытаясь вести светскую беседу с женщиной, сидевшей слева от нее. К вину она вообще не прикасалась, опасаясь даже немного замутнить разум в присутствии новых родичей, которые наблюдали за ней и вели счет.

— Выпить! — твердо повторила она. — И побольше.

— Конечно, — пробормотал Вал Кон у ее уха. Он взял ее за локоть. — Идем сядем на диван, шатрез. Вот так. Красного вина? Белого? Нефритового? Канарского? И, думаю… да, вот и мисравот, если ты предпочитаешь его…

Мири вздохнула, откинулась на спинку дивана и наконец открыла глаза. Вал Кон включил слабое освещение: на потолке зажглись световые точки, Похожие на звезды. Ковер блестел, как свежевыпавший снег.

— Я же не разбираюсь в винах! Выбери сам.

— Ладно, — согласился он, наливая бледно-зеленое вино в две хрустальные чашечки.

Он принес чашечки с вином к дивану, вручил ей одну и поднял одну в тосте.

— За леди йос-Фелиум, мою любимую. — Она рассмеялась и покачала головой.

— А почему не за лорда йос-Фелиума?

— Лорд йос-Фелиум не выказал отваги и держался не более как посредственно. — Он погладил ее по щеке. — Мири, ты настоящее сокровище.

— Тебе виднее, — с сомнением проговорила она, отпив немного вина. — Сама я считаю, что нужно немало смелости, чтобы так довериться человеку, который даже не знает, какую вилку взять… — Покачав головой, она уточнила: — Который знал бы, какую вилку взять, если бы догадывался, что за еду подали!

О! А я-то гадал, почему ты так мало ешь… — Вал Кон склонил голову набок. — Ты не должна этим тяготиться, — мягко проговорил он. — Тебе кажется, что мое меланти настолько хрупкое, что разлетится вдребезги от твоей самомалейшей ошибки. Напротив, оно обладает… устойчивостью… и достаточной прочностью, чтобы выдержать, даже если моя спутница жизни ошибется в выборе вилки — или даже возьмет вилку вместо щипчиков!

Он пригубил вино и совершенно серьезно продолжил:

— Во всех важных вопросах — в том, как ты держалась с Делмом и главой твоего рода, в твоем ответе тель-Вости — ты была безупречна. Если в менее важных вещах ты ошибешься или просто сочтешь нужным не обращать внимания на Кодекс, то это… пустяк. Люди просто скажут — если вообще что-то скажут: «О, она — оригинал!» Что совсем не плохо.

— Оригинал?

Мири нахмурилась и покачала головой. Вал Кон вздохнул.

— Это — одна из причин, по которой я настаивал, чтобы ты выучила Кодекс по учебным материалам, а не с моих слов, — медленно проговорил он. — Каждый человек берет Кодекс и… видоизменяет его в соответствии с собственным характером и необходимостями. К примеру, я, возможно, слишком многое перенял от моего дяди (или, если верить Шану, просто выучился слишком рано), поэтому обычно держусь холодно и чрезвычайно пунктуально.

Он снова выпил немного вина, задумчиво хмуря брови.

— Шан — оригинал, — пробормотал он. — Манеры у него ужасающие, но поведение приятно. Антора следует его примеру. Пат Рин держится безупречно, но непринужденно, так что эта безупречность кажется естественно связанной с его меланти. Нова… — Тут он покачал головой и чуть печально улыбнулся. — Мне случилось подслушать, как кто-то сказал, что предпочел бы встретиться с разгневанным лиркотом, чем с Новой и со мной, когда мы приветствуем гостей.

Мири рассмеялась.

Вал Кон наклонился к ней и поцеловал в губы.

— М-м… — сказала она, ощутив сладкую дрожь, когда его теплые умные пальцы скользнули вдоль ее шеи.

— Ты находишь меня чересчур лиадийцем, Мири? — Хрипловатый голос Вал Кона звучал у самого ее уха, его мягкая щека прижималась к ее щеке.

Она вдохнула его запах, а потом протяжно, со стоном, выдохнула, охваченная волной желания.

— Твой наряд меня смутил, — пробормотала она. — Почему бы тебе его не снять?

Он тихо засмеялся, взял у нее вино и повернулся, чтобы поставить чашечки на столик. Вес его тела заставил ее глубже погрузиться в диванные подушки. А потом его губы снова вернулись, захватив все ее внимание. Тем временем его руки ласкали ее и дразнили — а потом нашли застежки платья и расстегнули их.

Она попробовала ответить ему такой же услугой, потянувшись к шнуровке тонкой белой рубашки, но он уклонился, обездвижив ее почти до полной беспомощности. Платье он спустил с ее плеч, покрывая поцелуями ее горло, грудь, живот…

С платьем было покончено. Мири снова подняла руки, чтобы избавить его от рубашки. Ей до боли хотелось прижаться к нему кожа к коже — но он снова удержал ее, чуть задыхаясь, но смеясь.

— Ах! Не надо так жадничать, шатрез…

Его губы и руки снова полностью завладели ее вниманием. Мягкая ткань рубашки и брюк прикасалась к ее нагому телу, то волнуя, то пробуждая досаду.

В какой-то момент он взял ее на руки и перенес на высокую огромную кровать, а потом исчез на секунду, вернувшись с целой охапкой постельных цветов.

И со смехом засыпал ее этими цветами, а потом размял один пальцами, покрыв благоуханным соком ее грудь. Мири дрожала, смеялась и выгибалась, а потом притянула его к себе, шутливо обозначив боевой прием. Ее переполняло желание, которое подпитывал цветочный запах.

Он рассмеялся. Его губы и пальцы продолжали дразнить ее. Но он позволил ей снять с него рубашку — а потом вдруг позволил все, отбросив доминирующую роль. Она покусывала, целовала и гладила — и цветы сминались, источая свой соблазнительный аромат.

Мири лежала у него на груди, дразня его, двигаясь почти лениво, борясь с понуканием цветов. Вал Кон полузакрыл глаза и его лицо размякло от желания, а ласки стали настойчивее. Но теперь командование перешло от него к ней. Она потерлась об него, ощутила, как приподнялись его бедра, и со смехом поцеловала его в ухо.

— Жадничаешь, Вал Кон…

Он то ли засмеялся, то ли тихо застонал:

— Мири…

Она закрыла глаза и сосредоточилась на том, как она его ощущает: на его тепле, на том, как их тела подходят друг к другу, на едва сдерживаемой страсти, которая скоро получит свободу.

Она посмотрела на его узор в своем сознании.

И — потянулась, очень осторожно, чтобы погладить его, подышать на него… поцеловать его… любить, и хотеть, и…

Вал Кон внезапно замер. Мири открыла глаза.

— Шатрез… — Он прикоснулся к ее лицу. Глаза у него были широко открыты и в них отражалось потрясение, словно его неожиданно разбудили. — Мири, что ты делаешь?

Она прищурилась на него, продолжая ласково прижимать его узор — его квинтэссенцию — к себе, ощущая, как из ее сердца потоком течет любовь, возвращаясь обратно обогащенной и преумноженной.

— Люблю тебя, — с трудом проговорила она. Растерянность, которую она увидела в его глазах, начала отражаться в его узоре. — Мне перестать?

— Нет! — Его руки судорожно сжались у нее на талии, и он перевернулся, опрокинув ее в смятые цветы, приподнявшись над ней в страстном желании. — Не надо! Никогда не переставай.

И тогда были только их тела, и страсть, и цветы — и, наконец, два одновременных вскрика потрясенной радости.

Они все еще обнимали друг друга, когда таймер выключил в комнате свет. Оба крепко спали.

«Исполнение долга»

На орбите

— Еще раз! — приказала первый помощник Присцилла Мендоса. — Процедура двенадцать. Начали!

Пилот в спасательной шлюпке ввел нужную команду. Снаружи повернулись башни с лазерами: направо, налево, вверх, вниз, вытянулись и снова втянулись под защитный экран.

— Великолепно! — объявила Присцилла. — Отключай, Сет. Все в порядке.

Маленький корабль послушно отключил все системы, и пилот вышел из кабины, с шумом захлопнув люк.

— Последняя! — сказал он. — Пора выступать против икстранцев.

Присцилла изумленно воззрилась на него: высокий, некрасивый, молчаливый Сет преспокойно установил лазерные пушки на спасательные шлюпки!

— По-твоему, именно это мы собираемся делать? — спросила она. — Начинать войну с Икстрангом?

Сет пожал плечами и нагнулся за чемоданчиком с инструментами.

— Не могу придумать, кто бы еще стал стрелять в спасательные шлюпки, — хладнокровно заметил он. — Земляне не будут. Лиадийцы не будут: чтобы они — да платили жуткие суммы компенсаций? — Он улыбнулся неожиданно белозубой и широкой улыбкой, странной на его узком крысином лице. — Я еще не встречал лиадийца, который был бы таким психом, чтобы пойти на верное разорение.

Присцилла ответно улыбнулась и повесила на плечо собственную сумку с инструментами.

— Так что методом исключений ты пришел к выводу, что это будут икстранцы?

— Кажется логичным, — ответил Сет, неспешно шагая рядом с ней по подсобному коридору, ведущему к четвертому причальному узлу. — Либо так, либо Шану просто понадобился тайный козырь. — Он пожал плечами. — На моей памяти Шан не сыграл ни одной неудачной партии в том, что касалось корабля. Я и тут останусь с ним.

Присцилла остановилась и посмотрела ему прямо в глаза — тускло-карие и довольно маленькие. Ее способности Целительницы сосредоточились на всех оттенках его эмоционального состояния.

— Сет, это не икстранцы. Но опасность может оказаться очень серьезной. Это — люди, которые способны наплевать на все счеты и стрелять по спасательным шлюпкам. Мы не уверены, что они это сделают, но отнюдь не убеждены в том, что не сделают. — Она помолчала и следующие слова произнесла очень веско, стараясь вызвать в нем эмоциональный резонанс: — Ты должен быть абсолютно уверен в своем выборе, Сет. У тебя еще есть возможность улететь на планету, и никто тебя винить не будет.

Он смотрел в ее глаза, наполовину погрузившись в транс.

— Шан нашел меня в захолустном притоне, — произнес он так тихо, что Присцилле пришлось напрягать слух. — Я едва сводил концы с концами, водил каботажные рудовозы и мусоровозы. Слишком много пил, слишком много курил. Вся моя семья погибла во время икстранского налета: жена, дети, родители. Наверное, я рехнулся. Но в конце концов пришел в себя: без денег, без работы, без друзей. Шану нужны были пилоты. «Мне всегда нужен хороший пилот», — сказал он. Боги, я как сейчас вижу, как он зашел в тот притон: худой, еще совсем мальчишка. Ему было лет шестнадцать — семнадцать, но сделки он уже заключал профессионально. Эти белые волосы, мальчишеское лицо и эти глаза! Никогда не видел таких глаз…

Сет моргнул, тряхнул головой — и Присцилла вывела его из транса. Сет вздохнул.

— Шан меня оттуда вытащил — вытащил из всего этого. Дал мне шанс. «Мой человек, — вот что он сказал охраннику в порту. — Это мой человек, сударь, и он нужен на посту».

Сет отрывисто кивнул и, повернувшись, упрямо зашагал по коридору.

— Будь это икстранцы или еще что похуже, — проговорил он, когда Присцилла его догнала, — я думаю, что смогу остаться на посту.

Когда Присцилла вошла в кабинет капитана, Шан поднял голову, слабо улыбнулся и снова стал смотреть на экран. Присцилла прошла к бару и налила два бокала вина: ему — красного, себе — белого. Бокалы она отнесла к письменному столу, уселась в кресло напротив и стала ждать, держа в руках свой бокал и погрузившись в несложное упражнение, рассчитанное на восстановление спокойствия.

— Спасибо, Присцилла.

Шан взял предназначенный ему бокал , поднял ее в ироническом призетствии и сделал хороший глоток.

— Не за что, — пробормотала она, читая на его лице тревогу и усталость, которые не могло скрыть нервное возбуждение. — Первый помощник докладывает, что все спасательные шлюпки вооружены. Конечно, надо еще провести полевые испытания, но все системы работают нормально. — Она отпила немного вина. — Сет Джонсон решил остаться со своим капитаном.

Шан вздохнул.

— Сет Джонсон — сентиментальный дурень, — сказал он и кивнул в сторону экрана. — Карты совпали.

— Так быстро?

— Удивительно, правда? Когда в галактике существует такое множество генетических карт! — Он устало улыбнулся. — Я прислушался к тому, что мне подсказала интуиция: на свидетельстве о рождении сержанта Робертсон была пометка «имеется мутация в рамках допустимого». Помнишь?

Она кивнула.

— Ты решил, что это означает наличие лиадийской крови.

— И моя догадка подтвердилась: говорил же я тебе, Присцилла, что не случайно стал мастер-купцом! Хотя, казалось бы, разведчик мог бы сообщить больше подробностей… Но я отвлекся. Как необычно! — Он сделал еще глоток вина и указал бокалом на экран. — Генная карта Мири Робертсон указывает на ее принадлежность к роду Тайазан.

Он выжидательно взглянул на Присциллу. Она пила вино в уверенности, что храмовое обучение вооружило ее достаточным терпением, чтобы переждать редкую для Шана паузу.

— Ты меня разочаровала. Неужели тебе совершенно не хочется узнать, кто такие, к черту, эти Тайазан и где мы должны встретиться с моим несчастным братцем?

— Но я не сомневалась в том, что ты собирался мне это сказать.

— Ты меня обижаешь, Присцилла. Не понимаю, почему я выбрал тебя в спутницы жизни.

— Потому что я не мешаю тебе говорить столько, сколько ты пожелаешь.

— Правда? Как странно! Особенно когда у меня создалось впечатление, будто я говорю меньше, чем когда бы то ни было. Но я вижу, что ты сгораешь от нетерпения, и спешу дать объяснения.

Шан картинно отставил бокал в сторону и сел прямее. Из рисунка его эмоций исчез мягкий юмор.

— Тайазан — это главный род Клана Эроб, — сообщил он. — Он располагается на Литаксине. Так что для того, чтобы в соответствии с указаниями моего брата и будущего Делма отправиться к родне Мири, нам достаточно взять курс на Литаксин. Все очень просто, как только получаешь нужную информацию. Что меня удивило сильнее всего, так это то, что впервые в своей жизни Вал Кон, похоже, поступил именно так, как ему положено.

Присцилла недоуменно моргнула.

— Правда?

— Вот я и говорю, что меня это удивляет. Хотя будем справедливыми: Вал Кон часто поступает так, как ему положено. Конечно, не менее часто он поступает так, как ему заблагорассудится. Полагаю, что тут существует какая-то продуманная закономерность, которая точно рассчитана так, чтобы выглядеть непредсказуемой. В один прекрасный день, когда мне совершенно нечем будет заняться, я введу все параметры в тактические компьютеры и посмотрю, что они мне выдадут. Но не будем отвлекаться! Эроб — самый давний союзник Клана Корвал. В семейных дневниках упоминается Рул Тайазан и его спутница жизни: они стояли во главе драмлиз и решили эвакуироваться с Древнего Мира на корабле, которым управляла Кантра йос-Фелиум.

Присцилла позволила себе усомниться, и Шан кивнул.

— Видишь ли, Рул Тайазан читал удачу — и удача направила его к Кантре йос-Фелиум.

— Значит, Рул Тайазан был настоящим колдуном, — пробормотала Присцилла. — Он мог Провидеть.

— Очевидно, да: «Быстрое исполнение» и его пассажиры в конце концов благополучно добрались до Лиад.

— И с тех пор, как корабль прилетел на Лиад, Кланы Корвал и Эроб были союзниками?

— На самом деле даже дольше, — ответил Шан. — В вахтенном журнале Кантры записано, что она и Джела — он был ее напарником до того, как она соединилась с досточтимым предком йос-Галаном — были знакомы с Рулом Тайазаном и его супругой еще до эвакуации. Если уж на то пошло (не забывай, что я обещал удивить тебя, Присцилла!), наши кланы не просто союзники. Нас правильнее назвать родственниками или наполовину кланом. Слово-то какое, а? Со времен посадки на Лиад Тайазан и Корвал придерживаются правила — вернее даже, договора, должным образом подписанного и удостоверенного, — в соответствии с которым каждые три поколения заключается брачный контракт, и ребенок от него в обязательном порядке отходит то в Клан Эроб, то в Клан Корвал, то в Эроб, то в Корвал…

Присцилла нахмурилась.

— Ты сказал: Тайазан и Корвал…

— Сказал, и так оно и было. Корвал предоставляет равное количество от йос-Фелиумов и йос-Галанов, а вот Эроб, похоже, всегда предоставляет партнера от Тайазан, а не от второго рода. Как бы то ни было, по распорядку брачный контракт приходился на это поколение. В прошлый раз в нем участвовал йос-Галан, а ребенок отошел к Клану Корвал.

— И Вал Кон все это знал? — спросила Присцилла. Шан пожал плечами и снова взял бокал.

— А вот это уже другой вопрос. Если у него не отшибло мозги, то он не может не помнить о нашей долгой связи с Кланом Эроб. То, что обязателен брачный контракт и должен быть направлен йос-Фелиум… Сомневаюсь, чтобы он знал это. Я сам это узнал только потому, что, когда я временно исполнял обязанности Первого представителя, то получил письмо от двоюродной прапрабабки Уэйр йос-Фелиум, написанное сто десять лет тому назад. — Он вздохнул. — Я его снова отправил в будущее, в тридцать пятый день рождения Вал Кона: головоломку, которую ему надо будет решить в тот день, когда он станет Делмом.

— Но Мири Робертсон принадлежит к роду Тайазан, и они с Вал Коном — спутники жизни…

Шан кивнул.

— Ребенок от брачного контракта отошел бы к Клану Эроб. Но дети спутников жизни становятся членами того клана, который примет обоих супругов…

— А Вал Кон не поменяет Корвал на другой клан.

Она произнесла это полувопросительным тоном, и Шан ответил с непривычной серьезностью:

— Вал Кон — Глава клана, ему предстоит стать Делмом. Он не может покинуть клан. И не существует такого клана, который бы его принял. — Он вздохнул. — Представители Клана Корвал пользуются определенной… репутацией. Даже среди наших союзников.

Шан мрачно уставился в остатки вина, потом вдруг встряхнулся и адресовал ей смущенную улыбку.

— День выдался длинный, Присцилла. Не пойдешь со мной подремать?

— Конечно. — Она грациозно встала, несмотря на усталость, от которой щипало глаза и сводило болью позвоночник. — На вахте Кен Рик, а если появятся проблемы, он нам сообщит.

— Великолепно, — пробормотал Шан и посторонился, пропуская ее в их личные комнаты. — Знаешь, Присцилла, мне всегда хотелось стать капитаном военного корабля. Напомни мне хорошенько встряхнуть моего милого братца, когда мы его наконец догоним.

— Да, дорогой, — безмятежно пообещала она и ласково его обняла.

Литаксин

Дом Клана Эроб

Вал Кон сыграл последнюю ноту, подержал ее и посмотрел на Элис Тайазан, стоявшую наготове около аудиосистемы. Он кивнул, и она нажала кнопку, закончив запись. Вал Кон убрал руки с клавиатуры и улыбнулся.

Благодарю вас, мисс Элис. Вы оказали мне неоценимую помошь.

— Вы очень добры, что так говорите, — отозвалась она очень благопристойно для девицы почти десяти лет по стандартному календарю, а потом улыбнулась, показав ямочки на щеках. — Но, знаете, было лучше записывать со мной, а не с Кол Вусом. Он всегда так суетится!

— Тогда мне вдвойне повезло, что я встретил вас, — очень серьезно ответил Вал Кон, прикасаясь к энергетической пластине омнихоры. — Как вы считаете, не прослушать ли нам запись? Не годится мне давать Кол Вусу некачественную запись, когда он так любезно согласился пойти мне навстречу.

— Но он же был должен? — проговорила Элис с детской прямотой. — В конце концов, вы же из Клана Корвал!

— Безусловно. Но при этом я — гость вашего дома. Умоляю вас — позвольте мне проявить хоть какую-то воспитанность!

Это заставило ее рассыпаться мелодичным смехом. А потом она секунду смотрела на него уже совсем серьезно. Он подумал, что это внимательное личико очень похоже на то, какое было у Мири в десять лет.

— По-моему, вы ничуть не страшный! — наконец объявила она. Вал Кон склонил голову.

— Вы очень меня успокоили.

— А теперь вы говорите точь-в-точь как дядя Вин Ден, — сурово объявила Элис и, наклонившись к аудиоустановке, нажала последовательность из трех кнопок.

Из крошечной установки полилась мелодия, наполнив комнату до потолка.

Пьеса называлась «Токката и фуга ре-минор», а написал ее за много лет до того, как земляне достигли звезд, некий человек по имени Иоганн Себастьян Бах. Это было любимое музыкальное произведение Энн Дэвис, и чтобы достигнуть нужной цели, Вал Кон постарался исполнить его, точно придерживаясь ее стиля.

Роль радиотехника клана Кол Вуса Тайазана должна была заключаться в том, чтобы переписать эту короткую запись на маяки, окружавшие Литаксин. Вал Кон решил, что полутора минут хватит, чтобы Шан смог узнать любимую пьесу матери и увидеть в ней подтверждение, что Вал Кон ждет его на поверхности планеты.

Музыкальный фрагмент закончился ровно через полторы минуты, и Вал Кон снова уважительно кивнул.

— Полагаю, эта запись вполне соответствует цели. Могу я еще немного побеспокоить вас, мисс Элис?

Вы хотите, чтобы я отнесла запись Кол Вусу? — спросила она, вставая и вешая аудиоустановку себе на плечо. — Это меня не затруднит. Мне все равно надо пройти мимо рубки по дороге к наставнику. — Она немного помялась. — Вы очень хорошо играете. Мне было бы приятно послушать еще, если это получится, пока вы будете у нас гостить.

Его игра на омнихоре была даром божьим, отточенным многими годами занятий. Он легко мог стать мастер-музыкантом — «маэстро», выражаясь словами Энн, которая первая научила его играть гаммы. Но он принадлежал Клану Корвал: главными в его жизни стали иные страсти.

Он улыбнулся стоявшему перед ним ребенку: копна оранжевых кудряшек, умненькие карие глаза.

— Я сочту за честь играть для вас, мисс Элис. Вам достаточно только выбрать время.

Она склонила голову набок, судя по всему, справляясь с мысленным расписанием.

— Завтра? — предложила она наконец. — Перед Первым часом?

— Договорились, и спасибо вам, — серьезно сказал он и поклонился, как человек, принимающий драгоценный дар.

Вопреки его ожиданиям, это не заставило ее захихикать. Она вполне благопристойно ответила на его поклон и идеально правильно проговорила:

— Это вам спасибо.

После этого она выпрямилась, поправила лямку на плече и улыбнулась.

— Мне пора идти, иначе наставник скажет тете Эмрит, что я снова опоздала.

— Пожалуйста, не допустите, чтобы я стал причиной столь неприятных событий в вашем Доме, — сказал Вал Кон.

На этот раз она все-таки захихикала. Закрывшаяся за ней дверь заглушила звук ее смеха.

Он остался стоять в музыкальном салоне, размышляя, чем заняться дальше. Мири уединилась с Историком Клана Эроб, подробно рассказывая о жизнях Мири-экликти и Каталины Тайазан. Это интервью обещало как оказаться долгим, так и испортить спутнице его жизни настроение.

Его долг, очевидно, требовал разговора с Кланом Эроб. Вежливость требует, чтобы Делму старейшего союзника Клана Корвал были даны объяснения, и все же…

Кончики пальцев покалывало от неутоленной жажды игры, которую пробудила запись для маяков. Он ведь может потратить десять минут, чтобы дать свободу накопившейся в нем музыке?

Медленно, зная, что долг зовет его отсюда, однако не находя в себе сил противиться зову первоклассного инструмента, установленного в помещении, идеально подходящем для его уникального тембра, он направился к омнихоре, сел на табурет и прикоснулся к энергетической пластине.

Стена, на которую он смотрел поверх омнихоры, целиком состояла из зеркал.

Вал Кон вздохнул, вспомнив отвращение, отразившееся накануне вечером на нескольких лицах, — и это несмотря на то что к гостю положено относиться вежливо! Возможно, ему следовало принять намек тель-Вости и убрать шрам.

Однако шрам был оставлен с определенной целью: он мог задать автоврачу программу стереть этот шрам в любой момент полета от Вандара. Он счел нужным его оставить, как постоянное и порой болезненное напоминание о том, во что обходится глупость.

«Это не больше, чем вы запросили, молодой сэр». В его сознании прозвучал сухой укор дяди Эр Тома, и он слабо улыбнулся, соглашаясь с ним.

Было бы совсем другое дело, решил он, машинально настраивая мощность звука и частоты, если бы рана не зажила или если бы спутница жизни возражала против уродства. Но рана зажила без осложнений, как он и сказал тель-Вости, а Мири не возражала.

«Нет необходимости, — проинструктировал его из воспоминаний дядя Эр Том, — заботиться о спокойствии не-родни. Клан Корвал руководствуется своими необходимостями. Пусть другие сами думают о своем меланти».

— Да, дядя, — прошептал он и, положив руки на клавиатуру, тихо сыграл спокойную и логичную музыкальную тему своего дяди, много лет назад сочиненную мальчиком Вал Коном.

Его слух уловил в этой теме возможность развития, и он заиграл почти бессознательно, не мешая пальцам находить повороты мелодии.

«Пусть другие сами думают о своем меланти». Это был старый урок — один из самых первых. Человек сосредоточивает свои заботы рядом: на клане, на слугах, на родне…

Пальцы Вал Кона споткнулись на полуфразе.

Шан будет здесь — скоро.

Шан — его чалекет, брат его сердца. Шану шрам может быть неприятен. По правде говоря, Шану могут быть неприятны и многие другие вещи — эти вещи расстроят человека, который помогал расти зеленоглазому приемышу. Они обязательно расстроят Целителя, способного увидеть, что сейчас творится в душе этого приемыша.

Департамент Внутренних Дел… Департамент Внутренних Дел нанес немалый ущерб, отрезал воспоминания, украл дом, любовь, музыку, мать…

«Наша мать, — сказал голос Шана из давно ушедших лет. — Твоя мать умерла, но я могу поделиться своей, хорошо?»

Наша мать… Энн Дэвис: каштановые волосы, веселые темные глаза, ловкие руки, пахнущие кожей переплетов и цветами, широкобедрая и пышногрудая, как большинство землянок. Полная смеха и огня, у которой более чем хватало любви на всех детей дома: на троих собственных и ребенка чалекета ее мужа. Она научила его играть на омнихоре, учила алфавиту — земному и торговому, утирала слезы, утешала в детских обидах и юношеских бедах, щедро раздавала наказания и поцелуи, радовалась с ним, когда его приняли в Академию Разведки…

А Департамент Внутренних Дел ее украл.

«Моя родственница»… Он вспомнил, как звучал его голос, когда он упомянул ее Мири — Мири, которую он чуть было не потерял, боги! — настороженную и недоверчивую Мири, и у нее были для этого все основания. «Моя родственница»! Он упомянул о ней без всякого чувства, даже не вспомнив, как сейчас, большие теплые руки, которые ложились на его кисти, ставя маленькие пальцы на клавиши.

Его правая рука сыграла основную гамму, а левая поменяла регистры. А потом обе руки замерли над клавиатурой — и одновременно опустились, уверенно и решительно заиграв «Токкату».

Как и все великие музыкальные произведения, она разрешала многое, давала бесконечные возможности для вариаций. И одной из ее величайших радостей были уроки, которые можно было получить от собственных пальцев. Но их мать любила «Токкату», и ради нее самой, и сейчас он играл ее именно так, как сыграл ее для Шана. И в это время его воспоминания, которые намеренно изменили его враги, подавив, искорежив и сделав странными и даже отталкивающими, вырвались на свободу, выровнялись и тронули его сердце, так что он закрыл глаза и отдался музыке и воспоминаниям и даже не заметил, что плачет.

Музыка подошла к естественному концу — как то бывает свойственно музыке, — и его пальцы замерли на клавишах. Спустя секунду он заметил, что теперь он в музыкальном салоне не один. Он открыл глаза.

— Привет! — сказала Мири, устроившаяся на высоком табурете для слушателей. Сегодня она заплела волосы: в зеркале он увидел длинную медную косу, сверкающую у нее за спиной. На ней была рубашка теплого желтого цвета и мягкие брюки цвета любимого вина Шана: подобающий наряд для долгой встречи с историком клана. Она подалась вперед, пристально вглядываясь в его лицо. — Ты в порядке?

— Кажется. — Он глубоко вздохнул и улыбнулся. — Да.

— Хорошо. — Она поерзала на табуретке. — Пришла сказать тебе, что получила перерыв в этих бесконечных вопросах и ответах. Историк сказал, что продолжит после ленча. Ну уж нет: у меня и так голова раскалывается из-за того, что пришлось вспоминать то, что происходило, когда мне было три года. Еще вчера я клятвенно заверяла бы, что ничего об этом не знаю.

Она резко встала.

— Я собираюсь пойти в лагерь наемников и попробовать найти кого-нибудь из «Гирфалька». Может, Джейса.

Мири начала кусать губу. Вал Кон прислушался к ее мелодии, звучавшей в его сознании, и услышал ноты усталости и грусти.

— Я знаю, что ты не в восторге от Джейса, — говорила тем временем Мири, — и у тебя нет оснований любить ребят из отряда. Но здесь их, похоже, ценят… — Она снова покусала губу, и аккорды ее мелодии стали сильнее и чище. — Но ты можешь пойти со мной, если хочешь.

— Хочу, — ответил Вал Кон, выключая омнихору и вставая. Он улыбнулся Мири и с облегчением увидел, как ответная улыбка растопила в ее взгляде беспокойство. — Спасибо за приглашение.

— Как ты думаешь, когда твой брат сюда прилетит? — Вал Кон тихо засмеялся.

— Тебе так быстро надоели узы клана, Мири?

Она шурилась на яркое небо, словно надеясь увидеть там «Долг». При этих словах прищуренные глаза устремились на него.

— Это надо понимать так, что ты не знаешь, — догадалась она. — Похоже, это чтение мыслей оказывается не очень эффективным средством.

— Увы! Мне предложили воспользоваться узколучевой связью клана, так что на вопрос «когда» можно было бы получить быстрый ответ. К сожалению, необходимо знать положение объекта, которому будет адресован луч, а у Шана в распоряжении вся галактика — и гиперпространство в придачу.

— Узколучевая связь стоит дорого, — заметила Мири.

— Эроб может решить, что это вполне уравновесило бы счеты.

— А, им так не терпится от нас избавиться? — Она с напускной суровостью покачала головой. — Да уж, лиадиец, ну и репутация у тебя среди твоих сограждан! А я еще боялась испортить тебе меланти!

Он рассмеялся и неожиданно отвесил ей поклон. Мири он показался приветствием меньшего большему.

— Разве я не говорил, что нас будет поддерживать твое собственное меланти?

Она ухмыльнулась, взяла его за руку — и они зашагали по душистой, нагретой солнцем траве.

— Дожидаясь историка, я немного поговорила с тель-Вости, — сообщила она, бросив ленивый взгляд на его лицо. — Он сказал, что очень хорошо знал твоего отца.

Его узор у нее в голове вспыхнул и закрутился туже.

— Похоже, весь Клан Эроб знал моего отца! — огрызнулся он.

— Что? — Она остановилась, заставив его повернуться, и всмотрелась в его лицо. — В этом есть что-то плохое?

Его узор вдруг запутался, и едкая боль разочарования судорогой свела ей живот. Отпустив его руку, она тихо вскрикнула от неожиданности.

— Мири! — Он обхватил ее за талию и бережно усадил на траву. — Шатрез, что случилось?

К вихрю его чувств примешалась еще и тревога. Вместе с болью и гневом она образовала опасную смесь.

— Ты делаешь мне больно! — с трудом выдавила она, закрыв глаза и пытаясь поймать его узор у себя в сознании. — Прекрати, босс! Твой узор…

Она похолодела от потрясения, и в следующую секунду оказалась в центре урагана красок: красный-оранжевый-желтый-зеленый-голубой-синий-фиолетовый… Радуга стремительно пронеслась мимо нее, и какое-то непонятное внутреннее чувство отметило, как дверь открывается — и закрывается.

И наступила тишина — внутри и снаружи.

— Боги! — Она судорожно вздохнула и позволила себе упасть вперед, уткнувшись лбом себе в колени. — Боги, боги, боги!

