/ Language: Русский / Genre:sf, / Series: Лиад

Путь Разведчика

Шарон Ли

Человечество колонизировало сотни планет. Теперь в Галактике бок о бок живут, торгуют и воюют потомки землян — и «чужие». В этом мире любовь наследника древнего, богатого клана торговцев с планеты Лиаден и землянки — повод к началу жестокой вендетты, которая грозит охватить ВСЮ ГАЛАКТИКУ… Из мира — в мир! От опасности — к опасности! Sharon Lee, Steve Miller. Scout's Progress (2000)

Шарон Ли, Стив Миллер

Путь разведчика

(Лиад—5)

Глава первая

Как правило, клан, получающий ребенка от брака по контракту, платит брачное вознаграждение второму клану брака, который также получает иные материальные выгоды. По завершении контракта уезжающий супруг часто получает премиальные.

Таким образом вступление в брак по контракту — это не просто вопрос подчинения Закону, но и экономическая необходимость для некоторых Домов, не относящихся к Высоким: член такого клана может в течение всей своей взрослой жизни заключать браки один за другим.

Из «Брачных обычаев Лиад»

— Сайнит, неужели ты не можешь не читать за столом?

Голос Вени звучал звонко и ясно. Эллиана слышала, что это считается хорошим свойством, хотя и не настолько ценным, как ее лицо.

В этот момент и лицо, и голос говорили о легкой скуке, столь подобающей старшей сестре, которой приходится выполнять утомительную обязанность воспитывать младшую.

— Нет, я просто как раз дошла до интересного места, — ответила Сайнит, не поднимая головы от книги.

Она подняла руку и стала на ощупь искать чашку.

— Право же, — лениво протянула Вени, пока Эллиана брала сладкую булочку с центрального блюда и разламывала ее на части, — даже Эллиана понимает, что за столом книг не читают!

— Это про антропологию, — пробормотала Сайнит, продолжая шарить по столу в поисках чашки. — Правда, я уже почти закончила, только перестань меня дергать…

— Если ты продолжишь в том же духе, — негромко заметила Эллиана, устремив взгляд в свою тарелку, — то твоя чашка опрокинется, и Ран Элд устроит ужасную выволочку. Отложи книгу, Сайнит, будь умницей. Если ты поторопишься с завтраком, то еще успеешь закончить чтение до прихода гувернера.

Их самая младшая сестра шумно вздохнула и закрыла книгу несколько более энергично, чем требовалось.

— Наверное, ты права, — неохотно признала она. — Это — из тех вещей, о которых Ран Элд обожает разглагольствовать, правда? А если бы я пролила чай, было бы еще хуже. А все равно книга чудовищно интересная. Я и понятия не имела, до чего эти земляне странные! Нет, — уточнила она, благоразумно пряча книгу себе на колени, — я, конечно, знала, что они странные. Но только представь себе: вступать в брак с тем, кто тебе понравится, и даже не говорить об этом со своим делмом. И… и целовать тех, кто с тобой не в родстве! И…

— Сайнит! — Вени поспешно вернула на тарелку надкушенную гренку. Ее хорошенькое личико побледнело, она судорожно сглотнула. — Это же отвратительно!

— Нет, — горячо возразила Сайнит, наклоняясь над своей тарелкой так низко, что подвергла опасности шнуровку своей рубашки, — нет, это вовсе не отвратительно, Вени. Просто дело в том, что они земляне и не понимают, как надо себя вести. А как они могут поступать должным образом, когда у них нет делмов, которые бы обеспечивали дисциплину, и нет Совета Кланов, который устанавливал бы порядок? А что до браков с кем захочешь, то и тут все обстоит точно так же, правда? Раз в жизни нет кланов, и каждому человеку приходится вступать в такой союз, который представляется ему самым хорошим, не имея возможности руководствоваться Кодексом или Книгой Кланов, то как же еще…

— Сайнит! — Эллиана сочла за лучшее остановить это увлеченное объяснение, пока брезгливая Вени не сочла необходимым вообще изгнать из столовой их младшую сестру. — Ты ведь, кажется, хотела быстро позавтракать и уйти в гостиную, чтобы там дочитать?

— О! — Вспомнив свой план, Сайнит схватила половинку булочки и щедро намазала ее джемом. — По-моему, вступить в брачный союз было бы очень интересно.

Для Сайнит это можно было считать переменой темы разговора.

— Ну, я сомневаюсь, чтобы ты в ближайшем будущем это могла проверить, — заявила Вени, к которой вернулась ее привычная строгость. — Особенно если ты упорно будешь поднимать за обеденным столом такие… неприличные темы.

— Ага, как же! — утонченно отозвалась Сайнит, запихивая в рот умащенную джемом булочку. — Просто ты уже сто раз была замужем, поэтому тебе все это смертельно надоело.

Глаза Вени опасно вспыхнули.

— Еще не сто раз… пока… милая сестрица. Но льщу себя надеждой, что мои брачные контракты принесли Клану немалую выгоду.

Разрывая булочку на кусочки, Эллиана мысленно согласилась с тем, что Вени говорила правду. В свой тридцать один год Вени побывала замужем пять раз — и всякий раз к вящей выгоде Мицела. Она была хороша собой, прекрасно держалась на людях и знала Кодекс до последней точки: ценное дитя Клана. Только вчера она намеренно проговорилась о том, что Делм подумывает о шестом брачном контракте, с молодым лордом пел-Рулой. Это было бы действительно достижением, и квартальная доля Вени взлетела бы до головокружительных высот.

— Эллиана была замужем, — провозгласила Сайнит, немного увязая в булочке. — Это было интересно и чудесно?

Эллиана пристально уставилась в свою тарелку, благодаря богов за густую занавесь своих волос.

— Нет, — прошептала она.

Вени рассмеялась.

— Эллиана, — сообщила она, переходя на высокий лиадийский и модальность наставления, — была так любезна, что дала Делму знать, что больше никогда не примет контракта.

Сайнит устремила округлившиеся от изумления глаза на Эллиану, которая неподвижно и горестно застыла над своим раскрошенным завтраком.

— Но… но приемы, и масса новых нарядов, и…

— Доброе утро, дочери!

Байрин Кэйлон, Делм Клана Мицел, вплыла в столовую, опираясь на царственную руку своего сына Ран Элда, Наделма. Разрешив ему усадить себя за стол и налить чашку чая, она обвела взглядом сидящих.

— Сайнит, у тебя на лице джем. Эллиана, мне бы хотелось, что ты либо ела, либо нет, и в любом случае прекратила бы терзать свою еду. Вени, милочка, завтра в полдень нас навестит леди пел-Рула. Мне бы хотелось, чтобы ты приняла ее со мной.

Вени широко ухмыльнулась.

— Да, матушка.

Мицел повернулась к сыну, который успел занять свое обычное место рядом с ней.

— Мы с тобой должны встретиться через час, кажется? Будь в форме, сударь: я рассчитываю на то, что ты продемонстрируешь мне, почему разумно держать основную часть нашего капитала в акциях Йерлинда.

— Это неразумно, — сообщила Эллиана своей тарелке — едва слышно.

Увы, как оказалось — недостаточно тихо. Ран Элд замер, не донеся до рта бокала с утренним вином и изумленно выгнув брови.

— Прошу прощения?

«Я сошла с ума», — решила Эллиана, глядя на раскрошенные остатки завтрака, к которому она даже не притронулась. Только сумасшедшая могла вот так поставить под вопрос суждение Ран Элда. Наделм был, мягко говоря, не склонен терпеть нахальство любого, кто состоял в длинном списке низших по рангу. И, к несчастью для Эллианы, ее имя в этом списке значилось первым.

«Попроси у него прощения, — горячо умоляла она себя, сжимая на коленях похолодевшие руки. — Согнись, вынеси насмешки, будь покорной, будь слишком жалкой, чтобы спровоцировать нападение!»

Эта стратегия в прошлом тысячу раз ее выручала. Однако сегодня утром голова Эллианы осталась привычно полуопущенной, лицо пряталось за шелковой занавесью волос, а глаза вперялись в тарелку так пристально, словно она поставила себе задачу запомнить мельчайшие детали каждого цветочка росписи, блекнувшей на желтеющем фарфоре.

— Эллиана…

Голос Ран Элда превратился в мурлыканье, полное злобы. Она поняла, что теперь просить прощения было бы уже поздно, — и еще крепче сжала руки.

— Кажется, у тебя появилось… мнение, — проговорил Ран Элд, — относительно инвестиций Клана. Умоляю тебя: не стесняйся, намекни нам, как именно следует действовать. Благо Клана должно стоять превыше всего.

Да, конечно. Если не считать того, что благо Клана уже очень давно стало означать усиление власти самого Ран Элда Кэйлона. Эллиана быстро провела кончиком языка по губам и без удивления заметила, что дрожит.

— По акциям Йерлинда, — сказала она совершенно спокойно и в модальности наставления, словно обращалась к ошибающемуся студенту, которого ей приходится поправлять, — выплачивается два процента, что следует признать жалким доходом, когда другие фондовые бумаги предлагают от трех до четырех и одной десятой процента. Их ликвидность тоже не превосходит другие, поскольку Йерлинду требуется трое суток, чтобы перевести сумму кантр, равную стоимости акций. Есть несколько других высокодоходных бумаг, перевод средств по которым занимает всего двадцать восемь часов.

Наступило короткое молчание, которое нарушил голос ее матери, прозвучавший потрясающе буднично:

— Мне хотелось бы, чтобы ты поднимала голову, когда разговариваешь, Эллиана, и проявляла внимание к человеку, с которым ты разговариваешь. Ты так упорно прячешь свое лицо, что можно подумать, будто у тебя меланти меньше, чем у какого-нибудь землянина. Не могу понять, как получилось, что у тебя появились такие плохие манеры.

Вени захихикала, чего и следовало ожидать. Ран Элд сохранял ледяное молчание, в котором Эллиана услышала свою гибель. Теперь ее уже ничто не спасет: ни покорность, ни извинения не купят снисходительности Ран Элда после того, как она унизила его перед Делмом и младшими сестрами.

Эллиана подняла голову, легко стряхнув волосы себе за спину, — и встретилась взглядом с братом. Ярко-синие глаза, подобные сапфирам чистой воды, бесстрастно смотрели на нее из-под выгнутых дугами золотистых бровей. Ран Элд Кэйлон был красивым мужчиной. Увы — при этом он был тщеславен и одевался с пышностью, которая не соответствовала его положению, и в отношении ювелирных украшений тоже не знал меры.

Вот и сейчас он поставил на стол свой бокал вина и начал поправлять свои многочисленные кольца.

— Естественно, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому в особенности, — высказывание Эллианы меня просто заворожило. Я поражен, узнав, что она так прилежно изучает экономику.

— И все же, — неожиданно возразила ему Глава Клана, — ее доводы звучат убедительно. Зачем нам держать наш капитал в двухпроцентных акциях, когда его можно было бы разместить в четырехпроцентных?

— Акции Йерлинда проверены временем, которое доказало их надежность, — ответил Ран Элд. — Те другие… варианты, которые представляет моя уважаемая сестрица, не прошли столь строгой проверки.

— Ормит — это самые новые ценные бумаги из тех, которые я рассматриваю, — с изумлением услышала Эллиана собственное заявление, по-прежнему произнесенное в модальности наставления. — Право, пятидесяти лет должно быть достаточно, чтобы обнаружить какие-то изъяны, если таковые существуют.

— И что я знаю об акциях Ормита?

Ран Элд даже нахмурился, а в глубине его глаз появилось выражение, которое не обещало Эллиане ничего хорошего, как только разговор пойдет в отсутствие Делма.

Она встретила его взгляд с легкой дрожью ужаса, но тем не менее ее ответ прозвучал спокойно.

— Рассмотрение данных по биржевым торгам всего за дюжину дней покажет, насколько стабильно держится цена акций Ормита, — ответила она. — Сведения об инвестициях и имуществе этой фирмы могут быть в любое время получены через информационную сеть.

Его брови сдвинулись сильнее, однако голос продолжал звучать по-прежнему сладко.

— Просвети меня, сестрица: ты стремишься занять место финансового советника Клана?

— У нее это может получиться лучше, — заметила Делм Мицела, — чем у нашего нынешнего советника.

Ран Элд повернул голову так резко, что у него зазвенели серьги.

— Матушка…

Она предупреждающе подняла руку.

— Спокойствие. Представляется, что Эллиана думала над этим вопросом. Следовало бы проверить ее соображения наряду с твоими собственными.

Она посмотрела на сидящую напротив нее дочь.

— Что ты скажешь, дочь, относительно того, чтобы самостоятельно распорядиться твоей квартальной выплатой и посмотреть, что из этого получится?

Распорядиться своей собственной квартальной выплатой? Получить целых четыре кантры, которые можно будет инвестировать по своему усмотрению? Эллиана сжала руки с такой силой, что ногти врезались в ладони.

— Выпустить Эллиану на свободу, вручив ей четыре кантры? — Ран Элд пожал элегантным плечом. — А если в конце квартала она все потеряет?

— Я не думаю, чтобы она оказалась настолько неумелой, чтобы потерять начальную сумму, — не без строгости заявила Глава Мицела. — В самом плохом случае, на мой взгляд, она вернет нам четыре кантры — по истечении года.

— По истечении года? — вопросила Вени, которая, как всегда, выступила союзницей Ран Элда. — Предоставить Эллиане такую свободу на целый год может оказаться не очень разумно, сударыня.

— Вот как? — Глава Клана Мицел со стуком поставила чашку на блюдце, вглядываясь в лицо своей средней дочери. — Что скажешь, девица? У тебя есть какие-то взгляды относительно продолжительности срока, который должен быть отведен на этот эксперимент?

— Квартал — слишком короткий срок, — спокойно заявила Эллиана. — За два квартала уже могут проявиться заметные расхождения. Однако, насколько я понимаю, Делм хочет получить демонстрацию тенденции, которая могла бы послужить для сравнения с установленной практикой Дома. Год для такого эксперимента представляется не чрезмерным сроком.

— Значит, пусть это будет год, — объявила Делм и бросила быстрый взгляд на своего наследника. — Ты переведешь на имя сестры ее квартальную долю не позже сегодняшнего вечера. Посмотрим, как ее теории пройдут испытание Биржей.

Тут Сайнит рассмеялась, а Ран Элд потемнел как туча. Вени налила себе еще чашку чая.

Эллиана осторожно отодвинулась от стола, встала и поклонилась Делму.

— Прошу меня извинить, — пробормотала она, едва слыша, что именно говорит, — мне необходимо подготовиться к занятиям.

Мицел небрежно взмахнула рукой, и Эллиана сбежала из столовой.

— Но именно так своими инвестициями занимаются земляне! — возбужденно воскликнула Сайнит. — Каждый человек сам отвечает за свое собственное состояние. По-моему, такая система ужасно интересна, а вы как считаете?

— По-моему, — догнал Эллиану в коридоре ясный голос Вени, — антропология тебе идет не на пользу, сестрица.

Глава вторая

Каждый должен дать своему клану ребенка своей крови, который будет выращен кланом и будет принадлежать клану, какие бы события впоследствии ни вывели его родителя из-под власти клана. И это должно быть Законом для каждого члена каждого клана.

Из Хартии Совета Кланов, составленной на Шестой год после Высадки, город Солсинтра, Лиад

— Леди йос-Галан! — объявил у порога дворецкий. Мужчина, сидевший за столом, оторвал взгляд от экрана, встал и пошел навстречу пришедшей, приветливо протягивая руки.

— Энн! Ты сегодня рано встала. — Его земной звучал с акцентом, но не таким заметным, как еще год назад, а улыбка выражала искреннее удовольствие. — Ты здорова? И мой брат, твой спутник жизни, и мой совершенно превосходный племянник! — они наслаждаются своим обычным крепким здоровьем?

Энн Дэвис широко улыбнулась ему с высоты своего роста и тепло сжала его пальцы, прежде чем их отпустить.

— Ты виделся с нами всего пару дней назад, — сказала она. — Что могло бы испортиться настолько стремительно?

— Да что угодно! — заверил он ее, принимая трагическую позу, которая была вознаграждена негромким смешком. — Ты только посмотри, как бывает: сейчас, утром я еще свободный человек, а уже вечером буду помолвлен!

Тень пронеслась по ее подвижному лицу — что было вполне понятно, поскольку она была землянкой и не слишком высоко ставила браки по договоренности и контракту. Разумом она готова была признать эффективность этого обычая, но эмоционально не принимала их и предпочитала говорить о чем-нибудь другом.

— Это будет для тебя очень гадко, Даав?

В ее голосе звучало сестринское сочувствие, которое было вполне приемлемым со стороны спутницы жизни его названого брата. И, как с горькой иронией признал Даав, такого он не получал от своей собственной сестры, которая при известии о его скором контракте позволила себе скептически поздравить его с тем, что он наконец-то решился исполнить свой долг.

— А, ну… В конце концов, необходимо подчиняться Закону. Он повел плечами, показывая, что предпочел бы прекратить этот разговор, и направился к столу с винами.

— Что я могу тебе налить?

— Чай есть?

— По правде говоря, есть, — ответил он, наливая ей и себе по чашке из серебряного чайника. Перенеся обе чашки на стол, он вернулся на свое место, жестом пригласив ее сесть в кресло на углу стола.

— А теперь скажи мне, что заставило тебя выйти из дома в такой ранний час?

Энн сделала небольшой глоток, а потом с тихим стуком вернула чашку на блюдце, устремив на него очень серьезные карие глаза.

— Мне нужны указания Делма, — заявила она на высоком лиадийском в очень подходящей модальности уважения к Делму.

Даав моргнул:

— О боже!

Уголок рта Энн чуть заметно изогнулся, но в остальном она сохранила невозмутимость.

Тихо вздохнув, он посмотрел на свои руки — длинные, умелые пальцы с коротко обрезанными ногтями, с мозолями у ладоней и на кончиках. Он не слишком любил украшения и носил всего одно кольцо: оно охватывало безымянный палец левой руки от сустава до сустава. Богатая эмаль изображала Дерево, покрытое листвой, над которым парил Дракон, наполовину расправивший крылья. Кольцо Клана Корвал, говорившее о том, что он — Делм.

— Даав?

Голос Энн оставался намеренно нейтральным. Он встряхнулся и снова посмотрел ей в лицо, выгнув бровь, подсмеиваясь над самим собой.

— Возможно, тебе лучше было бы познакомить меня с деталями своего требования, — проговорил он на благословенно непринужденном земном. — Делм может и не понадобиться — ведь он такой скучный тип!

По ее губам снова пробежала тень улыбки.

— Хорошо, — согласилась она, с готовностью переходя следом за ним на свой родной язык.

Даав позволил себе расслабиться. Он не мог точно сказать, насколько этот очень нелиадийский член его Клана разбирается в меланти. Он ни разу не замечал, чтобы она сделала ошибку в обществе, но это вполне можно было бы счесть заслугой ее спутника жизни, который, конечно же, не допустил бы, чтобы она поставила себя в рискованное положение. Однако что бы ею ни руководило — понимание или интуиция, — она готова была на какое-то время позволить ему сбросить бремя своего делмства, и это вполне устраивало Даава.

— Повинуясь Слову Делма, — сказала Энн, сделав еще глоток чая, — я изучала Дневники предыдущих Делмов Корвала, а также Вахтенный журнал, который вела Кантра йос-Фелиум — э-э… основательница Клана.

Даав наклонил голову. Было необходимо, чтобы все члены Основных Семейств освоили данные, содержавшиеся в Дневниках и Журнале. Хотя Энн и была землянкой, но от Кольца ее отделяли всего две жизни — и это было еще одной темой, которую ей не хотелось обсуждать. Немалая часть Дневников была связана с политикой: надо полагать, что Энн наткнулась на записи о каком-нибудь старинном Сведении счетов и испытала — вполне извинительно! — недоумение.

Даав улыбнулся, поскольку это не требовало Указаний Делма, а всего лишь разъяснений, которые более старший член Клана охотно может дать более младшему.

— В Дневниках нашелся отрывок, который нельзя назвать совершенно понятным? — Он ухмыльнулся. — Ты меня поражаешь.

Она в полной мере ответила на его улыбку, но тут же снова посерьезнела. Глаза у нее потемнели, но она ничего не сказала.

— Так скажи мне, — пригласил ее Даав, почувствовав, что такая подсказка необходима, — что в прискорбной истории Корвала тебя смутило?

— Вряд ли она полностью… прискорбна, — тихо сказала Энн, а потом уже тверже сказала: — Контракт.

— Вот как? — Он позволил себе поднять обе брови. — Ты сомневаешься в подлинности контракта Кантры с Домами Солсинтры?

— О нет! — ответила она с безмятежностью специалиста-филолога, каковым и являлась, — он совершенно подлинный. Что у меня вызывает сомнения, так это предположение Корвала о том, что он остается в силе.

— Предположение. А мне он представлялся таким несложно сформулированным документом! По правде говоря, прямо-таки живительно простым. Но я должен спросить, почему мой чалекет не смог разрешить для тебя эту проблему? Мы с ним получили примерно одинаковые сведения на этот счет, поскольку он является наследником Делма.

Она смотрела на него совершенно серьезно.

— Я не спрашивала его об этом. Ему было достаточно сложно объяснить мне насчет Дерева.

— Ты поставила под вопрос Джелаза Казон? Это смело. — Он махнул рукой в сторону широкого окна у себя за спиной, где сквозь заросли цветов и кустарника возносился вверх мощный ствол Дерева. — Сознаюсь, что предпочел бы начать с чего-нибудь менее определенного.

Энн тихо засмеялась.

— Более тупоголового, — согласилась она и немедленно двинулась дальше, не оставив ему времени, чтобы поразмышлять над удивительной картиной, вызванной подобной идиомой. — По словам Эр Тома, Дерево… говорит.

Да, и Даав мысленно признал, что это так, хотя, наверное, он не стал бы признаваться ей в этом — пока и таким образом. Однако Дерево действительно… общалось с теми, кто принадлежал к Основным Семействам. Эр Том, человек, совершенно не склонный к полетам фантазии, знал это с полной определенностью и сообщил об этом своей спутнице жизни, от которой его сердце не имело тайн.

— Я вижу, что перед ним стоит непростая задача, — серьезно сказал Даав. — Поэтому справедливость требует, чтобы защиту Контракта я взял на себя. Это будет правильно. Я скажу прямо: Контракт не говорит. То есть он говорит только то, что в нем написано.

— Чего вполне достаточно для нашего разговора, — отозвалась Энн. — В параграфе восьмом записанные в нем слова говорят, что… — Она замолчала и бросила на него смущенный взгляд. — Может, вам захочется вывести на экран копию Контракта, чтобы видеть, о чем я говорю?

— В этом нет нужды: Контракт принадлежит к числу… тех нескольких документов, которые мой Делм заставил меня заучить наизусть во время моей подготовки. — Он сделал глоток чая, отставил чашку и встретился с ней взглядом. — Как я понимаю, в основе твоих затруднений лежат условия, оговаривавшие его выполнение Капитаном и ее наследниками. Мне эта часть представляется наиболее просто написанной. Покажи мне, в чем именно я ошибаюсь.

— Контракт очень просто написан, — спокойно проговорила Энн. — И это вполне понятно: ведь они шли на отчаянный риск. Обязанности Капитана оговорены очень четко, как и цепь инстанций. В ситуации, когда предположение может привести к гибели людей, никаких предположений не допускается. У меня нет проблем с первоначальным назначением этого документа. Моя проблема проистекает из того, что Клан Корвал по-прежнему предполагает, что Контракт остался в силе.

О боги! До чего это очаровательно по-земному! Даав наклонил голову.

— В нем не указаны сроки истечения его действия, — спокойно заявил он. — И Совет Кланов пока не снял с Корвала возложенные на него обязанности. Делм Клана Корвал, по совершенно четкой формулировке этого восьмого параграфа, считается Капитаном и дает клятву действовать в интересах своих пассажиров.

Он улыбнулся.

— Что стало обозначать всех лиадийцев — и я готов признать, что такое толкование может считаться расширительным. Однако не следовало бы ограничиваться простым наблюдением за благополучием одних только потомков первоначальных Домов Солсинтры. Даже если не считать того, что бабушка Кантра никогда не заключила бы контракта, который делил бы пассажиров на более низкий и более высокий классы, правящим органом стал Совет Кланов. А в Хартии говорится, что Совет Кланов выступает от лица всех кланов. Он передернул плечами и адресовал Энн еще одну улыбку.

— Таким образом, обязанности Капитана расширяются.

— Даав, этому Контракту уже тысяча лет!

— Почти, — признал он, кивая по-земному.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох — возможно, чтобы успокоиться. Не открывая глаз, она без всякого выражения заявила:

— Восьмой параграф делает тебя королем всей планеты.

— Отнюдь, если вспомнить этот бесконечный список обязанностей! Я всего лишь очень узко ограниченный… как это называется… клоун?

— Джокер — карта, которая подставляется вместо любой другой. — Она открыла глаза. — И ты действительно признаешь… меланти Капитана? Ты считаешь себя надсмотрщиком всей планеты — всех пассажиров?

— Я обязан, — тихо ответил он. — Контракт остается в силе.

Она шумно выдохнула: это было наполовину смешком, наполовину досадливым возгласом.

— Совершенно лиадийская точка зрения!

Даав выгнул бровь.

— Милое мое дитя, я такой же лиадиец, как и ты.

Энн стремительно подняла на него взгляд, и ее лицо стало напряженным, но почти сразу же она успокоилась и улыбнулась.

— Ты имеешь в виду, что был разведчиком. Я готова признать, что ты знаешь вселенную так, как мне ее никогда не узнать. Вот почему я и нахожу все это столь странным. Совет Кланов наверняка забыл о том, что Контракт вообще существует! Тысяча лет? Но ты же подвергаешь себя — и Клан — опасности, беря сейчас на себя такую обязанность?

— Ты аргументируешь свою точку зрения очень по-лиадийски, — сказал Даав с ухмылкой и поднял руку к витку серебряной проволоки, продетому в мочку его правого уха. — В меланти Корвала не входят домыслы относительно того, что мог или чего не мог забыть Совет. Второй экземпляр Контракта был предъявлен на открытом заседании Совета триста лет тому назад — это был последний случай, когда потребовался Суд Капитана.

— Триста лет тому назад?

Он кивнул, позволив себе слабую улыбку.

— Как видишь, обязанности не очень обременительные. Я слежу за благополучием пассажиров так, как меня обучил мой Делм, руководствуясь Дневниками и Вахтенным журналом, и не предвижу необходимости взять на себя меланти короля.

Молчание. Взгляд Энн был устремлен куда-то за его спину. По ее гладкому лбу пролегли морщины.

— Я тебя не удовлетворил, — мягко заметил Даав. — И беда в том, видишь ли, что Делм ничего сделать не может.

Она посмотрела ему в лицо и виновато улыбнулась.

— Я буду над этим работать, — пообещала она довольно печально. — Хотя я не уверена, что создана для говорящих Деревьев и тысячелетних Капитанов.

— Мы — странный Клан, — признал Даав с наигранной серьезностью. — Безумны, как лунные лучи. Тебе любой это подтвердит.

— Непочтительно выскажется о Высоком Доме Корвал? Не думаю. — Энн усмехнулась и встала, протягивая ему руку. — Спасибо за то, что уделил мне время. Мне очень жаль, что я такая плохая ученица.

— Нет ничего плохого в том, что ученый задает вопрос «Почему?». — Он встал и принял протянутую ею руку. — Разреши мне проводить тебя до машины. Твой спутник жизни по-прежнему намерен составить мне сегодня вечером компанию, так ведь? Не знаю, что я стану делать, если он откажет мне в поддержке.

— Можно подумать, он на это способен! — ответила Энн, укоризненно качая головой. — И ты станешь делать точно то же, что и всегда, будет ли он с тобой или нет.

— Ах нет, ты ко мне несправедлива! Эр Том обеспечивает мне доступ в Высокие Дома. Его манеры открывают все двери.

— Тогда как перед Главой Клана Корвал все двери закрываются, — с иронией проговорила она.

— Так непременно было бы, если бы среди нас оказалось больше ученых-историков. Но ты же видишь: гуманитарные науки гибнут! Никто больше не заучивает великие события: всех занимают только сплетни и мелочи.

На середине залитой солнцем террасы Энн остановилась и устремила на него вдруг ставшие серьезными карие глаза.

— А сколько это — «несколько»?

Он вопросительно поднял бровь:

— Прошу прощения?

— Ты сказал, что помимо Контракта тебе пришлось выучить наизусть «несколько» документов. Мне интересно…

— А! — Он чуть поклонился. — Я один раз подсчитал — от нечего делать, знаешь ли! — что для того чтобы переписать тот материал, который я запомнил, мне понадобится три целых и три десятых релюммы. Ты должна учесть, что я запоминал только жизненно важную информацию на тот случай, если ресурсы Джелаза Казон окажутся для меня… недоступными.

— Три целых три десятых… — Энн резко тряхнула головой. — У тебя… все в порядке?

— Я — Глава Клана Корвал, — заявил Даав с суровостью, которая поразила его самого не меньше, чем ее. — Здравый рассудок — это соображение вторичное.

— И Эр Том… Эр Том прошел такую же подготовку.

Так вот что ее вдруг так расстроило. Даав улыбнулся.

— Да, во многом такую же. Но тебе следует помнить, что Эр Том запоминает целые торговые декларации исключительно ради удовольствия.

Она рассмеялась.

— Совершенно верно!

Стремительно наклонившись, она поцеловала его в щеку: знак сестринской симпатии, который необычайно его согрел.

— Береги себя, Даав.

— Береги себя, Энн. До скорой встречи.

Своей стремительной походкой она прошла через террасу и скользнула в ожидавший ее автомобиль. Даав смотрел ей вслед, пока машина не прошла первый изгиб подъездной аллеи, а потом неохотно вернулся в дом — за свой рабочий стол и к обязанностям Делма.

Глава третья

Поступившие в Академию Разведки проходят серьезное обучение, по окончании которого овладевают способностью, отрешившись от собственных пристрастий, иметь дело с сообществами невообразимо чужеродными и даже невероятно дикими.

Разведчики по определению люди отважные, талантливые, обладающие высочайшей приспособляемостью и бесконечной находчивостью.

Из «Все о лиадийских разведчиках»

— Вопрос, который мы решаем при таком развитии событий, — резко ответила Эллиана, — формулируется не «способен ли я выполнить математические расчеты такой сложности без поддержки компьютерной лаборатории», а «признаю ли я такие усилия невозможными и буду готовиться к смерти?»

Шестеро студентов — пять разведчиков и полевой инженер — переглянулись. Их, несомненно, изумила ее горячность. Ну и пусть. Если их жизнь будет куплена ценой этого изумления, их преподаватель оказал им добрую услугу. Она наклонила голову и продолжила:— Я исхожу из того, что все студенты, дошедшие до данного уровня обучения, обладают достаточно цепкой памятью и силой воли, чтобы успешно бороться за свою жизнь — при условии, что в их распоряжении также есть корабль с функционирующей установкой для гиперпространственных прыжков.

Ее слушатели выжидательно смотрели на нее.

— Наличие таблиц вен-Туры было бы полезным, однако полных таблиц не потребуется, если возможно определить следующее. Вашу исходную массу с точностью до трех процентов. Ваш начальный прыжковый заряд с точностью до двадцати процентов — при условии, что он остается в пределах Соотношения пел-Эндры, которое, как вы уже успели узнать, можно вывести из местного собственного электронного контраспина и примерной масс-кривой ближайшей крупной массы. Если вы находитесь вне пределов крупной гравитационной ямы, то можете игнорировать Соотношение и двигаться дальше.

Она помолчала, обведя взглядом шесть сосредоточенных лиц, шесть пар жадно-внимательных глаз, а потом завершила список необходимого:

— И, наконец — и что самое важное, — вам необходимо заучить наизусть строчки базовой таблицы с двадцатой по сто девяносто девятую.

Кто-то застонал. Эллиана решила, что это Вар Мон, самый юный и неугомонный из шестерых, и устремила на чего строгий взгляд.

— Напоминаю вашу задачу: вы застряли в неисследованном секторе. Координаты потеряны, главный компьютер и навигационный компьютер уничтожены или вышли из строя. Ваша цель заключается в том, чтобы выйти на расстояние подлета к одной из планет, обладающей способностью совершать космические перелеты. Используя тот подход, который я вам предлагаю, вы нарушите много разных правил, но вы будете следовать главнейшему правилу — выжить.

Она снова сделала паузу.

— Перед тем как воспользоваться этим подходом, необходимо подумать. До начала прыжка вам необходимо знать систем-энергетические координаты того места, куда вы будете направляться. Здесь существует возможность ошибки, поскольку уравнение прыжка требует, чтобы вы переместили свое текущее соотношение массы и энергии в соотношение, точно эквивалентное цели, куда вы направляетесь. Следовательно, первоначальное определение, включая и первое Допущение, должно быть точным до тысячных или даже десятитысячных долей, чтобы обеспечить совпадение магнитной и темпоральной магнитуды.

Эллиана снова обвела взглядом обращенные к ней лица — и увидела несколько пар полных сомнения глаз. Они правы, что сомневаются: опасность вполне реальна. Неправильное уравнение означает схлопывание, перевод в массу, взрыв… одним словом, гибель. В ее обязанность входит продемонстрировать им, что такая ситуация, какую предусматривают сформулированные ею условия — и которая слишком часто встречается в работе разведчиков, — не исключает возможности выжить. Она подняла руку.

— Проведу демонстрацию, — сказала она. — Прошу вас задать мне следующие параметры. Рема — уравнение какой-либо существующей системы.

Оно было дано — немного слишком легко. Эллиана занесла его на автодоску, воспользовавшись дистанционным пультом, и позволила себе мысленно улыбнуться озорству разведчиков. Каждый класс считал, что им удастся поймать ее на хитроумной уловке. И каждый класс убеждался в своей ошибке — рано или поздно.

— Вар Мон — разумную массу и заряд вашего корабля… Он назвал ей цифры, и она обратилась к другим, получая части уравнения и записывая их на доску. Так.

— Игнорируем тот факт, что человеку, застрявшему в порту Солсинтры, достаточно просто вызвать такси, что делает эту ситуацию вполне благоприятной для выживания. Действительно, есть возможность прыгнуть с Солсинтры к внешнему краю земной системы, получив величину спина из таблицы — обратите внимание на строчку четырнадцать и ее соответствие в строчке сто девяносто семь, часть третья доказательства. Класс пристыженно захихикал, а Эллиана притворилась, будто ничего не услышала. Ну надо же — считать, будто она не сможет опознать координаты самого крупного космопорта планеты! Она подняла руку, требуя внимания слушателей.

— На следующее занятие вы принесете доказательство, о котором я только что упомянула, с иллюстрацией на основе полученных данных. А также объяснение самого опасного допущения, которое было сделано тем студентом, который давал уравнение земной системы.

Она обвела взглядом полукруг студентов. Некоторые еще продолжали что-то писать в своих блокнотах. Капрал-разведчик Рема вен-Дилен, обладавшая эйдетической памятью, устремила затуманенные мыслью глаза на автодоску.

— Есть вопросы? — негромко спросила Эллиана, когда постукивание блокнотных клавиш стихло.

— Математик Кэйлон, вы не станете моей напарницей?

Этот вопрос задал Вар Мон — как всегда неугомонный.

— Боюсь, что вы убедитесь в моей полной трусости, если придется сражаться с дикими зверями или вести разговоры с примитивными людьми, — сказала она, наклоняя голову и делая вид, будто рассматривает дистанционный пульт.

— Я ни за что не подвергну такой ресурс пилотирования опасности встречи с дикими зверями! Клянусь честью, что вы останетесь в безопасности, на корабле!

Рема рассмеялась.

— Не верьте ему, математик: он просто хочет, чтобы кто-нибудь работал головой за него, пока он будет спать. Хотя действительно, — глубокомысленно добавила она, — Вар Мон удивительно подходит для выполнения… э-э… неквалифицированной работы. Правда, Баан?

Пилот-разведчик Баан йо-Нелон выразительно передернул плечами, а Вар Мон поник в кресле, живописуя глубочайшую обиду.

— Мне никогда, никогда этого не пережить! — простонал он. — Математик Кэйлон, сжальтесь! Спасите меня от этих чудовищ, которые хотят зваться моими товарищами!

Но это было просто шутовство Вар Мона, на которое не следовало обращать внимания. Эллиана так и сделала, встав, чтобы дать знак окончания занятия.

Ее студенты дружно встали и почтительно поклонились.

— Спасибо вам, математик, за поразительный урок, — проговорил полевой техник Киарта тел-Озан, который, как старший по возрасту, часто говорил от лица всего класса. — Для нас, как всегда, было наслаждением наблюдать за ходом вашей мысли.

Это, конечно, было красивым высказыванием, но неточным — смертоносно неточным для тех, чья жизнь может зависеть от правильности их расчетов. Эллиана резко вскинула руку, требуя внимания класса.

— Наблюдение за ходом моей мысли может быть наслаждением, — заявила она, отбрасывая волосы с лица и по очереди очень серьезно глядя на каждого из них. — Но вам следует всегда помнить о том, что математика — это реальность, она описывает взаимоотношения пространства, времени, расстояния и скорости. Математика может сохранить вам жизнь — или убить вас. Она — не для слабовольных и… — тут она, к вящей радости Ремы, посмотрела на Вар Мона, — …не для ленивых. Уравнения позволяют понимать реальность.

У нее начала дрожать рука. Она опустила ее вниз и тайком сжала похолодевшие пальцы в кулак.

— Я не хочу услышать о том, что кто-то из моих студентов погиб глупо из-за того, что ему не хватило смелости понять и использовать то, что ясно показывали уравнения.

Наступило недолгое молчание, после чего полевой техник поклонился еще раз, выражая почтение Мастеру.

— Мы вас не опозорим, математик.

Эллиана наклонила голову. Ее волосы скользнули вперед, закрыв занавесью лицо.

— Я на это рассчитываю. До свидания, встретимся снова в полдень треслана.

— До свидания, математик, — уважительно пробормотали студенты и потянулись к выходу.

Рема и Вар Мон о чем-то тихо спорили. Эллиана снова села на место преподавателя, оттягивая время ухода, неспешно очищая автодоску и переправляя копии лекции в свой офисный компьютер и директору Барку.

Как часто заявлял директор, технический колледж Чонселты гордится тем, что в нем преподает специалист по субрациональной математике Эллиана Кэйлон. Он определенно мог гордиться ее семинаром по практической математике. То, что Академия Разведки направляла своих самых талантливых учащихся в техколледж Чонселты для повышения квалификации, служило на пользу меланти колледжа.

Такая превосходная репутация приносила ей премию почти каждый семестр — о каковом факте она не считала нужным уведомлять своего брата. Ран Элд предпочитал, чтобы она низко кланялась ему и называла «господином», отдавая ему свой заработок. По правде говоря, один раз он даже ударил ее за дьявольскую болтливость — но, что удивительно, это действие заставило Делма бросить на него недовольный взгляд. Однако Эллиана с тех пор тщательно следила за тем, чтобы больше не адресовать брату болтовню.

Копии были сделаны и отправлены, автодоска очищена. Коридор за дверью опустел: она не ощущала там присутствия какого-нибудь терпеливого молчаливого разведчика. Они достаточно быстро усваивали, что вне занятий она не умеет ни красиво двигаться, ни красиво говорить. Семестр начался достаточно давно, так что маловероятно, чтобы кто-нибудь нарушил ее ненадежное спокойствие предложением ее сопровождать.

И тем не менее она осталась сидеть на месте, низко склонив голову и устремив взгляд на пальцы, переплетенные на крышке стола. В Клане Мицел она не имела никакого ранга: ее единственное кольцо было предсмертным подарком ее бабушки. Эллиана разглядывала старинные переплетения и узлы, пока исцарапанное серебро не превратилось в серый потек.

Как она могла совершить такую глупость? Ее мысли, освободившиеся от строгой дисциплины занятия, вернулись к прежним тревогам. О чем она думала, бросая вызов авторитету Ран Элда, подвергая сомнению его суждения и ставя его в неловкое положение в присутствии Делма? В последние полгода брат начал следить за ней менее бдительно. Она осмелилась надеяться… и теперь вот это! Обида, которая не останется неотомщенной, рожденная несколькими словами, которые она прошептала, забыв о необходимой осторожности… Эллиана закусила губу.

Спокойствие заключалось в покорности, безопасность — в незаметности. Заинтересоваться — чем бы то ни было, — поднять голову и бросить вызов унылой, неизменной повседневности означало стать заметной. А привлечь к себе внимание Ран Элда значило сказать «прости» спокойствию и безопасности.

Хотя в аудитории было тепло, Эллиана стала дрожать. Она решительно расцепила пальцы, аккуратно положила пульт управления автодоской на место и встала. По коридору она шла бесшумно и незаметно, опустив голову и глядя в пол, себе под ноги.

Она трусливо задержалась у себя в рабочем кабинете и вернулась домой уже прохладным вечером, призраком скользнув по полутемному вестибюлю, и начала подниматься по главной лестнице к своим комнатам.

Он вырвался из теней на площадке второго этажа и поймал ее за руку, крепко сжав запястье.

Эллиана застыла на месте, безмолвно терпя его прикосновение. Его пальцы сжались, впиваясь ей в плоть жестким браслетом.

— Нам не хватало тебя за главной трапезой, сестрица, — пробормотал он, и ей не удалось сдержать содрогание.

Рад Элд расхохотался.

— Как ты меня ненавидишь, Эллиана! А? — Он тряхнул ее руку, и его кольца еще больнее врезались в ее тело. — За завтраком ты вела себя достаточно смело, правда? Подняла голову и посмотрела мне в глаза. Мне показалось, что я заметил следы твоей прежней несдержанности, но, возможно, это была всего лишь игра света. Однако мне следует это проверить, чтобы знать, как поступать дальше. Второй рукой он стремительно сгреб ее волосы и рывком заставил поднять голову.

Она ахнула — это был едва слышный вскрик — и закрыла глаза, борясь с волной тошнотворной паники. Именно так с ней снова и снова обращался ее муж, пока ее тело не начало протестовать против прикосновения любой руки, доброй или суровой.

— Смотри на меня! — рявкнул Ран Элд.

Именно так ей приказывал и ОН. Кажется, дважды, в самом начале, она упрямо оставляла глаза закрытыми. Он очень быстро отучил ее от этих глупостей.

Полузадохнувшись от страха, она заставила себя открыть глаза.

Целую вечность она была скована злобой, переполнявшей взгляд ее брата, терпя жестокую хватку на запястье и мучительную боль в скальпе и неестественно вывернутой шее. Ужас заставил все ее мышцы превратиться в настоящее ничто.

— Так.

Он еще сильнее дернул ее волосы — возможно, надеясь добиться еще одного вскрика. Когда его не последовало, он близко придвинул свое лицо к ней. В полутьме лестничной площадки его глаза ярко блестели.

— Мне пришло в голову, сестрица, — промурлыкал он, и его дыхание обожгло ей щеку, — что ты вносишь очень маленький вклад в содержание нашего Клана. Та жалкая плата, которую ты приносишь мне за свое преподавание, едва сравнится с тем, что могли бы дать один-два удачных брачных контракта.

У нее оборвалось сердце. Она заставила себя сглотнуть слюну, неподвижно обвиснуть в его руках и держать глаза открытыми под его обжигающим взглядом.

