/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Лебединые войны

Остров Битвы

Шон Рассел

Магия, некогда исчезнувшая из этого мира, ВЕРНУЛАСЬ. Древние Дети Вира — полубоги Хаффид, Сент и Шианон — вновь обрели человеческие тела. Кровавая междоусобица, память о которой осталась лишь в легендах, НАЧАЛАСЬ СНОВА… Слуга Смерти Хаффид, вселившийся в тело могучего рыцаря Эремона, мечтает о мировом господстве, однако ему, как и тысячи лет назад, противостоит мудрая Шианон во образе прекрасной Элиз Уиллс, находящаяся под покровительством трех юных воинов. Исход битвы может решить странник Алаан, в теле которого обитает величайший из Детей Вира — Сент. Но он еще не выбрал, на какой стороне сражаться. Читайте новую эпопею достойного ученика Толкина!

Библиотека Старого Чародея: Распознавание и вычитка — Алекс Быков ACT, ACT МОСКВА, «Транзит-книга» Москва 2006 5-17-033863-5, 5-9713-1038-0, 5-9578-3022-4 Sean Russel The Isle of Battle

Шон Рассел

Остров битвы

(Лебединые войны — 2)

Предисловие

В первой книге рассказывалось о населенной призраками таинственной реке Уиннд, многочисленные притоки которой уносили людей в неизведанные земли. Как упоминалось раньше, в глубоких и прохладных водах этой реки спит волшебник, которому видится во сне древнее королевство, расколотое в междоусобных войнах. Волшебника зовут Уирр, а его символ — двуглавый лебедь.

Через тысячу лет после того, как волшебник предал себя реке, между двумя родовыми кланами началась война за трон королевства Аир. Война шла до тех пор, пока не осталось ни самого королевства, ни трона — ничего, кроме вечной вражды, которая передавалась из поколения в поколение словно болезнь. Противниками были кланы Ренне и Уиллсов, и на их знаменах изображался все тот же двуглавый лебедь.

Лебединая война длилась веками, заставляя многих покидать сердце старинного королевства и удаляться на окраину Страны-меж-Гор в надежде обрести там мир и забыть прошлое. Некоторые даже достигали Долины Озер на самом севере, но Долина эта располагалась в верховье реки Уиннд, по течению которой беспечные странники отправлялись порой в необычные путешествия.

Тэм, Финнол и Бэйори — трое жителей Долины, наделенные удивительной любознательностью и необычайным упорством. В отличие от большинства представителей своего рода, желавших забыть прошлое, эти юноши занимались раскопками на местах былых сражений, пытаясь найти старинные вещи, чтобы затем продать или обменять их. Но когда они стали исследовать луга у моста Теланон, к ним подошел путник и провел с молодыми людьми вечер у костра, очаровывая их рассказами о далеких краях.

Когда все уснули, на Тэма, Финнола и Бэйори напали грабители и могли убить их, если бы незнакомец не помог им скрыться, задержав разбойников на мосту ценой своей жизни.

Ночью юноши прятались в скалах у реки, а после восхода солнца обнаружили, что кто-то отвязал лодку со всеми находками и пустил ее вниз по течению. Тех, кто устроил ночное нападение, нигде не оказалось, однако вместо них появился караван «черных странников»: темноволосые, темноглазые фаэли совершали весеннее паломничество на север.

Фаэли являлись загадкой для остальных народностей Страны-меж-Гор, поскольку они доверяли прорицателям, собирателям баллад и почитали всевозможных призраков и духов. Среди этих фаэлей находился Синддл, хранитель древних легенд. Он предложил заплатить друзьям из Долины, чтобы спуститься вместе с ними вниз по реке, «послушать» ее предания и сохранить их. Не желая упускать возможность испытать долгожданное приключение, Тэм, Финнол, Бэйори и Синддл отправились в неведомые земли вдоль реки призраков.

Друзья не предполагали, что воины, пытавшиеся убить их на мосту Теланон, начали преследование. К ужасу юных путешественников, погоня продолжалась вдоль всей реки Уиннд, и им пришлось отчаянно сражаться за свою жизнь. По ночам молодых людей донимало привидение, наблюдавшее за Бэйори так пристально, словно тот притягивал призрака к себе, хотя юноша боялся его до смерти.

Река Уиннд соответствовала своей репутации и несла путников вдоль неизвестных притоков, где встречались давно вымершие животные и необычные люди.

Далеко на юге кланы Ренне и Уиллсов снова готовились к войне. Уиллсы собирались устроить брак Элиз Уиллс, предполагаемой наследницы несуществующего трона, с принцем Майклом Иннесским, чтобы получить в свое распоряжение необходимые богатства и войска.

Однако у леди Элиз было свое мнение на этот счет. Она пошла к отцу, слепому менестрелю Карралу Уиллсу, и заявила, что не выйдет замуж за принца и не допустит войны. С помощью нескольких друзей она сбежала из фамильного замка и скрылась, взяв лодку, на реке Уиннд.

Ночью, плывя на юг, друзья наткнулись на остров, не отмеченный ни на одной карте. Там они встретили старого ученого, назвавшегося Эбером, сыном Эйресита. Он жил на пустоши вместе со слугами и младшим сыном по имени Ллайа, который не был наделен даром речи. Эбер поведал путникам, что река пыталась говорить с ним, но он не смог ее понять.

Несколькими днями позже в пути друзей догнал посланец Эбера, которого звали Тизон Холлиоук. Он сообщил, что дух реки, преследовавший их, являлся нэгаром. Чтобы избавиться от него, необходимо как можно скорее покинуть Зеленые Источники — так фаэль называл пустошь.

Преследуемые воинами и нэгаром, юноши из Долины и их знакомый фаэль, собиратель баллад и хранитель легенд, двинулись на юг.

Но никогда нельзя сказать заранее, что может случиться на реке Уиннд. Друзья из Долины спасли трех менестрелей, чья лодка шла ко дну. Среди музыкантов оказалась Элиз Уиллс, путешествовавшая под чужим именем и умело использовавшая отцовские уроки музыки, что помогало скрыться от принца Нейта Иннесского, отца принца Майкла, и от его советника.

Все путники направились на ярмарку в Вестбрук, где молодые люди из Долины узнали, что Алаан — незнакомец, повстречавшийся им у моста Теланон, — был все еще жив и собирался продать найденные ими старинные предметы.

В то лето ярмарка привлекла многих. Кузены Торена Ренне сговорились убить его там и обвинить в этой смерти Уиллсов. Сэмюль, Арден, Бэлдор и Диз были убеждены, что необходимо прекратить попытки Торена примириться с врагами, кланом Уиллсов, иначе это погубит их род.

Синддл и его друзья из Долины отвели Элиз в лагерь фаэлей, расположенный неподалеку от ярмарки, однако о ее местонахождении узнал сэр Эремон, рыцарь, одно время известный под именем Хаффид… хотя сам Хаффид был уже давно мертв. Сэр Эремон, служивший советником у принца Нейта, приказал страже выкрасть Элиз.

Вскоре объявился Алаан и убедил юношей из Долины помочь ему спасти Элиз Уиллс во время костюмированного бала, завершающего ярмарку. Алаан также призвал на помощь жениха Элиз, принца Майкла, и победителя турнира, рыцаря по имени Пвилл Стагшенкс — воина, равного по силе самым лучшим рыцарям страны.

Сэр Эремон все же нарушил планы Алаана и заставил его скрываться в потустороннем мире. Друзья из Долины остались в живых, но узнали, что Элиз Уиллс в отчаянии бросилась в реку.

Злоумышленники из клана Ренне, пытавшиеся убить Торена, вместо него лишили жизни одного из своих сородичей — Ардена, который направился к Торену, чтобы рассказать ему о своем участии в готовящемся убийстве. Все пошло буквально наперекосяк, что привело к самым трагическим последствиям.

Итак, наш рассказ начинается — в ночь бала Ренне, под полной луной, в Стране-меж-Гор…

Глава 1

Факелы гасли и вспыхивали вновь в ореоле парящей над рекой дымки.

Труп не всплыл на поверхность, хотя это было слабым утешением для принца Майкла Иннесского. Он брел по колено в воде, чувствуя под сапогами податливый ил и ужасаясь при мысли, что может споткнуться о лежащее на дне недвижимое тело Элиз Уиллс.

— Как глупо!.. — шептал он.

Какой глупый и отчаянный поступок! Однако разве она не хотела совершить именно это? Убежать от Хаффида — и убежать во что бы то ни стало…

Вечер казался принцу странным и нереальным. Все его чувства притупились, будто их окутала та же холодная дымка. Элиз больше нет… и все же Майкл не мог в это поверить. Но ведь ее отец говорил, что девушка не умеет плавать. Она наверняка предпочла броситься в реку, нежели позволить, чтобы брак помог Хаффиду реализовать свои амбиции.

Предпочла смерть браку со мной, — напомнил себе принц.

Вдоль берега слышались голоса, приглушаемые туманом, но они были безрадостными, и не происходило ничего такого, что могло снять с души юноши мрачную тяжесть.

Принц погружал в ил одну ногу, потом другую. Он тихо проклинал Хаффида, и слова кружились в тонкой дымке.

Очертания тупоносой лодки замаячили в тумане, и у находившихся в ней людей в маскарадных костюмах перехватило дух от изумления, когда в мареве они увидели фигуру принца. Призрак.

Конечно, после безумного бала, устроенного Ренне, именно призрака и следовало ожидать.

Один из рыцарей Хаффида спешил вдоль берега с высоко поднятым факелом, оттесняя ночь и освещая туманные видения. Принц Майкл молился о том, чтобы найти Элиз живой, — и молился, чтобы ее никто не нашел. Нельзя, чтобы такой смелый поступок привел к поражению. Будет нехорошо, если сейчас вытащат промокшую насквозь девушку… Она достойна большего. И только лишь эгоизм заставлял принца надеяться, что ее все-таки найдут живой.

Люди, пришедшие вместе с семьей Уиллсов, вели отчаянные поиски, бегали туда-сюда, слезы душили даже воинов. Они ведь знали Элиз всю ее короткую и славную жизнь, подумал принц. Им, конечно, было неведомо оцепенение, охватившее его сердце.

Внезапно над Майклом замаячили факелы, и он понял, что пришел обратно к мосту. На берегу собралась небольшая группа одетых в черное людей, чей шепот почти сливался с шумом реки.

Когда принц возник из темноты, люди заметили его, однако потом перестали обращать внимание. В центре группы возвышался гордый Хаффид. Он спустился к кромке воды и нагнулся — это движение выдало его возраст, — потом посмотрел на Майкла и отвел взгляд.

Да, вот он, — подумал Майкл, — весьв черном, зловещий и беспощадный.

Минуту Хаффид стоял неподвижно, и воины стояли вокруг, безмолвные и покорные. А затем он достал меч. Принц Иннесский невольно шагнул назад, хотя и не собирался этого делать. Хаффид спустился по пологому берегу в воду, опустил клинок в спокойные волны реки и долго стоял молча, закрыв глаза. Никто из его рыцарей не осмеливался говорить.

— Она мертва, — сказал Хаффид, но внезапно его рука дрогнула.

Колдун открыл глаза.

— Шианон, — прошептал он.

Казалось, Хаффид вот-вот упадет в обморок. Он согнулся, все еще держа меч в воде. Двое стражников бросились к нему, однако колдун оттолкнул их и выпрямился.

Хаффид повернулся и зашагал вверх по берегу, исчезая в тумане, а его подчиненные следовали за ним, точно тени.

— Леди Элиз?.. — начал Бэйори и тут же умолк.

Выражение страха и беспокойства на его лице сказало больше, чем нужно было услышать Элиз. Он всматривался в берег в поисках места, где можно было бы причалить.

Это где-то около Вестбрука, — подумала Элиз. — Уже далеко от моста, где я предала себя воде.

Все в порядке, Бэйори, — успокаивающе сказала девушка.

Но это была ложь. Ей трудно было даже сидеть. Голова шла кругом, мысли путались. Внезапно нахлынули воспоминания. Она увидела войну, бесконечные годы войны, битвы, кровь… Элиз охватило ужасное волнение, возникло предчувствие, заставившее ее затрепетать. У девушки пересохло во рту, все тело пронизала дрожь.

Что же она наделала? С каким чудовищем заключила сделку?..

Лодка уткнулась в ил, и Бэйори ловко перепрыгнул через борт, чтобы вытащить девушку на берег. Он попытался помочь Элиз сойти, но в конце концов вынес ее на руках, усадив у догорающего костра. Бэйори исчез, однако скоро вернулся с узлом одежды, завернутой в одеяло. Все это юноша неловко протянул Элиз.

— Здесь одежда моего кузена Финнола, — сказал он. — Думаю, подойдет…

Элиз, которая сидела, сжавшись, у огня, взглянула на Бэйори. Тот казался тенью в туманной мгле.

— Спасибо, — поблагодарила она, однако не могла двинуться, чтобы начать одеваться.

Девушка снова задрожала, но не от холода.

Она ведь утонула в реке! Утонула!..

Нужно сменить мокрую одежду, — произнес Бэйори, подумав, что Элиз замерзла.

Девушка не могла переодеться сама, и Бэйори пришлось одевать спасенную, как ребенка, стыдливо отводя глаза, что вызвало бы у нее улыбку, останься еще силы улыбаться.

Юноша разжег костер, однако пламя не могло согреть Элиз.

— Меня будут искать, — промолвила она.

В голове у девушки немного прояснилось.

— Мы находимся гораздо выше по течению, миледи, — объяснил Бэйори. — А они будут искать ниже по течению, ближе к реке Уиинд.

Элиз кивнула. Удивительно, но в этом имелся определенный смысл…

Дрожь проходила, и видения, преследовавшие девушку, отступали, хотя ей все еще казалось, что земля уходит из-под ног: Элиз не вполне владела своими чувствами.

Когда она закрывала глаза, то видела призрак нэгара Шианон.

— Я должна разыскать Алаана, — забеспокоилась девушка. — Он… он поможет мне во всем этом разобраться.

Бэйори, стоя напротив, подбрасывал хворост в огонь.

— Ты заключила сделку… с ней, — прошептал он.

Элиз посмотрела на юношу, тот отвел взгляд.

И тогда очень нежно она произнесла:

— Сколько же надо мужества, чтобы отказать ей, Бэйори Тэлон…

Элиз глубоко вздохнула. К ней возвращалось самообладание, но пока что даже собственные чувства изменяли. На девушке была мужская одежда, и, как ни странно, Элиз оказалось в ней очень удобно.

Неожиданно она подумала, что Шианон всегда избегала женской одежды.

Элиз достала точильный камень — камень Шианон, подаренный ей Бэйори, — и посмотрела на него.

Камень был постоянен, как ничто другое. Он казался одновременно неизвестным и знакомым, будто она могла его вспомнить. Руки девушки помнили, как она точила острие кинжала об этот самый камень, давно-давно…

Элиз осторожно положила камень в карман и с усилием поднялась. Она знала, что, появись Хаффид сейчас, ей не прожить и минуты. Хаффид давно заключил сделку с Каибром и был очень опасен.

Я должна найти безопасное укрытие, чтобы научиться управлять процессом перевоплощения, — подумала Элиз, посмотрев на Бэйори, который сейчас был похож на человека, потерявшего в сражении родного брата.

Он видел Шианон. Он знал.

— Я должна найти Алаана, — повторила Элиз. — Тэм знает, где он?

В свете костра она видела, как юноша пожал плечами.

— Мы все, то есть путешественники из Долины, должны были помочь Алаану в его борьбе против Хаффида…

— Хаффид жив, — сказала Элиз. — Алаан проиграл.

Бэйори потер лоб.

— Кто знает, что теперь стало с остальными? Никто не пришел к тому месту, где мы должны были встретиться.

— Алаан не допустит, чтобы они попали в беду. Не переживай. Мы подождем их здесь, но не очень долго. Когда тело Элиз… мое тело не найдут, у Хаффида возникнут подозрения. И тогда лучше держаться подальше от реки.

Девушка задумчиво посмотрела на воду.

— Давай-ка вытащим лодку на берег, Бэйори. Мне пока не хочется, чтобы нас нашли. Когда Каибр узнает, что я вернулась, пусть будет уже поздно.

* * *

Принц Майкл вскарабкался на скользкий от росы берег. Зеваки в карнавальных костюмах все еще толпились там, уставившись на реку, окутанную дымкой. На уровне дороги мгла рассеивалась, словно туман протекал под мостом, перекинутым через Вестбрук. Зевакам — то есть знати, возвращавшейся с бала у Ренне, — сказали, что лошадь сбросила леди Элиз с моста. Впрочем, принц Майкл сомневался, что кто-то в это поверил.

Одно было очевидно: никогда еще бал у Ренне не давал столько поводов для сплетен.

Неподалеку принц Майкл увидел лорда Каррала, который сидел на лошади, укутанный в толстое шерстяное покрывало. Его лицо, уже не скрытое маской, имело такое несчастное и жалкое выражение, что у Майкла дрогнуло сердце.

— Есть новости, сэр? — поинтересовался слуга, державший за повод коня Каррала, когда принц появился из тумана.

Майкл покачал головой и, помня о горе лорда Каррала, сказал:

— Нет. Ни плохих, ни хороших.

Неожиданно он вспомнил странное поведение Хаффида в момент, когда колдун опустил меч в реку. Однако поскольку смысл случившегося оставался для принца тайной, он промолчал.

— Принц Майкл, это вы? — спросил лорд, как будто у него были в этом сомнения.

Принц знал, что у Каррала Уиллса отличная память на голоса.

— К вашим услугам, — откликнулся он.

— Вы действительно так считаете или сказали мне это из вежливости? — неуверенно спросил лорд.

— Конечно же, я так считаю, сэр.

— Хорошо, потому что я как раз собирался попросить вас об услуге. Не могли бы вы найти себе лошадь и проехать со мной вниз?

— Разумеется. Я провожу вас до лагеря Уиллсов, если желаете.

Обычно невозмутимое лицо лорда внезапно исказила скорбь.

— Я поеду в другую сторону, — тихо сказал Каррал.

— К замку Ренне?.. — Принц невольно оглянулся. — Впрочем, не важно… Это ведь не мое дело, куда вы поедете. Сейчас я найду своего слугу.

Спустя пару минут он уже был в седле и следовал за лордом Карралом по мосту.

Наряду с зеваками в ожидании новостей там стояли и знатные представители обеих семей — и принца Майкла, и лорда Каррала. Среди них было несколько охранников, однако никому не показалось странным, что принц Иннесский и отец утонувшей девушки пересекают мост. Можно было подумать, что они едут узнать новости с другого берега.

Через мгновение Майкл и лорд миновали кортеж родственников и оказались на тенистой дороге, где им изредка встречались ошеломленные страшным известием люди. Тусклый свет луны и звезд пробивался сквозь листву и освещал путь, когда ветер шевелил ветви.

— Вам не следует ехать дальше, — сказал лорд Каррал.

— Но уже поздно, а вас охраняет только один невооруженный слуга…

— И достаточно. После того, что потеряно этой ночью, кошелек я отдам любому.

Они остановили лошадей в полоске лунного света и спешились. Почти тут же до них донесся конский топот.

Из темноты появились шестеро всадников. Принц Майкл подумал, что Хаффид отправил кого-то на поиски лорда Каррала, однако воины не были ни черными рыцарями, ни слугами семьи Уиллсов.

Всадники проскакали мимо, обдав путников фонтаном песка и мелкого щебня.

— По-моему, это была синяя форма клана Ренне, — заметил принц Майкл. — Но куда они так спешат, ума не приложу.

Внезапное появление всадников показалось ему тревожным знаком.

Лорд Каррал промолчал, затем неожиданно произнес:

— Вы пытались, принц Майкл. Мы все пытались, но не смогли ее спасти…

И снова старый менестрель закрыл глаза, глотая слезы.

— Не вини себя, — добавил он. — Хаффида трудно одолеть.

— Что вы собираетесь делать? — проговорил принц.

— Тебе лучше не знать, — ответил Каррал и, повернувшись к слуге, тихо сказал: — Помоги мне сесть на лошадь.

Принц Майкл смотрел вслед удалявшейся фигуре менестреля, пока тот не скрылся в тени деревьев. Серый конь Каррала в темноте напоминал бледное пятно; казалось, будто лорд едет на облаке, но и оно тоже вскоре исчезло.

Принц пришпорил коня и поскакал в обратном направлении.

Перед мостом он встретил одного из рыцарей отца с факелом в руке.

— Кто были эти всадники? — спросил принц Иннесский.

— Вы разве не слышали? — ответил человек. — Арден Ренне мертв: погиб от стрелы, пущенной рукой убийцы, сегодня ночью.

Полоска тумана стелилась по низовью долины, извиваясь в лунном свете. Тэм и его товарищи перешли через луг, спускавшийся к реке. Внизу в дымке стояли темные деревья.

Они вернулись в Страну-меж-Гор, однако их план по уничтожению Хаффида не удался — Алаан бежал, преследуемый людьми колдуна…

Путники медленно шли, их фигуры отбрасывали длинные тени. Тэм гадал, так ли его друзья выбились из сил, как он сам. После всего, что случилось этим вечером, его чувства притупились: бурные события унесли прочь эмоции. Тэму хотелось лишь лечь и заснуть, закутавшись с головой в одеяло: он мечтал только о том, чтобы его оставили в покое.

— А там что такое? — спросил Финнол у Тэма, показывая рукой вперед.

Преодолев уступ холма, друзья увидели еще одну полосу смутной дымки, петляющую среди деревьев.

— Похоже, это и есть Вестбрук, — ответил Пвилл, оглядываясь в поисках скрывшейся луны. — Две реки скорее всего соединяются там, за лесом, — добавил он.

— Значит, наш лагерь не так далеко отсюда, — промолвил Синддл.

— Нам стоит поторопиться, — заметил Пвилл. — Посмотрим, вернулся ли Алаан.

Тут Финнол тяжело опустился на камень.

— Дайте мне отдохнуть. После этой сумасшедшей ночи я никак не могу прийти в себя. Признаюсь, я очень устал и до сих пор напуган. Меня трясло от одного лишь пребывания в том месте… вдобавок нас пытались убить прислужники Хаффида.

На мгновение он закрыл лицо руками. Тэм подошел и дружески похлопал Финнола по плечу.

— Что случилось с Бэйори? — громко спросил Финнол.

— Не знаю, — ответил Тэм, — надеюсь, с ним не произошло ничего страшного.

— Тогда почему он не встретил нас в саду, как мы договаривались?

— Много чего могло произойти в замке Ренне, — тихо сказал Тэм. — Наверняка найдется самое простое объяснение, например в царившей там суматохе он оберегал какую-нибудь старушку. Да, это было бы на него похоже. Если повезет, женщина усыновит Бэйори и оставит ему огромное наследство.

Шутку никто не принял. Тэм знал, что право острить следовало предоставить Финнолу.

Пвилл молчал, то и дело поглядывая в сторону Вестбрука.

— Идем, Финнол, — сказал Тэм, опять похлопав кузена по плечу. — Мы спустимся в наш лагерь и найдем там еду и питье. Это поможет больше, чем отдых.

— Ничего не поможет, пока не прекратится это безумие.

Однако Финнол решительно встал, и путники продолжили спуск с холма.

Внизу они увидели изрезанную колеями проселочную дорогу, ведущую в небольшой лес. Пришлось пробираться через темные заросли, не пропускавшие даже лунного света.

Выйдя на свет, друзья наткнулись на тропинку вдоль покрытой дымкой реки и пошли по ней, пробиваясь сквозь серую хмарь тумана.

Кое-где вдоль дороги или неподалеку от нее на ночлег располагались люди. Они сидели у костров, играли сами или слушали музыку, которая показалась Тэму более тоскливой и грустной, чем он мог предположить. Впрочем, возможно, она как раз подходила для окончания ярмарки. Кроме того, музыка эта вполне соответствовала его настроению.

К путникам приблизились двое всадников, и друзья на мгновение застыли в нерешительности — как будто случись что, им удалось бы скрыться с освещенной лунным светом дороги.

И тут Синддл сделал успокаивающий жест.

— Это фаэли.

Вскоре молодые люди подошли к всадникам.

— Синддл!.. — удивленно воскликнул один из них. — Нанн послала людей разыскивать тебя.

Тэм подумал, что они, должно быть, весьма странно выглядят в перепачканных и изорванных костюмах, сшитых из великолепных тканей.

— Ну, вот он я, перед вами, — ответил собиратель легенд. — Что же такое срочное понадобилось Нанн, раз она не захотела подождать?

Всадники переглянулись.

— Плохие новости, старина Синддл, — тихо сказал один из них. — Ночью умер Рэт. Поднялся сильный западный ветер. Когда он стих, Рэт был уже мертв.

Синддл мгновение стоял неподвижно, а потом в ужасе закрыл рот рукой.

— Возьми мою лошадь, — сказал один из фаэлей, спрыгивая на землю.

Собиратель легенд покачал головой:

— Нет, двое наших друзей потерялись этой ночью. Пока мы их не найдем, Рэту придется подождать.

— Но как же так, Синддл? — возразил Тэм. — Конечно же, мы найдем Бэйори и Алаана, можешь не беспокоиться. Всем известно, что Рэт был твоим другом и учителем.

Синддл повернулся к Тэму, и его глаза заблестели в свете луны.

— Сейчас я должен остаться со своими друзьями, — ответил он, а затем обратился к посланцу: — Передай Нанн, что я приду, когда смогу. Я еще нужен живым.

Человек, предлагавший лошадь, взглянул на напарника и кивнул. Тэм не был знаком с обычаями фаэлей достаточно хорошо, однако понял, что всадники не ожидали такого ответа от Синддла.

Когда всадники удалились, друзья продолжили путь, не проронив ни слова. Никто не знал, что сказать.

Синддл неподвижно смотрел на теряющийся во мраке путь, предоставив остальным заботиться о безопасности на дороге, пользующейся дурной славой.

— Позвольте мне рассказать вам кое-что, — заговорил Синддл, когда друзья прошли мимо группы поющих людей, расположившихся на ночлег у обочины. — Эту историю я поведал бы на похоронах Рэта. Легенду нашел сам Рэт, хотя она пришла к нему медленно, постепенно, слово за словом, и первые фразы, услышанные им, напоминали всего лишь шепот…

Синддл глубоко вздохнул, помолчал немного и звучным голосом начал:

— Давным-давно на берегах великой реки жила молодая девушка по имени Нинэль. Ее родители пересекли ту реку и ушли в мир иной, когда она была маленькой, а затем умер и ее единственный брат. Девушка осталась одна в доме, ухаживала за садом и домашними животными. Природа в тех краях была удивительно красива, и Нинэль видела, как сменяются времена года, как осенью созревают яблоки на деревьях, как весною цветут вишни. Ее дни были наполнены трудами и прогулками вдоль реки, поскольку девушка была хозяйкой всех лесов и полей вокруг. Бывало, ей чудились ночью голоса, и она просыпалась, однако, подойдя к окну и прислушавшись, различала лишь журчание реки и шепот деревьев.

Однажды вечером Нинэль отправилась на берег реки, чтобы вытащить невод, и увидела черного лебедя, запутавшегося в сетях. Девушка очень бережно распутала нити и выпустила напуганную птицу на волю. Когда же лебедь отплыл на дюжину футов, то остановился и обернулся, внимательно рассматривая ее осмысленным взглядом.

«Почему ты меня выпустила?» — спросил лебедь.

«Потому что ты слишком красив, чтобы умереть», — отвечала Нинэль, восхищаясь волшебным созданием, которое принесла река.

«Как и многие, однако смерть забирает всех, — сказал лебедь и начал отплывать от берега, но потом остановился. — Я у тебя в долгу, — добавил он. — Приходи сюда, и каждую ночь до конца лета я буду рассказывать тебе древние легенды».

Так и случилось.

Каждый вечер в сумерках девушка ждала чудесную птицу на берегу реки. Как только на землю опускалась темнота, появлялся лебедь. Он плавал вдали от берега и рассказывал новую дивную историю. После стольких лет одиночества голос лебедя был для Нинзль настоящей отрадой, и она стала замечать, что повседневные заботы потеряли прежнюю важность. Она жила ради того, чтобы в конце дня услышать очередную легенду лебедя.

Все лето наслаждалась она ночными сказками, однако приближалась осень, и девушка поняла, что остается услышать всего несколько историй, а потом вновь настанет пора одиночества и тишины. В последнюю ночь сказок она принесла в небольшом мешке сеть.

Когда лебедь заканчивал свой рассказ, девушка вытащила из мешка невод, но поняла, что не в состоянии его забросить. Ей невыносима была сама мысль о том, что можно пленить это удивительное создание небес и вод.

Лебедь завершил повествование и уплыл. От отчаяния и одиночества Нинэль бросила сеть в реку, легла на холодный берег и заплакала при свете звезд.

Утром девушка опять пошла к реке и с ужасом обнаружила, что лебедь снова попал в сеть, только на сей раз он был холоден и неподвижен. Нежно высвободила она утонувшую птицу и отнесла ее на берег, где развела погребальный костер.

Когда костер догорел дотла, Нинэль собрала пепел и высыпала его в холодные воды.

В эту ночь она пришла на берег и рассказала историю. И на следующую ночь поступила так же, и дальше — пока не минуло ровно сто ночей.

В сотую ночь девушка снова ходила по берегу, рассказывая историю. Как только она закончила, берег под ее ногами обвалился, и девушку снесло в ледяную реку.

Изо всех сил старалась Нинэль доплыть до берега, однако течение было слишком быстрым, и берег осыпался каждый раз, едва она дотрагивалась до него. Замерзнув и ослабев, девушка заметила, что неподалеку плывет черный лебедь.

«Вот ты и отомстил!» — простонала она, опускаясь все глубже под воду.

«При чем тут месть? — удивился лебедь. — Я теперь всего лишь призрак и не в силах влиять на события вашего мира».

«Неужели ты не можешь спасти меня? — закричала девушка. — Я еще не готова пересечь реку смерти!»

«Мало кто бывает готов, — отвечал лебедь. — Я не в силах помочь тебе, даже если бы пожелал. Но я могу рассказать тебе печальную историю об одинокой девушке, которая жила на берегах великой реки…»

Глава 2

Поспешно спускаясь по склону, Алаан оступился и ушиб колено о камень, порвав при этом свой великолепный костюм. Из-за сильной боли он несколько сбавил шаг и, пока скользил и полз по утесу, больше опирался на руки.

Алаан прижимался к земле, когда порывистый ветер, жутко завывая, набрасывался на него и одеждой хлестал по лицу. Руки дрожали, колено пульсировало болью. Наверху были слышны голоса, однако слова терялись и исчезали в свирепствующем небе.

Интересно, а он тоже там? — думал Алаан.

Здесь ли Хаффид? Неужели его заманили сюда, подальше от войск принца Иннесского?

Постепенно ветер стих, а на онемевшее колено теперь уже можно было опираться. Внезапно в камень рядом с рукой Алаана ударила стрела — и отскочила, звякнув наконечником.

Алаан отпрыгнул в сторону, упал и прокатился дюжину футов вниз. Вытянув из-за спины лук, быстро прицелился, выстрелил и убил воина, появившегося наверху. В следующего, как Алдану показалось, он не попал, хотя стрела прошла рядом.

Перекинув лук через голову и плечо, он продолжил путь. Дорога стала шире, и идти было легче. У Алаана было преимущество, поскольку он уже бывал здесь, хотя при лунном свете все казалось гораздо опаснее, чем обычно.

Справа должен был быть небольшой спуск, однако Алаан его не обнаружил, в страхе подумав, что пропустил поворот, когда катился вниз, спасаясь от стрел.

Но нет, вот тот самый спуск… Такой, как и помнилось, только, пожалуй, поуже.

Алаан спрятался за грудой камней, внимательно глядя вверх.

Ему не пришлось долго ждать. Воины следовали за ним по пятам. Они спускались быстро, хотя и осторожно.

Алаан знал, что Хаффид никогда бы не пошел в первых рядах. Колдун предпочитает спокойно следовать позади, предоставляя своим стражникам грудью встречать опасность.

Алаану едва хватало смелости стрелять из лука, но он не хотел, чтобы преследователям погоня показалась чересчур легкой. Хаффид мог заподозрить неладное. Поэтому Алаан затаился на время, а потом снова выпустил несколько стрел, отразив две попытки атаки. Затем он торопливо пошел вдоль уступа, стараясь не обращать внимания на занемевшее во время отдыха поврежденное колено.

Слева простиралась ночь — сланцевые тени и горы, освещенные неровным лунным светом. Внезапно луна скрылась за облаком, и Алаану пришлось идти на ощупь, едва различая дорогу. В такой темноте легко оступиться и мгновенно стать дыханием неба…

Снова показалась луна, и Алаан поспешил вперед. На повороте остановился и оглянулся. За ним гнались, следуя уже буквально по пятам.

Алаан прибавил шаг. Впереди еще достаточно долгий путь — даже для того, кто умеет находить кратчайшую дорогу.

Уступ заканчивался расщелиной, дно которой было покрыто битым камнем. Алаан уже почти мог бежать: колено немного отпустило. Самым сложным сейчас стало контролировать скорость движения. Груды щебня рассыпались под ногами, и Алаан балансировал точно трюкач на ярмарке. Он шел все дальше и дальше, перепрыгивая через невысокие валуны, один раз упал и разбил в кровь руки. Дважды Алаан останавливался и стрелял в преследователей, чтобы держать их на расстоянии.

На пути редко встречались дорожки и тропы. Алаан не хотел потерять воинов Хаффида или его самого из виду. Не сейчас.

Интересно, тут ли колдун? И живы ли в этом суровом рыцаре черты Каибра?..

Алаану было известно, к чему могут привести неверные расчеты. У Хаффида заключена сделка с нэгаром, древней душой колдуна Каибра. Алаан до сих пор хранил воспоминания о Каибре; сто лет назад тот вторгался в королевства, заставляя мужчин, женщин и детей браться за оружие. Алаан помнил о колдовстве, которое сровняло горы с землей, разрушило замки и пошатнуло основы мира. Каибр являлся чудовищем, для которого воздухом был запах войны, а вином — кровь врагов. И трудно предсказать, кого Каибр выберет врагом в следующий раз. Непредсказуемо — ни сегодня, ни завтра.

Алаан спешил изо всех сил до того момента, пока не спустился с высоких утесов и не оказался в покрытом лесом овраге. Разглядеть что-либо в этом месте сверху было несравнимо труднее, однако Хаффида подобное вряд ли волновало. У него имелся опыт погони за Алааном.

Под кронами деревьев воздух был влажным и прохладным, а земля под ногами — мягкой. Небольшой ручеек, извиваясь, терялся в темноте. Рассыпая брызги и журча по дну оврага, он будто хотел составить путнику компанию.

Вот чтопоможет Хаффиду, — подумал Алаан.

Вода. Он неуязвим рядом с водой.

Полоски лунного света мелькали над землей, когда ветер покачивал деревья из стороны в сторону, и Алаан неуверенно двигался вперед, пытаясь разобраться в безумном хаосе теней вокруг.

Воздух с хрипом вырывался из его легких: разум, казалось, пришел в оцепенение, и только рокот мчащейся по жилам крови отдавался в ушах, прерываемый глухим стуком шагов.

Неожиданно позади раздался возглас, и в землю вонзилась стрела. Алаан стал идти быстрее, прячась в тень. Из-за деревьев под ноги ему падали пятна лунного света — появлялись и пропадали вновь.

На повороте Алаану почудился лай гончих, но он не придал этому значения.

Склон становился пологим. Алаан перепрыгнул через посеребренный луной ручей, который шептал что-то неизвестно кому в тишине.

Он остановился в тени дерева и пригнулся, вслушиваясь. Призрачный свет мерцал сквозь ветви деревьев. Когда показались силуэты воинов, Алаан вышел из укрытия, подождал, пока его заметят, снова спрятался в тень и побежал.

Он знал, насколько опасно подпускать противника так близко, но в этих местах, если оторваться от преследования, воины не найдут его никогда. Впрочем, Алаану сейчас было нужно вовсе не это.

Склон круто пошел вниз, и осенний ветерок принес запах гниющих овощей. Подойдя к краю болота и выбившись из сил, Алаан остановился.

Из темноты выскочил человек с мечом в руке. Алаану едва хватило времени вытащить собственный меч и уклониться от удара, направленного сверху вниз.

Он поскользнулся на мокрой земле, инстинктивно сделав шаг назад, и едва сохранил равновесие, чуть не пропустив колющий удар в сердце. Сделав выпад, своим клинком Алаан пронзил горло противника, при этом почувствовав, как в его собственное бедро, чуть выше ушибленного колена, глубоко вонзается сталь.

Воин, одетый как игрушечный солдатик, выпучив глаза, ухватился за лезвие. В бледном свете луны было видно, как по его руке потекла темная влага; он упал на колени.

Алаан вытащил лезвие и побрел к воде, сильно хромая. Пройдя несколько ярдов, стал пробираться в камыши.

Оглянувшись, Алаан увидел свой путь, ясно различимый там, где он поднял ногами со дна ил. Воин лежал на краю болота, булькая кровью.

Алаан достал лук, присел и пустил стрелу: появились другие воины, догнавшие своего — уже мертвого — товарища.

Алаан убил одного из преследователей и чуть не попал в другого, однако враги быстро отступили в тень.

Не дожидаясь ответных действий противника, Алаан нырнул в камыши. Преследователи слишком близко, а он ранен. Пробираясь сквозь тростник, Алаан пытался балансировать на здоровой ноге. Острая осока резала руки.

Когда заболело уже все тело, Алаан вылез из камышей на открытую воду.

— Посох, — пробормотал он, едва передвигая ноги. — Мне нужен посох…

Сейчас он был уязвим, и его легко могли заметить. Алаан упал в воду, упорно двигаясь вперед — то вброд, то вплавь. Тетива лука намокла и стала непригодна, но ничего уже нельзя было поделать. Оставалось одно: как можно быстрее оторваться от преследования.

В небе парили, описывая круги, козодои, издавая жалобные крики, а лягушки пели ночные песни любви. Алаан понимал, что услышать приближение врагов в таком месте будет сложно, однако и ему не нужно передвигаться так тихо, что всегда очень кстати, когда спешишь.

Достигнув мелководья, он попытался встать на мягкое дно, но потерял равновесие и с плеском упал в воду. Алаан полз дальше, волоча больную ногу и тихо ругаясь. Слева он обнаружил канал и поплыл по нему. Вода несла его тело, опускавшееся под тяжестью меча и колчана.

Алаан взглянул на небо, надеясь увидеть там облака… Увы, по чистому звездному небосводу плыла безупречно полная луна.

Он опять забрался в камыши, с трудом прокладывая себе путь, постоянно сворачивая и стараясь оставлять как можно меньше следов. Лук стал обременительной ношей и был бы выброшен, однако Алаан не собирался оставлять ничего, что могло облегчить врагам поиски. Кроме того, лук еще мог пригодиться.

И снова он вышел на открытое пространство, принял прежнюю позу, утопив пальцы в мягкой грязи на дне, и стал продвигаться вперед. Часто оглядывался через плечо, боясь, что его застигнут врасплох. Без лука шансов не оставалось. Хромой, он не протянет долго и в битве на мечах.

Алаан чувствовал себя загнанным зверем. Снова он скрылся в камышах, медленно продвигаясь вперед. Стебли тростника росли густо и были высоки, что делало их великолепным укрытием. Большая змея испуганно проскользнула почти у ног Алаана в камыши.

— Да, — шепнул он. — Я сын реки Уирр. Тебе следует бояться меня.

Внезапно Алаан пригнулся, услышав какой-то подозрительный звук, и замер.

— Если Веллоу и ранил его, то легко, — произнес чей-то голос. — Он удирает как перепуганный заяц.

Алаан увидел трех человек, которые шли вброд, обнажив мечи. Позади двигались два лучника.

— Нет, Веллоу хорошо его задел. Острие меча было в крови. Вскоре он пойдет медленнее, ручаюсь…

— Тише!.. — зашипел кто-то.

Еще два воина с мечами в руках шли за лучниками.

Алаан притаился, пропуская врагов.

Он насчитал семерых. Должно быть, их гораздо больше. Как же Хаффиду удалось тайно провести всех на бал?..

Когда небольшой отряд скрылся из виду, Алаан побрел дальше, увидев узкий проход в камышах. Что-то схватило его за здоровую ногу, и он остановился, чтобы освободиться. Цветы танглвайна часто встречались в этих местах. Нужно быть более осмотрительным. Бутоны, алые днем, закрывались на ночь и становились незаметны.

Алаан шел осторожно, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться к голосам воинов. Он наткнулся на небольшой островок среди тростника и лег на влажную почву.

Нужно отдохнуть, только недолго. Алаан знал, что если Хаффид сейчас здесь, то выследит его, несмотря на все уловки. У колдунов свои методы.

Достав кинжал, Алаан разрезал штанину на раненой ноге выше колена. Из пореза, причиняющего невыносимую боль, вытекло совсем немного крови. Алаан раздвинул рогоз, чтобы луна осветила ногу. Бывало хуже, значительно хуже, но тогда целебные воды Уирра были рядом…

Он отрезал кусок ткани и перевязал рану. Скверная стоячая вода болота непригодна для лечения, но делать нечего. Бежать от врага оказалось гораздо труднее, чем Алаан предполагал.

Вдалеке раздался крик. Слов нельзя было разобрать, однако в интонации слышалось отчаяние. Кому-то повстречалась одна из болотных змей или камышовый кот. В здешних местах много опасных тварей.

И снова послышался крик.

Хаффид, конечно, остался бы невредим. Животные побаивались сыновей реки Уирр — в отличие от людей, они в этом отношении более проницательны.

Не прошел Алаан и нескольких футов, как раздался еще один вопль, не так далеко и уже не просто отчаянный: сплошная безысходность.

Алаан направился в ту сторону, где кричали. В блеклом свете луны ему потребовалось некоторое время, чтобы определить, откуда раздавались вопли.

Выйдя из камышей, Алаан наткнулся на человека в одежде городского стражника, чья голова едва виднелась из воды. Бедняга безнадежно запутался в сети из великолепной веревки.

Охотник попал в собственную ловушку.

Оба уставились друг на друга.

— Я полагаю, вы слышали о цветах, которые называются танглвайн? — сказал Алаан после короткой паузы.

Тонущий явно выбился из сил. Он уже не мог держать голову над водой.

— Злорадствуй, если хочется, — проговорил неизвестный, — но мои люди о тебе еще позаботятся.

— Они даже тебя не могут найти, хотя ты орешь на все болото. Как им найти меня? Нет, похоже, твоих друзей постигла подобная участь. А может, их подстерегли другие опасности. Наверное, они просто заблудились и теперь никогда не найдут обратной дороги.