Снова выпрямившись, она открыла глаза. Вал Кон сидел перед ней, скрестив ноги и положив ладони на колени.

— Боль прошла, Мири?

Его голос был таким же спокойным, как его узор.

— Прошла. — Она облизнула губы. — Что это было? В его глазах отразилось недоумение.

— Я не имею никаких сведений. Если бы ты могла описать мне этот феномен, возможно, мы пришли бы к пониманию.

— Ладно. — Она нахмурилась. — Я сказала тебе, что тель-Вости знал твоего отца, и ты разозлился. Я поняла это по твоему узору: он весь как-то сжался. А когда я спросила тебя, чем это плохо, я вдруг пришла в ярость, почувствовала бессильную злость, словно я уже много лет бьюсь головой все об одну и ту же стенку, а она никак не поддается…

Мири со вздохом взяла его за руку и встревоженно заглянула ему в глаза.

— Похоже, я каким-то образом восприняла все это от тебя, — медленно добавила она. — Это не от узора мне было больно.

— А! — Он сжал ее пальцы. — И ты никогда раньше такого не испытывала?

— Нет… — Она чуть изменила позу, обдумывая его вопрос. — Но я никогда раньше не делала и такого, что сделала вчера, когда взяла и дотронулась до узора. Мне и в голову не приходило. Может, я… приобрела повышенную чувствительность, что ли…

После недолгого молчания он сказал:

— Или, может быть, Присцилла, которая у нас все-таки драмлиза, могла сделать… что-то, чтобы я обязательно услышал Шана.

Мири задумчиво моргала.

— В этом тоже что-то есть, правда? А ты не можешь определить… Ну конечно, не можешь!

— Я… ощущал твои отчаяние и безнадежность, тогда, на Ярмарке, — тихо сказал Вал Кон. — Но было совершенно ясно, что они исходят от тебя. Я не ощущал твои эмоции, как свои собственные.

Почувствовав в нем нечто, похожее на зависть, Мири тихо рассмеялась и ласково сжала его пальцы.

— Оно и к лучшему. Но ты заговорил об экстренной ситуации. Может, в этом и есть разгадка. С твоим отцом была связана какая-то экстренная ситуация?

Вал Кон вздохнул и, подняв руку, отбросил со лба прядь волос.

— Только такая, что он потерял свою спутницу жизни — мою мать — от руки наемного убийцы и, получив Совет Делма, оставил свой клан и своего наследника в руках своего брата Эр-Тома. Он улетел куда-то далеко, чтобы найти возможность свести счеты.

— И больше не давал о себе знать, — договорила за него Мири, качая головой. — Тель-Вости назвал это «гадким делом».

— Тель-Вости даже сам не подозревает, насколько он прав, — пробормотал Вал Кон. — Альтернативы, выяснившиеся во время Совета Делма, заключали в себе войну с Земной партией, нанявшей убийцу…

— Что было бы равносильно войне с Землей. — Мири нахмурилась. — Это была бы ошибка.

— Мой отец тоже так решил. Поэтому он выбрал второй вариант, не такой быстрый и надежный, но в случае успеха более плодотворный. — Он вздохнул. — По крайней мере так говорится в «Дневниках Клана Корвал». Сам план там не изложен.

Он отвел глаза, но потом снова встретился с ней взглядом.

— В соответствии с традицией, если человек не дает о себе знать в течение двенадцати лет, он считается умершим для клана и в качестве даты его смерти регистрируется дата бегства. В соответствии с традицией глава рода делает объявление о смерти и вносит соответствующую запись.

Мири прикоснулась к его щеке.

— Ты этого не сделал.

— Даав йос-Галан — экликти, — проговорил Вал Кон, легко поднимаясь на ноги и протягивая ей руку. — В настоящее время клан не имеет с ним контакта. Больше ничего в книгах Клана Корвал не значится.

Джейсон Кармоди шел по Восточной Линии — остров светловолосого спокойствия среди шумной, целеустремленной суеты, окружавшей его со всех сторон.

Время от времени Джейс сворачивал в сторону, чтобы поговорить то с одним человеком, то с другим. Пару раз он нырял в наполовину разобранные технические сооружения, чтобы проруководить каким-нибудь особо ответственным моментом, грозящим повредить оборудование. Уже завтра в это время Центральная станция наемников будет свернута до грунтовой площадки. А послезавтрашний рассвет увидит только вытоптанные лужайки и сеть синтасфальтовых дорожек, уже начавших превращаться в песок.

Джейс снова вынырнул на солнце и остановился. Техники и солдаты обтекали его рекой из пропыленных кожаных костюмов. Ни на что конкретно не глядя, он тихо поглаживал светлую бородку.

Если транспорт прибудет вовремя, то через восемь дней они будут на Фендоре. Такое случалось. Чаще, конечно, нет, но «Гирфальк» уже заключил следующий контракт, так что отряд обещал перевозчику немалую премию за своевременный прилет кораблей. Иногда это помогает. Тем временем Судзуки и административная группа уже улетели вести переговоры, оставив Джейсона, новобранцев и нижних чинов сворачивать лагерь и наводить порядок.

Джейс вздохнул и привел свое мощное тело в движение. Он двинулся вместе с потоком солдат по Восточной Линии до того места, где она пересекалась с Дорогой Командования. Там он свернул, направляясь к себе на квартиру.

— Джейс!

Донесшийся сзади оклик показался знакомым, но не вызвал мгновенной реакции. Джейс неохотно замедлил шаги, еще не решив, хочет ли он останавливаться.

— Джейс! — не замолкал голос. — Джейсон Кармоди!

Он снова вздохнул и повернулся, надеясь, что проблема не потребует от него слишком много времени. Вглядываясь в спешащую толпу, он пытался найти лицо, которое соответствовало бы окликнувшему его голосу.

— Джейсон!

Она стояла всего в четырех шагах от него: рыжеволосая лиадийка в желтой рубашке и винно-красных брюках, удобных сапожках, с кошелем на ремне. На первый взгляд, без пистолета. Заплетенные в косу волосы спускались ниже пояса без кобуры. У ее правого плеча стоял какой-то мужчина. Джейс бегло взглянул на него и определил, что это тоже лиадиец: шрам на правой щеке, темные волосы, без пистолета… Он поклонился окликнувшей его женщине.

— Да, сударыня, — вежливо проговорил он на торговом, безуспешно пытаясь вспомнить, кто она в Клане Эроб. — Чем я могу быть вам полезен?

Женщина изумленно моргнула, бросила быстрый взгляд на своего спутника и приблизилась еще на шаг. Что-то в ее манере двигаться вызвало искру более глубокого интереса, но когда он попытался поймать воспоминание, оно снова ускользнуло.

— Проклятие, что это с тобой, Джейсон? — спросила она на земном. — Сначала говоришь мне, что я могу вернуться, когда только пожелаю, а не проходит и года — так забываешь даже, как я выгляжу?

— Рыжик?

У Джейсона глаза на лоб полезли. Наконец-то в богато одетой незнакомке он узнал знакомое гибкое тело, умное лицо и темно-серые глаза. Он упал на колени, став всего на голову выше нее, и широко раскрыл ей объятия.

— Боги да благословят нас всех, милочка моя! — вскричал он. — Ну-ка иди, поцелуй Джейсона!

— Да, но послушай, милочка, — говорил Джейсон, щедро оделяя всех кинаком в относительно спокойной обстановке своей квартиры, — если вы с Крепким Парнем все равно собирались на Литаксин, то почему сразу с нами не полетели? Мы бы помогли вам сэкономить немало времени!

Мири слегка пожала плечом и ухмыльнулась своему напарнику, устроившемуся на подлокотнике ее кресла.

— Нам надо было сначала разобраться с одной небольшой проблемой.

— Небольшой, как же! — Джейс растянулся на пушистом ковре, заняв почти все свободное пространство пола. Он прислонился к деревянному комоду с тонкой ручной резьбой, сильно попорченной многочисленными переездами, и махнул ручищей в сторону Вал Кона. — У тебя ведь не было этого украшения на лице, когда мы в последний раз виделись?

Вал Кон устремил на него невозмутимые зеленые глаза.

— Не было.

— Вот уж не думал, — что найдется что-то настолько быстрое, чтобы сделать тебе отметину, — не унимался Джейсон. — Полеста до сих пор не оправилась после того ласкового шлепка, который ты ей дал. Я только сегодня утром слышал, как она сказала «пожалуйста» младшему делопроизводителю. Так и в бога поверить можно.

Мири засмеялась.

— Из нее еще выйдет солдат. Как прошла кампания? Когда улетаете?

— Силы добра победили, — с удовлетворением отметил Джейс, — и наниматель не задержал плату. Получили мы все сполна, вот так-то, и должны отправиться уже завтра.

— Завтра?

Мири понурилась, и Вал Кон передвинулся так, чтобы прижаться к ней.

— Ну-ну, малышка, не горюй. Ты ведь знаешь пилотов-транспортников: зачем соглашаться на три рейса, когда предлагают шесть? Хотя бы два они сделают вовремя.

Она снова засмеялась, отпила немного кинака — и ее смех превратился в сдавленный вскрик.

— Немного не в форме, милочка?

Она ухитрилась ухмыльнуться и покачала головой.

— В последнее время пила вино. На Марисе живешь…

— … пей что дают, — договорил за нее Джейс, делая огромный глоток кинака. — Да уж, что верно, то верно. Но что касается остального: ты же знаешь, что мы тебя не бросаем. Вступай в свой родной отряд — и на транспортном корабле для тебя найдется место. Мы с Судзуки по-прежнему хотим дать тебе лейтенантские нашивки…

— Угу, ну… — Она вздохнула, не решаясь посмотреть на Вал Кона. — Дело в том, что мы только вчера сюда прилетели, так что мне еще кое-что надо сделать, раз уж это мой клан и все такое прочее…

Джейсон замер, не донеся стакан до рта.

— Кто твой клан, Рыжик?

— Э-э… Люди из того дома.

— Что?! — Джейсон сел прямо, громко стукнув головой о выступающую крышку комода. — Из какого дома? Того большого? Из дома Клана Эроб?

Она неуверенно посмотрела на него.

— Ага.

Джейс хлопнул себя по колену.

— Так я и знал, что они в порядке! Та старая леди с кольцом: будь я проклят, если мне сразу не показалось, что я с ней знаком! — Тут до него внезапно дошло, что он услышал. — Так это твой клан, Рыжик? Да? Не твоего напарника?

— Мой клан, — негромко сообщил ему Вал Кон, — базируется на Лиад.

— Мой! — подтвердила Мири с полуулыбкой. — Последние новости, ужаснувшие всех, начиная с Делма — за исключением, пожалуй, Элис и тель-Вости.

— Генерала? Да, считай, что с родней тебе повезло. Генерал стоит четырех моих дядьев, даже если к нему впридачу дают ту старую даму! А юная Элис стреляет не хуже снайпера. И любому рядовому не помешало бы научиться у нее, как надо говорить «есть!».

Он снова привалился к комоду и глотнул кинака.

— Но ты так и не сказала, что поделывала, малышка: только что решала какую-то проблему.

— Ну-ка, дай вспомнить… Немного повздорила с Хунтавас — ну, это была их ошибка, конечно, — но теперь, похоже, дело уже улажено. Провела немного времени… э-э… — тут она быстро посмотрела на Вал Кона, — … без связи. Там тоже немного повоевали. Делала то, что поручали, немного пела и веселилась…

— Руководила обороной, превратившей вражеское вторжение в полный разгром, — продолжил негромкий голос Вал Кона, — без потерь среди местных сил. Выучила высокий и низкий лиадийский, освоила основные положения Лиадийского кодекса достойного поведения, начала изучать расчеты траектории и процедуры работы с управлением, добившись достаточных успехов, чтобы получить условную квалификацию пилота третьего класса.

Наступило короткое молчание, во время которого Мири пыталась решить, сломать Вал Кону руку или только челюсть. Потом Джейсон откашлялся.

— Правда? — Он встряхнул своей массивной головой. — Без дела не сидела, малышка. А я-то боялся, что ты от безделья попадешь в переделку.

Он посмотрел на Вал Кона.

— Ты пилот, да?

— Да, уровень мастера.

— И ты обучал Рыжика пилотировать. — Он секунду смотрел в дальний угол потолка, а потом снова перевел взгляд на Вал Кона. — Как мастер-пилот, оцени, какой класс сможет получить Рыжик?

Наступило короткое молчание.

— Второй класс — без труда, — ответил Вал Кон. — Если пожелает поработать побольше, то первый класс ей определенно по силам. Что касается мастера… — Он пожал плечами. — Пока говорить рано.

— Угу, — промычал Джейс, расправившись с остатками кинака. Во взгляде, обращенном на Мири, теперь читалось нечто вроде изумления. — Твой напарник говорит правду, дорогуша?

— Ага, — отозвалась она, бросая возмущенный взгляд на Вал Кона, который только выгнул бровь. — Ага, правду.

— Угу, — снова протянул Джейс. — Значит, можем предложить и капитанские нашивки. — Он предостерегающе поднял руку. — Конечно, Судзуки должна это подтвердить: ты правила знаешь. Научиться пилотировать, справиться с обоими вариантами лиадийского…

Он снова сел прямо, на этот раз осторожно вынырнув из-под крышки комода.

— Я знаю, что Крепкий Парень — твой напарник. Если хочешь с ним об этом поговорить, я могу обещать ему место пилота с чином, соответствующим его должности в…

Мири озорно улыбнулась.

— Он разведчик, — сказала она. Сидевший рядом Вал Кон резко поменял позу. — Командор-разведчик, первопроходец.

— Ох! — только и сказал Джейсон, а потом захохотал. — О себе ты не хвастаешь, да, сынок?

— Работа — она и есть работа, — ответил ему Вал Кон.

— Вот это точно! — Он снова засмеялся. — Командор-разведчик! Но, похоже, ты сейчас свободен, если мне позволено будет заметить. Если захочешь поработать пилотом или взять на себя еще что-то, отряд от этого только выиграет.

— Я…

Вал Кон замялся: он не мог не заметить внезапно появившуюся в мелодии Мири ноту безнадежного желания. Он заглянул ей в глаза.

— Надо вести обсуждение, — проговорил он, и она печально кивнула.

— Звучит заманчиво, — честно сказала она Джейсу. — И меня это манит. Но нам с ним все еще нужно кое-что уладить. Вы ведь отправитесь обратно на базу, да?

— Ненадолго. На подходе новый контракт, так что, возможно, придется прилететь и сразу же улететь. Судзуки уже улетела вести переговоры. Полагаю, ты это знаешь, раз не спросила, где она.

— Слышала разговоры, пока мы к тебе шли, — кивнула Мири. — После того как все проблемы решатся, я оставлю вам сообщение. — Вал Кон снова шевельнулся. — Или по крайней мере когда нам станет яснее, что происходит.

Она вздохнула и посмотрела на Вал Кона. Он нежно прикоснулся к ее щеке.

— Я понимаю, что такое предложение не будет оставаться в силе вечно, — проговорила она, поймав на себе вновь ставший пристальным взгляд Джейсона.

— Не бери в голову, малышка моя. Если решишь, что мы тебе нужны, то не сомневайся: ты будешь нам нужна! Когда угодно, где угодно и на каких угодно условиях. Да я даже уступлю тебе мою должность…

Мири рассмеялась и встала.

— Боги, ты только посмотри, как уже поздно! — сказала она, махнув тонкой рукой в сторону окна, за которым в небо тянулись оранжевые лучи заката. — Мы опоздаем на обед, босс.

— Увы! — отозвался Вал Кон, вставая. Он чуть поклонился громадному аусу. — Ваше предложение было почетным, — натянуто проговорил он. — Моя благодарность вам и вашему отряду.

Не стоит благодарности, сынок. Я умею распознать качество там, где оно есть. Не настолько уж я тупой! — Джейс со смехом поднялся на ноги. — Провожу вас до выхода из лагеря. Славная планетка. Красивые закаты.

Все трое остановились в том месте, где еще недавно были Восточные ворота. Джейс сложился почти вдвое, чтобы обнять Мири и крепко поцеловать ее в губы.

— Береги себя, малышка моя.

— И ты, Джейс. Передай привет Судзуки. Скажи ей…

Но она не успела передать Судзуки послание: его заглушил жуткий шум. Отчаянный вопль исходил от единственного столба с громкоговорителем, оставшегося стоять рядом с радиорубкой. Почти одновременно запищали десятки наручных коммов.

— Нападение с воздуха — выскочили из-за гор… Скорость входа в атмосферу…

Мири едва расслышала слова, рвавшиеся из комма Джейсона: их заглушал вой сирены и новый звук, похожий на раскаты грома от тысячи молний, ударивших одновременно.

— Эти подонки нас провели! Выводите всех…

Джейсон не закончил приказа, изумленно застыв на месте и глядя в небо.

В небе — построение смертоносных форм, черных на фоне закатного зарева. На их глазах один из кораблей отделился от остальных, потом еще один, и третий… К далекому городу и более близкому поселку.

— А, черт! — выдохнул Джейсон. — Рыжик…

Рыжик уже исчезла. Она неслась по синтасфальту к дому Клана Эроб. Ее напарник темной тенью летел рядом с ней.

Поскольку о предостережении гражданским можно было больше не беспокоиться, Джейсон повернулся, громко сзывая свой отряд:

— Икстранг на подлете! Кровная война!

Четырнадцатый Корпус Завоеваний

Литаксин

Один, без оружия, он удерживал планету. Это был результат ошибки, за которую кому-то придется заплатить парой нашивок. Но не ему: у него нет нашивок и чинов, так что ему терять нечего. Это мгновение было полно иронии, которую мог бы оценить человек, имеющий вкус к иронии: Нелирикк Никто ступил на эту планету первым — даже раньше Генерала.

Потратив почти десять циклов на приобретение вкуса к иронии, Нелирикк наслаждался моментом и осматривался по сторонам.

Планета оказалась красивой и плодородной: именно такие обычно и обживают лиадийцы. Ветер — теплый, но уже обещающий вечернюю прохладу — прикоснулся к его чисто выбритому лицу, одарив его естественными запахами впервые за… сколько же? … да, те же десять циклов! Звуки у него за спиной были звуками войны, но запахи пока оставались мирными.

— Еще раз! Попробуй еще! — приказали ему из корабля.

Нелирикк повернулся, поставил ногу на пандус корабля и, высоко подняв цельнометаллическую кувалду, ударил по заупрямившемуся язычку. При первом ударе кувалда отскочила, ничего не сделав, при втором — тоже. Но третий удар оказался удачным, и заклинившийся язычок выскочил из паза, укатившись в смятую траву.

Теперь смогла включиться автоматика, и Нелирикк едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под боевые машины командования, начавшие поспешно выкатываться на пандус.

Возможно, он отбежал даже дальше, чем требовалось, — а потом сделал еще несколько шагов.

Позади него ревели двигатели, кто-то выкрикивал команды, ноги простучали по металлическому пандусу в ритме пехотного марша. Перед ним росли дикие растения, высоко в небе летали птицы, цвели цветы. Нелирикк наполнил легкие ароматным воздухом, а потом неохотно его выдохнул.

Небольшой серый зверек высунул голову из травы совсем близко от Нелирикка — только что рукой до него не дотронешься: яркие глазки, ушки торчком. Зверек резко встал столбиком, показав похожие на руки передние лапки, а в следующее мгновение уже исчез. Два солдата спрыгнули с пандуса на траву, сразу же прицелились — и замерли, ожидая приказа. Нелирикк сделал второй вдох и мгновенно осознал новую иронию: разжалованный Никто, приданный силам вторжения, которым предстоит уничтожить тысячи разумных существ, испытал чувство облегчения из-за того, что белка успела спастись бегством!

Тут кто-то крикнул, и Нелирикк отскочил в сторону, отдавая честь машине Генерала, как положено делать даже разжалованному. После чего он постарался куда-нибудь скрыться: он единственный не имел никаких обязанностей и поручений и мог просто смотреть, как солдаты и машины Четырнадцатого Корпуса Завоевания превращают красивую землю в полевой Главный штаб.

По приказу Генерала его привели на командный пункт. Его конвоировал мрачный капитан Каган. Нелирикк жадно впивался глазами то в один экран, то в другой, поспешно и без разбора впитывая информацию.

Так. В космосе не оказалось крупных кораблей обороны, а вот на берегах этого континента они встретили упорное сопротивление. На втором континенте бои идут даже интенсивнее: там они случайно приземлились посреди лагеря наемников, готовившихся к отлету. В непосредственной близости…

— Вот этот человек, Генерал.

Генерал посмотрел на Нелирикка — и, возможно, узнал его. Нелирикк молча стоял навытяжку, с каменным лицом, прикрыв веками голодные глаза.

Позади Генерала под конвоем стояли три человека: два капрала, с которыми Нелирикк совсем недавно имел дело, а третий — какой-то незнакомый ему офицер.

— Никто! — резко окликнул его Генерал. — Опиши ситуацию, которую ты увидел по высадке.

— Есть, сэр! — Он поднял кулак к виску в воинском приветствии. — Я был пристегнут на авангардной позиции. Корабль приземлился и посадочный пандус начал выдвижение. Однако первая машина — ваша боевая машина командования — не двигалась. Пандус закончил выдвижение, но колонна продолжала стоять. В соответствии с приказом я обследовал механизмы выгрузки и выяснил, что заряды не отстрелили язычки, так что металлические стопоры не давали вашей машине ехать вперед. Я доложил ситуацию и получил приказ устранить помеху. Я указал, что снятие отстреливающих зарядов предотвратит возможное повреждение корабля и вашей машины. Их сняли, я сбил металлические язычки кувалдой, и операция была продолжена.

Генерал ткнул пальцем в первого капрала.

— Ты! Что тебе было поручено?

— Сэр! Я установил и проверил язычки и стопоры на орбите. Все было в порядке… Сэр.

— А тебе?

Второй капрал обильно потела. Видимо, юный возраст мешал ей держаться, как подобает солдату.

Сэр. Я… В мою обязанность входило подсоединить отстреливающие заряды к питающим шнурам, что было приказано старшим техником Акрантом. При прозванивании контура Б все было в норме. — Она чуть не поперхнулась. — Сэр.

— Акрант, докладывай.

Старший техник ответил с готовностью (Нелирикк решил, что даже со слишком большой готовностью):

— Все показания соответствовали нормам, Генерал, и были перепроверены. Только после посадки я обнаружил, что капрал Дикл задействовала резервные контуры, работа которых в атмосфере требует вмешательства пилота.

Капрал Дикл вспотела еще сильнее, а глаза у нее так выкатились, что вокруг зрачков появились белые каемки.

Нелирикк, услышавший то, что, несомненно, не укрылось и от Генерала, мог бы посоветовать ей не тревожиться. Но разжалованный может открыть рот только тогда, когда к нему обращаются, а больше — никогда. Нелирикк снова сосредоточился на окружающем потоке информации.

На картах расположения воздушных сил было видно, что самые крупные скопления летательных аппаратов находятся на побережье. Ближе всего к Главному штабу находилась небольшая база, несомненно, относящаяся к… Да: поселок и большое владение расположены от нее примерно на одинаковом расстоянии. Что, по всей видимости, означает гражданские летательные аппараты — с ними возни не будет. На втором экране видны были штурмовики, направленные на ее захват, а также транспортный корабль, перевозящий сотню смертоносных спрагентов, самолетов поддержки пехоты, предназначенных для размещения на этой базе.

Постоянно включались все новые экраны: расположение кораблей на орбите, данные радаров и других следящих установок, визуальные данные, связь с местами боевых действий.

— Никак нет, сэр! — говорила тем временем капрал Дикл с неподобающим солдату жаром. — Я руководствовалась обучающим пособием. Я никогда раньше не выполняла эту процедуру.

Нелирикк чуть прищурил глаза, фокусируя взгляд на экране, расположенном в дальнем конце помещения. На него передавалось изображение с боевой камеры на перехватчике. Он нашел номер самолета, определил его положение по другому экрану.

Самолет заходит на бомбометание и обстрел с бреющего полета. Его цель — все то же маленькое летное поле, режим атаки автоматический. Самолет чуть изменил угол — и у Нелирикка едва сердце из груди не выскочило. Он заморгал, сверяя визуальное изображение с результатами радарной проверки, но тот экран уже переключился на следующий участок. Он снова посмотрел на экран, куда передавались визуальные данные.

Его там не было.

Он вздохнул. Его когда-то идеальное зрение начинает сдавать и играет с ним дурные шутки. Можно подумать, что подобный корабль мог оказаться на крошечной площадке среди устаревших гражданских аппаратов!

— Выполняя приказ Акранта? — спросил Генерал у капрала.

Нелирикк фыркнул. Вот уж чья карьера закончилась. Чтобы Генерал дважды в ходе расследования назвал его имя без чина? Акранту уже можно сдирать с себя нашивки и проглатывать кокарду.

Экран, подключенный к камере, снова показал крошечную посадочную площадку, на этот раз при подлете на небольшой высоте. И там, среди высоких деревьев и чуть позади них, оказалось нечто потрясающе прекрасное.

Эта красота была воплощена в смертоносных, абсолютно выверенных линиях.

Что было самым ужасным? Наверное, то, что такой корабль должен погибать — если уж ему суждено погибнуть — в битве, а не вот так бесславно, на земле? Или то, что он так ясно напоминал его собственный корабль — то есть корабль Командования. Корабль всегда принадлежит Командованию: солдат не владеет ничем, кроме своего чина и боевой добычи.

Чувство долга заставило его повернуться к Капитану.

Разум заставил его остановиться.

Он — Нелирикк Никто, и ему можно открывать рот только тогда, когда к нему обращаются. Командир, к которому он прикомандирован, разрешил ему говорить во время расследования. Разговор без разрешения обойдется ему…

Ракеты были выпущены. Они попали в здание, полностью его разрушив. Вид на экране поменялся: самолет повернулся, начиная следующий заход на атаку. На экране радара никаких значков не появлялось. Наблюдатели за компьютерами не услышали ни шепотка, металлоискатели…

И во что это ему обойдется? Он уже перенес десять циклов позора.

Он решительно поймал взгляд Капитана и сделал знак, прося разрешения заговорить.

Лицо Капитана потемнело, и он демонстративно отвел взгляд. Нелирикк снова посмотрел на экран. Кто-то — один из авиадиспетчеров — наконец заметил прекрасный корабль. Он застыл на остановленной картинке, и компьютер начал анализ. Поверх изображения проявился значок отсутствия опознания.

На обзоре площадки стало видно, как против самолетов поднимается винтолет. Судя по виду, настоящая древность, и летать может только благодаря благосклонности Богов Иронии. Вопреки вероятности, он с трудом выровнялся и выстрелил — выстрелил, Джела свидетель! — по несущемуся впереди штурмовику, после чего пропал из виду.

И там, на угловом экране, шпиль этого — другого — корабля!

Картинка снова застыла — словно кто-то, не имея нужной информации, пытается сообразить…

Нелирикк нарушил строй, сделал три быстрых шага к диспетчеру.

— Стреляйте в этот корабль! Сейчас же! — потребовал он.

В помещении воцарилась полная тишина. Генерал потрясенно развернулся в его сторону. Капитан Каган вскинул руку с пистолетом.

Экран снова показал тот корабль и нелепый, отважный винтолет, летящий навстречу лучшим икстранским штурмовикам. Камера показала, как он сделал полукруг, словно пытаясь защитить тот второй корабль, и сомкнувшие строй штурмовики потеряли один самолет, когда древность произвела залп из всего своего вооружения, прежде чем утонуть в дыму. Но он выполнил свою задачу: отвлек нападение от корабля-красавца.

— Стреляйте в тот корабль скорее!

— Никто, объясни свое поведение! — Голос Кагана звучал мрачной угрозой.

На экране первая пара икстранских штурмовиков выровнялась, начала крутой поворот… Вспышка! Еще одна!

«СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».

На экране снова возникла застывшая картинка: ближний вид смертоносного корабля, стоящего под деревьями, а позади него — загораживающий его холм.

Нелирикк посмотрел на наведенный на него пистолет, потом — снова на экран.

— Корабль разведки, — спокойно проговорил он. — Это корабль лиадийской разведки, капитан. Если его немедленно не уничтожить, он может вывести из строя боевой космический корабль!

Диспетчерская! Идентифицируйте этот корабль! — Хотя бы у Генерала тут были уши.

— Сэр, в материалах идентификация отсутствует. Мы никогда не захватывали и не видели такого…

— Я такой видел! — Нелирикк заговорил раньше Генерала, не думая о своем благополучии. — Уничтожьте его немедленно, пока он не начал действовать!

— Диспетчерская! — приказал Генерал. — Сделайте еще один заход. Уничтожьте его.

— Нужно что-нибудь помощнее. Верните транспортные корабли, пока они не попали в диапазон… — Нелирикк с ужасом слышал свой предательский голос, похоже, решивший его угробить. — Это же космический аппарат: в нем аккумуляторы, экраны…

— Молчать!

Нелирикк замолчал, слушая, как передают ошибочный приказ.

— Никто будет хранить молчание! — прорычал Генерал. — А вы, диспетчер, держите меня в курсе.

Нелирикк наблюдал за экраном, показывающим картинку с камеры. Словно из другой галактики до него долетали залпы наказаний. Оба капрала спустились ступенькой ниже: чин они сохранили, но потеряли в деньгах и служебном стаже. Старший техник теперь превратился в жалкого рядового интендантской службы, понеся заслуженное наказание за идиотскую оплошность. Разве можно доверить нечто столь важное подчиненному, рассчитывающему на учебное пособие!

Экран, принимающий картинку с камеры, заработал, показав четыре летящих впереди самолета. Бомбы полетели вниз, в сторону красивого кораблика…

Вспышка! Вспышка! Еще вспышка! И картинка, окруженная дымом, резко закачалась…

«СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».

— Генерал, борт 15 не отвечает и не виден на экранах. — Голос диспетчера звучал ровно, по-военному: простая констатация фактов.

Голос Генерала звучал почти дико.

— Вызвать «Барахан». Немедленно. Никому нигде не упоминать о выходке разжалованного и обо всем происшедшем.

Несколько мгновений новых изображений не появлялось, а потом новая камера — с довольно большого расстояния — осмелилась взглянуть на место происшествия и сразу же исчезла: вспышку энергетического оружия не узнать было невозможно.

— Сэр, «Барахан» вышел на позицию и нашел цель.

Экран снова заработал, и Нелирикк увидел, как ужасающий огонь гордого «Барахана», лишь чуть-чуть приглушенный атмосферой, прорвался к кораблю разведки, оставив после себя размытые колеблющиеся тени под его веками. А еще он потрясенно увидел, как маленький корабль ведет ответный огонь! Первая волна энергии боевого корабля каким-то немыслимым напряжением защитного экрана была отведена в сторону.

Теперь маленький корабль был виден с более далеко расположенной камеры: он вел огонь сразу в нескольких направлениях. Генерал повысил голос:

— Огонь из всех батарей! Транспортным…

И в эту же секунду стало ясно, что он опоздал: перед тем как взорваться, лиадийский корабль произвел несколько ракетных и лучевых ударов. А потом на его месте образовался дымящийся кратер.

Нелирикк не сомневался в результате даже до того, как услышал отчаянный голос связиста:

— Генерал! Спрагенты… Транспортный корабль погиб! — Нелирикк медленно моргнул.

«Достойный враг, — подумал он мятежно, потому что лиадийцы не имели такого статуса, — мы приветствуем тебя!»

Генерал отвернулся от экрана и сложил руки на крышке стола.

— Никто идет в Службу безопасности в сопровождении капитана Кагана, — приказал он. — Немедленно.

Звезды над камнями и деревнями были похожи на куски льда.

Нелирикк сидел, привалившись спиной к валуну, поставив рядом винтовку и рюкзак, и смотрел на звезды, пока на глазах не выступили слезы, окружившие каждую яркую точку радужным кольцом.

«Ах, Джела, как хорошо снова оказаться на планете!»

Вот для этого, для этого его обучали и готовили, с того дня, когда выбрали его в лагере призывников. Его готовили для исследований, превратили в нечто не похожее на обычного солдата, чтобы Армия и Команда выиграли. Обучение..

Он закрыл глаза и здесь, под звездами, позволил себе отдаться во власть воспоминаний, которых не смел себе позволить целых десять циклов.

Обучение, да: пилотирование, разведка, оружие. Не только солдатский карабин и последний клинок, но и другие, менее очевидные вещи. Его научили действовать, выносить суждения и выбирать адекватный образ действий, не полагаясь на приказы начальства, правила, подчиненных или товарищей. Его научили принимать решения. Научили передавать информацию. И даже обучили командовать.