— Делм, — прошептала она дрожащим голосом, — Делм дала мне свое Слово. Я избавлена от новых браков.

— Конечно, — так же шепотом ответил Ран Элд, сверкнув глазами. — Однако новый Делм вполне способен по-другому понимать необходимости Клана и обязанности, которые следует выполнять… кое-кому.

Он внезапно усмехнулся, пристально глядя на нее.

— О, мне сдается, что об этом ты не подумала! Бедняжка Эллиана, неужели тебе никто не говорил, что наделмы становятся делмами?

Наверное, на ее лице полностью отразился ее ужас, потому что он засмеялся и выпустил ее, толкнув так, что она отлетела к перилам.

— Я рад возможности обсудить с тобой этот вопрос, — добавил Ран Элд, кланяясь ей с едкой иронией. — Право, было бы ужасно, если бы ты и дальше жила, не черпая сил в предвкушении приятного будущего.

Он еще раз засмеялся и тряхнул рукой, расправляя кружевной манжет. Эллиана жалась там, куда он ее оттолкнул, сжимая перила с такой силой, что у нее свело болью пальцы.

Ее брат повернулся, чтобы уйти, но тут же обернулся снова.

— О да. Чуть не забыл, — проговорил он с наигранной небрежностью. Его рука шевельнулась. Четыре монеты блеснули в полутьме и упали на пол. — Твоя квартальная доля.

Он улыбнулся.

— Инвестируй ее разумно, сестрица. И не забывай предоставлять мне отчет о состоянии своего портфеля акций каждые двенадцать дней. Я не исполнял бы своего долга, если бы не следил пристально за столь рискованным предприятием. — Он поклонился. — Доброй ночи, Эллиана. Хороших тебе снов.

Он ушел. Она наконец разрешила себе закрыть глаза, слушая, как его шаги спускаются вниз по лестнице и гулко стучат по каменному полу вестибюля. Еще через мгновение дверь гостиной заскрипела на своих древних петлях, замерла — и закрылась.

Эллиана упала на колени на вытертый ковер площадки. Боги, как она могла быть настолько глупой? Как она могла забыть, когда из одного-единственного факта вытекало все то, чем она стала сегодня? Наделмы становятся делмами!

Конечно, становятся.

А она, близорукая дурочка, считала, что Слово Делма будет вечно ее защищать, надеялась, что ей достаточно только умиротворить Ран Элда, показать ему, что она никогда, нисколько не хотела этого. Верила, что рано или поздно все наладится.

Ран Элд когда-нибудь станет Делмом. Если боги будут милосердны, то не скоро.

Но когда он все-таки займет свое законное место, то он немедленно поставит перед собой одну задачу: уничтожение Эллианы Кэйлон, своего давнего и злейшего врага.

Она с содроганием подумала, что Ран Элд ее убьет. Он будет заставлять ее рожать, пока ее тело не откажет. И он будет выбирать ей таких мужей, по сравнению с которыми ее первый окажется чудом нежности. Он будет требовать, чтобы она умоляла его о пощаде, и наслаждаться, отказывая в ней. Он будет публично давать ей пощечины и отшвыривать к стене, ради удовольствия слышать ее вскрики.

Боги, как она могла не понимать, что всякий раз, когда нынешний Делм останавливает руку Ран Элда, два удара откладываются на будущее? «Мне нужно уходить».

Эта мысль была такой потрясающей, такой безупречной, что Эллиана подняла голову, отбрасывая с лица спутанные волосы, чтобы легче было смотреть в полутемное пространство. Земляне ведь обходятся без кланов? И, судя по всему, процветают… по крайней мере умные люди процветают. Нужно только разумно вкладывать свои деньги и… Вкладывать деньги.

Она рванулась вперед, запуская руки в потрепанный ворс ковра. Ее отчаянные пальцы быстро нашли монеты, и, задыхаясь, она сжала прохладные кружки в горячей ладони. Четыре кантры.

Конечно, это нельзя назвать состоянием, хотя, если считать ее припрятанные премии, у нее получится почти семь. Этого может оказаться достаточно, чтобы вырваться из того будущего, где Делмом будет Ран Элд.

Сжимая в руке свое жалкое сокровище, она с трудом поднялась на ноги. Она оставит Клан, оставит Лиад и начнет новую жизнь среди свободных землян. Она скроется немедленно. Сегодня же.

Она спрятала четыре кантры в кармашек на правом рукаве, бережно его застегнув.

А потом бесшумно, затаив дыхание, спустилась по лестнице. Прошла по вестибюлю тихо, словно дуновение ветерка, вышла из парадной двери и скрылась в затянутой туманом ночи.

Глава четвертая

Подобно тому, как каждый человек стремится служить Клану, так и Клан обязан предоставлять все, что необходимо для наибольшего благополучия каждого. В Клане каждый должен находить правду, родство, тепло и заботу. Вне Клана находятся опасности и злоба.

Те, кого Клан горестно отвергает, не могут быть Приняты никаким другим Кланом. Они не должны ни пытаться вернуться к своим прежним родичам, ни требовать квартальной доли, пищи и помощи.

Оказаться вне Клана — значит стать мертвым для Клана.

Из Лиадийского Кодекса достойного поведения

Даав вышел в Малую гостиную, удивленно поднимая брови.

— Добрый вечер, брат. Я опоздал?

— Нисколько, — ответил Эр Том йос-Галан, с улыбкой отворачиваясь от окна. — Это я пришел раньше времени, чтобы мы могли поговорить, если ты пожелаешь

— А почему мне этого не пожелать? Вина?

— Спасибо.

Эр Том предпочитал красное. Даав налил хрустальный бокал и протянул его, с улыбкой рассматривая вечерний наряд своего чалекет.

— Ты выглядишь чрезвычайно, милый. Клан Биндан откроет сегодня вечером двери без колебаний.

— А они, конечно, задумались бы, прежде чем впустить Главу Корвала, — заявил Эр Том, эхом повторяя слова своей спутницы жизни.

Даав ухмыльнулся и налил себе бокал бледно-голубого мисравота.

— Конечно: ведь это же ты у нас красавец. Какое удовольствие Биндану может доставить такой лисолицый тип, как я? — Он отпил глоток вина. — Конечно, если не принимать во внимание союза, от которого не отказался бы любой здравомыслящий человек.

— Такая горечь, брат?

В мягком голосе Эр Тома появился оттенок печали. Даав передернул плечами.

— Горечь? Скажи лучше, пресыщенность, и вообще извини со своим всегдашним великодушием мое проклятое настроение! — Он поднял бокал. — О чем ты хотел со мной поговорить?

— Мы говорим на мою тему, — негромко сказал его брат. — Мне думается, что ты… не слишком доволен… этим браком.

— Доволен браком? — переспросил Даав, изумленно воззрившись на Эр Тома.

Сомнений по поводу брачного контракта логично было бы ожидать от Энн. Но услышать такой вопрос от Эр Тома, лиадийца до мозга костей — это заставляло задуматься.

— У тебя есть сведения, — спросил он, тщательно подбирая слова, — которые могли бы… изменить решение Делма по этому вопросу?

— Мне нечего сказать Делму. На самом деле и сама леди, и ее Клан представляются совершенно безупречными — с точки зрения союза и генов. Моя тревога относится исключительно к моему чалекет, который, как мне кажется… мог не вполне смириться с этим браком.

— Я смирился с необходимостью, — заявил Даав, что не было ответом на высказанную братом озабоченность и имело единственное достоинство в том, что не было ложью.

Во взгляде Эр Тома явно читалась тревога.

— Даав, если он тебе не нравится, отойди в сторону.

Действительно, откровенные слова! Даав не стал прятать удивления.

— Милый, а что ты советуешь мне сделать? Закон совершенно ясен. Необходимость еще яснее. Я должен дать Клану наследника. Более того — целью Делма должны были бы стать полные детские в Джелаза Казон и Треалла Фантрол, потому что нас стало мало — опасно мало.

Он увидел, что его слова попали в цель: истина заключалась в том, что Основные Семейства в последние годы понесли серьезные потери. И все же…

— Если леди тебе не нравится, — продолжил Эр Том со всей настойчивостью, на какую может быть способен мастер-купец, — отойди в сторону. Попроси господина дэа-Гаусса найти другую…

— Что до этого, — оборвал его Даав довольно сурово, — то она нравится мне не меньше, чем любая другая леди, которых навязывали мне на голову в течение последних шести лет.

— Ты ожесточился. Этого я и опасался. — Он отвернулся, чтобы поставить бокал на стол. — Думаю, что я не пойду с тобой сегодня вечером.

Потрясение холодной струйкой побежало у Даава по спине. Не веря своим ушам, он услышал свой собственный голос, зазвучавший опасно мягко:

— Ты отказываешься содействовать своему Делму в этом деле, имеющем такую важность для Клана?

Плечи Эр Тома напряглись, но он не повернул к Дааву лица.

— Делм прикажет мне его сопровождать? — негромко осведомился он.

«Можно подумать!» — сказал себе Даав с печальной усмешкой. Стоит отдать Эр Тому подобный приказ, и в качестве своего спутника на этот вечер Даав получит манекена с безупречными манерами — тогда как ему нужен добровольный и умный союзник. Он и сам не мог бы требовать большего, если бы они поменялись местами.

Поскольку Эр Том был не менее подлинным сыном Корвала, чем сам Даав, оставалось только одно: убедить его. Даав протянул руку и осторожно положил ее на плечо брата.

— Послушай, зачем нам ссориться из-за того, чего нельзя избежать? Если не эта леди, так какая-нибудь другая. Я принял решение покончить с этим делом, а наилучшим путем к его окончанию представляется начало.

Эр Том повернул голову и поднял встревоженные лиловые глаза.

— И все же это… не подобает, когда ты к ней равнодушен, когда любая может оказаться на месте…

— Нет, — мягко прервал его Даав. — Нет, милый, ты совершенно упустил из виду обычай. Кодекс говорит нам, что супруга по контракту выбирается по генам и тем выгодам и доходам, которые может счесть необходимыми Делм. Кодекс гласит, что результата можно добиться быстрее, если оба супруга в целом мыслят схоже и ни один не испытывает отвращения к другому. Ты же знаешь Кодекс: согласись, что я прав.

— Ты прав, — признал Эр Том, наклоняя голову. — Однако я позволю себе заметить, что Кодекс не…

— А я позволю себе заметить, — снова прервал его Даав, еще более мягко, — что ты научился у своей землянки-жены.

Лиловые глаза сверкнули:

— И это — плохо, если я правильно понял?

— Ничуть. Разведчики усваивают, что все обычаи равно действенны — на своей собственной планете. Я хочу напомнить тебе, что Корвал базируется — как это ни прискорбно — на Лиад.

Глаза Эр Тома едва заметно округлились.

— Это так, — пробормотал он после секундной паузы, а потом вдруг широко улыбнулся. — Мы могли бы переселиться.

— Полагаю, на Новый Дублин, — отозвался Даав, с улыбкой называя родную планету Энн. — Контракт по-прежнему в силе.

— Увы.

Эр Том снова взял свой бокал и отпил вина, скользнув взглядом по комнате.

Даав с облегчением подумал, что победа осталась за ним, и прибег к собственному бокалу.

— Мне очень хотелось бы, — негромко произнес Эр Том, — чтобы тебе удалось найти ту, которая будет тебе дорога — как мы с Энн…

Даав выгнул брови.

— Я дам объявление в газете, — заявил он, намереваясь пошутить. — «Даав йос-Фелиум ищет ту, которая могла бы полюбить его ради него самого. Имеющие искомые качества могут обращаться в Джелаза Казон, Солсинтра, Лиад».

Эр Том нахмурился.

— Ты считаешь, что такой не существует?

— За шесть лет, в течение которых я ношу Кольцо, я встречался со многими, — с такой же серьезностью сказал ему Даав. — Если такая и существует, то она это… удачно скрывает.

Тут Эр Том отвел взгляд, но недостаточно быстро, так что Даав успел заметить блеснувшие у него в глазах слезы.

Они допили вино в молчании, которое было не таким уютным, как обычно.

— Пора, брат, — сказал наконец Даав. — Ты пойдешь со мной?

— Да, конечно, — ответил Эр Том. — Я оставил накидку в вестибюле.

— Моя там же, — объявил Даав, и они вышли из гостиной рука об руку.

Час был поздний.

Эллиана не могла точно сказать, насколько поздний: ее мысли, страхи и открытия спутали часы до полной неразличимости.

Последний поспешный анализ показал ей, что ее первоначальный план — немедленно оставить Клан Мицел и Лиад — следовало изменить. Она бессчетное количество часов ходила по туманным улицам, снова и снова обдумывая все шаги, взвешивая необходимость и уверенность, честь и страх.

Факт: в свое время, если не принимать в расчет неприятных инцидентов, наделмы действительно становятся делмами.

Факт: ученый специалист по субрациональной математике Эллиана Кэйлон, недавно принявшая решение бежать с родной планеты ради удобств земного поселения, не знает ни слова на стандартом земном — как, впрочем, и ни на одном из многочисленных земных диалектов. Она, конечно, говорит на торговом и немного понимает язык жестов, которым пользуются разведчики, но, по трезвом размышлении, она не может считать, что эти знания уравновесят ее невежество.

Она могла бы воспользоваться гипноуроками, чтобы исправить свое недостаточное владение языками. Однако даже гипноуроки требуют времени, а приобретенные таким путем навыки необходимо упражнять в состоянии бодрствования, иначе они будут забыты, как любой другой сон.

Конечно, существуют комфортабельные космолайнеры, пассажирам которых предоставляются такие услуги, как модули гипнообучения, но билет на такие лайнеры был бы…

Факт: не по ее скудным средствам.

Визит в билетную кассу в центре города показал, что семи кантр действительно хватит, чтобы купить проезд до земной планеты — на бродячем торговом корабле. Если она пожелает выполнять обязанности члена экипажа в уплату части проезда — и если капитан корабля на это согласится, — то стоимость полета может быть снижена до четырех кантр.

В любом случае она окажется на месте — некой планете Пустошь — без Клана, без денег, без знания языка, обычаев и местных условий жизни.

Это в любом случае было бы весьма ущербным уравнением. Эллиана привалилась к влажной колонне и закрыла глаза, подавленная количеством вещей, которые ей неизвестны. Ран Элд прав, безнадежно подумала она. Она — дура. Как она могла даже думать улететь с Лиад? Она — не разведчик, знакомый с бесчисленными странными обычаями, способный выучить любой язык, просто слушая, как на нем говорят…

— Математик Кэйлон?

Голос был знакомым — веселым и молодым, а модальность, как это ни странно, товарищеской, хотя она старалась ни с кем не заводить дружбы.

— Математик Кэйлон! — упорствовал голос, ставший более настоятельным. Она почувствовала, что очень близко от нее кто-то стоит, хотя обращавшийся пока не позволил себе прикосновения. — Это Рема, математик. Вам нужна помощь?

Рема. Капрал-разведчик вен-Дилен. Та, у которой эйдетическая память. Эллиана с трудом разлепила глаза.

— Прошу меня извинить, — прошептала она, ответив на тепло товарищеской модальности прохладой не-родича. Ее взгляд скользнул мимо лица разведчицы.

— Право, это сущий пустяк. Я просто остановилась передохнуть на…

Ее глаза сфокусировались на том, что находилось позади разведчицы, и сознание Эллианы впервые усвоило ту информацию, которую давало ей ее зрение.

— Что это за место? — спросила она, оглядывая совершенно незнакомую площадь.

Двойная радуга лампочек вспыхивала и переливалась над тротуаром, словно золотая лента. Кругом оказалось неприятно много народа. Большинство были в накидках и вечерних костюмах, их элегантные фигуры были украшены целыми созвездьями ювелирных украшений. Другие были одеты более просто. Кое-где мелькали кожанки разведчиков — такие же, как та, что была надета на стоявшей перед ней девушке.

— Порт Чонселты, — терпеливо сказала Рема, по-прежнему настаивая на товарищеской модальности. — Это — новый игорный дом, казино Квенпалта. Мы все пришли на него посмотреть — и, похоже, то же самое сделала половина Солсинтры, судя по толпам.

Порт Чонселты. Боги, она пересекла весь город, пройдя через складские кварталы, незаметно для себя прошла в ворота, а потом отмерила еще почти такое же расстояние. Сейчас должно быть… должно быть…

— Время! — спросила она с новой тревогой. — Сколько сейчас времени?

— Местная полночь — или около того, — ответила Рема. Она сделала полшага к Эллиане. — Прошу меня простить, математик. Вам явно нездоровится. Позвольте мне вызвать ваших родных.

— Нет!

Она вскинула руку в решительном протесте. Взгляд Ремы последовал за ее движением, зацепился за что-то — и поспешно скользнул в сторону.

Изумленная Эллиана посмотрела на свою руку. Браслет из синяков, охватывавший ее запястье, стал желто-зеленым и неприятно выделялся в ярком свете.

— Возможно, — мягко спросила разведчик, — есть какое-то место, где вы предпочли бы провести ночь. Возможно, есть какой-то… друг, в чьем обществе вам было бы спокойно. Я готова охотно проводить вас, математик, если только вы скажете мне, куда направляетесь.

У нее вдруг защипало от слез глаза — а она-то считала, что давно разучилась плакать!

— Вы очень добры, — пробормотала она совершенно искренне, хоть и не посмела разрешить себе перейти на товарищескую модальность. — Вам не нужно обо мне беспокоиться. Я просто зашла дальше, чем собиралась, и потеряла счет времени.

— Понимаю, — очень серьезно отозвалась Рема.

Она колебалась, видимо, собираясь сказать еще что-то.

— О, ради космоса! — произнес раздраженный голос, явно принадлежавший Вар Мону. — Если ты собираешься всю ночь стоять в этом проклятущем тумане…

Он заморгал, остановившись у Ремы за спиной.

— Математик Кэйлон! Добрый вечер, сударыня. Вы пришли сорвать банк?

— Сорвать банк? — тупо повторила она, гадая, как можно будет объяснить свой поздний приход, когда Ран Элд уже и без того зорко наблюдает за ней, выискивая возможность причинить ей боль.

— Ну конечно! Разве вы не учили нас, что в азартных играх не властвует случайность? Для каждой игры существуют закономерности, которые можно определить и использовать в соответствии с законами математики. Ты же помнишь ту лекцию, Рема! Я уверен, что помнишь.

— Помню, — коротко бросила его спутница, не удостаивая его взглядом. — Математик, пожалуйста. Вам явно очень нездоровится. Позвольте той, кто питает к вам высочайшее уважение, предложить вам помощь.

— Нездоровится? — Сверкающие глаза Вар Мона скользнули по лицу Эллианы, после чего он уверенно ткнул Рему в плечо указательным пальцем. — Она промокла, и только. И кто угодно вымокнет, стоя в этом дурацком тумане. Если уж на то пошло, я и сам начал промокать. Рюмочка бренди все поправит.

Он махнул рукой в сторону золотистого тротуара и каскада разноцветных ступенек, которые вели к широким эбеново-черным дверям.

— Ближайший источник бренди находится прямо здесь. Не говоря уже об укрытии от непогоды. За нашим столом найдется место для математика. Когда она согреется, мы усадим ее в такси, а потом сами тронемся назад, в Академию. Все будет бинджали, да?

Бинджали. Нелиадийское слово, которым пользовались только разведчики. Насколько Эллиана знала, оно означало «превосходно» или «отлично». Она заставила свой затуманенный разум работать. Необходимо что-то предпринять, чтобы рассеять столь заметную тревогу Ремы. Разведчики очень наблюдательны, а некоторые к тому же обладают даром эмпатии или способностями Целителя. Возможно, рюмка-другая вина и лекция по практической математике в отношении азартных игр…

— Этот план звучит неплохо, — сказала она, переводя взгляд с серьезных глаз Ремы на озорное лицо Вар Мона. — Я вся отсырела и буду рада возможности высохнуть.

— Отлично! — отозвался паренек, широко улыбаясь.

Без дальнейших разговоров он развернулся на месте и зашагал по людному тротуару, явно рассчитывая, что они последуют за ним.

— Математик? — тихо произнесла Рема, но Эллиана притворилась, будто ничего не услышала, и, оторвавшись от дружелюбной стены, пошла за затянутой в кожу спиной Вар Мона сквозь нарядную толпу.

Глава пятая

Помни, кто мы.

Мы не с Солсинтры.

Мы не происходим из Старинных Домов.

Мы — Корвал.

Исполняй Контракт, оберегай Дерево, собирай корабли, выживай.

И никогда, никогда не позволяй никому заставить тебя забыть, кто ты.

Вал Кон йос-Фелиум, Второй Делм Корвала Запись в Дневнике Делма от двенадцатидня джелума в четвертую релюмму года под названием кин

Леди рассчитывала на более дорогое украшение.

Не то чтобы она оказалась настолько невоспитанной, чтобы прямо об этом сказать, однако разведчики обучены читать язык мышц и поз. Для Даава ее разочарование не было бы более очевидным, даже если бы она объявила о нем во весь голос.

Поначалу он был обижен: украшение было милым, и он потратил время и внимание на его выбор. Однако присущее ему чувство юмора быстро помогло ему умерить обиду.

«Полно, Даав, — укоризненно сказал он себе. — В чем же выгода от союза с Кланом Корвал, если ты не можешь хвастаться перед всем миром роскошными украшениями? Поскольку ты сам не испытываешь особой любви к драгоценностям, этот аспект ты явно упустил из виду».

Он сделал глоток вполне приемлемого красного вина.

«Не важно, — подумал он. — Теперь, когда мне известны предпочтения дамы, свадебные украшения будут выбраны более правильно».

Рядом с ним Самив тел-Изак аккуратно уложила подарок в честь помолвки в резную деревянную шкатулку и поставила ее на столик. Даав ощутил новый укол сожаления. Он вырезал шкатулочку сам — правда, надо признать, отнюдь не имея в виду эту леди, а просто как способ успокоить мысли и сердце в один из дней давно прошедшего года. Тем не менее ее пальцы должны были бы распознать ручную работу — и это было достаточно необычно, чтобы заслужить хотя бы еще один взгляд.

Самив тел-Изак взяла свой бокал и подняла на него серьезные глаза.

— Благодарю вашу милость за ваш благосклонный дар.

Это было сказано в соответствии с требованиями приличий, в модальности обращения к Делму чужого клана. Однако она могла бы выбрать одну из нескольких вполне допустимых модальностей: обращения к гостю Дома, разговора двух взрослых или даже разговора двух пилотов. Правда, модальность пилотов приближалась к низкому лиадийскому и могла быть сочтена чересчур смелой.

Самив тел-Изак не позволяла себе смелости. Надежная дочь надежного Дома средней руки: Даав подозревал, что инструкции ее Делма потребовали от нее более высокопарной модальности, чем она выбрала бы сама. Обращаться к Делму чужого клана значило поднимать высокий лиадийский по-настоящему высоко.

В ответ Дааву следовало высказаться в модальности обращения к человеку, не принадлежащему к его Клану, что было бы неприятно близко к модальности неродственности. Вместо этого он решил дать пример добрых дружеских отношений в этой их первой встрече наедине — надеясь, что ее воспитанность заставит ее последовать его примеру.

— Делать подарки — это радость, — сказал он ей в модальности взрослых собеседников, а затем выразил открытое предложение дружбы: — Радость была бы сильнее, если бы вы сочли возможным обращаться ко мне по имени.

Длинные каштановые ресницы лукаво опустились, а разворот плеч громко возвестил о торжестве — и некоторой смелости.

— Ваша милость очень добры.

Бровь Даава дернулась — что было знаком предостережения, которого она не заметила. Он отпил вина, бесстрастно глядя на тщательно отрепетированный изгиб шеи. «О, так я должен потерять голову?» — сардонически подумал он. Но потом у него возникло иное предположение: возможно, его хотят наказать за столь жалкий подарок? И он не мог бы сказать, что сильнее вызывает у него раздражение — злорадство или жадность.

— Стало известно, что ваш контракт с «Луда Солдер» вступает в силу несколько раньше, чем предполагалось вначале, — негромко проговорил он, упрямо придерживаясь модальности для разговора равных взрослых. — Когда ваш взлет?

— Мастер-купец счел за благо изменить маршрут, — ответила она, упрямо следуя избранной ею модальности. — Мы уходим с орбиты завтра, на рассвете по времени Солсинтры.

Пилот первого класса тел-Изак подписала контракт о найме с капитаном только что построенного торгового корабля «Луда Солдер» незадолго перед тем, как ее Делму стало известно о заинтересованности Корвала. Это первое обязательство стало причиной, по которой сегодня вечером Самив и Даав подписывали не брачный контракт, а только соглашение о намерениях.

После его подписания они будут связаны друг с другом условиями соглашения, в которых оговаривалось, что брак должен начаться не позже, чем через трое суток после того, как «Луда Солдер» освободит пилота тел-Изак от ее обязанностей. Со стороны Биндана были выдвинуты обычные условия по выкупу контракта. Корвал, как Клан, высказавший желание заключить брачный союз, отказался от права расторжения контракта.

— А пожелал ли мастер-купец также изменить срок службы? — поинтересовался Даав, пристально наблюдая за той, кому в скором будущем предстояло стать его нареченной.

Ее лицо оставалось подобающе серьезным, хотя вздох, предшествовавший ответу, был чуть более глубоким, чем предыдущие.

— Напротив, мастер-купец порекомендовал планировать подписание брачного контракта на третий день будущего стандартного года.

Три стандартных месяца — очень разумный срок для пробного рейса нового корабля. Даав наклонил голову и, повинуясь побуждению своего неуместного чувства юмора, предложил леди сомнительный комплимент:

— До вашего возвращения я каждый день буду считать за три.

— Ваша милость очень любезны, — проговорила она, и Даав не услышал в ее голосе ни удовольствия, ни иронии.

От необходимости придумывать ответ на это довольно пустое заявление его избавило появление дворецкого, явившегося вызвать их в комнату для соглашений, где Делм Бин-дана и Эр Том уже целую вечность все улаживали и оговаривали.

Самив тел-Изак тут же встала и поклонилась, пропуская его вперед, как ему было положено по рангу. Он подавил вздох и пошел за дворецким по коридору. По дороге он пришел к выводу, что благопристойность сведет его с ума еще до того, как это сделают жадность или злорадство.

Стол оказался большим и был окружен шумной толпой. Эллиане нашлось место между Ремой и Вар Моном. Нехватку стульев быстро компенсировали, ловко ограбив соседние столы.

Потребовали бренди.

— Двойную порцию для математика! — приказал Вар Мон.

Выпивку принесли с целым набором разнообразных тарелок. Рема тут же схватила украшенную филигранью тарелку и начала нагружать ее экзотическими закусками.

Эллиана сделала осторожный глоток бренди, потрясенно наблюдая за действиями своей соседки. Ее собственный аппетит никогда не был велик, а такого количества еды ей, наверное, хватило бы на неделю. Однако Рема явно считала эту нагруженную едой тарелку простым перекусом — или ночным ленчем.

Она решилась сделать еще глоток бренди, наслаждаясь подаренным этим напитком ощущением тепла. Бренди не было для Эллианы привычным напитком — по правде говоря, она редко пила даже вино, — однако оно оказалось приятным. Она сделала третий глоток, немного больший, чем первые два.

— С вашего позволения, математик.

Это опять говорила Рема. Эллиана поставила рюмку и с изумлением и испугом воззрилась на тарелку, которую разведчица решительно поставила перед ней.

— Здешнее бренди очень крепкое, — пробормотала Рема. — Вам захочется что-нибудь съесть, чтобы свести к минимуму его воздействие.

Объявив свои распоряжения, разведчица отвернулась — и была волей-неволей втянута в оживленный спор, начавшийся на другом конце стола. Поскольку менее половины реплик звучало на лиадийском — и ни единой на торговом, — Эллиана быстро потеряла нить разговора и невольно вынуждена была сосредоточить свое внимание на своей пугающе полной тарелке.

Клан Мицел держал очень простой стол, а Эллиана не претендовала на светскость своего старшего брата, чтобы постоянно есть в лучших ресторанах. Среди закусок, которые ей положили, она смогла более или менее уверенно опознать сыр, свежие овощи и тонкий ломтик фруктового хлеба. Все остальное осталось тайной.

Ну что ж, сказала она себе, еще несколько коротких мгновений назад бренди тоже было тайной, однако знакомство с ним оказалось очень приятным.

По правде говоря, бренди раскрывало все больше чарующих свойств. Она не только согрелась, но и, что было довольно мило, отключилась от реальности, словно страхов, изгнавших ее из Кланового дома Мицела считанные часы тому назад, почему-то больше не существовало. Она вздохнула и взяла совершенно незнакомый кусочек, с охотой раскусывая его. На самом деле ей потребовалось совсем немного времени на то, чтобы очистить свою тарелку от всех ее чудесных тайн. Наевшись, Эллиана откинулась на спинку своего стула, время от времени отпивая чуть-чуть бренди, и стала сонно наблюдать за своими сотрапезниками, не обращая внимания на их разговор даже в те минуты, когда они переходили на понятный ей язык.

Ей вдруг пришло в голову, что она чувствует себя непринужденно. Это состояние она смутно помнила по детству, когда была жива ее бабушка, пока Ран Элд Кэйлон еще не открыл способа победить самую опасную свою сестру.

«Кажется, — подумала Эллиана, разрешив себе еще один глоток, — что я могла бы очень полюбить бренди».

— Уже согрелись, математик?

Это говорил Вар Мон. Она повернулась к нему и откинула волосы назад, прямо встретившись с ним взглядом.

— Совсем согрелась, благодарю вас, — вежливо ответила она — и увидела, как его большие карие глаза вдруг открылись еще шире.

Не успела она этому удивиться, как он встал и отступил назад, адресовав ей легкий поклон.

— Вы не пройдетесь со мной? Прогулка по казино под руку с вами не может не быть поучительной.

А почему бы и нет? Такую возможность посмотреть, как область ее изучения работает в полевых условиях, не следовало легкомысленно отвергать.

— Конечно.

Поставив свою рюмку, она легко поднялась на ноги. Ее мышцы, не обремененные страхом, двигались с чудесной легкостью. Некое незнакомое, разбуженное бренди чувство сказало ей, что Рема тоже встала — и она чуть было не улыбнулась ее продолжающейся обеспокоенности разведчика.

Интересно, знает ли Рема о целительных свойствах бренди? Скорее всего знает: разведчики владеют подобными странными сведениями. Поскольку это было так, то постоянная бдительность Ремы указывала на то, что в природе целительности бренди может оказаться нечто не вполне здоровое.

Эта мысль должна была бы вызвать тревогу, однако Эллиана позволила этому чувству испариться и пошла с Вар Моном через ресторан, к первому игорному залу.

Серебристого света луны было больше чем достаточно для того, чтобы обладающий прекрасным зрением разведчик смог находить дорогу на знакомых ветвях Дерева.

Постоянный подъем, длившийся десять минут, привел его на деревянный помост, крепко установленный между тремя толстыми ветвями. Даав устроился на нем, привалившись спиной к одной из ветвей и осторожно подобрав под себя ноги. Они с Эр Томом построили это убежище в детстве, две дюжины лет тому назад. Тогда этот помост казался просто огромным.

Он откинул голову на теплое дерево и вздохнул. Словно откликнувшись эхом, ветерок шевельнул ветки вокруг него. Что-то с резким стуком упало на доски у его руки. Он поднял упавшее — орех.

— Спасибо, — тихо сказал он Дереву, вскрыл кожуру, сломав скорлупу пальцами и почтительно съев сладковато-мягкую сердцевину.

— О боги!

Он закрыл глаза и перестал сдерживать слезы. Здесь никто — и ничто, — кроме Дерева, не увидит, что он плачет.

Его скорый брак — это был лишь самый малый источник боли. Пусть леди мелочна и жадна, и ценит в нем только его высокое положение, иного он и не ожидал. От нее нужно было одно: чтобы она родила здорового ребенка. Если она окажет ему эту единственную услугу, то он с радостью даст ей все драгоценности и дорогие побрякушки, которые она только пожелает.

Его собственного ребенка, которого он мог бы обнимать, согревать и лелеять. Этот образ наполнил его такой сильной тоской, что его почти замутило от неисполненного желания. Его собственного ребенка, на которого можно было бы изливать всю любовь, которая грозит перекиснуть из-за того, что заперта у него в сердце. Собственного ребенка, который мог бы заменить ту любовь, которой его лишил союз Эр Тома с его спутницей жизни… Нет!

Эр Том не стал любить его меньше, и к этой опоре добавилась еще и искренняя привязанность Энн, не говоря уже о несдержанной теплоте Шана, наследника Эр Тома. Одиночество Даава не было порождено тем, что Эр Том от него отдалился, и его спутница жизни ничем его не обидела. Истина была гораздо более печальной.

Здесь, прислонившись к мощной ветке Дерева, Даав признался себе в том, что завидует счастью брата — и немного поплакал из-за того, что не может стать достойнее и воспринимать счастье брата как свое собственное.

Слезы быстро кончились, потому что он был не из тех, кто часто плачет, и он остался сидеть, прислонившись к Дереву. Его разум был открыт и ни на чем не сосредоточен.

Негоже, чтобы новый ребенок принял на себя обузу в виде всей любви Даава. Если он обнаружит, что из него получается настолько плохой родитель, ребенок будет немедленно передан на воспитание Эр Тому, чтобы там его любили и приучали к дисциплине умеренно.

И нельзя рассчитывать на то, что Эр Том, у которого теперь есть спутница жизни и наследник, а также обязанности мастер-купца и тоделма, полностью удовлетворит потребности своего неугомонного чалекет в общении с людьми. Необходимо найти иное решение, иначе Даав действительно может впасть в уныние.

«Ради блага Клана», — подумал он и неожиданно зевнул, надышавшись прохладным воздухом с легким ароматом мяты.

Возможно, он даже задремал — на несколько минут, не более, — но проснулся он с готовым ответом в уме.

Обдумав случившееся, он улыбнулся: ведь это было совершенно очевидным шагом, который ему следовало бы сделать самому, и давно.

— Спасибо тебе, — еще раз сказал он Дереву, и ему показалось, что листья шевельнулись в легком, ироничном поклоне.

А потом он спустил ноги с настила и начал спускаться вниз.

Глава шестая

Твой корабль — это твоя жизнь. Рискуй своим воздухом раньше, чем рискнешь кораблем, — и своей душой раньше, нем рискнешь и тем, и другим.

Из Вахтенного журнала Кантры иос-Фелиум

Игра шла на большие ставки, и, как всегда, Вин Син чел-Мара был там, где они были самыми большими, вытягивая кантры из карманов юных светских щеголей, как магнит, притягивающий к себе железные опилки.

Он был настоящим волшебником в том, что касалось карт, этот чел-Мара, и все его дружки это подтвердили бы. И нужно было быть любимцем богов или невинным младенцем, чтобы сесть за игорный стол напротив него и взяться за карты.

В этой вселенной хватало любимцев богов, которых бы мог стричь чел-Мара, а вот невинные младенцы в тех местах, где он обретался, были редкостью. Однако похоже было, что этой ночью один такой младенец случайно попал в глубины казино Квенпалта — и теперь эта девочка стояла, наблюдая за игрой широко раскрытыми затуманенными глазами.

Она была совершенно не на месте среди толпы игроков — их блистающих драгоценностей и шуршания шелков. Одета в стеганую рубашку, широкую и бесформенную, туго зашнурованную вокруг хрупкой шеи, а единственным украшением ей служило старинное серебряное кольцо-головоломка.

Ее волосы — темно-русые или светло-каштановые — слишком сильно закрывали лицо, а ее глаза показались заметившему ее первым йо-Вааду серыми или, может быть, дымчато-зелеными.

Она стояла у стола тихо, как мышка, а по обе ее руки встали юнцы в кожаных костюмах разведчиков. Дымчатые глаза на худом лице, полускрытом волосами, глядели сосредоточенно.

Поначалу ему показалось, что она нацелилась на чел-Мару — настолько пристально она наблюдала за его игрой. А почему бы и нет? Он — мужчина видный, из хорошей Семьи, хотя это должно ее интересовать меньше, чем скопившиеся перед ним кантры. Йо-Ваад точно знал, что чел-Мара никогда не заинтересуется кем-то столь неприметным, но что дурного в том, что мышка немного помечтает?

Но потом он понял, что она наблюдает за картами, — и мысленно нахмурился. Насколько чел-Мара был разборчив в выборе постельных подружек, настолько рад был играть с кем угодно. Однако, как мог судить йо-Ваад, эта оборванная девочка не может иметь за душой и кантры…

— Вы находите игру забавной?

Вопрос чел-Мары звучал на грани обращения вышестоящего к нижестоящему, что было вполне допустимо для отпрыска Высокого Дома Солсинтры, разговаривающего с мышкой невысокого происхождения. Было бы любезнее обратиться к ней иначе, поскольку он — гость ее родного города, но чел-Мара любезным человеком не был. Он забрал очередной выигрыш и сложил монеты перед собой аккуратными башенками по дюжине, едва удостоив взглядом худое мышкино личико.

— Я нахожу игру интересной, — отозвалась она неожиданно звучным голосом в модальности разговора взрослых. — И совершенно не могу понять, сударь, почему вы продолжаете выигрывать.

Чел-Мара поднял брови в аристократическом изумлении.

— Я продолжаю выигрывать потому, что играю лучше других.

— Это не так, — заявила она с такой уверенностью, что йо-Ваад открыто на нее воззрился. — Вы следуете глубоко порочной стратегии, сударь. Со временем она должна привести к значительному проигрышу.

Чел-Мара откинулся на спинку своего стула и равнодушно посмотрел ей в лицо.

— До чего… интересно, — промурлыкал он, лениво указывая на стол, карты и кантры. — Нам представляется возможность проверить вашу теорию.

Она совершенно не колебалась. Выйдя вперед, она села на место, которое только что освободил сиг-Андир. Ее телохранители-разведчики тоже прошли к столу и встали у нее за плечами.

— Конечно, сударь.

— Конечно! — откликнулся чел-Мара. — Но до чего же храбрая мышка садится с кошками! — Не вставая с места, он поклонился, и его приветствие было глубоко ироничным. — Что вы поставите, леди Мышка?

— Мою квартальную долю, — объявила она — и выложила ее на стол.

Четыре кантры, что было больше, чем ожидал йо-Ваад, но все же гораздо меньше, чем обычно ставил чел-Мара.— Ну что ж, пусть будет четыре кантры, — согласился он, беря из своих стопок такую же сумму.

— О да, очень красиво! — воскликнул сиг-Андир, не умевший красиво проигрывать. — Бедная леди поставила всю свою квартальную долю, а вы ставите против нее четыре монеты из своего запаса! Какая в том честь? Поставьте нечто, что будет для вас столь же чувствительно в случае проигрыша, и сделайте ее игру стоящей!

Чел-Мара выгнул брови.

— Не могу представить себе, — лениво протянул он, — что значило бы для меня так много, как четыре кантры для этой… леди.

Сиг-Андир напряженно усмехнулся.

— Так почему бы не ваш корабль?

— Мой корабль?

Чел-Мара изумленно посмотрел на сиг-Андира. Тем временем вокруг стола начала собираться толпа, которую заинтересовал их спор.

— Именно так и делалось бы, — неожиданно заявил юноша-разведчик, — в Солсинтре. — Его свежее лицо расплылось в улыбке, и он адресовал чел-Маре уважительный поклон. — Милорд может быть спокоен, делая здесь ставку на меланти. Меня заверили в том, что казино Квенпалта стремится не уступить любому игорному дому Солсинтры. — Он повысил голос: — Книгу Пари сюда, пожалуйста!

Толпа загудела, пропуская запыхавшегося распорядителя зала, который принес Книгу и ручки.

— Ставка на меланти! — громко прошептал кто-то из собравшихся вокруг стола. — Ценность на ценность в абсолютных размерах. Корабль против квартальной доли.

Долгое мгновение чел-Мара смотрел на Книгу, которую раскрыл перед ним распорядитель. Потом изящная рука поднялась, пальцы сомкнулись на протянутой ручке. Он картинным росчерком записал свое имя.

Книгу положили перед мышкой, которая взяла ручку и что-то быстро записала. Распорядитель сделал пометку казино и отступил, благоговейно закрыв позолоченный переплет.

Лениво, почти любовно чел-Мара уложил свои четыре монеты в соответствующий столбик. Потом таким же жестом он достал связку корабельных ключей, закрепленных на украшенной камнями цепочке, и бережно положил их рядом с квартальной долей мышки в центре стола.

— Корабль против квартальной доли, — пробормотал он, наклоняя голову. — Вам сдавать, леди Мышка.

Игра получилась долгая, а мышка оказалась гораздо более хорошим игроком, чем думалось йо-Вааду. Она поначалу даже выигрывала, превратив свои четыре кантры в шесть… семь. А потом чел-Мара разыгрался и мышкины кантры вернулись на его сторону, пока у нее не осталась всего одна.

Йо-Ваад решил было, что это — все, однако он не принял во внимание разведчиков.

По правде говоря, он совершенно забыл о разведчиках, которые терпеливо и безмолвно стояли за стулом мышки, напоминая две облаченные в кожаные костюмы статуи. И потому он вдвойне изумился, когда юнец перегнулся через плечо мышки — и его рука без колец ненадолго опустилась на крышку стола.

Он выпрямился, и йо-Ваад посмотрел на банк мышки, который стал богаче на три кантры.

Чел-Мара хмуро посмотрел на разведчика.

— Вы входите в игру, сударь? Насколько я понял, это — проверка теории, которую осуществляет эта… леди — и я.

— Выплата давнего долга, ваша милость, — хладнокровно сообщил разведчик.

По толпе пронесся ропот.

Мышка ничего не сказала. На самом деле она не говорила ничего с самого начала игры: похоже, она была из тех, кто все внимание сосредоточивает на картах.

Чел-Мара еще мгновение смотрел в лицо разведчика.

— Я вас видел, — объявил он таким тоном, который ясно сказал: «И раз увидев, я вас буду долго помнить».

Разведчик поклонился.

— Действительно. Ваша милость видели меня всего три ночи назад, в порте Солсинтры, в «Звездной пыли», где ваша милость имели удовольствие выиграть квартальную долю Лин Дена Кочи и некие выплаты из еще трех квартальных долей.

Чел-Мара иронично взмахнул рукой.

— Есть люди, с которыми удача не дружна.

— Вам виднее, ваша милость.

Разведчик снова застыл неподвижно, а чел-Мара вернулся к своим картам.

— Ты что, с ума сошел? — прошипела Рема на ухо Вар Мону. — Заставить ее играть против Вин Сина чел-Мары…

— Моя милая подруга, я ее не заставлял. Она сама села играть против его милости. И что тут страшного?

— И ты еще спрашиваешь, когда он на твоих глазах разорил Лин Дена? А что, если она проиграет? Она же пила бренди!

— Она выигрывает, и ты это знаешь. Я почти вижу, куда идет ее игра, а ты ведь соображаешь лучше меня. Куда она идет, Рема?

— Я… точно не знаю.

— Но она выигрывает.

— Может быть.

— Тут нет никаких «может быть», — заявил Вар Мон, глядя на выходящие карты. — Ты этого не видишь, и я этого не вижу, но математик Кэйлон видит: а игру ведет она.

Он замолчал, глядя, как Эллиана берет взятку, а потом тихо добавил:

— А что до бренди… Ты только посмотри на нее! Вид у нее точно такой же, как во время лекции. Мне бы такое спокойствие за пультом перед прыжком!