Алаан дотянулся мечом до растения.

— Я однажды пытался подсчитать все маленькие шипы на коротком стебле танглвайна, но скоро бросил. Они остры как стекло, что ты, без сомнения, уже успел заметить: вцепившись однажды, никогда не отпустят.

Острием меча Алаан указал на бутон, черный при лунном свете.

— Видишь эти цветы? Они похожи на те, что пожирают беспечных насекомых. На рассвете они раскроются, начнут искать вокруг, пока не найдут тебя. Ты не знал страсти горячее, чем их поцелуй. Они переваривают жертву по кусочку, сначала живую плоть, потом уже падаль. Им все равно, какую пищу потреблять — хоть дергающуюся и кричащую, хоть мертвую и разлагающуюся. Они не очень прихотливы.

— Говорят, ты брат того самого проклятого Эремона. Теперь я в это верю…

Алаан попытался улыбнуться.

— Не стоит говорить так с человеком, который собирается тебя освободить.

В глазах человека блеснула надежда.

— Зачем тебе это?

— Ты не похож на стражников Хаффида. Я думаю, ты служишь, так сказать, сюзерену Хаффида, принцу Нейту Иннесскому, верно?

Человек кивнул.

— У меня нет претензий к принцу Нейту, хотя, по-моему, он осел. Ты преследовал меня, но я прощаю тебе это. Ты просто воин, и не можешь выбирать, кто твой враг, а кто — друг.

Человек пристально смотрел на Алаана, размышляя и явно не смея надеяться.

— Впрочем, я возьму с тебя слово. Если я тебя освобожу, ты не причинишь мне зла и поступишь так, как я скажу. Без меня ты погибнешь в болоте, будь уверен. Оно более жестоко, чем ты.

Воин по-прежнему внимательно смотрел на Алаана и молчал.

Наконец он спросил:

— А что тебе надо от меня?

— Что надо? А что, собственно, ты можешь предложить? — Алаан задумался. — Я хочу знать, пришел ли за мной сэр Эремон. Он здесь, на болоте?

Стражник молчал.

— Ты не очень долго сможешь продержать голову над водой, — напомнил Алаан.

— Его здесь нет, — ответил воин.

Алаан почувствовал облегчение и разочарование.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда поклянись, что не причинишь мне зла, и я тебя отпущу.

Стражник затряс головой.

— Клянусь, — сказал он, и по голосу было слышно: ему до сих пор не верилось, что это не шутка.

Алаан занес меч. Плененный отвернулся и зажмурился. Но, почувствовав, что путы ослабли, открыл глаза.

— Кто же ты? — прошептал стражник. — Кто ты, освобождающий врагов?

— Врагов? Ты мне не враг, воин. Мой враг Хаффид, которого ты зовешь сэром Эремоном. А ты… ты всего лишь меч и человек одновременно. Подобных тысячи. Я дарю тебе жизнь — из жалости, поскольку у тебя нет своей головы на плечах.

Алаан продолжал разрезать стебли, державшие стражника, пока тот не смог двигаться, хотя руки тонущего все еще оставались связанными.

Приложив небольшое усилие, Алаан вытащил человека из воды и освободил ему ноги.

— Как насчет моего меча?

Алаан пошарил в воде и между камышами и, нащупав что-то твердое, выловил меч стражника. Он убедился, что руки воина опутаны танглвайном, и вставил меч обратно в ножны.

— Зачем тебе нужна была моя клятва, если ты собирался оставить меня связанным?

— Потому что я не рискую больше необходимого, воин. Пошли… — Алаан указал мечом. — Я положу руку тебе на плечо.

— Да, Веллоу и правда ранил тебя… прежде чем ты перерезал ему горло.

— Он убил бы меня на месте — хотя я не сделал ему ничего плохого и даже не знал его имени. Любой поступил бы так на моем месте, даже ты.

Алаан махнул мечом.

— Вперед, в эту протоку.

Они направились по узкому ручью. Походка спасенного была неуклюжа из-за связанных рук, а Алаан опирался на него и хромал как совершенный калека.

Никто не проронил ни слова. Алаан молчал от боли, а его спутник, по-видимому, все еще подозревал неладное и держал язык за зубами.

Двое невольных спутников брели в воде, ногами поднимая пузырьки с илистого дна. Камыш шелестел от легкого ветра.

Путь был долгим, приходилось останавливаться, чтобы дать отдых раненой ноге Алаана. Дважды он садился прямо в воду, одержимый болью, и воин покорно стоял рядом.

— Рана, должно быть, глубокая, — произнес стражник, пристально вглядываясь в след от удара мечом.

— До кости, — процедил Алаан сквозь зубы.

— Я человек слова, — сказал спасенный. — Развяжи мне руки, и я постараюсь помочь тебе.

— Очень может быть, однако рисковать я не буду.

Алаан нагнулся и пощупал ногу.

— Интересно, почему же Хаффид не отправился вместе с вами? — произнес он.

После отдыха боль немного утихла. Алаан с трудом поднялся, нога затекла и кровоточила.

— Хаффид… так ты называешь сэра Эремона? — спросил стражник. — Среди моих товарищей есть такие, кто утверждает, что это действительно Хаффид и что он когда-то служил клану Ренне.

— Сказать, что он служил Ренне, думается мне, значит погрешить против правды, хотя он действительно был их союзником — таким, каким он был для любого человека.

Алаан оперся о плечо спутника, и они отправились дальше.

— Однако ходят слухи, что Хаффид погиб на поле битвы, убитый своими же сторонниками.

— Он не погиб. Точнее, не там. Впрочем, едва ли в нем осталась жизнь; лишь крошечная искорка, раздутая в пламя. Пламя ненависти. И как тебе и твоим товарищам может нравиться служить такому человеку?

Стражник помолчал.

— Нам не нравится, — тихо произнес он с явной горечью в голосе. — Сэр Эремон — темная сила. Некоторые видели, как он выходит ночью, гуляет под звездами и разговаривает с тенями — слугами Смерти.

Голос спасенного дрогнул.

— Часами сидит он один в комнатах, возрождая давно утерянное магическое мастерство. Я видел, как весь замок пришел в движение, и каждая живая душа наполнилась трепетом, будто сама Смерть пришла уничтожить нас. И все это — дело рук сэра Эремона, затаившегося в своих покоях. Он колдун, вернувшийся из мира мертвых, — вот что говорят люди, но говорят тихо, потому что никто бы не пожелал предстать перед ним с подобными обвинениями. Никто из тех, кто желает увидеть его на костре, не решится вытащить меч. И все же сэр Эремон напуган. Я не знаю человека, который был когда-либо так напуган.

— Да, он боится: необычный дар, полученный от отца, — кивнул Алаан. — Что ты будешь делать, когда я отпущу тебя? Отправишься восвояси? Тебя наверняка считают мертвым. Впрочем, что касается твоих товарищей, то, я полагаю, так оно и есть.

Стражник посмотрел на Алаана и покачал головой.

— Я давал клятву принцу Нейту Иннесскому. Мой отец служил его отцу, мой дед — его деду.

— А сейчас ты побратался с врагом своего хозяина. Разве это предусмотрено клятвой?

Воин возразил:

— Я у тебя в плену. При данных обстоятельствах мои обязанности перед хозяином изменяются.

Алаан презрительно фыркнул.

— Мы почти вышли из болота, — сказал он. — Скоро ты будешь свободен. Если ты настолько глуп, чтобы возвращаться и служить принцу, дело твое.

В тонкой дымке показался берег, темный и мрачный. Алаан бросил клинок спутника на землю и острием своего меча освободил воина.

— Иди вдоль берега около часа, — произнес он. — Ты увидишь русло высохшего ручья, ведущее на холм. Взбирайся на этот самый холм и продолжай путь. Так ты выйдешь где-то у Вестбрука. Не могу сказать, где именно.

Стражник, выглядевший довольно нелепо в измазанном дорогом костюме посреди леса, обернулся и посмотрел на Алаана.

— А как же ты? — поинтересовался он. — Что станет с тобой? Рана наверняка загноится. Идем вместе!

— Нет, мне безопаснее находиться здесь, пока не вылечусь. Но перед тем как уйти, вырежи мне посох из этого дерева.

Стражник посмотрел на Алаана, достал меч и сделал тяжелый посох, — на секунду задумавшись, прежде чем резать безупречно заточенным мечом дерево.

Алаан взял посох, оперся на него, довольно хмыкнул и произнес:

— Будь осторожен, воин. Начинается война, а твоя клятва заставляет тебя сражаться не на той стороне. Хаффид не просто колдун, он человек беспощадный, не имеющий принципов. Война необходима ему как пища — он этим живет. И колдун будет воевать, пока я не остановлю его. Хочешь выполнить долг перед лордами Иннесскими? Убей Хаффида. Это будет подвиг, выше которого нет.

Стражник вскинул голову и взглянул на Алаана.

— Ты почти убедил меня. Сэр Эремон предупреждал, что ты заколдовываешь словом.

— Это лучше, чем быть слугой Смерти, как Хаффид.

Воин отсалютовал Алаану мечом и отправился вдоль берега, разрабатывая затекшие плечи.

Жертва собственной преданности, преданности своего отца и деда.

Алаан, прихрамывая, забрел обратно в болото, ужасно расстроенный, что его план не сработал. Хаффид не преследовал его, что делало ложными все представления Алаана об этом человеке. И что делать теперь? Лечиться и начинать сначала, принимая во внимание полученную информацию?

Прошло около часа мучительного движения вперед, и внезапно среди звуков болота и шума ветра послышался протяжный вой.

Травильные псы!

Алаан шел, спотыкаясь; на больную ногу едва можно было наступать. Псы у Хаффида не совсем обычные, а колдовские: они выследят жертву где угодно. И когда они наконец догонят его…

Алаану не хотелось думать, что будет тогда.

Он упал и с трудом поднялся на ноги, прислушиваясь. Да, собаки здесь, рядом, хотя в таком тумане невозможно было сказать, откуда доносится лай.

Приближаются, — подумал Алаан и прибавил шагу.

Хромая, он издавал больше шума, чем хотелось бы. Лай становился громче. Ему нужен лук. В его положении глупо надеяться выстоять в сражении, где кроме людей есть еще собаки — если людей больше одного.

Алаан хромал, разгребая зловонную воду. Вокруг рос тростник высотой до пояса и выше, отлично подходивший для засады — если бы не было тумана, который и без того скрывал все.

Лай слышался совсем близко. Раздавались крики людей, шум и плеск шагов.

Оставалась одна надежда. У Алаана был тайник с едой и припасами на одном из островов, редких в этом заброшенном болоте. Если бы только ему удалось добраться туда до того, как собаки настигнут добычу…

Алаан попытался бежать, но мог только хромать: нога слабела с каждым шагом, начала отказывать, и ему пришлось больше опираться на посох, из-за чего заныло плечо.

— Ну давай же, — шептал Алаан. — Они вот-вот набросятся на тебя…

Он уже разбирал слова, которые выкрикивали преследователи. Чувствуя близость добычи, собаки принялись бешено лаять. Алаан шел, оглядываясь назад, и чуть не упал, споткнувшись о берег острова.

Он взобрался на твердую почву, опираясь на посох, поскольку нога слишком ослабла, чтобы выдерживать его вес. Алаан приблизился к деревьям и протянул руки, чтобы опереться.

— Хвала звездам, он все еще тут!..

Упав на колени, Алаан поднял лук, оставленный им здесь раньше, и поспешно натянул тетиву. Вгляделся в туман, наполненный звуками. Лунный свет играл с его зрением. В ушах стоял звон от лая псов и криков травильщиков. Было слышно, как они с громким плеском бежали по воде.

И вот преследователи появились на берегу острова. Два огромных зверя рвались вперед, волоча за собой здоровенного детину.

Алаан выпустил первую стрелу, затем еще две. Одна собака покатилась с визгом, а другая вырвалась от травильщика, когда тому в плечо попала стрела. Алаан едва успел заметить, что за первыми преследователями бегут еще какие-то люди, когда пес набросился на него.

Взмахнув мечом, Алаан поднялся, но нога подкосилась, и он закачался. Увидев, как зверь оскалился перед прыжком, Алаан упал на колени, уворачиваясь от устремленных на него челюстей.

Вонзив клинок в грудь животного, он отшатнулся, и меч вылетел у него из рук.

Мгновенно вскочив на ноги, Алаан схватил лук и стрелами пронзил двух воинов, появившихся на склоне холма: ближайший находился уже менее чем в десяти футах. Остальные не выдержали и отступили, возможно, пораженные смертью огромных собак.

Алаан выпустил по стреле в двух бегущих и увидел, как один из них упал в воду.

Алаан опустился на колени, тяжело дыша, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Осмотревшись, он удостоверился, что пес, лежащий рядом, мертв: клинок глубоко засел в груди зверя. А потом перед глазами все поплыло. Туман становился гуще, и затем наступила темнота…

Когда он открыл глаза, луна уже была на западе. Ногу дергало болью так, будто по ней били молотком. В нескольких футах от Алаана потрескивал костер.

— Поглядите, кто к нам вернулся, — произнес голос.

Голос принадлежал человеку в одежде палача.

Пошевелившись, Алаан понял, что руки у него связаны за спиной.

— Поосторожнее, — донесся другой голос. — Сэр Эремон предупреждал, что он очень опасен, пока жив. Не разговаривай с ним.

Человек с потным лицом, блестевшим в свете пламени, пристально посмотрел на Алаана, поднялся и отошел.

Алаан тихо выругался.

Значит, он потерял сознание, в противном случае его никогда бы не схватили. Алаан подумал о ноге. Ей явно повредила грязная болотная вода.

Обязательно нужно вернуться к реке Уиннд.

Алаан огляделся. Кажется, врагов трое. Не так уж и страшно — были бы только свободны руки.

Глава 3

Главные ворота замка Ренне оказались закрыты, хотя слуга уверял лорда Каррала, что высоко на стенах и в окнах еще горит свет.

В тишине приближенный окликнул привратников необычно громким, почти оскорбительным тоном.

— Кто пришел к нашим воротам в такой час? — отвечал охранник.

— Лорд Каррал Уиллс, — сказал слуга, промедлив секунду.

Ответа не последовало, а сверху, словно шелест листьев, послышался легкий шепот.

— Какое дело могло привести лорда Каррала Уиллса сюда в столь поздний час, да еще в такую ночь? — поинтересовались сверху.

— Я буду обсуждать это с леди Беатрис Ренне или лордом Тореном, и ни с кем больше, — твердо произнес Каррал.

— Ты слышал моего хозяина? — подал голос слуга.

— Подождите, пока мы испросим указаний, — донеслось в ответ.

Лорд Каррал подумал, что тишина сродни темноте. Лошадь под ним нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

Лорд и слуга ждали молча, после многих лет, проведенных вместе, уже без слов понимая друг друга.

В сердце лорда росло сомнение, наполнявшее тишину. Но это сомнение вскоре сменилось воспоминанием об Элиз — ему не позабыть всплеска, раздавшегося в тот момент, когда она упала в воду. Каррал тотчас понял, что означал этот звук.

Все из-за того, что я уклонился от исполнения своего долга, — напомнил он себе с горечью. — Моя слепотаи любовь к искусству оказались достаточным оправданием для того, чтобы позволить брату Менвину взять на себя мои обязанности. Будь я внимательнее, ничего подобного не могло случиться. Менвин просто сел на свободный трон.

Из-под ворот раздался глухой стук, сопровождаемый ужасным скрипом.

Врата Смерти едва ли издадут звуки страшнее, — подумал лорд Каррал.

— Леди Беатрис примет вас, лорд Каррал, — произнес в нескольких футах от них вежливый голос. — Однако прошу вас, будьте деликатны: леди Беатрис сегодня ночью пережила страшную трагедию, как вам, наверное, уже известно.

— Что за трагедия? — быстро спросил лорд Каррал.

— Меньше часа назад убили ее племянника, лорда Ардена Ренне.

— Я не знал, — вымолвил лорд.

После неловкой паузы слуга осторожно пояснил:

— Дочь лорда Каррала, леди Элиз, погибла сегодня ночью. Утонула в Вестбруке.

— Какая страшная ночь! — вырвалось у стражника. — Несчастье коснулось всех!

Он что-то тихо сказал стоящему рядом с ним воину, и ворота заскрипели вновь.

Услышав, что слуга двинулся вперед, лорд Каррал чуть не натянул поводья. По спине у него пробежал холодок при мысли о том, что им придется пройти через эти ворота.

Ты провел жизнь в темноте , — бранил он себя. — Темнота внешнего мира ничем не лучше.

Лорд пришпорил коня.

За воротами столпилось несколько стражников, были слышны звуки их дыхания и движений. Конь вскинул голову и замер.

— Я поведу его, сэр, — предложил слуга.

Лорд слез с коня.

— Если лорд Каррал последует за мной…

Слуга подал хозяину трость и положил его руку себе на плечо. Через мгновение они уже были внутри замка, где воздух стал теплым и более влажным. Звуки вокруг тоже стали другими.

Они поднялись по лестнице, а затем тихо пошли по длинному коридору. Сопровождавший не проявлял желания к светской беседе, однако когда он все же прервал затянувшееся молчание, голос его звучал уважительно и любезно.

Лорда и его слугу попросили подождать на стульях в приемной. Мимо неслышно, будто тени, проходили придворные, — как подумал Каррал, слишком тихо даже для их положения.

В этом доме траур, напомнил себе лорд. Как и в его собственном сердце…

Лорд постарался прогнать мысли о дочери. У него еще будет достаточно времени, чтобы оплакать ее.

Вполне достаточно. Целая жизнь.

Дверь открылась, и лакей провел Каррала и его слугу во внутренние покои.

— Не может быть! — послышался женский голос. — Ваша замечательная дочурка не могла погибнуть в ночь, видевшую кончину моего племянника!..

— Тем не менее это правда, — с трудом проговорил старый лорд.

Искреннее смятение в голосе леди Беатрис растрогало его.

Маленькими прохладными руками взяла она руки Каррала. Леди Беатрис стояла так близко, что можно было различить аромат духов и пудры в волосах, смешанный с дымом и горьким запахом зажженных свечей.

— Потерять племянника-воина ужасно, хотя не совершенно неожиданно. Потерять красавицу-дочь, подававшую такие надежды… Как могло случиться?..

— Она бросилась с моста в Вестбрук, предпочитая утонуть, нежели стать пешкой в игре моего брата Менвина и его союзника, принца Иннесского… и его слуги, который называет себя Эремон.

— Хаффид… — прошептала леди Беатрис.

— Да.

— Я ненавижу даже звук его имени, — сказала женщина и взяла лорда под руку. — Пойдем, поговорите со мной. У нас общее горе. Кто еще может понять сейчас наши сердца?

Леди Беатрис подвела лорда через комнату к открытому окну. Каррал чувствовал, как внутрь льется ночь.

— Чем я могу вам помочь, лорд Каррал? Кажется, не случилось ничего такого, что заставило бы вас приехать сюда сразу после смерти дочери.

— Ничего не произошло, леди Беатрис, — ответил лорд и глубоко вздохнул. — Я здесь для того, чтобы объявить себя главой дома Уиллсов, а моего брата — узурпатором. Я опровергаю все его заявления, отказываюсь от его политики, от его союза с принцем Иннесским, у которого свои амбиции. Принцу нужен был внук-наследник, в котором текла бы кровь Уиллсов, чего уже, увы, не свершится, хотя это и к лучшему. Это жертвенный дар моей дочери. И я не допущу, чтобы страшная жертва была напрасной.

Каррал замолчал, размышляя, похожи ли его слова на речь обезумевшего от горя отца. Однако отступать было поздно, и лорд продолжал:

— Лорд Торен Ренне планировал вернуть Остров Битвы клану Уиллсов. Это было еще до того спектакля, который устроили Менвин и принц Нейт на балу. Теперь у вашей семьи нет выбора — они не могут вернуть Остров тем, кто планирует развязать войну. Но если вы не вернете его, Остров сам станет поводом для начала боевых действий. Я могу разрешить эту дилемму. Признайте мои права, верните мне Остров… и я подпишу мирные соглашения с Ренне.

Каррал слышал, как участилось дыхание леди Беатрис, которая поняла причину его визита.

— То, что вы предлагаете, лорд Каррал… заслуживает самого тщательного рассмотрения. Ваш поступок великодушен, поскольку вы чтите память дочери и ее волю. Кроме того, по благородным, как мне кажется, причинам вы стремитесь предотвратить войну. Но я не уверена, что это предложение в конце концов поможет решить проблему. Менвин и принц Нейт используют ваши действия как предлог к войне, утверждая, что мы удерживаем вас здесь против воли, или же предъявят другие нелепые обвинения. Все что угодно, лишь бы оправдать свои преступные намерения. А в их планы входит, как вы уже сказали, только одно — война.

Лорд видел, как леди пытается успокоиться.

— В таком случае ваш ответ — «нет»?

— Я не имею права принимать подобные решения. Вы должны поговорить с моим сыном, лордом Тореном Ренне.

— Но вы — самый ценный его советник.

Леди Беатрис крепче взяла Каррала под руку, как будто он был дорогим кузеном, приехавшим погостить.

— Я всего лишь один из советников, и далеко не самый ценный, должна признать. Однако я все равно поговорю с ним. Кроме того, я постараюсь устроить вашу встречу…

Внизу послышался ужасный звук, похожий на нечеловеческий крик боли.

— Это главные ворота, лорд Каррал, — пояснила леди. — Через них проносят гроб с телом моего покойного племянника, лорда Ардена Ренне. Вам известно, кто его убил?

— Пожалуйста, скажите, что то не воин Менвина или Хаффида.

— Как бы мне хотелось, чтобы это было именно так… Увы, его убили собственные кузены. Знаете, почему?

— Не знаю.

— Они приняли его за лорда Торена, которого собирались убить, чтобы таким образом воспрепятствовать возвращению Острова Битвы семье Уиллсов.

Леди Беатрис прерывисто вздохнула и еще ближе прильнула к Карралу.

— Не изволите ли сесть, миледи?

Женщина снова вздохнула и покачала головой.

— Не важно, сколько прошло времени, — прошептала она, — если это невозможно выдержать.

— Что именно?

— Боль своего разбитого сердца.

Глава 4

Бэйори сидел, сгорбившись, и смотрел на пламя небольшого костра.

Никто не заговорил с ним и даже не поприветствовал. Страшная новость застала друзей в пути: этой ночью утонула Элиз Уиллс, утонула в реке Вестбрук, и никому не было известно, сделала ли она это сама или же ее убили.

Бэйори взглянул на появившихся товарищей и затем снова уставился в огонь.

— Вот ты где, Бэйори, — сказал Тэм, положив руку на плечо друга. — Мы беспокоились.

Бэйори угрюмо кивнул.

Финнол сел у огня напротив кузена. Смуглый и быстрый в движениях, он походил на ворона.

— Нам уже известно об Элиз Уиллс. Мы все сожалеем и скорбим.

Бэйори пошевельнулся и произнес:

— Она жива.

— Что ты такое говоришь?..

— На балу Элиз попросила, чтобы я ждал в лодке у моста, когда она бросилась в реку, я был неподалеку и вытащил ее.

Финнол бросил на товарищей быстрый, как у птицы, взгляд.

— Но все считают, что она утонула!

— Вестбрук был окутан туманом. Никто не видел меня.

— И где же в таком случае Элиз? — поинтересовался Синддл.

— Ушла. Я думаю, к утру вернется.

Друзья присели у костра, от удивления даже не чувствуя счастья. Было очевидно, что Бэйори также отнюдь не весел. Он мрачно смотрел в огонь, точно больной, пытающийся хоть немного согреться.

— А Алаан так и не появился? — спросил Пвилл.

Рыцарь принес ведро воды из Вестбрука, снял рубашку и сейчас обмывал мускулистый торс, темный от синяков после поединка.

Бэйори уныло покачал головой. Тэм внимательно посмотрел на него.

В чем дело? Ночью явно случилось нечто такое, что потрясло Бэйори — и потрясло до глубины души. Он ведь должен ликовать, что Элиз жива!

Тэм взглянул на реку. Только одно могло так затронуть Бэйори. Должно быть, снова приходил нэгар.

— То была необычайно странная ночь, — промолвил Синддл. — Меж нами ходила Смерть, и вот ты говоришь, что Элиз вернулась из ее объятий. Мы полагали, что Алаан стрелой поразил Хаффида, но оказалось, что это не так. Везде нас поджидал обман.

Однако слова эти не подтолкнули Бэйори к откровенному разговору. Синддл печально посмотрел на жителя Долины. В бледном свете луны собиратель легенд казался одновременно и молодым, и неожиданно дряхлым; седые волосы и старческий голос резко контрастировали с юношеской энергией и гладкой бледной кожей, необычной для людей его расы. Фаэльские карие глаза мерцали, когда разгоралось пламя.

— Скоро утро, — сказал здоровяк. — И мне, например, нужно немного поспать.

С этими словами Бэйори встал и направился к своему мешку, достал из него спальные вещи и стал укладываться. Немного поворочавшись, он затих, но Тэм по его дыханию мог сказать, что Бэйори не спал.

И вряд ли заснет.

Глава 5

На носилках внесли стражника. Его одежда была разорвана в клочья, и яркие темно-красные, синие и золотые лоскуты ткани свешивались вниз, словно поверженные знамена.

Раненый старался держаться достойно, однако, несмотря на все усилия, из его груди то и дело вырывались стоны. Стражника укусила змея, и лекарь ничего не мог поделать: он просто стоял рядом, равнодушно глядя перед собой — без удивления, без вины, без отчаяния, без надежды.

Принцу Майклу доводилось видеть подобное выражение на лицах знахарей. Больной умрет — мучительно и не так скоро, как бедняге хотелось бы.

В последние дни ярмарки Смерть была победителем. Сначала несчастная Элиз, затем Арден Ренне… И вот теперь никто из людей, посланных Хаффидом в безжалостную погоню, не вернулся. Кроме одного, поправил принц себя, да и тот умирает на глазах.

— Алаан был ранен, и рана уже воспалилась. Когда я уходил, он едва мог проковылять пару шагов. Его мучил озноб…

Стражник прервался, чтобы сделать несколько коротких неглубоких вдохов.

— Мне казалось, я вырвался оттуда, но на самом краю проклятого болота меня укусила змея. — Несчастный закашлялся. — Думаю, далеко он от вас не уйдет…

Стражника скрутил новый приступ мучительной боли, и он беспомощно заплакал.

Хаффид и отец Майкла, принц Нейт, молча стояли рядом с таким видом, будто воину следовало бы ради приличия скрывать страдания и умереть тихо — но ни в коем случае не раньше, чем они зададут ему все интересующие вопросы и не получат на них исчерпывающие ответы.

Когда стражник, все еще тяжело дыша, немного успокоился, Хаффид заговорил.

— Еще раз расскажи мне об этом месте, — произнес он. — Там была вода? Хоть какая-нибудь? Родник, ручеек, лужица?

— Ничего, насколько я мог видеть, сэр Эремон, — отвечал воин, превозмогая боль.

Хаффид переступил с ноги на ногу. Майкл научился определять признаки гнева рыцаря, и теперь они проявились: каменный подбородок, холодное выражение лица, побледневшая кожа. Подручные Хаффида в таких случаях обычно тихо испарялись. Принц Майкл боролся с желанием сделать то же самое.

— И он вывел тебя из болота? Почему?

— Я не знаю, сэр. — По телу воина пробежала мелкая дрожь. — Он только спросил, с нами ли вы. И все.

Хаффид потрогал свою бороду.

— Алаан надеялся привлечь мое внимание, но не смог… Не настолько он умен, как ему кажется. — Хаффид продолжал ровным голосом, еще более устрашающим от отсутствия эмоций: — Далеко не так умен… Ты сказал, он серьезно ранен; ты уверен в этом? Возможно, то была очередная уловка?

Стражник покачал головой. На его шее от напряжения вздулись жилы. Затем дрожь прошла по всему телу.

— Нога была перевязана, и повязка пропиталась кровью. От боли он едва передвигался.

Воин опять замолчал, у него начались страшные конвульсии. Лекарь и охранник пытались удержать его. Хаффид и отец принца Майкла отвернулись.

Лекарь взглянул на Хаффида, безуспешно пытаясь удержать дергающееся тело воина.

— Не думаю, что вы сможете еще что-нибудь узнать.

Хаффид вперил в лекаря мрачный взгляд, и принц Майкл заметил, как врач сжался от ужаса и, побледнев, снова занялся пациентом.

— Тогда уберите его, — приказал Хаффид.

Принц Майкл подумал, что лекаря кто-то должен проводить, настолько тот был напуган, но бедняга, шатаясь, поплелся к двери сам.

— Лекарь, — негромко позвал Хаффид.

Врач обернулся, едва дыша от страха.

— Сколько ему осталось?

— Он н-не д-доживет д-до рассвета, — последовал едва слышный ответ.

Хаффид отвернулся и кивнул.

— Алаан скорее всего погибнет в болоте, — сказал принц Нейт, — и с ним будет покончено.

— Умрет? Он не умрет рядом с водой. Он будет жить и ждать. Впрочем, до него мне сейчас нет дела. Есть кое-что еще…

Хаффид умолк и ухватил себя за бороду.

— Есть враг страшнее моего кузена, — проговорил он, обернулся и посмотрел на принца Нейта. — Я вынужден просить разрешения на отлучку, чтобы разобраться. Все наши планы зависят от того, уничтожим ли мы этого человека.

— Кто бы это мог быть? — спросил Нейт.

— Ее зовут Шианон, — отвечал Хаффид. — Она весьма одаренная колдунья. Или скоро станет ею, когда вновь обретет силу.

Отец Майкла замер. Несмотря на все слухи, Хаффид никогда открыто не говорил о колдовстве и не упоминал о том, что разбирается в подобных вещах.

— Она представляет для вас большую угрозу, мой принц, — продолжал Хаффид, — поскольку находится на стороне ваших врагов.

Принца Иннесского охватила внезапная дрожь.

— И вы способны расправиться с ней успешнее, чем с Алааном?..

Хаффид застыл.

— Понадобится несколько дней, — почти спокойно ответил он.

У принца Майкла внезапно закружилась голова.

Отец не понимает, насколько опасен для него этот человек. Хаффид презирает его. Рыцарь умело скрывал свои чувства, но иногда они вырывались наружу точно пламя горящего торфяника. Однажды оно вспыхнет и поглотит все вокруг.

— Сколько людей вам понадобится? — спросил Нейт.

— Мне достаточно только моего охранника, — отвечал Хаффид.

— Я еду с вами, — сказал принц Майкл.

Все повернулись и посмотрели на него.

— Всегда хотел увидеть колдунью, — объяснил Майкл.

Хаффид на мгновение остановил на нем свой взгляд, и принц с трудом попытался побороть дрожь.

— Если позволите.

Хаффид направился к двери, однако остановился.

— Я отправляюсь на рассвете. Будешь готов?

Принц Майкл кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Рыцарь удалился, и с ним ушло напряжение, буквально висевшее в воздухе.

Палатка опустела, будто принц Майкл и его отец не существовали — или существовали не так, как Хаффид.

— Для чего он тебе, отец? — спросил Майкл, усаживаясь в кресло.

Принц Нейт подошел к письменному столу, взял какие-то бумаги и начал листать их, будто искал что-то.

— Отец?..

Принц Нейт взглянул на Майкла, как тому показалось, несколько пристыженно, и ответил:

— Мне он нужен для войны, которую мы собираемся начать.

— А нужна ли нам война? — настаивал Майкл, зная, что это может привести к вспышке отцовского гнева.

Юноша пытался дышать ровно.

— Не выводи меня из терпения! — отрезал принц Нейт. — Он мой генерал и необходим мне, пока я не выиграю войну.

Принц Майкл вытянул ноги, внезапно почувствовав усталость.

— А что потом?

— Потом он станет не нужен.

— Ты ему тоже больше не понадобишься, отец. Вот что меня пугает.

Принц Нейт в недоумении уставился на сына.

— Тебе нужно подготовиться к поездке, если собираешься отправиться с первыми петухами. Рассвет близко.

За пределами палатки все еще было темно. Мгновение глаза принца привыкали к темноте, а затем лунный свет, скользивший по верхушкам деревьев, озарил все мягким и прохладным сиянием. Ночь казалась не самой короткой в году, а самой длинной.

Майкл разыскал слугу и приказал подготовить кое-что к предстоящему путешествию. Принцу оставалось часа два для сна, но мысли путались и метались, как стая испуганных птиц, летящих в разные стороны.

Он бродил по лагерю, проходя мимо людей, которые до сих пор обсуждали за выпивкой события минувшего вечера. Дойдя до реки, Майкл сел на покрытый травой берег и стал наблюдать, как пряди тумана вьются над неторопливыми водами реки — точно духи, которые рассеиваются и умирают, возвращаясь в волны, породившие их.

Интересно, найдут ли тело Элиз днем, подумалось принцу. Реки, в отличие от озер, мелководны, а течения предсказуемы. Утонувших обычно находили. Внезапная скорбь охватила Майкла и окутала, словно сумерки. Он с горечью думал об Элиз, об их возможном браке, детях… все могло случиться, если бы не Хаффид. А теперь принц согласился сопровождать Хаффида в поиске еще одного колдуна — или, скорее, колдуньи.

Шианон…

Не это ли имя Хаффид произнес под мостом?

Кто-то должен за ним следить, — подумал Майкл. — Кто-то должен найти его слабое место.

Не поэтому ли он отправляется с ним? Интересно, предчувствует ли что-либо крыса, когда змея гипнотизирует ее взглядом?

Вдруг что-то нарушило зеркальную гладь воды, и принц вскочил. Должно быть, это большая рыба или даже выдра.

— Майкл… — донесся голос, похожий на журчание ручейка.

Принц насторожился и стал напряженно всматриваться в тени над рекой.

— Майкл…

Голос повторился, будто река шептала его имя.

По спине принца пробежал холодок, он быстро обернулся.

— Я здесь, под деревьями, — произнес странный голос, исчезая в шуме воды.

Принц в изумлении отступил назад.

— Элиз?..

— Да, я здесь, в тени. Подойди ближе. Мне захотелось пробраться в лагерь и найти тебя.

Принц дрожал, медленно двигаясь вперед. Под нависающими ветвями дерева что-то зашевелилось в темноте. Майкл остановился, боясь зайти в тень. Постепенно его глаза привыкли к темноте, и юноша увидел Элиз, стоящую по плечи в воде. Первой мыслью принца было: онараздета.

Элиз, — произнес принц едва слышно. Голос почти не слушался его. — Ты пришла за мной?..

— Я преследую Хаффида. Не смотри так, Майкл, я жива. — Девушка подняла из воды руку, по которой струилась вода. — Дотронься, если не веришь.

— Нет, — быстро ответил он, — я тебе верю.

— Тогда подойди ближе, я не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

Майкл заставил себя шагнуть вперед. Самой Элиз могло казаться, что она жива, но выглядела она совсем иначе: кожа бледнее луны, слипшиеся волосы выглядят неестественно… Девушка напоминала призрак, и все же она была красива.

Пугающе красива, подумал принц.

— Ближе, — прошептала Элиз, и юноша ощутил внезапно нахлынувшее желание.

Неужели это возможно? — мелькнула мысль. — Она будто мертвая.

Вероятно, всему причиной была нагота девушки, скрытая под водой. Лунный свет просачивался сквозь ветви деревьев и создавал причудливые росписи на воде.

— Твой отец говорил, что ты не умеешь плавать, — произнес вдруг принц.

— Ему известно обо мне далеко не все. Все-таки он слепой.

Элиз выглядела так соблазнительно, так таинственно в преломляющемся лунном свете…

— Лорд Каррал знает, что ты жива? Если его горе показное, то он великолепный актер.

— Он ничего не знает, и не надо ему говорить. Как бы жестоко это ни звучало, лучше, если он будет считать меня мертвой. Поверь, я знаю, что говорю.

Майкл пожал плечами. Ему показалось слишком жестоким скрывать правду от лорда Каррала.

— Я верю тебе, — произнес принц и на мгновение закрыл глаза. Он не мог смотреть на нее — такую призрачную и такую прекрасную.

— Что тебе нужно от меня, Элиз? — спросил Майкл.

— Ты мог бы проследить за Хаффидом ради меня? Это опасно, поэтому подумай хорошенько, прежде чем отвечать.

— Я все равно за ним слежу — непонятно с какой целью. Теперь у меня эта цель будет. Но что это тебе даст? Хаффид считает тебя мертвой, и я не понимаю, для чего нужна слежка. Он, как и прежде, неуязвим.

— Не настолько уж и неуязвим. Ты разговаривал с Алааном после того, как закончился бал? Я его ищу.

— Нет, однако сегодня вечером Хаффид изо всех сил пытался его уничтожить. По-видимому, на балу было около дюжины переодетых воинов. Не представляю, как удалось их провести… Стражники погнались за Алааном, как только тот появился, и, как всегда, наш друг завел их в неведомые никому земли. Лишь один воин возвратился, и тот сейчас на краю могилы. Алаан многих убил, остальных завел в болото, где они заблудились или погибли. Того, который вернулся, укусила змея.

Элиз жадно слушала, не сводя с Майкла блестящих глаз.

— Именно Алаан спас этого человека, а потом отпустил его. Однако сам он тяжело ранен, во всяком случае так утверждает воин. У Алаана, возможно, сейчас лихорадка.

Майкл помолчал.

— Но Хаффид не будет его пока беспокоить, потому что едет искать какую-то колдунью по имени Шианон. Так он по крайней мере говорит.

Элиз замерла.

— Он так сказал? Он сказал — Шианон?..

— Да, и я не впервые слышу от него это имя. В ночь, когда ты прыгнула в реку, Хаффид стоял под мостом, опустив меч в воду, и вдруг едва не потерял сознание. А затем он в изумлении произнес это имя — Шианон.

Элиз слегка пошевелила руками в воде, так естественно, будто ощущала себя в реке дома, словно ондатра. Майкл видел, что его слова встревожили девушку. Внезапно он осознал, как отвратительно с его стороны приносить плохие новости той, которая слышала уже немало довольно скверных известий.

— Мне необходимо разыскать Алаана, — произнесла Элиз.

Откуда же появилось чувство, что он расстроил ее?..

— Алаану не удалось спасти тебя на балу, — возразил Майкл. — Зачем ты разыскиваешь его снова?

— Он не пытался меня спасать, — ответила девушка голосом, похожим на плеск волн о морской берег. — Алаан хотел убить Хаффида. Теперь я понимаю. Это могло решить все проблемы сразу. Если бы Хаффид был мертв, не думаю, что твой отец принял бы решение развязать войну.

Неподалеку раздался смех, потом чьи-то голоса.

Элиз умолкла и настороженно прислушалась.

— Проследи за Хаффидом ради меня, — прошептала она. — Нам еще предстоит подобрать к нему ключ.

Внезапно девушка встала из воды, обвила руками шею принца и крепко прижалась к юноше. Губы их встретились, и через мгновение Элиз ускользнула обратно под воду.

Принц опустился на землю, пытаясь перевести дух. Поцелуй не был похож на лобзание молодой неопытной девушки. Он оказался страстным и искусным.

Пожалуй, даже чересчур искусным.

Спотыкаясь, принц поднялся на берег и сел на траву. Он долго смотрел на воду, прислушиваясь к голосам проходящих мимо гуляк. Вскоре снова стало тихо.

— Ты здесь? — шепотом спросил Майкл, однако ответа не последовало.

Элиз ушла под воду словно речное животное. Словно видение.

Юноша встал и начал раздеваться, сбрасывая одежду прямо на траву. Спустившись по пологому берегу, вошел в воду, чувствуя вязкий ил под ногами. По сравнению с прохладным вечерним воздухом вода казалась теплой.

Сделав шаг, принц оказался по грудь в воде.

Вдруг ему стало трудно дышать. Неужели Элиз все еще рядом и наблюдает за ним?

У Майкла появилось странное чувство, будто он совершает что-то запретное. Нечто более запретное, нежели просто зайти в женский будуар. Принц закрыл глаза, и теплая вода окутала его. Откинув голову, он услышал собственное громкое и неровное дыхание.

Юноша открыл глаза и посмотрел на гаснувшие звезды. Откуда-то ниже по течению, казалось, истекал бледный, почти незаметный свет, точно тело, поднявшееся на поверхность.

Его ждет Хаффид.

Тэм вызвался дежурить, пока другие спят.

Он оставил костер догорать и устроился возле пня, откуда было видно всех товарищей и тропинку, шедшую от реки. Луна медленно двигалась на запад, ночь казалась ласковой и звездной. Теплый летний воздух наполнился ароматами свежескошенного сена и текущей мимо реки.

Пвилл беспокоился об Алаане и сообщил, что, возможно, пойдет искать его. Что они будут делать теперь, после исполнения обещания, данного Алаану, — этого Тэм не знал. Безусловно, нужно направляться на север. На север, к спокойствию и безопасности, во всяком случае сейчас.

Со стороны реки послышался глухой всплеск, будто на берег вышел какой-то зверь. Тэм схватил оружие и пополз через кусты к берегу.

Он ожидал обнаружить нэгара и был ошеломлен, увидев Элиз, мокрую, бледную, со спутанными волосами. Юноша стоял в оцепенении, наблюдая, как она поспешно надевает одежду, развешенную на ветках дерева.

Элиз вздрогнула, увидев его, однако тут же успокоилась.

— Когда нэгар предложил Бэйори заключить сделку в обмен на жизнь, — произнес Тэм, — то наш здоровяк отказался. А ты, Элиз? Какой выбор сделала ты?

Элиз перестала застегивать рубашку и внимательно посмотрела на Тэма.

— Немногим хватило бы смелости поступить так, как Бэйори.

— Твой маскарадный костюм был настолько тяжел, что даже опытный пловец не справился бы и пошел ко дну.

Элиз посмотрела на луну.

— Что тебе нужно от меня, Тэмлин Лоэль?

— Правда.

Элиз сглотнула. После долгого молчания она наконец тихо произнесла:

— Я не могла отказать ей. Когда открываются Врата Смерти, Тэм, тогда только узнаешь, насколько ты на самом деле смел.

— Но как же Бэйори? — почти шепотом сказал юноша. — Как ему это удалось, Элиз?

— Бэйори нашел точильный камень на поле битвы у моста Теланон. Его принесли туда Рыцари Обета, хотя раньше он принадлежал колдунье… Шианон. Он вызвал ее, когда вы проплывали через Львиную Пасть. Теперь камень у меня.