Его сделали непригодным для нормального функционирования, вот чем закончилось это обучение. Он стал рядовым с привычкой командовать. Командиром с воображением. Его сделали непригодным для нормального функционирования и отправили одного к звездам, чтобы узнавать — и возвращаться с докладом. А когда он вернулся с самого ответственного задания со срочными сведениями? Его разжаловали и закопали его доклад так глубоко, что даже описания корабля не осталось.

Нелирикк вздохнул.

Ему опять поменяли столовую, совсем недавно: его приписка была ставкой в ночной карточной игре между офицерами. По слухам, капитан Каган проиграл партию в «мелочевке», в результате чего выиграл обязанность держать у себя разжалованного. Нелирикка не перевели под командование капитана Кагана, не поручили никаких обязанностей в его подразделении. Просто у него забрали листок, дававший ему право питаться за счет провизии капитана Бетсу, и выдали новый, с номером счета Кагана. И то, что капитан Каган посадил своим людям на шею того самого разжалованного, который привлек к себе внимание Генерала, отнюдь не способствовало росту популярности капитана.

Нелирикк открыл глаза и устало посмотрел на звезды. Спустя еще несколько секунд он сел прямее и проделал просветляющее голову упражнение, которому его обучили вместе с его одногодками в яслях.

Да, Генерал…

В Службе безопасности его отвели в помещение, где не оказалось устройств, чаще всего применяющихся для наказания за неповиновение. Чувствуя, как у него волосы встают дыбом, Нелирикк осмотрелся, отыскав как минимум три решетки и два светильника, в которых могли находиться микрофоны и камеры. Три стула, два компьютерных терминала, стол с графином воды и тремя стаканами: немыслимая любезность по отношению к мятежному разжалованному. Нелирикк внезапно ощутил ужасную усталость.

Без приказа он не имел права садиться.

Он сел.

Из скрытого микрофона не раздался голос, который приказал бы ему встать.

Нелирикку подумалось, что в Службе безопасности есть его личное дело и все сведения, там знают о его подготовке и способностях…

И знают, что на него нельзя полагаться, хотя из какой-то непонятной жестокости Высшее командование приказало, чтобы его заставили продолжать жить. Его не казнили ударом в затылок, как рекомендовала сама Служба безопасности. В Службе безопасности есть файл, в котором говорится, что Нелирикк Исследователь отныне и навсегда становится Нелирикком Никто, опозоренным и отвергнутым. Единственный икстранец, оказавшийся в плену у лиадийца.

Он попал в ловушку. Его провели, обманули — как лиадийские разведчики обманывали икстранцев долгие годы. А потом его отпустили, позволив вернуться к своему командиру с докладом. Он был ошеломлен возможностями, угадывавшимися за информацией, которую тот разведчик — неужели сознательно? — ему дал. Он описал тот корабль…

И они взяли его доклад, не обратили на него внимания, изолировали его от немногочисленной группы икстранских исследователей, разжаловали и забыли о нем.

И вот теперь он здесь, непокорный Никто. Похоже, ему настолько надоела его ничем не занятая жизнь, что он вмешался в действия командования прямо в командном пункте самого Генерала! Исследователь, вероятно, мог такое сделать, не понеся наказания.

Если исследователи вообще еще существуют. Он пытался отыскать следы своего отряда, используя краденое компьютерное время и недозволенные наблюдения за перемещением кораблей через далекие иллюминаторы, — но безрезультатно. Больше всего его страшило, что исследователей вообще расформировали, сделав его никем в еще одном, самом страшном смысле.

— Встать!

Он вскочил и вытянулся в струнку.

Генерал стоял перед ним по-товарищески близко, расчетливо рассматривая его. Татуированные знаки ранга и наград не могли скрыть неестественно багрового цвета его лица.

— Ты все такой же бдительный, Никто?

— Солдат выживает благодаря бдительности, сэр! — Генерал сузил глаза.

— Я просмотрел твое дело, — сказал он, — и теперь понимаю, как ты смог опознать корабль, не содержавшийся в нашей программе идентификации. Я понимаю, почему ты мог действовать без разрешения и рассчитывать на содействие. Но еще я понимаю, что ты нарушил организацию моего командного пункта.

Констатация фактов ответа не требовала. Нелирикк продолжал смотреть в глаза командующему планеты.

Что ты скажешь о своей наглости, Нелирикк Никто? — спросил Генерал.

Нелирикк с трудом удержался, чтобы не вздохнуть.

— Сэр, я хотел послужить Армии и предупредить об очевидной опасности. Пилотов надо беречь…

— Молчать! — взревел Генерал. — Не считай себя пилотом, Никто. Эта честь для тебя давным-давно под запретом.

Он быстро отвернулся и ткнул пальцем в сторону стола с компьютерами.

— Сядь.

Сам Генерал сел на второй стул, ввел какую-то команду и откинулся на спинку стула, глядя, как экран заполняет изображение места боя.

— Итак, Никто, почему, как тебе кажется, на этой планете мог оказаться такой корабль? Почему он остался на земле, вместо того чтобы взлететь и вести бой? Просто из-за лиадийской трусости?

Нелирикку очень хотелось изумленно посмотреть на Генерала, но он заставил себя уставиться на экран и восстановить логическую цепочку, составленную еще на командном пункте.

— Я думал над этим, сэр. Однако я почти не знаю текущей военной ситуации…

— Тебе этого знать не надо. Говори по существу! — Нелирикк все-таки вздохнул, правда, очень тихо.

— Да, сэр. В данном случае существует несколько возможностей.

Он бессознательно перешел на лекторский тон, который усвоил, проводя инструктаж своих сотоварищей-исследователей.

— Одна возможность состоит в том, что корабль находился на ремонте и не мог взлететь. Информации, говорящей в пользу этого варианта, мало: около корабля не было замечено ремонтных механизмов. Еще одна возможность заключается в том, что в отсутствие командира на корабле находился младший офицер. Тогда у нас есть объяснение задержки начала огня, а также того, что корабль не взлетел и не вступил в бой.

Генерал одобрительно прищелкнул языком.

— Еще одна возможность, — продолжил Нелирикк, — такова: корабль был пуст, и работали автоматические системы самозащиты. Либо команда была на борту, но намеренно пыталась остаться незамеченной, чтобы позже можно было нанести удар по крупному кораблю. Я предполагаю, что от этого последнего удара пострадал «Барахан»…

— Необоснованное предположение, Никто. Чтобы такой маленький корабль, стреляя через атмосферу, мог задеть «Барахан»?

Генерал махнул рукой, отметая подобное предположение.

— Я видел, что тот корабль произвел выстрел в тот момент, когда оказался под атакой лучевого оружия. Заряженный луч вполне может использовать ту же траекторию, чтобы…

— Меня не интересуют твои предательские домыслы! — зарычал Генерал. — Я спрашиваю только о причинах.

Нелирикк устремил взгляд на экран — на кратер в том месте, где находился корабль-красавец, пока изображение не сменилось картой окружающей местности.

— Сэр, возможно, что корабль получил приказ оставаться на земле, чтобы защищать важный центр или значительное лицо.

Он указал на карту.

— Я могу предположить, что этот поселок, находящийся поблизости командный центр или остатки армии наемников имеют особую важность. Этот маленький винтолет, который так отважно пытался помешать нашим самолетам… Возможно, что по счастливому стечению обстоятельств мы атаковали летательный аппарат, на котором спасалась эта важная личность.

Нелирикк сделал паузу, разглядывая экран.

— Вспомните: вызвав огонь на себя, винтолет уничтожил несколько наших штурмовиков и заставил нас продемонстрировать мощь наших космических сил. Разведчик мог бы обменять свой корабль на такую информацию. С учетом этой возможности я предполагаю, что в соответствии со стандартной практикой вторжений была уничтожена спутниковая сеть планеты.

Генерал смотрел на него с нескрываемым неудовольствием.

— Ты упорно настаиваешь на этом разведчике?

— Если бы все лиадийские корабли такого размера были бы не менее мощно вооружены, сэр, то, думаю, лиадийцы уже сейчас преследовали бы нас по всей галактике.

— Идиот! — Генеральский кулак взметнулся вверх, но, как это ни удивительно, удара не последовало. Он развернулся в кресле и хмуро уставился на экран. — Ты только послушай, что ты говоришь! Называешь лиадийцев — лиадийцев! — храбрыми, приписываешь воинскую доблесть расе, давно известной своей слабостью и бесчестием! Это — животные, Никто. Ты допускаешь возможность, что Четырнадцатый Корпус Завоевания будет разбит животными!

Нелирикк ничего не сказал. Генерал отключил экран.

В захваченном транспортном средстве противника мы обнаружили карты и коротковолновый радиоприемник. Из твоего дела видно, что ты свободно владеешь языком этих лиадийских животных и можешь даже читать их каракули.

Генерал встал и прошелся до серо-коричневой стены и обратно.

— Тебе дадут снаряжение для выполнения особого задания. Тебе предстоит внедриться на территорию, ограниченную данной посадочной площадкой, вот этим поселком и вот этим командным пунктом. Тебе дадут приемник и карты, о которых я упомянул, а также маячок для вызова отряда эвакуации. Я выдам тебе оружие из моего запаса. Служба безопасности снабдит тебя вещнабором и клинком.

Он подошел к стулу, на котором сидел Нелирикк.

— Мы воспользуемся твоей подготовкой и твоими склонностями, Никто, — объявил он, — и позволим тебе избежать боевых действий.

Нелирикк остался сидеть молча, заставив себя не реагировать на оскорбление, которое можно было бы смыть только кровью… десять циклов тому назад.

Генерал поджал губы так, словно готов был сплюнуть, а потом добавил:

— Уясни себе: ты будешь собирать информацию, занося ее на карту. Ты вернешься в точку эвакуации не позже, чем на десятый восход после выхода на задание. Это — боевой приказ.

Нелирикк выпрямился, невольно ощутив волнение. У него быстрее забилось сердце. Боевой приказ! Значит ли это, что ему будет возвращен статус — что он снова вернется в Армию?

— Изволь четко усвоить весь приказ, Никто, — порекомендовал ему Генерал. — Если ты позволишь себе отклониться от него, тебя расстреляют. Если ты не выполнишшь боевого приказа, то даже содержащееся в твоем личном деле свидетельство о награждении Салютом Героического Исследователя не спасет тебя от наказания.

Десять циклов, в течение которых ему приходилось держать себя в руках, помогли ему в эту минуту. Однако удар был тяжелым. Как странно, что внезапная вспышка надежды оставляет после себя такую мучительную боль.

На склоне холма, под колючими прекрасными звездами Нелирикк пошевелился, выходя из задумчивости. Разбитые надежды на возвращение статуса растворились в возможности разгадать тайну, возникшую десять циклов тому назад. Он чувствовал себя почти умиротворенным. Теперь он наконец знает, почему его не казнили.

Генерал считал, что Нелирикк это знает. Он думал, что Нелирикк воспользовался статусом Героя, чтобы внести разброд в работу штаба и бросить вызов командованию. Генерал не принял во внимание, насколько медленно подобные сведения распространяются от уровня к уровню, от Высшего командования к рядовому. Даже объявление о такой редкостной награде заняло бы цикл или два, в зависимости от боев и служебных командировок. Нелирикк улыбнулся звездам: Салют Героического Исследователя!

Конечно, эту награду ему должны были дать за тот странный спутник. Он оказался необычно плотным и имел атмосферу, пригодную для дыхания икстранцев или лиадийцев, там росли голубовато-зеленые кусты, а климат отличался обилием гроз, так что по всей поверхности ежедневно шли дожди.

Он был Героем, хотя на его лице не было следов этой награды. И его имя, как и имена всех Героев, теперь занесено на Великую Доску в Центральном штабе.

Командование предпочитает, чтобы Герои погибали в бою. Желательно, одерживая великие победы.

Каковой должен стать Литаксин.

Нелирикк взял рюкзак и винтовку, хотя не питал иллюзий относительно своей экипировки. Он легко выпрямился во весь свой немалый рост, еще раз улыбнулся звездам и всмотрелся в бархатную ночь.

Славная планетка. А возможность умереть на свежем воздухе — это дополнительное благо.

Лиад

Штаб-квартира Департамента Внутренних Дел

Командир агентов смотрел на экран с сигналом от маяка, сообщавший, что корабль Тиль Фона сиг-Адды все еще медлит у планеты Веймарт.

Оставаться много дней у планеты земного типа, которая не может предоставить агенту ничего, что потребовалось бы для завершения задания?

Нет, конечно.

Увы: увеличивалось число иных мыслей. Основным был вариант, в котором Вал Кон йос-Фелиум брал в плен собрата-агента во время прыжка. Но тогда зачем столько там торчать, когда единственное, что может привлекать в Веймарте, — это его возможности в плане прыжков?

Командир агентов нахмурился. Будь он на месте Вал Кона йос-Фелиума и не будь он расположен к отчету перед командованием, он поспешил бы направить свой корабль в прыжок, чтобы там строить планы и предпринимать необходимые меры для возвращения в нормальное пространство.

Может быть, йос-Фелиум сбежал на поверхность планеты? Однако не было никаких свидетельств того, чтобы корабль проделывал какие бы то ни было маневры: он просто уже несколько дней висел над планетой на средней неспешной орбите. Самое внимательное рассмотрение всех предыдущих данных не позволило думать, что корабль получил какие-то повреждения.

Все это выглядело совершенно бессмысленно.

А командир агентов ненавидел бессмыслицы. Остро ненавидел,

Не отрывая взгляда от экрана, он размышлял о том, разумно ли будет отправить на Веймарт второго агента или команду оперативников более низкой квалификации, вроде тех, что были отправлены на Лафкит, где впервые проявились нарушения дисциплины со стороны агента йос-Фелиума.

Он принял решение отправить команду и уже потянулся к кнопке вызова помощника, когда экран маяка вдруг вспыхнул. Янтарный огонек, обозначавший корабль сиг-Алды и его состояние, ярко загорелся, начал мигать — и на экране появились таблички с предупреждениями: перегрузка систем, включение вооружения, перегрузка аккумуляторов, включение главного аккумулятора, сбой, сбой, СБОЙ…

Командир агентов стремительно вскинул руку, собираясь ввести поправки, решить проблему, отключить аккумуляторы… Слишком поздно.

Командир агентов заморгал и подался вперед, чтобы прочесть сообщение в нижней части черного экрана.

СИГНАЛ ОТСУТСТВУЕТ. ПЕРЕДАТЧИК УНИЧТОЖЕН.

Шалтрен

Штаб-квартира Хунтавас

Самбра Реаллен, Временный директор Хунтавас, сложила руки на крышке стола и посмотрела на своих громадных посетителей.

— Древние, я сожалею о том, что наши действия пока не привели к обнаружению ни командора-разведчика йос-Фелиума, ни сержанта Робертсон. Я бы хотела со всем уважением напомнить вам, что вселенная велика.

— Безусловно, — пророкотал больший из двух, называвший себя Точильщиком. — Однако я ожидал, что наши родичи быстро откликнутся. Они уже должны были бы получить известия о наших поисках. Тем не менее мы не получали известий. Ни намека, ни возможности. Это огорчает меня, Самбра Реаллен. Я начинаю думать, что, возможно, наши родичи потерялись более серьезно.

Она глубоко вздохнула, стараясь не выдать себя испуганной дрожью. Разве она не присутствовала при том, как эти два существа уничтожили ее предшественника вместе с оружием всего тремя нотами своей инопланетной песни? На что только они не будут способны, решив, что эти их родичи погибли!

— Думаю, что нет оснований считать их столь безвозвратно недоступными, — проговорила она. От усилий заставить голос звучать ровно у нее намокли подмышки. — Просто они могли уйти в подполье на одной из низкоразвитых планет, где известие о наших поисках будет распространяться не так быстро. В конце концов они вынуждены будут покинуть свое убежище. И когда это произойдет, они дадут нам о себе знать.

— И в то же время, — проговорила вторая черепаха со смущением, которое выглядело так странно у столь крупного существа, — зачем им это делать?

Точильщик и глава Хунтавас изумленно уставились на него. Он опустил голову и взмахнул трехпалой рукой в жесте… Самбра Реаллен решила, что то был жест извинения. Или, возможно, знак уважения Точильщику: панцирь у того был больше и потому он занимал главенствующее положение.

Точильщик ответно пошевелил рукой.

— Ты задал вопрос. Можешь ли ты ответить?

Меньшая из черепах — его звали Хранитель — поднял голову.

— Могу, Т'карэ.

— Так ответь.

— Да, Т'карэ. Примите во внимание, что наша сестра и наш брат — мастера выживания, хотя служение искусству делает их не чуждыми насилия.

Он замолчал, и Самбра Реаллен подалась вперед. В кои-то веки ей трудно было мириться с особенностями поведения долгоживущих стайных черепах, умеющих вежливо молчать до двадцати человеческих минут.

— Продолжайте! — попросила она, и в ее голосе прозвучали такие резкие ноты, что Хранитель устремил на нее взгляд своих огромных глаз и наклонил голову.

— Вы правы. Я прошу прощения за то, что не берегу ваше время.

Она махнула рукой.

— Я вас прощаю. Но говорите же: почему ваши родичи должны скрываться от нас?

— Ну, — проговорил Хранитель, серьезно моргая глазами, — только потому, что, когда мои родичи в последний раз имели дело с вашими, Хунтавас делали все возможное для того, чтобы их убить. Ни мой брат, ни моя сестра не настолько глупы, чтобы добровольно отдать себя в руки тех, кого знают как врагов.

— А!

Она откинулась в кресле, устремив на него взгляд и ощущая, как сердце ее охватывает леденящий ужас. Он был прав. Вал Кон йос-Фелиум — командор-разведчик, не больше и не меньше! — и сержант наемников Мири Робертсон не имеют оснований питать любовь к Хунтавас. Более того, у них есть все основания избегать с ними встречи. Сообщение, разосланное курьерскими кораблями, было в силу необходимости коротким и не содержало объяснений резкого изменения политики Хунтавас по отношению к родичам черепах. А те, вполне естественно, могут счесть это сообщение обманом или уловкой и в результате этого удвоят усилия избегать всех, кто имеет хоть какое-то отношение к Хунтавас.

Точильщик смотрел на нее.

— Вы согласны с выводами моего брата, Самбра Реаллен? — Она судорожно вздохнула и постаралась как можно спокойнее смотреть на существо, способное уничтожить ее одной нотой.

— Согласна, Древнейший.

— Так. — Казалось, он на секунду задумался, а потом склонил свою огромную голову. — Сейчас мы уйдем, Самбра Реаллен, чтобы обсудить между собой, каким образом можно было бы вернуть наших брата и сестру. Будьте добры сделать то же и разрешите нам вернуться к вам через три дня, чтобы сопоставить наши мысли и, возможно, составить более разумный план действий.

Они не собираются немедленно убить ее? От облегчения у нее закружилась голова, однако она нашла в себе силы встать и поклониться.

— Древнейший, я буду счастлива говорить с вами три дня спустя.

Да будет так, — объявил Точильщик, медленно поворачиваясь к двери. — Благодарю вас за то, что вы уделили нам ваше время.

— Это было сделано охотно, — с трудом проговорила она.

У нее так сильно тряслись поджилки, что она с трудом удерживалась на ногах. До двери черепахи добирались несколько минут. Когда они наконец оказались за порогом и дверь за ними закрылась, она упала в свое кресло, не зная, что ей делать: хохотать, вопить или плакать.

— Мне пришло в голову, — негромко сказал Точильщик в мягкой тишине их вечернего обиталища, — что ты еще более глубоко размышлял о нашей сестре Мири Робертсон. Это так, юный брат?

Хранитель опустил раскрытую ладонь, ощутив, как крошечные нити ковра покалывают ему ладонь. Столько крошечных кусочков пуха объединили свою волю, чтобы стать ковром!

— Это так, — тихо ответил он, отрывая взгляд от этого поразительного ковра. — По правде говоря, старший брат, в данное время и в данном месте мне больше нечем себя занять. Мы привели в действие определенные планы в отношении наших брата и сестры. И теперь мы выжидаем. Дома время ожидания занимают полезные вещи, направленные на благо клана. Но здесь нет ножей, нуждающихся в ножнах. Нет юнцов, требующих наставлений, или стариков, которым нужна моя помощь. Так что действительно я много думал о нашей сестре и изучал то, что можно было узнать о ее истории.

Это была довольно длинная речь для Хранителя — самого скромного из всех многочисленных братьев Точильщика. Однако Точильщик только молча наклонил голову.

— О! — сказал он. — Я хотел бы услышать рассказ о твоем изучении, если ты окажешь мне такую честь, брат.

Наступило молчание — для стайных черепах оно было не слишком долгим, — после чего Хранитель снова заговорил:

— Мири Робертсон, Отставной Солдат-Наемник, Бывший Личный Телохранитель, Вооружена и Готова Путешествовать.

Точильщик пошевелил рукой в знак согласия. Не такое уж плохое имя для столь юного существа. Член Стаи, завершивший первое столетие, вполне и без стыда мог бы назвать меньшее. Полностью произнесенное собственное имя Точильщика занимало несколько часов. Точильщик уже прожил семь столетий по стандартному календарю, от начала до конца, а его имя еще не стало полным. Трагедия людей заключается в том, что большинство из них умирают, не получив и десятой доли своего имени.

— Я сосредоточил внимание, — сказал Хранитель, — на следующей части имени нашей сестры: «Отставной Солдат-Наемник». Я обнаружил, что существует база данных, содержащая действующие списки всех отрядов наемных солдат. Эти отряды зарегистрированы Командованием на планете Фендор. Данные можно получить с помощью вот этого устройства.

Он кивком указал на противоположную сторону комнаты, где в стену был встроен терминал.

— Из этой базы данных я узнал, что наша сестра питает уважение к Судзуки Риальто, старшему командору отряда «Гирфальк», и Джейсону Рэндольфу Кармоди, младшему командору отряда «Гирфальк», хотя она больше не находится в распоряжении их слова.

Хранитель замялся.

— Насколько я понимаю, отношения между нашей сестрой и этими командорами гирфальков — это отношения родства, Т'карэ.

— А! — Точильщик ощутил дрожь того, что можно было бы назвать возбуждением. — И твое изучение позволило тебе заключить, что Мири Робертсон могла обратиться к своим родичам, чтобы найти убежище для себя и нашего брата.

— Это так, — признал Хранитель. — Однако мне показалось, что мое понимание может оставаться недостаточно полным, и я дал себе задание проследить путь нашей сестры в рядах солдат-наемников в попытке найти других ее родичей.

— Имеет ли наша сестра другую родню среди солдат-наемников, младший брат?

— Есть еще один родич, — ответил Хранитель и закрыл глаза на минуту или шесть. Открыв их, он продолжил: — Этот родич — старейшина, брат. Она знала нашу сестру с тех времен, когда наша сестра едва вылупилась, и была названной сестрой матери нашей сестры. Я думаю, что если бы наша сестра действительно стала искать убежище у своей солдатской родни, она прежде всего обратилась бы к этой старейшине.

Точильщик ненадолго задумался, прикрыв потухшие глаза. Хранитель сидел напротив него в почтительном молчании, изучая структуру ковра.

— Этот вывод логичен, — объявил Точильщик, когда исполнился срок. — Безусловно, даже такой прекрасный художник, как наша сестра, должен был обратиться к мудрости старейшины перед лицом тех трудностей, которые создали им Хунтавас. Старейшина, пользующаяся негромкой славой, поселившаяся, вероятно, на малоизвестной планете… Она могла бы предложить большую безопасность, нежели родня нашего брата, ведущая открытую и активную жизнь на Лиад.

— Такими были и мои мысли, — согласился Хранитель. — В особенности, что они могли бы искать эту старейшину в том случае, если один из них или оба нуждаются в исцелении. — Он поднял руку. — Я слышал, как Хунтавас утверждали, что никому из них не причинили вреда, брат мой. Я слышал запись голоса наших родичей, утверждавших то же самое. И в то же время сердце шепчет мне, что Хунтавас много раз нам лгали. И как легко было бы заставить наших родичей тоже солгать! Только угрожать, что, если они не скажут того, что им приказано, им будет нанесен дополнительный ущерб. Думаю, нам не следует считать, что нашим родичам не причинили вреда, полагаясь только на слово Хунтавас.

— Ты говоришь мудро, — сказал Точильщик. — Тебе известно имя этой старейшины? Ее место обитания?

— Ее имя — Анжела Лизарди, Отставной Старший Командор Распущенного Отряда «Психи». Ее дом находится на планете, называемой Лафкит.

Лафкит

Улица Эплинг, 358

В тесной комнатке громко зазвенел дверной звонок. Нахмурившись, Лиз опустила книгу на колени и, подняв голову, прислушалась к затихающему пронзительному эху. Послушав еще мгновение, она снова взялась за книгу.

Звонок повторился.

Не торопясь, она заложила страницу закладкой, положила ее на стол поверх стопки других книг в переплетах и тяжело поднялась с кресла.

Эхо третьего звонка еще не отзвучало, когда она открыла входную дверь и посмотрела на крыльцо. И перевела глаза вниз.

Огромные лиловые глаза в опушке густых темно-золотых ресниц смотрели на нее снизу вверх.

— Анжела Лизарди?

Голос оказался таким же красивым, как и глаза, грудным, с обворожительным акцентом.

Лиз кивнула.

— Надеюсь, вы простите мое вторжение, — проговорила ее гостья, словно не заметив неприветливости Лиз. — Я пришла ради Мири Робертсон. Вы ее друг. Я подумала, что вы могли бы согласиться… помочь.

Лиз нахмурилась и потратила несколько секунд на то, чтобы рассмотреть остальные черты лица незнакомки: высокие скулы, острый подбородок, довольно большой рот, цвет кожи по-лиадийски золотистый. Волосы до плеч были более ярко-золотыми, но не такими темными, как длинные ресницы.

Она открыла дверь шире и отступила на шаг назад.

— Заходи, — сказала она, и ей самой показалось, что это прозвучало скорее как приказ, а не как приглашение.

Казалось, ее гостью такие манеры ничуть не удивили. Она вошла в дом, терпеливо подождала, пока Лиз запрет дверь, а потом последовала за ней в гостиную.

Лиз уселась в свое кресло, а маленькая женщина встала перед ней, заставив Лиз вспомнить того, кто в последний раз вот так перед ней стоял. Мысленно она называла его Лиадийцем Рыжика, поскольку он ей не назвался. Лиз чуть было не фыркнула. Ох уж эти лиадийцы!

— Ну! — рявкнула она. — Ты мое имя знаешь. Назови-ка свое.

— Я — Нова йос-Галан, — сразу же ответила женщина.

Кажется, она собиралась еще что-то добавить, но успела опомниться. Лиз заметила, как шевельнулась ее правая рука: большой палец потер кольцо, надетое на указательный палец.

— И ты пришла ради Рыжика, — поторопила Лиз гостью.

— Ради Рыжика, — медленно повторила женщина, а потом резко качнула головой. — Мири Робертсон. А также ради ее спутника жизни.

Лиз моргнула.

— Рыжик не замужем, — решительно заявила она. — Не в ее стиле.

— Тогда — ради ее напарника, — не отступила золотая женщина. — Темноволосый мужчина с зелеными глазами…

Она залезла в нарукавный карман и протянула Лиз сложенный квадратик пластика. Лиз взяла его и со вздохом посмотрела на спрятанную внутри голограмму. Ну, она хотя бы узнает его имя.

— Или ее друга, — говорила лиадийка тихо, почти умоляюще. — Они были вместе…

— Он здесь был, — призналась наконец Лиз, переводя взгляд с голограммы на свою гостью и обратно.

Несмотря на то что цвет волос у них разный, сходство просто поразительное. Она вернула голограмму женщине.

— Твой родственник, да?

— Мой брат, — тихо сказала Нова. — Кажется, он побывал здесь некоторое время тому назад. Возможно, даже год назад?

— Скорее месяцев шесть — восемь. — Лиз пожала плечами. — Рыжик прислала его забрать кое-что. Она сказала мне, что он — ее напарник.

— Так! — В голосе лиадийки прозвучало удовлетворение. — В этот момент их преследовали, хотя я не знаю, какого рода проблема у них возникла. Известно, что они улетели с этой планеты вместе, и пропали они тоже вместе…

— Тогда ты знаешь больше, чем я, — прервала ее Лиз. — Когда я с ними говорила, он считал, что они смогут убежать от той заварушки, в которую вляпались. Сказал, что, когда Рыжик улетит, он отправится с ней. Я рада узнать, что им удалось улететь с Лафкита. Он показался мне парнем надежным, да и Рыжик кое-что соображает. — Она нахмурилась. — Но ты сказала, что их все-таки поймали.

— Нет. Я сказала, что в настоящий момент они… пропали. Они не объявились в тех местах, где их можно было бы ожидать. Они не входили в контакт с соответствующими лицами. Мой брат не посылал известий своему клану или… другим.

Лиз села прямее.

— Это значит, что они мертвы.

Ей вдруг стало трудно дышать во вселенной, где нет Мири.

— Нет, — снова возразила Нова йос-Галан. — Это значит только, что они пропали. Есть указания на то, что они пропали по весьма уважительной причине. Они не смеют посылать известия. — Она вздохнула. — Я должна задать вам вопрос, Анжела Лизарди. Прошу простить за необходимость.

— Ладно, — ответила Лиз, все еще пытаясь сообразить, что за заварушка могла оказаться настолько серьезной и где девочка могла спрятаться.

— У меня есть мысль, — проговорила Нова, — что Мири Робертсон — лиадийка. Мой старший брат говорит мне, что порой случается, что лиадиец-полукровка — или даже чистокровный лиадиец — рождается на… внешней планете. И тогда на его бумагах появляется пометка «мутация в пределах допустимого».

Лиз неподвижно застыла, уставившись в красивое личико гостьи, а ее память напомнила ей другое лицо, лицо Кэти: увядшая золотая кожа натянута на хрупкие кости.

У Рыжика есть лиадийская кровь, — медленно проговорила она. — Робертсон был землянин, тут сомнений нет. Кэти могла быть наполовину лиадийкой или целиком лиадийкой. Она не говорила, а я не спрашивала. Не знаю точно, говорила ли она девочке. Такое не говорят ребенку, если считают, что ей суждено на всю жизнь застрять на Пустоши.

— Но ведь Мири Робертсон покинула Пустошь! — огрызнулась Нова. — Вы знаете, как назывался ее клан? Каталина Тайзан? Такого имени в кланах нет, хотя есть несколько вариантов с учетом акцента и изменения звучания…

Лиз колебалась, а потом снова подумала, что Рыжик могла погибнуть…

— Есть одна зацепка, — неохотно призналась она. — У Кэти была одна штука, .. — Она закрыла глаза, чтобы легче было вспоминать. — Пестрая такая штука, — пробормотала она. — Плоский кружок. Эмаль. Тонкая работа, как я теперь понимаю. Наверное, лиадийская. Лиадийцы делают такие эмали — перегородки между цветами такие тонкие, что их едва можно различить. Многоцветная… — Она покачала головой. — Никогда не понимала, какой в нем смысл.

— Она выглядела так? — Нова протянула ей свое кольцо, и свет отразился от бронзовой чешуи и зеленых листьев. Лиз прищурилась.

— Похоже, — признала она. — Рисунок другой, но в том же духе.

— А! — Лиадийка кивнула, словно подтверждая какую-то мысль. — Значит, Мири Робертсон — потомок члена главного рода. Поиски облегчаются.

— Да что ты говоришь! — Нова резко подняла голову.

— Вы можете вспомнить рисунок с диска вашей подруги, Анжела Лизарди? Если…

— Я узнаю его, если увижу, — проговорила Лиз лениво, наблюдая за гостьей из-под полуопущенных век. — И что ты теперь намерена делать?

— Проведу поиск среди кланов, задав в качестве условия исчезновение представителей главного рода в течение последних… шестидесяти стандартных лет. После этого я попробую сопоставить имя «Тайзан» и, если судьбе будет угодно, мой брат будет найден.

— Звучит не слишком многообещающе. — Лиз встала. — Ладно, пошли.

Нова непонимающе уставилась на нее.

— Анжела Лизарди, я сожалею…

— Не о чем тебе сожалеть. Рыжик — мне родная, ближе у меня никого нет. И она в беде. Похоже, тебе важнее отыскать этого твоего брата, а не узнать, что стало с ней. Ты явилась сюда, хватаясь за нити тумана, а теперь решила, что задача решена, потому что ты заполучила какую-то кроху, с которой можно начать компьютерный поиск… — Она покачала головой. — Похоже, я просто обязана отправиться участвовать в этой кампании, если ты понимаешь, о чем я. Я должна убедиться, что с Рыжиком будет все по справедливости, когда — и если — мы найдем эту парочку.

