/ Language: Русский / Genre:sf, / Series: Золотая библиотека фантастики

Торговый Баланс

Шарон Ли

Человечество колонизировало сотни планет. Теперь в Галактике бок о бок живут, торгуют и воюют потомки землян — и "чужие". Но война — жестокая, страшная — обрушивается на одну планету за другой. Друзья становятся врагами, враги — союзниками, а мирно сосуществовавшие расы проливают кровь друг друга. Следующим миром, вступившим в бессмысленную галактическую войну, может стать Лиаден… и это станет его концом. Как остановить неизбежное?!

Шарон Ли, Стив Миллер

Торговый баланс

Введение

В работе писателя есть одно неудобство — идей бывает больше, чем нужно. Неиспользованные идеи скапливаются сугробами по углам, увеличивая домашний беспорядок.

Еще до написания «Плана «Б» у нас был один сюжет, скорее даже сцена — хорошая, сочная сцена. Да вот беда — никто из имеющихся в списке персонажей не пожелал взять ее себе.

Идея чахла. Время от времени мы стирали с нее пыль и выставляли на продажу, но никто не вызывался ее взять. А сцена росла, усложнялась, создавая кое-какие интересные резонансы, и в конце концов некий мастер-купец взял опцион на этот проект — при условии, что будет найден подходящий главный герой.

Примерно в то же время редактор из «Эбсолют Мэгнитьюд» Уоррен Лэпин заказал нам рассказ о Лиадийской Вселенной — а у нас уже был интерес мастера-купца и... этот паренек. Мы прежде с ним не встречались, но Джетри (так его звали) сказал, что справится. Сцена ему понравилась.

Мы ее ему и отдали, чтобы он сделал из нее, что может, и получившийся рассказ — «Торговый баланс» был опубликован в «Эбсолют Мэгнитьюд». И мы решили, что это все.

Мы уж думали, что расстались с Джетри, но он с нами не расстался. И когда в издательстве «Мейша Мерлин» нас спросили: «А что сейчас у вас в работе?», выскочил Джетри и заявил: «Я!»

И вот он здесь, вполне заслуженно. Мы надеемся, что вам понравятся его приключения.

Шарон Ли и Стивен Миллер сентябрь 2003

Юнити, штат Мэн

Лиадийская денежная система

12 дексов в торе

12 торов в кэсе

12 кэсов (144 тора) в кантре

Одна кантра равна 35 000 земных монет

Стандартный календарь

8 стандартных дней в одной стандартной неделе

32 стандартных дня в одном стандартном месяце

384 стандартных дня в одном стандартном году

Лиадийский календарь

96 стандартных дней в одной релюмме

12 стандартных месяцев в одном стандартном году

Одна релюмма равна восьми 12-дневным неделям

Четыре релюммы составляют один стандартный год торгового баланса

Список действующих лиц

«Рынок Гобелина» порт приписки Новая Карпатия

Эрин Гобелин, покойный муж Изы, отец Джетри

Крис Гобелин, старпом, старший ребенок Изы

Дик Гобелин, кок

Григ Томас, всеобщий помощник, кузен Эрина

Иза Гобелин, капитан-собственник

Джетри Гобелин

Хателейн Гобелин, пилот

Мел Гобелин

Пейтор Гобелин, купец, брат Изы

Сейли Гобелин, администратор, второй ребенок Изы

Зэм Гобелин

«Элтория» порт приписки Солсинтра

Кор Ит йо-Ланна, капитан

Норн вен-Деелин, мастер-купец

Пен Рел сиг-Кетра, мастер-оружейник

Гэйнор тел-Дорбит, первый помощник

Рэй Жон тел-Ондор, церемониймейстер

Вил Тор, корабельный библиотекарь

Килара пин-Эбит, техник

Рантель вер-Борит, техник

Дом клана Тарниа

Стафели Маарилекс, Делм Тарниа

Рен Лар Маарилекс, мастер-виноградарь

Пет Рик Маарилекс, его сын

Пан Дир, кузен, в момент действия находится в школе

Мейча Маарилекс, дочь Дома

Миандра Маарилекс, дочь Дома

Флинкс, кот

господин пел-Саба, дворецкий

госпожа тор-Бели, кухарка

Анеча, водитель

Грейм, помощник Рен Лара в погребах

Сун Эли пен-Джерад, портной

Зер Мин пел-Обен, учитель танцев

В каждой семье есть тайны.

Джордж Фаркер, 1678 — 1707

День 29-й

1118 год по Стандартному календарю

«Рынок Гобелина»

После вахты

— И всю ту долгую-долгую вахту они гонялись за Билом.

Голос Хат в полумраке кубрика звучал тихо и таинственно. Левой рукой Джетри стискивал чашку так, что заныли костяшки пальцев, а большим и указательным пальцами правой руки рисовал овалы на бесконечно прохладной поверхности своего талисмана-фрактина. Рядом с ним слышалось дыхание Дика — учащенное и хриплое.

— Один раз, два, три раза пытался он прорваться к внешнему кольцу, к своему кораблю и своим товарищам. Трижды лиадийцы заставляли его поворачивать назад, оттесняя к центру, где ни одному космолетчику бывать не положено и незачем.

Они оттесняли его, эти лиадийцы, передвигавшиеся по темным уровням с такой быстротой и уверенностью, словно там царил солнечный день. Бил бежал со всей скоростью, на которую только были способны его ноги, подгоняемые страхом, но они все время опережали его, эти хитрые лиадийцы. Они все время были впереди — за каждым углом, за каждым поворотом коридора.

Мел, сидевшая слева от Джетри, тихо застонала. Джетри закусил губу.

— И тут... — голос Хат переливался в полутьме, — тут внезапно удача повернулась к нему лицом. Или, скажем, боги космолетчиков ему улыбнулись. Он добрался до коридора, оказавшегося пустым, повернул за угол, и там не оказалось пригнувшегося лиадийца, целящегося из пистолета ему в сердце. Тут он приостановился, слушая звуки у себя за спиной, — но не услышал ни осторожных шагов, ни топота сапог по стальному полу.

И он снова побежал, с легким сердцем, почти смеясь, — и путь был открыт перед ним — от административного кольца вниз и к внешнему кольцу, где был пристыкован его корабль, где его товарищи и его любимая дожидались его возвращения.

Он подбежал к двери шлюза — шестого шлюза, который был ему нужен. Он подошел к двери, приложил свою карточку и скользнул в щель, как только она достаточно открылась. Ухмыляясь, он отталкивался от пола, делая в малом притяжении огромные прыжки, направляясь к третьему причалу. Он пробежал поворот, словно на крыльях. Он пел — он был так рад, что уже близко, так был рад вернуться домой...

И тогда он увидел толпу, и проблеск маячков, означавших полицию кольца, и других, означавших еще худшее.

Он закричал и побежал, размахивая руками, словно это могло что-то изменить. Но это ничего не изменило. Шланги жизнеобеспечения были перерезаны несколько часов назад, пока его преследовали, догоняли и не давали вернуться — и на причале аккуратно лежали восемь закрытых мешков: все, что осталось от его товарищей и его любимой.

Тишина. Джетри стиснул зубы так крепко, что они грозили сломаться. Мел ахнула, а Дик застонал.

— Теперь, — сказала Хат потрясающе спокойно, — вы знаете, что бывает с теми, кто обманывает лиадийцев на грузах.

— Вот только, — с трудом выдавил Джетри, задохнувшись от волнения: хотя он прекрасно понимал, насколько приукрашена история, рассказчицей Хат была великолепной, — только надо помнить, что они никогда не сделали бы это так — лиадийцы. Они могли бы что-то подстроить с платой за стоянку, но скорее всего просто разослали бы сообщения, и через пять портов Бил обнаружил бы, что застрял: полные трюмы, а покупателей нет, понимаете? Но убивать из-за груза они не стали бы. Они сводят счеты совсем иначе.

— И старший из юнг расставил все по местам! — провозгласил Дик таким низким голосом, что он зарокотал по стенам, как соскочивший с груза крюк такелажника.

— Перестань, Джетри! — вставила Мел. — Тебе тоже было страшно.

— Хат здорово рассказывает, — пробормотал он, и Дик засмеялся.

— Это точно. И кто будет говорить, будто она ошибается? Конечно, ты изучаешь историю, но Хат изучала портовые рассказы, когда тебя еще в центр корабля не пускали!

— Ну, не настолько давно! — добродушно возразила Хат на фоне шорохов и скрипов, возвещавших о том, что она передвигается по скамье к пульту управления.

Свет залил кубрик, упав на четыре удивительно похожих лица с широкими скулами и квадратными подбородками. У Хат и Джетри глаза были карие, а у Дика и Мел — голубые, у нее — светлее, чем у него. Все четверо стриглись по-космонавтски коротко, и волосы у них были похожи на темные бархатные шапочки, туго натянутые на голову. Мел была ближе всего к Джетри по возрасту: девятнадцать стандартных лет против его семнадцати. Хат и Дик родились настолько близко друг к другу, что когда спор заходил о старшинстве, приходилось учитывать минуты: обоим было по двадцать стандартных лет и оба владели долей взрослых.

Их фамилия была Гобелин. Их кораблем был «Рынок Гобелина», приписанный к Новой Карпатии, но родную планету никто из них не видел — и сожалений по этому поводу не испытывал.

— Ага, может, Джетри расскажет нам какую-нибудь историю, — сказал Дик почти насмешливо, — ведь он знает так много.

Джетри почувствовал, что у него пылают уши, и опустил взгляд в кружку. Там было коко — которое должно было согреть его перед сном. Теперь оно уже остыло, а история Хат была такая, что теперь половину свободной вахты заснуть не удастся.

Хоть он и знал, что это неправда.

— Отстань от него, Дик, — неожиданно вступилась Хат. — Джетри не зря учится: дядя доволен. Говорит, это нам на пользу — что у нас есть человек, говорящий на лиадийском.

Дик начал было смеяться, но прочел что-то по ее лицу и пожал плечами. Джетри благоразумно не стал объяснять, что его лиадийский едва выходит за рамки «моя твоя понимай».

Вместо этого он допил остатки холодного коко, что ему удалось сделать почти без содрогания, а потом встал и прошел через кубрик, продолжая правой рукой теребить старинную плитку, приносившую ему успокоение. Он поставил чашку в мойку, кивком попрощался с двоюродными братом и сестрами и отправился к своей койке.

— Доброй вахты, — пробормотал он.

— Доброй вахты, Джетри, — ласково отозвалась Хат. — Просторных снов.

— Спи крепко, парень, — добавил Дик.

Мел помахала рукой и улыбнулась:

— Веди себя хорошо, Джет.

Он вышел из кубрика и приостановился, взвешивая возможность заснуть, притягательность исторического расследования судьбы Била — и протяженность выговора дяди Пейтора, если его опять поймают за чтением во время, отведенное для сна.

Это соображение оказалось решающим: его дядя во время выволочек всегда распалялся. Вздыхая, Джетри повернул направо. У себя за спиной он услышал, как Дик говорит:

— А теперь, Хат, когда мальчик ушел, расскажи нам что-нибудь по-настоящему страшное.

Поскольку заснул Джетри поздно, то неудивительно, что он проспал сигнал — а это означало, что на завтрак ему достанется только сухарь и остатки со дна кофейника. Продолжая жевать, он просмотрел расписание работ — и обнаружил, что он на вонючках.

— Грязь! — проворчал он, глотая горький кофе.

Дело было не в том, что он завидовал обязанностям своих кузенов — которые они имели в полной мере, на корабле лентяев не было, — просто ему хотелось наконец подняться выше грязной работы и разовых поручений, которые слишком часто выпадали на его долю. У него была учеба — которая тоже была своего рода работой — обучение авральным процедурам, которым ведал Крис, и наука о двигателях с Хат. Конечно, он был самым младшим: ниже его на иерархической лестнице никого не было, и это учитывалось. Черную работу тоже кто-то должен делать, и если не самый младший, то кто же?

Засунув остатки сухаря в рот, он проверил дежурство по камбузу и чуть было снова не выругался. Готовил Дик, а это значило, что на обед будет что-то вкусное, сложное и требующее мытья огромного количества посуды. А мыть предстояло Джетри.

— Такая уж выдалась вахта, — утешил он себя, выливая остатки в мусоросборник и отправляя чашку в мойку. — Следующая вахта может быть только лучше.

Поскольку во время следующей вахты ожидалось прибытие в порт Инсольта, если ничего чрезвычайного не произойдет, в этом можно было не сомневаться. Эта мысль немного подняла ему настроение, и он даже стал тихонько и немелодично насвистывать, чтобы скрасить себе спуск вниз, к метлам и швабрам.

Он начал работу с жилых кают, сдирая ароматобелье с коек, скатывая смятые, пропахшие потом подстилки и запихивая их в переносной утилизатор. Зэм, Сейли и Григ успели смениться: двери их кают были закрыты, горели синие лампочки — «не беспокоить». Джетри оставил у их дверей скатки с чистым бельем и двинулся дальше, не слишком торопясь, но и не медля. Он по опыту знал, что сбор вонючек занимает значительно меньше времени, чем отводится на рабочую вахту. Даже если делать вонючки тщательно и правильно — что необходимо, если он не хочет, чтобы капитан прошлась по нему ногами, не сняв скафандра, — у него в конце вахты останется свободное время. Время, оставшееся после выполнения работы, ему разрешалось использовать для занятий. Надо было только очень аккуратно отмерить столько времени, чтобы дядя Пейтор или капитан не назвали его лентяем и не отправили в качестве наказания к центру корабля.

Поскольку работа на вонючках умственных усилий не требует, его мозги нашли себе занятие. Как правило, Джетри пользовался этим временем, чтобы повторить последние уроки или помечтать о будущем, когда он станет самостоятельным купцом и сможет сам заключать сделки и сдавать корабль во фрахт, не обращаясь за подтверждением к дяде Пейтору, который вечно пересматривает его цифры и перепроверяет все его исследования.

Сегодня его мозги начали с ворчания и продолжали в том же духе, развивая тему грязной работы. Меняя белье у себя в каюте, он попытался навязать себе оптимистический взгляд на вещи, чтобы не скатиться в глубокое уныние, но обнаружил, что проигрывает спор с самим собой.

Он был самым младшим, тут спорить не приходилось — самым младшим из троих детей капитана Изы Гобелин, нежеланным и предназначенным к аборту, если бы его сладкоречивый отец не уговорил ее передумать.

Хоть сперва и нежеланный, на корабле Джетри был небесполезен. Дядя Пейтор учил его купеческому делу и даже признал, что изыскания Джетри в области лиадийских рынков могут принести кораблю прибыль. По правде говоря, дядя Пейтор даже одобрил крупную покупку, предложенную Джетри в прошлом порту — а что это было, как не выражение доверия к умениям самого младшего члена экипажа?

«Это правда, — возразила та половина его самого, которая была намерена погрузиться в уныние, — дядя Пейтор признает твою полезность для корабля, но можешь ли ты сказать то же самое о твоей матери?»

Что было нечестным вопросом. Конечно, он не мог сказать того же о своей матери, которая младенцем поручила его заботам Сейли и не обращала на него внимания, пока он был мальчишкой. Когда умер отец — надо признать честно, — капитану пришлось выдержать множество перемен, и одной из них была та, что она лишилась возлюбленного и человека, с которым она могла обсуждать все дела и который был с ней со времени ее второго полета после перехода с родного корабля, «Гренадина». Ей понадобилось три дня загула, чтобы обрести хоть какое-то равновесие: она вернулась домой пьяная, вся в синяках и ссадинах, и объявила себя излечившейся. Но после этого то небольшое значение, которое Джетри имел для матери, исчезло вместе со всем, что имело хоть какое-то отношение к его отцу: фотокубы, дипломы об обучении и их с Джетри общая коллекция древних фрактинов. Можно было подумать, будто она винит его за гибель Эрина, что было совершенно неразумно. Правда, Сейли пыталась объяснить ему, что сердце человека не отличается разумностью.

Закончив обход жилых кают и чувствуя, что дурное настроение стало прочным, словно броня, Джетри прошел на мостик.

Отъезжающая в сторону дверь взвыла в пазу, и Джетри, скривившись, быстро заглянул внутрь, проверяя, не оторвал ли его вход кого-нибудь от расчетов.

Хат сидела за главным пультом, а капитан контролировала ее с места второго пилота. Крис, занятый расчетами, бросил взгляд через плечо и адресовал Джетри быстрый кивок. Хат не повернулась, но подняла голову и улыбнулась ему через экран. Капитан даже не пошевелилась.

Подтащив утилизатор к стене, Джетри закрепил его, а потом вернулся к двери, снимая с пояса смазочный карандаш. Открыв панель управления, он отключил автоматику. Встав на колени, он аккуратно провел линию из точек смазки вдоль наружного края паза. Когда он открыл дверь, та снова застонала, но уже тише, и он провел вторую линию смазочных бусин по внутренней стороне паза.

Убрав карандаш, он встал и несколько раз открыл и закрыл дверь, пока она не стала двигаться совершенно бесшумно. Тогда он кивнул и снова включил автоматику.

Закончив с этой мелкой работой, он пошел вдоль кресел, работая быстро и бесшумно, заменяя использованное ароматобелье на новое, прикрепляя свежие комплекты чехлов к пультам у всех занятых кресел.

— Спасибо, Джет, — сказал Крис как всегда неспешно и спокойно. — И за дверь тоже. Мне следовало бы заняться ею самому еще три вахты назад.

Благодарность от Криса была ценной монетой. Джетри наклонил голову, чувствуя, как у него загораются уши.

— Не за что, — пробормотал он, кладя новый чехол у кресла второго пилота и протягивая руку за завязками.

Капитан встала.

— Можешь заменить, — сказала она и едва скользнула по Джетри холодными карими глазами, поворачиваясь к Хат. — Так держать, пилот.

— Есть, капитан.

Она кивнула, двумя широкими шагами прошла к двери и вышла. Дверь у нее за спиной закрылась бесшумно. Джетри закусил губу, развернул кресло и стащил с него старый чехол. Поднимая голову, он заметил, как его кузены обменялись взглядом, но смысла этого обмена не уловил, не зная их шифра. Он разгладил на сиденье новый чехол, засунул старый к остальным, отцепил утилизатор и ушел.

Ни Хат, ни Крис ему вслед не обернулись.

Вонючки были пьесой из двух актов. В антракте между ними Джетри сделал перерыв на кружку майта, густого, желтого и пахнущего дрожжами. И если кто-то, кроме урожденных космолетчиков, мог выносить этот продукт, то пока такого человека никто еще не видел.

Одна кружка майта давала целый контейнер витаминов и питательных веществ. В прежние дни, когда перелеты между звездами были предприятием новым и рискованным, командам приходилось со взлета до посадки жить почти исключительно на майте. Сейчас, когда космос стал безопасным, а корабль с габаритами «Рынка Гобелина» имел на борту достаточно продуктов, чтобы дать организму необходимое питание, не жертвуя вкусом и разнообразием, майт сохранился как напиток для утешения и как рацион на экстренные случаи.

Джетри окунул в кружку пару галет из цельносмолотого зерна, разгрыз и проглотил их, а потом допил остальное. Подкрепившись, он не спеша прошел в подсобку, расписался за взятую камеру, установил на тележку пустые кассеты и новые фильтры и направился к трамплинной дорожке.

Мостик включал гравитацию «Рынка» спиралью, что было нормой для корабля такого размера и возраста. Корабли меньшего размера держали малую гравитацию или даже невесомость по всему объему, и в списке ежедневных обязанностей всех членов экипажа стояла работа на тренажерах. «Рынок» был достаточно велик, чтобы вырабатывать энергию, необходимую для создания поля. Административный центр имел почти одно g, как и сам мостик. В жилых каютах тяжесть держали поменьше: люди спали, пристегнувшись, а вещи закрепляли на стене. В периферийных отсеках корабля, где крепились контейнеры, было еще легче, почти полная невесомость. На внешней части палубы «Д» находилась трамплинная дорожка — прямоугольное пространство, отведенное для развлечений, где члены команды могли нырять, летать, отскакивать от стен, играть в невесомые салочки и заодно отрабатывать свою реакцию и умение двигаться в невесомости.

В этой рекреационной зоне, естественно, имелась вентиляция. Поскольку на корабле это было самое крупное помещение с атмосферой, тут был и самый большой объем воздуха, который надо было очищать от пыльцы, спор, бытовой пыли и прочего мусора. Джетри был обязан открыть каждое, вентиляционное отверстие, с помощью камеры зафиксировать визуальное распределение загрязнения, переменить режим камеры и снять спектроскопическую картину, извлечь использованный фильтр, установить новый и снова закрыть отверстие. И как только он установит камеру на подзарядку, эти записи пойдут на командный пульт для анализа.

Это было не таким бездумным делом, как смена ароматобелья, но и особого напряжения умственных способностей тут не требовалось.

Закрепив тележку, он сунул камеру в правый карман рабочего жилета, новый фильтр и конверт — в левый, задумчиво прищурился на самое высокое отверстие — и прыгнул.

Строго говоря, он мог бы пролететь по прямой, от двери к отдушине. Группируясь для отскока от дальней стены, он сказал себе, что в том маловероятном случае, если бы нужно было торопиться, он подпрыгнул бы прямо вверх. А сейчас, вытянув перед собой руки и выпрямив тело струной, он прилетел в угол напротив вентиляционного отверстия, сделал сальто, описал дугу вниз, оттолкнулся ногами от третьей стены — и снова начал подниматься, все медленнее и медленнее, пока не завис, легко и непринужденно, рядом с нужным отверстием.

Найдя опору, он открыл дверцу, достал камеру и сделал снимки, потом вытащил старый фильтр, сунул его в конверт и вставил на место новый. Проверив, что карманы застегнуты, он позволил себе нырок через комнату, потом взлетел в противоположном углу, снова нырнул, повернулся в середине пике, отскочил от задней стены, колесом отлетел от потолка, приземлился на пол на руки, перекувырнулся и выпрямился рядом с тележкой.

Ухмыляясь как записной дурак, он открыл карман, уложил в паз использованный фильтр, вынул чистый, повернулся и прыгнул к следующему отверстию вентиляции.

Прошел, наверное, час — и Джетри занимался самым трудным делом дня. Фильтр для помещения ароматиков был особым — двойным устройством, поглощающим все запахи, — и размещен он был крайне неудачно: над дверью, вплотную к потолку. В ароматиках поддерживалась небольшая сила тяжести, но побольше, чем на трамплинной дорожке, так что человеку, проводящему замеры и смену фильтров, необходимо было использовать третью руку, чтобы подтянуться на высоко расположенной перекладине, упираясь коленями в потолок. При этом первой и второй руками надо было выполнять необходимые действия.

Нормальные двурукие обычно скорбели об отсутствии необходимой третьей конечности, используя при этом соответствующую лексику. По правде говоря, Джетри с особым удовольствием вспоминал, как долговязый спокойный Крис, сложившись на потолке вдвое, висел над этим самым вентиляционным отверстием и ругался непрерывно и виртуозно, все двадцать минут, необходимых для выполнения этой операции — и при этом ни разу не повторился! Это было мастерское исполнение, которое Джетри втайне мечтал освоить.

К сожалению, он успел на опыте убедиться, что может либо висеть и ругаться, либо висеть и работать. Вот почему он трудился молча, прикусив нижнюю губу, заставляя себя действовать медленно и спокойно, не делая неправильных движений: было бы серьезным упущением, если бы прорыв из ароматиков загрязнил общую атмосферу корабля.

Он как раз установил и закрепил чистый внутренний фильтр, когда по коридору разнеслось оглушительное лязганье, означавшее, что клеть пришла на его уровень.

Джетри сжал зубы и вжался в угол, заставляя себя дождаться, чтобы стена перестала вибрировать.

— Это решено.

Голос капитана разнесся следом за более громким шумом.

— Возможно, решено. — Это говорил дядя Пейтор. Его голос низко рокотал, чуть затихая по мере того, как они оба уходили к внешней стене, к грузовым контейнерам. — Я не убежден, что это наилучший контракт для нашего корабля, Иза. Мне кажется, что мы занижаем...

— У нас не хватает места для груза, и оно ниоткуда не возьмется, — прервала его капитан. — Это — Слово Капитана, брат. Дело решено.

— Места для груза, — повторил Пейтор гораздо более упрямо, чем он обычно обращался к капитану, и так, словно он считал, что все отнюдь еще не решено. — Не хватает, это правда. И в этом случае, о сестра моя, тебе следовало бы вспомнить о паре термоупаковок с запасами, которые ты возишь в своем персональном трюме почти десять стандартных лет, черт подери. Ты возишь их чересчур долго, а кое-чем из этого следовало бы поделиться, чтобы можно было сделать выбор...

— Не твое дело. Совершенно не твое, Пейтор.

— Это ты сейчас вспомнила родство. Но я купец, и то, что у тебя есть, все еще кое-что для кого-то стоит. Если ты пойдешь на эту сделку, то эти вещи тоже должны уйти!

— Проложим этот курс, когда получим для него топливо. У тебя все?

Пейтор что-то на это ответил, но Джетри уловил только низкое гудение его голоса, а не слова.

Он осторожно распрямился, потянулся за вторым фильтром и начал открывать зажимы, заставляя себя сосредоточиться на работе, а не гадать о том, что за сделка может совершаться Словом Капитана...

Придя на камбуз, он застал Дика в состоянии творческого безумия.

Джетри, который хорошо его знал, явился туда задолго до назначенного часа — и там уже высились стопки грязных мисок, бутылочек, миксеров, вилок, щипцов, ложек и шприцов для специй, загромождавшие все столы и пол. Зрелище было просто поразительное. Качая головой, Джетри натянул перчатки и начал первую уборку.

— Эй, Джет! Не в службу, а в дружбу: отцепишь мне вон ту широкую сковородку?

Джетри со вздохом оставил грязную посуду, залез на стол и открыл самый верхний шкафчик, где хранилась утварь, которой пользовались реже всего. Осторожно выбирая место для ног среди беспорядочно расставленной посуды, он потянулся за понадобившейся сковородой.

Дверь камбуза со стуком распахнулась. Джетри повернул голову и ухватился за край шкафчика, стараясь не шевелиться.

Иза Гобелин стояла в дверях, и ее лицо было таким напряженным, что морщины вокруг рта стали резче и заметнее. Дик, погрузившийся в свои кулинарные грезы, не заметил явной опасности и улыбнулся ей через плечо, продолжая что-то сбивать в миске ручным миксером.

— Доброй вахты, капитан! — весело воскликнул он. — Ну, вас сегодня вечером ждет такой сюрприз!

— Нет, — сказала Иза.

Это до него дошло. Дик растерянно заморгал:

— Мэм?

— Я сказала «нет», — повторила капитан, и в голос ее опасно потрескивало электричество. — Приготовить что-нибудь на скорую руку, и никаких сюрпризов.

Ложка остановилась. Дик отставил миску — очень аккуратно — и повернулся лицом к ней.

— Капитан, я уже составил план полета и лег на курс.

— Отставить, — сказала она холодно и бесстрастно. — На скорую руку.

Была секунда — долгая секунда, — когда Джетри казалось, что Дик начнет возражать, но под конец он только кивнул.

— Да, мэм, — произнес он еле слышно и повернулся к шкафчику.

Капитан ушла, захлопнув за собой дверь.

Джетри выпустил воздух, который задержал незаметно для самого себя, вернул сковороду обратно в пазы, закрыл дверцу и осторожно слез на пол, где снова начал собирать грязную посуду.

Он уже загружал посудомойку, когда вдруг понял, что Дик ведет себя непривычно тихо, и повернулся к нему.

Его кузен смотрел в миску и перемешивал ее содержимое выключенным миксером. Джетри подошел к нему на пару шагов, пока Дик не поднял голову.

— Что ты готовил? — спросил Джетри.

— Сладкий пирог, — ответил Дик, и Джетри показалось, что в его голубых глазах стоят слезы. — Я... — Он откашлялся и покачал головой, отставляя миску в сторону. — Глупая мысль, наверное. Сейчас я приготовлю что-нибудь простое, а потом вместе приберем. Идет?

Дик был не лучшим напарником в уборке, и Джетри собрался было отказаться от его помощи. И пирог... Зачем ему понадобилось делать пирог при подлете к порту? «Опять что-то знают все, кроме меня!» — подумал Джетри, хмуро глядя на своего массивного кузена.

Но что-то в развороте его плеч, или, может, слезы — потому что Дик был не из тех, кто часто плачет, — сказали Джетри, что ему не следует отвергать предложенную помощь. Он кивнул, стараясь вместо нахмуренной физиономии состроить нечто более любезное.

— Конечно, — отозвался он. — Буду рад помощи.

День 32-й

1118 год по Стандартному календарю

«Рынок Гобелина»

Каюта Джетри

Джетри закрыл за собой дверь — что он редко делал, сменившись с вахты, — потому что громкость плеера все время сбивалась, и кроме того, паре кузенов совсем не нравилось слышать лиадийские слова, пусть даже повторенные по записи их родственником.

— Если торгуешь с лиадийцами, торгуй осторожно, и ради всех благих богов не отступай от правил чести.

Зато при закрытой двери лучше был виден подарок, который вручил ему Дик двумя портами раньше, под общее ржание у входного люка. Это была Неофициальная современная карта коммкодов Синдиката, выпущенная «Инструментами и буксирами» Транди. Помимо кодов, которые не изменялись за ту дюжину лет, что Джетри их знал, она давала трехмерное изображение самопровозглашенного «Лучшего пляжа для морских купаний Галактики».

Джетри попытался — если говорить честно, то даже несколько раз — пересчитать различные виды, предлагаемые картой. Дик охотно показал ему, как менять скорость или даже останавливать какое-либо изображение. Джетри совершенно случайно обнаружил, как можно настраивать вид, выключая изображения людей без купальников — или же тех, на ком купальники были надеты, — а также увеличивать изображения людей и песка, убирая длинную тревожную полосу неба.

Сейчас его взгляд привлекла интригующая серия изображений. Парочка, держащаяся за руки, двигалась по нескольким картинкам вдоль линии песка у накатывающихся и разбивающихся волн. На обоих были купальные костюмы (если только можно назвать костюмом то, что прикрывает столь малый участок тела). Оба костюма имели на себе украшения, по форме напоминавшие его счастливый фрактин. Купальник женщины был в основном белым, а фрактины располагались несколькими соблазнительными полосками, но синими, с желтыми буквами. На ее спутнике был синий костюм, а фрактины — белыми с черными буквами, что было непохоже ни на один из виденных им фрактинов — хотя вряд ли он видел все фрактины на свете.

Формы этой женщины и ее красота отвлекали, не давали сосредоточиться на старой записи. Джетри вздохнул — так громко, что его услышали бы в коридоре, если бы там кто-нибудь был.

Работать надо. Скоро корабль придет в лиадийский порт, так что учиться надо, а не грезить, как под кислородным кайфом, о прогулках за ручку с дамой «слишком-красивой-что-бы-юнгу-заметить»...

Кусая нижнюю губу, он нажал кнопку плеера, возвращаясь к последней услышанной фразе.

Эти записи сделал прапракапитан Ларанс Гобелин больше сорока стандартных лет тому назад, и только спустя еще двадцать стандартных лет их перенесли в корабельную библиотеку с распадающейся исходной ленты. Джетри подкрутил регулятор громкости, но в результате голос старика стал только тише. Вздохнув, он снова усилил прием, протестующе поморщившись из-за резкого, неровного звука.

— Лиадийская честь... действует постоянно. Оскорбление — любое оскорбление — наказывается. Немедленно. Имя человека — его самое ценное достояние и...

— Джетри!

Голос дяди Пейтора заглушил рассказ капитана Ларанса. Джетри вздохнул и нажал кнопку «пауза».

— Да, сэр? — сказал он, поворачивая голову к решетке интеркома, заглубленного в стену.

— Спустись-ка в торговый офис. Надо кое-что обговорить.

Джетри извлек из уха беспроводной наушник. Как старший купец Пейтор мог распоряжаться временем и обучением старшего подмастерья купца.

— Да, сэр, — повторил Джетри.

Двойным щелчком пальца он отметил в старых записях место, где остановился. Потом вышел энергичной походкой, и его мысли наполовину были заполнены вопросами чести, а наполовину — изображением женщины с плаката.

Его дядя кивком указал ему на кресло, а сам сел в другое. Корабль подлетал к Инсольту, и в ближайший час Пейтор Гобелин будет занят исключительно сообщениями торгового центра порта. Сейчас же его экран был погашен, крышка стола — пуста. Пейтор откашлялся.

— Надо кое-что обговорить, — сказал он, складывая руки на пряжке ремня. — Распределение обязанностей в порту: мы с Диком будем сопровождать груз в главный торговый дом и передавать его тому, кто предложит лучшую цену. Хат на информации, Григ на провизии, Мел на технике, Крис останется на борту. Ты...

Пейтор сделал паузу, и Джетри стиснул руки у себя на коленях, сосредоточившись на том, чтобы его лицо выражало подобающее купцу вежливое равнодушие. У них на борту были ткани — полдюжины штук целлошелка, который Крис взял двумя заходами раньше, имея в виду именно Инсольт. И Джетри гадал, возможно ли, что дядя Пейтор собирается позволить...

— Ты сам — ты займешься шелком. Я ожидаю от этого груза кэс прибыли. На твоем месте я прежде всего обратился бы к почтенному господину бин-Флоре.

Джетри вспомнил о необходимости дышать.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Он стиснул руки так, что стало больно. Его собственная торговая операция! Его собственная, самая первая самостоятельная торговая операция без наблюдения Старшего, готового вмешаться в случае ошибки.

Дядя махнул рукой:

— Пора тебе уже самостоятельно совершать мелкие продажи. А теперь вот что. — Он резко подался вперед, сложил руки на крышке стола и серьезно посмотрел на Джетри. — Ты знаешь, сколько мы вложили в этот рейс.

Это было так: больше четверти спекулятивного капитала «Рынка» было вложено в восемнадцать земных фунтов виа — пряности, которая, как правило, продавалась партиями по пять граммов. Джетри провел самостоятельное расследование, показавшее, что виа является действующим веществом фавиа, лиадийского напитка, который корабельная библиотека отнесла к сильнодействующим афродизиакам. Инсольт был лиадийским портом, и пряность должна была принести кораблю немалую прибыль. Джетри поспешил напомнить себе, что прибыль никогда нельзя считать гарантированной.

— Мы хорошо заработаем здесь на пряности, — говорил Пейтор, — и тогда капитан отведет нас на Кинаверал, чтобы провести капитальный ремонт сейчас, а не через два стандартных года.

Возможно, именно это известие подвигло Дика на печение пирога. Джетри сел прямее, вытирая ладони о грубую ткань рабочих брюк.

— Ремонт задержит нас на планете примерно на год, насколько мы можем судить. Капитану очень нужно поставить более мощные двигатели, а для торговли понадобятся два лишних грузовых контейнера, которые компенсируют затраты. — Он вдруг ухмыльнулся. — Три, если меня послушают.

Джетри вежливо улыбнулся, думая, что дядя не выглядит таким довольным, как полагалось бы, и гадая, какие у этой сделки могут быть минусы.

— Пока будет идти ремонт, мы решили — капитан и я, — что будет оптимально реструктурировать команду. И мы записали тебя старшим подмастерьем на «Золотоискатель».

Это было сказано так гладко, что Джетри сразу не уловил смысла услышанного.

— «Золотоискатель»? — недоуменно повторил он, усвоив только это, поскольку при последней встрече они с Маком Златом обменялись ударами, что Джетри причинило больше неудобств, чем Маку. Он так и не рассказал никому из своей команды всех подробностей, поскольку команда «Золотоискателя» приходилась кузенами его матери, а его мать не один раз подчеркивала, что чуть было не оказалась в экипаже того корабля, а не этого.

Джетри сел на самый край своего кресла, слыша, как последняя фраза проигрывается у него в ушах.

— Вы записали меня на «Золотоискатель»? — вопросил он. — На какой срок?

Этот вопрос прозвучал настолько громко, что его голос вырвался в коридор, но он не стал извиняться. Пейтор поднял руку.

— Спокойней, мальчик. На один рейс по шахтам. К тому времени, как они вернутся в порт, тебе исполнится двадцать: ты будешь совершеннолетним и сам сможешь найти себе место. — Он кивнул. — Будь полезным — мы ведь с тобой оба знаем, что ты на это способен — и ты сойдешь с «Золотоискателя» полноправным купцом с опытом за плечами...

— На три стандартных года?

У Джетри сорвался голос, но в кои-то веки он не съежился от стыда. Он был слишком занят мыслями о том, что переоборудованный космический рудовоз намного меньше «Рынка», что его исключительно мужской экипаж набит в каюты по шесть человек в каждой, а торгует исключительно провиантом и рудой, рудой и горнодобывающим оборудованием, кислородными баллонами и рудой...

— Руда, — сказал он, глядя на дядю. — Даже не необработанные драгоценные камни. Промышленное сырье. — Он набрал в грудь воздуха, понимая, что по нему видно, в каком он ужасе, и не обращая внимания даже на это. — Дядя Пейтор, я же учился! Если есть что-то еще, что я...

Пейтор снова поднял ладонь.

— Никакого отношения к твоей учебе. Ты делал реальные успехи. Скажу тебе — большие, чем ожидала капитан. Поначалу ты проявлял несколько больше интереса к лиадийской стороне торговли, чем я считал бы разумным, но ты всегда был похож на Эрина. Нет ничего плохого в изучении языка, и я скажу, что на лиадийцев ты должен произвести положительное впечатление. — Он покачал головой. — Конечно, ты еще не перестал расти, и потому ближе к ним.

Лиадийцы были низкорослыми и худыми — по земным меркам. Джетри не был таким коротышкой, как лиадийцы, но, как с горечью подумал он, ему по росту далеко до Мака Злата.

— Дело в том, — медленно сказал Пейтор, — что у нас нет места. — Для нас это тоже тяжело, Джетри. Будь наш корабль побольше, мы бы тебя оставили. Но ты — самый молодой, никто не имеет желания менять место и, ну... Мнение Корабля. Капитан это утвердила. Бен Злат говорит, что готов тебя взять. — Он со строгим видом откинулся на спинку кресла. — И руду тоже нужно изучать, подмастерье. Ничто не бывает таким простым, как кажется.

«Выбрасывают, — подумал Джетри. — Меня выбрасывают с корабля». Он решил, что ему было бы легче, если бы его просто изгнали, предоставив самому искать свой путь. Обговоренное место на «Золотоискателе» только добавляло к его изумлению ярость. Он открыл рот, собираясь протестовать дальше, но ему помешал сигнал терминала Пейтора.

Старший купец резко подался вперед и повернул рукоятку, принимая первые торговые сведения из порта Инсольта. Он посмотрел на Джетри.

— Изволь получить мне кэс с того шелка. Если пряность хорошо продастся, я дам разрешение на ключ Синдиката, о котором ты мечтал. Ты его заслужишь.

Это было знаком того, что разговор окончен. Джетри встал.

— Да, сэр, — произнес он настолько спокойно, насколько это позволил пересохший рот, и вышел из торгового офиса.

День 33-й

1118 год по Стандартному календарю

Порт Инсольта

Дом Текстиля

— Высший сорт, почтенный господин, — сказал Джетри, скромно опустив глаза, как подобает молодому человеку, разговаривающему с персоной родовитой и благородной.

Почтенный господин бин-Флора пошевелил плечами и отвернул край материи, хмуро разглядывая изнанку. Джетри стиснул зубы, подавляя желание добавить новые хвалы целлошелку, вручную сотканному на Джиндори.

«Не переусердствуй! — услышал он мысленный окрик дяди Пейтора. — Купец не суетится».

— Восемь торов за шесть штук, — заявил покупатель, набрасывая образчик ткани на валик.

Джетри тихо вздохнул и развел руками.

— Почтенный покупатель, конечно, настороженно относится к товару, который предлагает ему человек, на столько лет уступающий ему в мудрости. Я заверяю вас, что получил инструкции от старейшины моего корабля, который велел мне не соглашаться ни на чуточку меньше, чем два кэса.

— Два?

Плечи лиадийца снова пошевелились. Это не было пожатием, но выражало какие-то чувства. Иронию, как показалось Джетри. Или гнев.

— Ваш старейшина неверно вас инструктировал, юный господин. Возможно, это испытание. — Покупатель чуть склонил голову набок, словно задумавшись. — Я предложу вам лишнюю пару торов, — сказал он после длительной паузы, сглаживая звуки торгового языка. — Из снисхождения к усердию ученика.

«Неверный ход», — подумал про себя Джетри. Это не означало, что почтенный бин-Флора не был воплощением доброты — вполне возможно, он им был, но только в свободное время. Торговля — дело другое.

Джетри уважительно поклонился и столь же уважительно перевел взгляд на лицо покупателя.

— Сударь, я ценю вашу щедрость. Однако расстояние между десятью торами и двумя кэсами настолько огромно, что я не сомневаюсь: мой старейшина порекомендовал бы мне отказаться от сделки. Возможно, вы не заметили... — он поймал себя на грани оскорбления и плавно изменил курс, — освещение очень неудачное...

Передвинув рулон, он снова продемонстрировал тонкость ткани, драгоценные неровности переплетений, доказывающие ее ручное изготовление, восторженно заговорил о чистом малиновом тоне...

Покупатель поднял руку.

— Довольно. Один кэс. Последняя цена.

«Есть!» — подумал Джетри, с большим трудом сохраняя нейтральное выражение лица. Один кэс, как хотел дядя Пейтор. Оказалось, что это очень легко.

«Слишком легко?» — предположил он, глядя на гладкое лицо лиадийца и бесстрастные карие глаза. Возможно, тут есть шанс увеличить прибыль?

«Торговля — это изучение, — мысленно услышал он не раз говоренные слова дяди Пейтора. — Изучение товара и изучение рынка. Но как бы хорошо ты ни был готов, может случиться, что вчера приземлился корабль с тремя трюмами, набитыми тем, что ты везешь как предмет роскоши».

Но нет и такого закона, по которому почтенный покупатель бен-Флора не мог оказаться в этот портовый день с опасно малым запасом малинового целлошелка, решил Джетри. Он осторожно перевел дыхание — и принял решение.

— Конечно, — сказал он покупателю, бережно беря на руки образчик ткани, — я крайне огорчен тем, что мне приходится в данном случае прекращать переговоры. Кэс... Это щедро, уважаемый господин, но... увы! Мой старейшина будет огорчен: он очень тщательно инструктировал меня, что следует предложить всю партию вам первому и стараться идти навстречу... Но — один кэс, когда он говорил два? Я просто не могу — — Ему показалось, что он уловил какое-то мимолетное выражение на краю бесстрастного лица лиадийца, искорку в самой глубине карих глаз, и прикусил губу, надеясь, что не сорвал сделку.

— Но я бы решился предложить... — сказал он, голосом слишком похожим на писк, — ... мой старейшина так высоко о вас отзывался... Согласились бы вы поднять цену до кэса и шести?

— А! — Плечи господина бин-Флоры зашевелились, и на этот раз Джетри был уверен, что это движение выражает веселье. — Пусть будет один кэс и шесть торов.

Он поклонился, и Джетри ответил поклоном — неловким из-за рулона, который продолжал прижимать к груди.

— Договорились, — сказал он.

— Отлично, — отозвался покупатель. — Положите ткань, юный господин. Вы были правы в отношении цвета. Удивительно чистый. Если бы ваш старейшина проинструктировал вас держать цену не ниже четырех кэсов, это действительно было бы испытанием.

Джетри выпучил глаза, но тут же постарался снова разгладить лицо, сделав его таким же спокойным и невыразительным, как у покупателя.

Он мог бы и не делать этого усилия. Лиадиец снял с пояса кошель и сосредоточенно отсчитывал монеты. Он положил их на торговую стойку и отступил, прихватив с собой рулон с образцом ткани.

— Доставку можно осуществить на наш склад в течение двенадцати часов. — Он поклонился — гибко и без труда, несмотря на рулон ткани. — Будьте здоровы, юный господин. Хорошей торговли, благополучного взлета.

Джетри изобразил свой лучший поклон, который вышел совсем не таким красивым, как у покупателя.

— Спасибо вам, уважаемый господин. Хорошей торговли и хорошей прибыли.

— Надеюсь, — сказал покупатель и ушел.

Честно говоря, ему следовало бы идти из Дома Текстиля сразу на «Рынок» и отдать себя в распоряжение капитана.

Но он, скажем так, в тот момент еще не был готов говорить с капитаном Изой Гобелин — по стечению обстоятельств, собственной матерью — по вопросу о запланированной для него перемене места. Или, скажем, он возвращался после своей первой самостоятельной сделки, и ему нужно было время для того, чтобы обдумать все происшедшее. Что он и делал с простопивом в руке в пабе «Заземление», на углу стойки, который он себе облюбовал.

Сейчас он теребил фрактин, медленно водил по нему пальцем: почти всю его жизнь это движение помогало ему думать. Пусть капитан неоднократно говорила ему, что он слишком взрослый для подобных глупостей. Бывают и более противные привычки, и его манера играть с фрактином никого особо не раздражала.

А подумать ему было о чем.

Он зажал гладкий кремовый квадрат в ладони и сделал глоток терпкого местного напитка.

Например, покупатель бин-Флора: это следовало обмозговать. Известно, что лиадийцам в высшей степени присущ дух конкуренции — и, по его опыту, нежелание делиться сведениями. У Джетри недавно сложилась теория, что отсутствие предложения информации проистекало не из-за того, что земляне назвали бы вредностью, а из вежливости. Если он истолковал записи правильно, то предположение, будто собеседник чего-то не знает, он может счесть оскорблением.

Эта теория делала импровизированную лекцию достопочтенного господина бин-Флоры относительно должной цены алого целлошелка... интересной.