— Если он возмутится…

— Камеры наблюдения работают, — успокоил ее Вар Мон. — Математик играет честно. Она видит закономерность и у нее есть ключ к ней, пусть даже ее студенты не настолько умны, чтобы это разгадать. Как он может возмущаться честной игрой? Перестань дергаться.

После того как в игру вошли три кантры разведчика, ее темп несколько изменился.

Йо-Вааду показалось, будто мышка наконец нащупала тот путь, который искала, хотя и до этого ее игру отнюдь не портило смущение.

Теперь же она играла с уверенностью, внушавшей наблюдателям благоговение. Карты шли ей в руку, словно родня. Ей понадобилось меньше часа на то, чтобы все монеты перешли обратно на ее сторону, пока там не оказались все семь, а на стороне чел-Мары, объявившего Царственный Клан, — только ключи.

Именно к этому и шла вся игра — к этой последней сдаче, этому поединку воли. Зрители затаили дыхание, и даже йо-Ваад не решался дышать полной грудью. Лицо чел-Мары стало заметно влажным. Мышка сидела хладнокровная, словно вода со льдом. Карты ровным веером расправились в ее спокойных пальцах — и она взяла прикуп.

— Путь Разведчика, — объявила она своим изумительно ясным голосом.

Это, конечно, было довольно необычное сочетание, но оно не побивало Царственного Клана. Она по очереди выложила карты на стол рубашкой вниз, чтобы все их видели, и посмотрела на чел-Мару.

— А!

Он вздохнул, и его тело оставило огромное напряжение, так что йо-Ваад уже начал жалеть бедную отважную мышку.

Карты чел-Мары легли умелым веером, демонстрируя всем картинки: Делм, Наделм, Тоделм, А-тоделм, Мастер-купец…

— Корабль! — зашептались в толпе. — У него нет Корабля! Разбитая комбинация… Леди выиграла…

— Леди выиграла! — объявил Вин Син чел-Мара так громко, что его голос разнесся по всему залу. Он прищелкнул пальцами. — Несите компьютер!

— Компьютер! — забормотали в толпе. — Компьютер лорду чел-Маре!

Компьютер был принесен, и он ввел в него одну команду, потом еще одну, а потом посмотрел на свою недавнюю противницу, которая воззрилась на свою комбинацию так, словно никогда еще карт не видела.

— Ваше имя? — бесстрастно осведомился он. Когда она, вздрогнув, перевела взгляд на него, он с неестественной терпеливостью пояснил: — Чтобы изменить регистрацию корабля, мне необходимо ввести ваше имя, как его нового владельца.

— О! — отозвалась она и взяла со стола ключи, глядя на них нахмуренно. И только потом она ответила: — Эллиана Кэйлон, Клан Мицел.

При этом по толпе пронесся какой-то шорох, и йо-Ваад попытался определить вкус услышанного имени. Оно ничего ему не говорило. Совершенно очевидно, что оно ничего не сказало и чел-Маре. За стулом мышки два разведчика продолжали нести безмолвную стражу.

Чел-Мара снова сосредоточился на клавиатуре, закончил вводить данные, нажал кнопку подтверждения и отодвинул компьютер. Он встал с места и застыл, глядя на мышку сверху вниз. Йо-Ваад решил, что его взгляд не обещал ничего хорошего. Совсем ничего хорошего.

— Корабль называется «Полоса удачи», — сообщил он. — Он находится в ремонтных мастерских «Бинджали», в порту Солсинтры. Он перейдет в ваше владение на рассвете по времени Солсинтры. Я воспользуюсь этим временем на то, чтобы забрать свои личные вещи. — Он отвесил ей поклон — низкий и насмешливый. — Желаю вам насладиться вашим выигрышем, леди Мышка, — негромко сказал он.

Он повернулся, чтобы уйти, — и тут его взгляд упал на сиг-Андира, который открыто улыбался.

— Довольны, сударь? — промурлыкал он и дождался, чтобы улыбка погасла, а с лица юноши сбежала краска.

Только тогда он развернулся и прошел сквозь толпу к залу отдыха и бару.

— Добрый вечер, Жон.

Мужчина за столом дописал до конца строку и только потом поднял голову. Оказалось, что поднимать ее нужно достаточно сильно, поскольку сам он сидел, а рост у его гостя оказался выше среднего — для мужчины-лиадийца.

Одет он был в рабочий кожаный костюм, а на пальце не было кольца, соответствующего его рангу, — это означало, что целью его визита не являются аристократические сплетни. Непокорные черные волосы были аккуратно собраны в хвост, который спускался ниже плеч. С правой мочки свисала перекрученная серебряная петля, которую он получил от предводительницы Мана.

Он поклонился как ученик учителю и выпрямился. Свет настольной лампы упал на лицо с острыми чертами, оставив в тени черные глаза.

— Мне нужна работа, — сказал гость в модальности друзей: в «Бинджали» всегда разговаривали именно так.

— Ха! — Жон потер переносицу. — Так уж получилось, что у нас есть работа. — Он резко дернул головой в сторону окна, за которым располагались ремонтные доки. — Пройди туда и обратись к Трилле.

— Спасибо.

Еще один поклон — и он ушел, двигаясь бесшумной походкой разведчика, растворившись в тенях, словно его тут и не было. Еще через секунду Жон увидел, как он идет через док и машет рукой Трилле, стоящей на помосте. Звукоизоляция у офиса была первоклассная, так что Жон не услышал оклика, сопровождавшего этот жест. Однако он увидел, как Трилла ответно помахала рукой и сделала знак: «Иди поговорим».

Нужна работа, вот как? Жон разрывался между смехом и тревогой. Вздохнув, он вернулся к своим бумагам.

— Мне можно будет поработать и завтра?

Жон неспешно закончил вытирать руки, встряхнул тряпку и повесил ее обратно на гвоздик.

— Мы берем временных рабочих. Ты это знаешь.

— Да. Я просто хотел убедиться, что не окажусь… некстати.

— Некстати. — Жон ухмыльнулся, протянул руку, поймал молодого человека за локоть и повернул к так называемой гостиной команды. — Давай выпьем по чашке чая. Я задам несколько бесцеремонных вопросов, ты сдерешь у меня с головы последние волосы, и мы расстанемся друзьями. Идет? Его собеседник рассмеялся. Его громкий, звучный смех неизменно заставлял губы Жона дэа-Корта растягиваться в улыбке — с самого первого раза, как он его услышал.

— Договорились! — воскликнул он, но потом мгновенно стал серьезным и искоса бросил на него взгляд сверкающих черных глаз.

— И насколько стар твой чай, хотел бы я знать?

— Ему уже часов шесть-семь, — бесстыдно признался Жон.

— Великолепно.

Спустя несколько секунд оба они уже сидели на шатких табуретках. Жон забрал себе последнюю черствую булочку и теперь сосредоточенно макал ее в глубокую кружку.

— Мастер Жон, как это твои кружки никогда не плавятся?

— Сделаны по заказу из взрывопрочного стекла, — отозвался Жон, в два укуса расправляясь с размокшей булочкой.

Он сделал обжигающий глоток гадкого чая и бросил на своего бывшего ученика суровый взгляд.

— У тебя недостаточно дел в Долине Драконов, капитан?

— Увы, у меня там несообразно много дел, — последовал ответ. — Честное слово, мастер Жон, если меня заставят разговаривать с еще одним лиадийцем, то я сойду с ума и его придушу.

Жон рассмеялся.

— Слышу слова истинного разведчика! Но дело в том, что ты слишком важная персона, чтобы позволить себе сойти с ума или передушить большую часть населения. — Не то чтобы, — признал он, делая еще глоток чая, — большинство из них не стоило бы придушить. Но это не по Кодексу, сынок. Местное население скорее всего было бы недовольно.

— Это понятно. И потому я прошусь поработать.

— Я могу давать тебе работу. Но мне хотелось бы знать, что ты не отворачиваешься от вопросов, которые требуют твоего внимания. Нас всех учат, что существуют такие вещи, которые способен делать только капитан — то есть ты. Если ты начнешь ими пренебрегать, то мир может понести немалый ущерб.

— Ты меня пугаешь.

— Поуважительнее со старшими, будь любезен. Я могу предоставить тебе работу, но уверен ли ты, что тебе нужна именно работа?

Его собеседник осторожно отпил из своей кружки и сморщил лицо в комическом отвращении.

— Великолепно! — объявил он и устремил на Жона дэа-Корта широко открытые черные глаза.

— Мой брат, — пробормотал он, — почти готов предложить нам перебраться на Новый Дублин.

— Я рад слышать, что твой достопочтенный родственник хоть и с опозданием, но получил свое наследие, — отозвался Жон довольно едко. — А что-нибудь полезное он не предложил?

— Ты к нему суров. Да, нечто полезное.

— Но будь ты проклят, если скажешь мне, что именно, — совершенно спокойно заключил Жон.

Он допил чай и встал, чтобы перелить остатки из чайника в свою кружку.

— Ладно, — объявил он, снова устраиваясь на своем табурете. — Если тебе нужна работа, я дам тебе работу. Свободное расписание. Если тебя здесь ждут, а тебе что-то помешало, ты звонишь. Но если за релюмму твое самолечение не поможет, то у меня больше не найдется для тебя работы, юный капитан, и тогда я буду настаивать — как друг, — чтобы ты посетил Целителей.

— Релюммы будет больше чем достаточно для того, чтобы обрести равновесие. Я благодарю тебя.

Молодой человек встал, вылил чай в раковину, сполоснул кружку и поставил ее в сушку.

— До завтра, мастер Жон.

— До завтра, дитя. Будь здоров.

Глава седьмая

Количество Высоких Домов составляет ровно пятьдесят. И потом есть еще Корвал.

Из ежегодной Переписи Кланов

— Что за давний долг? — осведомилась Эллиана у расплывающегося в ухмылке Вар Мона, когда они вышли из игорного зала.

— О, просто плата за честь сидеть у ног Эллианы Кэйлон в течение целого семестра и ловить жемчужины мудрости, падающие с ее губ!

Он остановился, чтобы отвесить ей поклон, тем самым прервав движение между игорным залом и музыкальным салоном.

Эллиана нахмурилась.

— Это нелепо.

— Не говоря уже о том, что нахально, — вмешалась Рема, добавив что-то в адрес своего спутника с помощью быстрого языка знаков.

Эллиане это показалось списком: двенадцать вариантов знака «идиот». Вар Мон рассмеялся.

— Поделом тебе будет, если математик Кэйлон просто прикарманит твои три кантры и больше ничего не скажет, — вслух выговорила ему Рема. — Что ты будешь делать тогда?

— Нет-нет! — поспешно сказала Эллиана. — Я не хочу оставлять себе деньги Вар Мона. Но нехорошо было говорить, что вы платите долг, когда никакого долга не было!

На мгновение воцарилась полная тишина. Ее спутники устремили на нее округлившиеся глаза.

— Пристыжен, — пробормотал Вар Мон.

— И вполне справедливо, — подхватила его подруга. — Местный обычай.

— Совершенно верно. — Он еще раз поклонился, на этот раз стараясь не помешать тем, кто оказался рядом. — Я прошу у вас прощения, математик, — проговорил он в модальности обращения низшего к высшему. Это была модальность высокого лиадийского, и в его голосе не было и отзвука смеха. — Вы очень любезны, что указали мне на мою ошибку.

Эллиана пристально посмотрела на него, подозревая шутку. На лице юноши отражалась только вежливая серьезность — и, кажется, легкое беспокойство. Его три кантры были надежно сжаты у нее в кулаке вместе с дорогой цепочкой и ключами от… ключами от ЕЕ корабля!

— Вы знали этого лорда, — решительно заявила она.

По его лицу скользнула тень удивления.

— Мне известно его имя, — признал он все в той же модальности нижестоящего, обращающегося к вышестоящему. — И его репутация.

— Вин Син чел-Мара, — негромко добавила Рема. — Клан Арагон.

Эллиана вздохнула. Как и любой ребенок, она заучила рифмованный список Кланов и Знаков, Домов и Задач. Но детство прошло уже давно, а ее знание в этой области сильно уступало тем, кто вращался в свете.

— Высокий Дом?

Это было единственным, что она могла предположить, глядя на Рему.

Разведчик изумленно моргнула.

— Не такой высокий, как Корвал, — медленно проговорила она.

Это было просто отговоркой. Кто мог встать выше Дракона? Даже Эллиана знала ответ на этот вопрос: никто.

— По… понимаю, — сказала она.

Ключи жгли ей руку.

— Игра была честная. — Это сказал Вар Мон. — Нас окружали люди, которые разбираются в карточных играх, и камера наблюдения работала.

Он улыбнулся — и серьезный молодой джентльмен, которым он только что был, вдруг превратился в мальчишку.

— Математик Кэйлон, ведь вы не хотите сказать, что игра была нечестная?

— Игра была совершенно честная, — язвительно отозвалась она. — И вам было совершенно необязательно предлагать ваши кантры. Игра его милости была безнадежно неправильной.

Она протянула ему упомянутые монеты.

— Благодарю вас за помощь, хотя в ней не было никакой нужды.

— Ох! — тихо сказал Вар Мон и с поклоном принял свои деньги.

Эллиана поерзала на откидном сиденье между креслами двух пилотов и внутренним люком, обдумывая свои обстоятельства. Похоже, она действительно стала обладательницей космического корабля — что казалось совершенно нереальным. И в эту минуту она направлялась осматривать этот корабль. Она закрыла глаза, чувствуя, как колотится ее сердце. Она — владелица космического корабля. Возможности самые разнообразные.

Если она права и корабль окажется игрушкой богача, то она сумеет незаметно его продать и тем самым обеспечит себе плату за проезд и некую сумму, с помощью которой можно будет начать новую жизнь.

Если, вопреки всем ее ожиданиям, «Полоса удачи» окажется рабочим кораблем, то она… Она оставит его себе.

Пилот-собственник может найти работу где угодно, она не будет привязана ни к одной планете. Пилот-собственник ни у кого не одалживается и ни от кого не зависит.

Пилот-собственник… свободен. Одинок, независим, самостоятелен, ничем не связан… Эллиана откинулась на своем сиденье, ощущая, как у нее сводит желудок от страстного желания достичь этого состояния.

Если «Полоса удачи» окажется рабочим кораблем… Конечно, пилот-собственник имеет лицензию на пилотирование, каковой у Эллианы Кэйлон нет. Жизнь, которую она с такой жадностью себе нарисовала, требует, чтобы она стала прыжковым пилотом.

— Спите, математик?

Голос Вар Мона оторвал ее от этих довольно мрачных размышлений.

— Не совсем, — ответила она.

Рема, сидевшая в кресле первого пилота, тихо засмеялась.

— Отлично, — заявил Вар Мон, нисколько не смутившись. — Мы сядем через три минуты, если только Рема не забыла все процедуры. Если хотите, я провожу вас на «Бинджали» и познакомлю с мастером дэа-Кортом.

Эллиана открыла глаза.

— Спасибо, — сказала она, по трепыханию желудка определив, что корабль снижается. — Я была бы благодарна, если бы вы меня представили.

— Мастер Жон! Радости вам, сударь!

Вар Мон быстро вышел в центр ремонтного дока. Он задрал голову вверх, голос его был полон жизни.

Эллиана, отставшая от него на несколько шагов, увидела, как к краю тени, отброшенной рабочим подъемником, направляется коренастый человек, на ходу вытирающий руки выцветшей красной тряпкой.

— Я больше не дам тебе в долг ни кантры, мошенник! — недовольно проворчал мужчина, хотя и в дружеской модальности. — И к тому же тебе через двадцать минут положено быть на сравнительной культурологии, и я не желаю, чтобы меня обвиняли в твоих опозданиях!

— Ничего подобного! — вскричал Вар Мон, которого, похоже, это кислое приветствие нисколько не смутило.

Опуская руку в кошель, он вприпрыжку зашел в тень. Схватив только что вытертую руку, Вар Мон выложил на широкую ладонь две блестящие монеты и крепко сжал пальцы.

— Долг оплачен! — весело объявил он и, повернувшись, картинно поклонился, привлекая внимание к Эллиане, которая все еще медлила между тенью и светом.

— Мастер Жон, я привел к вам Эллиану Кэйлон, владелицу «Полосы удачи». Математик Кэйлон, это — мастер Жон дэа-Корт, владелец ремонтной мастерской «Бинджали».

— Кэйлон?

Мастер Жон наконец вышел на свет — и оказался далеко не молодым мужчиной, скорее коренастым, чем полным. Прическа его сводилась к коротко подстриженной полосе ржаво-серого цвета шириной примерно в три ее пальчика. Глаза цвета старинного янтаря смотрели на нее с пристальностью разведчика.

— Математик Эллиана Кэйлон? — переспросил он, и его гулкий голос звучал мягко, хотя он продолжал говорить в товарищеской модальности. — Автор новой редакции Таблиц вен-Туры?

Она наклонила голову и ответила в модальности взрослых собеседников.

— Вы очень добры, вспомнив об этом.

— Вспомнив? А как могу я — да и любой пилот — забыть такое?

Тут он поклонился, пугающе низко: это был поклон уважения к мастеру — и выпрямился, прижав ладонь к груди.

— Математик, вы делаете честь моему заведению. Чем мне позволено вам служить?

Эллиана подняла руку, отметая почтение, звучавшее в голосе старика. Признать ее автором поправок к самому важному из множества инструментов пилота — это было комплиментом, хоть и не совсем неожиданным. В прошлом Жон дэа-Корт явно был разведчиком, и Эллиана была склонна думать, что обращение «мастер» было производным от «мастер-пилот».

— Прошу вас, сударь! — проговорила она, заметив, насколько неуверенно звучит ее голос. — Вы делаете мне слишком много чести. Право, это вовсе не…

Тут она замолчала, не зная, как можно продолжить свое отрицание, не поставив под сомнение меланти мастера.

— Вар Мон, ты еще здесь, юный ты мошенник? — зарычал старик, поворачивая голову.

— Так точно, мастер Жон!

— Тогда лети отсюда, черт подери, — и смотри не опоздай на занятия!

— Слушаю, мастер Жон! Доброго вам дня, математик. До треслана!

Вар Мон исчез, бесшумно пробежав мимо Эллианы. Она какое-то время не слышала ничего, а потом взвыла и вздохнула дверь для персонала.

— Ага. — Жон дэа-Корт улыбнулся, так что от его глаз и углов рта разбежались морщинки. — Вы собирались сказать мне, что я делаю вам слишком много чести. А сколько чести я должен положить к ногам математика, который спас жизни больше чем полутысяче пилотов?

— Полуты… О, это средняя цифра за все годы после публикации!

Эллиана потупилась: оказавшись вне привычной роли преподавателя со студентами, она, как всегда, не знала, что говорить и как держаться.

— Вы должны понять, — сказала она носкам собственных ботинок и прокашлялась. — Таблицы нуждались в уточнении, и я смогла взять на себя эту задачу. Вспомнить мое имя как той, кто выполнил работу, это любезно. Но вы должны понять, что приписывать такую честь той, кто просто…

Она сбилась, нервно переплетая пальцы.

— Я преподаю математику, — беспомощно договорила она. Наступило короткое молчание, а потом Жон дэа-Корт заговорил — спокойно, в товарищеской модальности:

— Ну, тут нет ничего дурного, правда? Я и сам преподавал пилотирование, и таким безнадежным щенкам, каких, я надеюсь, вам никогда не придется увидеть!

Эллиана подняла взгляд, заставив спустившиеся на лицо волосы заколыхаться.

— Вы — мастер-пилот?

— Совершенно точно. Здесь большинство из нас такие. — Он склонил лысеющую голову к плечу и адресовал ей новую улыбку. — Чем я могу быть вам полезен, преподаватель математики?

Она опустила глаза, не ответив на его улыбку, как не ответила и на товарищескую модальность.

— Я пришла осмотреть «Полосу удачи», владелицей которой являюсь.

— Так сказал мой трудный ребенок, — безмятежно отозвался Жон дэа-Корт. — Я не знал, что «Полоса удачи» продается.

— Я… она не продавалась. — Эллиана передернула плечами. — Я выиграла ее прошлой ночью у лорда Вин Сина чел-Мары — в пикит.

— Обыграли его в его любимую игру! — В голосе мастера дэа-Корта послышалось нескрываемое ликование, из чего Эллиана заключила, что его милость не был здесь любимым клиентом. — Молодец, преподаватель математики! Ну-ка давайте я приведу тележку и сам вас отвезу. Обыграла чел-Мару в пикит! Боги! Одну минутку…

— Это — славный кораблик, — говорил Жон дэа-Корт спустя несколько минут, на полной скорости ведя тележку по центральному проезду мастерской. — В последнее время у него была плохая полоса, но он надежный. Обращайтесь с ним по-хорошему, и он вам прекрасно послужит… Ну, вот и приехали.

Тележка дернулась и остановилась. Мастер дэа-Корт вылез с водительского места и зашагал к трапу.

Сидя на месте пассажира, Эллиана молча смотрела на корабль. Руки у нее были холодные и мокрые от пота.

— Математик Кэйлон?

В гулком голосе зазвучало беспокойство.

Эллиана с трудом заставила себя оторвать взгляд от корабля — ее, ее собственного! — и посмотреть в лицо мужчины, стоявшего рядом.

— Это — прыжковый корабль! — сообщила она ему, словно столь важный факт мог каким-то образом ускользнуть от внимания опытного мастер-пилота.

Он оглянулся через плечо в сторону трапа, а потом снова устремил свои янтарные глаза в ее лицо.

— Класса «А», — серьезно согласился он и дружелюбно протянул ей руку. — Хотите заглянуть внутрь?

Она не помнила, чтобы когда-нибудь хотела чего-то столь же сильно.

— Да, — жадно ответила она и слезла с тележки, ловко уклонившись от прикосновения Жона дэа-Корта.

Эллиана включила пульт и завороженно смотрела, как корабль проводит процедуру автоматической проверки систем. Каждый зеленый индикатор пополнял ее запасы радости, так что вскоре она обнаружила, что вцепилась в спинку кресла пилота и ее влажные пальцы оставляют пятна на кремовой коже.

Проверка закончилась тремя звонкими нотами. Она неохотно нажала выключатель и разрешила Жону дэа-Корта увести ее в другие помещения корабля.

Там оказался альков-столовая с автоповаром для гурмана, а также крошечный лазарет с самым лучшим автоврачом.

— Любит, чтобы все было бинджали, этот чел-Мара, — пробормотал мастер дэа-Корт, после чего провел ее по короткому коридору.

Эллиана зашла следом за ним в помещение, которое должно было служить каютой пилота, — и замерла, недоуменно взирая на груды шелков, спальных мехов и подушек всевозможных цветов и размеров. Пол покрывал ковер — такой великолепный, что у нее заболело сердце из-за необходимости наступать на него ботинками. Гобеленные сады, полные спелых фруктов, превращали стены в настоящий оазис.

Освещение каюты оказалось необычно ярким, и Эллиана перевела взгляд наверх, ожидая увидеть светильник под стать всему остальному.

Вместо этого она заглянула в ту же комнату, в которой стояла. У двери застыл Жон дэа-Корт: его морщинистое лицо оставалось демонстративно равнодушным, тогда как ее собственное выглядело побледневшим, с полуоткрытыми губами.

Она опустила глаза, не сумев подавить вздоха, и спросила, не оборачиваясь:

— Все бинджали?

— Поймите, — серьезно проговорил дэа-Корт, — чел-Мара — не пилот. Так уж случилось, что ему этот корабль был нужен для других дел. А зеркала — высшего качества.

— Понятно.

Она прошла мимо него в каюту напротив, которая на любом другом корабле предназначалась бы для второго пилота. На этом корабле это была копия комнаты для оргий. Эллиана снова вздохнула и выключила свет.

— Наверное, вы готовы увидеть трюм, — сказал дэа-Корт и показал ей, как открывать дверь и как ввести свой собственный код.

Дверь отъехала в сторону, зажегся свет — и первое, что она увидела, были те же проклятые зеркала. Она едва успела удивиться, как это человек способен быть таким павлином, — и тут увидела остальное.

Некоторые вещи она могла назвать: шелковые веревки и кожаные хлысты, несколько не слишком странных приспособлений, выложенных в коробках, качели, прикрепленные к потолку, столб с укрепленными наручниками. Однако большая часть оставалась непонятной. Например, для чего мог понадобиться стол такой странной формы, или скамья с противовесом, или…

Эллиана судорожно вздохнула, медленно повернулась и подняла голову. Решительно посмотрев в глаза дэа-Корта, она прочла в них сочувствие.

— Мастер дэа-Корт, мне нужен ваш совет, — проговорила она, все еще придерживаясь модальности разговора двух взрослых.

— Преподаватель математики, спрашивайте.

Она заставила себя не опускать голову и говорить ровным голосом, но ее спрятанные за спину руки нервно дергались, сплетая пальцы в потные узлы.

— Я считала, — сказала она, — что получила рабочий корабль. Похоже, вместо этого я получила… бордель. Как вы оцениваете время и расходы, необходимые для того, чтобы вернуть корабль к его первоначальным… параметрам?

— Ни кантры, — немедленно ответил он, — и примерно три дня. Или четыре, в зависимости от того, какую бригаду получу.

Он ухмыльнулся.

— И вовсе не надо смотреть на меня так, словно я собираюсь вам зубы рвать, — сказал он ей. — Я же говорил, что чел-Мара любил, чтобы все было бинджали, так? Эти игрушки кое-что стоят, если предложить их кому надо. А уж зеркала… Преподаватель математики, одной только выручки за зеркала хватило бы, чтобы переоборудовать корабль заново! Они ведь установлены на шарнирах, чтобы сохраняли ориентацию независимо от того, какое ускорение и вращение будет у корабля. И сделаны из сканерного стекла, чтобы выдерживали взлетные нагрузки и не текли. Редкое чудо, эти зеркала, и найдутся такие, кто оценит это чудо.

Эллиана прикрыла глаза, пытаясь размышлять, продумывать все шаги.

— А вы знаете нужных… нужных покупателей? Должна признаться, что я не…

— Я могу выступить посредником, — охотно вызвался он. — Возьму десять процентов от выручки. Мы приведем корабль к рабочему весу, вычтем оплату труда и материалов, а выручку положим на счет вашего корабля. Идет?

Она открыла глаза.

— Выручку?

— Наверняка останется кантра-другая, — ответил он, обводя взглядом сверкающую площадку для игр. — Некоторые из этих игрушек сделаны на заказ, да и зеркала цены не потеряли.

— О! — отозвалась Эллиана, испытывая немалую растерянность. Она наклонила голову, как предписывали правила. — Благодарю вас, сударь. Я принимаю ваши условия.

— Ну, вот и славно.

Он махнул рукой, пропуская ее вперед.

— Вы намерены пустить его в работу сразу же? — спросил он, когда они пошли по коридору обратно.

— Сразу же? Я… мне нужно сдать экзамен по пилотированию, — медленно проговорила Эллиана. — И… налетать время…

У нее за спиной раздался какой-то странный звук — словно мастер дэа-Корт чихнул.

— А вы не… Прошу меня простить. Насколько я вас понял, у вас нет лицензии пилота.

— Сейчас нет, — ответила она, — но я буду сдавать экзамен. Завтра у меня занятия… Я буду сдавать экзамен в баним. Для местных перелетов на корабле класса «А» нужна лицензия второго класса, сударь?

— Да, верно.

Они дошли до лазарета. Эллиана приостановилась, заглядывая под матовый купол автоврача.

— Значит, мне нужен второй класс, — сказала она, ощущая, как необходимость камнем лежит у нее в желудке. — Я буду летать на этом корабле.

— Я в этом не сомневаюсь, — заявил Жон дэа-Корт у ее плеча. — Если хотите, я могу вас испытать — или кто-нибудь из моей команды. Как я уже говорил, у нас у всех класс мастера. Или вы можете заранее связаться с Гильдией пилотов в Чонселте и договориться, чтобы они приняли вас в баним.

— Думаю, так будет лучше, — отозвалась она, продолжая смотреть в темноту.

— Я могу связаться с ними прямо сейчас, — предложил он, — пока вы воспользуетесь установкой.

Она резко обернулась.

— Воспользуюсь установкой?

— Нет смысла оставлять это без лечения, когда есть возможность все поправить, — пояснил он, постукивая по собственному запястью. — Просто удивительно, насколько такие мелочи могут мешать сосредоточиться. — Он пошел дальше по коридору. — Я сейчас свяжусь с Гильдией Чонселты…

Он ушел. Эллиана посмотрела на синяки, браслетом охватившие ее запястье. Сейчас они казались еще более яркими, чем несколько часов назад, у входа в казино Квенпалта. И, вспомнив о них, она почувствовала, что они болят.

Она с досадливым смешком сказала себе, что оказалась здесь — и автоврач тоже здесь. И, вылечив синяки, она хотя бы избавится от этой довольно неловкой заботливости.

Приняв решение, она ввела в установку нужный код, закатала рукав и вложила руку под открытый колпак.

Глава восьмая

Что значит имя?

Роза пахнет розой,

Хоть розой назови ее, хоть нет.

Из «Ромео и Джульетты», акт II, сцена 2, Уильям Шекспир

Вин Син чел-Мара не привык к пристальному вниманию со стороны своего Делма. И в особенности он не привык к удовольствию быть объектом этого внимания во время довольно запоздалого завтрака.

— Как это, должно быть, приятно, — вежливо проговорил глава Клана Арагон, когда перед ним поставили чашку чая, — спать так долго, чтобы справиться с утренней трапезой и полуденной за один раз. Я просто восхищен эффективностью такого подхода.

Поскольку такой подход существовал уже несколько лет, не пробуждая неудовольствия Делма, то его слова на этот раз следовало, несомненно, считать прологом к какому-то иному, менее приятному, разговору. Чел-Мара наклонил голову, словно принимая комплимент, и налил себе вторую рюмку вина.

— Единственный недостаток, какой я могу усмотреть в такой системе, — продолжил Глава Клана, — заключается в том, что она мешает делу сбора слухов и историй. А я не сомневаюсь в том, что вы не станете оспаривать жизненно важный характер этой работы. Например, сегодня я услышал от Делма Гвайара весьма забавный рассказ, родившийся — кто бы мог подумать! — в Чонселте. Если бы я последовал вашему примеру спать до позднего часа, а не вставать рано утром, чтобы присутствовать на званом завтраке у леди йо-Ланна, то не смог бы собрать эту забавную — и поучительную крупицу.

Чел-Мара заставил свое лицо сохранять спокойствие, неспешно поднял рюмку и отпил глоток.

— Вы небрежны, Вин Син, — мягко укорил его Делм. — Хорошие манеры требуют, чтобы вы предоставили мне удовольствие поделиться своей новостью.

Вин Син чел-Мара правил игорными столами с самыми высокими ставками не в силу своей глупости. Однако на этот раз он вынужден был уступить этот кон Делму Арагона и принять то наказание, которое ему будет назначено. Он не привык служить объектом неудовольствия своего Делма, но считал, что шансы быстро поправить свои дела у него достаточно высоки.

Он наклонил голову.

— Простите меня, сударь. Боюсь, что в этот ранний час я ужасно туп. И какой же рассказ из Чонселты вас позабавил?

— О, превеселая история — лучше многих, что мне доводилось слышать на утренних приемах! — спокойно заявил Глава Арагона. — Оказалось, что в порту Чонселты открылось некое казино Квенпалта. И, по слухам, оно может сравниться с тем, что способна предложить Солсинтра. И действительно, прошлой ночью немалая часть жителей Солсинтры предприняла поездку на другую сторону планеты, чтобы самолично увидеть это чудо.

— И реальность оказалась соответствующей слухам?

Арагон поджал губы, раздумывая.

— Слухи и реальность, судя по всему, великолепно совпали, — проговорил он, выждав пару секунд. — Все говорят, что казино Квенпалта именно такое, в каком, скажем, некто вроде вас чувствовал бы себя абсолютно непринужденно.

Он замолчал, чтобы сделать глоток чая. Чел-Мара не стал поднимать рюмку с вином.

— Чтобы не затягивать рассказа, — мягко заговорил Арагон, — скажу, что, как выясняется: некто вроде вас действительно присутствовал вчера в казино Квенпалта и, получив определенные суммы, брошенные в его сторону джентльменом, который, увы, так и не освоил искусство игры в пикит, решился на поединок со вступившей в игру посетительницей.

Арагон задумчиво смотрел в лицо чел-Мары.

— Вновь вступившая в игру посетительница отличалась некоторыми странностями. По рассказам, она была бедно одета и говорила просто — когда говорила вообще. Сама она не назвала своего имени — а у нее имени не спросили. Ее сопровождали двое разведчиков — мужчина и женщина, оба очень молодые.

Бедно одетая леди объявила, что поставит свою квартальную долю — примерно четыре кантры, как мне сообщили. Джентльмен, столь похожий на вас, взял четыре кантры из своего выигрыша — но был остановлен личностью, которую он только что обыграл. Ему напомнили — вполне правильно! — о некоторых тонкостях меланти, что поддержал и мужчина-разведчик. Попросили принести Книгу Пари, и ставки были записаны следующим образом: квартальная доля против корабля. Вам будет интересно узнать, что это стало самой первой записью в Книге Пари казино Квенпалта.

Делм снова пригубил чай. Чел-Мара совершенно окаменел, и руки у него стали ледяными.

— Так. Бедно одетая леди выиграла партию. Ей снова помог мужчина-разведчик, который, как мне рассказали, выбрал очень интересный момент игры для того, чтобы расплатиться по давнему долгу. Корабль джентльмена, столь похожего на вас, сменил владельца. В ходе регистрации выигрыша бедно одетая леди наконец назвала свое имя: Эллиана Кэйлон.

Пора было заканчивать этот спектакль. Чел-Мара наклонил голову, являя собой воплощение вежливости.

— Именно так она и сделала.

— Именно так она и сделала! — мягко отозвался его Делм. — И хотя вы услышали это имя уже дважды, оно по-прежнему не будит в вас интереса. Боюсь, Вин Син, что вы не так внимательно изучаете свет, как я прежде полагал.

Чел-Мара проглотил резкий ответ, сохранив маску вежливости — не без труда.

— Эллиана Кэйлон, — продолжил Глава Арагона, потратив еще мгновение на то, чтобы насладиться остатками своего чая, — третий ребенок из четырех, рожденных Бирин Кэйлон, которая имеет честь быть главой Клана Мицел. — Он передернул плечами. — Мицел едва может считаться Средним Домом. Я убежден в том, что он скатится в Низкие Дома, когда его главой станет нынешний наделм. Но это — не та карта, которую нам необходимо побить.

— Эллиана Кэйлон, — предположил чел-Мара с тонкой иронией, — поддерживает шаткое положение своего Клана, исполняя… карточные фокусы, скажем так?

Арагон задумчиво выгнул бровь.

— Это могло бы подойти, — мягко признал он, — хотя, полагаю, что диапазон этой леди выходит за пределы простых… карточных фокусов. — Его взгляд стал острее. — Слова «Таблицы вен-Туры» не будят никаких ассоциаций, Вин Син?

— Конечно.

— О, чудесно. Тогда вы сможете назвать мне имя автора пересмотренной версии, которая была выпущена, насколько я знаю, лет восемь тому назад?

Чел-Мара нахмурился.

— Имя? Право, сударь. Это был какой-то один математик — или другой. Я с ним не встречался.

— До вчерашней ночи. Как неприятно, что вы не смогли подобающим образом приветствовать почтенного ученого, специалиста по субрациональной математике Эллиану Кэй-лон, когда вас представили ей.

Арагон подался вперед, положив ладони на светлую скатерть.

— Лучший математик этой планеты, — проговорил он с удивительной мягкостью, — которая специализируется на изучении случайных событий. Ее диссертация — классическая работа в этой области, как меня заверил Глава Гвайара — носит название «Хаотическая картина псевдослучайных событий». В этой работе диссертант демонстрирует, как можно предсказать выход карт на основе упорядоченного уменьшения общей вероятности, что и наблюдается при игре в пикит.

Он снова откинулся назад и тихо вздохнул.

— По чистой случайности — я не расцениваю это выше — комбинацией, дающей финальный выигрыш в иллюстрации математика Кэйлон, служит Путь Разведчика. И эту женщину вы рассчитывали обыграть в пикит, Вин Син! Ну не забавно ли? Могу вас заверить, что Делм Гвайара, который постарался находиться рядом со мной на протяжении всего приема, счел происшедшее донельзя забавным. До того забавным, что рассказывал о нем всем и каждому.

Чел-Мара скрипнул зубами и посмотрел прямо в глаза своему Делму.

— Но вы не улыбаетесь! — воскликнул Глава Арагона, неожиданно спокойно откидываясь назад. — Моя пикантная новость оказалась не забавной. Ну ничего: у меня есть добавка, которая рассчитана на то, чтобы доставить вам удовольствие. Вы припоминаете разведчиков?

— Конечно, сударь, я их помню. Очень четко.

— А, тогда вы, конечно, знаете их имена.

Чел-Мара выгнул бровь.

— А это зачем?

Его Делм укоризненно поднял палец.

— А вот это уже небрежность. Всегда следует узнавать имена тех, с кем имеются дела по сведению счетов. И насколько же удачно, что я способен сообщить вам эту жизненно важную информацию! Имя женщины-разведчика — Рема вен-Дилен, Клан Итаксин. Высокий Дом, как вы видите. Мужчина — это Вар Мон пин-Акер, Клан Майдис: надежно Средний Дом. Они с капралом вен-Дилен напарники. А кроме того, он имеет честь считать своим чалекет некоего Лин Дена Кочи, чья квартальная доля трагически потерялась в Рассветном казино три… или, возможно, четыре… ночи тому назад.

Наступило молчание. Чел-Мара смотрел в темные глубины своего вина, обдумывая ловушку и умение, с которым она была поставлена.

Конечно, чалекет может взять на себя сведение счетов от имени своего сводного брата. И то, что ловушка была поставлена умело и даже хитроумно, делало происшедшее еще более болезненным.

— Безымянная дама в сопровождении разведчиков подходит к вашему столу и перед всеми присутствующими ставит под сомнение вашу игру, — задумчиво проговорил Делм Арагона. — А вам не пришло в голову, Вин Син, что есть некий шанс… того, что вас подставляют?

— Увы, сударь, не пришло. Это было ошибкой, признаю.

— Неужели? Но как это мило с вашей стороны!

Едкий сарказм, прозвучавший в голосе Делма, заставил брови чел-Мары взметнуться к самым волосам.

Арагон смотрел на него в упор, не скрывая гнева.

— Я не стану говорить больше о том, как вы были неосторожны вчера ночью, — отрывисто бросил Арагон. — Добавлю только, что, по моему мнению, вы заслуженно лишились корабля — и я не вижу необходимости, чтобы Арагон квитался за ценнейший урок, который преподнесла вам Кэйлон. А вот относительно этого второго вопроса… Вы расскажете мне, Вин Син, не стало ли для вас привычкой грабить юнцов и простофиль.

Чел-Мара ощутил вспышку собственного гнева и опустил взгляд, чтобы его не выдать.

— Как вы отметили, сударь, леди не была простофилей. Что же до сударика Кочи — боюсь, что он сам нарвался, а потом не понял, когда следует откланяться.

— А вы, вполне естественно, не дали ему знать, а продолжали игру, пока он не потерял не только свою квартальную долю, но и значительные суммы из будущих поступлений. Более того, вы дождались, пока его чалекет не оценил ситуацию и не предпринял меры, чтобы с ней покончить. В конце концов, ведь сударик Кочи мог опереться на мудрость, накопленную в течение целых семнадцати лет. А его чалекет, насколько я знаю, даже достиг восемнадцати стандартных лет.

— Его допустили к игре, — бесстрастно сказал чел-Мара. — Я должен считаться нянькой любому младенцу, которому хватает денег, чтобы купить колоду?

— Понятно. Вы решили, что стрижка детей прибавляет вам меланти. Мне крайне грустно сообщить вам, что ваш Делм придерживается иной точки зрения. Вы вернете господину Кочи его квартальную долю и избавите его от груза долгов. Вы сделаете это до главной трапезы сегодняшнего дня. Я ожидаю, что вы отобедаете сегодня дома, Вин Син.

Чел-Мара позволил себе выказать удивление.

— Конечно, я выполню ваши распоряжения относительно сударика Кочи, сударь. Однако я обещал обедать с…

— Отмените обед. — Делм поднял пустую чашку, и чел-Мара вынужден был налить ему еще чая. Глава Арагона сделал осторожный глоток. — Прекрасно. Да.

Он отставил чашку и встретил взгляд чел-Мары с холодной улыбкой.

— Вы считаете, что я суров, но, право, я забочусь исключительно о вас, чтобы вы имели возможность как следует попрощаться со своими близкими родичами.

— Попрощаться? — Чел-Мара буквально раскрыл рот. — Я не планировал путешествий, сударь.

— О, я был неуклюж! Вашему Делму, Вин Син, необходимо отправить вас в поездку по делам Клана. На ваше имя забронирована койка на борту «Ренегата Рэндалла», который уходит с орбиты за час до полуночи по времени Солсинтры. Главная трапеза начнется на час раньше обычного, с учетом того, что вам придется рано уйти.

Чел-Мара окаменел, а холод с его рук перешел на все тело.

— Если я действительно приобрел столь крупную порцию неудовольствия моего Делма в деле с судариком Кочи и математиком Кэйлон, то я, конечно же, в отчаянии, — сказал он очень мягко. — Но… чтобы меня отправили с планеты на грузовом корабле землян? Право же, сударь…

Глава Арагона поднял руку.

— Вы собирались сказать, что такая мера делает счет чрезмерным, не так ли? Я повторю, что урок, который Кэйлон преподала вам сама, превосходит все то, что я мог бы предпринять от ее лица. Что до господина Кочи, то, на мой взгляд, возвращение его проигрыша и избавление от угрозы долга вполне возместит ему ущерб, причем он получит дополнительную выгоду за счет очень серьезного испуга. — Он сделал глоток чая. — Да, мне представляется, что ваше столкновение с судариком Кочи заканчивается немного в нашу пользу.

— Тогда эта поездка, сударь… этот… корабль…

— А! Да. — Он снова откинулся назад, обхватив ладонями чашку. — Мы с Главой Гвайара хорошо знаем друг друга, — проговорил он. Человеку постороннему могло бы показаться, что Делм Арагона отклонился от темы. — Нас нельзя назвать товарищами, конечно: интересы наших Домов пересекаются довольно редко. Однако я знаком с Гвайаром уже много лет — еще до того, как на его пальце появилось Кольцо. Я готов признать его меланти суровым. Однако я никогда не находил его злорадным, Вин Син, — и в разговорах он никогда не отклонялся от фактов, которые можно проверить.

Чел-Мара взял свою рюмку и одним глотком выпил половину вина. Оно легло на его бунтующий желудок, словно масло, подлитое на открытый огонь.

— Вот почему, — мягко продолжил Арагон, — когда мы уходили из дома йо-Ланны, я предложил подвезти Гвайара на его следующую встречу — и он был настолько любезен, что принял мое предложение. Его любезность распространилась и на рассказ о некоторых ваших прежних предприятиях — и он откровенно высказал свою озабоченность.

Чел-Мара прокашлялся.

— Право, сударь, слухи и…

— Остаток утра я потратил на проверку сведений Гвайара, — добавил его Делм, — что оказалось… поучительным.

Он поднял взгляд — и чел-Мара не смог отвести глаз.