— Это может оказаться опасным, — прямо сказала Нова. Лиз пожала плечами.

— Я еще не разучилась владеть пистолетом и пару приемов для рукопашной тоже помню. — Она посмотрела в прекрасное, холодное лицо своей гостьи. — Твой брат называл меня «Элдема». Это значит «Первый представитель»?

Нова кивнула.

— Значит, если представитель моего клана пропал и мог оказаться в какой-то заварушке, мои обязанности ясны, правильно? В качестве Первого представителя?

Наступило молчание, а потом Нова вздохнула.

— Это совершенно правильно, Анжела Лизарди. Обязанности Первого представителя совершенно ясны. — Она снова вздохнула и посмотрела на наручные часы. — Когда вы сможете отправиться?

— Подожди, сейчас возьму сумку, — сказала Лиз.

Лафкит

Космопорт

Их шаги отражались от пола, заставляя дрожать гофрированный металл стен вспомогательного туннеля. Лиз на шаг отстала от Новы йос-Галан. На плече у нее висела дорожная сумка, к поясу был прикреплен военный пистолет. Поверх рыжей головы своей спутницы Лиз вглядывалась вперед, в металлический полумрак.

Коридор резко повернул и снова пошел прямо, открыв Лиз конец туннеля и туманный свет фонарей порта на иссиня-черном фоне ночи.

Нова йос-Галан не замедлила решительного шага. Выйдя из туннеля на площадку, она повернула налево. Лиз не отставала.

Было достаточно ясно, куда они направляются: в этой части порта на площадке стоял всего один корабль — изящный катерок непривычных обводов, ярко освещенный прожектором, и на его фоне — несколько красных комбинезонов.

— Ты вроде говорила, что готова лететь немедленно? — прошипела Лиз. — Похоже, вспомогательная служба еще не закончила работы.

Лиадийка возмущенно оглянулась и бросила через плечо:

— Какая вспомогательная служба? Это — площадка полной готовности!

И в следующую секунду она рванулась к прожектору и трем фигурам в красном.

Лиз моргнула, чертыхнулась — и бросилась за ней. Она догадывалась, что лиадийка спешит, — но пойти на такие расходы, как площадка полной готовности, с гарантированным немедленным взлетом в любое время суток? Вспомогательные службы порта не должны даже приближаться к такой площадке!

Бежавшая впереди Нова йос-Галан замедлила бег, и Лиз поравнялась с ней.

— Это может быть просто ошибка, — пробормотала она, но чутье говорило ей иное.

Она уже автоматически прикидывала свои действия, учитывала наличие трех видимых противников. Неизвестно, сколько их остается за кораблем, и неизвестно, что это за люди: из тех, что сражаются, или из тех, что бегут. Лиадийка на нее даже не посмотрела.

Один из рабочих повернулся, вздрогнул и что-то крикнул. Его рука рванулась к поясу. Пуля просвистела у Лиз над ухом. Все трое разбежались в разные стороны.

— Я беру левого! — крикнула Нова.

Лиз уже поворачивалась, поднимая пистолет и прицеливаясь. Сделав один выстрел, она продолжила разворот к центру, пригибаясь и готовясь стрелять. Пуля взрыла гравий у ее ног, а ее ответный выстрел заставил голову стрелявшего дернуться вверх и назад. Он завалился на спину — и больше не шевелился.

Медленно выпрямляясь, Лиз отметила, что третий комбинезонщик тоже лежит. Вокруг него расползалось неровное кровавое пятно. А Нова уже бежала к кораблю.

Четвертый выскочил из-за корабля в тот момент, когда она добежала до площадки.

Невысокий, худой — скорее всего лиадиец. Лиз решила не открывать огня: он мчался к туннелю — безоружный, не оглядываясь. Лиз выпрямилась. Видно, перепугался до потери сознания: пусть уходит.

Но у прожектора Нова йос-Галан стремительно развернулась, согнув колени и держа пистолет обеими руками: идеальная поза, словно из учебника.

Худенький беглец был уже на полпути к туннелю, стремительно работая локтями. Пулевой пистолет плюнул огнем — и беглец споткнулся, пробежав по инерции еще шаг. Второй выстрел — и он рухнул, раскинув руки.

Лиз проглотила крик, сделала глубокий вдох, чтобы справиться с тошнотой, и медленно пошла к прожектору.

Пристегнувшись в кресле второго пилота, она смотрела на безупречный золотистый профиль, на изящные руки, уверенно и быстро порхавшие по незнакомому пульту. Убийство. Просто бессмысленное уничтожение — пусть у лиадийцев и не принято брать в плен. «Вполне можно было дать тому пареньку уйти», — собралась было сказать Лиз, но заставила себя проглотить слова укора. Это не ее дело.

Нова повернула какую-то рукоятку.

— Диспетчерская, я КВ5625, Солсинтра. Взлет начнется через пять секунд. Конец сообщения.

— Диспетчерская слушает, КВ5625. Я… э-э…

Лиз с трудом удержалась от ухмылки: ей еще не приходилось слышать, чтобы пилот не спрашивал у диспетчерской разрешения на взлет.

— Вам понятно? — рявкнула Нова.

— Я… да. — Диспетчеру удалось наконец ответить с подобающей твердостью. — Вы можете взлетать, КВ5625. Конец связи.

— Принято. КВ5625, конец связи.

Рукоятка была повернута обратно, и быстрые золотистые пальцы снова запорхали по пульту. Под их магическими прикосновениями загорались зеленые индикаторы нормальной работы. У Лиз заломило зубы от пронзительного воя: это включились магниты. Потом почувствовала ускорение — и неожиданно была вдавлена в кресло. Ремни натянулись.

— О-ох!

Быстрый взгляд лиловых глаз — и давление немного уменьшилось. Лиз трудно вздохнула, ощущая, как колотится у нее сердце.

96

По сравнению с вами ваш братец безобиден, как солнечный зайчик! — бросила она сердито и снова увидела, как падает раненный в спину беглец, а женщина рядом с ней хладнокровно убирает пистолет в кобуру и идет искать повреждения на корпусе.

Нова йос-Галан чуть заметно улыбнулась.

— Подождите, вот встретитесь с моим старшим братом, — проговорила она, продолжая заниматься пультом. Корабль содрогнулся: перешел на полную тягу. — Чтобы сказать «да», ему нужен час, а «нет» он говорит два часа.

— Чудесно! — пробурчала Лиз и попыталась поудобнее устроиться в слишком маленьком для нее кресле.

Лиз поняла, что это ей не удастся, примерно в тот момент, когда они вышли на орбиту и ускорение снизилось до номинального. Посмотрев на пилота, она осторожно вздохнула. Нова йос-Галан неподвижно застыла в кресле: пальцы впились в подлокотники, губы сжаты в узкую бескровную полоску. Ее трясло. Сильно.

Лиз кашлянула:

— Вас ранили? — спросила она, хотя и знала, определенно знала, что это было совершенно…

Нова вздрогнула, открыла глаза — и сразу же их закрыла, словно смотреть на пульт управления было невыносимо. Она прерывисто вздохнула и напряженно отодвинулась к спинке кресла.

— Я… еще никогда… никого… не убивала, — выдавила она и попробовала снова вздохнуть.

— А, черт!

Лиз снова проиграла всю сцену, и смерть беглеца представилась ей в совершенно ином свете. Она отстегнула страховку и вытащила из поясной сумки фляжку. Полностью раздвинув крышку-стаканчик, она плеснула в нее щедрую порцию.

— Держи.

Лиловые глаза сощурились. Лиз придвинула стаканчик поближе, приглашая его взять. Нова закрыла глаза. Лиз вздохнула.

— Когда Рыжик… Мири первый раз была в деле, — проговорила она совершенно спокойно, — она хлебнула отсюда.

Глаза снова открылись — и сфокусировались на стаканчике.

— Помогло?

— От трясучки, — непринужденно сообщила Лиз. — Это помогает от трясучки. А от остального помогает только опыт.

Изящная рука поднялась с подлокотника, разжалась — и приняла стаканчик. Лиз кивнула.

Пить надо быстро, — посоветовала она. — Это не смакуют, как шикарное бренди столетней выдержки. Это просто кинак. Пей.

Нова послушно подняла стаканчик и влила его содержимое себе в горло, словно это было лекарство. Она ахнула, и слезы так обильно выступили у нее на глазах, что пролились на щеки. Она задохнулась, и Лиз стукнула ее по спине, одновременно отняв стаканчик.

— Выпила, как настоящий наемник! — жизнерадостно объявила она, а потом, сразу посерьезнев, покачала головой. — Ты вот что запомни: необязательно убивать всех, кто оказался на поле, — сказала она, продолжая говорить непринужденно, без осуждения или суровости. — Последнего можно было не убивать. Он просто старался убежать.

Нова покачала головой и со вздохом отстегнула сеть безопасности.

— Вы не понимаете.

— Так объясни, — предложила Лиз все так же спокойно. Нова вздохнула.

— Существует опасность, — сказала она. — Я сказала вам, что существует опасность. Мой брат… есть люди, которые на него охотятся. Эти… они стреляли в Первого представителя. Обязанность Первого представителя — выжить, служить клану.

Лиз недоуменно воззрилась на нее.

— В Первого представителя? Девочка, я никакой не Первый представитель — просто так сказал лиадиец Рыжика…

— Это я — Первый представитель, — бесстрастно объявила Нова. — Я — Первый представитель Клана Корвал. Я не могла рисковать.

Задумавшись над услышанным, Лиз открыла фляжку и сама глотнула кинака, а потом покачала головой.

— Понимаю, почему ты могла так решить. Но ты говоришь, что у твоего брата собственные неприятности — помимо тех, от которых пытались уйти они с Рыжиком?

Нова снова вздохнула и, наклонившись вперед, стала читать показания приборов.

— Обстоятельства не вполне ясны, Анжела Лизарди. — Она оглянулась: ее лиловые глаза были спокойными и прекрасными. — Когда я встречусь с моим братом, мне надо будет кое-что с ним обсудить.

— Угу, — задумчиво согласилась Лиз. — Это я тоже понимаю.

«Исполнение долга»

Прыжок

На корабле воцарилась атмосфера какой-то неловкой гордости. По дороге на мостик Шан ощущал ее, словно электрический ток.

Настроение корабля его тревожило. Не прошло и трех часов, как к месту прыжка их проводила наспех собранная армада начальника порта Винниковой. И его команда — его команда закаленных торговцев! — опьянела от восторга.

Он провел учебную боевую тревогу — и немедленно стал очевидным печальный факт: в системе не было ни единого корабля, превосходящего «Исполнение долга». Действительно, все десять военных кораблей, составлявших их сопровождение, значительно им уступали: «Долг» имел три запасные боевые гондолы — и это при том, что каждый корабль был взят на прицел трижды! Они могли бы легко прорвать планетарную систему защиты и сделать планету своим заложником.

Начальник порта Винникова и ее флот не уходили со своих позиций, пока «Исполнение долга» не ушел в прыжок.

Если экипаж вздумает выйти из-под контроля…

Шан содрогнулся.

Проблема заключается в силе.

Его команда внезапно почувствовала мощь своего корабля. Они вдруг осознали, какая сила сосредоточена в Клане Корвал.

Конечно, это поймут и враги Клана Корвал: подобный эскорт незамеченным остаться не сможет. В считанные дни галактика узнает, что корабль «Исполнение долга» ушел от Криско с Деревом и Драконом на всех местах для названия — и передавал он не нейтральные позывные торговца, а громкие предупреждения боевого корабля.

«Дерзаю» — девиз Клана Корвал.

Октавия Винникова знала этот девиз. Знала она и некоторые моменты истории Клана Корвал. На ее глазах ее старый собутыльник и партнер по шахматам поднялся из доков на боевом корабле. Она поступила так, как положено действовать начальнику порта: обеспечила безопасность портовых сооружений. И это при том, что она, как хороший стратег, не могла не знать, что ее армада не выдержала бы атаки «Исполнения долга».

— Боги хранят невинных, — вздохнул Шан и приложил ладонь к замку рубки.

— Невинных? Это кто невинный? — спросил знакомый голос старшего радиста Расти Моргенштерна.

Шан невесело улыбнулся.

— Мы все невинные, друг мой, — сказал он, кивая в сторону пульта, за которым сидел Расти. — Как дела с новой системой?

— Почти установлена. Мы давно бы закончили, если бы в последнюю минуту не получили массу закодированных сообщений — это из-за прощального эскорта.

Расти ухмыльнулся. Его доброе круглое лицо так и сияло воинской доблестью. Но тут он вспомнил о чем-то и начал поспешно копаться на полочке у пульта.

— У меня тут кое-что для вас…

Он протянул Шану запечатанный конверт с голографической ленточкой на клапане. Шан вопросительно поднял брови.

— Когда я его расшифровал, оно осталось зашифрованным, — объяснил Расти, смутившись. — Так что мне показалось, что надо…

— Конечно. — Шан взял пакет и зачем-то взвесил его на ладони. — С этого момента подобные вещи надо направлять сразу ко мне.

Расти серьезно кивнул.

— Я хотел, но Присцилла сказала, что вы почти у дверей.

— Ясно. А еще что-нибудь Присцилла тебе сказала?

— Только чтобы я дважды проверил все выходные каналы и убедился в том, что позывные «Дерево и Дракон» введены в основные и запасные маячки, а потом сделать то же со всеми спасательными шлюпками.

Шан печально покачал головой:

— Вижу, что мне можно было не трудиться сюда приходить.

— Не-а, нам нужно было встретиться. Надо, чтобы вы подписали вот это.

Шан непонимающе уставился на оранжевую карточку стандартного типа. Наверху был изображен знак Клана Корвал, внизу шла надпись «Подтверждение кода». Посмотрев на Расти, он уловил вибрацию ауры — знак испуга.

— Так сказано в уставе, капитан, — осторожно проговорил он. — Извините.

— Да, конечно, радист. — Шан наклонился и нацарапал внизу свою подпись. — И вы меня извините.

Расти кивнул, тоже подписал карточку, осторожно расклеил ее и протянул капитану копию.

Шан убрал карточку в карман, надеясь, что не забудет ее зарегистрировать. Конверт он засунул в тот же карман.

— Спасибо, дружище. Работай.

С этим он ушел, успев быстро сплести нити доброжелательности, чтобы прогнать страх Расти.

На первом диске оказались сведения, которые он и рассчитывал получить от агента из системы: обновленный список местоположений и расписание полетов всех кораблей Клана Корвал и союзных с ним Кланов, оставшихся на обычных торговых маршрутах, плюс основные и резервные пункты сбора для каждого.

Чтобы получить более подробные сведения, понадобился бы ключ Первого представителя — Новы.

«Вот и хорошо, — подумал Шан с непривычной мрачностью. — Меньше знаешь — лучше спишь».

Вытянув руку, он включил селекторную связь, соединившись с постом первого помощника на мостике.

— Присцилла, я отправляю кое-какие сведения, которые должны оказаться под Капитанской печатью. Пожалуйста, найди минутку, чтобы просмотреть их и запомнить три-четыре шифра из нижней части списка.

— Хорошо, капитан. Принимаю на номер четвертый.

Он переписал информацию на ее терминал и сам запомнил пару новых координат. Остальные он уже знал.

После этого он приступил ко второму диску. Когда на экране возникло шифрованное сообщение, Шан громко рассмеялся:

— Бедняга Расти!

Конечно, этого кода не оказалось в шифровальной книге корабля — иначе и быть не могло! Код основывался на постоянно меняющемся положении фигур четырех заочных шахматных партий. Шан ввел записи последнего хода каждой партии. Ka4: b2. 0-0-0+. d5:e4.g6. Он остановился, держа палец на кнопке «Ввод», задумавшись над последней записью. Эта цепочка пешек — ужасно соблазнительная цель, и надо…

— Идиот! — тихо зарычал он и с такой силой стукнул по кнопке ввода, что терминал обиженно пискнул.

Слабоумный Шан! В действие введен План Б, а он думает о результате шахматной партии! Он дал команду к расшифровке и гневно уставился на новые знаки на экране. Расшифрованное послание было кратким. Ощутив выброс адреналина, он включил прямую связь с суперкарго.

— Вызовите людей на резервный мостик, — отрывисто приказал он, как только услышал ответ. — Я сейчас приду к вам.

Секунду царило потрясенное молчание.

— Слушаю, капитан, — ответил Кен Рик, и связь замолчала. Следующим Шан вызвал пост первого помощника.

— Это капитан. Сделайте любезность: объявите боевую тревогу — готовность второй степени. Когда получите восьмидесятипроцентное выполнение, перейдите на первую степень.

— Шан, мы же в прыжке!

— Вот именно. Объявляйте боевую тревогу. И назначьте Горди командовать… — Он бросил взгляд на главный план корабля у себя над столом. — … Назначьте Горди командовать курьерским кораблем номер тринадцать. Немедленно.

Звук боевой тревоги почти заглушил его следующие слова:

— Всегда помни, что я тебя люблю, Присцилла.

Шлем легкого скафандра усиливал резкий звук дыхания. В глубине боевой гондолы находился мастер Кен Рик йо-Ланна — в тяжелом скафандре, для защиты от возможных скрытых мин или вредных веществ.

— Сначала на руках, — бормотал Кен Рик. Ярость и ужас составляли интересный фон для его кровожадных интонаций. — По одному в час. А потом перейду на ногти на ногах. Моими собственными пассатижами, даю слово. Только дайте мне шанс… Боги! Еще три, Шан! Я эту морду алмазным кругом буду шлифовать…

— Ты слышала, Присцилла? — проговорил Шан в микрофон связи с мостиком. — Еще три. На этот раз в отсеке шесть. Какой у нас счет на данный момент?

— Четырнадцать. — Ее голос вливал прохладу, успокаивая саднящие нервы Целителя, раздраженные эмоциями Кен Рика. — Компьютер предлагает модель распределения. Он…

— Еще одна! — рявкнул Кен Рик. — Сложная. Задействована. Подключена к прыжковым сканерам.

— Позиция?

— Панель доступа между отсеком шесть и запасным энергомодулем. Тонкий провод идет от нее через край панели. Я могу…

— Не трогай! — крикнула Присцилла.

Ответный тон повиновения на секунду обездвижил даже Шана.

— Как прикажете, леди. Как прикажете.

В голосе старого суперкарго появились почти истерические нотки.

— Кен Рик, ее трогать не следует, — проговорила Присцилла — очень осторожно, очень мягко. — У меня такое чувство…

Шан вздрогнул, хотя магические способности Присциллы не впервые спасали человеческие жизни.

— Какое чувство? — спросил он негромко.

Он слышал тихое потрескивание, говорившее о том, что она на связи, но ждать ответа пришлось почти минуту.

— Намерение, — проговорила она наконец. — За этой стоит дурное намерение. Я…

— За всеми ними стоит дурное намерение! — вмешался Кен Рик, но Шан уже понял, что она хочет сказать.

Остальные устройства были установлены как… просто как устройства, оборудование, необходимое для достижения некой цели. То, что Присцилла ощутила в последней ловушке, было задержавшимся ощущением злобного предвкушения и страсти.

Тот, кто установил эту ловушку, страстно хотел, чтобы они погибли.

— Да, друг, — говорила тем временем Кен Рику Присцилла, — но вы не видите закономерности, которая есть у меня на экране. Тут есть плотность и…

— Избавьте меня от банальностей, девица! — огрызнулся Кен Рик. — Это спираль, даже дураку понятно. И, приближаясь витками к аккумуляторам и конденсаторам, она становится все более опасной. Снимая их, мы не имеем права сделать ни единой ошибки. Мы даже не смеем считать, что обнаружим их все! Я еще не начинал осматривать боеголовки…

Невидимый ему Шан согласно кивнул. Кто-то тщательно продумал уничтожение «Исполнения долга». Оно должно было стать таинственным и не поддающимся анализу: взрыв в процессе прыжка, в пределах гиперпространственной матрицы: тут надежды найти выживших не будет!

— Кен Рик, отметь это место, оставь все панели открытыми и выходи ко мне.

Шан не хотел говорить настолько резко и приказывать так безапелляционно.

— Сию минуту, капитан.

Чувство облегчения напрочь смыло ужас Кен Рика, но Шан этого даже не заметил.

— Присцилла, выведи гондолу шесть на минимальную мощность. Постарайся перевести как можно больше людей в противоположную часть корабля. Не считая меня и Кен Рика, у вас восемь квалифицированных пилотов. Оставь троих при себе, отправь одного на внутренний мостик, помести двух у моей каюты, чтобы они в случае необходимости могли воспользоваться капитанским пультом управления. Пусть Горди отправится в грузовой отсек 117-А и перенесет то, что там хранится, на курьерский корабль. Вернувшись на корабль, он должен перейти на внутреннее питание и находиться на боевом посту со вторым пилотом.

И еще, Присцилла: будь добра, вызови все файлы по теоретическим и практическим аспектам прыжковой математики.

— Ситуация, — осторожно проговорил Шан, — весьма неловкая.

Он посмотрел на разделенный на секции экран, откуда на него смотрели девять очень серьезных лиц. Сам он тоже наблюдал за ними: Горди, его сын-воспитанник. Присцилла: сжатые губы и посеревшее лицо, а рядом с ней — огромные глаза Трины Маками на темном лице. Вилобар с блестящими от пота усами. Сет, как всегда немногословный. Присцилла…

Трудно не наблюдать за Присциллой. Шан предпочел бы находиться на мостике, где ее присутствие дарило бы ему успокоение, но меланти данной ситуации не допускало толкований. Ресурсы следовало рассредоточить как можно сильнее. У корабля и команды шансов на выживание больше, если в живых останется хотя бы один пилот…

— Боевая гондола шесть оказалась… заминированной. С ловушками. Ее испортили во время хранения.

Дав всем немного времени на всплеск гнева или страха, Шан поднял руку, умерив шум.

— Кто? В настоящий момент это не важно. Как? Очевидно, под предлогом обслуживания штатные устройства время от времени заменялись устройствами, содержавшими встроенные бомбы. Как мы об этом узнали? Я получил закодированное сообщение по узкому лучу из… источника, заслуживающего полного доверия. Похоже, установка гондол вызвала к жизни немало слухов, и среди них был и тот, что галактика скоро услышит об уничтожении крупного лиадийского торгового корабля при таинственных обстоятельствах.

Насколько мы смогли определить, на борту более пятнадцати взрывных устройств. Все они рассчитаны на нанесение некоторого ущерба, а некоторые — максимального ущерба. Проблема заключается в том, что эти устройства снабжены различными таймерами и спусковыми механизмами. По крайней мере одно из них активируется при входе в прыжок. И вполне вероятно, что нам удалось обнаружить не все эти устройства. Мастер Кен Рик полагает, что вероятность обнаружения и деактивации всех этих ловушек до окончания прыжка исчезающе мала.

Шан обвел взглядом все девять серьезных лиц по очереди. Никто не казался чрезмерно взволнованным. Он перевел взгляд на свои руки — крупные, смуглые, ловкие руки, спокойно сложенные на коленях. В свете приборной доски сиял фиолетовым солнышком аметист в кольце мастера-купца. Он снова посмотрел на экран.

— Будь мы в нормальном пространстве, я бы просто перенастроил защиту и понадеялся, что в момент взрыва мы окажемся достаточно далеко от гондолы. Или же воспользовался бы ею, как мишенью для учебных стрельб.

Но теперь ситуация совсем иная. Мы, как вы знаете, находимся в гиперпространстве и лишены способности маневрировать. С другой стороны, законы физики, управляющие прыжками, говорят, что взрыв в присоединенной гондоле освободит в ней энергию, которая, в свою очередь, заполнит матрицу прыжкового гиперпространства, а общее равенство энергии и массы в системе не изменится. Кто-то с этим не согласен?

Девять лиц отразили согласие пополам с отчаянием.

Шан вздохнул.

— Капитан также не видит очевидного и немедленного ответа. Я бы предложил, чтобы каждый пилот следующие двенадцать минут обдумывал альтернативные варианты. Начнем по моей команде. После этого мы снова соберемся на совещание. Пилоты, даю вам команду. Три — два — один — начали!

— Черт в табакерке! — запротестовал Вилобар, нервно разглаживая усы. — Я не понимаю, как…

— Никаких споров! — приказал Шан. — Сейчас мы будем обсуждать идеи.

— Да! Но пружина… Если ракетная тяга не действует, то, может быть, пружина сработает! — вмешался Горди, прервав спор старшего пилота и капитана. — Их можно поместить в соединительный переход в сжатом виде и прикрепить к опоре. При отсоединении гондолы пружины распрямятся — и оттолкнут гондолу. Потом мы втянем рычаг обратно…

— … воспользоваться защитными экранами гондолы — если мы можем им доверять. Как только мы произведем отделение — вопрос становится чисто теоретическим. Будет ли энергия распространяться по всей системе, или же нарушение физической конгруэнтности остановит поток энергии?

Сет оторвался от своих каракулей и невесело ухмыльнулся.

— Если это получится, то теоретикам и философам будет о чем поспорить.

… отрезать все крепление гондолы, если понадобится, — быстро проговорил Рен Зел. — Затраты энергии остаются в пределах допустимого, как и уменьшение прочности корпуса. Но команду, которая будет ее отрезать, мы скорее всего потеряем… — Он поднял голову: на бесстрастном в соответствии с лиадийским этикетом лице глаза были полны боли. — Необходимость, капитан.

И это Шан тоже ограничил двенадцатью минутами: у них не было времени на то, чтобы определить, сколько у них времени.

Шан смотрел на экран, заполненный растущей грудой распорок, растяжек, платформ — и время от времени тенью одного из добровольцев. Они вели наладку, стараясь по возможности уравнять давление.

Кен Рик командовал отрядом добровольцев. Необходимо было, чтобы в их числе был пилот, и, как заявил без привычной едкости Кен Рик, старый пилот первого класса будет меньшей потерей для корабля и команды, нежели мастер-пилот. Даже если мастер-пилот — настоящий юный кретин.

Шан наблюдал и ждал. На втором экране он видел Присциллу: она тоже ждала. При виде нее он с изумлением ощутил волну столь сильного влечения, что у него заслезились глаза. В ближайшее время ему надо будет задуматься над своими приоритетами: капитан и первый помощник вынуждены держаться раздельно из соображений безопасности, но это не казалось ему приемлемым долгосрочным решением.

— Последнее! — объявил Кен Рик из гондолы все тем же пугающе спокойным голосом. — Мы уже выходим, капитан.

— Прекрасно, — отозвался Шан. — Входя в коридор, проводите перекличку. Нам не хотелось бы, чтобы кто-то остался в той штуке.

Он нажал на кнопку, вызвав изображение основной стены гондолы, и увеличил изображение так, что стали видны нанесенные краской отметины: одна на каждые полметра. Это помогало вести измерение движения, которое во время прыжка приборы не регистрировали. Движения, которое в гиперпространстве невозможно.

Если верить одной из теорий.

Шан вздохнул. Он рассчитал, что при нормальных условиях они получат скорость разделения полметра в секунду. Кто знает, какой скорость будет в гиперпространстве, где не существует ни скорости, ни расстояния, ни направления — при условии, что предложенный Горди «чертик из табакерки» вообще сработает.

Пять.

Голос Расти, ведущего отсчет, выражал одну только бесконечную усталость, и Шан испытал волну теплого сочувствия по отношению к пухленькому радисту. А потом он услышал Кен Рика, махавшего перед камерой и говорящего в микрофон:

— Все вышли, капитан. Дайте нам двенадцать секунд, чтобы уйти из коридора…

— Даю вам сорок восемь, начиная с моего сигнала. Три — два — один — сигнал. Присцилла?

— Поняла, капитан. Через двенадцать секунд мы начнем выключать двигатели. Циклическое реле гондолы отключит экран метеоритной зашиты, после чего включается защита от столкновений.

— Успешно закрыв корабль в месте перехода к шестой гондоле, пока сама гондола полетит к чертям. Как мы надеемся.

Он покачал головой, увидел сигнал Кен Рика, что все в порядке — двадцать две секунды, — и снова перевел взгляд на второй экран.

— Пожалуйста, занеси в вахтенный журнал отметку, что сегодня Гордон Арбетнот получил квалификацию пилота третьего класса и зачислен кандидатом на подготовку второго класса.

Члены команды, находящиеся на боевых постах, получили предупреждение о том, что до решающего момента осталось двадцать четыре секунды. Не то чтобы это что-то меняло.

Корабль чуть заметно — и даже привычно — пошевелился: крепления гондолы были отключены. На экранах ничего не изменилось.

Двенадцать секунд. Девять. Шесть. Три. Две. Одна. Легкое качание — отключены внутренние захваты гондолы…

На основном экране Шана множество распорок зашевелились, опоры домкратов отлетели в стороны, платформы затряслись — и он ощутил чуть заметный толчок. Третий экран начал показывать смену отметок на основной стене гондолы: полметра… метр… еще…

На мониторе изображение на долю секунды смазалось: под неравномерным давлением гондола повернулась.

А потом все стало серым. По-прыжковому серым. Никакой гондолы. Никакой основной стены. Никаких поспешно намалеванных отметин. Серое.

С экрана номер два на него смотрела Присцилла.

— Приборы потеряли гондолу, капитан. Никаких показаний от причального радара, экран гиперпространственной матрицы изменений не регистрирует. Противометеоритный экран включается через шесть секунд. Мы получили показания инерционного датчика: поправка в два с половиной метра в секунду.

Так. Больше от них ничего не зависит. Что сделано, то сделано, а результат — в руках богов. Шан протянул руку к пульту и отключил экраны, заполненные серым туманом.

— Спасибо, Присцилла. Предлагаю встретиться в нашей каюте за ленчем. До конца прыжка осталось шесть часов, и хотя бы один из них я проведу с тобой.

Литаксин

Учебный плац отряда Клана Эроб

Вдали виднелось Дерево — подарок Клана Корвал. Дальше — дом, а совсем далеко — холмы и небольшая горная гряда, названная Драконьим Хребтом. И где-то там, на одной из невысоких вершин, был еще один подарок Корвала.

Это была башня. Никто уже не помнил, почему именно ее назвали Драконьим Зубом. Сейчас в ней находились трое наблюдателей, каковое обстоятельство наполняло Вин Дена тель-Вости ликованием.

— Неплохо мы используем апартаменты для брачных контрактов с Кланом Корвал! Тебе повезло, племянница Мири, что ты прилетела к нам в качестве спутницы жизни, иначе ты и твой временный супруг должны были бы поселиться в Драконьем Зубе, и вы оба ничего не могли бы с этим поделать.

— Далековато ходить на завтрак, — заметила Мири.

Это замечание вызвало у тель-Вости новый приступ смеха.

По другую сторону Драконьего Хребта располагалась довольно неприветливая местность, а еще дальше встречались только редкие фермы да лесопосадки. Пока икстранцы туда не проникли, и наблюдатели из Драконьего Зуба смотрели вниз, в сторону Дерева и Кланового дома. С помощью сильного телескопа они наблюдали за передвижениями противника вблизи берега, не обращая внимания на поля за домом, где пока ходили только те, кого можно было ожидать там увидеть. Утренний туман сильно затруднял наблюдения, однако они были жизненно необходимы, поскольку икстранцы вывели из строя почти все спутники.

* * *

— Внимание!

Голос Мири разнесся над плацем. Члены первого отряда Объединенных сил Литаксина оставили позы нападения или защиты и повернулись к своему капитану.

— Сдвинулись по кругу! — скомандовала Мири, и те, кто только что защищался, передвинулись налево, получив нового напарника.

— Если они будут работать с постоянным партнером — это не настоящее обучение, — сказала Мири в самом начале. — Мы будем постоянно их перемещать: пусть учатся как можно больше, пусть приучаются действовать по-разному. Может быть…

«Может быть, — думал теперь Вал Кон, беспорядочно проходя по рядам в качестве помощника своего капитана, — может быть, все-таки кто-то из них останется жив».

Конечно, выживание не гарантировано никому, хотя высадка захватнических отрядов икстранцев оказалась удивительно удачной для защитников. Большая часть сил высадилась у побережья, и всего около батальона приземлились на таком расстоянии, что они представляли непосредственную опасность для земель Клана Эроб. Правда, Контур уверял Вал Кона в том, что батальона закаленных боями икстранцев будет достаточно, чтобы справиться с остатками отрядов наемников и Первым отрядом Объединенных сил Литаксина.