Джетри понемногу пил пиво, размышляя, оскорбили его или нет. Вопрос непростой, поскольку, судя по его собственным наблюдениям и библиотечным записям, старшему было вполне естественно наставлять младшего. Он сделал еще глоток пива, рассеянно хмурясь на расписание рейсов над баром. Рейсы без указания ключей, показаны были только название корабля, отлет, прибытие — и больше никаких сведений. Джетри вздохнул. Если виа хорошо пойдет, он когда-нибудь сможет получать прямой доступ к торговым сетям, просто вставив свой ключ в терминал для специальной информации. Конечно, к этому времени он будет летать на «Золотоискателе», так что ключ Синдиката ему вообще будет ни к чему...

— Еще кружку, малыш?

Голос барменши вторгся в его размышления. Джетри отставил стакан, с удивлением заметив, что он почти опустел. Вытащив из кармана земную монету, он положил ее на стойку.

— Простопиво, пожалуйста.

— Сейчас, — отозвалась она, передвигая монету со стойки к себе на ладонь. Ее бледно-голубые глаза обратились к следующему посетителю, и она расплылась в улыбке. — Привет, Сирдж! Не видела тебя чуть ли не портовый год.

Темноволосый мужчина в скромном костюме купца оперся локтями о стойку и улыбнулся.

— Так давно? — Он покачал головой, превращая улыбку в ухмылку. — Забываю о времени, когда есть дела.

Она рассмеялась.

— И что тебе?

— Франсеский эль? — спросил он с робкой надеждой.

— Сейчас, — ответила она.

Он ухмыльнулся и положил ей на ладонь пятерку.

— Сдача тебе — за то, что спасла мне жизнь.

Барменша снова рассмеялась и двинулась вдоль барной стойки, собирая по пути заказы и монеты. Джетри допил остатки пива. Когда он поставил стакан, то поймал на себе вопросительный взгляд знакомого барменши — Сирджа.

— Не хочу лезть не в свое дело, но я заметил, что вы смотрели на расписание — довольно внимательно. Вы, случайно, с «Аистом» дел не ведете?

Джетри моргнул, а потом улыбнулся и покачал головой.

— Я думал... о другом, — ответил он с осмотрительной правдивостью. — На самом деле я расписания даже не видел.

— Человек, чьи мысли заняты делами, — добродушно заметил Сирдж. — Ну, я решил на всякий случай спросить. Моя мама говаривала: «В беде ищешь товарищей». Спасибо, Нэнс.

Последние слова были обращены к барменше, поставившей перед ним высокий стакан, наполненный темной жидкостью.

— Не за что, — заверила она его, ставя перед Джетри пивной стакан. — Простопиво, купец.

— Спасибо, — пробормотал он, пытаясь понять, смеется ли она над ним или действительно сочла достаточно взрослым, чтобы быть настоящим купцом.

Он поднял кружку и бросил взгляд на расписание кораблей. Там действительно оказался «Аист» и значилось, что он улетел, зарегистрировав уточненный план полета.

— Дико не повезло, — уныло сказал сидящий рядом с ним мужчина. — Не могу винить их за то, что они улетели, получив срочный груз и обещание премии в порту доставки, но если бы они только отложили взлет еще на четверть часа!

Джетри почувствовал укол нездорового любопытства.

— Они... вас бросили, сударь?

Мужчина рассмеялся.

— Боги! Нет, ничего подобного! Мне обещано место на «Альционе» Рингфельдера в конце следующей портовой недели. Нет, речь шла о вступлении в долю. Я уже половину документов оформил, а потом глянул на панель в Торговом баре и увидел, что они уже взлетают.

Он сделал хороший глоток эля.

— Конечно, они послали сообщение мне на квартиру, но я был не на квартире, а составлял бумаги, как мы договорились. — Он вздохнул. — Ну, что с корабля упало, то пропало, так? — Он протянул худую мозолистую руку. — Сирдж Милтон, свободный торговец, черт подери мое невезение.

Джетри пожал протянутую руку.

— Джетри Гобелин, с «Рынка Гобелина».

— Рад. «Рынок» — надежный корабль. Эрин по-прежнему старший купец?

Джетри моргнул. Поскольку маршруты бывали самыми разными, все еще находились те, кто не слышал известия о смерти Эрина Гобелина. Этот человек казался недостаточно старым, чтобы быть сверстником его отца, но...

— Старший — Пейтор, — ровным голосом сказал он Сирджу Милтону. — Эрин умер десять стандартных лет назад.

— Печально слышать, — серьезно ответил мужчина. — Я был еще подмастерьем, но он произвел на меня очень хорошее впечатление. — Он отпил эля, и взгляд его опять вернулся к расписанию полетов. — Проклятие, — произнес он не совсем себе под нос, а потом коротко хохотнул и посмотрел на Джетри. — Пусть это будет вам уроком: сохраняй ликвидность. Казалось бы, мне уже следовало это знать!

Новый смешок.

Джетри сделал глоток пива.

— Но, — спросил он, хоть это было совершенно не его дело, — что случилось?

Секунду казалось, будто его собеседник не станет отвечать: он пил эль и хмуро смотрел на расписание. Но потом он взял себя в руки и адресовал Джетри быструю улыбку.

— Стечение обстоятельств. Сначала мне предложили принять участие в покупке... фьючерсов. — Он пожал плечами. — Конкретнее не могу, сами понимаете. Но гарантировали четырехкратную прибыль. Квартира у меня оплачена, в Торговом баре есть кредит, так что я всю свою наличность вложил в срочную сделку.

Джетри нахмурился. Четырехкратная прибыль на спекуляции? Это было возможным — в архивах корабля были рассказы о поразительных состояниях, которые изредка приобретались в портах, — но маловероятным. Чтобы вложить все ликвидные средства в такое предприятие...

Сирдж Мил тон поднял руку.

— Да, я знаю: вы думаете именно о том, о чем подумал я, когда мне это предложили: четырехкратная прибыль — это явно чересчур. Но все дело базируется на слове лиадийского мастера-купца, и я решил, что для меня этого достаточно.

Он допил эль и поставил стакан, жестом подзывая барменшу.

— Короче говоря, у меня плохо с наличностью до завтрашнего полудня, когда гарантировали выплату. А сегодня утром я наткнулся на сделку, лучше которой просто не бывает, — и знаю, кому именно она будет нужна, к моей выгоде. На все про все нужен кэс, а у меня в кармане десять монет. «Аист» собирался дать наличность и получить половину прибыли — условия вполне справедливые. Но плата за срочность и премиальные оказались притягательнее. — Он покачал головой. — Так что учитесь на моей ошибке, Джетри Гобелин. И надеюсь, что сам я сделаю то же.

— Четырехкратная прибыль! — сказал Джетри. Его мысли были настолько полны этой мыслью, что он забыл о том, что он — всего лишь подмастерье и разговаривает с полноправным купцом. — У вас есть бумага, где были бы прописаны гарантии?

— У меня есть нечто получше! — заявил Сирдж Милтон. — У меня есть его визитная карточка! — Он с улыбкой повернул голову к барменше. — Спасибо, Нэнс.

— Не за что, — отозвалась она. — У тебя есть карточка лиадийца? Правда? А можно мне посмотреть?

Мужчина замялся и огляделся.

— Такое выставлять на показ не принято.

— Ну ладно тебе, Сирдж! Я никогда такого не видела!

Джетри понимал ее любопытство: он и сам был взбудоражен. Карточка лиадийца равносильна его имени, а имя лиадийца, судя по записям прапракапитана Ларанса, — его самое дорогое достояние.

— Ну... — протянул Сирдж. Он еще раз осмотрелся, но остальные посетители, похоже, были поглощены собственными делами. — Ладно.

Он запустил руку в поясную сумку, извлек оттуда устаревший купеческий ключ Синдиката (согласно схеме на внутренней стороне его двери в каюте Джетри, цвет для СГ 1118 был красным, а сине-белый — прошлогодним краткосрочным цветом) вместе с горсткой монет и ключом для грузовых люков. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, он зажал в пальцах плоский кремовый прямоугольник.

И повернул его лицом вверх между ними тремя, защищая ладонями, словно это был дорогой камень, который не следует показывать посторонним.

— О-о! — сказала Нэнс. — А что тут говорится?

Джетри щурился на буквы. Это было более причудливое написание лиадийского алфавита, чем то, которое он с таким трудом выучил по библиотечным записям, но все-таки оно поддавалось прочтению.

— Норн вен-Деелин, — сказал он, надеясь, что правильно угадал произношение имени. — Мастер-купец.

— Совершенно верно, — сказал Сирдж, кивая. — Не сомневаюсь, вы далеко пойдете, дружище Джетри! А вот здесь... — Он провел большим пальцем по изображению кролика в виде силуэта на фоне полной луны — знак его Клана. Иксин.

— О! — снова выдохнула Нэнс, а потом повернулась в ответ на оклик с другого конца стойки.

Сирдж сунул карточку обратно, а Джетри глотнул еще пива. Мысли его неслись стремительно. Четырехкратная прибыль, гарантированная мастером-купцом? Это было возможно. Джетри сегодня видел знак кролика и луны на посадочной барже. А Сирдж Милтон получит деньги завтра в полдень. Джетри решил, что видит возможность и самому получить прибыль.

— У меня есть кэс взаймы, — сказал он, отодвигая кружку.

Сирдж Милтон покачал головой.

— Не-а. Я это ценю, Джетри, но я ссуд не беру. Плохо для бизнеса.

Джетри вынужден был признать, что его дядя сказал бы то же самое. Он кивнул, надеясь, что по его лицу не видно, насколько он взволнован.

— Я понимаю. Но у вас есть обеспечение. Как насчет того, чтобы я купил ту часть вашей сделки, которую собирался выплатить «Аист» с выплатой завтра в полдень, когда вы получите деньги у мастера вен-Деелина?

— Я так дела делать не люблю, — медленно произнес Сирдж.

Джетри осторожно перевел дыхание.

— Мы могли бы написать соглашение, — предложил он.

Его собеседник оживился.

— А и правда могли бы! Пусть все будет законно и открыто. Конечно, почему бы и нет? — Он сделал глоток эля и ухмыльнулся. — Бумага у вас найдется?

— Нет, мэм, — говорил Джетри несколько часов спустя, стараясь, чтобы это прозвучало как можно вежливее, но отвечая на возмущенный взгляд своей матери не менее возмущенным взглядом. — Я ни в коей мере не пытаюсь управлять этим кораблем. Я просто хочу знать, подписан ли окончательный договор с «Золотоискателем». — Он чувствовал, как напряжены мышцы на его челюстях, и постарался их расслабить, придав лицу бесстрастность купца. — По-моему, корабль обязан дать мне эту информацию. Как минимум.

— Считаешь, что мы могли бы устроить тебя лучше, — предположила его матушка-капитан, и ее губы были сжаты в узкую нить недовольства. — Хорошо, юноша, я тебе отвечу. Нет, окончательный договор не подписан. Мы встретимся с «Золотоискателем» на пути отсюда к Кинавералу и тогда все оформим. — Она склонила голову, саркастически вежливо добавив: — Тебя это устраивает?

Джетри с трудом сдержал возмущение. На поверхности планеты настроение у его матери всегда было плохим. Он ненадолго задумался о том, как она выдержит на грязи целый год, пока «Рынок» будет в ремонте.

— Я не хочу летать на «Золотоискателе», — сказал он, проследив, чтобы его голос звучал исключительно нейтрально. Он вздохнул. — Прошу вас, мэм. Не может не быть еще какого-нибудь корабля, который был бы согласен меня взять.

Она сверлила его взглядом, пока он не услышал, как сердце гудит у него в ушах. Потом она тоже вздохнула и развернула свое кресло так, чтобы смотреть на экраны, повернувшись к Джетри боком.

— Хочешь другой корабль? — спросила она уже совершенно спокойно. — Так сам его и найди.

День 34-й

1118 год по Стандартному календарю

Порт Инсольта

Паб «Заземление»

— Джетри Гобелину не звонили? Сирдж Милтон ничего ему не передавал?

Работавший в эту смену бармен был примерно на стандартный год старше Джетри. А еще он был на две ладони выше и в десять раз превосходил его по массе. Он покачал головой, прозвенев шестеркой титановых колец в левом ухе, и вздохнул — довольно нетерпеливо.

— Пацан, я же тебе сказал. Не было звонков. Не было посланий. Не было пакета. Не было Милтона. Ничего не было, пацан. Усвоил?

Джетри судорожно сглотнул. Фрактин обжигал ему ладонь.

— Усвоил.

— Вот и молодец, — заявил бармен. — Хочешь пива или хочешь выметаться, чтобы твое место занял посетитель, который будет платить?

— Простопива, пожалуйста, — сказал он, передвигая монету по стойке.

Бармен подхватил монету, прошел вдоль стойки, налил кружку и решительно толкнул ее по полированной поверхности. Джетри выставил руку, и кружка больно хлопнула его по ладони. Он осторожно отошел от не слишком переполненной стойки и отнес свое пиво в дальнюю часть паба.

Он был на подлете к неприятностям. Скрылся от старшего, ушел с корабля без разрешения капитана. Да, это подлет к неприятностям, но еще не выход на орбиту. Хат была изобретательной — он верил, что она сможет прикрывать его еще час, и к этому времени ему следует быть на корабле с деньгами и искать дядю Пейтора, чтобы отдать выручку целиком.

А Сирдж Милтон опаздывал.

Проскальзывая за отгороженный столик и ставя на него пиво, Джетри уговаривал себя, что человек может опоздать на встречу. По уважительной причине человек может опоздать на эту самую встречу даже на час. Но человек может связаться с назначенным местом и оставить сообщение тому, кто идем с ним встречаться.

Чего Сирдж Милтон не сделал. И он не прислал курьера с пакетом, содержащим долю Джетри.

Значит, что-то случилось. Какое-то дело. Сирдж Милтон показался ему человеком занятым. Джетри открыл свой кошель и вытащил оттуда соглашение, которое они составили накануне, сидя за этим самым столиком. Его засвидетельствовала барменша Нэнс.

Он аккуратно расправил бумагу и перечитал гарантию выплаты. Два кэса были более высоким выкупом доли, чем он запросил, но Сирдж настоял на этом, заявив, что прибыль это позволяет, не говоря уже о его «перспективах». Там был даже раздел о выплате в том случае, если найденный Сирджем покупатель окажется без наличных: в нем в качестве гарантии назывался долг, который имеет перед Сирджем Милтоном, купцом, Норн вен-Деелин, мастер-купец.

Вчера днем все это не вызывало сомнений, но теперь Джетри думал, что ему следовало бы попросить Сирджа отвести его к поставщику или хотя бы упомянуть в этой бумаге имя и адрес поставщика.

Он сделал глоток, но пиво казалось выдохшимся, и он отставил кружку. Дверь бара открылась, впуская шумную группу землян. Джетри быстро поднял голову — но Сирджа среди них не оказалось. Вздыхая, он хмуро смотрел на бумагу, пытаясь сформулировать свой следующий шаг, который избавил бы его от очередной яростной выволочки дяди.

«Норн вен-Деелин, мастер-купец...»

Лиадийское имя, написанное земными буквами, выглядело странно: не все лиадийские слова можно точно передать буквами земного алфавита. Норн вен-Деелин. Этот купец поручил свою визитную карточку — свое имя — заботам Сирджа Милтона. Джетри моргнул. Ему пришло в голову, что Норн вен-Деелин скорее всего знает, как связаться с человеком, к которому относится с таким уважением. Если повезет, то он не откажется поделиться этими сведениями с вежливо разговаривающим подмастерьем.

Если же он откажется... Джетри спрятал сложенную бумагу и вышел из-за столика, оставив невыпитое пиво. Не стоит переживать плохое заранее, решил он.

Когда он нашел нужную контору, время было уже позднее, но портовый день еще не закончился. По крайней мере, думал он, остановившись напротив конторы и глядя на силуэт этого проклятого кролика на фоне большой желтой луны, ему оставалось надеяться на то, что это — нужная контора. Он устал, пройдя несколько миль при полной гравитации, вспотел и пропылился. Но, что хуже всего, ему было страшно. Контора Норна вен-Деелина — если это наконец была его контора — оказалась в самом центре лиадийской части порта.

Не то чтобы существовала чисто земная его часть: ведь Инсольт был лиадийским портом. Однако были районы, где землян терпели как необходимое зло, сопряженное с галактической торговлей, и где у человека создавалось впечатление, что, возможно, землянам дают некоторую поблажку по части того, в чем усматривать оскорбление и в чем нет.

Стоя напротив двери, которая могла в конце концов оказаться нужной, Джетри всерьез обдумывал, не лучше ли ему повернуть, потащиться обратно на «Рынок» и получить взбучку, которая ему причитается.

Однако он заключил сделку к выгоде корабля — и намерен получить по ней выплату. Он постарался отряхнуть свою одежду и снова посмотрел через улицу. Мелькнула мысль, что кролик на знаке Клана Иксин не столько воет на луну, сколько заливается дурацким хохотом.

С этой мыслью он перешел через улицу, вытер ноги о коврик, отважно переложил фрактин с ладони в карман брюк и открыл дверь.

Помещение за дверью оказалось просторным и светлым, и Джетри вдруг обрадовался, что на нем надет торговый костюм, пусть он уже и успел пропылиться. Это учреждение было высокого класса: прибыль ощущалась в легком аромате воздуха, читалась в покрытии пола и стульях из настоящего дерева.

Мужчина, сидевший за резной стойкой в центре, был не менее элегантен, чем помещение: аккуратно подстриженные светлые волосы, спокойное безбородое лиадийское лицо, жилет с символом в виде луны и кролика надет поверх белой как соль шелковой рубашки. Когда дверь открылась, он поднял взгляд от рабочего экрана — и его брови поднялись в выражении, которое Джетри без труда прочел как удивление.

— Доброго вам дня, юный господин.

Голос мужчины был мягким, на торговом языке он говорил с едва заметным акцентом.

— Добрый день, уважаемый сударь.

Джетри медленно прошел вперед, следя затем, чтобы его руки оставались на виду. За три шага до конторки он остановился и поклонился настолько низко, насколько это можно было сделать, не упав вниз головой.

— Джетри Гобелин, подмастерье купца. «Рынок Гобелина». — Он выпрямился и посмотрел прямо в бесстрастные голубые глаза. — Я пришел встретиться с почтенным Норном вен-Деелином.

— А! — Мужчина аккуратно сложил руки на конторке. — Я сожалею, что вам необходимо более подробно ознакомить меня с вашим делом, Джетри Гобелин.

Джетри снова поклонился, на этот раз не так низко. Выпрямившись, он начал рассказ.

— Я ищу человека... землянина, — добавил он, мысленно удивляясь тому, что голос у него не дрожит, — по имени Сирдж Милтон, который должен мне некую денежную сумму. Мне подумалось, что почтенный вен-Деелин может помочь мне связаться с этим человеком.

Лиадиец нахмурился.

— Простите меня, Джетри Гобелин, но как вам в голову пришла эта идея?

Джетри набрал в грудь воздуха:

— Сирдж Милтон имел визитную карточку почтенного вен-Деелина как свидетельство...

Лиадиец поднял руку, и Джетри подавился, не договорив. У него чуть занемели колени.

— Постойте. — Землянин улыбнулся бы, демонстрируя отсутствие угрозы. Лиадийцы не улыбались — по крайней мере так, как это делают земляне, но этот потрудился чуть наклонить голову.

— Простите, — сказал он, — но я должен спросить: уверены ли вы в том, что это была собственная визитка почтенного вен-Деелина?

— Я... имя было ясно написано, сударь. Я сам его прочел. И знак был тот же: та самая луна и кролик, которых носите вы.

— Сожалею. — Лиадиец встал, поклонился и поманил его — одним плавным движением. — Это выходит за пределы моей компетенции. Будьте любезны проследовать за мной, юный господин. — Голубые глаза встретились с его взглядом, словно лиадиец услышал его испуг из-за приглашения углубиться на чужую территорию. — Гостеприимство Дома, Джетри Гобелин. Вас здесь не ждет опасность.

И Джетри стало совершенно ясно, что отказ идти был бы оскорблением. Он сглотнул, чувствуя, что немного задыхается. «Рынок» вдруг показался ему ужасно далеким.

Желтоволосый лиадиец ждал — и его хорошенькое гладкое лицо оставалось бесстрастным. Джетри чуть поклонился и двинулся вперед настолько спокойно, насколько ему позволяли трясущиеся поджилки. Лиадиец провел его по короткому коридору мимо двух закрытых комнат и с поклоном провел через порог третьей, открытой.

— Чувствуйте себя непринужденно, — сказал лиадиец с порога. — Я извещу мастера-купца о вашем деле. — Он секунду поколебался, а потом вытянул руку ладонью вверх. — Все хорошо, Джетри Гобелин. Дом защищает вас.

С этими словами он ушел, и дверь за ним тихо закрылась.

Комната оказалась меньше, чем приемная, но чуть больше кубрика «Рынка». Полки были установлены на высоте, которую Джетри оценил как удобную для лиадийцев. Пару минут он стоял с закрытыми глазами и мысленно подсчитывал кубические корни, пока сердцебиение у него не выровнялось, а паника не уменьшилась до слабой тошноты под ложечкой.

Открыв глаза, он подошел к полкам справа, пробежав полуобученным взглядом по безделушкам. На одной он задержался, гадая, может ли это на самом деле оказаться настоящим сольфегийским фарфором, а если так, то что он делает голый на полке, словно посуда из простой керамики.

За спиной у него зашуршала дверь, и он повернулся к лиадийской женщине, одетой в темные брюки и рубашку гранатового цвета. Волосы у нее были короткими и седыми, брови — прямыми и черными. Пока дверь за ней закрывалась, она энергично прошла в центр комнаты и четко поклонилась, прижав ладонь правой руки к груди.

Норн вен-Деелин, — произнесла она ясным, ровным голосом. — Клан Иксин.

Джетри почувствовал, как кровь заледенела у него в жилах.

Передним Норн вен-Деелин выпрямилась, устремив яркие темные глаза на его лицо.

— Вы находите меня ужасом, — заметила она на земном с сильным акцентом. — Скажите же, почему.

Он заставил себя дышать и даже сумел поклониться.

— Уважаемая сударыня, я... я только что увидел глубину собственной глупости.

— Такой юный, но стал такой мудрый! — Она сдвинула ладони с тихим хлопком. Грани аметистового кольца у нее на правой руке отбрасывали искры, похожие на лиловые молнии. — Продолжайте говорить, юный Джетри. Я испила бы вашей мудрости.

Он прикусил губу.

— Сударыня... человек... в поисках которого я пришел сюда... сказал мне, что Норн вен-Деелин — это... это мужчина!

— О! Но лиадийские имена трудны, как я осваиваю, для земного языка. Возможно, ваш друг сделал понятную ошибку, вызванную нуль-знакомством со мной.

— Я уверен, что это именно так, достопочтенная, — осторожно согласился Джетри, пытаясь нащупать путь, который позволил бы ему удалиться, не оскорбив купца, и избавить Сирджа Милтона от неприятностей, вызванных безнадежной ошибкой подмастерья.

— Я... мой друг... на самом деле знал человека, которого я по ошибке счел вами, достаточно хорошо, чтобы тот дал ему взаймы деньги на вложение в дело в течение портовой недели. Ошибку... сделал я. Вероятно, в порту есть еще один Норн вен-Деелин, а я неразумно...

Маленькая ладошка поднялась вверх, призывая его остановиться.

— Будьте уверены, Джетри Гобелин. Норнов вен-Деелинов один. Это я.

Джетри подумал, что именно этого он и опасался. Он поспешно стал перебирать возможные объяснения. Могли Сирдж Милтон иметь дело с посредником, который имел право вручать визитную карточку своей нанимательницы? Или...

— Мой помощник, — сказала Норн вен-Деелин, — открыл мне историю удивленной затменности. Я понимала, что вы имеете одну из моих карточек?

Ее помощник, понял Джетри, внезапно сосредотачиваясь на настоящем, ничего подобного ей не говорил. Она пыталась вывести его из равновесия, заставить растеряться и обнаружить слабость. Она, по сути дела, вела торговлю! Джетри стиснул зубы и заставил свое лицо разгладиться.

— Нет, сударыня, — ответил он уважительно. — Вот что случилось. В порту я познакомился с человеком, которому нужен был заем суммой в один кэс, чтобы заключить сделку. Он сказал, что дал весь свой ликвидный капитал взаймы... Норну вен-Деелину, мастеру-купцу. Из Клана Иксин. Он сказал, что должен получить деньги обратно завтра — это было бы сегодня в полдень — с гарантированной четырехкратной прибылью. Моя... моя прибыль была сопряжена с его прибылью.

Он замолчал и не позволил себе кусать губы, хотя ему очень этого хотелось.

Последовало короткое молчание.

— Четырехкратная прибыль. Это очень много, юный Джетри.

Он отрывисто кивнул.

— Да, сударыня. Я так и подумал. Но у него была... карточка... человека... гарантировавшего возврат денег с прибылью. Я сам прочел имя. И знак клана — точно такой же, как на вашей двери и... в других местах в порту...

Голос у него сорвался. Он откашлялся и закончил:

— Я знал, что он на прямом курсе — по крайней мере в этой сделке, раз она гарантирована карточкой лиадийца.

— Ха! — Она вытащила из нарукавного кармана нечто плоское и прямоугольное и протянула ему. — Окажите мне честь вашим мнением об этом предмете.

Он взял карточку, посмотрел на нее — и понял, насколько большую глупость совершил.

— Столь удивительно выразительное лицо, — заметила Норн вен-Деелин. — Это не та карточка, какую вам показали как гарантию честной сделки?

Он покачал головой, вспомнил, что это движение не имеет аналога у лиадийцев, и снова откашлялся.

— Да, сударыня, — ответил он как можно спокойнее. — Кролик и луна точно такие же. Имя... тот же шрифт, тот же размер, то же написание. Картон был белый с черной типографской краской, а не бежевый с коричневой. Я его не трогал, но сказал бы, что в нем мало волокон. В этом картоне высокое содержание волокон...

Его пальцы отыскали рисунок на обороте. Он перевернул карточку и вздохнул при виде того же кролика-и-луны, вытисненного на плотном картоне, а потом снова перевел взгляд на ее бесстрастное лицо.

— Прошу вашего прощения, сударыня.

— Так. — Она протянула руку, вытащила карточку из его пальцев и рассеянно сунула ее в нарукавный кармашек. — Вы оказали мне услугу, юный Джетри. От моего помощника я услышала имя того человека, который имеет — и не имеет — мою карточку столь пикантным образом. Сирдж Милтон. Это правдиво? Я не хочу ошибиться.

Кровь у Джетри снова заледенела. Он прекрасно знал, что рассказы Хат о мщении были просто рассказами — страшилками, чтобы скрасить часы скуки. Тем не менее не годилось подставлять собрата-землянина под лиадийское сведение счетов. Он судорожно сглотнул и поклонился.

— Сударыня, я... пожалуйста. Все случившееся — это моя ошибка. Я — самый младший купец. Скорее всего я неправильно понял старшего и позволил себе надоедать вам и вашим домашним без нужды. Я...

Она подняла руку, шагнула вперед — и прижала ладонь к его плечу.

— Мир, дитя. Я не сделаю ничего фатального вашему галандариа... вашему соотечественнику. Он не получит пулю в ухо. В аварийном баллоне не окажется азота вместо хорошего воздуха. А?

Джетри почти показалось, что она улыбается.

— Такие истории! Мы, принадлежащие кланам, слушаем в портовых барах — и видим себя чудовищами. — Она ласково потрепала его по плечу. — Но нет. Если он не выберет пути самого глупого, не бойтесь за его жизнь.

Она отступила назад, и ее рука упала с его плеча.

— Ваши собственные действия лежат в правильности. Это — в высшей степени дело мое для разрешения. Младший купец не мог поступить иначе, как немедленно представить его передо мной. А теперь я нижайше попрошу, чтобы вы приняли покровительство Иксина для доставки на ваш корабль. Пока мы говорили, портовая ночь наступила, и ваша родня будет в тревоге за вашу безопасность. Я и вы, мы поговорим дополнительно, после разрешения.

Она снова поклонилась, положив руку на сердце, и Джетри постарался повторить жест, хотя ноги у него тряслись так, что впору было упасть. Когда он распрямился, за ней уже закрывалась дверь. Она тут же открылась снова, и желтоволосый помощник вошел в комнату, тоже кланяясь.

— Джетри Гобелин, — сказал он на своем мягком торговом, — пожалуйста, следуйте за мной. Машина отвезет вас к вашему кораблю.

— Она сказала, что не будет его убивать, — хрипло сказал Джетри.

Капитан, его мать, покачала головой, а дядя Пейтор вздохнул.

— Есть вещи похуже смерти, сынок, — сказал он, так что Джетри захотелось съежиться в кресле и зареветь, словно ему было на десять стандартных лет меньше, и рост он имел соответствующий своим ощущениям.

Однако он только сделал еще глоток кофе и посмотрел прямо в глаза Пейтору.

— Я очень сожалею, сэр.

— И есть о чем, — согласился его дядя.

— На причале дежурить подвое, — сказала капитан, глядя на них обоих. — Никто не работает поодиночке. Нам неприятности ни к чему. Мы стоим тихо и спокойно и взлетаем, как только сможем, чтобы это не выглядело спешкой.

Пейтор кивнул:

— Согласен.

Джетри пошевелился, крепко обхватив пальцами кофейную кружку.

— Мэм, она... мастер-купец вен-Деелин сказала, что хочет поговорить со мной после того, как... уладит... все. Мне бы не хотелось ее оскорблять.

— Никто из нас не хочет ее оскорбить, — ответила его мать терпеливее, чем он мог ожидать. — Однако мастер-купец прекрасно понимает, что торговый корабль должен торговать. Она не может ждать, что мы будем стоять без дела, пока наш груз обесценивается. Если она хочет поговорить с тобой, мальчик, она тебя найдет.

— Нет оскорбления, — добавил Пейтор, — в том, что подмастерье подчиняется приказам старших. Лиадийцы очень хорошо понимают, что такое корабельная дисциплина.

Капитан коротко и резко хохотнула, а потом встала.

— Иди в постель, Джетри: ты спишь на ходу. Выходи на причал во вторую вахту. — Она бросила взгляд на Пейтора. — Дик?

Его дядя кивнул.

— Ты будешь в паре с Диком. Мы грузим семена, припасы для корабля и инструменты. Баржа должна подойти в портовый полдень. Держись рядом, ты меня понял?

— Да, мадам.

Пошатываясь, Джетри поднялся на ноги, кивнул старшим, поставил кружку в мойку и повернулся к двери.

— Джетри!

Он оглянулся и подумал, что лицо у дяди... да, грустное.

— Я хотел тебе сообщить, — сказал Пейтор, — что пряности продались очень удачно.

Джетри глубоко вздохнул.

— Хорошо, — отозвался он, и его голос совсем не дрожал. — Это хорошо.

День 35-й

1118 год по Стандартному календарю

«Рынок Гобелина»

Причал

— Отлично, — сказал Дик, медленно опуская вилочный захват ручного погрузчика. — Есть. — Он включил ротор и кивнул через плечо. — Пошли, малыш. Охраняй мой тыл.

Джетри изобразил слабую улыбку. Дик был склонен отнестись к работе в парах и сдержанному объяснению Пейтора по поводу неспокойной обстановки на причалах как к шутке, от которой можно животик надорвать. Он подвез погрузчик к краю баржи, остановился, нарочито осторожно посмотрел в обе стороны, показал большой палец Джетри, который чуть приотстал, и выбежал на причал «Рынка». Вздохнув, Джетри медленно поплелся за ним.

— Эй, пацан, на секундочку!

Голос был тихим и не совсем незнакомым. Джетри стремительно обернулся.

Сирдж Милтон стоял, привалившись к грузовому контейнеру, держа руку в кармане куртки. На его лице не было и тени улыбки.

— Очень умно придумал, — сказал он. — Натравить на меня лиадийцев.

Джетри покачал головой, разрываясь между чувствами облегчения и отчаяния.

— Вы не поняли, — отозвался он, подходя ближе. — Визитная карточка поддельная.

Мужчина у контейнера склонил голову набок.

— Да неужели?

— Да, точно. Я видел настоящую, и она совсем не похожа на ту, что у вас.

— Ну и что?

— А то, — сказал Джетри терпеливо, останавливаясь и демонстрируя пустые ладони в старинном жесте доброжелательства, — что тот, кто дал вам карточку — не Норн вен-Деелин. Это был кто-то, кто назвался Норном вен-Деелином, и он использовал ее карточку и ее... честь ее имени... чтобы вас обмануть.

Сирдж Милтон молча стоял, прислонившись к контейнеру.

Джетри резко вздохнул.

— Послушайте, Сирдж, это же дело серьезное. Мастер-купец должна защищать свое имя. Она не охотится за вами: ей нужен тот, кто дал вам эту карточку и сказал вам, что он — это она. Вам достаточно только...

Сирдж Милтон покачал головой — как показалось Джетри, грустно.

— Пацан, — сказал он, — ты так и не понял? — Он вытащил руку из кармана и совершенно спокойно направил пистолет Джетри в живот. — Я знаю, что карточка поддельная. Я знаю, кто ее сделал — и это знает твоя драгоценная мастер-купец. Того, кто ее сделал, она накрыла вчера вечером. Сегодня утром она накрыла бы и меня, но я знал запасный выход.

Пистолет был из уплотненного пластика, короткоствольный и черный. Джетри посмотрел на него, а потом снова перевел взгляд на лицо мужчины.

«Торгуйся, — подумал он со странным спокойствием. — Торгуйся за свою жизнь».

Сирдж Милтон ухмыльнулся.

— Ты продал брата-землянина лиадийцу. Это было глупо, Джетри. Глупые люди долго не живут.

— Вы правы, — отозвался он хладнокровно, наблюдая за выражением лица Сирджа, а не за пистолетом. — И с вашей стороны было бы очень глупо меня убивать. Норн вен-Деелин сказала, что я оказал ей услугу. Если вы меня убьете, у нее не будет иного выхода, как сделать с вами то же. Вам не следует загонять ее в угол.

— Джет? — донесся с палубы окрик Дика. — Эй! Джетри!

— Приду через секунду! — прокричал он, не отрывая взгляда от стрелка. — Отдайте мне пистолет, — рассудительно предложил он. — Я пойду с вами к мастеру-купцу, и можно будет сделать все, как надо.

— Все как надо! — ехидно передразнил его Сирдж и с резким щелчком снял пистолет с предохранителя.

— Я настоятельно рекомендую вам последовать превосходному совету юного купца, Сирдж Милтон, — заметил спокойный голос на совершенно правильном торговом. — Мастер-купец уже здесь, и расчет можно произвести немедленно.

И в поле зрения Джетри шагнул не спеша желтоволосый помощник мастера вен-Деелин. Он стоял легко, приподнявшись на носки, словно предвидя необходимость бежать. На его поясе в кобуре висел пистолет.

Сирдж Милтон замер, глядя на нового противника.

— Сирдж, ради этого не стоит убивать! — отчаянно взмолился Джетри.

Но Сирдж о нем забыл. Он смотрел на помощника мастера вен-Деелин.

— Думаешь, я соглашусь стать рабом какой-то лиадийки, пока не отработаю то, что она затребует как уплату долга? — вопросил он. — В лиадийском-то порту? Думаешь, у меня есть шанс на справедливый суд?

— Начальник порта... — начал было лиадиец, но Сирдж прервал его взмахом руки, опустил взгляд на пистолет — и перевел его...

— Нет!

Джетри метнулся вперед, намереваясь схватить пистолет, но что-то твердое ударило его в правый бок, сбив на палубу баржи. Раздался звук щелчка, очень тихий — и Джетри вскочил, перекатившись...

Сирдж Милтон лежал лицом вниз на холодной палубе, сжимая в руке пистолет. Затылка у него не было. Джетри сделал шаг вперед, но почувствовал, как его схватили за локоть. Он обернулся и посмотрел в серьезные голубые глаза помощника мастера вен-Деелин.

— Пойдемте, — сказал лиадиец, и его голос был... не совсем ровным. — Необходимо проинформировать мастера-купца.

Желтоволосый помощник завершил свой торопливый рассказ на лиадийском и склонил голову.

— Так это сделано, — произнесла Норн вен-Деелин на торговом. — Сообщите начальнику порта и предоставьте себя в ее распоряжение.

— Да, мастер-купец.

Мужчина отвесил поклон — такой низкий, что его лоб прижался к коленям. Легко выпрямившись, он ушел из кубрика «Рынка», даже не оглянувшись. Норн вен-Деелин повернулась к потрясенному Джетри, сидевшему между матерью и дядей Пейтором.

— Я в сожалениях, — сказала она на своем ломаном земном, — что разрешение приняло такой вид. Мои намерения, как я вам говорила, были не такие. Земляне... — Она обвела взглядом присутствующих — Пейтора и капитана, Дика, Хат и Мел. — Простите меня. Я хотела сказать, что земляне образа весьма удивительного. То была моя ошибка: думать, что это решение не кончаться смертностью. — Она подняла раскрытые ладони. — Делатель фальшивок и... э-э... продавец... оба имеют мысль достичь более подобающего расчета.

— Изготовитель фальшивок? — переспросил дядя Пейтор, и Норн вен-Деелин наклонила голову.

— Поистине. Некоторые карточки были скопированы — не хорошо, как я нашла — и поставлялись купцам нечестия. Они затем использовали... э-э... меланти... как вы бы сказали, вес карточки, чтобы проводить такие темные сделки, как та, о которую споткнулся юный Джетри. — Она села прямо, крепко сжав губы. — Игра завершена, в этом порту, и информация соответствия отправлена в Купеческую Гильдию Лиадийскую. — Она наклонила голову, сверкнув черными глазами. — Сделайте мне честь, купец Гобелин, сообщить о том же Купеческой Ассоциации Земной. Если в лиадийском порту появится сомнение в удостоверяющем документе, для любого купца нет стыда осведомиться в Гильдии.

Пейтор моргнул, а потом очень серьезно кивнул.

— Мастер-купец, я проинформирую об этом Купцов Земли.

— Тогда все хорошо, — сказала она, изящным взмахом руки отметая тему — словно освобождая палубу. — Теперь мы переходим к юному Джетри и тому, как мне лучше рассчитаться за его услугу мне.

Капитан быстро посмотрела на Пейтора, который поднялся на ноги и поклонился — низко и осторожно.

— Мы благодарны за вашу снисходительность, мастер-купец. Прошу вас, давайте расстанемся во взаимном уважении и согласии относительно всех дел, что могли появиться между нами...

— Да-да. — Она помахала рукой. — В обстоятельствах далеко других это было бы путем мудрости, к вашей чести, купец Гобелин. Но вы и я, нам закрыт уют старой мудрости. Наоборот, мы имеем честь строить новую мудрость.

Она устремила на него сияющие черные глаза.

— Видите вы, этот юный купец осветил ошибку ошеломительной громадности. В мою руку он доставил бесценное сокровище факта: земляне используют лиадийскую честь, чтобы обманывать других землян. — Она подалась вперед, ловя по очереди взгляды всех присутствующих. — Лиадийскую честь, — повторила она, — для обмана других землян.

Она приложила ладонь к груди.

— Я — мастер-купец. Моя... мой долг — увеличивать торговлю. Торговля не может расти там, где честь — это товар.

— Но, — встрял неугомонный Дик, — какое отношение это имеет к Джетри?

Черные глаза пронизали его насквозь.

— Вопрос проницающей превосходности. Джетри показал мне это: что действия лиадийцев больше не влияют на жизни только лиадийцев. Обратное логически следует и для действий землян. Итак, чтобы торговля увеличивалась, в чем заключается должный интерес купца и мастера-купца, информация межкультурная должна увеличиваться.

Она наклонила голову.

Купец, я предлагаю нам составить между нами соглашение, имея в виду будущее Джетри Гобелина.

Дядя Пейтор заморгал.

— Вы хотите... прошу прощения. Кажется, вы пытаетесь сказать, что хотите взять Джетри в подмастерья.

Новый наклон головы.

— Совершенно так. Позвольте мне, пожалуйста, похвалить его как перспективного юного купца, прочно окутанного честью.

— Но я все сделал неправильно! — не выдержал Джетри, все еще видя, как Сирдж Милтон лежит, погибший по своему выбору, так бесполезно растратив...

— К сожалению, я должна возразить, — мягко возразила мастер вен-Деелин. — Действительно, произошла безвременная смерть. Это — не ваша ошибка. Пен Рел сообщил мне о вашем красноречии при убеждении купца Милтона на путь подведения счетов. Это не было ошибка. Просить о разрешении ту, кто лучше других может разрешить, — это только правильность. — Она повернула обе руки ладонями вверх. — Я отдаю честь вашим поступкам, Джетри Гобелин, и спрашиваю, станете ли вы моим подмастерьем.

Он хотел этого. В этот краткий, обжигающий миг он понял, что никогда в жизни ничего так сильно не хотел. Он посмотрел на мать.

— Я нашел себе корабль, капитан, — сказал он.

День 42-й

1118 год по Стандартному календарю

«Рынок Гобелина»

Отбытие

Когда все было пересчитано и ужато, то личное имущество Джетри уместилось в две матросские сумки. Большую он повесил себе на спину, закрепив ремнем поперек груди с застежкой на плече и бедре. Подхватив меньшую, он в последний раз обвел взглядом каюту: теперь, когда койка была задвинута, а крышка стола поднята к стене, она превратилась в простой металлический чулан. Он попытался оставить комм-карту, но Дик настаивал, что если немного надавить, то она поместится в сумку — и она поместилась.

Не осталось никаких признаков, что больше половины жизни здесь был его дом. По виду тут могло быть что угодно: кладовая для расходных материалов, отсек для специальных грузов...

Джетри тряхнул головой, пытаясь вернуть обжигающую радость, которую он испытал, ставя свою подпись на контракте подмастерья, — но вместо этого с отвращением почувствовал, что готов зареветь в голос.

«Ты же здесь не нужен! — яростно сказал он себе. — Ты так и так был в списке на списание».

Все равно больно было смотреть на свой бывший дом, закинув на спину сумки с пожитками, почти ничего не весящими.

Он сглотнул, не давая слезам воли. А вот он не заплачет! Не заплачет, будь он проклят!

Вот это было правильно. И правильно было припомнить, что ценное — не значит тяжелое. По правде говоря, вполне возможно, что самая большая ценность, которую он уносил с корабля, весила не больше унции: дядя Пейтор выполнил свое обещание насчет ключа Синдиката, потратившись на десятилетний, не моргнув и глазом, что говорило о том, насколько удачно была продана виа. Хат пожертвовала цепочку из настоящего серебра, и теперь она висела у него на шее, удерживая ключ на месте.

Когда Хат подвесила ключ на цепочку и перекинула ее ему через голову, а потом придвинулась ближе, чтобы вдруг заправить ключ ему под рубашку, он почти испугался, как бы она не поцеловала его.

— Обещай, что будешь носить это и помнить о нас! — сказала она и обняла его, что было так же неожиданно, как возможный поцелуй — и чего ему стало не хватать так же сильно, как только ее руки разжались.

И он дал такое обещание, и, пока собирался, почувствовал, как ключ становится привычным.

А потом была его корабельная доля, которая составила кругленькую сумму, с совершенно неожиданной добавкой: по утверждению Сейли, это была его доля от акций отца.

— Выплачивается наличными при уходе с корабля, — добавила Сейли, не глядя на него. — Поскольку ты уходишь торговать для другого корабля, она высчитывается и выплачивается. Для тех, кто остается, корабль держит акции в общем фонде.

А еще он получил один долгий, оценивающий, прямой взгляд капитана и сказанные в присутствии Дика слова — перед подписанием бумаг

— Ты выбрал свой корабль, ты получил свое наследство, ты думаешь, что знаешь, чего хочешь. И я свидетельствую что ты, Джетри сын Эрина, — свободный работник.

После этого она пожала ему руку, как взрослый взрослому, и отвернулась, словно забыв его сразу же.

И вот он стоял на пороге приключения, со всеми своими пожитками и деньгами. С очень неплохой суммой для начинающего землянина. И со вполне достаточным количеством пожитков для вышеозначенного. Каков его статус среди лиадийцев, кто знает? Вот он очень скоро и будет знать.

Он пощупал потайной карман, удостоверяясь, что монеты, бумажки и его фрактин при нем, а потом похлопал по наружному карману, проверяя, что положил туда мелочь.

Корабельные часы зазвонили, эхом отражаясь от металлических стен. Джетри еще раз обвел взглядом пустой отсек. Ладно, пора двигаться.

Как только дверь за ним закрылась, он вспомнил, как Пейтор сказал ему при прощании, похлопав ладонью по табличке с именем на его двери:

— Вытащишь ее, когда будешь уходить, слышишь? По правилам, когда член экипажа уходит, он уносит с собой табличку, чтобы не было путаницы в случае крушения. — Он кивнул — возможно, став чуть слишком глубокомысленным от «Глади», и хлопнул Джетри по плечу. — Она принадлежит тебе, насколько что-то на этом корабле может кому-то принадлежать.

Так.

Джетри сбросил сумку с плеча, открыл дверь и снял с ремня набор отверток. Пластина с именем была видна сквозь взрывоустойчивое стекло, вделанное в дверь. Доступ к ней был с внутренней стороны. Одной рукой он быстро вывернул восемь крепежных винтов, которых, возможно, в последний раз касался еще его отец. Вторую руку он держал наготове, чтобы подхватить крышку, когда она упадет.

Вот только даже когда винты были откручены, крышка не выпала сама, так что он вздохнул, потянулся за поясным ножом и расстегнул его ножны.

«Кто бы мог подумать, что это будет так сложно?»