— Возможно, вы не в курсе некоторых тенденций в положении Клана Арагон. Действительно, вас так мало интересуют дела Дома, что я совершенно уверен в вашем неведении! Однако в течение последних нескольких лет мы были в положении несколько — однако тревожно — неблагоприятном. Процентные ставки поднялись. Гарантийные сроки сократились. Даже самые простые заказы сопровождаются наценками. При возобновлении контрактов условия оговариваются настолько жестко, что можно подумать, будто каждым занимался сам дэа-Гаусс. И я удивлялся, Вин Син. Я удивлялся, почему это происходит. Гвайар показал мне ответ, и я считаю себя его должником.

— Сударь…

— Не меньше трех делмов тех Кланов, с которыми мы обычно ведем дела, проиграли — катастрофически крупно проиграли — вам за игорным столом. Два из них были в тот момент не старше господина Кочи. Четыре тоделма и такое же количество наделмов… И в этом списке еще не учтены любимые младшие родственники и чалекет, которые были публично унижены вами за столом с того момента, как вы достигли совершеннолетия.

Он резко вздохнул.

— Я знал, что вы нам дорого обходитесь. Но я совершил ошибку, не сумев понять, насколько дорого. Теперь, когда мне об этом сообщили, мой долг очевиден. Возможно, Клан еще получит от вас какую-то пользу. Такую попытку следует сделать, иначе я буду несправедлив к тем, кто поручен моим заботам.

Чел-Мара сидел, сжимая руки на коленях, и думал: «Этого не может быть!» И однако его Делм продолжал говорить совершенно серьезно:

— Этим вечером вы подниметесь на борт «Ренегата Рэндалла», Вин Син. Моя собственная машина доставит вас к шаттлу. В должный срок вас высадят на Ардире, где вас встретит ваша тетка, а моя сестра Софи пел-Тегин, которая отвезет вас в семейное поместье и проинструктирует относительно ваших обязанностей. Скажу вам, что, как я полагаю, эти обязанности на первых порах будут заключаться в освоении составов различных почвенных смесей, необходимых для поддержания тех растений, которые выращиваются в поместье. Основную долю дохода поместью дают именно эти растения, так что вам легко будет понять, какое важнейшее значение будет иметь ваше знание почвы.

Чел-Мара судорожно облизал губы.

— Дядя…

Делм Арагона достал из рукава карточку.

— Ваша карта-удостоверение. Я рекомендую вам бережно ее хранить, потому что ее необходимо будет предъявлять всякий раз, как вы пожелаете оказаться за пределами той земли, к которой вы отныне приписаны.

Карта была протянута ему. Чел-Мара поднял потяжелевшую от ужаса руку и заставил ослабевшие пальцы сжаться на гладком пластике. Он сделал несколько судорожных вдохов и посмотрел в лицо своему Делму.

— Как долго?

Глава Клана допил остаток чая и поставил чашку на блюдце.

— Ваша тетя выражает уверенность в том, что вы сумеете освоить все тонкости дел Дома на Ардире за пять стандартных лет. Я оставляю это на ее усмотрение: возможно, она сочтет нужным продлить срок обучения.

— Пять стандартных лет!

На ферме? Осваивая составы почвы? Это шутка. Этого не может быть…

Делм Клана Арагон встал. Чел-Мара тоже поднялся и адресовал ему поклон, едва сознавая, что делает.

— Итак, до главной трапезы, — сказал Арагон и повернулся.

Пройдя середину комнаты, он остановился, словно вспомнил еще что-то. Чел-Мара вздохнул, почувствовав, как его настроение поднимается: конечно же, сейчас Делм признается, что пошутил, и…

— Да, я чуть было не забыл, Вин Син. Невероятно забавная штука! Хотите послушать?

Он заставил свои губы изобразить улыбку и слегка поклонился.

— О, конечно, сударь.

— А, отлично. Насчет этой планеты, Ардира. Азартные игры запрещены правительством планеты. Любой, у кого хотя бы найдут колоду карт, приговаривается к году исправительных работ, без права на апелляцию. Забавно, правда? Доброго вам дня.

Арагон ушел.

Чел-Мара опустился на стул и закрыл глаза, крепко сжимая тонкую пластиковую карточку в руке.

Он еще никогда в жизни не был так далек от смеха.

На Чонселте был разгар дня.

Начало пути от остановки поезда до Кланового дома Мицела Эллиана прошла с удивительно легким сердцем. Ключи от ее корабля висели у нее на шее, на цепочке, которую для нее нашел Жон дэа-Корт.

С помощью комма «Бинджали» она убедилась в том, что право собственности переведено на ее имя, открыла счет корабля в офисе начальника порта и перевела на него накопленные ею премиальные, которые лежали на счету внутреннего банка техколледжа Чонселты.

Она просмотрела отчеты по обслуживанию «Полосы удачи» — и к тому же обнаружила, что размещение корабля в ремонтных мастерских «Бинджали» оплачено на целый год вперед.

— Мне надо возместить эту сумму лорду чел-Маре? — неуверенно спросила она у Жона дэа-Корта.

Старый разведчик фыркнул.

— Корабль оплатил стоянку со своего прежнего счета. По договору с чел-Марой он платил вперед без права возмещения на тот случай, если он решит поменять место стоянки. Вам повезло, преподаватель.

— Наверное…

Ее познакомили с подмастерьем мастера дэа-Корта — коренастой жизнерадостной личностью, говорившей с заметным инопланетным акцентом.

— Трилла, познакомься с Эллианой Кэйлон, преподавателем математики и владелицей «Полосы удачи».

— Здравствуйте, Эллиана Кэйлон. — Поклон был энергичным и спокойным и сопровождался улыбкой и взглядом ярких глаз. — Удачного взлета.

— Спасибо, — ответила Эллиана, с облегчением отвечая на поклон.

Слава богам, от Триллы неловкого уважения не последовало — только свойственное разведчикам приятие действительности.

Уйдя из «Бинджали», она не забыла зайти в фондовую контору Ормита распорядиться своей квартальной долей, после чего села на паром до Чонселты.

И теперь, направляясь домой, она чувствовала легкое головокружение — но отнюдь не усталость — и снова оценивала свое положение.

По ее расчетам, у нее есть год, за который надо получить лицензию пилота первого класса, выучить земной и собрать как можно больше денег. Делм дала ей год, чтобы доказать свою правоту в отношении вложения средств. Ран Элда будут сдерживать ровно столько времени — при условии, что Эллиана не сделает ничего, чтобы его спровоцировать или внушить ему подозрения.

Так тому и быть. У нее десятилетний опыт по умиротворению Ран Элда. Ради «Полосы удачи» — ради собственной свободы — она может выдержать еще один год.

Она шла по улице Дождеблеска, погруженная в свои мысли, ничего не замечая — так что оклик сестры заставил ее сильно вздрогнуть.

— Эллиана! — Сайнит поймала ее за рукав и поспешно потащила по улице. — Иди через заднюю дверь, ладно? Ран Элд следит за парадным входом. — Она захихикала. — Приготовился устроить тебе ужасную выволочку!

Она с ужасом посмотрела на сестру.

— И в чем я виновата на этот раз?

— Ну, ты ведь не вышла к завтраку, — ответила Сайнит, заходя на задний двор и решительно таща за собой Эллиану. — Это его раздосадовало. Он отправил Вени тебя будить, но тебя в комнате не оказалось. Это раздосадовало его еще сильнее… Ну, ты же знаешь Ран Элда! А потом выяснилось, что тебя вообще нет дома!

Она ухмыльнулась и занялась запором на калитке Мицела.

— Вени сказала, что ты спать не ложилась. Она говорит, что ты завела любовника! — Она подняла взгляд, полный смеха. — Ран Элд этого терпеть не намерен!

— Любовника? — Эллиана застыла, уставившись на сестру. — Вени думает, что у меня есть любовник?

— А почему бы и нет? — спокойно отозвалась Сайнит. — Заходи быстрее! По черной лестнице и к себе в комнату. И изволь не забыть выйти к главной трапезе!

Она решительно втолкнула Эллиану во двор и повернулась, чтобы запереть калитку.

Долгое мгновение Эллиана медлила, ощущая, как у нее колотится сердце.

А потом она повернулась и бросилась в дом, стремительно взбежав по узкой черной лестнице.

Бесшумно, как разведчик, она скользнула по короткому коридору, который вел к ее комнатам, вбежала туда и — бесполезный жест! — заперла за собой дверь.

Она притворилась, будто не видит, как мигает индикатор сообщений на ее комме, затемнила окна и прошла к узкой кровати.

Не раздеваясь, она легла на покрывало, закрыла глаза — и заснула.

Глава девятая

…данная запись передает вышеупомянутый участок и здание лиадийской Разведке с целью создания Академии и центра подготовки будущих разведчиков и тех, кого разведчики сочтут целесообразным готовить…

Из Дарственного контракта за подписью Джени йос-Фелиум, девятого Делма Клана Корвал

— Нам не хватало тебя за завтраком, сестрица. Голос Ран Элда звучал нежно и негромко, что было дурным знаком.

Эллиана поставила чашку на стол и устремила взгляд на свою тарелку. За столом они сидели вчетвером: Делм прислала сказать, что присоединится к ним позднее.

— Такое необычное обстоятельство, — продолжал Ран Элд. — Наша сестра начала беспокоиться о твоем здоровье. Вообрази ее изумление, когда она вошла к тебе в комнату и обнаружила, что ты отсутствуешь, а кровать аккуратно застелена!

— Я благодарна сестре за ее заботу, — сказала Эллиана своей тарелке, хотя ей казалось, что эти слова вот-вот застрянут у нее в горле.

— Как оно и следует, конечно, — огрызнулась Вени со своего места за столом. — Но это не отвечает на вопрос о том, где ты была всю ночь, Эллиана.

— А где я могла быть? — тихо удивилась Эллиана.

— Именно это я и хочу узнать! — резко заявила ее сестра. — Право, Эллиана! Надо думать, ты станешь отрицать, что даже не ложилась!

— Нисколько. Я… — Она сосредоточенно разглядывала сероватый кубик овощного пудинга, — …я не ложилась всю ночь, обдумывая самое разумное вложение моей квартальной доли. Этим утром я разместила мои средства так, как мне казалось правильным. — Она тихо кашлянула и потянулась за чашкой. — Мне не хотелось медлить с исполнением распоряжения моего Делма.

Наступила напряженная тишина, которую нарушил голос Ран Элда — очень сухой:

— Весьма похвально.

— Ну, по-моему, действительно похвально! — объявила Сайнит со своего места у дальнего конца стола. — Право, Ран Элд, послушать тебя — так повиновение слову Делма становится проступком! Кодекс ясно говорит нам…

— Спасибо тебе, сестричка. Полагаю, что понимаю Кодекс несколько… лучше, чем ты.

— О, ну тогда ты видишь, что устроил глупый шум из-за дела, которое тебя не касается! — воскликнула Сайнит, изображая озарение. — Меня это очень утешает. Не стоит обращать на них внимания, Эллиана: Ран Элд не в духе, а Вени огрызается из-за того, что леди пел-Рула не понравился ее наряд.

— Ты подслушивала под дверью! — Голос Вени дрожал от возмущения. — Я скажу матери. Что за…

Сквозь завесу волос Эллиана увидела, что Сайнит ухмыляется.

— Леди пел-Рула сказала, что платье Вени нескромное и совсем не из тех, какие следует надевать леди с безупречным воспитанием. — Ее ухмылка стала еще шире. — И к тому же это была правда.

— Что ты в этом понимаешь? — зарычала Вени. — Этот покрой скопирован с наряда, созданного для йос-Галан! Леди пел-Рула — такая провинциалка, что отворачивается от образа, одобренного Корвалом…

— Тогда туда ей и дорога! — подсказала Сайнит, невинно раскрывая глаза.

Вени нахмурилась и изящно потянулась к своей рюмке.

— Нет, конечно. Мы с матерью должны нанести ее милости визит завтра после ленча.

— И ты наденешь менее смелое платье, правда, Вени?

Эллиана увидела, что пальцы Вени сжимаются на ножке рюмки с такой силой, что костяшки побелели. Старшая сестра ответила жестким от ярости голосом:

— Можешь оставить в покое мой гардероб, Сайнит. Если ты будешь продолжать, то я сочту это нахальством.

— Сайнит, перестань, — напряженным шепотом посоветовала Эллиана.

— Прекрасный совет, — вмешался Ран Элд голосом, приторным, словно переслащенный чай. — Как мило, что ты следишь за своей сестрой, Эллиана, и даешь ей маленькие советы. Позволь мне сделать то же по отношению к тебе самой.

Эллиана взяла свою чашку. Она оказалась пустой. Она судорожно сглотнула пересохшим ртом и сложила руки на коленях, устремив взгляд на неотведанную трапезу.

— Конечно, — ответила она, слыша, как дрожит ее голос. — Я рада советам того, кто настолько меня старше и хорошо знает свет.

— Да, а ты ведь света совсем не знаешь, правда? — проговорил Ран Элд, покачивая рюмку с вином. — Порой забываешь о том, насколько ты не приспособлена к тому, чтобы заботиться даже о малой доле меланти Клана. Но оставим это. Если те, кто умудрен опытом, не станут тратить время на то, чтобы учить нижестоящих, то умудренные должны разделять их позор в том случае, когда произойдет неизбежный провал.

Он пригубил вино, сделав выжидательную паузу. Эллиана стиснула руки.

— Ты прав, — прошептала она.

Вени захихикала и положила себе добавку печеной дыни.

— Вот именно, — лениво продолжил Ран Элд. — Нет, Сайнит, помолчи, умоляю. Мы с Эллианой согласились на том, что она рада моим наставлениям.

Он допил вино и отставил рюмку, а потом сдвинул в сторону тарелки, мисочки и соусники, сложив руки на столе перед собой.

— Смотри на меня, — пробормотал он, наклоняясь вперед. Стиснув зубы, она подняла голову и, содрогаясь, встретилась с ним взглядом.

— Так. — Он улыбнулся — не слишком приятно. — Разведчики, Эллиана.

Онемев, она уставилась на него. Его губы нетерпеливо сжались, и она выпалила:

— Я учу разведчиков.

— Вот именно, — промурлыкал он, удовлетворенно улыбаясь. — Ты обучаешь разведчиков, за что получаешь плату. Прискорбная необходимость. Однако эта необходимость заканчивается с окончанием учебного дня. Тебе нет нужды — и, напротив, есть все основания, чтобы воздерживаться от… общения с разведчиками.

— Разведчики — не наши люди, — пояснила Вени, возможно, ради Сайнит. — Разведчики, пилоты, механики: это все сводится к дурным манерам, масляным пальцам и грязным лицам. Надеюсь, что никто из Клана Мицел не будет настолько глуп, чтобы приписывать подобным людям героизм или глубокие познания. Героизм — это полная чепуха. Я бесконечно выше ставлю хорошие манеры.

Перед Эллианой промелькнули мысленные картины: Жон дэа-Корт, аккуратно вытирающий свои широкие ладони красной тряпкой, безупречно чистый кожаный костюм и заботливость Ремы, озорная и отмытая до блеска юная мордашка Вар Мона…

— Я…

Ран Элд предостерегающе поднял руку и подался через стол, сверля ее взглядом.

— Разведчики — неподходящее общество для члена Клана Мицел. Для любого члена Клана Мицел, — заявил он медленно, словно у нее были проблемы со слухом — или с мозгами. — Ты меня понимаешь, Эллиана?

«Склони голову! — в отчаянии приказала она себе. — Будь кроткой. Помни. Помни про свой корабль!»

— Я тебя понимаю, — прошептала она, чувствуя, как кровь стучит у нее в висках.

— Ну и что тут у нас, живая картина? — В дверях стояла Бирин Кэйлон. Подняв руку, на которой блеснуло кольцо Клана Мицел, она ткнула пальцем в сторону сына. — Ран Элд играет роль ненасытного кота, который готов слопать несчастную мышку, изображенную Эллианой. Так! — Она опустила руку и вошла в комнату. — Я угадала?

Ран Элд рассмеялся и откинулся на спинку стула.

— Вы как всегда обо всем догадались, матушка!

— На самом деле, сударыня, — сообщила Вени, вставая и отодвигая стул Делма, — мы просто пытались доказать Эллиане и Сайнит нежелательность общения с разведчиками и другими подобными личностями.

— Бокал вина, Ран Элд, сделай милость. И плошку супа, если он еще остался.

Получив заказанное, она пригубила вино и только потом повернулась к своей средней дочери, которая продолжала сидеть в позе мышки, которую вот-вот проглотят. Бирин Кэйлон ощутила прилив сострадания. Вид у девочки был неважный: худое личико заострилось, под туманными глазами легли огромные темные тени.

Бирин вдруг задумалась, не был ли этот урок должного поведения связан с каким-то определенным разведчиком. Она съела ложку супа. «Право, — решила она, — Ран Элд слишком суров с девочкой».

— Несомненно, разведчики — люди со странным характером, — проговорила она после еще одной ложки супа. — Я помню твоего отца, Эллиана. До чего он любил задавать вопросы! Готов был без конца рассуждать о какой-нибудь смеси для чая или обычае пить утреннее вино только по утрам или о том, умеют ли кошки шутить. И самые простые вещи служили поводом для бурного веселья. Чуть было не довел меня до сумасшествия, а ведь он только проходил подготовку в Академии и не был настоящим разведчиком!

Она вздохнула.

— Твоя бабка, которая, конечно, в тот момент была Делмом, находила его совершенно безобидным. Он, в свою очередь, обращался с ней крайне уважительно и отзывался о ней очень высоко, так что он отнюдь не был лишен должных взглядов, как некоторые склонны думать о разведчиках.

— И в то же время вы не отрицаете, что он, как и все разведчики, держался странно, — сказал Ран Элд.

— Да, — ответила Бирин, хмурясь своим мыслям, — да, сын мой, я не могу отрицать того, что он был очень не похож на всех. В тот момент я подозревала, что он надо мной подсмеивается. Однако со временем я поняла, что большая часть его странностей должна быть отнесена на счет его подготовки.

Тем, кто берет на себя полные опасностей обязанности разведчика, приходится пройти интенсивное и очень специализированное обучение, которое помогает им выжить в огромной вселенной. Приходится сожалеть о том, что достижение успехов в этом обучении делает человека… другим.

Я слышала даже, будто разведчики — не лиадийцы, что, конечно, чепуха. По моему мнению, разведчики отягощены пониманием, которое охватывает не только Лиад, но и всю вселенную. — Она потянулась за вином. — Думаю, что это понимание навсегда отделяет их от тех, кто не видит дальше Лиад.

— Тогда вы видите в разведчиках героизм, не так ли, сударыня?

В голосе Сайнит ясно прозвучал смех, и Бирин нахмурилась на нее.

— Я вижу в разведчиках непохожесть, — строго проговорила она. — И, возможно, одиночество. Допускаю, что у них можно чему-то научиться, если человек обладает способностью это сделать. Не все способны — и в этом нет ничего позорного. Нет ничего позорного и в том, что у человека есть подобная способность.

Она перевела взгляд на Ран Элда, который сидел напротив нее, являя собой воплощенное внимание.

— Я не вижу ничего плохого в общении с разведчиками.

Он вежливо склонил голову. Удовлетворенная его реакцией, Бирин снова занялась супом.

Тишину нарушил звук отодвигаемого от стола стула. Эллиана встала и поклонилась матери.

— Если вы не возражаете, сударыня. Мне нужно проверять работы студентов.

Бирин взмахнула рукой.

— Конечно. Доброго тебе вечера, дочь.

— Доброго вечера, — прошептала девушка и придвинула свой стул к столу, оставив нетронутую тарелку с едой и пустую чайную чашку.

У двери столовой она остановилась и повернулась, протянув вперед руку. Серебряное кольцо, принадлежавшее ее бабке, поймало свет — и тут же потеряло.

— Пожалуйста, сударыня, скажите, — взволнованно спросила она. — Что с ним стало?

Бирин подняла голову, хмуря лоб.

— С кем?

— С моим… моим отцом.

— Дитя, откуда мне знать, что с ним стало? В последний раз я виделась с ним двадцать семь лет назад, когда мы подписали соглашение об окончании контракта.

— О! — Плечи под широкой, как кокон, рубашкой поникли. — Конечно. Доброго вам вечера, сударыня.

— Доброго вечера, Эллиана, — сладко пожелал ей Ран Элд — но в дверях уже никого не было.

— Что он сделал? — Вар Мон воззрился на своего чалекет с откровенным недоверием. — Ты с ума сошел?

— Я — нет, но милорд чел-Мара — определенно сошел! — расхохотался Лин Ден. Он бросился на шею своему чалекет и поцеловал его в щеку. — Давай радоваться, милый: мне теперь не придется вступать в ряды земных наемников!

— Можно подумать, тебя бы приняли, — ворчливо отозвался Вар Мон. — А если бы приняли, то тебе удалось пережить хотя бы первый день боев. А обязанность сообщить об этом твоему отцу наверняка легла бы на меня. Лин Ден, ты уверен в том, что это был Вин Син чел-Мара?

— Неужели я мог бы забыть его лицо? — парировал тот, начиная кружиться на месте от избытка чувств. — Привет, Рема!

— Привет, Лин Ден. — Она кивнула и встала рядом с Вар Моном. Ее лицо оставалось совершенно серьезным. — Как у тебя дела?

— Великолепно. Головокружительно! Мне несказанно повезло, если только я смогу убедить моего жестокого чалекет в том, что я совершенно в здравом рассудке.

— Или хотя бы в таком здравом, как раньше, — пробормотал Вар Мон.

Рема коротко улыбнулась.

— Что произошло? Твой отец заплатил твой долг?

— Лучше! В десять раз лучше! Вин Син чел-Мара сам нашел меня после утренних занятий… только представь себе, что его милость дожидался в университетском коридоре!.. Так вот, он нашел меня и вернул мне мой проигрыш — и дал бумагу, в которой говорилось, что я больше ничего ему не должен в будущем и что все, что я был должен ему в прошлом, прощено. Вот! — Он извлек из нарукавного кармана листок пергамента, сложенного в несколько раз. — Прочти сам!

Вар Мон вырвал бумагу у него из рук и развернул ее. Рема пригнула голову к его голове, и они оба быстро прочли короткий документ.

— Это его подпись, определенно, — пробормотала она, трогая каплю оранжевого сургуча и прикрепленную им серебряную ленту. — И запечатано как положено, извольте видеть.

— Ну что ж…

Вар Мон снова сложил листок и сунул его обратно сводному брату, сдвинув брови совершенно не по-вармоновски.

— Я считаю, что ты столкнулся с совершенно невероятной удачей. Остается только надеяться, что пережитый тобой страх поможет тебе избегать казино всю твою оставшуюся жизнь.

— О, конечно! Я намерен жить в уединении и развлекаться очень редко, да и то исключительно у себя дома.

— Смейся, смейся! — строго бросил Вар Мон. — Нам с Ремой до экзамена на самостоятельное пилотирование осталось всего десяток дней. Сделай милость, позволь мне не тревожиться за тебя. Или я должен бросить Академию и стать твоим опекуном?

— Ну-ну, старик, не злись! — Лин Ден снова бросился Вар Мону на шею и прижался щекой к обтянутому кожаной курткой плечу. — Я буду паинькой, милый, не бойся. Правда, я усвоил урок. Я согласен больше никогда в жизни карт не видеть!

— Ладно. — Вар Мон отстранил своего чалекет, разрешив себе нежно улыбнуться. — Изволь быть осторожным. А теперь тебе пора идти. Нам нужно идти на пилотирование, а тебе пора подумать о занятиях.

— Чудовище! — Лин Ден ухмыльнулся, но тут же посерьезнел. — Я еще тебя увижу до отлета на экзамен?

— Конечно, — ответил Вар Мон. — Ты же знаешь, что я не посмею улететь с планеты, не засвидетельствовав уважения моей матери — твоей тетке.

— Это верно. — Лин Ден со смехом отвесил поклон. — До свидания, пилоты! Удачного взлета.

— Береги себя, Лин Ден, — крикнула Рема вслед легко бегущей по пандусу Академии фигурке. Проводив его, она встретилась с недоуменным взглядом Вар Мона. — Странный курс проложил его милость, — заметила она.

Вар Мон вздохнул.

— Знаешь, я как раз сам так подумал.

Глава десятая

Гильдия различает четыре категории пилотов. Пилоты начального уровня, или третьего класса, имеют право работать внутри планетной системы и орбиты и водить корабли не выше класса «Б».

Пилоты среднего уровня, или второго класса, имеют право поднимать любой корабль вплоть до класса «АА» внутри планетной системы и орбиты.

Пилот, имеющий лицензию первого класса, должен уметь входить в гиперпространство и выходить из него, совершая прыжок.

Звание мастер-пилота присваивается тому, кто владеет всеми аспектами пилотирования на высшем уровне. Пилоты этой категории имеют право брать на себя обучение и испытание пилотов более низких уровней.

Согласно данным Правилам, лицензия пилота, прошедшего подготовку разведчика, приравнивается к лицензии мастер-пилота.

Из «Правил Гильдии пилотов»

Экзаменационная кабинка была знакомой и даже успокаивала. Именно в таком боксе она проходила университетские тесты, когда получила полную стипендию для обучения математике в Университете Лиад.

Даже задания, которые так быстро пробегали по экрану, успокаивали. В них не было ничего таинственного, ничего опасного. Ничего непонятного. Пальцы Эллианы стремительно летали по клавиатуре, строя и перестраивая уравнения пилотирования в соответствии с заданиями. Она немного смутилась, когда темы вопросов сместились с практических заданий на законодательство и правила, однако быстро переключилась и продолжила отвечать, постепенно наращивая скорость.

Экран погас. Раздался мелодичный звон, который прозвучал несколько неожиданно в тишине, сменившей стук клавиш.

— Часть первая экзамена завершена, — объявил механический голос откуда-то из-под потолка кабинки. — Прошу дождаться вашего экзаменатора с результатами.

Эллиана откинулась на спинку скрипучего стула, строго сложив руки на коленях, чуть наклонив голову и устремив взгляд на замолчавшие клавиши.

Она не испытывала беспокойства относительно этого первого этапа проверки. Задачи на пилотирование оказались довольно простыми — почти скучными. Резкий переход от математических формул к юридическим терминам был неожиданным, но сами вопросы ничего сложного в себе не заключали.

Гораздо меньше оптимизма ей внушала ее способность адекватно действовать за реальным пультом управления. Конечно, она уже поднимала и сажала прыжковый корабль. Но верно и то, что она делала это всего три раза, под внимательным наблюдением лейтенанта разведки Лис Финдин, одной из ее самых блестящих — и самых невозможных учениц.

За завесой волос Эллиана позволила себе улыбнуться. Лис прошла дополнительное обучение, завоевав себе наивысшую награду. Покидая Лиад, она стала первопроходцем, одним из лучших во всей Разведке. Она была готова в одиночку лететь по неосвоенным пространствам, вступать в первый контакт с неизвестными цивилизациями, наносить на карты неисследованные планеты и звездные системы.

Именно Лис пыталась уговорить свою преподавательницу «идти в разведчики» и просто не приняла отказа, когда речь зашла о том, чтобы Эллиана вела настоящий корабль.

— Теория — это, конечно, прекрасно, — заявила разведчица, — но, черт подери, Элли, нельзя обучать пилотов математике выживания, ни разу не подержав в руках корабль!

Лис в том споре победила, и Эллиана подняла-таки корабль.

Следующая кампания заключалась в том, чтобы Эллиана записалась на курсы пилотирования, однако она закончилась ничем: Ран Элд определенно не разрешил бы сестре тратить свой заработок на такие вещи и вполне мог бы счесть нужным нанести ей ответный удар, чтобы напомнить ей о своей власти над ней.

Поэтому Эллиана прослушала курс пилотирования в техколледже Чонселты, прочла все пособия — от начального до самого продвинутого, — занималась на тренажерах в лаборатории пилотирования, и Лис пришлось этим удовлетвориться.

— Математик Кэйлон!

Дверь ее кабинки открылась, впустив старшего экзаменатора Джарла. Он поклонился.

— Я рад сообщить вам, что вы безупречно сдали первую часть экзамена. Если вы пройдете со мной в комнату тренажеров, то можно было бы начать вторую часть проверки.

Обстановка и задания опять были знакомыми, понятными и успокаивающими. По правде говоря, Эллиане тренажер показался медлительным, не таким чутким, как тот пульт, на котором она по-прежнему изредка работала в лаборатории пилотирования.

Медленная реакция немного сбивала ее во время проверки систем и получения разрешения на взлет. Когда пришло время включать вращение и взлетать, она уже почти приспособилась к более медленному темпу, хотя заторможенный навигационный компьютер раздражал. В конце концов она просто стала решать уравнения сама, вводя цифры через клавиатуру и выполняя нужны маневры, не дожидаясь запоздалого подтверждения компьютера.

Она вышла на предписанную орбиту, и, как и в первый раз, экран неожиданно погас. Затренькал звонок, сеть безопасности втянулась в кресло, купол открылся. Эллиана вышла в зал.

Старший экзаменатор Джарл, который контролировал ее действия по главному пульту, тихо откашлялся.

— Очень быстро, э-э… математик. Я заметил, что вы все время опережали навигационный компьютер.

— Компьютер работал медленно, — ответила Эллиана, опуская голову. — Было гораздо проще самой выполнять расчеты и вводить результаты вручную. — Она помолчала, кусая губы. — Меня оштрафуют, сударь?

— Что? — Он снова покашлял. — А, нет! Нет, не думаю, математик. Хотя я должен вам напомнить, что портовые правила требуют, чтобы во время взлета и нахождения на орбите навигационный компьютер корабля был включен.

— Да, сударь, — прошептала Эллиана. — Я не забуду.

— Хорошо, — сказал он, вставая и потирая руки.

Он бросил на нее быстрый взгляд, словно у нее вдруг выросла вторая голова, а потом еще раз ей поклонился.

— Как и в первый раз, математик, безупречные — хотя и несколько отступающие от правил — действия. Полагаю, нам с вами пора пройти на площадку и посмотреть, что у вас получится на учебном корабле.

— Да, — согласилась Эллиана и прошла за ним из тренажерного зала, понурив голову и ощущая прилив тошнотворной тревоги.

Эллиана включила программу проверки систем и зафиксировалась в кресле пилота, нервно перебирая в уме всю калибровку. Она включила навигационный компьютер и ввела проверочную задачу, сравнив результаты компьютера со своими собственными.

Убедившись в том, что они совпадают до стотысячных долей, и с облегчением отметив, что скорость вычислений у него оказалась выше, чем у тренажера, она повернула голову к экзаменатору, который пристегнулся сетью безопасности на месте второго пилота.

— Я здесь в качестве наблюдателя, математик, — сообщил он, демонстративно складывая руки на коленях. — В случае возникновения проблем или если станет ясно, что управление кораблем осуществляется неумело, я отключу ваш пульт. Если это произойдет, то это будет означать, что вы не сдали третий элемент экзамена и можете пройти его повторно по прошествии двенадцати дней. Тем временем мне запрещено отвечать на любые ваши вопросы или предлагать какую бы то ни было помощь — за исключением переключения управления на себя и возвращения на площадку. Это понятно?

— Да, сударь.

— Хорошо. Тогда я говорю вам, что рассчитываю оказаться на тринадцатой расчетной орбите в течение часа по местному времени. Когда стабильная орбита будет достигнута, вы получите указания относительно возвращения на поверхность планеты. Вам разрешено действовать.

Эллиана глубоко вздохнула, откинула волосы за плечи и включила связь с диспетчерской Чонселты.

Стабильная орбита Р-13 была достигнута без малого за час. Подъем прошел без происшествий. Эллиана неукоснительно следила за навигационным компьютером и прокладывала курс, который был удивителен своей благовоспитанностью.

Следует признать, что в ходе этого величественного и не требующего никаких усилий движения Эллиана ловила себя на том, что рассчитывает более быстрые и не такие старушечьи маневры. Один раз ее рука сама собой поползла в сторону кнопки связи, пока мысленно она прикидывала, какие именно изменения маршрута следует доложить диспетчерской.

Судорожно втянув в себя воздух, она отдернула руку и продолжила полет по заявленному маршруту.

— Расчетная орбита 13 достигнута, мастер-пилот, — доложила она, вводя последние команды и откидываясь в кресле. — Мы вышли на стабильное вращение.

— Я это вижу. — Старший экзаменатор Джарл развернул свое кресло в ее сторону. — Вы меня разочаровали, математик. После такой демонстрации на тренажере я ожидал не сравнимого ни с чем взлета.

Она сглотнула и заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Этот навигационный компьютер работает лучше, сударь.

— Ну, этим все и объясняется, конечно, — отозвался он довольно сухо. Он посмотрел на свой пульт, а потом бросил пристальный взгляд на Эллиану. — Скажите мне, математик, сколько времени можно было сэкономить, если бы в середине подъема вы воспользовались той возможностью изменить курс?

— Я… порядка пяти целых пяти десятых минуты, сударь. Возможно, шесть — в зависимости от ориентации при выходе на орбиту.

— Вижу, — повторил он. — Однако вы сочли нужным идти по тому курсу, который установили с самого начала, несмотря на значительный выигрыш во времени. Интересно, почему?

Эллиана наклонила голову.

— Показатель безопасности был немного выше, — прошептала она, — а также возможность полного успеха. Мне… очень важно… получить эту лицензию, сударь. Я не посмела идти на риск, который мог бы помешать удачному результату.

— Не посмели рисковать своей лицензией, да? Простите меня, математик, но это не звучит многообещающе. Вы ведь не можете не знать, что в первую очередь пилота должны заботить его пассажиры и его корабль. Если он лишается своей лицензии, спасая пассажиров или корабль, то это печально, но неизбежно.

Эллиана закусила губу, чувствуя, как капли пота собираются у нее на груди, где висели ключи «Удачи». Нет, он не может, не может провалить ее только потому, что она выбрала менее рискованный маршрут. Правила…

— Я дам вам возможность оправдаться, математик, и продемонстрировать мне ваши способности.

Она перевела дыхание, едва смея поверить тому, что услышала.

— Простите, сударь?

Он наклонил голову и едва заметно улыбнулся.

— Я желаю, чтобы вы вернули нас на место взлета. И я рассчитываю на то, что вы уменьшите свое время вдвое — или еще сильнее.

Полет пугал — и возбуждал. От нее потребовалось все ее внимание, так что она перестала потеть и волноваться, а также тратить драгоценные секунды на расчет какого-нибудь другого, менее отчаянного снижения.

Она почти в самом начале отказалась от навигационного компьютера, оставив его тихо журчать что-то самому себе, пока она мысленно решала нужные уравнения и вводила результаты вручную.

Местное движение никаких трудностей не представляло, хотя она поймала обрывок болтовни какой-то медлительной баржи: по крайней мере один пилот решил, что она рискует. Она забыла эти слова, едва услышав.

Числа мелькали, уравнения составлялись, менялись и составлялись снова. Эллиана стремительно провела учебный корабль сквозь одиннадцать орбит, по касательной тронула двенадцатую и камнем упала в атмосферу.

Лис научила ее открывать крылья и задерживать включение двигателей. Это был прием разведчиков, рассчитанный на то, чтобы экономить топливо в обстоятельствах, когда топлива может оказаться мало.

— Лети на нем столько, сколько сможешь, — сказала ей разведчик. — Тормозные двигатели можно не включать до тех пор, пока не разглядишь улицу, на которой живешь.

Лететь оказалось немного труднее, чем просто взлетать или опускаться с помощью реактивных двигателей. Во время трех предыдущих эскапад Эллианы местные погодные условия оказались мягчайшими.

Сегодня дело обстояло иначе.

Корабль дергался и выворачивался, и нос его уходил вниз, несмотря на все ее попытки его стабилизировать. Сканеры сообщили о наличии осадков и турбулентных воздушных потоков. Главный компьютер предупредил об опасности.

Эллиана включила двигатели.

На самый малый срок, как это сделала бы Лис: только чтобы поднять нос и умерить рывки. Полет стал плавным — на минуту, вторую…

Эллиана снова включила двигатели.

И еще раз.

И в последний, когда подлетала к порту Гильдии. На этот раз она не стала их отключать, позволив им погасить остатки скорости, так что корабль завис и приземлился на указанной площадке — легко, словно пылинка.

Двигатели отключились автоматически. Эллиана убрала крылья, провела требуемую правилами проверку систем, сообщила в диспетчерскую о своей благополучной посадке и, повернув кресло, подняла голову и встретилась взглядом с экзаменатором.

— Прибыли, сударь. Кажется, время несколько меньше, чем половина времени взлета.

— Да. — Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, открыл глаза и отключил сеть безопасности. — Насколько я понимаю, вы обучались у разведчика.

Он встал и посмотрел на нее сверху вниз. Его лицо влажно блестело от пота.

— Такой способ посадки весьма эффективен и вполне приемлем, когда вы перевозите разведчиков или… неживой груз. Для обычных пассажиров, однако, следует двигаться более осторожно.

Эллиана наклонила голову.

— Да, мастер-пилот.

Он снова закрыл глаза и вздохнул, чуть менее глубоко. Видимо, восстановив таким образом равновесие, он адресовал ей поклон как собрату по Гильдии.

— Если вы пройдете со мной в отдел регистрации, пилот, я буду рад выписать на ваше имя условную лицензию второго класса.

Эллиана изумленно воззрилась на него, глотнула воздуха и с трудом поднялась на ноги, которые вдруг стали ватными. Она ответила ему поклоном, который сопровождался жестом, выражающим благодарность учителю.

— Да, так. — Он откашлялся. — Вам необходимо будет налетать определенное количество часов, чтобы получить полный статус. Летную практику необходимо пройти в течение релюммы, считая с этого дня, и она должна подтверждаться мастер-пилотом. Я вижу, что вы знакомы с Жоном дэа-Кортом. Он или любой его служащий имеют нужную квалификацию — я бы сказал, уникальную квалификацию — для того, чтобы оказать вам помощь и обеспечить то дополнительное обучение, которое вы можете пожелать пройти. Эллиана наклонила голову.

— Да, мастер-пилот. Благодарю вас, сударь.

— Полагаю, что благодарности тут не нужны, пилот. Вы заработали свою награду своими руками. Следуйте за мной, пожалуйста.

Дрожа от волнения, с колотящимся от страха — или от восторга — сердцем, Эллиана последовала за ним.

Глава одиннадцатая

Сегодня я получил Кольцо Клана Корвал из рук Петреллы, Тоделма йос-Галан, которая получила его от самой Главы Клана, когда та умирала.

Мой первый долг перед Корвалом состоит в том, чтобы свести счеты с теми, кто отнял у Клана Чи йос-Фелиум, любимую родительницу и Делма, а также Се Зара йос-Галана, любящего кузена, А-тоделма, мастер-купца. И есть еще Петрелла йос-Галан, которая, как я опасаюсь, получила смертельную рану.

Се Зар погиб, защищая своего Делма. Честь ему и хвала.

Чи йос-Фелиум погибла из-за второго предательства и своей смертью помогла своей сестре, моей тетке, которой единственной из трех удалось добраться до дома.

Имя планеты, которая отняла у Корвала эти жизни, Ганджир, РП-7026-541-773, Сектор Типры, Первый квадрант.

Корвал сведет счеты так: начиная с этого часа корабли Клана Корвал и союзников Корвала не будут останавливаться на Ганджире. Товары Корвала не будут туда отправляться. Кантры Корвала не будут там инвестироваться. И эти условия останутся в силе, даже если Ганджир будет умирать от голода без нашей помощи.

…Я отмечаю, что моя мать все равно мертва.

Даав йос-Фелиум, восемьдесят пятый Делм Корвала.

Запись в Дневнике Делма от восьмидня финьяла в первую релюмму года под названием capo

Даав вручную закрутил последний винт, протянул руку и установил электроотвертку на место.

Ремонт был монотонный, детали расположены неудобно, и вообще противная оказалась работа. Спина болела от согнутого положения, запястья ломило из-за вибрации электроотвертки, левая нога онемела уже несколько минут назад, и теперь к ней возвращалась чувствительность настоящим потоком острых иголок.

Он выровнял отвертку по отношению к первому винту, подпер ее левой рукой, а правой хлопнул по кнопке включения. Вибрация сотрясала ему руки и воплем отдавалась в мозге. Он приветствовал эти мелкие неприятности, как до этого приветствовал и другие.

Он завернул второй, третий и четвертый винты, отключил питание и отпустил отвертку, дав ей уехать наверх на ее подвеске. После этого он осторожно выпрямился.

Натруженные мышцы спины срочно требовали заслуженного отдыха. Даав развел руки в стороны, потом свел их над головой и встал на цыпочки, вытягивая до предела все тело.

На пределе растяжки, с дрожащими от напряжения мышцами, он закрыл глаза и мысленно проделал последовательность упражнений, которыми его научили еще в Академии разведки. Цвета закружились перед его мысленным взором, а потом его внутренний слух уловил резкий щелчок. Даав снова развел руки в стороны, а потом опустил их вниз, ощущая, как напряжение и мелкие боли уходят из тела волной сладкого тепла.

Опустившись на всю ступню, он уже чувствовал себя так, словно проспал если не целую ночь, то хотя бы несколько часов.

— Отлично, — сказал он себе — или, может быть, Заплатке, кошке «Бинджали», которая наблюдала за ходом ремонта с тележки для инструментов. — Похоже, это все.

Заплатка зевнула.

— Ну да, конечно. Принижай мои труды. Нечего мне заноситься. Однако я должен тебе напомнить, что я — всего лишь временный работник, чем и объясняются мои неуклюжесть и неповоротливость. Не сомневаюсь в том, что мастер дэа-Корт — или даже ты сама! — справились бы с этим очень ловко и вдвое быстрее. Возможно, что когда-нибудь в ближайшем будущем я буду удостоен чести видеть мастера дэа-Корта за работой.

То, что он в последнее время не имел такой чести, виноват был не Жон, а сам Даав, что он первым признал бы. По правде говоря, после того, как он с таким красноречием добился немедленного доступа в «Бинджали», обязанности главы Клана Корвал заставили его скрыться на несколько дней подряд. Он вернулся только этим утром, чтобы услышать бесценное своей небрежностью приветствие Жона, который отправил его ремонтировать запасной грузовичок.

Спустя примерно час Жон окликнул его и сказал, что отправился к Апель пропустить стаканчик. Как было известно Дааву, это мероприятие занимало несколько часов. Трилла должна была прийти во второй половине дня, а Клонак, Сайри, Ал Бред и еще кто-то — когда им заблагорассудится. Если возникнут проблемы, с которыми сам Даав справиться не сможет, то Жон выразил пожелание оторваться от своего вина, чтобы изумиться этому факту.

Ремонт был завершен, а Триллы, Клонака или еще кого-нибудь видно не было. Даав переместил Заплатку с тележки к себе на плечо и сложил инструменты. Кошка улеглась ему на плечи палантином и с мурлыканьем сунула нос прямо в его беззащитное ухо.

— Полагаю, тебя не волнует тот факт, что нос у тебя холодный и мокрый? Так я и думал. Будь любезна, постарайся оставить мои волосы расти у меня на голове. А если я замечу хоть какое-то поползновение в сторону моей серьги, то ты, милая моя госпожа, пойдешь на корм мышкам. Аккуратно убрав инструмент, Даав закрыл тележку и бесшумно направился к выходу из гаража, на ходу снимая рабочие перчатки. При виде своих голых рук он вздрогнул и поднял руку, проверяя цепочку на шее. Надежно спрятанное Кольцо Клана Корвал висело под шнуровкой его рубашки.

