/ Language: Русский / Genre:sf, / Series: Великое переселение

Солдат Кристалла

Шарон Ли

Галактическая война длится уже столетия. Человечество давно научилось генетически программировать будущих солдат – рожденных для сражений и более ни для чего. Однако именно одному из этих "солдат поневоле" предстоит, в содружестве с пилотом-асом и контрабандисткой, завершить войну и стать спасителем не только своей, но и вражеской расы...

2005 ruen ТатьянаЛ.Черезоваe68dd0e0-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer 09.07.2007 http://www.oldmaglib.com/ Сканирование – Маша, вычитка – DvoRNick 7ef4eaa2-7ffe-102a-94d5-07de47c81719 1.0 Солдат Кристалла АСТ, АСТ Москва, Хранитель М. 2007 5-17-040876-5, 5-9713-4347-5, 5-9762-1883-0 Sharon Lee Steve Miller Crystal Soldier 2005

Шарон Ли, Стив Миллер

Солдат Кристалла

Часть первая. Солдат

1

На поверхности планеты,

Звезда 475 А

Время на задании: 3, 5 планетного дня;

выполнение задания продолжается

Затратив полдня на крутой подъем, Джела отдыхал на гребне перевала, вжимаясь в куцую тень одинокой скалы. По обе стороны от него поднимались скальные стены, сверкающие беспощадным блеском местногосветила, но те же стены хотя бы немного защищали губы и щеки от иссушающего ветра с каменнойкрошкой.

Впереди, за спуском еще круче подъема, ждала речная долина – уже четыре дня назад, ведя к пустынной планетеподбитый корабль, Джела знал, что ее придется переходить.

Дневнойцвет неба за спиной сменялся лиловыми сумерками, но впереди местное солнце еще слепило глаза, повиснувна несколько градусов выше горизонта над бывшимберегом иссохшей реки.

Теоретически говоря, Джела должен был поглядывать, что у него за спиной. Та же теория требовала, чтобы хотя бы в одной руке все время было оружие. Но он обеими руками поправил на себе шапку и снял защитные очки. Глянув в их зеркальные стекла, Джела убедился, что его лицу пока не угрожает опасность покрыться волдырями от лучей солнца или ласки ветра.

Вздохнув, он снова надел очки и чуть наклонил голову, рассматривая песчаник с блестками слюды, за которым укрылся – и шрамы от многовековой работы неимоверных ветров и капризов погоды. Лиловеющее небо было пусто, как было весь день, как все предыдущие дни. Ни облаков, ни птиц, ни инверсионных следов, ни летательных аппаратов, ничего угрожающего, не считая ослепительно яркого светила. Ни друзей, прилетевших за ним, ни врагов, пикирующих на добычу. Никаких звуков, кроме шепота сухого безжалостного ветра, овевающего всю планету.

Джела был настолько уверен в отсутствии любой опасности, что аварийный маячок у него в кармане работал сразу на трех частотах…

Он снова вздохнул. Без врагов – или друзей – умирать на этом сухом ветру придется очень долго.

Друзья. Ну что ж: оставалась надежда на друзей – по крайней мере на боевых товарищей, потому что он отвлек атакующего неприятеля инстинктивной лобовой контратакой, которая бы не удалась, будь атакованный корабль автоматическим, а не с экипажем. Стрелял Джела, стрелял противник, стрелял его корабль-матка… И в этой огненной неразберихе его легкий кораблик получил несколько пробоин – не от лучей противника, от разлета осколков.

Корабль противника и «Трезубец» рванули к точкам перехода, оставив Джелу выводить свой раненый кораблик на орбиту, снижаться по спирали и пытаться выполнить посадку, высматривая при этом противника, который наверняка уже сбежал.

Здесьврагов не было, если не считать планеты и системы, умиравшей от той же болезни, которая поразила сотню других систем и десятки сотен планет только в этом секторе. Шериксы.

Шериксы. Когда-то они были людьми – во всяком случае, не меньше, чем он. Но он, хотя его гены отбирались, культивировались и перестраивались, был таким же человеком, как любой другой, не носящий на обеих руках татуировки серийника. А эти намеренно выделились из человечества, продолжая свои разрушительные эксперименты и создавая своих… конструктов ради перспектив лучезарного будущего, которое не собирались ни с кем делить.

Они назвали себя по своей погибшей планете, которую уничтожили почти в самом начале своего стремления к трансформации – к превосходству. Они были по-своему гениальны: побеждали болезнь за болезнью, приспосабливали организмы к планетам, удлиняли продолжительность жизни… Очевидно, стремились к идеалу. Когда-то Джела знал одну танцовщицу, уничтожившую себя в таком же стремлении, но у нее хотя бы не было возможности утащить за собой целые звездные системы.

А шериксы… Они достигли того, что не удалось танцовщице. Если послушать их самих, то они – это люди, поднявшиеся на следующую ступень эволюции, усовершенствованный вид. Попутно они создали других существ, выполнявших их пожелания и прихоти. А потом они обратили свой измененный разум к своим истокам, посмотрели на далекий от идеала вид, на основе которого себя создали, – и решили помочь эволюции.

И они вернулись оттуда, куда ушли, оставляя на своем пути пожирателей миров, военных роботов и гибель…

Это была большая война. Она называлась Первой Фазой и прошла задолго до него, но ее последствия сохранились на многие поколения. Те, кто отказался от предложенного шериксами руководства, сочли, что выиграли войну, а не сражение. И из-за этого заблуждения Джела и оказался здесь, ведя бой спустя много столетий… И теперь враг уже не притворялся, будто намерен осуществлять благосклонное попечение.

Джела моргнул на яркий свет, усилием воли прервав беспорядочный поток мысли. Универсалу физически опасно давать слишком много пищи для размышлений – из этих размышлений он может не вернуться.

Этого Джела не мог себе позволить. Здесь не мог. Пока не мог. У него оставалось время, и у него оставался долг. Ему нужно только выбраться с этой планеты, вернуться на базу и…

Таймер на руке беззвучно завибрировал. Вода.

Джела привалился к теплому камню и засунул руку в карман левой штанины, пересчитывая пальцами запечатанные пузыри. Десять. Это означало, что в правом кармане остается еще десять. Он всегда сначала брал из левого – после того боя, когда сломал правую ногу.

Нога заныла, откликнувшись на эту мысль, как она порой делала, и М. Джела Гвардеец Грантора, универсал, допил свою порцию воды, встал и сделал несколько танцующих боевых движений, чтобы заострить свое внимание. Чувствуя себя значительно отдохнувшим – его Артикул отличался способностью быстро восстанавливаться, – он обогнул валун и начал спуск.

Когда он шагнул за перевал, его тень закрыла весь дневной путь или даже больше, но заметить это было некому.

С орбиты казалось очевидным, что на этой планете действовало нечто необычное и что немало времени и энергии было затрачено в этой последней речной долине из тех, где после ударов метеоритных бурь и жесткого излучения могла сохраняться жизнь. Когда стало ясно, что его кораблю в его нынешнем состоянии с поверхности уже не подняться, Джеле не оставалось ничего, кроме как сидеть и надеяться – или разведать, что там за строения высятся по обоим берегам реки. Будучи универсалом, к тому же Артикула М, он, естественно, выбрал разведку.

Обойдя камень и начав спуск, Джела почти сразу понял, что как-то оказался не совсем там, где рассчитывал. Он вышел не к долине, где начиналась дельта бывшей реки, а к склону боковой долины.

Из любопытства он проверил свое положение по спутниковым сенсорам – и вздохнул. Спутников не осталось – или сохранилось всего три, и все, кроме одного, сейчас на другой стороне планеты. Вывести их на стационарные орбиты не хватило времени.

– Нельзя провести триангуляцию, не имея треугольника…

Ветер подхватил его голос – а спустя мгновение вознаградил эхом.

Он невесело рассмеялся. Ну что ж, хотя бы эта система определения расстояния продолжает работать! Увы, эту систему он так и не научился применять, хотя ему рассказывали, что на некоторых планетах специалисты умеют прочитать стишок на заснеженном горном хребте и по эху определить не только расстояние, но и надежность ледяного покрова.

Ледяной покров! Вот уж действительно опасная мысль! По правде говоря, на этой планете ледяной покров когда-то был, но от былой роскоши остались только две изуродованные метеоритами полярные области и светило со столь опасно и неестественно активной поверхностью, что лет этак через миллион оно вполне могло превратиться в сверхновую. Корабельный геолог предположил, что в разгар планетной зимы – до которой около пятисот местных дней, – когда планета будет почти на треть дальше от звезды, холода может хватить на достаточно глубокий – скажем, по колено – снежный покров на северных равнинах и на полюсе.

Ища по магнитному компасу север, он заметил, как нервно мигает дисплей из-за флуктуации поля, и подумал, не появятся ли в ночном небе опять призрачные коронные разряды.

Шагая по каменистому гребню, Джела чувствовал, как нарастает в нем злость. Судя по сохранившимся записям, сравнительно недавно – возможно, всего две тысячи лет назад по Общему календарю, – этот мир был намечен для колонизации под открытым небом. А тем временем? А тем временем шериксы задумали и осуществили бомбардировку внутренних планет, поместив роботов на внешние облака астероидов и нацелив их и на звезду, и на эту планету.

Убивать. Разрушать. Чтобы любая жизнь – человека, животных, кого угодно, – и без того маловероятная, стала невозможной.

Шериксы делали это везде, где могли, словно сама жизнь считалась у них проклятием. Явные признаки деятельности шериксов свидетельствовали, что на этой планете или в системе было что-то, стоившее этих усилий…

И вот теперь здесь оказался Джела – возможно, первый человек, ступивший на эту планету, а возможно – последний. И он пытается понять, что именно здесь было настолько достойным уничтожения, что находилось столь ненавистного для шериксов, чтобы они сосредоточили тут свои немалые разрушительные способности.

Бесполезно злиться на врага, когда врага рядом нет. Он вздохнул, вспомнил о дыхательных упражнениях и стал их должным образом выполнять. В конце концов он был вознагражден спокойствием и его походка выровнялась, неэффективные злые скачки сменились правильным и быстрым солдатским походным шагом.

Внезапно он оказался почти в полной темноте, а потом снова вышел на свет – узкое ущелье, в которое он попал, расширилось. В снегопад или в дождь здесь было бы опасно. Но теперь, когда все растения были убиты или ушли под землю, а все животные, если таковые существовали, давно вымерли, этот путь был не хуже других.

Спустя некоторое время он снова оказался почти в темноте – и заметил на севере в небе мерцание. Тогда он остановился, чтобы сориентироваться. Под ногами у него был иловый нанос – достаточно мягкий, чтобы спать.

Он мысленно проверил список своих запасов, достал вечерний рацион, выбрал пузырь с водой и устроил себе лагерь прямо на месте. Зеленые сполохи в небе мерцали еще долго после того, как он заснул.

Опоры для ног стали ненадежными, и Джела почти пожалел о своем решении идти налегке. Веревка, которую он взял с собой, была едва ли в три его роста, а продвигаться по скальному рельефу было бы проще с длинной веревкой. С другой стороны, он двигался быстрее, чем мог бы с полной выкладкой, а рационов у него все равно лишних не было…

Идти понизу было легче, чем по гребням, поскольку ветер с каменной крошкой досаждал меньше, хотя время от времени какой-нибудь вихрь все-таки царапал ему лицо своей ношей. К тому же приятно было не находиться под постоянными прямыми лучами местной звезды, хотя ближе к полудню они снова начнут его доставать. Однако пока что Джела шел вперед и оставался во вполне приличной форме.

Но вот рационы… это вопрос серьезный. Конечно, они составлены так, чтобы поддерживать максимальную работоспособность на минимальном пайке, и Джела сам составлен (ну, или генетически отобран) так, что еды ему нужно меньше, чем большинству людей, и воду он использует гораздо эффективнее. Но сколько-то еды, сколько-то воды, сколько-то сна и какое-то укрытие ему нужны, иначе он, как и большинство людей, лишенных всего этого, умрет.

Плохо продумана эта часть – насчет смерти, подумал он. Но нет – именно смерть шериксы и хотели победить. А может, даже победили – никто не мог сказать наверняка. А он сам – универсал Джела – был спроектирован как человек, и проект в целом одобрял. Например, зрение и слух у него были куда лучше среднего. Реакция у него была быстрая и точная, и сила для человека его размеров больше, чем у любого другого. Или почти любого.

Именно эта часть проекта привела его в свое время к перелому ноги, хотя он и был гораздо сильнее среднего. Он просто не в состоянии оказался выдержать вес шести крупных мужчин одновременно. Он много раз повторял ту драку – и сам, мысленно, и с несколькими инструкторами по боевым искусствам. Он все сделал правильно – просто иногда, что ни делай, поражения не избежать.

Джела поймал себя на том, что снова дал волю цепочке мыслей. Опомнившись, он заставил себя сосредоточиться на настоящем. Еще секунда-другая, и он выйдет из каньона собственно в долину. Скоро должны показаться строения, которые заметил во время разведывательных пролетов.

Корабельные геологи предположили, что это могут быть сооружения для предотвращения наводнений. Выдвигалась также гипотеза, что это – «шкафы» для каких-то станций, генерирующих энергию, которым необходимо было выдерживать как наводнения, так и лед. Или плотины – для накопления воды? Была даже идея, что это – остатки жилищ…

Забурчал живот, протестовавший против отсутствия утреннего пайка. Джела решил, что еще какое-то время поголодает. Пока не обязательно вскрывать следующую пачку.

Он зашагал дальше. Козырек шапки защищал глаза, высматривающие первые признаки…

Вот! Вот оно!

Строение, конечно, занесло песком, а дальше оказалось еще одно. Но форма, детали, торчащие обломки…

Джела пробежал около ста шагов, отделявших его от ближайшего сооружения, приложил к нему ладонь…

И засмеялся, качая головой.

А потом снова засмеялся, потому что не хотел плакать…

2

На поверхности планеты,

Звезда 475 А

Время на задании: 9 планетных дней;

выполнение задания продолжается

Деревья эти были когда-то величественны. Их кроны местами поднимались над краями каньона и защищали долину от прямых лучей местной звезды. Очевидно, от них зависела вся местная экосистема, и неудивительно, что корабельные геологи с орбиты сочли их конструкциями…

Даже останки их впечатляли. Диаметр упавшего ствола, к которому прикоснулся Джела, был у основания в шесть или семь раз больше человеческого роста, и трудно было бы сказать, какой длины доски могут получиться из этого бревна.

Джела обратил внимание на тень ствола, поскольку свет начал заливать долину всерьез.

Пора было двигаться вниз по руслу. Если здесь вообще осталась вода, то скорее всего в древних истоках – куда идти слишком долго – или в низовьях. До низовьев он успеет за то время, когда это еще будет иметь смысл.

Он шел, потому что решил исследовать планету, – и это он и делал. Ночами он останавливался только тогда, когда даже его усиленное зрение начинало отказывать, и ночевал там, где остановился. Он перешел на урезанный паек, уменьшил его вдвое, а потом – еще вдвое, и старался пить как можно меньше. Пока аварийный маячок не привел к нему никого – ни друга, ни врага.

И потому он шел. Он заставлял себя быть внимательным, и внимание это делил между анализом обстановки, наблюдением за небом и долгим спором с самим собой – спором, который он проигрывал.

– Не буду я этого делать. Они меня заставить не могут!

– Будешь. Могут.

– Не буду. Не могут.

Спор относился ко все больше распространяющейся среди новых солдат моде наносить идентификационные метки на лицо. С модой как таковой ему мало приходилось иметь дело, вообще он считал, что подобные решения должен принимать командир, а не подчиненные. И тем не менее он должен был признать, что это удобно – с первого взгляда определить часть, звание и специальность данного солдата. – А вот нет!

Он произнес это громко – и решительно – как раз перед Деревом Номер Шестьдесят Четыре. И когда он использовал комель этого дерева как источник тени и проверял угол, под которым тень падала, у него в кармане коротко хихикнул маячок.

Он вытащил прибор, уставился на огонек его питания… Но это было глупо. Если ситуация не улучшится, причем быстро, то аккумулятор прибора переживет его на очень приличное число лет. В конце концов, прошло уже три дня… или четыре? , с тех пор, как он в последний раз слышал этот звук…

Оживший датчик показал Джеле, что он ближе к намеченной цели, чем ожидал. Карта, приблизительно составленная по снимкам с орбиты, показывала, что он как-то пропустил первый вход в долину – наверное, потому что не захотел переть против несущего песок ветра – и этим спас себя от необходимости полдня или больше спускаться по куда более длинному склону.

Но еще вопрос, в каком смысле «спас». Пока что никаких признаков сохранившейся жизни или присутствия воды. Деревья…

Возможно, деревья стоили этого похода. У Джелы начала возникать теория: он пришел сюда отчасти в поисках великого свершения – и нашел великое свершение. Идя рядом с деревьями, он обнаружил свидетельства целенаправленности, которые далеко выходили за рамки вероятности счастливого совпадения.

Во-первых, местами – не в случайных местах, а в местах конкретного вида – деревья падали поперек древнего русла, от склона к склону, уходя от того берега, где не было прямого прохода к океану. Казалось, они предпочитали левый берег, который в целом был шире, если был вообще. И порой они словно отдыхали от своего похода и собирались в рощицу, а порой спешили, выстраиваясь длинной колонной по одному.

А еще они становились меньше. Его это огорчало, но чем дальше… Джела вздохнул.

Неаккуратное рассуждение. Датированных фактов не было. Откуда ему знать – может, первое встреченное им дерево было самым молодым, а не старейшим. Но его не покидала уверенность, что деревья шагали с возвышенности к морю и делали это целенаправленно. А какая еще могла у них быть цель, если не выжить – и этим не дать шериксам достигнуть их цели?

«Покуда в Спиральной Ветви есть жизнь, а в особенности разумная и организованная жизнь, шериксам нелегко будет добиться своей цели! ». Памятный голос прозвучал у него в ушах, на мгновение заглушив звуки ветра.

Это был… кто же это сказал, в конце концов?

Поющая.

Правильно.

Джела закрыл глаза и снова увидел их, стоящих кучкой на вершине холма, как многие и многие древние язычники – и пели, пели, пели.

Тогда он тоже входил в исследовательскую группу – свою первую, и посмеялся над их уверенностью, что они способны сразиться с космическими захватчиками, просто встав и начав петь. А они пели весь день и далеко за полночь.

А утром певших стало на три человека меньше, а потом с границы пришло известие о том, что три шериксовских пожирателя миров просто исчезли с экранов наблюдения – исчезли, испарились!

Таймер на руке Джелы подал сигнал. Он потянулся за пузырем с водой… и остановил руку у самого кармана. Не пора еще. Последнее время он чуть выжидал – или даже довольно долго выжидал, если получалось. Воды осталось не так уж много, а он прекратил счет. Путь по долине позволял экономить воду, так как пронизывающий ветер – хоть здесь он и был громче – на уровне реки, среди упавших деревьев ощущался гораздо меньше.

Да, он ведь о чем-то думал…

О деревьях.

Конечно: вот оно. Деревья, как поющие, помогли сдержать шериксов, это очевидно. Но тогда почему шериксы не захватили эту планету и звездную систему, раз деревья погибли? Почему они таятся на окраинах системы, а не оккупируют ее? Почему они не взорвали звезду, как привыкли поступать в последние лет двадцать?

Поющая и ей подобные нужны не меньше, чем он сам и ему подобные, раз они могут пением, молитвой или испугом заставить врага остановиться. И деревья тоже – если они по-своему враждебны этой чуме. Деревья. Да, если деревья, без помощи или мысли человека, остановили продвижение шериксов, то они ему нужны. Надо взять кусок для клонирования, рассадить их по всей Ветви и…

Он резко сел, даже не заметив, что под ним оказался камень. Здесь было над чем подумать. Если дело обернется плохо – а к этому все и идет, – то необходимо записать все на бумаге или рекордере, чтобы армия увидела этого нового союзника в должном свете.

Но прежде чем что-либо записывать, Джела сунул руку в левый карман и вытащил контейнер с водой. Под ним оставался еще один. И конечно, был еще правый карман и его запасы…

Он бережно выдавил пару капель на пальцы, тщательно потер их друг о друга, а потом протер верхнюю губу и удалил часть песка из носа. И только потом стал понемногу пить.

И размышлять.

Должна была существовать какая-то связь между деревьями, рисунком их битвы – и отбитой атакой шериксов. И он почти догадался, почти понял идею. Почти.

Ну, ничего. Понимание еще придет.

А пока он сделает еще один глоток. Еще один глоток для солдата.

Он вздохнул так тихо, что сидящая рядом возлюбленная не услышала бы.

Ну что ж, он – солдат. Были места, где люди видели сражение – и отступали. Видели сражения – и играли в военные игры друг с другом, бились так, как эти деревья бились за каждую каплю воды на умирающей планете, бились, чтобы спрятаться, выжить и – быть может – пережить безумие сражения.

В конце концов власти разрешили возобновить эксперименты. Чтобы сражаться с усовершенствованными людьми, были нужны особые люди. Пусть не столь измененные, как шериксы и изготовленные ими союзники, пусть не обладающие способностью пением предотвратить гибель миров, но бойцы более умелые, более сильные и зачастую более быстрые.

И даже если Джела выживет на этой планете и еще дюжине таких, он все равно не будет жить жизнью обычного гражданина и не умрет его смертью. Уйти в отставку? Бросить эту работу? – Ну уж нет!

Странным эхом прозвучал его голос на фоне скрежета ветра. Джела вздохнул, на этот раз громче, запечатал початый пузырь и вернул его в карман. А потом, шатаясь – действительно шатаясь, – поднялся на ноги.

Он сосредоточился, ощутил прилив энергии – весьма, весьма ограниченный, – сделал пару танцевальных па, стандартные упражнения на растяжку, восстановил равновесие.

Дело. Есть дело, которое надо делать. С идентификационными метками на лице или без них он все равно М. Джела Гвардеец Грантора, универсал, участвующий в битве за спасение жизни как она есть. Кто может просить о большем?

Он рассмеялся – и долина ответила ему смехом.

Воспрянув духом, он пошел следом за маршем деревьев.

Он заставил себя проснуться, и это было хорошо, и смог вспомнить свое имя, что тоже было неплохо. Потом ему удалось запихнуть в себя остатки пайка двухдневной давности, помня, что еды осталось совсем мало, мало, просто очень мало. Закончив с едой, Джела посмотрел на датчик местонахождения.

Карта на нем казалась более четкой, а его местоположение – более определенным. На орбите по-прежнему работали всего три спутника вместо идеальных семи, но они работали усердно – по счастливому стечению обстоятельств они сейчас все находились на этой стороне планеты и накапливали базу данных того рода, от которой ни один универсал не откажется.

Деревья, за которыми он следовал последние… сколько-то там дней, теперь стали просто тощими, словно стремились к высоте в ущерб толщине, но и высота была всего в шесть – восемь раз больше его собственного не слишком значительного роста, а не в сто или двести раз. Попадались среди деревьев и уродливые коротышки, словно пытались превратиться в кусты. Одно такое он попробовал использовать в качестве моста с правого берега на левый, как уже было несколько раз за время похода, и ствол неожиданно сломался прямо под ним. Это его испугало, потому что впервые такой мост подвел его.

Джела упал на занесенное илом русло, и падение не слишком ему повредило. Оказалось, что он уже дошел до дельты, куда и хотел попасть с той минуты, когда вышел из посадочного модуля…

Он медленно выбрался на более твердую почву берега и, моргая, осмотрелся.

Если бы не необходимость экономить влагу, он мог бы и заплакать. Последний изгиб сухого русла когда-то могучей реки остался позади, и впереди лежала пыльная, песчаная, пятнистая равнина на месте широкого и мелкого соленого моря. Торчали там и сям скальные выходы и отдельные камни, и поднимались за спиной далекие холмы.

И последние деревья легли впереди ровным рядом, словно каждое падало вперед, стараясь оказаться как можно дальше. И именно там вырастало новое, и…

И все.

Ветер.

Скалы.

Пыль.

Значит, с начала счета было три тысячи двести семьдесят пять деревьев – плюс-минус одно-два, потому что иногда он шел дотемна, когда уже ничего не было видно.

– Работу надо закончить, солдат.

Только он и слышал этот приказ, так что ему его и исполнять.

И он сделал остающиеся несколько шагов, чтобы увидеть все до конца. Чтобы отдать честь кампании, отлично спланированной и отлично проведенной, – которая тем не менее закончилась поражением.

Он знал, что потом ему надо будет найти в мертвом русле затененное место. Над ним он сложит пирамидку из камней, включит свои маяки на полную мощность и положит их сверху. А потом сядет рядом со своими последними глотками воды и станет ждать. На холм довольно приятно смотреть – и его будет утешать присутствие павших товарищей. Такая смерть гораздо лучше многих, которые ему приходилось видеть.

Джела благоговейно перешагнул через последнее дерево – как и множество других, оно упало поперек реки, поперек русла. Оно было чуть толще его руки и едва дотянулось до другой стороны того, что в тот момент было узеньким ручьем, – и там его жалкая крона спутанной сетью упала на валун, достаточно большой, чтобы отбрасывать тень.

Джела зацепился сапогом за тонкую ветку – и упал головой вперед, едва успев подставить руки, и его так тряхнуло, что яркий блик солнца на бледном камне заплясал у него перед глазами. И под веками у него задержалась зеленая тень – странный контраст с пятнисто-коричневым и песочным цветами бывшего берега.

Он крепко зажмурился, услышал свист ветра и постукивание веток, которые еще украшали мертвый ствол, ощутил лучи солнца.

«Можно остаться здесь, – подумал он, – вот так, заснуть и не проснуться, быть может… »

Отогнав эту мысль, он открыл глаза – и уловил какое-то движение в такт порывам ветра.

Там, у основания валуна, прямо за хилой кроной упавшего дерева, виднелось зеленое пятно. Лист. И еще один.

Живые.

3

На поверхности планеты,

Звезда 475 А

Время на задании: 14 планетных дней;

выполнение задания продолжается

Было странно думать в такой момент о долге, потому что он опьянел от радости, выходящей за пределы разумного, – и понимал это. Ощущение было как в тот раз, когда он вернулся в кубрик, отбыв семнадцать суток на губе за драку в одиночку с целым взводом Разведки. Он тогда вошел в абсолютную тишину. Никто с ним не заговорил, никто ничего не сказал. Он был твердо уверен, что его отчислили…

А на его койке лежало знамя его подразделения. Вокруг древка были обернуты зеленые и голубые ленты именно тех оттенков, которые предпочитала Разведка. И когда он взял его в руки, поднял над головой и посмотрел на ребят, они разразились шквалом радостных воплей.

Именно так он чувствовал себя и сейчас, глядя на зеленую жизнь, танцевавшую на ветру: словно десятки друзей стояли вокруг, радостно вопя.

И вот в чем, значит, состоит его долг.

Хотя дерево было живым и в основном зеленым, часть листьев начала желтеть – и первой мыслью Джелы было напоить его.

Конечно, у него не было столько воды, чтобы по-настоящему его спасти, так же как не было пайков, чтобы спастись самому. Но он все равно дал ему воду – остатки недопитого и четверть нового пузыря – столько же, сколько выпил сам.

Долг заставил его задуматься, не ядовито ли дерево. Это было хилое деревце, чуть выше, чем до пояса, с тонкой пушистой корой. Может быть, он сможет пососать его листья.

Среди листьев было нечто – он даже не знал, считать это плодом или орехом. И не ясно было, можно ли его съесть: ведь то, что способно выжить в этой среде, должно быть…

Должно быть – чем? В конце концов, он тоже выжил в этой среде. Пока.

Орех размером с кулак висел у верхушки дерева, сгибая тонкую ветку своим весом, и Джела увидел в нем еще одного солдата, выполняющего свой долг. Все деревья, мимо которых он прошел, двигались вниз по течению реки к морю, и перед каждым стояла цель: идти вперед. И каждое по очереди должно было как можно дальше пронести семя, высоко поднятое на последнем дереве этой планеты.

Именно долг подвиг это маленькое деревце вырастить семя…

И долг говорил Джеле, что это деревце теперь куда важнее, чем он. Оно и его род веками хранили планету, и об этом говорил рапорт, который Джела тщательно записал и наговорил на рекордер для тех, кто придет следом.

И теперь, хотя деревце уже начало местами увядать, оно, как и прибор спутниковой связи, переживет Джелу. Долг требовал помочь дереву выжить, поскольку оно – Жизнь, а он, в сущности, принес клятву: помогать живому выжить.

Наконец он сел, потому что стоять стало трудно, и привалился к валуну так, чтобы можно было слегка прикасаться к деревцу. Он устал, хотя еще даже не наступил полдень. Но у него появилась тень – зеленая тень, – в которой можно было отдохнуть.

Если бы только за ним прилетели. Он моментально схватит дерево и увезет его отсюда, потому что здесь их обоих ничто не удерживает. Он увезет его куда-нибудь, где будет много воды, где будет хороший свет и хорошая пища – и танцующие девушки. Джела был неравнодушен к танцовщицам и пилотам – к людям, которые понимают, как надо двигаться и когда. Они заживут радостно, он и дерево, и там будет место для дюжины других деревьев и… почему бы и нет? – дюжины танцовщиц…

Тут он заснул – или потерял сознание. И ему приснился сон, где были грозы, и наводнения, и деревья, лежащие поперек вздувшихся рек и падающие в глубины снегов. И посадочные модули, которые спускались с неба и не могли снова подняться, и за всем этим было ощущение срочности – и ощущение возможности. Ему приснилась и дюжина танцовщиц – и он вспомнил их имена и свою страсть.

Его разбудил запах еды, ударивший в ноздри, и четкое ощущение принятого решения. Открыв глаза, Джела увидел листья, шумевшие на ветру.

Он знал, что скоро умрет. Но если допить последнюю воду и потом не прятаться в пещере или в норе, а лечь умирать здесь, рядом с деревом, чтобы не оставаться одному, то вполне возможно, что влага и останки его тела еще какое-то время будут питать дерево, и это станет лучшим возможным исполнением еще оставшегося долга. А потом, может быть, всего лишь «может быть», семя даст росток, и у рожденного из него солдата будет шанс, что его найдут и увезут отсюда – продолжать битву.

Еда. Запах плодов. Он доел остатки пайка – когда? Вчера? Год назад? Запах находящегося так близко ореха будил голод…

Он пристыжено встал на ноги и отошел от дерева на несколько шагов.

Нет, нельзя. Другое дело, если бы он нашел орех рядом с деревом, не имеющим шанса вырасти: ведь на этой широте уже не осталось надежды на сезон дождей, не бывает зимы. Но вообще, что сейчас сделал бы этот орех? Подарил бы Джеле лишний час? Или мгновенную смерть?

Он надеялся, что глаза обманывают его, потому что листья вокруг ореха стали желтее, чем когда он впервые увидел дерево. Ему не хотелось, чтобы оно так быстро увядало. Не хотелось до своей смерти увидеть смерть дерева.

Дерево чуть пошевелилось, и листья тихо зашумели на ветру. А потом раздался щелчок, неожиданный и звонкий.

Ужаснувшись, Джела смотрел, как уносятся листья и падает орех на илистую почву.

Сердце заколотилось быстрее. Секунд десять Джела глядел на лежащий орех. Казалось, плод дрожит на ветру, почти нетерпеливо ожидая прикосновения Джелы, его рта, и Джела смотрел и думал, сколько времени такой плод может оставаться свежим, размышляя о том, как бесполезно – как бессмысленно с точки зрения долга – оставить его лежать здесь неиспользованным, не съеденным. Он очень осторожно наклонился к ореху и поднял его, бережно обхватив ладонями. Чувствуя, как дольки кожуры отслаиваются, готовые раскрыться под его рукой, он пытался понять, не слишком ли долго он ждал. Может, он сейчас во власти галлюцинации посреди пустыни и собирается съесть камень, найденный рядом с мертвой и сухой палкой?

Джела понюхал орех и ощутил аромат, обещающий витамины, минеральные соли – и почему-то сочную Прохладу.

Он отсалютовал дереву, потом перебрал в памяти выученные формы выражения почтительности и поклонился ему – низко и медленно.

– Я приношу тебе благодарность, мой друг, за добровольный дар. Если мне удастся уйти отсюда, ты уйдешь со мной, клянусь тебе, и я передам тебя в руки тем, кто будет видеть в тебе родича, как вижу я.

А потом его пальцы потерли кожуру, и орех распался на несколько влажных долек.

Ощутив вкус ореха, он понял, что поступил правильно. Второй кусок напомнил ему о радости быстро текущей воды и весеннем снеге – и обещании танцовщиц.

А потом, снова раздумывая о танцовщицах, оценивая хрупкость внутренних долек ядра, Джела отбросил сдержанность, которая подсказывала ему, что следовало бы попытаться сохранить хотя бы одну дольку, на всякий случай… и слопал весь орех целиком.

Место посредине – то жизненное измерение, которое находится между сном и бодрствованием, – Джела посещал редко. Обычно он попадал туда благодаря наркотикам или алкоголю, и даже добравшись туда, редко задерживался, потому что его оптимизированное тело искало либо сна, либо бодрствования, последнее чаще.

И его сны, как правило, тоже были оптимизированы: прямое решение задач, распознавание закономерностей, пересмотр и улучшение того, что он уже сделал или пытался сделать.