Он понимал, что его кузены не будут рады, если он попросит их помощи в снятии с двери пластины с его именем. Типичное проявление закона Мерфи: когда важно прийти вовремя, простое дело, отложенное напоследок, превращается в сложное... Если бы Пейтор и Григ не задержали его до середины прошлой вахты...

Капитан ясно дала понять, что плохо отнесется к любому празднованию нового статуса Джетри. Это было бы неправильным поведением и в случае ухода с корабля любого члена команды, и уж никуда не годным, когда на новое место уходит сын или дочь корабля. Строго говоря, команде следовало бы оповестить остальные корабли порта и устроить вечеринку, если не настоящую гулянку. Со временем новость распространится среди всех свободных кораблей — а это была настоящая новость. Но нет: капитан будто стеснялась, что ее сын становится подмастерьем лиадийского мастера-купца; а ведь, насколько мог судить Джетри, такое событие произошло впервые.

Поэтому все были с ним ласковы, кроме капитана, а вечеринки так и не было. Он воспользовался этим временем, чтобы просмотреть свое имущество и собраться, обнаружив, что очень много вещей осталось у него от детских зремен, и все это ему не понадобится и не хочется хранить. И конечно, были веши, которые ему очень хотелось иметь — и которых у него не было со времени смерти отца. Коллекция фрактинов, последним связующим звеном с которой служила его счастливая плитка, портреты Эрина, вахтенный журнал, которые они вели вместе... Сейли дала понять — хотя ничего не было сказано прямо, — что все это капитан много лет назад выбросила в космос, так что у Джетри не было оснований чувствовать себя так, словно его только что лишили того, что ему принадлежало.

И все-таки ему было жаль, что нельзя сейчас уложить эти вещи в сумку.

В общем, где-то в момент смены вахт настроение у него было не очень, и тут в дверь постучали. Однако настроение у Джетри тут же исправилось, когда он с изумлением обнаружил за дверью Грига и Пейтора, которые попросили разрешения войти.

Долговязый Григ — второй навигатор, второй пилот, второй кок, второй купец и системный механик — сложился на краю койки, служившей одновременно и креслом для перегрузок, а Джетри и Пейтор устроились на крутящихся табуретах.

Когда все уселись, Пейтор достал из кармана зеленый матерчатый мешочек, а Григ извлек из поясного кошеля три стопки из нержавейки. Джетри сидел, зажав фрактин в ладони, и пытался понять, что происходит.

— Джетри, — начал Пейтор и замолчал, словно на секунду забыл, что именно собирался сказать.

Он посмотрел на мешочек у себя на колене, а потом развязал перетягивавший горловину серебряный шнурок с этикеткой и вручил шнурок Джетри, который убрал его в наружный карман, к фрактину.

Пейтор потащил мешочек вниз, открывая синюю бутылку, запечатанную золотой фольгой.

— Пришло время, сынок, — тихо сказал Григ. — Теперь ты свободный работник — и пора тебе выпить с товарищами на равных.

Пейтор улыбнулся так, словно ему не очень-то хотелось улыбаться, и бережно, как сокровище, поднял бутылку двумя руками.

— Давайте-ка я за хозяина, как старший, — сказал он, поворачивая бутылку этикеткой к Джетри. — Вот — настоящая «Гладь Блушари». Она с нами со дня твоего рождения. Понимаешь, Эрин ее сам выбрал. Так как наш капитан пьет напитки попроще, бутылка пылилась в чулане, и мы решили, что нам стоит ее оприходовать, пока ее по ошибке не выпил кто-нибудь, кто по достоинству не оценит.

Он снова улыбнулся, уже веселее, и открутил фольгу. Она затрещала, разрываясь, а потом с резким хлопком вышла пробка. Григ бережно подставил стопочки, одну задругой, а Пейтор наполнил каждую сверкающей жидкостью.

Когда налили всем, а бутылку снова заткнули пробкой и пристроили рядом с Григом на постели, Пейтор прочистил горло.

— Вот что, Джетри, — произнес он медленно, — я знаю, что за эти годы ты слышал от меня много советов и, наверное, порядком от них устал... — Григ насмешливо фыркнул, а Джетри кивнул, виновато соглашаясь, продолжая осторожно держать стопку, — ... но ты должен услышать еще кое-что. Первое вот что: никогда не пей «Блушари» одним глотком, будь это «Гладь» или еще что. Если это не «Гладь», то глоток снесет тебя с подпорок, да так, что тебе покажется, будто ты побывал в настоящей катастрофе. А если это была «Гладь», то ты даром потратил редкое наслаждение и не был достоин его испытать.

Пейтор поднял свою стопку, а Григ — свою. Джетри тоже поднял стопку, глядя на два лица, знакомые ему с детства, — но прочел на них только сосредоточенность на данном моменте.

— За Джетри Гобелина, свободного работника!

— Да торгует он долго! — добавил Григ.

Они с Пейтором чокнулись своими стопками, а Джетри присоединился к ним с секундным опозданием. Он посмотрел в янтарные глубины напитка — и сделал крошечный глоток.

Этот глоточек чуть не остановил ему дыхание — и оставил после себя нежную терпкость и покалывание в горле. Он был одновременно обжигающим и мягким...

Он заметил, что на него смотрят, и с улыбкой сделал второй глоток.

— Это совсем не похоже на эль или пиво!

Григ рассмеялся — негромко и уютно.

— Да уж, ничуть.

— Вот так, Джетри: это тебе совет и в некотором роде секрет, — сказал Пейтор, понемногу отпивая из своей стопки. — В Синдикате полно купцов, которые понятия не имеют, где это достать и зачем оно вообще нужно. Но найди человека, который считает себя знатоком напитков — и сможешь приобрести покупателя на всю жизнь.

Джетри кивнул, вспомнив о серебряном шнурке у себя в кармане, с названием сорта и погреба, оттиснутым на печати.

— Конечно, в жизни есть кое-что, кроме «Глади Блушари», — сказал Пейтор, сделав еще один глоточек. — Так что мы должны сказать тебе вот что: есть вещи, которые тебе следует знать.

Ощущая на языке тяжесть последнего глотка «Глади Блушари», Джетри всмотрелся в лицо Пейтора, заметив, что оно снова изменилось, с печально-серьезного на по-купечески невыразительное, и сел прямее.

— У всех семей есть свои тайны, — медленно начал Пейтор. — Наш корабль и наша семья от других не отличаются. Загвоздка в том, что иногда не всеми тайнами делятся как надо, а некоторые вещи, которые надо бы хранить в таком секрете, чтобы они забывались, обсуждают слишком много. — Он чуть пригубил напиток. — Одна из вещей, которая должна была бы остаться тайной, но не осталась, — это то, как тебя не ждали.

Джетри уставился в свою стопку, кусая губы и подумывая о том, что сейчас подходящий момент сделать новый глоток.

— Наоборот, — продолжил Пейтор, говоря медленно и раздумчиво, — что скорее всего осталось тайной — это то, каким образом Эрин и Иза вообще оказались вместе, поскольку можно было бы сказать — и это говорилось, — что они плохая пара от включения двигателей и до посадки.

А это еще что? Сейли, источник всех его сведений о его родителях, никогда даже не намекала на то, что у Изы и Эрина были проблемы. Все проблемы появились позже, вместе с Джетри.

— Видишь ли, Джетри, дело в том, — говорил тем временем его дядя, — что у Гобелинов долгая история в Синдикате. Гобелины были основателями Синдиката — и членами торговых объединений до него. И даже до появления торговых объединений Гобелины были космолетчиками.

Джетри нахмурился.

— Это не тайна, дядя. Записи...

Григ фыркнул и сделал глоток «Глади». Его лицо было замкнутым, скрытным, словно он пытался отвлечь внимание покупателя от какого-то дефекта. Пейтор посмотрел на него.

— Теперь твоя очередь? — спросил он очень тихо.

Григ покачал головой.

— Нет, сэр. И будь я проклят, если это не еще одна тайна. Но — нет. Говорите вы.

Выждав минуту, Пейтор кивнул, выпил еще глоток и подался вперед, чтобы осторожно встряхнуть бутылку.

— Тогда хорошо, — пробормотал он. — Рюмка на разговор и рюмка на запивку.

— Мы это сделаем, — отозвался Григ, тоже кивая. Его лицо по-прежнему оставалось мрачной маской. — Точно.

— Правильно. Сделаем. — Пейтор резко вздохнул. — Вот, Джетри, как оно было. Эрин появился примерно тогда, когда Гобелины должны были председательствовать на собрании судовладельцев. Можно сказать, что время было неудачное: примерно тогда власть стала переходить от кораблей к планетам. Синдикат так разросся, что ему принадлежали куски планет, больших и маленьких, не говоря уже о контрольных пакетах акций во множестве планетных корпораций, и его интересы сместились от обеспечения торговых путей к защите своих инвестиций. А это означало, что корабли и судовладельцы, которые основали Синдикат и сделали его сильным, больше им не управляли.

Короче, они созвали собрание всех судовладельцев там, на Каратунке — и Гобелины имели нужную поддержку. И тут явился Эрин с известием, что собрание владельцев понижено с законодательного до совещательного голосованием уполномоченных — двадцатью семью голосами против трех. Учти вот что: сам Эрин происходил из торговцев, но он очень рано начал получать классическое образование. Провел много лет на планетах: ходил в планетный колледж, учился в университете, изучал историю, судовождение, торговлю и экономику. И когда прошло голосование, он был одним из трех уполномоченных проигравшей стороны.

Джетри заморгал, не донеся стопку до губ. «Гладь Блушари» была забыта в глубочайшем изумлении.

— Мой отец был уполномоченным ?

Григ рассмеялся — резко и отрывисто.

— Когда он прилетел на Каратунк — уже не был, — ответил Пейтор, адресовав быстрый негодующий взгляд долговязому мужчине на койке. — Оставил свою карточку для голосования прямо там, на столе, схватил свои деньги, коллекции и второго пилота и заявил об уходе прямо там. Решил, что лучший способ помочь судовладельцам и сохранить маршруты — это быть с нами. Так он и сделал.

— Допивай стопку, малыш, — распорядился Григ и сам последовал своему указанию.

Джетри последовал его примеру. Он один раз видел уполномоченного, когда был маленьким...

— Точно, — сказал Пейтор. — Ты мог бы помнить, что раньше этот корабль был всегда в делах. Много людей заходили, когда мы были в порту, много разговоров, подарки младшим... Хотя Эрин больше не был уполномоченным, он знал, как работают системы — и Синдиката, и планет. Судовладельцы приходили к нему за советом, планировали, как сделать так, чтобы меньше зависеть от связей и контрактов Синдиката.

— Но это прекратилось. После... несчастного случая.

Джетри смутно помнил тот день, когда они были в порту, и Эрииа вызвали — как это было часто, — а потом корабль заперли, и его мать кричала, и...

— Это было плохое время. Боялись, что потеряем и твою мать тоже. Винила себя за то, что его отпустила, словно могла как-то его задержать. Но, понимаешь, твой отец — он тоже был из старого рода. Люди из того рода не были космолетчиками — в те времена. Они были вроде как путешественниками, археологами, философами, библиотекарями... Имели странные идеи — кое-кто из них. Думали, что мы, земляне, существуем дольше, чем говорит наша история, что Земля — та планета, которую называют родной — была, возможно, третьей или четвертой Землей, которую мы называли родиной. Некоторые другие...

— Пейтор!

Голос Грига был негромким и предостерегающим.

Джетри застыл на своем табурете: он никогда не слышал, чтобы длинный, спокойный Григ говорил просто резко, а не то что угрожающе.

— Тогда твоя очередь, — сказал Пейтор после паузы и поднял свою стопку.

— Моя очередь, — согласился Григ и вздохнул.

Он подался вперед на койке, пристально глядя Джетри в лицо.

— Ты знаешь, что я был у твоего отца вторым пилотом. Мы были двоюродными, но по духу — родными братьями, потому что у нас в юности был один и тот же наставник и мы оба ввязались в то, что Пейтор называет бессмысленным политиканством — но мы так не считали. Нам оно казалось отнюдь не бессмысленным. Но дело в том, что твоя матушка и кузены с ее стороны, типа Златов — они петляки. Знаешь, что это такое?

Джетри кивнул.

— Я знаю, что это. Но мне не нравится, когда капитана называют...

Григ поднял руку и пошевелил пальцами, делая знак, равносильный приказу «Уймись».

— Скажи мне, что это значит, прежде чем возмущаться.

«Мой последний вечер на корабле — и мне устраивают экзамен по истории!» — раздраженно подумал Джетри.

Он сделал глоток «Глади», чтобы пригасить недовольство, и снова посмотрел на Грига.

— Петляки — противники нового. Не хотят летать в крупные порты, хотят торговать только с маленькими планетами, только там, где не нужно иметь дела с уставами и...

Григ прищелкнул пальцами: это означало «Остановись».

— Отчасти верно, отчасти — нет. Видишь ли, петляки возникли из одной статьи хартии Синдиката, которая была написана довольно давно и стала весьма популярной: ее можно найти примерно в пяти разных записях на борту, если знать, где смотреть. Идея возникла потому, что большинство космолетчиков любят летать по петлевому маршруту — очень часто это по замкнутой петле. И некоторые семьи петляков летают на корабле по сто стандартных лет, и все на борту знают, что в семнадцатый месяц полета они должны прилететь в такой-то порт и загрузить свежий концентрат руньона.

Понимаешь, что когда это только разрабатывалось, идея была в том, что все маршруты будут петлями, и некоторые петли будут пересекаться для транзита и тому подобного.

Ну вот. Ты, наверное, знаешь, и я, наверное, знаю, и Пейтор, наверное, знает, что это чушь. Эта штука с замкнутой системой действует только какое-то время — и только пока экономика большинства портов петли развивается. Все делают свою работу, никто не вводит крупных перемен — тогда твоя петля стабильна и все получают прибыль. Но сейчас, если говорить о переменах, у нас появились лиадийцы, которых не интересует развитие нашей системы: у них своя система и свои маршруты. Потом есть планеты, которые запускают теперь собственные корабли, не зная истории — и не интересуясь ею. Так что возникла нестабильность, и работа по петлевым маршрутам перестала быть таким выгодным делом. Торговые семьи начали проигрывать планетам, а Синдикат... покупка всех этих акций и корпораций требует денег, а это значит, что наши налоги и взносы растут, а не уменьшаются. Потому что, видишь ли, Синдикат не может совсем отпустить корабли, хоть с нами и хлопотно. Ему нужно сохранять некую меру контроля, удерживать какую-то власть и сосать из нас кровь, пока мы не...

Сидевший рядом с Джетри Пейтор кашлянул. Григ резко замолчал и потер рукой лоб.

— Верно, — сказал он. — Прошу прощения.

Он отпил из стопки и тихо вздохнул.

— Так на чем я остановился? На теории торговли, да? Вот, например, скажем, что ты, Джетри Кораблевладелец, хочешь жить за счет малых портов и подобрал себе неплохую такую петлю. Рано или поздно выгодный бизнес переместится, и твоя петля будет приносить твоему кораблю меньше дохода. И ты закончишь как «Золотоискатель», перевозя камни — и прихватывая какую-нибудь мелочь, чтобы составить полную загрузку.

Эрин понял, что денежные рейсы — это контрактные рейсы. Если летаешь от центра к центру, то не остаешься порожним. Если условия меняются, ты можешь приспособиться: ты не привязан к Петле.

У Эрина был зоркий глаз на основные контракты, и те, что он подобрал для «Рынка», только сейчас потребовали пересмотра. Вот почему сейчас отличное время для капитального ремонта и переоборудования: тут твоя матушка на верном курсе. А ты... ты на пути к большим новостям. Подмастерье купца на лиадийском корабле? Обучение под началом мастера-купца? У тебя не только появился шанс стать владельцем корабля, малыш. Если я не ошибся, то эта мастер-купец видит в тебе нечто вроде... уполномоченного, посредника между интересами лиадийцев и землян.

Джетри моргнул.

— Я не...

Григ взглянул на Пейтора, а потом — снова на Джетри.

Тогда не думай об этом, — посоветовал он. — Получай свои уроки, работай — ради себя и своего имени. — Он махнул рукой, будто извиняясь, что наговорил лишнего. — И есть еще одна вещь. А потом мы можем допить этот чудесный напиток и дать тебе поспать.

Он перевел дыхание и кивнул сам себе.

«У всех семей есть свои тайны». Хорошая фраза. Ты встречаешь человека, который так думает, который знает об этом, — и слышишь от него эту фразу. Тайна есть — и пока тебе больше ничего знать не надо. Но держи это на заднем плане: у всех семей есть свои тайны. Может, это тебе пригодится, а может — и нет. Ты прокладываешь такой курс, что знать заранее нельзя.

Теперь Джетри уже сильно хмурился: «Гладь» несколько затормозила его мыслительные процессы.

— Но что это значит? Что случится, если кто-то...

Григ поднял руку:

— Что случится — ты поймешь, когда и если это случится. А что это значит... Это значит, что в галактике кое-где есть кое-что, оставшееся от времен Древней Войны — той большой войны, о которой Хат так любит рассказывать в своих историях. Это значит, что этот твой счастливый фрактин — это не игральная фишка, сколько бы правил игры с ними нам всем ни попадалось. Это — Фрактальный Мозаичный Модуль Памяти — и никому в точности не известно, для чего он служит. — Он посмотрел на Пейтора. — Хотя Эрин считал, что у него есть идея.

Пейтор хмыкнул.

— У Эрина было множество идей. Это ты сказал верно.

Григ провел рукой по волосам и выдавил улыбку.

— Пейтор в это не верит, — пояснил он Джетри и отодвинулся на койке, задумчиво глядя перед собой.

— Слушай, — сказал он. — Потому что я расскажу тебе об этом только один раз, и это может прозвучать так, словно старине Григу вакуумом часть мозгов высосало. Но ты просто выслушай и запомни — имей в виду, вот и все. Пейтору не хочется это снова выслушивать — он и в первый раз не хотел слушать, готов держать пари. Но мы с ним решили, что тебе нужно получить какую-то основу, информацию, которую Иза тебе давать не хочет.

Он сделал паузу.

— Эти фрактины, они — старая технология. Очень древняя. Мы так понимаем, что они были старой технологией уже тогда, когда началась большая война. И дело в том, что мы их изготавливать не умеем.

Джетри удивленно воззрился на Грига, подумав, не начал ли тот пить еще до «Блушари». Большая война — Древняя Война — да, такая была, в этом сомнений не было. Большая часть антиков, которые можно найти, — это то, что осталось от войны или того, что люди называют войной, хотя это могло быть какое-то другое событие. Изучая историю, Джетри читал доводы за и против того, что такая война была. А мысль, будто такую старую технику сегодня невозможно скопировать...

— Что это за технологии? — спросил он у Грига. — И почему мы не можем их скопировать?

— Хорошие вопросы — оба. И я бы себя лучше чувствовал, если бы мог ответить на них. Могу сказать тебе только вот что: если этот твой фрактин из настоящих — из древних, — то внутри него есть крошечный кусочек тимония. Это можно определить снаружи с помощью нейтрино — и во всех настоящих, которые когда-либо сканировались, тимоний был. А еще ты обнаружишь, что внутри есть некая структура: это не просто отливка из пластика или чего-то в этом роде. Но если попытаешься провести более точное сканирование, например разобраться в этой структуре, то что будет? Пшик! Жареный фрактин. Тимоний поглощает энергию, выпускает пару миллионов нейтрино и толику бета- и гамма-лучей, и остается только оплавленная глина. Попытаться его разобрать? Нельзя: тот же результат.

Джетри сделал еще глоток из пустеющей стопки, пытаясь переварить мысль о том, что существует технология, которой много сотен лет — и которую не удается расшифровать и скопировать.

Как я уже сказал, — продолжал Григ негромко, — Пейтор — неверующий. Что он, и Иза, и множество других людей, которые полностью в своем уме (вроде бы как я в этом случае — нет, да и Эрин тоже), что они хотят думать — это что Древняя Война была совсем не такая крупная, как считают другие. Они не думают, что войну вели фрактинами и ради фрактинов. Это Эрин так считал, а у него были исследования: записи археологических раскопок, старинные документы — на которые можно было положиться. Он мог точно расписать, где находили фрактины, где располагались крупные тайники — и когда среди находок поддельных стало больше настоящих.

Он вздохнул.

— Так что, сам видишь, это не просто наша семейная тайна. Результаты некоторых ранних исследований исчезли. Были украдены. Эрин сказал: кое-кто стал тревожиться, что будет, если петляки и судовладельцы увидят в антиках не просто очень доходные редкости, а нечто большее. Если они начнут искать старинные технологии и поймут, как их использовать.

Эрин был совсем не уверен в том, что нам следует заставлять эти фрактины работать, но он считал, что надо бы знать, что именно они делали и как. На всякий случай — вдруг понадобится. А потом он провел анализ...

Григ сделал глоток и замолчал на томительные секунды, устремив взгляд в стопку.

— Ты знаешь, что такое период полураспада? — спросил он, поднимая глаза.

Джетри возмущенно закатил глаза, а Пейтор рассмеялся. Григ вздохнул.

— Точно. Зная период полураспада тимония, Эрин рассчитал, что им примерно восемнадцать столетий. Не так уж много времени пройдет — скажем, десять стандартных лет для самых ранних и около сотни для самых последних, — и тимоний выдохнется и не сможет давать энергию... тому, чему он ее дает. Возможно, они все просто станут инертными, так что любой интересующийся сможет вскрыть одну, пять или пятьсот штук и заглянуть внутрь.

Так вот, Эрин решил, что фрактины могут быть памятью: военного корабля, библиотеки, компьютера — где хранится вообще все, в том числе инструкции по пользованию и схемы. Вот что Эрин думал. И он хотел, чтобы ты это знал. Иза, и все Златы, и все другие нормально мыслящие люди — они считают, что тебе это знать ни к чему. Они говорят, что только дурак гоняется за проблемами, когда их и так кругом хватает. Что я считаю? Я считаю, что тебе следует знать, что думал твой отец, и держать глаза и мысли открытыми. Я не уверен, что тебе обязательно нужно обсуждать это с лиадийцами, но это ты сам будешь решать, когда и если понадобится.

Он снова устремил взгляд в стопку, поднял ее и допил все, что там оставалось.

— Это все? — тихо спросил Пейтор.

Григ кивнул.

— Этого хватит.

— Ну что ж.

Он протянул руку. Григ передал ему бутылку, и он снова по очереди наполнил все стопки.

Он встал, и Григ тоже — и спустя мгновение Джетри последовал их примеру. Все трое высоко подняли стопки.

— За твой успех, твою честь и твой долг, свободный работник! — провозгласили его родичи так громко, что стены загудели эхом.

Джетри расправил плечи, сморгнул внезапно навернувшиеся на глаза слезы — и разговор перешел на менее важные вещи, и продолжался, пока стопки снова не опустели.

— Грязь! — выругался Джетри, когда лезвие проскребло по крышке. Прикусив губу, он снова пустил в ход отвертки — и был вознагражден странным неровным шипением, которое заставило его изумленно отступить на полшага.

«Перепад давления», — понял он и посмеялся над собой.

Звук просачивающегося воздуха стих — и теперь поддетая острием ножа крышка отскочила.

В нишу была забита какая-то бумага — наверное, чтобы, когда корабль ускоряется, табличка не тарахтела, как та, что на двери у Хат. Джетри вытащил ее, собрался было смять и выбросить — и замер, внимательно рассматривая бумагу.

Желтая и испачканная, она оказалась распечаткой с комм-принтера, которым капитан уже больше не пользовалась. Она всегда называла его принтером Эрина, словно сама не хотела иметь с ним никаких дел, потому что не любила получать шифровки. Джетри с любопытством расправил края и развернул бумагу. Там оказалась дата его рождения и цепочка бессмысленных букв и цифр — наверное, совсем не бессмысленных для того, кто знал, на что смотрит, и...

«ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА»... так мог передавать аварийный маячок.

«ВильдеЖаба»? Джетри учил историю кораблей, но этот он узнал бы и без этого, потому что Хат рассказывала совершенно жуткую историю про последний полет «Жабы». «ВильдеЖаба» пропала без вести много лет назад, и никого из семьи Вильде никто больше с тех пор не видел. По рассказам, они хлопнулись на планету, что невозможно было себе представить, потому что они были космолетчиками с тех времен, когда еще и космоса не было, как говорится в пословице.

Джетри всматривался в распечатку.

Нестыковка, произошла нестыковка, падаем

ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА

Разбиваем глину. Проверьте частоту

ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА

Тридцать часов. Предупредите Эйфорию

ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА

Стойки пустые, разбиваем глину

ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА ВИЛЬДЕЖАБА

Идем на дно. Заряжаем оружие. Не приближайтесь

ПОС. Конец передачи

«Идем на дно, — подумал он. — Заряжаем оружие». Черный юмор космолетчиков — был в этой записи такой оттенок.

И у него заныл живот при мысли о том, что он держит в руке последнюю запись с погибающего корабля. Почему его отец воспользовался такой бумагой, чтобы закрепить пластину у него на двери? Дурная примета... Он сглотнул, еще раз перечитал листок и нахмурился на бессмысленные фразы.

«Разбиваем глину? Стойки пустые?» Не слишком обычные выражения для передачи с корабля. Шероховатая желтая бумага потрескивала у него в руке. Принтер Эрина. Сообщение пришло на принтер Эрина. Значит, это шифр... но...

Сигнальное устройство издало последовательность из четырех нот: «гость на борту». Джетри вздрогнул, выругался и, сунув бумагу и именную пластину в наплечную сумку, поспешил поставить крышку на место и побежал по коридору.

У главного шлюза собралась небольшая группа пришедших его проводить: Хат, Иза и дядя Пейтор. Помощник мастера вен-Деелин, Пен Рел, стоял спокойнее, чем можно было ожидать от человека, попавшего в одиночку на чужой корабль. Его гладкое красивое лицо не отражало ни тени радости, раздражения или скуки. Но его взгляд был острым, и это он первым увидел Джетри и едва заметно поклонился.

— Приветствую вас, подмастерье. Мастер-купец поручила мне быть вашим сопровождением.

Джетри приостановился и поклонился — тоже едва-едва: другое движение делала невозможным сумка, закинутая за спину.

— Приветствую вас, сударь. Мастер-купец оказала мне слишком большую честь, — сказал он.

Голубые глаза мигнули — очень может быть, что Пен Рел был с этим согласен, но надо отдать ему должное: на его лице не промелькнуло ни улыбки, ни насмешки, хотя, по мнению Джетри, он был вправе продемонстрировать и то, и другое.

Вместо этого лиадиец перевел взгляд на Изу Гобелин и поклонился — на этот раз низко, демонстрируя должное уважение к капитану-судовладельцу.

— Мастер-купец шлет поздравления, капитан. Она просит меня сказать, что сама поручила ребенка своего тела заботам других для обучения, осознавая необходимость глубиной своего купеческого сердца. Однако материнское сердце одновременно и глупее, и мудрее. Посему она предлагает, как мать матери, маршрут и коды связи. Послания, переданные этим маршрутом, немедленно попадут к Джетри Гобелину. Его частое использование приветствуется.

Еще один поклон — на этот раз скорее низко склоненная голова, — взмах рукой, и между большим и указательным пальцами протянутой руки появилась инфокарта.

Губы Изы Гобелин сморщились, словно она съела какую-то кислятину. Она не позволила себе убрать руки за спину — этого не было. Но она покачала головой из стороны в сторону, очень решительно.

Джетри почувствовал, что делает судорожный вдох. Не то чтобы он ожидал, что мать захочет держать с ним связь после его отъезда — она ведь не трудилась это делать, и когда он был членом ее команды. Но просто... это грубо, когда мастер вен-Деелин... Он моргнул и бросил короткий взгляд прямо на Хат, которая его поймала, прочла — и шагнула вперед, плавно и тихо.

Она бережно вынула карту из пальцев Пен Рела и поклонилась, ниже, чем он, тем самым выказав уважение посланцу мастера-купца.

— Пожалуйста, передайте мастеру-купцу, что мы высоко ценим ее доброту и предусмотрительность, — сказала она, что заставило Изу нахмуриться еще сильнее, зато вернуло краску на лицо дяди Пейтора.

Что до Джетри, то он почувствовал, что ему стало чуть легче дышать. «Катастрофа предотвращена», — подумал он. Вот только помощник мастера вен-Деелин остался стоять лишнюю секунду, чуть склонив голову набок, выжидая...

... а потом больше не стал ждать, но поклонился всем на прощание, тогда как его глаза поймали взгляд Джетри, а одна рука совершила недвусмысленный взмах: «Пошли, парень».

Еще раз сглотнув слюну, Джетри двинулся за лиадийцем вниз по трапу.

— Пока, Джетри, — услышал он шепот Хат, когда проходил мимо нее. — Мы будем скучать.

Ее рука мимолетно коснулась его плеча, и ключ у него под рубашкой чуть прилип к телу. А потом «Рынок Гобелина» лязгнул закрывшимся люком.

В конце причала, где стоял «Рынок», Пен Рел повернул налево, шагая легко, несмотря на тяготение. Джетри плелся за ним, отставая на полшага — и очень скоро вспотел, а к влажному лицу жадно липла портовая пыль.

Чем дальше они шли, тем больше становилось народу, и Джетри приходилось ускорять шаги, чтобы не потерять из виду своего низкорослого спутника. Наконец лиадиец приостановился и дождался, чтобы Джетри поравнялся с ним.

— Джетри Гобелин. — Если он и заметил сильно встрепанный вид Джетри, то не выдал это даже дрожанием век. Он только бесстрастно наклонил голову с яркими волосами. — Мы вскоре поднимемся к «Элтории». Вам в порту ничего не требуется? Сейчас как раз время купить нужные предметы, потому что наш отлет назначен через четверть оборота.

Запыхавшийся Джетри помотал головой, опомнился — и прочистил горло.

— Я благодарен, но мне ничего не нужно. — Он чуть приподнял меньшую сумку. — Все, что мне нужно, находится в этих сумках.

Золотистые брови приподнялись, но Пен Рел только лениво поднял руку, направляя внимание Джетри в глубину оживленной улицы.

— Увы, я не настолько удачлив и до посадки на борт должен выполнить несколько поручений. Извольте пройти в этом направлении, пока не найдете знак Иксина. Представьте себя команде баржи и подчиняйтесь слову пилота. Я присоединюсь к вам ко времени взлета.

С этими словами он нырнул с тротуара в густой поток транспорта — и, как показалось Джетри, растворился в стремительно движущейся толпе.

«Грязь!» — подумал он, чувствуя, как начинает ускоренно биться его сердце, а потом выругался вслух: «Грязь!» — жесткий локоть врезался ему в ребра с большей силой, чем требовалось для привлечения его внимания, а резкий голос выдал мелодичную лиадийскую фразу, интонация которой безошибочно давала понять, что нечего землянам с телячьими мозгами ловить здесь ворон.

Покрепче ухватив сумку, Джетри поправил рюкзак за плечами и медленно двинулся вперед, поворачивая голову из стороны в сторону, словно робот-уборщик в поисках пыли. Он разглядывал вывески и знаки, в изобилии видневшиеся по обеим сторонам улицы.

Ему отнюдь не прибавило спокойствия, когда он заметил, что все вывески в этом квартале были на лиадийском, без единой земной буквы, и что все прохожие были низенькими, золотистокожими, быстрыми — лиадийцами.

Теперь он запоздало подумал, не сыграл ли помощник мастера вен-Деелина над ним шутку. Или хуже: это могло оказаться лиадийским испытанием, и если он его не пройдет, то лишится места и застрянет на грязи. Вот в чем заключался ужас: в этих словах. Застрять на грязи. Он — космолетчик. Все порты для него чужие, все команды, за исключением его собственной, незнакомые. Впиваясь зубами в нижнюю губу, Джетри ускорил шаги, уже не обращая внимания на толчки локтями и грубые окрики. Его глаза метались по множеству вывесок, выискивая ту, которая обещает ему свободный космос, избавление от тяжести, грязи и вонючего воздуха.

Наконец он увидел ее — в полуквартале дальше, на другой стороне широкой улицы. Джетри прибавил скорость, заставив свое пропыленное, налившееся свинцом тело перейти на бег. Он сошел с тротуара.

Сирены, гудки и окрики отметили его путь через улицу. Он не обращал на них внимания. Луна и кролик были его целью — и сосредоточившись на них, он не видел ничего вокруг. К тому моменту, когда перед ним открылась автоматическая дверь, он был покрыт липкой грязью, запыхался и плохо держался на ногах.

Но при этом он оказался в безопасности.

Шумно глотая воздух, он поднял глаза — и получил секунду на то, чтобы изменить это мнение. Трое разнорабочих, загородивших ему дорогу, были невысокими, но они стояли выпрямившись во весь рост, держась за рукояти рабочих ножей, заткнутых за широкие кожаные ремни. На их рубашках и лицах лежали пыль и пятна от работы на причале.

Джетри сглотнул слюну и наклонил голову.

— Прошу прощения, господа, — с трудом сказал он, надеясь, что они распознают его речь как лиадийскую, — я здесь для мастера вен-Деелин.

Стоявшая чуть впереди грузчица подняла брови.

— Вен-Деелин? — переспросила она с нескрываемым недоверием.

— Если вы будете так любезны, — отозвался Джетри, стараясь дышать глубже, чтобы его слова не превратились в малопонятные обрывки. — Я — Джетри Гобелин, новый... подмастерье-купец.

Она заморгала — и на секунду ее лицо сильно наморщилось, но она тут же овладела собой. Эмоция, которую она не дала себе выказать, могла быть любой, но у Джетри возникло сильное подозрение, что она бы просто заржала, если бы вежливость позволила ей это сделать.

Мужчина справа от нее, в волосах у которого седины было больше, чем темных прядей, повернул голову и произнес нечто веселое и напевное, тогда как мужчина слева от нее шагнул вперед, вынимая нож из гнезда на поясе и задумчиво трогая выкидную защелку. Джетри еще раз сглотнул слюну и очень осторожно наклонился, чтобы поставить свою сумку.

Еще более осторожно он выпрямился, демонстрируя всем троим пустые ладони. На этот раз женщина позволила себе улыбку, бледную, как звездный свет, и подняла руку, чтобы толкнуть своего товарища в плечо.

— Это имущество мастера-купца, — сказала она на ломаном портовом. — Ты хочешь отнять у нее игрушку?

— Только не я, — заявил мужчина.

Однако он не стал убирать нож и даже не обернулся на стук каблуков, возвестивших о приходе второй лиадийки. На этой женщине была куртка из грубой кожи, которую носили пилоты.

Она поравнялась с главной рабочей и остановилась, хмуря брови.

— У нас тут теперь притон для нищих? — отрывисто спросила она, обращаясь, похоже, ко всем присутствующим.

Джетри собрал все силы и поклонился настолько низко, насколько ему позволили трясущиеся ноги.

— Прошу прощения, пилот. Будьте любезны. Я Джетри Гобелин, взятый в подмастерья мастером-купцом Норн вен-Деелин. Я пришел по слову ее помощника, Пен Рела, который велел мне подчиняться вашему слову.

— А! Пен Рел! — Лицо пилота изменилось, и у Джетри снова появилось впечатление, что будь она землянкой, то сейчас от души смеялась бы над ним. — Вы говорите о сиг-Кетре, мастере-оружейнике, человеке, по отношению к которому разумно проявлять глубочайшее уважение.

Она изящно взмахнула рукой, указывая, как показалось Джетри, на сплошную стену слева от него.

— Вы можете поместить свой багаж в отсек: о нем позаботятся. После этого вы можете привести себя в приличное состояние, чтобы не посрамить мастера сиг-Кетру перед вен-Деелин. — Она обернулась к третьему рабочему. — Покажите ему.

— Слушаюсь, пилот. — Он отрывисто кивнул Джетри. — За мной, молодой человек.

При внимательном рассмотрении на стене оказались заглубленные ряды никак не размеченных квадратов. Рабочий поднял указательный палец и легко прикоснулся к трем из них по очереди. Стена раскрылась по почти невидимому шву, открыв грузовой отсек, заполненный пакетами и грузовыми платформами. Джетри сделал шаг вперед, почувствовал, что его поймали за рукав, и застыл на месте, глядя, как стена смыкается всего в пальце от его носа.

Когда не осталось никаких признаков, что это не сплошная стена, рабочий выпустил рукав Джетри и кивнул в сторону углублений.

— Теперь вы.

У него была хорошая память на различные разметки, сколько он себя помнил. Ему понадобилась всего пара секунд, чтобы приложить указательный палец к нужным трем углублениям по порядку. Стена отъехала в сторону, и на этот раз ему не помешали пройти в грузовой отсек и положить свои сумки с остальным багажом.

Дверь оставалась открытой, пока он не вернулся к разнорабочему. Тот кивком указал налево, отвел его в освежитель и оставил там отчиститься от пыли и грязи, чтобы мастер вен-Деелин не пожалела о заключенном ею контракте.

Некоторое время спустя Джетри сидел один в коридоре рядом с офисом пилота — с умытым лицом, в почищенной одежде, с одноразовым стаканчиком горячего, крепкого и отвратительно сладкого напитка, который, как настаивал его проводник, был чаем.

По крайней мере в коридоре было прохладно. Плюсом было и то, что кончилось это мучительное хождение при полной гравитации — и к тому же с грузом всего своего имущества. Вздохнув, он осторожно пригубил мерзкий отвар из чашки и попытался привести мысли в порядок.

Было очевидно, что его разговорный лиадийский не столь близок к сносному, как ему казалось. Он не обольщался мыслью, что ломаного портового и торгового языков будет достаточно для столов торговых переговоров, за которые садится Норн вен-Деелин. Значит, ему нужны уроки языка — и повторный курс по оформлению грузов. С математикой у него все в порядке: об этом позаботились Сейли и Крис. Тут он может нормально работать. Лучше, чем мог бы на рудовозе, летающем по умирающей петле...

Эта мысль заставила его вернуться к реальности. Да уж, Норн вен-Деелин ни по какой петле не летает.

Он откинулся на спинку стула, размышляя о том, какие грузы могут оказаться на корабле, где летает мастер-купец. Драгоценные камни, решил он, и редкие пряности. Ткани, при виде которых Крис зарыдал бы. Произведения искусства... Он задумался над этим, наморщив лоб.

Произведения искусства были делом рискованным, если принять во внимание различия в планетных табу и религиях планетников. Тут даже мастеру-купцу надо прокладывать курс с крайней осторожностью. Хат рассказывала историю — реальную, как ему показалось — относительно торгового корабля под названием «Милая Луиза», которая взяла на борт иллюстрированную бумажную книгу давних времен. Картинки были красивыми, страницы вручную вшиты в переплет из настоящей кожи, украшенный некачественными аляповатыми камнями. Слова были написаны на языке, которым не владел никто из команды «Луизы», но цену запросили подходящую, а купец знал собирателя диковинок, жившего через две планеты по маршруту. Всё должно было пройти отлично — вот только религиозные власти на планете, оказавшейся на маршруте между книгой и собирателем, объявили этот предмет «богохульным», в результате чего портовая полиция в считанные секунды изъяла книгу с корабля и сожгла ее прямо тут же на причале. «Луиза» потеряла вложенные в книгу деньги, возможную выручку и заплатила штраф — и была лишена права торговли в этом порту, что, по мнению Джетри, особой потерей нельзя было считать.

Легкие шаги в дальнем конце коридора отвлекли его от размышлений. Бросив взгляд в ту сторону, он тут же встал и поклонился так низко, как мог, не рискуя пролить чай.

— Здравствуйте, мастер-оружейник сиг-Кетра.

Мужчина остановился. На лице его не было удивления, а в руках — покупок. Он наклонил голову.

— Приветствую вас, купец-подмастерье. Рад видеть. Минуту, будьте добры, пока я справлюсь у пилота.

Быстро двигаясь, он прошел в офис пилота, даже не позвонив, словно имел на это полное право — впрочем, решил Джетри, вполне возможно, что так оно и было. Дверь за ним закрылась, и Джетри снова сел, приготовившись к новому долгому ожиданию, пока пилот и мастер-оружейник будут обсуждать дела.

Похоже, Пен Рел был человеком немногословным. Или пилоту хотелось поскорее взлететь. Как бы то ни было, оба вышли из комнаты раньше, чем Джетри успел найти новую тему для размышлений.

— Мы взлетаем, Джетри Гобелин, — сказал Пен Рел. — Скоро мы будем дома.

Поспешно вставая, Джетри подумал, что это — точка зрения, достойная истинного космолетчнка. Хватит топтаться в пыли: пора, давно пора вернуться в легкие, чистые коридоры корабля.

День 42-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория»

Прибытие

— Так что же, значит, весь корабль под тяжестью? — спросил Джетри у спины Пен Рела.

Лиадиец бросил взгляд через плечо, а потом остановился и обернулся прямо назад в середине нелепо широкого коридора — и по краю его лица пролегла тень того, что могло оказаться недоумением.

— Тяжесть вызывает беспокойство, Джетри Гобелин? Я заметил, что вам не нравилось в порту, но предположил отвращение к... шуму, возможно — или грязи. Я сожалею, но мне не пришло в голову, что, вероятно, корабль вашей родни работал в невесомости.

Джетри покачал головой.

— Не в невесомости, — пропыхтел он. — Но... налегке. Центр... мостик, понимаете ли... был почти на норме, но остальной корабль был с уменьшением, и край был легче всего.

Он набрал полную грудь воздуха, внезапно с ужасом осознав, что никто не знал, каково нормальное притяжение на родной планете лиадийцев. Не исключено, что притяжение Инсольта кажется им маленьким, и если в корабле тяжесть увеличивается по мере того как они удаляются...

Пен Рел провел рукой, словно разглаживая какие-то морщинки в воздухе.

— Покой, Джетри Гобелин. Большая часть «Элтории» находится на постоянной гравитации. Те части, где это не так, не будут касаться того, кто занимает ваше положение. Вы не будете страдать сильнее, чем в настоящий момент.

Джетри изумленно уставился на него.

Непостоянной? — переспросил он и тряхнул головой. — Насколько этот корабль большой?

Лиадиец пошевелил плечами.

— Он достаточно велик. Не сомневайтесь: мастер-купец снабдит вас планом — и потребует, чтобы вы его запомнили.

Действительно, иметь план корабля и держать в памяти размещение всех укрытий, мест крепления и аварийных скафандров — это волне разумно. Он пожал плечами — но далеко не так изящно, как его спутник.

— Ну, конечно же, потребует. Нет проблем.

— Я рад слышать это от вас, — сказал Пен Рел и, повернувшись обратно, быстро зашагал по коридору. — Давайте не будем заставлять мастера-купца ждать.

На самом деле это она заставила их себя ждать, что Джетри воспринял как удачу, поскольку успел слегка отдышаться и незаметно размять ноющие мышцы. Поэтому он уже не пыхтел, как тюлень, когда его наконец привели к ней.

Нельзя сказать, что кабинет был размером с командную рубку «Рынка», но он не намного ей уступал. А письменный стол мастера вен-Деелин размерами лишь немного уступал его каюте на «Рынке». Над столом располагались экраны, а вся его поверхность была завалена ворохом деклараций, каталогов и прочих однодневок торговли: это было знакомым зрелищем — настолько знакомым, что он почувствовал, как к глазам подступают слезы.

Мастер-купец тоже была знакомой, с седыми волосами и живыми черными глазами.

— Так, — сказала она, вставая со своего кресла и выходя им навстречу, — все хорошо.

Она наклонила голову и обратилась к Пен Релу — быстрые лиадийские фразы, плавные и напевные. Мастер-оружейник что-то коротко ответил, отвесил ей уважительный поклон, адресовал Джетри кивок и вышел. Дверь за ним захлопнулась, словно голодная пасть.

Черные глаза бесстрастно смотрели на него. Спохватившись, Джетри вспомнил о вежливости и поклонился — низко.

— Мастер вен-Деелин, я докладываю, что готов приступить к своим обязанностям, с радостью.

— Ха! — Она чуть наклонила голову к правому плечу. — Хорошо сказано, хоть и кратко. Скажите мне, Джетри Гобелин, насколько сильно вы расстроитесь, когда узнаете, что ваша первая обязанность — это сухое учение?

Он пожал плечами, глядя ей прямо в глаза.

— Дядя Пей... купец Гобелин учил меня, что торговля — это постоянная учеба, сударыня. Я ничего другого и не ожидал бы.

— Человек в высшей степени разумный, купец Гобелин. Мое восхищение им не знает границ. Скажите мне тогда, о мудрый подмастерье, что бы вы рассчитывали учить сначала? Скажите, что у вас на сердце: я желала бы знать, следует ли мне определить вас на драгоценные камни, благородные металлы или лучшие вина.

Будь она землянкой, Джетри счел бы, что она его поддразнивает. Лиадийцы... его уроки не создали у него впечатления, будто лиадийцы высоко ставят юмор. У лиадийцев на первом месте была честь. Честь и точный расчет за любую обиду.

— Я думаю, сударыня, — ответил он как можно осторожнее, — что прежде всего мне нужен язык. Я могу читать на лиадийском, но медленно, а моя речь, как я обнаружил, не выше, чем плохая.

Честный ученик, — сказала мастер вен-Деелин после секундной паузы, — и немного обескураженный. — Она подняла руку и похлопала его по плечу. — Не печальтесь, Джетри Гобелин. То, что вы вообще читаете на языке, уже надо отметить. То, что вы сделали попытку освоить язык, как на нем говорят, следует отнести к геройству.

Она помолчала.

— Поймите меня: дело не в том, что мы, люди кланов, пытаемся спрятать наши обычаи от купцов иного рода. Скорее, мы не слишком задумывались о будущем, почему и будет немедленно понятна необходимость предпринять шаги к образованию.