— Знаешь, — сообщил он кошке, ехавшей у него на плече, — посмотрю-ка я, не получится ли у меня починить чайник. У меня создалось впечатление, что Жон сбил калибровку заварочного датчика, чтобы экономить на заварке.

Заплатка зевнула. Этот разговор был для нее привычным. Десятки разведчиков запускали свои руки в чайник, пытаясь исправить роковой дефект — и пока безуспешно.

— А может, я просто куплю новый, — размышлял Даав, огибая лестницу, которая вела на леса. — И заменю его как-нибудь, когда он уйдет увиваться за госпожой Апель.

Эта идея ему понравилась. Даав поднырнул под оттяжку и оказался в тесном пространстве помещения для служащих. На обшарпанном столе перед чайником — практически закрывая собой этот массивный объект — стояла коробка. К коробке была прикреплена бумага с ярко-оранжевыми каракулями. Даав сорвал бумагу с коробки.

«Оставь мой чайник в покое, убийца! — Почерк Жона дэа-Корта, лишенный наклона, не узнать было нельзя. — Когда ты закончишь этот пятиминутный ремонтик в доке, отвези это на Восьмую верфь. Гат рассчитывает на доставку до полуночи по времени Солсинтры».

Даав ухмыльнулся.

— Отвратительный тип, — с симпатией объявил он, почесывая Заплатку за ушком.

Мурлыканье усилилось, передаваясь на плечи приятной вибрацией.

— Ну что, дружок, последишь за делами, пока Трилла не появится? Или нам вернуться в контору и попробовать разобраться с графиками работы? Там…

Заплатка резко поменяла позу у него на плече, царапнув когтями по кожаному жилету.

Даав повернулся навстречу открывшейся двери, которая впустила в комнату клин дневного солнца — и массивную нерешительную тень.

Эта тень сделала два шага внутрь гаража, двигаясь с бесшумностью, чем-то похожей на походку разведчика, а потом остановилась, поворачивая голову из стороны в сторону. Дверь за ее спиной закрылась.

Заплатка встала на ноги и спрыгнула с плеча Даава, шумно приземлившись на одну из ветхих табуреток.

— Привет?

Голос оказался звучным и ровным, странно контрастируя со столь неуверенной манерой держаться. Она прошла вперед, бесшумно ступая по жесткому полу.

— Мастер… О! — Все тело напряглось, словно в ожидании удара, голова судорожно дернулась. — Я… прошу прощения… — пролепетала она в модальности разговора взрослых. — Я хотела… Мастера дэа-Корта здесь нет?

— В данную минуту — нет, — ответил Даав, намеренно расслабляя все мышцы и позволив своим губам выгнуться в слабой улыбке. — Я не могу вам помочь? Я — Даав, один из здешних работников, как видите.

Поворотом головы он указал на черно-белую кошку, которая уже важно восседала на табурете, обтянутом тускло-зеленой кожей.

— Заплатка может за меня поручиться.

Женщина быстро повернула голову, словно ожидая укора, и прошла вперед еще на несколько шагов, прислонившись бедром к самой дальней табуретке из тех, что стояли неровным полукругом вокруг стола.

— Заплатка?

— Совладелица и местная кошка, — отозвался Даав, заставив свой голос звучать чуть дурашливо. — Мы с ней знакомы уже не меньше восьми лет. Ее рекомендация ценится не ниже слова Жона.

Она снова повернулась к нему и резко подняла голову, так что он впервые увидел напряженное лицо с тонкими чертами и огромные, печальные зеленые глаза.

— Вы… разведчик.

— Увы — отставной, — уточнил он, надеясь, что мягкая серьезность будет воспринята лучше, чем дружеское подшучивание. — Я не могу вам чем-то помочь?

— Я пришла… — начала она — и, ахнув, замолчала, не столько отпрянув, сколько застыв на месте, и опустила голову, чтобы изумленно воззриться…

На Заплатку, которая начала изгибаться, тереться о ее бедро и оглушительно мурлыкать.

— Что…

Ее голос замер, словно она задохнулась. Даав осторожно шагнул вперед.

— Она хочет, чтобы вы почесали ее за ушком, избалованное создание. Вот так.

Он наклонился, стараясь не испугать женщину резкими движениями, и продемонстрировал, что следует делать. Мурлыканье достигло пугающей громкости.

— По… понимаю.

Она протянула худую руку, украшенную старинным кольцом-головоломкой, и неуверенно провела двумя пальцами по шее в черных пятнах.

— Немного энергичнее, — тихо проинструктировал Даав. — Боюсь, что она — особа чувственная.

Незнакомка снова резко вскинула голову, блеснув удивленными глазами. А потом она снова наклонилась к кошке, спрятав лицо за водопадом темно-русых волос.

Даав держался спокойно — так, как его пыталась научить Скалоцвет, освободив разум от всех суждений — и позволил стоящей рядом с ним женщине проявиться самостоятельно.

Оказалось, что она вовсе не массивная, а отчаянно худая, просто скрывается и защищается множеством слоев слишком просторной одежды. Диковатая чуткость и бесшумные неуверенные движения были элементами той же защиты, которой полагалось держать окружающий мир на расстоянии.

«Отведи взгляд, — словно говорили ее напряженные плечи. — Смотри на кого угодно, на что угодно, только не на меня».

Кто бы она ни была, но с ней плохо обращались — и она отчаянно нуждалась в благословении дружбы.

«Очередная бездомная собачонка Жона», — решил было Даав, однако тут что-то не вполне сходилось. Он наблюдал, как она прикасается к кошке — уже более уверенно. Следуя недвусмысленным указаниям Заплатки, она уже почесывала не шею, а голову за ушком.

Возможно, ей действительно нужны друзья — и кто-то, кто проследил бы, чтобы она ела как следует, однако она не была по-настоящему бездомной. В развороте напряженных плеч ощущалась решимость, а из-под неуклюжей, сковывающей брони вырывалась такая мощная энергия, что у Даава мурашки по коже побежали.

Худое тело женщины уловило его движение — и ответило на него полной неподвижностью. Ему показалось, будто зеленые глаза читают его лицо даже сквозь завесу волос.

— Я пришла, — проговорила она с явным акцентом жительницы Чонселты, — узнать, не готов ли к полетам мой корабль. Мастер дэа-Корт сказал… что, возможно… он будет готов… сегодня. В зависимости от расписания работ.

— А! Тогда я смогу вам помочь. Если вы пройдете со мной в контору, то мы можем свериться со списком.

— Я вам благодарна, — официально отозвалась она и недоверчиво последовала за ним в офис Жона позади дока. Заплатка шла рядом с ней, высоко задрав хвост.

Даав выдвинул экран и нажал выключатель.

— Я могу узнать название вашего корабля? — тихо спросил он, когда она подошла ближе, остановившись так, чтобы их разделял массивный рабочий стол.

Заплатка ловко вспрыгнула на заваленную бумагами поверхность и дружелюбно привалилась к незнакомке.

— «Полоса удачи».

Не успев вывести список на экран, он замер и стремительно оглянулся на ее закрытое волосами лицо. Даав был знаком с Вин Сином чел-Марой — настолько, насколько это допускала их взаимная неприязнь — и был немного осведомлен о привычках его милости. Он кашлянул.

— Сударыня…

— Он не готов, — прервала она его, и плечи под широкой поношенной рубашкой ссутулились. — Я надеялась… Но, конечно, работы было много. А в этом списке, сударь… в списке не сказано, когда он будет готов к взлету?

— Ну, — пробормотал Даав, — давайте посмотрим.

Он ввел необходимый запрос — и застыл, глупо моргая глазами и снова и снова перечитывая имя, занесенное в заявку на работы.

— Соответствует нормам и готов к взлету, — сообщил он спустя несколько секунд, не отрывая взгляда от экрана.

Еще секунда — и он смог шевельнуться, переведя взгляд на человека, стоявшего рядом.

— Простите меня. Вы — Эллиана Кэйлон?

Зеленые глаза, показавшиеся из шелковистой волны волос, встретились с его взглядом.

— Да, я… О, вам нужно удостоверение личности! Прошу…

Она снова наклонила голову, достала из нарукавного кармана тонкую металлическую карточку и протянула ему, не поворачивая лица к нему.

Он механически взял карточку, отметив нечеткую фотографию и дату… Два дня назад. Условный второй класс.

— Спасибо, — пробормотал он и мысленно выругал себя, пытаясь мысленно соединить эту неуверенную женщину с поразительным умом, внесшим уточнения в Таблицы вен-Туры — с блестящим ученым, преподававшим курс практической математики, или, как его называли в Академии разведки, курс Математики выживания.

— Вы — редактор…

— Таблиц вен-Туры, — поспешно проговорила она, буквально выхватывая лицензию у него из рук. — Да. Пожалуйста, не надо кланяться. Я… я уже объяснила мастеру дэа-Корту…

— Чего, конечно, достаточно для нас обоих, — ответил Даав, отчаянно пытаясь обрести равновесие. Он улыбнулся. — Ваш корабль готов и может взлетать. Как я вижу, вы обладаете умениями, которые для этого необходимы. Удачного взлета, пилот.

— Я… то есть… — Она беспомощно замолчала, судорожно вздохнула и, подняв голову, посмотрела прямо ему в глаза. — Дело в том, что мне нужно налетать часы. Я никогда не взлетала… Понимаете, я никуда ни разу не летала. А по правилам… Я думала, мастер дэа-Корт…

— Понимаю. — Даав наклонил голову, обдумывая услышанное. — Дело в том, что Жон оставил мне поручение. Если хотите, я могу стать вашим вторым пилотом — и вам будет куда лететь. Если конкретно — то на Восьмую верфь.

Зеленые глаза вдруг вспыхнули.

— Я бы этого хотела… очень, сударь.

— Тогда именно так мы и поступим. Однако я должен настаивать на одном условии.

Огонь погас, сменившись настороженностью, и зеленые глаза заметно поблекли.

— Условии?

— Относительно безболезненном условии, — ответил он, адресуя ей улыбку. — В «Бинджали» принята товарищеская модальность. Никто этого не требует, просто таков обычай. Но в любом случая я не «сударь». Я предпочитаю, чтобы меня называли Даавом. Если вы находите это слишком непринужденным, то приемлемым будет обращение «пилот». — Он склонил голову набок. — Вы можете принять такое условие?

Она очень серьезно кивнула.

— Могу… пилот.

— Вот и хорошо, — сказал он, отключая компьютер Жона. — Давайте посмотрим, вышла ли Трилла на работу.

Глава двенадцатая

Делм должен иметь класс пилота-контрабандиста: уметь брать от йос-Галанов, если не помогает йос-Фелиум, что весьма вероятно. Я — мутация, плод длинной цепочки случайных элементов, а Джела…

Предки юного Тор Ана были пилотами с того времени, как первые корабли стали выходить за пределы атмосферы, далеко среди мертвого Звездного кольца. Йос-Галаны будут рождать себе подобных..

Делмом должен становиться лучший пилот Клана, независимо от его генеалогии. Это должно стать Законом Клана.

Наследник Делма должен быть пилотом того же класса, что и Делм, и в клане должно быть как можно больше таких — столько, сколько позволят гены и удача.

Клан должен иметь корабли: в рабочем состоянии, готовые к полету, — столько кораблей, сколько можно приобрести. Обслуживание такого количества кораблей, естественно, требует денежных средств — целые верфи должны обеспечивать их готовность. Следовательно, Клан Корвал должен стать таким богатым, какими только мечтали стать мы с Джелой.

Исполняйте Контракт, покуда он действует. Этот тип наверху не терпит нарушения клятв.

Из Вахтенного журнала Кантры йос-Фелиум

— Летите на Восьмую верфь? — Трилла ухмыльнулась. — Передайте Гату мою неувядающую любовь.

— Ага, обязательно, — отозвался пилот Даав, надевая поношенную кожаную куртку.

Эллиана с завистью посмотрела на этот потертый предмет одежды. Большинство назвали бы его «летной курткой» за ее покрой. Можно подумать, что водитель баржи третьего класса такой обзаведется! На самом деле право носить летную куртку имели только те, кто освоил прыжок через гиперпространство.

Трилла рассмеялась и подмигнула Эллиане.

— Математик, хорошего вам дня. Как ваши успехи в Гильдии Чонселты?

— Условно второй класс, — ответила она, отрывая глаза от куртки пилота Даава и настороженно глядя в озорные глаза спросившей.

— Все сделано, кроме полетной практики! Гешада, пилот!

К изумлению Эллианы, инопланетная женщина адресовала ей поздравительный поклон. Когда она выпрямилась, ее лицо стало чуть более серьезным.

— Даав — один из лучших, кого вы могли бы получить в кресло второго пилота, можете не беспокоиться. Он прекрасно знает корабли… Так, мастер Даав?

— Я повержен вашими словами, мастер Трилла.

Она снова рассмеялась, сложив пальцы в знак «мошенник».

— Тогда забирайте свою коробку и отправляйтесь. Мне нужно работать. Где Мастер?

— У Апель.

— Казалось бы, могли зажить одним домом. Это обошлось бы дешевле, что должно было бы соблазнить Жона.

— Да, но Апель не настолько глупа, — серьезно возразил мужчина. — И кроме того, думаю, ей нравится чай, пригодный для питья.

— Это гораздо убедительнее, признаю. Что-нибудь слышал о команде?

— Клонак, возможно, и Сайри скоро будут. Ал Бред — вечером, если вообще появится. Запасной грузовик работает.

— Он это тебе поручил, да? — Она ухмыльнулась, приветственно вскинула руку, а потом пошла к конторе в сопровождении Заплатки. — Удачного взлета, пилоты.

— Спасибо, — прошептала Эллиана, глядя, как ее спутник пристраивает себе на плечо громоздкую коробку.

— Идите первой, пилот, — любезно сказал он.

Его черные глаза смотрели прямо и спокойно. Это были глаза разведчика, которые все замечали, почти ничего не выражали и никогда не осуждали.

— Конечно, — пролепетала она и повернулась к двери, ощущая, как он идет за ней, бесшумный и крепкий.

За дверями он установил коробку в кузов грузовичка, выпрямился и посмотрел на нее с высоты своего роста, склонив голову набок.

— Вы поведете или я?

Эллиана судорожно сглотнула, безрезультатно пытаясь успокоить нервы, которые события последних нелегких дней натянули до звона. Получение драгоценной лицензии пилота не только не улучшило ее положения в Клане Мицел, но, наоборот, усилило необходимость не вызвать у Ран Элда ни малейшего сомнения в ее полной покорности. Ей пришлось умиротворять брата не один раз, а несколько, всякий раз сгибаясь все сильнее, пока во рту у нее не застрял вкус пыли от ковра, смешанный с желчью бессильной ярости.

Она рисковала сегодня, тайком улизнув из дома: эта мысль заставляла ее сердце панически сжиматься. Обычно она проводила дни в своем крошечном кабинете в техколледже Чонселты. Ран Элд об этом знал. А что, если он отправится туда, чтобы ее найти, — и обнаружит, что дверь с ее именем заперта? Он захочет узнать, где она была — потребует, чтобы она ему сказала. А что она сможет сказать такое, что внушило бы ему доверие и при этом обеспечило бы ей прежнюю ограниченную независимость? Она просто сошла с ума. Сходит с ума, да помогут ей боги. Как она могла подумать…

— Математик Кэйлон!

Спокойный низкий голос, теплое ощущение стоящего близко — слишком близко! — человека, что-то едва заметно прикоснувшееся к ее рукаву…

Она ахнула и отпрянула в сторону, стремительно втянув голову в плечи. Сквозь завесу волос она увидела, как по лицу высокого разведчика пробежала тень тревоги, которая мгновенно сменилась полной нейтральностью. Его рука — это была его рука — упала с ее рукава, и он отступил назад, за границы безопасной зоны, которую она для себя очертила.

Если бы он просто повернулся и ушел, то она определенно сбежала бы на паром и всю обратную дорогу до Чонселты молила бы сонм равнодушных богов о даре неразоблачения.

Он не ушел. Он заговорил в модальности общения взрослых, очень четко, так что выговор Солсинтры резко отдавался у нее в ушах.

— Я сожалею, что мое присутствие вас беспокоит, математик. Позвольте мне привести Триллу, чтобы она могла лететь с вами вторым пилотом.

Его присутствие ее действительно беспокоило. Высокий, стройный и ловкий, с его странной перекрученной серьгой и аккуратными, чересчур длинными волосами, с черными глазами, смело глядящими с резкого, властного лица — он беспокоил ее точно так же, как та кошка, и по той же самой причине.

Кошка — такая мягкая, такая уютная. Стоило Эллиане начать ее гладить, и остановиться было невозможно. Радость, которую животному дарили ее ласки, пробудила какую-то опасную безымянную потребность…

Кошка ее ВИДЕЛА!

И высокий Даав с его яркими черными глазами тоже ее видел и знал, что она… настоящая.

— Математик?

— Я… — Она откинула волосы с лица, заставив себя посмотреть прямо в эти зоркие глаза. — Я еще раз прошу у вас прощения, сударь… пилот. Последние несколько дней были… неспокойными. Думаю, было бы лучше мне сегодня не взлетать.

— А! — Его губы чуть изогнулись. Улыбка была дружелюбная, но взгляд остался нейтральным. — Мы в Академии это называли «небесные нервы», — проговорил он, снова перейдя на товарищескую модальность. — Лучшее лекарство — это взлетать, как собирались.

«Взлетать, как собирались». Эллиана почувствовала, что эти слова попали прямо в почти забытый центр ее существа.

Она сделала глубокий прерывистый вдох и наклонила голову.

— Несомненно, это прекрасный совет, — сказала она и увидела, как в глубине глаз разведчика что-то шевельнулось. — Однако я попрошу, чтобы грузовик пилотировали вы. Это представляется мне самым надежным способом попасть на место.

Улыбка стала заметнее.

— Я поведу его с наслаждением, — заявил он и направился вокруг грузовичка к месту водителя.

Эллиана зарегистрировала маршрут, который требовал довольно сложных вычислений, скрупулезно позаботилась о том, чтобы включить навигационный компьютер, и воспользовалась четвертью часа до взлета для того, чтобы проинспектировать «Полосу удачи».

Переоборудованный трюм был в высшей степени удовлетворительным, но каюта пилота осталась в прежнем роскошном состоянии, лишившись только зеркал на потолке.

Эллиана обвела взглядом помещение, ощущая слабую вибрацию корабельных двигателей, слыша тихое жужжание систем жизнеобеспечения, приглушенные переговоры порта, доносившиеся из переговорного устройства, которое в соответствии с правилами оставалось включенным, — и привалилась к стене. Все вокруг расплывалось в непривычных слезах, прихлынувших к ее глазам.

Это все — ее!

Яростное чувство собственника согрело ее — и привело в ужас. Хотеть чего-то настолько сильно — опасно. Так много препятствий может возникнуть, и Клан… До того дня, когда она уйдет с орбиты Лиад, направляясь к месту прыжка, она остается ценностью Клана Мицел. И ее собственность принадлежит не столько ей, сколько Клану. Мицел легко может продать корабль Эллианы Кэйлон — так же, как по закону имеет право распорядиться самой Эллианой.

— Пилот? — Негромкий голос Даава раздался из настенного динамика у ее плеча. — Нам разрешено взлетать через две минуты.

— Спасибо, — отозвалась она, с трудом выпрямляясь. «Небесные нервы»… — Уже иду.

Полет до Восьмой верфи был почти… отдыхом. Несмотря на статус мастера, Даав спокойно работал вторым пилотом. Пробормотав: «С вашего разрешения, пилот», — он взял на себя связь и не навязывал ей ни пустой болтовни, ни личных вопросов.

В отличие от смотрителя верфи Гата.

— Какой корабль?

Это прозвучало не столько вопросом, сколько требованием, и так громко, что это услышала даже Эллиана, сосредоточенная на подлетной траектории. Она бросила на своего второго пилота полный изумления взгляд.

Золотистая сильная рука быстро повернула нужную рукоятку. Эллиана заметила, что по безымянному пальцу пролегла полоска более светлой кожи и едва заметное углубление, словно пилот Даав не надел привычного кольца.

— «Полоса удачи», — ответил он на резкий вопрос. — На управлении пилот Эллиана Кэйлон. На месте второго пилота — Даав из «Бинджали». Компьютер верфи получил данные о корабле две целых четыре десятых минуты тому назад, смотритель, и дал нам направление на причал тридцать два.

— Меня не интересует ее имя и как хорошо она умеет считать! Пилот с условной лицензией второго класса подходит к моей верфи по нестандартной траектории. Что она понимает в стыковке? Откуда мне знать, что она не продырявит мне кольцо?

Даав ухмыльнулся, что неожиданно приятно смотрелось на его лисоподобном лице.

— Ах, сладкое ожидание! — весело отозвался он. — Не тревожьтесь, сударь, все выяснится через считанные минуты. Если, конечно, вы не предпочтете, чтобы мы просто сбросили груз и улетели.

— Вам бы все шутить, да? — огрызнулся смотритель. — Причал тридцать два готов принять «Полосу удачи». Даю вам восемь минут, чтобы пристыковаться, сдать груз и отвалить.

— Если только мы не продырявим кольцо, — вежливо согласился Даав.

На линии связи осталось только жужжание фона. Даав рассмеялся, сверкнув глазами на Эллиану. Она быстро наклонила голову, но отворачиваться не стала.

— Нестандартная траектория? — спросила она, услышав, как прерывается ее голос.

— А, милый Гат. Он просто хотел сказать, что по сравнению с подлетными траекториями других пилотов с условной лицензией второго класса, шедших на пристыковку к кольцу, ваша чуть более скоростная и пологая. По правде говоря, почти как у разведчика. — Его пальцы быстро и уверенно заскользили по пульту. — Две трети относительной скорости необходимо сбросить в ближайшие сорок три секунды, пилот, иначе мы заработаем резкую пристыковку и неудовольствие Гата.

— Милосердные боги!

Эллиана стремительно повернулась к своему пульту.

Через семь целых и девять десятых минуты «Полоса удачи» кувыркнулась от тридцать второго причала, выровнялась и начала спуск.

Под руками Даава пульт был послушен. Его приятно удивила «Полоса удачи»: казалось, корабль вокруг него буквально поет от радости.

Не меньше его удивила и Эллиана Кэйлон, которая, несмотря на свою пугливость и робость, прекрасно знала, как управлять кораблем. С набора скорости до ее сброса не было сделано ни одной погрешности. Небольшую заминку при подлете следовало отнести на счет Гата, который нарушил ее сосредоточенность и вернул в ненадежный мир человеческого общения.

Курс, который она выбрала для подлета к Восьмой верфи, был несколько амбициозен для пилота с условной лицензией второго класса, однако оказался вполне ей по силам. Несколько раз Даав заметил, что она торопит навигационный компьютер, словно его вполне приличное быстродействие кажется ей нестерпимо медленным. Заявленный маршрут посадки был достоин разведчика, и Даав не сомневался в том, что она пройдет его уверенно.

Глядя, как ее хрупкие руки порхают по главному пульту, он думал, что Эллиана Кэйлон может оказаться редчайшим сокровищем: прирожденным пилотом.

По правилам Гильдии, мастер-пилот, занимающийся оценкой младшего, должен был выбрать и осуществить необходимую подготовку. Но Эллиана, по мнению пилота-разведчика и мастера Даава йос-Фелиума, была вполне способна достичь первого класса. Не исключено, что в ее силах было бы стать и мастер-пилотом, если бы она пожелала на релюмму-другую оставить свою работу и посвятить себя исключительно обучению.

Таким образом, уместно было отклониться от простого набора полетного времени, необходимого для подтверждения лицензии второго класса. Даав опытным взглядом пробежал по показаниям приборов на своем пульте, еще раз проверил траекторию и обратился к пилоту, заставив свой голос звучать достаточно негромко, чтобы не нарушить ее сосредоточенности.

— Я хотел вас спросить, — пробормотал он, не отрывая взгляда от своего пульта, — нет ли у вас желания попробовать совершить приземление в люльку.

— Сейчас? — спросила она изумленно.

— Рано или поздно вы должны будете освоить этот прием, — проговорил он с мягкой рассудительностью. — Так почему не начать сегодня?

— Сообщать об изменении маршрута, занимать аварийную люльку порта…

— Изменение маршрута будет совсем небольшое, — успокоил ее Даав, — а порт вообще можно не затруднять. В «Бинджали» есть люлька.

Она колебалась. Даав еще раз проверил показания и осмелился заговорить немного настойчивее — пока у них оставалось время.

— Если хотите, я могу связаться с Жоном и узнать, может ли он нас принять. В первый раз мы будем заходить на автопилоте, конечно. — Он помолчал. — Если только вы уже не отрабатывали подлета к люльке.

— Нет…

— Я с ним свяжусь, — сказал Даав, устанавливая связь.

— Добрый день, милый капитан! — Спустя секунду кабину наполнил голос Клонака тер-Мьюлина. — Какую услугу буду иметь наслаждение оказать вам я, ничтожный?

Губы Даава чуть дернулись.

— А где Жон?

— По горло в ремонте гироскопов. Чем могу быть полезен?

— Приземление в люльку, на автопилоте, текущие координаты… — Он быстро назвал их, поскольку был уверен в способностях Клонака так же, как в своих собственных. — План полета передается — передан. Есть разрешение?

— Разрешение дано, о капитан. Вы и ваш пилот можете подремать. До скорого.

— До скорого, Клонак.

Он отключил связь и повернул голову к Эллиане. Она смотрела на него. Ее зеленые глаза были широко открыты и не так тусклы, как раньше. И в них читалось нечто похожее на… смех.

— Похоже, посадка в люльку неизбежна, — заметила она, и в ее красивом сильном голосе тоже зазвучала улыбка.

Даав улыбнулся.

— Прошу прощения, пилот. Вам ли не знать, каковы разведчики!

— Постоянно озорничают, — согласилась она удивительно спокойно, — и упрямо идут выбранным маршрутом. — Она снова повернулась к пульту, и ее волосы упали, скрыв ее лицо. — Я введу измененную траекторию посадки.

Они уже довольно долго спускались по новой траектории, когда какое-то едва заметное изменение заставило Даава бросить взгляд на верхний правый квадрант своего пульта. Похоже, медлительность навигационного компьютера стала просто невыносимой, потому что его полностью отключили. Он потянулся за кнопкой перезагрузки.

— Компьютер врет, — резко сообщила Эллиана Кэйлон.

— Врет?

— На две последние цифры.

Ее пальцы так и летали по пульту. Иначе и быть не могло, сообразил он: ведь она прокладывала курс вручную! Он включил навигационный компьютер.

Он действительно врал. Теперь ошибка захватила уже три последние цифры. Молча проклиная случившееся, он подключил дублирующее устройство. Оно заработало с подозрительным заиканием, приняло задание — и отключилось.

Глава тринадцатая

В отсутствие членов Клана допускается, чтобы напарник, товарищ или второй пилот взяли на себя обузы и радости родственных обязанностей. В присутствии родича обязанности по отношению к напарнику, товарищу или второму пилоту должны встать на почетное второе место.

Из Лиадийского Кодекса достойного поведения

— Второй компьютер отказал, — объявил Даав, стремительно оценивая показания приборов. Менять курс было уже поздно: это надо было сделать по крайней мере несколько минут назад.

— Мы вынуждены выполнять посадку в люльку. Я свяжусь с Жоном и сообщу об изменении статуса. Объявляйте мне свои числа для перепроверки.

— Хорошо, — отозвалась она, не отводя взгляда от пульта.

Даав включил связь.

— Навкомп скомпрометирован, — сообщил он Клонаку спустя мгновение. — Дублирующий сдох.

— Как тебе повезло, милый!

Даав ухмыльнулся.

— Пилот Кэйлон будет сажать корабль в люльку в ручном режиме.

Короткая пауза, после которой Клонак жизнерадостно провозгласил: «Отлично!», считая, что удачно имитирует выговор аусов.

— «Полоса удачи», конец связи.

— Пока!

Даав отключил комм, загрузил свой блок приемки и нырнул в реку чисел.

Уравнения текли через его блок ровным и быстрым потоком, непрерывной безупречной струей анализа и согласования. Он забыл про навкомп, который по правилам должны были бы проверить и сертифицировать. Он забыл о странностях женщины, сидевшей рядом с ним. Он забыл, что он Делм Корвала.

Существовали только уравнения, которые текли к нему, холодные и чистые: их нужно было перепроверить и ввести. Существовали показания приборов. Существовало чувство корабля, окружавшего его. По линии общей связи слышен был фон рутинных переговоров.

— Как только почувствуете контакт с люлькой, — сказал он, едва слыша собственные слова сквозь стену сосредоточенности, — отключайте двигатели. Немедленно.

Тот крошечный участок его мозга, который не был занят стремительными вычислениями, данными и кораблем, ожидал протестов. Ведь отключение двигателей означало, что они немедленно и необратимо оказываются в когтях силы притяжения. Отключение двигателей приведет к тому, что корабль начнет падать…

— Есть, — отозвалась Эллиана Кэйлон и больше ничего не добавила.

Он получил очередную последовательность чисел, отметил, что это — завершение. Последнее уравнение. Он проверил его, убедился в его правильности и ввел команду, чуть откинувшись назад в сети безопасности.

— Двенадцать секунд. Следите за люлькой, пилот…

Оно пришло — четкое ощущение того, что движение корабля прервано, что металлическую броню и взрывопрочное стекло крепко сжали челюсти невообразимого чудовища…

Эллиана отключила двигатели.

Желудок подпрыгнул к горлу, вестибулярный аппарат возмутился, сердце оборвалось: на секунду ему показалось, что челюсть чудовища ослабела, что корабль выскальзывает, что…

— Пойманы, — негромко объявил Даав. — И удержаны. Трудная задача, прекрасно выполненная. Гешада, пилот.

— Поздравления не нужны, — сказала она. — Вы оказались правы. Мне понадобится это умение. — Она повернулась к нему: на бледном золотистом лице глаза горели изумрудным огнем. — Какова процедура освобождения из люльки?

— Жон присылает рабочую лошадку и перевозит корабль на площадку. Тягач уже едет: на вашем втором экране.

— Вижу. А пилоты?

— В данном случае, полагаю, пилотам следует поспешить к мастеру дэа-Корту. Нам повезло, что вы заметили ту ошибку вовремя.

Она снова обратила на него взгляд ослепительно зеленых глаз.

— Я знаю, что по правилам навигационный компьютер должен работать, но он меня отвлекает. Несомненно, дело в моей неопытности. Я надеюсь привыкнуть со… — Она замолчала, сжимая губы. — Я не могу не проверять вычисления, и когда он стал давать неправильные результаты…

— То это стало отвлекать вас еще сильнее, — дружелюбно договорил за нее Даав. — Вполне естественно. К вашему сведению: по правилам в этих обстоятельствах положено включать запасной компьютер.

Она заметно смутилась, и яркость ее глаз немного уменьшилась.

— Я не знала, что существует запасной навкомп, сударь.

— Даав. Кораблям этого класса по спецификации положено иметь основной навкомп и вспомогательный. Большинство пилотов устанавливают и второй вспомогательный. Некоторые предпочитают иметь даже больше. Разумно проверить это, прежде чем прибегать к ручному управлению, особенно если вы совершаете одиночный полет.

Она склонила голову.

— Я запомню.

— Отлично, — сказал он, убирая сеть безопасности. — И поскольку урок закончен, то я предлагаю нанести визит Жону.

— Прекрасная посадка! — провозгласил Жон дэа-Корт, поднимая большую и тяжелую даже на вид чайную кружку. — Не то что некоторые, которые мне довелось видеть, когда корабль садится вверх тормашками и задом наперед, а, Даав?

Клонак, пухлый разведчик с волосами на лице («Это — усы», — прошептал Эллиане на ухо пилот Даав, заметив, как она вздрогнула от изумления), громко расхохотался и, не вставая, отвесил насмешливый поклон:

— Тебе никогда этого не забудут, капитан.

— Похоже, что так, — безмятежно отозвался пилот Даав и снова перевел взгляд на мастера дэа-Корта. — Как насчет навкомпа, Жон?

Пожилой разведчик сделал добрый глоток из кружки.

— Я бы сказал — заменить.

— Заменить?! О нет! — Эллиана соскользнула с табурета, который заняла по настоянию Жона, и встала, сжимая перед собой руки. — Навигационные компьютеры очень… Мастер дэа-Корт, «Полоса удачи» — корабль небогатый. Я намерена на нем работать, но пока работа не будет найдена, расходы необходимо свести к минимуму. Вы были очень добры… поистине щедры — в отношении переоборудования, но я…

Она окончательно смутилась и замолчала.

Пара веселых янтарных глаз внимательно смотрели на нее.

— Выкладывайте начистоту, преподаватель математики. Вы тут среди друзей.

Она судорожно вздохнула и, дрожа, заставила себя не опускать глаз.

— Замена навкомпа мне не по средствам.

— Гм. — Мастер дэа-Корт в поисках совета устремил взгляд в потолок. После небольшой паузы он сказал: — В правилах все сказано недвусмысленно. Пока корабль работает в пространстве, контролируемом из порта, навкомп должен быть включен. Если, конечно, штрафы и временный запрет на полеты вам менее не по средствам, чем смена компьютера.

— Его… его вовсе не нужно отключать, ни на секунду! — воскликнула Эллиана.

План складывался у нее по мере того, как она высказывала свои мысли вслух. Она подалась вперед, сплетя ледяные пальцы в тугой клубок, устремив взгляд на Жона дэа-Корта.

— Я буду включать навкомп, сударь, я вам обещаю! Это будет… я привыкну не обращать на него внимания и просто управлять вручную, как сегодня. А потом, когда работы будет достаточно…

Что-то промелькнуло в глазах ее собеседника, и она замолчала, задыхаясь.

Тишину нарушил приглушенный голос Клонака:

— Даав, я влюбился.

— Что — снова?

Звуки его спокойного низкого голоса напомнили ей о невыполненном долге, и она повернулась, глядя мимо его лица.

— Я проявила невнимание. Вы справились очень хорошо, пилот, выдержали скорость. Я… я благодарна вам за помощь и за то, что вы поделились со мной своим опытом.

Трилла, сидевшая рядом с Клонаком, громко хохотнула Жон ухмыльнулся. Клонак вскочил со своего места и поклонился в знак глубочайшего почтения.

— Мы еще сделаем из тебя пилота, о капитан!

Эллиана в ужасе ахнула. Она вовсе не намерена была выставить его на смех перед его товарищами, а хотела искренне поблагодарить за помощь. Щеки у нее загорелись.

— Нет, я…

Но Даав уже адресовал Клонаку ответный поклон.

Он был настоящим чудом, этот поклон: отвешен так, словно рабочий кожаный костюм был самым дорогим вечерним нарядом Высокого Дома. Одна вытянутая рука отлетела вверх и в сторону, изящно отводя мнимый плащ, а гладкая черноволосая голова склонилась до изящно выставленной вперед ноги.

— Ты делаешь мне слишком много чести.

— Вполне возможно, — объявил Жон, быстро бросив взгляд в сторону. — Клонак, либо садись, либо уходи. И в любом случае помалкивай. Даав, изволь спуститься с небес на землю. Преподаватель математики, слушайте внимательно.

Она повернулась к нему, продолжая крепко сжимать руки.

— Да, сударь, — смиренно сказала она.

— Ха!

Он снова посмотрел в потолок, а потом — на нее. Его глаза и лицо были совершенно серьезными.

— Никто здесь не станет говорить, что нельзя всегда управлять кораблем вручную, не делая ошибок. Но здесь не найдется никого, кто хотя бы раз не сделал ошибки и не был рад, что у него есть подстраховка, которая его спасает. И у нас всех лицензия мастера.

Он по очереди кивнул в сторону каждого — Триллы, Клонака, Даава — и потом ткнул себе в грудь толстым указательным пальцем.

— Мастера! Мы не полагаемся на то, что корабль сам нас повезет, как было с чел-Марой. Это мы ведем корабль. Но кровь и кости устают, преподаватель математики, — и даже разведчикам нужен сон. Скажем, вы травмированы и должны на время лечь в автоврача: вы поручите корабль компьютеру с глюками или будете сидеть за пультом и надеяться, что не упадете в обморок?

Она облизнула губы.

— Но ведь в Солсинтре… В околопланетном пространстве…

— Случайности всегда действуют — счастливые и несчастливые. И лучше не дразнить судьбу.

Жон подался вперед на своем табурете, уперев руку в мощное бедро.

— Мы говорим не о правилах, дитя. Мы все признаем, что правила можно игнорировать — если для этого есть веские причины. Сейчас речь идет о здравом смысле. Об инстинкте выживания. Вы знаете, как выживают.

— Да, — прошептала она и с трудом проглотила ставший в горле ком. — Мастер дэа-Корт, мне не по средствам заменять компьютер. И я не могу себе позволить не летать. «Полоса удачи» — это рабочий корабль, и я хочу, чтобы мы… мы себя окупали.

— И если это так, — проговорил Даав у нее за спиной, — поручите ремонтной мастерской «Бинджали» заменить навкомп и вдобавок два запасных. Жон получает ваше обязательство, и вы расплачиваетесь, как только работа начнет приносить прибыль.

Жон смотрел на нее все так же серьезно.

— Это — хороший совет, преподаватель математики.

— Даав вообще человек разумный, — вмешался Клонак, такой же неугомонный, как и Вар Мон. — Хотя признаю, что по его виду этого не скажешь.

— Я… я не могу просить вас… взять долговое обязательство. За три замены? Мастер…

— Выбирать не приходится, — заявила Трилла в своей прямой инопланетной манере. — Чтобы взлетать, нужен нормальный навкомп. Чтобы оплатить навкомп, нужна работа. — Она ухмыльнулась. — Можно, конечно, взять ссуду под залог корабля…

— Нет!

— Ха! — опять вмешался Жон. — Тогда, похоже, все решено. Я буду держать обязательство за стоимость материалов плюс работу… Вы расплатитесь со мной, когда сможете. Тем временем, если мне нужно будет что-нибудь перевозить, вы это делаете за свой счет, и мы назовем это процентами. Договорились?

Трилла была права: выбирать не приходилось. И все же Эллиана еще секунду сопротивлялась неизбежности. Долг такого размера определенно увеличит время ее пребывания на Лиад, тем самым увеличивая вероятность того, что Клан все узнает. И в то же время работу можно будет получить только в том случае, если корабль будет в рабочем состоянии.

Она наклонила голову, давая себе слово, что постарается расплатиться с этим долгом как можно быстрее.

— Договорились, мастер дэа-Корт.

— Вот и хорошо. Когда у тебя смена закончится, Даав?

— В полночь.

— Мазохист. Забирай Клонака и идите снимать этот компьютер. Я найду новые. — Он улыбнулся Эллиане. — Ваш корабль будет готов завтра к полудню, преподаватель математики. Я переведу все счета в базу данных вашего корабля.

— Спасибо, — сказала она, почувствовав, что глаза у нее защипало от слез. Она наклонила голову. — Я вам благодарна.

Жон спрыгнул с табурета и потянулся.

— Мы сделали бы то же самое для любого из наших. Никакой благодарности не нужно.

— Клонак, старина, на твои умения сегодня спрос!

Даав уже повесил на плечо сумку с инструментами и протягивал товарищу вторую.

— А я-то собирался обедать! — вздохнул пухлый разведчик. Проходя мимо Эллианы, он повернулся и отвесил ей нелепо пышный поклон. — Для вас, богиня, я откажусь даже от пищи!

— И наверняка не умрешь с голода, — заметил Даав.

— Это жестоко, капитан!

— Просто честно. Ну, пошли, милый. — Черные глаза поймали ее взгляд, хотя она и пыталась его отвести. — Пилот Кэйлон, это был редкостный полет. Я надеюсь снова быть вашим вторым пилотом.

— Спасибо, — пролепетала она.

Ей показалось, что следовало бы сказать еще что-то — но Даав уже исчез.

— Навкомп снят, опечатан и отправлен начальнику порта с пилотом тер-Мьюлином, который клянется, что ему надо поесть и выпить, чтобы не умереть с голоду.

— Ну что ж, — одобрил Жон, сливая остатки чая из чайника в свою кружку.

Он оглянулся через плечо на стройного мужчину, который пристроился на зеленом табурете. У него на коленях столбиком уселась Заплатка.

— Булочку хочешь?

— Спасибо, нет.

— Недостаточно черствая на твой вкус?

Жон выбрал себе покрытый глазурью пончик и унес чай и перекус к своей любимой табуретке.

— Слишком черствая, увы. Мой чалекет настаивает на том, чтобы у него к столу подавалась свежая выпечка, и вот как на меня подействовала его развращенность!

Жон хмыкнул и откусил кусок пончика, запив его чаем.

— Интересно, — задумчиво проговорил Даав, теребя кошке уши, — кто проверял этот навкомп во время обслуживания?

— Я сам проверял, — ответил Жон несколько невнятно. — Работал как миленький и не делал ошибок.

Он отпил еще глоток и вытянул палец:

— А ты не задумывался над тем, как это чел-Мару, который вручную управлял разве что наземным автомобилем, не размазало отсюда до моря, если он пользовался автопилотом с сумасшедшим навкомпом?

— Задумывался. — Даав вздохнул. — Я целый час пытался найти следы саботажа, но если они и были, то их очень умело скрыли.

— А их уже и не должно остаться, — пояснил Жон. — Я проверил вахтенный журнал. Я ведь подозрительный старик, знаешь ли. И похоже, что ты обещаешь стать таким же.

Он в два укуса расправился с пончиком.

— В вахтенном журнале сказано, что в ту ночь, когда Вин Син чел-Мара — ты его знаешь как лорда чел-Мару — играл в пикит с преподавателем математики и лишился из-за этого своего корабля, он заехал в мастерскую и зашел в бывший свой корабль, чтобы забрать личные вещи. На это ушло совсем немного времени. По правде говоря, оказалось, что он оставил там немалое количество небольших по размеру — и весьма ценных — предметов.

Даав сказал что-то очень невежливое на языке, который был родным для некоего дикого племени, проживавшего на расстоянии примерно в четырнадцать световых лет (если считать зигзагами) от Лиад. Жон ухмыльнулся.

— Доказательств нет. Не то чтобы я сам не склонялся к такому мнению — по личным причинам. Чел-Мара весьма бережно относится к своему меланти. Конечно, меланти человека не повышается при проигрыше корабля. Но фиаско будет не столь сокрушительным, если корабль потерпит аварию сразу же после этого.

— Что и случилось бы, — проговорил Даав с таким жаром, что Заплатка спрыгнула на пол, — если бы на ее месте был любой другой пилот с условным вторым классом, который пытался бы совершить первую посадку в люльку в тот момент, когда компьютер отказал… — Он шумно вздохнул. — Прошу прощения.

— Не о чем говорить. — Жон усмехнулся. — Чудо она, эта наша преподаватель математики, правда?

Даав повел плечами.

— Я хотел бы знать, кто поднимает на нее руку.

— Я бы и сам был рад таким сведениям. По крайней мере сегодня ее не прислали к нам в царапинах и синяках — слабое утешение. — Он допил чай и посмотрел прямо в глаза своему молодому собеседнику. — Это ты хорошо придумал: чтобы у меня было ее обязательство.

— Я могу выступить поручителем уплаты, если хочешь, — тихо предложил Даав. — Или просто назови мне номер счета и сумму, и я переведу деньги прямо сейчас.