И потому это было неожиданно – это ощущение уютного пребывания ниже уровня бодрствования. Странно, что он чувствовал себя в полной безопасности, словно имел право устать, выложив стрелку из камней (на самом деле это был двойной ряд его собственных следов и ряд самых белых камней), указывающую на дерево и его собственную нору поблизости.

Может быть, это было чувство завершенного труда. Он сделал все, на что был способен в данных обстоятельствах, и если он теперь глубоко заснет и больше не проснется, то не потому, что не попытался добиться иного. Он определенно был не из тех, кто способен призвать себе на помощь эфемерную магию и прозрачные крылья, улететь к краю космоса и вызвать комету, чтобы она унесла его, окуклившегося, туда, где другие созданные шериксами смогут его найти и оттаять…

Ему вспомнился рассказ инструктора, как легко некоторые из созданных шериксами в качестве шпионов или оружия могут подчинять материю своей воле… И хорошо, что такие существа так же редки и так же беспорядочно раскиданы по вселенной, как убийцы планет…

Но его дремота стала одновременно глубже и легче, а ведь он и не собирался засыпать.

«И видеть сны», – чуть было не сказал он, продолжая слышать ветер и его действия: тихий шелест листьев над головой, шорох крупных песчинок, спешащих наполнить опустевшее море. И где-то полная красоты далекая гроза подгоняет накатывающиеся на берег волны, и взмахи крыльев, и отдаленное дрожание воздуха, в котором резвится какое-то летающее создание…

И это было приятно ощущать, потому что когда-то здесь было множество летающих созданий разного размера. И если они порой дрались между собой, то все-таки выполняли свою работу, перенося семена и орехи, утаскивая обломившиеся веточки, предупреждая о пожарах и несвоевременных наводнениях, получая свою долю радости от этого мира, пока их не уничтожила какая-то стремительная катастрофа, которую не могли охватить мысли деревьев.

«А вот это уже интересно»…

Мысленно он воспарил на огромных крыльях над планетой, населенной деревьями и тихими созданиями, пролетел над морями, готовыми годами носить плоты из подхваченной разливом мертвой древесины – плоты, на которых гнезда и молодь плыли в тени тех, кто еще зеленел, рос и стремился. Он почти ощутил вес такой пары, поющей и перекликающейся, усевшейся на его кроне на Рассвете, отвечающей на оклики обитателей другого берега каньона и тех, кто проплывал на плотах по течению мимо порой предательских прибрежных скал…

Нет! Он знал, что у него никогда не было зеленой кроны и созданий, которые в ней сидели! Его разум поймал эту мысль, отверг ее, как можно отвергнуть какой-то элемент сна, и вернулся обратно к звукам, к тому, что поддается мере, а не к тому, что держало бы его в уютной неподвижности.

Он слышал древние звуки, эхом отражавшиеся от стен каньона на прошлой неделе, или в прошлом месяце, или в прошлом году, или… когда?

Если несколько мгновений назад он спал наполовину, то теперь он спал уже всего на четверть. Его мышцы все еще оставались в покое, но уши вспомнили далекое наследие млекопитающих и зашевелились бы, как у лисы, если бы были на это способны… Потому что тут что-то появилось – что-то, чего не было в течение долгих дней его похода или более недавних дней его спячки. И он слышал это что-то, словно сопоставляя со знакомым образцом.

Он согласился сам с собой в глубине своей дремоты: да, с образцом. Только не зрительным образом, а рисунком звуков и вибрации. Давний рисунок, который перебирал опыт миллионов лет, отделял звуки и тасовал другие рисунки, выбирая наиболее подходящий.

Что-то крылатое.

Но у лисы такого воспоминания не могло быть. Не ушами воспринимался этот образ, как обычно, а ветвями.

Крылатое.

Он приказал глазам открыться, Джела приказал, вспомнив в этот момент свое имя и свой долг, но веки остались закрытыми, поэтому он прислушался внимательнее, потому что этот рисунок звуков использовался совсем недавно, как ни стар он был. И надо было связать его со звуком в корнях и ветвях, и…

Прогремел гром, и глаза открылись, и уши снова стали его собственными, а бодрствующий разум нашел название. Звуковой барьер.

Джела окончательно стряхнул с себя сон и посмотрел на дерево, которое затеняло его, как могло.

– Крылатые создания, друг мой? И драконы? – Он рассмеялся – и обнаружил, что его голос звучал удивительно похоже на драконов из сна. – Драконы, а теперь космические корабли? Какой дивный бред вызывают твои плоды!

Он посмотрел в небо. Плыла узкая линия инверсионного следа, но корабль на ее конце разглядеть не удалось. Похоже, что корабль летит прямо от него – туда, где он сам приземлился. Или наоборот – прямо к нему.

Вздохнув, Джела-солдат потянулся за солнечными очками, похлопал по прикрепленному к поясу ножу для успокоения и вытащил пистолет, проверяя, что дуло забито песком и заряд не сел.

– Сектор обстрела, – сообщил он дереву, – благоприятен для нас. Если это не те, кого мы знаем, и они смогут прочесть знаки, то поймут, где я, а потому я буду в другом месте. Если они не дураки, то додумаются до этого, но у меня с собой есть аварийные бакены.

А тебя… тебя я постараюсь замаскировать получше.

То, что получилось, казалось издали случайной грудой обломков, хотя следы вокруг трудно было замаскировать полностью. Самые заметные Джела постарался замести курткой и оставил маячок включенным. Один передатчик он взял с собой, оставив в норе все прочие приборы с энергетическим зарядом. Их там либо не заметят, либо они создадут впечатление, что Джела благоразумно прячется в тени.

Это было не совсем так, хотя отчасти тень над ним была. В любом случае сегодня это недолго будет иметь значение, потому что солнце скоро скроется за горизонтом.

Его выбор остановился на промоине, оставленной блуждавшим руслом. Там, поглядывая на дерево, он достал пистолет и запасные заряды, а потом вынул из карманов все, что могло связывать движения – на случай, если потребуется двигаться быстро.

Он невесело рассмеялся, прекрасно понимая, что держится только на адреналине и надежде, понимая и то, что его шанс двигаться быстро и скрытно весьма невелик после столь долгой голодовки.

Именно в этот момент он ощутил корабль, как будто над ним распахнулись огромные добрые крылья. Ветер донес до него завывание ветра и тихое шипение – удивительно похожее на годами знакомые звуки КК-456.

Корабль низко пронесся над лагерем Джелы, и крылья у него совсем не были большими – ведь корабль и сам был совсем небольшим! Он заложил вираж на девяносто градусов, показав одинокие черные цифры на каждом коротком маневровом крыле, еще один такой же вираж – при этом носовая пушка оказалась устремленной на лагерь, – и с тихим шипением опустился на пустое ложе океана. Потом застыл неподвижно почти на полные восемь секунд, после чего из распахнувшегося люка выскочил капрал Кинто и выругался, поскользнувшись на мягком песке.

4

На поверхности планеты,

Звезда 475 А

Время на задании: 14, 5 планетного дня;

выполнение задания продолжается

– Это приказ, Джела. Приготовься к посадке. Голос старшего пилота Контадо стал тише, а это хорошего не предвещало.

– Мы здесь не закончили.

Голос Джелы тоже стал тише. Он стоял над своей норой, полуобернувшись к дереву. Остатки своего снаряжения он уже разложил по карманам.

Контадо стоял рядом с деревом, возвышаясь над ним, и его постоянная недовольная гримаса подчеркивалась прищуром глаз в тенях низко опустившегося солнца. Он демонстративно пропустил мимо ушей, что в свое «мы» Джела включил и дерево.

Вокруг Джелы лежали остатки горячей пищи, которой его наскоро накормили, а также выброшенные упаковки от лекарств – несколько доз витаминов, аэрозольный стимулятор, противовирусные таблетки. И три пустых пузыря из-под воды.

Накормленный и напоенный, освеженный естественно и искусственно, закрытый от солнца тенью спасательного корабля, Джела чувствовал себя сильнее, чем в последние дни, – и упорным, как деревья, за которыми он пришел к песчаному океану.

– Я возьму это дерево с собой, – заявил он очень тихо.

– На борт, черт подери! Окно отлета…

Это уже было сказано громко, что показывало, что Джела получил преимущество.

– Окно отлета – это произвольный момент, выбранный пилотом. Вы действуете на основе догадок. На датчиках пока ничего нет…

– Солдат, это – не биологическая экспедиция. Я не собираюсь…

– Старший пилот, это дерево спасло мне жизнь. Оно и его родня сражались с шериксами… кто знает, как долго… тысячи лет! Я не могу найти другого объяснения тому, что эту систему так долго оставляли в покое, – и тому, что сейчас она привлекла такое внимание. Мы не имеем права просто бросить его без защиты.

Из недр корабля – не по коммуникатору, но все равно достаточно внятно – донесся голос Кинто:

– Если он хочет защищать это дерево, дайте ему еще пистолет и поручите ему эту работу. Я же говорил вам, что не стоит за ним тащиться…

В корабле послышались споры, а потом объявление:

– Старший пилот, до захода солнца остались считанные секунды. Я начал обратный отсчет, а Кинто проводит предполетную проверку на тот случай, если нам придется лететь прямо к точке рандеву.

Новый голос из коммуникатора принадлежал младшему пилоту Тетрану, и Джела поспорил сам с собой, что помимо предполетной проверки Кинто теперь получит либо фонарь под глазом, либо много бесполезной работы сразу по возвращении на базу. Или и то, и другое.

Старший пилот Контадо посмотрел на дерево – и на Джелу, а потом на корабль и вдаль, затенив глаза ладонью.

– Старший пилот, как премию… я имею в виду компенсацию за то, что меня подбили, когда я спасал командира и «Трезубец», не могли бы вы устроить для меня… – тихо заговорил Джела. Услышав такое, старший пилот просто ахнул, но Джела продолжал свою дерзкую речь: – И я обещал, когда съел плод… я обещал, что спасу его, если смогу! Сэр, мне надо только…

Контадо прервал его резким взмахом руки и презрительным хмыканьем.

– Боец, если ты настаиваешь, оно твое. У тебя есть время забрать свой сувенир до взлета корабля. Квартирмейстер будет снимать с твоего счета плату за его перевозку – я не удостою эту штуку правом считаться за образец. И ты явишься на посттравматическое обследование в первом же госпитале.

– Я предпочел бы взлететь при дневном свете! – донесся безжалостный голос младшего пилота.

Джела побежал к дереву, доставая аварийный нож и одеяло, надеясь, что не убьет растение, пытаясь его спасти.

– Мы взлетим с тобой или без тебя, Джела, – сказал старший пилот, и ветер унес его оставшиеся без ответа слова куда-то далеко.

Джела не был ни садовником, ни древесным хирургом, и если когда-нибудь он чувствовал, что ему не хватает подготовки, то именно сейчас, с боевым ножом в руке на чужой планете, стоя на коленях перед деревом, которое намеренно спасло ему жизнь. Рядом с собой он расстелил походное одеяло, чтобы завернуть в него дерево и унести.

– Спасибо тебе, – сказал он, кланяясь, и попытался вспомнить все то, что он в своей жизни слышал, не слишком прислушиваясь, от тех, кто ходил по лесам других миров.

А потом, поскольку ничего другого не оставалось, он начал копать ножом траншею, вкапываясь в землю так, как его учили, вспоминая, как быстрее прорезаться через наружные корни. Его учили, как не запутать клинок в корнях, как подобраться под выступающие корни, чтобы сохранить их для маскировки или укрытия. Все это вспомнилось ему – благодаря опыту окапываться под огнем.

Он знал, что не следует полностью освобождать дерево от земли, что нужно сохранить почву вокруг части корней. Но как определить, сколько ее нужно?

Почва удивила его, оказавшись даже суше, чем он ожидал. Он поспешно прорыл первый круг у дерева, понял, что песчаный грунт все равно вряд ли удержится, – и вырыл вторую траншею всего в трех ладонях от худенького ствола.

Копая, он заметил, что разговаривает с деревом, успокаивает его, словно оно понимает слова, – будто ребенка или щенка.

«Какой же я нахал: уговариваю короля планеты быть спокойным, пока я его выкапываю! »

И все-таки он продолжал говорить – возможно, чтобы утешить самого себя, уверить себя в том, что поступает правильно и как надо.

– Скоро мы тебя отсюда заберем, – приговаривал он. – Совсем скоро ты посмотришь на все это с высоты драконьего полета…

Ветер начал усиливаться, как это всегда бывало в сумерках, принеся с собой запахи планеты: пыли, земли и какой-то сладости, которую поначалу он не смог опознать, а потом понял, что это аромат – или даже вкус – дара дерева, который он съел…

Еще один обход вокруг дерева. Нож Джелы ушел намного глубже, и он копал по направлению к центру. Доносившиеся от корабля звуки были достаточно знакомыми: звуки закрывающихся заглушек, проверки механических частей, определения готовности к взлету.

Обходя дерево в третий раз, Джела услышал, что часть люков закрывается. И тогда же он понял, что принимал за комок почвы клубень дерева. И диаметр этого клубня был раз в десять больше диаметра надземного ствола. Выкапывая его, Джела ощутил, что весит он во столько же раз больше.

Наконец, он добрался до самого низа, нашел несколько прочных как веревки корней, уходящих глубоко в недра планеты. Он заколебался, не зная, которые из этих пуповин жизненно важны, не зная даже, как это определить, – и в это мгновение колебания почувствовал, как дерево сдвинулось, словно переместился какой-то внутренний балласт. А потом с резким щелчком дерево качнулось, и корни, которые его тревожили, оказались порванными, хотя его нож находился по меньшей мере в ладони от них.

Полный вес дерева и оставшихся корней лег на руки, и Джела пошатнулся, чуть было не свалившись в вырытую им самим яму.

Напрягая мышцы спины, он поднял дерево и прижал к себе, ощутив неожиданный вес клубня размером с голову, формой похожего на гигантскую луковицу.

Тут его слух зарегистрировал звук включившихся корабельных генераторов – и он вытащил дерево из негостеприимной земли, одним движением закутал в одеяло и бросился с ним к кораблю.

Капрал Кинто стоял на страже у последнего открытого люка, демонстративно глядя на дисплей, показывавший состояние люка, и приложив руку к кнопке аварийного закрытия.

– Он внутри! – сообщил Кинто в пространство, после чего по внутренней связи пришел голос старшего пилота:

– Взлетаем на счет двадцать четыре.

Кинто возмущенно посмотрел сквозь ветки на Джелу и мерзко ухмыльнулся:

– Даже герою не следует командовать старшим пилотом, Джела. Ох, попадешь ты под трибунал!

Корабль взлетел. Команда корабля позволила Джеле закрепить дерево в свободном противоперегрузочном кресле рядом со своим, и перестала его замечать. Никто в упор не видел, как он заботливо стирает пыль с листьев, как старается поставить дерево так, чтобы оно получало побольше света, как смачивает из кружки покрытые песком корни… И слов его тоже никто не слушал, поскольку все его слова предназначались дереву. С капралом Кинто говорить было не о чем, Контадо и Тетран были полностью заняты своими обязанностями, а ему – пассажиру – не следовало отвлекать их пустой болтовней. Так что он шептал дереву добрые известия и слова утешения: ведь оно оставляло позади не толька родную планету и ее достойных павших, но и саму почву, которая его взрастила.

Переход на «Трезубец» прошел не гладко. Джеле пришлось самому перетаскивать себя и дерево через переходной шлюз. Выйдя оттуда с деревом в охапке, он не смог должным образом приветствовать капитана. Затем ему, как пилоту, вернувшемуся без корабля, нужно было подписать журнал стыковки, указав, что корабль потерян в результате действий противника. Эту обязанность он выполнил довольно неуклюже, поставив дерево себе на бедро и держа журнал под неудобным углом. При этом квартирмейстер демонстрировал странную степень интереса к вспомогательным экранам.

Никто из его звена не вышел его встречать, что он счел дурным знаком, и его направили не в его собственную каюту, а в кают-компанию пилотов, куда он был препровожден помощницей квартирмейстера.

– Мне надо бы пойти к себе в каюту, переодеть форму, привести себя в порядок…

Провожатая резко оборвала его протесты.

– Солдат, ты понимаешь, что достал уже всех до предела? – рявкнула она. – Пилотам пришлось долго убалтывать капитана так далеко возвращаться и ловить твой сигнал. И потом, нет гарантии, что тебя вернут именно в твою каюту…

Эти последние слова звучали неприятно – хуже, чем то, что он дошел до предела официально допустимого. С пределами он был давно знаком. А вот отсутствие каюты…

Поскольку он шел по коридору первым, то не мог заглянуть в лицо своей сопровождающей и проверить, не разыгрывает ли она его. В этот момент они дошли до пересечения коридоров, и ему пришлось пропустить пилотов с карточками дежурных. Джеле удалось спрятать лицо в ветках: он был рад, что эти юнцы – оба новобранцы – не увидели его реакции на броские татуировки у них на лицах. Отворачиваясь, он заметил, что два люка в коридоре отмечены желтыми сигналами, а еще один – красным.

– Было попадание? – спросил он через плечо, когда они пошли дальше. – Мне казалось…

– Твой корабль оттянул на себя почти все. – Ее голос зазвучал мягче, словно она отдавала должное исполненному долгу – и исполненному хорошо. – Но остались довольно энергичные осколки – и неудачный выстрел одного из наших кораблей.

Джела скривился – отчасти из-за этого известия, отчасти потому, что устал нести дерево. Он был готов поклясться, что, когда он выдернул его из земли, оно было гораздо легче.

Ему еще раз пришлось отойти в сторону, пропуская идущих по коридору, и он привалился к стене, чтобы секунду отдохнуть, пока хлопок по плечу не напомнил ему, что он идет по служебным делам, а не по своим собственным.

Снова шагая вперед, он лениво попытался вспомнить, какие из его вещей могли уцелеть, а какие нет, но потом потерял к этому интерес. Он на корабле и дерево на корабле – и, по правде говоря, это больше, чем то, на что он имел право надеяться.

Наконец они подошли к кают-компании пилотов. Люк был задраен, что необычно – по крайней мере, когда нет тревоги! – однако если есть опасность разгерметизации, это вполне разумная предосторожность. Джела успел отметить, что к двери небрежно приклеен знак его звена, а потом помощница квартирмейстера протянула руку через его плечо постучать в люк – в конце концов, это ее право, – чтобы кто-нибудь из младших по званию открыл ей изнутри.

Люк распахнулся. Неожиданный тычок между лопаток заставил Джелу шагнуть вперед, споткнувшись. Он выглянул из редкой листвы дерева, увидел на столе шесть пустых шлемов рядом с боевыми ножами без ножен – и пять лиц, знакомых, напряженных, встревоженных, глядящих на него.

У него задрожали колени. Он напряг их, отказываясь падать, но…

Шестеро? Шестеро погибших?

Капрал Бикра осторожно принял у него дерево, а младший сержант Вондал первым отдал честь.

С Джелой их оказалось шестеро – наименьшее количество людей, которое командование признает звеном.

И так уж получилось, что он теперь стал старшим и по возрасту, и по званию.

Он неуверенно ответил на их салют и тяжело опустился в кресло рядом с деревом.

– Докладывайте, – приказал он, не имея никакого желания слушать их рассказ.

5

«Трезубец»

Изолятор

Медтехник был непреклонен, хотя и не отрицал, что Джела в целом правильно понимает теорию заражения.

Однако множество болезней могут передаваться – и могли уже передаться – просто за счет того, что инфицированный человек, такой, как Джела, пронес по кораблю инфицирующий объект, – такой, как дерево.

То, что Джелу сопровождала помощница квартирмейстера, которая была допущена во временную кают-компанию звена, следовало считать несчастным случаем. То, что со времени его возвращения на корабль никто еще не умер от какой-нибудь ужасной неизвестной болезни, никак не доказывало, что этого не произойдет вообще.

И, что важнее, были нарушены несколько стандартных правил, и медтехник подробно перечислил их все.

Во-первых и в-главных, Джеле не должны были позволить приземляться на планету без тщательной повторной оценки биологической информации, полученной прежними экспедициями.

Во-вторых, ни Джелу, ни дерево не должны были брать на спускаемый корабль без дезинфекции.

В-третьих (и это, как понимал Джела, раздражало медтехника больше всего), ни ему, ни дереву не следовало находиться на борту сейчас, раз они прошли дезинфекции.

Техник знал правила и имел влияние на кого-то из командования – и этого кого-то должным образом уведомили, после чего он соизволил ужаснуться.

И получилось так, что второй день Джелы в качестве исполняющего обязанности командира звена прошел в боксе изолятора. Камеру с двойными прозрачными стенками надули внутри обычной палаты лазарета. Дерево в двустенном отделении с двойными флексигласовыми стенками было еще более изолировано внутри бокса, пока шли всевозможные анализы почвы, которую оно могло бы назвать своей. По крайней мере они поняли, что разумно оставить дерево под наблюдением Джелы. Если оно посинеет, или покраснеет, или заселится вредителями прямо в своем боксе, он будет рядом и увидит это.

Никто понятия не имел, сколько времени может понадобиться чахлому на вид деревцу неизвестного рода, чтобы выказать признаки наличия паразитов, гниения и так далее, но Джела не стал напоминать об этом медтехнику. Зато удалось убедить его наладить систему полива растения, чтобы оно не дало «ложноположительный» ответ, из-за которого флот может посадить на карантин весь корабль.

К счастью, техник счел электронную связь биотически безопасной, и маленький отряд Джелы хотя бы мог при необходимости разговаривать с ним, обеспечивать обновление новостей на экране его комма и держать в курсе событий в звене.

Было бы все совсем хорошо, если бы капрал Бикра тоже не попала в изолятор, о чем сообщил ухмыляющийся Кинто. Капрал касалась дерева, приняв на себя ношу своего командира звена (как это достойно, как это скромно!). Поскольку Бикра была во всем звене самой организованной, упущений теперь не избежать.

Джела также думал, что Кинто причастен к его помещению в карантин, поскольку его дружба с медтехником была известна всем. Какая Кинто могла быть от всего этого польза, оставалось тайной, разгадку которой можно отложить до лучших времен; пока что младший сержант Вондал был слишком занят обслуживанием и ремонтом кораблей звена, чтобы тратить время на поиски столь важных сведений.

Медтехник был назойливым донельзя. Три блока датчиков вполне справлялись с передачей данных на центральный пульт лазарета, но техник все равно торчал в палате. Больше того, он постоянно проверял, сколько воды Джела пьет и…

– Вы мне хоть на десять секунд дадите покой, техник? Камеры слежения вы поставили, датчики на теле прилепили, манометры дыхания включили и взвесили меня два раза. Вы думаете, что я отращу крылья и брошу вас, если вы перестанете проверять мой цвет лица десять раз за вахту?

Большая часть внимания Джелы была сосредоточена на переносном компьютере, с помощью которого он с интересом следил за проверкой корабля сержанта Ристо. Ристо был одним из тех троих, которые погибли, когда главный коридор оказался вспорот во время поспешного бегства.

– Это вряд ли, – признал техник. – Кажется, в литературе не описано случаев, когда более или менее стандартный человек мог летать – или даже отращивал крылья. Вот про шериксов говорится…

Джела поднял голову, не дождавшись окончания:

– Говорится что?

Техник опустил голову, и прилив крови окрасил его щеки в более темный коричневый цвет.

– Не могу сказать. Вас не утвердили в должности командира звена, и допуска к этой информации…

Джела с интересом смотрел, как техник смущенно замолкает, отворачивается и регулирует датчики, которые в этом не нуждались.

Тут до него дошло.

– Ясно, – сказал Джела. – Пока меня не просканируют вдоль и поперек, пока не сделают все анализы и не докажут, что я здоров телом и разумом, я на подозрении – как возможный шпион шериксов, клонированный на месте волшебным образом и выпущенный, чтобы подрывать ряды защитников.

Он глубоко вздохнул, понял, что все еще раздражен и что техник сам напрашивается:

– Спокойнее вам будет знать, что я был в числе универсалов, исследовавших, как определять шериксов и их творения под маской человека? То есть до того, как они отрастят крылья и…

– Отставить, солдат!

Это был новый голос – совершенно новый голос. Его обладательницу Джела никогда прежде не видел.

Ее мундир…

Джела медленно отодвинул клавиатуру, встал и отдал честь.

– Есть отставить, капитан третьего ранга. Она тихо фыркнула.

– Я слышу, солдат. Слышу.

Она указала пальцем на медтехника.

– А вы, техник, можете идти. Если что, ваши мониторы вас известят.

Техник моментально отдал честь и чуть не растянулся, спеша выйти из палаты.

Когда дверь за ним закрылась, капитан третьего ранга вздохнула – и не слишком тихо.

– Командирзвена.

Она произнесла этого словно, словно пробуя его на вкус, словно проверяя.

– Командирзвена. Действительно, это будет хорошо смотреться в вашем послужном списке, если этот список будут просматривать, но не слишком внимательно изучать. Я могу это утвердить. Могу.

Она подошла ближе к стене бокса, рассматривая Джелу, и ее интерес – может быть, даже озабоченность – были такими же явными, как презрительное равнодушие медтехника.

А Джела внимательно рассматривал ее – женщину почти одного с ним роста – так что ему почти не приходилось поднимать взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза, – крепкого сложения и в отличной форме. Она была не селекционированным солдатом, а естественным человеком, и в темно-русых волосах виднелась седина.

Она заговорила так, словно не было этой паузы для взаимного изучения.

– Командир звена… Однако я не уверена, что это будет лучше для вас, как бы ни было полезно для армии.

Она пристально посмотрела сквозь стену надувного модуля, проверяя его реакцию.

– Никаких комментариев, солдат Джела?

– Я никогда не думал быть командиром звена, капитан. Это – неожиданная случайность…

Она рассмеялась.

– Да, наверное. Я смотрела ваш послужной список. Похоже, вам всегда удается подняться, несмотря на все ваши усилия!

Джела напрягся…

– Отставить, солдат. Спокойно. Поймите, что вы находитесь здесь под наблюдением. За вами следят камеры. Вас проверяют на самые разные инфекции. Не нужно дразнить техника – он слишком для этого ординарен.

Джела стоял в растерянности, понимая, что идет быстрая передача информации, и что идет она в обход иерархии подчинения.

– Сядьте, – сказала наконец капитан. – Пожалуйста, сядьте и делайте пока то, что можете. Когда обстоятельства позволят, мы поговорим.

Джела смотрел, как ее взгляд отмечал камеры, датчики, даже мониторы у него на ноге. Он сел медленнее, чем поднялся.

– Поговорим там, где нам обоим будет удобнее. Через несколько дней, когда вы полностью восстановитесь после вашего похода, командир звена.

Она отдала честь, словно эти два последних слова были одновременно приказом и решением, и вышла.

* * *

Капитан третьего ранга больше не появлялась в изоляторе Джелы – в изоляторе, который он начал считать тюремной камерой после того, как на корабле за его стенами начался отсчет третьего дня. А к концу шестого корабельного дня он уже был уверен, что это так и есть, пусть даже названо иначе.

Он достаточно побывал на гауптвахтах, чтобы заметить сходство: его регулярно проверял тюремщик, он делал зарядку, когда приказывали, он ел то, что приносили, и спал, когда выключали свет.

Конечно, у него был переносной компьютер, и его изредка навещали, хотя в заключении иногда у него бывало больше посетителей, чем здесь. И еще: как правило, в его тюремной камере не было такого предмета роскоши, как собственное зеленое растение.

Оказалось, что «инопланетное растение» подвергалось такому же тщательному исследованию, как и он сам. Более того, оказалось, что многие из датчиков, закрепленных на нем, были продублированы на дереве.

А больше всего досаждало, что дерево можно было видеть – он даже получил приказ наблюдать за ним и докладывать обо всем необычном, – но нельзя было трогать, говорить с ним или успокаивать в этой обстановке, наверняка новой и пугающей.

Вскоре после визита капитана третьего ранга вместо единственного медтехника с его странными предостережениями – или угрозами – появились сменяющие друг друга забавные надзиратели.

Забавным было то, что каждый действовал по какому-то печатному руководству. Они не отдавали честь, не общались с ним, только руководили упражнениями и обследованиями. Одеты они были во врачебные халаты без эмблем, имен, званий или номеров.

Чего на них не было – это масок, и видны были эти дурацкие татуировки, которые входили в моду, так что в конце концов каждый из них поддавался идентификации. С тем же успехом они могли громко называть свое имя, звание, ясли и генетические группы…

Потому что оказалось, что все его новые смотрители относятся к ускоренным, искусственно выращенным, селекционированным так называемым Х-Артикулам, которые могут работать усерднее и дольше, потребляя меньше пищи, чем даже эффективные М. Кроме того, они получали одинаковую подготовку, одинаковые инструкции и одинаковую жизнь. Они разговаривали друг с другом на урезанном и упрощенном искусственном диалекте и, казалось, считали всех солдат, кроме новейших вариаций искусственно выведенных, существами низшего по сравнению с ними класса непосвященных.

Несмотря на это презрение и склонность к контактам только с себе подобными, конструкторам пока не удалось добиться желанной взаимозаменяемости, которая превратила бы эти артикулы – X и Y – в некоего супербойца, каким его представил себе какой-то комитет бюрократов: физически безупречного, идентичного остальным, а самое главное – послушного приказам. Как он слышал, именно это стало главным недостатком серии М: ее представители оказались слишком независимыми, слишком разными и чересчур склонными полагаться на свое суждение. И Джела мог бы добавить, что слишком часто они оказывались правы.

Итак, он обнаружил, что находится под опекой гордой, но все же ущербной серии X. Как-то ночью он с раздражением проснулся, когда один из его охранников попытался войти в комнату, не потревожив его. Они же одной крови, черт подери! Неужели он сам мог бы счесть их настолько небрежными… Ну, вообще-то да. Мог бы.

– Вы, птенцы Веретена, совершенно не дорожите сном ваших братьев, да? – произнес он в считавшейся темной ночи лазарета.

Его наградой стала не слишком неожиданная вспышка света: женщина с вытатуированным на правой щеке красным копьем, пересекающим синий клинок, отреагировала, увы, совершенно предсказуемо.

– Командир звена! – выдохнула она.

Он застал ее врасплох. А захоти он, то мог бы столь же просто ее убить. Он разорвал бы прозрачные стены и сомкнул пальцы на ее горле прежде, чем она успела бы понять, что он не спит.

– Командир звена, – снова повторила она, справившись со спазмом в горле, но не успев успокоиться. – Мониторы время от времени надо проверять вручную, и калибровка…

– Калибровку с тем же успехом можно провести с дистанционного пульта, – отозвался он, позволив своему голосу зазвучать резко. – Было бы хорошо, если бы такие вещи делались во время корабельного дня, потому что кто может знать, что может сделать внезапно разбуженный человек, черт знает сколько времени проторчавший в одиночку на почти безжизненной планете?

– Командир звена, я…

– Хватит. Калибруйте. Я снова засну сегодня ночью – и смогу проспать часть завтрашнего дня…

Что было маловероятно, как признался он самому себе, но не имело значения, поскольку он больше не подчинялся распорядку корабля.

Эту странность он счел слишком мелкой, чтобы обращать на нее внимание медтехников любого сорта, хотя ему она показалась интересной. Казалось, теперь он подчиняется двойным часам. Одни – обычные корабельные часы, к которым привыкает любой космический путешественник. А вторые… вторые соответствовали дневному циклу той планеты, на которой он высадился, хотя придерживался планетного времени он настолько недолго, что, казалось бы, должен был с него уже уйти.

Техник Артикула X закончила не слишком усердную проверку его сенсоров, воспользовалась своим фонариком, чтобы заглянуть к нему в бокс и убедиться, что он еще не позеленел и не покрылся листьями, а дерево – зеленое и с листьями. После этого она ушла, не сказав ему больше ни слова, оставив его бодрствовать. И, возможно, именно в этом состояла ее цель. Джела заложил руки за голову и стал думать о планете деревьев, ее море и о других вещах, которые никак не мог бы запомнить по своему пребыванию на ней. Несомненно, когда его подобрали, он был близок к полному истощению и находился на грани безумия. Возможно, техники все-таки правы в своей озабоченности.

Джела был пилотом, из Артикула М, со свойственной всем представителям этого Артикула нелюбовью к ничегонеделанию. Чтобы себя занять, он стал вычислять и прикидывать. Проанализировав новым ощущением времени обратный полет на корабль-матку, Джела решил, что ветер как раз сейчас будет менять направление и дуть ему в лицо, если встать на вершине холма над высохшим морем.

Установив этот факт, он рассчитал все свое путешествие в соответствии со своими воспоминаниями: недолгий перелет от корабля-матки, уничтожение корабля противника, потом почти механическое прокладывание курса к ближайшей планете, посадка… Может, от воспоминаний этого жуткого перелета сейчас зашкалило какие-нибудь датчики-шпионы. Потом он шел. И живо вспомнилось, как шли деревья в долгий поход с горного склона к далекому морю.

И эту мысль он быстро отодвинул, поместив в категорию тех, которыми ни с кем делиться не следует. В эту категорию сейчас входила чуть ли не половина всех его мыслей.

Джела справился со вторыми часами, работавшими у него в голове, увидел, что скоро должно наступить время завтрака, и встал, чтобы сделать разминку. Когда в лазарет войдут техники – всем составом, как они это делали в начале каждого его дня, он будет готов к полному рабочему дню, несмотря на бессонную половину ночи.

Сигнал боевой тревоги был дан перед завтраком, и почти одновременно прозвучало предупреждение о переходе. Ни койка, ни кресло не были закреплены на полу изолятора, и дерево также не было зафиксировано. Его приказ был ясен: наблюдать за деревом, пока его не переведут на выполнение обычных обязанностей.