Она пошевелила плечами в обычном лиадийском не-пожатии, передавая нечто неизвестное Джетри.

— Мастера торговли чуть было не отошли от своего долга. Они были близки к этому. Вы и я — мы исправим недосмотр мастеров и спасем честь всех. Так?

Она резко соединила ладони.

— Но — да, сначала вы должны говорить, чтобы быть понятым. Вам дадут записи и учителя. Вам дадут возможность рассчитаться за эти дары, предоставленные кораблем. На корабле есть некто, желающий обладать земным языком. Учтите, что ее случай аналогичен вашему: она читает, но в устной речи есть недостаток умения. Она будет вашим учителем, пока вы будете учиться. Вы меня поняли?

Значит, у него есть нечто ценное, что он может обменять на свое обучение и содержание. Это достаточно немного, и корабль явно несет большее бремя, но Джетри было приятно думать, что и он будет приносить какую-то пользу.

Улыбаясь, он кивнул — опомнился и с резким вздохом поклонился.

— Я понял вас, сударыня. Да.

— Ха! — Ее глаза сверкнули. — Это будет трудно, но необходимость очевидна. Следовательно, трудное будет выполнено. — Она снова хлопнула в ладоши. — Вы будете замечательным купцом, Джетри Гобелин!

Он почувствовал, как у него загорелись уши, и снова поклонился.

— Благодарю вас, сударыня.

Она наклонила голову.

— Учитель также займется вопросом поклонов. Если вы продолжите в том же духе, то вам придется отвечать честью прежде, чем мы успеем перейти к драгоценным камням.

Джетри заморгал. Он считал, что чем ниже поклон, тем лучше, и что будучи всюду самым младшим, он не сделает ошибки, если будет кланяться настолько низко, насколько это можно сделать, не повредив своему организму.

— Я... надеюсь, что не нанес оскорбления, сударыня, — пролепетал он на земном.

Она помахала крошечной ладонью, заставив лиловое кольцо рассыпать искры.

— Не тревожьтесь, — ответила она на своем варианте этого языка. — Вам посчастливилось в ваших случайностях. Мы на «Элтории» в настроении самом добросердечном. Детям и землянам мы прощаем все. Другие, — тут она очень серьезно сложила руки, — не так добры, как мы.

Ох. Он судорожно сглотнул, подумав о почтенном покупателе бин-Флоре и других деловых связях дяди, составлявших лиадийскую сторону торговли.

— Есть те, — негромко сказала мастер вен-Деелин, переходя на торговый, — для кого торговля — это все. Существуют другие, для которых... ценность их самих — это все. Разве это в равной степени не относится и к землянам?

Тут он быстро вспомнил некоторых других купцов, которых встречал, и кивнул — хотя и неохотно.

— Да, сударыня. Боюсь, что так.

— Не бойтесь, Джетри Гобелин. Человеку, одетому в броню и умело пользующемуся своим оружием, не нужно бояться. — Она чуть поколебалась и добавила: — Но, возможно, в этом вы разумны. Человеку без оружия... ему лучше ходить осторожно.

— Да, сударыня, — снова повторил он, и сам услышал, как неуверенно прерывается его голос.

Если мастер вен-Деелин и заметила что-то неподобающее, она ничего не стала говорить. Вместо этого она поманила его к столу, где вручила обещанный план корабля, отметив расположение его каюты и корабельной библиотеки, где он найдет предназначенные ему записи и где его будет ждать его лиадийская учительница, в некий час, который прозвучал для него словно трель на лиадийском.

— Я... — начал было он, но мастер вен-Деелин подумала и об этом.

Из вороха бумаг на своем столе она извлекла часы и расписание, напечатанное лиадийскими буквами.

— Итак, довольно. — Она хлопнула руками и замахала на него, словно отгоняя к двери. — Эта вахта — ваша собственная. В следующую вахту вы должны явиться на свое место. Я и вы, мы еще раз поговорим, прежде чем на Тилене начнется торговля. А тем временем ваша обязанность учиться быстро и хорошо. Корабль принимает только отличное качество.

Получив приказ уходить, он неловко прижал к груди бумаги и часы, поклонился не без ощущения опасности, но мастер вен-Деелин уже повернулась к своему столу, сосредоточив внимание на деталях торговли.

В коридоре за дверью ее кабинета он опустился на одно колено и потратил несколько секунд, чтобы сложить полученные бумаги, надеть часы на запястье и просмотреть свое расписание. Ведя пальцем по столбцам, внимательно разбирая лиадийские слова и часто сверяясь со своими часами, он выяснил, что вахта, которая была определена как «его собственная», только что началась. Дальнейшее исследование расписания дало сведения о том, что «полдник» предлагается на камбузе а-ля фуршет.

Щурясь на план корабля, он обнаружил, что камбуз располагается неподалеку от его каюты, и тут его желудок недвусмысленно сообщил, что завтрак, состоявший из майта и галет, давно полностью переработан.

В последний раз посмотрев на план, он двинулся в путь.

Когда он зашел на камбуз, там находилась примерно дюжина человек. Они все прекратили разговоры и повернулись, чтобы посмотреть на него. Гладкие лиадийские лица не выражали ничего: ни улыбки, ни откровенного любопытства. Только... молчание. И взгляды. Джетри судорожно сглотнул и подумал, что сейчас ему были бы приятнее даже смешки или возглас: «Вы посмотрите на землянина!».

Не дождавшись ничего подобного, он прошел к столу-холодильнику, где были выложены различные блюда, и некоторое время рассматривал выбор, надеясь увидеть что-то знакомое. И все это время он чувствовал, как бесстрастные молчаливые глаза сверлят ему в спине дыры.

В конце концов эта тишина и ощущение их взглядов настолько подействовали ему на нервы, что он схватил тарелку, на которой лежало нечто аппетитно похожее на хэндвич с пан-паштетом, и бросился к двери, зажав под мышкой план и расписание.

Он уже успел сделать два шага, когда путь ему преградила темноволосая женщина, вытянувшая руку ладонью наружу по направлению к его груди.

Он резко затормозил, чуть было не рассыпав бумаги и опасно накренив тарелку с хэндвичем, и застыл, уставясь на нее, словно глупый планетник, пытаясь понять, какие правила вежливости он по незнанию нарушил и оповестили ли команду о том, что они более терпимы, чем большинство лиадийцев.

Женщина перед ним что-то сказала, но слова скользнули мимо его уха, прозвучав почти как... Он моргнул и чуть подался вперед.

— Скажите еще раз, — попросил он. — Медленно.

Она наклонила голову и сказала снова, медленно, на земном, но с таким сильным акцентом, что он с трудом смог разобрать слова, хоть и слышал во все уши.

— Чай вы будете хотеть.

— Чай, — повторил он и улыбнулся из чистого облегчения. — Спасибо вам. Где чай?

Бутылка, — ответила она, быстро махнув в сторону второго стола, находившегося под прямым углом к первому и заставленного термосами на одну порцию. — Холодный. Для питья с продуктом.

— Ясно. Спасибо... — он вгляделся в надпись, вышитую у нее на рубашке, — ... первый помощник Гэйнор тел-Дорбит.

Над бархатистыми карими глазами выгнулись брови, и она наклонила голову, хотя ее лицо не выражало никаких чувств.

— Подмастерье землянин вы? — спросила она и прижала ладонь к своей груди. — Учу земной я.

Он кивнул и снова улыбнулся.

— Я — подмастерье мастера вен-Деелин. Я буду помогать изучать земной. Вот... — Он вытащил у себя из-под мышки расписание и протянул ей, неловко зажав двумя пальцами. Хэндвич так и прыгал у него по тарелке. — Какая у вас вахта? У меня...

Она вытащила листок у него из пальцев, быстро скользнула по нему взглядом и провела тонким пальцем по одной из цифр, демонстрируя ему ответ.

— Час этот, — сказала она и быстро провела рукой, указывая камбуз. — Здесь встреча.

— Ясно.

Он снова кивнул.

Гэйнор тел-Дорбит наклонила голову и отошла от него, направившись налево, где за столиком на троих оказался один пустой стул и недоеденная еда. Остальные двое сидящих смотрели на него в бесстрастном молчании.

Джетри схватил со стола термос с чаем и почти выбежал из помещения.

С помощью плана он быстро нашел свою каюту и пару долгих минут стоял перед ней, глядя на свое имя, написанное на двери лиадийскими буквами, а потом вложил палец в сканер.

Сканер пощекотал ему палец, дверь открылась — и он вошел, с изумлением увидев каюту раза в три более просторную, чем та, что была у него на «Рынке». Пол был покрыт упругим синим ковром, в центре которого лежали его сумки. Койка и стол были сложены, и он сам не знал, было ли дело в непривычности или похожести обстановки — но он вдруг расплакался по-настоящему, так что обильные слезы закапали у него с подбородка.

Он бережно поставил хэндвич и термос на пол рядом с сумками, а потом сел рядом с ними, осторожно отодвинув расписание и план подальше. И только потом он согнулся, уткнулся головой в колени и зарыдал.

День 60-й

1118 год по Стандартному календарю

«Рынок Гобелина»

На подлете к Кинавералу

Кинаверал висел на центральном экране и был уже довольно большим. Хат передала свою траекторию подлета центральной диспетчерской, провела проверку систем и, наконец, откинулась на спинку пилотского кресла, протяжно выдыхая воздух.

Крис оторвал взгляд от пульта помощника, адресовав ей полуулыбку и кивок.

— Ставлю два к шести, что центральная будет возражать против траектории.

Хат рассмеялась.

— Я похожа на дурочку, кузен? Конечно же, центральная будет возражать против траектории. Мне один раз удалось заглянуть в учебник для диспетчера. На первой странице первого урока буквами размером с мою ладонь было написано: «Всегда возражайте против переданной кораблем траектории».

Улыбка Криса стала широкой.

— Говоришь, это был первый урок? Неужели там были и другие страницы?

— Очень немного, — ответила Хат с совершенно серьезным видом, — совсем немного. Учти, следующие шесть были оставлены пустыми, чтобы учащийся мог попрактиковаться, записывая это правило.

— Ну, правило ведь такое большое и важное... — начал было Крис, но тут сигнал внутренней связи заставил его прерваться.

Он развернулся обратно к пульту и повернул рукоятку.

— Помощник.

— Первый помощник, — раздался из динамика голос Изы Гобелин, — я хочу посмотреть данные подлета.

— Капитан, — сказал Крис спокойным тоном, — мы дожидаемся подтверждения центральной диспетчерской.

— Как только нам дадут разрешение, я хочу видеть данные, — отрезала Иза.

— Есть, капитан, — пробормотал Крис, но с тем же успехом он мог бы и промолчать: Иза уже отключила связь.

Крис вздохнул, резко и с досадой. Хат тоже вздохнула, чуть тише.

— Я думала, она немного успокоится, когда Джет уйдет, — сказала она.

Крис покачал головой, глядя на свой пульт.

— Дело не в том, что Джетри ушел, дело в Эрине, — пробормотал он. — С каждым годом после его смерти она становится все жестче.

Хат подумала над его словами, глядя на Кинаверал, висящий в центральном экране.

— Впереди много лет, и нигде Эрина не будет, — сказала она спустя какое-то время.

Крис ничего на это не ответил — вернее, ответил тем, что не ответил, что было характерно для Криса. Вместо этого он сказал:

— Я получил ответ насчет работы торгового представителя. Мне предлагают явиться в контору на планете и пройти тестирование. Если оно будет удачным, то я получу временное место на десять стандартных месяцев.

Хат кивнула, не отрывая взгляда от Кинаверала.

Пейтор рассчитывает поработать преподавателем или консультантом в «Терратрейде», — сказала она. — Что до меня, то я зарегистрируюсь в центральной диспетчерской как свободный пилот.

— Разумно. Остальные прилипнут к грязи?

Она рассмеялась.

— Да ну, сам подумай! Могут попробовать на пару портовых циклов, пока им не надоест вдыхать пыль, но ты ведь знаешь, что потом они тоже начнут искать работу в космосе.

— Угу, — отозвался Крис, занявшись настройкой своего пульта. — А Иза?

Хат пожала плечами.

— Как я слышала, она остается на грязи с «Рынком». — Она подняла руку, предвидя его реакцию. — Пейтор пытался ее от этого отговорить. Напомнил, что Сейли вполне справится. Иза ничего слушать не захотела. Она капитан, это ее работа, и, все призраки космоса свидетели, она ее выполнит.

— Угу, — повторил Крис и, похоже, собирался добавить еще что-то, но тут комм ожил: Центральная диспетчерская попросила, чтобы «Рынок Гобелина» изменил свою траекторию подлета.

День 63-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория»

На «Элтории» были приняты сутки продолжительностью двадцать восемь часов. Они делились на четыре вахты — две рабочие, две — для отдыха. Рабочий день получался чуть длиннее, чем на «Рынке» с его циклом из двадцати четырех часов и двух вахт. Джетри, привыкший читать и заниматься немалую часть вахты для отдыха, дополнительных часов почти не заметил.

А вот работа — работа у него стала совсем другая. Больше никаких вонючек. Если на «Элтории» и были вонючки, в чем Джетри позволил себе усомниться, то об этом его новые знакомые ни разу не упоминали, хотя они неукоснительно познакомили его со всеми отсеками корабля, которые должен был знать подмастерье купца. Его новый статус означал, что он больше не помогал на камбузе, и по этой обязанности он мог бы скучать, если бы у него оставалось на это время. Но времени у него не было: оно было полностью и систематически заполнено уроками, подготовкой к ним и новыми уроками.

Некоторые вещи были привычными. Его немного успокоило, что на «Элтории» тоже оказались правила поведения в чрезвычайных ситуациях, каковым его безжалостно учил не кто иной, как мастер-оружейник сиг-Кетра. В течение трех вахт его заставили вызубрить расположение и принципы работы спасательных шлюпок, познакомили с разнообразными укрытиями, люками экстренного доступа и местами креплений. С него также сняли мерки для изготовления скафандра, поскольку, к чрезвычайной досаде мастера-снабженца, ему не подошел ни один из запасных.

Другие вещи оказались не такими привычными — и их было больше, чем он рассчитывал поначалу. Например, у него оказался личный торговый отсек, который имел точно те же размеры, что и его каюта: на «Элтории» тщательно соблюдалось правило, что купцам для работы предоставляется столько же места, сколько и для сна. Он пожалел, что не догадался перевести часть своей наличности на что-нибудь полезное из товаров «Рынка», но и на оплакивание упущенных возможностей у него времени не оставалось.

На своей вахте он первым делом, сразу после завтрака, усаживался в библиотеке за обучающие записи, работая над своим письменным и устным лиадийским. После этого он встречался с церемониймейстером Рэй Жоном тел-Ондором, а это означало новые уроки языка: он использовал сухие факты теории на практике. Мастер тел-Ондор также был полон решимости обучить Джетри поклонам, хотя и не скрывал, что Джетри — самый неспособный ученик за все долгие годы, что ему приходилось обучать правилам поведения самоуверенных юных купцов.

После мастера тел-Ондора наступало время тренировок: обязательный для всех обитателей корабля ежедневный час с гирями и дорожками. Потом душ, трапеза и опять чтение — на этот раз на тему правил купеческой гильдии и таможенных правил. Затем было время занятий земным языком с Гэйнор тел-Дорбит. Поскольку первый помощник была непоседой, то это означало новую тренировку: они ходили по длинным коридорам «Элтории». Несмотря на дополнительное хождение, Джетри вскоре уже с нетерпением ждал этой части своей рабочей вахты. Гэйнор была моложе мастера вен-Деелин и Пен Рела, и во время уроков то и дело мило улыбалась, что особенно нравилось Джетри.

По понятиям Гэйнор учиться — значило просто начать разговор: о событиях предыдущей вахты, о доме ее семьи в планетном городе под названием Чонселта, о последней книге, которую она читает, или о маршруте корабля. Джетри полагалось останавливать ее, когда она делала ошибку, произнеся слова в нужном порядке и с правильным выговором. Таким образом, он вошел в курс корабельной политики, сплетен и портов на маршруте, а также узнал названия неких цветов, по которым она особенно скучала, улетая из дома.

Так как первый помощник имела доступ практически ко всем частям корабля, Джетри также узнал о различных отсеках и местах крепления контейнеров и был представлен всем членам корабельного экипажа, которых они встречали во время прогулок. Некоторые члены команды, похоже, не были так уж рады его видеть, другие казались... озадаченными. Большинство его присутствие никак не трогало. Все держались серьезно и вежливо — что, по мнению Джетри, было вполне естественным, учитывая присутствие первого помощника. Тем не менее он решил, что эти случайные знакомства в обществе первого помощника... помогали. Помогали ему сопоставить имена, лица и обязанности. Помогали почувствовать, что он на самом деле член команды и играет свою роль, как и они.

Одним членом команды, который был откровенно счастлив его приветствовать, оказался Вил Тор, корабельный библиотекарь. Оказалось, что у Вил Тора тоже было желание прибавить земной к языкам, на которых он мог говорить, так что Гэйнор и Джетри сделали библиотеку регулярным местом посещения. Однако на этот раз они обнаружили дверь запертой, а свет — погашенным. Гэйнор вздохнула, на мгновение ссутулив плечи, а потом повернулась и зашагала обратно по коридору, энергично работая руками и ногами.

— Этот наш корабль, «Элтория», — сказала Гэйнор, когда они добрались до конца коридора и повернули налево, к отсеку гидропоники, — будет делать влет на космостанцию Кэйлипсо...

— Заход, — пропыхтел Джетри. — «Элтория» зайдет на станцию Кэйлипсо.

— А! — Гэйнор бросила на него быстрый взгляд: у нее дыхание даже не участилось. — «Элтория», — повторила она, чуть замедляя шаги, — зайдет на космостанцию... Да! Зайдет на станцию Кэйлипсо через три корабельных дня. Там будет быть...

Тут она полностью остановилась и повернулась лицом к Джетри, подняв обе руки ладонями наружу, показывая, что у нее нет нужного земного слова.

— Это значит иметь собрание мастеров по вопросам интереса мастеров...

Джетри первым делом вспомнилось выражение «брехаловка», но он решил, что это не тот вариант земного, который мастер вен-Деелин выбрала бы для своего первого помощника. Он нахмурился, вспоминая вежливый вариант, и спустя несколько секунд смог предложить: «симпозиум».

— Сим-по-зиум, — сказала Гэйнор, морща губы так, словно у этого слова оказался неприятный вкус. — Так, на Кэйлипсо будет сим-по-зиум. Вен-Деелин присутствует... вен-Деелин будет присутствовать. Экипаж будет в увольнении.

Она повела плечами: это не было вполне земным пожатием плеч, но и не выражало восхищения станцией Кэйлипсо.

Не очень любите Кэйлипсо? — позволил он себе вопрос, и губы Гэйнор снова сморщились, прежде чем она повернулась и снова зашагала по коридору.

— Там холодно, — сообщила она пустому коридору, после чего принялась рассказывать Джетри о последних поворотах сюжета романа, который она читала. Ему пришлось ее догонять, надеясь, что она спишет его отставание на плохую физическую форму, а не на то, что он позволил себе задержаться, чтобы полюбоваться ее походкой.

День 65-й

1118 год по Стандартному календарю

Кинаверал

Прежде чем дать свободному пилоту право летать, Центральная диспетчерская Канаверала желала убедиться в том, что кандидат способен заполнить анкету, а лучше — шесть анкет. После этого нужно было продемонстрировать полет на тренажере, потом поболтать с начальником команды, и только тогда был назван час завтрашнего дня, когда кандидату можно будет вернуться и на самом деле поднять один из драгоценных кораблей диспетчерской — и наблюдателя — для последней и самой важной проверки.

Хат знала, что перед этим будут проверены ее код и ее корабль, а также истинность всех указанных ею данных. Она надеялась провести пробный полет в тот же день, но оказалось, что начальник команды хочет проверить, бывает ли соискатель трезвым по утрам.

У соискателя таких проблем нет, думала Хат, идя по пыльной и шумной главной улице. Не то чтобы кружка пива была сейчас лишней. Нет, лучше даже кружка пива и хэндвич, уточнила она, поскольку ее желудок подал сигнал о том, что майт и галеты, которые она отправила в него утром, давно исчезли.

Впереди она заметила вспыхивающий зеленый треугольник — знак пивной и закусочной — и ускорила шаги, поморщившись на протест утомленных мышц. «Будешь знать, как пренебрегать работой на тренажерах», — укорила она себя и нырнула в прохладный и уютно сумрачный дверной проем.

Светопейзаж над стойкой изображал старомодный корабль, стоящий на равнине на фоне далеких гор. Под ним прямоугольник вывески сообщал название заведения: «Корабль и берег».

За столами кое-где сидели посетители — в основном космолетчики, — а за стойкой места было много. Поскольку Хат была одна, она уселась на табурет под вывеской и помахала бармену.

— Темное пиво и хэндвич для женщины в трудную минуту!

Бармен ухмыльнулся, налил пива и поставил кружку на стойку у ее руки.

— С этим у нас просто, — сказал он. — А что кушать будете? У нас есть местный сыр с овощами на свежевыпеченном хлебе, тушеное мясо на нем же, майт-паштет с пикулями, рыбное филе...

Хат вытянула палец.

— Местный сыр без овощей?

— Можем сделать, — пообещал бармен.

— Тогда договорились. Вперед.

— Секундочку. Как вам наше пиво?

Он пошел вдоль стойки, продолжая улыбаться, и Хат взялась за кружку.

Пиво оказалось холодным, как она любила. А кроме того, оно было горькое и густое. К тому времени, когда прибыл хэндвич — два щедрых ломтя на пластиковой тарелке с горстью соленых крендельков, — ее кружка уже наполовину опустела.

— Пиво хорошее, — сказала Хат. — Я скоро попрошу еще одно.

Бармен довольно улыбнулся и положил у ее тарелки пару одноразовых салфеток.

— Крикните, когда будете готовы, — сказал он.

Она кивнула и взяла первый ломоть. Ни с чем не сравнимый запах свежевыпеченного хлеба ударил ей в нос, и желудок требовательно заурчал. Какое-то время она удовлетворяла его запрос. Хлеб оказался цельнозерновой, темный и чуть пряный, сырное масло — мягким и неожиданно острым. Хат прикончила первый ломоть и пиво, продемонстрировала бармену пустую кружку и принялась за вторую порцию.

Пару раз посетители от столиков подходили к стойке, чтобы снова наполнить кружки. Команда из трех человек вошла с улицы и заняла табуретки в дальнем конце стойки. Хат не обратила на них особого внимания, отметив только, что это космолетчики и что она никого из них не знает.

Наконец последний кренделек исчез. Со вздохом сожаления Хат отодвинула тарелку и потянулась за кружкой. Еще пара глотков, уплата по счету, и можно возвращаться в комнаты, подумала она — и почувствовала, как у нее неприятно сводит полный желудок. Конечно, с ее комнатами все было нормально — не считая того, что они находились на полной гравитации и на грязи и подчинялись правилам владельца комнат. Но тем не менее команда «Рынка» получила отдельную секцию, в которой у каждого была своя комнатка с койкой, столом и баром развлечений. Жаловаться не на что.

А капитан Иза только и делала, что жаловалась. Ну, она ненавидела грязь — всегда ненавидела — и не питала особой симпатии к планетникам. Лишившись привычных корабельных дел, она была в полном раздрае и слишком много времени проводила в доках, несомненно, превращая в ад жизнь бригадира монтажников, занимающихся ремонтом «Рынка».

Зэм предложил, чтобы капитан зарегистрировалась в Центральной диспетчерской в качестве свободного пилота, за каковое нарушение субординации ему откусили голову. С Сейли обошлись не ласковее, когда она попыталась поговорить с матерью, а Дик даже пробовать отказался. У Пейтора было собственное жилье в «Терратрейде», а когда на второй день пребывания на планете для Криса нашлось временное место, он чуть ли не бегом бросился на космодром.

Так что они остались в неполном составе — и в мрачном настроении, опасаясь раздражительности Изы.

А год едва начался.

Хат снова вздохнула и допила свое пиво. Она поставила кружку и сделала бармену знак нести счет. Он, находясь на дальнем конце стойки с командой из трех человек, поднял два пальца: «буду через пару секунд». Она кивнула, подвинулась на табурете...

— Эй, Хати!

Слишком близко от нее прозвучал голос, который ей совершенно не хотелось бы слышать.

— Вот черт! — пробормотала Хат себе под нос и развернула табурет так, чтобы оказаться лицом к Маку Злату.

Он не слишком изменился по сравнению с прошлым разом, когда она его видела: может, стал чуть выше и чуть шире в плечах. Хат отрывисто кивнула.

— Привет, Мак.

Он ухмыльнулся и провел рукой по волосам. Волосы у него были бледно-желтыми и при короткой стрижке становились почти невидимыми, такими же были и его ресницы. За невидимыми ресницами оказывались неожиданно яркие синие глаза. Все лицо у него было угловатое и костлявое. Достаточно благообразный паренек в общем и целом. Если бы он при этом не был Маком Златом.

— Приятно увидеться, — сказал он тем временем, демонстративно устремляя свои неожиданные глаза на ее грудь. — Поставлю тебе кружечку?

Она покачала головой, скрипнув зубами.

— Уже ухожу. Может, в другой раз.

— Ладно, — отозвался он, но не сдвинулся с места — только склонил голову набок. — Слушай, раз мы уж встретились, можем поговорить откровенно?

Она пожала плечами:

— Может быть.

— Мне просто любопытно: что случилось с Джетри? Я имею в виду — что на самом деле случилось с Джетри?

— Он поступил подмастерьем к купцу с большого корабля, — ответила она. — Разве кэп Иза не сказала этого твоему отцу?

— Сказала, — подтвердил Мак, — и я не открою тайны, сказав, что мой отец малость за все это обиделся. То есть сначала Иза просит, чтобы мы потеснились ради вашего лишнего, и отец готов пойти ей навстречу, а потом она вдруг говорит, что нет, мальчик к нам не перейдет. Он устроился в другое место.

Мак покачал головой и поднял руку, почти сдвинув большой и указательный пальцы.

— Отец был вот настолько близок к тому, чтобы обвинить ее в расторжении.

Хат вздохнула.

— В расторжении чего? Никаких бумаг не подписывали.

— Но было же устное...

— Сделки срываются каждый день, — прервала его Хат, краем глаза заметив бармена.

Она развернула табурет обратно и улыбнулась ему.

У нее за спиной Мак заметно повысил голос:

— А говорят, что Пейтор продал мальчишку лиадийцам!

От этих слов все, кто оказался в пределах слышимости, вздрогнули и обернулись. Некоторые поспешно отвернулись обратно, но другие выгнули брови и стали наблюдать за разговором.

Хат неспешно отвернулась от бармена обратно к Маку. Так же неспешно она набрала в грудь воздуха и с яростью посмотрела в эти синие глаза.

У мальчишки — свой ключ Синдиката. Он такой же дееспособный, так ты и я. Он — подмастерье купца: подписал свой контракт. Джетри не мальчишка.

Ну, слухи говорят, что это лиадийцы оплатили ремонт «Рынка».

Хат захохотала и закатила глаза.

— А вот в этом господа Слухи не ошибаются. Джетри продал на Инсольте партию целлошелка. И к тому же Пейтор приобрел спекулятивный груз, который нашел Джетри — и не принес ли он огромный доход при частной продаже, как Джетри и предсказывал? Так что да, именно лиадийцы наш ремонт и оплатили: контейнеры, узлы, двигатели.

— Но кого-то застрелили, говорят, и тут же...

Хат вздохнула — громко и с досадой.

— Послушай, Мак: Джетри был готов торговать, и капитан сказала ему, что если ему не хочется таскать гравий с планеты на планету, то пусть сам ищет себе корабль. Нельзя винить его за такое решение. И он нашел себе место получше, стал подмастерьем не кого-то, а мастера-купца, а на прощание купил нам новые двигатели и оплатил капитальный ремонт.

Она замолчала, услышав у себя за спиной тихое постукивание кружки, и подняла руку, пошевелив пальцами: «секундочку».

— Джетри сам нашел себе место, Мак. И он подписал контракт — настоящий и законный. Это его дело — не мое и не твое. А то другое дело, о котором тебе рассказали господа Слухи — застрелили всего лишь какого-то дурака, который решил, что проще умереть, чем честно заплатить свои долги. Не твоя проблема. — Она наклонила голову, словно задумавшись над последней фразой, и ласково уточнила: — Или все-таки твоя?

Глаза Мака прищурились, лицо покраснело.

— Моя проблема в том, что пойдут разговоры, будто Джетри предпочел летать со всякими лиадийцами, а не перейти на такой честный корабль, как...

— Поосторожнее со словами, Мак Злат! — оборвала его Хат. — Иначе кто-то тут может решить, будто ты собрался сказать здесь, что «Золотоискатель» честный, а корабль Джетри — нет. Или тебе хочется обсуждать это с лиадийцами?

Мак заморгал и судорожно сглотнул слюну. Добившись победы, Хат снова повернулась к бармену, на секунду выразительно закатила глаза к потолку и улыбнулась.

— Каков ущерб?

Он улыбнулся в ответ:

— Две монеты.

— В расчете.

Она пододвинула по стойке бара четыре и спрыгнула с табурета. Мышцы ног адресовали своей владелице крик протеста. Она не стала их слушать. Пеший переход до квартиры поможет ей их размять. Или оставит калекой до конца жизни.

— Так что, Хат... — начал Мак.

— Так что вот так, Мак, — оборвала она его и резко обернулась, ощутив опасное покалывание вдоль вопящих нервов, а он отступил на шаг.

Она продолжала идти вперед, а он продолжал отступать, пока она не овладела собой и не остановилась.

Красивые синие глаза Мака немного покраснели, на лице выступила испарина. Хат адресовала ему еще один суровый взгляд, а потом кивнула, наполовину вежливо.

— Увидимся в порту, — сказала она и заставила ноющие ноги двигаться, выносить ее из помещения на свет пыльного дня.

День 65-й

1118 год по Стандартному календарю

Станция Кэйлипсо

В увольнении

— Идемте, идемте, юный Джетри, не медлите! — Голос Пен Рела звучал энергично. Он взмахом руки пропускал Джетри вперед во входную трубу. — Все чудеса станции Кэйлипсо ждут, чтобы вы их открыли! Они не могли не пробудить ваш энтузиазм и жажду приключений!

Если бы по переходнику позади него шел Дик, то Джетри счел бы, что его поддразнивают, и был бы готов к крупным неожиданностям. Пена Рела он считал слишком солидным для грубоватых выходок в стиле Дика, и склонности к розыгрышам тоже в нем не подозревал, хотя все возможно.

Джетри ощутил странное колебание гравитационного поля в том месте, где оно пересекалось с собственным притяжением станции: хотя на взгляд пол оставался прямым и ровным, ощущение было такое, словно летишь в туннель. Возможно, Пен Рел ожидал, чтобы Джетри пошатнулся, но такие границы космолетчики узнавали, еще когда учились ходить.

А вот поток воздуха был сюрпризом: это определенно был положительный прохладный поток воздуха по направлению к кораблю... Но, присмотревшись, Джетри убедился, что это было не так: в самой трубе была система циркуляции, и он разглядел фильтры, установленные в стенах. При виде этой простой меры предосторожности он тихо вздохнул: все опытные космолетчики изо всех сил старались оставлять воздух станции, порта или планеты снаружи, предпочитая должным образом управляемую и чистую атмосферу корабля.

Удовлетворив свое любопытство, Джетри шагнул было вперед — и тут же отступил обратно, подняв руку с пальцами, сложенными в безмолвном знаке: «подождите».

Два лиадийца шли вверх по покатому пандусу таким темпом, при виде которого у Джетри даже в груди закололо. Один — самый пухленький лиадиец из всех, кого ему случалось видеть — нес на плече туго набитую сумку. Его более худой спутник прижимал к груди нечто, похожее на общеделовой комп. Они были поглощены каким-то серьезным разговором: головы повернуты, глаза устремлены друг на друга.

— В чем... — начал было Пен Рел, но к этому моменту парочка уже оказалась на ровной поверхности переходника и на всей скорости понеслась вперед, не замечая, что они оказались не в одиночестве.

— Смотрите вперед! — рявкнул Джетри.

Это произвело должное впечатление, хоть и неизвестно, понял ли кто-то из них земные слова. Оба неуклюже остановились. Мужчина с компом слегка его приподнял, словно для того, чтобы заслониться от Джетри.

Пен Рел шагнул вперед, требуя внимания взмахом руки и легким наклоном головы.

— А, кладовщик, — сказал он, и Джетри в бесстрастном сухом голосе послышался едва заметный призвук... осуждения. — Вы пришли несколько раньше срока, я полагаю.

Мужчина с компом поклонился.

— Да, мастер-оружейник. Я получил инструкции предоставить экипажу специалиста по редким выпечкам, и со мной именно такой человек. Остается выяснить, сможет ли он работать на печах и хлебных чанах «Элтории». И мы пришли для испытания.

Пен Рел посмотрел на второго мужчину.

— У вас есть опыт работы на кораблях?

Пухленький мужчина поклонился ниже, чем Джетри считал возможным с висящей на плече сумкой, и выпрямился, демонстрируя чуть влажное лицо с округлившимися глазами.

— Три рейса, достопочтенный. У кладовщика есть мои файлы...

— Очень хорошо. — Пен Рел снова обратился к кладовщику. — В следующий раз вы придете ко времени, названному помощником, не так ли? На этот раз вы помешали корабельным делам.

Круглые глаза претендента на место кока округлились еще сильнее. Кладовщик поджал губы. Оба уважительно откланялись, даже адресовав легкие кивки неожиданно оказавшемуся среди них землянину.

— Так, — сказал Пен Рел, поймав взгляд Джетри. Он повел рукой в сторону пандуса. — Я за вами, юный Джетри.

В конце переходника оказался обязательный станционный охранник в мундире, с устройством для считывания карточек в руке.

Джетри протянул свою глянцевую новенькую корабельную карточку. Инспектор взяла ее, скользнула по ней взглядом — и замерла, переводя глаза на его лицо.

— «Элтория» берет в экипаж землян, — то ли объявила, то ли спросила она.

Джетри наклонил голову, гадая, ожидает ли она от него ответа, и что именно будет сочтено невежливым поведением со стороны землянина, оказавшегося на чисто лиадийской станции. То, что он представляет собой отклонение от правил, было ясно уже по изумлению направлявшейся к ним на корабль парочки, с которой они чуть не столкнулись. «Но ты ведь знал, что будешь казаться диковиной, — сказал он сам себе. — Лучше поскорее привыкнуть».

— Разве корабль обязан согласовать свои списки со станцией? — осведомился из-за его спины Пен Рел на торговом языке. — Вы находите карточку сомнительной?

Инспектор сжала губы. Она быстро ввела карточку в считыватель — как показалось Джетри, демонстрируя раздражение — и стояла, держа ее в руках, пока устройство не запищало, а его экранчик не вспыхнул синим цветом.

— Подтверждена и действует, — сказала она, протягивая карточку и все еще оставаясь недовольной.

Джетри схватил карточку и спрятал ее себе в пояс.

— Спасибо вам, инспектор, — вежливо сказал он.

Она протянула руку к Пен Релу, будто Джетри здесь и не было.

Он совершенно бесстрастно положил ей на ладонь свою карточку и смотрел, как она считывает ее и отдает обратно. Устройство запищало, экран зажегся.

— Подтверждена и действует, — сказала инспектор и отступила в сторону, явно ожидая, что они пойдут дальше по своим делам.

Пен Рел остался на месте, выжидая, бесстрастно и терпеливо, пока она не подняла на него взгляд.

— В качестве информации, — сказал он, по-прежнему придерживаясь торгового. — «Элтория» не относится к своей команде пренебрежительно.

Это было произнесено достаточно мягко, но инспектор застыла, а ее ярко-золотая кожа чуть поблекла. Джетри успел досчитать до пяти, прежде чем она согнулась в поклоне и промямлила:

Конечно, мастер-оружейник. Никакого неуважения к «Элтории» и ее команде не имелось в виду.

— Значит, все хорошо, — отозвался Пен Рел, являя собой воплощение мягкости. Он плавно повел рукой вперед. — Юный господин, наслаждения станции перед вами.

Такой намек назвать тонким было бы нельзя, но, по-видимому, Пен Рел все еще продолжал что-то демонстрировать, потому что инспектор посмотрела ему в лицо и склонила голову.

— Юный купец, желаю вам приятно и с пользой провести время на станции Кэйлипсо.

Так. Он ответно наклонил голову и сказал на своем самом лучшем лиадийском:

— Мои благодарности.

С этими словами он быстро прошел по причалу к камере шлюза.

За дверями шлюза он остановился. Пен Рел вышел из них, и Джетри пошел с ним рядом. Лиадиец остановился.

— Простите меня, Джетри, — сказал он. — Что вы делаете?

Джетри недоуменно моргнул.

— Я считал, что мы с вами в паре.

— А! — Пен Рел склонил голову к плечу. — Поймите: я нахожу ваше общество всецело очаровательным. Однако сегодня у меня есть дела, которые... не относятся к человеку с вашим положением. Мастер-купец распорядилась, чтобы вам предоставили свободу насладиться всеми теми вещами, которые предлагает Кэйлипсо.

Он сделал рукой вполне понятный жест — давай иди отсюда.

— Итак, наслаждайтесь. Вас ждут на борту в седьмой час. Мне нет нужды напоминать вам, что вам следует вести себя так, чтобы делать честь вашему кораблю. — Он отвесил легкий непринужденный поклон. — Я оставляю вас вашим удовольствиям, а сам иду выполнять свои обязанности.

С этими словами он повернулся и ушел, просто так, оставив самого младшего и самого дебильного члена своей команды стоять и смотреть ему вслед с отвисшей челюстью.

Пен Рел успел пройти полкоридора и повернуть направо в боковое ответвление, прежде чем Джетри успел опомниться. Он встряхнулся и двинулся по переходу, пытаясь привыкнуть к мысли о том, что он один и свободен на станции, принадлежащей лиадийцам и обслуживаемой ими — и это при том, что одна из официальных работников уже продемонстрировала склонность считать его досадным недоразумением. Он покачал головой: все происходящее нравилось ему отнюдь не так уж сильно.

Однако пока он шагал по коридору, ему пришло в голову, что мастер вен-Деелин не могла не знать, что представляет собой Кэйлипсо — как это знал и Пен Рел. И конечно, никто из этих проницательных ветеранов не отпустил бы его свободно разгуливать по коридорам, где его может ожидать реальная опасность.

По крайней мере, так он надеялся.

Подвешенный к потолку знак на пересечении коридоров, где исчез Пен Рел, предложил ему выбор маршрутов: прямо к Главному вестибюлю, направо — к Администрации станции и налево — к Коммерческой станции. Положившись на гипотезу о том, что в Главном вестибюле должны оказаться справочные будки, Джетри двинулся прямо.

Справочные будки оказались самым мелким из чудес, представленных в Главном вестибюле и прилегающих к нему отсеках. Первым делом Джетри обследовал Рыночную площадь, обнаружив, что это не центр торговых переговоров, как он решил, а зона розничных магазинов, где товары предлагались по невероятно завышенным ценам.

Тем не менее он прошелся по магазинам, сравнивая цены и пытаясь вычислить стоимость, по которой товары закупали. Некоторые предметы, выставленные на продажу, по его безусловно ненаучным оценкам, предлагались за цену, на шестьсот процентов превышавшую оптовую. Он испытал некоторое потрясение, увидев в одной из витрин часы, идентичные тем, которые так небрежно выдала ему Норн вен-Деелин, и обнаружив, что их цена составляет три кэса. Конечно, мастер-купец никогда не стала бы платить магазинную цену, но... Он опустил глаза и потратил секунду на то, чтобы убедиться в надежности ремешка, сомкнувшегося у него на запястье.

Поскольку Кэйлипсо была станцией, тут имелись особые обстоятельства. Станции зависят от внешних поставок, а потому здешний рынок — это рынок продавца.

Это заставило его заинтересоваться вопросом о том, насколько данная станция зависит от внешних поставок, так что он разыскал очередную справочную будку и узнал дорогу к площади Образования. Конечно, она оказалась на противоположной стороне от Рынка, что означало необходимость вернуться обратно и пройти через Вестибюль, но его это не смутило. Станция жила с меньшей гравитацией, чем «Элтория», так что он передвигался чуть ли не вприпрыжку.

В учебном отделе он практически ничего не нашел. Записи, предлагавшиеся напрокат, были исключительно с лиадийскими комментариями. Джетри уже собирался сдаться, когда его взгляд зацепился за маленький магазинчик, втиснутый как-то боком к площади, между складом и камерой утилизации.

Из проема в коридор лился желтый свет, а прилавок был выставлен почти в коридор — и на нем были сказочные сокровища в виде шести переплетенных книг. Позади них было написанное от руки объявление, сообщавшее, что товар продается только за наличные и обратно не принимается.

Джетри прошел вперед, с благоговением взял верхнюю книгу и бережно перелистал ее страницы.

Зашуршала бумага, до него донесся едва заметный аромат. Он дал книге раскрыться у себя в руках и обнаружил, что лиадийские слова читаются до смешного легко. Его мгновенно захватил рассказ о неком Шане эл-Трассине, который имел дела чести с несколькими людьми, оказавшимися не совсем честными.

— Я могу вам помочь, юный господин?

Голос был вежливым, мужским — и говорил на несколько неуверенном торговом. Джетри вздрогнул, чувствуя, как у него загораются уши, и громко захлопнул книгу.

— Я приношу извинения, — сказал он. — Я искал информацию об истории, экономике и строении станции. Я хотел заполнить время, пока посещаю... Это... — Он осторожно наклонился и положил томик, который читал, обратно на его место на прилавке. Когда книга покинула его руки, он испытал искреннее сожаление. — ... Я никак не могу позволить себе это. Если я оскорбил, воспользовавшись ею без платы...

Мужчина поднял руку — медленно и торжественно.

— Книги созданы для того, чтобы их читали, юный господин. Вы сделали честь им — и мне, — обратив на них свое внимание. Однако вы меня заинтриговали: разве вся площадь не полна зрительными и звуковыми записями об удивительном прошлом и блестящем настоящем нашей станции?

Джетри понурил голову.

— Сударь, это так. Однако, хотя я читаю письменную речь, мой язык и ухо сильно отстают от моих глаз.

— А! — Глаза старика блеснули. — Вы, оказывается, исследователь. И долг велит мне оказать вам содействие. Пойдемте. У меня есть именно то, что вам нужно.

Это оказалось действительно так: тонкая бумажная книжка была озаглавлена просто: «Путеводитель по станции Кэйлипсо».

— Она тонкая, но достаточно хорошая, чтобы ответить на вопросы первого уровня и заставить задуматься над вопросами второго уровня, — непринужденно сообщил владелец магазина. — Думаю, что она будет вам полезна. Хотя она подержанная, но достаточно новая, чтобы информация была вполне надежной.

— Я благодарю вас, — сказал Джетри. — Однако я опять же боюсь, что мои монеты могут оказаться слишком немногочисленными.

И это были не те монеты, внезапно понял он с оборвавшимся сердцем. На нем была купеческая куртка, но в наружном кармане были только земные монеты и его фрактин. Он совершенно забыл зайти в корабельный банк и взять со своего счета деньги в торах и кэсах...

Мужчина посмотрел на него снизу вверх.

— Знаете, юный господин, по-моему, мы квиты. Достаточно редко случается видеть землянина. Еще реже можно увидеть землянина без сопровождения и никуда не спешащего. Встретиться и поговорить с землянином, который читает по-лиадийски... даже боги признали бы, что это большая удача.

Он улыбнулся — едва заметно и мягко.

— Возьмите книгу, дитя мое. Ваша нужда больше моей.

Джетри прикусил губу.

— Сударь, я благодарю вас, но... я прошу совета старшего. Как может молодой и неопытный человек, такой как я, отплатить столь щедрый дар со стороны незнакомца?

На секунду ему показалось, что он зашел слишком далеко — хотя, насколько ему было известно, ничего оскорбительного в просьбе о подсказке должного образа действий не существовало. Однако человек перед ним так застыл...

Владелец магазина чуть поклонился, положив правую руку на пряжку ремня.

— Существуют, — заявил он, выпрямляясь во весь свой крошечный рост, — правила для таких вещей. Должной платой за подарок, данный добровольно, заключается его использование — разумное и честное, чтобы даритель не стыдился своей щедрости и не жалел о ней.

Ох. Чувствуя себя полным идиотом, Джетри поклонился — достаточно низко, чтобы выразить свою благодарность. Как он надеялся.

— Я благодарен вам за информацию, сударь. Спасибо.

Взмахом руки мужчина отмел слова благодарности.

— Конечно же, долг старшего — учить молодежь. — Он еще раз улыбнулся своей тихой улыбкой. — Приятного отдыха, дитя.

— Спасибо вам, сударь, — пробормотал Джетри и снова поклонился, решив, что лучше сделать ошибку в сторону чрезмерного числа поклонов, а не их недостатка, и вышел из магазина, стараясь не позволить своим глазам бродить по полкам, заставленным сокровищами.

На главной площади Джетри отыскал свободную скамью и быстро увлекся чтением путеводителя. Оттуда он узнал, что станция Кэйлипсо возникла как путевая станция для грузов и путешественников. К несчастью, очень скоро она превратилась в лагерь беженцев для тех, кому удалось спастись от климатических катастроф, разразившихся на осваиваемой планете под названием Дэйтирия. Хотя многие переселенцы вернулись на исконные лиадийские миры, с которых они когда-то эмигрировали, достаточно заметное число людей предпочли остаться на станции Кэйлипсо и не возвращаться к тем условиям, которые когда-то заставили их уехать.