Мири назвала свои силы «Литаксинскими нерегулярными», что, в сущности, характеризовало состояние большей части сил обороны, отражающих нападение на Литаксин. Если не считать отлично обученных отрядов Джейсона, даже отряды со старыми названиями и своей историей представляли собой лишь бледные копии обычных отрядов наемников: они были составлены из членов разных отрядов, и это относилось и к командирам. Вал Кон со вздохом спрятал предсказания Контура в дальний уголок сознания и по команде Мири вместе со всеми вытянулся по стойке «смирно».

— Партнеры А, В, Д, — крикнула Мири, — к защите!

Во время этого занятия Вал Кон должен был наблюдать за действиями нападающих и поправлять их, опираясь на авторитет капитана и собственный опыт рукопашного боя. Именно такого рода задания обычно доставались ему в армии, где у него не было иного звания, кроме разведчика — и напарника Мири.

Плац молчал, ожидая следующей команды капитана. Вал Кон закрыл глаза, вспоминая высадку икстранцев.

Они с Мири побежали, чтобы предупредить Клан Эроб, но штурмовик закружился у них над головой, заставив искать укрытие. Штурмовики рванулись к аэродрому и сделали несколько заходов, прежде чем навстречу им поднялся самолетик тер-Мьюлин. К этому времени небо заполнилось ревом приближающегося транспортного корабля.

Совершенно по-идиотски икстранцы попытались уничтожить «Найденыша» с помощью обстрела. Результатом этой ошибки стал внушительный дождь обломков, пролившихся с неба, — и спасение главной твердыни Эроба.

А потом был гром с небес и с земли: «Найденыш» ответил на атаку противника из космоса. Отважный корабль, но в конце концов все оказалось тщетным. Его корабль погиб. Наследница Клонака тер-Мьюлина погибла. Остатки воздушных сил Клана Эроб погибли. А он, пилот Клана Корвал, оказался привязанным к земле и вынужден обучать детей искусству убивать.

— Внимание! Начали! — скомандовала Мири, и неподвижный плац внезапно вскипел лихорадочным движением.

Несколько пар действовали совершенно неправильно. Мири направилась к Трианне и Илвину, а Вал Кон прервал нападение Ан Дера резким приказом: «Стоять!»

— Замах через голову приемлем для мачете или палаша, — сказал он, глядя в голубые глаза, обведенные синяками. — Но для аварийного клинка такая техника не подходит: если у противника радиус действия больше, ты оказываешься открытым. Поскольку реальный противник, с которым тебе придется сражаться этим клинком, почти наверняка окажется значительно крупнее тебя, правильный выпад — низкий, чтобы застать врасплох и нанести удар, самому превратившись в предельно малую мишень. А потом надо целиться в грудь и горло — вот так. — Он продемонстрировал последовательность действий против воображаемого великана, протянул клинок Ан Деру и отошел. — Работайте. Головой работайте — страхом битву не выиграть.

Паренек принял свой клинок, отвесил поклон ученика уважаемому учителю и снова повернулся к своему партнеру. Вал Кон посмотрел, как они выполняют ставшее гораздо более актуальным упражнение, а потом пошел вдоль строя, время от времени останавливаясь, чтобы поправить, показать или похвалить.

— Внимание!

Звучная команда заставила всех застыть неподвижно.

— Учение окончено! — объявила Мири. — Вернуть клинки Кол Вусу. Все свободны до сигнала к обеду.

Вал Кон позволил себе облегченно расслабиться. Это обучение детей и домочадцев оказалось удивительно утомительным делом. Он направился было к Мири, но увидел, как с противоположной стороны плаца к ней приближаются Эмрит Тайазан и Вин Ден тель-Вости.

— Разведчик! — громко и радостно окликнули его сзади. Вал Кон скрипнул зубами и не стал останавливаться: в эту минуту у него не было желания иметь дело с Джейсоном Кармоди.

— Эй, разведчик! — не сдавался Джейсон. — Жми сюда, быстренько! Я хочу кое-что тебе показать! Срочно!

Ну, тут уж ничего не поделаешь. Вал Кон вздохнул. Приоритеты командира перевешивают желание мужчины защитить свою даму от стрессов, сопряженных с общением с родней.

Он повернулся — и чуть было не вздрогнул.

Джейс ухмыльнулся и провел рукавом по лбу, оставив полосу грязи. Его ухоженные волосы, всегда стянутые в хвост, растрепались, выбились из-под ленты и окружали крупную голову словно нимб. Кожаный костюм был заляпан грязью и поцарапан, на загорелой щеке красовался свежий синяк, а широко посаженные бирюзовые глаза сияли демоническим весельем.

— Видок у меня недурной, могу спорить, — жизнерадостно проговорил он. — Но не успел вот отыскать парадный мундир. Ну, это мощно, сынок! Я разыскал одного типа, с которым тебе стоит поговорить.

У Вал Кона замерло сердце. «Шан?» — подумал он и тут же чуть было не рассмеялся.

«Ну да! — сказал он себе. — Как же! Можно подумать, у Шана хватило бы дурости поставить под угрозу свой корабль и жизнь А-Наделма, прорываясь сквозь икстранскую блокаду!»

— Ты меня слушаешь, разведчик?

Джейсон пристально посмотрел на него. Вал Кон выгнул бровь.

— Разумеется, командор. Вопрос такой: где он — тот, с кем мне стоит говорить?

— В леднике. — Его губы снова расплылись в ухмылке, полной самодовольства. — Ну, парень, как только ты увидишь… Эй, капитан Рыжик!

— Привет, Джейс.

Голос Мири звучал негромко и немного сел от выкрикивания команд на учениях. Она улыбнулась Вал Кону и уютно обхватила его за пояс.

— Неплохо смотрелась, дорогуша. Когда они будут готовы драть икстранцам задницы?

Мири наклонила голову, и Вал Кон ощутил внутреннюю напряженность, словно это он сам сейчас взвешивал факторы, воспринимаемые подсознательно.

— Можем взять на себя немного огня, если ты хотел бы поделиться, — спокойно ответила Джейсону Мири. — В самое пекло они еще не годятся, но драчку уже выдержат.

— Может, и поделюсь, раз так. Зависит от того, что разведчик сможет вытянуть из…

— И что, — спросила Эмрит Тайазан, подходя к ним под руку с Вин Деном тель-Вости, — может быть настолько важно, что капитану Робертсон понадобилось повернуться спиной ко мне и уйти?

На секунду воцарилось молчание.

— Командуешь ты, Джейс, — пробормотала Мири. Громадный командор чуть вздрогнул, а потом поклонился Делму.

— Извините, сударыня, — проговорил он, с трудом понижая свой зычный голос. — Мне необходимо, чтобы разведчик и капитан Робертсон прошли со мной. Вопрос не терпит отлагательства.

Тель-Вости ухмыльнулся, но Эмрит Тайазан только гневно сдвинула брови и позволила молчанию затянуться, пока даже Джейсон не ощутил угрозы. Вал Кон чуть изменил позу, отвлекая на себя взгляд великана.

— Вполне возможно, — негромко заметил он, — что Делм Клана Эроб тоже пожелает рассмотреть этот срочный вопрос.

Лицо Джейсона выразило сомнение, но он еще раз поклонился Делму.

— Я буду счастлив заручиться вашей помощью, сударыня. И генерала тель-Вости также.

Эроб наклонила голову, продолжая держать тель-Вости под руку.

— Ведите нас, командор, — приказала она. — Мы счастливы предоставить вам наше… содействие.

Запасной холодильный завод Клана Эроб, рассчитанный на то, чтобы выдержать нагрузки быстрой глубокой заморозки, вакуум-сушки с сублимацией и даже взрыв небольшой бомбы, являл собой прекрасную тюрьму.

Стоявший на посту у двери капрал сообщил, что док Тьен все еще внутри вместе с охранниками, в соответствии с приказом командора.

Джейсон кивнул и указал на монитор.

Взгляните, — пригласил он. — Лучшей новости не придумаешь!

На мониторе было трудно различить что бы то ни было, кроме размеров пленного: его заслоняли врач и охранники. Однако у Вал Кона быстрее забилось сердце, а Мири обернулась и воззрилась на Джейсона.

— Что ты сделал? — спросила она. — Врезал икстранцу по башке?

Командор ухмыльнулся.

— Чуть карабин не сломал. Ну и крепкая же у него башка!

— Икстранец? — Тель-Вости сощурился, вглядываясь в монитор. — Вы захватили икстранца? Живым? Мой дорогой командор! Вы дарите нам надежду.

Делм с трудом повернула голову.

— Надежду? — огрызнулась она и посмотрела на Джейсона так, что вдруг стала похожа на сокола, дразнящего медведя. — На что он нужен, командор? Мы заводим зоопарк?

Джейсон отрывисто хохотнул.

— Наверное, можно было бы, — проговорил он, поглаживая бороду. — Посадите нас с ним в одну клетку. Он примерно одного со мной размера, плюс-минус головная боль. — Он покачал головой. — Но его ценность в том, что он знает и где он был. Мы обнаружили его в охотничьем заповеднике. Одного.

Тель-Вости и Делм замерли.

— Так близко? — пробормотал Вал Кон.

Джейсон уже совершенно серьезно посмотрел на него и ответил:

— На восточной гряде. Чуть ниже вершины. В паре километров от позиций Критулкаса. Потом покажу на карте. — Он снова с ухмылкой указал на монитор. — Ну, что скажешь, разведчик? Красавчик, правда?

— Он отвечает стандартам своей расы. — Вал Кон снова повернулся к экрану, стараясь разглядеть за крепкими охранниками пленного. — Говорите, ударили его по голове?

— Сзади, — чуть пристыженно признался Джейсон. — Он только-только закончил передавать сообщение — и тут я свалился на него, как лавина. Тогда мне это показалось хорошей мыслью, но, проклятие, мне пришлось самому его тащить!

Мири рассмеялась, не отрываясь от монитора.

— Насколько серьезно он травмирован?

— Док как раз проверяет. Как только я убедился, что он цел, то по-быстрому опрыскал его двойной дозой усыплялки из аптечки. Его барахло в соседней комнате. Наверное, разведчик захочет посмотреть.

— Захочешь? — тихо спросила Мири. Вал Кон вздохнул.

— Предвижу такую необходимость. Похоже, Джейсон решил, что разведчик должен говорить по-икстрански.

— О! — Мири заморгала. — Наверное, придется налаживать автопереводчик.

— Возможно.

В холодильной камере врач выпрямилась, выключила монитор и направилась к двери, отмахиваясь от охранников, словно от надоедливых цыплят. Ее пациент стал наконец по-настоящему виден — и Вал Кон похолодел.

Похоже, Мири ощутила долю его потрясения благодаря узам спутницы жизни. Она подалась вперед:

— Босс! Ты в порядке?

— В порядке. Да.

Дверь открылась, и он стремительно повернулся, взмахом руки призывая врача.

— Этот человек — он цел?

Она по-земному пожала плечами.

— Сойдет. Спит довольно крепко. — Она посмотрела на мед-датчик. — Если реакции у него, как у землянина с таким же весом, он должен прийти в себя минут через сорок, максимум через час.

— Час на то, чтобы осмотреть его вещички, — сказал Джейсон, — и продумать, как с ним лучше разговаривать. — Он помолчал и посмотрел в лицо Вал Кону. — Ты можешь говорить с этим парнем, сынок?

— Говорить вот с этим! — повторила Эмрит Тайазан, разрываясь между ужасом и яростью. — Корвал — вы можете говорить с этим созданием?

Но Вал Кон уже повернулся к монитору, вглядываясь в облик запертого внутри мужчины. Он был более худ, чем можно было бы предсказать по его росту, и лежал на шести поспешно сдвинутых ящиках. Черты его лица плохо различались под сложной маской татуировок.

— Корвал!

Это снова Эроб. Ему вдруг ужасно надоела Делм Эроба, как, впрочем, и Джейсон, и война, в которую они еще не вступили. Тот человек здесь. Тот человек…

— Корвал! — рявкнула Эмрит Тайазан, несомненно, рассчитывая, что повелительный тон заставит его повернуться. — Я требую ответа. Вы сможете убедить это создание говорить по существу?

Чудовищным усилием воли Вал Кон заставил себя оторваться от монитора, показывавшего спящего гиганта. Он медленно повернулся, ощущая, как его лицо застывает в непривычном выражении — как и должно быть в соответствии с наставлениями старых уроков. Он почувствовал, как должный ответ выходит наружу из его сознании, а затем — с губ.

На лице Делма отразился страх, на лице тель-Вости — беспокойство. Джейсон откровенно обалдел. Одна Мири смогла пошевелиться: она встала перед своим Делмом, ухватив Вал Кона за рукав.

— Спокойно, босс.

Старый урок отпустил его, и он улыбнулся ей сквозь острую жажду, ласково прижав ее кисть ладонью.

— Простите меня, — проговорил он к вящему изумлению Эроб. — Икстранский язык трудный и в отдельных аспектах грубый. Однако в некоторых случаях он подходит идеально.

Он оглянулся через плечо, чтобы бросить прощальный взгляд на экран.

— Я могу говорить с этим человеком, — мягко сказал он Делму. — По правде говоря, в последнюю нашу встречу мы довольно долго разговаривали.

Она возмущенно выпрямилась.

— Не шутите со мной, Корвал!

Вал Кон бесстрастно смотрел на нее.

— Я не шучу.

На этот раз вмешался тель-Вости. Он взял старую даму за руку и довольно энергично ее тряхнул.

— Оставь паренька в покое, Эмрит! Сейчас не время ссориться с драконом.

Вал Кон повернулся к Джейсону.

— Я пойду осмотреть вещи, — проговорил он, а его взгляд снова притянуло к экрану. — Будьте добры дать мне точильный камень и кусок крепкой веревки. Когда он очнется, я поговорю с ним наедине.

— Хорошо! — сказал Джейсон. — Как скажешь. — Вал Кон кивнул.

— Именно как я скажу. — Он посмотрел на Мири, поймал на себе ее встревоженный взгляд и вдруг радостно улыбнулся. — Конечно, с разрешения моего капитана.

«Ловкий Дракон»

Между планетами

— Вот этот! — отчеканила Лиз: уверенность ударила ей в голову, как укол стимулятора.

Сидевшая рядом Нова заморгала и прикоснулась к клавишам, увеличивая изображение.

— Посмотрите внимательнее, Анжела Лизарди. Вы уверены?

— Я же говорила, что узнаю его, когда увижу, — ответила Лиз, стряхивая с себя остатки дремоты. — Это именно он.

В сравнении с символами других кланов, которые Лиз рассматривала последние пару часов, знак не представлял собой ничего особенного, однако этот отличался чистотой линий, которую Лиз находила хотя бы… бодрящей.

Нова йос-Галан оторвала взгляд от экрана и устремила на нее широко раскрытые лиловые глаза.

— Вы уверены? — Лиз нахмурилась.

— Сколько раз мне это надо повторить, Блондиночка?

Лиз довольно давно обнаружила, что Нове йос-Галан не нравится, чтобы ее звали Блондиночкой. И она стала использовать это обращение в моменты особого раздражения, которых, увы, было немало. Лиадийка обладала настоящим талантом выводить человека из равновесия.

Однако на этот раз это прозвище не заслужило ни мрачного взгляда, ни нахмуренного лба. Вместо этого Нова снова повернулась к компьютеру и стала возиться с кнопками на подлокотнике, пока знак не сменился на страницу лиадийских букв. Она еще немного пощелкала — и слова растаяли. Когда на экране снова возник знак клана, Нова заговорила, спокойно и монотонно:

— Это — знак Клана Эроб.

Лиз снова нахмурилась, пытаясь прочесть что-то по профилю своей спутницы и развороту ее плеч. С тем же успехом можно было пытаться прочесть противометеоритный экран.

— Если ваша подруга владела таким знаком, она принадлежала к Клану Эроб по линии Тайазан. Тай-а-зан. — Нова вздохнула и поморщилась. — Каталина Тайзан. Ха!

Она повернулась и снова посмотрела на Лиз. Теперь глаза Новы стали непроницаемыми и жесткими, как аметисты.

— Вы полностью уверены, Анжела Лизарди?

Боитесь, что я играю вашими чувствами? Это тот же узор. Я его узнала бы, даже если бы ослепла.

— Клан Эроб, — снова повторила Нова без всякого выражения.

— Как скажешь. У тебя с этим проблема, Блондиночка? Они что — Капулетти?

В глубине лиловых глаз на мгновение промелькнуло недоумение, но сразу же рассеялось.

— Нет, нисколько. Клан Эроб — наш самый давний союзник. Насколько я помню, в этом поколении нам предстояло снова соединить наши гены.

— Вот как. — Лиз секунду переваривала услышанное. — Тогда будь я проклята, если я понимаю, почему ты кипишь. Если Рыжик и этот твой братец поженились — а я в это поверю только после того, как сама Рыжик мне это скажет, — но если это действительно так, то мне сдается, что тебе следовало бы приглашать оркестр для праздничного вечера и составлять список приглашенных.

— Ха! — Неподвижное золотистое лицо на секунду расслабилось в том, что было для Новы улыбкой. — Но, видите ли, я тоже питаю некое… удивление перед таким браком. Мой брат Вал Кон, как вы, наверное, поняли, не очень… податлив. Ему достаточно только услышать, что он должен взять жену в Клане Эроб, — и мы увидим, как он смотрит куда угодно, только не в ту сторону.

Лиз рассмеялась.

— Значит, они с Рыжиком друг другу подходят. А вам и всей вашей родне лучше не соваться!

— Да. — Улыбка Новы потеплела, отразившись даже в глубине ее глаз, а потом она снова перевела взгляд на экран. — Наши поиски стали проще, — пробормотала она, нажимая клавиши и отключая программу поиска. — Мы полетим на Литаксин, Анжела Лизарди, и зададим свои разнообразные вопросы моему брату и Мири Робертсон.

Она встала, тряхнула золотыми волосами, еще раз взглянула на потухший экран, а потом перевела взгляд на Лиз. Ее бледные губы изогнулись в слабой улыбке.

— И, естественно, Делму Клана Эроб.

— Неплохой план, — отозвалась Лиз, вставая и с наслаждением потягиваясь. — Насколько я понимаю, вы знаете, как доставить нас на Литаксин.

Нова слегка поклонилась.

— Нет ничего проще.

Дом Клана Эроб

Тюрьма вакуумной сублимации

— Этот парень — солдат?

В голосе Мири слышалось открытое недоверие. Вал Кон оторвался от мрачного осмотра вещмешка пленного.

— Все икстранцы — солдаты, — ответил он, почти не слушая собственных слов. — А этот когда-то был кем-то большим. — Он указал на изгрызенный мышами сухой паек. — Похоже, у него полоса неудач.

Он резко бросил плитку пайка обратно в мешок и встал, хмуро глядя в его недра.

— Тут что-то не так. — Мири рассмеялась.

— Завернуто покруче стаи смерчей, — согласилась она. — Ты посмотри на его винтовку.

Вал Кон положил мешок и подошел туда, где Мири выложила на два ящика массивное оружие. Он опустился на колени напротив нее и вопросительно посмотрел на Мири, но она только ухмыльнулась и приглашающе взмахнула рукой.

— Теперь твоя очередь.

Винтовка оказалась вычищенной и хорошо смазанной. На первый и даже на второй взгляд это было хорошее солдатское оружие, хотя что-то в нем не давало Вал Кону покоя. Он наклонился ниже, чтобы осмотреть спусковое устройство и электронику. Вздрогнув, он снова взглянул на Мири.

Та кивнула.

— Похоже, интендант-оружейник плохо к нему относился.

— Да, похоже. — Он сел прямо, тесно сдвинув брови. — И ему вообще не обязательно было носить с собой такую вещь.

— Почему? Если собираешься прогуляться по вражеской территории, разумно иметь при себе винтовку.

— Разумно, если ты солдат, — тихо согласился Вал Кон. — Но не разведчик.

Мири моргнула.

— Разведчик?

— По-икстрански их называют исследователями. Но смысл тот же — разведчик.

Она осторожно передвинулась, поймав его взгляд.

— И ты сказал, что знаешь этого парня?

— О нет! — Он мимолетно улыбнулся, так что тень на его лице почти рассеялась. — Мы просто говорили с ним один раз — много лет тому назад. Тогда у меня был чин капитана. Я был очень молод и очень уверен в собственном бессмертии. — Он ухмыльнулся. — Когда я рассказал Шану эту историю, он только что не приказал мне уйти из Разведки. Мне редко приходилось видеть его в таком гневе.

Мири пристально посмотрела на него.

— И что же это была за история?

— Та, в которой я застукал икстранского разведчика за исследованием той же планеты, что изучал я. Я устроил ему ловушку, поговорил с ним — а потом отпустил.

— Шан считал, что тебе следовало перерезать ему горло?

— Он считал, что при первых признаках присутствия на любой планете икстранцев мне следовало уносить ноги. — Он снова улыбнулся. — Шану очень хочется, чтобы все мы, находящиеся под его опекой, вели себя в соответствии с его пониманием должной осмотрительности. Но сам он показывает такой плохой пример, шатрез…

Она рассмеялась и покачала головой, указывая на винтовку и вещмешок с грузом некачественной экипировки.

— Разведчика так не экипируют.

— Согласен. — Он снова начал хмуриться. — Даже если его отправили к нам как приманку, исследователь способен создать план такого рода…

— Позволить захватить себя в плен? — изумленно воззрилась на него Мири. — Икстранцы не позволяют захватывать себя в плен, босс. И ты это знаешь.

— Да, но у этого уже есть опыт плена, — возразил Вал Кон. — И кроме того, он — разведчик. Хотя разумно было бы экипировать свою приманку как следует, чтобы подкрепить легенду о том, что это — солдат, выполняющий какое-то другое задание.

— Думаешь, он беженец… дезертир? — Вал Кон покачал головой.

— В этом случае человек позаботился бы о том, чтобы обзавестись хорошим оружием и нормальной пищей. Лезвие этого аварийного клинка настолько затупилось, что им можно пользоваться только как ломиком или колуном!

Мири со вздохом встала.

— Непонятно, правда? — Она взглянула на часы. — Осталось двадцать пять минут.

— Так. — Вал Кон встал. — Мне лучше взять все это с собой.

Мне не нравится, что ты собираешься зайти туда и разговаривать с ним один на один. — Мири вдруг заговорила не как его напарник, а как возлюбленная и спутница жизни. — Возьми охранника.

Он улыбнулся, подошел к ней вплотную и ласково прикоснулся к щеке кончиками пальцев.

— Все будет хорошо, Мири. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб. — И потом — он связан.

Грезы и воспоминания танцевали на радость Богам Иронии.

В своем видении он был пойман, связан, как кролик, и качался на дереве. Клинок и пистолет были у него на поясе — далекие, как Центральная база.

Во сне он выкрикивал оскорбления своему захватчику, который сидел внизу, на траве, поджав под себя ноги, и деловито точил свой нож. Память вернула ему запах, смешавшийся с запахами чужой планеты: запах масла, которым тот время от времени мазал поверхность точильного камня. Шорох лезвия по камню был успокаивающим, обыденным элементом ситуации, для которой не существовало аналогов.

Запах и звук не прекращались, хотя видение начало рассыпаться. Запах и звуки — и веревки, туго перекрещивающиеся у него на груди, притягивающие руки к бокам и крепко стянувшие лодыжки.

Он открыл глаза.

В них резко ударил свет, и в голове зажглась слепящая боль, на мгновение исказившая реальность. Вернувшись в воспоминание, он зарычал:

— Неужели нож еще не остер?

— Нож, — ответил мягкий голос, все эти годы преследовавший его в кошмарах, — снова остер, чракек икстранг.

С этими словами точивший поднял голову. Непокорные темные волосы упали на лоб, почти закрыв глаза, похожие на острые зеленые камни. Это лицо — лицо… Лицо его погибели, гладкое и не изменившееся за все эти циклы. Хотя… не совсем. На правой щеке теперь была отметина, похожая на нчаку, шрам зрелости.

— Ты!

Он хотел взреветь, но из напрягшейся под путами груди вырвался только хриплый шепот.

Лиадийский разведчик поклонился, не вставая с какого-то ящика.

— Я польщен, что вы меня не забыли.

Не забыл!

На секунду знание торгового ему изменило. Больше того, он чуть было не задохнулся. Он заставил себя не рваться и откинул голову, открыв свое горло.

— Если нож отточен, — прорычал он на языке воинов, — пусти его в дело.

Разведчик взял кусок веревки и проверил на нем качество лезвия. Качая головой, он снова взялся за точильный камень и принялся острить нож.

— Было бы приятнее, — проговорил он так тихо, что приходилось напрягаться: его голос с трудом различался за шумом точильного камня, — если бы мы поговорили.

— Поговорили! — Он повернул голову, чтобы посмотреть на него, презрительно кривя губы. — По-прежнему не любишь военного дела, лиадиец?

Неопрятная голова поднялась, яркие глаза сверкнули.

— Вижу, что я выразился недостаточно ясно.

Он отложил точильный камень и небрежно сжал клинок в одной руке. Наступило недолгое молчание.

— В прошлый наш разговор я вел себя невоспитанно, — проговорил он на высоком лиадийском. — Я не назвал вам мое имя и чин. И не спросил ваши.

Он соскользнул с ящика на пол. Нож по-прежнему был небрежно зажат в хрупкой руке.

— Сыграем весь спектакль до конца? — спросил икстранец на торговом. — Хотя если ты вообразил, будто этим жалким ножиком можно…

Он замялся, потому что лиадиец бесшумно исчез из поля его зрения.

— Сыграем спектакль до конца?

Этот мягкий, женоподобный голос, такой убедительный, совершенно незабываемый… Разведчик вернулся в поле его зрения. Он поднял нож, словно желая его оценить, и стремительно послал его вниз: захват на рукояти вдруг стал в высшей степени профессиональным.

Икстранец напрягся, ожидая боли. Клинок пришелся точно между левой рукой и боком, аккуратно разрезав веревки.

— В настоящее время я придан местным силам обороны, — спокойно сообщил разведчик на торговом. Он прошел ближе к ногам икстранца. — Военная необходимость, как вы, конечно, понимаете. Мое имя — Вал Кон йос-Фелиум, Клан Корвал. У меня чин командора-разведчика.

Нож сверкнул снова, разрезав веревки на ногах. Разведчик кивнул и прыгнул обратно на свой ящик, где сел, подобрав под себя ноги.

— А вы? — спросил он негромко на земном.

Икстранец лежал неподвижно, оценивая нож, хрупкость разведчика, длину собственных рук и расстояние, разделявшее их.

— Ваше имя и чин, сударь? — снова спросил лиадиец, на этот раз на торговом.

Он осторожно подвигал ногами, согнул руки, напряг мышцы груди, раздвигая ослабевшие путы. Разведчик вздохнул.

— Разговор основывается на диалоге, — заметил он на высоком лиадийском и склонил голову к левому плечу. — Просьба на вашем языке кажется излишне резкой, хотя, возможно, моя оценка ошибочна.

Он выпрямился.

— Имя, чин и отряд!

Икстранец хмыкнул и сел, так что его глаза оказались на одном уровне с глазами лиадийца.

— От вашего выговора воняет, как от бойни.

— Вполне понятно, — спокойно ответил разведчик. — Я очень редко встречаюсь с людьми, для которых этот язык родной — и которые были бы готовы со мной разговаривать. Ваше имя и чин? Не хотите говорить? — Он отвел руку назад и вытянул себе на колени потрепанный вещмешок.

— Здесь я вижу, что вы приписаны к Четырнадцатому Корпусу Завоевания.

Он не стал отвечать, и через мгновение разведчик расстегнул мешок и начал в нем рыться, нырнув туда чуть ли не с головой. В конце концов он оттуда вылез, поднял массивный клинок Службы безопасности и вопросительно выгнул бровь.

— Вы не находите, что Четырнадцатый Корпус Завоевания плохо экипирует своих солдат?

Он отмахнулся от него, помня о своем собственном ноже, спрятанном за голенищем: они его не отняли, а он настолько острый, что мог бы прорезать даже космоброню…

— В конце концов нож — всегда нож, — настаивал разведчик. — Готов признать, что для этого наступили дурные времена, но за несколько минут его можно привести в нормальное состояние. А по размеру он определенно больше подходит вам, а не мне, исследователь.

Прошла секунда… две…

Возьми эту чертову штуку! — рявкнул лиадиец на языке солдат, резко протягивая нож.

Совершенно загнанный икстранец взял нож, тупо посмотрел на него и положил рядом с собой. Он сознавал, что ему следует обнажить клинок и использовать тупое лезвие для того, чтобы проткнуть или вырубить разведчика. Его долг — вернуться с докладом к отряду…

Разведчик протягивал ему точильный камень!

— Ваш клинок, — сказал он, — нуждается в заботе, исследователь.

— Я не исследователь!

Теперь у него получился настоящий рык — и голову чуть не разнесло от боли. Крошечный разведчик даже не вздрогнул.

— Правда? А ведь в первый раз я видел, как вы вели себя очень по-разведчески: пилотировали одноместный корабль, проводили весьма любопытные исследования. Тогда вы все-таки были разведчиком?

— Уже нет.

От громкого рычания перед глазами у него поплыли искры, и он совершенно не по-солдатски поморщился.

— Вам была оказана медицинская помощь, — негромко сообщил разведчик, — но было предсказано, что после того, как вы очнетесь, голова у вас еще какое-то время поболит.

— Медицинская помощь? Зачем? — Он подался вперед и крикнул прямо в это маленькое невыразительное лицо: — Разведчик, ты с ума сошел? Я же икстранец! А ты — лиадиец! Мы — враги, ты что, забыл? Мы созданы для того, чтобы на вас охотиться и вас убивать!

Он снова отодвинулся подальше от этого лица. Оно не дрогнуло, не исказилось от страха.

— Иногда, — продолжил он уже тише, — вы убиваете нас. Но не бывает, чтобы врага ударяли по голове камнем, а потом звали врача залечить рану.

— Я не ударял вас камнем по голове, исследователь…

— Я не исследователь! Посмотри на меня! В плену! Меня поймали, как корову, которую ведут на бойню. Чтобы дважды попасть в руки лиадийцев!.. Я — недоразумение, слабак, позорище! Я действительно Нелирикк Никто, разжалованный!

— Лови!

Приказ был дан на солдатском. Его рука невольно дернулась вперед — и он обнаружил, что держит в руке точильный камень.

— Что мне следует делать, командор-разведчик? — с едким сарказмом осведомился он. — Наточить этот клинок, чтобы вы смогли перерезать мне горло? Или мне самому его перерезать? Это…

— … было бы тратой ценного ресурса, — прервал его разведчик. — Я осуждаю Четырнадцатый Корпус Завоевания, который ставит свои опознавательные знаки на такое снаряжение, как то, что выдали вам, будь вы исследователь, разжалованный или рядовой солдат!

Он сбросил вещмешок со своих колен. Нелирикк поймал мешок только тогда, когда он ударил ему в грудь.

— Фляжка с изношенным фильтром, нож настолько тупой, что его лучше использовать как дубинку — да, у вас остался нож в голенище, и я вижу, что вы о нем заботились — просроченные плитки пайка, попорченные мышами, зажигалка, которая грозит перегореть уже при следующем использовании…

— Неужто, командор, — проговорил Нелирикк, который вдруг почувствовал страшную усталость, — вы не знаете, как следует экипировать одноразовых солдат?

Наступило короткое молчание.

— Значит, исследователи бывают одноразовыми? — тихо спросил разведчик. — Неужели их так мало ценят, что могут отправить охотиться на медведей в заповеднике почти без оружия? И никто не будет сожалеть, если на этот раз медведь победит?

— Исследователей — нет. Разжалованных — да. — А!

Разведчик мгновение сидел молча. Молчал и Нелирикк: ему больше всего хотелось снова лечь и заснуть, забыв о жуткой головной боли.

— Держите, — неожиданно сказал разведчик. — Это тоже ваше. Он открыл глаза и с ужасом уставился на винтовку.

— Но ты же не собираешься меня отпустить!

— Берите винтовку, — приказал разведчик. — Она тяжелая! — Он протянул руку и остался сидеть, держа оружие в одной руке и непонимающе глядя на лиадийца.

— Я бы не советовал пытаться из нее стрелять, — непринужденно заметил щуплый лиадиец. — Не знаю, что откажет первым — спусковой механизм или зарядная камера. Конечно, если откажет боек, то при нажатии на спусковой крючок вас просто ждет разочарование. Но вот если взорвется зарядная камера, исследователь, то подозреваю, что вы или погибнете, или ослепнете.

— Разведчик, — ответил он, очень тщательно подбирая слова, — вы понимаете, что я могу превратить вас этой винтовкой в фарш, даже если она не сможет выстрелить?