Тэм кивнул, не зная, что ответить. Подозрения оправдались, однако это не принесло удовлетворения.

— Ты?..

Внезапно он позабыл, что собирался спросить.

— Я все еще Элиз, — произнесла она ровным тоном.

Потом вдруг поникла, покачала головой и отвела взгляд.

— Впрочем, нет… Я уже не та, что прежде, Тэм. Мне кажется, я жила все эти годы, считая себя Элиз Уиллс, с тем только, чтобы однажды проснуться и ощутить нахлынувшие воспоминания. Воспоминания о другой жизни, когда меня звали Шианон, когда я вела долгую и ужасную войну против собственного брата. Трудно объяснить… Мне доводилось слышать о людях, потерявших память после удара по голове и вспомнивших все годами позже. Так произошло и со мной. Я не отдала жизнь Шианон, но это неожиданное знание встает между мной и той, кем я была.

На ресницах девушки задрожала слеза и скатилась в воду. Зеркало реки дрогнуло, словно мигнув крошечным глазом.

— Тэм, у меня голова идет кругом. Я не могу разобраться в мыслях, чувствах, порой непреодолимых. Раньше мне неведомы были такие эмоции. Я должна найти Алаана. Только он поможет разобраться во всем.

— Алаан не вернулся.

— Нет, он ранен и прячется где-то в неведомых землях. А Хаффид разыскивает меня. На рассвете колдун начнет поиски. Нужно разбудить всех. Мы в опасности.

Тэм не шелохнулся.

— Больше всего меня волнует Бэйори. Даже если мы сейчас отправимся на север, он останется с тобой, не так ли?

— Выбор за Бэйори.

— Он пожелает остаться с тобой, верно?

Подумав, Элиз кивнула.

При свете луны девушка выглядела очень красивой, но Тэм помнил историю, рассказанную однажды Синддлом: мужчины любили Шианон и исполняли все ее приказы, а она не любила никого.

Элиз посмотрела на Тэма, и ее взгляд казался тусклым в холодном свете луны.

— Если вы пойдете на север, — произнесла она почти нежно, — и оставите Пвилла со мной, чтобы найти Алаана, то я отпущу Бэйори — ради тебя, Тэм.

Девушка на секунду задумалась, потом добавила:

— Боюсь, это последнее, что я сделаю из сострадания.

— Значит, будет война?

Взгляд девушки был прикован к нему. Дамам не подобает так смотреть на мужчин.

— Да, если я не найду иного способа остановить Хаффида.

— Как же его можно остановить?

— Существует лишь один путь — послать его во Врата Смерти, что следовало сделать много лет назад, вместе со всеми детьми Уирра… Но я не настолько сильна. И не знаю, буду ли когда-либо.

Тэм посмотрел на реку, осознав, что давно забыл про дозор.

Над водой все еще поднималась и кружилась тонкая дымка.

— Алаан говорил, что Хаффид опасен везде, если он побеждает на поле битвы. — Юноша взглянул на Элиз. — Возможно, эти слова относятся и к тебе.

— Не нужно бояться меня, Тэм. Ты, Финнол, Бэйори и Синддл — все вы в ту ночь на реке спасли меня от воинов Хаффида. Я не забыла этого. Однако обещать, что вам не навредит Хаффид, я не могу. Если у него получится, война достигнет и Страны-меж-Гор. И это будет война, по сравнению с которой вражда моей семьи и клана Ренне станет похожа на детскую ссору.

Девушка поднялась, не сводя глаз с Тэма.

— Ты сказал, тебе нужна правда, так вот она: грядет война. И теперь, когда вернулась Шианон, война будет затяжной и беспощадной.

Тэм глубоко вздохнул и посмотрел на лунное небо.

— Я не смогу уйти на север. Теперь не смогу. Мне известно слишком многое. Возможно, это судьба. Я хороший лучник, пусть и не такой, как Пвилл, могу метать копье, езжу верхом и при необходимости бьюсь на мечах.

Элиз повернулась к нему.

— У меня настолько маленькое войско, что я не могу позволить себе отказаться от искусного бойца, — сказала она. — Но я должна как можно скорее найти Алаана. В любом случае я бы предпочла, чтобы ты направился на север.

— Сейчас везде опасно. Алаан говорил правду, когда предостерегал нас. Лучше сражаться с Хаффидом здесь, чем ждать, когда он нашлет войско своих мародеров на Долину Озер.

Элиз ласково улыбнулась и подошла ближе.

Она взяла Тэма за руку, но он поднес ее кисть к губам и поцеловал. Взгляд Элиз изменился, она наклонила голову — возможно, от смущения.

— Осторожно, Тэм, одна моя половина веками не знала мужской любви, а другая — не знала ее никогда…

Девушка мягко высвободила руку. Проходя мимо, она оставила ласковый поцелуй на его щеке.

Тэм долго стоял, наблюдая за медленным танцем дымки в лунном свете. В месте поцелуя щека похолодела.

Осторожнее, — подумал он, — среди нас нэгар.

Когда Тэм вернулся в лагерь, Элиз уже будила его товарищей.

— Хаффид идет, — говорила она каждому. — Хаффид идет!..

Все дружно стащили лодку в Вестбрук и начали загружать вещи. Когда лодка отчалила, в ней совсем не оказалось свободного места.

Бэйори взял шест и направил челн вниз по течению.

— И куда мы плывем? — поинтересовался Синддл.

Он смотрел на быстро светлевшее небо. Горизонт костром вспыхнул над цепью низких облаков на востоке.

— Необходимо найти Алаана, — заговорила Элиз. — Он ранен и прячется в неведомых землях, куда мне не найти дороги.

Пвилл сидел, положив меч на колени.

— Откуда тебе известно, что он ранен?

Элиз внимательно посмотрела на воина.

— Сегодня ночью я разговаривала с принцем Майклом Иннесским, который узнал эту новость от самого Хаффида. Один из воинов Хаффида вернулся и сообщил, что Алаан серьезно ранен.

Пвилл ударил кулаком по борту лодки.

— Как ты думаешь, Пвилл, куда бы он мог отправиться? — спросила Элиз.

Рыцарь запустил руку в волосы, словно собирался вырвать порядочный клок.

— Я знаю, куда Алаан собирался пойти, но он непредсказуем Он направился в большое болото, надеясь затащить туда Хаффида.

Мгновение Пвилл смотрел на небо.

— Я знаю, как туда добраться, хотя сам ни разу там не бывал. — Он поймал взгляд Элиз. — Я пойду разыскивать его, хотя Алаан просил не делать этого без крайней необходимости.

— Моя необходимость куда как крайняя, — сказала Элиз. — Говорю вам всем: Хаффид ищет именно меня. Если вы отправитесь дальше самостоятельно, сомневаюсь, что он будет вас преследовать.

— Возможно, и будет, — отвечал Тэм, — в надежде выведать что-то о тебе.

Светлело, и вместо растаявшей дымки взору явились берега реки. Друзья проплывали мимо людей, разбивших палатки на берегу. Многие спали, хотя некоторые бодрствовали и уже занимались своими делами.

— Но откуда Хаффиду известно, что ты жива? — спросил Финнол.

Элиз пожала плечами.

— Алаан говорил, что Хаффид — колдун. У него, должно быть, свои способы.

— Я пойду с вами, леди Элиз, — проговорил Бэйори, шестом подталкивая лодку вперед.

— И я, — подал голос Тэм, раздумывая, не попал ли он под влияние чар Шианон. — Невозможно забыть, как Алаан, рискуя жизнью, спас всех нас. Я не смогу бросить вас, леди Элиз — сейчас, когда Хаффид охотится за вами. Кажется, борьба с Хаффидом и его слугами — моя судьба.

— Я тоже пойду с вами, — присоединился фаэль. — Думаю, мы не завершили дело, начатое на реке.

Финнол всплеснул руками.

— Что ж, не оставаться же мне без друзей только из-за того, что у меня одного есть голова на плечах. В любом случае идти в сторону неведомых земель так же безопасно, как и в любую другую — или так же опасно.

Житель Долины попытался улыбнуться, но улыбка получилась горькой.

— Не думаю, что сейчас вообще существует безопасный путь, — произнесла Элиз. — Даже если так, не уверена, что этот путь подошел бы нам.

Она посмотрела на Пвилла.

— Так где твоя тропинка в неведомые земли?

Пвилл слегка улыбнулся.

— Это не совсем тропинка, леди Элиз. Вы увидите.

Он повернулся к Бэйори.

— Итак, на север, к реке Уиннд.

Глава 6

Алаан проснулся, когда уже было светло, и обнаружил, что рядом никого нет и руки у него свободны.

Пошатываясь, он сел, едва удержав равновесие. Мгновение Алаан пытался сидеть, с закрытыми глазами, и сглатывал горечь, скопившуюся во рту. Когда же он открыл глаза, оказалось, что веревка, связывавшая руки, перерезана ножом.

Алаан с трудом поднялся. На раненую ногу совсем нельзя было опираться. Он на одной ноге доскакал до посоха, резко выпрямился — и боль буквально пронзила ногу, а в глазах помутнело.

Когда боль немного утихла, Алаан нагнулся, чтобы рассмотреть землю. Кое-где виднелись капли крови и следы: будто что-то — или кого-то! — тащили волоком.

— Если это дикий зверь, то, признаться, у него очень острый клинок…

Превозмогая боль, он направился по следам, ведущим к кромке воды, однако тел нигде не увидел. Алаан оперся о посох и огляделся: лучи солнца освещали легкий туман, плывущий над болотом.

Остров представлял собой небольшой каменистый холмик, кое-где покрытый буроватой травой, обрамленный зелеными растениями и увенчанный несколькими низкорослыми деревцами. Алаан похромал вниз по берегу до плакучей ивы, склонившейся над водой. Нож исчез, но ему удалось руками оторвать несколько полосок коры.

Алаан вынужден был остановиться и отдохнуть по дороге к своему лагерю на вершине маленького холма. В темноте его похитители не смогли найти мешок, повешенный Алааном на одном из деревьев. Теперь он наклонил ветку и, развязав мешок, достал оттуда котелок, небольшой запас продовольствия и две фляги родниковой воды, принесенной сюда ценой неимоверных усилий.

Алаан боялся, что тщательно продуманный план рухнет. Ведь Хаффид не преследует его, а сам Алаан ранен и тяжело страдает. Если нога не пойдет на поправку, ему придется как-нибудь добираться до реки Уиннд.

Ну чтож, — сказал себе Алаан. — Похоже, на сей раз у тебя неприятности.

Он разжег костер, поставил котелок на огонь и заварил чай из ивовой коры. Отвар должен сбить лихорадку, которую Алаан ясно чувствовал: его бросало то в жар, то в холод, и тупая головная боль отзывалась в такт пульсирующей боли в ноге.

Алаан взглянул на небо. Сказать, который час, было невозможно. Проспал он час или половину дня, оставалось тайной.

Но кто же оказал ему услугу, уничтожив воинов Хаффида? Алаан не мог даже предположить. Впрочем, кто бы это ни был, он желал Алаану добра или по меньшей мере не желал зла. Данное обстоятельство в лучшую сторону меняло мрачное до сих пор положение вещей.

Алаан попивал из котелка немного остывший чай.

— Ну что же, Пвилл, — пробормотал он. — Интересно, придешь ты меня искать или подумаешь, что я, как и прежде, снова отправился по делам.

Алаан немного поел и опять улегся, закутавшись в одеяла, которые извлек из мешка. Некоторое время прислушивался к звукам болота, в которых ему почудился отдаленный лай собак, но вскоре провалился в темноту.

Спустя некоторое время он проснулся. Тусклое солнце садилось в облака, надвигалась глухая ночь. Костер догорел, и Алаан собрал угля, чтобы разжечь пламя. Он слегка перекусил тем, что осталось от его запасов, и заварил немного чаю из ивовой коры. Напиток был горький и напоминал тину.

Алаан соорудил около костра подобие постели из мха и снова лег. Его путаные мысли были где-то далеко отсюда. Заморосил дождик, и, хотя Алаан натянул повыше одеяло, юношу бил озноб. Если воины Хаффида застанут его в таком состоянии, едва ли остается шанс убежать и уж точно никакого — победить в сражении. Впрочем, преследователи скорее всего погибли или так заблудились, что никогда не найдут его.

Песни обитателей болота стали громче. Алаан натянул одеяло на голову и забылся беспокойным сном.

Проснулся он от шепота и сразу увидел старика, сидевшего напротив у костра.

— Вот ты и проснулся, сын Уирра, — произнес старик спокойным голосом, казавшимся нереальным, будто доносился откуда-то издалека.

Старик был в кольчуге, но без шлема. В тусклом свете он казался серым с головы до пят. Волосы и борода густые и светлые. Такие бороды носили в старину. Кожа на лице была загорелой и обветренной, словно старик все время жил на улице.

Алаану он показался таким же ветхим и древним, как сами горы.

— Кто вы, сэр? — вежливо спросил юноша.

— Я Глашатай Эйлина, хотя немногие теперь узнают мой титул.

— Это вы убили людей, державших меня здесь?

— Нет, не я. — В сумерках было видно, как старик покачал головой. — Но, по-моему, именно ты давным-давно бросил вызов моему хозяину, когда выкрали его подданных и увели в другие земли.

— Давно? Всего-то век. Ваш хозяин начал войну против своего народа, или вы не видели? Я спас лишь немногих, меньше, чем хотел бы. Если ты, старик, называешь подобное вызовом твоему хозяину, то я горд. Что тебе нужно от меня?

Алаану показалось, будто старик устремил на него пристальный взгляд, хотя в темноте трудно было что-либо разглядеть.

— Мой хозяин нуждается в помощи, лорд Сайнт.

— Меня зовут Алаан. Сайнт — всего лишь одно из моих воспоминаний.

Старик покачал головой, и его длинная борода затряслась.

— Я знаю о твоей сделке, сын Уирра. Зачем ты пришел в Тихую Заводь?

Алаан скорчился от боли.

— Я ждал брата, однако он, похоже, решил не приходить.

Старый человек кивнул, словно ответ не был для него неожиданностью.

— Мой хозяин… ему трудно, ведь он пленник ночного кошмара и не в силах проснуться.

— Такова цена, которую некоторые платят за прожитые жизни.

Старик обхватил рукой эфес меча.

— Я видел, как ты вывел из Тихой Заводи воина, несмотря на то, что он твой враг. Как такой милосердный человек, как ты, может отказать в помощи брату по крови?

— Не настолько я и милосерден. Я мог бы предложить помощь врагу, но не чудовищу.

— Эйлин не тот, кого следует сердить, сын Уирра, — серьезно сказал старик.

Алаан рассмеялся, несмотря на боль.

— Эйлин?.. Он уже столетия как умер.

— Ты тоже.

Костер затрещал, и вверх поднялись искры, тут же рассеянные порывом ветра. Вокруг огня закружил дым, разъедая глаза. Когда Алаан протер их рукой, старика уже не было. В небе сверкнула молния, и на землю упали первые капли дождя, крупные, как галька.

Сидел ли он на земле? Неужели не поднялся, когда пришел старик?..

Алаан сел и пошатнулся, едва не упав в потухший костер. Раздул пламя и добавил туда дров из своих истощающихся запасов. Мокрые от дождя камни вокруг костра зашипели, когда пламя коснулось их. Юноша натянул одеяло на голову, но ему стало жарко, и он снова скинул его, подставляя лицо дождю и наслаждаясь прохладой. Однако вскоре Алаан задрожал, съежившись у шипящего костра, укрываясь от хлестких порывов ветра.

Должно быть, он все-таки уснул, поскольку, открыв глаза, увидел луну, просвечивающую сквозь проплывающую по небу тучу. С губ сорвался непрошеный стон. Боль распространялась по колену и выше на бедро.

Алаан поднял голову и заметил какое-то движение.

Он нащупал меч, который положил рядом, но не слишком близко, чтобы во сне не наткнуться на клинок. Он лежал, дрожал и думал, что же такое бродит в темноте, а затем погрузился в ночной кошмар, который на сей раз оказался страшнее реальности.

Глава 7

Звон в ушах, вызванный приступом мигрени, заглушал все. От него невозможно было избавиться, ни тряся головой, ни затыкая уши. Мысли Диза блуждали точно дитя, заблудившееся во мгле. Образы всплывали из темных глубин сознания и неслись по его просторам, вскоре исчезая или превращаясь в новые видения. Все попытки сосредоточиться на чем-либо оказывались тщетны.

Наблюдая, как конюх седлает для него коня, Диз осознал, что не имеет ни малейшего представления о том, как это делается — хотя сам седлал коня тысячу раз. Юноша оглянулся и увидел Торена, оценивающе смотревшего на него.

— Ты точно справишься, кузен?

— Если не я, то кто же?

— Есть и другие люди.

Диз покачал раскалывающейся от боли головой.

— Нет. Это наше дело, и его нужно закончить.

О чем они?.. Взгляд привлек свет в углу; первый свет дня, пробравшийся внутрь через щель между досками.

— Диз?..

— В чем дело? — Диз заметил беспокойство на лице кузена. — Я опять задумался? Что ж, через пару дней я стану самим собой. Ты ведь так сказал, правда?

Торен кивнул.

— Но что, если мы найдем Бэлда и Сэмюля раньше?

— Вряд ли… не думаю. Они движутся быстрее и опережают нас на полдня.

— Это мы так предполагаем. Устроители ярмарки отправили всадников за вестями о Сэмюле и Бэлдоре, и те вернулись, сообщив, что двое рыцарей, подходящих под описание, направлялись на север по дороге Озер.

— Поехали. Мы еще успеем догнать их.

Торен кивнул, подал конюхам знак вывести коней, и кузены последовали за ним.

Диз помнил, как садиться в седло — по крайней мере тело помнило. Их сопровождал небольшой эскорт рыцарей, выбранных Тореном. Юноша был не настолько глуп, чтобы ехать в одиночку, не зная точно, как много сторонников у Сэмюля, — а Диз не мог сказать ему этого. Слуги и сквайры будут по возможности ехать следом за ними. Торен был уверен, что скоро отряд нагонит предателей.

Вышли на рассвете, тихо, без звуков труб и кимвального звона. Те немногие, кто провожал, не кричали и не махали им вслед. Всем было понятно, что это погоня не принесет славы, независимо от исхода событий.

Диз наклонился в седле и закрыл глаза от боли, недоумевая, зачем он здесь и что будет делать, если удастся поймать кузенов.

Пусть они убегут, — думал он. — Пусть уйдут далеко и умрут в забвении. Пусть мы больше о них не услышим.

— Диз?..

Диз открыл глаза и увидел, что кузен снова пристально смотрит на него.

— Ты можешь нас задержать, — упрекнул Торен.

Было бы хорошо.

Ничего, я справлюсь. Не волнуйся. Просто немного болит. Я потерплю. Что сказала леди Беатрис? — поинтересовался Диз, вспомнив, что Торена вызывала к себе мать.

— Я тебе уже говорил. Неужели не помнишь?

Диз покачал головой.

Торен глубоко вздохнул.

— Леди Беатрис желает, чтобы я признал лорда Каррала Уиллса полноправным главой семьи Уиллсов. Тогда он отречется от всех действий и союзников своего брата, лорда Менвина.

Позабыв про дорогу, Торен устремил взгляд на кузена.

— А ты как думаешь?

— В данный момент никак, и ты это прекрасно знаешь.

— По крайней мере рассуждаешь ты вполне трезво. Я согласился признать лорда Каррала. Мы вернем ему Остров Битвы, а он подпишет документы, гарантирующие мир между нашими семьями.

Диз сквозь боль услышал, как сам презрительно фыркает в ответ.

— Лорд Каррал не просто один из Уиллсов. Я ему доверяю.

— Конечно, — снова фыркнул Диз. — Вечно ты веришь, что все люди такие же благородные, как ты.

На этот раз Торен не взглянул на него.

— Ты намекаешь на то, что не следует доверять собственным кузенам? Или хочешь сказать, что последние события должны были меня кое-чему научить, но этого, по-видимому, не произошло?

Диз был не в силах следить за ходом беседы, его мысли путались.

— Я просто говорю: ты ждешь, что у каждого человека такое же чувство чести, как у тебя, — и всегда будешь разочарован.

— Да ладно, не всегда, — отвечал Торен.

— Весьма часто, — заметил Диз.

— Возьмем, к примеру, тебя, кузен, — продолжал Торен. — Ты рисковал жизнью ради меня. Моя вера в качества твоей души не была напрасной.

Диз от боли закрыл глаза и тут же почувствовал прикосновение руки.

— Мне было бы спокойнее, если бы ты лежал сейчас в постели под присмотром лекаря.

— Нет. Они ведь и мои кузены тоже. Никто другой не должен заниматься ими.

Вот видишь. Это твое чувство чести и долга. Мы совершаем ужасный поступок — охотимся за кровными родичами, — все-таки не можем поступить иначе. Доверить подобное посторонним недопустимо. Нет, Ренне обязаны сами разбираться с Ренне. Таков наш путь.

— Я часто думаю, не из-за того ли это, что мы считаем себя справедливее других?

Торен недовольно скривил рот.

— Боюсь, даже в теперешнем состоянии, кузен Диз, ты рассуждаешь очень разумно. Возможно, потому к тебе так благоволит леди Ллин.

Сэмюль осторожно размотал повязку и обнаружил, что рана все еще красная и отекшая, хотя и без признаков нагноения.

Бэлдор взглянул на кузена.

— Я знал, что он предаст нас, — прорычал он.

— Это мы предатели. Ты забыл?

— Всю кашу заварил Торен, — огрызнулся Бэлд, но внезапно его гнев рассеялся. Он встал и подошел к ручью.

Сэмюль сменил повязку, стараясь не затягивать ее слишком туго.

Бэлд обернулся.

— Ты был союзником Ардена в этом деле, Сэмюль.

— Иначе он скорее всего ранил бы меня сильнее. И как ты мог не знать, что это был Арден?

Бэлд пожал плечами:

— Он находился там, где не следовало. Кроме того, ты знаешь, как Арден похож на Торена. Поделом ему.

— Про нас скажут то же самое, если Торен нас поймает.

Это заставило Бэлда задуматься.

— Торен не поедет за нами сам.

— Поедет. Он никому не поручит выполнять грязную работу.

Бэлд взял поводья своего коня и внимательно начал рассматривать их.

— А что, по-твоему, он сделает с Дизом? — пробормотал юноша.

— Все зависит от того, поймет ли Торен, какую роль играл Диз. Из дошедших слухов ничего не понять. Ясно только, что Диз был ранен, когда пытался остановить убийцу. Возможно, Арден не успел ничего сказать.

— Леди Беатрис никогда не расскажет о причастности Диза, даже если бы ей было это известно.

Сэмюль кивнул.

Да, Ренне сохранят лицо клана при любых обстоятельствах. В семье не случалось раздоров. Никогда. Как бы поступил Торен, узнай он о роли Диза в случившемся? Сообщил ли ему Арден? Или Торен искренне считает Диза героем?

— Полагаешь, нас догонят? — спросил Бэлд.

Сэмюль на мгновение задумался.

— Дороги полны рыцарей, возвращающихся с ярмарки. Без наших синих мундиров мы ничем не отличаемся от них. У нас есть шанс ускользнуть.

— Не при такой скорости, — заметил Бэлд.

— Если станем торопиться, нас заметят. Нет, лучше ехать медленно, но часто менять направление. Страна-меж-Гор велика. Мы найдем себе место.

— Место? Какое такое место? — удивился Бэлд.

Вопрос эхом разнесся над рекой, а затем стук копыт на каменном мосту заглушил разговор юношей.

Сэмюль быстро вошел в реку и укрылся под выступом скалы, чтобы посмотреть, кто проходит мимо.

— Труппа фаэлей, — сказал юноша. — Им нет до нас дела.

Он снова вышел на берег.

— Нужно опасаться менестрелей. Они могут узнать в нас рыцарей из замка Ренне.

Они могут узнать тебя, — отрезал Бэлд.

Сэмюль закинул поводья за голову лошади и собирался вскочить в седло.

— Поехали, Бэлд. Вперед, к забвению.

Бэлдор не сдвинулся с места.

— Можешь отправляться в забвение, если хочешь. А у меня другой план.

Сэмюль сел в седло и сверху вниз посмотрел на кузена, сощурившегося от яркого солнца.

— И это?..

— Завершить начатое дело.

Сэмюль рассмеялся.

— Торен, без сомнения, преследует нас в сопровождении вооруженных рыцарей, о чем не трудно догадаться. Если догонит, не будет никакого «завершения начатого дела». Хорошо, если Торен оставит нас в живых.

Бэлд пожал плечами.

— Возможно. Однако то, что мы слышали о лорде Каррале Уиллсе, вынудило меня задуматься. Мы могли бы найти союзников.

Сэмюль покачал головой.

— Бэлд, Бэлд… Ты замышляешь такое вероломное предательство, на которое даже я не способен. Ты не поедешь к Уиллсам…

— Нет, но нас мог бы принять у себя принц Нейт Иннесский. Мы видели, что его советник слабо разбирается в тонкостях договоров.

Сэмюль молча уставился на кузена.

— Человек, которого Торен считает Хаффидом. Хаффид ненавидит Ренне. Это как раз тот человек, которого ты предлагал силой увезти из лагеря принца Нейта и заставить расплачиваться за набег на фаэлей.

Бэлдор, неуклюже опершись на эфес меча, без смущения смотрел на кузена, — неповоротливый увалень, широкоплечий и такой узколобый.

Каждый его шаг, подумал Сэмюль, продиктован ревностью и обидой. Без них он бы не сдвинулся с места.

— Альянсы не вечны, — убеждал Бэлд, — порой они распадаются в мгновение ока. Знаешь ли, они никогда не строятся на любви, что бы там ни думал Торен.

— Даже он не настолько наивен. Союзы строятся на общих интересах, взаимном доверии и уважении.

— А мы разве не внушаем доверия и уважения? — Бэлд неловко покачнулся в седле. — Подумай, Сэмюль. Если нет, то я предлагаю устроить Торену засаду и довести начатое до конца.

Все из-за тебя! — Сэмюль боролся с гневом, который, по его убеждению, не мог принести ничего хорошего. — Убийство должно было выглядеть как заговор клана Уиллсов. Только поэтому я поддержал…

Ты даже боролся за него.

Сэмюль не обратил внимания на реплику.

— Если нам удастся осуществить план теперь, это приведет к войне внутри клана Ренне — между теми, кто согласен с нами в том, что необходимо устранить Торена, и теми, кто поддерживает милого кузена. Сейчас, когда Менвин Уиллс и принц Иннесский затевают против нас войну, междоусобные распри в семье недопустимы.

— Мы больше не являемся частью «семьи», Сэмюль, — напомнил Бэлд. — Но если бы мы стали союзниками принца Иннесского… что ж, тогда междоусобной войны не избежать.

— Это безумие, — отрезал Сэмюль и повернул коня в сторону леса.

— Это голос здравого смысла! — прокричал Бэлд вслед кузену. — Что ты будешь делать, Сэмюль, если мы не доведем дело до конца? Станешь стражником у какого-нибудь неотесанного лорда в Мире Безвестности? Ты не выдержишь, Сэмюль, я знаю тебя. Ты никогда этого не выдержишь!

Глава 8

Бэлд неуклюже пробирался сквозь кусты, разгоняя добычу и не успевая даже выстрелить из лука. Сэмюль за ним наблюдал.

Здесь, в лесу, наедине с Бэлдом, он не мог не признаться себе, что презирает кузена. Сэмюль считал его худшим представителем рода Ренне, однако, выбирая союзников, он почувствовал недостаток в людях, словно численностью войска можно было оправдать свои действия. Юноша совершил ошибку в обоих случаях — и с Бэлдом, и с Арденом.

Арден.

Сэмюль осторожно коснулся раны. Все еще болит. По иронии судьбы ему пришлось спасаться бегством именно с этим… существом, к которому он не питал ни симпатии, ни уважения. Сэмюлю пришла в голову мысль просто достать меч и избавиться от Бэлда.

Нет, до такого он еще не дошел. Убийство Торена являлось необходимостью и оправдывалось политической целесообразностью. Торен вел весь клан к гибели. Убийство Бэлда было бы необоснованно, хотя и могло принести гораздо большее удовлетворение.

Что там сказал Бэлд? Мы больше не часть семьи.

Хоть в одном он оказался прав.

Из кустов выпорхнул фазан, потревоженный неуклюжим Бэлдом. Птица отлетела уже далеко, и стрелять было поздно, но это не остановило Бэлда — он выпустил стрелу вслед добыче.

Скверно, что здесь не Диз, а Бэлд, — подумал Сэмюль.

Можно было бы хоть с кем-то поговорить. И что сталось с Дизом? А вдруг он просто строил из себя наивного простачка? Сэмюль понимал, что сделал бы то же на месте кузена. Разыграть подобную наивность, и пусть остальные выпутываются сами.

Сэмюль не винил Диза. Он слишком любил его, чтобы желать зла.

Бэлда наоборот, Сэмюль ненавидел и все же осознавал, что у них вместе больше шансов выжить, чем поодиночке. Досадная ситуация.

Из подлеска выскочил заяц, бросившись почти под ноги путникам, и так напугал Бэлда, что тот споткнулся и полетел на землю, обрушив могучий кулак на ошарашенного зверька. Заяц упал на землю с перебитой спиной. После двух сильных ударов животное затихло.

Бэлд, смеясь, поднялся.

— Видал, Сэмюль? Стрелы для тех, кто не успевает работать кулаками. Вот так-то.

— Да ты просто упал на него, Бэлд! Я-то видел!

— Упал!.. Как можно назвать такой точный удар падением?

Сэмюль собирался было поспорить, однако потом решил уступить. Пусть себе радуется, восторгается собой, не надо оспаривать его сомнительный триумф. Как ни трудно признать, но хвастливого Бэлда легче вытерпеть, чем угрюмого.

Бэлд поднял трофей за уши, торжествующе потрясая им.

— Вот обещанный обед!

— Вообще-то ты обещал мне фазана.

— Брось, — прорычал Бэлд. — Давай не спорить по пустякам. Я обещал тебе отличный обед, и вот он.

Давай не спорить по пустякам!

Бэлд запрокинул голову и рассмеялся.

— Ты слышал, Сэмюль? Не будем…

— Слышал, слышал. Теперь ты станешь утверждать, что все это запланировано, какой бы неудачной шутка ни оказалась.

— Что за настроение у тебя, кузен? Мое положение ничем не лучше, и все же я сохранил бодрость духа.

— Неужели? — произнес Сэмюль.

Действительно ли Бэлд не отдавал себе отчет в собственном поведении? Он стал мрачен и непредсказуем со дня смерти Ардена, хотя такое настроение для него характерно…

— Я обдумывал наше будущее, — произнес Сэмюль, менял тему разговора.

— Это даже меня может повергнуть в уныние, — бросил Бэлд.

Кузены шли по тропинке, ведущей на небольшую поляну, где они оставили лошадей. День обещал быть облачным, и с далекого моря дул свежий южный ветер.

— Мне кажется, стоит продать лошадей и купить лодку, — предложил Сэмюль.

— Продать лошадей? У тебя помутился рассудок. Таких коней не покупают и не продают на постоялых дворах. Если Торен на самом деле гонится за нами, он узнает их, будь уверен. А лодка подразумевает только один путь — по реке Уиннд на юг. Торен мгновенно нас настигнет. Или это и есть твой план? Неужели ты наконец понял, что смерть Торена все еще необходима?

— Шанс упущен, Бэлд. Не забывай, ты по ошибке убил Ардена.

Сэмюль наблюдал, как кузен снимает шкуру с будущего ужина.

— Торен наверняка подумает, что мы пошли на юг, к морю, а я предлагаю переправиться на восточный берег. Никто не ожидает, что мы направимся туда, и Торен не станет искать нас там.

Бэлд посмотрел на кузена, прищурив маленькие глазки.

— На том берегу располагаются союзники принца Иннесского — или они должны там быть. Ты обдумал мои слова?

— Бэлд, ты не задал себе очевидного вопроса: зачем мы нужны принцу Иннесскому?

— Затем, что мы искусные воины и много знаем о Ренне: как идет подготовка к войне, численность армий, какие из укреплений не так прочны, как кажутся, кто из союзников не настолько надежен… Да, нам есть что предложить.

— Конечно, но это могут быть и ложные сведения.

— И что же мы сделали? — воскликнул Бэлд. — Убили Ардена ради правдоподобности измены?

— Возможно, убийство было инсценировано. Но даже если произошло на самом деле, мы могли просто воспользоваться им для придания достоверности своим словам: «Мы — убийцы, преследуемые собственной семьей. Примите нас в свои ряды, и мы поможем вам». Кажется, ты забыл, что мы собирались убить Торена, поскольку его политика делала Ренне уязвимыми для Менвина Уиллса и принца Иннесского. Трудно доказать, что мы так быстро перешли на сторону врага, не так ли?

— Торену нужны наши жизни. Мы ненавидим его, именно потому и пытались уничтожить…

— Это ты ненавидишь его, Бэлд.

Внезапно Сэмюлю вспомнилась встреча в Саммерхилле. Я сделаю это, ведь я люблю его больше всех. Ведь так сказал Диз?..

Сэмюль прикрыл глаза, избегая смотреть на окровавленные руки Бэлда.

— Я предлагаю пойти на восток, выбрать наименее вероятное направление, — проговорил он. — Даже там есть герцогства и княжества, соблюдающие нейтралитет. Не все находятся в руках принца Иннесского. Если и существует надежда скрыться от преследования, то она реальна лишь на востоке, как можно дальше на востоке, как раз там, где начинаются горы.

Бэлд взял длинную палку и обстругал ее кинжалом. Затем проткнул палкой зайца, нанизывая мясо скользкими от крови руками.

— Мне, к примеру, трудно будет бросить коня. Не лучше ли нанять паромщика, который помог бы нам переправиться вместе с лошадьми? Кроме того, весьма маловероятно, что Торен станет так упорно нас преследовать.

— Да, маловероятно, но не исключено. И его люди наверняка без колебаний переправятся через реку. Нет, нам нужна лодка, чтобы заставить Торена поверить, что мы направляемся к морю.

— Лодка подойдет вам лучше всего, — раздался голос.

Оба юноши стремительно обернулись и увидели в дюжине футов от себя воина с оружием.

Бэлд и Сэмюль обнажили мечи.

— Если на вас нет доспехов, то лучше стойте спокойно.

Человек пронзительно свистнул, и у ног Сэмюля в землю вонзилась стрела, затем вторая, прилетевшая с другой стороны. В деревьях прятались лучники.

— Ежели вы желаете избавиться от лошадей, превосходных доспехов и вьючных животных, я буду счастлив услужить.

Из-за деревьев выбежали люди, забрали лошадей и подняли с земли седла.

— И ваши кошельки, если не затруднит, — добавил появившийся первым незнакомец, протягивая руку.

Это был светловолосый человек средних лет, с розовым шрамом на одной щеке, с перекошенным ртом и безжизненно висящим веком. Сэмюль сразу понял, что этот разбойник когда-то был воином, и с ним шутки плохи, тем более сейчас, когда противник обладает очевидным преимуществом.

— Бэлд, — тихо предупредил кузена юноша, чувствуя, как растет его гнев. — Не делай глупостей.

— Послушай кузена, — спокойно произнес грабитель. — Что толку быть истыканным стрелами. Ваши кошельки.

Сэмюлю пришлось положить меч на землю, чтобы развязать кошель. Он кинул кожаный мешочек разбойнику, и Бэлд сделал то же самое.

— Я оставлю вам мечи — из уважения к вашей профессии и еще потому, что здешние места кишат самыми отъявленными злодеями.

Разбойник криво усмехнулся, шагнул вперед и схватил зайца на вертеле. Отсалютовав кузенам, человек направился в сторону леса и, сделав несколько неслышных шагов, исчез.

Бэлд разразился ругательствами.

— Что нам теперь делать?! У нас ни медяка! О, я догоню этого мерзавца и зажарю его, как зайца!..

Сэмюль засмеялся.

— Ничего лучшего и придумать нельзя было, — сказал он. — Эти воры будут распродавать лошадей в одном месте, доспехи — в другом. Наш след просто потеряется. Пускай Торен попробует теперь нас найти!

— Что же делать? Все, что у нас осталось, — это мечи и луки.

— Плюс небольшое состояние в виде драгоценных камней, зашитых в подкладку моей одежды.

Бэлд резко повернулся к нему.

— Ты шутишь?

— Ничего подобного. Как я всегда говорю — будь готов к любым неожиданностям. Теперь мы купим лодку и пересечем реку. Неизвестно, догадается ли Торен, что мы отправились именно этой дорогой. Единственное, чего мне жаль, так это нашего ужина.

Глава 9

Ущербная луна заглядывала в сад, где в тени дерева сидела Ллин. Ей стал ненавистен солнечный свет и безразличен искусственный, будь то огонь свечей или камина. Прохладнее сияние луны радовало девушку больше всего, ведь луна не слишком придирается к внешности. Если бы все относились к ней так же!

На мгновение Ллин закрыла лицо руками. Перед глазами до сих пор стояли люди, которых приводил в ужас один ее вид.

Ячудовище, — призналась она себе. — Чудовище, достойте смерти.

Даже находясь в уединении в собственном саду, Ллин не сразу осмелилась открыть лицо.

Еще одна незаживающая рана, — подумала девушка. — Неужели у меня их было недостаточно?

Она услышала скрежет замка, и балконные двери с ужасным скрипом открылись.

Ллин отошла в тень и затаилась.

— Ллин?..

Леди Беатрис, мать Торена.

Девушка вздохнула. По крайней мере не тот жулик Алаан, если его действительно так зовут. Впрочем, он никогда не посмел бы показаться здесь после нанесенного ей оскорбления…

— Ллин?..

Девушка не ответила, хотя сразу почувствовала, как тепло, разлившееся по телу, смягчило раздраженное состояние. Это похоже на леди Беатрис — приходить так поздно. Леди всегда была очень добра и милосердна.

— Ллин, ваши слуги сказали мне, что вы в саду. Нам надо поговорить.

Ллин тяжело вздохнула.

— Леди Беатрис…

— Ах, вот вы где, дитя мое.

Ллин сделала движение, чтобы разглядеть посетительницу сквозь листья.

— Я хочу принести вам свои соболезнования по поводу того, что случилось этим вечером, но сначала я должна сообщить… У меня плохие новости.

Ллин насторожилась. Плохие новости в семействе Ренне почти всегда принимали только одну форму.

— Кто умер? — напрямик спросила она.

Леди Беатрис глубоко вздохнула, и ее ответ был подобен рыданию:

— Арден.

Не успев закрыть глаза, Ллин почувствовала слезы на щеках. Она нагнулась и закрыла лицо ладонями, упершись локтями в колени.

— Однако есть и худшие известия…

Сердце Ллин сжалось.

Хуже могло быть только одно.

— Торен?..

Она едва сумела произнести это имя.

— Нет, с Тореном все в порядке. — Леди Беатрис снова глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Ардена убили кузены — по-видимому, Бэлдор. В темноте они спутали его с Тореном.

— Я знала, что происходит что-то неладное! — произнесла Ллин, поднимаясь на ноги. — Мне казалось так в течение нескольких месяцев, однако ни Арден, ни Диз, ни сам Торен не хотели меня слушать.

— Иногда так ужасно знать правду, — произнесла леди Беатрис.

— Бедный Арден! — воскликнула Ллин.

— Возможно, — послышался шепот в ответ.

— Что значит «возможно»?!

— Он был убит, когда направлялся к Торену после бала, чтобы предостеречь его и сознаться в намерении участвовать в заговоре.

— Арден?

— Да, — с бесконечной печалью в голосе сказала леди Беатрис. — Арден… кто бы мог подумать.

Она заплакала.

Ллин видела, как леди Беатрис облокотилась на ограду, закрыв рукой глаза, и рыдала, будто умер ее собственный сын.

Они не сразу продолжили разговор.

— До сих пор не могу поверить, — наконец вымолвила Ллин. — Арден? Казалось, он последний, кто мог бы ввязаться в подобную… измену. Был ли с ними кто-то еще? Арден и Бэлдор — странная пара. Они всегда недолюбливали друг друга.

— Сэмюль, — ответила леди Беатрис.

Эти слова по крайней мере не стали неожиданностью. Сэмюль всегда отличался решительностью и уверенностью в собственной правоте.

— И все?

— По нашим сведениям, все. Ардена сразили стрелой, когда он составлял список союзников.

— А что случилось с Бэлдом и Сэмюлем?

— Торен и Диз отправились за ними. Если бы на Диза не напали, когда он шел к Торену в сад, чтобы поговорить с ним после бала, он мог бы остановить кузенов. Но его застали врасплох.

— Диз ранен?

— Легко. Он поправится.

— Торен не пострадал?

— Внешне — нет.

— Какую боль принесли ему все эти события, — произнесла Ллин, несказанно радуясь, что Торен избежал смерти. — Надо же, собственные кузены…

— Ллин, мы не признаем, что убийцы принадлежали семейству Ренне.

— Конечно, — сказала девушка.

Когда было иначе?

На некоторое время воцарилось молчание.

— Мне жаль, что так вышло, Ллин.

— Да, бедный Арден. Его благородство…

— Я не об этом, — перебила девушку леди Беатрис.

— О… — Ллин глубоко вздохнула. — Этой ночью произошло нечто более ужасное. Со временем мне удастся забыть… — начала она, однако тут же умолкла. — Нет. Нет, не смогу. Я никогда не забуду всего, но сегодня случилось страшное, и это необходимо запомнить.

— Ты известна своей мудростью.

— Легко рассуждать о посторонних вещах, когда не покидаешь стен собственного дома.

Наступило неловкое молчание.

— У меня есть просьба…

Ллин насторожилась.

— Какая?

— Лорд Каррал несколько дней будет жить у нас. Я пытаюсь подыскать фаэльскую лютню, достойную его мастерства. У тебя сохранилась твоя лютня? Можно ли мне ее взять на время?

— Конечно. Правильно ли я поняла? Разве лорд Каррал — менестрель?

— Да, но я не рассказала другую печальную новость. Его дочь Элиз бросилась в реку Вестбрук. Тело до сих пор не нашли.

Ллин села, качая головой. Воистину то была ночь скорби.

Они с Алааном не сумели спасти Элиз, и вот что она сделала. Удалось ли Алаану сегодня ночью довести хоть одно начатое дело до конца?

— И отец девушки пришел к нам, — сказала Ллин, — чтобы отомстить брату, отдавшему руку дочери против воли отца — и ее собственной?