Администрация Кэйлипсо, осознав необходимость расширения помещений для размещения увеличившегося населения, пошла на хитрый — или отчаянный, или и то и другое одновременно — шаг и стала обхаживать крупные лиадийские гильдии, такие, как Купеческая и Гильдия Пилотов, и уговорила их разместить штаб-квартиры сектора на Кэйлипсо.

Там, где большинство портов и станций использовали автоматизированные процессы, Кэйлипсо по возможности использовала труд людей, поскольку на ней были люди, и они не только смогли выжить, но и начали процветать.

Итак, Кэйлипсо расширялась — и вскоре перестала быть просто перевалочной базой; корабли стали возить грузы, предназначенные именно для нее. Как любая другая станция, она была уязвима для нападения и зависела от импорта предметов роскоши и выращенной на планетах пищи, но в случае необходимости могла существовать автономно. Дрожжевые установки станции вырабатывали достаточное количество однообразного, но полезного питания, чтобы прокормить всех жителей Кэйлипсо. Вокруг станции располагались фермерские гондолы — рыбные, фруктовые и овощные, — которые производили более вкусную пищу в таких объемах, что те же жители могли пользоваться деликатесными продуктами, если доходы им это позволяли.

Кэйлипсо также предлагала развлечения — трек для энергосаней, плавательный бассейн, лазательные стены, рассчитанные на разный уровень умений, и больше двух дюжин арен для таких видов спорта, о которых Джетри даже не слышал.

Путеводитель также содержал список опасных зон, к которому была приложена схема станции в разрезе, где каждая опасность была отмечена ярко-зеленой краской. По большей части это были зоны строительства и несколько переходов на внешнем кольце, упиравшихся во что-то похожее на аварийные люки. Эти места были помечены надписью: «Осторожно: зоны низкой гравитации».

Из того же путеводителя Джетри узнал, что Купеческий бар Кэйлипсо находится в Торговой зоне, и что он открыт для всех, обладающих действующей лицензией на торговлю или карточкой члена экипажа торгового корабля. Там по крайней мере он мог прямо перевести средства со своего корабельного счета и получить немного денег на карманные расходы. Кроме того, неплохо будет выпить пива и взглянуть на сведения о прилетающих и отлетающих кораблях.

С этой мыслью он поднялся на ноги и спрятал книжицу в брючный карман. Дав себе секунду потянуться, наслаждаясь низкой гравитацией, он умеренным темпом зашагал в сторону Торговой зоны.

Он провел свою карточку через считыватель. Экран вспыхнул синим светом, и перед ним распахнулась дверь Купеческого бара.

«Подтверждена и действует», — с ухмылкой подумал он, но тут же опомнился и вернул налицо купеческое выражение: вежливое, бесстрастное и якобы непроницаемое. Однако оно не производило особого впечатления рядом с обычной ничего не выражающей маской лиадийцев. Тем не менее откровенная ухмылка в помещении, полном неулыбающихся незнакомцев, явно не может считаться вежливой. А вежливость — это все, что у него есть.

Прежде всего ему в глаза бросилось сходство с земными Купеческими барами, в которых он бывал с дядей Пейтором, Крисом или Диком. На одной стене под потолком висели информ-экраны, на которые выводились списки: корабли на причалах, дежурные купцы, выставленные на продажу товары станции, выставленные на продажу товары кораблей, требующиеся товары... Отсутствовали сведения об обменном курсе, что заставило его недоуменно заморгать, пока он не понял, что на этой станции все расчеты ведутся в кантрах и кэсах.

Люди, толпившиеся вокруг различных стоек — на первый взгляд, беспорядочно, — тоже выглядели знакомо. И даже звуки — множество говорящих одновременно голосов, возможно, чуть громче необходимого — тоже были привычными.

Но были и различия. Почти все здесь были ниже его ростом, одеты в яркие цвета, в мягких кожаных сапожках. Драгоценности мерцали в ушах, на руках, у горла. У многих было оружие — в кобурах на поясе. По большей части они ходили тяжело, как урожденные планетники, а не как настоящие космолетчики. И чуть слишком громкие голоса переговаривались на быстром певучем языке, который его ухо не могло разобрать.

Он оказался в углу между двумя отгороженными столиками — и устроился там, в стороне от всеобщей толкотни, изучать экраны. Товары, предлагаемые станцией, главным образом представляли собой произведения искусства и информацию — вполне понятно. Однако самый длинный список составляли предложения по долговременным договорам служения: люди пытались выбраться со станции и, возможно, добраться до самой Лиад, продавая годы своей жизни. Джетри насчитал сорок восемь предложений таких контрактов, от шестнадцати лет до тридцати четырех, от разнорабочего до специалиста высшей квалификации.

— А что это тут у нас? — спросил женский голос — слишком близко и слишком громко, на почти невнятном торговом. — Точно, это землянин, Вил Жон.

Джетри попробовал двинуться вперед, но она перегородила ему дорогу, а мужчина, подходивший на ее зов, собирался окончательно загнать его в угол.

— Землянин? — переспросил мужчина — Вил Жон. — А что землянину делать в Купеческом баре? — В лицо Джетри уперлись его глаза, жесткие и голубые. — Ну, землянин? Кто тебя сюда впустил?

Джетри выдержал его взгляд, изо всех сил стараясь, чтобы его лицо оставалось спокойным, вежливым и бесстрастным.

— Меня впустила дверь, сударь. Считывающее устройство приняло мою карточку.

— У него есть карточка! — сказала женщина, словно мужчина его слов не слышал. — Интересно, на каком корабле держат ручных землян?

Мужчина оглянулся на экраны.

— Тут есть «Интовиш» с Вантачала. У них есть странные местные обычаи. — Он снова посмотрел на Джетри. — Какой корабль, землянин?

Джетри обдумал вопрос. В конце концов, корабль — это не секрет. На земной территории вопрос о чьем-то корабле был простой вежливостью. Со стороны этих двоих он показался угрозой — или вызовом в игре, которую он не мог понять.

— «Элтория», — ответил он, как можно мягче и вежливей, и добавил: — Сударь.

— «Элтория»? — Женщина обменялась долгим взглядом со своим товарищем, который задумчиво повел плечами.

— Может, его везут в зоопарк Солсинтры, — сказал он.

— А может, оно заполучило карточку, которой у него быть не должно, — резко бросила женщина. Она протянула руку. — Ну-ка, землянин? Покажи нам свою корабельную карточку.

А это, решил Джетри, уже слишком. Его загнали в угол, ему угрожают, он в меньшинстве — но будь он проклят, если он послушно отдаст свою карточку паре портовых вымогателей.

Нет, сударыня, — сказал он и прыгнул вперед. Гравитация была маленькой — он пролетел достаточно далеко, постаравшись отбросить женщину в сторону как можно менее сильно, и оказался вне пределов их досягаемости раньше, чем мужчина собрался его схватить.

Прыгнув, Джетри уже не останавливался, стремительно двигаясь через людное помещение. Он поймал несколько изумленных взглядов, но постарался никого не задеть — и очень быстро добрался до двери. Очевидно, пришло время возвращаться на корабль.

Они знали станцию лучше него — конечно же. Они заставляли его поворачивать обратно, коридор за коридором, оттесняя к вокзалу, отрезая от причалов и корабля.

Отчаявшись, он спустился на три уровня, бегом вырвался в лифтовый коридор и успел повернуть к наружному кольцу, прежде чем услышал их у себя за спиной. Они кричали:

— Эй, землянин! Тебе от нас не уйти!

Джетри подумал, что это может оказаться правдой: он уже начал уставать, несмотря даже на малую гравитацию. Однако у него появился план, и если он оказался именно в том коридоре, который запомнил по плану опасных зон в путеводителе...

Он пронесся мимо синего знака: лиадийские буквы промелькнули слишком быстро, чтобы он успел их разобрать, но он узнал символ с плана и начал надеяться, что у него получится.

Коридор резко вильнул налево, как он запомнил по плану, а в его конце оказался аварийный туннель, зияющий холодной темнотой.

— Землянин! — Голос лиадийки внезапно стал пронзительным. — Подожди! Мы тебе ничего не сделаем!

«Ага, как же!» — подумал Джетри, находясь уже в шаге от туннеля. Он добежал до него, не тормозя, почувствовал во внутреннем ухе щекотку, означавшую, что уровень гравитации поменялся...

И прыгнул.

Где-то позади завопила женщина. Джетри падал в замедленном движении. Увидев аварийную перекладину, он схватился за нее на лету и поменял траекторию полета, нырнув под край пола верхнего уровня, остановив движение с помощью закинутой за балку ноги.

Женщина говорила по-лиадийски, все так же пронзительно и чересчур громко. Мужчина что-то резко ответил, а потом крикнул на портовом:

— Землянин! Ты где?

Ага, прямо. Сейчас он им отзовется. Джетри старался дышать медленно и бесшумно.

Долго ждать они не стали. Послышался звук поспешно удаляющихся шагов, а потом шум дверей лифта.

И стало тихо.

Джетри заставил себя оставаться там полную двадцать восьмую по лиадийским часам на руке, а потом осторожно выскользнул из своего укрытия. Быстрый толчок о стену шахты отправил его вверх под углом. Пролетая мимо коридора, он ухватился за его край и обратным сальто вернулся в туннель. Поймав перекладину, он выпрямился и покатился к коридору.

Напротив туннеля, прислонившись к стене, стоял лиадиец в черной кожаной куртке.

Джетри застыл на месте.

Лиадиец непринужденно кивнул, почти по-земному.

— Отлично сработано, — сказал он. Это был планетный земной, но все-таки земной. — Хвалю вас за хорошо продуманный и умело выполненный маневр.

— Спасибо, — отозвался Джетри, решив, что может попятиться, снова прыгнуть за край, добраться до следующего уровня вверху или внизу, и...

Лиадиец поднял руку ладонью наружу.

— Не приписывайте мне намерений вам повредить. На самом деле именно тревога за ваше благополучие задержала меня здесь, в холодном коридоре, ведущем в никуда, когда я обещан обедать с друзьями.

Джетри вздохнул.

Вы видите, что я в порядке. Идите обедать.

Лиадиец откровенно рассмеялся и встал прямо, оторвавшись от стены.

— О, превосходно! И по делу, согласен. — Он неопределенно помахал в сторону коридора, словно мог видеть сквозь стены — и Джетри тоже. — Полно, будьте немного любезны. Я слышал, вы с «Элтории», которая стоит на шестом причале. Это так?

Джетри настороженно кивнул: — Да.

— Очаровательно. Дело в том, что я высоко ценю знакомство с Норн вен-Деелин, которое слишком давно чахло, не возобновляясь. Позвольте мне проводить вас на ваш корабль.

Джетри стоял, чувствуя, как в его взгляде нарастает возмущение — и даже не пытаясь его спрятать. Мужчина в куртке укоризненно прищелкнул языком.

— Полно! Даже настолько изобретательному юноше будет нелегко убежать на этой станции от разведчика. По крайней мере согласитесь, что я знаю: «Элтория» находится на шестом причале. И к тому же — простите, что поднимаю болезненный вопрос — я должен указать вам, что ваши недавние спутники, несомненно, уже отправили анонимное сообщение о несчастном случае. Если вы хотите избежать неудобных вопросов охраны, вам было бы разумно отдать себя в мои руки.

Возможно, дело было в земном. А может — в смехе или в непринужденном и спокойном тоне мужчины. Как бы то ни было, Джетри признал, что доверяет этому человеку настолько же, насколько не доверял той парочке, которая за ним гналась. В дальней части коридора раздался сигнал лифта — и это решило дело.

— Хорошо, — согласился он.

Мужчина улыбнулся.

— Очень вовремя, — сказал он и отошел от края стены, на которую облокачивался. — Сюда, юный господин. Быстро.

Его проводник быстро провел его по нескольким служебным коридорам, и его шаги были едва слышными.

Джетри, двигавшийся за ним значительно более шумно, успел осознать, что оказался целиком во власти этого человека и что скорее всего его мертвое тело могло бы лежать в одной из многочисленных темных ремонтных ниш, мимо которых они проходили, в течение долгих дней, прежде чем кому-то пришло бы в голову заглянуть туда.

— Не надо недооценивать своего мастера-купца, юный господин, — сказал идущий впереди мужчина. — Я могу понять, что вы способны усомниться во мне — незнакомце и разведчике к тому же! Кто знает, на что способен такой человек? Но никогда не сомневайтесь в Норн вен-Деелин.

Похоже, кисло подумал Джетри, не только его лицо слишком легко бывает прочитать, но и его шаги тоже. Тем не менее он заставил себя обдумать то, что сказал мужчина, и задал вопрос:

— А кто такие разведчики?

Опережавший его на два шага лиадиец обернулся, продолжая двигаться спиной вперед, что, казалось, было ему так же просто, как идти нормально. При этом он прижал расправленную ладонь к своей груди.

— Я разведчик, дитя. Конкретнее, капитан разведки Жан Рек тер-Астин, в настоящее время направленный на аванпост, расположенный на этой космической станции.

Джетри всмотрелся в него.

— Значит, вы — военный?

Капитан разведки тер-Астин снова рассмеялся и повернулся лицом вперед, не сбившись с шага.

— Нет, о непосвященный юноша. Я не военный. Разведчики — это... это... исследовательский отряд. И если послушать кое-кого, то от нас слишком много беспокойства и мало пользы. Мы все время лезем, куда нас не просят... О, вот наш лифт! Прошу вас вперед, юный господин.

Дверь открылась, и Джетри подумал, что с виду это лифт как лифт. Да и какой у него был выбор? Он окончательно заблудился и не имел другого проводника, кроме этого человека, который смеялся как землянин и шагал свободно и легко, как космолетчик.

Он шагнул в лифт, а разведчик последовал за ним, быстро нажал последовательность из нескольких кнопок и гибко привалился к стенке.

— Я не хотел бы навязываться, — сказал он, засовывая руки в карманы куртки, — но мне интересно узнать, есть ли у вас имя.

— Джетри Гобелин.

— Ах вот как? Вы — родич Эрина Гобелина?

Джетри повернулся и воззрился на разведчика. Видимо, на его лице ясно отразилось потрясение, потому что его спутник вытащил правую руку из кармана и поднял ее в сдержанном жесте миролюбия.

— Простите, если я оскорбил. Боюсь, что я не специалист в вопросе о земных обычаях именования.

Джетри покачал головой.

— Я сын Эрина Гобелина, — сказал он, пытаясь справиться с шоком, глядя в спокойное, непроницаемое лицо разведчика. — Моя мать никогда не говорила мне о том, что у него были лиадийские... связи.

— И у нее не было причин это говорить. К сожалению, мое знакомство с Эрином Гобелином было прервано его смертью.

Джетри заморгал:

— Вы присутствовали при взрыве?

— Увы, нет. Вернее, не сразу. Я был в спасательном отряде порта, направленном на ликвидацию последствий взрыва. По приезде мы обнаружили, что импровизированная спасательная операция уже идет. Экипажи кораблей землян среагировали хорошо и целенаправленно. Ваш отец... он был великий человек. Он возвращался в то здание дважды и выносил раненых. Он вынес и вывел троих или пятерых? Боюсь, что время размыло воспоминания. Однако в третий раз... — Он повел плечами. — В третий раз он передал спасенных медикам и задержался — возможно, восстановить силы. И тут здание у него за спиной рухнуло: внутренние балки крыши по очереди сломались, с огромной силой выбрасывая обломки и дым.

Когда пыль осела, я лежал, ваш отец лежал — всех в радиусе двух кварталов сбило с ног. Придя в себя, я подполз к вашему отцу. Руины горели, конечно, и, кажется, у меня возник глупый план оттащить его подальше от пламени. Как оказалось, в этом необходимости не было. Его пронзило лезвие дерева размером с меня самого. У нас не было средств для лечения подобной раны — и в любом случае было уже слишком поздно.

Обтянутые черной кожей плечи опять пошевелились.

— Так что я знал его только как человека с мужеством и добрым сердцем, который потратил свою жизнь, чтобы могли жить другие.

Разведчик наклонил голову, внезапно и совершенно по-лиадийски.

— Вы счастливы в своем родстве, Джетри Гобелин.

Джетри проглотил тугой ком, вставший у него в горле.

Он знал только, что его отец погиб, когда обвалилось складское помещение. Остальное...

— Спасибо, — хрипло сказал он. — Я не знал... истории о смерти моего отца.

— А! Тогда я рад быть полезным.

Лифт мелодично просигналил, и разведчик выпрямился, вытаскивая руки из карманов. Он жестом пригласил Джетри идти вперед.

— Пойдемте, это будет наша остановка.

«Наша остановка» больше всего была похожа на простую металлическую площадку с дверью в конце. Джетри вышел из лифта и посторонился.

Разведчик двинулся мимо него — очень неспешно, — приложил ладонь к двери и прошел в нее.

Джетри последовал за ним — и оказался на шестом причале, практически у начала пандуса «Элтории». Он не смог сдержать радостной ухмылки, но потом опомнился и поклонился разведчику.

— Спасибо вам. Думаю, что отсюда я смогу добраться.

— Несомненно сможете, — любезно согласился разведчик. — Но вспомните о моем желании возобновить знакомство с Норн вен-Деелин.

Он двинулся вперед своей свободной, легкой походкой, гораздо более быстрой, чем казалось со стороны. Джетри зашагал шире и догнал разведчика как раз в тот момент, когда тот повернул на пандус, и молодой служитель, сменивший давешнюю женщину-инспектора, изумленно вскрикнул:

— Эй, стойте!

Разведчик едва повернул голову.

— Официальное дело Разведки, — отрывисто бросил он и почти взлетел вверх по пандусу.

Джетри старался не отставать, тяжело пыхтя.

Наверху шевельнулась какая-то тень. Джетри перевел взгляд туда и увидел Пен Рела, быстро спускавшегося к ним — и так же внезапно остановившегося, высоко подняв брови.

— Разведчик! Чему мы обязаны честью?

— Всего лишь желанию разделить бокал вина и несколько минут с мастером-купцом, — ответил разведчик, немного замедляя шаги, но продолжая решительно подниматься по пандусу. — Ведь старый друг может обратиться с такой просьбой?

Джетри снова бросил взгляд на лицо Пен Рела, которое казалось настороженным и в чем-то, возможно, даже раздосадованным.

— Мастер-купец только что вернулась с собрания гильдии... — начал он.

— Тогда ей тем более полезен бокал вина и беззаботный разговор, — прервал его разведчик. — И кроме того, я желаю поговорить с ней о ее подмастерье.

Взгляд Пен Рела нашел лицо Джетри.

— Ее опоздавшем подмастерье.

— Вот именно, — отозвался разведчик. — Вы совершенно точно угадали тему.

Он дошел до Пен Рела и приостановился на расстоянии, которое, как знал Джетри, представляло собой комфортную дистанцию разговора для лиадийцев. Ему это расстояние казалось немного чрезмерным, но, конечно, он вырос на корабле, который был по крайней мере вдвое меньше «Элтории».

— Итак, мастер-оружейник, будьте добры.

— Добры, — проворчал Пен Рел, но повернулся и повел их на корабль.

Если мастер вен-Деелин и была встревожена, принимая капитана Разведки Жан Река тер-Астина на своем корабле, то она этого никак не проявила. Она позаботилась о том, чтобы ему было удобно сидеть, а потом собственноручно налила три бокала вина: один гостю, один себе и один Джетри.

Она уселась в кресло напротив разведчика, так что Джетри был вынужден опуститься на оставшийся, не такой удобный, стул, стоявший справа от мастера-купца.

Разведчик отпил немного вина. Мастер вен-Деелин сделала то же, Джетри последовал ее примеру. Красное вино было сперва терпким, а потом растворялось сладостью.

— Я хвалю вас, — сказал разведчик мастеру-купцу на земном, что Джетри счел оскорблением, — за ваш выбор подмастерья.

Мастер вен-Деелин наклонила голову.

— Счастлива я, что вы нашли его достойным, — отозвалась она на своем неправильном земном.

Разведчик улыбнулся:

— Ну, конечно же, — сказал он негромко. — Но я хотел бы узнать, цените ли вы это дитя? — Он поднял руку. — Поймите меня: я нахожу его многообещающим юношей, быстрым в мышлении и действии. Именно эти свойства нас, разведчиков, учат ценить. Возможно, для купца...

— Я высоко ценю Джетри, — ответила мастер вен-Деелин спокойно.

О! Тогда мне непонятно: зачем вы подвергаете его опасности?

Лицо мастера вен-Деелин не изменилось, но Джетри вдруг понял, что она ведет прием информации по всем каналам.

— Объясните, — коротко сказала она.

— Непременно, — отозвался разведчик и, не переводя дыхания, начал рассказ о визите Джетри в Купеческий бар и о тех событиях, которые за этим последовали.

Мастер вен-Деелин молча дослушала до конца, а потом посмотрела на Джетри.

— Джетри Гобелин!

Он сел прямее, готовясь получить взбучку, потому что вся заваруха была на его совести, с начала до конца, и...

— Ваши уроки расширяются. На следующей вахте вы объемлете менфриат. Пен Рел сообщит вам о времени.

«Что это за космическое чудище такое, менфриат?» — подумал Джетри, наклоняя голову:

— Да, мастер-купец.

— Это самозащита, — пояснил разведчик, словно Джетри задал этот вопрос вслух. — В том числе и как принимать спокойные решения в... сложной ситуации. — Джетри посмотрел на него, и разведчик улыбнулся. — На самом деле, дитя, если бы вы не бросились бежать — или добежали только до одного из столиков, — то не было бы нужды прыгать в зону невесомости, которая иногда оказывается не настолько лишенной гравитации, насколько хотелось бы.

Джетри воззрился на него. У него пересохло во рту.

— В книге было сказано...

— Несомненно. Однако факты таковы, что станция порой включает гравитацию в тех областях, которые помечены как «свободное падение».

Джетри затошнило: вино тяжело легло ему на желудок.

— И к тому же, — продолжил разведчик, — книга по необходимости несколько устаревает в других отношениях, и я не думаю, чтобы ваша пыталась дать больше, нежели скромный обзор станционной культуры. И конечно, книга мало что могла вам сказать о том, какие корабли могли прийти с дальних территорий с командами, склонными искать грубых развлечений.

И это, признал Джетри, которого все еще подташнивало, было правдой. Как он знал, что не следует ходить по Аллее Казино в любом земном порту после прилета отряда шахтеров, так ему следовало бы знать...

Но названия кораблей ему здесь ничего не говорили, и хотя некоторые — процентов двадцать — имели торговые коды Синдиката наряду с лиадийскими, этих лиадийских кодов он еще не запомнил. Джетри сглотнул слюну. Его не следовало бы отправлять на прогулку по станции без напарника, подумал он. Это было фактом. Он будет представлять опасность для себя и своего корабля, пока не научится не делать глупостей.

Тем временем разведчик говорил мастеру вен-Деелин:

— И я вижу, что Иксин, или по крайней мере «Элторию», следует полнее оповестить о... скажем так... изменениях атмосферы... которые произошли здесь недавно. На самом деле эти изменения тесно связаны с моим собственным неожиданным переводом сюда.

Лицо Норн вен-Деелин едва заметно изменилось, и разведчик сделал едва заметный, знакомый знак рукой. Джетри подался вперед, забыв о бунтующем желудке. Язык жестов! Он понимал, что знаки, конечно, будут другими, но, возможно, ему удастся уловить...

— Значит, — сказала мастер-купец, — это не было просто случаем счастья, что вы оказываетесь на станции как раз тогда, когда мой подмастерье становится осаждаем... личностями грубости?

— Не было, — подтвердил разведчик. — В последнее время политика данного сектора изменилась. Потоки товаров и даже потоки науки и информации менялись. Вы могли бы пожелать — прошу прощения за вторжение туда, где мне не место! — но, возможно, вы могли бы пожелать выдать корабельные нарукавные повязки тем, кто сходит с борта без сопровождения.

Пальцы разведчика небрежно шевелились, дополняя произносимое вслух. Джетри попытался отключиться от звуков и сосредоточиться на движениях, которые были почти что знакомыми. На секунду ему показалось, что он уловил суть — и тут разведчик увеличил скорость.

Временно сдавшись, Джетри сел поглубже и сделал еще один глоток вина.

— Потому что я уверен, — говорил разведчик вслух, — что там присутствовало достаточно тех, кому дороги интересы Иксина, и они не допустили бы хулиганства. А тем временем вы могли бы пожелать рекомендовать вашему превосходному мастеру-оружейнику...

Рука мастера вен-Деелин стремительно выстроила цепочку знаков, пока она отвечала:

— Ах, я получала такое удовольствие от вашего визита, что долгом своим стала пренебрежительна. Это вы хотели сказать?

Разведчик рассмеялся. Мастер-купец... возможно, она чуть улыбнулась, прежде чем перевести взгляд на Джетри и подбородком указать ему на дверь.

— Будьте любезны, юный Джетри. У разведчика тер-Астина и меня есть еще одна тема беседы, которую я решительно отказываюсь предпринять на земном.

— Да, сударыня. — Он встал и поклонился, неуклюже из-за оставшегося полным бокала вина. — Доброй вахты, сударыня. Разведчик — я благодарю вас.

— Нет, дитя, — отозвался разведчик, поднося к губам вино, — это я благодарю вас за то, что вы оживили дежурство, которое без этого было бы донельзя рутинным. — Он повел рукой, повторяя жест мастера вен-Деелин. — Идите. Поешьте, отдохните. Учитесь хорошо и делайте честь вашему кораблю.

— Да, сударь, — выдохнул Джетри и поспешил удалиться.

День 67-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория»

Уроки этикета

— Да! — вскричал Рэй Жон тел-Ондор, прыгая вокруг Джетри, словно энергошарик, который слишком долго подзаряжали. — Именно так неуклюжий дикарь-переросток с дальнего края галактической ветви будет кланяться, подтверждая истинность существующего долга!

Подпрыгнув, он на мгновение остановился всего в нескольких дюймах от лица Джетри.

Застыв в поклоне, Джетри видел сапожки коротышки, перепрыгивавшего с ноги на ногу в такт какому-то бешеному ритму, который был слышен ему одному. Джетри заставил себя дышать ровно, не обращая внимания ни на сведенную судорогой мышцу в спине, ни на зуд в коже головы, где неаккуратно отрастали волосы.

— Отлично сыграно, юный Джетри! Поистине умело созданный образ! Позвольте мне предсказать вам блестящую карьеру в театре!

Каблуки сапожек сдвинулись со щелчком, и мастер тел-Ондор на секунду застыл совершенно неподвижно.

— А теперь, — сказал он в модальности учителя, обращающегося к ученику, — проделайте это правильно.

Не имея желания выслушивать лекцию мастера тел-Ондора относительно того, как глупо давать над собой власть эмоциям (на эту тему он всегда высказывался очень красноречиво), Джетри не стал ни вздыхать, ни чертыхаться, ни даже морщить нос. Вместо этого он выпрямился — медленно и, как он надеялся, с изяществом — и на секунду застыл, опустив руки вдоль тела и стараясь успокоиться.

Вопреки его надеждам, в эту вахту дело было не в новых сапожках, которые дожидались у него в каюте — пять пар на выбор! — и даже не в том, что шелковистая синяя рубашка стягивала ему торс, и даже не в том, что новая и, как это ни странно, купеческая куртка ограничивала амплитуду его движений. Нет, поклоны у него не получались не из-за этого. Хотя Джетри чувствовал на себе свой новый костюм, он нисколько не сковывал его движений. Проблема и прежде, и сейчас — насколько он понимал мнение мастера тел-Ондора по этому вопросу — заключалась в том, что у Джетри Гобелина вместо мозгов была руда.

Не было сомнений в том, что уроки с мастером тел-Ондором очень многому его научили. Например, обучение лиадийской речи было совершенно иным делом, чем овладение новым диалектом планетного земного, или портовым жаргоном, или торговым языком. Лиадийский язык делился на два — высокий и низкий, а там, в свою очередь, существовали модальности, каждая из которых значила нечто милое, дорогое и важное сердцу любого лиадийца. Неправильное употребление модальности будет означать приглашение к драке, если не что-нибудь похуже. Это в том случае, если мастер тел-Ондор оставит его в живых, в чем Джетри к этому моменту обучения уже начал сильно сомневаться.

Если говорить правду, то благодаря записям, не говоря уже о Вил Торе и Гэйнор, он все-таки приобрел начальные знания в самых распространенных модальностях высокого языка — достаточные, как признавал мастер тел-Ондор, для того, чтобы образованные люди поняли: он грамотен, хоть и страдает дефектами речи.

Нет, опасным для самого себя и для своего учителя Джетри делали поклоны. Поклонов были десятки, различной глубины, и каждый следовало исполнять со строго определенной скоростью и с определенным жестом руки — или отсутствием оного, — и каждый жест должен был выполняться в своем собственном ритме...

— Прошу прощения, юный Джетри, — деликатно сказал мастер тел-Ондор, — я могу выпить чашку чая, дожидаясь вашего следующего представления?

Его единственной победой была способность сохранять купеческое выражение лица в любой ситуации.

— Прошу меня извинить, мастер. Я был погружен в мысли.

— В настоящий момент мысли излишни, — сообщил ему мастер тел-Ондор. — Достопочтенное лицо, перед которым вы оказались в долгу, стоит перед вами. Проявите должное уважение, чтобы оно не заскучало или не обнаружило, что ему адресовано оскорбление. Возможно, вы действительно намеревались нанести оскорбление. В этом случае вам придется прокладывать курс самостоятельно. Вен-Деелин не поручала мне инструктировать вас в вопросах дуэлей.

— Да, мастер.

Джетри сделал глубокий вдох, начал мысленный счет, повел правой рукой — вот так, — одновременно выводя вперед левую ногу — вот так, — и согнулся в поясе, двигая лоб встречным курсом с левым коленом.

На счет «четырнадцать» он прекратил движение, застыл неподвижно на шесть счетов и потом начал обратный отсчет, медленно выпрямляясь в полный рост и отводя правую руку и левую ногу на более привычные места. И наконец, поклон был завершен.

— Так. — Мастер тел-Ондор стоял перед ним, серьезный и неподвижный, чуть склонив голову набок. — Лучше. — Он поднял руку, словно для того, чтобы предупредить ухмылку, которую Джетри держал в плену за сжатыми губами. — Поймите меня правильно: это только лучше. Те, кто не имел счастья наблюдать ваши предыдущие попытки, все равно могут посчитать, что стали объектом насмешки.

Джетри разрешил себе чрезвычайно тихий и прочувствованный вздох. Дело было не в том, что он сомневался в оценке, данной наставником его поклону: при движении ему самому казалось, будто суставы у него сделаны из ржавого металла. Судя по словам Гэйнор, через корабельную неделю им предстояла посадка на Тилене, где, по словам самой Норн вен-Деелин, ему предстояло помогать ей на торговом месте.

— Мастер, простите мне мою неспособность, — сказал он, обращаясь к мастеру тел-Ондору, — мне хочется добиться успехов в занятиях.

— Это так, — отозвался мастер. — И совпадает с моим желанием. И с желанием вен-Деелин. Однако возможно так страстно желать успеха, что само желание станет портить результаты. Мне представляется, Джетри Гобелин, что именно ваше стремление добиться хороших результатов мешает вам подняться выше посредственности.

Он начал обходить вокруг Джетри — не со своей привычной безумной прыгучестью, а медленно и степенно, словно он был купцом, а Джетри — особенно интересной мелкой партией товара.

Со своей стороны, Джетри стоял терпеливо: его желудок оправился после приключений прошлого дня и несвоевременной трапезы, которую он проглотил в кубрике под взглядами целой вахты, которая почти его не знала.

Мастер тел-Ондор завершил свой обход.

— Вы — человек крупный, — сказал он негромко, сложив руки на животе, — но не настолько крупный, чтобы это мешало вам легко двигаться. По правде говоря, вы обладаете некоей непринужденной грацией, которая приятна в молодом человеке. Поймите: я не призываю вас быть расхлябанным, но я прошу, чтобы вы позволили своим природным свойствам прийти вам на помощь. Уважение, долг, честь — все они легко проистекают из меланти человека. Вы знаете, что вы — человек, который не наносит неумышленных оскорблений, и в идеале ваш поклон — как и все ваши действия — будет это передавать. Я бы сказал вам, что сила вашего меланти в любом поклоне важнее, чем то, отсчитали ли вы точно до четырнадцати или только до тринадцати.

Он склонил голову набок.

— Вы меня понимаете, Джетри Гобелин?

Он обдумал услышанное. Меланти он понимал как принципы иерархии — нечто вроде постоянного учета того, какое место ты занимаешь в цепи инстанций в каждой данной ситуации. В первом приближении это было достаточно близко к «корабельной должности» обычных космических кораблей, и именно так он это и рассматривал. Если принять во внимание данную ситуацию, когда он является учеником, прилагающим все силы к тому, чтобы... чтобы сделать честь своему наставнику...

«Думай!» — мысленно прикрикнул он на себя.

Ладно. Так. Он младше своего наставника по рангу, уважает его знания и в то же время немало побаивается его языка. Однако в то же время ученик должен уважать самого себя и свою способность учиться. Он — не полный идиот, хотя сейчас об этом очень легко забыть. Разве мастер вен-Деелин не взяла его в качестве купца-подмастерья, зная (а не знать она не могла), каких трудов это потребует, и сочтя его способным добиться успеха?

С этими мыслями он кивнул — и почувствовал, как кивок превращается в поклон — легкий поклон, почти энергичный, с легким движением левой руки, которое обозначало понимание.

Все так же энергично он выпрямился — и заметил на лице своего наставника выражение полного изумления.

— Да, совершенно верно, — негромко сказал мастер тел-Ондор и поклонился сам, признавая триумф ученика.

Джетри прикусил губу, чтобы не выпустить улыбку наружу, и заставил свое лицо сохранять все более привычное бесстрастное выражение купца, занятого деловыми переговорами.

— Джетри Гобелин, я предлагаю сделать перерыв на чай. Когда мы снова здесь с вами встретимся, то, полагаю, нам следует заняться теми модальностями и поклонами, которые вам с наибольшей вероятностью понадобятся на торговой бирже Тилены.

Это было уже слишком: улыбка выглянула. Он спрятал ее с помощью еще одного спокойного, энергичного поклона, несколько более глубокого и сопровождавшегося жестом, выражающим благодарность.

— Да, мастер. Спасибо вам.

— Ха! Возвращайтесь сюда через одну двадцать восьмую, и мы посмотрим, что у вас получится тогда.

Мастер повернулся к нему спиной. Это был привычный знак, что Джетри следует уйти.

Широко улыбаясь, Джетри только что не бегом покинул классную комнату. Все так же энергично он повернул в главный коридор — и оказался в толпе.

Первыми были Пен Рел, Гэйнор и Вил Тор: все они говорили одновременно, и каждый демонстрировал небольшую или чрезмерную встрепанность. На нежном остреньком личике Гэйнор красовался синяк, и губы были опухшие, словно она получила удар открытой ладонью. Несколько членов экипажа, шедших позади нее, были в крови, но настроение у всех приподнятое. Увидев Джетри, Гэйнор крикнула:

— Отряд, смирно!

На это понадобилось время, но они более или менее замерли и замолчали. Когда стало относительно тихо, Гэйнор поклонилась — Джетри истолковал ее движение как особый поклон, который адресуют товарищам, — и сказала с откровенной ухмылкой:

— Первый помощник докладывает Джетри Гобелину, члену экипажа, подвергнувшемуся опасности, что торговый бар Кэйлипсо будет рад принимать его всякий раз, как он окажется в порту. Я также докладываю, что в вашу честь был назван фирменный напиток, а именно, «Прыжок торговца». Его составляют из ретто, кинака и кла. Как представитель корабля я отведала эту смесь и нашла ее... поразительной. Есть также и другие вопросы, в которых вы должны быть осведомлены, так что, пожалуйста, пройдем с нами, и мы расскажем тебе о нашем посещении и исправлении.

Посещении и исправлении? Джетри воззрился на всю компанию: даже Вил Тор был встрепан, и рубашка на нем порвана и испачкана.

— Но вы же не разгромили тот бар?

Гэйнор рассмеялась и Пен Рел тоже. А потом Гэйнор шагнула вперед, поймала его за руку и потащила за собой по коридору.

— Пойдем, почтенный член команды, мы расскажем тебе о том, что на самом деле происходило, пока это не превратилось в слухи и легенды. В обмен ты потом расскажешь нам о своей подготовке и умениях, потому что на станции уже дюжина человек попытались повторить твой прыжок и в награду за свои усилия получили сломанные руки и ноги.

Она потянула его за руку, и Джетри позволил ей увлечь его за собой. Вся толпа дружно двинулась в сторону кубрика.

— Но, — пробормотал Джетри, обнаружив рядом с собой Вил Тора, — я считал, что сведение счетов требует хитроумия, ловкости и тщательности...

Библиотекарь со смехом поймал его свободную руку.

— О, мой друг, нам нужно лучше объяснить тебе про меланти! То, что ты описал, было бы подобающим, если бы мы имели дело с людьми достойными. Однако когда приходится иметь дело с грубиянами...

Тут начался громкий хохот, и толпа хлынула дальше.

День 80-й

1118 год по Стандартному календарю

Кинаверал

Был уже полдень по портовому времени, когда Хат сдала все бумаги и получила свой заработок. По ее собственным ощущениям, время близилось к вахте для сна, каковой деятельностью она и намеревалась заняться, как только попадет к себе в квартиру.

Ее шаги чуть замедлились, когда она проходила мимо «Корабля и берега», но перспектива десяти с лишним часов сна оказалась более манящей, чем выпивка и еда, так что она двинулась дальше и села на трамвай на пересечении двух улиц.

Она пребывала в легкой дремоте, когда объявили ее остановку, но поднялась на ноги и проковыляла к ступенькам. Выйдя на улицу, она слишком долго стояла на месте, щурясь на яркое солнце и пытаясь определить свое точное местоположение относительно своей каюты и койки. В конце концов ей удалось отыскать нужное здание, куда она вползла на малом ходу, вложила ключ в сканер и поднялась на лифте на восьмой этаж.

В семейной квартире Гобелинов, благодарение всем призракам космоса, царили тишина и полумрак. Хат проложила не слишком уверенный курс через гостиную в свою каюту, на ходу снимая с себя одежду. Сунув ее комом в люк, она отодвинула занавеску и упала на свою койку, накрывшись одеялом с головой.

Ей пришло в голову, что сначала следовало бы зайти в душ: сама она была такой же несвежей, как и ее одежда, но она заснула раньше, чем успела додумать эту мысль до конца.

— Свистать всех наверх!

Есть такие вещи, которые заставляют тело слушаться, независимо от того, насколько крепко оно спит. Хат с проклятием проснулась, отбросила одеяло в сторону и прыгнула в гостиную, совершенно голая и давно немытая.

Сейли стояла в центре комнаты, уперев руки в бока, и вид у нее был весьма недовольный. Похоже, Хат оказалась единственным членом команды, который откликнулся на обращенный ко всем призыв.

— Кроме тебя никого тут нет? — зарычала Сейли, что было непохоже на нее.

Рычащая Сейли — это расстроенная Сейли, так что Хат сделала поправку на ее настроение и ответила вежливо.

— Догадываюсь, что да. Здесь было пусто, когда я пришла... — она посмотрела на часы на дальней стене, — ... два часа назад.

Ее кузина испустила вздох досады.

— Значит, вахта наша, — проворчала она и только тут, похоже, заметила, в каком виде находится Хат. — Только что вернулась из рейса?

— Два часа назад, — ответила Хат. — Мне пришлось лететь в одиночку. Сон на первом месте в списке потребностей. Затем — душ и еда.

Сейли кивнула.

— Извини. Если бы можно было кого-нибудь другого припрячь... Но тут только ты и я, а действовать надо немедленно. — Она указала на освежитель. — Ополоснись и оденься. Я приготовлю тебе чашку майта и кофе. Сможешь выпить по дороге.

Хат воззрилась на нее:

— Что случилось?

Сейли уже шла к камбузу, так что ответ был брошен через плечо:

— Иза устроила драчку с начальником дока, и портовая полиция посадила ее под арест.

— А, черт! — сказала Хат и бросилась в освежитель.

Сейли ушла в доки, чтобы поговорить с начальником и постараться уладить дела, так что платить штраф за Изу пришлось Хат.

Ей пришлось ехать на трамвае на другой конец порта, так что майт и кофе успели подействовать, и она вошла в полицейский участок почти проснувшаяся, хоть и с бунтующим желудком.

— По какому делу? — спросила ее женщина, скучавшая за столиком справочной.

— Пришла заплатить штраф и быть сопровождающей, — уважительно ответила Хат.

Она не слишком любила портовую полицию — кто из космолетчиков ее любит? — но не видела оснований платить дополнительный штраф из-за своего отношения. Всеми призраками космоса можно поклясться: если Изу арестовали во время драки, это прилично обойдется всей команде.

— Имя? — спросила представительница полиции.

— Иза Гобелин. Приведена сегодня днем из доков.

Полицейская тетка посмотрела на свой экран, хмыкнула и мотнула головой влево:

— В конце коридора. Если поторопитесь, то сможете забрать ее до того, как начислят сумму за очередной час задержания.

— Спасибо, — сказала Хат и поспешно прошла по коридору, где ей пришлось встать у столика, точно такого же, как и тот, что стоял у входа, и там повторить свои сведения не менее сильно скучающему мужчине.

— Родственница? — спросил он, вглядываясь в Хат поверх своего монитора.

— Да, сэр. Кузина. Хателейн Гобелин.

— Гм, — пробормотал полисмен, и голова у него нырнула вниз: он нагнулся к экрану. — Что тут у нас... Публичная демонстрация враждебности, нанесение побоев гражданину, нанесение побоев служащему порта, нанесение удара служащему охраны порядка, оскорбление служащего охраны порядка, арест второго уровня, плюс перевозка, регистрация, трехчасовое пребывание в участке, налог и пошлина... Это дает нам в итоге восемьсот девяносто семь монет. — Он поднял голову. — Мы принимаем также товары, имеющие спрос, или чистое золото. Но использование этих двух способов оплаты облагается дополнительным налогом.

Ну еще бы. Хат заморгала. Восемь сотен...

Пошлина? — переспросила она.

Полисмен скучающе кивнул.

— Вы не жительница планеты. Все финансовые сделки между резидентами и нерезидентами планеты облагаются пошлиной.

— А!

Она запустила руку в потайной карман, извлекла оттуда свою личную карточку и вставила ее в сканер, закрепленный на столике. Наступила короткая пауза, а затем экран дежурного пискнул и начал шумную распечатку.

— Вам придется секунду подождать квитанции, — сказал он. — Когда вы ее получите, пройдите, пожалуйста, по коридору к первой двери налево. Вашу кузину приведут к вам туда.

— Спасибо, — промямлила Хат.

Когда распечатка была закончена, она с отрывистым кивком приняла ее и отправилась ждать, чтобы к ней вывели Изу.

«Арест второго уровня» подразумевал введение успокоительного. Состав использованного средства, длительность воздействия, известные побочные эффекты и химические антидоты были приведены в нижней части квитанции, которая заняла две страницы. Хат нахмурила брови. Средство действовало порядка четырех часов. Изу арестовали три с половиной часа назад. На карточке не оставалось денег, чтобы нанять машину на поездку через весь порт, а перспектива затаскивать в трамвай Изу, находящуюся в полубессознательном состоянии... мягко говоря, не улыбалась.

Она едва успела начать тревожиться, когда дверь комнаты ожидания открылась, впустив портовую полицейскую в полной форме, рядом с которой послушно шла худая женщина в заляпанном кровью комбинезоне и с весьма зрелищно разбитым лицом.

— Хателейн Гобелин? — спросила полицейская.

— Это я.

Хат вышла вперед, пристально глядя Изе в лицо. Иза смотрела на нее синими глазами, безмятежными и пустыми.

— Еще минут сорок она будет тихая, — сказала полицейская. — На вашем месте я бы заперла ее уже через тридцать. Нет смысла чересчур приближаться к грани.

— Ясно, — ответила Хат и даже кивнула полицейской, стараясь выглядеть приветливо. — Спасибо вам.

— Ха! — Полицейская покачала головой. — Не давайте ей встрять в неприятности, космолетчик. Вы меня поняли? Когда Чад Перкин пытался надеть на нее наручники, она отправила его в больницу: разбита коленная чашечка, сломан нос, трещины в ребрах. Если вы в порту хоть раз нанесли увечье полисмену, то потом вам надо оставаться законопослушным гражданином, потому что во второй раз никаких «может быть» не будет.

Хат судорожно сглотнула:

— Я не...

— Не поняли? — Полицейская довольно грубо ткнула ее в грудь пальцем. — Если эта ваша подружка ввяжется в новую драку и на место прибудет полиция, то в живых она вряд ли останется. Теперь понятно, летунья?

— Да, — выдохнула Хат, глядя в широкое суровое лицо. — Теперь понятно.

— Вот и хорошо. А теперь забирайте ее отсюда и свяжите, пока средство еще действует.

— Да, — снова повторила Хат.

Она взяла Изу за руку и поспешно потянула за собой по коридору.

Трамвай находился всего в двух кварталах от их квартиры, а время, прошедшее с момента ухода из участка, подходило к сорока двум минутам, когда Хат почувствовала, что сидевшая рядом с ней Иза зашевелилась. Шевеление стало усиливаться и сопровождаться тихим рычанием и руганью. Хат закусила губу, усилием воли пытаясь заставить трамвай ехать быстрее...

— Простите. — К плечу Хат осторожно прикоснулась чья-то рука.

Она подняла голову и посмотрела в лицо немолодой планетницы.

— Простите, — снова повторила женщина, глядя в основном на Изу. — Ваша подруга только что из участка?

— Да.