Джела резко придвинул койку к стене, не обращая внимания на искривления флексигласа, и запихнул дерево, по-прежнему остававшееся в его собственном коконе и прикрепленное к различным трубкам, в отгороженный таким образом угол. Плюхнувшись рядом с койкой, он обхватил основание дерева сквозь гибкие стенки бокса. Его внутренние часы отсчитывали удары до того момента, когда…

– Давай же, черт подери! Давай!

Его голос заставил пойти рябью флексигласовые стены – и это был его единственный эффект. Корабль содрогнулся знакомым передергиванием отлетающих истребителей… Однако за этим не последовало отбоя сигнала перехода. Джела по привычке провел расчеты, предположив, что близкая угроза расположена по ходу движения – иначе зачем было отправлять истребители сейчас?

Теперь корабль содрогнулся уже иначе – на этот раз менее знакомо. Возможно, сброс мин… или необычное использование маневровых двигателей?

Маневрирование действительно начиналось. Местоположение верха чуть сместилось, потом – еще раз. И снова раздался звонок перехода, словно этого сигнала еще не давали.

Он должен быть со своим звеном! Его долг…

Он сделал глубокий вдох, потом снова глубоко вздохнул, стараясь расслабиться. Вокруг него корабль погрузился в полную тишину, скользнув в переход. Тогда он подумал – и не без труда – о том, насколько сильно задержится завтрак, и о том, скольких пилотов они оставили позади, чтобы вопрос о завтраке вообще остался актуальным.

Завтрак так и не был принесен – и приближалось время обеда. Джела оставался рядом с деревом, тревожась, что в любую секунду корабль может перейти в нормальное пространство с нежелательным, смертоносным движением. Он все еще сидел около дерева, когда пришла капитан третьего ранга в сопровождении четырех запыхавшихся помощников.

– Берите свои анализы побыстрее, – приказала она. Она наполовину поклонилась, наполовину отдала честь Джеле, который постарался как можно быстрее встать.

– Командир звена, медицинский отдел извещает, что опасения по поводу вашей инфицированности после контакта с деревом сняты. Меня заверили, что у вас не отмечено физических отклонений помимо тех, какие у любого солдата категории М могли проявиться на данный момент его карьеры. Поэтому мы вскоре получим возможность обсудить тот вопрос, о котором я недавно упоминала. Также прошу вас, командир звена, приготовить свой компьютер к перемещению.

Джела подошел к рабочему столу и защелкнул устройство, с облегчением глядя, как техники закрепляют шланг на наружном замке его бокса. Через несколько секунд вся конструкция осела вокруг него, а наружный флексиглас пошел волнами. Техники вскрыли герметизацию. Спустя секунду внутренний замок со вздохом открылся и вошедшие двое техников направились к дереву. Только у одного на лице были метки.

– А дерево? Я могу взять его с собой? – спросил он у ближайшего техника, без меток.

Ответом было только неопределенное пожатие плеч. Тогда Джела рискнул навлечь на себя неудовольствие начальницы, внимательно рассматривающей экран, подключенный к телеметрии помещения.

– Капитан? Дерево – я возьму с собой и дерево, надо полагать?

Она не оторвала взгляда от экрана, а ее ответ был полон иронии:

– Да. Дерево, компьютер, сапоги – все, что вам нужно, чтобы чувствовать себя комфортно, командир звена!

Он чуть было не рассмеялся, но потом попытался понять, неужели он действительно устроил такой шум, когда ему велели оставить сапоги за пределами изолятора. Однако как солдат и пилот он заслуживал определенной вежливости и понимал не хуже их, что обращение с ним не соответствовало его статусу.

Капитан действовала быстро.

– Вы, капрал. Вы понесете компьютер и пойдете с нами до офицерской кают-компании. Вы, командир звена, можете помочь второму технику, если пожелаете, или нести дерево, если предпочтете. И мы вместе отправимся в кают-компанию, чтобы вас накормили.

В результате Джела нес дерево, а один из техников нес его сапоги и компьютер. Довольно странная процессия прошла по неестественно тихому кораблю, потом еще какое-то время суетилась в кают-компании, размещая вещи. Наконец техников отослали, и капитан прошла перед Джелой вдоль линии раздачи: ее открыли рано, явно ради их удобства.

– Итак, командир звена Джела, мы оказались там, где я надеялась не быть.

Он оторвался от своей трапезы, удивленный таким заявлением, а она одарила его улыбкой, в которой не было веселья.

– Нет, дело не в том, что я не люблю корабельной еды, какие бы слухи по этому поводу ни ходили! Совсем другое: нас – меня – вынуждают действовать, и от этого идет рябь в тех процессах, что начались куда раньше нашего рождения.

Джела на секунду задумался и подождал, проверяя, что от него действительно ждут ответа.

– Так всегда бывает с солдатами, – отозвался он осторожно. – Начиная с цветов наших флагов и мундиров и кончая именами наших отрядов и выбором планет, которые мы должны защищать, никто из нас не свободен от воздействия того, что происходило до нас. Солдатская мудрость гласит, что мы часто погибаем из-за ошибок, сделанных много поколений назад.

Капитан ела так, как будто тоже осталась без завтрака, но Джела заметил, что его слова вызвали какую-то реакцию: она отложила фрукт, который ела, и глотнула воды, одновременно поднимая руку, чтобы подчеркнуть…

– Вот такая проблема на меня и свалилась, – сказала она, пошевелив рукой так, словно хотела перейти на язык жестов.

Джела секунду следил за движениями ее пальцев, но она удержалась – либо не смогла найти подходящих знаков.

– Вы не станете повторять мои слова никому на борту этого корабля, командир звена, но у нас есть всего несколько дней, чтобы вас подготовить. Прежде всего я должна спросить: у вас есть планы относительно вашей отставки?

Он чуть не подавился и поспешно проглотил недожеванный хлеб.

– Нет, капитан, – признался он, поспешно запивая хлеб соком. – Я всегда думал, что погибну при исполнении долга либо буду казнен за нарушение дисциплины…

– Вот как? Тогда вы не обратили внимания на информацию казначея относительно времени и средств, выделяемых тем, кто хочет взять себе ферму?

Он в упор посмотрел на нее, а потом позволил себе закатить глаза.

– Капитан, солдатам Артикула М не положены большие выплаты при выходе в отставку. Да, верно, у нас некоторые уходили в отставку – кажется, я слышал про троих. Но у меня это восхищения не вызывает. Я слишком много дней смотрел, как светило заходит на пустынной планете. Все говорят, что это зрелище успокаивает и достойно того, чтобы постараться его увидеть. Меня оно отнюдь не успокаивало. Мне не по себе, когда я ничем не занят. Вы ведь видели мой послужной список! Когда я без дела, я становлюсь для армии таким же противником, как любой…

– Нет, командир звена, такое заявление непозволительно. Правда в том, что вы – такой, как вы говорите. Вы знаете, что вы – М. Вы предпочтете маршировать сутками на гауптвахте, расплачиваясь за свои развлечения, а не сидеть, глядя в стену и абсолютно ничего не делая. И часто вы информированы лучше ваших командиров, потому что спите очень мало и притом не любите это занятие.

Она помолчала, отпила глоток воды и заговорила снова:

– Но в вашем личном деле указано, что вы летали в увольнение на многие планеты, что вам удавалось выжить в ситуациях, убивавших ваших собратьев по яслям, и что вы очень быстро учитесь. Более того, когда вы оказываетесь в ситуации, которая требует от вас взять на себя командование, вы действуете очень хорошо, пока вам не приходится иметь дело с – назовем это «бременем» – решений, принятых выше вас.

Джела позволил себе сделать рукой знак согласия, сопроводив его вздохом.

– Я во всем был солдатом, капитан. Увы, некоторые из тех, кто «выше меня», усвоили другие правила и взгляды относительно солдат, долга и необходимости.

– Солдатская истина, выраженная очень прямо. На этот раз ее пальцы сделали знак согласия. Его предположение оказалось верным: чему бы ее ни учили потом, изначально она была пилотом.

Она помолчала, отодвинула тарелку, словно та ее отвлекала, и подалась к нему, тихо заговорив:

– Командир звена, я могу предложить вам на выбор несколько вариантов. В жизни солдата бывают моменты, когда есть выбор. Бывают моменты, когда он предпочтителен. Так что слушайте, вот ваши варианты. Увы, у вас для решения будет только то время, пока мы будем сидеть за этим столом. Я не стану говорить, будто мне все равно, какой выбор вы сделаете, но, полагаю, вы это поймете.

Джела слушал ее – и готов был поклясться, будто слышит звук листа, зашуршавшего на ветру. И действительно, здесь был ветерок: вентиляторы работали довольно сильно, незаметно включившись где-то во время разговора.

– Во-первых, вы можете остаться командиром вашего звена. Скорее всего его переведут, поскольку назначение этого корабля скоро должно будет измениться, но это – достойная должность, с которой вы отлично справитесь к общей пользе.

Его рука сделала знак подтверждения: «информация получена в понятной форме».

– Далее, вы можете не быть командиром звена, а согласиться на перевод в другую эскадрилью в качестве пилота. Этот выбор я предлагаю вам в том случае, если вы сочтете, что обязанности командира звена со временем вас измотают. Вас зачислят в список свободных пилотов, и у нас не будет возможности узнать, кем или куда вас направят, но на вас будут возложены только обязанности пилота, которые вы знаете и, по-моему, не находите непосильными.

И наконец, вы можете принять временное задание, рассчитанное на долгий срок, состоящее в доставке почти лишнего корабля к месту консервации, с соответствующим изменением звания. Вы станете командиром перегоняющей команды и будете отвечать за правильную консервацию корабля, чтобы в случае надобности его можно было вернуть в строй. Вы также должны будете оценивать боеготовность местных сил с точки зрения пилота в зонах вашего транзита, а также в исходной точке и в точке назначения. Для выполнения этого задания вы пройдете короткий, специализированный, опасный и весьма секретный курс обучения. Легким ваше задание не будет.

Она замолчала. Посмотрела на него. Стала ждать ответа.

Джела сделал сигнал рукой: «Проверьте меня: я повторяю информацию».

После чего он это сделал вслух, почти дословно.

– Да, – подтвердила она, – это правильно.

Он пошевелил пальцами (на языке знаков, которым пользовались пилоты, это обозначало притворную нерешительность), закатил глаза и начал смеяться. Он еще сильнее зашевелил пальцами и захохотал так, что у него на глаза выступили слезы.

– Настолько забавно?

– Да. О да!

Он вытер глаза краем салфетки.

– Капитан, у меня есть один вопрос. Я могу взять с собойдерево?

– В каком варианте?

– Если вы сделаете меня капитаном Джелой и поручите доставку корабля, я смогу взять с собой дерево?

Теперь уже она по-пилотски зашевелила пальцами.

– Если дерево останется на борту этого корабля после вашего отлета, его выбросят в космос, могу вас уверить. А капитану все-таки разрешается иметь талисман.

– Я могу узнать ваше имя, капитан?

– Если пройдете подготовку, командир звена.

6

Учебная база

Время на задании: 34, 5 планетного дня;

выполнение задания продолжается

Джела проснулся ночью. Запах морской соли состязался с принесенным ветром ароматом пресной воды, словно позади, за горами, разразилась перед рассветом гроза, прилетевшая с моря.

Ощущение наэлектризованного ликования исходило от молодых; ощущение сдержанного облегчения – от старших выше по течению, которые знали, как благоприятно сегодня будет для роста сочетание раннего дождя, восходящего солнца и стекающей пресной воды с холмов.

Но у настоящих старейшин под этим облегчением слышалась и грусть, потому что в дни их юности в такое утро явились бы летуны и обиходили тех, чьи отломившиеся ветви или запутавшиеся коробочки с орехами могли бы иначе вызвать неприятные последствия. Летуны, переносящие семена и ухаживающие за ветвями, были с деревьями с зарождения сознания, а теперь исчезли из этого сознания, и оно все еще горевало об этой потере.

Проснувшись, Джела встал рядом с деревом, твердо зная, что – да, сейчас примерно наступило время «восхода» на планете, находящейся за много световых лет отсюда. Но каким-то таинственным образом дереву удалось грезить слишком громко, и Джела тоже оказался включен в его видения.

Хронометр на стене был непреклонен. Какое бы время ни ощущало дерево – и Джела, кстати, – расписание обязанностей говорило, что до завтрака, тренировки и занятий все еще осталось больше половины его свободной вахты. Увы, расписание было составлено не под солдата Артикула М, а согласно представлениям какого-то бюрократа о том, каким должен быть рабочий день. А возможно, оно было составлено по соображениям, которые какому-то там М вообще знать не следовало.

Но что бы ни говорило расписание, а он проснулся и вряд ли уже сможет заснуть. Вздохнув, Джела размялся и позанимался с гантелями, стараясь избавиться от грусти. Это странное чувство он испытывал из-за крылатых существ, которых никогда не видел, но помнил их прикосновения, которых сейчас, увы, не было.

Несмотря на разминку, печаль осталась, угрожая охватить вселенную. Он прекрасно понимал, что поддаваться ей не следует, и надеялся, что дерево тоже это понимает. Однако дерево могло все еще находиться в переходном состоянии, и Джеле не хотелось его беспокоить.

Вынув из небольшого холодильника напиток-стим, он открыл упаковку и отпил пару глотков прямо у холодильника.

Вторую половину дня он изучал схемы управления войсками, модели атак последнего этапа Первой Фазы, расположение существующих гарнизонов, имен их командующих и иерархию подчинения, торговые маршруты, названия крупных компаний…

Теперь он уселся за компьютер и снова начал просматривать диаграммы и данные разведки…

Во-первых, хотя Командование контролировало немалую часть галактики, внутри него были разные мнения о том, как действовать. Одна группа, связанная преимущественно с фракцией внутренних миров, пыталась вывести все силы из Спирали, чтобы укрепить фронт в центре.

Составитель этого опасно ущербного плана явно был полностью лишен пространственного мышления и не понимал природы противника. Потому что всякий раз, когда шериксы бывали отброшены назад, они снова рвались вперед – и каждый раз были все ближе к обретению права управлять судьбой человечества.

И что теперь? Теперь самые наблюдательные сотрудники Генерального штаба чувствовали, что война почти проиграна, что считанные годы отделяют шериксов от возможности делать все, что они пожелают и когда пожелают: приказывать, порабощать, уничтожать…

Уничтожать.

Было похоже, что врагов все меньше и меньше интересует возможность управлять человечеством и все больше – возможность избавиться от него полностью. Более того, казалось, что они хотят – и даже рвутся – разрушить все ныне существующее ради какого-то будущего, где даже кварки будут трепетать перед их именем.

Сведения по этому вопросу были разрозненными, хотя интуиция, свойственная М, говорила, что это – истина.

Допив стимулятор, Джела закрыл файл с данными и открыл тот, в который последнее время заглядывал чаще всего. Его все сильнее захватывала проблема, поставленная перед ним двумя так называемыми преподавателями математики, которых, как опять же подсказывала ему интуиция, он вряд ли увидит по окончании этого задания.

Он прокрутил данные, хмуря брови. Одно дело – когда пропадают звездолеты. Совсем другое – когда пропадают планеты. Конечно, оба вида событий внушают тревогу, хотя и не являются чем-то необычным во вселенной, где возникают черные дыры, сверхновые и прочие события такого рода. И в такой вселенной, где существует математика, а следовательно, оружие – которые могут уничтожить целую планету ядерной цепной реакцией или отрыжкой солнечной бури.

Однако в последнее время стали разворачиваться другие события, будто разворачивалось само пространство, или будто пространство, в котором человечество существовало среди звезд, время от времени… растворялось.

Слово «развертывание» произнес более молодой и тихий из двух преподавателей, после чего последовал бурный спор.

Джела быстро понял, что за этой дискуссией стояло нечто большее – и более серьезное, – нежели обычное профессиональное несогласие. Более старый и разговорчивый преподаватель считал, что «развертывание» его молодого коллеги – это слишком простая модель; что если бы некие недавние события были простым развертыванием, то вселенная просто становилась бы больше… Вернее, нет, не больше, если говорить точно, но она приобретала бы новое измерение, измерение столь малозначащее, что только за время в пять или даже десять раз больше времени существования вселенной изменилась бы хотя бы такая мелочь, как спин электрона.

Нет, по словам более словоохотливого математика, поспешно записывающего что-то на рабочем экране («Вот! Вот из этой концепции мы и должны исходить! »), правильно было бы назвать происходящее декристаллизацией.

Преподаватель признал, что у него пока нет окончательного доказательства, что уравнения, с которыми они работают, пока только фрагментарны и представляют собой часть еще не оконченной работы некоего математика, который, к несчастью, привлек к себе внимание тех, кому его теории и уравнения показались ересью. Молчаливый преподаватель сказал, что тот математик с честью погиб в бою, после чего нанес на рабочий экран ряд уравнений, которые оказались удивительно похожи на навигационные расчеты.

– Проблема, с которой мы столкнулись, – пробормотал он, – состоит в том, что кто-то… и мы обязаны предположить, что словом «кто-то» обозначен противник… ставит эксперименты по демонтажу вселенной.

Это было произнесено так спокойно, что Джела ощутил укол страха лишь потом, вспоминая беседу.

Старший преподаватель задумчиво перебрасывал стило из руки в руку.

– Да, – проговорил он спустя какое-то время, – это вполне приемлемый способ кратко описать происходящее, какой бы ни была полная математическая модель.

Это как если бы можно было окружить курьерский корабль силовым полем, прикрепить его к участку вселенной – и совершить безвозвратный переход.

– Отлично, – сказал более молодой, заканчивая записи и отходя от экрана. – Это описание позволяет нам использовать уравнения, с которыми наш курсант должен быть очень хорошо знаком. – Он адресовал Джеле пугающе серьезный взгляд и махнул рукой в сторону экрана. – Давайте, например, предположим, что вы захотели посетить гарнизон в Винил-гавани…

Как и следовало ожидать, заданная масса вполне соответствовала массе предполагаемого курьерского корабля. Затем преподаватель решил уравнение для местоположения глубоко в сердце галактики, в направлении, которое Джела узнал.

– А теперь для этого… м-м… полета… – пробормотал преподаватель, обращаясь скорее к себе, чем к своему все более недоумевающему ученику, – подставим другую массу корабля и переведем ее из локуса, определяемого нашими стандартными пятью измерениями, в локус, определяемый девятью.

Он это сделал. Джела увидел новое уравнение на своем наладоннике.

– Вообще-то все дело в том, – проговорил преподаватель, внезапно отворачиваясь от экрана, – что ни у кого нет желания лететь в Винил-гавань.

Джела про себя думал именно об этом, поскольку Винил-гавань находилась в неприятной близости к догорающему коричневому гиганту…

– … потому, – продолжил преподаватель обманчиво спокойным тоном, – что ее там нет.

Джела откровенно уставился на него.

– Как это нет? – вопросил он, заподозрив, что все это было продуманным розыгрышем, чтобы испытать, насколько доверчивыми могут быть несгибаемые М. – Я же там был!

– Достаточно давно, – просто сказал старший из преподавателей. – Я был – или, вернее, я попытался побывать там – в последние два года по Общему календарю. Ее, как и сказал мой коллега, там нет. Ни планеты с гарнизоном, ни коричневого гиганта. Если задать координаты, которые прежде приводили на Винил-гавань, то удается добраться только в приблизительно близкий район, потому что практически все, что там было, исчезло. Ближайшая известная цель, к которой удается попасть в том районе, – это желтая звезда в трех световых годах в стороне. Она по-прежнему там, хотя и превратилась в новую.

– У нас есть предположение, – серьезно добавил младший из преподавателей. – Оно заключается в том, что некая сфера (но это только предположение, на самом деле форма может оказаться более сложной) объемом примерно три четверти кубического светового года была… удалена. Я говорю, что пространство было свернуто. Мой коллега утверждает, что пространство, или, вернее, небольшая часть вселенной – была декристаллизована. Вплоть до протонов и более мелких частиц, там нет ничего. Мы можем измерить событие – и измеряем его, – определяя фронт световой волны.

Он замолчал, глянув на миг на рабочий экран с уравнениями, а потом снова перевел взгляд на Джелу.

– Исходя из того, что Винил-гавань исчезла, – предложил он, – давайте рассчитаем, какой объем должен иметь транспортный контейнер, способный вместить исчезнувший объем и массу…

Этот урок Джела усвоил. Они несколько раз проделали все расчеты.

– А как вы ответите на вопрос об источнике энергии? – спросил у Джелы старший из преподавателей.

Он вздохнул и отодвинулся от стола, хотя его пальцы продолжали бродить по клавиатуре, пытаясь найти решение, которое имело бы смысл при этих значениях данных…

– Полное преобразование без потерь? – предложил он.

– Учтите множественные спиновые состояния и массу фотонов…

Это снова вмешался младший. Джела снова вздохнул:

– А вы уверены, что там нет черной дыры? В смысле…

– Абсолютно никаких признаков дыры, – ответил старший. – И ее все равно не хватило бы, чтобы очистить такую зону. Полное преобразование без потерь не проходит, насколько нам удалось просчитать, если эта масса в действительности куда-то перемещается. Речь идет об уровнях энергии выше, чем в сверхкрупных черных дырах центра галактики. И никаких следов.

– А новая, о которой вы упомянули?

– Скорее всего она там не случайна, – признал старший, – но этой мощности не хватило бы, чтобы дать такой результат. Возможно, была утечка, а мы просто не знаем, что искать.

– Событие не естественное? – продолжал спрашивать Джела. – Вы в этом совершенно уверены? Это не какое-то редкое событие, происходящее раз в миллиард лет?

Двое преподавателей переглянулись – и обменялись какими-то сообщениями, словно использовали язык пальцев.

Более молодой сунул руку в карман и извлек оттуда полоску с данными.

– Винил-гавань – это седьмое такое событие, о котором мы знаем определенно. С тех пор нам сообщили еще о трех. И все они происходят в Спиральной Ветви. На этой распечатке – краткие сведения обо всех десяти событиях и о том, что нам удалось выяснить относительно физики, геологии и космологии.

Он положил полоску Джеле на ладонь.

– Завтра мы хотим посмотреть, нашли ли вы закономерность.

Старший из преподавателей вложил Джеле в руку вторую полоску.

– Сведения о командующих и гарнизонах, местном населении. Люди…

Ужас снова возник на окраине сознания Джелы. Ужас – и печаль.

– И хотите, чтобы я решил эту проблему? – спросил он.

Они отвели глаза – почти одновременно. А потом старший снова посмотрел на него и вздохнул.

– Нет. Не решили. Но мы рассчитываем на вашу помощь. Мы ищем особые обстоятельства. Догадку. Надежду. И вы должны знать, капитан М, что ваше задание, когда вы отсюда выйдете, будет заключаться еще и в том, чтобы заставить наши войска продолжать драться, будет у них хоть какая-то надежда или нет. Это все, что мы сейчас можем сделать.

Однако на следующий день пара математиков не пришла, не появились они и в последующие дни. Вместо этого Джелу бросили на интенсивное обучение выживанию в перестрелках из ручного оружия, выбору правильного оружия, умению оставаться незамеченным. Ему пришлось обновить свои знания о космических кораблях, двигателях и силовых установках, о навигации внутри звездных систем и подробной истории Первой Фазы.

Поэтому он возвращался к задаче в свое так называемое свободное время, изучая распечатки во время еды, пользуясь компьютерными терминалами, какие оказывались под рукой. Он был захвачен этой проблемой и жаждал увидеть, куда ведут его данные.

Он пытался понять расположение исчезновений, рисуя простые карты пропавших участков – а потом новые карты, с учетом времени. Он искал корреляцию с наличием местного населения или его отсутствием, поскольку только в четырех местах, числящихся теперь исчезнувшими, имелось относительно большое население. Он сортировал события по политическим наклонностям начальников расположенных поблизости гарнизонов, по времени открытия системы или ее заселения, по цвету звезд и даже по алфавитному порядку названий звезд, систем или планет.

Базы данных, с которыми он работал, были большими и гибкими, но он напрягал их до предела, сводил воедино и просматривал насквозь. Он размышлял сам и заставлял размышлять компьютер…

А тем временем: тренировка, занятия, тренировка, чтение, тренировка, занятия, тренировка, исследования, сон.

Сон также являл собой тайну, поскольку он определенно смог найти закономерности своего бодрствования, более не соответствующие типичному профилю М. Как ни мало спал типичный представитель Артикула М, Джела спал меньше. И еще были сны – обычно не такие громкие, чтобы его разбудить. А за ними стояло убеждение, что он почти чует запах воды, слышит прибой на берегу, может вспомнить драконов, парящих над планетным лесом, и перечислить их имена.

Это последнее было самым загадочным, поскольку приходилось предположить, что сны и печальные воспоминания принадлежат дереву и передаются Джеле с помощью механизма, который он принял, не пытаясь понять. Но откуда дерево могло знать имена существ, плывущих в воздушных потоках?

Однако Джела не позволял себе тратить много времени на эти личные тайны, имея перед собой столь великолепную и сложную задачу.

Прошло уже шесть дней после получения задания об исчезновениях, и старший из двух преподавателей появился снова, прервав на середине занятие по имитации посадки. Джелу это немного обеспокоило, потому что тренажер определенно пытался создать неблагоприятные условия, и грозила катастрофа или аварийная посадка…

– Капитан, – отрывисто сказал преподаватель, – сейчас мы с вами и с моим коллегой быстренько поедим и поговорим заодно. С этого дня наше расписание с вашим перестает совпадать, так что мы хотим получить от васкраткое резюме. Кстати, вы ни в коем случае не станете сообщать о вашем анализе ситуации ни одному человеку в тех войсках, которые вам предстоит посетить при выполнении задания. У этих людей вряд ли будет ваша подготовка и ваша любовь к деталям. Прошу пройти со мной.

Сказано было достаточно любезно, но это был приказ, так что Джела остановил тренажер и направился следом за преподавателем из своих смежных комнат – спальни и учебного зала – по длинным коридорам, находившимся в темной фазе суточного цикла.

Они встретили несколько прохожих (никто из встречных с ними не стал здороваться), а возле самого буфета из какого-то другого коридора к ним вышел молодой преподаватель с чем-то вроде дорожных чемоданов в руках.

– Все готово, – сказал он старшему. – Поговорим – и можем ехать.

У Джелы проснулось любопытство: все эти дни казалось, будто единственное, чем здесь занимаются – это он и его подготовка. И теперь увидеть настолько существенную постороннюю необходимость…

– Прошу вас, – сказал старший преподаватель, – сядьте и поешьте. Нам скоро улетать.

Обед оказался торжественнее, чем он ожидал, учитывая скорый отъезд преподавателей. Джела принялся за него с большим аппетитом, чем вызывала у него обычная еда столовой. Первая часть обсуждения оказалась почти рутинной: какую именно информацию он счел наиболее полезной, какие базы данных можно с тем же успехом выпустить, если делиться с кем-нибудь этой информацией…

Как это ни удивительно, но закончился обед настоящим кофе. Это наводило на мысль, что его преподаватели еще менее ординарны, чем он думал. Высокопоставленные офицеры или независимые специалисты, находящиеся вне прямого контроля военных…

– Итак, – проговорил наконец молодой, – поскольку у вас было дополнительное время на размышления, вы не хотите поделиться с нами вашим анализом?

Выгнув бровь, Джела обвел взглядом зал, где за несколькими столами сидели негромко беседующие люди. Старший преподаватель улыбнулся:

– Из всех местных секретов этот – как и любой другой местный секрет – чрезвычайно важен.

Молодой жестом попросил внимания:

– Что мы имеем – это ряд ситуаций, которые могут развиваться каскадно, – серьезно сказал он. – Некоторые говорят об этом типе событий как о катастрофе. Запущены процессы, которыми мы не можем управлять, может быть, даже понять не можем, и они будут продолжаться. А мы? Мы находимся на опасной точке, стоим на гребне высокой гряды из песка, который может осыпаться либо вправо, либо влево.

Движение – будем называть его ветром – может вызвать оползень, а может и не вызвать. Если ветер принесет еще песка, оползень может пойти направо. Если ветер принесет влагу, оползень может быть отсрочен или может пойти влево. Если ветер будет набирать силу постепенно, то на какое-то время может возникнуть равновесие. Если ветры будут дуть порывами – ну, тогда может сойти лавина, а мы все еще не знаем, понесет нас налево или направо.

– Так что наши слова, будут они услышаны или нет, – подхватил старший, – не уведут нас с гребня. Они могут дать или не дать нам возможность прыгнуть в самом выгодном направлении в нужный момент. А наше знание, что ветер дует – роли не играет. Ветру до него нет дела.

Джела, поддавшись порыву, который странно ощущался как свойственный дереву, отсалютовал преподавателям:

– В этом случае – да, я нашел закономерности. Много. Возможно, они укажут на что-то полезное. Они ставят вопросы, которые я попытался бы решить, если бы распоряжался своим временем.

– Выпейте еще кофе, друг мой, – предложил старший, сразу же наполняя ему чашку.

Джела с удовольствием сделал глоток и бережно поставил чашку на стол.

– Я бы резюмировал это следующим образом: основные закономерности этих населенных миров были таковы, что на них на всех примерно в одно и то же время резко возросла торговля. Это кажется довольно понятным, если принять во внимание спады и приливы галактической экономики и народонаселения и учесть, какой товар предлагали эти миры. Ни один из них не поднялся выше среднего уровня, но они все находились в некотором удалении от самых доходных торговых маршрутов.

Закономерность для ненаселенных планет: число рейсов к ним и от них возросло примерно в то же время, когда скакнула вверх торговля на населенных планетах.

Он сделал паузу, посмотрел на преподавателей – и увидел на их лицах только серьезное внимание.

– Это – обманчивые закономерности, – продолжал он. – Тут есть гораздо более интересная глубинная связь. И гораздо более древняя.

Насколько я мог определить, звездные системы, о которых идет речь, все имеют практически одинаковый возраст. Я говорю об этом с точностью, которую не могу должным образом выразить. Хотя в некоторых каталогах они значатся как имеющие диапазон дат рождения в несколько миллионов лет, похоже, что их родство куда сильнее. Я бы предположил, что их возраст совершенно одинаков.

Преподаватели слушали его, как завороженные. Джела сделал паузу, взял чашку, уставился в нее, стараясь как-то упорядочить ощущения, мысли и интуитивные заключения.

Наконец он пригубил кофе, вздохнул. Сделал еще глоток и посмотрел на собеседников очень пристально, сначала на одного, потом на другого.

– Показатели торговли были просто результатом случайных сочетаний торговли и технологии. Я сомневаюсь, чтобы это было что-то большее, чем симптом.

Он снова отпил кофе, пытаясь найти правильный способ изложения…

– Изотопный тимоний, – сказал он наконец. – Каждая из систем была источником изотопного тимония. Известно, что в этих звездах он был в значительных количествах. На их планетах он был. В газовых облаках на внешних орбитах он тоже был… У меня есть искушение сказать – уникальный изотоп тимония, но не могу, потому что информации не хватает.

Закономерность, которую я вижу наиболее четко, заключается в том, что вещество всех этих систем сформировалось в одном и том же катаклизме. Они родились вместе, возможно, при межгалактическом столкновении, которое способствовало образованию данной ветви спирали. Опять-таки я не мог – не хватило времени – ретроградным анализом восстановить орбиты, сравнить спектры, построить сечения…

Он заставил себя остановиться. В конце концов, преподавателей интересует не то, чего он не сделал, а то, что сделал.

– Уникальный изотоп тимония? – протянул молодой. – И это несмотря на их удаленность друг от друга?

– Это – закономерность, лежащая в основе многих других закономерностей, – заверил его Джела. По крайней мере в этом он был уверен. – В последнее время я видел литературу, из которой следует, что тимоний давно считался невозможным элементом: он малоустойчив, несмотря на его атомный номер, излучает в неестественном спектре… Все эти давние гипотезы были для меня новостью – меня учили практическим вещам, а не теории и истории.

Он пожал плечами:

– Предположить, как все было, я не могу. Но может быть, какой-то протокластер или протооблако частично сформировались в галактику, столкнувшуюся с нашей – речь идет о процессах, занимающих миллиарды лет! – и это дало тот самый тимоний, который распался весь практически в одно и то же время, словно весь вышел из одной плавильни.

Он допил оставшийся кофе и увидел, как преподаватели обменялись взглядами из-под полуприкрытых век.

– Шериксы, – пробормотал он почти так же тихо, как говорил младший преподаватель. – Они используют тимоний как самый обычный металл. Если кто-то и способен найти его издалека, то это они. И если кто-то знает, как заставить его действовать, или как воздействовать на него дистанционно, то это они.

Тут прозвучал звонок. Преподаватели посмотрели на хронографы и поспешно встали.

– Уничтожьте свои рабочие файлы, – сказал старший из них, – и все распечатки, если вы их делали. Рано или поздно, конечно, ту же картину могут увидеть другие, если получат доступ к этой информации.

Молодой громко вздохнул:

– Получив информацию, которую мы собрали за время своей службы, вы повторили наш ход мыслей. Информация эта была сообщена только руководителям самого высшего уровня. Ваши командиры поняли ее важность и действуют соответственно; остальные либо ее игнорируют, либо отрицают.

Старший взял свой дорожный баул и пристально посмотрел на Джелу.