— Нет. Все гораздо сложнее. Мы признаем лорда Каррала законным главой семейства Уиллс. Остров Битвы перейдет в его владение, и лорд станет нашим союзником. Возможно, альянс Менвина пошатнется, когда его сторонники услышат такие новости. Ведь Менвин — узурпатор, и это общеизвестно. Одно дело, когда лорд Каррал жил с ним под одной крышей и своим молчаливым согласием, казалось, поощрял действия Менвина. Тогда это выглядело законным, однако теперь…

— Это может дать какой-либо ощутимый результат?

— Менвина Уиллса любят далеко не все его союзники. Некоторые могут счесть, что появилось оправдание, чтобы отказать ему в помощи. Вероятно, во многих благородных домах лорда Каррала признают главой семейства. Теперь у Менвина и принца Иннесского нет достаточного повода развязать войну, которую не одобряют члены их альянса. У них не будет ресурсов Острова. Вместо этого на Острове лорд Каррал создаст собственную армию. Скорее всего война все-таки случится. Она нужна Менвину и принцу Иннесскому, однако мы находимся в более выгодном положении, чем пару часов назад. В лагере Уиллсов у лорда Каррала найдутся друзья. Если первые сражения принесут нам победу, многие убедятся, что преданны не тому человеку.

— А можно ли доверять лорду?

— Да. Ты тоже поверишь ему, когда познакомишься.

— Вряд ли это случится.

— Я думаю, случится. Он захочет прийти и отблагодарить тебя за щедрость, с которой ты согласилась одолжить ему лютню. Не забывай, он слепой.

Она и на самом деле забыла. Что ж, возможно, они станут друзьями.

Глава 10

Утренний туман лохмотьями лежал над рекой Уиннд, местами будто стирая из виду берег. Там, где сквозь него пробивались лучи раннего солнца, вода словно дымилась.

Элиз опустила руку в воду, перегнувшись через борт лодки. Она всматривалась в самую глубь реки, спокойно наблюдая, как рука исполняет нежный танец в зеленоватой прохладе. Затем Элиз выпрямилась и оглянулась в сторону юга — туда, откуда они плыли. Лицо ее выражало беспокойство. Тэм видел, как сегодня утром девушка проделывала подобное десяток раз, и ее очевидный страх перед Хаффидом тревожил юношу.

Тэм до сих пор никому не рассказал, что сделала с собой Элиз — чем она стала, — и не понимал причины. Они знают? Бэйори, конечно, знал. Как он мог не знать?

Возможно, Шианон требует верности от людей, — подумал Тэм. — Никто не в силах отказать ей.

Он привстал и осмотрелся. Широкая, лениво текущая река была усыпана лодками и баржами, едва различимыми в тумане. По берегам виднелись деревья, и случайная ферма освещалась солнцем сквозь туманную дымку.

Они находились слишком далеко от обоих берегов, чтобы стать мишенью для лучников, и у юноши возникло некоторое чувство безопасности, хотя река всегда считалась далеко не безопасным местом.

Элиз снова села на скамью и поглядела на спутников, причем несколько лукаво.

— Бэйори, леди тоже может поучиться управлять веслами, — сказала она. — Дайте их мне на время. Вы уже давно гребете.

Бэйори неохотно передал весла девушке: отказать он не мог.

Вскоре лодка поплыла быстрее. Тэм и Бэйори переглянулись, подумав одно и то же: работая в таком темпе, Элиз быстро устанет.

Тэму казалось, что Бэйори выглядит одновременно и лучше, и хуже, чем в последние несколько недель. Юноша восстановил здоровье, на щеках появился румянец, тело снова обретало былую физическую форму. И в то же время Бэйори заметно помрачнел, будто его единственная любовь убежала с другим.

Тэм взглянул на Элиз. Даже в мужской одежде и с лицом, золотым от загара, она выглядела несказанно прекрасной. Странно, ведь Элиз не являлась красавицей в традиционном понимании. Лицо у нее было узкое, нос длинный, зато глаза большие и влажные, а нежные губы — настолько правильной формы, которую не смог бы передать ни один художник. Если истории про Шианон правдивы, то в будущем Бэйори ожидало разбитое сердце. Возможно, оно уже разбито, но кто мог знать точно?

Находилась ли Элиз полностью во власти Шианон, или не совсем, как она утверждала? Скорее всего даже сама девушка не знала правды.

Усилиями Элиз лодка оказалась в густом прохладном тумане, который окутал путников влажным плащом. Тэм дрожал. На мгновение они затерялись в бесконечной густой пелене, где тени исчезли, а направление движения — да и само движение — теряло всякий смысл. Тэм ожидал, что скоро впереди появятся огромные деревья, однако туман рассеялся, и лодка очутилась снова посередине реки.

Бэйори резко поднялся.

— Поглядите, вон лодка, которую я никогда не встречал! — Он указал в туман. — Видите?

— Шхуна фаэлей, — ответил Синддл.

Серая, как камень, лодка лежала у восточного берега, синие паруса обвисли из-за отсутствия ветра. У лодки возвышались и корма, и нос, который изящно загибался вверх, словно лебединая шея.

Суденышко было не слишком большим — размером с небольшой прибрежный торговый корабль, — но изящным, и линии бортов напоминали изгиб лука.

— Не часто увидишь их здесь, так далеко от моря, — заметил собиратель легенд.

— Они не похожи на фаэлей, — сказал Тэм, всматриваясь в размытые фигуры на палубе. — Я не вижу цветов, ассоциирующихся у меня с вашей народностью.

— Да, наши родичи-мореходы действительно другие — у них свой язык, почти непонятный моему народу. На носах их судов обычно вырезана голова уиста, поскольку именно эта птица привела нас в Страну-меж-Гор и предупреждала в пути об опасностях. На корме находится символика клана; на каждом корабле плавает большое семейство, двенадцать или пятнадцать человек на борту. Чаще всего они отправляются в плавание небольшим флотом, так же, как сухопутные фаэли путешествуют с караванами фургонов. Наверняка туман скрывает и другие лодки.

Синддл повернулся, чтобы осмотреть реку, однако не обнаружил следов фаэльских шхун.

— Они, должно быть, тебя очень уважают, Синддл, — предположил Тэм. — Ведь твоим предком был великий мореплаватель.

— Я сухопутный фаэль, Тэм. Они смотрят на всех нас свысока, несмотря на наше происхождение.

Серый корабль скрылся в тумане. Тэм смотрел, как он медленно исчезал, словно свернул в другой приток реки Уиннд и совсем пропал из этого мира.

Несмотря на то что путники плыли против течения, Элиз вернула весла только через два часа, хотя к тому времени заметно снизила скорость, — и Тэм подумал, что не смог бы повторить этот подвиг. Таким образом друзья приплыли к южному краю маленького острова, расположенного совсем рядом с западным берегом реки, а затем — к устью узкого пролива.

К полудню путешественники добрались до подножия небольшого водопада, и Тэм видел, как вода, белая от пены, скрывалась за ближайшим поворотом. Они выгрузили вещи и вытащили лодку на берег, потом затащили ее в кусты и перевернули вверх дном, по отдельности спрятав весла. Все, что не понадобится в пути, товарищи завязали в узел и повесили высоко на дереве. Пвилл проверил, все ли запомнили, где лежат весла. Никто не спрашивал, к чему это.

Теперь, когда за нами гонится Хаффид, неизвестно, кто сюда вернется, — подумал Тэм.

Путники направились по узкой тропинке вдоль южного берега ручья.

Пвилл шел впереди, Тэм следовал за ним. Рыцарь, казалось, был если не охвачен страхом, то сильно встревожен и держал руку на мече. День выдался тихий, теплый и безветренный. Над узкой рекой жужжали насекомые, среди ветвей порхали птицы.

— Как ты познакомился с Алааном? — поинтересовался Тэм у Пвилла, оставшись с ним наедине.

— О, я знаю Алаана уже много лет. Однажды он увидел, как отец учит меня владеть мечом. Отец был воином, но в бою потерял ногу до колена. Ему дали во владение небольшой участок земли, где он работал много лет. Во время одного из путешествий Алаан проходил мимо и увидел наши занятия. Он поговорил с отцом, и пару месяцев спустя к нам пришел пожилой человек. Когда-то он слыл известным бойцом на рыцарских турнирах. Помню, что отец относился к нему с уважением и почтением. Учитель поселился в старом сарае, который мы приготовили специально для него, хотя ему, похоже, было все равно где спать. Он начал со мной заниматься. Честно говоря, я никогда не понимал зачем.

Пвилл покачал головой и продолжил:

— То есть не понимал до тех пор, пока спустя год не вернулся Алаан, и не оказалось, что он близко знаком с моим учителем. Тогда я осознал, кто покровительствовал мне. Учитель был строгий, но не злой, и под его руководством я научился тому, чего отец никогда не смог бы мне дать. Когда мне исполнилось пятнадцать, Алаан появился снова и подарил мне замечательную лошадь. Мы с учителем объездили ее, и в тот же год я впервые принял участие в турнире. Я не победил, но хорошо зарекомендовал себя, выступив рядом с опытными рыцарями, и затем с новыми силами принялся за занятия.

Пвилл на секунду смолк.

— Мне было семнадцать, когда Алаан взял меня в одно из своих путешествий. До того времени я не догадывался, почему он так следит за моими тренировками и здоровьем. Я решил, что он хозяин каких-нибудь земельных владений и хочет взять меня на службу. Моей единственной надеждой было удачно выступить на турнире и прославить его, этим отплатив за доброту. Невозможно описать мое удивление, когда стало известно, что он безземельный путешественник.

Пвилл усмехнулся.

— Но он рассказывал мне такие удивительные истории о прошлом! Подобных легенд я не слышал даже от странствующих менестрелей. Он также поведал мне о цели своих путешествий. Поистине важно для меня было то, что учитель относился к Алаану с безграничным уважением. Этого оказалось достаточно, чтобы добиться моей преданности. Много раз сопровождал я Алаана в трудных походах. Ездил и по поручениям, служившим его замыслу.

— Что за замысел? — поинтересовался Тэм.

— Спрашивай у Алаана, — ответил Пвилл.

Наконец они подошли к постоялому двору, расположенному рядом с небольшим мостом и мельницей.

— Гостиница, она же трактир «Зеленая дверь», — объявил Пвилл, однако остановил товарищей и направил всех в лес.

Неподалеку от гостиницы-трактира Тэм увидел крыши небольшой деревни. Маленький родник, со временем превратившийся в ручей, был обречен стать озером для мельницы, и водяное колесо, скрипя, неохотно крутилось в нем. Гостиница возвышалась над озером и полями. Здание было выстроено в южном стиле, с наполовину деревянной, наполовину глиняной крышей. Большая дверь, действительно зеленого цвета, была открыта и подперта. Столы стояли в тени самого большого букового дерева, которое Тэму приходилось когда-либо видеть. Сами столы прежде являлись жерновами, а теперь их установили на прочные каменные столбы, врытые в землю.

Несколько мужчин сидели и беседовали за кружками эля и меда под убаюкивающую музыку, создаваемую жужжанием пчел и скрипом мельничного колеса.

— Как хорошо, что ты привел нас к гостинице, — сказал Финнол, — ибо мне ужасно хочется пить. Но это ли дорога в неведомые земли?

— В принципе да, — ответил Пвилл. — Видишь ли, мне недоступно, как Алаану, путешествовать вдоль неведомых троп, однако есть человек, о котором мне говорил Алаан, и этот человек часто бывает в здешних местах. Я не встречал его, но он умеет рисовать карты, по которым можно добраться в те земли.

Финнол не рассмеялся, вопреки ожиданиям Тэма, и вдруг Тэм вспомнил:

— Эбер, сын Эйресита, кажется, спрашивал нас, не встречали ли мы картографа, верно?

Синддл кивнул и улегся в тень.

— Да, наверное, ты прав, Тэм. Он что-то такое говорил.

— Но как ты узнаешь его? — поинтересовалась Элиз.

— Его зовут Кай, и, как мне сказали, этого человека невозможно не узнать.

— Что ж, давай пойдем и посмотрим, здесь ли он, — предложил Финнол, — а если его нет, то поглядим, что там продают, пока будем ждать человека с неповторимым лицом.

Элиз отошла посмотреть на гостиницу.

— Помни, Финнол, за мной гонится Хаффид. По-моему, есть смысл, чтобы к гостинице пошел Пвилл с кем-нибудь еще. Хаффид станет расспрашивать обо мне. Лучше, если ему не будет известно о моем местонахождении и о том, сколько со мной людей.

Пвилл кивнул.

— Пошли, Тэм.

— Почему не я? — спросил Финнол, вскакивая на ноги. — Со мной гораздо приятнее выпить, чем с Тэмом.

— Потому-то и останься, — отрезал Пвилл, прокладывая путь между деревьями. — Меня ничто не должно отвлекать от цели.

— Болтаешь ты чересчур много, — пробормотал Бэйори, поймав на себе недовольный взгляд кузена.

Пвилл и Тэм направились к гостинице через поле, осторожно ступая между горошин, оставленных овечками.

— Хозяина гостиницы зовут Барнсли, — объяснял Пвилл дороге. — По словам Алаана, он в курсе всех дел в радиусе многих лиг вокруг. Следи за тем, что говоришь.

Друзья сели за столик, кивнув посетителям в знак приветствия. Хозяин гостиницы выбежал с круглым деревянным подносом в одной руке, бухая кружки перед некоторыми из клиентов, на ходу вставляя слово в каждый разговор. Это был необычайно тучный человек с взлохмаченными волосами, которые имели совершенно невообразимый цвет: смесь черного, белого и серебряного. Из-под кустистых бровей того же оттенка выглядывали большие глаза, что придавало трактирщику удивленный вид. Похоже, смех всегда был готов сорваться с его губ.

Тэм понял, почему этот человек в курсе всех дел: он выглядел настолько милым и безвредным, немного даже смешным, что любой сразу бы доверился ему.

— Что желают добрые господа? — поинтересовался трактирщик у незнакомцев.

— Полную меру вашего самого темного эля, — сказал Пвилл.

— У меня есть черный эль, который считают лучшим к западу от реки Уиннд, — похвастался толстяк. — Он разочаровал совсем немногих. Местные жители называют этот эль «Ночь».

Тэм рассмеялся.

— Тогда мне половину «Ночи», — пошутил он. — Туда, надеюсь, входят луна и звезды?

— Никогда не просите невозможного, добрый сэр, — ответил трактирщик и покатился к стойке.

— Перестань оборачиваться, Тэм, — сказал Пвилл, — я не заснул. Не волнуйся. А то местные жители подумают, что мы воры или грабители с большой дороги.

Не прошло и минуты, как трактирщик вернулся, неся поднос с двумя щербатыми кружками.

— Будет отличный день, хотя, возможно, слишком жаркий, — сказал Пвилл, выбрав несколько медных монет, чтобы заплатить.

— Да, будет жарко, — ответил толстяк. — Впрочем, во всяком случае вы путешествуете не так, как некоторые. Сегодня утром нас посетили воины, одетые во все черное. Вот это понимаю — жарко: скакать на лошади в кольчуге и черных плащах!

Трактирщик покивал, словно соглашался сам с собой. Выражение вечного изумления не покинуло его лица и сейчас.

Тэм встретился взглядом с Пвиллом.

— По дороге мы их не встречали, хотя тоже пришли со стороны реки.

— Нет, эти направлялись с юга. Думаю, по направлению к Вестбруку.

— Многие рыцари возвращаются с ярмарки, — отвечал Пвилл, откидываясь на стуле, словно ничто на свете его не беспокоило.

— И большинство проходит здесь, однако редко кто выглядит настолько угрожающе. Распугали всех моих посетителей. Мне было совсем не жалко, когда они ушли. Эти воины надеялись догнать какую-то леди и ее спутников.

Толстяк покачал головой.

— Один из них пил все, кроме воды. Надеюсь, они не вернутся, хотя мой конюх немного заработал на них.

Трактирщик снова покивал сам себе и вытер пот со лба.

— И откуда, по-вашему, они свалились?

— Сами-то они нездешние. Рискну предположить, что с восточного берега реки…

Последние слова, похоже, застряли у толстяка в глотке, когда до него дошло, что совершенно неизвестно, откуда, собственно, свалились Пвилл с Тэмом.

— Что ж, по крайней мере хоть конюху выгода, — спокойно заметил Пвилл. — Много их было?

— Тридцать человек примерно. Не больше.

Пвилл улыбнулся.

— Наверняка в ближайшие дни у вас появятся более прибыльные покупатели, ведь ярмарка закрылась.

— Вы видели рыцарские поединки? — поинтересовался трактирщик. — Я слышал, что Торен Ренне и какой-то незнакомец показали представление, подобное которому не увидишь в сто лет.

— Да, мы видели, — радостно ответил Тэм. — Незнакомец мог победить, если бы его лошадь не вывихнула ногу.

— Похоже, существуют разные мнения по этому поводу, — снова закивал толстяк и уже повернулся, чтобы уходить, однако Пвилл задержал его.

— Один мой друг говорил, что часто обедает здесь. Его зовут Кай. Знаете такого?

Трактирщик, казалось, нисколько не удивился этому вопросу, будто всякие незнакомцы постоянно разыскивали Кая.

— А, ну да. Сегодня он не приходил, но вы, кстати, можете встретить его на Эшденской дороге.

— А где эта Эшденская дорога? — спросил Пвилл.

Толстяк махнул рукой на запад.

— А те воины, что заезжали сюда сегодня, тоже поехали по ней?

Трактирщик замялся.

— Они отправились на север, причем в большой спешке.

— Что ж, рад, что мы направляемся не туда, — с нескрываемым облегчением произнес Пвилл.

Толстяк внимательно посмотрел на товарищей.

— Возвращаетесь из Вестбрука, верно? — предположил он вкрадчиво и, не дождавшись ответа, продолжал: — Многие возвращаются из Вестбрука без коней и оружия. Здесь нечего стыдиться. Лучшие рыцари Страны-меж-Гор спешат на турнир испытать свою силу, и часто мечты оказываются разбиты.

Он покачал головой.

— Куда же добрые сэры направляются теперь, если они не против того, что я спрашиваю?

— На юг, — ответил Пвилл. — Далеко на юг — туда, где как рассказывают, рыцари, выступающие на турнирах, не настолько искусны.

Внезапно он улыбнулся.

— Кай говорил мне, что в Апхилл стоит поехать только ради того, чтоб испробовать эль в гостинице «Зеленая дверь», и я согласен: несмотря на то, что мы разминулись, наше путешествие не прошло зря. Правда, Тэм?..

— О да! Я бы прошел путь втрое длиннее за кружку вдвое меньше!

Трактирщика позвали, прежде чем он успел ответить на комплимент, и Тэм с Пвиллом взялись за эль, который был и впрямь лучше обычного.

— Это рыцари Хаффида, — заметил Тэм.

— Или сам Хаффид. Ты заметил, как напуган толстяк? — Пвилл взглянул на дорогу, ведущую на север. — Хаффид знает способ выследить Алаана, он его чувствует. Возможно, точно так же он чувствует Элиз и знает, что она направляется на север по реке. От Вестбрука сюда ближе доскакать, чем плыть против течения. Допивай, — скомандовал Пвилл. — Надо сообщить Элиз. Хаффид скоро поймет, что промахнулся, и вернется.

Тэм быстро оглядел пустырь, словно ожидая воинов в черном, атакующих из-за деревьев. Он слишком часто встречал этих людей и знал, с каким упорством преследуют они свою жертву. Внезапно нахлынуло воспоминание об умирающем воине, которого они похоронили на острове; жизнь человека — извивающаяся багровая нить, стекающая в реку. Тот несчастный рыцарь стал для них человеком, а не просто врагом. Конечно, он выполнял приказ лорда, но все-таки был человеком совести. Черные рыцари Хаффида не оставляли подобного впечатления. Они беспощаднее Смерти, подумал Тэм и содрогнулся. Слуг Смерти не терзают угрызения совести, когда они забирают людей. Им неведома жалость. Они, словно ураган, безжалостно опустошили лагерь фаэлей, убивая даже детей и женщин. Даже несчастную Эльффин. Ее чудесный голос больше не разобьет ни одно сердце. Девушки не стало, и прах ее развеян по ветру.

Пвилл запрокинул голову и осушил кружку. Тэм последовал его примеру, не желая оставлять ни капли: кто знает, скоро ли они вновь смогут смочить горло.

Юноши попрощались с трактирщиком и двинулись через пустырь. Тэм чувствовал, как за ними наблюдают местные жители. Друзья шли по дороге к реке, пока не скрылись из виду, а потом свернули в тенистый лес.

— Здесь недавно был Хаффид, — сообщил Пвилл товарищам. — Он искал леди.

Финнол выругался и вскочил на ноги.

Элиз пошатнулась и протянула руку Тэму, чтобы сохранить равновесие.

— Ты уверен? — почти шепотом спросила она.

Пвилл пересказал разговор с трактирщиком.

Элиз опустилась на камень.

— Ему не составит труда догадаться, что мы уже не плывем вверх по реке Уиннд. Нам лучше найти твоего картографа, Пвилл. Если удастся обнаружить путь в неведомые земли до появления Хаффида, тропа закроется за нами, и он не сможет продолжать погоню.

Девушка посмотрела на Пвилла.

— Если только Хаффид тоже не слышал о картографе, — добавила она.

Пвилл покачал головой.

— Алаан говорил, что этот человек скрытен. Никто не знает, где он обитает, и его можно найти только здесь, и то не всегда. Лишь некоторые подозревают о его способностях.

— Например, Тизон Холлиоук, — сказал Синддл.

— Кто? — переспросил Пвилл, поворачиваясь к собирателю легенд.

— Тизон Холлиоук. Человек, которого мы встретили на неведомой реке, протекающей к северу отсюда. Он принес послание от Эбера. Я часто думал, как ему удалось разыскать нас в неведомых землях. Похоже, Эбер знал о картографе. Возможно и его посыльный тоже.

— У нас нет времени разгадывать эту тайну или даже думать над ней, — ответил Пвилл, поднимая свой мешок. — Хаффид может объявиться в любой момент, и его войско значительно сильнее нашего.

Рыцарь поглядел вверх, пытаясь найти солнце среди густых ветвей.

— Близится вечер. Давайте пойдем короткой дорогой на Эшден и спрячемся там. Если появится Хаффид, мы по крайней мере сможем найти укрытие в лесу.

Элиз кивнула.

— Если не найдем Кая до заката, я возьму лодку и постараюсь увести Хаффида за собой, пока вы ищете картографа. Сейчас мы в большой опасности. Хаффид хочет убить меня во что бы то ни стало.

Он появился на вершине холма: его тележка ехала по Эшденской дороге.

На развилках единственное старое деревянное колесо гремело, и странное транспортное средство жутко тряслось. Управлял им человек размером с Бэйори, только вдвое старше.

Тэм вместе с товарищами прятались здесь в течение нескольких долгих напряженных часов, в любую минуту ожидая Хаффида во главе вооруженных людей. Удивительно, что колдун не появился.

Пока они ждали, сумерки в тени холма сгустились, словно надвигающийся смерч. Позади вершины небо осветилось закатом, и лазурь над головой приобрела глубину и насыщенность.

— Вот и наш картограф, — быстро сказал Пвилл.

— С чего ты взял? — спросила Элиз, пытаясь лучше разглядеть путника сквозь листву.

— Алаан говорил, что у него нет ног.

Элиз встала, взяв меч у Тэма.

— Но я знаю этого человека. — Девушка сделала знак рукой. — Нет, оставайтесь на своих местах. Он еще не увидел нас здесь, в тени.

Тележка продолжала свой неприятный для уха спуск. По мере ее приближения Тэм начал рассматривать сидящего человека, откинувшегося на импровизированном сиденье. Лицо незнакомца имело мягкие черты, он был лыс, а кожа его казалась розовой, как у поросенка.

— Бери лук и пойдем со мной, — сказала Элиз и взглянула на Пвилла. — Позволь мне поговорить с ним наедине. И не забывай про дорогу. Хаффид не успокоится до темноты.

Как только тележка приблизилась, Элиз и Тэм вышли из тени деревьев. Девушка выступила вперед.

Через мгновение великан заметил Элиз и резко остановился, удивленно смотря на нее.

— Килидд?.. — спросила Элиз, поворачивая голову и разглядывая его краем глаза, словно ее подводило зрение.

Мужчина недоверчиво посмотрел на Элиз.

— Меня зовут Кай, — ответил он, — и у меня нет ничего, что можно было бы украсть.

Элиз печально покачала головой. В тусклом свете ее глаза блестели.

— Я не ждала, что ты сразу узнаешь меня, ведь мой облик изменился, но даже если так — та весна в Ярроу… неужели все так быстро забылось?

Человек наклонился вперед, и его лицо исказила боль.

— Кто ты? — спросил он, с трудом переводя дыхание.

— Это я, Килидд. Шианон.

— Не может быть…

— Всякое случается. Я не прошла через Врата Смерти и много веков провела глубоко под водой.

Великан резко отпрянул.

— До меня дошли слухи, что в тех местах снова появился колдун, некоторые называют его сэром Эремоном…

— Каибр, — ответила девушка.

Незнакомец невольно закрыл рот рукой; не притворяется, решил Тэм.

— Но ты видел Саинфа, — продолжала Элиз.

Килидд покачал головой.

— Нет. Нет, не видел.

— Он знает о тебе, Килидд. Он рассказал о тебе своему товарищу.

Мужчина в замешательстве замотал головой.

— Тебе не узнать его, Килидд, ведь он, как и я, появился в новом облике.

— Зачем ты ищешь меня? — спросил безногий. — Теперь я никому не нужен.

— Мне сказали, что ты рисуешь карты в неведомые земли, Килидд. Я разыскиваю Саинфа, который сейчас там. Он ранен — по моим сведениям, слугами Каибра. Ты мог бы забыть прошлое и помочь мне ради Саинфа, который любил тебя как сына?

Безногий замялся. Тэм подумал, что никогда еще не видел настолько ошеломленного человека. Казалось, он вот-вот свалится со своей тележки — словно мир уплывал из-под его ног.

— Каибр даже сейчас ищет меня, — уговаривала Элиз. — Неужели ты хочешь, чтобы он обнаружил нас здесь? Каибр злопамятен, Килидд. Ты-то должен знать, что не стоит шутить с детьми Уирра.

Мужчина кивнул.

— Так где Саинф? Куда должна вести карта?

— Пойдем, поговори с человеком, сопровождающим его, как ты сам это делал когда-то.

Элиз направилась в лес, однако остановилась и обернулась снова.

— Килидд, не говори этим людям, кто я. Они считают меня леди Элиз Уиллс, и я не хочу открывать им правду. — Девушка взглянула на Тэма. — Пока не хочу.

На краю леса человек, которого Элиз назвала Килиддом, достал перо и бумагу. Девушка рассказала ему все, что узнала от принца Майкла, а Пвилл поведал, что было ему известно о планах Алаана.

— В неведомых землях есть болото, — сказал безногий. — Те немногие, кто бывал там, говорят, что оно огромное и опасное. Я бы не стал посылать туда никого, не предупредив: мало кто возвращается оттуда.

— Это не имеет значения, Кай, — осветила Элиз. — Мне нужно найти Алаана.

Она снова побледнела и почувствовала себя нехорошо, что случалось в течение всего дня. Тэм видел, как девушка зажмуривает глаза и сжимает пальцами виски.

Картограф взял в пухлую руку перо.

— Когда доберетесь туда, вам пригодится лодка.

— У нас она уже есть, — ответил Пвилл. — У водопада рядом с местечком Апхилл.

В сумерках рука безногого мужчины летала над бумагой.

— Затем вы пойдете вдоль небольшого извилистого ручья, и придется довольно долго нести лодку. Справитесь?

— Если дорога не слишком ухабистая, — ответил Тэм. — Лодка не очень большая. Двоим мужчинам под силу поднять ее, хотя, возможно, они не смогут нести долго.

— Вас шестеро, — заметил Кай. — Думаю, справитесь.

Он начал уверенными штрихами чертить карту. Во время путешествия происходило много удивительного, и Тэм вполне мог поверить, что этот человек умеет делать странные вещи, но вместе с тем юноша предполагал, что и без магии не обошлось. Впрочем, создание карты выглядело совершенно обыденно.

Все дело заняло несколько минут. Кай объяснил Элиз некоторые детали, скатал бумагу и вручил ее девушке.

— Такие карты обычно стоят денег, — сказал он, — но я делаю это ради Саинфа.

В тоне Кая Тэму почудилось непонятное негодование.

— Я отплачу тебе, чем скажешь, — тихо сказала Элиз.

Кай вытащил из телеги маленький мешочек и достал оттуда букет засушенных цветов, перевязанный веревкой.

— Их называют кровавыми лилиями, — объяснил он, — и применяют при различных заболеваниях. Я держу лекарство при себе из-за чувства острой боли в ногах, которых нет. Цветы растут только в неведомых землях, однако и там они редкость.

— Значит, вы должны знать Тизона Холлиоука, — предположил Финнол.

Картограф резко повернулся к Финнолу.

— Мы повстречали его на реке. Он говорил, что собирает травы для целителей и уже изучил неведомые земли, хотя не захотел рассказать, как нашел туда дорогу.

— Тизону следовало бы попридержать язык. То же советую и вам.

— Мы ничего не скажем, — пообещала Элиз.

Картограф кивнул, всматриваясь в собственноручно начерченные линии, словно изучая далекую страну.

— Если вы встретите Саинфа, передайте ему… передайте, что я не виню его.

Путники вернулись к лодке, однако луну заволокли облака, и им пришлось остаться на ночь в лагере. После споров решили разжечь костер, поскольку Элиз была уверена, что Хаффид в любом случае ее найдет.

Они молча сидели вокруг угасающего огня, и Элиз не решалась никому посмотреть в глаза.

Теперь все поймут, — думал Тэм.

Она знает этого человека, составителя карт… но как Элиз Уиллс может знать его?

— Кто этот человек? — спросил Финнол.

Его лицо в тусклом отблеске костра стало золотисто-красным.

Элиз глубоко вздохнула:

— С разрешения Синддла я сегодня возьму на себя роль рассказчика, — сказала она и продолжала, не дожидаясь ответа: — Килидд — имя человека, жившего давным-давно, вскоре после того, как Уирр забрал всю свою мудрость с собой в реку, но еще до времени, когда его дети разрушили Единое Королевство и развязали бесконечную войну. Килидд имел выдающиеся способности и тем привлек внимание второго сына Уирра — Саинфа. Саинф обладал даром отца и путешествовал по миру, поскольку ни одно место на земле не было его домом, ни одну женщину он не считал равной по красоте той, которую мог бы встретить…

Элиз смолкла на мгновение. Небольшой уголек разгорелся в костре и снова угас.

— Килидд верно служил Саинфу многие годы, был его слугой и сопровождал в путешествиях. Однако с возрастом — а служение Саинфу позволяло долгие годы сохранять молодость — Килидд потерял любовь к странствиям и, возможно, потерял голову от любви. Девушка, которой он отдал сердце, оказалась сестрой Саинфа, Шианон. Хотя ее ложе было доступно многим, сердце свое она не отдавала никому.

После недолгой паузы Элиз продолжала:

— Долгие годы он служил ей так же, как ее брату, доверял, но никогда не ценил, не понимал. Начались войны со старшим сыном Уирра, Каибром — долгие, ужасные войны, — и Шианон бесстрастно посылала на поле битв всех, кто любил ее, словно бросая в пламя дерево, чтобы согреть руки. Тогда Килидд отправился к Саинфу и попросил его помочь прекратить войны, поскольку люди Древнего Королевства очень страдали в те времена. Килидд и Саинф пошли к Каибру, но он и слышать не хотел о прекращении кровопролития и вместо этого подготовил западню брату и его бывшему компаньону. Что произошло дальше, остается загадкой. Согласно некоторым легендам, Каибр отрезал Килидду ноги в наказание за все те годы, которые тот путешествовал с Саинфом, а затем заточил его в клетку — возможно, рассчитывал в дальнейшем использовать юношу. Килидд должен был умереть в той клетке, однако выбрался оттуда, словно Саинф встал из могилы и спас его. Этот человек обязан быть давно мертв — ибо он слишком стар для людей, — однако долгие годы, проведенные вместе с Саинфом и Шианон, наложили на него магический отпечаток, и он продолжает жить, забытый Смертью.

Элиз замолчала.

— А что случилось с Шианон? — тихо спросил Тэм.

Элиз не подняла на него глаз и продолжала тем же мрачным тоном:

— Шианон не жалела никого, посылая в сражения собственных детей, теряя их в боях с Каибром и его армиями. Двое — Каибр и его сестра — встретились наконец на острове посредине реки Уирр. Убив брата, Каибр осадил цитадель сестры, теряя армию за армией, пока не подчинил своей воле бурю и с ее помощью разрушил ворота крепости. Каибр в то время был силен, сильнее сестры, которая не могла противостоять ему без брата. Но она была хитра и искусна в своем мастерстве, устроив Каибру ловушку: если бы ему удалось погубить ее, это стоило бы ему жизни. Таким образом они оба исчезли в реке, и Каибр, и Шианон. Однако, несмотря ни на что, воды реки не унесли их к Вратам Смерти.

Девушка с мрачной усталостью посмотрела на Тэма.

— И теперь они среди вас — дети Уирра, которых не волнует никто, кроме них самих. И еще — кроме ненависти, пронесенной через могилу.

Глава 11

Результаты погони Хаффида за Шианон оставляли желать лучшего. Чем дальше черные рыцари удалялись от Элиз, тем скромнее были успехи колдуна. Его поющий меч издавал лишь слабое гудение.

Рыцари направлялись вдоль реки на север. После полудня Хаффид остановил войско, выехал на открытую местность, приказав воинам соблюдать тишину и оставить его одного. Майкл видел, как угрюмый рыцарь взял меч в обе руки, поднял его острием вверх и стал медленно поворачиваться вокруг себя с закрытыми глазами. Действо заняло около часа, после чего Хаффид решительным шагом направился назад к воинам, оседлал коня и приказал ехать на юг.

Не прошло и часа, как войско Хаффида наткнулось на своих воинов, которые волокли двух пленников.

Один из воинов шагнул навстречу Хаффиду.

— Мы повстречали этих двоих на дороге, сэр Эремон. Заметив нас, они бросились в лес. Решив, что можно разузнать, кого негодяи видели на своем пути, мы устроили погоню. И упорно же они сопротивлялись! Если бы один из них не был ранен в правую руку, нас, возможно, уже не было бы в живых. Мы приняли неизвестных за грабителей, но у них речь образованных людей, и они утверждают, что сами стали жертвами воров.

— Так ведь я видел этих людей на турнире! — воскликнул принц Майкл. — Это лорд Сэмюль и лорд Бэлд Ренне!

Хаффид почти улыбнулся.

— А вот и вы, мои лорды… Без лошадей, без свиты, скрываетесь в лесу. Что могло поставить благородных людей в столь жалкое положение? Сопроводить вас в Вестбрук к вашему знаменитому семейству? Или они и так вас разыскивают?

Ни один из Ренне не ответил. Принц едва ли видел раньше, чтобы представители знати находились в таком унизительном положении.

— Я передам вас в руки вашего кузена, лорда Торена, — продолжал Хаффид, — поскольку многие скорее всего винят Уиллсов или принца Иннесского в том, что на самом деле сделали вы — в убийстве лорда Ардена Ренне!

Лорд Сэмюль посмотрел на всадников, щурясь от яркого солнца:

— У нас есть более выгодное предложение.

— Неужели?.. — протянул Хаффид.

— Что ж, никогда не знаешь, куда приведет река, — шептал Сэмюль Бэлду.

Кузены расположились на ночь отдельно от воинов Хаффида, но внутри караульного оцепления. Сэмюль никогда в жизни не встречал более мрачную и жуткую компанию — за исключением принца Нейта, который казался ангелом среди этих злобных воинов.

— Я думаю, мы здесь скорее заключенные, чем союзники, — продолжал Сэмюль. — Они могут убить нас, пока мы спим.

Бэлд тихо рассмеялся.

— С таким же успехом стражники могли убить нас средь бела дня, кузен, но для этого нет причин. Они посмотрят, сможем ли мы им как-нибудь пригодиться. И я думаю, сможем.

— Это безумие, Бэлд. Мы рисковали всем, чтобы спасти семью от этих людей… а теперь ты собираешься примкнуть к врагу?

— Никакого безумия, Сэмюль. С такими союзниками можно завершить начатое: мы сбросим Торена с краденого трона, встретимся с ним на поле битвы, кузен, и втопчем его в землю, как он того заслуживает.

Сэмюль был готов взорваться.

Торен сидит на краденом троне!

Затем он почувствовал на себе пристальный взгляд Бэлда. Глаза кузена в сумраке ночи напоминали две далекие холодные звезды. Сэмюль не посмел возразить Бэлду и проглотил обиду.

Онубьет меня, если я встану на его пути, — подумал он.

Юноша догадывался, что участие Бэлда в заговоре целиком основывается на ненависти к Торену и совсем не связано с политикой умиротворения, проводимой кузеном. Теперь эта ненависть стала настолько сильной, что отодвигала все остальное на второй план. Бэлд объединится с Уиллсами, чтобы уничтожить Торена, и будет хладнокровно убивать членов своей семьи — ведь он не чувствовал ни малейших угрызений совести из-за смерти Ардена. Бэлд убьет и его. Возможно, даже замышляет это прямо сейчас.

— Ты прав, Бэлд, — быстро сказал Сэмюль. — Разве у нас есть выбор? Наша семья охотится за нами, а Торен лишит жизни, если только найдет. Лучше встретиться на поле битвы, где остается шанс выжить.

— Я знал, что твой здравый смысл победит, — произнес Бэлд. — Честь?.. Это ложная ценность, придуманная для того, чтобы не позволить военным самим принимать решение. Но нам это не помешает. Мы сделаем то, что должны — как всегда поступали Ренне. Кто знает, что за союз у нас с Уиллсами? Здесь могла быть замешана дочь-невеста, вероятное зарождение новой династии.

Сэмюль кивнул в темноте, и оба замолчали.

Теперь он говорит о династиях!..

Сэмюль закрыл глаза и постарался дышать медленнее, делая вид, что уснул. Лучше не обсуждать подобное с Бэлдом. Можно выдать свои истинные чувства. Нужно сохранять бдительность находясь среди врагов.

Лагерь охранял воин устрашающего вида, и Сэмюль решил, что ему не удастся бежать — даже в случае успеха его вскоре догонят. Нужно было бросить Бэлда. Торену не составило бы труда выследить его. А сейчас? Бэлд все испортил, убив Ардена а ведь Диз четко знал, что это не Торен. Бросил Диза. Вот дурак! Бэлд разрушил все четко продуманные планы…

А теперь еще и это.

Сэмюль попытался успокоиться. Как же уснуть? Либо Бэлд, либо сэр Эремон могут убить его ночью.

Эремон… Прав ли Торен в том, что это Хаффид, каким-то образом вернувшийся, чтобы их преследовать и отомстить клану Ренне? Вот уж союзничек! Такого соратника мог найти только Бэлд.

Несмотря на всю ярость и растущий страх, сон все-таки овладел Сэмюлем. И проснувшись, юноша на мгновение задумался, где он находится — в стране живых или в землях уже умерших.

Неожиданно дважды прокричала птица — уист, уист, — и Сэмюль понял, что жив. Пока жив, без семьи и без цели. Как большинство животных, он жил, дожидаясь следующего дня.

Глава 12

Два отряда вооруженных всадников встретились у брода на небольшом ручье, где дубы и боярышник росли далеко от дороги; встретились именно здесь, где земля раскрывалась навстречу небу.

Оба берега полого спускались к чистой воде, и ровная гладь реки, стремительно несущейся по небитому камню, напоминала поверхность замерзшего пруда. На северном берегу над бойцами развевались знамена небесно-голубого цвета с двуглавым лебедем. У всадников на южном берегу не было ни знамен, ни гербов, ни каких-либо других отличительных знаков.

Воины одной армии обнажили мечи и выставили копья, что привело к ответным действиям на противоположном берегу.

— Я разыскиваю лорда Торена Ренне, — крикнул человек с одного берега. — Он среди вас?

— Кто его спрашивает?

— Я назову свое имя лорду Торену, если он с вами. Если нет, поеду искать дальше.

На северном берегу происходило перемещение, поскольку прибыли новые силы. Затем послышались приглушенные голоса. Один из всадников выступил вперед.

— Я — Торен Ренне. А ты кто?

Человек в сером плаще спустился верхом на лошади к воде и с плеском вошел в ручей.

— Гилберт Абгейл, — крикнул всадник.

— Гилберт!.. — Торен пришпорил коня и тоже оказался в воде, чем вызвал беспокойство среди своего войска. — Я не узнал тебя в этой одежде! Ты не похож на торговца редким оружием.

Абгейл усмехнулся, и шрам на его лице показался белым при ярком свете.

— А ты, позволь заметить, не похож уже на того юношу, которого я часто навещал!

Он остановил коня и внимательно посмотрел на Торена, словно пытаясь выяснить, что же изменилось.

— У тебя мрачный вид.

Торен пожал плечами.

— Моя миссия не из радостных, Гилберт.

— Похоже, так, — ответил Абгейл. Он показал в сторону своих людей. — Ты видел раньше это животное?

Из задних рядов вперед на поводу вывели лошадь.

— Это же конь Бэлда!.. Где вы его нашли?

— Отняли у разбойника, зачастившего последнее время в наши края. Мы охотились за ним несколько недель, а вчера наконец заманили злодея в ловушку. Однако давайте пройдемся, лорд Торен. Мне есть что вам поведать.

Двое всадников поднялись на берег, спешились и оставили лошадей одному из воинов Торена. Затем прошли на каменистую отмель, откуда открывался вид на сотню ярдов вверх и вниз по течению.

— Чудесный день, — заметил Абгейл, задумчиво глядя на ручей. — Как обманчиво может быть это впечатление.

Торен тоже смотрел на воду. Он не думал о том, какой сегодня день — его мысли витали далеко, — но Абгейл был прав.

Вода искрилась в первых лучах утреннего солнца, и тень от листвы деревьев дрожала от теплого бриза. Разгар лета в Стране-меж-Гор. К чему слова…

— Я не могу отказаться от мысли, что твои рыцари чересчур поспешно взяли на себя некоторые обязательства, Гилберт, — сказал Торен, отрывая взгляд от ручья. — Ты просил мою семью признать законность твоего братства, однако я не припомню, чтобы это произошло.

Абгейл не отвел глаза, он посмотрел прямо на Торена.

— И все-таки я уверен в успехе, поскольку дороги с каждым днем становятся опаснее. Трудно поддерживать боевой дух в людях, не имеющих цели. Мне показалось, напоминание об обязанностях, которые мы надеемся однажды исполнять снова, пойдет на пользу… да и этот грабитель обнаглел.