— Послушайте моего совета: выведите ее из трамвая и уложите. Состав, которым они пользуются, на выходе дает сильную отдачу. У моего брата было семь припадков, когда его действие стало проходить: нам всем, девчонкам, едва удалось его удержать, и еще мой дядя помогал.

— Чертов грязеед, — бурчала Иза рядом с ней. — Пытается меня надуть. Обдурить мой корабль. Пусть только попробует...

Хат схватила ее за руку, перегнулась через нее и изо всех сил дернула за шнурок звонка. Трамвай начал тормозить, и она вскочила, волоча Изу за собой.

— Спасибо, — сказала она планетнице, а потом догадалась спросить: — А что стало с вашим братом?

Женщина пожала плечами и отвела взгляд.

— Ему судьба была ввязываться в неприятности. Какой-то полисмен всего через год сломал ему шею: сопротивлялся при аресте, сказали.

Трамвай остановился, двери раздвинулись.

— Грязеед поганый! — заорала Иза.

Хат спрыгнула на тротуар. Иза вынуждена была последовать за ней. Она зашаталась, продолжая ругаться. Хат развернулась, ухватив Изу за шиворот, и, используя инерцию и полную неожиданность, завалила своего капитана с тротуара в промежуток между двумя зданиями.

— Ворюга! Дрянь! — кричала Иза.

Хат подцепила ее ногой за лодыжку, перевернула лицом в грязь, уперлась коленом в поясницу и завела обе руки назад, заломив до отказа.

Иза дергалась и выворачивалась, кричала и ругалась, но без особого результата, хотя на несколько безумных секунд Хат показалось, что она не удержит ее рук.

Прошло полчаса или целая вечность — и судорожное дерганье прекратилось, а потом стихла ругань, и мышцы Изы обмякли. Хат осторожно отпустила ее руки и убрала колено. Иза лежала лицом вниз, в грязь. Хат перевернула ее, проверила дыхание и пульс, а потом, сдавленно выругавшись сама, взвалила Изу себе на спину и поплелась к дому.

Дом уже был виден, когда слева от Хат появилась Сейли. Она безмолвно помогла ей снять Изу со спины, а потом они повели ее с двух сторон. Сейли провела свою карточку через сканер, они затащили Изу в лифт, а потом проволокли через гостиную в ее комнату, где уронили, грязную и измазанную кровью, на койку.

— Как там, в доке? — спросила Хат у Сейли по дороге на камбуз. — Плохо?

— Достаточно, — ответила Сейли после паузы, продолжительность которой очень не понравилась Хат. Вздохнув, Сейли открыла холодильник. — Пива?

— Как минимум. И сыру, если найдется.

Она закрыла глаза, ощущая в коленях и руках электрическую дрожь усталости, приправленной адреналином.

— Пиво, — сказала Сейли, и Хат услышала желанный тяжелый стук о стол у ее руки. Она открыла глаза в тот момент, когда рядом с бутылкой легли брусок острого местного сыра и нож.

Вздохнув, она сделала глоток пива, а потом отхватила примерно треть сыра.

Сейли села напротив, обхватив свою бутылку обеими руками. Такой мрачной Хат ее еще не видела.

— Достаточно плохо, — спросила Хат в перерыве между кусками сыра, — это как?

Сейли вздохнула.

— Док требует дополнительного залога. Администрация требует гарантии, что Иза не покажется на их территории. Требует дать им имя и контактный код кого-то — но не Изы, — кто будет представлять корабль. Этого человека будут допускать в контору доков не чаще раза в портовую неделю в заранее назначенное время. Ежемесячная инспекция работ остается в силе, при условии, что инспектором будет не Иза Гобелин. При повторении скандалов док заявит о нарушении договора и арестует «Рынок».

Хат проглотила еще кусок сыра и отпила пива.

— Это достаточно плохо, — признала она и указала на сыр. — Ешь.

— Позже, — ответила Сейли и сделала вид, будто занята пивом.

Хат вздохнула.

— Имей в виду: была пара неприятных минут, когда действие успокоительного кончалось, но я поняла, что у Изы были основания считать, будто док ее обманывал.

— Что-то такое могло быть. Проблема в том, что выходка Изы поставила нас в невыгодное положение в смысле полюбовного обращения в третейский суд. Я связалась с Пейтором. Собрание экипажа здесь, завтра, портовым вечером.

— А как же Крис?

Сейли пожала плечами и уставилась в свою бутылку.

— Я отправила ему краткое сообщение и просьбу дать кораблю свои рекомендации. Возможно, к собранию мы получим его ответ. — Она подняла голову, и лицо ее стало жестким, как всегда, когда Сейли принимала решение: тут она не отличалась от своей матушки. — Нам придется принять решение, Хат. Если Иза еще раз такое выкинет, мы можем потерять «Рынок». Настолько мы висим на волоске.

— Слышу, — ответила Хат и допила пиво. — Я иду спать, кузина. Диспетчерская определила меня на рейс к станции завтра в середине дня. Я успею вернуться к собранию. — Она встала и потянулась. — Изе было бы разумнее всего взять временную работу. Ты же знаешь, что на планете она всегда бесится.

— Знаю, — отозвалась Сейли подозрительно тихо. — Крепкого сна, кузина. Спасибо, что помогла сегодня.

Хат кивнула и направилась к двери. Не дойдя до нее, она остановилась и обернулась.

— Чуть не забыла. Восемьсот девяносто семь выплачено с моего личного счета.

Сейли на мгновение прикрыла глаза.

— Я сделаю перевод с главного счета корабля.

— Спасибо, — сказала Хат и ушла, взяв курс на сон.

День 81-й

1118 год по Стандартному календарю

Кинаверал

В крайне мрачном настроении собрались Гобелины в гостиной своей временной квартиры. Хат немного запоздала к началу встречи и добралась туда пропыленная, голодная и злая и на станционного служащего, и на портовых бюрократов.

— Извини, — сказала она Сейли, которая сидела во главе Круга. По левую руку от нее сидел Григ, а место справа занимал Пейтор. — Мне сказали про рейс, и ни одна собака не сообщила, что на станции меня будут ждать канители на три часа, и еще на три — в порту, когда я сяду.

Примечательно, что Дик, сидевший между Мелом и Зэмом, не стал уверять ее в том, что канитель ей к лицу. Сейли молча кивнула и указала на пустой стул между Мелом и Пейтором, который Хат заняла с немалым трепетом. Сейли вызвала Изу на Полный Круг. Это обещало быть невесело.

Едва она успела сесть, как Пейтор подобрал ноги и встал в полный рост.

— Капитан, — сказал он так громко, что его было слышно в коридоре и соседней квартире, — ваш экипаж требует Слова.

Хат почувствовала, что охватившее ее напряжение немного спало. Они намерены поступить разумно. Ну, этого и следовало ожидать, сказала она себе, раз все устраивает Сейли. Так что сначала — Слово, а Решение Корабля останется в запасе на тот случай, если Иза не захочет разумно ответить на разумное. Будет ли она склонна это сделать, Хат сказать не смогла бы. И судя по лицу Сейли, та тоже не знала, как поведет себя Иза.

— Иза Гобелин, — сказал Пейтор сурово и громко, — ваш экипаж ждет.

В течение времени, показавшегося Хат очень долгим, ничего не происходило. Она заметила, что задерживает дыхание и что ладони у нее стали влажными от пота.

В дальнем конце комнаты началось какое-то движение — и Хат увидела Изу, высокую, поджарую, жесткую, но идущую без привычной уверенности.

Она остановилась прямо позади стула Грига и подняла голову, поймав взгляд Пейтора.

— Ну, брат? — рявкнула она, и Хат передернуло от ее резкого тона.

— Корабль просит вас на Слово, капитан, — ответил Пейтор мягко и спокойно, как ни в чем не бывало. — По вопросу безопасности корабля.

Что бы ни говорили про Изу Гобелин, она действительно была капитаном — и притом умелым. Еще пару секунд она стояла позади Грига, и ее взгляд скользил по Кругу, задерживаясь на каждом лице по очереди, давая каждому увидеть ее: их мать, их кузину, их капитана, которая оберегала их от неприятностей и выручала из неприятностей, которая хранила корабль и экипаж на протяжении всей жизни Хат — и до этого.

Когда все хорошо ее рассмотрели, а она — их, только тогда она шагнула между Григом и Сейли и прошла вперед, чтобы встать в центре Круга и приподнять руки, раскрыв ладони и демонстрируя, что они пусты.

— Я слушаю, — сказала она и опустила руки.

Пейтор снова сел и скрестил руки на груди. Лицо у него было бесстрастным, взгляд зорким. Рядом с ним выпрямилась Сейли.

— Есть серьезные вопросы, — сказала она твердым и ясным голосом. — Начальник дока недоволен поведением капитана. Он зашел так далеко, что готов объявить о нарушении условий контракта и арестовать «Рынок», если Иза Гобелин еще раз появится на его территории.

Иза неспешно повернулась на месте, чтобы посмотреть на Сейли — и Хат видела теперь только ее профиль.

— Они надували нас на экранах, администратор.

— Да, капитан, я не сомневаюсь, что это так, потому что видела это своими глазами. Но факт остается фактом: закон на стороне начальника. Он подал бумагу в местную полицию с заявлением, что некоей Изе Гобелин доступ в его док запрещен. Если она окажется там или рядом, «Рынок» будет конфискован.

Иза кипела: Хат видела это по тому, как она вздернула плечо.

— Это законно?

— Законно, — ответила Сейли. — А если бы и нет, то нам это не помогло бы, потому что копы не давали присягу нам помогать.

У Изы начало дергаться плечо.

— И все потому, — заявил Григ таким жестким тоном, какого Хат еще никогда от него не слышала, — что ты отправила полисмена, которому наподдала, на бумажную работу, пока у него не заживут колено, ребра и нос. А полисмены в этом порту не любят тех, кто ломает кости их коллегам.

Все еще хуже, — сказала Хат и подалась вперед, когда Иза развернулась лицом к ней. — Они затаили против нас злобу, а это опасно. Мне сказала женщина в трамвае. Если на то пошло, и полисмен в участке меня предупредила. Если ты в этом порту травмировала полисмена, то должна вечно остерегаться, потому что день, когда ты снова схлестнешься с полицией, будет тем днем, когда ты перестанешь дышать.

Иза устремила на нее взгляд полуприкрытых веками глаз, а потом кивнула:

— Спасибо за уплату штрафа, кузина.

— Это было достаточно дорого, — сообщила ей Хат.

— И, похоже, будет еще дороже, — отозвалась Иза, снова поворачиваясь к Сейли.

— Выкладывай, администратор.

— Ладно, капитан. — Голос Сейли был холодным, как обшивка грузового контейнера. — Я вижу вот что. Я возьму на себя наблюдение за переоборудованием и ремонтом. Григ — мой эксперт по экранированию, и он уже нашел нам независимого эксперта, как это и предусмотрено в контракте. Мы будем пристально за всем смотреть и не позволим им никаких фокусов, но мы не намерены рисковать и подвергать корабль опасности.

— Отличная работа для вас и ваших людей, администратор. А как насчет капитана?

— Капитан, — твердо заявила Сейли, — должна найти себе долговременное место, улететь с Кинаверала до тех пор, пока мы не будем готовы к отлету, и избегать неприятностей.

Стоящая в центре Круга Иза засмеялась.

— Казалось бы, в мои годы пора мне уже этому научиться.

Она повернулась кругом и осмотрела одного за другим всех членов своего экипажа.

— У кого-нибудь еще есть Слово? Или администратор говорит от имени всех?

— В данном случае администратор совершенно права, — ответила Мел.

Дик пробормотал:

— Больше Слов нет, капитан.

Зэм молча пожал плечами.

— А вы все остаетесь на планете, как я слышала, чтобы помогать администратору?

— Я взял место кока на частной яхте, — сказал Дик. — Вылетаем через два дня, обратно через одиннадцать месяцев.

— Мы с Мел на рудовозе, — сказал Зэм, уставившись на свои ботинки. — Сегодня подписали бумаги. Отлет завтра. Обратно, как и Дик, через одиннадцать месяцев, и рассчитываем, что наш корабль будет нас ждать.

— Крис уже в дальнем полете, — сказала Хат, поскольку наступила ее очередь. Ей, как и Зэму, было бы проще обращаться к своим ботинкам, но пилоту не к лицу трусить — Хат Гобелин не к лицу было трусить, и она посмотрела прямо в глаза капитану, не дрогнув. — Я устроилась свободным пилотом, с базой в порту. Будут полеты и длиннее, как мне сказали, но в основном предлагают челночные полеты и короткие перелеты. Летаю не каждый день, могу заранее заявить, что занята, так что у Сейли будет лишний человек, когда ей понадобится.

Иза серьезно кивнула и перевела взгляд на Пейтора.

— Я нахожусь в порту, выполняю небольшие поручения «Терратрейда», — сказал он, продолжая держать руки скрещенными. — Если я нужен Сейли, она меня вызывает — и я прихожу.

— Как ты делаешь всегда, а, братец?

Он чуть сжал губы, но лицо его осталось спокойным.

— Совершенно верно, капитан.

Иза снова повернулась, дальше Сейли, спиной к Хат и лицом к Григу.

— Ты остаешься на планете, чтобы помогать администратору, не так ли, Григ Томас?

— Так, капитан.

— Тогда ты проследишь за тем, чтобы предметы, подлежащие списанию, были действительно списаны. Это приказ, который, как я знаю, ты способен исполнить, — сказала она вызывающим тоном.

Вот только бросать вызов Григу, насколько это видела Хат, было совершенно бесполезно: он просто отвечал тебе уступчиво и вежливо, а реванш брат в тот момент, когда тебе это меньше всего бывало надо.

Но не на этот раз.

— Прошу прощения, капитан, но в перечне подлежащих списанию предметов имеются вещи, которые принадлежат отсутствующему члену команды.

— Отсутствующему члену команды?

Хат не нужно было видеть лицо Изы, достаточно было слышать ее тон. Она осторожно перевела дыхание и позволила себе бесплодную попытку телепатической связи, стараясь передать Григу просьбу не доводить Изу до ярости — только не сейчас, когда та ведет себя так благоразумно...

— Ты имеешь в виду сына Эрина? — спросила Иза у Грига.

После короткой паузы он ответил нейтральным тоном:

— Да, капитан.

— Вылитый отец, не правда ли, Григ?

«А это еще что такое?» — подумала Хат. Иза произнесла эти слова почти обычным тоном.

— Джетри — красивый паренек. И умный. Делает тебе честь, Иза.

— Мне он чести не делает. Никакого отношения ко мне, как тебе известно. Это сын Эрина, целиком и полностью — разве не так, Григ?

Она резко подалась вперед, словно собираясь схватить его за плечи и поставить перед собой вплотную.

— Что было, то прошло, Иза. Эрина нет, и Джетри тоже. Отправь мальчику его вещи и считай, что вы квиты.

— Это было бы правильно, Иза, — вставил Пейтор. Остальные сидели молча и растерянно.

Иза стремительно повернулась к нему, напрягая плечи.

— Ты так считаешь, да, братец? Ну что ж, хорошо. Отправьте сыну Эрина его вещи. Если они наконец исчезнут с моего корабля, мне будет плевать, что с ними станет: уничтожат их или отправят на Лиад, меня это не интересует.

— Значит, это решено, — сказала Сейли потрясающе спокойно. — Не решено только, что будете делать вы, капитан.

— А я не знала, что у меня есть выбор, — отозвалась Иза, поворачиваясь обратно и демонстрируя Сейли пустые ладони. — Пойду завтра на биржу труда и найду себе место.

— Я схожу с вами, — услышала Хат собственный голос и, подняв голову, успела перехватить взгляд, который Иза бросила на нее через костлявое плечо.

— Спасибо, кузина, — бросила она с откровенной иронией.

— Не за что, — ответила Хат, заставляя свой голос звучать спокойно. — Я завтра не летаю и знаю на бирже пару вакансий.

— Тогда мы все решили, капитан и команда, — сказала Сейли.

Пейтор кивнул и снова поднялся на ноги.

— Команда сказала, капитан услышал. Корабль умиротворен.

Наступило неловкое молчание, словно теперь, когда соглашение было достигнуто и нужные слова произнесены, никто не знал толком, что следует делать. Когда пауза затянулась настолько, что у Хат засосало под ложечкой, она встала и потянулась, подняв руки к потолку.

— Давайте все выпьем и перекусим, — предложила она, — а потом обменяемся прощаниями и пожеланиями всех благ. В ближайшее время все мы будем рассеяны по звездным путям. Давайте расстанемся в ладу.

Дик рассмеялся и вскочил на ноги, внезапно вернувшись к привычному поведению.

— Может, мне следовало бы улетать почаще!

— Может, и следовало бы, — дружелюбно отозвалась Мел, вставая.

Зэм засмеялся. На противоположной стороне круга Сейли тоже встала. Григ стоял рядом с ней, такой же долговязый и безмятежный, как всегда, и смотрел, как Пейтор протягивает руку Изе:

— Угостить тебя пивом, сестра? — предложил он, и после секундной паузы Иза вложила в его руку свою.

— Пиво было бы очень кстати, брат.

День 106-й

1118 год по Стандартному календарю

Торговая биржа Тилены

Тан Сим пен-Акла, приемный сын клана Ринорк, вышел из «Звездного бара» Тилены, ощущая вызванное вином теплое чувство дружелюбия по отношению ко всем существам вселенной.

То, что это тепло вызвано вином, Тан Сим прекрасно понимал, поскольку зашел в вышеупомянутое заведение несколькими часами раньше с намерением выпить достаточное количество вина, чтобы смягчить боль очередной обиды, нанесенной его сводными родичами. Поскольку он не вчера родился, то прекрасно знал, что вино, подаваемое в «Звездном баре» относилось к более зловредному сорту, чем то, которое он привык пить, и что поэтому он уготовил себе назавтра встречу с просто дьявольским похмельем.

Однако это было в будущем. В настоящем, вернув себе доброе расположение духа и немного нетвердо держась на ногах, он шагал, немелодично посвистывая, по служебному коридору, который являлся кратким путем к главному помещению торговой биржи.

Ему не подобало опаздывать на вторые торги. Конечно, его любимый сводный брат Бар Джан ощутит запах вина. Ах, до чего его тонкие аристократические чувства будут задеты тем, что он не имеет возможности отправить восвояси своего пьяницу-помощника! Однако этого он сделать не осмелится, с ухмылкой подумал Тан Сим. О нет! Бар Джан не решится отправить его прочь и остаться торговать одному, пока их общая матушка ходит с визитами. Пусть Бар Джан и полный идиот, не разбирающийся в меланти, но он прекрасно понимает, что Тан Сим превосходит его как купец, будь он пьяный или трезвый.

И еще бы не превосходил.

Однако нет — такой ход мысли подводил его слишком близко к той области, куда ему заходить не хотелось. Тан Сим решительно сосредоточился на франчайзинге, который выставил на продажу Альт Лир. Недурное предложение — по крайней мере таким оно казалось на первый взгляд. Перед визитом в рюмочную он уже составил себе мнение, и проведет еще кое-какие исследования, прежде чем рассказать об этом деле матери, но...

Он остановился — и свист замер у него на губах. Взгляд его неотрывно следил за действиями, подобных которым он не видел с тех пор... да, с тех самых пор, как он сам впервые попал в Ринорк и провел там много часов перед зеркалом, отрабатывая поклоны, чтобы продемонстрировать их Высокому Дому.

Увы, личность, которая столь усердно и с такими... интересными результатами кланялась в широком коридоре, предназначенном для грузовых тележек, не имела перед собой зеркала. Стиль также прискорбно отсутствовал, хотя Тан Сим после нескольких секунд наблюдения был вынужден признать, что определенная живость исполнения в целом не была... неприятной.

Как раз в этот момент человек в полутемном коридоре исполнил поклон с такой живостью, что чуть не упал, и Тан Сим решил, что наступило время вмешаться.

— Послушайте! — окликнул он незнакомца в модальности, использующейся между товарищами, что, безусловно, Бар Джана взбесило бы. — Честно говоря, нет смысла разбивать голову ради поклона.

Фигура в полумраке повернулась к нему — и свет упал на бледное, угловатое и совершенно нелиадийское лицо. В челюстях и плечах было нечто неоформившееся, наводившее на мысль «пацан еще», хоть Тан Симу и пришлось задирать голову, чтобы заглянуть в шоколадно-карие глаза. Парнишка был несомненно землянином, но одет в хорошо сшитый купеческий костюм, выдержанный в лиадийских традициях, вплоть до отличных кожаных сапожек на ногах и короткой синей куртки, возвещавшей о том, что ее владелец — подмастерье.

Загадка.

А Тан Сим обожал загадки.

В полном восторге он адресовал изумленному юнцу поклон знакомства.

— Тан Сим пен-Акла, клан Ринорк.

Мальчишка секунду помедлил, а потом ответно поклонился, несколько менее живо, и заявил старательно и почти точно в модальности знакомства:

— Джетри Гобелин, подмастерье-купец на борту «Элтории».

Главный торговый корабль клана Иксин, вот как? Тан Сим позволил себе заинтересоваться этим парадоксом. Вен-Деелин была хитроумной и многоопытной — даже по сравнению с другими мастерами-купцами, славившимися своим хитроумием. По правде говоря, он давно восхищался ею издали (вынужденно, поскольку Иксин и Ринорк не общались) и внимательно изучал имеющиеся о ней в гильдии сведения — чтобы, возможно, когда-нибудь в далеком будущем приобрести хотя бы десятую часть ее торговой хватки.

И вот этот юнец — этот юнец-землянин — стал подмастерьем вен-Деелин? Тан Сим запомнил это, чтобы трезво обдумать по прошествии похмелья, и мягко взмахнул рукой, предлагая содействие.

— Как я вижу, вы в родовых муках того же урока, что мне когда-то пришлось учить. Ужас, правда? Кто бы мог подумать, что одному народу может понадобиться так много поклонов?

Угловатые черты чуть перестроились вместе с губами, которые изогнулись в поспешно подавленной улыбке — да, и это тоже навеяло неловкие воспоминания. Тан Сим почувствовал прилив сочувствия и позволил себе открыто улыбнуться.

Худые плечи чуть-чуть расслабились и паренек — Джет Ри, кажется? — наклонил голову.

— Действительно, — запинаясь, сказал он, почти попав в модальность равных (что было нахальством, подумал Тан Сим, но что оставалось юнцу делать? ), — очень... трудно помнить так много. Мне давали уроки, но, боюсь, что я... не вполне познал...

— Ха! — Тан Сим поднял руку. — Я понимаю. Вы получили свое место, права и обязанности, и вам не хотелось бы опозорить ни вашего учителя, ни вашего купца. — Он снова приветливо улыбнулся. — Равно как и получать выволочки.

Джет Ри улыбнулся совершенно открыто — ослепительная демонстрация, но чересчур мимолетная.

— Ну так вот, — продолжил Тан Сим, — вы увидите, что я не склонен к выволочкам. Я могу лишь восхищаться человеком, настолько преданным долгу, что посвящает время своего отдыха оттачиванию мастерства. Такое прилежание...

Он на секунду замолчал, не договорив, снова вспомнив о том, что Иксин и Ринорк не общаются. И ему, как представителю клана Ринорк, полагалось бы повернуться спиной к этому мальчишке, и...

Но какое ему дело до какой-то давней остывшей ссоры? И можно не сомневаться, подумал он с прискорбной непочтительностью, что вся заваруха, в чем бы она ни заключалась, была целиком на совести Ринорка. И здесь перед ним стоит подмастерье купца, которому необходимо руководство старшего. Его меланти — и правила Гильдии, если уж на то пошло — совершенно ясны.

Он продемонстрировал Джет Ри еще одну улыбку и был рад получить ответную.

— Ну что ж, давайте посмотрим, что нам удастся сообразить вместе, — предложил он, удобно приваливаясь к услужливо подставившейся стене. — Продемонстрируйте мне ваш репертуар.

Мальчик был рад это сделать, и какое-то время Тан Сим провел, пьяно прислонясь к стене и наблюдая последовательность купеческих поклонов. К счастью, с этой задачей его одурманенный разум вполне мог справиться, да и Джет Ри оказался не более неспособным, чем большинство новоиспеченных подмастерьев, которых Тан Симу случалось видеть. По-видимому, юнца на эту пустынную репетиционную площадку погнал приступ страха перед выходом на сцену. Что Тан Сим прекрасно понимал. Итак.

— Вы вполне пристойно держитесь, — сказал он, когда парнишка выпрямился после своей последней попытки, — для подмастерья, только что пришедшего на биржу. Это хорошо характеризует ваше желание не посрамить своего мастера, но только не позволяйте вашим опасениям взять верх над здравым смыслом. — Он наклонил голову. — Вы прекрасно справитесь, Джет Ри Гобелин.

Мальчик секунду стоял, словно ошеломленный, а потом поклонился еще раз — и на этот раз по-настоящему точно.

— Я ваш должник, Тан Сим пен-Акла.

«Вот уж поистине ценный вклад в торговый расклад! — подумал Тан Сим, внезапно ужаснувшись. — «Матушка, к вопросу о сведении счетов: я набрал очки у земного подмастерья вен-Деелин». О Боги!»

Он взмахнул рукой, отметая долг.

— Окажите мне честь и забудьте этот случай так, как уже забыл его я.

Джет Ри явно засомневался — но тут же сообразил, что к чему. Вполне достоин быть подмастерьем вен-Деелин. Юнец кивнул головой:

— Спасибо, — сказал он — как понял Тан Сим, на земном (это было еще одним предметом, который он тайком изучал).

— Всегда пожалуйста, — ответил он на том же языке, но чуть медленнее, чем ему хотелось бы.

Парнишка не захохотал презрительно и даже не особенно сильно заулыбался, что обнадежило Тан Сима относительно успешности его занятий.

— Прошу прощения, — внезапно сказал Джет Ри, — как мне поклониться вам, если мы снова встретимся на бирже? Раз мы знакомы друг с другом...

Тан Сим выпрямился. Действительно, как следует юнцу приветствовать его в случае встречи? И он чуть не рассмеялся, осознав, насколько такое маловероятно.

Тем не менее вопрос был вполне правомерным и заслуживал правильного ответа. Тан Сим проверил, надежно ли стоит на ногах, а потом отвесил поклон, который он в юности осваивал, посмеиваясь над собой: «достопочтенный сын дома». Он посмотрел, как мальчишка несколько раз повторил его, и удовлетворенно наклонил голову.

— Вполне прилично. А теперь я должен уйти, как ни приятно мне было находиться в вашем обществе. Моему брату требуется моя помощь за нашим прилавком. Всего вам доброго, Джет Ри Гобелин.

Он беспечно поклонился, ощутив при этом, как где-то за глазными яблоками зарождается головная боль грядущего похмелья, выпрямился, чтобы принять прощальный поклон юноши, и зашагал по коридору, насвистывая.

Джетри удачно рассчитал время: он вернулся к павильону клана Иксин как раз к открытию торгов после перерыва. Мастер вен-Деелин наклонила голову — что, как он надеялся, свидетельствовало о благоприятном впечатлении, произведенном его пунктуальностью, — и достала что-то из-под прилавка.

— Наш тиленский агент получил для вас это сообщение, юный Джетри. Вы можете потратить минуту на то, чтобы его прочитать. Был также контейнер, его переместили в вашу кладовую на корабле.

С отчаянно бьющимся сердцем он вытянул сложенный листок бумаги, который был зажат в ее пальцах. Однако он не забыл поклониться и тихо сказать: «Мои благодарности, мастер-купец». Выполнив требования вежливости, он удалился в угол павильона, сел на корточки рядом с настенными коврами и связками специй и развернул шуршащий листок.

Джетри Гобелину, находящемуся под опекой Норн вен-Деелин, Клан Иксинот Хателейн Гобелин, дежурного пилота, «Рынок Гобелина» Передано в День 75, 1118 год по Стандартному календарю

Привет, Джет! Не бери в голову насчет «дежурного пилота»: я тут бюрократией занимаюсь, пока Сейли выясняет в доке всякую муть. Возиться придется долго, практически полное переоборудование, — не знаю, в курсе ли ты. Стандартный год на планете как минимум. Иза говорила, что останется с кораблем, но — пока тебе не наболтали чего-нибудь встречные петляки — она схлестнулась с местными жандармами и получила арест на пару степеней. В общем, некрасиво вышло и довольно шумно, даже попало в местные газеты. Но ее не засадили, как вышло бы, не будь нас поблизости, и она улетела в самый долгий рейс, какой только удалось отыскать. Сейли взяла на себя обязанности местного представителя, а ей помогает Григ. Я на летном дежурстве в порту и изредка помогаю им обоим. Крис устроился на корабль, летающий под удобным флагом, мы все тоже нашли себе временные места подальше от грязи, так что экипаж наш разбежался пока что. Я постараюсь держать с тобой связь, Джетри, но... сам понимаешь, обещать не могу. Но обязательно дам тебе знать, когда «Рынок» улетит, наконец, отсюда. Письмо посылаю с упреждением по заявленному маршруту «Элтории»: если будете лететь по расписанию, я не слишком успею постареть, когда ты его получишь.

Посылаю также один контейнер класса «Б»: Иза сказала, чтобы это тебе отдали.

Остальные дела вот какие. Я тут просматривала твое расписание за последние несколько лет и заметила, что тебе недоплатили за вонючки. Дело в том, что на вонючках полагается доплата, которая почему-то до твоего счета не дошла. За одну вахту это вроде как шутка, но когда я сложила все запоследние пять стандартных лет и добавила проценты, то сумма получилась кругленькая. Мы все догадывались, что ты экономишь, чтобы купить себе корабль, Джет, но кто мог подумать, что ты профинансируешь его за счет вонючек?

Пейтор работает на «Терратрейд», а я не знаю, как оформить перевод, так что наличность в контейнере с прочим барахлом.

Ну, я понимаю, что у тебя сейчас чудесное приключение и что ты стараешься научиться у мастера вен-Деелин как можно большему, так что не стану дольше тебя задерживать. Вспоминай нас иногда, а мы тебя часто вспоминаем.

С любовью, Хат

Он аккуратно сложил лист и убрал во внутренний карман куртки, но не сразу пошел работать, а остался сидеть на корточках и, низко наклонив голову, старался проморгаться — глаза затуманились слезами.

Да нечего плакать, сказал он себе. Призраки космоса свидетели: ничего неожиданного он от Хат не узнал. Вполне логично, что его родичи стали искать временную работу и временные места: они все родились без грязи на ногах. Также можно было сказать заранее, что кропотливая работа достанется Сейли и что Григ будет ее помощником. Капитан... это была дурная новость, но почти ожидаемая, если вспомнить, как она всегда бесилась, оказываясь на планете. Наверное, тут еще что-то было. И если подумать, что-то еще было во многом, о чем он раньше не задумывался.

И все равно нет причин плакать, тем более что у него самого сейчас такое чудесное приключение.

Он откашлялся, поднял голову и встал, задержавшись на секунду, чтобы справиться с лицом и придать ему нужное выражение. А потом занял свое место рядом с мастером вен-Деелин.

Его обязанностью во время этой вахты, как и во время прошлой, было стоять сбоку и чуть позади от мастера вен-Деелин, чтобы слушать и усваивать ее стиль торговли и переговоров. Переговоров досталось на его долю больше, чем он рассчитывал, потому что покупатели придерживались торговой модальности и, бросив на него один бесстрастный взгляд, переходили, следуя примеру мастера вен-Деелин, к более неспешной манере разговора, так что он почти все понимал.

Он сформулировал рабочую теорию: подмастерье лиадийского происхождения точно так же должен был осваивать торговую модальность, поскольку она вполне могла не входить в число тех, которым обучают в детстве. При таком количестве модальностей в высоком и низком языке усвоить их все мог бы только тот, кто посвятил бы этому всю свою жизнь.

Но какова бы ни была причина, покупатели относились к нему уважительно — нет, они относились уважительно к мастеру вен-Деелин, — и он слышал так много нового, что голова готова была лопнуть.

— Значит, договорились, — сказала мастер вен-Деелин очередному покупателю — черноволосому мужчине с бриллиантовой подвеской в левом ухе, одетому в куртку, настолько плотно расшитую, что Джетри с трудом удерживался, чтобы не прищуриться на этот блеск. — Мы поставим товар не позже третьего часа портового дня, в двухдневный срок с этого момента.

— Совершенно верно, мастер-купец, — отозвался покупатель быстрым и веселым голосом, протягивая жетон и торговую карту.

Мастер вен-Деелин серьезно приняла их И нанизала на проволоки, натянутые над головой. На третью — «поставка через два дня».

— Я устраиваю званый обед завтра вечером в Малом Зале, — сказала она, закончив с картой и жетоном. — Вы окажете мне честь, если придете.

— Благодарю, мастер-купец. — Покупатель поклонился, низко. — Честь оказана мне.

— Тогда жду вас.

Она наклонила голову, и покупатель отошел, уступая место следующему по очереди. Это оказалась коренастая дама, которую интересовал текстиль.

— А! — Мастер вен-Деелин наклонила голову. — В этом вам поможет мой подмастерье. Текстиль — его специальность.

Она повела рукой, предъявляя Джетри даме, которая не выразила ни удовольствия, ни огорчения тем, что ее передают ему.

Чувства Джетри взметнулись вихрем, хотя он изо всех сил старался сохранить спокойно-вежливое лицо. Он только сделал глубокий вдох, сосредотачиваясь, — и, возможно, слишком затянул его, потому что мастер-купец сказала вполголоса:

— Юный Джетри?

— Да, мастер, — отозвался он и сам помертвел, услышав, как дрогнул его голос.

С дрожащими коленками он сделал шаг к прилавку и поклонился покупательнице.

— К вашим услугам, сударыня, — произнес он до боли медленно и старательно. — Чем я могу иметь честь вам помочь?

Даму интересовали ткани ручной работы, что было приятным известием. Джетри прошел туда, где были сложены штуки ткани, и взял книжку с образцами. Там он оглянулся через плечо — просто чтобы посмотреть, насколько пристально наблюдает мастер вен-Деелин за его действиями.

К своему ужасу он увидел, что она ничего подобного не делает, а увлеченно разговаривает с другим покупателем. Все ее внимание было поглощено той сделкой, и ни малейшая его часть не уделялась ему.

— Прошу прощения, — негромко сказала коренастая дама, — я сожалею, что мое время ограничено.

— Конечно, сударыня, — промямлил Джетри, раскрывая книжку перед ней на прилавке. — Как вы можете убедиться, у нас большой запас красивых тканей...

Может быть, время у покупательницы и было ограничено, но с решением она не отнюдь торопилась. Она заставляла его доставать то одну штуку ткани, то другую, а потом снова ту и еще раз другую. С каждым разом он немного успокаивался, все легче подбирал нужные слова, вспомнил прием, которому его научил дядя Пейтор: отогнуть край ткани, чтобы можно было обсудить изнанку и неровности, появляющиеся при ручном тканье.

В конце концов дама ничего не купила, хоть и поблагодарила его за подаренные ей время и глубокое знание предмета.

Джетри, взмокший от усилий, вернул на место книжку и разложил образцы, после чего снова встал позади Норн вен-Деелин.

В течение вахты он слышал, как она пригласила на свой званый обед не меньше двух дюжин купцов и торговцев. Еще три раза она направляла его к покупателям, интересующимся текстилем, дважды он получил жетон и карту, которые, торжествуя, нанизал на проволоку, обнаруженную рядом со штуками ткани.

Наконец прозвучали удары колокола, сообщившие об окончании дневной торговли. Норн вен-Деелин протянула руку и выключила освещение павильона. Джетри закрыл глада и привалился к стеллажу с тканями. В голове гудело. Торговый день закончился, и Джетри пережил его. Может быть, он даже не сделал ничего неисправимо глупого. И теперь они вернутся на корабль, уйдут от грязи и шума.

— Ну, вот и все! — радостно сказала Норн вен-Деелин, и Джетри услышал, как она негромко хлопнула в ладоши. — Окажите мне честь составить мне компанию во время прогулки, Джетри Гобелин. Мы поразим порт Тилены!

Он открыл глаза и посмотрел на нее, встретившись с яркими черными глазами. Что-то в ее позе или, может быть, в выражении ее лица, выглядело как вызов. Джетри скрипнул зубами, отлип от стеллажа, выпрямился и расправил плечи, несмотря на отчаянные протесты всех мышц.

— Да, сударыня, — сказал он и поклонился, выражая повиновение мастеру-купцу.

Они прогуливались медленно и часто останавливались, чтобы ответить на поклоны многочисленных знакомых мастера вен-Деелин, которые все без исключения смотрели на него, словно он был четырехглавым теленком с Вентуриса. Джетри вздыхал за своей маской спокойной вежливости. Казалось бы, ему пора было привыкнуть к изумленным взглядам, но почему-то каждый следующий царапал его чуть сильнее, ранил чуть больнее.

В остальном прогулка оказалась не столь тяжкой, как он думал. Притяжение на Тилене было чуть меньше корабельного, к которому ему наконец удалось привыкнуть. И простого передвижения ног, шаг за шагом, оказалось достаточно, чтобы головная боль стала тише и разошлась затекшая спина.

Мастер вен-Деелин остановилась, принимая особенно низкий поклон, сопровождавшийся жестом, означающим «глубочайшее почтение», которые ей адресовала рыжеволосая женщина в довольно щегольском купеческом костюме.

— Бендара Тайазан, — обратилась к ней мастер вен-Деелин, наклонив голову, — позвольте мне обрадоваться нашей встрече. Вы должны отобедать со мной завтра.

Рыжеволосая выпрямилась. Ее глаза немного расширились — но надо отдать ей должное, мрачно признал Джетри: все ее внимание было сосредоточено на Норн вен-Деелин.

— Я польщена, мастер-купец, — отозвалась она в модальности обращения младшего к старшему.

Мастер вен-Деелин еще раз наклонила голову:

— До завтра, Бендара Тайазан.

— До завтра, мастер-купец, — пробормотала рыжая и отдала прощальный поклон.

Мастер вен-Деелин продолжала свое величественное шествие. Джетри шел чуть левее, отстав на полшага.

— Итак, Джетри Гобелин, — сказала она, когда они оказались вне зоны слышимости купца с рыжей шевелюрой, — что вы заключаете на основании списка гостей, которых мы успели пригласить?

Он моргнул и мысленно перебрал всех, кого она позвала на завтрашний обед.

— Сударыня, я едва знаю, кто эти купцы, — ответил он осторожно, — но меня удивляет их число. Это похоже не столько на обед, сколько на... — он замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово. Спустя мгновение он решил, что такого в лиадийском словаре нет и заменил его корабельным, — ... на гулянку.

— Ха! — Она посмотрела на него, блеснув черными глазами. — Возможно, наше скромное увеселение принесет вам разочарование. Не следует ожидать, что будут танцы до утра и не больше двух или трех визитов прокторов, приносящих просьбы о тишине.

Он успел подавить смех в зародыше и с серьезным видом наклонил голову:

— Конечно, нет, сударыня.

— Ах, Джетри Гобелин, где ваша обходительность? — сказала она неожиданно. — Любой краснобай ухватился бы за эту возможность, чтобы заверить меня: ничто такое, что делаю я и мои люди, не может разочаровать.

Джетри помолчал, глядя в черные глаза, но в них не было видно ничего, кроме двух крошечных отражений его серьезного лица. Неужели она его разыгрывает? Или он только что не сдал экзамен? Он облизал губы.

— Наверное, — медленно произнес он, — я не краснобай, сударыня.

Ее лицо не изменилось, но она подняла руку и легко потрепала его по плечу.

— Да, это так, дитя. Этого в тебе нет.

Они пошли дальше. Джетри пытался придумать, как спросить, хорошо ли быть краснобаем, и если хорошо, то как можно приобрести это умение. Ему хотелось бы не показаться при этом полным дураком. Тем временем мастер вен-Деелин приняла поклоны еще трех торговцев разного ранга, как Джетри заключил по их одеждам, и пригласила каждого отобедать с ней завтра. Он подумал, что если она продолжит в том же темпе, им придется освобождать торговую биржу, чтобы вместить такую толпу.

Они прошли еще дольше по дорожке с цветами. Вокруг стало меньше народа, и мастер вен-Деелин немного увеличила скорость, так что Джетри пришлось ускорить шаги, чтобы не отстать от нее. Впереди дорожка расходилась на три. Средняя поднималась аркой, а две другие под углом уходили направо и налево. Откуда-то рядом доносился звук текущей воды — и это должно было быть громадное количество воды, если судить по шуму. Воздух стал казаться неприятно сырым.

Джетри нахмурился и, наверное, немного отклонился от отведенного ему места у локтя мастера вен-Деелин. Он пытался справиться с ощущением, будто вдыхает воду, что было явно нехорошо...

На левой дорожке раздались голоса, а потом быстро появились трое купцов из высшего класса: женщина, с серебристо-белокурыми волосами и узким лицом, а рядом с ней по обе стороны — двое молодых людей. Один был такой же светлый и узкий, как она, а второй — более высокий, с волосами более темного золота, лицом чуть более круглым и чуть косящими глазами, словно у него болела голова.

Вздрогнув, Джетри узнал своего знакомого из служебного коридора, который проявил столь много терпения и понимания в вопросе поклонов. Его первым порывом было расплыться в дурацкой улыбке, броситься вперед и схватить его за плечи в должном приветствии космолетчиков. Но это, конечно, не годилось, и, если верить мастеру-оружейнику сиг-Кетре, было одним из трех самых быстрых способов заработать удар ножа между ребер.

Однако если давать волю всем своим чувствам и было невежливо, он мог по крайней мере почтить Тан Сима пен-Аклу должным поклоном.

Джетри встал перед троицей и замер, ожидая их внимания. Женщина заметила его первой, и ее бледные узкие брови хмуро сдвинулись, однако ему не было до нее дела. Он посмотрел за ее плечо, встретился взглядом с Тан Симом и отвесил приветственный поклон, который тот показал ему, сопроводив жестом, означавшим «радость».

Ему моментально стало ясно, что даже первая его мысль была лучше.

Светлый и узкий молодой человек выкрикнул что-то, не входившее в освоенный Джетри словарь, а его рука рванулась к поясу, каковой жест был даже слишком хорошо понятен. Он отступил на шаг, ища взглядом, куда отпрыгнуть, когда Тан Сим бросился вперед, оттолкнул руку своего спутника, отрывисто бросив:

— Прекрати! Ты что, хочешь убить подмастерье самой вен-Деелин?

— Ты! — крикнул тот. — Ты же видел, как он тебе поклонился! Да будь у тебя хоть капля правильных чувств...

Ох. Джетри почувствовал, как у него душа уходит в пятки. Он все-таки оплошал. И сильно.

Шагнув вперед, он снова поклонился — на этот раз простым поклоном извинения.

— Прошу прощения, если мой поклон оскорбил, — сказал он в модальности младшего, обращающегося к старшему, что должно было быть правильным, как бы эти трое его ни услышали. — Мастер Тан Сим сам знает, что я... не так хорошо знаком с поклонами, как мне хотелось бы. Моим намерением было только выразить почтение тому, кто выказал мне доброту и дружелюбие. Я сожалею, что моя ошибка причинила огорчение.

— Смотрите-ка, оно вроде бы говорит по-лиадийски.

Женщина сказала это будто бы своим сыновьям, но Джетри понял, что это — предназначенное ему оскорбление.

— Он говорит по-лиадийски прекрасно для новичка, — запальчиво возразил Тан Сим. — И к тому же демонстрирует меланти взрослого. Я научил его этому поклону сам — чего он вам не говорит, предпочитая взять всю вину на себя.

— Не повышай голос на мою мать, полукровка!

Блеклый молодой человек вырвался из рук Тан Сима и развернулся, поднимая ладонь. Его намерения были совершенно ясны. Джетри прыгнул вперед, перехватил поднятую руку у запястья, предотвращая пощечину, и сжал эту руку ровно настолько сильно, чтобы ее владелец все понял.

— Будет! — сказал он на земном и сам услышал, что говорит ужасно похоже на Криса. — Это ни к чему.

— Отпусти меня! — закричал молодой человек, безуспешно попытался высвободить запястье и завопил: — Вызовите прокторов!

— Прокторы не нужны, юный чел-Гейбин. — Голос мастера вен-Деелин в этот жаркий момент оказался поразительно холодным. — Джетри, будьте любезны вернуть лорду чел-Гейбину владение его рукой.

— Да, сударыня, — отозвался он и сделал то, что она велела, хотя и остался рядом на тот случай, если его милости взбредет в голову снова замахнуться на Тан Сима.

Но беспокойство было напрасным: все взгляды устремились на мастера вен-Деелин, а она стояла спокойно и невозмутимо, заправив руки за ремень и рассматривая женщину-купца.

— Приветствую вас, Норн вен-Деелин, — сказала женщина после долгой паузы, и в ее голосе не слышно было никакого почтения.

Мастер-купец наклонила голову.

— Приветствую вас, Инфрейа чел-Гейбин. Мы не разговаривали уже несколько лет. Надеюсь, что вижу вас в добром здравии.

— Вы видите меня оскорбленной словесно и физически, мастер-купец. Я требую компенсации нанесенного ущерба.

Мастер вен-Деелин наклонила голову.

— Ущерба? Наследнику помяли рукав?

Инфрейа чел-Гейбин сверкнула глазами.

— Если вам так нравится, можете считать нападение бесконтрольного землянина на зарегистрированного члена гильдии всего лишь забавным. Я заверяю вас, что гильдия и портовые власти посмотрят на это совершенно иначе.

— И тем не менее, — сказала мастер вен-Деелин, — Джетри не является бесконтрольным. Он имеет статус моего подмастерья...

— О, прекрасно! — прервала ее чел-Гейбин. — Подмастерье оскорбляет действием купца, пока мастер стоит рядом и улыбается!