– Не сомневайтесь в себе, – строго сказал он. – Этот кристалл, который мы охраняем, внутри которого мы существуем, находится в опасности. Вы, капитан, относитесь к тем немногим, кто знает всю глубину опасности, и к тем еще более немногим, кто способен что-то сделать.

А потом он совершенно неожиданно повел пальцами в стремительном знаке пилотов, давая знак: «чрезвычайно срочно, чрезвычайно срочно, чрезвычайно срочно», продолжая при этом говорить:

– Мои исследования показывают, что существуют вселенные, полностью враждебные жизни. А есть такие, которое не враждебны, но все же ее не содержат…

Снаружи послышался неожиданный рык дышащего воздухом двигателя. В шуме говоривший потерял нить и посмотрел на своего товарища.

Раздался второй звонок, и, проверяя карманы и багаж, преподаватели отдали Джеле честь, словно он был адмиралом, и поспешно ушли.

– Действуй дальше, солдат, – бросил тихий преподаватель через плечо – и это были последние слова, которые Джела от них услышал.

Что ж, он будет действовать дальше. Отсалютовав опустевшему пространству, Джела налил себе в чашку остатки кофе и сидел, обхватив чашку ладонями, пока напиток не остыл. Встряхнувшись, он встал, оставив едва заметную каплю на самом дне чашки, и вернулся к прерванному занятию на тренажере.

7

В ожидании транспорта

Джела неподвижно стоял на сухом ветру, завороженный (как мог бы решить сторонний наблюдатель) парой инверсионных следов, пересекавших безоблачное сине-зеленое небо точно в одну и ту же сторону. Один примерно на сто спокойных вдохов Джелы отставал от второго.

Без приборов невозможно было определить, который из следов находится выше, но Джела думал, что знает это. Первый, решил он, приземлится и развернется для последующего взлета до того, как второй коснется земли. В конце концов, именно так и было тогда, когда он здесь приземлился – много дней назад.

Однако такой наблюдатель – вполне вероятно, что он существовал и снимал последние данные с этого кандидата камерой или датчиком – ошибся бы.

М. Джела, Гвардеец Грантора, был отнюдь не заворожен этим зрелищем: он поставил свой разум на самый край сна – настолько, насколько это было возможно сделать, продолжая стоять вертикально на краю взлетно-посадочной полосы, – и сам вел наблюдения. Он слушал протяжное эхо древних, давно умерших и исчезнувших летающих созданий и сосредоточился на шаблонах, которые накладывались на эту сосредоточенность почти зримо. Дерево компанейски стояло рядом с ним, и его самые верхние листья совершали движения, характер которых не полностью определялся ветром.

У легкой транспортировочной кадки дерева стоял небольшой рюкзак, который ему выдали по прибытии на учебную базу. Остальные его пожитки находились не здесь – и, возможно, ему уже не суждено их увидеть. Стоя и наблюдая за приближением инверсионных следов, он надеялся, что ему скоро разрешат вернуть себе имя. Все тренеры без исключения называли его Капитаном М. , и хотя его имя было всего лишь шуткой квартирмейстера, он к нему привязался.

Впрочем, персоналу базы могли не сказать другого имени для него. Ведь яснее здешнего неба было, что он из Артикула М и что его готовят к исполнению должностных обязанностей… более высоких, чем обычно поручают капралу.

Ага, вот.

С почти слышным щелчком шевельнулась верхняя ветка – и образ, немного не достигавший глаз Джелы, превратился в странную помесь: безмятежно парил на жестко расставленных крыльях наполовину маленький звездолет, наполовину дракон.

Подсознание Джелы одобрило эту попытку сопоставить относительно новое впечатление с невероятно древним, при этом корректируя шаблон, так сказать, налету.

Самым пугающим – действительно пугающим на первый взгляд – было то, что шаблон продолжал эволюционировать, словно дерево забиралось в запасы собственных воспоминаний Джелы и вытаскивало подробности, которых само знать не могло.

На его глазах крылья дракона начали вспухать у основания – но это наверняка было связано с тем, что Джела знал: подлетающий аппарат большую часть пути потребляет воздух, и потому там у него расположены двигатели. И кроме того, крики могучих драконов сменялись звуком не одного, а сразу двух приближающихся реактивных двигателей, однако звук снижающегося корабля мог быть услышан еще только через несколько секунд.

Тут Джела вздрогнул и позволил своему сознанию вернуться к действительности, позволил погаснуть образу у себя в голове. Первый корабль уже заходил на посадку над далекой рекой, а второй только входил в поворот. И теперь звуки моторов ударили по ушам, вызвав слегка ностальгические воспоминания о первом полете на судне с воздушно-реактивными двигателями.

Блеснуло выпущенное шасси, показались элероны, давшие в последний момент небольшую подъемную силу, на секунду подвесившую изящный самолет над керамо-бетонной дорожкой.

А потом была безупречно легкая посадка, так что шасси было почти не слышно и даже запах пыли едва чувствовался. И стал быстро стихать шум мотора…

Люк фюзеляжа открылся, высунулись два человека – по одному с каждой стороны. Самолет остановился прямо перед Джелой и любезно сложил шасси, подставляя Джеле короткий трап, двое прибывших спрыгнули вниз, чтобы помочь ему подняться наверх. Каждый отдал честь, хотя на почти бесцветном рабочем костюме Джелы не было знаков различия.

Один помощник взял его рюкзак, второй секунду рассматривал дерево, решая, как лучше его поднять…

И Джела моментально оказался внутри самолета, и дерево было рядом с ним – единственные пассажиры в комфортабельном салоне. Двигатели снова заработали, самолет начал выдвигать шасси на взлетную высоту, а помощники застегнули на Джеле ремни безопасности.

Снова отдав честь, помощники вышли из самолета, оставив дерево и забрав рюкзак. Люк закрылся, отрезая звуки и ветер.

На стене перед ним вспыхнула надпись «Выполняется взлет», но он уже почувствовал, как закрепились шарниры шасси и как завершается разворот. Он откинулся в кресле, мысленно представляя себе – чтобы это ощутило дерево – то, что сейчас происходит. А потом он окончательно расслабился, когда самолет пронесся по взлетной полосе и поднялся в воздух. Едва слышный стук закрывшихся люков шасси почти совпал с заметным ускорением и подъемом носовой части самолета.

В маленьком иллюминаторе самолета мелькнул второй самолет, идущий на посадку. Без опознавательных знаков, как и этот.

– Ну что ж, – сказал Джела дереву как бы между прочим. – Новый гардероб, наверное, выдадут мне на месте!

Он закрыл глаза, ощущая приятное давление продолжающегося набора высоты, указывающее, что пилот немного торопится.

He будучи ни командиром корабля, ни вторым пилотом, он мог сейчас сделать только одну полезную вещь – заснуть. Так он и поступил.

Как обычно, он проснулся быстро – и обнаружил, что находится в самолете. После рабочего сна с ним осталась гаснущая картина последней встречи с группой лингвистов. Из всей работы – начиная с новых и на удивление интересных способов убийства, кончая взрывчатыми веществами и разделами математики, выходящими далеко за пределы всех его прежних знаний, – именно занятия языками были труднее всего. И сон оставил впечатление, что надо еще поработать – что его умения не вполне соответствуют предстоящей задаче.

Именно в этот момент самолет накренился и дверь в кабину пилота скользнула в сторону. Оттуда до него донесся голос – немного знакомый:

– Капитан Джела, добро пожаловать. Будьте добры пройти сюда и занять второе кресло.

Джела с удовольствием отстегнул ремни. Он ненавидел скуку.

Кабина пилота была точно такой же, как тренажер, на котором его проверяли, – что его не удивило. Как и лицо пилота.

– Здравствуйте, капитан, – кивнул он и пристегнулся.

Комбинезон у нее, как и у него, был без знаков различия.

Она кивнула в ответ.

– Ваш пульт включится через несколько минут. Мы скоро начнем разгон, а пока посмотрите на экран и ознакомьтесь с деталями. Скоро мы пристыкуемся к кораблю, на котором летит ваша команда, и вы начнете гонять ее на тренажерах. А вот и ваш пульт заработал, капитан, – добавила она, хоть это и так было видно. – И, как вы узнаете из подборки данных, ждущей вас по прибытии, я – капитан третьего ранга Ро Гэйда. Добро пожаловать на настоящую войну.

Часть вторая. Контрабандистка

8

На борту «Танца Спирали»

Порт Фалдайзы

Товар был уже готов, как ни странно, и погрузка прошла быстро, что удивило. Улетать надо было приблизительно завтра утром – если так можно выразиться, а значит, осталось двадцать три часа корабельного времени, чтобы делать все, что в голову взбредет.

Последние несколько портов были малоцивилизованными даже для нее, так что в голову действительно кое-что взбредало.

Она отключила пульт настолько, насколько отключала обычно, давно поняв, что не надо отключать все датчики и никогда не надо ставить все системы в спящий режим, из которого их быстро не выведешь. И к тому же перед самым отлетом не было смысла тратить полвахты на отключение, а потом еще столько же – на включение.

Пока «Танец» погружался в дремоту, она лениво просматривала сообщения из местного порта. На ленте промелькнуло несколько знакомых названий – бар, который она довольно хорошо знала, имена куколок…

Она подумала про куколок, но покачала головой. Она достаточно стара и знает, что одноразовые простыни – аварийный вариант, после которого все равно в следующем порту понадобится настоящее. Когда летаешь в одиночку – и пользуешься репутацией человека, которому это нравится, – то все начинают думать, что ты вообще всегда одна, либо что твои интересы не слишком общеприняты. В общем, так оно и есть.

Не то чтобы она всегда летала одна. В те годы, когда она была вторым пилотом у Гарен и они в основном работали на Краю… Тогда было несколько бурных приключений. Она вздохнула и снова покачала головой.

Нет смысла думать о Гарен, как и о прошедших вожделениях. Ничего хорошего мысли о прошлом не приносят.

А сейчас, когда мысли и тело хотели одного и того же, самое время расслабиться и поспать голой с голым, потискавшись, поиграв и еще кое-что сделав… Сейчас телу очень не нравилось одиночество.

По правде говоря, тогда, раньше, у нее был выбор шире. Красавицей быть ей никогда не пришлось, но пилотом она была, и когда выходила проветриться, денег брала с собой прилично, чтобы не надо было сдерживаться в ожидании, пока найдется спонсор.

Тогда за ней еще не было убийства двух кретинов, что пытались отобрать ее корабль, не было за ней еще штрафа и отсидки за драку с целым патрулем с боевого крейсера – уложила она тогда ребят надолго в госпиталь. И тогда она еще не знала, что вон та бьет своего второго пилота, вот этот похищает девственниц, а эта вообще обворовывает всех, с кем спит, – без исключения.

И вот она снова сидит и думает о прошлом – нет, это точно размягчение мозгов. Случается, когда слишком долго летаешь одиночкой. Того и гляди полиция порта найдет ее в собственной рубке, в слюнях и слезах по тем, кто давно умер и в пар ушел – будто слезами чему-то можно помочь.

Она снова глянула на сведения из порта, лениво прокрутила варианты и щелкнула клавишей, увеличивая один раздел на весь экран.

Ага, вот оно. Красивые девочки, красивые мальчики, красивые парочки. И, как говорило объявление, с доставкой. Можно заказать одного-двух прямо сюда, с сертификатами здоровья и всеми прибамбасами.

Перспектива иметь под рукой симпатичного местного профессионала – или даже пару симпатичных местных профессионалов, чтобы ночью было с кем поговорить, совсем не привлекала.

Надо выбраться отсюда, уйти с корабля, подальше от металлических стен и звука собственных мыслей. Подальше от прошлого.

Она пробежала пальцами по клавишам – убрала портовые сведения с экрана, вернула ночное освещение. Потом встала, потянулась во весь рост своего поджарого тела и пошла к люку, на ходу подхватив рюкзачок, лежавший в кресле второго пилота.

Сначала – поесть чего-нибудь не из корабельных харчей, можно чего-нибудь стимулирующего, чтобы не раскиснуть. Потом… нет, не эль, сегодня не хочется. Вино. Хорошее вино – лучшее, которое найдется. И никаких закусок на ходу. Чтоб были тарелки, скатерти и пилоты вокруг сидели. Самое лучшее, во всем. Сегодня она может себе позволить, а это не всегда бывает.

У края летного поля она уже почти убедила себя, что прекрасно проведет время.

Найти комнату оказалось достаточно легко. Клерк в отеле «Звездный свет» с удовольствием снял с ее кредитки значительную сумму в обмен на комнату с широкой кроватью и гладкими простынями под стеганым одеялом, выкрашенным переливающимися оттенками синего. На полу лежал ворсистый синий ковер, в личных удобствах наблюдалась такая роскошь, как душевая кабинка на одного и фаянсовая ванна ручной работы, достаточно широкая для двоих, поскольку на этой планете нехватки воды не было.

Она убрала рюкзачок, быстро приняла душ, поколебалась, обдумывая, не надеть ли что-нибудь поинтереснее комбинезона, но решила, что на Фалдайзе безопасность важнее, и пошла к выходу. Ее преследовал аромат мыла и чистящих жидкостей отеля, пока она не перестала его замечать в попытках выполнить прочие пункты своего списка, что вдруг оказалось труднее сделать, чем она думала.

В первой попавшейся на пути шикарной забегаловке предлагались экзотические и дорогие блюда, но на подходе она уловила блеск бронекомбинезонов и решила пропустить. В следующей женщина-швейцар вела себя так, словно комбинезон пилота дурно пахнет, а в третьей были только стоячие места и очередь у дверей.

Она уже собиралась отказаться от еды и перейти к вину и обществу, когда наткнулась на «Альковы».

Ресторан выглядел не таким роскошным, как другие, но меню, транслировавшееся над дверью, обещало свежие блюда, приготовленные на заказ при неразорительных ценах, и список вин, которые она опознала как лучшие из хороших.

Она расправила плечи и вошла.

Метрдотель был одет в безрукавную парадную тунику, на бледной коже предплечий светилась ярко-зеленая татуировка его Серии, в коротких перчатках и трико переливались вплетенные смарт-нити.

– Приветствую госпожу пилота, – сказал он, с приятной уважительностью наклоняя голову. – Какие услуги может вам предложить этот недостойный?

– Поесть, – ответила она, извлекая пятерку из наружного кармана. – И общество, если кто-то интересовался пилотом.

Он ловко принял монету и просмотрел свои записи.

– У нас есть гость, который просил об удовольствии разделить свою трапезу с собратом-пилотом, если будут желающие. К счастью, он только недавно сел за столик, так что ваши трапезы могут быть скоординированы.

Она почувствовала, как ушло незаметно скопившееся в груди напряжение, и поняла, как сильно ей хотелось увидеть чье-то лицо, услышать чей-то голос. Чтобы кто-то другой сидел напротив. Кто-то, понимающий язык пилотирования, знающий, что это такое – наполнять корабль собственной жизнью…

Она чуть поклонилась.

– Я была бы рада быть представленной, – сообщила она распорядителю официальной формулой.

Он одной рукой сделал пометку в своем журнале и поднял другую руку. Нити перчатки на секунду вспыхнули.

Из-за портьеры у него за спиной появилась еще одна серийница, тоже в шикарном парадном костюме и с такими же светящимися татуировками на руках. Ее лицо было точной копией лица мужчины.

– Наша гостья-пилот составит общество тому пилоту, что занимает альков Поющих Вод, – сказал метрдотель, и официантка поклонилась.

– Если госпожа пилот соизволит войти, – тихо проговорила она и отступила назад, татуированной рукой отводя в сторону портьеру.

Она шагнула в широкий коридор, вымощенный белыми плитками с золотыми прожилками. Тихий звук у нее за спиной сказал, что портьера упала на место, и она чуть повернулась к приближающейся официантке.

– Если госпожа пилот соизволит последовать за этой недостойной, – почтительно сказала женщина и пошла вперед, бесшумно скользя в своих позолоченных сандалиях.

Ее собственные полусапожки ступали несколько более шумно, пока она следовала за серийницей мимо ниш, расположенных через одинаковые промежутки. Вход каждой был закрыт портьерой из тяжелой звукопоглощающей парчи.

Она насчитала восемь ниш справа от себя. Около девятой ее проводница остановилась и приложила руку в перчатке к задернутой портьере.

Видимо, от парчи к нитям перчатки прошел какой-то сигнал, который затем передался самой прислужнице, потому что она чуть отодвинула портьеру и отдала поклон.

– Недостойная просит у гостя прощения, – тихо сказала официантка. – Госпожа пилот пришла разделить трапезу с господином пилотом, если это по-прежнему желательно.

Стоя в коридоре в нескольких шагах от входа – из уважения к приличиям, – она не услышала ответа из комнаты, но, видимо, он был утвердительным? потому что прислужница сильнее отодвинула портьеру и сделала приглашающий жест.

– Госпожа пилот, прошу вас. Господин пилот вас приветствует.

Она прошла вперед, держа руки – демонстративно пустые – так, чтобы их было видно. На входе в нишу она приостановилась, позволяя свету выделить ее силуэт и давая время пилоту – и самой себе тоже, если говорить честно – последний шанс изменить свои пожелания.

Мужчина, сидевший на диванчике у стены текущей воды – по которой, очевидно, и получил название этот альков, – был темноволос и худощав. По ширине его плеч она решила, что он окажется выше ее собственного немалого роста, но когда он встал, соблюдая вежливость, оказалось, что в глаза, черные, как пустота за Краем, она смотрит сверху вниз. Одет он был в темный комбинезон, и трудно было сказать, где заканчивается человек и начинается полутемная комната.

– Пилот, – сказал он, и его голос оказался мелодичным тенором, – добро пожаловать с миром.

Мало есть людей, готовых нарушить обещание мира, но если этот маленький великан относился к их числу – что ж, она давно научилась ошибаться в сторону недоверия.

Ладно.

– Пилот, – ответила она, – я рада разделить с вами минуту мира.

Слышно было, как упала на место портьера. Теперь все, что будет сказано между ними, поглотит и сотрет парча. Конечно, если тут нет платных слушателей…

– Сканеры показывают отсутствие здесь жучков, – сообщил незнакомый пилот, возможно, прочтя эту мысль по ее лицу.

Или, возможно, он вполне естественно предположил, что она захочет это знать, и постарался избавить ее от необходимости сканировать самой.

Как оказалось, у ее комбинезона было включено автосканирование, и, не слыша предупреждающего сигнала, она решила поверить словам собеседника.

– Это приятно слышать, – сказала она и шагнула в комнату. – Я – Кантра.

– Добро пожаловать, – снова сказал он и сделал приглашающий жест в сторону диванчиков у воды. – Я – Джела. Я послал за бутылкой вина, которую скоро должны принести. По правде говоря, когда вы вошли, я подумал, что это оно. Я думаю, ресторан снабдит нас еще одним бокалом, если вы пожелаете выпить со мной перед обедом?

Он поднял широкую смуглую кисть с расправленными пальцами.

– Вы понимаете, я никуда не тороплюсь, и поставил себе целью поесть медленно и с удовольствием. Если ваше время ограничено…

– Мне надо как-то убить несколько часов местного времени, – ответила она. – Выпить и посидеть – этого мне сильно не хватало последнее время.

На это он улыбнулся, показав ровные белые зубы, и снова указал на диванчики.

– Тогда присядьте и послушайте поющие воды, ибо, если я не ошибаюсь…

С потолка прозвучал мелодичный звон гонга.

– Войдите! – громко сказал Джела, и портьера отъехала в сторону. Официантка из Серии внесла на подносе бутылку и два бокала.

Кантра села, ощутив, как мягко принял диван тяжесть ее тела. Джела занял кресло напротив, а официантка поставила вино на столик между ними. Умело распечатав бутылку, она налила понемногу бледного золота в каждый бокал, вручив первый Джеле, а второй – Кантре.

Аромат вина вызвал у Кантры ощущение, что она удачно зашла.

От первого глоточка на языке взорвались резкие цитрусовые нотки, почти сразу сменившиеся чистым мотивом сладости.

– Я доволен, – сказал Джела официантке. – А вы, пилот?

– Я… тоже довольна, – отозвалась она, с улыбкой отдавая бокал официантке. – И не отказалась бы от второго бокала.

Он был налит без лишней суеты. Обслужив обоих пилотов, официантка поклонилась:

– Недостойная живет, чтобы служить вам, – сказала она. – Что господам пилотам будет угодно заказать из того, что у нас есть?

Она сложила руки, затянутые перчатками, и медленно их раскрыла. В пространстве между ее ладонями возникли слова: меню ресторана.

Джела неспешно делал заказ, давая Кантре время рассмотреть предложения. Она остановилась на невероятной роскоши – салате из свежей зелени, стейке из неклонированной рыбы и свежевыпеченном хлебе.

Официантка поклонилась, закрыла меню и бесшумно скользнула за парчовую портьеру.

Кантра отпила вина, наслаждаясь букетом и многослойным вкусом. Сидевший напротив мужчина – пилот Джела – тоже пригубил вино, глубоко погрузившись в мягкое сиденье. Он очень старался выглядеть расслабленным, ленивым и медлительным.

Ей и самой время от времени случалось создавать такое впечатление о себе, чтобы не пугать планетников. Возможно, она немного слишком сосредоточилась на том, что он делает. Возможно, было бы вежливее этого не замечать. Но ей неприятно было, что с ней обращаются как с невеждой, и она поставила бокал себе на колено.

– Вам нет нужды так стараться ради меня, пилот, – сказала она.

Наступило короткое и напряженное молчание, словно он не привык, чтобы его действия обсуждались. А потом он кивнул – не досадуя и не извиняясь.

– Старая привычка, – только и сказал он, а потом поднял к губам бокал и сделал глоток с уважением, которое она оценила как искреннее.

Спокойствие, которое он теперь выказывал, стало не таким демонстративным и, естественно, куда более привычным для них обоих.

Некоторое время они молчали. Каждый неспешно пил вино, слушая шепчущую песню стекающей вдоль стены воды.

– Откуда вы, если не секрет, пилот Кантра?

– С Челбейна, – ответила она. Тут нечего было скрывать, поскольку она уже улетела, доставила груз и получила комиссию. – А вы?

– С Солсинтры.

Солсинтра была внутренней планетой – по крайней мере была настолько близка к этому, что выходцы с Края не относили ее к Спиральной Ветви. Это была давно заселенная тихая область, чей расцвет уже миновал и где все торговали со своими соседями – и только. В подобных местах Кантра, как правило, не бывала. Хотя случалось всякое.

– И что там новенького? – спросила она, и он пожал плечами, погруженными в спинку кресла.

Она не спросила, что он за пилот: он мог оказаться кем угодно – от капитана пассажирского лайнера и до водителя грузовоза или даже временного сменщика. Хотя капитан пассажирского лайнера вряд ли оказался бы в порту Фалдайзы.

– Там расположен военный гарнизон, – сказал он поверх бокала, тщательно подбирая слова. – И при нем несколько десятков кораблей. Большая часть из них, похоже, в сумерках.

Что ж, это все-таки была новость. По опыту Кантры, солдаты всюду попадаются, но целый гарнизон – это уже необычно. Тем более осевший на не слишком зажиточной планете и еще притащивший пару дюжин спящих кораблей…

– А как вам показалось на Челбейне? – спросил он в свою очередь, что было в рамках вежливости и его правом после его мирного приглашения.

– Тревожно, – честно ответила она. – Пилоты собираются в порту. Слухов больше, чем звезд в галактике.

Рассказывают о встречах со всякой чертовщиной, в том числе с пожирателями планет, манипуляторами и древними космозондами, у которых солнечные батареи украшены надписями «Вернуть отправителю».

– Скажите! – произнес он заинтригованным тоном человека, услышавшего идиотский сенсационный слух. – И что-нибудь из этого выдерживает проверку?

Она ответно пожала плечами и почувствовала, как подстраивается спинка дивана, чтобы ей было удобно.

– Про зонды – источник достаточно нормальный. Она прилетела на ремонт и искала нового второго пилота. Может быть, у нее планетная лихорадка и вызвала такой бред. Я лично решила не обращать внимания на слухи, кто бы их ни передавал. Но может быть, кто-то действительно собирает старые космические зонды. Почему бы и нет?

– Почему бы и нет? – дружелюбно откликнулся он. – А вы сами по дороге их не встречали?

Она хмыкнула.

– Если и встретила, то не опознала. – Она допила вино и поставила бокал. – Вы уже давно в порту?

– Довольно давно, – признался он, тоже допивая вино и приподнимаясь из объятий кресла. – Еще вина?

– Да, – сказала она, а потом, решив, что это прозвучало слишком отрывисто, добавила: – Пожалуйста.

Он налил вино, ровно распределив по бокалам, подал бокал ей и снова откинулся на спинку кресла, держа свой бокал в руках.

– Мне что-то надо знать про этот порт? – спросила Кантра. – Не хотелось бы пропустить запланированный момент отлета, расплачиваясь за какую-нибудь ошибку.

Он помолчал, обдумывая ее вопрос. У нее сложилось впечатление, что он честно его обдумывал, а не притворялся. Она пила вино и ждала.

– Здесь в порту есть некоторые странные вещи, – медленно проговорил он. – Я сам не могу определить, что именно в них странного и может ли эта странность считаться опасной. Местные… – Он сделал паузу и отпил вина. – Местные могли слегка заразиться тревогой из Челбейна. Придерживайтесь обычных правил.

Последнее было сказано без иронии и достаточно выразительно, чтобы она в своем рейтинге вынесла его из графы капитанов пассажирского лайнера. Обычные правила заключались вот в чем: следи за тем, что у тебя за спиной, следи за тенями – и всегда ожидай беды.

– Это уже что-то, – признала она.

Он кивнул и будто собирался еще что-то добавить, но тут снова прозвучал звонок, и он вместо этого громко сказал:

– Войдите!

Серийница с поклоном скользнула в комнату.

– Пилоты пожелают принять свою трапезу?

Еда и обсуждение еды пришли к удовлетворительному завершению – и Кантра потребовала третью бутылку вина. Ее быстро принесли, наполнили бокалы, – и они оба снова утонули в мягких сиденьях.

Кантра вздохнула, лениво и довольно. Разговор за обедом, почти не содержавший информации, помог растворить комок напряжения у нее в груди. Она не спешила идти дальше: даже потребность найти кого-то, кто разделил бы с ней шикарный номер в отеле, опустилась вниз в списке необходимостей.

– Ну вот, – проговорил Джела из глубины своего кресла голосом, в котором звучала такая же лень, какую испытывала она сама, – куда вы направляетесь отсюда, если об этом можно говорить?

Этот вопрос был опасно близко к выходу за рамки мирного приглашения. Однако ей необязательно было называть конкретные пункты.

– Взлетаю к Краю, – сказала она, что обязательно будет правдой в какой-то момент.

– Слышал, что на окраинах недавно были какие-то военные действия, – проговорил он медленно, словно прикидывая, сколько выдать информации. – Может быть, даже видели пожирателя миров.

Она повела плечами, чувствуя, как спинка поддается и меняет форму.

– На Краю всегда нестабильно, – сказала она. – Много странных течений из Глубин. Но я там буду уже не в первый раз.

– Корабельные щиты не вызовут у пожирателя миров даже несварения, – напомнил он, и его тревога казалась искренней. – А корабельные лучевые пушки – это всего лишь интересная закуска.

– Это правда, – согласилась она. Поворот разговора ее озадачил, но она решила его поддержать. – Но корабль может спастись бегством. Может совершить переход. Пожиратели миров глупы, медлительны и привязаны к нормальному пространству.

– Вы говорите так, будто у вас есть опыт, – сказал Джела, что явно было просьбой продолжать рассказ и далеко выходило за пределы конфиденциальности, гарантированных мирным приглашением.

Она неспешно отпила вина, взвешивая саму историю – и что можно будет по ней вычислить из того, что она говорить не хочет.

В конце концов умиротворение и сытый желудок приняли за нее решение. Она пока не была готова уходить, а из рассказа на самом деле нельзя было вывести ничего особенного, если не считать пилотской мудрости, которую Джела с его широкими плечами и бесстрастным взглядом не может не иметь, либо по собственному опыту, либо благодаря обучению. По ее профессиональной оценке, он не был новичком. Однако если он хочет это услышать…

– Это не новая история, – сказала она наконец, опуская бокал.

– Для меня – новая, – возразил он, что было правдой (или так ей хотелось бы думать).

– Ну что ж.

Она откинула голову на спинку диванчика и заговорила не сразу. Шепот падающей воды заполнил тишину на мгновение, еще на одно…

– Я тогда была вторым пилотом, – начала она. – У пилота были какие-то дела на Краю, вот мы там и оказались. Возникла проблема, так что мы взлетели поспешно и ненадолго укрылись в Закраинье.

Она остановилась, чтобы глотнуть еще вина.

– Ничего себе проблема, от которой приходится так сбегать, – заметил Джела, когда она поставила бокал.

Она чуть было не рассмеялась.

Уж конечно, проблема, когда груз хотят забрать портовые гориллы, которые так и рвутся конфисковать и его, и всю информацию из бортового журнала и из голов экипажа. Конечно, проблема, что клиент не прощает срыва поставок, и Гарен приходится решать, то ли сбросить груз в Глубинах с хилым шансом подобрать его потом и нарваться на ярко выраженное недовольство клиента, то ли рискнуть возможностью абордажа и обыска.

Она решила бежать, сбросив груз, и Кантра не винила ее за это решение, хотя они потом груз так и не смогли найти, что было весьма печально. Кончилось тем, что они отрабатывали долг в течение дюжины рейсов – настолько недоволен потерей был клиент.

– Проблема действительно была не слабая, – сказала она Джеле. – Даже если учесть, что пилот была не с Края и могла не относиться к Закраинью с должным уважением. Как бы то ни было, мы оказались там, за Краем, просто загорали, пока проблема сама разрешится хоть частично. И тут на экранах дальнего сканирования появилась аномалия.

Она пожала плечами, ощущая, как поддалась спинка дивана.

– Пилот не будет пилотом, если у него нет шишки любопытства размером с небольшую луну, так что мы с ней решили посмотреть, что это.

– В Закраинье? – Его изумление казалось неподдельным. – А как же вы прокладывали курс?

– Поймали маяки Края на экраны средней дальности и делали расчеты на ходу, – ответила она небрежно, словно это проще простого.

Так оно и было, на тот момент. На тот момент они с Гарен уже немало бывали в Глубинах.

– В общем, мы полетели туда посмотреть, – продолжала она. – И на экранах ближнего вида появилось нечто, похожее на бред пьяного корабела. И к тому же очень большое. Скорость маленькая, на спектре сброса – тимоний, тимоний и ради разнообразия еще раз тимоний. Следящие мозги просчитали его курс и увидели, что через определенное число лет Общего календаря он попадет на Край в определенной точке.

Пилот окликнула его на общей частоте, а я навела на него все сканеры, какие у нас были.

Она снова отпила вина. Он сидел молча, дожидаясь окончания рассказа.

– Ну, на оклик он, конечно, не отозвался. А лучи сканеров от него отразились. Мне кажется, что именно сканирование привлекло его внимание – но не исключено, что это был все-таки оклик. Эта штука начала поворачиваться и разогреваться. Датчик излучения завопил о смертельной дозе. К этому моменту мы уже решили, что знаем, с чем имеем дело, и пилот решила повернуть эту штуку обратно в Закраинье, где от нее особого вреда не будет.

– Повернуть?

Вот это его действительно заинтересовало.

– Точно. – Она подняла руку, демонстрируя ему открытую ладонь. – Можете назвать ее дурой, и я не стану утверждать, будто она никогда ею не бывала. Но не могу сказать, что это был такой случай, потому что она все-таки эту штуку повернула, изображая из себя легкую добычу, пока я сидела за своим пультом, потея от страха и отводя в щиты всю мощность, которую только смела отвести, а они отслаивались, как старая краска с корпуса.

– Могу себе представить.

– Мы удерживали внимание объекта, пока не убедились, что он взял курс на Запределье. Щиты к этому моменту почти исчезли, и я начала опасаться за навигационный мозг, не говоря уже о мозгах биологических, но тут пилот решила, что мы сделали, что могли, и увела нас в переход.

– В переход, – повторил он. – По каким опорным точкам? Если не секрет.

– А я ж говорила, у нас на дальнем сканировании остались маяки Края, – бойко соврала она. – Делали расчеты на лету.

– Я… понял.

Он взялся за бокал, и она повторила его движение. Допила вино и поставила бокал на стол.

Со смешанным чувством вины и злости на себя она подумала, что чуть было не сказала лишнего. Пора двигать дальше, пока она не поглупела еще сильнее.

– Я хочу поблагодарить вас, – официально произнесла она, и его бездонно-черные глаза скользнули по ее лицу, – за приятное общество. Время прошло приятно и с пользой. А теперь мне пора идти.

Она встала, с сожалением покинув объятия диванчика. Приостановилась, чтобы в последний раз прислушаться к поющей воде – и чуть было не моргнула от неожиданности, когда ее собеседник тоже поднялся на ноги.

– Оказывается, мне тоже уже пора, – сказал он невозмутимо и махнул рукой в сторону занавешенного выхода. – Прошу вас, пилот. Я за вами.

Интересный случай – эта вот пилот Кантра, думал Джела, идя за ней по плиткам коридора к фойе и к выходу. История про поворот пожирателя миров звучала правдиво, хотя некоторые скользкие моменты рассказчица явно искусно обошла.