— Не глупи. Она намерена работать на своем корабле, и я скажу тебе, что я по этому поводу думаю. Я считаю, что если наш преподаватель математики за что-то берется, то это все равно что сделано. Я буду ждать, пока она расплатится.

— Если это станет обузой, дружище, тебе достаточно просто сказать мне. В конце концов существует Фонд помощи пилотам.

— Действительно. Ну ладно.

Он спрыгнул с табурета и потянулся, громко застонав. Даав легко соскользнул со своего места и встал, глядя на Жона сверху вниз. На остроскулом умном лице ясно читалась симпатия.

— Ха! — Жон улыбнулся ему. — Завтра придешь?

— Может, послезавтра.

— Ну ладно. Рад, что ты сегодня тут оказался. Все могло бы сложиться плохо, даже несмотря на то что она превращается за пультом в настоящего мага.

— Она не стала бы пытаться совершить посадку в люльку, если бы я не предложил… не потребовал этого. — Он чуть помедлил. — Она — прирожденный пилот, Жон.

— Да неужели? — отозвался тот без всякого удивления.

Даав рассмеялся и поклонился.

— Доброй ночи, мастер.

— Доброй ночи, паренек. Передай мое глубочайшее уважение своему чалекет.

Глава четырнадцатая

Дракон не забывает. И помнит все точно.

Из «Лиадийской книги Драконов»

— Мастер дэа-Корт просил засвидетельствовать тебе его уважение, брат.

Даав и его чалекет шли рука об руку по большому газону Треалла Фантрол, следуя примерно в сторону природного парка и реки.

Эр Том резко вздохнул.

— Какой мой поступок мог заслужить внимание Жона дэа-Корта? За двенадцать лет мы едва ли пару раз поздоровались, настолько редко наши пути пересекаются — а в последние несколько релюмм, куда бы я ни пошел, я все время слышу о его уважении! Только вчера Клонак тер-Мьюлин перебежал Биржевую улицу в порту в час пик, чтобы принести мне пожелания мастера дэа-Корта относительно моего пребывания в добром здравии!

Даав засмеялся.

— Ну, наверное, ты заслужил его восхищение, милый. Это для тебя обуза?

— Нет, просто загадка, поскольку я живу как прежде — за исключением того, что получил кольцо йос-Галанов. Но я не понимаю, почему это могло бы заинтересовать Жона дэа-Корта!

— А это его и не интересует. Ты совершенно прав: то, что человек принял свое наследие, не вызовет у Жона интереса — и тем более восхищения, — пробормотал Даав. — Нет, я полагаю, что его сердце было завоевано союзом с твоей спутницей жизни.

Эр Том напрягся и устремил на Даава ярко вспыхнувшие лиловые глаза.

— Моего союза? Но этот предмет также не попадает в сферу его законных интересов.

— Ты очень суров, — отозвался Даав, успокоительно похлопывая названого брата по плечу. — Не забывай: Жон — разведчик. Он глубоко восхищен трудами Энн. А что до тебя, то он восхищается твоей… крутостью, как он выразился.

— Крутостью? — переспросил Эр Том, не понявший земное слово.

— Смелостью, — довольно свободно перевел Даав. — В конце концов далеко не всякий лиадиец сделал бы спутницей жизни землянку, идя наперекор обычаям и — как сказали бы некоторые — здравому смыслу.

Эр Том негромко засмеялся.

— Право, выбора у меня не было!

— Да, но нам не следует признаваться в этом Жону! — серьезно отозвался Даав. — Умоляю тебя: позволь ему и дальше считать, что вы с Энн стали спутниками жизни потому, что любовь оказалась сильнее обычаев!

— Конечно… — Он замолчал и с тихим смешком добавил: — Ну что ж, пусть Жон дэа-Корт думает что хочет! Мне только хотелось бы, чтобы он не был так щедр на выражение своего почтения.

— Если ты находишь его уважение обузой, можешь отправить ему сувенир для сведения счетов, — ухмыльнулся Даав. — По правде говоря, я даже знаю, что именно можно послать! У тебя не осталось коробки того утреннего чая, который нравится Энн?

— «Радостного восхода»? Конечно! Я с удовольствием расстанусь с дюжиной, если тебе кажется, что дело стоит того.

— Думаю, одной коробки хватит. И карточки от твоей леди, где будет выражено пожелание, чтобы мастер дэа-Корт наслаждался этим напитком так же, как она.

— Ха! Будет сделано сегодня же вечером. — Эр Том улыбнулся, но сразу же стал серьезным и спросил: — Какие вести от пилота тел-Изак?

Даав выгнул бровь.

— Вести? Нет-нет, милый, ты совершенно неправильно понял ситуацию. Это мне положено слать вести. Леди считает, что я у ее ног. — Он с тихим вздохом вошел в проход через живую изгородь. — И, боюсь, хочет, чтобы я там оставался.

Уже прошедший сквозь изгородь, Эр Том остановился и обернулся на него с таким возмущенным видом, что Даав едва не расхохотался во весь голос.

— Ты — у ног Самив тел-Изак? Ну, нахальство у нее есть, как я вижу.

— Нет, только самодовольство. — Он искоса посмотрел в недовольные глаза Эр Тома и испустил печальный вздох. — Ты ее невзлюбил.

— Конечно! А как могло быть иначе, если она весь вечер придерживалась модальностей высокого лиадийского и отказалась даже проявить… — Эр Том обиженно поджал губы. — Ты шутишь!

— Ах! — Даав поймал спутника за руку и мягко повернул в сторону дикорастущего парка. — Увы, это не шутка, а простое наблюдение. Пилот сочла, что сватовство к ней Корвала является проявлением уязвимости.

Он помолчал. Взгляд Эр Тома оставался все таким же возмущенным. Он балансировал на грани полного неприятия Самив тел-Изак — из-за Даава.

И это, как вдруг понял Даав, было бы некрасиво и немилосердно. Самив тел-Изак станет его супругой, и по условиям контракта должна будет жить вдали от своего клана и родичей, в окружении незнакомцев, от которых она должна будет рассчитывать на ту повседневную доброту, какую одно человеческое существо может получать от другого. Войти настолько незащищенной в Дом, где столь важная персона, как чалекет ее мужа, питает к ней неприязнь… Нет, так не годится.

— Это предположение, несомненно, исходит от Делма этой леди и не может считаться совершенно идиотским, — проговорил он, серьезно глядя в глаза Эр Тому. — Только подумай: весь свет хочет заключить брачный контракт с Корвалом — а Корвал выбирает Самив тел-Изак. Корвал вступает в браки только с пилотами, а она — пилот. Тем не менее, помимо Самив тел-Изак, существуют и другие пилоты, но выбор падает не на них.

Взгляд Эр Тома стал чуть менее мятежным.

— Это так, — признал он несколько неохотно.

— Это так, — проговорил Даав и выгнул губы в мягкой улыбке. — Подумай еще немного, брат. Ведь это ты убеждал меня отступить, если брак меня не устраивает. Мы — разведчики и торговцы. Странные люди, по общему признанию. Мы вполне готовы повернуться спиной к обычаям — даже рискуя навлечь на себя гнев нашего Делма, да?

Эр Том тихо засмеялся.

— Вот именно. — Даав позволил своей улыбке превратиться в широкую ухмылку. — Однако подумай о той, кто лишена наших возможностей — для кого обычай имеет вес закона. И ее Делм желает, чтобы она послушно взяла на себя выполнение долга. Она должна принять то толкование событий, которое дает ей ее Делм: Дракон предлагает контракт Самив тел-Изак, потому что только она его устраивает. — Он передернул плечами. — Стоит ли нам лишать столь малого утешения ту, кто будет среди нас так недолго?

Наступило недолгое молчание.

— Конечно, леди может находить для себя любые утешения, — мягко проговорил Эр Том через несколько секунд. — Меня возмутило то, что, как мне показалось, она мало тебя ценит.

— Это все мое прискорбное чувство юмора, — виновато признался Даав и протянул руку.

Эр Том принял ее, и они продолжили прогулку по искусно выращенной «дикой» роще, поворачивая то в одну сторону, то в другую, пока Даав с сожалением не направился обратно к дому.

— Совет Кланов сожрет остаток моего дня, — сказал он.

— Опять заседание? — Эр Том нахмурился. — Они умножаются.

— В геометрической прогрессии, — подтвердил Даав. — Между кланами Мэндор и Пике возник территориальный спор. На мой взгляд, здесь должны были бы потрудиться два-три поверенных, а не весь Совет.

— А почему бы тебе не предложить им господина дэа-Гаусса в качестве третейского судьи? — пробормотал Эр Том, упоминая главного поверенного Корвала.

— Пике уже принял меланти обиженного, — ответил Даав, — и избрал Совет, как самую широкую аудиторию для выражения своей злости.

Он резко вздохнул и прошел через очередную живую изгородь.

— Ты слышал о том, что Вин Син чел-Мара проиграл свой корабль в пикит?

— В порту только об этом и говорят, — отозвался Эр Том. — В тех рассказах, которые я слышал, остается одна неясность: имя выигравшего. Некоторые говорят, что это была пара неоперившихся разведчиков, другие называют профессионального шулера из Чонселты.

— Вот как? А я слышал, что это была Эллиана Кэйлон.

Разлетающиеся к вискам брови Эр Тома сдвинулись к переносице.

— Математик? Кто это говорил?

— Клонак. Его отец присутствовал при игре.

— Ну что ж, тогда в этом сомневаться не приходится, — заявил Эр Том, который знал Делма Клана Гвайар как человека просто яростной точности. — Удачного взлета и безопасного приземления математику.

Он помолчал, и его пальцы чуть сильнее сжали руку Даава.

— Знаешь, — тихо добавил он, — я слышал и еще кое-что. Говорят, что чел-Мара отправлен с планеты своим Делмом в наказание за потерю корабля. — Его лиловые глаза быстро скользнули по лицу брата. — Чего он вполне заслуживал, независимо от того, кто был выигравший. Какой дурак делает корабль ставкой в азартной игре?

— Очевидно, такой дурак, как чел-Мара, — ответил Даав. — Ну что ж: если Делм Арагона наконец-то счел нужным его приструнить, то весь мир дважды в долгу перед математиком Кэйлон.

Эр Том негромко рассмеялся.

— Ты имел в виду «трижды», брат, если только ты видел, как чел-Мара летает.

— Ну что ж, — с улыбкой уступил Даав, — возможно, именно это я и имел в виду.

И их разговор перешел на другие темы.

— Ваша посадка в люльку — просто бинджали, математик Кэйлон! — Вар Мон с улыбкой плюхнулся на свое место. — Мы посмотрели запись, а потом до рассвета гоняли тренажер, но никто так и не приблизился к вашему результату — даже Рема.

— Ну, так уж и до рассвета! — укоризненно сказала Рема, вошедшая в аудиторию несколько менее энергично и адресовавшая Эллиане должный приветственный поклон. — Добрый день, математик Кэйлон.

— Добрый день, Рема.

Эллиана ответила на ее поклон наклоном головы, а потом откинула волосы назад и посмотрела на Вар Мона.

— Я благодарю вас за похвалу. Однако следует помнить, что у меня был в высшей степени умелый второй пилот. Я сомневаюсь, что посадка получилась бы такой ловкой, если бы я попыталась сделать ее в одиночку.

Лицо Вар Мона мгновенно стало совершенно непроницаемым. Он опустил глаза и шумно начал возиться со своим блокнотом.

— Конечно, ваш второй пилот был образцовым, — проговорила Рема на фоне шума, поднятого ее напарником. — Однако запись ясно показывает, что это ваша рука посадила корабль, математик. Наш полетный инструктор объявил этот полет безукоризненным.

— А большей скупости на похвалы вы нигде не найдете! — закончил Вар Мон, возвращаясь к своей привычной манере так же неожиданно, как ее оставил. — Математик Кэйлон, вы должны поступать в Разведку!

— Нет, не должна, — решительно ответила она.

Баан, Киарта и Нерин вошли в аудиторию и заняли свои места.

— Добрый день. Сегодня, как вы знаете, наш последний семинар. Я научила вас всему, чему могу научить, чтобы каждый из вас имел наибольшие шансы выжить. Несмотря на все мои усилия, есть вероятность того, что какое-то вещи я осветила недостаточно хорошо. Это последнее занятие принадлежит вам. Что вам представляется не до конца понятным и ясным? Вспомните сейчас все, что мы обсуждали с вами в течение этого семестра. Никакой вопрос не должен считаться слишком мелким. Я готова буду выслушать ваш первый вопрос через шесть минут.

Они стремительно раскрыли свои блокноты и начали лихорадочно прокручивать записи. Рема откинулась на спинку кресла и устремила туманный взгляд куда-то в угол потолка.

Эллиана наклонилась над учительским пультом и почувствовала, как ее губы складываются в столь редкую улыбку.

«Прекрасная посадка!» — зааплодировал Жон дэа-Корт в ее воспоминаниях, а голос Даава произнес менее эмоциональную похвалу: «Трудная задача, прекрасно выполненная». А теперь еще и это: «Посадка в люльку — просто бинджали, математик! Поразительный полет…»

Эллиана закрыла глаза и почувствовала, как давление у нее в груди ослабело, так что следующий ее вздох стал более глубоким, чуть менее поспешным — как будто она сделала маленький глоток бренди.

Прозвенел таймер, и Эллиана подняла голову, улыбнулась своему классу и подняла руку, приглашая задавать первый вопрос.

Разногласия между Кланами Пике и Мэндор были улажены с внушающей радость быстротой. Всего шесть других делмов сочли необходимым встать с места и высказать свое мнение по вопросам, имевшим слабое отношение к теме, а результаты голосования дали явное преимущество заявленным Мэндором правам.

Даав отключил свой экран и почти улыбнулся, ощущая прилив жизнерадостности. Целый день освободился для того, чтобы потратить его как ему заблагорассудится, без деловых встреч и требований долга. Он подумал, не пойти ли ему в «Бинджали» — но для этого надо было вернуться домой, сменить официальный костюм делма на удобный кожаный. Может быть…

— Мы видим Главу Хедрида. Встаньте и сформулируйте свое дело.

Голос председателя звучал суховато, что, как решил Даав, снова включая свой экран, было неуместно.

Клан Хедрид был старинным: его имя можно было найти в списках пассажиров «Быстрого исполнения», куда оно было занесено решительным угловатым почерком Кантры. Более того: Вел Тер йо-Берн из Дома Хедрид был одним из тех, кто подписал Контракт между Кантрой и Домами Солсинтры.

Однако вся эта слава осталась в прошлом: Клан Хедрид уже не принадлежал к числу Высоких Домов. В течение последних веков он числился в верхних пяти процентах Средних Домов, и этим удовлетворялся, не выступая на Совете и не интересуясь делами, лежащими за пределами орбиты Лиад.

В зале тихо зашебуршали, а потом среди столов пятого яруса встала фигура, отвесившая небрежный поклон в сторону Председателя.

— Хедрид вызывает Корвал.

Голос был звучным, немолодым, женским. Подавив изумление, Даав поднялся на ноги и поклонился в сторону пятого яруса.

— Корвал здесь.

Наступила короткая пауза, чтобы прошел ропот удивления, пронесшийся по зале. Хедрид при полном Совете требует к ответу Корвал? Трудно было представить себе два Клана, у которых было бы меньше точек соприкосновения.

«В чем дело?» — спрашивали друг у друга делмы — шепотом или взглядами. Пересуды настолько затянулись, что Председатель Совета сочла необходимым позвонить в колокольчик и призвать всех к молчанию.

— Корвал встал по слову Хедрида. Хедрид может говорить.

— Присутствующим здесь, — объявила Глава Хедрида, обращаясь к затихшей зале, — не нужно напоминать о том, какое место Клан Корвал занимает в истории. Наверное, о Корвале в большей степени, чем о каком-либо другом клане, можно было бы сказать: «Этот Клан в родстве с Лиад».

«Это, — подумал Даав, стоя в позе внимания, предписанной обычаем, — ничего хорошего не обещает».

— Учитывая столь славную историю, — продолжала Делм Хедрида, — и такую близость Корвала к Лиад и лиадийцам, надо считать простым… недосмотром тот факт, что недавно Корвалом было опубликовано нечто, бросающее тень как на нашу родную планету, так и на всю историю. — Она исполнила поклон, выражавший глубокое уважение. — Я призываю Главу Корвала разрешить эту загадку.

«Ах, — подумал Даав, когда зала вновь взорвалась тихими пересудами, — ах, проклятие!»

Председатель Совета снова тряхнула свой колокольчик — на этот раз очень энергично — и повысила голос, чтобы перекрыть шум собравшихся.

— Корвал может отвечать на запрос Хедрида.

Даав поклонился — сначала Председателю Совета, затем Делму Хедрида, а потом чуть повернулся и развел руки в жесте мягкого удивления.

— Следует предположить, что достопочтенный Глава Хедрида имеет в виду некое научное исследование, составленное одним из членов Клана Корвал и недавно выпущенное в свет Университетским издательством. — Он замолчал и снова поклонился, тщательно избегая иронии. — Хотелось бы узнать, каким образом это исследование бросило тень на нашу родную планету.

— Упомянутое исследование, — ответила Хедрид ради тех, кто наблюдал за этим неожиданным и чудесным спектаклем, — якобы устанавливает связь между Землей и Лиад, демонстрируя существование древнего общего языка. — Она поклонилась. — Корвал, конечно же, поправит меня, если в этом резюме присутствует ошибка.

— Резюме абсолютно правильно. Непонятно лишь, какой вред был тем самым нанесен Лиад.

Последовала короткая пауза, которая показалась обострившемуся чутью Даава неприятно колючей.

— Это исследование, — продолжала Делм Хедрида, выждав несколько секунд, — написано женщиной Клана Корвал, которая по рождению является землянкой. На свежий взгляд это сочетание фактов указывает на человека, увидевшего ценность богатого и разнообразного меланти и вознамерившегося потратить эти ценности на благо себе подобных.

Его захлестнул гнев. Как она смеет…

Он закрыл глаза, прошел через успокаивающую последовательность «Радуги разведчиков», вспомнил о том, что нужно дышать. Это было прямым нападением на Корвал. Ответить гневно — значило бы ответить неправильно. Здесь на кон были поставлены меланти Энн и Эр Тома — и его собственное. Он в родстве с Лиад, вот как? Ну так он, черт подери…

Он ухватился за ускользающую мысль, повернулся, поискал взглядом — нашел то лицо, которое хотел отыскать высоко на девятом ярусе, и поклонился.

— Корвал вызывает Йедон.

Делм встала так стремительно, что он решил: она ожидала его вызова.

— Йедон здесь.

— Требуется подтверждение первоначального исследования, которое легло в основу обсуждаемой публикации, — проговорил Даав, заставив свой голос звучать ровно, хотя ощущал гневную дрожь в локтях и коленях. — Припоминается, что первым наличие общего языка, от которого произошли земной и лиадийский, было обнаружено Почтенным доктором Джин Делом йо-Керой, Клан Йедон.

— У Корвала, — серьезно отозвалась Глава Клана Йедон, — память безупречная — и долгая.

При этих словах по зале вновь разнесся шумок. Даав поклонился.

— Помнится также, что до своей смерти филолог йо-Кера завершил значительную часть работы по подготовке публикации.

— Совершенно верно, — ответила Глава Йедона и, повернувшись к Делму Хедрида, пояснила: — Джин Дел считал эту работу венцом своих трудов. Он намеревался опубликовать свои результаты. То, что филолог Дэвис нашла возможность разобрать его записи и проследить за их публикацией в соответствии с выраженными им пожеланиями, может только радовать его родичей и коллег.

Хедрид наклонила голову.

— Вы говорите мне, что лиадиец сформулировал эту теорию и намеревался предать ее гласности? — Она воздела руку. — Но, возможно, опубликованная теория — отнюдь не та, которая была выдвинута Почтенным доктором?

На этот раз волна гнева была не такой мощной, зато более холодной и угрожающей. Даав разрешил себе тихо вздохнуть, когда Йедон ответила:

— На самом деле я видела эту работу до ее публикации, как и несколько коллег Джин Дела. Она во всех деталях соответствует его намерениям. Филолог Дэвис щедро распорядилась своим талантом.

В зале воцарилась тишина. Спустя несколько секунд Председатель прикоснулась к своему колокольчику.

— У Хедрида есть какие-то дополнительные претензии к Корвалу по этому вопросу?

Хедрид вздрогнула, с явным усилием взяла себя в руки и поклонилась.

— У Хедрида нет к Корвалу таких вопросов, которые следовало бы обсуждать на Совете, — официально объявила она и села на место.

Даав поклонился в свою очередь, освобождая Делма Йедона, и с величайшей осторожностью уселся.

Вскоре после этого Председатель закончила заседание и прикоснулась к колокольчику, чтобы отпустить всех присутствующих. Даав начал неспешно складывать и перекладывать бумаги, и с помощью этой нехитрой школярской уловки ушел из залы один — последним.

Глава пятнадцатая

«Лиадийский разведчик», как становится ясно, — это неверное название, потому что стать разведчиком означает стать не таким, как прочие лиадийцы. Это значит отвернуться от своей родной планеты и принять такой взгляд на мир, в котором любой обычай, каким бы он ни был чужим, воспринимается как равно справедливый и уместный.

Некоторые наставники говорят нам, что не все могут стремиться — а из стремящихся не все могут достичь — такого извращенного восприятия, которое требуется от тех, кого характеризуют как «людей со взглядом разведчика».

Мы должны радоваться этому, отдавая разведчикам полную дань за то, что в прошлом они давали прибежище лишенным гражданских прав, искателям приключений и просто странным людям.

Из выступления на Совете Кланов председателя «Коалиции по отмене Лиадиискои разведки»

Женщина за прилавком имела на плече кожаной куртки вышитую эмблему, на которой дракон с бронзовыми крыльями и зелеными глазами парил над деревом, покрытым обильной яркой листвой. Под изображением было написано не «Дерзаю!», что было бы завершающим элементом и характеризовало бы обладательницу эмблемы как члена основного семейства Клана Корвал, а только «Джазла пен-Эдрик, диспетчер».

Она выслушала Эллиану серьезно и внимательно, сложив руки перед собой.

— Нам действительно иногда нужны услуги независимых пилотов, — сказала она, когда Эллиана закончила свою несколько сумбурную презентацию. — Я могу видеть вашу лицензию?

Эллиана протянула тонкую карточку, горько сожалея о том, что не может заставить свои пальцы не дрожать, а потом сложила руки перед собой, подражая диспетчеру, которая повернулась, чтобы вложить лицензию в считывающее устройство.

Клан Корвал — это корабли. Все это знали. Ни один клан не имел их в таком количестве и ни один клан не нанимал такого множества пилотов. Так было всегда — вплоть до того самого корабля и тех самых пилотов, которые благополучно доставили лиадийцев сюда через все ужасы Переселения.

Клан Корвал относился к пилотам и пилотированию очень и очень серьезно. Вот почему Эллиана первым делом отправилась в Диспетчерскую Корвала в Солсинтре, попросив, чтобы ее имя было внесено в список пилотов, готовых летать.

— Эллиана Кэйлон, — проговорила диспетчер, устремив внимательный взгляд на экран. — Условный второй класс, лицензия дана совсем недавно. Одно полетное задание выполнено по поручению Ремонтной мастерской «Бинджали». Мастер-пилот дэа-Корт лично записал себя поручителем. Так.

Она ввела через свой пульт какую-то команду, извлекла наружу лицензию Эллианы и вернула ее с серьезной улыбкой.

— Я буду очень рада внести ваше имя в наш список, пилот Кэйлон. Я могу узнать, каким образом с вами лучше всего связаться?

— Техколледж Чонселты, — Эллиана назвала номер комма своего кабинета, — или можно оставить сообщение в «Бинджали», — тут она повторила номер, который ей дал Жон дэа-Корт. — Возможно, вы захотите отметить, что я владею однотрюмным кораблем класса «А».

— Так, — снова сказала диспетчер, быстро пробежав пальцами по клавиатуре. — Пожалуйста, свяжитесь с нашим офисом сразу же, как ваш статус изменится, пилот. — Она подняла на нее глаза. — Должна вам сказать, что возможности получения работы у пилота с условной лицензией второго класса невелики. То, что вы имеете корабль, очень ценно. То, что вы уже успешно выполнили одно задание, тоже очень хорошо. — Она улыбнулась. — Конечно, как и ручательство мастера дэа-Корта.

Эллиана судорожно сглотнула, чувствуя, что лицо у нее застыло.

Диспетчер наклонила голову.

— Если вы не сочтете это неуместным, пилот, я могла бы предложить вам совет.

— Я буду благодарна за совет, — искренне ответила Эллиана, сжимая свою лицензию ледяными пальцами.

— Зарегистрируйтесь в офисе Гильдии, на улице Навигации. Скажите, что вы управляете собственным кораблем и готовы перевозить как грузы в трюме, так и курьерские пакеты. Попросите, чтобы вас внесли в список начальника порта. — Она по-птичьи повернула голову. — Возможно, они не захотят этого делать, пока вы не подтвердите свой второй класс. Но все равно спросите. А когда налетаете необходимые часы, вернитесь и спросите снова.

Эллиана поклонилась.

— Мне кажется, что вы дали мне хороший совет. Я благодарю вас.

— Не стоит благодарности, — заверила ее диспетчер. — Удачного взлета, пилот.

— Безопасного приземления, — отозвалась Эллиана. Положенный ответ показался ей удивительно сладким. Она откланялась и ушла из офиса Корвала, направившись в следующую диспетчерскую станцию, занесенную в ее тщательно продуманный список.

— Это ты такую шутку придумал? — вопросил Жон, высоко поднимая ярко раскрашенную жестянку на открытой ладони.

Даав секунду внимательно ее разглядывал, а потом повернул серьезное лицо к своему старшему другу.

— Увы, мастер Жон: как я ни пытаюсь, но не вижу в этом предмете ничего забавного. Это похоже на обычную коробку чая.

— Обычную? — взревел Жон так громко, что Трилла свесила голову с помоста, а Сайри с любопытством высунула голову из-за ящика с инструментами.

Жон повернул жестянку в ее сторону.

— Идентифицируй вот это.

— Утренняя смесь «Радостный восход», — с готовностью откликнулась она.

— В стазисной упаковке! — уточнил Жон и угрожающе посмотрел на Даава. — Ты знаешь, сколько такая коробка стоит в порту?

Даав округлил свои черные глаза.

— Нет. Откуда мне знать?

— Щенок! Чтоб ты знал: кантру, и то в такие дни, когда рынок перенасыщен.

— А, тогда мне понятно твое беспокойство! — воскликнул Даав понимающе. — Такая заварка недостойна столь заслуженного чайника, мастер! Лучше вам вернуть ее купцу, который ее продал, и попросить меньшую упаковку более благородной смеси.

Высоко на помосте Трилла расхохоталась. Сайри подняла руку, чтобы спрятать улыбку, а кошка Заплатка подошла к Дааву, чтобы потереться о его ноги.

Все заметили, что уголки губ у Жона задергались.

— Полагаю, ты не имеешь никакого отношения к тому, что йос-Галан счел нужным сделать мне именно такой подарок?

— Йос-Галан? — переспросил Даав, прекрасно изображая изумление.

— Ого, уж не хочешь ли ты, чтобы я поверил, будто это придумала леди йос-Галан? Может, это и ее почерк, юный капитан, но я прекрасно понимаю, что идею приписывать ей не стоит.

Жон поднял голову и крикнул:

— Трилла, неси сюда молоток!

— Сейчас, мастер Жон!

Она закрепила страховочный трос и быстро спустилась на нем вниз, приземлившись со щегольским салютом.

— Иди со мной, — приказал Жон и направился к комнате отдыха. Трилла последовала за ним.

Сайри изумленно воззрилась на Даава.

— Но он же не станет разбивать упаковку молотком?

— Может, он просто намерен казнить чайник, — предположил Даав, нагибаясь, чтобы подхватить Заплатку.

Посадив ее себе на плечо, он двинулся следом за Жоном.

— Не может быть! — возразила Сайри, пристраиваясь рядом с ним. — Он любит этот чайник, как ребенка. Он скорее прибьет молотком Заплатку.

— Ха! В таком случае нам лучше прекратить догадки и довериться свидетельству наших чувств.

Она рассмеялась, услышав основной принцип Разведки. Словно две тени они скользили по мастерской. Заплатка гордо восседала на обтянутом кожанкой плече мужчины.

— Мы прибьем полку вот тут, — говорил Жон Трилле, стуча пальцем в стену рядом с чайником. — И учти: ее надо сделать красивой и прочной. А еще нам понадобится стеклянная витрина, в которой мы выставим карточку леди. Ты, — повернулся он к Дааву, — отправляйся в лавку Мин Дела и скажи ему, что мне нужна витрина, вот такая… — Он провел рукой по воздуху, второй продолжая держать жестянку. — И быстренько. И скажи, чтобы она была настроена только на мою руку, и больше ни на чью! Будь я проклят, если допущу, чтобы вы, хулиганы, могли взломать мою жестянку и заменить заварочный лист полынью!

— Но, мастер Жон, — запротестовала Сайри, — разве его не надо заваривать?

— Заваривать? — Жон уставился на нее. — Ты что, рехнулась? Пить «Радостный восход»? Да я скорее…

Дверь комнаты шумно открылась, и Заплатка спрыгнула с плеча Даава, бросившись навстречу вошедшей с высоко задранным хвостом. Эллиана Кэйлон наклонилась и погладила спинку кошки, которая начала тереться о ее ногу в восторженном приветствии. Выпрямившись, она попыталась пройти дальше, но обнаружила, что запуталась в кошке. Она снова остановилась, наклонилась и погладила — и чуть не упала, когда ее маленькая поклонница весело оплелась вокруг ее ног.

Эллиана колебалась секунду… две… а потом снова наклонилась и неумело взяла кошку на руки. Заплатка прижалась к ее бесформенной груди, блаженно жмуря глаза и запуская коготки в рукав плотной рубашки. Эллиана пошла вперед.

— День добрый, преподаватель математики! — воскликнул Жон, приветственно поднимая жестянку.

— Добрый день, мастер дэа-Корт, — серьезно отозвалась она.

Она остановилась. Заплатка, как влюбленная кошка, мурлыкала в корзинке ее рук. Эллиана обвела взглядом Триллу, занятую измерениями, Сайри с озабоченным выражением лица, руку Жона и жестянку чая. Вопрос, когда он прозвучал, был адресован Дааву.

— Прошу меня простить. Мне хотелось бы знать… не случилось ли чего-нибудь плохого?

— Ничуть! — жизнерадостно заявил он. — Просто Жон делает полку, чтобы было куда поставить его только что обретенное сокровище.

Эллиана снова повернула голову к Жону. Ее волосы замерцали.

— Жестянку чая? — спросила она с явным удивлением.

— Будь я проклят, вы ничуть не лучше его! — воскликнул Жон, махая свободной рукой в сторону своего высокого друга. — Это не простая жестянка чая, преподаватель математики, это — подарок мастер-купца Эр Тома йос-Галана, почтенного сына славного Дома Корвал! Ну, что вы теперь скажете, а?

Эллиана рассеянно прижала Заплатку к себе.

— Это — очень красивая жестянка, — сказала она после минутного размышления.

Трилла задохнулась и чуть не уронила рулетку. Сайри судорожно сглотнула и на заплетающихся ногах направилась исследовать содержимое коробки с булочками.

— Красивая… — тусклым голосом повторил Жон.

Он запустил руку в жилетный карман и благоговейно извлек сложенную карточку из тех, на которых принято присылать приглашения. Он торжественно продемонстрировал ей лицевую сторону карточки: Дерево и Дракона с ярким тиснением «Фларан Чаменти» — и сунул ее Эллиане под нос.

— Тогда прочтите вот это.

Она ловко перехватила Заплатку удобнее, взяла карточку и открыла ее одной рукой. Секунду она хмурилась на содержавшуюся внутри надпись, а потом подняла голову, так что ее волосы упали назад. Она протянула карточку обратно Жону.

— Мне стыдно признаться, что я не умею ни читать, ни говорить на земном, — тихо сказала она. — Это недостаток, который я намерена в ближайшее время исправить. Однако на данный момент я невежественна.

— Ха! — Жон снова открыл карточку. — Здесь сказано… это от леди йос-Галан, имейте в виду — почтенного лингвиста Энн Дэвис, из Земного сообщества. Здесь сказано: «Мастер-пилоту Жону дэа-Корту. Прошу вас принять этот знак… уважения от меня и моего…» Наверное, это следовало бы перевести как «лорда», а, Даав?

Даав выгнул бровь.

— Откуда мне знать?

— Необычайно хитер, — заметил Жон, снова возвращаясь к своей записке, — «…лорда. Нам хотелось бы… чтобы вы получили такое же удовольствие от подарка… как мы — от возможности его сделать». И дальше тут подпись, видите: «Энн Дэвис, леди йос-Галан».

Голова Эллианы склонялась над Заплаткой, так что от кошки были видны только блаженно подергивающиеся кончики лапок.

— Похоже… что она — в высшей степени любезная леди, — проговорила она спустя мгновение. — Хотя я не могу не предположить, сударь, что ей хотелось бы, чтобы вы пили этот чай.

— Правда, Жон, — проговорила Сайри, оторвавшись от созерцания каменеющих булочек, — леди йос-Галан не могла предназначать свой подарок для того, чтобы ты запер его в витрине. Какая в этом радость?

— Очень даже много радости, — мгновенно отозвался он. — Сколько гаражей могут выставить напоказ подарки от Корвала, а, Даав?

— Понятия не имею, мастер Жон. Мне провести расследование?

Жон ухмыльнулся.

— Мне казалось, что я послал тебя к Мин Делу с поручением.

— Я могу взять его на себя, — предложила Сайри. — Моя смена кончилась, и мне нетрудно изменить маршрут так, чтобы пройти мимо лавки Мин Дела по пути в порт.

— Достаточно нетрудно, — согласился Жон. — Ты завтра здесь?

— До обеда, — ответила Сайри. — А потом меня ждет моя команда. — Она поклонилась. — До свидания, пилот Кэйлон. Доброго вам здоровья и легких полетов.

— Легких полетов, — отозвалась Эллиана, как требовала вежливость, однако Заплатка закапризничала, превратив ее поклон в поспешную попытку вернуть ее на пол.

Когда Эллиана выпрямилась, Сайри уже ушла, а Трилла направлялась в дальнюю часть мастерской.

— И чем вы сегодня занимались, преподаватель математики?

Эллиана вздохнула и повернулась к Жону дэа-Корту, который бережно прятал записку Корвала в карман жилета.

— Я была в диспетчерских и в Гильдии, где просила, чтобы мое имя внесли в списки внештатных пилотов, — сказала она. — Диспетчер в офисе Корвала посоветовала мне включить мое имя в список начальника порта, но представитель Гильдии вынес решение, что сначала мне следует подтвердить мою лицензию второго класса.

— Значит, вы и правда ходили в офис Корвала.

Это сказал Даав, который успел бесшумно устроиться на высоком табурете.

— Конечно, — отозвалась она, на секунду переведя на него взгляд зеленых глаз. — Ведь Клан Корвал — это корабли.

— Безусловно, — совершенно серьезно согласился он с ней. — Ваше имя там внесли в список?

— С готовностью. И попросили сразу же сообщить им, как только я достигну полного второго класса.

Она снова повернулась к Жону дэа-Корту.

— Ваша рекомендация очень мне помогла, сударь. Я… благодарна вам… за вашу доброту.

— Доброта тут ни при чем, — ворчливо заявил он. — Если бы вы летали плохо, то я бы рекомендации не дал. А раз получилось так, что вы все сделали бинджали, то и заслужили все, что я сказал. А как вы собираетесь учить земной?

Она присела на край табуретки и растерянно заморгала.

— Право… не знаю, — призналась она чуть пристыженно. — Я думала… гипноуроки, знаете ли. Библиотека в техколледже Чонселты не очень богатая…

— Ха! Ничего удивительного. Вы могли бы получить копии гипноуроков в Академии Разведки. Ваше имя там дороже кантр. Проблема с гипноуроками в том, что новые сведения надо отрабатывать, иначе все знания снова испаряются.

— Большинство из нас свободно владеют земным, — сказал Даав, адресуя ей улыбку. — А какой именно земной вы хотите выучить?

Она снова заморгала:

— Какой… именно?

— Ну конечно. Вы ведь преподаете практическую математику, правда? Ну вот: вы хотите выучить практический земной или его теорию?

— О! Ну конечно. Я… хотела бы понимать и быть понятой в… в полевых условиях.

— Ну, это легко! — заявил Жон, переходя к чайнику и наливая себе полную кружку. — На торговом вы можете объясняться?

— Мне нетрудно разговаривать на торговом, — заверила его Эллиана, переходя на безмодальную монотонность этого языка.

— Ну, тогда все еще легче. Мы научим вас на основе торгового, правда, Даав?

— Думаю, так было бы лучше, — ответил он. — Вы сами подберете гипноуроки?

— Было бы лучше учиться наяву. — Жон выбрал себе булочку и побрел обратно к табуретам. — У вас есть какие-то сроки?

Она сглотнула, набрала в грудь воздуха и посмотрела ему в глаза.

— Как можно быстрее, — сказала она напряженным, севшим голосом. — Было бы… желательно… чтобы я могла свободно разговаривать по прошествии года.

Янтарные глаза на долгие мгновения задержали ее взгляд, а потом Жон отвел глаза и взобрался на зеленый табурет.

— Ладно. Мы заложим основы, а потом по мере необходимости станем добавлять гипноуроки. Из моей нынешней команды свободнее всех разговаривает Даав. Трилла тоже хорошо владеет земным. Клонак тоже, если его удается убедить оставить аусский диалект. Боюсь, что я понимаю лучше, чем говорю, а читаю достаточно свободно. Сайри примерно на одном уровне со мной… Нет, Сайри завтра возвращается к своей команде… — Она замолчал и сделал глоток чая. — Такой курс обучения вас устроит?

— Я… — Она откашлялась, переводя взгляд со старика на молодого мужчину. — Я благодарю вас… чрезвычайно. Однако… я должна чем-то с вами расплатиться. Я не могу…

Жон шумно вздохнул.

— Первый урок земного, преподаватель математики. Слушайте внимательно.

Она снова сглотнула.

— Да, сударь.

— Перестаньте думать по-лиадийски. — Он ухмыльнулся. — Думали, это будет легко, да? Я ведь говорил вам, что здесь мы все — друзья. Говорил, да? Так вот: это правда. Все должны то, что получают: уют, защиту и поддержку. Мы в расчете, поняли?

Его слова словно остались звучать. Она сидела на краешке табуретки, прислушиваясь к ним, ощущая, как они по очереди проникают в самую сердцевину ее существа. То, что они предлагали ей, было… Кланом. О чем они просили ее — это пытаться жить на самом высоком из доступных ей уровней, на благо всем.

«И вот что я скажу, Байрин Кэйлон: на путь Делма следовало бы поставить Эллиану, а не этого твоего тщеславного самодовольного мальчишку!» Голос Ганелур Кэйлон в ее воспоминаниях оставался таким же звучным, каким он был дюжину стандартных лет тому назад, когда дверь гостиной по небрежности осталась приоткрытой, и две пары ушей услышали то, что следовало бы оставить невысказанным.

Эллиана подняла голову и встретилась с проницательными янтарными глазами Жона дэа-Корта.

— В расчете, — решительно пообещала она. — Я буду стараться.

Глава шестнадцатая

О Драконах следует помнить следующее: иметь с ними дело способны только особые люди. Если вы будете им лгать, они станут вас обкрадывать. Если вы нападете на них без причины, они растерзают вас. Если вы броситесь от них в бегство, они вас засмеют.

Таким образом, вести себя с Драконами следует спокойно, открыто и честно. Давайте им то, что они купили — не больше и не меньше, и они станут так, же поступать по отношению к вам. Оказывайте им поддержку — и они будут поддерживать вас. Никогда не забывайте, что Дракон в первую очередь Дракон, и только потом друг, напарник, возлюбленный.

Никогда не думайте, будто нашли уязвимое место Дракона, пока он не умер и не забыт, ибо радость скоротечна, а месть Дракона вечна.

Из «Лиадийской книги Драконов»

В этом уголке сада было тепло. Тепло и блаженно тихо. Настолько тихо, что бело-рыжий Релчин бросил охоту на птичек и разлегся в тени старой каменной стены, глядя, как Даав копается в земле. На Клан Корвал работали несколько очень умелых садовников, чьей задачей был уход за регулярным парком и газонами. Самый старший из этих внушительных личностей каждую релюмму совершал обход Внутреннего двора, высказывая предложения и советы — но и только. Уход за Внутренним двором, начиная с сада камней и кончая самим Деревом, был добровольной обязанностью и ревностно оберегаемой привилегией Даава.

Этим утром он был занят выкапыванием и делением луковиц гладиолусов. Большая часть добычи будет передана его садовникам, но он решил отложить дюжину для подарка леди йо-Ланна, которая была лучшей подругой его матери и сможет оценить дар в виде любимых цветов Чи йос-Фелиум.

От приятного занятия его оторвали шаги — а затем и сама персона — его дворецкого.

— Сударь, Делм Биндана пришла по вопросу приближающегося супружества вашей милости.

Даав сел на пятки, держа в одной руке совок, а в другой — луковицу.

— Глава Биндана здесь? — глупо переспросил он. Господин пел-Кана наклонил голову.

— Я провел ее в Малую гостиную, сударь.

Даав закрыл глаза и проглотил ответ, о котором ему потом пришлось бы жалеть.

— Предложите Делму Биндана закуски, — сказал он вместо того, что ему хотелось. — Я приду к ней… скажем, еще до начала следующего часа.

Господин пел-Кана с поклоном удалился, а Даав остался сидеть, тупо глядя на свои облепленные землей рабочие перчатки и грязный комбинезон. На одну безумную секунду ему захотелось встать и пройти прямо в Малую гостиную, не приводя себя в порядок. Это было бы не больше того, что она заслужила, не предупредив его о своем визите ни карточкой, ни звонком.

Безумная секунда прошла. Он со вздохом отложил совок, устроил луковицы в гнездышко из влажного мха и встал, снимая перчатки.

— «По вопросу приближающегося супружества вашей милости», — сообщил он Релчину, с жестокой точностью передав величественные интонации господина пел-Каны.

Большой кот ухмыльнулся ему, сощурив зеленые глаза. Даав бросил перчатки рядом с совком и неохотно ушел в дом.

До начала следующего часа оставалось всего несколько минут, когда он явился в Малую гостиную, приняв душ и переодевшись в удобную белую рубашку и мягкие синие брюки.

Он поклонился ей как Делм Делму, и Глава Биндана встала, чтобы сделать то же. Все ее тело было напряжено от возмущения.

— Я сожалею о том, что вам пришлось меня дожидаться, — сказал он, откликаясь на ее возмущение. — Если бы меня заблаговременно предупредили, я был бы в вашем распоряжении сразу же.

Ее глаза чуть сузились, но в остальном выражение ее лица не изменилось.

— Я постараюсь запомнить этот урок, — проговорила она, наклоняя голову. — Но тем временем, Корвал, в отношении нашего контракта есть один момент, который следует обсудить.

— О! Тогда вы должны позволить мне долить вам вина и самому взять рюмку.

Ему было позволено это сделать, хотя у Даава сложилось впечатление, что она предпочла бы отказаться. Отпив положенный по этикету глоточек, она отставила свою рюмку в сторону.