— ... и моего сына, — спокойно договорила мастер вен-Деелин.

Джетри больно прикусил губу и изо всех сил постарался сохранить бесстрастное выражение лица. Он бросил быстрый взгляд на Тан Сима, но обнаружил, что этот молодой человек стоит совершенно спокойно, наблюдая за происходящим с интересом, но без заметного волнения.

— Вашего сына?!

Похоже, купец чел-Гейбин не была убеждена, за что Джетри ее нисколько не винил.

Мастер вен-Деелин лениво махнула рукой в сторону Тан Сима.

— Он настолько же мой сын, насколько этот — ваш. — Она выгнула бровь. — Но вы ведь желали получить удовлетворение за оскорбление словом и действием? Теперь мы с вами можем решить этот вопрос между собой.

Купец чел-Гейбин облизала губы, и хотя Джетри показалось, что она не из тех женщин, которые отступают в опасной ситуации, ее осанка как-то изменилась, будто из этой ситуации она очень не против была бы найти выход.

Позади нее пошевелился Тан Сим, и все взгляды обратились к нему.

— Матушка, но ведь оскорбления не было?

Джетри поклонился так, как его научил я. А когда он увидел, как незнакомый ему человек угрожает тому, с кем он имел честные контакты, он предпринял меры, чтобы ликвидировать угрозу — и притом в высшей степени деликатно!

— Деликатно! — возмущенно фыркнул второй молодой человек.

Тан Сим перевел на него изумленные глаза.

— Только не говорите мне, что он поставил вам синяк, братец! Такой юнец? Право же...

— Это же тот самый землянин, матушка! — возбужденно перебил его лорд чел-Гейбин, поворачиваясь к брату спиной. — Вспомните: землянин с «Элтории», который начал драку на Кэйлипсо...

— Хватит! — отрезала женщина.

Мгновение она стояла молча, не слишком приветливо глядя на Тан Сима. Джетри почувствовал, как у него сочувственно сжимается грудь: точно так же смотрела Иза Гобелин перед тем, как устроить выволочку и заставить человека жалеть о том, что он родился не на другом корабле — или что вообще родился.

Снова приняв бесстрастный вид, она повернулась к мастеру вен-Деелин и неохотно наклонила голову.

— Хорошо. Мой сын красноречиво выступил в защиту вашего, мастер-купец. Мы должны видеть только юношескую живость — и плохое понимание обычаев.

— Положение кажется именно таким, — спокойно сказала мастер вен-Деелин, — и нет причины столь опытным купцам, как мы, требовать сведения счетов. Мы прекрасно знаем, что такое юность. — Она перевела взгляд на Тан Сима и ласково кивнула: — Приветствую вас, юный пен-Акла.

Глаза Тан Сима округлились, и он низко поклонился с изящной поспешностью.

— Приветствую вас, мастер вен-Деелин.

— Хватит! — снова огрызнулась мать Тан Сима.

Она обратила негодующий взгляд на мастера-купца и едва заметно наклонила голову.

— Мастер-купец, желаю приятно провести вечер.

И не стала дожидаться ответного поклона — возможно, подумал Джетри, зная, что ей он не положен. Повернувшись, она взглядом позвала своих сыновей и удалилась.

Оставшись наедине с Норн вен-Деелин, Джетри повернулся и поклонился, очень низко и очень тщательно, и застыл в поклоне, устремив взгляд на носки сапог.

Он услышал над собой вздох мастера вен-Деелин.

Поистине, юный Джетри, у вас есть дар. Как вас угораздило связаться с Безрассудной чел-Гейбин?

Согнувшись вдвое, он изумленно моргнул:

— Сударыня?

— Встаньте прямо, дитя, — прервала она разговор, а когда он послушался, добавила: — Чем вы привлекли внимание Тан Сима пен-Аклы?

Джетри кашлянул.

— Я... разучивал поклоны в служебном коридоре, а он ко мне подошел. Он был очень внимателен и д-добр, сударыня, а когда я сказал, что я у него в долгу, объявил, что нисколько. И тогда мне пришло в голову спросить у него, как мне следует ему поклониться, если мы снова встретимся, и он показал мне вот это...

Джетри сделал поклон — и услышал, как мастер вен-Деелин снова вздохнула.

— Да, конечно. Понятно, что ему очень хотелось бы получить такой поклон.

Она сделала взмах рукой, красноречиво говоривший о досаде.

— Юнцы. Столько страданий и бурных драм!

Она повернула голову — и спустя секунду Джетри тоже это услышал: голоса, приближавшиеся справа.

— Пойдемте, юный Джетри. Все, чего нам не хватало в этот вечер, мы уже получили.

Он послушно занял свое место у ее локтя, и они двинулись дальше. Помимо них на дорожке никого не было, и Джетри откашлялся.

— Простите, сударыня, но... ведь на самом деле я... я вам не сын...

— Напротив, вы мой сын. Разве вы не слышали, как я это сказала? Несомненно, значительное событие для нас обоих. Сейчас мы возвращаемся на наш корабль, чтобы более подробно обсудить этот вопрос. До той поры я прошу вас хранить молчание. Мне нужно обдумать мысли.

Джетри прикусил губу.

— Да, сударыня, — ответил он шепотом.

День 106-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория»

— Вы слишком мало знаете о наших обычаях. — Мастер вен-Деелин положила руки на письменный стол и устремила на Джетри свои зоркие черные глаза. — И действительно, как могло быть иначе? И точно так же вы не осведомлены об... историях, которые имеют место между кланами и детьми кланов. Сыну земного торгового корабля нет нужды знать эти вещи. И я легкомысленно сочла, что мы сможем отделить торговлю от клана. Ха! Торговля и культура переплетены гораздо теснее, чем мне хотелось думать. И теперь мы оба оказались в паутине культуры, а сын клана вен-Деелин не имеет права быть глупцом.

Джетри жалко заерзал на стуле.

— Сударыня, я ведь не сын клана вен-Деелин...

Она подняла руку, и он проглотил остаток своего возражения.

— Тише. Рассказ разворачивается. Слушайте и лелейте в себе терпение. Эти два умения очень полезны купцу.

— Да, сударыня, — сказал он, крепко стиснув руки на колене, и сжал губы.

Выждав мгновение, она опустила руку и продолжала:

— Сын клана вен-Деелин обязан знать историю и обычаи. Мы начнем ваше образование немедленно выдержками из того и другого.

Во-первых, обычай. Существует закон, по которому каждый член каждого клана вступает в брак по указанию клана, чтобы произвести детей для клана, а также заключить и укрепить те союзы, которые необходимы клану для процветания. Мне самой заключали брачный контракт дважды: один раз для того, чтобы у клана был мой наследник, который в должное время смог бы заменить меня в качестве мастера торговли Иксина. И еще раз, для заключения мира между Иксином и Арагоном: ребенок от этого союза, конечно, отошел Арагону. Так бывает у большинства из нас. От некоторых требуется вступить в брак лишь единожды, от некоторых — несколько раз. Некоторые неудачники обнаруживают, что являются идеальной половинкой брака волшебников... но эти союзы нас сейчас не касаются.

Сейчас мы обсуждаем брачные контракты и тот факт, что Инфрейа чел-Гейбин, как послушная долгу дочь клана Ринорк, примерно двадцать пять стандартных лет тому назад отправилась заключать брак по указанию своего делма, и плодом этого союза стал Бар Джан чел-Гейбин, ее наследник.

Спустя шесть стандартных лет она заключила брачный союз снова — с некоторым опозданием, как говорят и подсчитывают — с кланом Киптик, домом из нижней части среднего уровня.

Она снова подняла руку, хотя Джетри не издал ни звука.

— Я знаю, что это покажется вам странным, поскольку Ринорк стоит так высоко, но для того были причины помимо того, что она уже была беременна к моменту окончательного заключения контракта — и не от кого иного, как от самого главы клана Киптик. Он был очень юным делмом и отнюдь не глупым. Но Инфрейа в молодости была красавицей, а его мать умерла, не успев достаточно хорошо обучить его тому, какие лица бывают у предательства.

Как бы то ни было, ребенок — юный Тан Сим — отошел Киптику, а рудники Киптика отошли Ринорку в уплату за заключение контракта.

Она помолчала, закрыв глаза, а потом сделала быстрое движение, словно досадуя на себя, и продолжала:

— Потеря рудников сама по себе оказалась почти что смертельным ударом, но, как я сказала, молодой делм глупцом не был. Благодаря влиянию, которое он приобрел вследствие союза с Ринорком, он рассчитывал добиться определенных краткосрочных — но решающих! — преимуществ в нескольких областях торговли. И ему почти удалось исправить положение Киптика. Но в итоге, увы, капризы рынка нанесли решающий удар. Клан был распущен, молодой делм повесился. Инфрейя обратилась с петицией к Ринорку и получила разрешение на усыновление Тан Сима пен-Аклы, который со временем вполне мог бы стать главой клана Киптик, как дитя клана.

Она повела плечами.

— Итак, эта история. Вы можете считать, что она имела место здесь, если вам нужно, чтобы у историй было место. Вторая история, которую вам необходимо услышать, происходила в одной таверне в дальней части порта Солсинтры, где человек по имени Фор Дон чел-Гейбин обманул некоего молодого купца при игре в карты. Купец, поняв, что игра велась нечестно, потребовал, чтобы его милость ответил ей на поединке чести. — Она вздохнула. — Молодежь! Сплошные терзания и драмы. Почему-то ей не пришло в голову вызвать мастера игры и попросить, чтобы он уладил дело — хотя она много раз думала об этом позднее. Нет, ей нужна была дуэль. Фор Дон, который был глупцом вдобавок к тому, что был на много лет старше купца, принял вызов и выбрал пистолеты на двадцати четырех шагах. Они встретились в назначенном месте, на рассвете, в сопровождении секундантов. Сама дуэль закончилась в считанные секунды. Купец убила своего противника.

Она посмотрела на Джетри, и он не смог ничего прочесть на ее гладком золотистом лице.

— Можете не сомневаться: Иксин был недоволен. Как и Ринорк, конечно. Как они вопили о сведении счетов, хотя все до одного свидетели клялись, что все было честно и Фор Дон считался фаворитом на победу, что ясно показывала книга записи пари, которую вели в таверне. Ну, вы уже видели, что такое Ринорк и их счеты. Как бы то ни было, никаких долгов не признали, а цена была выплачена. Глава клана отправила меня по долгому маршруту, чтобы научиться, как она сказала, здравому смыслу. К тому времени, как я вернулась на Лиад, сплетников там занимали уже совсем другие скандалы, а Ринорк и Иксин договорились не общаться. Сегодня это случилось впервые за более чем три дюжины стандартных лет.

Она наклонила голову — похоже, с иронией.

— И все благодаря вам, юный Джетри.

Джетри моргал, пытаясь представить себе молодую Норн вен-Деелин, одну, с пистолетом на рассвете, стоящую перед мужчиной старше и опытнее ее...

— О да, — сказала мастер вен-Деелин, словно читая его мысли (хотя, как решил Джетри, скорее его открывшееся лицо), — я в молодости была настоящей оторвой. Ну что ж, у матери от сына секретов нет.

Ага, как же. Джетри бросил на нее хмурый взгляд.

— Прошу прощения, мастер купец, но как это я теперь стал вашим сыном?

— Потому что я так сказала Ринорку, дитя. Иначе их сведение счетов стоило бы вашей жизни. «Бесконтрольный» землянин, будь он подмастерьем вен-Деелин или нет, — это не то, что может остановить разъяренного представителя Ринорка.

Она взмахнула рукой, указывая на нагромождение бумаг на крышке стола.

— Когда мы с вашими кровными родными составили контракт, мы думали о вящем успехе торговли. Я обязалась обучать вас искусству, а также определенному пониманию лиадийских реалий, чтобы тем самым улучшить и облегчить торговлю, что и является обязанностью мастера-купца. Нигде не было намерения, что при этом вас будет ждать смерть, Джетри Гобелин. Простите меня, но в том случае, если вы умрете, то ущерб понесут не только те, кто ценит вас ради вас самого. Прошу не забывать об этом в следующий раз, когда будете завязывать дружеские отношения с незнакомцами в служебных коридорах.

Джетри почувствовал, что у него вспыхнули уши. Вся эта каша — его вина, тут сомнений нет...

— У вас есть еще вопросы?

Голос Норн вен-Деелин прервал его мысли. Еще вопросы? Мелочь, всего несколько десятков. Он беспомощно тряхнул головой и выбрал первый попавшийся.

— А почему она... почему купец чел-Гейбин усыновила Тан Сима? Я хочу сказать, если единственная причина, по которой ее клан...

— Ринорк, — подсказала мастер вен-Деелин.

Он нетерпеливо кивнул:

— Да, Ринорк. Если с самого начала Ринорк завел того ребенка для того, чтобы подловить Киптик и украсть его рудники, тогда какое ей дело, что с ним случится?

Наступила короткая пауза, во время которой мастер вен-Деелин была полностью поглощена тем, чтобы тщательно переплести пальцы рук, положенных на стол.

— Превосходный вопрос, юный Джетри. Я и сама нередко над ним задумывалась. Возможно, это было сделано просто из самосохранения: если бы ребенка оставили, чтобы его мог принять к себе какой-то другой клан, то могли бы возникнуть вопросы относительно контракта, в результате которого он появился, и сомнения в том, что определенная сторона действовала в нем добросовестно.

А может быть, ей было невыносимо видеть, чтобы ее кровь — пусть даже полукровка — ускользает в безвестность. Они очень себя уважают, члены клана Ринорк. — Она передернула плечами. — В конечном итоге причина роли не играет. Мальчика взяли в дом его матери и дали ему образование и место в бизнесе клана. Я вижу в нем молодого купца, достойного внимания: его способности намного превосходят способности наследника достопочтенной чел-Гейбин.

Она с таким же вниманием быстро расплела пальцы и прижала ладони к столу.

— Время позднее, а завтра мы с утра торгуем, затем до рассвета — как вы сказали? — гулянка? Как мой приемный сын, вы будете стоять подле меня, чтобы вас всем представляли. На вас будет надето это...

Она протянула руку: между ее пальцами что-то блеснуло серебром. Джетри подался вперед и получил небольшой жетон: Луну и Кролика Клана Иксин, отлитого... он задумчиво взвесил вещицу на ладони... из платины. К оборотной стороне была припаяна булавка.

Вы окажете мне честь, нося его постоянно, — сказала вен-Деелин, тяжело опираясь на стол, чтобы встать на ноги, — чтобы все видели вашу принадлежность к Клану Иксин. В соответствии с вашим новым статусом, программа вашего обучения, естественно, будет расширена и ускорена.

И она вдруг — неожиданно и ошеломляюще — улыбнулась.

— Мы еще сделаем из вас лиадийца, юный Джетри.

День 107-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория» и Тилена

Джетри рухнул на койку, когда половина вахты для сна уже была позади, закрыл глаза, едва коснулся сна — и уронил его при оглушительном трезвоне будильника.

— Грязь... — буркнул он, садясь на постели и туманно моргая на часы на дальней стене каюты.

Они показывали на час с лишним меньше обычного времени его пробуждения.

— Грязь, прах, пыль и мусор! — уточнил он, спуская ноги на пол с намерением подойти к этому будильнику, заткнуть ему пасть и подремать еще часок.

Он уже прошел через полкаюты, когда его взгляд упал на янтарный индикатор приемного устройства. Хмурясь, моргая и злясь, он изменил курс и извлек из лотка пачку корабельных распечаток.

Верхний листок оказался уточненным расписанием на этот день, из которого он понял, что еще чуть-чуть — и он опоздает на «совещание по безопасности» с Пен Релом. Он один раз опоздал на встречу с Пен Релом и снова испытывать эти ощущения не желал. Вот почему он повернулся и направился в освежитель, на ходу разбирая страницы.

Вторая распечатка была от мастер-карго Гар Сада пер-Этлы, сообщавшего, что на его имя получен контейнер, который теперь находится в его личном грузовом модуле. Он кивнул: это, по-видимому, и был тот контейнер класса «Б», о котором писала Хат. Надо будет в ближайшее время его посмотреть — как только ему удастся выкроить пять минут личного времени между уроками и торговлей.

Третий листок был от Норн вен-Деелин — и заставил Джетри замереть.

«Приветствую вас, сын мой. Надеюсь, что новый день нашел вас в здравии и добром настроении. Прошу подарить мне немного вашего времени сразу по завершении ваших дел с мастером-оружейником сиг-Кетрой. Мы вместе позавтракаем и обсудим ожидаемые радости этого дня».

Джетри потер лоб. «Она принимает эту историю насчет матери-и-сына всерьез», — подумал он и вздохнул. В каком-то смысле... нет, понял он вдруг, и во рту у него резко пересохло ... она действительно дала ему свое имя. И она ожидает, что он будет так же высоко ставить этот бесценный товар, как и она сама.

— Гря-а-азь! — протянул он шепотом. — Ох, грязь и прах, Джетри Гобелин, во что это ты впутался?

— Как вы, несомненно, поняли из рассмотрения нашего маршрута, мы пробудем на Тилене еще пять дней. По окончании этого срока мы направимся в сторону Модрида, а оттуда — к внутренним мирам, что, как вы легко поймете, является изменением расписания.

Джетри подавил зевок и сделал глоток утреннего чая. Конечно, в этом напитке кофеин присутствовал, но он поймал себя на мысли о чашке настоящего кофе. Да, или даже еще и о кружке майта.

— Вы не заинтересованы, — мягко сказала мастер-купец. — Однако мы изменили путь следования исключительно в ваших интересах.

Это было сказано мягко, но ударило жестко. Джетри поставил свою чашку и посмотрел на нее.

— Вы не одобряете? — спросила она с бесстрастным лицом.

Он сделал глубокий вдох, жалея, что не смог до конца проснуться.

— Нет, сударыня, просто я не понимаю, почему из-за меня необходимо было изменить маршрут корабля.

— Превосходный вопрос.

Она намазала свой рогалик джемом и откусила кусок. Джетри посмотрел в свою тарелку, взял рогалик и разорвал пополам, освобождая аромат свежего, теплого хлеба.

— Понятно, что сыну вен-Деелин нужна подготовка, которая не может быть обеспечена на корабле, совершающем торговый рейс по дальним мирам. Вследствие этого мы прокладываем курс ближе к центру цивилизации, где вы сможете получить то, чего вам не хватает. Вы так же, как я надеюсь, получите пользу, наблюдая за стилем торговли, отличным от того, какой практикуется на окраинах.

Она взяла чашку.

Забыв о рогалике у себя в руке, Джетри сидел, вспоминая имена, честь и сведения счетов, — и то, какие свои недостатки он уже успел обнаружить. Он откашлялся.

— Сударыня, — медленно сказал он, стараясь подобрать такие слова, которые она не сочла бы оскорблением своей чести. — Я много думал и... Я не думаю, что был бы... образцовым сыном. Это не значит, — поспешно уточнил он, видя как иронически выгибаются ее брови, — что я не стал бы делать все, что в моих силах, но... мне не хотелось бы принести вам бесчестье, сударыня.

— А! — Она поставила чашку и наклонила голову. — Ваша тревога хорошо вас характеризует. Однако я уверена, что вы не способны принести мне бесчестье. Я знаю вас как человека чести, обладающего меланти. Я совершенно уверена в вас, дитя мое, и я спокойна, зная, что вы держите мое имя в своих руках.

У Джетри оборвалось сердце, а на глаза навернулись слезы:

— Сударыня...

Она подняла руку.

Попробуем другой путь. Я скажу вам, что кости уже брошены. На земном ведь есть похожее выражение? Ну вот. Так что мы доведем игру до конца.

Если не считать того, что ее доброе имя — это отнюдь не игра, подумал Джетри. А ведь он так мало знает!

— Да, сударыня, — сказал он, стараясь, чтобы по его голосу не было заметно, каким несчастным он себя чувствует.

— Хорошо. А теперь, раз мы в модальности перемен — вы увидите, что расписание ваших обязанностей также изменилось. Завтрашний день и все последующие вы проведете, помогая мастер-карго пер-Этле в работе с грузовыми модулями. Подобает, чтобы вы понимали тонкости искусства мастер-карго.

На самом деле он довольно хорошо понимал искусство мастер-карго, поскольку на «Рынке» специального суперкарго не было. Он помнил, как сидел рядом с отцом и зачарованно смотрел, как Эрин рассчитывает распределение масс и моментов. Если уж на то пошло, то ни Пейтор, ни Григ не спустили бы ему, не знай он, как сбалансировать грузовой модуль. Конечно, все грузовые модули «Рынка» разместились бы в одном модуле «Элтории», да еще и место осталось бы, но основы искусства распределения грузов — одни и те же.

Джетри откашлялся.

— Я получил некоторую подготовку в этой области, мастер-купец, — сказал он, надеясь, что нашел нужное равновесие между вежливостью и уверенностью.

— А, прекрасно! — отозвалась она, размазывая джем по второй половине рогалика. — Тогда вы будете не столько обузой, сколько помощником моему доброму другу пер-Этле.

Почему-то Джетри решил, что это звучит не так ободряюще, как могло бы. Он опустил взгляд на рогалик у себя в руке и потянулся за горшочком с джемом.

— У меня есть новость из Гильдии, которую вы можете счесть интересной, — сказала Норн вен-Деелин.

Джетри оторвал глаза от рогалика, который мазал джемом.

— Да, сударыня?

Обнаружили и прикрыли еще одну шайку, использующую поддельные карты. На этот раз в порту Рииндел.

Он заморгал, на секунду растерявшись, а потом вспомнил, о чем идет речь.

— И снова они использовали вашу карту, сударыня?

Нашу карту, сын. Нет, вы можете отбросить страх относительно тени на меланти нашего клана. Те, кто делал это на Риинделе, сочли нужным почтить своим вниманием Зиргорд.

Кто бы ни был этот Зиргорд, Джетри наклонил голову.

— Я рад, что виновных поймали, — сказал он, что, к счастью, как было правдой, так и не могло быть сочтено неподобающим ответом. — Конечно же, все остальные, кто мог бы соблазниться, увидят, что игра... опасна, и откажутся ее вести.

Наступило короткое молчание.

— Действительно, это вполне вероятно, — вежливо отозвалась мастер вен-Деелин.

Слишком вежливо, как показалось Джетри. Он поднял на нее вопросительный взгляд, но в ответ получил только улыбку и слабый взмах руки.

— Ешьте свой завтрак, сын мой, — сказала она. — Не годится опаздывать на торговлю.

Торговля в павильоне шла оживленно: коммивояжеры и купцы выстраивались в очередь, чтобы обговорить дела с мастером вен-Деелин. Насколько мог судить Джетри, всех до одного приглашали на «обед» — хотя у него не было времени прислушиваться: он занимался своими покупателями.

Сегодня текстиль пользовался большим интересом. Джетри снова и снова демонстрировал свои образцы и повторял объяснения относительно ручного ткачества и растительных красок. Время от времени он ловил (так ему казалось) осторожный взгляд, устремленный на его новую булавку, объявлявшую о его принадлежности к Клану Иксин. Однако этих людей привлекало не любопытство, а торговля, и Джетри этим наслаждался. Достаточно часто клиент оставлял ему жетон и торговую карту, и он тщательно следил за тем, чтобы они в парах и по порядку оказывались на проволоке над его рабочим местом.

Он повесил последнюю пару, повернулся с вежливым выражением, чтобы приветствовать следующего по очереди, — и замер.

Перед ним стоял Бар Джан чел-Гейбин. Руки он прятал в рукава, а блеск в глазах напомнил Мака Злата, настроенного подраться.

Лиадиец небрежно наклонил голову.

— Доброго вам дня, сын вен-Деелин. Я принес вам известия о вашем друге Тан Симе пен-Акле, которого отправили в маршрут по третьеразрядным торговым путям, на благо клана. — Он вызывающе набычился. — Я думал, вам интересно будет это узнать.

Скрипнув зубами, сделав такое пустое лицо, что даже щеки заныли, Джетри наклонил голову — не слишком низко.

— Всегда приятно получать известия о друзьях, — сказал он.

Он ничего больше не добавил. Тан Сима выбросили с корабля из-за этого злобного типа, и Джетри боялся, как бы голос не выдал его чувств.

Чел-Гейбин поднял брови.

— Совершенно верно, — тихо сказал он, повернулся и ушел без дальнейших любезностей.

В короткое отсутствие покупателей Джетри позволил себе выдохнуть краткую и едкую земную фразу, после чего сосредоточился на образцах, которые очень пора было привести в порядок.

— Юный Джетри, — сказала мастер вен-Деелин чуть позднее, во время передышки в торговле, — скажите, вы не могли бы просветить меня относительно земной — а я предполагаю, что она была земной — фразы, которую я недавно слышала?

С горящими ушами он повернулся к ней:

— Я приложу все силы, сударыня.

— Конечно, когда же вы так не делали? Признаюсь, что вы меня просто пугаете. Но будет, я перестану вас дразнить и просто спрошу: это слово «раза». Я правильно произношу?

Он заморгал:

— «Раза»? Я не совсем понял...

— Раза, — прервала его мастер вен-Деелин. — Я уверена, что это было именно такое слово. Возможно, оно было адресовано удаляющейся спине некоего молодого купца. Да, именно тогда я его и услышала! «Ах ты зараза!» Так это звучало.

— А! — Уши у него покраснели так, что готовы были вспыхнуть пламенем. — Это будет, э-э... означать личность, которая... не умеет себя вести, сударыня.

— А, вот как? — Она склонила голову набок, словно обдумывая ценность его ответа. — Да, этот молодой купец — наверное, можно было бы сказать, что его манеры требуют некоторой шлифовки. Полезное слово, сын мой. Я благодарю вас за то, что вы меня с ним познакомили.

— Да, сударыня. Гм. — Он прочистил горло. — Я отмечаю, что это слово... невежливое.

— Понятно. На высоком лиадийском мы говорим: «такой-то и такой-то лишен меланти». Таким заявлением бросаться нельзя.

— Да, сударыня.

Она подняла руку и похлопала его по плечу.

— Мы еще обсудим эти вопросы подробнее. А пока я гашу свет на час. Пожалуйста, окажите мне честь найти павильон Клана Этгора — на флаге будет бокал и звезда — и скажите моему давнему другу дел-Фордану, что мое сердце будет радо возможности увидеть его лицо и что он должен быть так добр, чтобы отобедать с нами сегодня вечером. Сделаете? После этого вы можете найти себе что-нибудь поесть. Если меня здесь не будет, когда вы вернетесь, зажигайте свет и занимайтесь своим делом. Те, кому могу понадобиться я, немного подождут. — Она снова склонила голову набок. — Это понятно, юный Джетри?

Он поклонился:

— Да, мастер-купец, понятно.

— Ха! — Она еще раз похлопала его по плечу. — Вам нужно освоить еще один поклон — «повиновение старшему». А сейчас идите и передайте мои слова дел-Фордану.

Когда Джетри почти через час вернулся в павильон, торговые огни еще не были включены. Несмотря на это, возле него уже терпеливо стояли две очереди купцов: длинная — со стороны мастера-купца и короткая — со стороны Джетри.

Джетри поспешно прошел вперед, протянул руку и повернул ключ, дождался, чтобы диск засветился голубым светом, а потом нырнул под прилавок и отодвинул занавеску. Быстро окинув взглядом свои образцы, он поклонился первому клиенту.

— Доброго вам дня, сударь. Я могу иметь честь представить вашему вниманию эти образцы искусства ткачей?

Он был на середине третьей презентации, когда явилась мастер вен-Деелин, заняла свое место и начала торговать. Ему показалось — даже издали, — что ее интонации и внимание были чуть-чуть сбиты, словно она страдала от сильной боли в животе, мигрени или еще какого-то недомогания.

Прошло несколько часов до того, как возникла пауза, позволившая ему спросить у нее, что случилось.

— Случилось? — Она пожала плечами. — Ничего, наверное. Конечно, ничего.

Она сжала губы и отвела взгляд. Джетри уже решил было, что она больше ничего не скажет, но спустя секунду она вздохнула и пробормотала:

— Вы удивляете меня, Джетри, мой сын. Нельзя сказать, чтобы действительно что-то случилось, но у вас поистине купеческая зоркость к деталям и чувство ритма торговли...

Она повела рукой, быстрым движением пальцев словно отбрасывая эту тему разговора.

— До меня дошло, — тихо сказала она, протягивая руки, чтобы аккуратнее уложить книгу с образцами, которая в этом не нуждалась, — что, возможно, на Тилене недавно возникла некоторая практика... о которой, заметьте, никак нельзя сказать, что она полностью противоречит правилам гильдии. И я отправилась в Купеческий Бар, чтобы узнать, так ли это.

Джетри посмотрел на нее, внезапно ощутив неприятный холодок.

— Ну что ж, действительно нельзя ее назвать противоречащей правилам Гильдии. Просто это мера, сочтенная... неэффективной... и не очевидно отвечающей интересам торговли.

Джетри показалось, что она поникла — а потом выпрямилась, решительно расправив плечи и жестко сверкнув черными глазами.

— Ну, мы этой практики не держались и не держимся. Я думала вмешаться, но... все уже сделано.

— Но... — начал было Джетри, однако в этот момент к его стороне прилавка подошел покупатель.

И весь остаток этого долгого и хлопотливого дня у ему больше не представилось возможностей поговорить с Норн вен-Деелин.

День 107-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория» и Тилена

Мастер тел-Ондор поклонился, низко и причудливо, отдавая честь лорду, не принадлежащему к его Клану — или так это истолковал Джетри, который был не в настроении терпеть поддразнивания, от учителя или от кого бы то ни было еще. Голова у него болела после долгого дня торговли, новехонькая рубашка с кружевными манжетами обещала катастрофы, связанные с соусами и желе на фоне ее ослепительно-белого поля. И теперь он еще должен научиться правильно держаться во время неофициального дружеского обеда для двухсот ближайших друзей мастера вен-Деелин — и всего за ближайшие двенадцать минут.

Он отрывисто ответил на поклон церемониймейстера — самым коротким и простым поклоном — и выпрямился, чтобы возмущенно посмотреть ему в глаза.

Мастер тел-Ондор откровенно рассмеялся.

Совершенно верно! — торжествующе воскликнул он и поднял руку, гладя пальцами воздух в жесте, который приблизительно означал «мир». — Поистине, юный Джетри, я полон восхищения. Именно так и следует отвечать на нахальство — и да, я был нахален. Вам могут встретиться люди — на сегодняшнем собрании или в другое время, — которым может захотеться вас ослепить или унизить. Вам правильно будет отвечать им всем именно так: прирожденный вен-Деелин не сделал бы иного.

Джетри внимательно посмотрел на него:

— А как насчет тех, кто просто захочет установить должную модальность?

— А, превосходно! — Глаза мастера тел-Ондора вспыхнули. — Это, возможно, будет сделано так.

Это был поклон равных.

— Или так.

Сын или дочь из Дома союзника.

— Или даже...

Старший купец младшему.

— Все более... скажем, изощренное... можно принимать с острейшим подозрением. Я предоставляю вам самому решать — поскольку вижу, что интуиция у вас здоровая — какой ответ выбирать в таком случае.

Джетри закрыл глаза.

— Мастер тел-Ондор...

— Да-да! Вам надо усвоить все манеры приемного сына Высокого дома за следующие восемь секунд, да? Я буду откровенен с вами, юный Джетри: ни ваших умений, ни моих не хватит, чтобы справиться с этой задачей. Продемонстрируйте, будьте добры, ваш поклон при знакомстве... Да. И прощальный? ... Приемлемо. Еще раз... Да. Теперь — повиновения?

Джетри послушно поклонился и услышал, как церемониймейстер вздыхает.

Однако мастер тел-Ондор сказал: «Этого достаточно», — и помахал рукой, отправляя Джетри к дверям.

— Идите. Постарайтесь меня не посрамить.

Джетри улыбнулся и наклонил голову:

— Доброго вам вечера, сударь.

— Ха! — отозвался мастер тел-Ондор.

Джетри мог не бояться испортить свою красивую новую рубашку пятнами соуса и брызгами супа. Вскоре стало ясно, что, хотя мастер вен-Деелин и ожидала, что ее гости будут есть, и есть вволю — блюда фуршета были расставлены вдоль трех из четырех стен так называемого Малого Зала, — сама она, с тенью, прилипшей к ее левому локтю, обходила помещение с явной целью поговорить со всеми присутствующими.

Она все-таки взяла себе рюмку вина и настояла, чтобы он сделал то же, велев пригубливать вино одновременно с нею, а потом скользнула в толпу, где продвигалась каждый раз шага на два, между поклонами и разговорами.

Эти разговоры показались Джетри исключительно неуютными: они велись в модальностях, не относящихся к торговым, и гораздо быстрее, чем то было по силам его плохо тренированному слуху.

Исключением из этого было начало каждого разговора, когда он делал шаг вперед, повинуясь мягкому прикосновению пальцев к его руке.

— Наш приемный сын, Джетри, — говорила мастер вен-Деелин, после чего он делал свой простой поклон приветствия. После этого она представляла его человеку, с которым начинался разговор, а тот, почти неизменно, кланялся ему как сыну союзника.

После этого Джетри повторял имя нового знакомого, здороваясь с ним вежливым кивком головы, — и остаток разговора летел у него над головой музыкой незнакомых слогов.

Ему удавалось изредка поймать одно или два слова. Порой у него в ушах даже разворачивалась целая фраза. Но это было достаточно редко, чтобы можно было восстановить полный смысл разговора. Однако он успевал порадоваться тому, что лицо следует сохранять бесстрастным: по крайней мере ему не нужно было притворяться, будто его интересует то, чего он не в состоянии понять. И пока шли разговоры, он пытался оценить масштаб и размах «обеда» и сообразить, какой может быть его цель.

На его взгляд, было бы трудно найти собрание, меньше походившее на нормальную гулянку космолетчиков. На гулянке были музыка, пение, выпивка и поцелуи, а здесь — музыка множества негромких разговоров. Хотя все, кого он видел, держали в одной руке рюмку с вином, никто не казался пьяным или хотя бы навеселе. А если тут и были поцелуи... Честно говоря, он уже начал гадать, как вообще получаются новые лиадийцы.

— Добрый вечер, — промурлыкал тихий голос у самого его уха.

Торговый никогда еще не звучал так мило. Джетри резко обернулся и опустил взгляд, заглянув во влажные серые глаза с чуть приподнятыми уголками. Глаза смотрели с золотистого лица в форме сердечка, обрамленного пушистыми золотыми волосами.

— Добрый... вечер, — выдавил он из себя и сделал поклон знакомства. — Джетри Гобелин. Чем я могу служить вам, сударыня?

Ее губы изогнулись в сдержанной улыбке.

— Парвет сиг-Флава. Я могу придумать, как нам послужить друг другу, если вы настроены так же, как я. Вечер становится скучным, и я приветствовала бы... развлечение. Такое, как вы.

Она придвинулась на полшага, а ее влажные серые глаза не отрывались от его лица.

Джетри отскочил назад. У него пылали уши. Ему только что предложили постельную вахту, или все байки Дика — полная чушь. И то, что все его знания по этому вопросу были почерпнуты из рассказов и учебных записей по гигиене, было опять-таки связано с тем, что он на корабле считался самым младшим. Никому из его кузин не хотелось совращать младенца...

— Ну же, — сказала Парвет сиг-Флава, и ему показалось, что ее слова звучат слегка нечетко, словно эта рюмка вина за этот вечер для нее не первая, и даже не третья. — Мой корабль улетает через два дня и, к сожалению, пропустит Празднество Тилены. И потому...

Она подалась к нему, глядя снизу вверх, и ее прелестное лицо было похоже на цветок, по которым так скучала Гэйнор.

— И потому, — повторила она, — раз мы будем лишены возможности встретиться в парке, мы могли бы встретить Празднество на несколько дней раньше. Возможно, мы могли бы снять номер и насладиться друг другом, пока рассвет не призовет каждого из нас к делам.

— Сударыня, я... то есть...

— То есть, — голос Норн вен-Деелин заглушил его лепет и звучал при этом очень твердо, — мой сын сегодня вечером нужен на своем посту, хотя он искренне благодарит вас за ваше предложение.

— Разумеется. — Джетри поспешно собрал разлетающиеся мысли и наклонил голову в высшей степени уважительно. — Я польщен, сударыня, но долг зовет.

Она устремила на него непроницаемые серые глаза, а потом поклонилась, как старшая младшему — что было совершенно правильно, с горечью подумал Джетри, хоть и заставило его еще сильнее прочувствовать, какие дары она имела возможность предложить.

— Понимаю. Хорошей прибыли.

И она поклонилась Норн вен-Деелин, как купец мастеру.

— Будьте здоровы, мастер-купец, — пробормотала она и растворилась в толпе.

С пылающими ушами и смятенно ощущая биение крови в жилах, Джетри повернулся к Норн вен-Деелин.

— Право, юный Джетри, — негромко сказала она, — у вас дар. Сама сиг-Флава выразила желание вас привязать. Право, вы просто образец совершенства.

Она пошевелила рукой, приглашая его пройти с ней.

— Сопровождайте меня, сейчас. Позже мы поговорим о Празднестве и тех других... уроках, которые вам могут понадобиться.

— Да, мастер-купец, — промямлил он, чувствуя себя полным дурнем и не понимая, благодарен ли он ей за помощь или досадует на себя за то, что эта помощь ему понадобилась.

Она потрепала его по плечу.

— Спокойно, дитя, — сказала она, а потом подбородком указала на некоего черноволосого господина в толпе. — Смотрите, здесь наследник дел-Фордана. Нам надо вас ему представить.

День 108-й

1118 год по Стандартному календарю

Причалы Тилены

Запланировав встречу с мастером-карго пер-Этлой точно в момент смены вахт, Пен Рел и Джетри пришли на дюжину минут раньше времени — что было необычно, поскольку Пен Рел был человеком, высоко ценившим пунктуальность.

Необычность достаточно скоро нашла объяснение: в сопровождении Джетри Пен Рел проверил установленные на причале камеры наблюдения и сверил расписание поставок с бумагами дежурного клерка. После того как это было сделано, оставалось подождать еще какое-то время.

Оба оперлись на доходивший до пояса парапет. Джетри изо всех сил боролся с зевотой.

Причалы Тилены, как многие порты на планетах, были защищены сверху от стихий закрывающимися куполами с большими скользящими панелями. В отличие от тех миров, где естественные температуры или атмосферы были просто губительны, на Тилене порт был составной частью города, так что через него на разных уровнях проходили местные дороги и планетные магистрали.

Как объяснял Пен Рел, указывая при этом руками, грязная бетонная площадка, на которой они стояли — в данный момент заставленная модульными контейнерами, предназначенными для размещения в грузовых модулях «Элтории», — была всего лишь широким участком в цепи промышленных предприятий, которая тянулась по континенту в обе стороны, представляя собой часть знаменитого своей планировкой города, опоясывающего всю планету. Дрожь, которая ощущалась под ногами, была вызвана не корабельными генераторами, а потоком транспорта, проходящего в туннеле под площадкой. Высотные транзитные линии тянулись артериями через горы, фермы и долины.

Все эти чудеса не впечатлили Джетри, которого не слишком интересовало, как планетники перемещаются с места на место, хоть он и старался слушать внимательно. Зная Пен Рела, можно было ручаться, что последует проверка — и как раз тогда, когда Джетри будет меньше всего ее ожидать.

Сверху донесся басовитый стон. Джетри посмотрел наверх и увидел раздвигающийся купол, а за ним — пустое и ужасающее сине-зеленое небо. Ощущая тошноту, он начал отводить взгляд, но внезапно появившийся блеск высоко в воздухе привлек его внимание.

— Осторожно! — заорал он, резко выпрямляясь.

Схватив Пен Рела за руку, он повернулся к пандусу «Элтории».

— Стой! — Его самого схватили за руку, и не слишком нежно. — Это всего лишь вода.

Он был вынужден остановиться. Сердце у него отчаянно колотилось. Через несколько мгновений послышался шумный плеск — это падающий поток встретился с бетоном на расстоянии всего в длину модуля от Них. Пен Рел выпустил его руку.

— Наверное, ночью шел дождь, — сказал он с потрясающим спокойствием. — Вода накопилась в направляющих бороздах.

Как будто это все объясняло. Пен Рел абсолютно не встревожился и, наверное, счел Джетри идиотом, хотя, как обычно, этого вслух не сказал.

Краем глаза Джетри увидел, как над головой пролетело какое-то крылатое существо, а потом — серебряный реактивный аппарат, поднимающийся в стратосферу. Он поспешно отвел глаза, устремив их на ожидающие погрузки контейнеры.

— Да, в городе можно увидеть так много! — сказал Пен Рел, явно соглашаясь с чем-то, что Джетри следовало сказать.

Он судорожно вздохнул.

— Прошу прощения, — сказал он, обрадовавшись тому, что голос у него не дрогнул, — но я не понимаю, почему открыли купол. Нет ни кораблей, готовящихся к отлету, ни предупреждения о посадке...

Пен Рел бесстрашно посмотрел вверх, а потом — снова на Джетри.

— А, понимаю. Вполне разумный вопрос для космолетчика. — Он взмахнул рукой, охватывая жестом не только купол, но и широкое пустое небо за ним. — Желательно контролировать все входы, атмосферу и подходы к порту, а как это сделать, если птицы могут летать где угодно?

Джетри чуть было не покачал головой, так что мышцы его шеи запротестовали, когда он остановил это движение и вместо этого сделал легкий поклон согласия.

— Понимаю, — еще раз повторил Пен Рел, наклоняя голову. — В основном это делается ради регулировки температуры. Ведь насколько проще сделать, чтобы тепло уходило с воздухом, вместо того, чтобы оборудовать весь порт кондиционерами?

— Благодарю вас, — сказал Джетри, упорно не поднимая взгляда выше уровня причала, но не забыв говорить негромко.

Но тут подъехал покрытый пылью автокар с прицепом из нескольких модульных поддонов, и шум предупреждающих сигналов и вой мощных гибридных электромоторов положил конец беседе. Знак поставщика продовольствия на борту автокара был достаточно знакомым: за время ожидания Джетри уже видел около полудюжины таких грузовых машин, сновавших по причалу.

Водитель провел свой поезд финальным полукругом и остановился прямо посреди собравшихся в лужи остатков недавнего ливня. Клерк с недовольной гримасой оторвался от своих записей.

— Просили же до смены вахты, и что получили? Отговорки — и доставку точно к смене вахт.

— Так всегда бывает, — отозвался Пен Рел, а потом уже тише добавил: — Джетри, повернитесь, пожалуйста.

За спиной Джетри стоял лиадиец неопределенных лет и почти одного с ним роста. Но даже не рост выделял его, и не откровенно улыбающееся лицо, а темная широкополая шляпа, которую он не снял в знак приветствия, хоть и отвесил некий неопределенно приветственный поклон примерно в сторону Пен Рела.

— Так, мой друг. Вы привели ко мне внезапного сына, чтобы мы за шестьдесят часов вложили в него мои шестьдесят стандартных лет опыта?

Джетри он поклонился куда более сложным — даже многослойным — поклоном: служащий — сыну дома, мастер — взрослому ученику — и намек на что-то еще. В его движении присутствовала осторожная чрезмерность, которую Джетри объяснил добродушным принятием неловкой ситуации.

— Джетри вен-Деелин из Клана Иксин, я, мастер-карго Гар Сад пер-Этла, приглашаю вас в мой планетный кабинет. Я сообщаю вам, что нам следует торопиться, так как ваша новая мать желает, чтобы вы были готовы по первому слову занять на корабле любую должность. И принимая во внимание мой возраст, я подозреваю, что скорее всего она хочет сменить меня.

Джетри постарался ответить на поклон так честно, как мог: младший — старшему, с намеком (ему хотелось надеяться, тонким), что он — член семьи, которой служат.

— Очень мило, — нетерпеливо сказал Пен Рел, — но позвольте мне проститься с вами обоими, чтобы купцы меня не задавили.

Быстрый поклон, адресованный, похоже, всему причалу на всю его протяженность, машинам в туннеле под ним и звездам над ним, — и Пен Рел удалился.

— Мы оказались здесь, молодой господин, — сказал мастер-карго после секундной паузы, — чтобы вы поняли, как работает отдел грузов на «Элтории» — и какие отличия от этого могут найтись на других торговых кораблях, с которыми вам придется иметь дела, как только вы начнете действовать самостоятельно. Отметьте, что на «Элтории» мой отдел отвечает за все предметы, попадающие на борт, за исключением ручной клади.

Теперь позвольте мне задать вам такой вопрос: за всю свою жизнь сколько модулей вы загрузили?

Только позднее Джетри догадался, что этот вопрос был риторическим. Однако в тот момент он сосредоточился на подсчете, хмуря брови на автокар поставщика продуктов...

Мастер-карго рассмеялся. Будь он землянином, Джетри счел бы его слегка чудаковатым.

— Не нужно смущаться тем, что у вас нет опыта, юный сударь, — сказал старик.

— Но он у меня есть, мастер, — перебил его Джетри. — Я никогда в одиночку не загружал целый модуль, но в последние десять стандартных лет я провел первичную проверку грузов не меньше чем в семнадцати модулях и был помощником при финальной проверке загрузки примерно в таком же их числе. Я выполнял начальное закрепление примерно в десяти модулях, размещал в сетях пакеты дополнительных грузов. Я...

— Довольно! — Мастер-карго пер-Этла взмахнул рукой. — Я просто счастлив! Теперь за шестьдесят часов мне нужно будет охватить не шестьдесят лет опыта, а только последние пятьдесят пять! Мы спасены!

Джетри невольно рассмеялся.

— Так, а теперь, — продолжал человек в шляпе, улыбаясь и подмигивая, — вы со мной не поделитесь? Откуда у вас этот опыт, если вы так недавно пришли в торговый дом?