И трудно было понять, кто она. Судя по качеству комбинезона и по тому, что она пришла обедать в дорогой ресторан среднего класса, – преуспевающий свободный торговец. С другой стороны, ее небрежный рассказ о Крае – и о том, что лежит за ним. Согласно его обширным сведениям, у окраинников было довольно свободное отношение к таким понятиям, как законы, право собственности и так называемые запреты. Не то чтобы все окраинники обязательно были пиратами. Просто никто из поставщиков тех рапортов, которые его заставляли читать, ни разу не встречался с окраинником, формально не попадавшим в эту категорию.

Хотя она оказалась не тем человеком, кого ожидал Джела – а он ожидал пилота Мурана, который уже на несколько местных дней опаздывал на рандеву, – он не счел эту встречу неудачной. Женщина приятной внешности – высокая, гибкая, и не приходилось сомневаться, что крепкая. Оружие она не выставляла напоказ, но оно было заметно тем, кто умел смотреть, – и Джела высоко оценил как ее предусмотрительность, так и профессионализм.

Сначала он подумал, что ее мог прислать Муран, когда увидел, что сам прибыть не сможет, – но отбросил эту мысль, когда за обедом она не назвала ни паролей, ни слов, которые мог бы передать задержавшийся пилот.

Стало очевидно, что она – просто пилот, захотевшая пообедать в чьем-то обществе, и он мысленно пообещал устроить себе хорошую выволочку за предположение, будто любой пилот, выбравший такой ресторан, должен обязательно прийти в компании помощника, клиента или компаньона. Вмешивать гражданских в солдатские разборки не следует.

Хотя не было никакой гарантии, что разборки уже начались или еще начнутся, сказал он себе, возвращаясь к этой мысли уже не в первый раз. Опозданию Мурана можно найти объяснения, помимо катастрофы.

А вот что Муран не сообщил причины и не прислал замены – это уже чем-нибудь другим объяснить трудно. Джела мысленно вздохнул и признался себе, что обеспокоен.

Пилот Кантра вытянула руку, отодвинула портьеру и шагнула в сторону, освободив Джеле проход.

– Прошу вас, пилот, – сказала она. Кажется, в ее голосе прозвучала ирония. – Я за вами.

Он кивнул и скользнул мимо нее, нащупывая в кармане монеты и направляясь к стойке.

Он услышал, как опустилась портьера, но намеренно не стал оборачиваться, отсчитывая цену обеда и складывая монеты горкой. Еще несколько монет он сложил во вторую горку поменьше и задержал над ней руку с расставленными пальцами.

– Официантке, – сказал он в ответ на поднятые брови метрдотеля. – Обслуживание было превосходным, и я хочу выразить благодарность.

Метрдотель получил свою плату раньше, когда Джела бронировал альков. Чаевые официантке Джела оставлял при каждом посещении.

Кивнув, метрдотель собрал плату за обед, открыл кассовый ящик и спрятал туда монеты.

– Недостойный счастлив слышать, что господин пилот доволен, – сказал он.

Джела ощутил рядом с собой чье-то присутствие и повернул голову, ожидая увидеть официантку, а увидел – несколько для себя неожиданно – пилота Кантру, которая протягивала метрдотелю кредитную карту. По привычке обращая внимание на детали, он заметил, что карточка желтая. Кем бы ни была пилот Кантра, сегодня у нее деньги были.

– Еда была прекрасная, а общество – приятным, – сказала она, и ее хрипловатый голос придал официальной фразе интересное звучание.

– Недостойный в восторге от удовольствия госпожи пилота, – заверил ее метрдотель лишенным выражение голосом и провел карточкой через считыватель на стойке.

С тихим щелчком нужная сумма была снята со счета – и карточка вернулась обратно. Джела заметил, что теперь она стала зеленой, однако и это было вполне приличным уровнем для пилота в порту Фалдайзы.

Кантра забрала свою карточку и спрятала в карман, даже не взглянув на нее. Когда она снова вынула руку из кармана, то наклонилась и положила стопку монет рядом со стопкой Джелы.

– Для официантки, – сказала она. – Она хорошо работала.

– Щедрость госпожи пилота доставляет радость, – сказал распорядитель и поднял руку.

Из-за портьеры выскользнула женщина той же серии и остановилась у стойки лицом к Джеле.

Эта коренастая женщина производила впечатление умелой и при этом совсем не казалась гибкой. Она поклонилась – очень четко – и собрала монеты своими затянутыми в перчатки руками.

– Господа пилоты, недостойная была рада служить вам. Да будете вы осторожны в пути.

Он почувствовал, как пилот Кантра напряженно замерла рядом с ним – и понадеялся, что сам более удачно скрыл свое потрясение.

Повернувшись, он посмотрел в глаза пилота. Они оказались зелеными, в чем он раньше не был полностью уверен из-за полумрака в алькове, где они обедали, и спокойными, несмотря на то, что она вздрогнула от неожиданности.

– Будем продолжать, пилот? – спросил он, ожидая, что оттолкнет его с дороги и решительно зашагает в порт одна, а от этого прояснится не одно, так другое.

Но оказалось, что у него выпал час сюрпризов.

– Почему бы и нет? – отозвалась Кантра.

На улице тени начали удлиняться, знаменуя начало неспешного планетного вечера. Джела чуть приотстал, предоставляя ей сделать первый шаг.

– Я не вижу, чего здесь опасаться, – непринужденно заметила она, чуть задерживаясь рядом с ним: просто два друга, заканчивающие разговор, начатый в ресторане. – А вы?

– Непосредственно сейчас – нет, – ответил он, улыбаясь шутке, которую она не имела в виду. – Может быть, все-таки двинемся – на случай, если они опаздывают?

– Хорошая мысль.

Она повернула налево, и он пошел рядом с ней, без усилия подстроившись под ее широкий шаг.

– А теперь я спрошу вас, – сказала она, не глядя на него. – Эта серийница решила немного над нами подшутить?

Вопрос был интересный, если учесть все обстоятельства, и Джела действительно обдумал его, наряду с парой других фактов и странностей, в том числе отсутствием пилота Мурана – и присутствием пилота Кантры, которая может оказаться непричастным гражданским лицом, а может и не оказаться.

– Не вижу причин так думать, – медленно проговорил он.

Ему не очень нравилось, в каком направлении идут его мысли, но прогонять их он не стал.

– Есть другой вопрос, – задумчиво сказала Кантра, и ему понравилось, как она осматривала улицу: глаза сканировали верхний уровень, потом спускались ниже и снова сканировали, выискивая места возможных укрытий. – Кто может стремиться к такому серьезному разговору с вами? Я могу вспомнить пару человек, которым может захотеться со мной мило поболтать, но ничего такого, что подождать не могло бы.

А Джела подумал, что ни у кого не должно быть к нему серьезного разговора. Кроме Мурана, а Мурана не было.

Рандеву они организовали тщательно, как вообще все делали. И обговорили запасные варианты на случай, если первый сорвется. Запасной вариант Джела уже проверил, и надо будет в ближайшее время проверить еще раз – лучше даже прямо сейчас. Учитывая все обстоятельства.

Он взглянул на женщину, которая шла рядом с ним, и обнаружил, что она на него смотрит. В ее зеленых глазах играло… веселье?

Ох, нелегко ее просканировать, эту Кантру. И Джела подумал, что лучше бы ее проверить – если получится.

– Мне бы сейчас шума немного и, может, еще чего-нибудь выпить, – сказал он. – А вам?

Тонкие брови выгнулись над красивыми зелеными глазами, и он решил, что она собирается ему отказать. Но…

– Звучит неплохо, – легко согласилась она.

– Я знаю одно место всего в паре шагов отсюда. Он показал головой налево, а она повела изящной рукой без колец, сделав знак пилотов: «Следую за вами».

9

На планете

Порт Фалдайзы

«Место» пилота Джелы оказалось баром-пивной под названием «Выбор пилота». Идти до него пришлось значительно больше пары шагов, поскольку он располагался в тени диспетчерской башни порта. Но надо отдать пилоту должное: это был не подвал, и там не предлагалось перепихнуться с куколкой. Вот пилотов там было полно, и громких голосов, и чего-то вроде музыки – да это музыка и была.

У дверей пара вышибал проверяла документы, и Кантре это понравилось: значит, всякую местную шелупонь сюда не пускают, а только тех, у кого свидетельство от Порта или настоящее удостоверение пилотского класса.

Кантра показала ключ своего корабля и с удовольствием увидела знак мужчины с острым взглядом, который потребовал еще чего-нибудь… И потому она предъявила плоскофото со всеми нужными цифрами. Он не потрудился проверять его на сканере, хотя устройство было включено – только приветственно взмахнул рукой, приглашая пройти в плотный шум и задиристый запах танцев и пива.

Оказалось, что Джела попал в ту же категорию, поскольку его тоже пропустили без электронной проверки. О чем она пожалела, потому что успела увидеть только, как он убирает карточку во внутренний карман. Женщина, стоявшая с его стороны, уважительно произнесла: «Спасибо, пилот! » – и Кантре так и не удалось вежливо узнать, что же он все-таки пилотирует. Но о некоторых вещах не спрашивают, если тебе так не сказали.

Они протолкались в зал, как будто были парой. Движение толпы на мгновение их остановило, но она с высоты своего роста смогла указать Джеле направление, в котором находился бар. Он эту информацию принял совершенно невозмутимо.

Пробиваясь сквозь толпу, она разглядела почти голую пару танцовщиц на сцене в противоположной от бара стороне зала. Можно даже было сказать, что они танцуют – выглядело это, во всяком случае, интересно.

Она предоставила Джеле прокладывать путь, что при его широких плечах было совсем не трудно, и вскоре встала рядом с ним у стойки бара. Он стоял, поставив ногу на перекладину, и ждал, чтобы бармен обратил на них внимание.

– Тут есть один человек, с которым мне надо переговорить, – сказал Джела, повысив голос ровно настолько, чтобы его стало слышно на фоне всеобщего шума. – У него могут быть известия, которые, возможно, прольют свет на озабоченность нашей приятельницы. Если вы согласны подождать?

Она улыбнулась ему.

– Я подожду, – ответила она тихо, чтобы ее мог услышать только он. – Почему бы и нет?

– Отлично. Скоро вернусь.

Он исчез, быстро пробираясь сквозь толпу. Она проводила его взглядом, рассматривая широкие плечи и узкие бедра с рассеянным одобрением. Пилот Джела не в ее вкусе, но прекрасно сложен.

– Что будете, пилот?

Прозаический вопрос бармена вернул ее к действительности.

– Эль, – сказала она, зная, что не следует заказывать вино в баре для пилотов, расположенном в самой глубине доков.

– Сейчас, – пообещал бармен.

И эль появился без промедления. Она улыбнулась, оценив быстрое обслуживание, и передвинула пару каролов по стойке.

– Сдачу оставьте, – сказала она.

Он довольно ухмыльнулся и отправился обслуживать других посетителей.

Если тебе дали эль, это еще не значит, что надо сразу его пить. Кантра поставила стакан рядом с собой, как требовало уважение к заведению и бармену, и повернулась спиной к стойке, выискивая в зале возможные кандидатуры.

Задача не совсем простая – в зале было слишком людно и слишком шумно. Нельзя сказать, что Кантра нервничала – скорее, предостережение официантки заострило ее чувства. При обычных обстоятельствах серийники называли себя не иначе как «недостойные». И для этого были веские причины: почти на всех планетах Спирали они считались не просто «биологическими конструктами», но и имуществом, которое продавали и покупали. И никакой не было причины, чтобы серийник выдал ясное предостережение паре незнакомых пилотов – или вообще сказал что-то кроме обычных слов смиренной благодарности.

Если только, подумала она, и от этой мысли ей не стало спокойнее, владелец серийницы не приказал ей сказать то, что она сказала. А если так…

Если так, то в уравнении оказывалось слишком много неизвестных. Она решила, что в любом случае мало разницы между неожиданными неприятностями и теми, о которых предупредили. Следует придерживаться обычных правил.

Нельзя было не признать, что после передышки в «Альковах» у нее обострились чувства. А если даже столь малое отклонение от рутины так ее завело, то это значит, что ей нужно поскорее проветриться по-настоящему. Может, даже прямо сейчас. Она сошла с корабля в поисках действия, и похоже, что действие долго искать не придется, если только заняться этим всерьез и взять пример вон с тех танцовщиц…

… которые сейчас на сцене исполняли медленный танец, прижимаясь друг к другу всем телом и двигаясь в такт. А потом они разделились и разошлись в противоположные стороны, приглашая добровольцев из толпы подняться и танцевать с ними.

Это предложение было принято с таким энтузиазмом, что сначала показалось, будто вся популяция пилотов из зала окажется на сцене. Однако танцовщицы были профессионалками и сумели остановиться, когда у каждой оказалось по два партнера – слева и справа, по обе руки.

Пара избранников немного перебрала эля, так что исполнительницам приходилось бдительно оберегать свои босые пальчики от сапог.

Глядя на них, Кантра почувствовала разгорающийся в животе жар – и вспомнила, какой список себе намечала.

«Будет очень обидно, если номер останется пустым», – подумала она и попыталась сосредоточиться на имеющихся у нее вариантах.

Джела обратно не вернулся. И, наверное, даже лучше, чтобы он не возвращался, несмотря на плечи. Он оказался не совсем легким, хотя и желанным, сотрапезником, но для постельных развлечений на этот вечер ей хотелось чего-то менее… сдержанного. Например, вон того, рыженького. Симпатичный, быстрый и еще не пьяный, он танцевал совершенно один на свободном кусочке площадки.

Она смотрела на него, ощущая, как приятно разогревается кровь, и чуть не выругалась, когда музыка оборвалась.

Рыженький перестал танцевать и стал осматриваться, словно не знал, что теперь делать.

Кантра отодвинулась от стойки и пошла знакомиться.

– Он тут был, точно, – сказал Раджил.

Почти все его внимание было сосредоточено на руках, скручивающих стим-палочку. Командование неодобрительно смотрело на солдат, пользующихся стимулирующими средствами, не входящими в список разрешенных. Не то чтобы Раджил особо соблюдал это правило, даже когда был в регулярных войсках; а теперь, на нелегальном положении, он говорил, что пристрастие к стимуляторам придает ему «художественную достоверность» в роли владельца бара. Насколько знал Джела, так оно и было.

– Значит, он здесь был, – сказал он, стараясь владеть собой. – Где он сейчас?

Раджил закончил сворачивать палочку и поднес к губам, сильно затянувшись, чтобы она зажглась. Он поднял глаза – и на его широком лице читалось беспокойство.

– Откуда мне знать? Я передал ему твое последнее сообщение – что ты будешь на основном месте встречи еще один день, то же время, тот же пароль. – Он затянулся палочкой и выдохнул дым. – Ты спрашиваешь, потому что он не вышел на связь?

– А почему же еще? – Джела вздохнул. – Но на связь вышел кое-кто другой. Посмотрим зал?

– Конечно. – Он оставил палочку висеть в углу рта и ввел команду с клавиатуры на столе. – Центральный экран, – сказал он.

Джела осторожно сел поудобнее на хлипком стуле (шикарных кресел тут не было) и стал следить за медленно проходящей по экрану панорамой бара. Сцена была пуста: танцовщицы спустились на пол и ходили среди посетителей – надо полагать, собирали чаевые и предложения побыть вместе после работы. Зал был полон, и Джела смотрел внимательно, чтобы не пропустить ее в толпе.

– Много народа, – заметил он.

– В этом чертовом заведении всегда много народа, – отозвался Раджил. – И не потому, что выпивка дешевая.

Кстати, я у тебя в долгу. Твоя идея насчет пары танцовщиц окупилась.

– Узнаешь что-нибудь полезное? – рассеянно спросил Джела, глядя на экран.

– А кто его знает, что тут полезно? – ответил Раджил. – Слухи, пересуды и догадки, по большей части. Что там будут с ними делать на следующем уровне – откуда мне знать? На днях слышал, как один пилот высказал мнение, что врага сейчас нет и не было уже гораздо дольше, чем мы с тобой воюем. Командованию, видишь ли, нужен предлог, чтобы увеличить производство солдат, так что оно вроде как придумало врага.

– Это я уже слышал, – сказал Джела. – Чего они не объясняют, так это зачем командованию солдаты, если врага нет.

– Чтобы захватить власть в Спирали? – предположил Раджил.

– И удерживать ее – как?

Он начал уже думать, что пилот Кантра ушла из бара, не…

– Вот! – сказал он. – Ухвати и увеличь высокую женщину вон там, рядом с рыжим.

Раджил так и сделал, и волевое лицо пилота Кантры заполнило центр экрана.

– Знаешь ее? – спросил Джела.

Его собеседник глубоко затянулся своей палочкой, разглядывая изображение.

– Нет, – сказал он наконец. – И, честно говоря, не хотел бы узнать. А почему ты заинтересовался?

– Она пришла на основное место и попросила о сотрапезнике, если там есть пилот.

Раджил присвистнул – тихо и немузыкально.

– И что? Она заменяет Мурана?

– Она этого не сказала, – медленно проговорил Джела. – Вела себя просто как пилот, который наполовину свихнулся от одиночной работы и ищет возможность послушать голос, отличный от собственного. Не пыталась остаться со мной. Я пригласил ее сюда. На всякий случай. – Он помолчал, думая, помимо прочего, о предостережении серийницы, которое поразило пилота Кантру. Но почему именно? – Ее трудно раскусить, и я не стал бы утверждать, что она не способна.

– Так что, она может оказаться маячком?

– Может, – ответил он, хотя этот вариант ему по-прежнему не нравился. Не то чтобы его предпочтения играли какую-то роль, сейчас или в прошлом. – А может и не оказаться.

Раджил бросил окурок в утилизатор, подался вперед и ввел с пульта команду. Увеличение исчезло, и камера перешла на нормальный режим работы, следя за пилотом Кантрой и ее приятелем.

– Что будешь делать? – спросил он. Джела вздохнул.

– Не знаю.

Рыжеволосого пилота звали Данби, и он не возражал, чтобы она угостила его элем. Кантра подозвала бармена и сделала заказ, а потом они облокотились о стойку, рука к руке и стали проходить этап предварительных разговоров.

Он летал на отличном корабле строго по эту сторону закона: корабль принадлежал торговому клану Парсил, законнее чего просто не бывает, – а он сам только недавно стал первым пилотом. В порт они зашли на три местных дня, из которых это был вечер второго. Только у них не отключают все системы и не увольняют на берег всех сразу, а стоят вахты, и вот его вахта начнется через пару часов.

– Тут поблизости сдаются комнаты, – сказал он с надеждой в голосе, кивком указывая в сторону двери.

Кантра на секунду задумалась: он был симпатичный и забавный, хоть и ужасно законопослушный – но потом покачала головой.

– Сняла шикарный номер у главного входа в порт, – проговорила она извиняющимся тоном, поскольку не хотела его обижать. – Только что вернулась из долгого рейса. Рассчитывала на долгую и неспешную ночь, достойную такого номера.

Он кивнул с умным видом.

– Иногда по-быстрому не подходит, – согласился он, не слишком расстроенный ее отказом. – Жаль, что мы не встретились раньше.

На другой стороне зала на сцену вернулись танцовщицы, снова заиграла музыка, которую почти заглушили приветственные крики и свист пилотов на танцплощадке. Данби положил ладонь ей на локоть, и она повернулась к нему, медленно и настороженно, гадая, не ошиблась ли…

– Пошли потанцуем, – предложил он.

Она моргнула и замялась, поскольку в последнее время танцевать ей не приходилось.

– Хотя бы малость расслабимся, – уговаривал он.

Она вспомнила, что когда была моложе Данби, то порой танцевала все увольнение напролет. И тогда танцы действительно помогали расслабиться. Кантра попыталась вспомнить, когда именно перестала танцевать и почему, но потом решила, что это не имеет значения.

– Конечно, – согласилась она, улыбкой благодаря его за желание помочь. – Но я давно этого не делала. Честно предупреждаю.

Поскольку на танцплощадке ближе к сцене места было очень мало, они на краю толпы отошли чуть в сторону и отвоевали себе прямоугольник пола очень простым способом: вышли на него и начали двигаться.

Танец вспомнился удивительно легко, как только первоначальная скованность отпустила мышцы. Данби подпрыгивал и вскидывал ноги, а она копировала его движения, и тело само их вспоминало.

– Ничего себе – «забыла как это делается»! – закричал он ей на ухо. Крик был единственной возможностью перекрыть шум всеобщего веселья. – Попробуй вот так!

Уперев руки в бока, он исполнил сложную и быструю тройную связку. Его ноги ударяли друг о друга, а подошвы почти не касались пола. Он завершил фигуру прыжком и поворотом и адресовал ей улыбку, в которой явственно читалось: «Слабо? »

Она усмехнулась в ответ и поставила руки на пояс, несколько тактов покачалась под музыку, пропуская рисунок движения из мозга пилота в плечи, руки и бедра…

Ее ноги пришли в движение, отстукивая каблуками ритм, а потом она подпрыгнула и завертелась, и зал завертелся вокруг нее: вскидывающие ноги танцовщицы, притоптывающие пилоты, пилоты, прыгающие на месте, пилоты, облокотившиеся на стойку, бармен, наполняющий стакан… и две женщины в бронекомбинезонах, заходящие с улицы, и явно не пилоты…

Она увидела что-то вроде попытки сопротивления со стороны вышибалы, который пропускал ее в зал, но это было только догадкой, потому что она продолжала двигаться – вынуждена была, из-за инерции, и…

Она опустилась на пол и развернулась обратно к двери, не успев толком поставить ноги. Рост давал ей преимущество: она могла – едва-едва – различить дверь поверх голов множества пилотов. Бронированная пара уже вошла внутрь, задержавшись… Нет, рассматривая собравшихся.

Охотники за оцененными головами или агенты благотворительности. В том и в другом случае – ничего хорошего.

Она протянула руку и с силой ухватила Данби за локоть. Он повернулся к ней, моргнул – и его симпатичные голубые глаза глянули настороженно и зорко. Возможно, она его немного ущипнула, хотя он этого не показал.

– Какая-то лажа у двери, – прорычала она ему в ухо и почувствовала, как его рука напряглась под ее пальцами.

– Что за лажа? – спросил он.

Она отпустила его и досадливо повела плечами.

– Не могу сказать, – проворчала она. – Может, розыскники. А может…

Она замолчала, потому что эта пара решила облегчить себе работу.

Первая вытащила пистолет, направила его в потолок и нажала на спуск. Это оказался взрывной заряд, который наделал шума достаточно, чтобы стих весь прочий шум. На сцене две танцовщицы упали на колени, обхватив друг друга руками и уткнувшись лицами друг другу в плечо.

Во внезапно наступившей тишине вторая женщина крикнула:

– Мы ищем двух человек. Мы знаем, кто они, и знаем, что они здесь. Пусть каждый спокойно стоит на месте, мы пройдем и их заберем, а потом можете снова развлекаться.

Значит, охотники за головами. Кантра подавила вздох. Хоть это не помогало торговле и вообще не приносило никакой пользы, но охотников за головами она ненавидела. Всегда.

По залу пробежал ропот, но никто не потянулся за оружием: в этом не было смысла, если вторая охотница сказала правду. Если им не мешать, они прочешут толпу, захватят свою добычу и уйдут. Быстро, умело и без малейшего беспокойства для кого бы то ни было – кроме тех, кого им положено забрать.

Первая охотница пошла в обход с той стороны зала, где находилась стойка бара, а вторая – со стороны сцены. Танцовщицы заметно съежились, когда она проходила мимо, но на них даже не взглянула.

Первая закончила с сидевшими за стойкой и пошла сквозь толпу недовольных пилотов. Глаза на сосредоточенном лице двигались из стороны в сторону: у женщины в голове была картинка, которой она искала соответствие. Она шла по залу, мысленно отбрасывая всех, мимо кого проходила, а потом ее взгляд упал на Данби – и ее глаза расширились.

Кантра напряглась, вспомнив о своем оружии – невидимом, но достать его было легко, – однако твердо напомнила себе, что ей нет резона становиться между охотницей и ее жертвой. Она не знакома с Данби и ничем ему не обязана. Но…

Охотница сделала рывок. Кантра почувствовала, как ее рука дернулась к оружию, и подавила этот порыв как раз в тот момент, когда рука охотницы сомкнулась у нее на запястье и защелкнула браслет.

Она запоздало рванулась назад, замахиваясь свободным кулаком… «Дура! » – прорычала она самой себе: тесно столпившаяся публика помешала ей. Охотница поймала кулак, летевший мимо ее щеки, защелкнула на нем второй браслет, скрутила два провода в один и пристегнула его к своему ремню. А потом она протянула руку и вытащила пистолет из потайного кармана Кантры.

Кантра зарычала, уловила краем глаза какое-то движение (это оказался бросившийся к ним Данби) и заставила себя обмякнуть.

– Что это за чертовщина? – заорал он на охотницу. – Она такая же законопослушная гражданка, как и я!

Это было не совсем так, хотя ей было очень приятно слышать эти слова. Она повернула голову и поймала его взгляд.

– Спокойней, пилот. Вам ни к чему опаздывать на дежурство.

– Послушай ее, – посоветовала охотница. – А то мне без разницы, если придется кого-нибудь взять за пособничество.

Он отступил назад – сообразительный мальчик – и бросил на Кантру вопросительный взгляд. Она постаралась выразить на лице спокойствие и кивнула ему.

Толпа вокруг начала приходить в себя, и это могло само по себе оказаться опасным, если Кантра не будет вести себя осторожно. С этого дурака станется позвать пару друзей и начать ради нее заваруху.

– Это было приятно – потанцевать, – сказала она, показывая ему, что воспринимает происходящее спокойно.

А потом охотница дернула за провод, и Кантре пришлось двинуться следом, чтобы ей не вывихнули руки.

Вторая охотница подошла к ней с пустыми руками. Они переглянулись и безмолвно повернули к двери, таща Кантру за собой, словно разбитый корабль на утилизацию.

– В следующий раз, когда ты достанешь здесь оружие, тебя кто-нибудь пристрелит! – пообещала женщина, которая впустила Джелу. Мужчина стоял чуть в стороне от нее, прижав к уху небольшой телефон и о чем-то с жаром говоря.

Выйдя из бара, охотницы не стали останавливаться – и Кантра была вынуждена следовать за ними. Они прошли по улице, потом свернули в переулок – вроде какого-то технического проезда. Что-то здесь было не так. Даже если не вникать, заслуживала Кантра ареста или нет, любой охотник за головами, достойный своей лицензии, не стал бы болтаться по переулкам, имея добычу на поводке и перспективу платы впереди.

С другой стороны, переулок прекрасно отвечает ее целям. То, что ее не обыскали, было интересно само по себе, но не особенно полезно, пока руки связаны.

А вот что было и интересно, и полезно – так это то, что связали ее смарт-проволокой. В общем, разумно с их стороны. Во-первых, смарт-проволока – промышленный стандарт, а во-вторых, ее разорвать невозможно – и последнее достаточно близко к правде – в обычных условиях ареста лиц, за которых объявлена награда. И еще одно свойство смарт-проволоки: ее практически невозможно снять. Слово «практически» означало вот что: существовала одна частота, на короткое время нарушающая стабильность проволоки, и готовый к этому человек мог бы освободиться. Окно свободы было кратким, поскольку смарт-проволока тут же восстанавливалась и закручивалась опять, однако оно существовало.

– А где другой? – спросила первая охотница у второй.

Та в явном раздражении пожала плечами:

– Нет его.

– Должен быть. Он не уходил.

– Мы же послали Кейга проверить помещение за баром?

Кантра чуть было не вздохнула. Их трое, если предположить, что Кейг остался жив после своей эскапады в служебном помещении, но это маловероятно, если «второй» – пилот Джела, а это наверняка он. Но ждать, чтобы это выяснить, не было смысла.

Она подняла руки, прижав браслеты к груди и сдвинув пальцы вместе. Потом дернула подбородком, нажимая на скрытую кнопку, почувствовала, как по ткани ее комбинезона прошла рябь…

Браслеты упали. Кантра рванулась назад, хлопнув по клапану у себя на бедре.

Первая охотница крикнула, наводя на нее свой шумный пистолет. Кантра убила ее выстрелом в глаз, тяжело стукнулась плечом о твердую мостовую, перекатилась за слабое укрытие в виде мусорного бака, пока вторая охотница стреляла, стреляла, стреляла – и замолчала.

Кантра выглянула из-под бака, наметив следующее укрытие: еще два рывка влево, и…

– Пилот Кантра?

Голос был знакомым и в достаточной степени ожидаемым.

– Пилот Джела? – отозвалась она.

– Да, – подтвердил он – как ей показалось, смущенно. – Поле за нами, пилот.

Оказалось, что она ошиблась в своей оценке шансов охотника Кейга на выживание. Живой и связанный своей собственной проволокой, он спал на полу здоровым сном.

– Я перешлю его на следующий уровень, – сказал мужчина по имени Раджил, который за разговором с пилотом Джелой одной рукой закручивал палочку наркотика. – Хотя в таком виде от него будет мало пользы.

Он поднял палочку, с силой к ней присосался, чтобы она загорелась, и посмотрел на Кантру. Она сидела, привалившись спиной к стене, чтобы лучше видеть комнату.

– Хотите? – предложил он.

– Нет, спасибо, – ответила она с вежливой решимостью.

– Я у вас в долгу, – не сдавался он. – Моим людям положено не допускать в бар всякую шваль.

– От стим-палочки нет толку, когда человек находится на пике адреналина, – ответила она все еще вежливо. – Мне ничего не нужно.

На этот раз она нашла правильный ответ. Раджил внимательно посмотрел на нее и снова повернулся к Джеле, сидевшему за компьютером. Рядом с ним на столе лежали удостоверения всех трех охотников.

Это была интересная пара, Раджил и Джела, и Кантра неспешно их изучала. У Раджила волосы были темно-каштановые, под цвет карих глаз. И хотя он тоже был сложен как профессиональный воин, плечи у него были уже, чем у Джелы, и он был на голову выше. Они наверняка не братья, но они и не серийники и даже, наверное, вообще не родственники, хотя было в них что-то – неопределимое, но несомненное, – из-за чего они на удивление походили друг на друга.

Она решила, что часть сходства – в осанке: гордой и прямой.

Еще одной общей чертой был возраст – или отсутствие определимого возраста, если не считать этой расплывчатой категории «взрослый» – но это могло просто значить, что они много времени провели в полетах. По правде говоря, Кантре тоже ее лет не дать, поскольку попала она на корабль в весьма нежном возрасте.

Что до остального… Они могли когда-то вместе летать: казалось, между ними есть понимание, которое возникает именно так. Ни один не претендовал на старшинство, и каждый был вполне доволен своими способностями.

«Вместе летали», – решила она, глядя, как Раджил затягивается своей палочкой, и, щуря глаза на расплывающийся дым, читает экран Джелы.

– Хреново смотрится, – сказал он. Джела хмыкнул и отодвинулся от экрана.

– Что именно смотрится хреново, если вы не против поделиться мыслями? – спросила она со своего места.

Пилот развернул кресло, чтобы оказаться лицом к ней. Был он встревожен или нет, по его лицу не было видно.

– Оказалось, что наши друзья не были должным образом зарегистрированы, – сказал он.

Она пожала плечами – и почувствовала боль от ушиба.

– В свободном поиске, только и всего, – сказала она.

– Только не на Фалдайзе. – Это уже заговорил Раджил. – Свободным поисковикам положено зарегистрироваться и получить лицензию для приезжих, чтобы их внесли в открытые списки вместе с текстом их ордеров.

Она обдумала услышанное, а потом подбородком указала на карточки на столе.

– А это тогда что? Джела ухмыльнулся:

– Готов спорить, что фальшивки. Она нахмурилась:

– Фальшивые билеты охотников – для чего? У меня нет желания совать нос в ваши личные дела, пилот, но не постесняюсь сказать вам, что за мою голову вознаграждения не назначали. – «По крайней мере уже два года по Общему календарю», – мысленно добавила она. – Так что даже если бы они были зарегистрированы, они нарушили бы закон, придя арестовать честную гражданку Спиральной Ветви во время сертифицированного поиска удовольствий. Что они и сделали.

Она вздохнула, перевела взгляд с лица Джелы на Раджила – и увидела совершенно одинаковые мины безмятежного ожидания.

– Так что когда я говорю «свободные поисковики», – добавила она на тот случай, если мозги, скрытые за этими бесстрастными взглядами, не переварили ее мысль, – я имею в виду свободных поисковиков. Я знаю, как относится Фалдайза к работорговле, но ведь не обязательно захваченных здесь же и продавать.

– Да, – отозвался Раджил и глубоко затянулся своей палочкой.

Джела наклонил голову:

– Правдоподобно, – признал он. – Если бы не то, что они знали, кого ищут. Вас.

– И вас. – Она вздохнула. – Тогда что?

– Тогда одна новость, которой вы не знаете, – сказал Раджил. – Тут замешан еще один пилот. Он должен был сегодня встретиться с Джелой, вот только так и не объявился. А вот я его видел – разговаривал с ним – всего лишь вчера по местному времени.

Кантра посмотрела на него, а потом снова на Джелу.

– Он погиб или был захвачен, – предположила она, наблюдая за его лицом, – и прежде чем зарегистрировать свой последний взлет, он что-то сказал такое, от чего вы заинтересовали тех, кто слушал.

Его губы сжались и чуть растянулись, но Кантра не сочла это улыбкой.

– А потом они пришли искать меня в ресторане, поскольку встреча была назначена там, но вы уже откликнулись на открытое предложение.