Конечно. Но прежде чем вы это сделаете, мне хотелось бы указать вам еще на один недостаток.

Разведчик встал на ящике в полный рост, в его левой руке что-то вдруг сверкнуло, винтовка у него в руке дернулась — и лишилась четырех дюймов ствола.

Нелирикк воззрился на отрезанный кусок, потом перевел взгляд на кристаллический клинок в руке разведчика.

— Я отмечу и этот дефект, — сказал он. — Его я не мог заметить до того момента, когда ничего исправить уже было нельзя.

Разведчик кивнул и сел, спрятав кристаллический клинок.

— Совершенно верно. Как было бы с фляжкой, если бы вам попалась плохая вода.

Он фыркнул:

— Я не собираюсь пить плохую воду, разведчик.

— Да. От плохой воды не умрешь.

— А от чего я умру? — Нелирикк в упор взглянул на своего крошечного врага. — Ответь мне, командор-разведчик. Ты почтишь меня расстрельной командой? Разжалованный такого не заслуживает.

— Да, — мягко ответил разведчик. — Я знаю.

Снова наступило молчание, и его опять нарушил разведчик:

— Но что с вами случилось? От исследователя до разжалованного…

— Что со мной случилось? Ты со мной случился! Что еще может произойти с солдатом, который пережил позор плена?

Нелирикк начал растирать затылок, пытаясь избавиться от головной боли.

— Служба безопасности рекомендовала смертную казнь. Но Командование решило, что у меня еще могли остаться знания, полезные Отрядам, пусть я и трус. — Он посмотрел на разведчика, неподвижно сидящего на ящике. — Десять циклов без службы. Я ел после всех солдат, говорил, только когда ко мне обращались, меня старались проиграть друг другу капитаны! Десять циклов черной работы и пинков, и запрета бывать на мостике — и все потому, что ты со мной случился! Тебе надо было перерезать мне горло десять циклов тому назад, лиадиец. Будь солдатом и сделай это сейчас.

Разведчик смотрел на него, и на его гладком лице ясно читалось изумление.

— Ты доложился, — выдохнул он тихо — так тихо, словно обращался к самому себе, вот только слова были икстранскими, как и последовавший за ними крик: — Да проклянут боги твою глупость, парень! Зачем тебе понадобилось об этом докладывать?

Нелирикк окаменел.

— А что еще следовало делать солдату?

— Кто я такой, чтобы знать, что делает солдат? А вот исследователь включает свои мозги и в первую очередь думает о своем долге.

— Ты, — предположил Нелирикк с открытой иронией, — не доложился.

— Чтобы меня на несколько лет приковали к планете, пока не выкачают из меня все детали случившегося? А тем временем чтобы мои способности пропадали даром? Меня готовили как исследователя и открывателя планет. Быть меньшим — не выполнять эту работу — означало бы не исполнить мой долг перед моими учителями.

Гнев захлестнул его неожиданно: он увидел его отражение во внезапно расширившихся ярких глазах разведчика. Какая напрасная трата! Этих лет позора могло бы не быть! Он мог провести Отряд на дюжину новых миров. Он мог…

Он глубоко вздохнул и снова сфокусировал глаза на разведчике, почти с одобрением отметив, как по-солдатски тот сидит на своем посту: глаза настороженные, руки наготове. Можно подумать, это помогло бы ему против массы и силы Нелирикка!

— Не доложив о случившемся, — сказал он, — ты подверг опасности своих учителей и своих близких. А что, если они обоснуются на той планете, которую открыли мы вместе, а кто-то из Отряда сделает то же самое?

— В моем докладе говорилось, что я обнаружил по крайней мере одного представителя потенциально разумной расы, — ответил разведчик. — И я рекомендовал, чтобы по прошествии одного поколения планету обследовали снова.

— Ты же знаешь ту планету, разведчик! Там больше не было разумных… — Нелирикк внезапно поперхнулся: до него дошел смысл услышанного. — Меня?

— Тебя, — спокойно подтвердил разведчик. — Мне и в голову не приходило, что ты не поступишь так же.

— Значит, в этом между нами различие, — тяжело проговорил Нелирикк. — Я думал только о том, чтобы выполнить мой долг и доложить обо всем Отряду. — Он поднял голову. — Убей меня, командор-разведчик.

Разведчик встряхнул головой, и непокорные темные волосы упали ему на глаза.

— Что до этого, — ответил он, — то я должен поговорить с моим капитаном и получить дальнейшие приказы.

Он распрямил ноги, спрыгнул на пол — ловко и бесшумно, словно белка — и направился к двери, пройдя почти в пределах досягаемости Нелирикка.

— Позаботься о своем клинке, будь добр, — проговорил он, нажимая кнопку на двери. — Я поговорю с моим капитаном и вернусь.

Дверь открылась, и разведчик проскользнул в нее, оставив Нелирикка одного с его оружием.

Дверь позади него встала на место. Янтарная лампа наверху ярко горела.

— Запечатано, — сказал охранник, и вокруг него раздались голоса — неожиданные и дезориентирующие, словно заряд града.

На лиадийском: Эроб и тель-Вости. На земном: Джейсон. И все о своем:

— Ну, что он сказал?

— Информация полезная?

— Они собираются атаковать через заповедник?

— Отлично сработано, превосходно!

— Мы уже можем избавиться от этого существа?

Вал Кон глотнул воздуха, огромным усилием удержал мысленное равновесие и быстро прошел Радугу. Рассортировав толпу, он нашел Мири: она стояла у монитора, серьезная и молчаливая. Он прикоснулся к ее мелодии у себя в голове, улыбнулся, поймав ее взгляд, а потом гневно взглянул на надоедливых остальных и взмахнул рукой, требуя тишины.

Она немедленно наступила — и он облегченно вздохнул.

— Проект требует времени, — проговорил он на торговом, чтобы не повторяться. — Следует учесть все обстоятельства.

Он взглянул на громадного ауса поверх головы Делма Эроб.

— Командор Кармоди, у вас есть планы относительно содержания пленного?

Джейсон рассмеялся.

— Содержания? Ты меня на два шага опередил, сынок. Я просто думал, что ты сможешь вытянуть из него что-нибудь полезное.

— Может, и смогу, — сказал Вал Кон. — Однако в последнее время его отряд плохо о нем заботился. Если бы я мог…

— Дьявол, готов биться об заклад, что он голоден, как оттаявшая после зимовки лягушка! Парень таких размеров должен есть столько же, сколько ем я. Ну-ка… — Он похлопал себя по накладному карману брюк, извлек оттуда четыре упаковки с рационом и бросил их Вал Кону. Секунду подумав, он отстегнул и свою фляжку. — Не сомневайся: эти фильтры в порядке.

Вал Кон поклонился и услышал, как Делм Клана Эроб тихо ахнула: несомненно, ее шокировало, что член Клана Корвал мог признать столь большой долг по отношению к простому землянину.

— Примите мою благодарность, командор. Нужно ли мне получать ваше согласие в отношении тех шагов, которые я могу счесть необходимым…

Джейс прервал его взмахом руки.

— Делай что нужно. Ты ведь разведчик?

— Действительно, — мягко проговорил Вал Кон. — Я — разведчик.

Он повернулся к Делму и мысленно посмеялся, обнаружив, что тель-Вости крепко держит ее за локоть и при этом незаметно сжимает ей запястье.

— Уважаемая Эроб!

Он отвесил ей самый глубокий поклон и сделал жест равного, желающего получить согласие, не раскрывая своих карт.

— Я вижу вас, Корвал.

— Пленный был захвачен на вашей земле. Он сидит в вашей тюрьме и живет с вашего согласия. Признавая все это, я прошу, чтобы мне было позволено поступать с ним — с этим человеком по имени Нелирикк — в соответствии с тем, что мне диктуют меланти и необходимости Клана Корвал. — Он выпрямился и посмотрел ей прямо в лицо. — Именем Джелаза Казон.

Она шумно выдохнула, и пальцы тель-Вости сильнее сжались на ее запястье.

— Мне необходим более полный отчет о необходимостях Корвала, — заявила она, как позволяло ей право.

Вал Кон снова поклонился.

— В прошлом я имел знакомство с этим Нелирикком. Мы встретились много лет тому назад, когда он был исследователем, а я — капитаном-разведчиком. В тот момент я… неадекватно… обошелся с ним и теперь хотел бы с честью исправить ошибку в суждении.

— Честь? По отношению к этому? — Она мельком взглянула на монитор. На экране был виден Нелирикк, сидящий на своем неудобном ложе и сосредоточенно точащий большой нож. — Это — животное, Корвал.

Вал Кон вздохнул.

Эроб, он — человек.

— И вы хотите вести с ним Счеты. — Она посмотрела на Вал Кона, на Джейсона — и снова на икстранца. — И вы накормите его, и позволите ему заострить его оружие. Полагаю, вы считаете, что в состоянии с ним сразиться. Может, ваш род и дом сумасшедшие, но я не слышала, чтобы за вами числилась склонность к самоубийствам.

Он иронично поклонился.

— Могу ли я принять это как согласие на то, чтобы я следовал собственным необходимостям в отношении этого человека?

На этот раз она молчала дольше, глядя на монитор, пока тель-Вости рядом с ней не начал беспокойно двигаться. Тогда она наконец дала неохотное согласие.

— Поступайте, как вам нужно, Корвал. Вы все равно так и сделали бы.

— Мои благодарности, Эроб. Корвал у вас в долгу.

Он снова повернулся к двери, сжимая в руках пайки и фляжку, и увидел Мири, стоящую перед монитором.

— Эй, Кори, — сказала она на бенском, которым владели среди собравшихся только они двое, — у тебя есть минутка, чтобы поговорить?

— Безусловно, — ухмыльнулся он. — Сколько хочешь минуток.

— Хорошо. — Она кивнула, продолжая говорить по-бенски. — Твои намерения по отношению к этому солдату? Я вижу здесь тревогу. — Она прикоснулась пальцем к своему виску. — Расскажи мне план.

— Да. Этот человек — настоящее сокровище, шатрез. Нам ни в коем случае нельзя им не воспользоваться.

— Гм. Но он говорит так, словно считает себя недостойным. Так, будто, может быть, перережет себе горло.

Вал Кон замер.

— Мири! Откуда ты знаешь, что он сказал? — Она ткнула пальцем в монитор.

— Я его слышала.

— Да, — медленно проговорил он. — Но когда он произносил все эти вещи, он говорил по-икстрански.

— По… — Ее глаза широко распахнулись, а палец снова прижался к виску. — По-икстрански говоришь ты, — медленно и осторожно сказала она. — Я не говорю по-икстрански.

— Да, — согласился он так же осторожно. — Насколько я знаю.

Вот черт! — Она перешла на земной. — Вот что я тебе скажу, босс: нам надо разобраться со всей этой ерундой, пока никто не погиб.

Он быстро посмотрел на монитор.

— Угу, угу — Необходимость и все такое прочее. Какой запасной вариант? Ты хочешь, чтобы я тоже туда пошла?

Он услышал нотки страха и в ее голосе, и в ее молчаливой песенке, и ласково прикоснулся к ее щеке: наплевать, что старуха будет шокирована.

— Возможно, мне придется позвать тебя, шатрез, мой капитан. Но в данный момент, с твоего позволения, нам с Нелирикком надо обсудить кое-какие философские вопросы. — Он улыбнулся и нежно прижал палец к ее губам. — Все будет хорошо, Мири.

— Ты всегда так говоришь, — пожаловалась она, перебарывая беспокойство, которое он ощутил почти как свое собственное. — Только не давай себя убить, ладно?

— Ладно, — пообещал он.

Дверь открылась, и он вошел в тюрьму.

Приведение ножа в порядок успокаивало — и давало ему время подумать, оценить свои слабые и сильные стороны.

Винтовка… Нелирикку захотелось плюнуть.

Будь у него приличный набор инструментов, ее можно было бы починить — но у него не было инструментов. И будь у него время, он мог бы сделать из ее частей небольшую бомбу. Но он сомневался, что разведчик будет отсутствовать дольше, чем нужно для того, чтобы заточить нож. И наверняка кто-нибудь наблюдает за ним через маленький сканер, закрепленный под потолком в углу.

Значит, бомба не помогла бы ни застигнуть кого-нибудь врасплох, ни попытаться бежать. Особенно если учесть, какие тут крепкие стены.

Лезвие ножа уже стало идеально острым: точильный камень оказался превосходным. Вот такие вещи обычно и вывозят с лиадийских планет: мелочи, которые лучше работают и при этом отличаются изяществом.

Нелирикку вдруг показалось странным, что существа, которых Командование считает чуть ли не паразитами, умеют изготавливать такие прекрасные вещи. Подобные вещи, изготовленные икстранцами, обычно нормально работали, но были неинтересными.

И враг добровольно дал ему точильный камень, чтобы он мог вернуть своему ножу достойную остроту!

И теперь его клинок может спокойно пронзить насквозь столь хрупкое и худое существо, как разведчик.

Увы, бросить такой большой нож метко практически невозможно — да и глупо думать, будто разведчика можно было бы захватить врасплох таким способом. И что хуже, разведчик носит при себе клинок, который режет оружейную сталь, как сыр. Что такое оружие может сделать с мясом и костями…

Он задумался над этом.

Можно попробовать раздразнить разведчика, заставив его пустить кристаллический клинок в ход. И тогда у него получится геройски умереть, и ни один икстранец не узнает о том, что Нелирикк Никто снова потерпел поражение, что…

Гнев.

Нелирикк стал разбираться: гнев затемняет мышление.

Когда он думает о разведчике, в нем появляется гнев — подавленный и неясный, словно мутный осадок тех лет острой сфокусированной боли повис между ними, заслоняя то, что может оказаться истиной.

Стоит ему подумать о винтовке…

Его пульс предельно участился, и он чуть было не приставил нож к собственному горлу, когда его захлестнул стыд из-за того, что ему дали столь бесполезное оружие.

Дурак. Как всегда. Усилием воли он заставил себя успокоиться и снова стал думать о клинке и разведчике.

Что он на самом деле знает о лиадийцах? Что бы ни говорилось в инструкциях Командования, даже самому тупому солдату ясно, что они — люди, обладающие разумом и самосознанием. И если эти люди следуют обычаям и системам, придуманным ими самими… Можно ли допустить, что лиадийцы следуют какому-то своему странному понятию о чести? Возможно ли, что этот разведчик специально оставил своего врага одного, предоставив ему возможность поступить по чести? Нож стал очень острым: три быстрых движения решат очень много проблем.

Нелирикк взвесил в руке нож и со вздохом убрал его в ножны. Спустя секунду он извлек из узкого голенища свой нож чести и начал затачивать и его.

Уход за лезвием успокаивал. Возможно, разведчику тоже так кажется.

— Я вижу тебя, исследователь.

Нелирикк оторвался от своего занятия и прищурился на мешок, который принес с собой человечек.

Я вижу тебя, разведчик.

Вал Кон кивнул и снова устроился на том же ящике, положив мешок себе на колени. Контур тревожно висел у него перед внутренним взглядом, указывая на 27-процентную вероятность немедленного нападения и еще более тревожный отказ вычислить конечную Вероятность Выполнения Задания и Вероятность Личного Выживания.

Свет отражался от лезвия, которое затачивал Нелирикк. Элегантное оружие. Отличается от того большого ножа, как отвертка от стайного клинка в рукаве у Вал Кона.

Он порылся в мешке и небрежно бросил икстранцу паек. Тот легко поймал его и следующую упаковку и застыл, сжимая их в руках.

— Еда?

— Еда, — подтвердил Вал Кон. — Командор Кармоди считает, что солдату следует давать есть.

Нелирикк осторожно наклонился и вернул нож в ножны на голенище. Под татуировками выражение его лица разобрать не получалось.

— Поешь! — предложил ему Вал Кон. — Подозреваю, что они лучше, чем те пайки, которые вам выдали.

Нелирикк хмуро посмотрел на надписи на земном.

— И ты бы стал это есть? — Вал Кон рассмеялся.

— Готов признать, что это не так вкусно, как кролик, которого поймал сам. Но наемники сами покупают себе еду — надо думать, они не стали бы себя травить. И уж определенно этого не стал бы делать командор Кармоди, который дал их мне из своего собственного запаса.

Лиадиец вскрыл паек обычным ножом. Икстранец наблюдал за его действиями.

— Хотите поменяться? — негромко предложил Вал Кон, включая крошечный нагреватель. — Вы не уверены в качестве?

Казалось, Нелирикк готов засмеяться. Он указал на еду Вал Кона.

— Исследователь, — неуверенно проговорил он, — незнаком с местным обычаем.

— Местный обычай таков: голодный человек может есть. Если вам не нравится то, что у вас есть, можете взять мой. И здесь есть вода, если хотите разделить со мной фляжку. Или воспользуйтесь собственной, если доверяете фильтрам.

— Еда, — тихо повторил икстранец. Он вскрыл серебристую упаковку, быстро разобрался в устройстве подноса и нагревательного механизма, включил его и снова стал рассматривать этикетку. — Что это за еда?

Вал Кон взглянул на яркие буквы.

— Лососевое филе. Превосходное блюдо. Хотя я надеюсь, что вы не будете настаивать, чтобы я его с вами разделил.

Нелирикк резко поднял голову. Даже сквозь его лицевые узоры ясно проявилась настороженность. — Нет? — Вал Кон засмеялся.

— Еда хорошая. Но во время моей последней экспедиции Бог интендантов счел нужным снабдить нас с моим капитаном годичным запасом лосося и крекеров — и больше ничем!

Икстранец осторожно попробовал рыбу. В следующую секунду он уже с аппетитом уплетал паек.

— Назови мне мою смерть, командор-разведчик.

Они поели, и щуплый лиадиец передал ему фляжку. Они собрали остатки еды и уложили их в мусоросборник, и теперь смотрели друг на друга.

— Как я умру? — повторил Нелирикк.

Икстранские слова показались ему сладковато-горькими.

— Не знаю, — тихо ответил разведчик тоже по-икстрански. — Мой приказ прост: сделать то, что надо сделать по необходимости и с честью.

— С честью?

Этот вопрос, казалось, завис между ними. По правде говоря, Нелирикк не хотел, чтобы это прозвучало как вызов, но что может знать о чести человек, взявший в плен солдата?

Лиадиец покачал головой и изменил позу, не вставая.

— Оказалось, что мои любопытство и самоуверенность причинили вам немалую боль. Мне совсем не хотелось, чтобы мой сотоварищ по поискам миров пострадал — особенно так, как пострадали вы. Так что мне хотелось бы компенсировать зло, которое я вам причинил.

Нелирикк воззрился на него, пытаясь освоиться с таким взглядом. Разведчик говорил о личной ответственности — личной компенсации, личном действии. Это было настолько странно, что его несчастная голова снова запульсировала болью.

— Компенсация.

Он попытался оценить коннотации и значение этого слова. Он посмотрел на лиадийца, который так спокойно сидел на своим ящике, и не заметил никаких следов насмешки, злого умысла, обмана или намерения атаковать. И никаких признаков готовности к обороне.

И в то же время — разговаривать о чести с лиадийцами? С этими недостойными врагами, которые не понимают, что такое уважение: обращаются с человеком, как с солдатом, когда Отряд от него отказался.

— Компенсация, — еще раз повторил он и, не вставая, сумел неловко поклониться. — Твой корабль, командор-разведчик.

Зеленые глаза буквально сверлили его. — Да?

— Причина, по которой я здесь, — медленно проговорил Нелирикк, — заключается в том, что во время удара по посадочной площадке я показал твой корабль диспетчеру. Разжалованный не имеет права говорить, если к нему не обращаются… — Нелирикк на секунду подумал о гневе и посмотрел на нож, лежащий без дела, пока он мирно разговаривает с врагом. — Несмотря на это правило, я предупредил, что твой корабль опасен. Я сказал, что уже видел такой. Я сказал им уничтожить его…

Лиадиец напрягся, пристально глядя на него. Нелирикк уперся локтем в колено и встретил эти глаза взглядом, полным удивления и грусти.

— Вот твоя компенсация, разведчик. Свобода за свободу. За то, что я вышел за рамки — заставил Генерала выглядеть дураком, — меня отправили исследовать границы и проверять серьезность обороны твоего корабля.

— Такая компенсация подходит для генералов и отрядов, — заметил разведчик.

— Да, — согласился икстранец, а потом заботливо спросил: — На борту находился младший офицер? Ты потерял при этом подчиненных?

— Нет, спасибо. Корабль… атака была такая яростная, что я не мог вернуться. Корабль защищался… автоматически.

— Я видел, как он отвечал на обстрел из космоса, — сказал Нелирикк. — Но мне сказали, что этого не было.

Лиадиец кивнул.

— На обстрел с орбиты он отвечает огнем по орбите. Луч будет слабее, но готов ручаться, что его будет достаточно для ожога.

— Вот как. — Ухмылка икстранца стала яростной. — Семь спрагентов и как минимум удар по военному кораблю. Твой корабль воевал отлично, командор-разведчик. — Он помолчал. — Это был славный корабль.

Лиадиец ответил небрежным салютом и грустно улыбнулся.

Выполнил свой долг, — согласился Вал Кон. — Как и ты. Как и я. — Он резко поднял голову и выразительно помахал изящной рукой, подчеркивая свои слова. — Нелирикк Исследователь, тебе не кажется расточительным — и даже неестественным, что честное исполнение долга, как правило, приводит к гибели?

Этот вопрос потрясал — тем сильнее, что он задавал его себе сам, как это должен делать человек мыслящий, и когда был исследователем, и когда стал никем. Его ответ пришел с чуть заметным опозданием.

— Отряд остается жить! Командование остается жить! — Лиадиец повел плечами, выражая какое-то чувство, которое Нелирикк затруднился бы определить.

— Очень верно. Безликое и взаимозаменимое Командование остается жить. Я скажу тебе, что я, Вал Кон йос-Фелиум, знаю о долге. Долг говорит, что мы с тобой должны сражаться, так? — Он откинул волосы со лба. — Долг требует, чтобы я попытался убить человека, с которым мы почти на равных — ближе я никого не встречал за несколько стандартных лет. Долг слишком часто требует крови. А в этот раз что он требует от тебя, Нелирикк?

Этот ответ был трудным, но он был в нем — в крови и плоти. Любой солдат дал бы такой же ответ.

— Долг требует, чтобы я вызвал огонь на твой отважный корабль, разведчик. Он требует, чтобы я убил тебя, если мне представится возможность.

— А потом? — продолжал спрашивать лиадиец. Он давил на него одними только словами! — Какие будут требования, когда я умру?

— Чтобы я бежал, чтобы вернулся к Отряду, чтобы…

— Доложил о случившемся и пошел под расстрел! — крикнул разведчик.

Нелирикк по-лиадийски склонил голову.

— Вместо этого меня могут использовать как мишень для метания ножей.

Взгляд лиадийца стал довольно диким.

— Ты хочешь боя? — спросил он.

— Разведчик, я обязан! — Нелирикк посмотрел на нож.

— А правда ли, — очень спокойно спросил разведчик, — что двое людей, равных по чину, могут сражаться за более высокую должность?

— Да, — согласился Нелирикк, удивленный переменой темы разговора.

— И что потом? Победивший командует побежденным?

— С согласия более высокого по чину, да.

— А! — Лиадиец быстро соскользнул со своего ящика и, задрав голову, посмотрел в лицо Нелирикка. — Я предлагаю состязание. — Он повернулся к нему спиной и прошел в конец помещения, а потом вернулся, поблескивая глазами. — Я предлагаю, чтобы мы сразились — ради долга. Мы будем сражаться как равные: разведчик против исследователя. Если ты победишь, я буду выполнять твои приказы. Если победа будет за мной, я поручусь за тебя перед моим капитаном, чтобы тебя приняли в отряд, как поклявшегося мне и моему роду.

Нелирикк сидел, потеряв дар речи и вперившись в крошечного маньяка, ухмылявшегося его изумлению. Сразиться с лиадийцем за положение в отряде? Считать разведчика равным исследователю? А кто зафиксирует победу? Проблемы…

— Ты с ума сошел? — медленно спросил он. — Как ты можешь надеяться на победу в таком состязании? Я силен, быстр и умею владеть оружием…

— С ума сошел? — переспросил разведчик, ухмыляясь еще шире. — Сумасшествием было бы не воспользоваться таким ресурсом, как ты. Сумасшествием было бы уступить безликости. Если я буду победителем, я поручусь за тебя, Нелирикк Исследователь, перед моим капитаном. Клянусь Деревом и Драконом! Если победителем будешь ты…

— Если победителем буду я, разведчик, ты скорее всего будешь мертв!

Человечек шагнул вперед и остановился у самых пределов досягаемости Нелирикка. Его лицо и взгляд стали по-детски серьезными.

— Ты действительно потратил бы даром столь ценный ресурс? — Нелирикк пристально посмотрел на него, положил руку на рукоять боевого ножа — и снова ее снял.

— Хотел бы думать, что я не трачу ресурсы зря, — сказал он. — Но где ты найдешь нейтрального судью? Как мы сможем прервать бой?

Разведчик небрежно махнул рукой.

— Это все мелочи, — сказал он. — Детали. Ты в принципе согласен? Если да, то детали можно продумать.

Нелирикк вздохнул и медленно встал.

— Лучше делать что-то, чем не делать ничего. Я понимаю, что ты не станешь вечно кормить врага. — Он поклонился — неуклюже, но искренне. — Ради долга и компенсации. И пусть ты будешь сильным для чести Отряда.

Лиадиец ловко и изящно ответил на поклон, а потом прижал кулак к плечу в воинском салюте.

— Вот именно, — согласился он и снова вскарабкался на свой ящик. — А теперь давай рассмотрим детали.

Вдвоем они отодвинули ящики к самой двери. На них были выложены: винтовка, вещмешок, кинжал, сапоги, еще одна пара сапог, еще несколько ножей, включая и тот, убранный в мягкую черную замшу, с рукоятью, сверкавшей, словно отполированный обсидиан.

Они стояли босиком, касаясь друг друга пальцами ног, разведчик и исследователь.

Икстранец смотрел сверху вниз на своего игрушечного противника, и в голове у него вдруг прозвучала походная песня:

«Противник солдата — не сила одна,

Джела-малыш поражений не знал…»

Для ясности они еще раз повторили соглашение, сначала по-лиадийски, затем по-икстрански, причем каждый говорил на языке противника, чтобы не было проблем с переводом.

— И будет так, — произнес икстранец лиадийские слова. — Если я одержу верх в состязании, я буду стремиться выполнить свой долг так, как считаю нужным, а ты будешь мне подчиняться. Если победа будет за тобой, я дам клятву служить тебе и твоему роду, пока не буду освобожден от клятвы.

— Победа, — проговорил лиадиец, говоря на языке Отряда, — присуждается тому, кто первым удержит уязвимого противника на три счета. Проигравший сразу же сдается.

После этого оба попятились и осмотрели помещение — то ли оценивая удачливость каждого угла, то ли выискивая преимущества в освещении или наполняя свое сознание последней картинкой жизни. Оба уже оставили мир позади.

Таймер на часах Вал Кона дал сигнал.

Он медленно двинулся вперед, признавая как необходимость движения — из позы Л-апелека «Желание Трудных Желаний», — так и потребность в осторожности.

С другой стороны большого помещения к нему приближался икстранец. Лицо под татуировками казалось холодным: намерения были надежно скрыты в глубине глаз, а огромное тело двигалось мягко, изящно, неотвратимо. Вал Кон обратил внимание, что ступни и кисти икстраниа оказались непропорционально узкими.

Закон Л-апелека требовал, чтобы теперь он выставил вперед правый локоть. В ответ икстранец пригнулся чуть ниже. Вал Кон придвинул руку к туловищу и увидел, что плечо противника приподнимается в нужном ответе.

Они начали танец с осторожностью: каждый проверял реакции — или их отсутствие — у противника. И наконец, они сблизились, руки пришли в движение, ножи превратились в реальную угрозу. Возможные угрозы представляли собой именно тот или другой прием, бросок или удар, скрытые за положением локтя или движением запястья.

Нелирикк сделал ложный выпад и убедился, что обманное движение остается без внимания, а реальная угроза заранее блокирована.

Контур Вал Кона оценил ситуацию: ровные 43 процента Вероятности Выполнения Задания. Контур погас, задавленный внезапной громадой исследователя, нависшего над ним, занесшего нож — вот так…

Вал Кон ушел вниз, повернулся, услышав звон лезвия, прошедшего слишком близко над его ухом, заметил, что великан выпрямляется чуть замедленно, воспользовался мгновением, чтобы легко прикоснуться лезвием к лодыжке…

И отскочил в сторону и назад, где ему и следовало оказаться. Положение ступни предостерегло его, и он увернулся от удара ногой. Нелирикк поморщился, огромным усилием удержав равновесие.

Стена была всего в одном локте от Вал Кона, что заставляло его снова броситься навстречу противнику. Он нашел в Л-апелека нужное движение: «Вихри Бурана».

Кулаки, локти, колени, ступни стремительно замелькали в последовательности танца. Он лягнул мощное бедро, нанес удар без ножа высоко по предплечью — и попытался отскочить… Слишком поздно!

Ответный удар пришелся в плечо. Он смягчил его поворотом, перекувырнулся, стремительно повернулся назад — и увидел атакующего икстранца. Он подскочил, нацелился прямо в лицо — и попал в ухо, тогда как нож противника вспорол его прочные боевые брюки.

Они разошлись.

Единственными звуками в комнате было их дыхание. Оба попятились, пытаясь увидеть результат своих ударов. На щиколотке икстранца оказалось небольшое пятно крови, ухо побагровело. Вал Кон ощутил легкое жжение, но не стал останавливать на нем свое сознание: повреждение левой ноги было незначительным, просто порез.

Нелирикк быстро поправил пояс.

Вал Кон попытался войти в ближний бой, но был остановлен длинными руками противника. Он переместился влево — противник успел за ним. Направо — и снова то же движение. Его останавливали, блокировали, зажимали, пытались…

Нелирикк пытался загнать его в угол! Икстранец низко пригнулся и расставил руки. Вал Кон сделал ложное движение вправо, потом полушагнул вперед, нырнул к правой руке, взмахнув ножом, перекатился — и почувствовал, как пол позади него загудел от тяжелого удара. Он вскочил и успел увидеть, как икстранский нож отскакивает от пола.

Он опоздал: Нелирикк поднял нож.

Оба уже вспотели. Пол стал скользким от пота и капель крови, так что увеличилась опасность оступиться или поскользнуться.

Словно договорившись, они перешли дальше, где пол был сухим. Похоже, обоим не хотелось, чтобы скользкий пол сыграл им наруку.

Перед глазами Вал Кона вспыхнул Контур: ВВЗ — 41%. Он поморщился, и икстранец двинулся вперед, возможно, приняв это за гримасу отчаяния.

Вал Кон отвел руку, словно собираясь метнуть нож. Нелирикк спокойно скользнул вперед, снова поправив пояс. Руки его защищали лицо, оставив плечи и бедра без защиты. Вал Кон посмотрел на руку без ножа. Пуста.

Три секунды! Сколько раз они уже угрожали друг другу…

Вал Кон попытался уменьшить дистанцию — и был остановлен. Нелирикк рванулся вперед, Вал Кон увернулся, ушел, поскользнулся на влажном полу и потратил секунду на то, чтобы восстановить равновесие.

У него не было лишней секунды: тяжелая рука одним движением сбила его с ног, отбросив к стене. Он отскочил от нее, перекатился и вскочил, держа нож наготове. Плечо болело, но перелома не было. На пол с ноги стекала кровь.

На этот раз, когда икстранец пошел в атаку, он только изобразил уход, обхватил массивную руку с ножом и всадил клинок в плечо.

Нелирикк крякнул, встряхнулся — и Вал Кон снова взлетел в воздух: его стряхнули, как медведь стряхивает собаку. Он встал и обернулся, а его противник перебросил нож в неповрежденную левую руку и ринулся вперед.

Вал Кон отступил назад, заметил подвох…

Нелирикк поскользнулся на влажной крови — и Вал Кон стремительно пробежал мимо него, подняв локоть, чтобы отбить опускающийся клинок, вновь обретший остроту. Боги! Настоящий солдатский нож, легко рассекающий толстую кожу костюма, плоть, кость… Кровь побежала горячей струей.

Вспыхнули цифры ВВЗ. Он не стал обращать на них внимания. Что Контур понимает в необходимости?

Он поскользнулся.

Икстранец почти упал на него. Он успел отползти, уйдя от захвата, вскочил на ноги, стер кровь с руки, увидел глубину пореза, содрогнулся — и пошел на противника.