Они оперлись рядом на парапет. Пер-Этла был искренне заинтересован в истории своего подопечного. Время от времени он наклонял голову — так слабо, что это было похоже на кивок, — пока Джетри объяснял, что у семейного корабля не могло быть отдельного суперкарго, и потому вся команда участвовала в загрузке и разгрузке.

Рассказывая, Джетри рассеянно наблюдал за тем, как водитель автокара с продуктами разгружал поддоны с помощью автопогрузчика и ставил их на бетон, не обращая внимания на лужи воды и разметку полос движения. Наконец он сложил их штабелем — и Джетри издали увидел, как вода с верхних поддонов капает на те, которые оказались ниже. Этот штабель он повез в сторону корабля, все ускоряя автопогрузчик.

Замолчав на полуслове, Джетри указал на подъезжающего поставщика, чьего приближения клерк еще не заметил.

— Мастер, модули загрязнены водой с причала!

Мастер пер-Этла посмотрел на клерка, который был поглощен своим компьютером.

— Что бы вы стали делать, подмастерье? Примите причал под свое командование.

Джетри быстро поклонился и прошел к воротам, где встал, выставив ладони перед собой, чтобы остановить погрузчик.

Водитель не обратил на это внимания, а потом замахал руками, требуя, чтобы Джетри отошел.

— Стой!

Водитель повернул свой автопогрузчик так резко, что он накренился, а поддоны сдвинулись с места. Наконец он остановился, гневно вскочил со своего сиденья и закричал что-то настолько громко и быстро, что Джетри смог уловить только суть сказанного, приближавшегося к словам вызова на бой.

Джетри обнаружил, что поворачивается к водителю боком, автоматически реагируя на громкость и угрозу...

Водитель подошел ближе — и теперь уже клерк оказался рядом с Джетри, добавив свой голос к общему шуму, но это не имело значения: поставщик вдруг будто увидел вплотную один из самых страшных призраков космоса.

Его слова опять полились так быстро, что Джетри плохо понял, о чем они, но глубина поклонов и их число убедили его в том, что водитель искренне сожалеет.

— Я бы сказал, что ваш клановый знак замечен, — негромко сказал пер-Этла слева от Джетри. — Я предлагаю вам продолжить ваши инструкции.

Джетри перевел дыхание и сосредоточился, как его всегда учил делать Пен Рел.

— Вот эти предметы... — он указал на капель с краев поддонов и мокрые следы шин, — ... вы собирались завезти их в корабельный трюм в таком виде? Тут вам не склад, где ветер гуляет. Атмосфера корабля тщательно контролируется, любые загрязнения полностью исключены. Юнцом я один раз сутки проторчал в герметичном скафандре, пока обеззараживали трюм — кто-то занес на ногах какую-то липкую дрянь, наступив нечаянно. Вы себе представляете, что бы вы завезли нам на этих поддонах?

— Сударь, прошу меня простить, я не подумал. Обычно я вожу товары на склады, и подобных проблем там нет. Я не хотел...

— Это на корабль грузить нельзя. Наш клерк свяжется с вашим офисом и закажет замену. А эти... — Джетри взмахнул рукой, пытаясь изобразить один из картинных жестов мастера тел-Ондора, — ... мне абсолютно все равно, куда вы их денете.

Клерк, имени которого Джетри все еще не знал, поклонился и начал что-то строго говорить водителю.

Джетри повернулся спиной к ним обоим, чувствуя некоторую слабость в коленках, и посмотрел на внимательного мастера-карго.

Вот что я сделал бы, если бы командование причалом лежало на мне.

Старик наклонил голову.

— Действительно. Я не могу спорить с вашим решением в целом: это воистину самый действенный способ подхода к проблеме, и урок дан хороший. Однако позвольте мне кое-что сказать.

Джетри глубоко вздохнул и наклонил голову.

Мастер жестом пригласил его к открытому люку и двинулся в ту сторону. Джетри вынужден был за ним последовать.

— Наш корабль, как я подозреваю, несколько больше того, что принадлежит вашей семье. Действительно, простой неупорядоченный характер причала может стать причиной загрязнения — ох, какому чудесному слову вы меня научили! — какой-нибудь «липкой дрянью», которая перегрузила бы нашу систему вентиляции или вызвала коррозию пола.

Есть меры, которые мы можем принять и которые вряд ли потребовали от нас надеть скафандры на целый стандартный день или даже стандартный час. Некоторые из этих мер вы изучите — должны будете изучить, — чтобы вы знали возможности «Элтории». Но на данный момент вы были правы. Клерку следовало быть внимательнее, и я полагаю, что вы преподали урок и ему, а не только водителю. Я не стану больше на этом останавливаться.

— Однако все же, сударь, — продолжил мастер-карго, когда они переступили порог и оказались внутри грузового люка корабля, — я прошу вас ответить мне вот на какую загадку: чем мастер-купец и капитан будут угощать своих гостей на ленче?

Джетри замер на полушаге, и лицо у него вспыхнуло:

— На ленче?

— Вот именно. — Карго-мастер негромко засмеялся. — Мне кажется, что то, что вы только что повернули обратно, было дневной трапезой, которую мой друг Норн заказала для ассоциации владельцев местных ювелирных магазинов.

Расписание обязанностей Джетри так изменилось, что он оказывался в трюме, на грузовом причале и в помещении для управления грузовыми модулями даже чаще, чем в своих привычных местах. Когда он встречал человека, которого хорошо знал — например, Пен Рела или Гэйнор, — те обычно шли в противоположном направлении и были заняты разговором с кем-нибудь другим. К третьему дню он почти забыл о происшествии с доставкой ленча. Более того, последние две ночи ему снились схемы плотности загрузки для трех различных типов модулей, коды загрузки и структурная динамика передачи модулей на орбите.

Спеша на причальный камбуз что-нибудь перехватить на ленч — ему еще предстояло закончить пробное уравновешивание масс, — он, не глядя, обогнал какого-то человека, медленно шествующего по бетонному причалу.

— А! — раздался знакомый голос мастера тел-Ондора. — Неужели вам настолько сильно хочется избежать разговора со мной?

С горящими ушами Джетри повернулся и сделал быстрый поклон извинения.

— Прошу прощения, сударь. Мои мысли были сосредоточены на вычислениях, а мой желудок — на ленче.

— Непобедимое сочетание, должен согласиться, — признал мастер. — Я рад видеть вас так занятым работой вашего дома. Вы приносите радость вашей матери.

Проверка. Джетри подавил вздох и поклонился, едва заметно поморщившись, когда у него в желудке громко забурчало.

Мастер тел-Ондор спокойно взмахнул рукой, приглашая Джетри идти дальше.

— Перестаньте, этого не нужно. Но сначала позвольте мне поздравить вас с тем, как вы встали на защиту корабля на причале.

Джетри застыл. Значит, не урок — лекция.

— Но нет, — сказал мастер, видимо, увидев что-то на лице Джетри, несмотря на его стремление оставаться бесстрастным, — это не проблема. Корабль хорошо о вас отзывается, как и мастер-карго и клерк. Мне сказали, что вы безупречно выбрали модальность для решения проблемы. Мастер-карго утверждает, что вы были готовы принять командование и отразить захватчиков, идущих на абордаж!

Он вежливо поклонился.

— Мне только хотелось бы, чтобы все купцы, которых я обучал, имели такое чутье, как у вас. Полагаю, что вы будете совершенно готовы к следующему этапу вашего путешествия.

С этими словами он снова махнул рукой — и Джетри пошел дальше, размышляя одновременно об инерционных ограничениях и о ленче.

День 116-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория»

Корабль находился в четырех стандартных днях пути от Тилены, держа курс на Модрид. Там экипажу предстояло провести пару дней промежуточной торговли, а потом лечь на курс к внутренним мирам.

К внутренним лиадийским мирам, где такие земляне, как Джетри Гобелин, быстро превращаются в диковинку, о которой на третий день забывают. В лучшем случае.

Сказать, что он беспокоится, было бы достаточно верно. Гэйнор и Вил Тор, вместе и порознь, уверяли его, что он справится даже лучше чем прекрасно, но он считал, что они, будучи его друзьями, могут быть несколько предубеждены в его пользу. Пен Рел сиг-Кетра, которого можно было назвать другом лишь условно, отреагировал на сообщение об изменениях в маршруте, усилив уроки самообороны так, что они стали похожи на драки в портовых трактирах. Мастер тел-Ондор сделал то же в отношении уроков должного поведения, но после них хотя бы не оставалось синяков.

А Норн вен-Деелин, которой следовало бы бояться всего этого не меньше, чем ему — если не больше, поскольку, как он мрачно подозревал, она гораздо четче представляла себе, что именно произойдет, если он все испортит, — Норн вен-Деелин улыбалась, трепала его по плечу, называла сыном и говорила, что уверена: он справится со всем с честью.

И в этих обстоятельствах, с досадой подумал Джетри, сбрасывая с себя одеяло и ударом ладони включая свет, неудивительно, что он лишился сна.

Он натянул свою самую удобную лиадийскую одежду — пару прочных бежевых брюк с множеством карманов и не менее прочную коричневую рубашку (что было достаточно похоже на стандартную корабельную одежду на «Рынке» и потому немного утешало), сунул ноги в мягкие корабельные тапки и перерыл груду личных вещиц, пока не нашел свой фрактин, ключ Синдиката и общий ключ корабля. Он спрятал все это в один карман, набор гаечных ключей и складной нож — в другой и ушел из своей каюты.

На «Элтории» ему не нужно было выкраивать время для дополнительных занятий украдкой: было правило, что купец лучше знает, что купцу нужно. Джетри успел полюбить это правило. И сейчас, шагая по широкому коридору к своему персональному грузовому модулю, он радовался этому правилу как никогда раньше.

За последние десять корабельных дней он несколько раз вспоминал о контейнере класса «Б», полученном из дома. Однако проблемой при его плотном расписании было найти время, чтобы с ним разобраться.

Вот почему его теперешняя нервная бессонница оказалась просто подарком, если посмотреть на это с нужной стороны. Он хотя бы сможет без спешки вскрыть контейнер и внимательно просмотреть тс вещи, которые получил по распоряжению матери.

На пути к грузовому отсеку он встретил только одного человека — Килару пин-Эбит, которая наклонила голову и вежливо сказала:

— Здравствуйте, сударь.

Здравствуйте, техник, — отозвался он.

И это было все — ни шума, ни пыли, как говаривал Дик. Уже через несколько минут он стоял перед своим модулем.

Он прикоснулся к замку в нужной последовательности. Дверь отъехала в сторону, а внутреннее освещение зажглось, как только он перешагнул порог.

У дальней стены был закреплен стандартный земной контейнер класса «Б», который, судя по его виду, сильно потрепало в астероидах, прежде чем он попал по адресу.

Отстегнув сетку безопасности, Джетри опустился на колени, нащупывая в кармане набор гаечных ключей.

На одном боку контейнера оказалась вмятина размером с голову. Джетри провел по ней рукой. Контейнеры «Б» отличаются прочностью, так что самым вероятным результатом удара по нему тяжелым предметом бывает рикошет этого предмета — если он не разбился. Удар такой силы, чтобы в боку контейнера появилась вмятина...

— Наверное, попал летающий камень, — пробормотал Джетри, закрепляя гаечный ключ на первой головке.

Джетри пришлось повозиться с третьим и шестым креплением, которые зажало при деформации контейнера, но в конце концов он все-таки их открутил, снял крышку и прислонил ее к стене.

Внутри контейнер был разделен на четыре отделения с магнитными крышками, а под ними — еще одно большое отделение. Джетри потянулся к запору правого верхнего отделения, а потом сел прямо, уронив на колено руку с внезапно похолодевшими пальцами.

Да ладно! — прошептал он себе. — Это же просто детские штучки.

Вот только эти детские штучки его мать сочла нужным спрятать и держать десять лет, прежде чем отправить ему вслед. Можно что угодно говорить о нраве Изы Гобелии, и с тем, что она черствая, спорить никто не стал бы. И при всем при том она была умелым и находчивым капитаном, который заботился о благе корабля. Если так, то должна была быть причина, помимо ее личного горя, чтобы спрятать под замок его вещи. Как и причина, чтобы наконец их отдать.

Джетри почувствовал, как у него по рукам побежали мурашки страха, но тут же засмеялся, хрипловато и излишне весело.

— Возьми себя в руки! Что случилось? Ты решил, что Иза устроила тебе ловушку, как в какой-то страшилке Хат? Она отправила тебе твои вещи, потому что они твои по праву, и Пейтор уговорил ее поступить честно.

Чего Хат не сказала — но от Хат этого и не следовало ждать. Чем больше он думал, тем вероятнее ему казалось, что такой разговор состоялся: он почти услышал у себя в ушах басок дяди Пейтора, утешающий и утешительный.

Джетри снова подался вперед и открыл правую верхнюю дверцу.

В центре небольшой камеры лежал простой черный кошель, и из складки торчал листок бумаги. Джетри медленно протянул руку и вытащил бумагу. Развернув ее, он заморгал при виде каракуль Хат, которая тщательно вывела слова: «Плата за вонючки».

Джетри снова сел прямо, протяжно выпуская воздух, который, сам того не замечая, задержал в легких. Он положил листок на колено, открыл кошелек и пересчитал совершенно нелепое количество банкнот Синдиката. Все это — за вонючки? В это трудно было поверить. Но, с другой стороны, еще труднее было поверить, что Хат обворовала корабль. Хат всегда следовала правилам. Ему вдруг пришло в голову, что во многом она себя ведет как правильная лиадийка. Он спрятал кошелек и записку в карман и снова посмотрел на контейнер.

Немного свыкшись с процессом, он открыл следующую дверцу, извлек небольшую металлическую коробочку и взял ее обеими руками. Металл был красновато-золотым, отполированным до блеска. Бока коробочки были украшены выгравированными звездами, кометами и лунами. На плоской крышке были выгравированы три причудливые буквы, переплетающиеся, словно какие-то планетные вьюнки: Э. Д. Г. Эрин Джетри Гобелин.

Замок оказался простым крючком, продетым в петлю. Джетри отодвинул его большим пальцем и осторожно поднял крышку.

Изнутри коробочка оказалась выстлана темно-синим бархатом. По бархату, словно звезды, были разбросаны полдюжины ключей Синдиката с истекшим сроком действия, длинный и плоский кусок материала, который мог оказаться резной и отполированной костью, — и кольцо.

Джетри взял его двумя пальцами. Перстень был массивный и — высокомерный, если можно приписать такое свойство ювелирному изделию, — широкая лента с выгравированными звездами, кометами и лунами, точно такими же, какие были на боках коробочки. Овальную печать украшало стилизованное изображение корабля и планеты — официальная печать Синдиката.

Джетри нахмурился. Его отец был не из тех, кто носит кольца. По правде говоря, кольца на рабочем корабле — это глупость: они слишком склонны цепляться за механизмы и острые края. Однако уполномоченный — уполномоченный вполне мог носить кольцо, или нашивку, или еще что-то в этом роде, чтобы люди видели: вот человек, имеющий власть.

Прикосновение золота к коже было холодным и недружелюбным. Джетри вернул его в коробочку и потянулся за кусочком кости.

Как только пальцы Джетри прикоснулись к поверхности предмета, он понял, что это — не кость. Прохладный и гладкий материал, со странно знакомым символом, повторяющимся на одной стороне, на ощупь был точно таким же, как счастливый фрактин Джетри.

Хмуря брови, он извлек свой талисман из кармана и положил его себе на колено рядом с... с этим чем-то.

По виду и на ощупь оба были сделаны из одного и того же материала. Не слишком научный подход, но пока сойдет. А повторяющийся символ? Тот же самый, что и большой бублик на лицевой стороне фрактина, выстроенный в цепочку по всей длине предмета.

Он взял его в руку и положил на ладонь. Вещица оказалась увесистой — тяжелее, чем можно было ожидать, как и фрактин, который, как сказал Григ, содержал чужую технологию. Что-то вроде крупного фрактина, решил Джетри, проводя подушечкой большого пальца по умиротворяющей поверхности. Это понравилось бы Эрину, при его увлечении обычными фрактинами. Джетри еще раз провел по нему пальцем, а потом вернул на место — в гнездо из старых ключей Синдиката, — опустил крышку и отставил коробочку.

В следующем отделении оказалась пара фотокубиков. Дрожащими руками Джетри схватил один из них и просмотрел изображения, сначала быстро, затаив дыхание, а потом медленнее, поняв, что это — изображения людей, с которыми он не был знаком и которых даже никогда не видел. Большинство из них были космолетчиками, но были там и планетники. Вид у всех был усталый и встревоженный. Джетри отложил кубик.

Второй кубик оказался именно тем, который он ожидал, по которому так скучал и который так мечтал вернуть. Изображения родных — Эрина, естественно, с полуулыбкой на лице и руками, спрятанными в карманы комбинезона: широкоплечего, с упрямым подбородком и глубоко посаженными карими глазами под густыми черными бровями. После него шли Сейли, Крис. Изображение Дика, по локоть погрузившегося в приготовление какого-то блюда, с маниакальной улыбкой на круглом лице. И еще одно изображение — худой и серьезной юной Хат, наклонившейся над тренажером для пилотирования.

Снова Эрин, одной рукой обнимающий какую-то женщину. Джетри два раза моргнул — и только тогда узнал Изу. Оба смеялись какой-то шутке, навсегда оставшейся тайной. А потом изображение худого мальчишки с огромными глазами и торчащими ушами, в замурзанном комбинезоне. Он сидит на полу камбуза рядом с Эрином, и оба рассматривают мозаику, которую вместе сложили. Джетри улыбнулся своему воспоминанию. Они использовали для узора три дюжины фрактинов и задержали обед первой вахты, потому что Эрин делал снимки со всех возможных углов: он делал так с каждым узором, который они складывали.

Продолжая улыбаться, он снова щелкнул кнопкой — и вернулся к первому изображению Эрина. Отложив кубик, он открыл последнее из маленьких отделений, обнаружив записную книжку и толстую пачку распечаток.

Улыбаясь шире, он вытащил записную книжку и перелистал страницы, увидев аккуратные списки, в которые Джетри-ребенок заносил свои воображаемые грузы, воображаемые продажи и покупки. Все это делалось с помощью его отца: каждая придуманная сделка обсуждалась так серьезно, словно и товар, и деньги были реальными. Листая страницы ближе к концу, он зацепился взглядом задругой почерк, вернулся назад...

Угловатые и четкие, словно распечатка, записи Эрина шли вниз по страницы простым списком названий кораблей. Джетри быстро скользнул взглядом по списку, видя названия, которые были ему знакомы и которые нет...

«ВильдеЖаба». Он моргнул, вспомнив, как у него в руке шуршала пыльная желтая бумага с распечаткой о том, как погибал корабль.

«Разбиваем глину»...

И почему Эрин вел список кораблей на последних страницах детского журнала понарошечной торговли?

Джетри тряхнул головой. Эту тайну придется отложить на другое время — или навсегда. Возможно, он просто писал что-то от нечего делать во время скучной вахты — или как иллюстрацию, которая должна была сопровождать разговор, давно закончившийся и забытый. Если вспомнить, отец часто что-то писал на полях его записной книжки. Он снова полистал страницы, на этот раз медленнее, замечая странные фигуры, которые Эрин чертил, чтобы лучше думалось.

Джетри закрыл записную книжку и взялся за распечатки, хотя и без того знал, что это будут разнообразные правила для игр, придуманных, чтобы использовать фрактины.

Что-то еще осталось в отделении — и Джетри издал радостный крик, бесцеремонно бросив правила игр на пол. Он почти забыл...

Зеркальце размером не больше отцовской ладони, с оправой из какого-то легкого черного металла. Вот только отражающая поверхность не отражала — даже призрака, которого космолетчик порой мельком видит на фоне рабочего экрана, призрака с его собственным лицом. В детстве Джетри время от времени развлекался тем, что пытался поймать зеркальце врасплох и заставить дать отражение. Он прижимался носом к стеклянной поверхности или оставлял устройство на крышке стола и подкрадывался с другой стороны, делая рывок в последнюю секунду, чаще всего с криком: «Ага!»

Но зеркальце никогда ничего не отражало.

Что оно делало — это предсказывало погоду.

Не то устройство, которое особенно полезно на космическом корабле, сказали бы люди — и были бы правы. Не то чтобы оно было особо полезно и на планете — по крайней мере поначалу. Однако они с Эрином в конце концов смогли разобраться в системе символов, и к тому моменту, как его отец погиб, а мать отправила под замок устройство вместе с фрактинами и журналом торговли — к тому моменту, если они оказывались на планете, Джетри с первого взгляда мог определить, ожидается ли дождь или снег, молния или град — и с какой стороны планеты они придут.

Широко улыбаясь, он в память о прошлом посмотрел на черную, ничего не отражающую поверхность, а потом спрятал зеркальце в карман рубашки.

Оставалось большое отделение — и там неожиданностей не было.

Точнее, одна была: он не помнил, что их было так много. Он открыл коробку и зачерпнул горсть прохладных квадратиков, пропустил сквозь пальцы, глядя, как мелькают фигуры, слушая тихий стук падающих одна на другую плиток.

Во второй коробке были подделки и осколки — то, что его отец называл вспомогательной коллекцией. Некоторые подделки выглядели довольно хорошо — пока не возьмешь в руку пару настоящих фрактинов и не увидишь, какие они гладкие и точные: никаких грубых краев, каждая выемка на одном и том же месте, без отклонений. После этого подделку с настоящим фрактином уже не спутаешь.

Джетри закрыл коробку, снова заглянул в отделение...

Четырехугольная проволочная рамка лежала в дальнем углу. Он вытащил ее, удивившись, насколько она легкая. Он не сразу опознал металл и само устройство: простой прямоугольник, запечатанный внизу, открытый сверху, четыре сетчатые стенки. Небольшая вещь: на самом деле примерно такого размера, чтобы...

Он запустил руку в коробку с настоящими фрактинами, извлек один и опустил в верхнее отверстие. Фрактин скользнул по рамке до дна.

Джетри улыбнулся, рассматривая устройство. Он решил, что в рамку, наверное, встанет пятьдесят или шестьдесят фрактинов. Зачем кому-то могло захотеться заправить шестьдесят фрактинов в металлический держатель — это уже другой вопрос. Может быть, какой-то новый вариант игры.

Продолжая улыбаться, он зевнул, посмотрел на запястье — и подавил сорвавшееся было проклятие. Ему было назначено явиться в кабинет мастера вен-Деелин — с ясными глазами, соображая и выспавшись — уже меньше чем через пять часов.

Быстрыми движениями он запаковал фрактины, закрыл крышки и поставил их и проволочную рамку обратно в отделение контейнера, вместе с правилами игры, своим старым журналом торговли, коробочкой Эрина и фотокубом с незнакомыми космолетчиками и планетниками.

Контейнер он закрыл и прочно закрепил у стены сеткой.

Встав, Джетри переложил кошелек в боковой карман. Фотокуб не влезал ни в один из карманов, и его пришлось держать всю обратную дорогу до каюты.

День 123-й

1118 год по Стандартному календарю

«Элтория»

На подлете к Модриду

Будильник выдернул Джетри из сна через две субъективные секунды после того, как он рухнул в постель.

Он сбросил одеяло и сразу же сел: новые ускоренные вахты научили его, что при звуке будильника лучше всего встать и разогнать кровь, направив ее к мозгу.

Он спустил ноги на пол и энергично растер лицо руками, стараясь расшевелить свою кровь — или, возможно, мозги, — и начал вспоминать расписание своей вахты. Первым пунктом стояла встреча за завтраком с Пен Релом, который хотел поговорить о теории самозащиты. Затем необходимо было просмотреть список местных торговых партнеров Иксина и историю шести последних торговых экспедиций «Элтории» на Модрид, которые ему подготовил Вил Тор. Уроки земного, которые он давал Гэйнор, были прекращены после перемены курса, хотя им удавалось проводить короткие занятия на ходу. После часа в библиотеке ему было назначено долгое занятие с мастером тел-Ондором, а после этого...

Его мысли прервал дверной сигнал. Джетри пошел к двери, на ходу натягивая халат.

В коридоре стояла Гэйнор в полном мундире. Как только дверь открылась, она согнулась в официальном поклоне.

— Капитан вас приветствует, подмастерье-купец, — сказала она, четко выговаривая каждое слово, чтобы он мог без труда ее понимать, хотя использовалась не купеческая модальность. — Вас приглашают присоединиться к мастеру-купцу за торговым пультом, как только вы сможете. Мастер-купец просит вас «обязательно плотно позавтракать».

Джетри поклонился в знак благодарности, а когда выпрямился, то увидел, что Гэйнор открыто ухмыляется. Ее рука поднялась, сделав знак, который был ему незнаком:

Наконец-то вы окажетесь в центре событий! Я вас скоро увижу!

Капитан приглашает его наблюдать за работой мастера-купца, вблизи и лично? Джетри тоже широко улыбнулся, хотя не забыл снова поклониться, в знак согласия. Когда он выпрямился после этого поклона, Гэйнор уже исчезла, оставив его изумленно моргать в пустом коридоре.

Он закрыл дверь и бросился в душ, разговаривая сам с собой, пока намыливался и смывал пену.

— Так, парень, ты попадаешь на рабочую вахту на рабочем мостике. Повезло, правда? Наблюдай за мастером и учись изо всех сил...

Он сэкономил немного времени на цикле сушки и еще влажный рванулся к шкафу, извлек оттуда синюю рубашку и темно-синие брюки, поспешно оделся, приостановившись у зеркала, чтобы приколоть к воротнику значок Иксина и поспешно провести ладонями по колючим отрастающим волосам.

Схватив все, что нужно было рассовать по карманам, он выскочил из каюты и направился в буфет, привычно жалея о том, что на «Элтории» не держат майта.

На завтрак Джетри выбрал не те блюда, что ему нравятся, а те, к которым была меньше очередь. К счастью, за чаем было две очереди, поскольку чай для лиадийцев был тем же, чем кофе для землян, и Джетри, выбрав более короткую, оказался рядом с Пен Релом.

Мастер-оружейник посмотрел на него и поклонился. Похоже, это был поклон равных, что, как решил Джетри, должно было свидетельствовать об ошибочной трактовке. Он позаботился о том, чтобы его ответный поклон был совершенно безопасным и не вызывающим нареканий поклоном младшего старшему.

Пен Рел склонил голову набок, и хотя нельзя было сказать, что он улыбнулся, его обычно суровое лицо заметно посветлело.

— Я вижу, что наше расписание изменилось по приказу капитана, юный Джетри, — сказал он, выбирая бутылочку с чаем из тех, что стояли на столе. — Но не тревожьтесь: мы продолжим ваше обучение, когда время и капитан нам это позволят. — Он наклонил голову. — Хорошей вам вахты.

— Хорошей вахты, — ответил Джетри, захватил бутылку себе и отошел к свободному столу, чтобы поспешно проглотить завтрак.

Джетри успел на мостик заблаговременно, быстро проворачивая фрактин в пальцах, — и обнаружил, что у двери его ждет техник Рантель вер-Борит, которую он пару раз встречал в библиотеке.

— Здравствуйте, подмастерье-купец.

Она с поклоном вручила ему пристегивающееся вводное устройство и комм в виде наушника и микрофона. Он вставил пуговичку в ухо и разгладил провод на щеке. Убедившись, что он готов, Рантель приложила ладонь к двери и провела Джетри через порог и в глубь мостика, мимо капитана йо-Ланны, который поднял голову и отреагировал на их присутствие сидячим поклоном, удивительно похожим на отрывистый кивок, каким Иза Гобелин приветствовала на мостике посторонних.

На мостике было странно тихо: никакой веселой болтовни, какую обычно вели его родственники, ведя «Рынок» к какой-нибудь планете. Они прошли мимо пульта Гэйнор, которая была так сосредоточена на своих экранах, что ничего вокруг не замечала. И вообще все вахтенные на мостике, до единого человека, сидели, заворожено глядя на свои экраны, приборы и карты.

Норн вен-Деелин занимала место далеко от капитана, рядом с устройством, оказавшимся автоматическим определителем погоды. Она приветствовала Джетри улыбкой и постучала пальцем по подлокотнику пустого кресла рядом со своим.

Он сел, обнаружив, что сиденье для него тесновато и немного ниже, чем нужно, так что ему пришлось подогнуть ноги назад.

— Подмастерье, вы пришли очень вовремя, — очень тихо сказала мастер вен-Деелин. — Ваш опыт потребуется очень скоро. А сейчас будьте любезны ознакомиться с аппаратурой. Пожалуйста, дотроньтесь до голубого колесика. Так. Теперь переведите его на одно деление вперед, и ваш экран включится на режим наблюдения.

Джетри тщательно выполнил ее указания. Когда экран загорелся, а наушник зашелестел помехами у него в ухе, он ощутил холодок под ложечкой.

— Хорошо, — сказала мастер вен-Деелин.

Ее голос у него в ухе как-то странно, но определенно его успокаивал.

— Когда вы повернете его снова — только не прикасайтесь больше ни к чему, — ваш пульт заработает в режиме совместной торговли. Это значит, вы будете видеть все мои сделки. Зеленые квадраты будут представлять мои предложения. Если вы сделаете какое-то предложение, то оно появится на моем экране, и я его приму или нет.

Она сделала паузу.

— Теперь, если вы сдвинете его еще на шаг — что вы сделаете сейчас, но не станете больше ни к чему прикасаться, — вы окажетесь в режиме самостоятельной торговли. В этом режиме вы заключаете сделку от нашего имени так же бесповоротно, как если бы я сама написала свое имя на контракте или положила наличные кантры на прилавок.

Еще одна пауза.

— Потратьте несколько секунд на то, чтобы изучить, что говорит вам экран, дитя.

Честно говоря, ему очень нужна была возможность изучить экран. Он поспешно наклонился вперед, одной рукой теребя фрактин, другую сжав в кулак на колене.

Экран был далеко за пределами режима высокой информативности: это была уплотненная информативность. В нижнем левом углу находился план «Элтории». Полные цистерны и грузовые трюмы высвечивались зеленым, пустые имели красный цвет. Нижний правый был озаглавлен «средства» и показывал нулевой баланс. Верхняя половина экрана была разделена на колонки: Поступающие, Исходящие, Сделанные предложения, Принятые предложения, Отвергнутые Предложения. В настоящий момент особой активности не было, но он понял, что колонки начнут быстро заполняться, как только корабль окажется на подлете к Модриду.

Фрактин выскользнул у него из пальцев. Он поймал его, не дав далеко улететь, сжал в кулаке, убрал в карман — и, подняв взгляд, обнаружил, что Норн вен-Деелин заметила его движение. Он напрягся, ожидая, что она спросит, что за глупую игрушку он держит в кармане, но тут она заговорила, и ему стало понятно, что она неправильно истолковала его резкое движение.

— Прошу меня простить. Пожалуйста, верните свой экран в режим наблюдения, переведя колесико в исходное положение. Хорошо. Теперь: по обе стороны своего кресла вы найдете несколько рычагов и кнопок. Я предлагаю вам освоиться с ними, чтобы ваши руки почувствовали, что они делают. Тут есть регулировка выдвижения и высоты, наклона и... Но вы должны их найти и наладить: это необходимо, потому что мы можем сегодня просидеть здесь достаточно долгое время.

Джетри опустил руки — и его пальцы нашли обещанные кнопки и рычаги. Он быстро выяснил, что одна кнопка регулирует глубину его сиденья, другая — угол наклона экрана, третья — высоту сиденья над палубой, что позволило ему выпрямить ноги. На «Рынке» такая дополнительная регулировка была только у кресла пилота. А если у кресла наблюдения для жалкого подмастерья есть такое оборудование, то что же предлагается капитану? Он задумчиво отвел кресло назад до упора, а потом медленно передвинул вперед.

— ... а когда вы удобно устроитесь, — сказала вен-Деелин, — вы что-нибудь скажете мне, чтобы мы знали, что ваш Комм работает и включен на нужную громкость...

С горящими щеками он закрепил кресло в нужном положении и прикоснулся к наушнику.

— Да, мастер-купец.

Она мягко ему улыбнулась.

— Всегда отличаетесь краснобайством, дитя мое. Может, вы скажете мне, что выдумаете по поводу двух предложений в верхней части экрана, которые поступили, пока вы налаживали свое кресло?

Джетри удивленно посмотрел на экран и увидел предложение продать два ME сыра... Он моргнул, а потом рассмеялся. Два ME — это два грузовых модуля!

— Сударыня, на первое бы я ответил — спасибо, нет, — сказал он, переходя на торговый. — При такой цене нам нужно было бы осуществить местную поставку с предварительно оплаченной срочной доставкой — или нам нужен был бы брокер на планете, а это — трата времени.

— Да, спасибо, мы откажемся. А второе?

Этот случай был сложнее: предложение половины контейнера редких специй и трав. Джетри нахмурился, мысленно перебирая те манифесты, которые он успел изучить.

— Сударыня, мне кажется, что вы, как правило, не возите на «Элтории» пищевые продукты, — неуверенно сказал он.

— Превосходно, — сказала она в наушник. — Вы видите, чего они от нас хотят: чтобы мы стали брокерами того или иного товара. Если бы нам нечего было делать, я могла бы себе позволить... но этот рейс не таков. А теперь снова посмотрите на ваш пульт.

Джетри снова сосредоточился на приборной доске.

— По обе стороны от голубого колесика управления вы видите красные кнопки. Чтобы узнать детали относительно предлагаемых товаров, если они нужны, нажмите правую, и если будет необходимость, нажмите ее еще раз. Иногда уровней детализации бывает до дюжины. Если информация все равно окажется недостаточной, сделайте запись — это левая кнопка, — и мы добавим это к вашему аналитическому списку. Далее, если вы видите нечто, на что рекомендовали бы мне обратить внимание, щелкайте желтой кнопкой над вот этим колесиком, и у меня на экране этот объект будет выделен.

Джетри собрался кивнуть, но вовремя удержался и вместо этого склонил голову.

— Я понял, — сказал он и посмотрел на экран, где в колонке поступлений появилось еще два предложения.

— О, хорошо, — отозвалась мастер-купец.

Подлет к орбите занимал несколько часов, и какое-то время Джетри сидел в режиме наблюдателя, глядя, как вен-Деелин заполняет поля предлагаемых «Элторией» товаров. Как он и подозревал, поступающие предложения набирали скорость по мере приближения корабля к орбите. Прикусив нижнюю губу, он наклонился вперед, стараясь передвигать взгляд достаточно быстро, заметил предложение одной двенадцатой единицы прессованных тканей, выделил его и услышал ее тихие слова:

— Да, это выглядит неплохо. Однако есть история... мы не используем этот источник уже довольно давно. Имел место плохой груз. Посмотрим, не упадет ли цена...

На мостике за спиной стало оживленно: Джетри решил, что там началось маневрирование для вхождения в околопланетное пространство. Она тихо сказала ему в ухо:

— Прошу вас перейти в режим совместной торговли. Обратите внимание, что мы освободили целый контейнер. Проверьте те ткани, и если они все еще предлагаются, отметьте это на моем экране. Также я приняла предложение о транзитной доставке половины контейнера: сейчас оно должно появиться на вашей схеме в виде сплошного блока...

Первое предложение тканей уже было снято, но он нашел другое, достаточно близкое и по лучшей цене, выделил его и пошел по списку дальше. Тем временем колонка предложений заполнилась, породила колонку избыточных сведений и начала пытаться переполнить и ее. Он выделил предложение необработанной древесины, еще одно — с замороженными куриными зародышами, обозначенными как настоящие рок-айленды, которые в таком случае предлагались по удивительно низкой цене.

— Теперь нам надо заполнить свободные места в трех контейнерах, — сказала мастер вен-Деелин. — Вы закончите контейнер номер семнадцать. Обратите внимание на формы и ограничения по балансировке. Ваш кредит открыт, и в вашем распоряжении весь наш торговый манифест. Без предварительной консультации не покупайте те товары, которые мы уже имеем. Пожалуйста, передвиньтесь еще на один щелчок... так. Вы стали активным торговцем. Если заметите желательные товары, которые не вмещаются в ваше пространство, прошу их отметить.

Уже через несколько минут он взмок от пота, склоняясь к экрану, напрягая все мышцы плеч и шеи. В графе кредит оказалось нелепое число кантр, предоставленное в его распоряжение. Он просматривал списки, выискивая нужные плотности, нашел ручные инструменты по хорошей цене, потянулся, чтобы заказать их — но груз ушел, перехваченный быстрым купцом с другого подлетающего корабля.

Он с досадой снова вернулся к списку, нашел предложение ящика «Настоящего Блушари», нажал кнопку дополнительной информации — и товар исчез с экрана, купленный кем-то другим.

Он положил руку на ручку покупки и наклонился вперед, дыша чуть учащенно — и вдруг рядом возник дядя Пейтор, хмуро посмотревший на него из памяти и повторивший лекцию насчет «аукционной лихорадки»: желания купить как можно быстрее, чтобы купить первым, или купить первым, чтобы переиграть рынок. Дядя говорил, что купцу в горячей атмосфере прежде всего нужна холодная голова.

Джетри осторожно отодвинулся и снял пальцы с ручки. Он снова просмотрел список товаров, которые уже какое-то время предлагались для покупки, — и улыбнулся. Разумная Цена, хорошая плотность, изделия из настоящего дерева, которые должны хорошо продаваться как на земном, так и на лиадийском рынках. Да. Он протянул руку и нажал кнопку покупки.

Его экран моргнул: предложение принято, сделка заключена. Джетри кивнул и вернулся к списку, успокоенный тем, что вложил часть своих денег в надежный товар.

Диаграмма внизу слева показала, что контейнер семнадцатый заполнен на девяносто два процента. Ему пригодилось бы нечто вроде той одной двенадцатой тканей или, может быть, немного зерна в стазисе...

Сосредоточившись, он почти не заметил, когда «Элтория» вышла на орбиту, хотя и услышал голос Гэйнор, делавший объявление по внутренней связи.

Казалось, поступление предложений замедлилось: у него появилось время, чтобы просмотреть экраны с детализацией. Он высветил несколько, услышав, как купец пробормотала один раз: «Превосходно», а в другой: «Мне кажется, это слишком большое количество для перевозки, подмастерье».

Контейнер семнадцать загорелся на схеме зеленым: заполнен. Джетри моргнул и откинулся в кресле. Почувствовав прикосновение к своему рукаву, он повернулся к Норн вен-Деелин. Она улыбнулась.

— Если вы купите что-то еще, сын мой, то уже для себя. Мы хорошо поработали, вы и я. А теперь я предлагаю поесть, если вы окажете мне честь.

Только теперь Джетри заметил, что проголодался. Он аккуратно отключил свой пульт, отодвинул кресло и осмотрелся.

Примерно треть команды мостика разошлась, сменившись, пока он сидел за пультом. Они выполнили свою задачу, пока его работа продолжалась. Место Гэйнор пустовало. На дальней стороне мостика за своим пультом сидел капитан.

Джетри встал, снял настройку своего кресла на тот случай, если в следующий раз им будет пользоваться кто-то другой, и пошел за Норн вен-Деелин к двери. Она подняла руку и приложила ладонь к пластине...

— Мастер-купец! — Капитан йо-Ланна развернул свое кресло и смотрел на них. Насколько мог судить Джетри, его лицо не выражало никаких эмоций. — Секунду вашего времени, если можно.

Мастер вен-Деелин глубоко вздохнула.

Ха! Детали, вечно детали. — Она похлопала Джетри по плечу. — Идите поешьте. Когда закончите, явитесь к Пен Релу и узнайте про те вещи, которые он сочтет для вас благоразумным иметь при себе во время пребывания в порту.

— Да, сударыня, — склонил голову Джетри. Вен-Деелин поспешила прочь.

Он дотронулся до своего уха, вспомнил о комме и посмотрел на дежурного офицера.

— Оставьте его себе, будьте любезны, купец, — сказал тот. — Несомненно, он вам еще понадобится.

Это его согрело. Он снял комм и положил его в карман.

С дальней стороны мостика раздался голос мастера-купца, в котором слышалось нескрываемое раздражение. Джетри приостановился, хмуря брови. У него уже начинало получаться следить за быстрыми разговорами, и в этом слышались фразы типа: «Подтверждать каждую сделку?» «Перепроверка — это абсурд!» и «С Гильдией буду говорить я, и я — мастер!»

Все это было непохоже на дело, которое касалось бы подмастерья. И кроме того, ему были отданы приказы и задан курс: ленч, а затем — Пен Рел.

Джетри ушел с мостика, ощущая начало головной боли и боли в ухе. Зато он много узнал о своем корабле и его торговле такого, чего не знал до этой вахты.

Время ленча закончилось, но второй повар наполнил ему тарелку всяческими вкусностями, и он съел их один в пустом буфете, снова обдумывая те покупки, которые у него перехватили.

День 125-й

1118 год по Стандартному календарю

Модрид

Обход торговых заведений Модрида прошел со скоростью света. Джетри не делал ничего полезного: просто стоял рядом с мастером-купцом, пока она вела переговоры относительно предметов роскоши и дорогих товаров: драгоценных камней, вин, фарфора и трех упаковок того, что значилось как «игральные карты» и стоило в два раза больше всего остального вместе взятого.

— Ну, вот и все, — сказала мастер вен-Деелин, отходя от последнего прилавка и знаком приглашая Джетри идти с ней. — Что вы узнали, юный Джетри?

— Ну, — ответил он, вспоминая ее подход, спокойную уверенность, с которой она вела переговоры: это было сравнимо с хорошим спектаклем — или зрелищем, как портовый головорез вытряхивает деньги из фраера, — я узнал, что мне надо пройти еще долгий путь, прежде чем кто-нибудь сможет по ошибке принять меня за мастера-купца.

— Что это? — Она быстро посмотрела на него своими яркими черными глазами. — Вы все-таки решили стать краснобаем?

Он заморгал глазами.

— Нет, сударыня. По крайней мере, если только вы не считаете, что мне необходимо этому научиться. Я просто пытался сказать, что я полон восхищения вашим стилем и умением.

— Все хуже и хуже! — Она положила руку ему на плечо. — Что до того, нужно ли вам этому научиться... Вы должны уметь льстить, но вам нужно создать себе репутацию человека, который не льстит. Вы меня понимаете?

Ему показалось, что он понимает, поскольку это вроде бы перекликалось с принципами поклонов мастера тел-Ондора.

— Репутация человека, который не льстит, — это оружие. Если мне... понадобится польстить кому-то, чтобы получить преимущество, то он будет знать, что я говорю искренне и будет обезоружен.

Ее брови выгнулись, пальцы зашевелились, чуть сжав ему плечо, прежде чем она убрала руку.

— Вы быстро учитесь, дитя мое. Возможно, пройдет не так много времени, пока вы начнете носить аметист.

Она взмахнула рукой — возможно, в качестве иллюстрации, — и большой фиолетовый камень заблестел своими гранями.

А теперь мы отправимся в торговый зал Модрида, чтобы должным образом поставить вас на путь к славе.

Джетри подумал, что это может означать что угодно.

— Мне было бы интересно, — сказала она, пока они шли дальше, — услышать ваше мнение о наших последних приобретениях, если вы будете так любезны, юный Джетри.

Он вспомнил колоды карт, запечатанные голубой лентой и каплей воска. Торговец оценил их в два кэса каждый, а мастер вен-Деелин почти не торговалась: Джетри показалось, что она уговорила его на кэс и шесть скорее ради поддержания формы, а не потому, что сочла запрошенную цену слишком высокой.

— Со своего места я не мог рассмотреть печать на воске, сударыня, — медленно сказал он, — но я предполагаю, что эти колоды могли быть куплены для какого-то коллекционера, с которым вы знакомы и который высоко ценит запечатанные игровые колоды. — Он помолчал, снова вспомнив цену, и добавил: — Возможно, эти конкретные колоды являются редкостью. Возможно, они из игорного дома, который больше не работает.

— Ха! — Она наклонила голову. — Разумное предположение и верное. Сегодня мы приобрели три колоды карт, изготовленных для казино «Дерегар», которое было построено в истощившихся шахтах рудника на неком астероиде и пользовалось большой известностью, пока астероид не рассыпался — примерно двадцать три стандартных года тому назад. Нам очень повезло найти три колоды в первоначальном состоянии по цене, которую обычно дают за вскрытые колоды.

Ее похвала согрела его, и он чуть было не улыбнулся — что было бы совершенно неуместно здесь, на людях. Он потратил секунду на то, чтобы овладеть своим лицом, а потом спросил:

— А как определяют принадлежность вскрытых колод?

— Превосходный вопрос! — заявила мастер вен-Деелин, пока они проходили мимо продуктовой лавки. Пряные ароматы заставили проснуться желудок Джетри, но они пошли дальше, шагая довольно быстро. — Карты «Дерегара» очень отличаются от других. У меня на «Элтории» есть вскрытая колода, когда мы вернемся, вам надо будет ее посмотреть. А, вот мы и пришли! Я прошу вашего снисхождения еще ненадолго, сын мой, после чего мы обеспечим себя вполне заслуженной трапезой.

Джетри почувствовал, как у него горят уши. Он не думал, что протесты его желудка звучали настолько громко!

Мастер вен-Деелин остановилась перед большой металлической дверью и пропустила через сканер какую-то карточку. Свет переключился с желтого на оранжевый — и дверь открылась. Вен-Деелин вошла внутрь в сопровождении Джетри.

За дверью он приостановился, несколько ошеломленный местными масштабами. Холл уходил вдаль. Потолок был почти неприятно высоким, с прорезанными длинными щелями, и проникавшие в них лучи солнца ярче высвечивали красные камни пола. Стены оказались белыми и шероховатыми. В стену справа была встроена длинная деревянная скамья, и во всю ее длину тянулась све