– Что включило меня в первые строки их списка. А официантка предупредила нас, чтобы мы шли осторожно, поскольку видела запоздавшего и решила, что от него дурно пахнет. – Она вздохнула. – Ну что ж, из этого хотя бы получается связная история. Догадываетесь, кто?

– Нет.

– Малоинформативный ответ.

– Согласен.

Она чуть передвинулась вдоль стены.

– А есть шанс, что официантка знала опоздавшего?

– А это мысль, – сказал Раджил, и Джела посмотрел на него.

– Верно. Я туда загляну на обратном пути.

– На обратном пути откуда? – спросила Кантра, а про себя порадовалась, что согласилась танцевать с Данби: похоже было, что этим ей придется обойтись. Кто бы ни пытался привлечь внимание пилота Джелы, но теперь ее связали с ним, а это значит, что ее место – на ее корабле, и ей надо попасть туда как можно скорее.

– От вашего корабля, как я себе это представляю, – серьезно ответил Джела. – Я вас в это втравил, чем бы «это» ни было. Самое меньшее, что я могу сделать, – это подстраховать вас, пока вы не окажетесь в обороноспособной позиции.

– Думаете, я о себе не могу позаботиться? Сказано было резко, и он поднял кверху ладони с растопыренными пальцами.

– Я думаю, что вы прекрасно можете о себе позаботиться, пилот Кантра, – сказал он, и в его голосе она услышала уважение. – Но давайте подсчитаем. В первый раз они отправили одного – как мы решили. Сейчас они послали трех. В следующий раз пойдут шесть или девять. Я правильно говорю?

– Если они вообще кого-то отправят, – парировала она. – Может, у них было только трое. Может, они вообще потеряют интерес и найдут себе другое развлечение.

– А может, и нет, – ответил он, хотя в этом не было необходимости: ее мозг сам произнес те же слова.

Она вздохнула и оттолкнулась от стены, почувствовав в потайном кармане вновь обретенный пистолет, а под клапаном – игольник с частично израсходованным зарядом.

– Ну, ладно, – сказала она, очень недовольная крушением своих планов. – Мне только надо рюкзак взять, если у вас есть желание погулять по городу. Но перед этим я пройдусь с вами до «Альковов» и посмотрю, какие там есть новости.

– Почему бы и нет? – отозвался он, вставая со стула. И у него хватило нахальства ей улыбнуться.

10

На планете

Порт Фалдайзы

«Альковы» были закрыты. Дверь стала непрозрачной, меню над ней погасло.

– Они никогда не закрываются, – сказал Джела, и Кантра почувствовала, что у нее волоски на шее зашевелились.

– Может, ремонт? – спросила она, сама этому не веря.

Пилот даже не потрудился на это отвечать.

Вместо этого он шагнул к двери, приложил к ней свои крупные широкие пальцы и толкнул. Ничего не произошло. Кантра увидела, как напряглись у него плечи, когда он нажал на дверь как следует. Она посмотрела в обе стороны улицы: пусто. Пока им везло.

Дверь с тихим стоном поддалась и начала отъезжать по пазу. Джела продолжал давить, пока не открыл небольшую щель. В фойе было темно, что Джелу ничуть не ос-тановило. Он протиснулся в щель и растворился в темноте за дверью.

Кантра вздохнула, попыталась подумать, что это – отказ генератора, но сама себе не поверила.

Она последовала за Джелой – и в какой-то момент, когда она переступала порог, чтобы остановиться в темноте за ним, пистолет из потайного кармана оказался у нее в руке. Темнота была настолько густой, что Кантра смогла рассмотреть лишь сгусток темноты слева от себя. Это мог быть пилот Джела, но он дышал так тихо, что его не было слышно – и это почему-то вызвало у нее раздражение. Хмуря брови, она прикоснулась к еще одному закрытому карману, извлекла светопалочку и переломила ее в кулаке. Слабый голубоватый свет просочился между ее пальцев, осветив пустую стойку и Джелу, идущего к этой стойке неслышными шагами. Руку он держал на боку.

У края стойки он остановился, посмотрел – и двинулся дальше, другой рукой сделав Кантре знак следовать за ним.

Она послушалась. Все это ей очень не нравилось, но она не склонна была отпускать его одного. Он потрудился ей помочь, выйдя в переулок и взяв на себя вторую охотницу, и за это проявление сумасшедшей щедрости она у него в долгу… пусть она даже к тому моменту и контролировала ситуацию.

Она приостановилась, заглянула за стойку – и немедленно об этом пожалела. Метрдотель сжался на полу в неправдоподобно маленький комок, его парадная туника была залита кровью, а на горле зияла рваная рана.

Судорожно сглотнув, она пошла дальше, мимо скомканной портьеры, сорванной с дверного проема, и догнала Джелу в самом начале коридора.

В третьей комнате было мерзко: восемь одинаковых трупов демонстрировали следы различных неприятных способов убеждения. На двоих были парадные костюмы, а остальные, судя по одежде, работали на кухне. К сожалению, помещение было хорошо освещено, и Кантра спрятала светопалочку в наружный карман.

Джела выругался – тихо и точно. Кантра промолчала: ей не пришло в голову ничего, что она могла бы добавить к сказанному.

– Одни серийники, – сказала она, походив немного и отчасти преодолев мрачное настроение. – Не посетители.

– Есть другие комнаты, – ответил он.

Она вздохнула, резким кивком указав на портьеру:

– Значит, будем их проверять.

После двухсекундной паузы он наклонил голову, что Кантра приняла за согласие. И отдернула портьеру.

Остальные комнаты оказались пустыми и нетронутыми, за исключением одной, где находилась довольно внушительная женщина. В центре ее лба зияло аккуратное отверстие с чуть сожженными краями, какие оставляет иглолазер.

На этот раз Джела ничего не сказал: только опустился на колено и начал проверять карманы, быстро и умело. Увидев, что ее помощь не нужна, Кантра решила наблюдать за коридором, чуть разведя портьеры, чтобы Джела мог услышать, если она крикнет.

В коридоре было сумрачно и тихо – почти как когда она пришла сюда обедать. Если не знать, что в одной из комнат лежат восемь трупов серийников, а в той, что у нее за спиной…

Послышался звук – тихий и осторожный. Он доносился слева, где коридор заканчивался плоской белой стеной, всего шагах в двадцати от того места, где стояла Кантра. Она нахмурилась, глядя туда – и не видя ничего, кроме коридора и стены.

Она почти убедила себя, что шум слышится у нее из-за спины, из комнаты, где Джела избавлял труп женщины от лишнего, – и тут звук повторился, на этот раз громче и с той же стороны.

Кантра осторожно двинулась вперед, вытащив из кармана и высоко подняв свободной рукой продолжавшую светиться палочку.

Та часть коридора, по которой она прошла, была определенно пустой, а стена в ее конце – белой и ровной. Кантра отошла влево, к стыку стен, высоко подняла светопалочку и начала изучать обстановку внимательнее.

Процесс изучения не успел далеко продвинуться, когда шум раздался снова – гораздо правее, и в нем послышалось некоторое нетерпение. Кантра прошла назад по коридору, по-прежнему держа источник света высоко и освещая одну только стену: плоскую, белую, гладкую и…

Не совсем гладкую.

Нужен был глаз профессионала, чтобы это заметить, но она все-таки была видна – тонкая линия на ровной стене, чуть мерцающая в голубом свете люминофора.

Шум послышался опять, почти на уровне лица – тихое царапанье, словно ногти скреблись по пласдоске. Мыши.

Она отметила положение щели, убрала палочку, распечатала клапан еще одного потайного кармана и вытащила связку разрядников. Хмуря брови, она перебирала разные варианты. Связка была карманной, конечно, то есть содержала лишь самые распространенные поляризаторы. Если этот тайничок запечатан чем-то необычным, ей понадобится полный набор с корабля. Но стоит попытаться…

– Пилот Кантра? – Его голос был едва громче дыхания и согрел ей ухо. – Что у вас?

– Тайник, – ответила она, не сводя взгляда с полоски и пальцами оценивая параметры одного разрядника, другого, третьего…

– Кажется, я могу его открыть, – сказала она, взвешивая на ладони третий поляризатор. – Там кто-то есть, вот что я думаю.

Ее пальцы выбрали разрядник, и она кивнула сама себе.

– Прикройте меня.

Она сунула пистолет в карман и включила выбранный инструмент, проведя наконечником по линии в стене сверху вниз. Путь разрядника отметился мягким отслаиванием, словно кожа стены отодвигалась от разреза.

Кантра опустилась на колени на кафельный пол, опустила инструмент наконечником ко второй линии, прошлась по ней параллельно полу, зацепила третью и снова поднялась. Теперь кожа стены заворачивалась вверх, почти до половины человеческого роста. Отверстие расширилось достаточно, чтобы из него можно было выйти, если у сидящих внутри есть такое намерение. И уж достаточно, чтобы через него стрелять. Достаточно…

Какое-то тело выпрыгнуло из отверстия, свернувшись при падении, моментально перешло в кувырок. Вспышки зеленого мелькнули среди вращения бледных рук, бледных волос, бледной туники.

Джела вытянул руку невероятно далеко, поймал серийницу за шиворот и поднял ее (Кантра успела уже понять, что это «она») так, чтобы ноги не касались пола. Но это не мешало ей извиваться и дергаться.

Кантра наставила на пойманную пистолет. Серийница прекратила вырываться и обвисла в руке Джелы, словно утопший котенок.

– Господа пилоты! – пропыхтела она. – Недостойная благодарна за вашу помощь.

– А как же, – отозвалась Кантра и посмотрела на Джелу, изгибом брови передавая ему право спрашивать, что ему вздумается.

Он мгновение промолчал, а потом обратился к серийнице:

– Это ты передала нам предупреждение сегодня вечером?

– Да, господин пилот, – покорно ответила серийница, что могло оказаться как правдой, так и ложью, сказанной только для того, чтобы его умиротворить.

– Повтори мне, – потребовал Джела с неумолимым спокойствием, – что ты сказала, чтобы нас предостеречь.

Серийница помедлила, а потом подняла голову, хотя и не стала встречаться с Джелой взглядом.

– Да будет осторожен ваш путь, – прошептала она.

– Почему? – спросила Кантра, хотя, возможно, Джела хотел бы задать ей совсем другой вопрос. Просто эти слова не давали ей покоя с той минуты, как были сказаны.

Серийница облизнула губы.

– Приходили те, кто забрал другого пилота, – прошептала она, – когда он собирался войти в наш ресторан. Я это видела. Их было много, он был один. Мне хотелось предупредить господ пилотов, что на улицах есть опасность. Госпожа… – Ее голос сорвался. Она судорожно вздохнула и снова повесила голову. – Госпожа этого не запретила. Госпожа сказала, что хулиганы на улицах портят нам бизнес.

После короткого молчания Джела сказал:

– Я сейчас поставлю тебя на ноги. Ты будешь стоять и отвечать на вопросы, которые мы с пилотом будем тебе задавать. Если попытаешься убежать, я выстрелю тебе в ногу. Я говорю понятно?

– Да, господин пилот.

– Хорошо.

Он поставил ее на пол. Она осталась стоять, повесив голову и бессильно опустив руки в перчатках.

– Расскажи нам, что здесь произошло, – сказал Джела.

Она сглотнула слюну.

– Они пришли в час затишья. Уно, за стойкой – он успел нажать кнопку тревоги. Многие из нас побежали, но повара на кухне уже готовились к наплыву и их поймали. А еще госпожа… госпожа была в винном погребе и не слышала звонка. Когда мы поднялись на этот этаж, они уже убили Уно и захватили поваров. Госпожа велела мне бежать за помощью, и я попыталась… но они стояли у всех выходов, даже у тех, про которые посторонние не знали. Я вернулась, а они… они убили госпожу и бросили ее. Я… я спряталась в стене, но не смогла открыть потайную дверь изнутри. А потом пришли вы.

– Ясно, – сказал Джела таким тоном, будто может не верить далеко не всему, что она говорит. – А ты знаешь…

От входа в здание донесся какой-то звук – звук громкий и недружелюбный.

– Ты знаешь выход? – рявкнула Кантра, не имея никакого желания встречаться с людьми, которые убили пилота, восьмерых серийных и их хозяйку…

«Ради какой выгоды? » – спросила она себя, но оставила размышления на другое, менее опасное время.

– Знаю, господин пилот, – ответила партийка, – если они не встали так же, как в прошлый раз.

– Тогда веди! – рявкнула Кантра, перекрывая второй звук, еще громче и враждебнее первого. – Мы за тобой.

Серийница посмотрела на Джелу.

– Теперь тебе можно двигаться, – сказал он ей. – Выводи нас отсюда.

Отель «Звездный свет» стоял на том же углу, и в глубинах темных стен проявлялись серебряные и бледно-голубые блестки и завитки, как будто смотришь из иллюминатора и видишь звездное поле от края до края ночи. Кантра стояла в полутемном дверном проеме закрытого магазинчика грез. Она стояла довольно долго, тенью в тени, наблюдая за подходом к своему номеру. Джела и серийница следили за задней дверью, поскольку серийница решительно отказалась их покидать после бегства из «Альковов».

Похоже было, что осмотрительность вознаграждается. Те, кто связал ее с пилотом Джелой, знали только лицо, а не имя. И уж конечно, не расположение номера, снятого всего за несколько часов до этого с такими большими надеждами. Она позволила себе пару мгновений печально подумать об этих надеждах, а потом отбросила их. Остаться в живых было важнее, как говаривала Гарен, чем остаться в здравом рассудке. Не то чтобы Гарен была даже близка к здравому рассудку, насколько это могла видеть Кантра. На Краю было что-то, здравому рассудку не способствующее. Наверное, дело в странностях, просачивающихся из Глубин, – такова была теория Гарен. Теория Кантры была проще: окраинники сходили с ума из-за других окраинников.

Опять она о прошлом! Можно подумать, что в настоящем у нее мало забот.

Мотнув головой, она выскользнула из проема и неспешно пошла по тротуару, краем глаза наблюдая за «Звездным светом». Люди все время входили и выходили, и вроде бы никто не следил тайком.

Прямо перед главным входом Кантра остановилась, потом быстро перешла улицу, уловив паузу в потоке машин, и взбежала по широкой лестнице. Дверь скользнула в сторону, и она бодро вошла в вестибюль, направляясь к лифтам сразу за стойкой портье.

А потом резко свернула в сторону и подошла к конторке, вытаскивая из наружного кармана флан.

– Вы мне ее не разменяете? – спросила она, протянув в окошко монету.

– Конечно, – ответил дежурный и отсчитал некоторое количество квинт и каролов. – Еще что-нибудь желаете?

Охранник у лифтов смотрел на нее. Поглядывая на него искоса, пока сдвигала монеты себе на ладонь, Кантра увидела, что у него едва заметно шевелятся губы, будто он говорит в имплантированный микрофон.

– Нет, спасибо, – ответила она дежурному.

Она ссыпала монеты в наружный карман, повернулась и пошла обратно к выходу, не переходя на бег, не ускоряя шага, хотя и ощущала, как глаза охранника сверлят ей спину.

Она вышла из двери – размеренным шагом, спустилась по лестнице – чуть вприпрыжку – и наконец, скользнула в толпу, которая двигалась по тротуару. На углу здания она вышла из толпы, нырнула в тень и направилась к заднему входу.

Очень скоро она оказалась за сараем с генераторами – в укрытии, тесноватом для троих.

– Забрали? – спросил Джела, хотя должен был бы увидеть, что нет.

– Отмена, – ответила она. – Наблюдатель у лифтов. Он увидел меня и сообщил своему начальству. В том рюкзачке нет ничего такого, что нельзя было бы заменить. – Если есть деньги. – Что теперь?

Последовало короткое молчание.

– Сперва ко мне, – сказал Джела. – А потом стратегическое отступление.

– Если они ждут меня, то ждут и вас, – возразила она. – Пора списывать потери.

– У меня дома нечто, что нельзя терять, – ответил он, и в его спокойном голосе прозвучали такие нотки, что она не смогла с ним спорить. – Прикроете меня?

– Это я могу.

Это она должна была сделать, поскольку он оказал ей такую же услугу. Она посмотрела на серийницу, которая молча и бдительно стояла у сарая.

– Тебе пора домой, – сказала ей Кантра. – Тут неприятностей больше, чем тебе надо.

– Эта недостойная останется в обществе господ пилотов, – сказала серийница, что было повторением ее прошлого заявления на эту тему.

– Эта недостойная, – резко бросила Кантра, – принадлежит тому, кто теперь стал ее хозяином, а это – не кто-то из нас.

Серийница скрестила руки на груди.

– Эта недостойная останется в обществе господ пилотов, – повторила она уже в третий раз за вечер.

– В конце концов, это ее жизнь, – сказал Джела, поднимаясь на ноги.

Формально это было не так. С другой стороны, если они ее не повредят, не убьют и не увезут, закон ничего им сказать не сможет.

– Мне все равно, – сказала Кантра, – но нам лучше идти, пока у нас тут не оказалась нежелательная компания.

– Верно, – сказал Джела и растворился в темноте. – Идите за мной.

Джела жил ближе к докам, в простом коробчатом здании из керамобетона. На поверхности видны были трещины и несколько выбоин, свидетельствовавшие о его возрасте. Кантра решила, что внутри жилье окажется таким же, чистым и без излишеств. Душ будет работать, кровати будут вполне пристойными, ни сервиса, ни вопросов практически не будет. Временное жилье, только и всего. Ей и самой приходилось останавливаться в подобных домах, не один раз. Однако она немного удивилась, что Джела расположился здесь. Ей казалось, что он в пищевой цепи стоит на пару звеньев выше.

Вдобавок к парадной двери, задней двери и паре боковых дверей в здании было множество низких окон, снабженных защитными сетками. Три моста соединяли гостиницу с разными уровнями более крупного соседнего здания, которое при ближайшем рассмотрении оказалось Полетным центром. Туда пилоты, считавшиеся респектабельными, заходили зарегистрировать факт своего нахождения в порту, а также сообщить, что имеют желание наняться на корабль или предложить место на своем корабле. Там должны находиться закусочные и местная служба информации, писцы, посредники, менялы, ремонтники и честной люд всех мастей. Она бывала в паре-тройке таких заведений на разных этапах своей карьеры.

Возможно, пилоту Джеле был смысл обитать вблизи работы и новостей о работе. Она не спросила его, куда он направляется потом, и оставался еще вопрос, что он за пилот. Но у нее создалось впечатление, что в ответ он бы только пожал плечами.

А эта логическая цепочка дала интересный вопрос: куда собирается идти пилот Джела, забрав то, что нельзя терять? У нее есть «Танец», у серийницы – дом ее хозяина, куда она рано или поздно попадет. А Джела? Если у него нет каюты, то ему в порту Фалдайзы придется туго.

Что уже не ее забота. Она с этим развяжется, как только достойный пилот заберет свои вещи и уйдет. И она надеялась, что это событие произойдет в ближайшее время.

– Ну? – сказала она Джеле, который тихо и пристально рассматривал здание, устроившись рядом с ней на углу очень кстати подвернувшегося переулка. Серийница затаилась у них за спиной. – Как вы собираетесь вести эту игру?

– Я бы хотел, чтобы вы с нашей подругой подождали здесь, – проговорил он медленно, словно как раз сейчас и обдумывал свои движения. – Я пройду через бар Центра и посмотрю, нет ли там знакомых, которые составили бы мне компанию. В компании или один, я пройду по одному из мостов и миную тех, кого поставили охранять лифты, конторку или дежурного у заднего входа. Проход по мостам доступен только тем, у кого есть ключ.

– Они поставят людей и на мостах, – возразила она.

– Возможно, но не доказано. Я рассчитываю, что человек на мосту будет не таким умелым, как охраняющие более вероятные подходы.

– Может получиться грязно.

Он ухмыльнулся – достаточно весело:

– А ведь может.

Она ухмыльнулась в ответ и дернула головой в сторону здания.

– Выходить будете тем же путем?

– Зависит то того, сколько их и как они расставлены. Может быть, придется идти через окно, хотя я предпочел бы, чтобы не пришлось. Есть пара внутренних путей, которые послужат мне лучше, и я буду стараться пройти одним из них. Вас я только прошу прикрыть меня, когда вы меня увидите. Если я не появлюсь в течение часа, то вряд ли появлюсь вообще, и тогда вы свободны отправляться на свой корабль.

Это было хладнокровно и профессионально. Она иронически выгнула бровь.

– Сдается мне, что вы догадываетесь, кто это все устроил.

На этот раз улыбка получилась не такой веселой.

– У меня слишком много догадок о том, кто это все устроил. Но у меня нет разумного способа выделить из этих догадок верную, а пока я предпочел бы не служить мишенью для стрелковых учений.

Казалось, что он всерьез раздосадован последними событиями, в чем она нисколько его не винила, поскольку и сама была несколько раздражена.

– Несколько смущает масштаб операции, – сказала она тем не менее. – Тот, кто хочет с нами поболтать, достаточно в себе уверен, чтобы убить в «Альковах» восемь серийников и свободную женщину, не говоря уже о вашем собрате-пилоте. За мной они охотятся из-за вас, а не наоборот. Если какое-то из ваших предположений вероятнее других, я была бы рада его услышать.

Он вздохнул и отодвинулся от стены.

– Если мне что-то придет в голову, я дам вам знать, – пообещал он. – Час. Если я не выйду – стартуйте.

Он выскользнул из переулка. Кантра осторожно выглянула из-за угла и увидела, что он уже довольно далеко: идет по тротуару в группе законопослушных граждан, деловито шагающих к Полетному центру.

Она подумала, не выругаться ли – но решила не трудиться. Ее любопытство осталось неудовлетворенным, но она это переживет. Как только эта история кончится, Кантра вернется на «Танец», и игра, в чем бы она ни заключалась, перестанет ее интересовать. На Фалдайзе она иногда бывает, но нельзя сказать, чтобы регулярно.

И авантюра, в которой сейчас она участвует, забудется в перерыве между завтрашним взлетом и следующим ее появлением в этом порту.

Хотелось надеяться.

За спиной тихо дышала серийница.

– Эй, ты! – сказала Кантра без всякой мягкости.

– Да, госпожа пилот?

Серийница сделала шаг вперед и оказалась рядом, где до того был Джела.

– У тебя есть имя?

– Да, госпожа пилот. Эту недостойную зовут Далей.

– Ты слышала, что сказал пилот Джела, Далей? Он считает, что в ближайший час здесь станет опасно. Сейчас для тебя самый подходящий момент пойти домой и поклониться новому хозяину.

– Эта недостойная слышала, что сказал пилот Джела и что сказали вы сами, – ответила Далей своим монотонным голосом, – и понимает, что скоро между нами пройдет опасность. Новый хозяин не сможет легко простить ту, кто была приближена к прежней госпоже, а потом позволила ее убить.

– Ха!

Кантра задумалась над сказанным, продолжая одним глазом наблюдать за улицей. Джела поднимался по лестнице Центра: его плечи силуэтом вырисовывались на фоне освещенного здания.

– Если ты дашь себя убить, – заявила она Далей, – то виновата в этом будешь только ты сама.

– Эта недостойная понимает, госпожа пилот.

Он начал тревожиться в тот момент, когда они перешли с моста на третий этаж «Гвардейских казарм», который назывался так потому, что здесь был гарнизон во время Первой Фазы, пока шериксы не отступили для перегруппировки.

Он перешел мост в обществе трех пилотов, которых знал по бару Центра. Двое – мужчина и женщина – работали в охране порта, посменно, а третья была игроком и большую часть времени обдирала в кости новоприбывших за незаметным дальним столиком. Она была в хороших отношениях с полицией, поскольку формально работала не в порту, а Джелу воспринимала как вызов, поскольку он не стремился ни сыграть с ней в кости, ни переспать.

– О тебе сегодня в баре справлялась какая-то дама, – сказала она, когда они подходили к мосту. – Мне ревновать?

Джела ухмыльнулся.

– Меня хватит на всех.

Она рассмеялась и охранники тоже. Они вместе поднялись по лестнице и двинулись по «Гвардейским казармам». Светильники в коридоре отбрасывали перед ними странные тени.

– А как она выглядела, эта дама? – поинтересовался Джела.

– А то ты не знаешь? – шутливо спросила игрок. – Она ведь не пришла бы без приглашения! И очень опечалилась, когда услышала, что сегодня тебя здесь не видели.

– Их так много, что трудно уследить, – сказал Джела, оправдываясь, что вызвало бурное одобрение охранников. – Попробуем сообразить… – Он изобразил размышления, а потом прищелкнул пальцами. – Готов спорить, что это была лысая дама с длинными глазами и полукогтями. – Он грустно вздохнул. – Обидно, что я ее прозевал. Она меня сильно накажет при следующей встрече.

– Я в этом не сомневаюсь, – сердечно откликнулась игрок. – И тем сильнее, если узнает, что ты тайком встречался с другой, причем с простой портовой бандиткой с пистолетом на боку и настолько лишенной всякой тонкости, что она проорала твое имя в публичном месте, словно подзывала к себе пса.

Джела воззрился на нее.

– Она так сделала? Тогда она не из моих. Мои дамы всегда вежливы.

– Даже когда его наказывают, – сказала охранница напарнику, что привело обоих в шумный восторг.

– Она не назвалась? – спросил Джела у игрока под прикрытием смеха охранников.

– Не назвалась, – ответила игрок. Такой серьезной Джела ее еще никогда не видел. – Только заявила, что ее прислал пилот по имени Муран. – Она посмотрела на него снизу вверх, поскольку была крошечной. – Я вижу, что это – плохая новость. Мне следовало сообщить ее раньше?

Он пожал плечами и изобразил сконфуженную улыбку:

– Это бы ничего не изменило.

– Вот как, – глубокомысленно отозвалась она и больше ничего говорить не стала.

К этому моменту они прошли мост до конца. Охранник порта шагнул вперед и открыл дверь своим ключом. Он и его подруга нырнули под калитку, как только она начала подниматься. Джела и игрок прошли за ними: ему пришлось наклонить голову, чтобы поднырнуть под острые концы. Женщина прошла рядом с ним с высоко поднятой головой.

Он был уверен в своем оружии и своих спутниках. Тем, кто его ждал, сейчас предстояли немалые проблемы.

Вот только… его никто не ждал. За мостом и коридором, уходящим в жилые помещения «Гвардейских казарм», не велось наблюдения: ни скрытого, ни явного. И его комбинезон не подавал сигнала о механическом слежении.

– Ты кого-то ждал? – спросила женщина-игрок. Она была очень наблюдательна, что обеспечивало ей успех в избранном ею поле деятельности.

– Я думал, что здесь может быть кто-нибудь, – медленно проговорил он и добавил: – Связанный с той дамой, которая не нашла меня в баре.

– Это было бы неприятно, – серьезно сказала игрок. Охранница оглянулась через плечо, остановилась и протянула руку, чтобы остановить своего напарника. – Ну, может, не так неприятно, как могло бы быть. Где еще они могут тебя искать?

– У него в комнате, – сказала охранница и посмотрела на игрока. – А сильно противная была та клиентка?

Та задумалась, склонив голову набок.

– Она была неделикатна, – проговорила она наконец. – До крайности.

Охранница хлопнула своего напарника по плечу.

– Я зайду и заберу деньги, которые пилот мне задолжал, – объявила она. – Он говорит, что они у него в комнате, и я ему верю.

Ее напарник поджал губы.

– Я не хочу отпускать тебя с ним одну, – сказал он. – А вдруг вы это подстроили? Я пойду с вами.

– Ты что, моя мамочка? – спросила первая.

– Я – твой напарник, – ответил второй, что, похоже, было решающим аргументом: первая пожала плечами и перевела взгляд на игрока.

Та широко улыбнулась.

– Поскольку это может стать моим единственным шансом увидеть кровать достойного пилота, я, конечно же, составлю вам компанию, – весело бросила она и поскакала вперед. Джела поплелся за ними, чувствуя, что у него на затылке волосы встают дыбом.

– Я сегодня днем уже встречал кое-кого из родичей этой дамы, а еще позже видел их работу, – сказал он, пока они вчетвером шли по коридору к его комнате. – Они злые, неряшливые – и, похоже, их много.

– В этом случае, – отозвалась игрок, – за нас то, что мы чистые сердцем, опрятные и добрые.

– Наш долг, – сказал второй охранник, который, казалось, обращался к своей напарнице или к самому себе, – наш долг – охранять спокойствие.

Тут коридор повернул, и Джела ускорил шаг, оказавшись впереди, когда они подошли ближе к его номеру. Но не слишком удивился, когда игрок от него не отстала.

– Это может обернуться плохо, – тихо сказал он ей. – А может оказаться ложной тревогой.

– Будем надеяться на ложную тревогу, – негромко отозвалась она, – и держать наготове заряженное оружие.

За дверью наблюдения не было. Но комбинезон отметил некую аномалию, когда Джела подходил к двери с ключом в руке. Пилот приостановился, но четкого предостережения не последовало. Вздохнув, он двинулся дальше в сопровождении охранницы. Игрок прошла дальше по коридору и заняла позицию у лифтов. Охранник вернулся обратно туда, откуда они пришли, и скользнул в удачно упавшую тень от автомата с напитками.

Джела вставил свой ключ, открыл дверь и вошел, быстро и бдительно пригнувшись, с выставленным пистолетом, наведенным на…

На дерево в кадке рядом с открытым окном – точно на том месте, где он оставил его утром.

– Все в порядке? – спросила охранница у него из-за спины, и он медленно выпрямился, вбирая в сознание остальную часть комнаты.

Все выглядело нормально: вещи в скатке наготове там, где он их оставил, книга, которую он читал накануне вечером, – на столике под лампой, кровать – так же туго и ровно заправленная, как было сегодня ут…

– Кто-то заходил, – сказал он охраннице, хмурясь на вмятину на углу строго расправленного покрывала.

– Что-нибудь взяли? – поинтересовалась она.

– Кажется, нет.

Если их интересовала информация, то она была при нем. Он не стал дотрагиваться до закрытого кармана на ноге, где лежал его дневник, и снова хмуро посмотрел на смятое покрывало. Его костюм продолжал настаивать на присутствии аномалии. Он прошел по комнате, встал чуть в стороне – и отдернул занавеску ниши с удобствами.

Освежитель был пуст. Джела вздохнул, прошел через комнату, взял книгу, сунул ее в скатку, перебросил скатку через плечо и направился к дереву.

– Я уезжаю, – сказал он. – А то чувствую себя как голый на всеобщем обозрении.

Он поднял дерево вместе с кадкой. Новая жизнь дереву нравилась: оно покрылось листвой, и толщина ствола увеличилась. Все это наполняло Джелу радостным удивлением – за исключением тех моментов, когда ему приходилось его нести.

– Нельзя сказать, что ты не привлекаешь к себе внимание, – отметила охранница. – Задний пандус?

– Думаю, это было бы лучше всего.

– Мы проводим, – сказала охранница. – Давай я предупрежу…

Из коридора донесся звонок, а потом ясный и чистый оклик игрока. А потом – один выстрел. Джела споткнулся, стараясь побороть многолетнюю выучку, которая требовала, чтобы он бросил дерево и бежал вперед. Его долг…

Его долг.

– Иди! – рыкнула охранница. – Я прикрою!

Со скаткой на плече и обхватив руками кадку, прижав ствол к щеке и слыша шуршание листьев над ухом, Джела побежал.

Он выскочил из двери, бросил взгляд вдоль коридора в сторону лифтов и увидел игрока, которая продолжала стоять на месте наблюдения. Она весело помахала ему рукой. Что-то кучей лежало на полу чуть дальше…

Лифт мелодично тренькнул.

– Иди! – крикнула охранница, выходя в коридор следом за ним и держа пистолет наготове.

И Джела пошел.

Кантра в переулке выпрямилась и пристально всмотрелась в движение людей на тротуаре между «Гвардейскими казармами» и Полетным центром.

– Вот оно, – сказала она Далей. Повернув голову, онавстретила решительный взгляд серых глаз. – Последний шанс бросить все это и пойти помириться с новым хозяином.

– Эта недостойная, – ответила серийница, как и следовало предвидеть Кантре, – останется в обществе господ пилотов.

– Как хочешь. – Кантра вздохнула и все же задала еще один вопрос, хотя почти наверняка знала ответ: – Оружие есть?

– Госпожа сочла недостойную достойной, – сказала Далей.

Кантра посмотрела на нее.

– Это значит «да»?

– Да, госпожа пилот, – последовал невозмутимый ответ. – У меня есть оружие.

– Хорошо. Держи его наготове – тогда, может быть, все-таки останешься жива.

Конечно, тогда ей все равно придется отвечать перед новым хозяином, что, как поняла Кантра, было хуже смерти. Но Далей следовало подумать об этом перед тем, как прятаться в тайнике, вместо того чтобы дать поджарить себе мозги вместе с прежней хозяйкой, как положено преданной серийнице.

На той стороне улицы увеличилось число людей, идущих вопреки логике пешеходов, от укрытия к укрытию. Еще несколько остановились у стены «Гвардейских казарм» как приятели, решившие поболтать.

Кантра насчитала около пятнадцати – и прикусила губу. Пилот сказал, что ему нужно прикрытие, только когда – и если – она его увидит. Однако пятнадцать – такой численности он мог не ожидать. Ей самой это показалось чрезмерным, а ведь это было только у парадного входа. Кто знает, сколько наблюдает за боковыми дверьми и задним входом?

Она вытащила пистолет из кармана и проверила заряд. Все в порядке. Не то чтобы она ожидала иного, однако проверить всегда полезно.