Ближе. Ближе. Ближе. Чтобы убить икстранца, ему нельзя позволить тому держать себя на расстоянии вытянутых рук. Если никто из них не уступит…

Он отшатнулся назад, увертываясь от кулака. Пока он делал финт, странно изящная рука снова потянулась к поясу, поправляя его. И он бросился вперед. Прямо на великана, приготовив нож, чтобы резать или колоть, и…

Он поскользнулся, выронил нож, скользнул за спину икстранцу, потянувшемуся за оружием… Здоровой рукой Вал Кон стремительно захватил металлическое кольцо на поясе противника и рванул его.

Нелирикк увидел нож противника на полу, нагнулся, схватил его…

Но Вал Кон уже держал ее — тонкую нить прочной проволоки длиной в два локтя. Он обхватил ногу гиганта, сильно потянул проволочную петлю, повернулся, смягчив тяжелый удар похожего на молот кулака, — и держался, держался за проволоку, хотя в ушах у него ревел океанский прибой, глаза застлало серой пеленой, становившейся все темнее. И Мири была рядом, и ее лицо было полно ужаса, а ее руки легли на проволоку поверх его рук…

Исследователь упал. Вал Кон продолжал упрямо держаться. Он с трудом удержал сознание и окровавленной ногой придвинул к себе нож.

— Раз… два… три… — хрипло выдавил он, отпустил проволоку — и вскочил на ноги, по необходимости продолжая держать нож наготове.

Икстранец лежал на боку, держа нож на уровне своего горла, глядя в никуда. Он медленно сел, продолжая высоко держать нож, и посмотрел в лицо Вал Кону. Свободной рукой он потрогал окровавленную проволоку, перетянувшую ему ноги, и сжал губы.

Вал Кон настороженно отступил, не зная, придется ли ему увертываться от брошенного ножа или уходить от неожиданного отчаянного выпада.

Нелирикк ощупал место, где проволока впилась ему в правую ногу. Лицо его исказила гримаса боли, ясно видная даже сквозь татуировку. Он осторожно переменил захват на ноже, взяв его за лезвие, словно для броска, взвешивая его в руке…

А потом вытянул руку, предлагая оружие Вал Кону.

— Я забыл спросить, — проговорил он на нейтральном торговом, — каким языком мне пользоваться при разговоре с твоим капитаном.

Вал Кон вздохнул, убрал свой нож и принял протянутый. Он тщательно обтер его о рукав кожаной куртки, осмотрел — и убедился в том, что лезвие не повреждено. А потом он протянул руку икстранцу. Тот после секундного колебания оперся на нее, чтобы встать.

— Ты принял храбрый вызов, исследователь, — сказал по-икстрански Вал Кон. — Я должен услышать твою клятву, прежде чем смогу представить тебя моему капитану.

Громадный икстранец приподнял кулак для салюта, оборвал приветствие и с трудом поклонился.

— Как скажешь. — Он на мгновение замолчал, либо собираясь с силами, либо подбирая нужные обороты. — Я, Нелирикк… Я, Нелирикк Исследователь, честью Джелы приношу клятву лично Вал Кону йос-Фелиуму и его роду. Моя кровь принадлежит тебе, отныне и до моей смерти. И пусть твои приказы покроют честью нас обоих.

Вал Кон поклонился и на двух ладонях протянул ему тяжелый нож.

— Твой клинок, Нелирикк Исследователь. Носи его и пользуйся им по мере необходимости с моего согласия. Дерево и Дракон теперь стали и твоим щитом. Я верю, что ты не посрамишь нашей чести.

Нелирикк изумленно принял клинок.

— Ты можешь идти? — спросил у него Вал Кон.

— Если нужно, мой предводитель. — Вал Кон качнул головой.

— Думаю, пока достаточно будет «разведчика». Отдыхай, а я схожу за моим капитаном.

Когда он вышел из двери, Мири стремительно отворачивалась от монитора, одной рукой отправляя пистолет в кобуру, а другой — отстегивая от пояса аптечку. Позади нее стоял Джейсон, чуть подальше — тель-Вости и Эроб.

— Все сделано, — сказал Вал Кон. — Мири, тебе понадобится…

— Держи его, Джейс.

Вал Кон застыл — а потом услышал мелодию Мири так, словно она только что начала звучать: услышал ужас и то, как это чувство начинает трансформироваться в гнев. Он вздохнул и привалился к мощному телу Джейсона. Все его мышцы дрожали от перенапряжения.

Мири быстро разрезала рукав безнадежно испорченной куртки, открыв ножевое ранение. Она брызнула на него антисептиком, потянулась за капсулой обезболивающего…

— Нет! Мири, тебе надо поговорить с…

Она смотрела прямо на него, но ее серые глаза были полны смятения. Она стерла пот с его лица антисептической салфеткой.

— Ты в целом в порядке.

Это было наполовину вопросом, наполовину — обвинением,

— Да. Немного боли, несколько легких ран, которые заживут, но…

— За каким чертом тебе все это понадобилось? — закричала она: ее ужас мгновенно преобразился в ярость. — Когда тебе в следующий раз захочется умереть, лучше шагни со стометрового обрыва! Что дало тебе…

Она наклонилась к его руке, продолжая кричать, на секунду перейдя на жаргон, от которого содрогнулся даже Джейсон. Не закончив тирады, она снова переключилась на земной:

— Джейс! Дай мне двойную повязку из твоей аптечки!

— Мири, — сказал Вал Кон.

Она снова протерла ему лицо — сильно, так что во рту у него остался горький привкус антисептика.

— Мири?

— Ты мне не ответил, солдат! Я хочу знать, откуда у тебя разрешение выкидывать такой фокус!

— Необходимость. Мири, пожалуйста. Все сделано.

— Сделано, да? — фыркнула она и опустилась на колени, чтобы заняться его ногой. — По тебе заметно.

— Выслушай меня! — настаивал Вал Кон, повысив голос. У него в ухе с громким щелчком лопнул пузырек пота. Она стремительно выпрямилась, сверкая глазами.

— Не смей на меня срываться, ты, ободранный лилипут!

На одну обжигающую секунду Вал Кону показалось, что она действительно его ударит, настолько она пылала гневом. Похоже, Джейсон тоже так подумал: он разжал руки и шагнул назад.

Мири глубоко вздохнула, вскинула свободную руку вверх и вплотную приблизилась к нему.

— Так ответь мне, напарник, — проговорила она с таким сарказмом, что Джейсон отступил еще на шаг. — Какой у тебя план? А? Что мне теперь надо делать? Какую сценку сыграем? Я вся в твоем распоряжении: говори!

Ее сарказм причинял ему боль. Болела рука и все тело тоже. Смешно — но ему не хватало теплой опоры в виде тела Джейсона. Ему хотелось привалиться к нему. Вал Кон вздохнул и постарался, чтобы его голос звучал нейтрально:

— Мири, мой капитан, я прошу, чтобы ты также оказала помощь человеку, который находится в том помещении. Он ждет ответа, примешь ли ты его как новобранца.

Ее страх вспыхнул с новой силой, и его гнев растаял. Он потянулся, чтобы погладить ее по щеке. Она позволила ему такую ласку, и ее плечи оставила напряженность ярости.

— Я сказал, что порекомендую его тебе, — проговорил он. — Сделай мне честь и хотя бы поговори с ним, пока он не умер от потери крови.

Она воззрилась на него, и гнев и ужас уступили место изумлению.

— Ты хочешь, чтобы я приняла икстранца рекрутом в отряд землян и лиадийцев?

— Если капитан сочтет это разумным, — осторожно ответил он. Ее серые глаза смотрели на него недоверчиво.

— А если капитан сочтет, что более идиотской идеи она не слышала с того дня, как улетела с Пустоши?

— Это — право капитана, — признал он. — Но тебе все равно стоит поговорить с этим Нелирикком и проявить по отношению к нему какое-то внимание, шатрез.

— А почему меня должно беспокоить, что с ним станет?

— Он поклялся служить нам, роду йос-Фелиум, — объяснил он. — Существуют… обязанности. Например, положено заботиться о том, чтобы твой слуга получал необходимую медицинскую помощь и не страдал без необходимости.

Она стремительно указала в сторону закрытого люка.

— Это принадлежит нам?

— Нет, конечно, — ответил Вал Кон. — Нельзя владеть разумным существом.

— Ладно. — Она закрыла глаза. — Другие люди, — сказала она, словно обращаясь ко всем присутствующим, — дарят своим женам цветы.

Открывая глаза, она развернулась на каблуке.

— Открой дверь, — приказала она стоящему на часах капралу а потом оглянулась на Вал Кона и Джейсона. — Вы двое меня в это втянули. Теперь извольте идти со мной.

Нелирикк стоял, дожидаясь возвращения разведчика. Он не смел сесть на ящик, опасаясь, что раненые ноги подведут его в тот момент, когда надо будет встать, приветствуя капитана. Он почти не пытался привести себя в порядок: не стыдно, чтобы капитан видел солдата, который только что закончил выполнять свой солдатский долг.

За дверью какой-то голос звучал на повышенных нотах. Негромкий ответ, видимо, дал разведчик. Потом — снова громкий голос, сыплющий ругательствами: такие он время от времени прослушивал с земных кораблей.

Если повышенным тоном говорит капитан, то это знак недовольства его действиями. Нелирикк внезапно задумался о том, насколько убедительным будет разведчик, и он немного заволновался и переступил с ноги на ногу, ощутив острую боль от ран.

Дверь открылась, пропуская настоящую процессию.

Впереди, прихрамывая, шел разведчик с временными повязками на руке и ноге. Сразу за ним показался мужчина-землянин, заполнивший весь дверной проем: нормальный рослый солдат, одетый по-полевому, и в то же время похожий на оборванца-фермера: длинноволосый, бородатый, без татуировки чина и отметины зрелости. Однако двигался он уверенно, властно. Настоящий капитан!

Позади него шла крошечная рыжеволосая пичуга: наверняка ученица воина, досрочно взятая из яслей из-за экстренной ситуации вторжения. Она несла нечто похожее на аптечку первой помощи.

Разведчик приостановился и чуть не поскользнулся на влажном полу. Крупный мужчина задержался и отрывисто приказал часовому у дверей:

— Давай сюда швабру и уборщиков!

— Мой капитан, — заговорил разведчик, и Нелирикк повернул голову в сторону бородача, решив, что не так уж плохо будет служить капитану, у которого хотя бы рост нормальный…

— Мой капитан, — повторил разведчик и низко поклонился, почти прикоснувшись головой к коленям.

Пичуга продолжала идти вперед. Она шмякнула аптечку на ближайший ящик и прошагала мимо большого и маленького мужчины, чтобы остановиться напротив Нелирикка, широко расставив ноги и скрестив на почти мальчишеской груди худенькие ручки.

— Ну? — бросила она.

При звуке командного тона у Нелирикка сам собой открылся рот, но его разум успел вмешаться, напомнив, что пока ему не время говорить. Ответил разведчик, как положено — и очень мягко.

— Капитан, вот человек, которого я предполагаю ввести в отряд. Его зовут Нелирикк Исследователь. Он — разумный боец и…

Капитан чуть пошевелилась и нахмурилась.

— Представь меня.

— Есть, капитан.

Разведчик покорно поклонился. Нелирикк вытянулся по стойке «смирно», пытаясь не замечать своих ран и упорного звона в ушах. Тем временем его ум пытался освоиться с фактом, что капитан даже меньше разведчика и…

— Исследователь, слушай! Перед тобой Капитан Мири Робертсон, командир Первого боевого отряда Объединенных сил Литаксина! Капитан, я представляю вам кандидата в новобранцы Нелирикка Исследователя.

Нелирикк смотрел прямо перед собой, как требовал устав. Крошечное существо опустило руки и почти лениво обошло вокруг него с осмотром. Уголком глаза Нелирикк увидел, как великан ухмыльнулся, но как только капитан закончила обход, он тут же скроил по-солдатски серьезную мину.

— Это — человек с той дурацкой винтовкой? — спросила она у разведчика.

Нелирикк постарался остаться бесстрастным. В конце концов, такой вопрос был вполне законным, а объяснять все следовало его поручителю.

— Да, капитан.

— Гм-м-м. — Она снова зашла ему за спину. — А это что, к дьяволу, такое?

— Я снял это с его…

— Он говорить может? — огрызнулась капитан.

— Да, капитан.

Разведчик стушевался, а великан снова ухмыльнулся себе в бороду.

— Исследователь! — обратилась прямо к нему капитан. — Эта штука, в которой ты запутался, что это?

Нелирикк продолжал смотреть прямо перед собой, сосредоточившись на том, чтобы правильно подобрать земные слова.

Капитан, это шибджела. С позволения капитана. — Разведчик, находившийся в поле зрения Нелирикка, вдруг дернулся и насторожился.

— Переведи это, — приказал голос, требующий повиновения, и разведчик прикусил губу.

— Я… На торговом — шейное украшение Джелы. На высоком лиадийском: Колье Джелы… — Он помолчал, растирая большим пальцем подушечки остальных, словно ощупывая оттенки смысла. — На земном… наверное, удавка Джелы. Или…

— Понятно, — прервала его капитан. Она снова встала, скрестив руки, прямо перед Нелирикком. — Исследователь! У всех икстранцев есть при себе такое?

Превосходно! Капитан соображает быстро и по существу!

— Нет, капитан. Мой… Тот отряд, где я обучался, отдает честь одному из первых своих членов. Все, кто там обучался, носят шибджелу. У других отрядов…

— Другие игрушки, — договорила она за него и добавила, почти не поворачивая головы: — Джейс!

— Да, капитан Рыжик?

Бородач не кланялся, но на его лице ясно читалось уважение.

— При тебе есть какая-нибудь игрушка?

Великан ухмыльнулся, шагнул вперед и продемонстрировал кусок дерева очень странной формы. Возможно, это была дубинка, хотя для такой работы она казалась слишком хрупкой. Деревяшка чуть заострена и отлично отполирована. Руки Нелирикка так и зачесались от желания потрогать ее, проверить ее равновесие, понять ее теорию.

— Такие видел? — спросила капитан, вставая слева от него.

— Нет, капитан, — ответил он, отметив про себя, что у капитана, оказывается, несколько имен.

— Прекрасно. Значит, у нас тоже есть кое-какое секретное оружие.

Она снова оказалась у него за спиной.

— Больно? — спросила она, и он ощутил обжигающую боль там, где она дотронулась до его ноги выше кровоточащей раны.

— Да, капитан, — спокойно ответил он.

— И должно болеть. Вид довольно гадкий. Сражаться можешь?

— Да, капитан. — Он чуть помедлил. — Сейчас?

— Нет! — Она снова стояла перед ним, запрокинув голову, так что ему видно было суровое личико не больше его ладони, на котором горели яростные серые глаза. — Я спросила, можешь ли ты хорошо сражаться? В моем отряде никто не отлынивает, понимаешь? Мои солдаты сражаются!

— Я могу сражаться, капитан. Я много лет учился. Я могу стрелять из автовинтовки, из…

— Рекламу можешь опустить. На скольких языках ты говоришь?

— Слушаюсь, капитан, — проговорил Нелирикк, удивляясь, но тут же вспомнил, что с ним говорит капитан, под началом которой находится разведчик. — Языки: икстранский, лиадийский, торговый, земной и ришкак.

— Хорошо. Умеешь слушаться приказов?

— Да, капитан.

— Если я прикажу тебе идти в атаку на броню, а при тебе будет только винтовка, ты это сделаешь?

— Да, капитан.

Серые глаза смотрели на него без всякого выражения.

— Ты действительно думаешь, что сможешь принимать приказы от такой, как я?

Он секунду колебался, потом начал давать уставной ответ, но был остановлен резким взмахом почти детской ручки.

— Говори мне то, что думаешь, исследователь. Правду, аккази?

— Да, капитан. Исследователю кажется… что капитан… очень маленькая.

Как это ни поразительно, она рассмеялась.

— Правда? А капитану кажется, что ты сверх меры высокий. Если ты не сможешь повиноваться моим приказам, я просто передам тебя командору Кармоди, и пусть он с тобой разбирается. Я никого не просила, чтобы мне в отряд дали второго разведчика. Сдается мне, что и с одним хлопот хватает. — Она задумчиво поморгала. — Может, проще всего вообще тебя отпустить.

Нелирикк судорожно сглотнул.

— Капитан…

— Дьявольщина, Рыжик! — заорал командор Кармоди, заглушив все другие звуки в помещении. — Это ни в какие ворота не лезет! А сколько он знает? Дорогуша, да этот парень — просто красавец! Мы не имеем права бросить его в лапы шайки хулиганов, которые даже мышей на складе не извели!

— Великолепно, — ответила она бесстрастно. — Он тебе нужен?

— Ну-ну, малышка, ты же понимаешь, что ему будет лучше у тебя. Похоже, они с разведчиком друг друга прекрасно понимают.

— Вот это меня и пугает, — проговорила капитан, хотя по ней не заметно было, чтобы она чего-то боялась. Она со вздохом повернулась обратно к Нелирикку. — Ладно, Красавчик, у тебя было время подумать. Кого выбираешь, меня или командора Кармоди?

Он посмотрел на разведчика, и тот ответил бесстрастным взглядом. На командора Кармоди, который пожал плечами и спрятал руки за спину. На саму капитана.

— Разведчик рекомендовал меня своему капитану, у которой есть мудрость, чтобы оценить… потенциал разведчика. Я даю слово повиноваться приказам капитана, если она примет меня в свой отряд.

— Гм… С первой помощью знаком?

— Так точно, капитан.

— Хорошо. Помоги командору Кармоди подлатать тебя.

— Есть, капитан.

Бородатый мужчина вышел вперед с аптечкой под мышкой. Капитан направилась к ящику, который служил сиденьем разведчику, и подтянулась на него.

— Исследователь, у меня из-за тебя будет масса проблем. Ты это понимаешь?

— Я не подумал, капитан. Я…

— Так подумай! Даю тебе время, пока длится эта твоя первая помощь, а потом изволь сказать мне, какие проблемы у меня возникнут с тобой и из-за тебя и как от них избавиться. И подумай как следует, аккази?

— Есть, капитан.

Командор Кармоди поставил аптечку рядом с ним и встал у него за спиной на одно колено. Нелирикк почувствовал, как тот дотронулся до шибджелы и взялся за конец с кольцом.

— Ну держись, парень. Сейчас малость пощиплет.

Наверное, он плохо понимал земной: быстрый рывок, выдернувший проволоку из раны, вызвал мучительную боль, острую, но благословенно недолгую. Он беззвучно прикусил губу и сосредоточился на том, чтобы сохранить вертикальное положение.

Послышалось тихое шипение, холод — и рана онемела. Потом раздался звук вспарываемой штанины. Нелирикк сосредоточился на задаче, которую ему дала капитан.

— Капитан, анализ показывает, что все мелкие проблемы, порожденные включением исследователя в отряд, вытекают из одной большой проблемы.

Капитан отвлеклась от разговора с разведчиком, шедшего на незнакомом Нелирикку языке, и нахмурилась.

— Вот как? — спросила она, но этот вопрос был явно риторическим, поскольку она сразу же приказала: — Объясни эту крупную проблему и предложи путь ее решения.

— Есть, капитан.

Он поднес кулак к свежеперебинтованному плечу и запоздало сообразил, что этот жест вполне может быть истолкован как оскорбительный.

— Основная проблема заключается в том, что исследователь — икстранец, а отряд под вашим командованием — нет. Решение… — Ему было неловко давать такой ответ. И кроме того, такой ответ плохо характеризовал его будущую полезность для ее отряда. Нелирикк постарался, чтобы его лицо оставалось стоически спокойным. — Капитан, я прихожу к выводу, что решения не существует. Биология — это факт.

— Биология, — поправила она его, — это один факт из множества других.

Она поднялась на ноги прямо на том ящике, где сидела, и поманила его пальцем.

— Иди сюда.

Он сделал два шага вперед и остановился, ощутив, что разведчик вдруг напрягся.

— Я сказала — иди сюда! — рявкнула капитан.

— Слушаюсь, капитан.

Тревожно поглядывая на разведчика, он прошел вперед, пока пальцы его ног не уперлись в ящик, на котором она стояла. Даже при этой добавочной высоте он смотрел на нее сверху вниз и секунду смог разглядывать толстый жгут волос, плотно обернутый вокруг ее головы. Потом она подняла к нему лицо.

— Что это за штуки? — спросила она, указательным пальцем водя по линиям на его щеках.

— Капитан, это вингтай — отметины чина и… успехов. Наносятся иглой, чтобы на всю жизнь.

— Так. И что говорят твои?

Нелирикк моргнул и осмелился бросить быстрый взгляд на разведчика, но тот в ответ только выгнул подвижную бровь.

— Капитан, — уважительно ответил он, снова глядя ей в лицо, — справа — знак того, к какому отряду относишься с рождения. Название, наверное, Гвардейцы Джелы. По-земному я не…

Она махнула рукой.

— Достаточно точно. А как насчет левой?

— Капитан, левая щека говорит, что я — исследователь. Двойная линия показывает, что я… что я разжалован. А еще… отметина яслей, учебного отряда, отличия в пилотировании и меткости.

А это… — Он поднял руку и провел кончиками пальцев по правой щеке, ощутив под ними старый шрам, почти скрытый под слоями татуировок. — Это — нчака, — медленно проговорил он. — Когда солдат заканчивает обучение и получает собственное оружие, сержант Арсенала крестит в крови его личный нож, чтобы показать, какое у него острое лезвие. — Он замялся и посмотрел на разведчика. — Факты к сведению. С разрешения капитана. — Она помахала рукой.

— Валяй.

Видимо, это слово означало позволение говорить, а не приказ к действию, хотя его буквальный перевод… Нелирикк вздохнул.

— Да, капитан. История говорит, что вингтай использовались первыми солдатами потому, что внушали страх лиадийцам.

— Внушали страх? … — На секунду нахмурившийся лоб сразу же разгладился. — Ага. Если это остановит их на секунду и даст вам возможность нанести первый удар, то усилия не потрачены даром. Надо полагать.

Она посмотрела на командора Кармоди.

— Нам срочно нужен медик.

— К твоим услугам, дорогуша, — жизнерадостно отозвался великан и прошагал к двери, крикнув в соседнюю комнату, чтобы позвали кого-то по имени Чен.

— Медик сможет составить программу стирания татуировок, — говорила тем временем разведчику капитан. — Наверное, и цвет кожи можно изменить. А как насчет волос. И… — Она повернулась. — Ты можешь отрастить бороду, Красавчик?

Нелирикк напрягся. Бороду? Она что, приняла его за крестьянина? Или купца? Или… земного командора? Он чуть было снова не вздохнул.

— Капитан, солдат просто не имеет бороды. Это — вопрос дисциплины.

— Гм. Так что если ты просто пару деньков проигнорируешь дисциплину, у тебя начнет расти борода? Или ты как вот он?

Тут она указала на разведчика. Тот приподнял бровь, но промолчал.

— Если бы дисциплина была забыта, — напряженно проговорил Нелирикк, — у исследователя на лице стали бы расти волосы. С позволения капитана, тогда было бы очень трудно читать вингтай.

— Это не проблема, — заверила его она. — Мы первым делом избавимся от всех этих лицевых украшений. — Тут она снова повернулась к разведчику, оставив Нелирикка мысленно ахать. — Как насчет волос и бороды? Тут что-то можно сделать?

Возможно, гормоны и доза ускорителя роста, — мягко ответил разведчик. — Ему все равно надо провести ночь в автовраче. — Он слегка поклонился, направив взгляд вверх. — С позволения капитана.

— Шутишь, да? Вот погоди…

— Капитан!

Нелирикк наконец снова обрел дар речи. Она повернулась к нему.

— Что?

— Капитан, вы удалите…

Его рука вернулась к щеке, проследила привычную спираль своего Отряда, прикоснулась к нчаке. Она нахмурилась.

— Ты, кажется, сказал, что хочешь служить в моем отряде? — Нелирикк судорожно глотнул воздух.

— Так точно, капитан.

— И ты сказал, что носишь эти штуки, чтобы внушать страх лиадийцам, так?

— Так точно, капитан.

— Ну так мой отряд не внушает страх лиадийцам. Мой отряд хочет внушать страх икстранцам, усвоил?

Он воззрился на нее, пытаясь перестроиться так, чтобы думать об икстранцах как о врагах, и снова прикоснулся к отметине зрелости.

— Так точно, капитан.

Она повернулась на своем ящике и поймала его взгляд глазами, полными такой магической силы, что он не мог разорвать контакт.

— Ты сможешь отмочить такую шутку, Красавчик?

Ее голос звучал дружелюбно, но земные слова оставались непонятными. Словно почувствовав его смущение, она спросила снова, уже на высоком лиадийском:

— Вы сможете вырастить детей своих поступков, Нелирикк Исследователь?

Он поклонился.

— Я связан словом, данным… благородному противнику. Принято во внимание, что отряд поступил бесчестно и послал меня на смерть. Я постараюсь действовать лучше в отношении детей моих поступков.

— Ладно. — Она снова перешла на земной. — Когда тебя должны были забрать?

— Через шесть дней, в полночь по местному времени.

— Хорошо. Дай разведчику свои позывные, об этой детали мы позаботимся. Тем временем тебе приказано сотрудничать с Чен, выздоравливать, есть и отдыхать. Думаю, проведешь там день-другой… — Она взглянула на разведчика, и тот кивнул. — Ты получишь компьютер, и техник покажет тебе основные принципы работы. Разведчик составит тебе основу, которой ты будешь следовать. Информацию, понятно? А в свободное время учи земной. Не годится, если ты в пылу боя неправильно поймешь приказ. — Она спрыгнула с ящика и далеко снизу посмотрела на него. — Вопросы есть?

У него кружилась голова. Внезапно он почувствовал такую усталость, словно вел бой уже несколько дней, и сон показался ему сладкой мечтой.

— Никак нет, кап… — начал было он, но тут же поправился: — Есть один, капитан. Каково будет мое положение в отряде?

Не намерены ли они держать его в этой клетке, вводя в компьютер данные, пока они не иссякнут полностью? Что-то в его душе отказывалось поверить, что разведчик на такое способен, хотя весь его жизненный опыт убеждал в том, что это — единственное разумное применение, которое они ему смогут найти.

— Положение в отряде? — Она нахмурилась. — Ты будешь личным адъютантом капитана. Ты будешь подчиняться непосредственно капитану. — Ее глаза сверкнули. — Это тебе годится?

Личный адъютант капитана? Нелирикк моргнул и посмотрел на разведчика, но смог прочесть на его гладком лице только усталость — такую же глубокую, как и его собственная.

— Это мне годится, — ответил он, стараясь не замечать ухмылки командора Кармоди. — Спасибо, капитан.

— Не спеши меня благодарить, — мрачно отозвалась она, а командор Кармоди захохотал.

Она отвернулась. Разведчик услужливо пристроился рядом с ней. Но она почти сразу же остановилась и снова повернулась к нему.

— И еще одно. — Она указала на лиадийца. — Ты дал ему клятву защищать его и его род?

Нелирикк из последних сил попытался сосредоточиться.

— Так точно, капитан.

— Так точно, капитан! — повторила она и вздохнула. — А ты спросил его, что это значит? Ты спросил, нет ли у него тройни или старика отца?

Структура лиадийского клана имеет очень сложный характер. Нелирикк изучал ее, как принято изучать все сведения о противнике, которые удается добыть, однако не был уверен в том, что его понимание соответствует действительности.

— Никак нет, капитан. — Она снова вздохнула.

— Будешь учиться на собственных ошибках, да? За исключением прямых приказов, при любой просьбе лиадийца что-то сделать, выясняй подробности, аккази?

— Есть, капитан.

— Хорошо. Так вот, детали, которых ты не выяснил в данном случае, включают в себя и тот факт, что мы с разведчиком — спутники жизни. — Она сделала шаг вперед и всмотрелась в его лицо. — Знаешь, что такое спутники жизни, Красавчик?

— Я… не могу знать, капитан.

— Так теперь сможешь. В общем, дело обстоит так, что мы с ним — одно целое. Если меня завалят, говорить моим голосом будет разведчик. Если завалят разведчика…

Наверное, на его лице все-таки отразились одолевающие его чувства, потому что она усмехнулась и кивнула.

— Заковыристо, да? Вот и приходится следить за ним все время.

Она обернулась к двери. Туда входили двое с каталкой, на которой была установлена аптечка для всего тела, или, на земном, автоврач. Нелирикк посмотрел на капитана неуверенно: такие вещи предоставлялись только генералам…

— Это — Чен, — сказала капитан. — Он займется твоими порезами и сотрет татуировки, все в соответствии с приказом.

Она приостановилась и прижала палец к своей щеке там, где у него была нчака.

— Об этом не тревожься. Человек сам хозяин своим шрамам. Но татуировки делают тебя похожим на икстранца, тогда как ты — солдат Первого Литаксинского Нерегулярного. Раз командор Кармоди считает тебя такой ценностью, не годится, чтобы тебя пристрелили свои, так, Джейс?

— Совершенно верно, капитан Рыжик! Чен, по-моему, с усами он будет очаровашка.

— Сделаем, что сможем, — спокойно согласился медик, подходя к Нелирикку с переносным диагностом. — Ну, сынок, закатай-ка рукав, и мы посмотрим, из чего ты сделан.

Нелирикк со вздохом послушался. Когда он снова поднял голову, в помещении с ним остались только медики.

Лафкит

Улица Эплинг

День был ясный, солнце стояло высоко, сверкающий воздух бодрил. Хранитель с наслаждением наполнил им легкие и зашагал по мягкой полосе цемента к жилищу Анжелы Лизарди, Отставного Старшего Командора Расформированного Отряда «Психи».

Т'карэ, его брат Точильщик, не сопровождал его в этом полете. Они решили, что две стайные черепахи, появившиеся в районе, где нелюди бывают редко, вызовут разговоры среди местного населения. Что еще хуже, необычность такого зрелища наверняка останется в памяти. В интересах стаи и ее человеческой родни было не оставлять излишне отчетливых воспоминаний на случай, если кто-то вроде Герберта Алана Костелло, скупщика тайн для Хунтавас, разыщет это место и начнет расспросы.

Вот почему Хранитель пришел в дом Анжелы Лизарди один, с посланием от Т'карэ к Старейшине и еще одним, предназначенным для передачи Мири Робертсон и Вал Кону йос-Фелиуму, если Старейшина сочтет уместным, чтобы Хранитель увиделся и поговорил с этими ценными персонами.

Номера на дверях отсчитывались так: 352, 354, 356. Дверь под номером 358 оказалась крепче тех дверей, на которых значились другие номера. Она была вытесана из дерева, а не отлита из пластика. Эта дверь была испещрена шрамами и царапинами, побита непогодой. Она стояла перед Хранителем с замкнутым равнодушием Старейшины, выполняя свои обязанности, недоступные для понимания жалкого Седьмого Панциря.

Остановленный дверью Хранитель стоял, устремив мечтательные глаза на покрытую шрамами дверь, внимая ужасающему достоинству преграды. Спустя некоторое время, когда это показалось ему уместным, он поднял руку и очень осторожно прижал палец к белой кнопке, утопленной в косяке двери.

За испещренным царапинами немолодым деревом раздалась музыкальная трель из высоких быстрых нот. Хранитель ждал.

Спустя какое-то время ему показалось уместным еще раз нажать на кнопку. Снова заиграла музыка.

Свет заметно померк, когда Хранитель нажал на кнопку в третий раз. Далеко за дверью зазвучала музыка. А рядом с ним заговорила другая музыка:

— Леди уехала.

Помня о хрупкости даже совсем взрослых людей, Хранитель очень осторожно повернулся. Так же осторожно посмотрел вниз.

У его колена стоял человечий черепашонок. Поднятое вверх личико походило на цветок, карие глазки были широко распахнуты.

Люди считали стайных черепах громкоголосыми. Хранитель приложил все усилия, чтобы его голос стал меньше.

— Я ищу Анжелу Лизарди, хорошенькая черепашка. Вы говорите, что она оставила свой дом?

Шелковая розовая кожа наморщилась: пушистые коричневые брови сдвинулись.

— Леди-Лиззи уехала, — уверенно заявила малышка. — Мама сказала. Мне нравится Леди-Лиззи.

— Ваше чувство делает вам честь, — серьезно проговорил Хранитель. — А вы знаете, когда Леди-Лиззи оставила это место?

Личико снова наморщилось, глаза затуманило раздумье. Хранитель почтительно стоял, ожидая результата ее раздумий.