— Уж наверное, раз он осмелился украсть лошадь Бэлда! Где может быть мой кузен сейчас?

— На этот вопрос я с уверенностью ответить не могу, но у меня был долгий разговор с разбойником, который, кстати, раньше служил в войсках ваших союзников. О, язык у негодяя подвешен прекрасно! И ему было что рассказать. Самой интересной оказалась история ограбления твоего кузена, поскольку, видишь ли, бандит умудрился подслушать часть беседы Бэлда и его попутчика до того, как набрался наглости совершить свое злодеяние.

Торен обернулся к Гилберту, чьи волосы в лучах солнца казались белыми как снег.

— Мое имя упоминалось в разговоре?

— Да, и в очень любопытном контексте, однако позволь мне начать рассказ с самого начала.

Гилберт пнул камешек; тот покатился и упал в воду, образуя круги.

Торен никак не мог привыкнуть видеть этого человека в одежде воина — в кольчуге и длинном плаще. Впрочем, по его мнению, Гилберт хорошо вошел в образ — суровый и благородный рыцарь былых времен.

— Если верить словам разбойника, в лесу он наткнулся на двух воинов, похожих по описанию на твоих кузенов Бэлдора и Сэмюля Ренне. Они жарили зайца и обсуждали планы на будущее.

Абгейл нагнулся, поднял несколько камешков и принялся разглядывать их на солнце.

— Наш злодей не вникал в суть разговора, пока один из воинов не упомянул, что другой убил человека по имени Арден, — сказал он, швырнул камешек и подобрал еще один, вертя его в руках.

— Итак, бандит прислушался внимательнее и узнал об убийстве лорда Ардена Ренне. Убийц, как он понял, еще не нашли, разбойник решил, что за поимку преступников можно получить приличное вознаграждение, однако из дальнейшей беседы стало ясно, что эти двое сами принадлежали к клану Ренне. Вознаграждения не предвиделось, и только собственная смерть могла бы помешать ему говорить.

Абгейл поднял еще один камешек, абсолютно белый.

— Лучше помалкивать, решил злодей. Но он также смекнул что эти двое не пойдут за помощью к местному лорду в случае грабежа. Последовало неизбежное. Впрочем, кузены, похоже, намеревались купить лодку и пересечь реку. Как они предполагали, ты подумаешь, что они направились на юг, вниз по реке, и не догадаешься их искать на востоке. И даже догадавшись, не станешь преследовать.

Торен дотянулся до маленького камешка и поднял его, будто хотел посмотреть, что ищет Абгейл.

— Где и когда произошло ограбление?

— Вчера, неподалеку — в двух часах езды, к востоку от Флинта.

— Интересно, удастся ли их догнать до того, как они достигнут реки?

— Возможно. Я отправил всадников, которые сказали, что вчера вечером эти люди заходили в селение Апхилл, вероятно, направляясь в Уэйр. Хорошее место для покупки лодки. Но что они могут предложить в качестве оплаты после того, как разбойник забрал их кошельки — ума не приложу.

Торен взглянул на Абгейла.

— Он взял что-либо из их одежды?

— Не думаю.

— Значит, не стоит волноваться. Сэмюль всегда готов к неожиданностям. У него в подкладке наверняка найдутся золото и драгоценные камни. Старая уловка Ренне.

Торен поднял камень величиной с кулак и попытался определить его примерный вес.

— Я доберусь до Апхилла в течение часа, — добавил он, бросил камень в воду и посмотрел ему вслед.

Абгейл кивнул.

— У меня другое предложение. Мы можем поехать с тобой и помочь в этом нелегком деле.

— Будь осторожен, Гилберт: помни, что произошло, когда твой орден вступил в союз с Ренне в прошлый раз.

Ты преследуешь преступников. Какое еще задание так подходит для Рыцаря Обета? Мы совсем скоро станем вашими союзниками. Это единственный способ победить Хаффида.

— Похоже, ты уверен, что будет война.

Абгейл на мгновение замолчал.

— Хаффиду нужна только война. Он живет лишь на поле битвы. Перерывы между сражениями для него невыносимы. Бездействие приводит колдуна в бешенство. Если мы не уничтожим Хаффида, будет война, ваша светлость. Ужасная война.

— Теперь, когда я узнал тебя и твою семью ближе, можешь отбросить все церемонии и называть меня «лорд Торен».

— Это была бы великая честь…

Торен нагнулся и посмотрел на реку, наблюдая, как вода огибает отмели и скалы.

— Если собираешься сопровождать меня, учти: судьбу кузенов буду решать я. Только я.

— Так и должно быть.

Торен обернулся и посмотрел на два отряда, что собрались по обоим берегам реки.

— Скажи, Гилберт, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Бэлд и Сэмюль упоминали других участников заговора?

— Значит, это все-таки правда, — тихо сказал Абгейл. — Мне искренне жаль. Ваши кузены… Но нет, других имен они не называли. Хотя вы должны остерегаться, лорд Торен.

Торен повернулся к другу.

— Они обсуждали две возможности: предложить свои знания и воинские умения принцу Иннесскому… и снова попытаться убить вас.

На секунду Торен прикрыл глаза.

В неистовом порыве он развернулся и метнул камень. Тот подпрыгнул несколько раз и, крутясь, проскользил по поверхности воды, прежде чем исчезнуть в ней.

Глава 13

Алаан ковылял вдоль острова. Сейчас он замерз, хотя час назад сбросил куртку и расстегнул рубашку, изнемогая от жары. К тому же потушил костер. Однажды уже проснувшись в руках рыцарей Хаффида, Алаан решил не раскрывать места своего пребывания посторонним. Особенно теперь, когда любое передвижение стало затруднительным, если не сказать — невозможным.

Воздух был густой от тумана, как всегда на этом острове. Солнце, несомненно, светило над дымкой, покрывающей болото, но его лучи не могли сегодня пробиться сквозь белесую муть. Цапля на длинных ногах рыбачила у берега, с чрезмерной осторожностью подкрадываясь к добыче. Возможно, точно так за ним охотится Хаффид — упорный и замкнутый, не похожий на прежнего Каибра.

— Но я тоже изменился, — прошептал Алаан. — Теперь я способен на жертву.

Ворона прыгала с ветки на ветку, наблюдая за хромающей походкой Алаана. Юноша посмотрел на птицу. А где Жак? Он не видел своего уиста день или два — это не было удивительно, просто захотелось увидеть знакомое лицо. Даже непостоянного компаньона. Кроме того, Жак, когда был с Алааном, всегда любезно предупреждал о надвигающейся опасности.

Алаан задумчиво смотрел на стоячую воду, окутанную густым туманом. Печальная картина соответствовала настроению. Ему не удалось заманить Хаффида туда, где его можно было навсегда остановить. Что же теперь делать?

— Если дойдет до войны, — вслух размышлял Алаан, — Хаффид победит. Я не могу в одиночку противостоять ему.

От боли он едва стоял на ногах. Хромая, добрался до своей стоянки. Скромные пожитки и остатки еды лежали так, чтобы все можно было достать, не вставая.

— Костер, — произнес Алаан. — Мне нужен костер.

В ту же минуту среди ветвей ближайшего дерева появилась птица. Вороны, громко протестуя, поднялись в воздух.

— Жак, — позвал Алаан. — Ты распугал моих гостей. Что ж, поделом им. Пойдем я приготовлю что-нибудь на ужин.

Алаан нашел и разложил на земле несколько орехов, и Жак с жадностью набросился на них.

Вороны были крупнее и сильнее уиста, но Жак не был обыкновенным созданием. Он давно путешествовал с Алааном, и животные чувствовали это.

Юноша разжег костер и вскипятил воды для чая из ивовой коры. Если воины Хаффида остались живы, они вряд ли найдут его, а если найдут — что ж, придется сражаться.

Алаан снял повязку с ноги и осмотрел рану.

— Посмотри-ка, Жак. Рана гноится все больше и больше. Что же это за место, если даже сын Уирра здесь болеет?

Он обмыл рану, насколько это позволяла сделать боль, и снова забинтовал ее.

— Такими темпами скоро вся одежда уйдет на повязки…

Чай снял усталость и на некоторое время сбил лихорадку. Алаан заснул, а когда проснулся, уже стемнело.

Минуту он лежал, чувствуя на лице капли мелкого дождя. Огонь все еще горел, и юноша подумал, долго ли длился сон. Повернувшись на другой бок, он увидел фигуру, окутанную дымом от костра.

— Рана глубока, — произнес человек.

Ветер изменился, и дым стал разъедать Алаану глаза. Он лег на спину и закрыл их рукой.

— Зачем ты убил рыцарей Хаффида? — спросил Алаан.

— Имя «Хаффид» не говорит мне ничего, — ответил незнакомец.

— Люди, схватившие меня. Ты их убил?

— Да.

— Зачем?

— Они преследовали тебя, а ты освободил одного из них и даже вывел из лабиринта Тихой Заводи.

Голос у человека был своеобразным — он совмещал в себе тембр молодого юноши и усталые старческие нотки.

Алаан повернулся, чтобы рассмотреть незнакомца, но из-за пламени и дыма его было трудно разглядеть — темная борода и широкополая шляпа наполовину закрывала лицо. Мужчина сидел на бревне, опершись локтями о колени. Свет костра освещал большие руки. Казалось, неизвестный плел что-то из кожи. Впрочем, наверное, такое впечатление создавали лишь блики от костра.

— Они считают тебя врагом, а ты относишься к ним с сочувствием. Почему?

Алаан приподнялся.

— Это моя слабость. Моя прескверная способность понимать, почему люди поступают именно так, а не иначе. И я способен сострадать. Человек, которого я освободил, всего лишь воин. У него не больше выбора, куда идти и что делать, чем у оседланной лошади.

Алаан нащупал котелок и сделал глоток холодного отвара, на вкус напоминавшего не то разбавленный ил, не то еще чего похуже.

— А ты кто такой? — спросил он.

— Меня зовут Рабал Кроухарт. Или звали давным-давно, когда другие решали, нужно ли мне имя вообще.

— Как ты попал сюда, Рабал Кроухарт? В эти места нелегко добраться, и здесь нелегко остаться в живых.

— Попал по воле случая, а остался по другим причинам. Думаю, тебе лучше пойти со мной. Так безопаснее, и я помогу вылечиться, поскольку кое-что смыслю во врачевании.

— Пожалуй, я все же останусь здесь. Но все равно спасибо.

Было заметно, что незнакомец не ожидал подобного ответа.

— Некоторые из твоих преследователей все еще живы и могут найти тебя.

— По-видимому, у них есть приказ по возможности доставить меня живым, и разрешено убивать только в случае крайней необходимости. Без сомнения, они захотят доставить меня к хозяину. Им неизвестно, что из этого проклятого болота обратной дороги нет.

— Многие годы я прихожу и ухожу отсюда, когда мне угодно, — возразил человек.

Он взглянул на Алаана.

— А ты… ты ведь вывел воина. Нашел дорогу.

Алаан, прищурившись, посмотрел на собеседника сквозь едкий дым.

— Что тебе нужно от меня, Рабал Кроухарт? И этот вопрос, и весь разговор — все напоминало ему о старике из сна.

Незнакомец внимательно посмотрел на Алаана.

— Я хочу показать тебе, что я нашел в центре Тихой Заводи.

— А зачем мне на это смотреть?

— Затем, что ты сын Уирра и обладаешь неиссякаемым любопытством.

Рабал Кроухарт передвигался по болоту на выдолбленном бревне, которое оказалось настолько узким и неустойчивым, что Алаан думал, что дальше придется добираться вплавь, не преодолев и двухсот ярдов.

Алаан взгромоздился на нос «судна» и выпрямил больную ногу; все его пожитки в беспорядке лежали перед ним.

Жак снова исчез, и вороны наблюдали за продвижением путников по туманному болоту. Похоже, излишне любопытные птицы следовали за человеком, называвшим себя Кроухарт. И это обстоятельство привлекло внимание Алаана.

В то же время Рабал Кроухарт уходил от любых вопросов, обещая, что объяснит все, как только они доберутся до пункта назначения.

Из тумана возникло поросшее мхом дерево. Затем еще одно. Папоротники поднимались над водой, как фонтаны. Алаану стало казаться, что они плывут по затопленному лесу и совсем скоро увидят землю.

— Где мы? — спросил он.

— Пока что в Тихой Заводи, но в другой части. Болото сменилось затопленным лесом. В других местах все тоже по-другому.

— Так это разве не наводнение?

— Нет, лес такой постоянно. Деревья и все, что растет здесь, не будет расти где-либо еще. Воду можно без опасения пить. Да и змеи не встречаются: слишком открытая местность.

Алаан был вдвойне рад слышать такое. Те несколько фляг с водой, которые были припасены на острове, почти опустели.

Внезапно вдалеке в дымке что-то пошевелилось.

— Что это? — поинтересовался Алаан.

— Привидения, — спокойно ответил Кроухарт. — Ночью лес кишит ими. Как правило, я не отхожу от своего костра после захода солнца, однако сделал исключение, чтобы привести тебя.

— Но ведь привидения не причиняют вреда живым.

— Неужели? — отвечал Кроухарт, медленно отталкиваясь от дна шестом. — Не вред, что ли, напугать человека до остановки сердца? Хотя, возможно, ты храбрее меня. Смелее многих, кто навсегда исчезал в Тихой Заводи ночью.

— Я не настолько смел, — ответил Алаан, пытаясь приподняться, чтобы уменьшить боль в ноге. — Но мне доводилось встречать призраков.

Внезапно ногу Алаана начала дергать жуткая боль, словно кто-то взял кузнечный молот и стал бить по ране — снова и снова. Разговаривать стало невозможно. Юноша смог лишь обхватить себя руками на узком носу крошечной лодки и молча переносить страдания.

Открыв глаза, Алаан увидел окутанных маревом бледных людей. Печальные и отчаявшиеся, они провожали взглядом лодку. Создания, навсегда затерявшиеся в этом месте.

Призраки, — решил Алаан.

Он снова закрыл глаза. Существуя в собственном мире агонии и полубреда, юноша потерял счет времени, и единственной точкой отсчета была пульсирующая боль, похожая на стук метронома.

Когда лодка коснулась берега, Алаана пришлось выносить. Он лежал на влажной земле — не в силах подняться, не в силах вздохнуть, не зная, как долго это продолжалось. Час? Минуту?..

Кроухарт помог ему встать. Алаан, хромая, передвигался с посохом в руках. Без посторонней помощи он не прошел бы и ярда, даже не прополз бы на животе.

Они прошли сквозь отверстие в каменной стене, изъеденной туманами и временем. Посреди жухлой травы и щебня камня виднелись остатки других сооружений. Между двумя невысокими стенами, едва ли выше Алаана, была надстроена деревянная крыша. Моросящий дождик не проникал сюда, и в глубине навеса был восстановлен очаг.

Наспех переделанный дымоход поднимался выше уровня крыши и исчезал в тумане. В этом месте Кроухарт развел костер и стал варить разные загадочные травы в отдельных горшках. Под крышей начали распространяться запахи, прогоняя сырость.

— Что ты делаешь? — превозмогая боль, спросил Алаан.

— Семена кровавой лилии значительно облегчат боль. Ты уже принял отвар ивовой коры от лихорадки, но позволь мне также приготовить припарки из горькой лантерны, поскольку они дезинфицируют рану и способствуют заживлению.

Алаану было все равно, что принимать, лишь бы избавиться от боли. Он полулежал на неожиданно чистом постельном белье, прислонившись к стене. Вороны то и дело влетали под крышу однако сразу садились на одну балку, а если они отваживались сменить место, Рабал словом или жестом отсылал их обратно на насест.

Кроухарт сначала стал потчевать гостя густой массой из семян кровавой лилии.

— Отвар снимает незначительные боли, но в твоем случае, как мне кажется, все гораздо серьезнее.

При свете костра Алаан смог наконец рассмотреть незнакомца. Казалось, его круглое лицо вот-вот скроется за буйной порослью черной бороды и волос. На мгновение Алаану представилось, что лицо Кроухарта исчезло, что вызвало у путешественника улыбку; только тогда он понял, что боль значительно ослабела, хотя и не прекратилась совсем.

Непонятное ощущение. Боль еще была здесь, но словно затерялась в глубинах сознания, будто голос — настолько далекий, что не стоило больше обращать на него внимания.

— Что ж, благородный цветок, — произнес Алаан, чувствуя, как во всем теле расслабляются мышцы.

— Нам нужно сделать еще кое-что, иначе ты просто умрешь без боли. Рана сильно заражена, — объяснил Кроухарт, осматривая ногу Алаана.

Он ждал, пока начнет действовать кровавая лилия, прежде чем развязать бинт.

Рабал сделал примочку и приложил ее к ране. Затем повязал чистый бинт, а старый бросил в котел для дезинфекции. Через час Алаан уже мог есть, хотя его голова еще не была ясной, — словно часть тумана каким-то образом пробралась из этого бесконечно таинственного места к нему в мозг, обволакивая мысли.

Кроухарт приготовил блюдо, в котором, по-видимому, не было мяса, зато имелись неизвестные Алаану овощи. У еды оказался приятный, хотя и терпкий вкус.

Закончив с пищей, Кроухарт вышел из-под навеса и посмотрел на небо.

Широко шагая, он вскоре вернулся к Алаану и сообщил:

— Думаю, сейчас можно увидеть немного лунного света. Сумеешь пройти с моей помощью?

— Наверное, да, — неохотно ответил Алаан, — если это необходимо. Хотя в моих краях лунный свет не является такой падкостью, чтобы, выбиваясь из сил, идти смотреть на него.

Эта реплика заставила Кроухарта улыбнуться.

— Лунный свет нам нужен, чтобы рассмотреть предмет, который я хочу тебе показать.

— А нельзя просто сказать мне, что это?

— Если бы я знал…

Рабал поднял Алаана крепкими мозолистыми руками.

Опираясь на посох и на Кроухарта, юноша вышел из укрытия, удивляясь, насколько прохладным кажется воздух после нагретой от костра постели.

Спутники прошли через лабиринт низких стен, отмеченных временем. Алаан пожалел всех, кто мог обитать в этом промозглом и страшно неуютном месте.

— Что ты говорил о том, будто я потомок ребенка Уирра?

— Сына Уирра, — ответил бородач. — Потомок Саинфа, если быть точным. Только Саинф мог путешествовать в неведомые земли. После того как великого волшебника убил его же брат, единственными людьми, способными попасть сюда, стали бывшие попутчики и компаньоны Саинфа, однако и у тех способность находить неведомые земли была значительно слабее, чем у их хозяина. Кроме немногих избранных, которые все, наверное, уже умерли, малая часть потомков Саинфа в состоянии найти непройденные тропы. Я один из них, насколько мне известно. — Кроухарт внимательно посмотрел на Алаана. — Но ты… ты не настолько стар, чтобы быть спутником Саинфа, поэтому, очевидно, происходишь от великого путешественника и в некотором роде являешься мне родственником.

Алаан промолчал, только скрипнул зубами и поковылял дальше. Семена кровавой лилии затушили большую часть боли, пока он лежал спокойно. Однако стоило встать, как боль возвратилась.

Они подошли к истертой лестнице, ступеньки которой сильно пострадали от дождя и ветра. Алаан настоял на небольшом отдыхе.

— Здесь недалеко, — успокаивал Кроухарт, вглядываясь в подернутое дымкой небо.

Почти полная луна рассеянно плыла сквозь туман. Плоские светящиеся облака, подгоняемые сильным ветром, затеняли ночное светило, как рваные листки бумаги.

Боль утихла, и Алаан кивнул незнакомцу, который с готовностью помог ему подняться. Идти по ступенькам было тяжело, и каждая неровность отзывалась в ноге юноши. К счастью, Кроухарт был очень силен, и Алаан мог всем весом опираться на него.

Пока они поднимались по лестнице, туман рассеивался. Вскоре появились звезды, а туман остался лишь в виде ореола вокруг луны.

Компаньоны поднялись наверх. Перед ними лежали Тихая Заводь и клубы тумана, словно залитые лунным светом снежные сугробы. Кроухарт провел Алаана сквозь арку в древней стене. Лунный свет проникал туда, где раньше находилась, по-видимому, какая-то комната. Каменный пол потрескался и осел; кое-где наружу пробивались корни деревьев. В центре разрушенного пола была установлена каменная плита, окруженная серыми валунами. Она имела почти правильную квадратную форму и высоту в два человеческих роста.

Кроухарт подвел Алаана к краю плиты.

— Похоже на графит, — предположил Алаан.

— Да… хотя вряд ли. Впрочем, смотри, какой эффект создает лунный свет.

Кроухарт усадил путешественника на крошащийся от времени камень, стоявший у основания плиты, подобно скамейке. Алаан сидел, закрыв глаза от боли, и тихо ругался.

Кроухарт стоял рядом, наблюдая за луной, скрывшейся за тонким облаком.

— Вот, — воскликнул бородач, — сейчас выйдет луна!..

Как и сказал Рабал, вскоре сквозь облако пробился слабый свет, и над темным каменным квадратом собрался туман. Казалось, он льнул к камню, не выходя за его границы, но вскоре туман рассеялся, словно выжженный прохладным светом луны.

— Видишь? Вон там, — прошептал Кроухарт, показывая толстым пальцем.

Алаан ничего не видел. И вдруг…

— Человек?

Вскоре образ стал виден совсем четко. Какой-то мужчина сидел у постели, на которой под белыми покрывалами лежал еще один, с лицом белым как снег.

— Я уже видел эту сцену, — шепотом сказал Кроухарт. — Много раз. Молодой человек мертв. Старший скорбит о нем. Смотри.

Из глаз мужчины покатились слезы, которые, упав на покрывала, замерзали и превращались не в лед, а в сверкающие камни. Много слез проронил человек, и все они превратились в россыпь алмазов.

— Камни печали, — произнес Алаан.

Кроухарт обернулся.

— Это старинная история, — тихо объяснил Алаан. — Когда волшебник Эйлин горевал о смерти своего единственного сына, его слезы превращались в драгоценные камни. Но камни были заколдованы и несли в себе отцовское горе, так что любого, кто шел их, охватывали скорбь и меланхолия. Многие стремились завладеть этими камнями из-за их невиданной красоты, однако алмазы несли несчастье. Надеюсь, ты не нашел их здесь?

Кроухарт покачал головой.

— Нет, только этот черный камень, рождающий странные образы.

Луна скрылась за облаком, и над камнем вновь сгустилась дымка. Невольным компаньонам не пришлось долго ждать, поскольку облачко было маленьким, и луна вскоре вернулась.

На сей раз, когда дымка рассеялась, они увидели лодку, плывущую сквозь туман. Луна снова зашла за облако, и Алаан не смог рассмотреть, кто сидел в лодке.

— И это я тоже видел, — сказал Кроухарт. — На носу лодки сидит женщина, одетая как мужчина. Она держит меч таким манером, словно родилась с ним в руках. Я не представляю, кто эти люди и что все это могло бы значить.

— Одетая как мужчина? — переспросил Алаан. — Ты уверен?

— Да, мрачная и красивая.

Прошло много времени, пока луна не появилась снова, и на этот раз туман рассеялся не сразу. Наконец Алаан увидел огромного человека, несущего большой меч. Воин брел по колено в воде.

Алаан наклонился вперед.

— А ведь это, похоже, Слайтхенд… — протянул он.

— Кто? — не понял Рабал.

— Знаменитый воин, живший, впрочем, очень давно, — объяснил Алаан. — Согласно легендам, он сопровождал Саинфа в путешествиях.

Глаза Кроухарта сузились, он пристально посмотрел на Алаана, и глубокая морщина прорезала лоб.

— Если этот воин жил давным-давно, то как ты смог узнать его?

Алаан пожал плечами.

— Его трудно не узнать: двуручный меч, человек размером с амбар…

Он повернулся к камню, чтобы не видеть испытывающего взгляда бородача.

Великан исчез, и на его месте появились всадники в черном, проносящиеся над землей, как тени.

Хаффид! — подумал путешественник, однако когда всадники приблизились, он понял, что ошибся.

— Слуги Смерти, — прошептал юноша. — Посмотри на них. Они рыщут в поисках жертв — которыми мы все станем в свое время.

Большое облако закрыло луну, и Алаан снова сел на камень. Кроухарт, мрачнее тучи, опустился рядом.

— Однажды я видел здесь и тебя, — произнес он. — Или мне только показалось, поскольку образ был далеко. И все-таки, думаю, это был именно ты: странно одетый, с луком, преследуемый людьми в маскарадных костюмах.

Кроухарт посмотрел на небо.

— Мы вряд ли увидим сегодня что-либо еще. Только несколько ночей в месяц луна бывает достаточно полной, чтобы рождать образы. Однако даже тогда она часто скрывается за облаками, так что лишь несколько раз в год здесь можно что-либо заметить. Нам повезло. А что тебе известно об Эйлине?

— Мало. Он жил так давно…

На плиту с грохотом упал камень.

Кроухарт встал и на мгновение замер.

— Они нас нашли, — прошептал он.

Взяв у Алаана фаэльский лук и колчан, бородач сказал:

— Подожди здесь.

С этими словами Кроухарт направился к проему в стене, оставив Алаана у черного камня.

Охваченный страхом, Алаан с трудом поднялся на ноги, повернулся, чтобы посмотреть, куда пошел его напарник, и споткнулся. Он выставил руки, чтобы встретить землю, но упал сквозь нее в темноту.

Глава 14

Хаффид поднял всех на ноги, когда рассвет едва обозначился на ночном небе.

У гостиницы «Зеленая дверь» воины остановились, чтобы перекусить свежим хлебом и вином. Хаффид тем временем направился к перекрестку. Там, в темноте, он заставил свой меч петь снова. Принц слышал его стон, раздававшийся в холодном утреннем воздухе. Через мгновение Хаффид вернулся и вскочил на коня.

— Она близко!

Рыцари поспешно взбирались на своих лошадей. Теперь они направлялись к реке по узкой тропе вдоль ручья. Принц скакал в конце войска, рядом с Сэмюлем и Бэлдором Ренне. Уже сейчас они были вместе: он и два предателя.

В тени леса воины догнали повозку с продовольствием, в которой ехала какая-то семья. Крестьянин поспешно съехал с ухабистой дороги в лес. Даже в темноте Майкл видел страх на лицах людей. Дети прижались к матери, а родители не осмеливались посмотреть на наводящее ужас черное войско.

Принца охватила дрожь. Все боялись Хаффида. И близкое знакомство ничего не меняло. Майкл научился жить с этим страхом, который сегодня был ничуть не меньше, чем при их первом знакомстве.

Пологий берег ручья говорил о том, что из него пьют воду, но меч вел Хаффида вперед, и он скакал по илистому берегу и чистой воде, и грязь с конских копыт комьями летела в разные стороны.

— О да, — сказал трактирщик, взглянув на золотого орла, которого Торен положил перед ним на стол. — Были такие здесь около часа назад: угрюмый человек и эти… Они говорили как образованные и любезные люди. Их сопровождали рыцари в черном, какой благородной семье они служат, я не выяснил. День они уже останавливались у нас, однако тех двоих, кого вы описали, я тогда не видел.

Толстяк показал рукой направление.

— Все поехали туда. К реке.

— Люди в черном… — повторил Торен, сознавая, что, должно быть, выглядит глупо. — У них не было отличительных знаков? Ты уверен?

— Да. Точно. — Трактирщик вздрогнул так, что его тучное тело затряслось. — Их предводитель вчера сидел за тем же столом и заказал выпивку. Пренеприятнейший человек. На нем был черный плащ, простой и незамысловатый. Вид у него такой, будто он вырежет тебе печень, если случайно принесешь ему темный эль вместо светлого. Надеюсь, он приехал не за тем, чтобы служить графу… Больше мне добавить нечего.

Торен кинул монету, и трактирщик схватил ее на лету, демонстрируя исключительную проворность. Поклонившись, толстяк удалился через зеленую дверь.

— Хаффид, — тихо произнес Абгейл.

— Похоже на то, — отозвался Торен.

— Не может быть, чтобы его сопровождали Сэмюль и Бэлд! — смущенно сказал Диз, прикладывая ладонь к больной голове.

Торен ухватился за каменный стол, уставившись на сжатые пальцы так, словно что-то там увидел.

— Абгейл предупреждал меня о подобном. Так почему же их предательству должны быть границы?

— Я еще поверю, что Бэлд способен на такое, — сокрушался Диз, — но только не Сэмюль. Он человек принципов — ложных принципов, очевидно, — однако никогда не стал бы действовать заодно с кланом Уиллсов и их союзниками.

— Трактирщик ведь не сказал, что Сэмюль был в кандалах, — напомнил Абгейл, наклоняясь вперед, чтобы его не слышали посторонние. — Следовательно, Сэмюль Ренне находился здесь по своей воле.

Диз решительно покачал головой, откинувшись на спинку стула так, что тот громко заскрипел.

Торен задумчиво посмотрел на Абгейла.

— Твой разбойник не упоминал о том, что они встречали Хаффида?

— Он вообще не говорил, что они кого-либо встречали.

— Странно… Может, совпадение?

— Я бы, пожалуй, исключил такую возможность, когда дело касается Хаффида. Этот человек гораздо хитрее, чем кажется, — заметил рыцарь, — и настойчивее. Он обнаружит в тебе слабости, о которых ты не догадываешься.

Абгейл выпрямился от напряжения, обуреваемый гневом.

— Теперь перед нами дилемма: ваши кузены путешествуют в компании Хаффида, а Хаффид… Что ж, Хаффид — колдун.

Глава 15

Посетитель оказался старым и седым. Его одежда была пошита на старомодный манер. Держась словно мудрец из древней легенды, он вежливо поприветствовал фаэлей на их родном языке.

Старик сидел на сплетенном из ивняка стуле напротив Нанн и Туат, которые с тревогой и беспокойством смотрели на него. У ног гостя расположился маленький мальчик примерно трех лет, устремивший на Туат непроницаемый взор печальных глаз. Она уже встречала такой взгляд у детей, испытавших в жизни слишком много горя и мало сочувствия.

По-видимому, ребенок ни разу не видел фаэлей или других и людей без пигмента — с бледными, выцветшими глазами, кожей цвета воска и белыми, хотя и не седыми, волосами.

Туат отвела взгляд от ребенка и заметила, что Нанн глазами, полными скорби, смотрит на мальчика.

— Когда все началось? — спросила Нанн.

— Недавно. — Эбер погладил сына по плечу. — На моем острове появился нэгар. Однажды ночью он вышел из реки и стал искать по комнатам, приводя в ужас слуг. Но мой сын Ллайа не пугался. Призрак опустился на колени и будто бы заговорил с ребенком, а вскоре Ллайа начал изъясняться при помощи рук, обучая этому и меня.

— Нэгар, — повторила Нанн. — Это точно?

Старик кивнул.

— Да. Нэгар. И довольно известный… точнее, известная. Шианон, единственная дочь Уирра, тысячи лет обитавшая в реке вместе с отцом, который спит, хотя и довольно беспокойно. Колдуна потревожили, и он бормочет и кричит во сне.

Эбер посмотрел на сына полными сочувствия глазами.

— И все это Ллайа слышит. Кошмары мертвого колдуна.

— А что нэгар искал в вашем доме? — поинтересовалась Нанн.

— Нескольких молодых людей, которые путешествуют по реке Уиннд с далекого севера. Причем один из них — фаэль.

— Фаэль? — выпрямившись, удивленно спросила Нанн. — Это может быть только Синддл. Мы встречали его в тех местах. Но что нужно от него нэгару?

— Нэгар искал не Синддла, а одного из жителей севера.

— Откуда вам это известно?

Старик посмотрел на сына, устремившего бездонный взгляд на незнакомок.

— Мне рассказал Ллайа. — Эбер поднял глаза на фаэлей. — Синддл с товарищами направлялся вниз по реке Уиннд, и их лодка в темноте наткнулась на мой остров. Я оказал путешественникам гостеприимство, и мы провели вечер в беседе. Еще я передал Синддлу кое-что для друга, живущего на юге.

Нанн и Туат переглянулись.

— Старинную флейту, — уточнила Нанн.

Старик испытывающе посмотрел на женщину.

— Он вам рассказал?

— Показал, — поправила Нанн. — Это флейта привлекла нэгара?

Эбер выпрямился на стуле.

— Что случилось с инструментом?

Взгляд старика показался Туат подозрительным.

— Синддл утверждал, что флейта принадлежит другому, — ответила Туат. — Он отдал ее человеку по имени Алаан. Во всяком случае, обещал отдать.

Эбер ласково посмотрел на сына и улыбнулся.

— Синддл с друзьями сказали, что Алаан мертв, и я на некоторое время поверил им. Однако Ллайа считает, что Алаан жив, хотя и находится в большой опасности.

Старик покачал головой, и Туат показалось, что на его глазах заблестели слезы.

— Уирр никак не успокоится, — пробормотал он себе под нос, — и двое его детей вернулись, восстав из реки. Зачем? Зачем они древнему колдуну?

Ллайа начал делать быстрые и плавные движения руками.

— Что он говорит? — спросила Нанн.

Эбер кивнул в сторону Туат.

— Хочет посмотреть на ваши картины.

Туат старалась не показать своего беспокойства.

— Какие картины? — спросила она.

Мальчик подождал, пока она говорила, а потом жестами сказал что-то отцу.

— Он имеет в виду «картины снов».

Эбер с сочувствием посмотрел на женщину.

— Не пугайтесь. Вы ведь, как я понимаю, ткачиха видений.

Туат кивнула.

— Значит, ваши с Ллайа занятия схожи. — Эбер задумчиво посмотрел на сына и глубоко вздохнул. — Ему ведом тайный язык как ни странно. Часами сидит и наблюдает за течением, а потом начинает понимать…

Старик встретился взглядом с Нанн. Эбер больше не казался чрезмерно задумчивым или слабоумным.

— Не знаю почему, но река избрала его. Она избрала его, — повторил старик с ударением, — а он создал язык движений, чтобы передавать мне свои знания.

Нанн поправила юбку и, взглянув на Туат, сказала:

— Принеси то, что ты видела.

Туат поспешила в свою палатку. Минуту спустя она вернулась и протянула Эберу пяльцы. Старик взял их бледными руками и стал рассматривать.

— Что случилось с Алааном?

— Похоже, он ранен, — отвечала Туат. — На ноге кровь.

Эбер поднес пяльцы к тусклому свету и прищурился. На ткани можно было разглядеть фигуру мужчины, лежащего в кольце огня среди теней деревьев, чьи ветви угрожающе тянулись к нему.

— Это не Страна-меж-Гор, — сказал Эбер, рассматривая изображение.

Ребенок уселся к отцу на колени и тоже стал разглядывать видение, воспроизведенное Туат.

Эбер показал на вышивку.

— А это не тени. И вовсе не ветви деревьев. Это лапы хищников, а тени — слуги Смерти.

Старик на мгновение смежил веки. Когда он открыл глаза, они блестели.

— Алаану недолго осталось жить в этом мире.

Ллайа начал делать жесты, обращаясь к отцу.

— Алаан все еще жив, — перевел Эбер. — Так считает Ллайа, и я надеюсь, он прав.

— Почему его окружает огонь? — спросила Туат.

Эбер снова в течение минуты смотрел на образ.

— Я не знаю, — ответил он, хотя слова его прозвучали неубедительно.

Нанн кивнула Туат, и та передала гостю вторые пяльцы. Старик поднес их ближе к свету, как и в первый раз.

На куске ткани была изображена женщина, каким-то пустым взглядом смотревшая из-под светлых волос, падавших ей на лоб. Голову она повернула так, что на втором плане виднелась часть щеки и висок другого лица.

— Это маска, — объяснил Эбер, тыча в изображение. — Второе лицо — настоящее.

Старик посмотрел на пяльцы еще немного, и потом вновь «заговорил» Ллайа.

— Что он сказал?

— Ллайа говорит, что это нэгар, вышедший из реки у Говорящего Камня. — Эбер посмотрел на Туат и вздохнул. — Шианон снова среди живых.

Туат наблюдала за реакцией Нанн. Старшая женщина опустилась в кресло, крепко сжав подлокотники. Ее лицо мгновенно побледнело.

Ребенок стал опять жестикулировать.

— Ллайа просит не пугаться. Скоро должны прийти трое мужчин, которые спасут Алаана. Если, конечно, вовремя найдут его…

— А кто они? — глухо спросила Нанн.

— Трое путешественников: один слышит малейший звук, другой старее старого, а третий видит себя со стороны.

— И они спасут Алаана?

Мальчик ответил жестами.

— Ллайа говорит, такое возможно. Он просит вас предупредить караульных, чтобы они не прогнали этих людей, как хотели прогнать нас.

Нанн минуту сидела молча, а потом обратилась к Туат:

— Я пойду поговорю с охраной.

Женщина встала.

Туат смотрела, как Нанн, слегка пошатываясь, идет через лагерь. Внезапно она перехватила пристальный взгляд мальчика.

— В чем дело? — шепотом спросила Туат у Эбера.

Ребенок начал жестикулировать, не сводя глаз с женщины.

— Он говорит, — вполголоса произнес Эбер, — что вы похожи на нэгара и еще на снег. Но нэгар живет вечно, а снег быстро тает. А вы?

— Я — как снег, — быстро ответила женщина. — Все мы как снег.

— Не все, — совсем тихо проронил Эбер.

Глава 16

— Похороны были скромные, — сказала леди Беатрис. — И у тех, кто знает правду, печаль сильнее.

Она глубоко вздохнула.

— Арден Ренне был изменником.

При последних словах ее голос задрожал. Ллин видела, как леди Беатрис стояла у перил балкона и смотрела в сад. В лунном свете она казалась очень бледной.

Грустная и хрупкая, как стекло, слабая женщина…

— И все-таки он не предатель, — сказала Ллин. — Если бы не Арден, Торен был бы мертв. Нужно отдать ему должное. Арден не мог быть изменником до конца.

На некоторое время установилось молчание. Ллин сидела в саду в тени деревьев — если только свет луны способен давать тень.

— Все лето я чувствовала неладное, — уныло произнесла Ллин. — Я предупреждала Торена, однако он и слушать не желал, когда дурно говорили о его семье, даже о Бэлде. И что же я сделала. Попросила Ардена, именно его, присмотреть за Тореном… и он обещал!

— Возможно, в конце концов именно обещание, данное тебе остановило его, — ласково сказала леди Беатрис.

— Не верится мне в это, — быстро ответила Ллин.

Она видела, как изящная, словно статуэтка, Беатрис Ренне ходила по балкону. Даже сквозь крону дерева Ллин видела печаль в каждом жесте леди. Сердце девушки разрывалось от жалости.

Ты слишком беспокоишься о других, — вспомнила она слова Диза.

— А как чувствует себя Диз?

— Не знаю. Он уехал с Тореном. В сущности, настоял на поездке, несмотря на возражения врачей.

— Он не мог оставить Торена одного в такое время. Это на него похоже.

— Да. Хотя их отсутствие означает, что мы должны под руководством Кела готовиться к войне, если в ближайшие дни ситуация не изменится.

Ллин опустила голову и взглянула на маленький пруд. По воде скользил длинный луч света, проникающий из дверей позади леди Беатрис. Казалось, стоит только нырнуть, и можно оказаться в замке Ренне.

— Кел нас не подведет, — сказала Ллин.

— Нет. Не подведет. — Леди Беатрис глубоко вздохнула. — Ллин, что ты делала на балу той ночью?

— Танцевала, тетя.

В ответ последовало холодное молчание, словно с балкона подул ночной бриз.

— Я пыталась спасти Элиз Уиллс от принца Нейта и его советника, — призналась Ллин.

Она заметила, как леди Беатрис кивнула.

— Странное занятие для девушки из семейства Ренне. Тем более если учитывать, что Элиз Уиллс обручена с сыном принца. Умоляю, скажи, зачем ты это делала?

— Потому что сладкоречивый мошенник убедил меня в необходимости совершить подобный поступок, — ответила Ллин, отражается ли унижение, которое она чувствует, в ее словах.

Леди Беатрис ответила не сразу.

— И кто же этот мошенник?

— Он назвался Алааном. Я почти ничего не знаю о нем, кроме того, что он как-то пробрался в мой сад. Не представляю, как…

— В твой сад! — эхом отозвалась леди Беатрис.

— Нет, лицом к лицу мы не встречались. Подобную любезность он мне не оказал. И все же Алаан проник сюда и попросил помочь. Этот человек много знает обо мне и о других обитателях замка Ренне. Гораздо больше, чем вам бы хотелось, я уверена.

— Лорд Каррал рассказал мне об одном мужчине, повстречавшемся ему. Похоже, он обладал способностью появляться и исчезать в самых неожиданных местах.

— Лорд Каррал слеп.

— Да, но все-таки мне кажется, это правда.

— И как звали того человека?

— Он назвался Призраком.

Ллин невольно фыркнула.

— Возможно, это все объясняет, поскольку Алаан, по-видимому, способен проходить и сквозь стены.

Вдруг она вспомнила, как мужчина взял ее за руку. Плоть и кровь, без сомнения…

— Думаю, этот «призрак» и твой посетитель — одно лицо, — предположила леди Беатрис, — потому что он помог дочери лорда Каррала ускользнуть из Брейдонского замка.

— Да, Алаан рассказывал и об этом, и о том, что в результате погибли его друзья. Бедный лорд Каррал! Представить только — потерять ребенка!

Леди Беатрис невольно сжалась, однако не успела Ллин сказать что-либо еще, как она спросила:

— Почему этот человек так интересуется семьями Уиллс и Ренне? В особенности Элиз Уиллс?

— Алаан говорил, что не хочет допустить войны или по крайней мере постарается отсрочить ее.

— Что ж, по-моему, он потерпел неудачу.

— Неужели перспективы настолько мрачны?

Леди Беатрис кивнула.

Неожиданно она оглянулась, словно услышала за спиной голос.

— Кое-кто пришел, чтобы сыграть для тебя… в благодарность за все, что ты сделала для его дочери.

Ллин взволнованно вскочила на ноги.

— Сэр?.. — проговорила леди Беатрис, делая шаг в комнату.

Затем она повернулась.

— Музыкант просит напомнить, что он слепой. Не нужно ничего бояться.

— Лорд Каррал, — догадалась Ллин.

— Да, моя дорогая.

— Но он мне ничем не обязан. Я не смогла спасти Элиз. Не смогла…

— Ты пыталась, дорогая. С большим риском для себя.

Леди Беатрис вывела менестреля на балкон, и один из слуг Ллин принес ему стул. Когда лорд уселся, Ллин перестала его видеть из-за перил.