На дальней стороне улицы, ближе к заднему фасаду «Гвардейских казарм», полыхнул красный огонь, за которым последовал низкий и раскатистый удар. Группы болтающих друзей распались, повернулись и побежали на звук и красные вспышки. Скрытые наблюдатели остались в укрытиях, но всеобщее внимание, похоже, сосредоточилось на событиях за домом.

– Пошли, – сказала Кантра серийнице, вышла из переулка и зашагала по улице. Напротив Полетного центра она приостановилась, дожидаясь перерыва в движении транспорта, а потом не торопясь перешла улицу.

На той стороне она повернула к «Гвардейским казармам», а потом сошла с тротуара, свернула в проход между зданиями и ускорила шаг. Над головой сияли золотым светом три моста, освещая пустой проход.

Ближе к зданию стали слышны звуки, непохожие на уличный шум. Некоторые были удивительно похожи на выстрелы, другие – на крики людей. Кантра ускорила шаги, переходя на легкий бег с пистолетом в руке.

Как раз когда она добралась до угла гостиницы, грянул еще один басовитый взрыв, а сопровождавшая его вспышка окрасила стены и дорожку красным. Усилившиеся крики сменили затихшую стрельбу.

Кантра метнулась к стене, пригнулась – и побежала дальше. На углу она остановилась и, не разгибаясь, осторожно выглянула.

Задний двор был полон дымного красного света. У дальней стороны здания он становился слепяще-ярким: плотная полоса огня шла от края здания до подсобки и поднималась от тротуара до окон третьего этажа. Ближе стояли мусорные баки и мототележки, и их очертания дрожали в дыму.

А между ними очень стремительно двигалась невысокая широкоплечая фигура, мощными руками прижимающая к животу какой-то сосуд, а над ней колыхалось нечто высокое и растительное.

Кантра коротко выругалась и подняла пистолет, целясь за спину бегущей фигуры примерно в середину стены пламени. Стрелять дальше означало бить в темноту, а преследователи наверняка должны выскочить сразу же, как только быстропламя спадет настолько, что его можно будет перепрыгнуть. Уже видны были сквозь огонь какие-то фигуры, хотя пока языки поднимались достаточно высоко, чтобы мешать гимнастическим упражнениям.

Коренастый бегун быстро приближался, несмотря на свою ношу. Но успеет ли он добежать быстрее, чем опадает пламя…

– Сюда! – крикнула она, и он ее услышал.

Она поняла это, когда он ускорил бег и завернул за угол так резко, что растение у него в руках щелкнуло, словно кнут, и потеряло пару листьев.

– Все это ради какого-то овоща! – заорала она.

– Поговорим потом! – крикнул он в ответ. – Бежим!

Он последовал собственному совету с такой скоростью, что листья затрепетали у него за спиной. Кантра махнула рукой, приказывая Далей бежать следом.

– Прикрывай его! – рявкнула она, и серийница бросилась по залитому золотым светом проходу.

На углу Кантра опустилась на одно колено и внимательно посмотрела назад.

Пламя угасало, хотя еще оставалось настолько сильным, что перепрыгивать его без очень веской причины она бы не стала. Возможно, преследователи сочли пилота Джелу именно такой веской причиной, потому что трое из них метнулись сквозь пламя, закрывая лица руками, приземлились и бросились бежать дальше.

Кантра уложила их – один, два, три, – как только они оказались в пределах досягаемости, но к этому времени через пламя перепрыгнули еще четверо. Огонь больше не казался таким пугающим.

Она повторила первое упражнение со сходным результатом, оглянулась через плечо и увидела, что дорога у нее за спиной свободна. Долг исполнен. Она больше ничем ему не обязана.

Заглянув за угол, она убедилась, что пламя опало и перепрыгнуть его стало просто. Пора было о себе подумать.

И она бросилась бежать.

11

На планете

Порт Фалдайзы

Хотя Кантра была уверена, что у нее за спиной чисто, она сразу направилась в порт, где ее ждали «Танец», возможность привести себя в порядок и заслуженный сон. Вспомнив о большой ванне в брошенном номере отеля, она вздохнула. Было бы приятно погрузиться в ванну и отмокнуть, хорошо бы еще с бутылкой вина и в приятном обществе.

Но приятное общество у нее только что было, плюс слишком много развлечений ненужного сорта.

– С тем же успехом могла работать, – пробормотала она себе под нос, снова оглядываясь.

Насколько она могла различить – и насколько мог различить ее комбинезон, – в настоящий момент она была одна в мире, что ее вполне устраивало. В порту было тихо, поскольку оставалось еще пять местных часов до начала рабочего дня у чиновников и прочего люда. И то, что на нее не глазеют горожане: «Смотрите, дети: космический пилот!» – тоже устраивало.

Ей было очень жаль, что она так и не смогла вытянуть из пилота Джелы, кому он так досадил. Организация, имеющая столько бойцов, сколько было сегодня ночью, наверняка может действовать не только на Фалдайзе. А Кантре не слишком нужна встреча с ними при следующем заходе в этот порт. Да и где угодно – тоже.

Она снова проверила, что там за спиной. По-прежнему чисто. В несколько уже лучшем настроении она пошла дальше, стараясь держаться в тени, но не слишком демонстративно. Не было смысла привлекать к себе внимание избыточной скрытностью. Повышенная осторожность – другое дело, поскольку некоторым пилотам по самой их природе уютнее на борту, чем на поверхности планеты.

Не то чтобы она сама особо спорила с тем, что на борту лучше. Когда привыкнешь к звуку и вибрации, то где бы ты на корабле ни был, всегда будешь знать, что где творится.

Не то что здесь, где слух отвлекался зря на опознание высоких скрипучих звуков, которых она раньше не слышала (это могли быть птицы, а могла быть какая-то техника), или низкого тихого рокота (то ли толчки планетной коры, то ли приближающаяся гроза, то ли опять же техника). Да это вообще может быть какой-то клубный музыкальный ансамбль, репетирующий на энвироклавиатурах! Если она чуть усилит комбинезон, то, возможно, получит направление источников и сможет разобраться в звуках, но тогда ей надо будет стоять неподвижно и прислушиваться, а это привлечет к ней совершенно неуместное и нежелательное внимание.

Может, она просто устала до предела. Пора бы уже научиться до такого не доводить – случаев это усвоить была уже не одна дюжина.

Кантра подошла к докам не там, где выходила днем, – тот вход был сейчас полностью закрыт на местную ночь. Она шла по направлению к площадке «Танца», двигаясь мимо череды низких керамобетонных зданий: брокерская грузовая контора, мастерская по ремонту и продаже запчастей, автоматизированный обмен наличности, закусочная – чуть более обшарпанных, чем большинство строений порта.

Кантра вздохнула. Если все будет в порядке, то не пройдет и местного часа, как она будет у себя на корабле. Где, как говорится, и стены помогают.

Она прошла мимо закусочной. В отдалении, ближе к центру площадки, уже виден был ее корабль. Кантра невольно улыбнулась и чуть ускорила шаги, ощущая керамобетон под подошвами сапог.

Вдруг комбинезон издал предупреждающий вопль, слышный ей одной, но она и без того уже поворачивалась, а рукоять пистолета ложилась ей на ладонь… И обнаружила перед собой слишком уже знакомую коренастую женщину с решительными серыми глазами. Женщина была одета в спецовку механика, не новую и не слишком чистую, с очень кстати пришедшимися длинными рукавами, крепко застегнутыми на запястьях, с надписью «Дж. Д. Вигамс» на груди. Капюшон с головы снят и якобы небрежно откинут на плечо.

– Не последует ли пилот за этой… – Тут она резко замолчала и шумно втянула воздух. – Не пойдет ли пилот следом, – повторила она уже более уверенно.

Кантра вздохнула, продолжая сжимать в руке тайное оружие.

– Нет смысла. Я собираюсь вернуться к себе на корабль и улететь. Ты предоставлена сама себе, но один совет напоследок: не приближайся неожиданно к людям, у которых есть причина носить средства защиты.

– Я благодарна за совет, – невозмутимо ответила Далей. – Насколько я знаю правила, за совет платят советом. Тогда мой совет вам: постарайтесь не попасть в капкан, считая, что зло осталось позади.

Кантра воззрилась на нее.

– Ты это просто так или конкретно, Далей? Если конкретно, то я обещаю, что тебе не придется встречаться с новым хозяином.

– Пилот очень великодушна. Я видела доказательства. Эти же доказательства доступны вам. Следуйте за мной.

Она повернулась и пошла назад, в сторону угрюмых мастерских, не оглядываясь.

Кантра набрала полную грудь воздуха и с силой его выдохнула.

А потом пошла за Далей.

За магазинами и в боковом переулке, всего в семидесяти или восьмидесяти шагах от места, где Кантру остановила Далей, оказалась небольшая мастерская: «Вигамс. Ремонт и сервис синхро». Далей чуть ли не втащила Кантру туда мимо вывески, гласившей, что заведение не начнет работу еще пару часов.

Никаких признаков взлома на двери не оказалось, и Далей аккуратно закрыла за ними механический замок, а потом направилась к лестнице рядом со стендами. Кантра тихо вздохнула. Похоже было, что не только у нее есть должные инструменты и недолжные умения.

Она не особенно удивилась, обнаружив, что Далей привела ее к пилоту Джеле и его растительному другу. Не особенно ее удивило и то, что он удобно устроился в мягком кожаном кресле за полированным столом из настоящего дерева у окна на верхнем этаже мастерской, откуда открывался великолепный вид на порт.

Джела не стал утруждать себя приветствиями, а просто указал на подзорную трубу, установленную на рабочем столике из синтодревесины рядом с его шикарным столом.

Кантра устроилась на табуретке и взялась за трубу, обнаружив, что она уже наведена так, что «Танец» был в центре поля зрения. В конце концов, корабль найти несложно: быстрый поиск ее имени и просмотр списка кораблей, прилетевших в последние местные сутки, сразу дал бы нужные сведения.

Она сидела секунду, глядя на темную поверхность, а потом включила трубу.

Объектив просветлел – и перед ней возникла посадочная площадка. «Танец» был так близко, что можно было прочесть название и номера на его покрытом вмятинами боку. Изображение чуть уменьшилось, на экране появился целый ряд кораблей – и два показали энергетический след.

– Тем, кто включает оружие в порту, администрация выражает неудовольствие, – заметила она.

Джела в ответ на это сказал только:

– Вправо градусов на тридцать, если не трудно. Что она послушно сделала – и изображение изменилось, показав некий строительный механизм, медленно едущий за далекой оградой своей стоянки, словно ища место для парковки.

– Немного увеличьте разрешение.

Она пожала плечами…

Точно. Теперь она догадалась, что он явно профессионал службы безопасности, раз замечает то, что она могла бы пропустить. И пропустила бы. Это оказался вовсе не строительный механизм, а бронированный краулер, темным волком ползущий мимо более привычных строительных машин. Он держался на благоразумном удалении от ограды, а энергетическое поле вокруг него при движении мерцало, как будто у него включены были щиты.

– Еще раз проверьте корабли.

Она прерывисто вздохнула и повернула трубу. На экране снова оказались те корабли и их энергетические показатели, оставшиеся на высоком уровне. А потом изображение погасло: она отключила трубу.

Закрыв глаза, Кантра вздохнула, а потом резко развернула табурет и сердито посмотрела на Джелу.

– Ну, так что? – спросила она.

Он пожал своими широкими плечами и продемонстрировал ей пустые ладони.

– Не по-соседски было позволить вам лезть прямо в капкан, – сказал он с гипнотически-успокаивающими интонациями, от которых она еще сильнее разозлилась.

Кантра сделала еще один глубокий вдох.

– Во-первых, – начала она, – я уже говорила, что незачем было ради меня так беспокоиться. Во-вторых, я была бы рада получить объяснение, какого черта вы шпионите за моим кораблем.

– Ищем возможности улететь, – сказал он.

Кантра фыркнула:

– Я не беру пассажиров.

– Понятно, – отозвался он, сохраняя свою успокаивающую ауру, что обещало ему в ближайшее время сломанный нос. – Никто не ждет, чтобы вы взяли пассажиров. Я и сам их терпеть не могу. Но здесь пассажиров нет. Я готов занять место второго пилота. Прошу простить за откровенность, пилот, но когда мы встретились за обедом, вы производили впечатление человека на грани срыва. Не исключено, что полет с возможностью расслабиться, это как раз то, что нужно вам – и вашему кораблю.

– Я сама решаю, что нужно мне и моему кораблю, – огрызнулась Кантра. – И что не нужно нам обоим, это брать на борт человека, у которого друзья трусливее его врагов, и серийницу, сбежавшую от владельца.

– Эта недостойная, – сказала Далей, – обладает полным набором умений работать с грузами, связью и внешним ремонтом. Также эта недостойная обучена основам приготовления пищи, что может оказаться полезным пилоту в предстоящем полете.

Кантра посмотрела на нее:

– Ремонт, связь и грузы?

– Да, пилот.

– Тогда почему ты работала в ресторане? Далей отвела взгляд.

– Производство нашей серии было оплачено «Закрытыми Обиталищами», которые специализировались на строительстве и обслуживании исследовательских станций. Когда стоимость обслуживания станций превысила суммы контрактов, компания обанкротилась. Все ее имущество было продано с аукциона, включая рабочие группы. Госпожа купила остатки нашей группы для «Альковов».

– И сколько из вашей группы теперь осталось? – спросила Кантра, хотя этот вопрос был лишним.

– Одна, – прошептала Далей. Так.

– Очень печально, – сказала Кантра. – Но это не меняет того, что ты – беглая серийница, или очень скоро ею станешь. Это прямой курс к тому, что из твоей группы в живых не останется никого к… скажем, к полудню завтрашнего местного дня.

– Пилоту было бы полезно принять помощь пилота Джелы и этой… и мою.

В голосе серийницы звучала паника, несмотря на отважное употребление местоимения. Серые глаза были широко открыты.

Кантра выгнула бровь:

– Я лично могла бы выдвинуть аргументы противоположного плана, но в настоящий момент в этом не видно нужды. – Она посмотрела на Джелу. – Мне нужен список кораблей, компьютер и рация.

Он указал ей за спину, на бюро рядом с рабочим столиком.

– Поднимите верхнюю крышку. Там все есть.

Корабль назывался «Красотка Парсил». Кантра несколько секунд повозилась с подводкой, не желая, чтобы ее разговор прервали, и не слишком нуждаясь в том, чтобы дневная смена мастерской получила пачку неприятностей, направленных не по адресу. Джела наблюдал за ней, молча сидя в захваченном им кресле. Он продолжал распространять вокруг себя ауру гипнотического спокойствия, но либо немного уменьшил интенсивность, либо она начала к этому привыкать.

Выполнив все необходимые приготовления, Кантра вызвала пилотскую рубку «Красотки Парсил».

Ответом был щелчок и звуки голоса, который оказался более суровым и зрелым, чем в прошлый раз.

– «Парсил». Вахтенный пилот слушает.

– Это пилот Данби?

Пауза оказалась достаточно долгой, чтобы вместить мгновение изумления, а потом бесстрастный запрос идентификации. Потом последовал вопрос:

– Что случилось, пилот?

И больше ничего. Скорее всего он был в рубке не один. Что ее не смущало.

– Это была ошибка, – сказала она ему. – Я на свободе и намерена оставаться в этом состоянии и дальше.

– Ошибка?

Он был сообразительным пареньком и не слишком юным для того, чтобы понимать: ошибки бывают разные.

– Я даю вам слово чести, – «если это можно так назвать», молча добавила она, – что за меня не назначена награда.

Она услышала вздох – или, возможно, только его вообразила.

– Хорошо. Чем я могу вам быть полезен, пилот?

– Я бы хотела, чтобы вы кое-что для меня проверили, – сказала она. – У меня на экране два корабля со включенным вооружением. Не хочу думать, что у меня отказали сканеры, но…

– Я проверю, – сказал Данби, и по связи до нее донеслись звуки переключаемых приборов.

А потом недолгая тишина…

– Ваши сканеры в порядке, – заявил он спустя некоторое время. – Вы уже заявили протест начальнику порта?

– Пока нет, – сказала она.

Джела подался вперед на сиденье. В его черных глазах горел живой интерес.

– Я подумала, – сказала она Данби, – что протест от корабля семьи Парсил сделает приказ «стоп! » немного более энергичным. Сама-то я – мелкий торговец, я же говорила. Я да мой второй пилот – вот и весь экипаж…

– Понял, – сказал он. – Я могу заявить этот протест, пилот. Останетесь на связи?

– Так точно.

Она услышала, как он установил вторую линию связи и запросил внимания лично начальника порта как «первый пилот корабля торгового клана Парсил «Красотка Парсил»». Потом было молчание, чего она ожидала, и – гораздо быстрее, чем она надеялась, – снова его голос.

– Начальник порта, мы только что закончили проверку безопасности и выявили два корабля, которые находятся на стоянке со включенным вооружением. – Пауза, а потом спокойное перечисление координат обоих кораблей: – Да, сударыня, я заявляю официальный протест по поводу этих нарушений. Я прошу вас немедленно потребовать от этих кораблей прекращения подобных действий, а в случае необходимости – принудить их к соблюдению правил.

Еще одна короткая пауза и уважительное: – Благодарю вас, сударыня. Мы будем вести наблюдение. «Парсил», конец связи.

Кантра улыбнулась. Джела встал с кресла и перешел к рабочему столику – несомненно, чтобы посмотреть в подзорную трубу.

– Протест заявлен, пилот. – Данби снова обращался к ней. – Начальник порта обещала отключение в течение местного часа.

– Очень обязана, – сказала она совершенно искренне. – Я вернусь к своей предполетной проверке и буду надеяться, что мне не придется просить вас проверить и мои дальние сканеры.

– Мы давно ведем наблюдение, – ответил он. – По связи пилотов приходили сообщения о деятельности пиратов в секторе. Согласно данным нашей орбитальной системы наблюдения, Фалдайза в этом смысле свободна. Пока.

– Еще раз спасибо, – сказала она. – Если увижу что-то подозрительное на дальней, я вам передам.

– Я буду на связи, – сказал он. – Спасибо за предостережение, пилот. Удачного взлета и доброго пути.

– Доброго пути, пилот, – отозвалась она самым своим добропорядочным голосом.

Отключив связь, она опустила крышку бюро.

Джела боком присел на рабочий столик. Его черные глаза пристально смотрели на изображение в подзорной трубе.

– Один уже отключился, – сказал он, не поворачиваясь. – Начальник порта не любит, когда кланы недовольны.

– Разумно стараться, чтобы деньги были довольны, – откликнулась Кантра, пристально глядя на него. – А что броневик?

– Не светится, – ответил он, по-прежнему не поворачивая головы. – Может, вообще не имеет к нам никакого отношения.

– А может, имеет, – договорила она то, чего он не сказал, и вздохнула. – Слушайте, кого же это вы так достали?

– Второй отключился, – сказал он и поднял голову. Его лицо было совершенно бесстрастным, как она и ожидала.

– Я получу ответ на этот вопрос, пилот? Сдается мне, вы мне задолжали.

Он нахмурился.

– По моим расчетам, мы квиты.

– Нет, если вы подставляете меня под продолжение в том же духе где-то в другом месте.

Она почувствовала, что начинает терять терпение, и заставила себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть, сбрасывая часть напряжения. Характер у нее был не из лучших и даже ее порой пугал. Вряд ли ее вспышка испугает человека, сидящего напротив, – но ее позицию в споре ухудшит.

– Причина, по которой я во все это влипла, заключается в том, что мы вместе пообедали. Простая ошибка с обеих сторон. Я не имела права интересоваться подробностями ваших дел, пока мне не скрутили руки и не вытащили из ресторана под видом липового ареста. В этот момент вы задолжали мне информацию – и пока не расплатились.

У него сделался задумчивый вид:

– Ответ вам не понравится. Она моргнула.

– Ну и что? – возразила она. – На свете есть масса ответов, которые мне не нравятся.

Он тихо вздохнул.

– Ну, ладно. Ответ в том, что я не знаю, кто за этим стоит, и местные это деятели или… с более широкими связями.

– Вы были правы, – сказала Кантра после короткой паузы. – Мне ответ не нравится. Найдите получше, ладно?

Он развел руками:

– Самому хотелось бы.

Она взорвалась:

– Черт побери, за эту ночь мы имеем больше десятка трупов, считая серию Далей, а вы не знаете, кому вы перешли дорогу?

– Совершенно верно, – невозмутимо подтвердил он.

– Возможно, что те, кто ищет пилота, находятся не на планете, – неожиданно заявила Далей, сидевшая на закрытом ящике с инструментами. – Те, кто приходил в «Альковы», были местными наемниками.

Кантра повернулась на каблуке и посмотрела на серийницу. Та сидела, вцепившись руками в колени, и ее бледное лицо словно светилось в полумраке.

– Почему ты решила, что это внепланетники? Далей чуть повела головой из стороны в сторону.

– Наемники работают за плату. Если бы пилоты заплатили за защиту, то местная группа разделилась бы: половина занялась выполнением контракта по… причинению пилотам неудобств, а вторая следила бы, чтобы пилотам ничто не мешало.

– Ты хочешь сказать, что они не действуют по собственной инициативе?

– Именно так, пилот.

Кантра перевела взгляд на Джелу.

– Вам это что-нибудь говорит?

– Увы.

Она вздохнула, а потом пожала плечами и оставила этот разговор как безнадежный.

– Ладно, буду смотреть, что у меня за спиной. Обычное дело. – Она кивнула Джеле. – До встречи, пилот. Удачного взлета.

Она была на полпути к дверям, когда услышала его слова:

– Насчет того краулера, пилот Кантра…

На краю ее поля зрения все побагровело. Она остановилась, не поворачиваясь лицом к ним, закрыла глаза и заставила себя дышать по схеме, которой ее когда-то учили.

– Пилот? – снова окликнул ее Джела.

Она не ответила, продолжая дыхательные упражнения – сосредоточившись только на них, – пока желание причинить телесные повреждения не отодвинулось на более безопасное расстояние.

Она повернулась и посмотрела прямо в черные, как космос, глаза.

– У меня выпал трудный день, пилот Джела, и мое добродушие начинает расползаться по швам. Если у вас есть сведения, касающиеся безопасности моего корабля и его пилота, будьте любезны ими поделиться.

– Сведения самые обычные, – сказал он, и она услышала в его голосе некоторую озабоченность, словно он отказался от усердного проецирования спокойствия. – Просто напоминание о том, что наземный броневик способен включить оружие гораздо быстрее, чем космический корабль.

– И этим вы хотите сказать мне, что тот краулер, – она кивнула в сторону выключенной подзорной трубы, оставшейся на рабочем столике, – может не проявлять своих чувств, пока я не взлечу без помех.

– Совершенно верно.

– Я благодарю вас за напоминание, – сказала она, чувствуя, как в глубине ее костей начинается дрожь.

Это говорило о том, что последний адреналин растрачен. Слишком долгий день, по всем параметрам. Она посмотрела на пилота, стоящего перед ней – ничего не выражающее лицо, широкие плечи, крепкое телосложение.

– Военный? – спросила она, удивляясь, как она сумела сразу этого не распознать.

– Не совсем, – отозвался он. По-своему информативно.

– Чего вы хотите?

– Я уже говорил: проезд для меня, дерева и Далей. Я могу выполнять обязанности второго пилота – и я действительно знаю маневры ухода от такого типа бронекраулеров.

– В нем могут быть люди.

Джела повел плечом, выражая отрицание с оговорками.

– В них мало места для людей. Не могу утверждать, что там не окажется стрелков. В этом случае стрельба будет рандомизированной, что затрудняет уклонение, но менее прицельной, что облегчает уклонение.

– Это точно? – Она задала этот вопрос, борясь с усиливающейся дрожью. Вторую фразу она постаралась произнести тверже. – От этих штук можно уйти?

– Опыт показывает, что можно. Кантра закрыла глаза. Дрожь стала еще сильнее. Организм готов рухнуть, это уже достоверно. Конечно, у нее в запасе есть достаточно «Темпа», чтобы продержаться и нормально работать в течение нескольких корабельных дней. Но Кантра, часто ходившая этим путем, прекрасно знала, что лекарство просто отодвигает срок расплаты с почасовым накоплением процентов.

И по правде сказать, у нее на этом перелете не будет времени на отдых – ни сейчас, ни потом. У нее есть груз и срок доставки. И ей никак не оправдать принятия на борт кого-либо законопослушного – или доверия тому, кто таковым не является.

Она бросила взгляд на Далей, неподвижно застывшую на ящике с инструментами, потом снова взглянула на Джелу, который стоял молча и неподвижно, давая ей возможность все обдумать. Каким будет его ответ, если результат ее размышлений не совпадет с его потребностями, она догадаться не могла. И в конце концов это все-таки ее корабль.

Она резко кивнула в сторону двери.

– Ладно. Раз уж опыт показывает… Пошли.

Поскольку неизвестно было, откуда идет информация к кораблям и броневику, не было смысла выбирать кружной путь к трапу корабля. Так постановила пилот. И в данном случае Джела не мог возразить ни против ее доводов, ни против ее решения. У него начало вырабатываться серьезное уважение к пилоту Кантре, хотя события дня начали, видимо, на ней сказываться.

Они шли в боевом порядке: первой – пилот, следом – он с деревом, а Далей в ее краденой спецовке и с отнюдь не краденым пистолетом прикрывала тыл. Интересно, что они не встретили ни вооруженных засад, ни сторожевых постов. Даже ни один нищий не заступил им дорогу. Джела шагал вперед, включив все чувства в режим повышенной бдительности, и пересматривал свое мнение относительно роли броневика. Стратегически неправильно полагаться на механизмы, не имея солдат на земле. С другой стороны, в этой операции вообще было мало правильной стратегии – разве что со стороны присутствующих.

С заходом местного светила воздух быстро охладился. Однако они шагали так быстро; что его комбинезону даже не пришлось увеличивать нагрев. Листья дерева над головой оставались неподвижными, несмотря на ветер от быстрого шага, и шелест не мешал Джеле прислушиваться к возможному передвижению противника.

В таком порядке они дошли до трапа корабля пилота Кантры. Она поднялась первой, что было ее правом капитана, и бесшумно зашагала по металлической палубе. Он последовал за ней, обнимая руками кадку с деревом, а Далей шла у него за спиной, и под ее уверенными шагами металл гудел.

Люк начал отодвигаться в тот момент, когда пилот Кантра дошла до верха трапа. Она не остановилась ни на секунду – двумя шагами прошла площадку и нырнула в шлюз.

Когда Джела, обремененный лишней обузой в виде дерева, добрался до площадки, люк уже был широко открыт, а из шлюза на палубу лился бледно-голубой свет. Табличка над дверью гласила: «Танец Спирали». Порта приписки нет».

Он приостановился, дожидаясь Далей. Она догнала его и глянула на него вопросительно широко открытыми серыми глазами:

– Да, пилот?

Поскольку руки у него были заняты кадкой с деревом, он воспользовался для указания подбородком.

– В ту минуту, как ты войдешь в этот корабль, ты будешь объявлена в розыск, – сказал он.

– Да, пилот. Эта недос… я об этом знаю, – ответила она.

Ему показалось, что в ее голосе он услышал нетерпение. Хотелось надеяться, что это было именно так.

– Ты не обсудила с пилотом Кантрой, где именно тебе хотелось бы высадиться, – продолжил он. – Есть очень мало миров, где эти знаки серии останутся незамеченными.

– Это я тоже знаю, пилот. Я благодарю вас за вашу заботу, но сейчас мне необходимо улететь с Фалдайзы. Более глубокие планы… более глубокие планы будут ждать событий.

Два «я» и «мне» в одной паре предложений, и практически без колебаний перед каждым из них! Он решил, что у нее все может получиться – при условии, что ей удастся найти какой-то способ нейтрализовать татуировки. И, возможно, такой способ даже существует, помимо ампутации рук с последующим их выращиванием. Хотя он о таком способе не слышал: кислотные ванны снимали только первые два или три слоя кожи, оставляя характерные ожоги. Попытки замаскировать татуировки с помощью других, нанесенных иглами, были обречены на провал.

– Нам не следует заставлять пилота Кантру ждать, – сказала Далей.

– Не следует, – согласился он и снова указал подбородком на открытый люк. – Я за тобой.

Она упала в кресло пилота, мгновенно положив руки на пульт, открывая дальнее зрение и ближнее, включая дальний слух… Негромко зазвучали голоса пилотов – это было похоже на портовую болтовню. Ни в ком не ощущалось лихорадочности, в шутках не было напряженности. Хорошо.

Руки у нее начали трястись, в ушах поднялся пронзительный визг. Да лети оно все в Глубины! Кантра вспомнила о трубочке «Темпа», лежащей в ящике с полезными мелочами. Оставила ее лежать.

Шум, донесшийся сзади, возвестил о скором появлении ее экипажа – и свидетельствовал о полном ее идиотизме. Она нажала на уголок пульта: там бесшумно отъехала круглая крышечка, под которой оказался миниатюрный пульт управления. Кантра быстро повернула три рукояти подряд, слева направо, потом утопила маленькую оранжевую кнопку. Крышечка вернулась на место и стала невидимой, слившись с металлической поверхностью.

Кантра развернула кресло, чтобы оказаться лицом к входящим.

Первой появилась Далей, пряча оружие в карман спецовки. Следом вошел пилот Джела, обхватив мощными руками крупную кадку. Похоже, его нисколько не смущало, что листья щекочут ему ухо, а тонкие ветки втыкаются в голову. Он обвел кабину пилота своими зоркими черными глазами, прошел туда, где пульт встречался со стеной на дальней стороне места второго пилота, наклонился и бережно поставил кадку на палубу. После этого он хлопнул ладонью по карману на штанине, вытащил рулон ленты для грузов и бросил его Далей. Та поймала его одной рукой и застыла, держа рулон и склонив голову набок.

– Закрепи его, – сказал Джела.

Несмотря на звон в ушах, Кантра ясно услышала в этих словах приказ.

По-видимому, Далей восприняла эти слова так же. Она опустила глаза и сжала губы.

– Есть, пилот, – тихо откликнулась она и стала делать то, что ей велели.

Джела без дальнейших разговоров уселся в кресло второго пилота, и его крупные руки умело задвигались на кнопках. Подогнав сиденье по своему росту, он устремил глаза на пульт, окидывая его таким же наблюдательным взглядом, каким обвел кабину пилота.

– Время вашего взлета зарегистрировано в порту, пилот? – спросил он.

– Да, – ответила она, поворачиваясь к своим экранам. – Но мы улетим несколько раньше.

Он открывал глаза пилотажа, сосредоточившись на показаниях приборов. Потом прикоснулся к кнопке связи и сделал болтовню чуть громче.

– Если мы подадим новую заявку, то предупредим о своих намерениях всех заинтересованных лиц, – проговорил он, просто предлагая этот факт к сведению.

– Это так, – согласилась она. – Вот почему мы заявки подавать не будем.

Она посмотрела на показания. Никакие лишние индикаторы не светились, защита осталась в том же состоянии, что при последней проверке. Болтовня оставалась мирной, и дальний взгляд не показал ничего, кроме безмятежного вращения звезд. Кантра взялась за свои приборы и начала включение рабочего режима.

– Как только Далей закрепит этот проклятый овощ и закрепится сама, тут же взлетаем.

– Дерево, – поправил ее Джела так тихо, что она едва расслышала его на фоне болтовни и звона в ушах. На его резком лице ничего не отразилось. Он посмотрел на Кантру:

– Если немного выждать, возможный наблюдатель может сделать вывод, что мы придерживаемся запланированного времени взлета.

«Если немного выждать, – подумала Кантра, ощущая дрожь в мышцах, – то пилот будет не в состоянии лететь».

Она обожгла его суровым взглядом:

– Ты нанялся на мой корабль вторым пилотом? Черные глаза моргнули. Один раз.

– Да, пилот.

– Мне тоже так показалось. Мы летим сейчас. Выбор пилота.

Он моргнул еще раз, а потом снова вернулся к внимательному изучению своего участка.

– Да, пилот, – только и сказал он.

Возможно, в его голосе появилась резкая нота, а возможно – нет. Не то чтобы для нее любой из вариантов стоил хоть полквинты.

– Далей, – рявкнула она, – ты способна переносить ускорение?

– Да, пилот, – хладнокровно ответила она. – Лучше, чем вы.

Вот это предположение! Кантра усмехнулась, почувствовав, что получилось больше похоже на оскал, чем на веселье. Проснулся навигационный мозг, Кантра поручила ему искать безопасные маршруты отлета и бросила быстрый взгляд на дальний конец пульта. Далей заканчивала операцию с той лентой и овощем, или деревом, или хрен его знает чем.

– Пристегнись на раскладушку. У тебя будет счет десять от начала отсчета. – Она вздохнула. – Отсчет.

Навигационный мозг начал выдавать возможные маршруты. Кантра запоздало добавила второго пилота в список адресов для выдачи информации, скопировала первую серию данных вручную и быстро их просмотрела. Сидевший рядом с ней Джела довольно громко прищелкнул языком. Она бросила на него взгляд, а ее пальцы тем временем начали запускать двигатели.

– Превосходная мысль, – только и сказал он. Его большие руки уверенно лежали на пульте. – Как хотите лететь, пилот?

Она взглянула на навигационный экран, просмотрела предложенные варианты, подняла палец и выделила один из курсов. Он остался висеть, горя желтым светом и дожидаясь решения пилота.