Даав тоже отпил вина и поставил рюмку, а потом откинулся в кресле.

— Чем Корвал может быть полезен Биндану?

Она несколько секунд молча смотрела на него и только потом наклонила голову.

— Известно, — начала она, тщательно подбирая слова, — что Клан Корвал прокладывает свой собственный курс и не обращает внимания на скандалы. Возможно, не так хорошо известно то, что Биндан сторонится тех вещей, которые могут привести к тому, что его имя будут выкрикивать на открытом Совете.

Даав выгнул бровь.

— Мне кажется, тот вопрос, по которому Корвала призвали к ответу на состоявшемся вчера Совете, оказался отнюдь не скандальным.

— Оказалось, — язвительно заявила Делм Биндана, — что Корвал уклонился от ответа на вопрос, продемонстрировав, что первоначальное открытие было сделано лиадийским филологом, принадлежащим к клану ученых настолько безумных, что могли пожелать предать подобную вещь широкой огласке. — Она иронично наклонила голову. — Величие Корвала — это не результат случайности.

Он стиснул зубы, борясь с раздражением, и наклонил голову, хладнокровно принимая ее выпад.

— Я намерена спросить вас прямо, милорд: вы будете держать вашу землянку в рамках пристойности?

Наступило напряженное молчание — достаточно долгое, чтобы Глава Биндана в полной мере ощутила масштабы своего промаха.

— Тоделми йос-Галан, — проговорил Даав с нарочитым спокойствием, — является уважаемым членом Клана Корвал. Она не совершила ничего такого, что вызвало бы порицание ее Делма — и много такого, что внушает ему чувство гордости. Я напоминаю вам, что контракт о брачном союзе никоим образом не ставит Корвал под юрисдикцию Биндана.

Она сжала губы, но надо отдать ей должное — взгляда она не отвела.

— Я повторяю еще раз: наш Дом не привык к скандалам. Заботам Корвала вскоре будет поручено одно из дражайших сокровищ Биндана. Если Корвал не в состоянии избегать скандалов на время своего союза с Бинданом, то Корвалу стоит искать контракта с кем-то другим.

На долю секунды ему захотелось принять предложенный ею выход и радоваться возможности избавиться от Клана Биндан и Самив тел-Изак.

А потом он вспомнил, что утомительную череду поисков придется начинать сначала: рассматривать структуры, взвешивать генные карты… И не найдется ни одной женщины, что в сущности своей отличалась бы от Самив тел-Изак. И все они будут такими же респектабельными и тяжеловесными, как Биндан. Имя Корвал означало проблемы, скандалы и странности. Так было всегда. Иначе и быть не могло, ведь они были потомками пирата, солдата и бескланового школьника.

«Боги, — подумал он, — только дайте мне поскорее взять на руки мои дитя!»

Он наклонил голову под возмущенным взглядом Главы Биндана.

— Корвал приложит все силы к тому, чтобы избегать скандала, начиная с этого часа и до прекращения наших отношений с Бинданом, — официально проговорил он, а потом снова посмотрел на свою гостью. — Но Биндан должен учесть, что у Корвала… особый образ жизни.

— Образ жизни меня не тревожит, — ответила она. — Меня волнуют скандалы.

Она встала и откланялась, и Даав сделал то же. Он прикоснулся к звонку — и явился господин пел-Кана, который увел Делма Клана Биндан.

— Точность до пятого десятичного знака! — объявила Эллиана, со вздохом откидываясь на спинку кресла пилота.

— По крайней мере пока мы сидим в безопасности с отключенными двигателями, — уточнил Даав, заканчивая собственную проверку и погружая запасной компьютер в сон.

Эллиана повернулась к нему. В свете индикаторов волна ее волос блестела, как шелк.

— Вы подозреваете, что ошибка была в главной системе?

— Ах нет, ничего подобного! — Он поспешно поднял руку, и его улыбка окрасилась иронией. — Просто Жон дал добро прежнему компьютеру в тот момент, когда корабль стоял на площадке — и видите, что с нами чуть было не случилось во время полета!

Он повел плечами и бросил быстрый взгляд своих черных глаз на ее лицо.

— Жон предрекал, что я стану недоверчивым стариканом.

— Это лучше, чем умереть наивным юношей, — ответила она, и ее светло-коричневые брови высоко взлетели над зелеными глазами. — Вы правы. В свете предыдущего сбоя разумная проверка должна включать в себя взлет и приземление.

— Ха! — Он широко улыбнулся. — Запросите разрешение, пилот?

Она готова была радостно согласиться — но вдруг заколебалась, переведя взгляд с его лица на пульт управления. То, что сказали ей часы, прогнали слова согласия, не успевшие слететь с ее губ. Она вздохнула и снова посмотрела на Даава.

— Сегодня у меня не осталось времени, чтобы провести нужную проверку. Когда вы работаете завтра? — Она закусила губу. Темное золото стыдливого румянца залило ее щеки, и она опустила глаза. — Простите меня, — проговорила она сдавленным голосом. — Я не хотела вас обидеть, пилот.

— Никакой обиды и не было, — отозвался Даав все в той же теплой дружеской модальности. — Я ведь говорил, что для меня честь сидеть с вами за пультом и что я надеюсь снова это сделать. Видят боги, лицо у меня не слишком привлекательное, но разве оно кажется вам лживым?

Она стремительно подняла на него глаза, изумленно распахнутые, ярко-изумрудные. И Дааву пришлось сидеть совершенно неподвижно, открыв взгляд и лицо, словно перед другом или родичем, пока она внимательно изучала каждую его черточку.

— По правде говоря, — проговорила она по прошествии довольно значительного времени и совершенно серьезно, — я не нахожу его ни непривлекательным, ни лживым. Что же до остального… Я ведь правильно понимаю: вы — мастер-пилот, работающий у господина дэа-Корта? Тогда мне неуместно вам приказывать.

— А вы мне и не приказывали, — напомнил он ей. — Вы просто спросили, в какую смену я работаю завтра. На что должен последовать такой ответ — поскольку я временный работник и Жон дал мне просто скандальную свободу — когда вы будете готовы к взлету?

— Я…

Ее глаза снова скользнули по пульту, включенному и готовому принимать команды. Жажда и головокружительное желание развернуть кресло немедленно, установить связь с диспетчерской Солсинтры, зарегистрировать траекторию взлета — и скрыться, умчаться прочь и навсегда…

— Завтра, — сказала она мужчине, сидевшему рядом с ней, и заглянула в его спокойные глаза, — я смогу быть здесь в первый час после солсинтрского рассвета.

Лучше… гораздо лучше уйти из Кланового дома Мицела прежде, чем ей начнут задавать вопросы или вообще запретят уходить.

Даав наклонил голову.

— Я буду ждать вас у трапа, — пообещал он, — в первый час после рассвета, завтра. — Он ухмыльнулся. — И тогда мы его проверим как следует, да?

Ей показалось, что в глубине ее груди ослабел еще один узел, который теперь можно было бы распустить. Эллиана почувствовала, что у нее радостно изгибаются губы, и она встретилась с его блестящими черными глазами.

— Обязательно проверим.

— Ха! — Даав чуть склонил голову набок. — Скажите, а вам нужно уходить прямо сейчас?

Она снова бросила взгляд на часы — и ее тревога снова проснулась.

— До отхода парома, — медленно проговорила она, — осталось почти три часа.

— Тогда у нас хватит времени на то, чтобы проверить ваше аварийное оборудование, — энергично заявил он, — и убедиться в том, что гермокостюмы работают.

Она посмотрела на него с нескрываемой растерянностью.

— Я… прошу меня извинить. Боюсь, что я даже не знаю, где хранятся костюмы.

— Я так и подумал, — откликнулся Даав, странно двигая головой из стороны в сторону. Он встал и поманил ее изящной рукой. — Пойдемте, пилот.

Мастер Даав объявил, что ее аварийное оборудование приемлемо, хотя долго хмурился над аккуратным рядом из четырех баллонов с кислородом, постукивая указательным пальцем по циферблатам давления.

— Внимательно следите за ними, — сказал он, и Эллиана услышала в глубине его теплого низкого голоса какую-то странную холодную дрожь. — Без воздуха оставаться не следует. Было бы разумно добавить еще баллон-другой, на случай отказа.

— А велика ли вероятность того, — спросила Эллиана, — что система жизнеобеспечения откажет?

— Один раз я оказался на корабле, который потерял систему обеспечения, — ответил он, хмуро глядя на баллоны. — Хотя подобные отказы крайне редки, я утверждаю, что одного будет более чем достаточно, если у вас окажется недостаточно большой запас кислорода, плохое аварийное оборудование или костюм с дефектом.

Он глубоко вздохнул, а потом встряхнулся и бросил ей короткую улыбку.

— Ну, я не хотел вас пугать. Просто советую внимательно следить за оборудованием, как и положено хорошему капитану. Дополнительные баллоны станут необходимыми в том случае, если вы будете брать второго пилота. Пока же… — он повернул руку ладонью вверх, — …это остается на усмотрение пилота.

Она моргнула и наклонила голову.

— Благодарю вас. Я запомню ваши советы.

— Отлично, — энергично сказал он и, повернувшись, положил руку на вешалку с костюмами. — Скажите, вам когда-нибудь приходилось надевать такой?

— Добрый вечер, капитан, милый!

Когда Даав проходил мимо, Клонак резко вскинул руку, выпустив красный мяч размером примерно в два кулака Эллианы.

Мяч полетел по совершенно дикой траектории, ныряя и рыская в воздухе, так что от попытки проследить за ним заболели глаза.

Почти не замедляя шага, Даав небрежно протянул руку, поймал мяч и пустил его обратно одним ловким, неспешным движением.

— Привет, Клонак.

Пухлый разведчик прыгнул на шаг вперед и на два в сторону, поймал мяч и бросил его снова.

— Ваш слуга, богиня.

Эллиана заморгала, чувствуя прилив паники, — и увидела, как ее рука взметается вверх и сжимается. Она ошутила странный вес мяча и бросила его, инстинктивно рассчитывая траекторию, которая доставит его…

Клонак со смехом подпрыгнул — и прижал мяч к груди. Едва носки его сапог коснулись пола, он снова бросил мяч.

— Отличный бросок! Я бросаю вам вызов, и проигравшему придется выпить кружку чая, заваренного Жоном!

— Вызов? — выдавила из себя Эллиана. — Я не могу… Но мяч уже летел — не совсем на нее. И она даже не успела как следует оценить действия своего тела, как уже оказалась на том месте, где мяч должен был упасть, подхватила его — и с силой отправила обратно.

— Ага! Она решила меня травмировать, Даав!

Клонак рванулся вперед, сделал перекат — и бросил мяч с пола.

— А ты сам напросился, — отозвался Даав, забираясь на ящик с инструментами и подбирая длинные ноги под себя.

Странная траектория бросила мяч к полу по совершенно невероятной дуге. Когда он полетел к Эллиане за спину, она развернулась, чтобы поймать его, — и споткнулась, ослепленная собственными волосами, которые хлестнули ее по глазам.

— Промах! — воскликнул Клонак, бросаясь по проходу за своей игрушкой. — Я выиграл!

Стоя на одном колене, полуослепленная своими волосами, Эллиана почувствовала прилив злости на собственную неуклюжесть и едкий вкус поражения в желудке. Она медленно встала на ноги и понурилась, убирая прилипшие ко лбу пряди.

— Выиграл из-за того, что противник вышел из соревнования, — говорил тем временем Даав своим низким голосом. — У пилота Кэйлон был гандикап.

— Выигрыш есть выигрыш, — не согласился Клонак, перебрасывая мяч из руки в руку.

— Ты всегда выбираешь легкий маршрут, — заметил Даав а потом чуть более резко бросил: — Пилот!

Эллиана подняла голову, невольно приняв его оклик на свой счет. Он улыбнулся, завел руку к затылку, повернул ее — и сделал бросок.

— Не давайте ему легкого выигрыша, — сказал он. — Заставьте его потрудиться.

Рука Эллианы стремительно вытянулась — и подхватила в воздухе простое серебряное кольцо для волос. Она снова посмотрела на Даава, который остался сидеть на ящике с инструментами, скрестив ноги. Волосы у него рассыпались по плечам, одна бровь выгнулась, а улыбка стала почти… вызовом?

Ее руки снова начали двигаться самостоятельно: они отвели массу волос назад, закрутили и надежно скрепили кольцом. Она повернулась к Клонаку и наклонила голову.

— Я готова принять ваш вызов, сударь.

— Ладненько! — сказал он. И сделал бросок.

На этот раз все было труднее. Вселенная сжалась до мячика с его чудачествами, до абсолютной необходимости поймать и бросить, и поймать, и…

Мячика не было.

Растерявшись, Эллиана повернулась — и обнаружила, что Клонак стоит с пустыми руками, а на его круглом лице с усиками играет виноватая улыбка. Справа Даав продолжал сидеть на ящике с инструментами, а волосы у него были аккуратно заплетены. Слева стоял Жон дэа-Корт, в высоко поднятой руке у которого оказался красный мяч.

— Выиграл я! — объявил Жон, пронзая Клонака взглядом. — И сколько все это продолжалось?

— Примерно полчаса, — подал голос Даав. — Право, мастер Жон, я как раз собирался объявить конец, потому что пилоту Кэйлон нужно успеть на вечерний паром.

Жон перевел возмущенный взгляд на Эллиану, которая только теперь заметила, что сердце у нее стремительно колотится и что она разгорячилась и довольно сильно вспотела.

— Если вы собираетесь успеть на паром, преподаватель математики, то вам нужно лететь. Доброго вечера.

Она поклонилась, стараясь усмирить бурное дыхание.

— Доброго вечера, мастер дэа-Корт. Клонак…

— С Клонаком я сам разберусь, — угрожающе произнес Жон. — Шевелитесь.

Эллиана моргнула и бросила взгляд на Даава. Его пальцы шевельнулись на колене, сложив знак из молчаливого словаря разведчиков: «Летите».

В дальнем конце ангара часы, настроенные на официальное время порта, пробили четверть часа.

Эллиана бросилась бежать.

Только сойдя с парома в порту Чонселты и быстро шагая к вокзалу, она вспомнила о кольце для волос и подняла руку, чтобы его снять.

Ее волосы упали вперед, скрывая ее от мира. Медленно, почти неохотно, она спрятала кольцо в карман.

«Завтра, в первый час после рассвета», — сказала она себе и улыбнулась в своей крепости из волос. Какое наказание ей ни устроит этим вечером Ран Элд, завтра она полетит.

Глава семнадцатая

Берегите свою жизнь, берегите своих людей, берегите Дерево, чего бы это ни стоило. Унизьтесь, если этого потребует ваш враг, умоляйте, проглотите любое оскорбление. Останьтесь в живых, сохраните себя и своих близких.

Будьте бдительны, внимательно наблюдайте. И когда ваш враг повернется к вам спиной, убейте его и бегите на свободу.

Из Вахтенного журнала Кантры йос-Фелиум

Как только дверь ангара закрылась, Жон снова повернулся к Клонаку, держа красный мячик, словно улику.

— Мне было бы очень любопытно услышать, — заявил он в самой высокой модальности из всех, какие приходилосьслышать от Жона, — какие соображения заставили тебя устроить игру в баули с пилотом Кэйлон.

Клонак только что рот не разинул. Он быстро оглянулся на Даава, но не получил от него никакой поддержки, кроме очень серьезного кивка.

— А почему бы и нет? — спросил он, снова устремляя взгляд на Жона. — У нас получилась хорошая партия.

— Хорошая партия! — Взгляд Жона стал еще более мрачным. Он сделал шаг вперед, энергично встряхивая мяч для баули, так что встроенный в него гироскоп запищал. — Хорошая партия! Ты хоть знаешь, сколько времени я стоял и наблюдал за тобой?

— Ну… — признал Клонак, чуть пятясь от наседающего на него старика, — я сосредоточился на игре, мастер Жон, и на моей богине, которая готова была снести мне голову, если ей представится такая возможность. — Он ухмыльнулся. — Ведь я как-то привязан к моей голове, так что мне казалось благоразумным следить за мячом во все глаза.

— Ты в жизни не был благоразумным, легкомысленный ты… — Жон резко оборвал свою тираду. — Я пятнадцать минут стоял и смотрел, как ты — ты, ежедневно посещающий спортзал и проходящий полную тренировку! — едва мог устоять против сидящей за письменным столом, наполовину истощенной ученой, которая только-только получила лицензию второго класса! Я подумываю сказать твоему тренеру, что…

— Второго класса? — взвыл Клонак, отступая на шаг и бросая назад взгляд, полный глубочайшего изумления. — Даав!

— Условная лицензия второго класса, — спокойно подтвердил этот господин, — была выдана всего десять дней назад.

— Какой недоумок дал ей условную лицензию? Реакция у нее не хуже, чем у любого пилота первого класса — лучше, чем у большинства, кого я знаю!

— Вылетанные часы, мастер Клонак, — мягко упрекнул его Даав. — Правила на этот счет сформулированы совершенно определенно.

Клонак сказал про правила нечто весьма непочтительное.

— Да, милый. Сегодня я показал ей, где хранятся гермокостюмы, и помог проверить по списку аварийное оборудование.

— Не может же она быть настолько зеленой!

— Она именно настолько зеленая! — взревел Жон. — И если бы ей удалось зашвырнуть твою пустую башку в следующую релюмму — что, клянусь, ей и следовало бы сделать! — она заикалась бы, лепетала извинения и обвиняла себя, и мы больше никогда не увидели бы здесь Эллиану Кэйлон.

Он сделал огромный глоток воздуха и испустил оглушающий рык:

— Сонмы богов, я обязательно скажу твоему тренеру!

— Но этого же не случилось! — воскликнул Клонак. — Жон, ради всего…

— А ты!

Жон мощно швырнул мяч направо и вниз. Он закрутился, зажужжал, заскользил и полетел в сторону ящика с инструментами, набирая скорость. Даав вытянул руку, стремительно поймал игрушку и пристроил себе на колено, поглаживая сильными пальцами так, словно это был особо разрезвившийся котенок.

— Я?

Он выгнул изящную бровь.

— Нечего демонстрировать мне повадки Высокого Дома! О чем ты, к дьяволу, думал, когда допустил такое? Следил за временем, да? Полагаю, тебе и в голову не пришло, что надо вмешаться? Восседал тут, словно набитый меланти земляной червяк…

— Нет, конечно, — ответил Даав, и его спокойный голос без труда прервал возмущенную речь Жона. — Надеюсь, что знаю свой долг как тренера, товарища и второго пилота. Во всех этих лицах я был бы слепым, если бы не видел, что ей необходимо научиться драться — и поскорее.

Нельзя было утверждать, что у Жона отвисла челюсть. Однако молчание несколько затянулось, а потом он неохотно признал:

— Ну, это — первая разумная вещь, высказанная за последние десять минут, если подумать. И все же, парень, она могла получить травму. У Клонака было преимущество.

— Так я же говорю! — жалобно воскликнул Клонак. — Моего так называемого преимущества хватало ровно настолько, чтобы за ней успевать. — Он передернул плечами. — Не стану говорить, будто не смог бы ее вымотать, если бы дело дошло до испытания на выносливость. Но неприкрашенная правда, мастер Жон, в том, что она вполне могла бы выбить меня раньше, чем дело дошло бы до того, у кого запас сил больше! — Он упер руки в бока и вернул Жону его негодующий взгляд. — Ну и пожалуйста, доноси моему тренеру!

— Ха! — Жон бросил взгляд в сторону. — Даав?

— Достаточно близко к моему собственному суждению, хотя полагаю, что Клонак напрасно беспокоился за свою голову. Мне казалось, что она метила ему в нос.

— Расквасила бы в спелую сливу! — пригорюнился Клонак. — И усы бы слиплись от крови.

— Ободрись, милый: автоврач все поправил бы.

— Да, но, знаешь ли, — совершенно серьезно возразил Клонак, — это все равно больно!

— Одна из несправедливостей жизни, — объявил Жон и вздохнул. — И почему я позволил вам двоим сдать пилотирование, мне до сих пор непонятно. Как получилось, что ты стал вторым пилотом нашего преподавателя математики, юный капитан?

— Она попросила, чтобы я сопровождал ее во время тщательной проверки нового навкомпа и дублирующих устройств, — ответил Даав, бесшумно соскальзывая на пол. Он небрежно бросил мяч баули Клонаку, который поймал его за секунду до соприкосновения с пряжкой ремня. — Мы должны взлететь завтра, через час после рассвета.

— Если она сохранит такой темп, то получит подтверждение своей лицензии задолго до срока, — заметил Жон. — Ну что ж, удачного вам взлета.

Он направился к себе в офис.

— Хорошего полета, мастер Жон, — негромко отозвался Даав и бросил выразительный взгляд на Клонака. — Конец смены, дружище?

Пухленький разведчик вздохнул и кончиками пальцев разгладил усы.

— Наверное, ты прав, — согласился он, шагая рядом с Даавом к выходу из ангара. — Ну почему ты всегда прав, капитан?

— Ну, знаешь ли, мне представляется, что я часто ошибаюсь.

— Пугающее утверждение! Умоляю тебя, никому больше в этом не признавайся! Что до меня, то можешь не сомневаться в моем молчании: я унесу твою тайну с собой в могилу!

Выходная дверь открылась, и они вышли в сумерки. Клонак с шумом втянул в себя свежий воздух и с ухмылкой посмотрел на Даава.

— Пошли к Апель: я угощу тебя рюмкой вина.

Рюмка вина с Клонаком имела прискорбную тенденцию превращаться в много рюмок вина, а вечер — становиться настолько поздним, что его вполне можно было назвать ранним утром. Даав повел плечами и ответил на улыбку друга.

— В другой раз. Мне рано взлетать.

— Действительно! Ты напомнил мне, что я тебя ревную! — Клонак вскинул руку и направился прочь. — До скорой встречи, милый.

— Береги себя, Клонак.

Даав потянулся, наслаждаясь вечерним воздухом, а потом повернул в сторону улицы Механиков, где стоял его автомобиль. «Мне рано взлетать», — подумал он и улыбнулся.

Ран Элд вошел в ее комнату, не потрудившись звонком оповестить ее о своем присутствии. Он давно обзавелся устройством, отключавшим кодовый замок на дверях Эллианы, и пользовался им, словно имел на то полное право. Она подозревала, что он также прослушивает ее якобы личную линию комм-связи, и потому давала всем только номер своего кабинета в техколледже.

Эллиана отключила считыватель и развернула рабочее кресло, поспешно вставая из-за стола. Она не имела желания, чтобы Ран Элд застал ее за чтением работы по земной культуре — или чтобы она оказалась запертой на своем месте за столом так, что Ран Элд нависал бы над ней. Ее положение и без того было не слишком выгодным: она стояла спиной к столу, имевшему форму буквы «Г», а справа путь к отступлению отрезал книжный шкаф. Тем не менее она успела встать, а это уже было неплохо, сказала она себе, пока ее брат подходил все ближе и ближе, держа в унизанной кольцами руке пачку распечаток.

— Добрый вечер, Эллиана. Как приятно застать тебя бодрствующей!

В его сладком голосе звучали обычные нотки злости, однако что-то в его интонациях говорило о том, что ему было бы гораздо приятнее, если бы ему пришлось поднять ее с постели.

Он небрежно взмахнул пачкой листков, направив ей в лицо холодный ветерок. Эллиана содрогнулась.

Ран Элд улыбнулся.

— Я получил сообщение о состоянии твоих инвестиций, сестрица. Позволь мне поздравить тебя с тем, что ты вовремя предоставила мне его. Увы, я должен сказать, что не убежден в превосходстве выбранного тобой фонда: похоже, он идет вровень с моим.

— Двенадцати дней для проверки недостаточно, — сказала Эллиана, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Ты это знаешь.

— Вот как? Но, возможно, я просто забыл. Как глупо с моей стороны.

Он придвинул бумагу ближе, прижав острый край к ее щеке. Эллиана отпрянула, но бумага последовала за ней — и острый край начал врезаться ей в щеку. Она застыла неподвижно.

— Я слышал, — спокойным тоном проговорил Ран Элд, — что ты взяла в привычку посещать игорные дома. Что даже после наставлений со стороны старших ты стремишься бывать в обществе разведчиков. То, что я слышал, — правда, сестра?

Край бумаги жег ей кожу. Одно быстрое движение руки ее брата — и ее щека будет располосована от края глаза до челюсти. Эллиана судорожно вздохнула и заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Как я могу посещать игорные дома? — спросила она, заставив свой голос звучать униженно, на этот раз радуясь его презренной, трусливой дрожи. Иногда Ран Элд не наказывал ее — если ее униженность оказывалась достаточно забавной. — Мой заработок целиком поступает тебе, брат. И у тебя в руках свидетельство того, что происходит с моей квартальной долей.

— Действительно.

Он отвел бумаги в сторону, бросил на них взгляд — и посмотрел на нее.

— Я вижу, что копия адресована Делму. Почему?

— Я… Я просто решила, что это было бы подобающей процедурой, — выдохнула она. — Ведь все предприятие было начато по Слову Делма. Я… я не имела в виду обиды, я только хотела сделать все как надо.

Последовала новая пауза, мучительная для ее натянутых нервов.

— Лучше перестараться в правильном действии, чем не отдать полного долга, — признал наконец Ран Элд, хотя, похоже, собственное суждение ему не понравилось. — Я предупреждаю тебя, что в дальнейшем посылать доклады Делму не нужно. Ты меня поняла?

Она трусливо наклонила голову, благословляя упавшую на лицо завесу волос.

— Я понимаю тебя, брат.

— Отлично. Относительно того первого вопроса — изволь смотреть на меня, Эллиана.

Пытаясь справиться с подступающим к горлу ужасом, она подняла голову. Боги, а что, если в казино Квенпалта ее видел кто-нибудь из дружков Ран Элда? Что, если до его ушей все-таки дошел рассказ о ее выигрыше? Ее корабль… Нельзя, никак нельзя, чтобы Ран Элд…

— Я снова спрашиваю тебя сестрица, играла ли ты в казино. И не приобрела ли ты случайно… космический корабль, когда играла в азартную игру с лордом из Высокого Дома Солсинтры?

— Корабль? — Она уставилась на него, пытаясь выглядеть полной идиоткой. — А что бы я стала делать с космическим кораблем?

Взгляд Ран Элда буквально буравил ее. Каком-то образом она вынесла это, ощущая тяжесть ключей от «Полосы удачи», холодивших ее намокшую от пота грудь.

— Я так и подумал, что это — пьяные бредни, — проговорил он наконец, отводя взгляд от ее лица.

Все ее силы до последней капли ушли на то, чтобы не привалиться к столу и не зарыдать от облегчения, хотя она все-таки решилась снова опустить голову, чтобы занавеска волос закрыла ее лицо. Возвышаясь над ней, Ран Элд вздохнул:

— Ты не забыла, какую инструкцию получила относительно разведчиков, Эллиана?

— Я… я должна только обучать тех разведчиков, которые записались на мой курс, — хрипло проговорила она, — и избегать контактов с ними во все оставшееся время.

— Совершенно верно. Я предупреждаю тебя, сестрица, что тебе придется очень и очень плохо, если я обнаружу, что ты игнорируешь эту инструкцию. Разведчики — неподходящее общество для члена Клана Мицел — даже если это всего лишь ты. Ты меня поняла?

— Поняла, — прошептала она, ощутив внезапное желание увидеть в эту же секунду всю команду «Бинджали» и особо возблагодарить судьбу в том случае, если в их числе окажется Даав или коренастый Жон дэа-Корт.

— Прекрасно, — проговорил Ран Элд, возвращая ее в унылую реальность. — Я пожелаю тебе доброй ночи, сестра. Спокойных снов.

Она приподняла голову, чтобы видеть, как он идет через комнату и проходит в дверь. Затворившаяся створка словно ножом перерезала нити страха, которые удерживали ее на ногах.

С сухим рыданием она рухнула на колени, закрыв ладонями лицо. Свернувшись под столом в клубок, она долго не могла унять дрожь.

Глава восемнадцатая

Сегодня вечером мы подписали окончательный текст контракта. Хотя они еще подавятся Правосудием Капитана. Глупые планетники. Откуда нам знать, сколько времени будет длиться полет — при условии, что нам вообще удастся вырваться? Откуда нам знать, остались ли вообще планеты, на которые можно было бы бежать? В подобных ситуациях законом всегда должен быть чей-то один голос, а не дурацкий комитет. И закон должен быть в пользу корабля и наибольшего блага. Капитан может быть только один. Один голос. Один закон. Для того, чтобы у корабля были наилучшие шансы выжить.

Из Вахтенного журнала Кантры йос-Фелиум

В порту Солсинтры шел дождь.

Эллиана бежала под ливнем, не ощущая, что промокла: ее кровь подогревала радость, превращавшая Клан Мицел в крошечную точку, а Ран Элда Кэйлона — в неприятное ощущение, оставленное ночным кошмаром.

Здесь, в мире бодрствования, у корабельного трапа она вскоре встретится со своим вторым пилотом, и сама Лиад тоже останется позади, сведется к математической необходимости, одному из множества факторов, которые надо ввести в уравнения пилотирования.

Она добралась до площадки «Полосы удачи», обогнула угол, скрывавший от нее конец трапа, — и чуть не закричала в голос. Отчаяние заставило ее резко остановиться.

У конца трапа ее не ждала высокая стройная фигура, чьи плечи были усыпаны блестящими, как драгоценные камни, дождевыми каплями. Эстакада была пуста от площадки до люка. Эллиана судорожно сглотнула, начав дрожать под холодным ливнем, и прошла остаток пути на заплетающихся от разочарования ногах.

Слева вдруг возникло какое-то бесшумное движение. Эллиана стремительно повернулась — и из-под трапа вынырнул Даав. Воротник его кожаной куртки был поднят для защиты от сырости, изящные пальцы жизнерадостно заплясали знаками приветствия.

Облегчение нахлынуло головокружительной волной, заставив ее громко рассмеяться, отбрасывая промокшие волосы с лица.

— Да уж, совершенно прекрасное утро! — вслух ответила она на его молчаливое приветствие. — Я решила, что ты обо мне забыл!

— Нет, у меня превосходная память, — серьезно отозвался он. — Даже Жон это за мной признает. — Он тяжело вздохнул и сгорбил плечи, изображая преувеличенное раскаяние. — Виной твоему огорчению стала моя прискорбная избалованность, за что я приношу нижайшие извинения.

Все еще кружась на волне радости, Эллиана улыбнулась и наклонила голову, пытаясь понять, что кроется за озорным взглядом черных глаз, в чем суть его шутки. Но уже в следующую секунду она отказалась от попытки и прервала контакт с глазами, которые слишком легко читали ее чувства, оставаясь при этом загадкой для нее самой.

— Избалованность? — переспросила она.

— Ну, видишь ли, — признался он, проскальзывая мимо нее и бесшумно взлетая вверх по трапу, — мне гораздо больше нравится быть сухим, а не мокрым.

Она подавилась новым приступом смеха и пошла следом за ним, вытягивая ключи, висевшие у нее на шее на цепочке, и снимая их через голову.

— Меня удивляет, что мастер дэа-Корт позволяет работать на него человеку, который так любит комфорт.

— Еше бы тебе не удивляться, когда мастер дэа-Корт и сам этому удивляется? Часто. И громко.

Она чуть было не рассмеялась снова, но ее смех погасила тонкая дрожь тревоги. Площадка перед люком была очень узкой, и Даав при всей его стройности занял немалую часть ее пространства. Чтобы открыть замок люка, Эллиане придется практически прижаться к его груди.

Казалось, Даав ощутил ее неуверенность всем своим телом: он развернулся на трапе боком и развел руки. Одной рукой он ухватился за поручень, а другую прижал к корпусу корабля. Широко улыбнувшись, он наклонил голову.

— Твоя защита от дождя, пилот. Поспеши, умоляю тебя, иначе я весь вымокну!

Она проскользнула мимо него, ощущая его близость у себя за спиной, словно солнечное тепло. Подняв щиток, она вставила в паз первый ключ. Зажегся пульт идентификации. Она ввела свой код и вставила второй ключ. Раздался тихий щелчок, и дверца люка начала подниматься вверх.

Эллиана вытащила ключи и осторожно повернулась на площадке, наклонив голову и вымученно улыбнувшись.

— Быстрее, пока ты не промок насквозь.

— Пилот идет первым. — Даав остался на месте и только выгнул бровь. — Я хорошо усвоил правила.

«Пилот идет первым».

Эллиана заморгала, наслаждаясь звучанием этих слов, а потом сделала глубокий вдох и шагнула в корабль, заставив себя расправить плечи.

Даав вошел следом за ней. Наружная дверца люка опустилась, и у них за спиной щелкнул замок.

Впереди него Эллиана застыла у внутренней двери люка. В ее позе он почувствовал настороженность, которая не имела никакого отношения к страху, и в одном из свойственных ему озарений понял, что Эллиана замерла на краю пропасти, имя которой — перемены. Здесь и сейчас она расставалась с чем-то давним и сильным и одновременно протягивала руки к чему-то новому и бесконечно драгоценному.

Он осторожно перевел дыхание и заставил себя сохранять полную неподвижность, чтобы не отвлечь ее в этот момент от самого рискованного шага.

Он решил, что она, по-видимому, готова принять свои способности, свой корабль и своих товарищей. Еще он пришел к заключению, что этот момент перемены был каким-то образом спровоцирован тем, что он прятался под трапом. Это было довольно ясно видно по тому, как она была разочарована, увидев пустой трап, и какое радостное облегчение почувствовала при его появлении. Даав не знал, заметила ли она, что уже разговаривает с ним в товарищеской модальности. В обрамлении внутреннего люка Эллиана наконец пришла в движение — и обернулась к нему.

— Ты не проведешь проверку систем, пока я буду сушиться? — спросила она так, как это мог сделать только товарищ.

Она протянула ему корабельные ключи на двух цепочках — короткой и длинной. Даав шагнул вперед и с улыбкой принял их у нее.

— Конечно, проверю.

— Спасибо.

Она шагнула из коридора в кабину пилотов, а потом направилась налево. Мокрая одежда тяжело обвисала и липла к телу, демонстрируя формы, которые призвана была скрывать. Даав повернул налево, перебирая ключи в поисках того, который подходил к пульту…

— Даав?

Она впервые произнесла его имя. Интуиция его не подвела! Он повернулся, стараясь, чтобы его движения оставались мягкими, и улыбнулся.

— Да, Эллиана?

Она сделала несколько шагов навстречу ему. В пальцах протянутой руки что-то блеснуло серебром.

— Я… унесла твое кольцо для волос… вчера вечером…

— А! — Он поднес руку к стянутым сзади волосам. — Как видишь, у меня есть еще одно. И, похоже, вчера ты применила его с немалой пользой. Будь добра, оставь его себе. — Он позволил себе широкую улыбку. — Клонак может потребовать матч-реванш, знаешь ли.

Ее глаза вспыхнули, губы изогнулись в улыбке, пальцы сомкнулись вокруг пустячного подарка.

— Спасибо, — снова сказала она и замялась, склонив голову к плечу. — А как там Клонак? Жон не…

— Смертельных ран не было, — жизнерадостно объявил он. — Клонак обладает умением доставать, против которого нет иммунитета даже у Жона.

По ее лицу промелькнула улыбка, которая уже через секунду исчезла. Не добавив больше ни слова, она повернулась и ушла в глубь коридора. Выждав мгновение, Даав прошел к пульту и уселся в кресло второго пилота.

Толстая рубаха отказывалась отдавать впитавшуюся в нее влагу.

Эллиана, которую освежитель в каюте пилота одновременно согрел и высушил, неуверенно потрогала мокрую бежевую ткань.

С остальными предметами одежды автокамердинер справился великолепно, выдав их наружу отглаженными и мягко благоухающими жасмином.

«Хотел, чтобы все было бинджали, этот чел-Мара», — подумала она с невольным восхищением, натягивая черные брюки, простую майку и белую повседневную рубашку, отделанную поблекшей от времени зеленой лентой. Все предметы одежды были не новыми и сидели на ней не слишком хорошо. По правде говоря, из-за отсутствия верхней рубахи брюки пришлось сильно затянуть на талии ремнем, чтобы они хоть как-то держались на месте. Рубашка, подаренная Сайнит на какой-то давний день именования, имела широкие рукава, собранные на манжеты с зеленой отделкой, и свободный покрой, хотя шелк в некоторых местах упрямо прилипал к телу.

Однако главным в ее костюме была верхняя рубашка. Она взяла за правило всегда носить этот предмет одежды: рубашка была ее кольчугой, ее убежищем, ее стеганым плащом-невидимкой.

И она висела в ее пальцах, холодная и мокрая, словно дюжина свежепойманных рыб.

Эллиана закусила губу. Автокамердинеру удалось просушить даже ее сапожки, которые вернулись к ней ярко начищенными, с заново выровненными каблуками. То, что самый нужный предмет оказался…

— Диспетчерская дала нам разрешение на взлет, пилот, — прозвучал из динамика голос Даава. — Они ждут, чтобы мы сообщили им наш маршрут.

— Я приду… через секунду, — с трудом выдавила она и, не дожидаясь его ответа, снова повернулась к автокамердинеру, открыла его дверцу и запихнула внутрь мокрую рубашку.

Выбрав на пульте режим «усиленная сушка», она захлопнула дверцу и снова повернулась, оказавшись перед зеркалом.

Теперь это было не чудо, рассчитанное на перегрузки, а простой квадрат отполированного металла, в котором отразилась болезненно худая женщина в мешковатых брюках и поношенной шелковой рубашке. Высушенные под сильной струей воздуха волосы неопрятными прядями свисали на лицо.

Эллиана пальцами расчесала наэлектризованную шевелюру, собрала ее на затылке и прочно прихватила кольцом Даава.

Женщина в зеркале колебалась еще долю секунды, напряженно приподнявшись на цыпочки. Ее худое тело трепетало, широко распахнутые глаза ярко выделялись на тонком бледном лице.

А потом она наклонила голову, тихо сказала себе: «Удачи, пилот», — и вышла.

Кружка чая на подлокотнике ее кресла испускала ароматный парок. Рядом с ней лежал пончик с сыром. Даав, откинувшийся в кресле второго пилота и вытянувший перед собой длинные ноги, повернулся к ней, доедая свой пончик. Серебряная петля у него в ухе весело закачалась.

— Надеюсь, ты не против сыра, — извиняющимся тоном проговорил он. — Право, я собирался заказать только для себя, но так уж получилось, что палец у меня соскользнул и автоповар выдал два пончика!

Эллиана внимательно посмотрела на него.

— Хотела бы я посмотреть, как у тебя пальцы соскальзывают, — решила она после секундного размышления.

Даав ухмыльнулся.

— Увы, это бывает даже слишком часто. Я страшно неуклюжий!

— Не сомневаюсь, что это даже Жон подтвердит, — совершенно серьезно согласилась она, усаживаясь в свое кресло.

Она взяла чашку и, нахмурив брови, заглянула в ее красноватые глубины.

— Интересно, — подумала она вслух, — почему разведчики так любят всех кормить?

— Ну, видите ли, нас приучают уважать оперативность и устранять все то, что может помешать результативной работе. Наблюдения показывают, что человек, у которого вес тела значительно ниже оптимального, имеет пониженную работоспособность. Такие люди подвержены утомлению, нечетко мыслят и поддаются приступам страха, что не только снижает эффективность их работы, но и представляет реальную угрозу безопасности.

Она изумленно подняла голову — и встретила взгляд очень серьезных черных глаз.

— Пилот следит за своей физической формой, — проговорила она, цитируя правила Гильдии.

Даав наклонил голову.

— Конечно, — тихо согласился он. — И долг второго пилота — следить за тем, чтобы первый пилот был здоров. А товарищу положено отвечать заботой на нужды другого.

— Понимаю. — Она вернула чашку на широкий подлокотник и взялась за пончик. — Я очень долго была… в стороне от жизни, — сказала она, разламывая булочку и вдыхая сырный аромат. — Может быть, пока я ем, ты скажешь мне, нет ли у тебя каких-то идей насчет того, как лучше всего проверить работоспособность навигационного компьютера?

— У меня их даже несколько, — с готовностью отозвался он. — Но сначала ты должна сказать мне, сколько у тебя времени.

Эллиана посмотрела на часы на пульте, а потом — на своего второго пилота.

— Двенадцать часов.

— О! — с улыбкой проговорил он. — Ну, в этом случае…

Глава девятнадцатая

За год по стандартному календарю статистически значимое количество пилотов оказываются экликти — невернувшимися. Некоторые из них наверняка становятся жертвами постоянно присутствующих в их деятельности опасностей, но есть основания полагать, что большинство из них просто находят такую планету, которая подходит им больше, чем их родная, и решают там остаться.

Некоторые авторы утверждают, что разведчики, ставшие экликти, — это самые успешные разведчики из всех.

Из книги «Все о лиадииских разведчиках»

Лиад повисла на ее третьем экране сверкающим магическим шаром, пойманным в плотную сеть движения на ее орбитах. Четвертый, пятый и третий доки, зависшие на краю этой сети, также присутствовали на экране — но на удовлетворительном удалении. От края прыжкового пространства «Полосу удачи» отделял только первый маяк — и станция Разведки.

Эллиана вздохнула.

— Устала, пилот?

— Нисколько, — отозвалась она, разворачивая кресло так, чтобы встретиться с улыбкой своего второго пилота. — Я просто думала о том, как… приятно было бы продолжить полет.

— Невероятно приятно, — согласился Даав, и его улыбка стала чуть кривой, — и очень соблазнительно. Лиад время от времени начинает действовать на нервы.

Он протянул руку со следом кольца, которое он почему-то не носил, и блокировал свой пульт.

Эллиана прикусила губу и подняла руки, чтобы ввести последние команды на свой.

— Ты… вышел в отставку… уже очень давно? — спросила она о том, что ее совершенно не касалось.

— Шесть лет назад, — ответил Даав так, словно ее вопрос был вполне естественным. — А до этого десять лет работал.

— Клонак… Клонак называет тебя капитаном, — напомнила она ему так, словно он мог этого не заметить.

Даав рассмеялся.

— Ну, Клонак — странное создание, что вынуждены признать даже те, кто его любит. На самом деле я был руководителем группы, хотя в тот момент он почти не удостаивал меня такого обращения. И, — доброжелательно добавил он, — пока ты не вывихнула себе язык, пытаясь не задать следующий вполне закономерный вопрос: капитан-разведчик, специализировавшийся по культурной генетике. Она быстро подняла на него взгляд.

— Я прошу меня простить, — проговорила она, чувствуя, как к ее щекам приливает жар. — Меня учили, что невежливо спрашивать у… у…

Она беспомощно замолчала. «Посторонний» было тем словом, которое она готова была произнести, однако оно тут не годилось. Да и слово «неродич», которым она могла бы его заменить, тоже не было более точным. По правде говоря, она скорее могла получить поддержку и точные сведения от «постороннего» Даава, чем от Ран Элда.

— Что соответствует Кодексу и очень верно — в своем месте и в свое время, — отозвался Даав, легко поднимаясь на ноги. — И этим местом будет так называемое общество воспитанных людей. Но ты имеешь полное право меня спрашивать, Эллиана. Я — твой второй пилот и твой товарищ. Совершенно необходимо, чтобы ты мне доверяла, поскольку в какой-то момент мне может понадобиться принять решение от твоего имени. Если ты считаешь, что я могу поступить не так, как это сделала бы ты, то тебе следует узнать об этом как можно быстрее.