— Спокойной ночи, Ллин.

— Спокойной ночи, леди Беатрис.

Тихо закрылась дверь, и, не говоря ни слова, лорд Каррал начал играть.

Девушка вышла из-за своего укрытия, хотя на открытом пространстве мелодия казалась не менее загадочной. Музыка была такой удивительно красивой и такой печальной!

Ллин слушала, закрыв глаза.

Она подумала, сможет ли пройтись по саду в полной темноте — не раз такое случалось при свете звезд. Ллин пошла вперед, слыша как похрустывает под ногами гравий. Вдруг ее нога наткнулась на большой камень, и девушка перестала понимать, где она находится.

Охваченная паникой, Ллин широко раскрыла глаза и увидела тот же тихий и безмятежный сад. Музыка лорда Каррала лилась сверху, словно откуда-то с неба.

А вокруг были звезды и темнота.

Глава 17

Вверх по тропинке поднимался человек. Диз смотрел, как он огибает один уступ и с трудом преодолевает другой. Запыхавшись, посланец достиг вершины и посмотрел на Торена.

— Они… — задыхаясь, заговорил человек, — они… внизу… На привале.

— И далеко до основания холма?

Человек махнул ослабшей рукой.

— Шестьсот ярдов.

— Мы слишком близко к ним, — сказал Абгейл.

— Значит, остановимся здесь, — решил Торен, считаясь с мнением Абгейла, как ни с чьим другим. — Или, думаешь, нужно отступить еще немного?

Диз наблюдал за Абгейлом и его воинами с тех пор, как те появились у брода, облаченные в изношенные серые одежды без каких-либо знаков различия. Юноша догадался, что они преследовали разбойников, но по чьему приказу, было непонятно.

Он знал лишь, что Торен с исключительным почтением относится к рыцарю и прислушивается к каждому его слову. Диза это слегка раздражало, однако помраченное сознание отказывалось объяснять причину такого чувства. Если бы только прекратился звон в ушах, чтобы можно было думать!

— Нет, лучше останемся, только будем вести себя тихо…

Диз не понимал, что они делают здесь. Бэлд и Сэмюль сейчас где-то внизу, в обществе Хаффида и принца Майкла Иннесского. Он не мог понять, к чему излишняя осторожность. Численное преимущество было очевидным, и все же Торен отказывался от решительных действий, а ведь обычно он не колебался.

Диз посмотрел вниз, всей душой желая, чтобы Бэлд и Сэмюль скрылись от преследования. Он подумал, можно ли как-то предупредить их о присутствии Торена.

Юноша взглянул на человека, величавшего себя Рыцарем Обета. Разговоры о том, что Хаффид — колдун, сделали Торена осмотрительным, и Диз испытывал благодарность за это.

Торен показал рукой в сторону деревьев.

— Тебе не кажется, что эти холмы хорошо видны оттуда? В конце концов до реки Уиннд всего несколько сотен ярдов.

Абгейл огляделся.

— Я не знаю этой местности.

Он сделал знак одному из воинов, и тот вышел вперед.

— Это Тинн, — сказал рыцарь Торену. — Он вырос неподалеку.

Затем Абгейл обратился к молодому воину:

— Ты знаешь, где мы, Тинн?

— Нет, сэр, — ответил Тинн. — Понимаете, сэр, мы недалеко от Апхилла, но здесь всегда были земли с редколесьем, отданные под пастбища.

Юноша показал рукой вокруг.

— Это не пастбища. Я никогда не видел в здешних местах таких высоких холмов и такого леса.

Торен фыркнул, недоверчиво глядя на молодого рыцаря.

Абгейл кивнул Тину, разрешая вернуться на место.

— Хвои познания в географии не впечатляют, Гилберт, — произнес Торен, когда Тинн уже не мог слышать его.

Абгейл еще раз осмотрелся, приподнявшись на стременах.

— Боюсь, юноша недалек от истины, ваша светлость.

Торен скептически хмыкнул.

— Он неправ. Это не редколесье, да и пастбищ я не видел.

— Верно, но мы уже не у Апхилла. В действительности мы, наверное, довольно далеко от тех мест.

Торен, помрачнев, посмотрел на рыцаря.

— Гилберт, мы скакали менее суток.

— Да, но мы преследуем колдуна, и многое может быть не тем, чем кажется. Я рассказывал вам о моем сводном брате? Нет? Он путешественник, но не совсем обычный…

Вместив шесть человек вместе с вещами, лодка сильно осела. К счастью, путешественники двигались по ручью глубиной примерно до талии, поэтому перевернуться не было бы катастрофой.

Плыли молча, гадая, продолжает ли погоню Хаффид, или бегство в неведомые земли спасло их от назойливого колдуна.

Деревья ветвями наклонялись к узкому ручью, отбрасывая тень так, что вода сначала казалась коричневой, а потом становилась зеленой, когда сквозь листву пробивался луч света.

Берега были пологими, местами осыпавшимися. Черепахи и черные цапли провожали путников взглядом; они не боялись — или, наоборот, замерли от страха. Зяблики и зимородки порхали среди деревьев и прятались в подлеске. На низко опустившуюся ветку прилетел крапивник, ругая легкомысленных птичек.

Пвилл изучал карту, составленную Каем, поворачивая ее то так, то эдак, словно пытаясь разгадать какой-то секрет.

— Далеко до неведомых земель? — негромко спросил Бэйори.

— Трудно сказать. Карта составлена с удивительной точностью, однако не показывает всех изгибов и поворотов дороги…

Рыцарь указал рукой вперед.

— Там виднеется утес среди деревьев, и если так, то именно его нам составитель карты обозначил на своем чертеже. Похоже, мы прошли половину пути и, по моим расчетам, уже давно находимся в неведомых землях.

День тянулся медленно, становясь жарким и удушливым. Воздух над рекой словно замер. Тэм передал меч Элиз, и девушка крепко ухватила оружие. И она, и Пвилл стали бдительными и молчаливыми, что настроило всех на серьезный лад. Даже Финнол притих и помрачнел.

Путники не останавливались на привал, а наскоро перекусывали в лодке. После полудня удалось найти место, отмеченное Каем на карте. Пвилл, Синддл и Элиз поспешили вверх по покрытому лесом склону, чтобы изучить окрестности.

— Пвилл и Элиз встревожены, — заметил Финнол, когда они скрылись из виду.

— Похоже, ты прав, — тихо ответил Тэм, выгружая вещи из лодки. — То, что Алаан не вернулся вопреки своим обещаниям, является достаточным поводом для волнения. Кроме того, за нами все еще гонится Хаффид. Вполне возможно, он очень близко.

Финнол невольно оглянулся.

Нужно двигаться как можно бесшумнее…

Тэм встал, потянулся и осмотрелся вокруг. Затем достал лук и колчан, положив их так, чтобы случайно не потерять.

Через час вернулись Элиз и Синддл.

— А где наш знаменитый ратоборец? — удивился Финнол.

Хочет еще раз удостовериться, что за холмами не прячутся черные рыцари, — объяснил Синддл, направляясь к воде.

Утолив жажду и умывшись, он сел на берегу. Прозрачные капли стекали с коротких седых волос и падали с подбородка.

— Подъем наверх не крут, но дорога заросла гораздо сильнее, чем мы предполагали. С вершины холма видно огромное болото, уходящее далеко за горизонт.

— Сколько времени нужно, чтобы перебраться на ту сторону? — поинтересовался Тэм.

Синддл покачал головой.

— Сегодня туда не дойдем. На ту сторону мы не спускались, поэтому я не знаю, в каком состоянии тропа.

Бэйори нашел среди инструментов топор и посмотрел на холм.

— Пойду расчищать путь, — сообщил он. — Сделаем его как можно более узким. Лодку придется нести боком. Нас достаточно много, чтобы справиться.

Юноша отошел на несколько шагов в сторону и начал вырубать подлесок. Деревья сотрясались от его напора: процесс сопровождался жутким треском. Тэм видел, как Элиз взглянула на Синддла, сильно обеспокоенная шумом. Но если они хотят перетащить лодку через холм, им нужна тропа.

Все инструменты путешественники перетащили на вершину — для этого потребовались две ходки — и свалили в кучу на гребне холма. Бэйори медленно продвигался вверх по склону, расчищая дорогу. Оставив вскоре рубашку на ветке дерева, он продолжил работать, его тело блестело от пота.

Пройдя четверть пути, Бэйори остановился, чтобы наточить топор, а затем передал его Пвиллу. Сам же здоровяк разделся по пояс и бросился в прохладный ручей.

Тэм заметил, что Элиз ничуть не смутилась и, похоже, даже не обратила на происходящее внимания. Она уже почти ничем не напоминала ту молодую благородную девушку, которую он повстречал на реке Уиннд.

Путешественники вытащили лодку на берег и перевернули набок, толкая по мягкому грунту.

— Осторожнее, там камни!.. — закричал Бэйори, беспокоюсь, чтобы не поцарапали обшивку.

Он вышел из воды, оделся и быстро догнал друзей.

— Ты много сделал, Бэйори, — увещевала его Элиз, — и заслужил отдых. Мы справимся и сами.

Бэйори отдыхать не собирался, хотя и спорить с Элиз не стал. Он взялся за корму и понес лодку вверх. То и дело путешественники делали остановку и отдыхали, опуская ношу на землю. Вскоре все вспотели, и руки начали скользить по дереву.

Меньше чем через час они догнали Пвилла, который сбавил темп на чрезмерно заросшем участке.

— Надеюсь, мы правильно определили место, указанное в карте, — пробормотал Финнол, — и все наши труды не напрасны.

Уже смеркалось, когда путники наконец достигли вершины, с глухим стуком опустив лодку.

Тэм потянулся, чувствуя, как ноют руки и спина.

— Ужин!.. — закричал Финнол.

— Здесь нельзя разводить костер, — сказал Пвилл, собирая хворост. — Снизу он будет выглядеть просто как сигнальный огонь.

Рыцарь показал на склон, который они только что преодолели.

— Мы разведем костер вон там, но только после наступления темноты.

Пвилл посмотрел на небо, затягиваемое облаками.

— Дождь, — решил он. — Очень кстати. Ветер развеет дым.

Очень кстати? — недоуменно подумал Тэм.

Жаркий день после заката обернулся прохладной ночью, и южный бриз прошелся по деревьям. Когда стемнело, Бэйори развел костер, и в лунном свете появились облака со свисающими нитями дождя.

На путешественников обрушился шквальный ветер с неистовым ливнем, однако вскоре все это сменилось безмятежным затишьем под звездным небосводом.

Товарищи оставили двоих в дозоре, одного на вершине холма, а другого ниже, за костром, чтобы следить за тропой. Никто не мог бесшумно подкрасться через тенистый лес. Правда, Тэм беспокоился, что стук топора, разносившийся по всей долине целый день, не мог остаться незамеченным.

Юноша был вторым караульным. Он вскарабкался по скользкому склону на гребень холма и увидел Пвилла, который стоял под деревом и смотрел на окутанную дымкой низину.

Тэм подошел к нему и хотел заговорить, но осекся.

Внизу в тумане колыхались огни — сотни факелов.

— Что это такое?..

— Армия, — тихо ответил Пвилл. — Состоящая из призраков, насколько я понимаю.

— Призраков?.. Огни кажутся мне вполне реальными.

— Да, до тех пор, пока ты не понаблюдаешь за ними некоторое время. Они колышутся, исчезают и проходят сквозь друг друга. И толком не светят. Не видно лиц, деревьев, растений. Эти огни просто появляются и никогда не дымят. Я чувствую гнилой запах болота, когда ветер поднимается вдоль склона, но не ощущаю дыма. Никаких признаков людей.

— Меня как-то не радует мысль об армии привидений, — сказал Тэм, содрогнувшись от страха. — Думаешь, они направятся сюда?

Пвилл пожал плечами.

— Пока что они не двигались, но все может измениться.

— Наверное, надо показать Элиз, — предложил Тэм.

Пвилл посмотрел на юношу.

— Она ведь больше не Элиз Уиллс. Тебе это известно, не так ли?

Тэм кивнул.

— Нам надо бояться ее — ту, которой она стала?

Пвилл склонил голову набок, будто обдумывал ответ.

— Не знаю. Я долго путешествовал с Алааном и поэтому привык к… таким людям.

— Девушка ведь заключила сделку с нэгаром — тем, что преследовал нас?

— Нэгар хитер. Он ждал, пока Элиз не попадет в ситуацию, из которой у нее не будет выбора. Алаан рассказывал, что так происходит всегда — они чувствуют момент, когда ты наиболее уязвим.

— Она выглядит во многом по-прежнему, — с надеждой сказал Тэм.

— Нэгар… у нэгара всегда свои цели, Тэм. Запомни.

— Но ведь ты служишь Алаану. А как быть с ним? Его тоже подозревать?

Пвилл стоял, молча глядя на армию тьмы.

Потом он заговорил:

— Алаан рассказал мне, как убить человека, заключившего сделку с нэгаром. И не просто убить человека, а убить и нэгара вместе с ним — послать его сквозь Врата Смерти.

— Это он рассказал на случай, если тебе придется одному иметь дело с Хаффидом?

— Нет, на тот случай, если нужно будет иметь дело с самим Алааном, — глухо сказал Пвилл и повернулся к Тэму. — Не слишком отвлекайся на это войско призраков. Мы должны остерегаться рыцарей Хаффида, хотя любой повстречавшийся в здешних краях путник может быть опасен. Любой реальный путник.

Коротко кивнув, он быстро пошел по направлению к лагерю. Его походка была настолько легка, что вскоре звуки шагов слились с ночными шорохами.

Тэм смотрел на огромное озеро тумана, расплывшееся внизу. То тут, то там лунный свет изредка освещал тени облаков, проплывавшие над ним. Когда на толпящуюся армию падала тень, факелы исчезали, что подтверждало правоту Пвилла.

Внезапно появилась Элиз. Она подошла так тихо, что юноша подпрыгнул от неожиданности.

— Пвилл считает, что по болоту бродят привидения, — пробормотал Тэм, показав вниз.

От Элиз все еще исходило тепло костра, и юноша чувствовал его в прохладе летней ночи.

— Нам помогут разобраться в этом твои новые «воспоминания»? — спросил он.

— Боюсь, что немного. Эта земля мне неизвестна, как и ее история. Пвилл прав. Перед нами армия призраков, и когда-то она была весьма многочисленной. Посмотри, сколько их!

— Они опасны для нас?

— Нет, я так не думаю. Если, конечно, призраки не устроили засаду, что маловероятно.

Ее ладонь задержалась на мгновение на его руке, потом девушка неохотно убрала ее.

Тэм повернулся, чтобы посмотреть на Элиз при свете луны, и очутился лицом к лицу с ней, поскольку девушка была почти его роста.

Казалось, Элиз изучает его лицо, словно это поле, на котором где-то находится клад. Прильнув друг к другу, они целовались, пока не хлынул дождь. Через мгновение молодые люди промокли насквозь; Тэм чувствовал, как девушка срывает с него одежду. Холодный дождь затекал за рубашку и бежал ручьями по груди. Он оторвал пуговицу, пытаясь расстегнуть ее рубаху. Вода стекала по лицу и глазам. Кожа Элиз была холодной и гладкой, точно лед.

Внезапно девушка стала застегивать одежду, отталкивая руку Тэма от своей нежной и влажной груди.

— Кто-то поднимается по тропинке, — сказала она, сдерживая почти девичий смех.

— Тэм?..

Это был Финнол.

— Синддл думает, что внизу в долине и дальше к югу разводят костры. Он чувствует запах дыма — горит кедр, а в нашем костре его нет.

Казалось, лицо Финнола со всей его редкой седой растительностью претерпевало наводнение из-за непрекращающегося ливня.

Лунный свет продолжал освещать долину внизу, и факелы все еще мерцали в тумане.

Они спустились по теневой стороне холма, застегивая на ходу промокшую одежду.

Синддл бодрствовал, все остальные спали. Огонь догорел, и собиратель легенд раскидывал обугленные бревна, чтобы пламя погасло совсем. Он знаком показал, чтобы Тэм и Элиз следовали за ним.

Проходя мимо лагеря, Элиз поймала руку Тэма и крепко сжала ее.

Когда друзья были уже вне пределов слышимости для спящих, Синддл тихо заговорил:

— Я спускался по тропинке к ручью неподалеку отсюда, и вдруг порыв ветра принес запах дыма. Кедр. Мы сегодня не жгли кедра. Как думаете, это Хаффид? Может ли здесь быть кто-то другой?

Элиз втянула ноздрями воздух.

— Я не знаю.

— Возможно, это Алаан, — предположил Тэм.

— Не исключено.

Элиз снова принюхалась. Тэму показалось, будто она закрывает в темноте глаза, чтобы уловить запах дыма.

— Нужно, чтобы кто-то вернулся на вершину холма, иначе на нас могут неожиданно напасть с той стороны.

— Я пойду туда, — сказал Синддл.

— Не пугайся огней на болоте. Призраки, я уверена, для нас нe опасны.

Синддл, услышав это, на секунду замешкался, потом похлопал Тэма по плечу и удалился.

— Финнол, а когда твоя очередь принимать караул? — поинтересовалась Элиз, с настораживающей беспечностью беря ситуацию под контроль.

— Следующая вахта — моя.

— Значит, тебе нужно выспаться. Я посижу с Тэмом и постараюсь уловить запах дыма. Даже если дело действительно обстоит именно так, как сказал Синддл, мы едва ли можем что-либо сделать до утра. Отдохни. При таком направлении ветра дым нашего костра вряд ли дойдет до них.

Финнола не нужно было долго упрашивать, и он немедленно отправился к своей промокшей постели.

На секунду Тэму показалось, что Элиз отослала всех, чтобы они продолжили начатое, однако, стоя под проливным дождем, девушка не делала попыток приблизиться.

— Я ничего не чувствую. А ты, Тэм?

— Только порой запах нашего костра. Впрочем, мне, наверное, кажется.

— Давай спустимся ненадолго к ручью.

Они стали осторожно спускаться по тропинке, держась за руки. Элиз шла впереди, потому что лучше видела в темноте, чем Тэм. Луна освещала лишь небольшой клочок земли, все остальное покрывала тьма.

Молодые люди остановились и прислушались — осторожность, унаследованная, как подумалось Тэму, от животных.

Элиз пригнулась и замерла. Мелкий дождь барабанил по листьям и воде ручья, однако луна светила так же ровно.

— Возможно, это все-таки дым, — сказала Элиз.

— Хаффид?

— Лучше знать наверняка, чем мучиться в догадках целую ночь.

Элиз зашуршала чем-то в темноте, и Тэм через минуту понял, что она раздевается. Он шагнул к ней, но услышал плеск воды.

Девушка появилась в бледной полоске света, но была ли это Элиз? Она казалась бледнее луны. Спутанные волосы, похоже, стали длиннее.

Элиз оглянулась на юношу и нырнула в темноту.

Тэм нащупал ее промокшую одежду и подобрал, собираясь просушить, пока девушка плавает. Отжал вещи, связал их вместе и положил внутрь своего плаща. Запах Элиз неожиданно потревожил его ноздри. Юноша думал о ней, промокшей насквозь от дождя, прикасающейся влажными губами к его губам…

Мужчины любили Шианон, но она никому не отвечала взаимностью.

Элиз обнаружила, что неизвестные расположились на ночлег неподалеку. Взад-вперед ходили часовые, у воды горел небольшой костер. Никаких признаков Хаффида девушка не заметила.

Он, должнобыть, спит, — подумала она.

От мысли о том, что Хаффид настолько близко, Элиз сковал страх. Впрочем, вскоре она поняла, что на воинах нет черных одежд. Двое из них спустились к берегу, едва различимые в тусклом отблеске костра.

Диз внимательно смотрел на кузена, благородные черты лица которого исказила скорбь. Светловолосый и голубоглазый Торен отличался незамысловатой мужественной красотой. Диз вдруг понял, что при лунном свете он напоминает их кузена Ардена. Эта мысль заставила юношу закрыть на минуту глаза.

Намерения Торена всегда приводили Диза в недоумение. Тем более теперь, когда его сознание помутилось после нападения Бэлдора. Что они здесь делают? Абгейл, конечно, не в своем уме. Все эти разговоры о колдунах и невиданных землях… В общем-то он не может сейчас вспомнить, о чем шла речь, однако не верит ни единому слову…

Звон в ушах сливался с журчанием ручья и шумом ветра, создавая в голове совершенную какофонию. Мысли неслись, как испуганные птицы.

— Мне кажется, он опасный слабоумный, — сказал Диз.

— Попридержи язык, Диз, пожалуйста. — Торен посмотрел на кузена с некоторым беспокойством. — Я знаю Гилберта Абгейла много лет. Его рассудок более здрав, чем твой или мой — а я ведь кое-что знаю о сумасшествии.

Диз кивнул. Перед ним предстал смутный образ отца Торена.

— Конечно, и все-таки этот человек несет околесицу. Некто, путешествующий в недоступные другим людям земли… Чушь. Впрочем, мы тем не менее каким-то образом попали туда — так он утверждает.

— Ты хорошо знаешь эти края, Диз. Вблизи Апхилла нет ни холмов, ни подобных лесов. Мы находимся в дикой местности, где должны быть лишь пастбища и небольшие рощи. Ты слышал, что сказал человек Абгейла, выросший неподалеку.

— Да, слышал, однако, как ты правильно заметил, это человек Абгейла, один из Рыцарей Обета. Извини, мне с трудом верится, что мы гонимся за колдуном. За очередным негодяем — допустим. Я даже готов поверить, что он — именно Хаффид, а не сэр Эремон, хоть это и звучит нелепо. Но чтоб совсем колдун?.. Если таковые существовали, то сотни лет назад, Торен. Не-ет, человек, которого ты считаешь другом и который себя считает Рыцарем Обета — Рыцарем Обета! Ха! — этот человек либо лжет, либо сошел с ума.

Торен положил руку Дизу на плечо.

— А как твоя голова, кузен?

— Торен, мое состояние здесь ни при чем. Это голос разума!

— Когда ты едешь среди гор, которых здесь быть не должно, то вполне разумно предположить, что случилось что-то необычное.

Диз открыл рот, чтобы возразить, однако Торен выставил руку перед собой.

— Верь чему хочешь. Неоспоримым является тот факт, что наши кузены сейчас в компании Хаффида, и это весьма странно и более чем настораживает.

Торен бросил взгляд на крутой склон за лагерем.

— Надеюсь, Хаффид и его черные рыцари не учуют запах нашего костра сегодня ночью.

— Они далеко, идет дождь, и ветер достаточно сильный. Я бы так не беспокоился. И что с того, если Хаффид нас найдет? Пусть попробует сразиться с войском Ренне. Не зря же наши рыцари выходили победителями из каждого поединка на турнире.

Торен не обратил внимания на эту реплику.

— Диз, Диз, ты слушаешь? Это необычный человек…

Однако он тут же умолк, явно решив сменить тему.

— Как думаешь, Сэмюль и Бэлд сговорились с Хаффидом убить меня?

Диз пытался придумать что-нибудь в ответ, но Торен продолжал:

— Бэлдор был одним из тех, кто предложил преследовать Хаффида за то, что его рыцари сделали фаэлям. Его ненависть к Хаффиду казалась искренней.

— Возможно, такого впечатления он и добивался, кузен.

Торен посмотрел на Диза.

— Ты думаешь, он был уверен, что я не допущу расторжения Славного Мира?

— Я и сам мог бы это предсказать, — ответил Диз.

Торен кивнул.

— Да, но у тебя более острый ум, чем у Бэлда.

Он нахмурился, и между бровями появилась глубокая морщина.

— Возможно, я все время недооценивал степень ненависти Бэлда ко мне. Однако это не объясняет поведения Сэмюля. Невозможно поверить, что Сэмюль мог предать семью Ренне ради союза с Уиллсами.

— Боюсь, что описание, сделанное толстым трактирщиком, не оставляет места сомнению.

— Все так, но тут есть что-то странное, Диз. Что-то, нам непонятное. Во всяком случае, пока.

С этим вряд ли можно было поспорить. Что же замышляют Бэлд и Сэмюль?

Торен положил руку на плечо Диза и встретился с ним взглядом.

— Продолжим свой путь и посмотрим, во что же ввязались наши кузены. Глупо поступать иначе. Согласен?

Диз замешкался, потом кивнул.

Ему не удавалось придумать такой аргумент против, который не бросил бы тень подозрения на него самого, особенно теперь, когда все мысли пребывали в таком беспорядке. Потом юноша задумался: не говорит ли это в нем чувство вины? Наверное, даже если бы он стал настаивать на прекращении погони, Торен ничего бы не заподозрил. С какой стати?

— Можем ехать дальше, — произнес Диз, — но если то, что говорит Абгейл, правда, то нам не следует слишком далеко заходить в эти неведомые земли.

Торен расплылся в улыбке.

— Минуту назад ты называл Гилберта сумасшедшим. А теперь рассуждаешь о достоверности его слов?

Диз промолчал.

Торен ласково похлопал кузена по плечу.

— Постарайся заснуть, Диз. Отдых для тебя сейчас — лучшее лекарство.

Диз кивнул.

— Я еще не готов спать.

Он посмотрел на небо, просвечивающее сквозь ветви деревьев, что нависали над рекой. На верхушке холма было все еще светло, а здесь, в долине, уже вовсю бродили тени. Дизу это напомнило его собственный рассудок — опутанный сумраком, но кажущийся со стороны ясным и чистым.

— Я хочу поговорить с Абгейлом, — сказал Торен и с присущем ему грациозностью поднялся с места.

Диз пожал кузену руку, чувствуя силу в ответном пожатии. Юноша смотрел, как Торен направляется к лагерю.

Оставшись один, Диз глубоко вздохнул и потер виски. Разговор с Тореном усилил головную боль.

— Этим я обязан тебе, Бэлдор, — пробормотал Диз.

— Ты поэтому за мной едешь? Чтобы отдать долг? — послышался странный шипящий голос.

Диз вскочил с камня, на котором сидел, и быстро выхватил меч из ножен. Там, в воде, в тени склонившегося над рекой дерева, он увидел женщину!

— Кто ты вообще токая? — спросил он.

Странная дама немного отплыла назад, глядя на меч в руке юноши.

— Ты бы не поверил, если бы я сказала, — прошептала женщина.

Диз пригляделся к ней. Волосы, мокрые, блестящие и… странные — будто морские водоросли — ниспадали на бледные плечи. Лицо оставалось в тени.

Диз поднес руку к голове. Резкое движение острой болью отозвалось в помутившемся мозгу.

— Ты нездоров, — с неожиданным сочувствием произнесла женщина.

— Да, к тому же у меня, похоже… галлюцинации.

Он медленно сел на камень и опустил меч.

— Меня редко кто называл галлюцинацией.

Диз крепко сомкнул веки, однако, открыв глаза, обнаружил неизвестную на прежнем месте.

— Твой кузен прав, — тихо сказала она. — Хаффид — колдун, как и утверждает этот Абгейл. Вам следует быть осторожными.

— Я не смогу убедить Торена вернуться.

— Похоже на то. Чего он хочет? Отомстить Хаффиду и вашим кузенам?

— Отомстить? Нет, это не в духе Торена. Справедливый суд для Бэлдора и Сэмюля — вот его намерения. Хаффид? Я не знаю, как поступят с Хаффидом. Он наш враг, да и враг Абгейла тоже. Но Абгейл его боится. Вот что я думаю.

— Абгейл и Рыцари Обета… Ведь вы их так называете?

— Да. Торен утверждает, что Абгейл — потомок рыцаря, пережившего падение Холодной Башни… или сам рыцарь, который был в отъезде в то время, не помню точно. Он пытается возродить старый порядок. Невероятно, но мой кузен помогает ему. И зачем я тебе все рассказываю? — с тоской произнес Диз.

— Потому что я — видение. С кем же еще можно так хорошо поговорить?

Юноша фыркнул и покачал головой. Боль не заставила себя долго ждать.

— Где сейчас Хаффид?

Диз показал направление рукой.

— Их лагерь на той стороне холма. Они не хотят оставлять лошадей, что существенно затрудняет продвижение по такой гористой местности.

Он окинул взглядом призрак, видневшийся в воде.

— Если бы ты была не галлюцинацией, — спросил Диз, — то кем бы ты была?

Видение на мгновение замолчало.

— Я была бы прошлым твоего народа, вернувшимся, чтобы преследовать вас.

Женщина помолчала.

— Я могу снять твою головную боль, хотя бы на несколько часов, — неожиданно сказала она.

— Как ты собираешься это сделать? Магия?

— Что-то вроде этого. — Незнакомка подплыла к юноше. — Наклонись поближе.

Инстинктивно Диз отпрянул, и она засмеялась.

— Ну же! Ты опытный воин, да еще с мечом, а я женщина… У которой нет даже одежды. Кто из нас должен бояться?

Диз наклонился над водой, держа меч наготове.

Холодные руки взяли его за запястье и затылок. Мягкие, прохладные губы прижались ко лбу. Затем женщина снова нырнула в воду.

Минуту Диз стоял, шатаясь; голова ходила кругом. Через секунду он неуклюже сел на камень.

Жгучая головная боль прошла!

— Наверное, неразумно идти и рассказывать всем, что ты видел, — сказал водный дух.

— Торен и так считает, что у меня помутился рассудок. — Диз наклонился вперед, пытаясь лучше разглядеть женщину. — Б-боль ушла.

— Теперь попытайся убедить себя, что я тебе привиделась, — прошептала незнакомка и с тихим всплеском пропала в сгущающихся сумерках.

Глава 18

Торен нашел Абгейла в небольшой роще.

Длинные свечи отбрасывали неверный свет на высокого мужчину. Рядом с ним стояли два воина в сером с обнаженными мечами.

Командир Рыцарей Обета неестественно замер, держа в вытянутой руке веревку, на конце которой, словно стрелка компаса, балансировал нож.

Абгейл поднял глаза.

— А, лорд Торен…

— Совершаете колдовские ритуалы в этом таинственном месте?

Рыцарь выглядел очень серьезным. Его глаза казались совсем темными и немного грустными.

— Нет, но ожидаю колдунов.

Торен засмеялся и осекся, поняв, что рыцарь не шутит.

— Что у тебя там? — спросил он, кивнув на нож.

— Кинжал, как видите.

— Только очень странный! Хм… Интересный экземпляр, Гилберт, а? Где ты его нашел?

— Это один из предметов, спрятанных при истреблении Рыцарей Обета.

— Можно посмотреть?

Торен потянулся к кинжалу.

— Нет!

Торен удивленно отдернул руку.

— Я дал клятву, что не позволю никому дотрагиваться до него, — извиняющимся тоном произнес Абгейл. — Вообще-то вам не следовало даже видеть кинжал, но я распорядился насчет некоторых послаблений относительно вас… там, где дело касается наших традиций.

— Это честь для меня. Но, к сожалению, во мне проснулось некоторое любопытство. В конце концов мы же союзники.

Абгейл глубоко вздохнул.

— В большей степени, чем вы можете себе представить. Думаю, нам вряд ли удастся выполнить наш долг друг без друга. Видите ли, кинжал когда-то, давным-давно, принадлежал колдуну по имени Каибр, сыну великого чародея Уирра. Вполне возможно, что кинжал — отцовский подарок Каибру.

— Уирр? Это, случайно, не древнее имя реки Уиннд?

— Да. Легенды об Уирре и его детях тесно связаны с легендами о реке — не разлить водой, как говорится…

— А как кинжал, принадлежавший колдуну, оказался в руках Рыцарей?

— Многие Рыцари Обета задавались подобным вопросом, и я не исключение. Ответ не так прост, однако, не вдаваясь в историю ордена — большую часть этой истории посторонним никогда не рассказывают, — можно сказать, что кинжал наделяет рыцарей силой. Понимаете, Каибр был воином, вероятно, лучшим из всех, кто когда-либо носил меч. Он создал государства по сравнению с которым древнее Королевство Аир выглядит крестьянской фермой. Он обладал поразительной колдовской силой, а когда умер… впрочем, он не совсем умер. Каибр ушел в реку, как когда-то ушел его отец, и не проходил Врата Смерти. Вместо этого он превратился в нэгара — не совсем привидение, но и не водяной. Что-то и опасное, и пугающее.

— Я слышал старинные баллады о нэгаре.

— Их много, хотя написаны они теми, кто почти ничего не знает о предмете своего творчества. Нэгары настолько могущественны и ужасны, что менестрелям и не снилось. При помощи этого кинжала и других предметов Рыцари Обета научились использовать нэгаров, то есть направлять страшную силу, которой они все еще обладают, в нужное нам русло. Подобное оказалось опасным делом, поскольку нэгары — коварные и очень терпеливые существа. Один великий мастер попался в их ловушку и за поражение поплатился погребальным костром.

— Зачем же хранить у себя такой опасный предмет?

— Потому что однажды он может нам понадобиться. Другая причина состоит в том, что Каибр нашел способ вернуться — по крайней мере частично — в наш мир. Он заключил сделку с одним человеком, и этот человек теперь очень опасен.

— Хаффид!

Абгейл кивнул.

— Но у меня есть кинжал. У Хаффида другой, тоже принадлежавший Каибру, однако он не знает, что первый — здесь.

Торен молчал. Он чувствовал, что Абгейл рассказывает ему гораздо больше, чем следовало бы, и рыцарь не хотел неосторожным словом прервать нить повествования.

— Каибр необъяснимым образом связан с этими вещами, — продолжал Абгейл. — Предметы сами по себе — всего лишь предметы и силой не обладают. Кинжал даже не наточен как следует. Но связь разорвать невозможно. Когда Каибр был нэгаром, Рыцари Обета могли управлять им, подчинять своей воле. Однако сейчас колдун превратился непонятно во что, и знания, позволявшие контролировать нэгара, утеряны. Существует множество теорий относительно действий, которые мы должны предпринять, чтобы завладеть силой Каибра или порвать его связь с Хаффидом, однако это всего лишь теории, наверняка небезопасные для применения на практике.

Абгейл потянул за веревку, взял кинжал и осторожно положил на ладонь.

Торен кивнул на клинок.

— Тогда что же ты делал с ним?

— Я… проникался ощущениями. Уверял себя, что могу определить местонахождение Хаффида — или точнее, Каибра. Кинжал указывает, что черный рыцарь сейчас на другой стороне холма, и мы знаем, что это правда. Странным кажется присутствие еще одного… даже двух…

— Кого же?

— Моего брата; или, если быть точным, сводного брата. Понимаете, он украл один из запретных предметов, который называется «смиг». Этот человек творил такое, с чем я не мог мириться. Более того: Хаффид, похоже, разыскивает Алаана, моего сводного брата. Если так, то черный рыцарь собрался убить его. Довольно непростая задача, скажу я вам. Впрочем, если кто и может с ней справиться, то это Хаффид.

— Что будешь делать?

— Не знаю. Скорее всего Алаан пытается увести куда-то Хаффида с одному ему лишь ведомой целью. Но у Алаана нет даже небольшого отряда рыцарей, не говоря уже о войске.

Гилберт умолк и с невыразимой печалью посмотрел на Торена.

— Не смотря на мое недовольство поведением брата, не обращая внимания на все проблемы, которые были с ним у Рыцарей Обета, я буду на стороне Алаана в борьбе с Хаффидом, если до этого дойдет.

— Ты говоришь как старший брат, — заметил Торен.

Абгейл улыбнулся.

— Так и есть.

— У вас разные отцы, Гилберт?

— Да.

— Твой отец был потомком рыцаря?

— Нет, его отец.

Торен с удивлением посмотрел на собеседника.

— Но ведь именно ты решил возобновить рыцарские порядки?

— Я… — Он осекся. — Так хотел отец Алаана.

— Чей сын Алаан?

— Он сын Уирра. Но даже сам Уирр отрекся от него, Торен покачал головой. Все это очень странно.

— Алаан стал братом Каибра?

В каком-то смысле да, хотя Каибр ненавидит его с такой неистовой силой, которую невозможно представить.

— O, в моей семье знают, что такое ненависть, Гилберт.

Абгейл молча посмотрел на Торена.

— Ты говоришь, там есть кто-то третий, — напомнил Торен. — Еще один сын Уирра?

— У него было только два сына. Мне кажется, кинжал почувствовал нэгара; колдуна, не прошедшего долгий путь к Вратам Смерти до конца. Если этот кинжал действительно принадлежал Уирру, то можно предположить, что он указывает на его детей: Каибра, Саинфа и Шианон. Саинф заключил сделку с моим братом. А Шианон… Шианон пропала со дня падения Холодной Башни, однако все могло измениться.

— Ты многим рискуешь, принимая сторону брата, Гилберт.

— Я делаю это с определенной целью. Я постараюсь прервать связь между Алааном и Саинфом. Если мне это удастся, я узнаю способ победить Хаффида.

— Запутанное семейное дело, Гилберт… Сводный брат, ставший братом Хаффида. А какова здесь твоя роль?

— Верховного Судьи, лорд Торен. Возможно, палача. Поживем — увидим. Но Хаффида надо остановить. Как и Алаана.

Элиз плавным движением вынырнула из воды, словно рыба, выскользнувшая на берег. Отряхнулась, и в стороны полетели сотни брызг.

Тэм едва разглядел ее в темноте.

— Синддл верно почувствовал дым от костра, но это костер не Хаффида, хотя черный рыцарь близко.

— А кто же там?

— Отряд Ренне и их союзников. Куда делась моя одежда?

— Я ее просушил, — сказал Тэм.

— Как любезно с твоей стороны.

Девушка подошла к нему в темноте, и Тэм почувствовал неладное — он не забыл того, кто преследовал их вдоль всей реки Уиннд.

Элиз остановилась.

— Не нужно меня бояться, Тэм.

— Ты плаваешь под водой без воздуха?..

Девушка ответила не сразу.

— Можно мне получить назад свою одежду? Пожалуйста. Ночь прохладная.

— И холода ты тоже не чувствуешь…

— Нет, но я ощущаю холодность людей. У меня есть чувства.

— Про Шианон говорят иначе.

— Я не Шианон, Тэм. Возьми мою руку, — произнесла она, в темноте юноше показалось, что девушка тянется к нему.

— Холодная как лед, — сказал Тэм.

— Зато сердце горячее, — ответила она и положила его руку себе на грудь, нежную, мокрую и скользкую, как рыбья чешуя.

— Не чувствую я тепла, — произнес Тэм.

— Почувствуешь, если попытаешься, — шепнула она, подходя ближе.

Элиз прильнула к Тэму, прижимая его к себе. Ее дыхание пахло рекой, волосы были мокрые и запутанные, как водоросли.

Она увлекла юношу вниз, и они сбросили одежды на влажную траву у ручья. От мужских прикосновений девушка согрелась, хотя ночной воздух был по-осеннему прохладным. Она умела больше Тэма, но все же была невинна. Мягкая трава на берегу журчащей реки служила им постелью, на зелени которой алел крошечный цветок.

Глава 19

Церемония похорон Ардена Ренне прошла днем раньше, но, казалось, дым его погребального костра задержался на карнизах замка, словно призрак, не желающий уходить. Скорбь была сильнее у тех, кто знал правду — Арден Ренне был предателем, готовившим убийство кузена.

Правда бывает жестоким утешителем, подумала Ллин.

Сегодня во дворе замка позади сада проходили похороны леди Элиз Уиллс. Слуга приставил к стене сада лестницу, и Ллин взобралась на нее, украдкой всматриваясь в происходящее сквозь листья глицинии, ловя каждое слово, каждый вздох. Не было ни тела для погребального костра, ни останков для предания земле, ни пепла, чтобы пустить по воде, даже если семья Уиллс и следовала подобным суевериям. Во дворе находились лишь скорбящие, большинство из которых никогда не знали Элиз Уиллс: леди Беатрис Ренне, несколько ее племянниц и племянников, многочисленные менестрели, — должно быть, знакомые лорда Каррала, и сам лорд, мертвенно-бледный, словно потерявший точку опоры.

Люди окружали композицию из изысканно расставленных цветов, гладких камней и зажженных факелов. По традиции там должны присутствовать предметы, дорогие умершему, но эти вещи были далеко, поэтому члены семейства Ренне предложили то, что посчитали подходящим случаю: пяльцы с незаконченной вышивкой, сборник стихов, маленькую арфу и куклу.

Из сосуда, где горела смола, вырвалась черная полоса дыма, превратившаяся в странные каракули на фоне высокого серого неба.

Из уважения к гостю леди Беатрис произнесла речь; ее голос был мрачным, исполненным достоинства и сострадания. Когда она закончила говорить, среди одетых в черное людей воцарилась тишина. Рубашки мужчин казались ослепительно белыми на фоне хмурого неба.

Пауза затянулась. Вдали дважды прокричала ворона.

— Лорд Каррал? — негромко позвала леди Беатрис. — Если вы не против…

Ллин поняла: старик не понимает, что другие склонили головы, поскольку он продолжал пристально смотреть вперед слепыми глазами.

Каррал глубоко и прерывисто вздохнул.

— Хотя я незаслуженно получил репутацию хорошего менестреля, — тихо заговорил он, — у меня нет песни для дочери. Моих скромных способностей не хватает, чтобы сказать все, что хотелось бы. Песнь об Элиз должна описать каждую минуту мимолетной жизни. Чтобы исполнить ее, потребовалось бы двадцать лет. Ее сон, дыхание, смех, первые шаги. Первый поцелуй… и последний. Она бы поведала о любви Элиз ко мне… и о моей к ней.

Лорд на мгновение затих, продолжая беззвучно шевелить губами. Ллин показалось, что он больше не сможет говорить, однако старик продолжал:

— Песнь о ней содержала бы все, что я не мог видеть: ее прекрасную улыбку, золото волос в лучах вечернего солнца, легкость и грацию движений, пальцы, перебирающие струны арфы. В этой песне было бы все ее детство; первые слова, игры, тысячи «почему», вопросы, которые она задавала в два года. Ее первый танец. Первый бал.

Старик закрыл невидящие глаза, и по щеке потекла слеза, но лорд сдержал рыдания.

— Все черты молодой девушки, которой стала Элиз, достойны поэзии, — тихо заговорил он. — Ее мелодичный голос, детское чувство справедливости, неукротимый дух, протест против междоусобных войн, который привел к тому, — проговорил лорд почти шепотом, — что она в конце концов сделала.

Каррал с трудом произнес последние слова.