– Мы могли бы взять этот, – сказал он, и на экране загорелся еще один маршрут, голубой, через два от ее собственного. – Этот даст нам больше места для маневра на тот случай, если кто-то захочет закидать нас цветами.

Сдвинув брови, она рассмотрела предложенный маршрут и нашла его не лишенным элегантности. Немного неряшливый, если броневик о себе не даст знать, но ничего, что представляло бы опасность. Начальник порта будет раздражена – так это уже ее трудности.

– Берем, – сказала она и нажала кнопку задания. – Если мы разбудим броневик, первый пульт переходит к тебе, поскольку у тебя есть опыт, которого нет у меня. В этом случае я становлюсь второй. – Ее пальцы пришли в движение, вводя соответствующее условие, которое ожидало только подтверждения, а клавиша для этого находилась под рукой. – Если наш отлет не заинтересует никого, кроме начальника порта, я остаюсь первой. Ясно?

– Совершенно ясно, – ответил он.

– Далей, ты на месте?

– Да, пилот.

– Десять, – сказала Кантра и дала «Танцу» команду.

Оказалось, что Кантра летает, как пилот бомбардировщика – с такой же заботой о пассажирах. Ускорение его, конечно, не тревожило – и, похоже, ее оно не тревожило в такой же степени, что было… почти так же интересно, как и навигационный мозг, который основывал свои варианты на заранее введенных взлетах, зарегистрированных в системе центрального порта. Он позволил себе мельком взглянуть на Далей, закрепившуюся на раскладном сиденье. Казалось, она спала.

Они успели пролететь полных две секунды, когда диспетчерская подняла крик. Ни приказ, ни выражения, в которые он был облечен, не заинтересовали пилота Кантру, если судить по ее профилю, обращенному к Джеле.

Еще несколько секунд. Диспетчерская продолжала отдавать приказы. В эфире быстро появились новые голоса: это были пилоты, находившиеся в порту. Некоторые встали на сторону диспетчерской, другие рекомендовали «Танцу Спирали» еще увеличить скорость, третьи начали делать ставки: через какое время они достигнут орбиты, каков возможный размер штрафов, шансы их получить, сколько лет пройдет, прежде чем «Танец Спирали» снова осмелится сесть на Фалдайзе…

Он смотрел на экраны, не видя ничего опасного в быстро удаляющемся порту, и уже начал считать, что броневик тут был вообще ни при чем, что местные таланты не потрудятся преследовать их за пределами планеты и на самом деле могут даже приветствовать их отлет – когда на экране загорелись три ярких пятна. Не энергетическое оружие – ракеты!

– Мы под обстрелом! – выпалил Джела и потянулся к пульту, который еще не был переключен на него.

Почти сразу ослепительно полыхнуло прямо по курсу, потом зажглись сканеры со стороны левого борта – и одновременно прозвучал сигнал тревоги столкновения. Он все это воспринял – и не выругался.

– Управление на тебе. Голос Кантры был твердым.

Еще одна вспышка – и пилот нажала клавишу переключения, поменяв местами их пульты. Его пальцы двигались, вводя маневры уклонения. Он надеялся, что схема уклонения окажется адекватной.

– Три, – задумчиво проговорила пилот Кантра. – А этот человек даже не знает, кто его так любит!

Джеле было не до этого разговора. Увеличив мощность двигателя, он ощутил, как корабль рванулся вперед. На экранах один, три и пять отразились взрывы.

Хотя они еще не вышли из атмосферы, он включил противометеорную защиту, а затем несколько мгновений играл пультом, проверяя время реакции… Закрутил корабль вокруг большой оси: скромные аэродинамические профили на этой скорости работали прекрасно.

На открытой частоте включилась диспетчерская, приказывая броневику немедленно прекратить огонь. Пользы столько же, сколько от приказа любому автоматическому устройству в подобных обстоятельствах.

– За нами выстраиваются корабли, – негромко сказала Кантра. – Главные щиты включатся, как только выйдем из атмосферы.

Пристраивающиеся корабли. Это может быть плохо или хорошо, но в любом случае о них не надо думать, пока они не стреляют. Он еще немного увеличил скорость – и брюхом ощутил моментальную реакцию: ускорение резко возросло. Он тут же сбросил мощность – и снова раздался сигнал, предупреждающий о столкновении.

– Мелочь! – вот что сказала Кантра. Это относилось к ракете, которая пыталась изменить курс, догнать…

Джела включил реактивные двигатели управления, безжалостно вертя корабль и его обитателей. Ракета словно скользнула вдоль какого-то невидимого барьера. Теперь еще одно, последнее ускорение – и снаряд бессильно отстал.

Еще одна серия вспышек, теперь уже внизу…

– Щиты включены! Выстрел с корабля…

Он хмуро посмотрел на экраны, потянулся к переключателю…

– Одного броневика нет, – сказала Кантра. – Диспетчерская не может решить, радоваться или негодовать. Идентификация… – Она шумно втянула воздух. – «Красотка Парсил».

– Недурно для штатского, – сказал Джела.

Она никак не отреагировала – вслух. Он уменьшил мощность двигателя, потянулся, чтобы провести следующую операцию в навигационной последовательности… – Поблизости больше ничего нет, – сказал он. – Думаю, мы прорвались.

Внезапно в кабине стало шумно: Кантра переключила радио на громкоговорители.

Джела вздохнул. Вот вам и тихий отлет. Корабли требовали разрешения на включение оружия, пилоты требовали информацию, местная противовоздушная оборона отдавала противоречащие друг другу приказы… И все это, к счастью, было уже позади.

Кантра кивнула ему и сделала быстрый знак рукой, который на языке пилотов означал «спасибо».

– Я переключусь на автопилот, – сказала она, и под ее руками замигали индикаторы: она снова поменяла пульты.

Он тихо вздохнул и начал возиться с коммуникатором и проверять экраны. Говорить он ничего не стал: ее корабль, ее правила, ее решение.

Пилот Кантра поддержала молчание. Ее пальцы двигались с неспешной решительностью, включая автопилот. Наконец она отодвинулась от пульта, отстегнула ремни безопасности и откинула голову на спинку кресла.

– Далей! – позвала она.

– Да, пилот? – пришел замедленный ответ.

Похоже, она действительно спала. Джела ухмыльнулся. Нервы – как стальная проволока. А ведь она справится. Может быть.

– Ты можешь сидеть за пультом, Далей?

– Нет, пилот. Я сожалею. Выращенным сериям не позволяется иметь профессиональную лицензию.

Кантра вздохнула.

– Прокрути мой вопрос еще раз, Далей. Мне наплевать, есть ли у тебя лицензия. Сечешь?

Молчание. Джела бросил взгляд назад. Серийница сидела на краю раскладного кресла, сняв ремни, и кусала губу.

– Пилот, я могу сидеть за пультом, – медленно произнесла она. – Но я в высшей степени новичок.

– Так уж случилось, что за первым у тебя будет пилот Джела, а он далеко не новичок, как нам было продемонстрировано. Делай то, что он тебе скажет, и станешь асом.

Она повернула голову и обожгла взглядом Джелу. Он учел морщины, которые пролегли у ее рта, и заметную дрожь рук – и не стал ее дразнить.

– И ты вызовешь меня, если возникнет нечто, кроме чистого маршрута и легкого полета. Так, пилот Джела?

– Я именно так и сделаю, пилот, – согласился он и, осторожно вытянув указательный палец, прикоснулся к зеленой кнопке в верхней части своего пульта. – Этой кнопкой?

– Этой. – Она снова придвинулась к пульту, вернула управление ему и встала на ноги, чуть шатаясь. – Если ты начнешь что-нибудь менять по какой-то причине, она должна быть веской. И ты должен получить мое подтверждение. Так, пилот?

– Так, – согласился он как можно дружелюбнее.

– Я ухожу к себе в каюту, – сказала она. – Кресло переходит тебе, Далей.

Она сделала два демонстративно твердых шага к люку, остановилась и повернулась, уставившись на дерево.

Джела наблюдал за ней, не говоря ни слова. Она стояла, словно пойманная лучом заморозки. Он отстегнул свои ремни – шумнее, чем это было необходимо.

Ее взгляд переключился на него – зеленые глаза широко распахнулись:

– Что это такое?

Он почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы, и изобразил улыбку.

– Дерево, пилот, – ответил он так небрежно, как только осмелился. – Просто дерево.

Если бы у нее были силы, она бы спрашивала дальше. Однако в своем нынешнем состоянии она больше всего нуждалась в сне – и понимала это. Он ясно увидел, как она подумала: «Вопросы потом», и резко опустила подбородок вниз, отбрасывая эту тему.

– Приказ. Ты вызываешь меня, – еще раз сказала она, – если что-то покажется странным.

– Есть, пилот, – ответил он, и за ней захлопнулся люк.

12

На борту «Танца Спирали»

Отлет от Фалдайзы

Установленный Кантрой автопилот не оставлял места для изменений или даже возможности отключить его, не прибегая к физическим повреждениям пульта. Не имея возможности вести корабль самостоятельно, Джела какое-то время развлекался тем, что устроил Далей несколько тренировок с пультом, продолжая присматривать за экранами и индикаторами.

Далей выполнила все его задания умело, но не стильно. На ее бледном лице отражалась напряженная серьезность, которая напомнила Джеле, что у серийницы тоже выдался нелегкий день.

Он вытянулся в кресле и помахал рукой.

– Справляешься, – сказал он, стараясь выразить голосом спокойное удовлетворение. – Брось смотреть в экран и давай поговорим. До перехода нам будет нечем заняться, разве что пираты нагрянут.

Она села поудобнее. Напряжение ушло, но она осталась серьезной и озадаченной.

– О чем мне говорить, пилот?

Вопрос, совершенно типичный для выращиваемых серий. Настолько идеально типичный, что он заподозрил Далей в насмешке. Если только он не выглядит глупо – что, следовало допустить, было вполне возможно.

– Если тему выбирать мне, – сказал он все так же добродушно и непринужденно, – тогда я попрошу, чтобы ты восстановила для меня логику своих рассуждений.

Ее лицо напряглось.

– Каких рассуждений, пилот?

– Тех, что привели к выводу, который ты сообщила пилоту Кантре. Будто достойные личности, доставившие нам столько развлечений, выполняли заказ извне.

Далей нахмурилась.

– Мне кажется, что моя логика была линейна, пилот.

Явное раздражение. Джела поднял руку и мирно пошевелил пальцами.

– Прости, если мне так не показалось. Я могу проследить за ходом твоих мыслей до определенного момента: похищение человека, с которым я собирался встретиться, люди, проследившие нас до бара, охрана наших комнат. Но мне непонятно, зачем они устроили это безобразие, которое мы обнаружили в «Альковах»? У местных сил не было бы ни повода, ни желания отклоняться от приказа…

– А!

На долю секунды ему показалось, что Далей громко рассмеется. Однако ей удалось сдержаться, и она развернула свое кресло так, чтобы его видеть.

– Иногда параллельно происходит несколько несвязанных событий, – сказала она. – При этом бывает, что параллельно идущие события имеют некие общие компоненты, создающие соблазн предположить связь, которой в реальности не существует. Так получилось с событиями этого вечера, и недоумения пилота могут быть рассеяны, если заметить, что события, казавшиеся ему общими компонентами одного мегасобытия, на самом деле совершенно независимы.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Если я правильно понимаю твои слова, то дело в «Альковах» не имеет к нам никакого отношения.

– Пилот понимает правильно, – ответила Далей. – Дело в том, что госпожа издавна была ревностной собирательницей… сведений. Пилот должен был заметить, что из некоторых альковов, в которых он обедал, выкачивались данные. То, что устройства для сбора не работали во время визитов пилота, очень забавляло госпожу, которая признала пилота очень умелой личностью.

Он моргнул.

– Я польщен.

– Пилот выказывает должное уважение по отношению к госпоже, – отозвалась Далей, и он готов был поклясться, что услышал в ее бесстрастном голосе иронию. – К несчастью, некоторые были не столь уважительны, и в их числе – ее наследник, который – хотя этой недостойной и неуместно говорить такое – не был столь умелым. Поэтому устройства госпожи выкачали данные, которые он предпочел бы не отдавать, и она начала процесс лишения его права наследования. Поскольку его долги велики, а другие перспективы ограничены, он предпринял шаги, обеспечившие переход всей собственности госпожи в его владение.

– За исключением твоей серии, – прокомментировал Джела. – Мне казалось, что вы – большая ценность.

Далей пожала плечами:

– Госпожа многое нам позволяла, и мы знали, кто он такой. Хотя мы не могли начать юридический процесс или даже подать жалобу констеблю, он не пожелал владеть нами. Он знал, что госпожа вооружила некоторых из нас. Он знал, что мы изготавливали выкачивающие устройства и другие… приборы, что мы собирали записи и часто именно нам поручалось их прослушивать. Мы были для него опасными, и это следовало должным образом учесть.

Джела секунду рассматривал экраны и индикаторы.

– В этом случае, Далей, он не может допустить, чтобы ты осталась… неучтенной.

Последовало короткое молчание.

– Я полагаю, что вы правы, пилот. Однако я также полагаю, что имею немалый шанс от него скрыться.

– Маловероятно. Ему достаточно только объявить, что у той, которой нет среди погибших, был пистолет. Очевидно, именно она и виновна – серийница, отклонившаяся от параметров. Он может даже подкрепить такую историю не слишком малым вознаграждением за поимку.

Далей закрыла глаза, а потом открыла и встала со своего кресла.

– Пилот не хотел бы горячей еды? – спросила она отстраненно.

Он посмотрел на ее лицо (замкнутое) и на ее позу (напряженную), встретился с ней взглядом и улыбнулся.

– Конечно, Далей. Горячий перекус был бы очень кстати.

Он развернул свое кресло к пульту и устремил взгляд на приборы. Его разум пилота был готов подать сигнал тревоги при первых же признаках любой проблемы. К сожалению, при этом остальная часть его разума оставалась ничем не занятой – а он тоже устал. Он сделал глубокий вдох, сосредоточился – и погрузил эту свободную часть в дремоту.

– Пилот?

Он вздрогнул, быстро взглянул на приборы и развернул кресло в сторону Далей, стоявшей с кружкой и мисочкой в руках.

Она шагнула ближе, протягивая ему еду. Он взял посуду, установил кружку в выемку на подлокотнике кресла, а мисочку закрепил на краю пульта. От мисочки исходил приятно-пряный аромат.

– Спасибо, – сказал он совершенно искренне. – Поешь и сама, хорошо?

– Я поела, – ответила несколько раздраженно. – Тут есть одна вещь, которую вы должны знать.

Он поднял брови:

– Слушаю.

– Мы заперты, – сказала она, как ему показалось, еще более раздраженно. – В рубку и в коридор за этой дверью, – тут она указала на внутренний люк, – мы допущены. Но второй люк, дальше по коридору, заперт, и еще одна дверь, напротив камбуза, тоже заперта.

– И это тебя беспокоит? Далей нахмурилась:

– А вас это не беспокоит?

Он взял кружку и отпил глоток. Чай, горячий и сладкий: именно то, что нужно усталому пилоту. Он сделал второй глоток, чуть более долгий, а потом снова посмотрел на серийницу.

– Не особенно, – сказал он. – Пилот Кантра не просила нашей помощи, хоть и осознала, что в ней нуждается. Для нее только разумно не пускать нас в те места, куда, по ее мнению, нам попадать не нужно.

Еще глоток чая. Проклятие, как хорошо-то!

– И кроме того, – сказал он, глядя прямо в гневные глаза Далей, – лучше быть запертым в рубке управления, чем в любом другом месте.

– Это верно, – признала она, немного подумав, и пошла к пустому креслу. – Я понаблюдаю, пилот, пока вы едите.

13

На выходе из околопланетного пространства Фалдайзы

Приближение к переходу

Где-то далеко запиликал, чередуя две ноты, будильник. Кантра перевернулась на живот и натянула одеяло на голову. Не то чтобы от этого был какой-то прок. Очень скоро придет Айлен и заставит всех проснуться. Говорят, в других дортуарах можно, бывает, подкупить старшую, чтобы дала пару часов отоспаться. Только Айлен не подкупишь. Нет, взятку она, конечно, возьмет: она ведь не дура? А потом запишет все как было и передаст начальнице, и наступит недолгий, но крайне неприятный период, когда будешь думать и гадать, что такого хорошего в спанье, что тебе захотелось получить его побольше. А когда ты вообще потеряешь способность думать, чувствовать или…

Проклятый звон должен был бы уже замолкнуть. Может, учебная тревога?

Кантра мучительно вертела эту мысль, пытаясь припомнить разнообразные сигналы учений. И этот процесс помог ей перейти из состояния почти-сна в состояние почти-бодрствования, и тогда она распознала в сигнале свой собственный будильник, который ей все-таки удалось поставить перед тем, как рухнуть на койку прямо в комбинезоне и в сапогах.

«На моем корабле посторонние! »

Недавние воспоминания заставили ее стремительно открыть глаза и спустить ноги с койки. Одеяло скользнуло на палубу.

Она посидела несколько мгновений, оценивая свое состояние. Голова болела, мысли расплывались, горло и глаза пересохли, желудок тошнотворно сжимался. С другой стороны, глубокая дрожь прошла, уши слышали нормально – раз звонок вызывал раздражение. В общем, на четыреста процентов лучше состояния, бывшего… – она прищурилась на часы в дальнем углу каюты, – … три корабельных часа тому назад.

Она в состоянии вести корабль, и поведет. Как только приведет себя в порядок.

Она встала, подошла к будильнику и хлопнула по нему, чтобы замолчал, потом сняла комбинезон и сапоги, бросила их в чистку и шагнула в кабинку санблока.

Вышла она оттуда после сухой чистки, испытывая уже не такую сильную тошноту, открыла шкафчик и достала оттуда корабельный костюм: облегающие свитер и штаны и пару корабельных тапочек. Отполированный металл внутри шкафчика мимолетно отразил высокую худую женщину с бежевыми волосами, остриженными по прямой на уровне челюсти, с зелеными глазами под тонкими выгнутыми бровями. Черты лица резкие – скулы, нос и подбородок – и кожа ровного золотистого оттенка, который высоко ценится у куртизанок высшего класса. Отражение двигалось ловко и экономно, одно движение перетекало в другое: грация танцовщицы. Или пилота.

Кантра захлопнула дверцу, подняла упавшее одеяло и стала прибирать койку, хотя ее мысли были сосредоточены на кабине и чужаках, оказавшихся на борту ее корабля.

Теперь не было смысла пересматривать логическую цепочку, которая и привела ее к этой глупости. Что сделано, то сделано. Она оказалась в ситуации, которая требовала внимания и планирования, а она была не в том состоянии, чтобы ее на это хватило. И можно сказать, что и сейчас еще не в том состоянии.

Она должна была признать, что Джела оценил проблему в порту Фалдайзы совершенно правильно и щедро, выдал ответ. А еще он оказался просто дьявольски хорошим пилотом – лучшего она в жизни не встречала. Как он оказался без корабля, было тайной – и тайной тревожащей, если он вдруг заберет себе в голову, что «Танец» ему подходит.

Ну что же, решила она, плотно заправляя одеяло и натягивая поверх сетку, – если у него появится такая идея, то для ее осуществления ему понадобится ее убить. Немало людей намечали себе такой курс и не могли взлететь. Поскольку Джела как пилот превосходит ее, у него это может получиться. А в этом случае ее тревоги закончатся. Она может только оставаться начеку, не терять бдительности и надеяться на везение, если до этого дойдет.

А если предположить, что этого не произойдет… Она вздохнула. Груз должен быть доставлен определенному получателю в определенный день и час на Талиофи. Курс проложен. Она посмотрела на часы: время перехода приближалось. А с учетом раннего взлета расписание стало не напряженным. Итак, пилот Джела и серийница Далей останутся здесь до этого момента. Когда Кантра получит деньги и доставит груз, придет время с ними расстаться. Если для этого придется улететь без груза – значит, так тому и быть. Может, захватит что-то на Кайзими. Или на Хортайде… что само по себе неплохая мысль. Она не видела Кволи уже целый корабельный век.

Кантра закрепила сеть и отошла от койки. Высадить Далей и Джелу на Талиофи и лететь на Хортайд. Как план это выглядит просто, элегантно – и неудача тут не слишком вероятна. Положение может оказаться немного щекотливым, если станет известно, что она помогла беглой серийнице, но они же направляются на Талиофи, в порт, куда охотники за головами стараются не заглядывать, если им не надоело жить.

А пока что… Она снова посмотрела на часы. Правильно. Ей пора сменить свой экипаж, который наверняка более чем готов и сам поспать. Но сначала…

Она еще раз открыла шкафчик, не обращая внимания на мелькающие отражения, и надавила на угол правой стенки. Потайная дверка отъехала в сторону. Кантра рассмотрела узор света и темноты, повернула два рубильника, закрыла потайную дверцу и наружную, а потом быстрым шагом вышла из каюты.

Она зашла в камбуз за калорийной плиткой, обнаружила, что чайник теплый, налила немного в кружку и сделала глоток. Крепкий и чуть переслащенный. Идеально. Она наполнила кружку и взяла ее в рубку вместе с плиткой.

* * *

Дверь распахнулась, открыв картину идиллического корабельного спокойствия: оба пилота сидели за своими пультами и занимались делом.

По большей части.

Далей, услышав звук открывающейся двери, развернула свое кресло. Ее лицо было настолько бесстрастным, что казалось почти обвиняющим.

А вот пилот Джела просто поднял глаза на экран, следя по ее отражению, как она идет через рубку.

– Приветствую, пилот, – сказал он мило и вежливо.

– И я вас приветствую, – отозвалась она точно с теми же интонациями. Свой кивок она адресовала и Далей. – Спасибо, что держали корабль на курсе, пока я отдыхала. – Она с легкой улыбкой приподняла кружку. – И за чай спасибо.

– На здоровье, – тихо сказала Далей. – Если хотите, я могу сварить суп.

– Пока не надо, спасибо, – ответила Кантра. – Сейчас время смены вахты. Я достаточно отдохнула, чтобы вести корабль, а вы оба, наверное, держите курс на полное изнеможение.

Она сделала еще шаг вперед, и теперь Джела тоже развернул свое кресло, подняв на нее черные непроницаемые глаза.

– Мы приближаемся к переходу, – проговорил он внешне спокойно и непринужденно, но за его словами ощущалось напряжение.

Кантра ощутила тень сочувствия по отношению к нему, наклонила голову и расправила плечи.

– Это так. Я беру управление, пилот. Отдохните немного, вы оба.

– Где нам отдыхать, пилот? – огрызнулась Далей. – Корабль для нас закрыт, если не считать этой рубки и камбуза.

Кантра наклонила голову набок.

– Не любишь, чтобы от тебя что-то запирали, Далей? – Она пожала плечами, бросила взгляд на Джелу и увидела в его глазах свое отражение. – Я изменила конфигурацию, – сообщила она ему, рассчитывая, что Далей возьмет с него пример и что он не пойдет на конфликт прямо сейчас – если конфликт входит в его полетный план. – Каюты напротив камбуза теперь отперты. Я советую вам обоим немного отдохнуть.

Она посмотрела прямо в глаза Далей – и ее позабавило, что серийница смотрит на нее все так же гневно.

– Я настоятельно советую вам обоим немного отдохнуть, – сказала она негромко.

Возможно, они заколебались, но колебания оказались слишком недолгими, чтобы Кантра успела их уловить. Джела поднялся на ноги и уважительно кивнул.

– Вахта переходит к вам, пилот, – проговорил он обычную формулу.

– Спасибо, – ответила она. – Увидимся, когда вы проснетесь.

Оценивающий взгляд черных глаз скользнул по ее лицу, а потом Джела повернулся и направился к двери своей легкой, почти кокетливой походкой. При его приближении дверь отъехала в сторону – и осталась открытой, когда он обернулся.

– Далей? – произнес он, и по его тону было ясно, что он способен и намерен унести ее, если она выберет такой вариант.

Секунду казалось, что Далей намерена упрямо оставаться в своем кресле. Она обожгла взглядом Кантру, но та только улыбнулась, прихлебывая чай. Серийница возмущенно перевела взгляд на Джелу…

И, поднявшись с кресла, тяжело зашагала к двери. У проема она приостановилась, как будто что-то вспомнила, повернулась и низко поклонилась.

– Хорошей вахты, пилот.

Кантра чуть было не ответила поклоном. Чуть было. Но в результате просто кивнула и смотрела, как за ними закрывается дверь.

Когда они ушли, она открыла потайную дверцу на пульте и повернула рычажок, запирая себя в рубке.

Дверь среагировала на прикосновение его ладони, и за ней оказалась каюта размером почти со стандартную транспортную. Имелись в каюте два гамака – один выше, другой ниже – и компактный санузел, в котором оказалось даже устройство для сухой чистки. Площадь у каюты была, правда, маловата – Джела занимал ее почти всю.

Далей протиснулась между ним и дверью. Как только она прошла под притолокой, дверь с раздраженным вздохом закрылась, и зеленый индикатор статуса сменился красным.

Они были заперты.

Джела сжал зубы, удержавшись от ругательства. Конечно же, она должна была их запереть, сказал он себе. Продолжают действовать те же доводы, по которым их ограничили рубкой и камбузом.

Далей резко втянула воздух, но, как это ни странно, ничего не сказала – только повернулась, чтобы осмотреть их тесную каюту. Ее лицо было серийно-бесстрастным.

– Ты предпочтешь верхний или нижний? – спросил он, когда стало казаться, что она не намерена ни говорить, ни двигаться с места.

– С разрешения пилота, – ответила она отчужденно, – я выберу нижний.

– Мне все равно, – сказал он, не забыв проследить, чтобы его голос звучал спокойно. – Я спал и в местах похуже.

– И я тоже, – сказала она и, скользнув мимо него, устроилась в гамаке, как опытный космолетчик, плотно закрепив сетку безопасности.

Джела поднял голову: в стене торчали две пары ручек для подъема. Он воспользовался ими, ловко нырнул в гамак – тоже как опытный космолетчик – и умело застегнул сетку. Осмотрелся, убеждаясь, что наверху не просторнее, чем внизу, и обнаружил в пределах досягаемости сенсор.

– Хочешь, чтобы я притушил свет, Далей? Молчание. А потом – звук резкого вздоха.

– Если пилот будет так любезен.

Пилот был так любезен. Он взмахнул рукой. Освещение послушно померкло до ночного уровня. Джела закрыл глаза и заставил себя расслабиться, что должно было запустить процесс засыпания. Грантор свидетель, он устал достаточно, чтобы заснуть.

И все же он лежал без сна, сначала прислушиваясь к тихим звукам, которые издавала Далей, а потом, когда ее дыхание сонно выровнялось, он стал слушать собственные мысли. Он перешел не ко сну, а к решению проблем.

Хотя он не имел особых возражений против ограниченного доступа, пока сидел в кресле пилота, оказалось, что теперь он их имеет, и немалые. Пилот Кантра без труда может запереть их обоих в этой крохотной каюте до самой посадки в очередном порту. А там она может передать их в руки если не закона, то того, что там за него сходит. И если уж он намерен настроиться на самое мрачное, то пилот достаточно легко может выкачать из этой же самой каюты весь воздух, избавив себя от всех неудобных разговоров на планете.

По правде говоря, он хотел бы лучше понимать пилота Кантру. Почти не было сомнений, что она торгует на сером – если не на черном – рынке. Никакому честному пилоту нет нужды летать так, как летает она – и это еще если не принимать во внимание, сколько у нее оружия, какой навороченный комбинезон и насколько интересный корабль.

Это уравновешивалось тем, что она придерживалась правил мирной встречи и вносила свой вклад, когда приходилось прикрывать и пользоваться прикрытием. По правде говоря, она вела себя совершенно вежливо и цивилизованно, пока не сталкивалась с открытой враждебностью по отношению к себе. И тогда действовала эффективно и умело.

Пока у нее не кончилась энергия – и тогда ему показалось, что он увидит, как высокая суровая женщина рухнет ничком прямо на палубу. По его оценке, с учетом мышечного тремора, прерывистого дыхания и повышенного уровня адреналина, она должна была бы рухнуть. И то, что этого не случилось, было… интересно. Как и тот факт, что после относительно недолгого сна она вернулась в рабочее – пусть и не оптимальное – состояние.

То, что она не разрешила чужакам – бывшему военному и беглой серийнице – свободно бродить по своему кораблю, демонстрировало только здравый смысл. А то, что она позволит им долго оставаться на своем корабле, казалось маловероятным.

Круг замкнулся. Он вовсе не решает проблему. Он беспокоится: вот как сильно он устал. Как будто ему нужны были доказательства этого. Усталость требует других мер. Он сделал глубокий вдох и выдох. Перед мысленным взором возникло изображение экрана с заданиями, со множеством пунктов, причем немалая их часть была помечена желтым и красным. С каждым следующим вдохом он сосредотачивал внимание на одной части экрана. И с каждым выдохом он стирал эту часть экрана, оставляя только черный участок.

Очистив половину экрана, он вдруг вспомнил еще что-то. Дерево. Он привык спать, имея подле себя дерево – оберегая его и представляя, что оно оберегает его самого.

На самом деле он спал только в одном помещении с деревом с… с какого момента? С возвращения на «Трезубец». Даже когда его поместили в изолятор.

В нем начала подниматься тревога. Он вспомнил…

Дерево по-прежнему закреплено в кабине управления, рядом с той, кто…

Влажная зелень наполнила его ощущения, успокаивая, убаюкивая… Джела заснул.

14

«Танец Спирали»

Переход

Калорийная плитка кончилась. Кантра проверила свои расчеты перехода, увидела, что корректировать ничего не надо, и откинулась на спинку кресла, медленно допивая остатки чая.

Она подумала, не открыть ли связь с гостевой каютой, но решила этого не делать. Джела и Далей уже много времени были наедине и могли поговорить и обсудить свои планы – если у них были планы. Если им хватит соображения (а она считала, что хватит), они поспят, как она им посоветовала – возможно, сперва слегка друг друга утешив.

У нее спазмом сжало живот при мысли об этом утешении и мелькнуло неуместное воспоминание о широких плечах и узких бедрах пилота Джелы, которое она решительно подавила.

– Три броневика, – напомнила она себе вслух и сделала еще глоток чая, сосредоточив все свое внимание на экранах и приборах.

Кажется, им удалось уйти чисто, если не думать о том, кто, как и почему их преследовал. Если преследователи не с Фалдайзы, как решила Далей, тогда на Талиофи может ждать теплая встреча. Эта мысль ей не нравилась, но еще меньше нравилась мысль сорвать срок поставки. За соблюдение срока поставки полагалось приличное количество звонкой монеты, а за срыв – куча хлопот, которых никто не хочет иметь и мало кто может пережить. Итак, они летят на Талиофи, соблюдая должную осторожность. Уязвимее всего корабль будет сразу после перехода, когда на включение щитов нужно несколько полных секунд, а оружие работает не быстрее, чем пилот оценивает ситуацию.

Невозможно идти в переход с работающей защитой, но можно, хотя и рискованно, входить в него со включенным вооружением – и выйти с тем же включенным вооружением, готовым отреагировать на команду пилота.

Гарен говаривала, что курс прокладывает благоразумие. Не то чтобы Гарен хоть раз в жизни проявила что-нибудь похожее на то, что человек в здравом рассудке мог бы назвать благоразумием… Ну, у Гарен самой со здравым рассудком бывали проблемы.

Кантра допила чай, закрепила пустую кружку в гнезде и придвинулась к пульту, проверяя компьютер вооружения и вводя соответствующие команды. Таймер в нижней части главного экрана показал, что до точки перехода четверть часа, а значит, оставалось время размяться, выпить еще чая и…

Зеленый трепет пощекотал уголок ее глаза. Она повернулась и посмотрела на дальний конец пульта, на овощ… на дерево пилота Джелы. Его листья двигались в ритме, напоминающем Танец Дюжины Покрывал, явно вдохновленный потоком воздуха из вентиляционного отверстия, под которым стояла кадка.

Кантра со вздохом встала, закрыла глаза и сделала несколько упражнений разминки, постоянно видя, как тени листьев танцуют на внутренней стороне ее век. Кстати о благоразумии. Ей совершенно ни к чему, чтобы кадка отцепилась от стены, если переход окажется тяжелым – что при заходе с включенным вооружением вполне вероятно.

Закончив разминку, она прошла к краю пульта и остановилась перед растением.

С виду в нем не было ничего особо интересного, как стало ясно при ближайшем рассмотрении. Меньше роста самой Кантры, а главный ствол не толще дуэльной дубинки. И прямой, как дуэльная дубинка, почти до самой верхушки, где ствол расходился на четыре тонких ветки. Ветки несли на себе немалое количество зеленых листьев, а между ними пряталось нечто, похожее на три плода в зеленой кожуре. И все это пахло… приятно: влагой и мятой.

Но ничто не меняло главного: глупо ставить такую штуку в рубке.

Она встряхнулась, наклонилась к креплениям и почти сразу увидела, что работа Далей в исправлениях не нуждается, если только не устанавливать удерживающее поле или не выбрасывать эту штуку в космос. Не то чтобы у нее было время на то или другое.

Она решила удовлетвориться тем, что сделано, и, выпрямившись, еще раз пристально посмотрела на дерево. А потом вернулась в свое кресло, всмотрелась в экраны и высвободила кружку.

Всё было в норме, на удивление. Она отнесла кружку в камбуз, наполнила ее из термоса, закрыла крышку и быстро обвела крошечное помещение взглядом, выискивая незакрепл