Она несколько долгих секунд смотрела на него, а потом со вздохом встала.

— Я решусь утверждать, что ты в любом случае не станешь поступать так, как я, — медленно проговорила она. — Но я предпочту доверять твоему суждению, а не своему собственному.

— Тогда ты — не пилот.

Она вздрогнула, возмущенно выпрямилась и сжала кулаки.

— Я — пилот! — вскрикнула она так, словно эти слова вырвались из самого ее сердца. — Года не пройдет, как я освою прыжки!

Даав выгнул бровь.

— Допускаю, — проговорил он с холодной и отстраненной вежливостью, которая очень напомнила ей леди пел-Рула. — Однако должен признать, что еще не встречал ни одного прыжкового пилота, который ставил бы чужое суждение выше своего собственного, если речь идет о его собственном корабле.

Она возмущенно посмотрела на него, но в памяти у нее зазвучал ее собственный голос: «Я не желаю услышать, что кто-то из моих учеников погиб по глупости…»

Она осторожно перевела дыхание.

— Мастер-пилот! — сказала она.

Даав наклонил голову.

— Да, пилот?

— Я стараюсь быть хорошей ученицей, — официально заявила Эллиана и поклонилась ему так, как ей мог бы поклониться кто-нибудь из ее учеников: выражая уважение к дающему знания. — Я много лет находилась вдали от мира. Эта информация сообщается не для объяснения ошибки, а как подсказка для оценки инструктора. Возможно, я недостойна внимания инструктора. И мне определенно нужно еще очень многому научиться.

— Но только не в том, как следует резко осаживать собеседника! — Обе брови Даава взметнулись к самым волосам. Он вскинул свою непонятно почему лишенную кольца руку, чуть согнув пальцы. — Давай мириться, Эллиана, пожалуйста! Я обещаю больше не заноситься.

Она недоуменно уставилась на него.

— Но… но ты же был абсолютно прав, — пролепетала она. — Мне необходимо освоить меланти пилота, и как можно скорее! Иначе что получится, если я окажусь за пределами пространства Лиад и смогу руководствоваться только своими соображениями? Я читала, что в космосе существует множество самых странных обычаев. Когда я и мой корабль столкнемся с чем-то подобным, а решение необходимо будет принимать так, чтобы спасти корабль…

Она резко замолчала, ощущая, как отчаянно колотится ее сердце.

— Твой корабль — это твоя жизнь, — мягко проговорил Даав таким тоном, словно повторял чьи-то слова.

— Да. — Она прерывисто вздохнула. — Да, именно так.

— Вот почему чел-Мара был глупцом! — Он улыбнулся и склонил голову к плечу, сверкнув серебряной серьгой. — Ну, мы помиримся, Эллиана, или я нахожусь в черной немилости?

Его изящные пальцы протянулись ей навстречу.

Она медлила, ощущая в желудке привычный ком страха. Испытание… Стиснув покрывшиеся холодным потом руки, она смотрела на протянутую ей руку и думала о том, что Даав снова не ошибся. Как она может думать, будто у нее хватит отваги оставить клан, родичей и свою планету — хватит смелости для того, чтобы выжить среди незнакомых обычаев, — если она даже не решается протянуть руку и прикоснуться к руке товарища?

Это было трудно. Ее отчаянно протестующим, обученным болезненными уроками чувствам казалось, что целый день ушел только на то, чтобы шагнуть к нему, дюжина дней — на то, чтобы поднять руку, и еще одна — чтобы вытянуть ее вперед, а потом еще релюмма на то, чтобы сомкнуть пальцы вокруг его руки и ощутить теплое ответное пожатие. И к концу этого мучительно долгого срока она уже дрожала всем телом, и ноги у нее подгибались так сильно, что она едва могла стоять.

— Я прощен! — Голос Даава был веселым. Он плавно повернулся и потянул ее с собой, на другую сторону кабины. — Думаю, ты готова перекусить перед тем, как продолжить.

— Перекусить? — переспросила Эллиана. Она встряхнулась и с ужасом заметила, что вцепилась в руку Даава с такой силой, что ее собственным пальцам больно. — Спасибо, но я… по-моему, мне не хочется есть.

— Да, — спокойно согласился он. — Знаю.

Только когда он усадил ее в крошечной буфетной и мягко отнял у нее свою руку, чтобы набрать меню на автоповаре, ей пришла в голову довольно страшная мысль.

— Даав?

Он повернул голову.

— Да?

— Я… — Она пристально уставилась на свои стиснутые руки, снова и снова прослеживая взглядом сложные линии своего кольца-головоломки, и сильно закусила губу. — Ты — Целитель?

— А!

Он оставил меню и облокотился на столик, накрыв ее руки ладонью. Когда она стремительно подняла на него глаза, он ей улыбался.

— У меня высокий уровень эмпатии, — мягко проговорил он, — но я — не Целитель. — Он внимательно заглянул в ее глаза. Его взгляд оставался серьезным. — Мне пригласить к тебе Целителя, Эллиана?

Такое предложение не было неуместным — со стороны товарища. Эллиана сморгнула слезы и отвела взгляд.

— Спасибо, не нужно. Мне… мне кажется… что уже поздно. Если бы это и следовало сделать, то много лет тому назад. Я просто спросила. Мне показалось, что ты такой…

— … Настырный, — жизнерадостно сказал Даав, с улыбкой отступая от столика. — Случай печальный, но… разведчики, знаешь ли. Ты будешь с салатом суп или только булочку?

Она воззрилась на его спину, разрываясь между досадой и смехом.

— Только булочку, с твоего разрешения.

Конечно, нечего было и надеяться на то, что она получит только булочку и чашку чая: Эллиана совершенно не удивилась, когда через несколько секунд перед ней оказалась довольно большая порция салата, а к нему — сыр и хлебец.

Даав, который добавил к салату еще и суп, с аппетитом принялся за еду. Эллиана взяла в руку щипчики.

— Как ты выучила беззвучный язык?

Эллиана моргнула — и подняла глаза от своей почти опустевшей тарелки.

— Я обучаю разведчиков, — ответила она, слабо улыбнувшись. — А мысли разведчиков, как ты сам прекрасно знаешь, часто направлены на какое-нибудь озорство. Я выучила его из чувства самосохранения, просто наблюдая за ними. — Она повела плечами, отметая его восхищенный взгляд. — Когда я наконец догадалась, что мелькание пальцев на занятии представляет собой какой-то язык, то до понимания оставалось совсем немного. И этим мои познания ограничиваются.

— А сама ты не пыталась на нем разговаривать?

— О нет! — ответила она, снова переводя взгляд на тарелку и перекладывая щипчики. — Я была бы безнадежно неуклюжей, сам знаешь.

— Видев, как ты обращаешься с пультом управления — не говоря уже о том, как играешь в баули, — довольно сухо заметил Даав, — я ничего подобного не знаю. Это полезный язык, а научиться ему поразительно просто. Гораздо проще, чем земному.

— Который мне тоже необходимо освоить, — вздохнула Эллиана, сутулясь.

Ей необходимо получить лицензию первого класса, овладеть земным, приобрести иммунитет к странным обычаям, заработать начальный капитал и заручиться рекомендациями, и все это время надежно скрывать от Ран Элда свой корабль и товарищей…

— У тебя всего год? — спросил Даав.

Она вздрогнула, испугавшись того, что он настолько близко следовал за ее мыслями, но сразу же расслабилась и улыбнулась.

— Самое большее, — ответила она и снова повела плечами. — Обязательно нужно уложиться в год. Возможно, мне понадобится отказаться от семинара.

— Ох нет! Это было бы жестоко. Если Лиад предстоит тебя потерять, то по крайней мере позволь еще одному выпуску разведчиков воспользоваться твоими знаниями.

«Чрезвычайно высокий уровень эмпатии, — подумала Эллиана с новым пониманием того, что под этим подразумевается. — И его подкрепляет наблюдательность разведчика. Неудивительно, что он плохо себя чувствует в светском обществе». Она снова подняла взгляд на своего собеседника.

— Ты что-нибудь знаешь о планете под названием Пустошь?

— Да. И не знаю ничего хорошего, — прямо заявил Даав. — Если это туда ты хочешь отправиться и ради этого намерена учиться, то лучше бы тебе было остаться на Лиад.

— Некоторое время тому назад у меня была мысль… что придется направиться именно туда, — призналась она. — До «Полосы удачи». Теперь планы… изменились. Но мне было интересно.

— А! — Даав допил чай и отставил чашку в сторону. — Тебе нужен Зал Планет в Академии Разведки. Напиши заявление на имя командующего с просьбой предоставить тебе возможность там позаниматься.

Она неуверенно спросила:

— А ты считаешь…

— Твое имя в Академии ценится выше кантр, Эллиана, — сказал Даав, отодвигаясь от стола и собирая грязную посуду. — Жон уже тебе говорил.

— Да, говорил.

Она встала, собрала остатки своей трапезы и отправила их в мусоросборник и только потом повернулась к своему высокому второму пилоту.

— Да, кстати, — проговорил этот господин с невинным выражением лица, которого она уже начала опасаться, — тебе не хочется попробовать прыгнуть?

У нее екнуло сердце, а в голове начали мелькать ряды цифр.

— Но гравитация…

— Была бы серьезной проблемой, если бы мы попытались совершить настоящий прыжок. Но я предлагаю малый прыжок, или козырь контрабандиста, как его называл мой пилот-инструктор. Мы на секунду выходим из пространства, едва задеваем гиперпространство и возвращаемся. В таком режиме гравитация…

— Гравитация служит якорем и катализатором! Поняла! — прервала его Эллиана, перед мысленным взором которой проплывали яркие, безупречные числа.

Она жадно посмотрела на Даава:

— А можно…

— Давай свяжемся со станцией Разведки и получим у них разрешение. Однако — не прими это как сомнение в твоих способностях — я займу место первого пилота.

— Да, конечно, — согласилась Эллиана и почти бегом бросилась в кабину пилотов.

Станция Разведки дала им разрешение с жизнерадостным равнодушием, посоветовав «хорошо прокатиться». Даав ухмыльнулся и отключил связь. А потом он отключил и обязательный канал общей связи.

— При прыжке — никакой связи, — пробормотал он, стремительно пробегая пальцами по пульту управления. — Прошу передать управление мне.

Она перевела управление на него — и вздохнула, когда ее экраны погасли.

— Терпение, дитя, — укорил он ее.

Эллиана не успела запротестовать по поводу такого обращения, как ее экраны снова загорелись, а индикаторы пульта замигали.

— Твой пульт подключен к моему. Все ручки, которые я буду поворачивать, каждая цифра, которую я буду вводить, — все будет отражено на нем, чтобы ты могла интересоваться. Так годится?

Еще бы она не будет этим интересоваться.

— Годится, — согласилась она, жадно глядя на пульт.

Даав рассмеялся. Перед Эллианой индикаторы пульта разгорелись ярче, потускнели, снова вспыхнули ярко, замигали… Поток цифр, словно река в половодье, хлынул через экран. Навкомп держался: работал ровно, с точностью до пятого десятичного знака. Станция Разведки начала перемещаться с третьего экрана на четвертый, потом на пятый. Ее очертания вытянулись за счет ускорения корабля, а потом исчезли с седьмого экрана. Маяк предупреждения выплыл на первый экран, направился ко второму…

Корабль содрогнулся, экраны стали серыми. Навигационный компьютер запищал и отключился.

— Прыжок сделан.

Голос Даава был таким же спокойным, как всегда, но Эллиане показалось, что она различила в его мягком плетении отголоски яркой, необузданной радости.

В нижней части главного экрана красные цифры вели отсчет времени. Минута и шесть, минута и девять, минута и двенадцать… Цифры бешено неслись по экрану, данные так и мелькали… Одна минута и пятнадцать…

Навкомп снова запищал и ожил. Глаза корабля открылись, показав им уменьшившийся в размерах шар их родной планеты. Эллиана проглотила нечто прискорбно похожее на проклятие, и ее рука сама потянулась к пульту, требуя объяснений от главного компьютера. Объяснений не последовало, естественно: ее пульт был по-прежнему подключен к пульту первого пилота.

— Но…

— «Козырь контрабандиста», не забыла?

Он даже не пытался скрыть свое ликование. По-мальчишески ухмыльнувшись, он театральным жестом включил канал общей связи, впустив в корабль бормотание занятой делом вселенной.

— Но как мы… как могли…

Она резко замолчала, осознав, что даже не может точно сказать, где они находятся — только то, что они вне диапазона портовой диспетчерской, вне диапазона станции Разведки, за маяком…

— Ах, гиперпространство! — весело воскликнул Даав. — Мы не проходим насквозь, мы проходим между. Гравитация дает отличное ускорение, хотя и короткое.

Она возмущенно посмотрела на него. Теперь, когда уже было слишком поздно, в ней проснулась подозрительность.

— Где мы? — угрожающе вопросила она.

— Ах, мои отвратительные манеры!

Его руки снова легли на пульт, передавая управление ей. Она моргнула, поспешно приняла управление, прочла цифры — и поняла, что ничего из них не почерпнула. Она раздраженно включила главный компьютер, вызывая внесенную в его память данные о курсе…

— Боюсь, что этого там нет, — извиняющимся тоном проговорил Даав. — Это все моя неуклюжесть!

— Ты стер запись в компьютере?

Она уставилась на него с нескрываемым недоверием, вспоминая при этом, как его пальцы плясали по пульту. Так стремительно, так… уверенно.

Он печально вздохнул:

— Увы!

— Еще один урок, мастер-пилот?

— Ты же сама, — напомнил он ей, — говорила о необходимости ускоренного обучения. Только подумай, Эллиана, насколько большие возможности для практического применения твоих знаний дает эта ситуация!

— Да неужели?

— О, просто потрясающие! — заверил он, не реагируя на ее иронию. — Да ведь когда ты выяснишь, где именно мы находимся, рассчитаешь маршрут возвращения и доставишь нас домой, ты уже будешь на полпути к тому, чтобы получить подтверждение своей лицензии!

Она воззрилась на него, и ее подозрительность сменилась страхом — или, может быть, предвкушением.

— Я должна доставить нас домой? Без помощи?

Даав демонстративно скрести руки на груди.

— Ну, ты ведь не думаешь, что это я поведу корабль обратно, правда? Я свое дело сделал. Я привез нас сюда.

Он закрыл глаза. Эллиана перевела дух.

— Ты просто…

Ей не хватило слов.

— … невыносим! — услужливо подсказал Даав, не потрудившись открыть глаза.

Она протяжно выдохнула: это мог быть вздох возмущения или смешок. А потом она резко развернула кресло, включила пульт и начала выяснять, где же все-таки они находятся.

Глава двадцатая

Любой человек, обладающий меланти, должен стремиться к тому, чтобы подчинить свои личные особенности потребностям клана. Человек с безупречным меланти не будет ставить перед собой ни одной цели, не будет предпринимать ни одного действия, которые могли бы вызвать неудовольствие его клана

Из Лиадимского Кодекса достойного поведения

— Ваша милость проявили необычайную любезность, дав себе труд встретиться со мной в такой час.

Рыжеволосый человек низко поклонился.

Ран Элд высокомерно наклонил голову и сел первым, как и полагалось человеку с его положением. Рыжеволосый мужчина сел напротив него.

— Вина, ваша милость?

— Благодарю вас, — отозвался Ран Элд.

Когда ему была налита рюмка Канарского, он взял ее, пригубил — и вздохнул.

Ран Элд любил все первоклассное: первоклассное вино, первоклассные драгоценности, первоклассных приятелей. Мужчина, сидевший напротив него, принадлежал к этой последней группе… по крайней мере до недавнего времени. Надо признать, что в последнее время Сан бел-Фазин стал смертельно скучен.

— Надеюсь, ваша милость наслаждается своим привычным превосходным здоровьем?

Ран Элд снова наклонил голову.

— Я в полном здравии.

— И очаровательные сестры вашей милости тоже здоровы? Рыжеволосый мужчина ни разу не встречался с сестрами Ран Элда, но с самого начала счел необходимым считать их очаровательными.

— Мои сестры здоровы, — признал Ран Элд и позволил себе еще один глоток вина.

— А ваша почтенная матушка, Делм… Она, конечно же, находится в полном здравии?

— Моя мать процветает, благодарю вас.

— Превосходно, превосходно! Тогда у меня не будет проблем встретиться с ней по моему небольшому вопросу.

Ран Элд застыл, не донеся рюмки до рта.

— Прошу прощения?

Бел-Фазин плавно развел руками.

— Ну, по поводу такой мелочи, как двадцать кантр, которые я ссудил вашей милости в прошлую релюмму. Вы ведь об этом помните?

— Двадцать кантр? — Ран Элд одарил рыжеволосого своим самым ледяным взглядом. — Вы, конечно же, ошиблись. Размер моего долга — четыре кантры.

— Четыре кантры были первоначальной ссудой, — хладнокровно согласился Сан бел-Фазин. — Плюс двадцать процентов за двенадцатидневку, плюс штрафы.

— Штрафы? Какие штрафы?

— Стопроцентная надбавка в конце каждой двенадцатидневки, прошедшей без оплаты, — моментально среагировал бел-Фазин и ответил на возмущенный взгляд Ран Элда таким угрожающе холодным взглядом, что наделм содрогнулся. — Ваша милость подписали соглашение.

Он его действительно подписал — и квартальная доля Эллианы предназначалась на уплату именно этого долга чести. И Ран Элд снова с бешенством вспомнил, что по Слову Делма он вынужден был передать эту сумму Эллиане. А другого способа получить из жалких средств Дома четыре кантры ему найти не удалось…

— Когда мне было бы удобно посетить вашего Делма? — вежливо осведомился бел-Фазин.

Ран Элд вернул на стол свою рюмку: от вкуса Канарского его вдруг затошнило. Двадцать кантр! Боги…

— Вам совершенно не обязательно наносить визит Главе Мицела, дружище бел-Фазин.

— Увы, ваша милость: это совершенно обязательно. Если только…

Ран Элд поднял голову. Надежда заставила болезненно сжаться его сердце и легкие.

— Возможно, ваша милость сочтет возможным поставить перед своим Делмом другой вопрос?

— Какой именно?

Бел-Фазин с улыбкой пригубил вино. Ран Элд заскрипел зубами и позволил молчанию затянуться, хотя это было мукой для его напряженных нервов.

— Насколько мне известно, Мицелу принадлежит некое… кожевенное предприятие?

«Кожевенная мануфактура Судди» была самым доходным из трех предприятий, которыми владел Клан Мицел. К сожалению, это предприятие клана было и самым старым и остро нуждалось в модернизации.

Ран Элд наклонил голову.

— Это так.

— А! Тогда, возможно, вы смогли бы… убедить своего Делма в… целесообразности… введения в дело нового партнера.

«Судди» было свободной собственностью. Ран Элд подумал, что его Делм ни в коем случае не согласится… Он поймал на себе холодный взгляд Сана бел-Фазина и судорожно вздохнул.

«Двадцать кантр с двадцатью процентами и стопроцентным штрафом каждую…»

— Я переговорю с Главой Клана, — по-официальному сухо ответил Ран Элд рыжеволосому мужчине.

Он взял рюмку и одним глотком допил ее содержимое.

Они оказались в центральной части порта, между Виртуальной аркадой и Зоологическим музеем. Уже наступил вечер, и тротуары были заполнены спешащими незнакомцами. В основном это были лиадийцы, но встречались и земляне: шумные группы высокорослых друзей. Эллиана с Даавом держались за руки, чтобы в толкотне не потерять друг друга.

Задача, которую он поставил перед ней в космосе, действительно оказалась богата возможностями. В конце концов Эллиане удалось справиться с проблемой, и ее наградой стала не только негромкая похвала ее инструктора, но и радостное тепло, рожденное гордостью за свои успехи. Они оказались в центральной части порта, потому что позволили себе отпраздновать происшедшее.

Для Эллианы, которая во всей Солсинтре знала только причал парома, вокзал монорельсовой дороги и улицу Механиков у дверей «Бинджали», центральная часть порта оказалась настоящим чудом. Она глазела на витрины магазинов, изумлялась пьескам, разыгрываемым на углах улиц, и вглядывалась в прохожих. Звуки десятка разных языков пьянили ее, словно вино.

— Пришли.

Даав потянул ее за руку, прокладывая дорогу наискось от края тротуара к магазинам. Эллиана вынуждена была идти за ним, надеясь, что он доставит ее в надежную гавань. На пороге лавки она остановилась: нос сообщил ей о присутствии экзотических пряностей, горячего хлеба и других прелестей жизни.

— Снова еда? — воскликнула она, пытаясь утянуть его за руку назад.

— Еда! — Его глаза сверкали, словно черные бриллианты, освещенные изнутри радостью. — Ты меня обижаешь, пилот, клянусь в этом! Как будто я привел бы тебя сюда ради какой-то еды!

Как легко было смеяться! Смеясь, она позволила Дааву заташить ее внутрь помещения и встала вместе с ним в длинную очередь, пока они не добрались до прилавка.

Даав приветствовал седовласого продавца широкой улыбкой.

— Будь любезен, нам печчи, старина, — и кувшин твоего лучшего! Эта моя приятельница еще никогда не пробовала твое коронное.

Продавец ухмыльнулся и пощелкал клавишами, передавая заказ на кухню; при этом Эллиана не заметила никакого обмена деньгами.

— Приятного аппетита! — пожелал он на ломаном лиадийском, помахал широкой ладонью и, подмигнув Эллиане, повернулся к следующему покупателю.

— Но он же… — начала было Эллиана, но Даав уже повел ее по людному помещению к столику у дальней стены.

— Паол Гойемон, — сказал Даав. Он уселся на скамью справа от нее и выгнул бровь. — Он вызывает у тебя отвращение?

— Нисколько. Просто я не знала, что земляне торгуют в порту.

— Кантры — это кантры, кто бы их ни зарабатывал — и кто бы ни тратил. — Он ухмыльнулся. — Этот экономический принцип немало способствует тому, что я не теряю веры в человечество. Она рассмеялась, но почти сразу же замолчала и искоса посмотрела на него.

— Это очень тяжело — оказаться привязанным к планете?

По его лицу промелькнула какая-то тень, задержавшаяся в его глазах.

— Это, — медленно проговорил он, — довольно тяжело. Дело в подготовке, знаешь ли. Когда нас переделывают так, чтобы мы были годны для вселенной, нас делают негодными для Лиад. — Он невесело улыбнулся. — К этому прибавляется и то, что светское общество считает разведчиков странными и относится к нам со смешанным чувством страха и неприязни. Они говорят «взгляд разведчика», словно это какое-то волшебство, а не просто умение видеть то, что перед тобой находится.

Она нахмурилась, пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль…

— Но вот Клонак зачем-то отрастил на лице волосы. Как землянин. У лиадийцев не бывает растительности на лице. Нельзя же ожидать, чтобы те, кто никогда не покидал Лиад…

— Лиадийцы, — прервал ее Даав, — рискуют оказаться в проигрыше из-за самодовольства. Они считают себя вершиной цивилизации и презирают все, что не записано в Кодексе. Кодекс — это, конечно, хорошо, но уважение к отличиям не названо достоинством. Если…

Он замолчал на полуслове, коротко хохотнул и поднял руку в жесте извинения.

— Ну вот. Обещаю, что больше тирад не будет.

Не успела она заверить его, что ему еще очень далеко до нравоучений Ран Элда, не говоря уже о тирадах, как им принесли печчу и кувшин.

Печча оказалась круглой плоской лепешкой с острым красным соусом, овощами и сыром. Все это запекалось до тех пор, пока соус и сыр не начали пузыриться, — и было подано на горячем камне. Тесто было разрезано на шесть толстых кусков. Оказалось, что положено отделять кусок от круга и, держа предательский сегмент в пальцах, пытаться есть.

Эллиана пыталась подражать Дааву: сначала неуверенно, но с каждым следующим укусом все более ловко. Блюдо оказалось ароматным, таким острым, что слезы на глаза наворачивались, — и поразительно вкусным. Вино — сладкое, красное и ледяное, с плавающими дольками цитрусовых — охлаждало язык и усиливало аппетит.

— Просто чудесно! — заявила Эллиана, отделяя второй кусок.

Даав улыбнулся и поднял свой стакан в молчаливом приветствии.

Слишком быстро лепешка закончилась. Они еще немного посидели за вином, удобно привалившись спинами к стене, наблюдая за тем, как приходят и уходят посетители.

— А как получилось, что у Клонака — усы? — лениво поинтересовалась Эллиана.

— У нас у всех есть свои сувениры. — Голос Даава звучал не менее лениво. Он поднял руку и потрогал свою серьгу. — Историю о том, как Клонак получил свои усы — увы! — нельзя рассказывать в ближайшие сорок лет: приказ командующего Разведки. Могу только сказать тебе, что ему очень нужно было поговорить с человеком, который отказывался вести переговоры «с безусым мальчишкой». Поэтому Клонак испросил позволения у руководителя своей группы, после чего воспользовался автоврачом, выйдя из капсулы в том виде, в каком ты сегодня его видишь.

Он немного помолчал, обдумывая сказанное.

— Немного более ненормальным, — добавил он спустя какое-то время, делая глоток вина. — Мне все-таки кажется, что время его слегка обтесало.

— А тебя? — тихо спросила Эллиана.

Даав посмотрел на нее, иронично выгнув бровь.

— О, я всегда был именно таким ненормальным, каким ты видишь меня сегодня.

Она рассмеялась и задвигала головой в земном отрицании, которому он ее научил.

— Я ведь говорила о твоей серьге, — сказала она. — Это ведь тоже… сувенир?

— Да, безусловно.

Он снова прикоснулся к проволоке, и его улыбка стала немного кривой.

— Она свидетельствует о том, что я занимаю место сына в шатре матриарха Племени Ман, чье имя на нашем языке звучит как «Дожди-в-Пустыне», хотя мне кажется, что «Скалоцвет» было бы более удачным переводом.

Он замолчал и отпил немного вина, а потом поднял руку и ухватился за свои стянутые в хвост волосы.

— Это свидетельствует о том, что я не женат.

Эллиана чуть поменяла позу, чтобы заглянуть в черные глаза, внезапно затуманившиеся воспоминаниями.

— А когда ты женишься? — спросила она.

Ей хотелось, чтобы вопрос прозвучал весело, но, как ей послышалось, он оказался совершенно серьезным.

Даав улыбнулся — как ей показалось, чуть тоскливо.

— Женатый охотник, разумеется, коротко стрижет волосы. И он надевает вторую серьгу, которая указывает шатер его жены. Но пока мужчина не был избран из числа тех, кто стоит вокруг свадебного огня, и не вошел в шатер своей жены, волосы положено носить так.

— Свадебный огонь… — Эллиана вздохнула и наконец пригубила вино. — А ты… Нет, ты сказал, что не женат.

— Скалоцвет планировала, что я встану к огню во время следующего сбора племен, — проговорил он очень тихо. — Моя команда вернулась за мной раньше.

Она снова заглянула ему в лицо.

— Тебе… жаль? — робко спросила она: ей показалось, что в его ярких глазах появилась тень печали.

— Жаль? — Он повел плечами. — Я был бы неподходящим избранником для женщины Племени Ман. Низкий, щуплый и не очень хорошо… владеющий копьем. Выбрать такого в качестве кормильца в новый шатер, где скорее всего вскоре появятся дети…

Он по-земному покачал головой, допил свое вино — и снова широко ей улыбнулся.

— Но как знать? Меня могла бы избрать женщина из давно раскинутого шатра, достаточно обеспеченная для того, чтобы делать все, что ей заблагорассудится, — и тогда я мог бы жить в холе и неге!

Его улыбка была заразительной. Эллиана улыбнулась в ответ — и подумала, что никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.

— Пойдем дальше? — спросил Даав, и Эллиана, не колеблясь, вложила свою руку в его и разрешила ему снова вести ее в суматошный, пьянящий, волшебный вечер.

Виртуальная Аркада была полна тел и света, находившихся в движении, и шума, который был то просто громким, то просто оглушительным.

Эллиана и Даав шли сквозь шум, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть, как играют в разные игры. Даав обратил внимание на то, что Эллиану больше всего интересуют самые сложные азартные игры, и они углубились в Аркаду. Она начала останавливаться на довольно долгое время — и ее губы беззвучно двигались, словно формулируя условия задачи.

Другой мог бы обидеться на столь явное невнимание. Однако Даав не торопил и не подгонял ее: почему-то ему нравилось наблюдать за тем, как меняется выражение ее лица и глаз, когда она что-то обдумывает. При этом он продолжал крепко держать ее за руку: ему казалось, что она настолько заворожена, что может куда-нибудь забрести и потеряться. А еще он старался идти так, чтобы его тело защищало ее от напора толпы.

То двигаясь, то останавливаясь, они добрались до игры «От пилота до принца». Эллиана стала смотреть, как компьютер воспроизводит запись космического сражения поистине эпохальных масштабов. Затем битва сменилась аварийной стыковкой, которая перешла в торговые переговоры, которые…

Даав улыбнулся тому, насколько внимательно она следит за игрой. Аттракцион пользовался популярностью у завсегдатаев и старожилов порта и обычно привлекал немало играющих. Но сегодня вечером он пустовал.

Не совсем пустовал, уточнил он про себя, когда в тенях дальнего угла возникли две фигуры, которые направились к ним. Парень и девица, еще подростки. Они были одеты в одинаковые костюмы, представлявшие собой пародию на настоящую космокожу, а лица у обоих были жесткими и голодными — отчаянными.

Даав крепче сжал руку Эллианы, собираясь увести ее дальше, но прежде чем он успел это сделать, паренек поднял руку, а девица предложила:

— Желаете сыграть партию, господа? Сед Рик и я готовы заплатить за нее, если вы хотите играть ради чего-то более весомого, чем просто развлечение.

Эллиана нахмурилась.

— Вы хотите сказать — сыграть на деньги? — вопросила она с непритворной суровостью. — Это было бы очень легкомысленно с вашей стороны, сударыня.

Девчушка улыбнулась жестко.

— О, леди находит риск слишком высоким! Тогда давайте сыграем втроем с вашим спутником. Судя по его виду, он не боится…

— Постойте, — сказала Эллиана, ища взглядом двенадцатисторонний кубик на колесике, который оповещал о законном приеме ставок. — Эта игра не окупается, — серьезно сообщила она девице. — Вы рисковали бы своими средствами, играя с незнакомыми людьми. Это не кажется мне честным.

На этот раз рассмеялся паренек — Сед Рик.

— А что вообще честно, сударыня? Мы все рискуем деньгами при каждой покупке. Мы готовы заплатить за игру — по дексу за игрока, — если вам хочется проверить, какой из вас может получиться пилот.

Эллиана посмотрела через плечо паренька на эпизод, который показывал компьютер: пробитый корабль метался по экрану, пока ракетный залп не заставил его врезаться в оказавшийся поблизости астероид.

— Вы потеряете деньги, — уверенно сообщила она.

Паренек дернул плечом.

— Возможно, — отозвалась девица. — Но мы рисковать не боимся.

Эллиана помедлила, ее пальцы сжались на руке Даава — ему уже показалось, что она сейчас повернется и уйдет…

Ее глаза снова вернулись к экрану, а потом скользнули по записанным рядом правилам игры.

— Мы можем выиграть, — пробормотала она, возможно, говоря сама с собой.

— Правда? — спросил Даав так же тихо, продолжая одним глазом наблюдать за подростками.

Они оба буквально источали зудящее напряжение. От силы их отчаяния у Даава заломило скулы.

Подростки держались так, словно им знакомы были родство и клан — они не были обычными портовыми крысами. Хотя их движения были подпорчены страхом, но в них проглядывала уверенность и ловкость, говорившие о потенциале пилотов… Если, конечно, они смогут удержаться в относительно спокойных районах порта и не окажутся в борделе на самом дне.

— Даав? — тихо проговорила Эллиана, и он заглянул в ее потемневшие зеленые глаза. — Объясни мне, что тут не так? — прошептала она.

— Не так…

Он снова бросил взгляд на подростков: голодных, испуганных — и слишком гордых, чтобы просить о помощи. Они слишком молоды, чтобы находиться здесь, зазывая незнакомцев на игру по два декса… Он резко вздохнул и адресовал Эллиане улыбку.

— Думаю, нам следует сыграть, — тихо сказал он, — раз эти двое юных господ так вежливо нас пригласили.

Она медлила, глядя ему в глаза. По ее лицу он увидел, когда она приняла решение, — а потом она отвернулась, запуская руку в карман. К подросткам полетели две сверкающие монеты.

— Идет, — заявила она с учительской строгостью. — Мы берем торговый корабль.

Их противники радостно вздрогнули, проявив прискорбную несдержанность.

— После вас, пилот, — сказал Даав, направляясь к их местам.

Глава двадцать первая

После безопасности корабля на первом месте для капитана стоит благополучие пассажиров.

Из Вахтенного журнала Кантры йос-Фелиум

Положение не было полностью безнадежным, но оно было далеко не хорошим. У них осталось мало топлива, поскольку они предпочли спасаться бегством от последнего нападения, не рискнув противопоставить легкое вооружение торгового корабля превосходящей огневой мощи пиратов.

Пираты, конечно, начали преследование и теперь находились у самой станции, ожидая приближения злополучного торговца.

Эллиана отвергла предложение Даава, заключавшееся в том, чтобы дозаправиться и, обогнув планету, атаковать пиратов:

— А если они предпочтут не простое орбитальное вращение, а выберут точку Лагранжа? Тогда у них будет преимущество, а мы окажемся на невыгодной орбите.

Ее предложение сбросить все грузовые капсулы, кроме одной, ради того, чтобы везти дорогой груз и иметь максимальную скорость, было не лишено достоинств, хотя и сильно зависело от способностей пилота, которому предстояло уйти от пиратов и первым сделать прыжок. Тем временем чем дольше они оставались у станции, тем больше очков теряли.

Даав инстинктивно посмотрел на один из приборов, проверяя состояние корабля. Пульт управления был настоящим, а окружавшие их изображения — совершенно достоверными. Обрывки станционных переговоров, которые доносились из комма, были явно позаимствованы из реальных записей.

Конечно, начальник станции чересчур вежливо обращался к кораблю, который прилетел, преследуемый пиратами и обломками, но, как с иронией подумал Даав, даже лучшие игры имеют какие-то недостатки. Он вздохнул и снова сосредоточил внимание на индикаторе груза.

— А что, если мы сбросим пять капсул? — тихо предложил он. — Мы обменяем груз с известным пунктом назначения на такой груз, о котором пираты не подозревают.

— Это повысит наши шансы добраться до точки прыжка, — согласилась Эллиана, и ее пальцы стремительно пронеслись по пульту. — Карадор, — заявила она, повторив вслух его мысль, словно они были давними напарниками. — Нам придется вести их на хвосте до самого прыжка. Если время будет нам благоприятствовать и если мы купим весь зарегистрированный гринабль, то получим прибыль.

— Согласен. А как насчет синтрыбы? Таблица говорит, что она имеет большую ценность, а на Карадоре ее мало.

— Она плохо переносит большие ускорения. Чтобы получить нужную сумму, нам нужно восемьдесят девять процентов выживаемости, а мы можем столкнуться… — Она секунду помолчала. — Шесть g не являются полностью недостижимыми…

«Не являются полностью недостижимыми», — подумал Даав, ощущая прилив смеха и уважения. Эллиана Кэйлон предъявляла высокие требования к своему кораблю — и себе самой.

— Ладно, — согласился он, глядя, как ее пальцы работают с клавиатурой, чтобы проверить ответ, к которому она уже пришла с помощью мысленных расчетов, — загружаем гринабль. Но я хочу купить груз сорок семь: он записан как спекулятивный. Он нас не слишком задержит, а стоит мало.

— Неиспользованный материал топографической разведки Лозиара? Но…

— Поверь мне, — пробормотал он, и ее пальцы заплясали по клавишам, подтверждая покупку.

Тем временем она уже называла цифры орбиты и удаления, которые он должен был проверить.

Даав почувствовал себя лучше, хотя полет все равно оставался рискованным. Создатель игры обладал удивительной склонностью к мелочам, и если судьба была к ним благосклонна, то он только что купил пятнадцать тысяч земных тонн геодезических вешек. Плотность груза в этой капсуле была чрезвычайно близка к той, которую сохранила его память, столь прискорбно склонная запасать всякое барахло…

Корабль приближался к готовности. Даав запросил данные по топливу, мысленно прикидывая время и возможные траектории, словно они действительно собирались в полет.

— Они будут вести обстрел с намерением нас захватить, Даав? — спросила Эллиана совершенно серьезно.

— Или хотя бы захватить наш груз. Но скорее всего и нас, поскольку за это они получают дополнительные очки.

— Да. Я задействую дальнобойное оружие, как только мы выйдем из шлюза, и включу метеоритную защиту на полную мощность…

Ее лицо было напряженным, полностью захваченным поддельной реальностью игры. Даав выгнул бровь.

— Станция будет вопить. Не говоря уже о штрафе.

— Только если мы вернемся, — ответила она, и Даав чуть не расхохотался от восторга.

Она говорила так смело, словно каждое утро нарушала по дюжине правил. А он сам — кто он, если не внук пирата?

Отстыковка завершилась. Корабль вывалился из дока, и Эллиана включила вооружение и щиты.

В реальном мире включение вооружения в такой близости от станции стоило бы пилоту лицензии. В этом мире станция, как он и предсказал, завопила, хотя и не с такой интенсивностью, как сделал бы любой начальник станции из тех, с которыми был знаком Даав.

— Нас заметили, — сказал Даав, как только корабль пиратов показался из-за края ближайшей луны. — Я беру на себя пушки, а ты веди корабль.

Виртуальный корабль содрогнулся, и ускорение вжало Даава в кресло, которое откинулось назад, имитируя реальное движение. Он наблюдал за тем, как сходится перекрестие прицела, и его рука потянулась к гашетке…

— «Галантерейный товар», вы будете оштрафованы, если немедленно не отключите вооружение! Вы предупреждены — отключите оружие…

Модель начальника станции продолжала блеять свои предупреждения.

— Ловушка! — вскрикнула Эллиана. — Они передают все наши действия пиратам!

— Ха! Так вот почему детишки решили, что исход игры предопределен в их пользу.

Его рука стремительно ударила по гашетке. Виртуальные ракеты промчались по виртуальному пространству, направляясь к стремительно отступающим пиратам.

Взрыв осветил его экран вспышкой пламени. Он вызвал протестующий вой у начальника станции и грубые проклятия пиратов, которые мгновенно открыли ответный огонь.

Даав решил, что это было бы пустой тратой энергии, и оставил свои собственные небогатые запасы в резерве: «Галантерейный товар» все еще оставался в тени станции и был закрыт ее щитами.

Это положение изменилось, как только Эллиана с огромным ускорением направила корабль по крутой траектории к месту, откуда возможно было совершить прыжок. Даже в условиях игры им понадобится все их везение, чтобы достичь цели с нужным счетом.

Даав внимательно следил за своими приборами, заметил, как пиратский корабль лениво плывет вперед…

— Они наметили ошибочную точку прыжка, — тихо проговорил он. — Они считают, что мы улетаем с грузом фледжетов на борту, который предназначался Земле.

Эллиана вздохнула.

— Я о них сожалею… но уравнения не сходились. Четыреста процентов прибыли и триста процентов погибших…

Она вдруг прищурилась.

— Ускорение у них стало не таким большим, как раньше, Даав.

Он посмотрел на экраны и прикоснулся к рукоятке, увеличивающей разрешение.

— Понесли урон, бедные детки: летят на восьми двигателях вместо десяти. Однако они встали на курс перехвата. Так что ты получишь погоню на хвосте, о которой мечтала.

— Я не мечтала о… Ой, нет!

Прозвучавшая в ее голосе боль изумила Даава. Он резко поднял голову и прочел на ее лице неподдельное страдание.

— Эллиана! В чем дело?

— Я… — Она устремила на него широко открытые, потрясенные глаза. — Я… сделала просчет. Запасы топлива на пиратском корабле… у них есть преимущество! Я забыла… забыла! Они догонят нас раньше, чем мы успеем сделать прыжок.

Даав моргнул, вспомнив о запасах, которые пираты получили за счет добычи в самом начале игры. Краем глаза он уловил какое-то движение, повернулся, чтобы проследить его, — и увидел, как от пиратского корабля отделяются шесть ракет.

— Сделай пересчет, — сказал он, механически выпуская перехватчики и ударяя ладонью по сплошной панели там, где на реальном корабле стояла бы кнопка защитного луча, — с учетом потери большей части не-гринабля.

Экран вспыхнул: перехватчики Даава вывели из строя одну ракету. Спустя полсекунды то же произошло со второй.

— Эллиана? — серьезно окликнул он ее, снова бросая взгляд в ее сторону.

— Да. Я забыла, что ты разведчик. Это был сложный перехват…

Она замолчала, одновременно управляя кораблем и делая новые расчеты, а потом встряхнулась.

— Мы можем выиграть, но перевес невелик: один процент, максимум полтора. В зависимости от того, когда и как мы потеряем эту капсулу.

Ее голос звучал мрачно.

— Тогда сдаемся? — тихо спросил Даав.

Одну секунду она колебалась — или, возможно, эта внутренняя борьба была лишь плодом его собственной фантазии. Ее широко распахнутые зеленые глаза устремились на него.

— Нет.

— Отлично, — сказал он, позволив ей увидеть, что он гордится ею, а потом снова сосредоточился на своем пульте.

Игра была напряженной: большая энерговооруженность и масса пиратского корабля дали себя почувствовать. Однако картина атаки изменилась. Целью пиратов стало уничтожение. Никаких пилотских ухищрений, приносящих дополнительные очки, никакого захвата пленных. Только уничтожение.

— Даав, у нас до прыжка осталось сто семьдесят шесть секунд. Они догонят нас через сто сорок.

— Ясно. Когда им до нас останется тридцать секунд, сбрось груз сорок семь. Это даст нам…

— Дополнительное ускорение будет полезно, но они все равно догонят нас через четырнадцать секунд…

— Но мы же начнем бросать в них вещи. Им придется уворачиваться.

— Это случайный фактор. Я не могу ввести его в расчет.

— Но не сдаемся! — с жаром заявил Даав.

— Не сдаемся.

После этого они оба замолчали, наблюдая каждый за своими экранами. Даав отразил еще несколько ракетных атак. Теперь пираты уже осторожнее расходовали свое оружие — и Даав тоже. По его расчетам, у них осталось тринадцать ракет, а у него — три…

— Начинаю отсчет, — хладнокровно объявила Эллиана, — от пяти. Пять, четыре, три, два, один…

Корабль дернулся: капсула отделилась, громадой проплыв по имитационному экрану. Она закувыркалась позади корабля, прямо по ходу приближающихся пиратов.

Даав досчитал до трех и выпустил свои последние ракеты.

— О! — сказала Эллиана. — Мы потеряли еще немного массы. Но я все же не думаю… Даав, не та траектория. Ты попадешь…

Две ракеты прошли по краю кувыркающейся капсулы, увернулись от нее и полетели к пиратскому кораблю, который начал маневр уклонения. Ракеты последовали за ним, и пираты выпустили четыре перехватчика.

Третья ракета Даава ударила прямо в центр грузовой капсулы. Вспышка взрыва стала увеличиваться, разгораться, расширилась еще больше, превращаясь в сверкающее всеми цветами радуги облако.

Прозвучал предупреждающий сигнал прыжка: двенадцать секунд.

— Что э