— Если бы я мог сочинить такую песнь, в ней не было бы строк о ее смерти… ибо я не выдержал бы этих воспоминаний. Нет, песнь об Элиз должна закончиться на вызове моему брату, ведь Элиз бросилась в реку не от отчаяния. Я знал дочь. Она была непокорной, своевольной и гордой и не могла позволить Менвину и его союзникам использовать себя в своих целях. — Лорд Каррал замолчал, слезы ручьями потекли по старческим щекам. — Или, возможно, я мог окончить песнь на ее последнем прощании со мной, последнем танце. Но мне бы вряд ли удалось завершить эту песнь, поскольку я буду играть ее снова и снова, пока сам не последую в реку вслед за дочерью. Снова и снова буду я вспоминать тысячи бесценных минут ее жизни, вспоминать все мои мечты о ее будущем.

Лорд снова смолк, по-прежнему глядя перед собой.

— Прощай, доченька, — воскликнул он с нежностью, разрывающей сердце, и бросил розу в пламя.

Старик разрыдался, не обращая внимания на собравшихся. Он рыдал о потерянном ребенке, и Ллин плакала вместе с ним. Девушка прислонила голову к камню и чувствовала, как текут слезы. Шатаясь, она спустилась по ступенькам и села на последнюю из них, содрогаясь от рыданий по той, которой не знала.

— Несчастный человек, — шептала Ллин. — Бедный, несчастный человек. Его жизнь полна потерь, гораздо больших, чем мои. Гораздо больших…

Менестрели, которые привыкли сохранять спокойствие даже на самых скорбных мероприятиях, затянули печальную мелодию. Солнце зашло на западе за тучу, увлекая за собой и весь день. Собравшиеся стали расходиться, однако менестрели остались дежурить, сменяя друг друга у погребального костра, как будто, демонстрируя выносливость, они проявят уважение и любовь к отцу погибшей девушки. Но это едва ли могло облегчить душевные страдания лорда.

От горящей смолы все еще шел дым, набросав напоследок еще пару строк на серой бумаге неба.

Глава 20

— Они Ренне, — тихо сказала Элиз, — они жаждут мести.

— Зачем? — спросил Пвилл.

Девушка пожала плечами.

Тэм и Элиз вернулись в лагерь и обнаружили, что там все уже суетились, готовясь отправиться в путь при первых лучах солнца. Элиз рассказала о том, что ей удалось разведать.

Тэм различал в сумерках сгорбленные силуэты товарищей, занимавшихся своими делами. Юношей овладело смутное беспокойство, подобное струйке дыма, поднимающейся от гаснувшего костра.

Пвилл встал.

— Если это Торен Ренне, то, я думаю, его мотивы не настолько просты, как кажутся. Я бился с ним на турнире. Это очень цельный человек, напоминающий скорее короля из легенд, нежели кого-то из его вечно грызущейся родни. Если он преследует Хаффида, на то должны быть причины. — Пвилл перевел взгляд на Элиз. — Не знаю, считать ли смелостью или глупостью то, что ты шпионила за ними, прячась в темноте по кустам. Удивительно, что тебя не заметили.

— Хватит! Давайте прекратим притворство! — воскликнул Финнол, тыча пальцем в девушку. — Если ты — Элиз Уиллс, то я — Торен Ренне… Все это уже поняли. Посмотри на себя! Ты столь же сильна, как Бэйори, так же мастерски владеешь мечом, как Пвилл, и такая же застенчивая, как… я. Зачем скрывать правду? Нам доводилось встречать нэгара и раньше.

Тэм почувствовал, как Элиз замерла.

— Финнол прав, — промолвила она холодно и спокойно. — Я плыла по реке, ведь она во многом — мой дом. Ренне разбили лагерь внизу по течению. Я подслушала разговор Торена Ренне и Диза. Они гадают, зачем их кузены Сэмюль и Бэлд путешествуют в обществе Хаффида, которого они преследуют.

Все молчали. Неловкая тишина наполнилась осознанием близости колдовских чар.

— Так кто же ты? — с трепетом в голосе спросил Финнол.

— Я — Элиз Уиллс, Финнол, у тебя не должно быть сомнений на сей счет. Но нэгар, с которым я заключила сделку, — Шианон, а она колдунья, могущественная и ужасная.

— А что тебе… ей нужно от нас, простых смертных?

— Вот-вот разразится страшная война. Вы можете не помогать мне предотвратить ее, Финнол, но она все равно найдет вас. Моя цель — остановить Хаффида. Если удастся — убить и сжечь на погребальном костре. Так что сами решайте, как поступать дальше.

— Стоять насмерть в битве с колдуном или же бежать и получить удар в спину. — Финнол всплеснул руками. — Невелик выбор, если тебе к тому же можно верить.

— Я ей верю, — выпалил Тэм, удивляясь собственной смелости. — Хаффид стал нашим врагом той ночью, когда мы встретили Алаана на мосту Теланон, и останется врагом, пока либо он, либо мы не умрем. Я не знаю, почему нас избрали для той миссии, но это так.

— Вас избрала река, Тэм, — ответила Элиз. — Вы можете принять ношу со страхом или найти в ней утешение. Река указала на вас, и она сделала правильный выбор.

— Разве нельзя было найти кого-нибудь другого? — тихо недоумевал Финнол. — Например, воинов, которые всю жизнь провели в бою? Эти люди гораздо лучше подошли бы для такой задачи.

— Если кто-то и подходит для этой миссии, то именно ты, Финнол Лоэль, и твои друзья. Кто сражался с рыцарями Хаффида на реке Уиннд? И ведь многие из черных рыцарей погибли, в то время как вы остались невредимы. Река не ошибается, Финнол. Не ошибается.

Это заявление не очень успокоило Тэма.

На некоторое время воцарилось молчание.

— И все-таки приезд Ренне не кажется мне случайным, — сказал наконец Синддл. Он поставил лук одним концом на сапог и согнул, надевая тетиву. — Если придется воевать с Хаффидом, у нас будут союзники.

— Это вряд ли нам поможет, — ответила Элиз. — Хаффиду не составит труда разлучить нас с союзниками. Он гораздо более страшен, чем армия, а я… я не понимаю, что за изменения происходят во мне.

Девушка села на камень и сцепила руки, опершись локтями на колени.

— Я должна разыскать Алаана. Только он поможет мне.

Она взглянула на товарищей уже без раздражения. Теперь Элиз казалась одинокой и напуганной.

— Сила Шианон выше нашего понимания. Мне это известно, но я не могу разобраться во всех нахлынувших воспоминаниях.

Она закачала головой, дрожа от волнения.

— Куча беспорядочных фрагментов… обрывки снов и преданий…

— Как истории, которые я собираю, — подал голос Синддл. — Наверное, так же, как и в моем ремесле, стоит терпеливо ждать. Со временем все обретает смысл.

Элиз кивнула, хотя было ясно, что ей не верилось.

— Я точно знаю, как Шианон поступила бы с Ренне. Она бы натравила всех кузенов на Хаффида, чтобы получить возможность скрыться от него… и была бы права.

Тэм видел, как его товарищи отвели глаза от Элиз, все до одного смущенные такой беспощадностью. Он осознавал, что в девушке, которую он любил этой ночью, гораздо меньше от Элиз, чем она утверждает.

Тэм вспомнил, как она вышла из реки — не совсем нэгар, но и не человек. Это странное качество и привлекло юношу: ее холодное тело быстро нагрелось от страсти и наслаждения. Вот только сердце, по-видимому, осталось безучастным.

— Я не буду принимать участие в убийстве ни в чем не повинных людей, — решительно заявил Финнол.

Элиз тряхнула головой.

— Какая же роскошь — принимать подобные решения, — сказала она. — Если Хаффида не остановить, еще до конца года погибнут тысячи невинных людей. Десятки тысяч. Все те, кто идет за Тореном Ренне, и сам лорд Торен. А вы зато не будете причастным к гибели неповинных людей… Стоит позволить Хаффиду продолжать в том же духе, и на ваших руках окажется больше крови, чем сможет смыть река.

Элиз встала.

— Хаффид убьет нас всех, если мы останемся здесь до утра. Он знает, что должен погубить меня до того, как я наберу силу. Нам ничего не остается, кроме как перенести лодку в болото и исчезнуть отсюда до полудня.

Девушка замолчала и обвела окружающих властным взглядом.

— Собирайте вещи. Я пойду проверить дорогу. В темноте я вижу лучше любого из вас.

Элиз прошла мимо молодых людей и стала решительно подниматься вверх по склону.

Бэйори встал, словно намереваясь последовать за ней, однако Тэм остановил его.

— Пусть идет. Ей нужно подумать.

Бэйори замешкался, и Тэм в темноте почувствовал на себе его непонимающий взгляд.

— Не нужно с ней так говорить, Финнол, — спокойно предупредил Бэйори.

— Она — нэгар, Бэйори, — ответил Финнол. — Ты разве не слышал? Она заключила сделку с той, которой ты отказал.

— Возможно. Однако без нее мы пропадем, это совершенно точно. Так что не надо ее злить.

Тэм оглядел лица товарищей, ощущая их напряженное внимание.

— Рэт однажды поведал мне легенду, — произнес Синддл, усаживаясь на плоский камень.

Он пристально глядел вдаль, и в сумерках чудилось, что его голосом говорят сами скалы.

— Это история о проклятом клинке. Никто не знал, откуда он взялся — кажется, его принес Нарал Тинн с Зимних Войн, хотя о том, как меч попал к нему в руки, сам он плел самую разную чушь. На клинке, как гласит предание, никогда не появляются зазубрины, его не нужно точить, и он не знает ржавчины. Через год после возвращения Нарал Тинн умер от неизвестной лихорадки, в предсмертном бреду проклиная меч, словно это был демон. Меч взял его сын, а затем сын сына, а потом он перешел в собственность крепости Аборель, и его брали в руки лишь в моменты отчаяния. Каждый раз тот, кто брал клинок, погибал в течение года от той самой неизвестной лихорадки, которая свела в могилу Нарала Тинна. И каждый, умирая, проклинал меч. Многие, многие годы он хранился под замком в крепости Аборель, и никто не осмеливался прикоснуться к мечу. Еще ни одна битва, в которой люди прибегали к помощи проклятого клинка, не была проиграна, и слава о нем разносилась повсюду. Целые армии осаждали крепость Аборель, чтобы силой завладеть мечом, поскольку считалось, что все истории о смертоносной лихорадке выдуманы аборельцами для того, чтобы оставить его у себя.

Однажды к стенам цитадели подошла большая армия и разбила лагерь, готовясь к осаде. Старый лорд, хозяин крепости, выглянул из бойницы и, увидев огромное войско, понял, что Аборель падет. Он приказал принести из оружейной кладовой запечатанный ларец. Старик достал оттуда сверкающий клинок, показывая его собравшимся рыцарям.

Кто возьмет Клинок Смерти и защитит наших жен и детей от врагов за стенами крепости? — вопросил он.

Все его рыцари лишь молча опустили головы.

Лорд печально посмотрел на меч.

В таком случае это мой долг, — сказал он, протягивая дрожащие старческие руки к оружию.

Не твой, отец, — возразила его старшая дочь Лента. — Дни, когда ты воевал, давно прошли. Клинок Смерти требует более сильных рук.

Не успел лорд ответить, как Лекта шагнула вперед и схватила меч.

Кто осмелится забрать его у меня? — бросила она в лицо рыцарям. Но все они отступили назад, отводя глаза от блистающего яростью клинка.

Лента повела за собой воинов крепости Аборель башни и сняла осаду, уничтожив вражеских предводителей. Она вернулась с армией в крепость, однако ее встретили не радостные возгласы, не звуки труб, не барабанная дробь, а только лишь слезы и сдавленные рыдания

Отец девушки вынес ей ларец, и дочь положила Клинок Смерти на место. Отец отнес оружие в свои покои. В присутствии одного лишь старого конюшего лорд предложил клинку забрать его жизнь вместо жизни дочери и до восхода солнца бросился грудью на его острие.

Лорда крепости Аборель оплакивала вся рать, и особенно его дочь. Не прошло и месяца, как ее охватила неизвестная лихорадка сбить которую не мог ни один лекарь. Во время очередного приступа бреда девушка вдруг стала спокойной и сказала сестре: Это часть сделки: моя смерть за все прерванные мною нити жизни. За все спасенные мною жизни . И она умерла. Клинок Смерти заперли в одной из комнат оружейного склада, где он ждет своего времени, словно спящая чума.

С шумом ветра сливались отдаленные крики лягушек и стрекот насекомых.

— Ты хочешь сказать, что Элиз умрет в результате заключенной ею сделки? — нарушил тишину Бэйори.

Собиратель легенд покачал головой.

— Не обязательно. Я рассказал эту историю лишь потому, что она напомнила мне нашу ситуацию: Элиз придется заплатить за свой поступок. — Синддл, обернувшись, посмотрел на Бэйори. — И никто больше не заплатит такую цену, Бэйори. Никто, кроме нее самой.

Глава 21

Когда путешественники столкнули лодку в темные воды, все они промокли до нитки и покрылись синяками и ушибами. Дорога вниз по склону оказалась скользкой и ненадежной. Несколько раз они падали и чуть было не выпускали из рук лодку. Этот путь был бы труден даже днем, ночью же он стал просто опасен.

Среди облаков едва показался рассвет. Впереди под огромным одеялом тумана простиралось болото. Виднелись разрастающиеся островки осоки и болотных трав. Деревьев не было, открытые участки воды окружали камыш и туман. Дымка застилала небо, и казалось невозможным определить, где встает солнце.

— Да чтоб она провалилась, эта лодка!.. — воскликнул Финнол и рухнул на мокрую траву.

Почти все последовали его примеру.

— Алаан предупреждал, что болото кишит змеями, — произнес Пвилл, внимательно осматриваясь.

Синддл медленно поднялся.

— Если Алаан говорит, что это так, — откликнулся собиратель легенд, — то мы должны быть осмотрительны. Таких бывалых путешественников, как он, мало.

Румяный Финнол сладко потягивался, валяясь на траве.

— Пусть меня покусают змеи, — томно произнес он. — Если я не отдохну, то все равно умру.

Бэйори оглядел кузена, затем наклонился, чтобы напиться воды, однако Элиз остановила его, положив руку на плечо.

— Не надо, лучше наполним фляги из ручья. Эта вода вредна для здоровья.

Девушка взяла у Тэма меч.

— Нет времени на отдых. Чем раньше выберемся из болота, тем скорее окажемся в безопасности.

Бэйори кивнул и встал.

— Нам еще тащить вниз всю поклажу. Лучше поторопиться.

Все остальные начали с неохотой подниматься. И только Финнол медлил.

— Погодите немного, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Даже змея заслуживает отдыха…

Друзья снова стали взбираться на холм. Утро выдалось сырое, и Тэм вытирал мокрым рукавом пот со лба. Ему страшно хотелось искупаться в ручье, но предстояло еще много работы, а они уже и без того потеряли много времени. Наверняка Хаффид и его войско продолжают путь даже сейчас. Единственной надеждой двигаться быстрее оставалась лодка.

Друзья поднялись на вершину, и Бэйори с Пвиллом сразу перекинули через плечо мешки и взяли по веслу. Синддл устало посмотрел на Тэма и вздохнул, неохотно поднимая свой мешок.

Элиз стала собирать разбросанные вещи, Тэм помогал ей. И вдруг заметил, что девушка сидит на траве, скорчившись, словно от боли.

— Элиз! Что с тобой? Ты ушиблась?..

Элиз покачала головой, не открывая глаз и не поворачиваясь к юноше.

— Ушиблась? Нет, хуже. Я стала убежищем для монстра, Тэм. Меня переполняют ее мысли… Они ужасны.

Девушка снова покачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.

— Она жила ради войны, Тэм. И я чувствую, я ощущаю ее восторг и упоение от предстоящих битв. Все остальное время она словно наполовину мертва. Живет только во время сражений, и тогда Шианон бессердечна и беспощадна.

Лицо Элиз исказила гримаса боли.

— У Шианон были дети, до воспитания которых ей не было никакого дела. Некоторые из них, чтобы заслужить расположение матери, становились воинами. Она посылала их в бой, как и всех остальных, и не скорбела об утрате, когда они погибали. Мне кажется, будто это я… Я сейчас как протрезвевший пьяница, который видит содеянное им зло, но все равно тянется к бутылке. Такова и я — женщина, пьяневшая от войны, как от вина, но излечившаяся, насколько это возможно для пьяницы. Я вижу впереди войну, Тэм, и я в отчаянии. И в то же время жду битвы, как возлюбленного. Пусть она начнется сегодня, говорит внутренний голос, война, которой нельзя избежать. Справедливая война! Дайте мне в подчинение армию, и я стану похожа на исправившегося пьяницу, запертого в винном погребе без капли воды, чтобы утолить жажду.

В слезах девушка повернулась к Тэму.

— Дайте мне управлять войсками, и я стану посылать людей в сражения с таким безразличием, словно кидаю хворост в пламя. Этот огонь согреет меня, мое холодное сердце. О, Тэм, как же я была глупа, согласившись на сделку!..

Юноша опустился рядом на колени, и Элиз горько разрыдалась в его объятиях.

Неожиданно послышалось пение Финнола. Девушка вырвалась, вскочила и побежала вниз к ручью, не сказав ни слова и не обернувшись.

Тэм стоял и смотрел ей вслед. Она скрылась за деревьями, и юноша почувствовал, что его сердце стремится к Элиз.

Она была достойна жалости.

— Ну что, отстаем, да? — сказал Финнол. — Давай, кузен, догоняй. Ты вечно плетешься в хвосте. Не могу же я всегда делать за тебя работу.

Через полчаса они оказались внизу у болота. Бэйори и Пвилл осторожно загружали лодку. Элиз в беспокойстве следила за берегом.

Финнол, стоявший неподалеку, тихо позвал друзей. Он пристально смотрел в камыши, росшие у кромки воды.

Все быстро подошли поглядеть, что же он нашел.

На краю болота в мелководье лицом вниз лежал мужчина в грязной изорванной одежде.

Элиз нагнулась и перевернула его.

— Ему перерезали горло, — сказала она и перешагнула через тело. — Но мне пригодится вот это.

Девушка вытащила из воды меч. Неожиданно Элиз отпрянула, словно от удара, и уронила оружие. Минуту она глядела на клинок, затем нагнулась и подняла его снова, опустив лезвие в воду.

— Хаффид здесь, — произнесла девушка, указывая на берег. — Недалеко. Надо уходить.

Все побежали к лодке и через мгновение плыли по болоту.

— Куда теперь? — недоумевал Финнол. — Как мы найдем Алаана на в этом огромном покрытом туманом болоте?

Элиз села на носу лодки, опустив лезвие меча в воду.

— Плывем туда, — сказала она, указывая направление. — Как можно быстрее и как можно тише. Хаффид практически дышит нам в затылок.

Лодка быстро скользила по воде, несмотря на тяжелый груз, и вскоре выплыла из тумана. Странный потускневший меч Элиз все еще держала в воде. Спустя некоторое время она немного расслабилась.

— Он уже не так близко, — сказала девушка уже не шепотом, как раньше, хотя до этого они почти не говорили.

Тэм заметил, что Синддл скорчился, и его лицо исказила боль.

— Что случилось? — спросил юноша.

Собиратель легенд с трудом выпрямился.

— Случилось?.. Болото, Тэм. Оно изобилует историями, словно жизнеописания всех людей мира стеклись сюда и лежат здесь слоями, как ил, глубоко под нами. На самом дне лежит великая история. Это легенда о волшебнике, я думаю, но мне слышно только эхо. Однако великая легенда ускользает от меня.

— Легенда об Эйлине, Синддл, — объяснила Элиз, не сводя глаз с воды. — Это брат Уирра, в честь которого раньше называлась река Уиннд. Отцом Эйлина Уирра был Тузиваль, а матерью — лебедь. Тузиваль заколдовал ее так, что при свете луны она становилась девушкой: ее звали «вечерний лебедь». Она снесла три яйца. Если бы они вылупились ночью, они стали бы вечерними лебедями, как их мать; но при свете дня они превращались в человеческих детенышей. Двое вылупились до захода солнца, но одно яйцо припозднилось — девочка. Сыновьями оказались Эйлин и Уирр, дочерью — Шианон, которая не прожила и трех лет. Уирр назвал в ее честь свою собственную дочь: Шианон — вечерний лебедь.

Элиз откашлялась и продолжала:

— Задолго до того, как дети Уирра появились на свет, братская любовь иссякла. Разум Эйлина помутился. Хотя раньше он обладал волевым и властным характером, теперь стал труслив и подозрителен. Часто говорили, что в королевстве Эйлина дышать может только король. Даже его единственный сын покончил жизнь самоубийством, не в силах терпеть отца-тирана.

Элиз на секунду смолкла.

— Эйлин являлся большим колдуном и обладал такими знаниями, которые были недоступны его более мудрому брату. И Эйлин использовал свои страшные чары. Земли между королевствами разделили так, чтобы никто не смог проехать между владениями братьев. Но в колдовстве оказался изъян, и границы королевств иногда открывались, в чем вы смогли убедиться, спускаясь вниз по реке. А теперь Эйлин лежит здесь и спит долгим сном, полным мрачных грез. Истории всех людей собраны в водах болота, поскольку Эйлин всегда контролировал даже это. И вот мы здесь: ищем сына Уирра, причем другой его сын гонится за нами, желая убить.

Глава 22

Хаффид всматривался в небо над утонувшим в тумане болотом.

— Не это ли место описывал воин моего отца? — тихо спросил принц.

Хаффид сначала не ответил, потом неохотно кивнул.

— Разве ты не говорил, что Алаан пытался заманить тебя сюда, чтобы ты не узнал о возвращении Шианон? Однако мы все-таки здесь.

Слуги Хаффида начали потихоньку отходить от хозяина. Даже Сэмюль Ренне почувствовал гнев, исходящий от колдуна. Майкл понимал, что лучше остановиться. Дразнить Хаффида было и страшно, и опасно.

— Вероятно, это слишком рискованно, — произнес юноша, и во рту у него пересохло. — Как-никак, два колдуна…

Хаффид развернулся и пристально смотрел на принца до тех пор, пока тот не отвел взгляд.

Когда Майкл поднял голову, Хаффид уже отвернулся.

— Мы направляемся к болоту, — приказал он рыцарям. Принц с облегчением вздохнул. Хаффид не ударил его, как опасался юноша.

— Ты блефуешь без козырей, — негромко сказал Сэмюль Ренне.

Он стоял рядом с Майклом, стараясь не смотреть на него, словно не хотел, чтобы их видели вместе.

Принц пожал плечами.

— Ничего не могу поделать, — искренне ответил оп. — Все так его боятся. Кто-то должен постоять за себя.

— Это глупый риск.

Слова Сэмюля Ренне не удивили Майкла. Сэмюль был самым незаметным человеком из всех, кого Майклу довелось встречать: почти тенью. И все же у принца было ощущение, что Сэмюль совсем не дурак.

Наверное, один я дурак, — подумал Майкл. Он поднял мешок и перекинул его через плечо.

Принц Майкл Иннесский с трудом выдрал ногу из засасывающего ила, потерял равновесие, споткнулся и с чавканьем упал в липкую жижу.

Один из рыцарей Хаффида, идущий рядом, сердито глянул на принца. Дно болота было податливым все утро, но оно не пыталось утащить сапоги при каждом шаге. Сейчас ил, напротив, стремился затянуть в свои глубины или по крайней мере замедлить шаг до черепашьего.

Принц оглянулся на изогнутую вереницу воинов, уходящую в туман. Они брели вперед, словно во сне, пытаясь сохранять равновесие, иногда падая.

Войско старалось придерживаться открытой воды. Не прошло и часа с момента их появления на болоте, как одного из воинов укусила змея. Хаффид отправил его назад вместе с товарищем. А через два часа они снова встретили этих же солдат, заблудившихся в непроглядном тумане. Спустя некоторое время укушенный умер, и все продолжили путь, притихшие и настороженные.

Хаффид время от времени погружал меч в болото: опускал лезвие в воду и стоял неподвижно, закрыв глаза. Затем рыцарь указывал направление и его люди начинали двигаться вперед. Их преследовали тучи насекомых, остервенело кусая и жаля куда попало. Красно-коричневый слепень бил так, что мог бы посрамить стервятника.

Войско брело вперед; его предводитель шел посредине, окруженный со всех сторон охраной. Затем шли лорды Ренне, за которыми тянулись остальные подданные Хаффида. Шествие замыкал принц Майкл и арьергард из четырех черных рыцарей. Стены густого тумана смыкались вокруг. Остановившись на минуту, можно было легко потерять попутчиков из виду. Принц знал, что в этом случае человеку суждено бродить по болоту кругами, пока не появится солнце или не наступит смерть от истощения. Где отдохнешь в таком месте? Майкл содрогнулся, представив, каково сидеть в мрачном болоте, пытаясь заснуть так, чтобы не упасть и не захлебнуться во сне. Какая ужасная и позорная смерть… Могла, правда, укусить змея. В этом случае смерть была бы быстрой, но мучительной.

У принца появилось желание бросить кольчугу в болото и довериться судьбе, однако, подумав, он решил, что Хаффиду известно побольше об этом гиблом месте, а черный рыцарь оставался кольчуге. И Ренне не снимали броню, хотя, вероятно, тоже следовали примеру Хаффида, поскольку в военном деле были искушены не больше, чем принц Майкл, несмотря на всю доблесть, демонстрируемую на рыцарских турнирах.

Майклу приходилось прилагать большие усилия, чтобы передвигать ноги. Неожиданно он услышал, как Хаффид громко выругался. И еще раз — погромче и более внятно. Черный рыцарь замер, держа в руках меч, погруженный в темную воду. Внезапно глаза его широко раскрылись, он затряс головой и снова разразился ругательствами.

Принц готов был поспорить, что рыцарь учуял и Алаана, и Шианон.

Через час войско остановилось на короткий привал, и Хаффид послал за ним.

Принц Майкл побрел туда, где стояли Хаффид с охраной.

— Тот воин, которого мы допрашивали в палатке твоего отца… ты знал его?

Майкл удивился, насколько мягким и даже заботливым казался голос Хаффида. Словно он уже забыл об утреннем происшествии, и язвительные насмешки теперь не имели никакого значения.

— Я не могу утверждать, что знаю его хорошо. Он много лет служил моему отцу, как и его отец.

— Ты доверял ему?

— Конечно, да. Я доверяю всем воинам отца.

На мгновение серьезное лицо Хаффида озарило некое подобие улыбки.

— И, как мне кажется, напрасно. Но сейчас мы говорим о конкретном человеке. Ты не припоминаешь ничего, что заставило бы сомневаться в нем? Ни малейшего эпизода?

Принц Майкл задумался, недоумевая, почему это так интересует Хаффида.

— Ничего. В конце концов я близко с ним знаком не был.

Некоторое время Хаффид обдумывал услышанное. Казалось, его седая борода, волосы и бледная кожа сливаются с туманом пасмурного дня.

Черный рыцарь взглянул на лордов Ренне.

— Осторожнее с ними, — тихо произнес он. — Если это ловушка, то мои рыцари отправят их на тот свет, не разбираясь, на чьей стороне эти кузены на самом деле…

Принц Майкл кивнул, и Хаффид вернулся к охране.

Принц недоумевал, мог ли тот воин, что умер в палатке отца, быть союзником Алаана. Хотя — почему бы и нет? Алаан сам вербовал сторонников.

Уровень воды опустился почти до середины икр, ила больше не было. Войско маршировало по редкой жесткой траве. Пару раз отряд останавливался из-за того, что Сэмюль и один из рыцарей Хаффида слышали крик, но он не повторялся, и армия шла дальше.

Майкл догадывался, что день близится к вечеру, хотя точно определить было невозможно, поскольку солнце где-то пряталось. Его лучи едва освещали топь — как и в начале похода по болоту. Тени ни росли, ни уменьшались. Принцу казалось, что время решило отдохнуть, а они остались бродить во мраке, в котором негде присесть — или даже прилечь — после долгого пути.

Внезапно Майкл ткнулся в спину идущего впереди рыцаря.

В дымке, на поросшем мхом длинном мертвом дереве, стоял старик в доспехах, держа в руках древний палаш. Длинным клинком он указал на Хаффида.

— Ты вышел за пределы земель своего отца, сын Уирра. Что тебе надо во владениях моего хозяина?

Голос старика напоминал отдаленные раскаты грома.

— Это мое дело, — гордо отвечал Хаффид, и голос его внушал страх.

— Здесь не Единое Королевство, — продолжал старый рыцарь, по-видимому, нисколько не испугавшись человека, которого боялись все. — У тебя нет разрешения путешествовать здесь, и ты не найдешь выхода без моей помощи. Что тебе надо?

Принц Майкл посмотрел на Хаффида, пытаясь разгадать, что кроется под невозмутимой маской.

Рыцарь молчал минуту, а когда начал говорить, его голос звучал мягко и ровно.

— Я здесь, чтобы примирить брата и сестру, которые давно враждуют и не могут побороть свою ненависть. Я не желаю зла ни тебе, ни кому бы то ни было.

Старик умудрялся касаться острием клинка груди Хаффида, хотя сам стоял на расстоянии дюжины шагов.

— Поворачивай назад, и ты найдешь выход. Если пойдешь вперед, закончишь так же, как остальные. Поворачивай. Ты первый, кто удостоился предупреждения.

— Я не могу уйти и позволить брату и сестре убить друг друга. Не позволишь ли нам пройти? Мы покинем эти земли через день или два.

Принц видел, как старик, окруженный клубами тумана, задумался.

— Молись, сын Уирра, что брат выведет тебя отсюда.

Мутная волна накрыла старого рыцаря, а когда дымка рассеялась, его уже не было.

— Кто это такой? — спросил Сэмюль Ренне.

— Это? Это «Долг», облеченный в форму человека. Тысячу лет он сторожит эти границы.

— Охраняя их от кого?

Черный рыцарь покачал головой, уставившись в туман, словно снова увидел там старого воина.

— Охраняя — что? Вот в чем вопрос. Зачем его хозяину понадобилось ставить кого-то на страже? Что он здесь прячет и что Алаану известно об этом?

Хаффид снова покачал головой, будто очнувшись от сна, окунул меч в воду, затем указал влево.

— Сюда. Скорее.

* * *

От долгой ходьбы по болоту у принца Майкла заболели ноги. Он едва успевал за Хаффидом и его неутомимыми рыцарями. Видя, как черные плащи исчезают в непроглядной мгле, Майкл чувствовал себя узником, которого ведут на казнь молчаливые слуги Смерти.

Рыцарь, возглавлявший шествие, внезапно с громким чавкающим звуком ушел под воду. Остальные бросились вытаскивать его, и тут же еще один исчез в мутной жиже. Воин не просто упал, а ушел вертикально вниз.

— Трясина!.. — закричал Хаффид, протягивая руки, чтобы удержать рыцарей.

Хаффид и один из его воинов осторожно прощупали ногами край ямы. Затем, поддерживаемые сзади, стали шарить под водой руками. Вдруг Хаффид приказал слугам тянуть, и вместе они вытащили задыхающегося воина. Через мгновение нашелся второй рыцарь, но его вытащили слишком поздно.

Первый воин долго кашлял и хватал ртом воздух, пока наконец не смог стоять на ногах.

— Кто из вас умеет плавать? — спросил Хаффид. Несколько человек выступили вперед, среди них и принц Майкл. Хаффид ткнул пальцем в него.

— Так. Ты пойдешь первым. Сбрось кольчугу.

Затем он обратился к Сэмюлю Ренне:

— А ты будешь его сопровождать.

Обернувшись, Хаффид приказал:

— Всем идти строго за ними. Не отклоняться! Эти гнусные ямы роет какая-то рыба и мечет в них икру. Таких ловушек полно в здешних местах. У меня нет времени спасать каждого дурака, который не смотрит под ноги.

Принц расстался с прекрасными доспехами, сбрасывая их, как змея кожу, и наблюдая, как они тонут в мутной воде. Набивной камзол он оставил, но даже в нем сразу почувствовал прохладу. Принц заметил, что ни Хаффид, ни кто-либо еще не последовал его примеру.

— Что ж, похоже, мы пойдем в расход скорее, чем его рыцари, — шепнул Сэмюль.

Принц Майкл пожал плечами.

Они пошли впереди, чувствуя за спиной присутствие Хаффида, направляющего их, словно невидимое течение. Хотя воины прощупывали дно остриями мечей, дважды они все-таки провалились в топкие ямы, плюхаясь в воду с головой.

Вскоре принц почувствовал себя совершенно измученным. Перед глазами Майкла стояли два воина, поглощенные темной водой. Казалось, что-то большее, чем собственный вес, тянуло их вниз.

Пару часов спустя отряд перестал натыкаться на топкие ямы, и принц Майкл вздохнул свободнее.

Туман все еще клубился вокруг, и войско продвигалось в мрачном молчании, которое иногда прерывал Хаффид, негромким голосом указывая дорогу. Принц Майкл умудрился перекусить на ходу и сейчас то и дело прикладывался к фляге с водой. Впрочем, несмотря на это, он был страшно голоден и буквально умирал от жажды.

Болото казалось неестественно тихим, словно незваные пришельцы встревожили его жителей. Принц понимал, что так влиять на окружающее мог только Хаффид. В конце концов старый рыцарь из всех выделил одного Хаффида, и никого больше.

Интересно, что означали его слова «…закончишь так же, как остальные»? Принцу крайне не понравилась эта фраза, как не нравилось и это место вообще. Он уже жалел, что пошел с Хаффидом, и недоумевал, что же заставило его добровольно отправиться сюда. Он обещал Элиз, что будет следить за Хаффидом, но все же…

Элиз.

Хаффид называл ее Шианон. Майкл вспомнил Элиз, плывущую в Вестбруке — это была не она, совершенно точно.

Его мысли прервали отдаленные крики. Майкл почти остановился, стараясь двигаться как можно тише.

— Ты слышал? — шепотом спросил Сэмюль.

— Что это?..

Сэмюль покачал головой.

Тогда принц улыбнулся.

— Вороны! — сказал он и засмеялся впервые за это день.

Однако по мере приближения звука улыбка исчезла с его губ. Казалось, их было около тысячи — будто черные вороны-падальщики опускались на поле битвы.

Стая черной тучей появилась из тумана, набрасываясь на людей, метя кровожадными клювами в глаза и горло. Принц Майкл что было силы молотил руками и мечом вокруг себя, и все равно вороны клевали его, тянули за волосы и уши, разбивали в кровь шею и руки. Он слышал, как люди выли от боли и падали в воду, а птицы все прибывали, словно с неба лился черный ливень. Вороны злобно рвали солдат, подобно неистовому ветру.

Меч вылетел из рук принца. Майкл, обезумев, пытался отогнать ворон от лица. Он чувствовал, как их когти вонзаются в тело; когда ему удавалось согнать одну ворону, на ее место садились три.

Майкл поскользнулся и опустился на колено, но птицы продолжали нападать. Кто-то поднял его, и принц побежал, спотыкаясь, падая в воду и вставая снова, чтобы через несколько шагов опять очутиться в воде, потому что вороны застилали глаза.

Внезапно по болоту эхом разнесся звон, заглушивший вороний крик. Принцу Майклу был знаком этот низкий звук — меч Хаффида.

Отчаянно махая крыльями, вороны улетели, и лишь одна птица осталась сидеть на лице принца Майкла, уцепившись когтями. Он схватил ее и бросил в воду, втоптав ногой в ил. Птица недолго трепыхалась под его сапогом и вскоре замерла.

— Майкл?..

— Лорд Сэмюль? Я здесь.

Принц вытер кровь с глаз, ощупал разбитую бровь.

Лорд Ренне появился из тумана, и Майкл ужаснулся от его вида, — словно с Сэмюля сняли кожу. Он был в крови с головы до пят. Даже веки кровоточили!

— Глаза еще на месте? — спросил Сэмюль.

— Да, что удивительно.

Звон меча Хаффида постепенно утих, и повсюду стали раздаваться исполненные страха голоса людей, зовущих друг друга.

Сэмюль Ренне опустился на землю, готовый разрыдаться.

— В какое жуткое место завел нас этот человек! Может, стоит вернуться, принц Майкл? Если мы отправимся сейчас, нас не найдут…

— Отправимся — куда? В какую сторону? Боюсь, нас ожидает не лучшая участь, чем того человека, которого укусила змея. Нет, это место — лабиринт, где нет даже солнца, указывающего путь. Думаю, только Хаффид способен вывести нас отсюда, хотя, как ты говоришь, случись что, мы первыми пойдем в расход.

— Он служит у твоего отца — и даже не пытается обезопасить тебя.

Принц пожал плечами.

— Я противоречил ему и настраивал против него отца. Не думаю, что он стал бы убивать меня, но если мне суждено погибнуть в этом путешествии, он горевать не будет.

Сэмюль заставил себя подняться.

Посмотрев на принца внимательно, он воскликнул:

— Неужели я в таком же плачевном состоянии, как ты?..

Майкл все еще рассматривал раны. Ни одна рана не была очень серьезной, однако тех, что он мог видеть, было около сотни, а шея, как показалось принцу, была изрезана так, словно по ней несколько раз прошлись вилами.

— Уж лучше тысячи ударов вороньих клювов, чем один укус змеи. — Майкл осмотрелся. — Я потерял меч.

В разных местах продолжали раздаваться голоса, и, пожав плечами, принц Майкл пошел вперед, указывая дорогу.

Следовать за ним было совсем не трудно, поскольку позади со дна поднимался ил, делая тропу очень заметной.

Хаффид с рыцарями были на том же месте, где и раньше. Принц Майкл без труда выловил потерянный меч.

Когда он достал оружие из воды, Хаффид посмотрел на него так, словно принц был несмышленым ребенком.

Да, — подумал Майкл, — я уронил этот дурацкий меч в воду, что непозволительно для воина.

После подсчета потерь выяснилось, что численность войска уменьшилась на одного человека, который убежал в трясину, спасаясь от ворон, но так и не вернулся. Бэлдор Ренне, когда его обнаружили, ревел точно бык, запутавшись в танглвайне. Еще один рыцарь был тяжело ранен мечом другого во время нападения ворон. Все воины выглядели так, словно их исполосовали сотнями ножей.

— Мы идем вперед, — сказал Хаффид. — Принц Майкл, лорд Сэмюль, занимайте свои места…

Двинулись дальше, прощупывая дно мечами, напряженно прислушиваясь к крикам ворон и любым другим звукам, которые могли представлять опасность. А что тут могло быть безопасным, если даже вороны, словно волчья стая, готовы разорвать их на части?

Майкл и Сэмюль на несколько шагов оторвались от воинов, следующих за ними.

— Мы умираем один за другим, — прошептал Сэмюль. — Один за другим. Если нам удастся когда-либо остановиться на ночлег, я буду дежурить и охранять тебя. Могу я рассчитывать на твою защиту?

Принц Майкл кивнул, и они продолжили путь — навстречу таящему в себе опасности туману.

Глава 23

Остров вставал из воды, мрачные деревья окутывала дымка. Путешественники обогнули его один раз, затем Пвилл и Элиз сошли на берег, в то время как остальные сидели в лодке с луками наготове. Вскоре с берега дали знак, и Бэйори причалил к упавшему дереву.

Остров был скалистый, покрытый низким кустарником, мхом и редкими деревьями. Синддл остановился, чтобы сорвать какой-то листок, и стал с изумлением его рассматривать.

Вскоре по зову Элиз все собрались на месте заброшенного лагеря. Девушка указала на окровавленную одежду.

— Отойдите, — сказал Пвилл, — и дайте мне взглянуть.

Рыцарь осторожно двигался, время от времени наклоняясь, чтобы рассмотреть землю. Его внимание привлек мокрый комок темного цвета.

— Кора плакучей ивы, — объяснил Пвилл, посмотрев на Элиз. — Он был ранен. Здесь присутствовал еще кто-то. Вот следы — слишком крупные для Алаана.

— Его ждал союзник? — спросил Синддл.

Пвилл покачал головой, не отрывая взгляда от земли.

— Он ни разу не упоминал о союзнике, хотя это еще ни о чем не говорит. Алаан обычно не распространялся о своих делах — даже со мной.

Рыцарь показал на землю.

— Здесь что-то непонятное. Видите круглый отпечаток? Такие тут повсюду.

— Это посох, — сказала Элиз.

— Значит, он был ранен в ногу, — заключил Синддл. Собиратель легенд протянул руку к кустарнику и снял длинный черный волос. Синддл глянул на Элиз, которая покачала головой.

Финнол наклонился и обнаружил на земле темное перо.

— Может быть, от уиста?

— Длинноваты для Жака, — сказал Пвилл.

Фаэль поднял с земли еще одно черное перо.

— Воронье. Я почти уверен.

С берега острова донесся крик Бэйори. Друзья оставили лагерь и поспешили к нему.

— Смотрите, — сказал здоровяк. — Кто-то причаливал к берегу. Видите отметины?

Элиз посмотрела на Пвилла.

— Когда Алаан устраивал мой побег из Брейдонского замка, нас ждала лодка с Эльфеном и Гартном. Скорее всего он поступил сейчас так же.

— Не исключено. — Синддл стоял, переминаясь с ноги на ногу, и вертел в руках ивовый прутик. — Есть в этом месте что-то необъяснимое, чего я сразу не понял.

Синддл сделал паузу, и Тэму показалось, что он очень мрачен.

— Каждая история из тех, что я нашел за время пребывания в болоте, заканчивается здесь.

Воцарилось молчание.

— Не говори загадками, — сказал Финнол.

Синддл посмотрел на жителя Долины.

— Отсюда еще никто не выбирался, Финнол. По крайней мере никто из тех, чьи истории мне попадались. Люди бродят по болоту иногда годами, но никто не находит выхода — возможно, за исключением Алаана.

— И Алаан надеялся заманить сюда Хаффида, — напомнила Элиз.

Друзья в молчании раздумывали над словами Элиз, пока она не опустила острие меча в стоячую воду.

— Хаффид близко, — сказала девушка, указывая в туманную даль. — Алаан сейчас в той стороне и движется очень быстро.

* * *

Хаффид попытался разворошить костер, но в воздух не поднялось ни одной струйки дыма: огонь давно потух.

Колдун задумчиво бродил по лагерю. Принцу Майклу рыцарь внезапно показался неуверенным в себе, если такое было возможно. Майкл думал, имеет ли отношение ко всему этому появление и внезапное исчезновение в тумане старого воина, назвавшегося глашатаем. А атака ворон — не его ли рук дело?

Хаффид подошел к куче пропитанной кровью материи и пошевелил тряпки палкой. Затем внимание рыцаря привлекло что-то темное и мокрое.

— Что это? — поинтересовался принц Майкл. Мирное настроение Хаффида заставило юношу забыть, что черный рыцарь не любит вопросов.

— Ивовая кора, — негромко ответил колдун. — Когда-то, помнится, ею сбивали лихорадку.

Он повернулся на запад и уставился в неподвижный густой туман.

— Чей это лагерь? — спросил принц. — Ведь мы не настолько близко к Шианон и ее союзникам?

Нет. Здесь был мой уист.

Майкл задумался.

— Мы переночуем здесь?

Хаффид покачал головой.

— Нет. Нельзя позволить этим двоим встретиться.

— А кто такая Шианон? — не унимался принц, понимая, что зашел слишком далеко.

Хаффид ответил не сразу. Когда Майкл уже не надеялся услышать от него хоть что-нибудь, рыцарь изрек:

— Колдунья, мой принц. Очень могущественная. Долгое время она дремала, и я посылал людей охранять ее сон, но они не справились со своей задачей, и вот Шианон снова среди нас. — Рыцарь рассеянно потер щеку. — А сейчас она разыскивает моего уиста.

— Почему?

— Они брат и сестра, мой принц. Брат и сестра, которые, объединившись, могут стать очень большой силой. Мы должны перехватить Шианон до того, как она разыщет Саинфа, иначе война будет затяжной и кровопролитной. Настолько затяжной, что вряд ли кто-либо доживет до ее окончания.

Хаффид пошел дальше, опустив голову и иногда переворачивая что-то на земле палкой.

Майкл был ошарашен.

За кем же они гонятся? Он считал, что за Элиз Уиллс, которой каким-то образом стали известны некие тайные сведения, но у нее нет брата. А человека, которого Хаффид зовет «мой уист», Элиз называет Алааном. И она утверждает, что познакомилась с ним этим летом.

— Что сказала Его Мрачность? — поинтересовался Сэмюль Ренне, подойдя к Майклу.

— В этом болоте два колдуна — брат и сестра, и я еще никогда не видел его таким обеспокоенным.

Сэмюль задумался над словами принца. Он всегда был немногословен, этот лорд Ренне, как Майкл успел заметить. О его существовании можно было забыть, пока он не обратится с каким-нибудь вопросом. Это качество и пленяло, и путало принца. Кто такой Сэмюль Ренне, по-настоящему вряд ли кто-то знает.

Сэмюль улыбнулся.

— Ты понимаешь, зачем мы здесь, принц Майкл?

— Мы разыскиваем колдунью — да, колдунью по имени Шианон, чтобы быть точным, — но зачем она Хаффиду, понятия не имею.

— Что ж, кем бы она ни была, надеюсь, мы скоро ее отыщем, потому что долго здесь не протянем. Если нас не сожрут змеи и птицы, мы все рухнем от изнеможения и утонем. — Сэмюль посмотрел принцу в глаза. — Ты будешь верен ему до гроба, принц?

— А ты, лорд Сэмюль? — вопросом на вопрос ответил Майкл.

Сэмюль улыбнулся и тихонько хихикнул. Не успел он ответить, как Хаффид крикнул лейтенанту, ходившему рядом:

— Собери людей!

Воин кивнул и убежал, поднимая солдат, лежавших вповалку на твердой земле — рыцари Хаффида все-таки были людьми. Будь принц не таким уставшим, он нашел бы в этом нечто утешительное.

Воины неохотно вставали на ноги, чтобы отправиться в путь, но Хаффид собрал всех у догоревшего костра.

Принц в недоумении стоял вместе со всеми. Сэмюль перехватил его взгляд и вопросительно поднял брови, однако Майкл мог только пожать плечами в ответ.

Хаффид достал веревку и разложил ее на земле вокруг воинов в виде правильной окружности. Прямо на нее насыпал золы из костра. Принц Майкл слышал, как колдун при этом что-то бубнит.

Потом черный рыцарь сам вступил в круг и взял из костра обгорелое полено. Он громко произнес какое-то незнакомое слово, и весь круг засветился оранжевым. Затем Хаффид дотронулся до веревки и снова что-то забубнил.

Веревка загорелась синим и зеленым пламенем, бушевавшим вокруг воинов, словно море в шторм. Майкл чувствовал, как окружившие его воины прижимаются друг к другу, отстраняясь от пламени. Бэлдор Ренне тихо ругался. Глаза Сэмюля и принца опять встретились. Майкл был поражен и испуган. И вдруг пламя исчезло. На месте веревки осталась только черная зола. В воздухе не было и признака дыма.

— Оставайтесь на своих местах, — приказал Хаффид.

Онвзял горсть черного пепла, подозвал лейтенанта и этим пеплом нарисовал ему на лбу и щеках какие-то знаки.

— Можешь выходить из круга, — сказал Хаффид воину. — Все остальные — ждите.

Таким манером колдун пометил каждого из своих воинов. У принца Майкла было желание уклониться, когда Хаффид занес над ним руку, но он не решился.

Наконец Хаффид поставил метку сам себе и вышел за пределы круга.

— Пусть теперь Шианон гадает, куда я пропал, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

Хаффид велел немедленно отправляться в путь, и его лейтенант приказал воинам занять свои места. Принц Майкл повесил мешок на плечо и встал в строй.

Один за другим черные рыцари исчезали в тумане — в непроглядной и вечной пустоте, где цепенела душа и становилось непонятно, жив ты или мертв.

Глава 24

Ллин не знала, только ли из любопытства хочется ей поближе увидеть лицо старого лорда. Ллин нечасто чувствовала такую симпатию к мужчинам.

Как ни странно, фамилия этого человека была Уиллс. Впрочем, он ведь является союзником их семьи. Или, по крайней мере, утверждает так.

Ллин начинала ему верить.

— Когда вы подпишете бумаги? — спросила девушка.

— Через неделю. Осталось еще разобраться с некоторыми деталями. Договор между нашими семьями будет подписан в это же время.

Каррал стоял на балконе, уставившись слепыми глазами на освещаемый звездами сад.

— Лорд Менвин осудил ваши действия, — сказала Алин. — Он публично назвал вас предателем и заявил, что вы для Ренне считаетесь не более чем лакеем.

— Такая умеренность в выражениях не очень характерна для Менвина, — усмехнулся старый лорд. — Представляю, в какой он ярости, как и тот глупый принц, которого он считает союзником. Без Хаффида никто из них не в состоянии выиграть сражение, не говоря уж о войне. Какой же мой брат ненадежный человек… Интересно, понимает ли он это в глубине души? Возможно, именно поэтому Менвин таков, каков есть.

Девушка вышла из-под кроны дерева, служившей ей укрытием.

Онтебя не видит, — напомнила она себе, но все равно не решилась пройти дальше.

— Вы сегодня без своей фаэльской лютни, — заметила девушка.

— Это ваша лютня, — напомнил лорд Каррал.

Ллин слегка пожала плечами в ответ, забыв, что собеседник ее не видит.

Лорд продолжал:

— По правде говоря, мне не хочется играть сегодня.

— Это кажется странным, хотя я не утверждаю, что знаю вас очень хорошо.

Девушка сделала маленький шаг из своего укрытия, словно робкий, но любопытный зверек.

— Это более странно, чем вы можете себе представить. Раньше я бы сказал, что скорее мое сердце перестанет биться.

Лорд оперся красивыми руками о балюстраду и немного наклонился вперед, словно смотрел вниз.

Ллин быстро шагнула под крону дерева, а потом невольно улыбнулась своему поступку.

— Тогда почему вы перестали играть, позвольте спросить?

Ей показалось, что лорд начал крутить золотое кольцо на левой руке — обручальное кольцо, которое он носил, хотя жена его уже давно умерла.

— Моя любовь… моя одержимость музыкой привела к пренебрежению обязанностями, возложенными на меня от рождения, леди Ллин. В результате мой младший брат Менвин занял место, по праву принадлежащее мне.

Лорд перестал вертеть кольцо, хотя все еще дотрагивался до него.

— Менвин попытался выдать мою единственную дочь замуж против ее воли. И все для того, чтобы он смог создать союз — союз, основанный на амбициях.

Даже на расстоянии было видно, как изменилось его лицо.

— В конечном счете это привело к смерти Элиз, к нарушению данной жене клятвы. Она завещала мне оберегать нашу дочь. — Лорд замолчал и на мгновение закрыл глаза. — Теперь музыка не кажется мне чудом. Она представляется мне теперь не чистой и прекрасной женщиной, а искусительницей, уводящей мужа от жены и детей. Вот как я думаю о своем прежнем занятии. Если бы не моя слабость, Элиз была бы сейчас жива.

Ллин шокировали не столько слова Каррала, сколько горечь в его голосе. В этом удивительно талантливом человеке зарождалась ненависть к себе.

— Вы вините себя, — сказала Ллин, — но ведь брат занял чужое место. Он воспользовался вашим несчастьем и настроил всю семью против вас, убедив окружающих, что вы не в силах справиться со своими обязанностями. Что же можно было тут сделать?

— Многое. Начать войну, найти союзников среди членов семьи, следуя примеру брата… Были такие, кто поначалу не поддерживал Менвина, но я подвел и их тоже.

Ллин вышла на тропинку, словно боялась, что листья заглушат ее слова.

— Даже если бы вы и сопротивлялись, все равно ведь Менвин имел все шансы победить. Он хитер и лжив, и ваша слепота могла стать аргументом в его пользу.

— Так и есть. Менвин мог одержать победу, но если б я боролся, сражался изо всех сил, тогда по крайней мере моя совесть была бы чиста.

— И вы бы не ощущали своей вины?

— Нет.

— Чувствовать себя виноватым бесполезно, лорд Каррал.

Девушка сделала еще один шаг вперед, почти выйдя на освещенную лунным светом тропинку.

— Моей семье подобное могло пойти на пользу, леди Ллин. Обладай Уиллсы чувством вины, они бы избежали многих крайностей. Возможно, даже могла прекратиться ужасная междоусобная война с кланом Ренне, которая унесла многие тысячи жизней.

— Я бы не стала на это рассчитывать. Не исключено, что именно моя семья втянула Уиллсов в многолетний конфликт. Я изучала историю клана Ренне, лорд Каррал. Многие поступки членов этой семьи даже самых сдержанных людей заставляют жаждать мести.

Носком туфли Ллин прочертила на мелком песке небольшой полукруг.

— Обе семьи совершили много дурного, — сказал лорд Каррал. — Вражде должен прийти конец, и поможет в этом Торен Ренне.

— И вы, лорд Каррал.

— Вероятно. Дочь была целеустремленной женщиной, леди Ллин. Я сделаю все, чтобы помешать Менвину и установить мир между нашими семьями. Мне не под силу вернуть Элиз к жизни или исправить то, что уже сделано, но я могу попытаться выполнить хотя бы одно это. Возможно, тогда я и сам обрету покой. И смогу спать по ночам.

Ллин стояла почти прямо под балконом и смотрела вверх. Вдруг на ее щеку упала капля дождя. Дождь со звездного неба? Или слеза? Слеза из темноты…

Глава 25

Абгейл опустился на землю, держа в руке кинжал. В сером плаще, с белыми волосами и восковым цветом лица он выглядел так, словно был порождением этих мест, вырос здесь… один из призраков, вернувшихся к жизни.

Острием кинжала он пронзил змейку из пепла, окружавшую костер. Ничего не объяснив, рыцарь приказал всем держаться на расстоянии.

Глядя через плечо Абгейла, Торен наблюдал за происходящим — как всегда, с уважением, поэтому и воины Ренне относились к командиру Рыцарей Обета так же.

— Что ты нашел, Гилберт? — поинтересовался Торен.

Абгейл продолжал смотреть на землю, выпятив нижнюю губу.

— Колдовской круг.

— А что это такое?

Абгейл провел рукой по белым волосам.

— Своего рода магия, способ концентрации колдовских сил. Сейчас об этом почти ничего не известно. Колдовской круг трудно сделать, и он отнимает много сил у своего создателя.

Торен опустился на колено, чтобы лучше рассмотреть.

— А для чего сделали этот круг, как ты думаешь?

Абгейл покачал головой.

— Не знаю. Кто бы его ни сотворил, он, должно быть, очень в нем нуждался. К подобному колдовству прибегают только при крайней необходимости.

— А вдруг это имеет какое-то отношение к нам? — спросил Торен так тихо, что Диз едва смог расслышать. — Хаффид знает, что мы следуем за ним?

— Вряд ли он стал бы из-за нас заходить так далеко. Тем не менее скажите своим людям, чтобы держались подальше от круга.

Абгейл поднялся на ноги и медленно прошел по внешней стороне круга, изучая землю. Он наклонился рассмотреть кучку намокшей коры и взглянуть еще раз на окровавленные куски материи.

Задумавшись, рыцарь выпрямился и устремил взор вдаль.

Дневной свет почти пропал, и туман был темным, как дым.

— Здесь останавливался раненый, — произнес он. — Ивовая кора для отвара и окровавленные повязки…

— Твой брат?

Абгейл пожал плечами.

— Сложно сказать наверняка. Видите, сколько следов? Я не берусь разгадать эту тайну. Кто-то разбил лагерь у костра. Но кто, я не знаю.

Рыцарь повернулся и посмотрел на сгущающиеся сумерки.

— Не думаю, что стоит бродить по болоту ночью, лорд Торен. Место слишком опасное.

Гилберт указал на другой конец острова.

— Давайте разобьем лагерь подальше отсюда.

Когда все ушли, Диз все еще стоял и смотрел на следы пепла, очарованный и испуганный.

Колдовство.

Вот и появились свидетельства колдовских чар. Диз покачал головой, и она начала пульсировать болью. Мир вокруг юноши окутала тьма, а лягушки и насекомые наполнили воздух таким гомоном, что ему захотелось заткнуть уши. Хорошо, что удастся отдохнуть. Он бы и шага больше не сделал. Если повезет, Сэмюль и Бэлд убегут ночью, и их никогда не поймают…

Торен видел, как Абгейл с двумя Рыцарями Обета отошли от костра и направились в промозглую ночь и звенящий туман. Немного подумав, Торен пошел за ними, рассудив, что Абгейл решил вернуться к колдовскому кругу.

Абгейл был таким скрытным, что Торена всегда охватывало любопытство. Представить только, орден Рыцарей Обета возрожден, и никто об этом не знает!

На расстоянии пятидесяти футов от костра тьма была настолько непроглядной, что невозможно было увидеть, куда поставить ногу. Торен осторожно ступал, выставив вперед руки. Внезапно из-за туч выглянула луна, и ее слабый свет проник сквозь мглу. Перед Тореном, словно призраки, стояли Абгейл и его рыцари. Они смотрели на юношу.

Абгейл держал свой древний кинжал на веревке. Его бледное лицо выражало бесконечное удивление.

— Он исчез, — прошептал Гилберт.

— Твой брат?

— Нет, Хаффид. Должно быть, Хаффид…

— Он покинул это место? Разумный поступок.

Абгейл стоял неподвижно, будто прислушиваясь.

— Нет. Колдун скрылся при помощи круга. Так мне кажется. Он спрятался от Алаана и Шианон. Они и не подозревают, какая им угрожает опасность!

Глава 26

Алаан споткнулся и упал, кубарем покатившись вниз.

Некоторое время он лежал, корчась от боли, пронизывающей ногу. В глазах плавали мутные круги — не прозрачнее давным-давно надоевшего тумана.

Алаан приподнялся на локте и осмотрелся. Его больше не окружали разрушенные стены. Он лежал на гладком каменном полу. Рядом возвышались две колонны, которые уходили в мрачную высоту. На стенах горели факелы, и дым от них тянулся вверх. Видна была лишь одна стена, остальные терялись среди мрака и теней.

— Что ж, Алаан, ты много раз находил неведомые тропы, но не так неожиданно, как сейчас, — сказал он вслух.

При помощи посоха юноша приподнялся и встал. От боли у него закружилась голова. Тяжелое дыхание буквально раздирало тишину. Минуту спустя Алаану стало легче, и он с трудом шел дальше. Шарканье ног и негромкий стук посоха глухим эхом отдавались среди колонн, и тусклый свет бросал скрюченную тень на каменный пол.

Алаан понимал, что болен, что ему следует лечиться. Раньше он больше заботился о своем здоровье, это совершенно точно. Юноша остановился и оперся об одну из колонн, ожидая, когда боль стихнет настолько, чтобы продолжить путь.

Алаан не представлял, насколько опасно находиться здесь. Для защиты у него остались только меч и кинжал. Применение любого колдовства, доступного Алаану, требовало времени и выносливости. Лишь времени у него было предостаточно.

К сожалению, настоящее волшебство совсем не похоже на магию, описываемую в сказаниях и песнях. В них волшебнику достаточно махнуть рукой, и он получал все, что хотел: призывал дождевые тучи, чтобы потушить пожар, мог обратить в камни вражеское войско… На самом деле колдовское мастерство — дело гораздо более трудоемкое и скрупулезное. Да, магия была реальностью — даже Саинф иногда прибегал к ней, — но на овладение ею уходили месяцы и годы. Магия забирала столько жизненных сил, что мало кто отваживался взяться за обучение. Кроме того, иногда получалось совсем не то, что хотелось. Колдовство не притягивало Алаана так, как его братьев, сестру, отца.

В темноте ему удалось разглядеть две закрытые двери, расположенные между колоннами. Казалось, они сделаны из того же камня, что и стены, но Алаан подозревал, что двери в действительности деревянные, однако специально замаскированы под цвет стен. Юноша уставился на них в некотором недоумении.

На дверях не имелось ни замков, ни задвижек. Алаан потянул изо всей силы за кольцо, и они тяжело и медленно отворились. Путник минуту вглядывался и в почти полной темноте увидел лестницу, ведущую вниз. Факелы горели и здесь: их неровный свет озарял каменные ступеньки.

Алаан поставил посох на первую ступеньку и неуклюже шагнул вниз. Спуск оказался пыткой, и через несколько шагов он сел на ступеньку и стал передвигаться по лестнице словно ребенок, не научившийся ходить.

Лестница была не очень длинной, и вскоре он очутился внизу, в галерее над большим круглым залом. В тусклом свете факелов Алаан увидел бассейн посередине зала, наполненный какой-то серебристой жидкостью, похожей на ртуть, только не такой густой и плотной.

На гладком каменном полу — цвета старой слоновой кости, как и все кругом, — были начертаны линии и выгравированы непонятные литеры, которые тоже казались серебряными. В них отражался свет факелов, поэтому иногда они становились темно-красными или ярко-оранжевыми. Линии тянулись вдоль стен, а письмена были такими древними, что даже воспоминания Саинфа не помогли Алаану понять их.

— Это магия! — выдохнул он.

Однако какая магия! Целый зал был посвящен ей. Труд всей жизни.

— Более того, — отозвался голос из-за спины, — это самая изысканная магия на свете.

Старый рыцарь, называвший себя Глашатаем Эйлина, стоял в нескольких шагах от Алаана и смотрел в зал.

— Мой хозяин работал над этим колдовством долгие годы. С его помощью он отделил свои земли от земель брата. То было величайшее магическое произведение из всех существовавших в то время, и с тех пор не нашлось магии, равной этой или даже похожей на нее.

— Но теперь колдовство теряет силу, — сказал в ответ Алаан. Он указал рукой на стену. Там красовалась трещина, проходившая через магический узор.

Старик кивнул.

— Да, теряет силу. А Смерть поджидает неподалеку, надеясь забрать в первую очередь тех, кто избегает ее уже давно.

— Это Смерть разрушает колдовство?

— Нет, ее союзник, Время.

— Что будет, когда волшебство потеряет силу?

Старик пожал плечами.

— Земли опять соединятся, и мир содрогнется. Возможно, горы падут, а равнины поднимутся.

Глашатай положил обе руки на ограду галереи и закрыл глаза.

— Никто не может предсказать, что именно случится, но когда это произойдет, земля поколеблется, и ты узнаешь сам.

— Подобное заклинание не должно было появиться, — сказал Алаан.

— А когда ты умер, то должен был пройти через Врата Смерти, — отвечал старик, глядя на него. — Но ты здесь, в Тихой Заводи. И где же конкретно? В комнате, которую не посещал еще ни один человек. Все не случайно, сын Уирра. Тебе суждено обнаружить это место и прийти на помощь моему хозяину.

Алаан фыркнул.

— Я ничем не обязан Эйлину. И мои познания в магии намного более скромные, чем ты предполагаешь. Я даже близко не понимаю этого заклинания. Твоему хозяину, должно быть, пришлось потратить на него всю жизнь.

— Гораздо больше, — отозвался Глашатай. Он повернулся и подошел чуть ближе, хотя Алаану все еще трудно было разглядеть его в сумраке зала.

— И не понимай. Тебя будет направлять Эйлин.

Алаан шагнул назад, превозмогая боль.

— Эйлин прошел сквозь Врата, Глашатай. Ты забыл?

— Я не согласен с этим.

Алаан с трудом вытащил меч.

— Держись подальше, — предупредил он. — Я не собираюсь возвращать твоего хозяина. Он был чудовищем, Глашатай, самым ужасным из всех живших на земле. Зачем он понадобился Смерти, я не знаю. Он жертвовал тысячами жизней, чтобы сохранить свою.

Старый воин шагнул вперед, но остановился, оглянувшись. И тут Алаан услышал голоса, раздающиеся сначала за дверьми, а затем на лестнице.

— Что это? — спросил он, стараясь не показывать волнения.

— Ты открыл ворота из лунного камня, но позабыл затворить их за собой, — пояснил Глашатай. — Похоже, остальные последовали за тобой.

— Моя вечная проблема: я открываю неведомые тропы, и за мной же потом гоняются… Кто такие эти «остальные»?

— Люди, которые за тобой охотятся.

— Остановишь их? Ты ведь охраняешь это место?

— Я не вмешиваюсь в ваши войны. Раз ты, сын Уирра, ничем не обязан Эйлину, то и я ничего не должен тебе.

Алаан не ответил, а развернулся и, хромая, пошел по галерее.

Он хотел спрятаться в тени на другой стороне, надеясь, что его не будут там искать. Без лука нет шансов. Даже двое или трое вооруженных рыцарей легко справятся с ним.

Когда Алаан оглянулся, старого воина уже не было. Алаан с трудом пошел дальше и спрятался в самом дальнем углу. Боль пронзала ногу, словно раскаленное лезвие. Алаан сбросил плащ и почти упал на пол. В глазах закружились огоньки: темнота, казалось, наползала со всех сторон.

Алаан расстелил плащ, достал кинжал и начал что-то шептать над ним. Острием лезвия он делал отметины на ткани, продолжая быстро бормотать. Сколько у него оставалось времени? Несколько мгновений, не больше, пожалуй. Недостаточно.

Первые два воина осторожно высовывали головы из-за угла, отходили назад, появлялись снова. Они быстро прятались за балюстрадой. Алаан различал их силуэты за витиеватым орнаментом. Если бы только у него был сейчас лук! Они бы пожалели, что пришли сюда.

Когда воины почувствовали себя в безопасности, появились два солдата, затем еще двое, в костюмах с бала Ренне, уже запачканных и порванных. Их вид вызывал бы смех, если бы не опасность, которую они собой представляли. Алаан надеялся, что Хаффид приказал им взять его живым.

Шесть опытных воинов против одного.

Преследователи кивнули друг другу и разделились на две группы по три человека. Они пошли в разных направлениях, окружая зал, освещая все темные уголки факелами. Алаан видел, как одна из троек осторожно приближается к нему. Бойцы изготовились к атаке. Их походка говорила о хорошей тренировке: воины шли, согнув ноги в коленях, держа мечи свободно и достаточно умело. Все они смотрели в разных направлениях и двигались так, чтобы охранять тыл товарища.

Как только приблизилась первая тройка, Алаан проговорил несколько слов, и его плащ взмыл в воздух, вылетел из темноты и с легким шорохом накрыл воинов Хаффида.

Алаан должен был сделать всего три шага, чтобы атаковать рыцарей, но даже этого времени одному из врагов хватило, чтобы заметить его приближение и обернуться. По чистой случайности Алаан успел нанести удар до того, как противник бросился в атаку.

Второй воин ринулся к Алаану. Тот быстро произнес заклинание, и плащ накрыл голову врага, что позволило расправиться и с ним. Затем Алаан споткнулся и чуть было не упал, устояв при помощи посоха.

Третий рыцарь прыгнул назад, отбросив в сторону плащ. К нему на помощь бежали трое товарищей: теперь их четверо против одного.

С двоими покончено. Все равно много. Алаан понимал: чтобы иметь шанс, нужно было избавиться от троих. Вопрос лишь в том, возьмут ли его живым или убьют. А это зависит от того, насколько велик гнев врагов.

Воины стремительно рассыпались по галерее, двигаясь с мечами наготове и следя за плащом, который Алаан снова послал в тень. Магические штучки, похоже, совершенно их не пугали. Другие наверняка бы убежали, увидев, как плащ летает по залу, словно огромная летучая мышь.

— Я заставлю ваши сердца остановиться, — воскликнул Алаан, — и пошлю вас сквозь Врата Смерти! Я стоял перед ними и видел темноту, простирающуюся там… Предупреждаю первый и последний раз: не спешите расставаться с миром живых!

Но воины не дрогнули. Хаффид их хорошо натренировал; или, возможно, внушал больший страх.

Только Алаан собрался послать плащ на ближайшего из рыцарей, как внезапно маячившая на краю сознания темнота буквально нахлынула на юношу, и пол под ногами покачнулся. Он упал, даже не почувствовав боли.

Последнее, что Алаан успел вспомнить до того, как тьма поглотила его целиком, была фраза: «Тебе суждено прийти на помощь моему хозяину».

Кроухарт видел, как по тропинке поднимаются воины — их было восемь, — угрюмые и расстроенные, но, несмотря ни на что, полные решимости. Они были вооружены мечами и, вероятно, кинжалами.

Кроухарт натянул тетиву, аккуратно прицелился и выпустил стрелу. Он попал одному из нападавших в руку. Не слишком метко, — Рабал не привык к луку Алаана, пусть даже тот и был очень хорош.

Воины бросились врассыпную, скрывшись в тени деревьев. Кроухарт понимал, что враги могут появиться с любой стороны, пробравшись по скалам в обход. Он выпустил еще пару стрел по теням и как можно тише отступил.

Но Алаан ушел! Его не было внутри круга близ лунного камня…

— Мне казалось, его покалечили сильнее, — прорычал Кроухарт и побежал к стене.

Он взобрался на нее и тяжело спрыгнул на другую сторону, Алаан, видимо, преувеличивал серьезность своей раны, поскольку не доверял новому знакомому, и сбежал при первом удобном случае.

— За теми, кто путешествует по неведомым тропам, не уследишь, — побурчал Кроухарт.

Ему не терпелось вернуться и по следам на земле определить, куда направился Алаан, однако при слабом лунном свете вряд ли удалось бы что-либо разглядеть. Кроме того, сейчас возвращаться невозможно.

Рабал решил завести солдат противника в болото, а там либо расправиться с ними поодиночке, либо предоставить Тихой Заводи возможность самой позаботиться о незваных гостях. Удивительно, что преследователи до сих пор оставались живы.

Что же касается Алаана… Никто не знает, куда направится воплощение Саинфа.

И тут Кроухарт задумался: а догадывается ли Алаан, что слуги Смерти, повстречавшиеся им, ищут именно его?

Глава 27

— Мне никогда так элегантно не отказывали, — сказал лорд Каррал.

— Не сомневаюсь, ваша светлость. Чуть-чуть правее, сэр.

Каррал Уиллс шел по коридору с Джоспером Твилом, который служил ему уже около двадцати лет. Хотя иногда он брал под руку своего спутника, у Каррала и его слуги был разработан ряд знаков — как словесных, так и в виде легких прикосновений, — которые позволяли лорду идти большей частью самостоятельно.

— Я допустил ужасную ошибку, да? Менвин был прав все время?

— Не знаю, сэр. — Тон Джоспера сказал его хозяину, то это было не совсем так. — Торен Ренне, похоже, действительно куда-то уехал. Никто из слуг не знает о его местонахождении.

— Да, но его подпись необязательна. Мне сказала об этом леди Беатрис. Она сама может подписать документы, передающие Остров в мое владение. Торен уже дал согласие.

— Возможно, она искренне говорит, что предпочла бы, чтобы Торен также подписал бумаги. Этого требуют обычаи семьи.

— Конечно, Джоспер, ее аргументы всегда будут казаться искренними и логичными. У леди Беатрис острый ум и богатый опыт плетения политических и семейных интриг. Однако не исключена возможность, что она просто запутывает дело. Может, Ренне передумали, и мне скоро откажут. Что нам тогда делать? Конечно, возвращаться к Менвину нельзя. Нам будет угрожать опасность, Джоспер. Все-таки я посягнул на место Менвина и просил поддержки у Ренне. И что станет с этой поддержкой?

— Место не Менвина, сэр, а ваше, — тихо напомнил Джоспер.

Он осторожно коснулся руки хозяина, направляя его.

Они дошли до двери комнат лорда.

Каррал подождал, пока слуга откроет дверь. Неожиданно послышались чьи-то шаги. Каррал ясно услышал звук удара и почти одновременно стон, словно от боли. Кто-то рухнул на пол. Дверь закрылась.

— Джоспер?..

Лорд Каррал обернулся.

В тишине снова послышались шаги. Лорд начал инстинктивно пятиться.

— Джоспер!..

— У него нож… — прохрипел слуга, и звук шагов стих.

Послышался удар, захлебывающийся кашель и тишина.

Каррал наткнулся на столик и едва не упал. Что-то горячее обожгло руку. Лорд поднял свою трость, словно дубинку. Шаги опять приближались, но были довольно неуверенными. Тот, кто за ним охотился, споткнулся об опрокинутый столик.

Я потушил свечу, — понял Каррал.

Он наклонился и быстро снял один башмак, затем другой, сохраняя равновесие при помощи трости, проскользнул к другим комнатам. Там, как он знал наверняка, не было света. Звук шагов стал приглушенным. Идет по ковру, — подумал лорд Каррал. И вдруг ему в голову пришла странная, мучительная мысль. Найди меня, — стучало у него в ушах. — Отправь к моейлюбимой Элиз.

Но мысль эта промелькнула так же быстро, как падает звезда. Инстинкт самосохранения оказался сильнее. Лорд Каррал мысленно представлял комнаты гораздо лучше, чем видел их его преследователь. Менестрель отлично знал, сколько шагов от окна до любимого кресла, сколько футов от дивана до стола. Фактически ему было известно расположение любого предмета относительно других.

Убийца — а у неизвестного вряд ли были другие намерения — шел на ощупь вдоль стены. Он вот-вот должен был подойти к небольшому письменному столу, за которым Джоспер разбирал корреспонденцию…

Точно. Послышался глухой стук, а потом приглушенные ругательства.

Скрипнула половица. Если убийца ступит на коврик, значит, он приближается, — подумал Каррал. — А если он продолжит идти по голому полу, то подойдет к книжному шкафу…

Шаги снова стали приглушенными. Позади лорда Каррала стояли два кресла и столик между ними. Каррал дотянулся и с громким стуком опрокинул столик на пол, затем тихо встал за одно из кресел. Он снова занес свою трость, неуверенно помахивая ею в воздухе.

Его охватила паника. Куда бить, не зная даже роста противника. А что делать в случае промаха?..

Но колебаться уже поздно. Лорд слышал приближение убийцы, шарканье подошв по полу, прерывистое дыхание. Совсем близко еще раз скрипнул пол. Затем Каррал услышал, как неизвестный провел рукой по кожаному креслу.

Убийца должен пройти между креслами. Вот он уже дотронулся до ручки кресла.

Для этого он должен наклониться…

Каррал задержал дыхание и изо всех сил ударил. Набалдашник трости скользнул по чему-то твердому, и убийца рухнул на пол. Каррал нагнулся и удостоверился, что человек упал на колени.

Лорд быстро провел ладонью вдоль позвоночника убийцы до шеи и ударил снова, несколько раз, по затылку. Неизвестный повалился ничком, а Каррал встал подле него на колени. Нанеся еще два удара, лорд дрожащей рукой ощупал человека. Череп убийцы представлял собой кучу волос, сочившейся жидкости и раздробленных костей. Неизвестный дернулся несколько раз и замер, вытянувшись.

Каррал уронил палку на пол и упал в кресло. Его тошнило, голова кружилась. Лорд повернулся и боком сполз на пол, встав на четвереньки. Дважды его вырвало, затем он пополз к двери, и пол под ним качался из стороны в сторону.

— Джоспер?.. Джоспер?..

Каррал сидел, держа в дрожащих пальцах бокал с бренди, и молчал, охваченный горем. Леди Беатрис казалось, что его неподвижное, ничего не выражающее лицо красноречиво говорит на языке печали. Сначала он потерял любимую дочь, а теперь — человека, который верно служил ему двадцать лет, человека, который был его глазами…

И он больше не доверяет нам, — подумала леди Беатрис.

— Я пришлю вам лучшего слугу замка Ренне, — сказала она, зная, каким неуместным может показаться это предложение.

— Да?.. — вяло отозвался лорд Каррал.

Леди Беатрис догадывалась, что старый менестрель даже не слышит ее слов.

— Этот человек был не из нашей семьи, лорд Каррал, — уже в который раз повторила леди Беатрис.

Менестрель покачал головой:

— Это были не вы, леди Беатрис, в этом я не сомневаюсь.

— Это был не Ренне, — настаивала она ласково.

— Не понимаю, откуда такая уверенность. Вы же сами рассказали мне о причине смерти Ардена Ренне.

На самом деле Беатрис была далеко не уверена. Интуиция подсказывала ей, что убийцу послал принц Нейт Иннесский или его проклятый советник. Негодяя мог подослать даже собственный брат лорда Каррала, Менвин. Этот человек способен на все. Но Ренне?.. Вряд ли. Кому из ее многочисленной родни выгодна смерть лорда Каррала?

Тем, кому нужна война с Уиллсами.

Да, таких имелось предостаточно. Война разразится независимо от того, завладеет ли лорд Каррал Островом Битвы и станет их союзником или нет. Если принцу Нейту не удастся найти законный предлог для войны, он просто придумает его. Разница невелика. Так зачем кому-либо из Ренне пытаться убить лорда Каррала?

Вошел Кел, еще один кузен Торена. Леди Беатрис он показался обеспокоенным и измученным заботами. Рыцарь поцеловал ее руку и поклонился лорду, который встал, услышав, как леди поднимается с места.

— Примите мои искренние соболезнования, лорд Каррал, — сказал Кел. — Непостижимо, как такое могло произойти в пределах замка Ренне…

Он осекся. Обеспечение безопасности обитателей замка входило в его обязанности. Такой работе не позавидуешь, — подумала леди Беатрис.

Кел опустился в кресло и кивнул слуге, который тотчас принес ему бренди. Рыцарь вернулся после обыска замка, поэтому на нем все еще был синий плащ клана Ренне и кольчуга.

— Исчезли двое слуг лорда Мейбана. Беда с этой ярмаркой: слишком много гостей, среди которых есть и непрошеные. Убийцу опознали как минимум двое наших подданных, и они видели его в компании одного из пропавших слуг. Нетрудно догадаться каким образом этот человек проник в замок. Однако кто он, мы до сих пор не знаем.

Кел сделал глоток бренди. Леди Беатрис видела, что он очень устал и страшно расстроен.

— Кошелек убийцы оказался на удивление тяжелым. — Кел перевел взгляд на лорда Каррала Уиллса. — Разумно предположить, лорд Каррал, что убийца проник в замок, представившись слугой лорда Мейбана. Скорее всего слуг Мейбана подкупили, однако они не знали истинных намерений этого человека, а принимали его за вора. Он вполне мог предложить им долю от награбленного. Я подробно обсуждал случившееся с лордом Мейбаном и уверен в его непричастности. Устроители ярмарки обязались разыскать пропавших слуг, но даже если их найдут, мне кажется, негодяи смогут лишь подтвердить мои предположения, хотя, несомненно, придумают себе какое-нибудь оправдание.

Кел глубоко вздохнул и снова приложился к бренди.

— Похоже, вы действительно разобрались в этом деле, благодарю.

Лорд Каррал замолчал, уставившись невидящими глазами в бесконечную темноту.

— Тяжелый был вечер, — произнес он, поднимаясь.

Лорд Кел и леди Беатрис последовали за ним. Подбежал слуга, чтобы принять у слепого менестреля стакан.

— Андрис проводит вас в спальню, — сказала леди Беатрис.

Каррал рассеянно поблагодарил ее.

— Ничего не бойтесь, лорд Каррал, — добавил Кел. — Ваши комнаты охраняются. Стоит вам позвать, и мои лучшие воины тотчас будут рядом.

Каррал опять пробормотал слова благодарности.

Подошел слуга и немного неуклюже взял лорда под руку.

— Позвольте еще раз выразить сожаление по поводу случившегося, — сказала леди Беатрис. — За короткий срок вы стали для нас хорошим и дорогим другом, лорд Каррал, и мне больно видеть, как вы теряете близких людей. Очень больно.

— Благодарю, — тихо произнес слепой, а затем слуга помог ему выйти.

Леди Беатрис постояла немного, глядя вслед гостю, после чего вернулась и села в кресло, поправив черную траурную юбку.

— По-твоему, это кто-то из своих, Кел? — спросила она, когда дверь закрылась.

Рыцарь кивнул слуге, чтобы тот оставил бутылку бренди на столе, и затем отпустил его и всех остальных лакеев.

Когда комната опустела и воцарилась тишина, Кел ответил:

— Не знаю, миледи. — Он покачал головой. — Ничего не знаю. Многие считают, что лорд Каррал предаст нас. Говорят, что он завладеет Островом Битвы, соберет армию и направит ее в распоряжение своего брата Менвина и принца Нейта Иннесского.

— Он ненавидит брата.

— Я тоже ненавижу некоторых членов своей семьи, но я не стал бы воевать против Ренне только из-за этого.

— Конечно. А вот если бы твоим братом был Менвин Уиллс, не уверена, что ты говорил бы те же слова. Поступи он с тобой так же, как Менвин поступил с лордом Карралом… Каррал Уиллс не предаст нас.

— Пожалуй, вы правы. Мне он тоже внушает доверие.

— Ему трудно не доверять. Доводилось ли тебе встречать кого-либо более бесхитростного?

Кел покачал головой.

— Неудивительно, что его брату удалось занять место лорда Каррала, — добавил он, поднимая бокал с бренди.

— Он подозревает, что убийцу нанял кто-то из членов нашей семьи, — сказала леди Беатрис.

— Я тоже.

— То, что ему приходится ждать передачи прав на Остров Битвы, также подрывает его доверие к нам. Только бы Торен скорее вернулся!

— Я предполагал, что он уже должен был вернуться, — сказал Кел, снова наполняя стакан.

— По моим расчетам, два дня назад. Ума не приложу, что могло случиться и почему мы не получаем от него вестей!

— Я уверен, что ничего серьезного с ним не произошло, миледи. У Торена ясный ум, и он редко совершает необдуманные поступки. Но мне бы тоже хотелось видеть его сейчас с нами.

Леди Беатрис взглянула на серьезное лицо племянника.

— Какая же ответственность легла на тебя, Кел… Как идет подготовка?

Она не смогла заставить себя произнести полностью — «подготовка к войне».

— Достаточно хорошо. Не во всем, конечно, зато в соответствии с нашими ожиданиями. Союзники ведут себя очень осторожно. Они не одобряют идею передачи острова Уиллсу — кем бы он ни был, а хотят встретиться с Тореном и услышать его заверения. Я делаю все, что в моих силах, но им известно, что я не могу говорить от его имени. Союзники ждут, как и все мы, приезда Торена.

— Молись, чтобы это произошло именно сегодня.

Послышался кашель.

— Лорд Каррал?.. — произнес женский голос.

— Да.

— Леди Ллин приветствует вас и просит прийти к ней.

— Час уже поздний.

— Если вам неудобно, лорд Каррал…

— Нет-нет, вовсе нет. Я… я с удовольствием навещу вашу госпожу.

— Будьте любезны, следуйте за мной.

Старый лорд и слуга прошли по пустому залу. В полной тишине эхо их шагов напоминало аплодисменты.

Когда они вышли за дверь, слуга отпустил лорда Каррала. Слепой менестрель нащупывал дорогу тростью. Вскоре он вошел в комнату, балкон которой выходил в сад Ллин. Доносился аромат лаванды.

Слегка касаясь руки старого лорда, служанка подвела Каррала к креслу.

— Мне не нужно выходить на балкон?

— Сегодня нет, сэр.

Менестрель услышал удаляющиеся шаги служанки, покидающей комнату. Отворилась дверь. Донесся чей-то шепот, затем — шелест юбок и шаги.

— Леди Ллин?..

— Добрый вечер, лорд Каррал. Простите, что пришлось пригласить вас в столь поздний час. Я осмелилась предположить, что вам едва ли удастся уснуть, и что мое общество вы предпочтете одиночеству.

— Мудрое предположение. Для меня честь быть с вами…

Действительно, никому, кроме слуг, не разрешалось находиться рядом с леди Ллин. Даже леди Беатрис.

Лорд Каррал услышал, как девушка села в кресло — совсем близко. Казалось, комната наполнилась тишиной ночи с едким запахом древесного угля.

— Слуга был дорог вам, — внезапно произнесла Ллин.

— Так же, как могут быть дороги глаза.

— Да, — тихо согласилась девушка. — Мне очень жаль. Эта череда страшных потерь…

— Впервые за многие годы я действительно ощущаю себя слепым. О, не стоит волноваться. Я не такой беспомощный, как может показаться. Но Джоспер во многом помогал мне, и не только в быту. Иногда он описывал окружающий мир: людей, закат, из окна. Ему удавалось создать в моем воображении вещи, которых я никогда не видел, придать им материальную форму. А теперь я сижу в темной комнате, чувствуя лишь аромат сада и ваших духов, смешанных с запахом горящего угля.

Девушка ничего не ответила, и они долго молчали.

— Мой сад почти прямоугольной формы, — начала Ллин взволнованно. — Он ограничен с двух сторон замком, а еще с двух — высокой каменной стеной без ворот. Все окна, выходящие в сад, кроме моих окон и дверей, замурованы. Крошечный источник питает небольшой пруд с водяными лилиями. Из пруда вытекает ручей, исчезающий за пределами замка. Этот ручей — настоящий голос моего сада…

— Моя жена голосом создавала сады, — сказал лорд. — А я сидел и слушал часами.

— И что же вы слышали?

— Обещания, которые никогда не исполнялись.

— В моем саду я слышу голос, отчаянно пытающийся сообщить мне какую-то правду, какую-то исключительно важную истину, но я не понимаю его. — Девушка вздохнула. — Вы думаете, убийца был из клана Ренне?

Лорд хотел ответить уклончиво, но почувствовал, что момент требует абсолютной искренности.