— Дилли!

Второй голос оказался старше, резче. Хранитель отвел взгляд от черепашонка и обнаружил, что на него, ребенка и дверь надвигается какая-то женщина.

Женщина бросилась прямо к черепашонку, наклонилась, схватила ее за руку и выпрямилась с такой силой, что ребенок на пару дюймов оторвался от мягкого цемента.

— Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не разговаривала с незнакомыми? — спросила женщина у ребенка, и Хранитель ясно различил в ее голосе раздражение и гнев.

— Черепашонок оказала мне услугу, — сказал он. Женщина перевела взгляд на него и отступила на шаг, таща с собой ребенка. — Я принес послание для Анжелы Лизарди, а черепашонок говорит мне, что ее нет дома. Вы не знаете, в какой день ожидается ее возвращение?

Женщина моргнула и рывком притянула к себе ребенка.

— Лиз уехала неожиданно, пару дней назад. Оставила мне записку, чтобы я присматривала за ее квартирой. Когда я только переехала на эту улицу, мы присматривали за квартирой друг друга. Тогда Лиз больше ездила. А куда она уехала на этот раз и когда вернется… — Женщина покачала головой и отступила еще на шаг. — Она не сказала. И не мое это дело. Она просто попросила, чтобы я присматривала за ее домом.

— Понимаю, — ответил Хранитель, не забыв понизить голос. — В мои намерения не входило отвлекать вас от дел. Я…сожалею, что не застал Анжелу Лизарди дома. Возможно, я найду ее дома в другой раз.

Женщина нахмурилась и оттащила ребенка себе за спину, не выпуская при этом ее руки.

— Если бы я была на вашем месте и захотела передать Лиз что-то, я бы направилась в Гильдию солдат и справилась бы там. Может быть, она оставила им координаты, по которым ее можно будет найти.

— Благодарю вас, — проговорил Хранитель, наклоняя голову. — Ваше предложение имеет ценность.

— Рада, что могла помочь, — сказала женщина и, резко повернувшись, подхватила черепашонка на руки и быстро побежала по дорожке.

Хранитель задержался, чтобы проанализировать свои действия, но не нашел в своих словах или позе чего-то такого, что сказало бы женщине об опасности. Тем не менее он пришел к выводу, что там, где речь идет о безопасности черепашонка, взрослому подобает проявить семикратную осторожность.

Итак, Гильдия солдат. Он решил, что знает местоположение этого здания: на противоположном конце города. Сначала он отправится к своему брату Точильщику и доложит о событиях, происшедших у дома Анжелы Лизарди. Особенно подробно он расскажет о Старшей Двери и мудром черепашонке. А потом они вдвоем могут выйти в прохладу вечернего Лафкита и вместе отыскать Гильдию солдат.

Дом Клана Эроб

Учебный плац

Нелирикк вышел из роскошного автоврача излеченным, бодрым и с чистым лицом, на котором оказалась только нчака и неожиданный ежик шелковистых темных волос, обильно выросших между носом и ртом. Волосы на голове также переросли солдатский бобрик, на поддержание которого у него уходило столько трудов, и теперь превратились в волнистую шевелюру длиной чуть ли не в четыре пальца.

Соскребая с подбородка щетину бритвой, выданной ему на Главном складе вместе с кожаным костюмом, таким же, какие видел на других, он рассматривал в зеркале свою новую физиономию.

Глаза — темно-синие в опушке густых коротких ресниц — остались прежними, но ярко выделялись на обнаженном пространстве лица. Нчака… это оставалось утешением, хотя и превратилась в едва заметную коричневую ниточку на ровной смуглоте открывшейся кожи. Борода, та самая борода, которая донимала его все двадцать пять циклов его жизни, теперь успокаивала. Заканчивая бритье, он решил, что узнает себя, если неожиданно увидит собственное отражение.

Некий Уинстон — Нелирикк принял его за ветерана-солдата — появился, когда он заканчивал завтрак, и час длилась проверка: сигналы, опознавательные знаки, знаки отличия и пароли — пока старый солдат не объявил, что доволен.

— Хорошо. Изволь все это крепко помнить, слышишь? Не хотелось бы тебя пристрелить из-за того, что ты не отозвался на пароль.

Помня о своем статусе новобранца, Нелирикк повторил салют, который ему показали.

— Сэр, я не посрамлю чести вашего урока.

Уинстон рассмеялся и, направляясь к двери, помахал рукой.

— Дьявольщина, никакой я не «сэр», парень. Просто оставайся жив и проследи, чтобы капитан Рыжик тоже осталась жива — и другой чести мне не нужно.

Дверь открылась, и Уинстон исчез. Она осталась открытой, чтобы впустить какого-то техника и разведчика. Техник вез каталку с компьютером, У разведчика на плече висел моток кабеля.

— Исследователь, я вижу тебя здоровым?

Нелирикк поклонился, прижимая ладонь к сердцу: он видел, что так разведчик приветствовал их капитана, — и ответил на земном, поскольку именно на этом языке к нему обратились.

— Разведчик, я более здоров, чем был уже много циклов. — Человечек кивнул, и техник подвез каталку к стене, включил тормоз и выдвинул клавиатуру.

— Медик сказал нам, что ты возмутительно недоедал. Он взял на себя смелость ввести тебе витамины и дополнительные питательные вещества. — Он улыбнулся. — Нам поручено тебя «откормить». Надеюсь, что ты примешь это указание как приказ.

Он направился к тележке. Техник взял кабель, умело произвел подсоединение и ушел, кивнув им на прощание и разматывая за собой кабель. Дверь за ним не закрылась.

Нелирикк взглянул на разведчика, но разведчик был занят компьютером: он нажал кнопку включения и удовлетворенно кивнул, когда экран монитора загорелся.

Я составил программу, — сообщил он, — в соответствии с указаниями капитана. Выслушай меня, пожалуйста.

Нелирикк подошел и встал у правого плеча разведчика, снова изумившись его внешней хрупкости. Однако тот сражался как солдат и добился своей цели, хотя логика подсказывала, что он слишком мал ростом, чтобы победить.

Изящная рука двигалась по клавиатуре. Экран мигнул — и на нем составились земные слова.

— Ты получаешь вопрос. Два последовательных нажатия ввода сигнализируют о том, что твой ответ закончен. Если какой-то вопрос потребует уточнения, тебе дают подсказку. Когда все станет ясно, ты получаешь следующий вопрос. — Он поднял голову, сверкнув ярко-зелеными глазами. — Вопросы и подсказки будут на земном, чтобы это помогало тебе улучшить владение этим языком. В случае необходимости нажатием вот этой кнопки можно получить перевод того же вопроса на торговый.

— Понимаю, — ответил Нелирикк, чувствуя, как у него внутри все холодеет.

— Ты будешь верен своей клятве, Нелирикк Исследователь? — спросил разведчик, вдруг перейдя на высокий лиадийский. — Или дело в том, что ты боишься, как бы я не нарушил свою?

Нелирикк глубоко вздохнул.

— Разведчик, чтобы полностью меня опустошить, понадобится много дней, какой бы хитроумной ни была твоя программа.

— Безусловно, — энергично согласился разведчик, перейдя на земной. — Однако капитан не может избавить тебя от выполнения твоих прямых обязанностей на много дней. Тебе приказано явиться к ней на вечернюю тренировку по обращению с оружием. А до тех пор — это твоя обязанность, и я оставляю тебя ее выполнять. После того как ты дашь мне код для твоего возвращения.

Нелирикк секунду стоял неподвижно, а потом заставил себя пройти туда, где рядом с позорной винтовкой лежал его вещмешок. Напомнив себе о своей клятве, он залез в мешок и извлек оттуда маячок для возвращения. Он принес клятву, а Отряд отправил его на смерть — и это еще малая часть прегрешений Отряда против него.

И в то же время он никогда в жизни не совершал более трудного поступка, чем сейчас, когда достал маячок и вложил его в хрупкую руку человека, принадлежащего к вражеской расе.

Разведчик принял маячок с поклоном. Его зеленые глаза смотрели очень торжественно.

— Боевой долг, исследователь. Я не прошу, чтобы ты это простил. Я только говорю, что не потребовал бы от тебя этого ради меньшего, чем жизни, которые необходимо сохранить.

Понимание боевого товарища — и от человека, который даже не солдат? Нелирикк ощутил, как что-то у него в душе улеглось, и он по-земному кивнул.

— Я тебя слышу. Не стыдно, когда солдат сражается так, как солдат должен. — Он наполнил грудь воздухом. — Ты захочешь знать и место, — проговорил он и снова полез в мешок, чтобы достать захваченную карту. — Вот, — показал он, расстелив ее на полу между ними.

Разведчик встал на колени, чтобы посмотреть туда, куда указывал палец исследователя. Потом он изучающе осмотрел район вокруг и кивнул. А потом кивнул еще раз, когда Нелирикк пересказал ему последовательность действий, необходимую для возвращения.

— Я вывернусь, — заявил он, легко выпрямляясь во весь свой неприметный рост. — А теперь я оставлю тебя выполнять твои обязанности, а сам займусь моими. И советую тебе как товарищ: не опоздай к капитану.

Отвесив сдержанный поклон, он исчез за открытой дверью. Нелирикк застегнул вещмешок, взял бесполезную винтовку и приблизился к соблазнительному проему. Небольшое каменное помещение за ним было пустынно, хотя представлялось несомненным, что за дверью в правой стене стоит часовой. Тем не менее удар винтовки устранит часового и даст ему нормально действующее оружие.

Винтовка оттягивала ему руку. Он поклялся именем Джелы. А Отряд отправил его на бесполезную смерть.

Нелирикк вернулся в большую комнату, положил винтовку рядом с мешком и перенес один из ящиков к компьютеру. Усевшись, он отрегулировал высоту клавиатуры и экрана, прочел первый вопрос и начал вводить ответ.

— Ладно, — сказала Мири своему отряду. — Все свободны. Через час — тренировка по обращению с оружием.

Доставшиеся ей ветераны — пара из «Гирфалька» вроде Уинстона, добровольно вызвавшаяся в патруль, и горстка других, отбившихся от своих отрядов из-за вторжения, — развернулись и зашагали к палатке со столовой в таком темпе, словно только что выспались, а не прошли двадцать миль. Новички поплелись значительно медленнее. Некоторые шли так, словно у них болели ноги. Что, скорее всего, соответствовало действительности.

По правде говоря, у Мири у самой побаливала спина от непривычного груза: полный вещмешок, винтовка и комм. Но она стояла прямо, пока последний из новичков не скрылся из виду. Только после этого она вздохнула и взялась за лямки.

— Устала, шатрез? — прошептал он ей на ухо, и его руки приняли на себя вес вещмешка, чтобы ей удобнее было его снять.

— Знаешь, что я тебе скажу? — ответила она, когда его руки легли ей на плечи. — Я совсем потеряла форму.

— А! — коротко отозвался Вал Кон.

Его пальцы начали двигаться, растирая и разминая затекшие мышцы. Казалось, он действует инстинктивно. Мири со вздохом наклонила голову вперед. Он растер ей основание шеи.

— Боги, как приятно! Но не увлекайся. Мне надо быть бдительной, когда я буду знакомить отряд с твоим ручным икстранцем.

— С нашим ручным икстранцем, — тихо уточнил он.

Она почувствовала, как он подвинулся, — и задрожала от наслаждения, когда он провел языком вдоль контура ее уха.

— Поосторожнее. Я офицер!

— Я тоже.

Он нежно прикусил ее мочку, крепко обнимая ее за талию.

Мири вздохнула, позволила себе еще секунду наслаждаться своими ощущениями, а потом медленно выпрямилась. Вал Кон сразу же отпустил ее, хотя за секунду до того, как она повернулась к нему лицом, она уловила вспышку неутоленного желания, эхом повторившую ее собственные чувства.

— Игрив, как котенок, а?

Она улыбнулась и, прикоснувшись к его щеке, проследила линию шрама.

— С разрешения капитана.

— Очень смешно, — печально проговорила она, качая головой. — А вот мне кажется, что новый член семьи проявляет должное почтение. Тебе полезно понаблюдать за тем, как он ведет себя.

— Уверяю тебя, я намерен очень пристально наблюдать за тем, как он ведет себя.

Она склонила голову набок.

— Эй, это ведь ты принял у него клятву и стал его поручителем при приеме в отряд. А теперь ты сомневаешься?

— Лучше скажем так: я не играю жизнью моей дамы. Нелирикк взялся за нелегкое дело. Чтобы полностью отрезать себя от своего народа, своей культуры, своего языка? Хуже: принести Клятву подчинения и начать жить среди врагов, большинство из которых видят в тебе предмет, который следует поносить, ненавидеть и бояться? — Вал Кон покачал головой. — Даже желая сдержать свою клятву, он может потерпеть неудачу. — Мири воззрилась на него.

— Так ты думаешь, что он скоро сорвется?

— Я думаю, — сказал Вал Кон, взяв ее за руку и медленно направляясь в сторону палатки-столовой, — что удача была на нашей стороне потому, что с Нелирикком так нехорошо обошлись свои. Я считаю, что он человек, обладающий сильным врожденным чувством справедливости, иначе он не разрешил бы себе принести такую клятву. Если мы будем мудры и дадим ему то, чего он жаждет — работу, дисциплину и уважение, — то нам, возможно, удастся его сохранить.

Неспешно ступая по траве, Мири обдумывала то, что он сказал.

— А с чего тебя так заинтересовал этот тип? Знаю: ты сказал, что ты у него в долгу, но дело не только в этом, так ведь?

Наступило недолгое молчание.

— Этот Джела, которым Нелирикк клянется, — тот, что в шейном украшении…

Она кивнула.

— Одним из основателей Клана Корвал был напарник Кантры йос-Фелиум, человек по имени Джела. Он был солдатом. Это за деревом Джелы присматривает мой клан, выполняя клятву, взятую Джелой с Кантры — беречь его в том случае, если он сам погибнет. Я работал с Дневниками Клана Корвал и склонен считать, что Джела Нелирикка — это тот же солдат.

— О!

Дневники того периода, когда Земля еще не имела выхода в космос! Солдат в их семье, носивший то же имя, что и какой-то икстранский военачальник. Дерево, которое приветствовали поклоном и обещанием передать привет его родителю. Мири мысленно вздохнула.

«Он верит каждому своему слову, Робертсон. Посмотри на его узор. Может, он и псих, но он не лжет».

— И кто же вы тогда? — спросила она уже у самой палатки. — Кузены?

Он улыбнулся и нежно сжал ее пальцы.

— Скорее ученики одного мастера.

На этот раз она уже не скрывала вздоха.

— Ладно, — сказала она. — Мы дадим ему шанс.

— Спасибо тебе, шатрез, — проговорил Вал Кон, выпуская ее руку и пропуская в палатку первой. — И помни: я буду следить.

* * *

Ветераны пришли на плац первыми. Они заняли свои места и стали ждать, пока приплетутся новички и отыщут в строю свои места.

Высокий человек четко прошагал по плацу и подошел прямо к Мири, стоявшей у доски объявлений вместе с разведчиком.

— Явился для прохождения службы, капитан.

Нелирикк, выучивший приветствия наемников, отдал четкий салют. И он пришел вовремя. Не опоздал, не дожидался. Вовремя.

Она бесстрастно выслушала его приветствие, потом обошла вокруг него так же, как сделала это в первый раз, когда он являл собой сплошные пот, кровь и нервы и больше походил не на солдата, а на хулигана с улицы.

Сегодня в блестящем кожаном костюме и сияющих сапогах он был безошибочно узнаваем как солдат. На поясе у него был кошель и нож, которым он пользовался во время боя с Вал Коном. Теперь нож был убран в потрепанный, но хорошо смазанный чехол. Он стоял по стойке «смирно» и смотрел прямо перед собой все время, пока она его осматривала.

Он был крупный, но без демонстративной массивности, характерной для Джейса Кармоди. Мири решила, что Нелирикк ведет замкнутый образ жизни. Только глаза могли бы его выдать. Да и то неизвестно.

Без татуировки его лицо стало обычным: два глаза, нос, рот, довольно тяжелый подбородок. Ускоренно выращенные волосы оказались светло-коричневыми и волнистыми. Усы в виде песочно-коричневой щеточки украшали тонкогубый неулыбающийся рот.

Закончив обход, она скрестила руки и посмотрела вверх, в его лицо.

— Исследователь, ты полностью экипирован?

— С разрешения капитана, у меня нет пистолета.

— Это я вижу. Еще чего-нибудь не хватает?

— Никак нет, капитан.

— Плиток пайка для твоих потребностей хватит?

— С разрешения капитана. Меня не информировали о задании. Экипировка и пайки вполне достаточны для обычных обстоятельств.

Мири кивнула.

— Сегодня сможешь пройти в своих сапогах марш-бросок?

— Так точно, капитан.

— А завтра снова сможешь в них ходить?

— Так точно, капитан.

Сейчас она, наверное, совершит не меньшую глупость, чем те, которые ради этого человека сделал Вал Кон, но почему-то она не сомневалась, что поступает правильно. Солдат без пистолета вообще никакой не солдат. Нелирикк как профессионал это почувствует — нутром.

— Как по-твоему, сумеешь разговаривать с оружейником? — В глубине синих глаз вспыхнула искра изумления.

— Так точно, капитан.

— Хорошо. После учения пойдешь и получишь пистолет и боеприпасы.

— ЕСТЬ, капитан!

— Хорошо, — сказала Мири, быстро обводя взглядом плац. Шеренги уже построились, солдаты стояли по стойке «вольно». Пора начинать.

— Считай, что приступил к несению службы. И не забывай брать в столовой лишнюю порцию белка и второй десерт. Приказ главного медика.

— Есть, капитан.

Она зашагала вперед в сопровождении Нелирикка. Вал Кон занял свое обычное место, чуть в стороне от главных событий, и стоял там с непроницаемым лицом и совершенно спокойно. Она посмотрела на его узор: там появились какие-то интересные места напряжения, но серьезной тревоги не было. В соответствии со своим обещанием Вал Кон наблюдал за происходящим. Осознавая потенциальную опасность.

— Внимание! — громко сказала она, и на плацу вдруг воцарилась полная тишина. — Это — Красавчик. Он — мой адъютант и сегодня будет помогать мне вести занятие по рукопашному бою. Взводы разбиваются на тройки и…

— Это — икстранец!

«А, дьявол!» — подумала Мири, определив нарушителя. Джин-Барди. Ну конечно, это должен был оказаться джин-Барди! Этот парень не оставлял ее в покое с той минуты, как явился в Дом Клана с первой волной беженцев из города. Что самое обидное, если бы он потрудился, из него вышел бы солдат.

— Отставить разговоры!

Это уже Рейнольдс, ветеран отряда «Хвастуны Хигдона». Как и остальные ветераны, он присматривал за двумя дюжинами новичков. И что было вполне предсказуемо, джин-Барди не обратил на его слова никакого внимания.

— А я говорю, что эта тварь — икстранец, капитан! Вы это отрицаете?

Мири бросила на него гневный взгляд, что мало помогло, поскольку характер у джин-Барди был скандальный. Ответила она негромко, но четко, так, чтобы ее голос услышали все солдаты на плацу:

— Я говорю, что этот человек — солдат Первого Литаксинского Нерегулярного, мистер. После учения получаешь наряд на кухню. — Она обвела взглядом молчаливый плац. — По счету…

— А я говорю — нет!

Джин-Барди оставил свое место и побежал к ней. Она почувствовала, что Вал Кон готовится действовать, и остановила его, чуть приподняв плечо.

— Вольно, Красавчик.

— Это — не человек! — заорал джин-Барди на весь плац. — А если вы считаете его человеком, то не имеете права командовать нашим отрядом!

«Идиот проклятый!» — подумала Мири.

Ветераны переглянулись, и Уинстон шагнул вперед.

— Видишь ли, у нас, настоящих наемников, есть такая традиция, что ли: если кому-то не нравится, как капитан командует, они могут вызвать его на бой, и кто побеждает, тот и прав. Не то чтобы я советовал тебе попробовать такое с капитаном Рыжиком. Что я тебе советую, так это взять пятьдесят лет кухонных нарядов, которые ты только что заслужил, и вернуться в строй, чтобы мы могли начать работать.

Он помолчал и осмотрел плац. Его глаза на секунду встретились с Мири, и он чуть заметно подмигнул.

— У меня нет возражений против того, чтобы Красавчик вступил в наш отряд. По правде говоря, я ему даже рад. Настоящий солдат всегда виден по тому, в каком порядке он себя содержит и как проявляет должное уважение к командиру.

Напряжение на плацу стало спадать. Или стало бы, если бы джин-Барди не решил проорать во весь голос:

— Ну ладно! Я здесь и сейчас вызываю капитана на бой! — Мири устало вздохнула, скорее почувствовав, чем увидев, как Вал Кон бесшумно подходит к ним ближе. Красавчик стоял у нее за спиной по стойке «вольно», как она ему и сказала. По крайней мере так она надеялась.

— Джин-Барди, тебе жизнь надоела?

— Боитесь со мной биться, капитан?

— Мечтай дальше. — Будь он проклят. Теперь ничего не поделаешь. — Отряд! — крикнула она плацу. — Встать в круг!

Она расстегнула пояс и вручила его Красавчику, который перебросил его себе через правое плечо, благодаря чему, по поразительному совпадению, кобура оказалась в таком положении, что позволяла достаточно быстро достать пистолет. Ее куртку он аккуратно сложил и положил у себя между ног.

Джин-Барди тоже снял пояс и куртку и стал оглядываться, но никто не вызвался их подержать. Он бросил куртку на землю, пристроив пояс сверху.

Круг составили так, чтобы включить в него Красавчика. Мири обратила внимание на то, что Уинстон встал по одну его руку, а Рейнольдс — по другую. Вал Кон оказался в другой части круга, почти напротив Красавчика. Она надеялась, что у него хватит ума не вмешиваться. У него не было причин для тревоги. Ей нетрудно будет справиться с джин-Барди. Проблема будет в том, чтобы не забыть оставить его в живых.

В центре круга она повернулась к джин-Барди лицом.

— Красавчик! — громко приказала она. — Давай сигнал.

— На счет три, капитан. Раз, капитан… Два, капитан… Три!

Джин-Барди налетел на нее стремительно, как она и предвидела. Он рассчитывал застать ее врасплох и заставить оступиться. Она посторонилась, зацепила его ногой за щиколотку, а рукой — за локоть, и, воспользовавшись его инерцией, бросила на землю плашмя.

Он упал тяжело, но стремительно и злобно вскочил. На этот раз он надвигался на нее, низко пригнувшись, и только когда он оказался совсем близко, она различила характерный блеск.

Она выгнулась — и он хотя бы сообразил, что не следует замахиваться ножом. В качестве ответного маневра она воспользовалась приемом, которому ее научил Вал Кон: отпрыгнуть и показать ложный удар ногой, выманивая нож.

И джин-Барди, этот идиот, попался на уловку.

Дальше все было быстро. Она отбросила нож, перекинула противника через плечо и с силой бросила на землю. Воздух шумно вырвался у него из легких, и пока в глазах у него было темно, она развернулась, подхватила нож, развернулась обратно, придавила ему руки коленями и прижала острие к шее под ухом, пока не увидела первую каплю крови и искренний страх в глазах противника.

— Придумай хотя бы один довод, почему не надо вспороть твою глупую глотку?

— С разрешения капитана!

Голос новобранца звучал почтительно. «Что еще?»

— Разрешаю говорить.

— Спасибо, капитан. Этот боец имеет шанс стать хорошим солдатом, если его обучить.

«Митра, дай мне силы!»

— Ты вызываешься им заняться, Красавчик? Доведешь его до кондиции?

— С разрешения капитана. Ради отряда.

У джин-Барди от ужаса начали закатываться глаза. Лицо у него приобрело интересный зеленовато-золотой цвет и вымокло от пота. Мири наклонилась ниже и очень тихо проговорила:

— Сейчас я уберу нож, джин-Барди, а потом встану и отойду на три шага. А потом ты встанешь и отдашь честь Красавчику. Попробуй не выполнить — и ты труп. Понял?

— Понял, капитан, — с трудом прохрипел он. Он сглотнул. — Я признаю поражение, — добавил он. На высоком лиадийском.

— Еще бы, — ответила она на земном и убрала нож.

Она встала, попятилась назад и застыла с ножом в руке, глядя, как он с трудом поднимается на ноги и идет туда, где с непроницаемым видом стоит великан — между Уинстоном и Рейнольдсом. Джин-Барди трясло, и наверняка ему было больно, но надо отдать ему должное — он подошел прямо к Нелирикку и отдал честь.

Нелирикк не пошевелился.

— Дисциплинированный солдат благодарит капитана за хороший урок.

На секунду джин-Барди замер. Круг ждал. Узор Вал Кона в голове у Мири был холодным, настороженным и обжигающе спокойным.

Джин-Барди медленно повернулся и поклонился.

— Капитан, спасибо вам за хороший урок.

— Нет проблем, — ответила она и подняла голову, чтобы посмотреть на Красавчика. — Отведи этого парня к медикам, и пусть они его осмотрят, а потом явись ко мне. Мои вещи отдай Уинстону.

— Есть, капитан.

Салют. Ее пояс и куртка перешли к ветерану, а Красавчик вышел из круга. Понурившийся джин-Барди двинулся следом за ним, но был остановлен поднятой ладонью.

— Дисциплинированный солдат, — объявил Красавчик с неумолимой бесстрастностью, — прощается с капитаном.

Джин-Барди снова повернулся, заставил себя расправить плечи и четко отдал честь.

— Есть, капитан!

Она кивнула. Солдаты ушли, и круг начал рассыпаться. Мири двинулась вперед.

Поравнявшись с доской объявлений, джин-Барди резко обернулся.

— Верните мне нож! — Нелирикк остановился.

— С разрешения капитана, — подсказал он, — я хотел бы получить обратно свое оружие.

Мири остановилась, прикинула вес ножа в руке, краем сознания ощущая что-то непонятное. Балансировка хорошая…

— Тебе вот это? — рявкнула она.

— Да! — рявкнул джин-Барди, и в ту же секунду клинок развернулся в ее пальцах — и она метнула его.

Нож закувыркался в воздухе и стремительно полетел — настолько стремительно, что у джин-Барди не было времени отреагировать. Клинок прошел так близко у его щеки, что почти коснулся кожи, а потом глубоко ушел в доску объявлений, крепко пригвоздив к ней прядь волос.

— Следует сказать: спасибо, капитан, — распорядился Нелирикк в полной тишине, воцарившейся после звучного удара ножа, — за то, что вы вернули мое оружие.

Выждав секунду, Нелирикк протянул руку и вытащил нож из доски и протянул его рукоятью вперед лиадийцу, которого била крупная дрожь.

— Солдат, твое оружие. По дороге к медцентру проверь его на предмет повреждений.

Вокруг нее зажужжали голоса: солдаты постепенно стали приходить в нормальное состояние. Мири повернулась, поймала на себе взгляд Вал Кона и решила пока не думать о том, где она научилась так метать ножи.

— Хорошо! — крикнула она, перекрывая усиливающийся шум. — Взводам разбиться на тройки для рукопашного боя! Быстро!

Лиад

Штаб-квартира Департамента Внутренних Дел

Агент, которой было поручено выяснить природу несчастного случая, уничтожившего корабль Тиль Фона сиг-Алды, когда тот невинно крутился на оживленной орбите планеты Веймарт, прислала свой доклад.

Хотя этот документ прямо противоречил нескольким хорошо известным фактам, Командир агентов охотно согласился с утверждением агента, что на орбите Веймарта в течение названного отрезка времени такого корабля не было и что такой корабль не взрывался там в день, час и наносекунду, которые также были названы. Агент утверждала, что совершенно уверена в этом.

Командир агентов приказал своей служащей явиться к своему непосредственному начальнику для подробного допроса с химическими средствами, но это было чистой формальностью. Он полностью доверял ее сообщению. О, конечно, он получил необработанные данные с потайного датчика, установленного на корабле сиг-Алды. И его собственная превосходная память его не подвела. Но это были просто факты.

А любому агенту прекрасно известно, что фактами можно манипулировать.

Сидя за своим столом в кабинете с часами и хронометрами. Командир агентов позволил себе полет фантазии.

Сказка разворачивалась так. Тиль Фон сиг-Алда не улетал с планеты Вандар. Более того: допустим, что он погиб там в тот недолгий период, в течение которого корабль находился на поверхности планеты.

Вал Кон йос-Фелиум, вышедший из повиновения агент, сумел победить человека, посланного для того, чтобы вернуть его или его отрезанную голову в Штаб-квартиру, воспользовался корабельным ключом и поднялся на орбиту. Там он вовсе не тратил время впустую, а занялся лихорадочной деятельностью: сначала нашел и затем вывел из строя скрытый датчик, о существовании которого было нетрудно догадаться. Сделав это, он совершил прыжок, однако Командир агентов готов был биться об заклад, что целью этого прыжка никогда не был Веймарт.

Или, возможно, был — поскольку этот агент хитер и умен.

Короче, завершил свою версию Командир агентов, Вал Кон йос-Фелиум вполне может находиться сейчас где угодно, не исключая и коридора за дверью своего Командира.

А вот эта мысль была особенно неприятной:

И все это, конечно, следует проверить.

С чувством, похожим на страх, Командир агентов подался вперед и нажал на кнопку, вызывая к себе своего заместителя.

Нужна группа агентов, решил он за те несколько секунд, в течение которых ждал этого необычайно исполнительного работника. Определенно: группа агентов отправится на Вандар, чтобы обнаружить местопребывание Тиль Фона сиг-Алды или выяснить как он погиб. Что еще? Как им получить зацепку о ходе мысли Вал Кона йос-Фелиума, улику, указание, куда он мог отправиться?

— Вы меня вызывали, командир?

Его заместитель поклонился и стал молча ждать.

Командир агентов повернул к нему голову и отдал приказ относительно группы, сформулировав срочное задание, которое эта группа должна выполнить. Заместитель снова поклонился.

— Будет что-то еще?

Куда? Куда он мог отправиться, этот человек, чей клан за исключением одного человека рассеялся по всей галактике? Какая идея для него важнее? Сведение счетов? Или благополучие близких? Какая причина лежит в основе его хаотических действий? И какие именно действия намеренно выглядят случайными и только имитируют хаос, тая в себе холодную логику цели?

Куда он отправится, когда перед ним открыта вся галактика?

— Отправь группу в Джелаза Казон, — приказал Командир агентов своему заместителю. — Я не желаю, чтобы Антора йос-Галан в настоящее время покидала Дом своего клана. Ограничьте ее свободу передвижения. Если надо, задержите.

Его заместитель поклонился. Это будет сделано.

— А еще, — проговорил Командир агентов, изумив самого себя, — доставь мне все данные относительно той землянки, Робертсон. Пусть мне пришлют их сюда — экстренно.

Его заместитель поклонился еще раз.

— Немедленно, Командир.

Лиад

Джелаза Казон

Было уже поздно, когда Антора наконец закрыла старинную книгу и поставила ее на полку к остальным. После этого она потянулась, подняв руки над головой и вытянув перед собой ноги, так что кресло приняло почти горизонтальное положение. Она задержала эту позу, считая до десяти, напрягая каждый мускул тела. На счет «одиннадцать» она резко расслабила все мышцы, выпустив воздух с громким «ах!». Возглас эхом отразился от металлических стен.

Кресло выпрямилось, и она рассмеялась, одной рукой откидывая упавшие на лицо непослушные черные волосы. Вторую руку она небрежно опустила вниз, ладонью наружу, согнув пальцы в безмолвном призыве, адресованном гребню, дезертировавшему со своего поста и теперь лежащему на полу в трех шагах от ее лениво повисшей руки.

Призванный на место гребень порхнул ей в руку. Она закрепила им поспешно скрученные в узел волосы, приласкав пальцами атласную поверхность дерева. Это был бесценный предмет — его собственноручно вырезал Даав йос-Фелиум, родной отец Вал Кона, чтобы он украшал волосы его собственной возлюбленной. Гребень подарил Анторе Вал Кон, в ее именины, когда она стала считаться отроковицей. Благодаря этому подарок приобрел тройную ценность и стал украшением, которое она надевала чаще всего.

Она снова потянулась, на этот раз не только энергично, и сопроводила свое движение зевком, а потом медленно встала. Самая младшая из йос-Галанов, она унаследовала пышные формы от своей матери-землянки, но не получила к ним роста, который удачно подчеркнул бы их эффект. Однако она принадлежала к Клану Корвал, была пилотом и двигалась легко и изящно.

Она повернулась, грациозно покружилась и громко сказала: