/ Language: Русский / Genre:sf,

Вера И Власть Империя Тысячи Солнц 4

Шервуд Смит


Смит Шервуд & Троубридж Дэйв

Вера и власть (Империя тысячи солнц - 4)

Шервуд Смит , Дэйв Троубридж

Вера и власть

Пер. с англ. Н.И. Виленской

В кровавых схватках отвоевал он у узурпатора то, что принадлежало ему по праву рождения, - власть. Власть править Империей Тысячи Солнц. Но тяжким грузом легла эта власть на его плечи, ибо теперь от него одного зависит судьба миллионов планет. Ибо война продолжается и с каждым днём становится все более безжалостной. Ибо враги снова и снова собирают силы, дабы нанести ответный удар. Но самая страшная опасность для молодого правителя - не на далеких мирах, не на могучих боевых звездолетах противника. В самом сердце Империи среди ближайших советников трона, таится предатель, готовый на все, чтоб уничтожить ненавистного императора...

ПРОЛОГ

Твердость и строгий порядок, качества, присущие зубам, неотделимы и от власти. Самая ее суть заключается в них.

Зубы - это вооруженные стражи рта, а рот есть прототип всех тюрем. Все, что попало туда, пропадает, притом многое входит в него еще живым. Готовность, с которой рот открывается в предвкушении добычи, и легкость его последующего закрытия - те же атрибуты, которыми страшит нас тюрьма... В этом страшном месте ничто не могло бы прижиться, будь даже для этого время. Ничто не может укорениться в его голой полости.

И ужаснее всего - это узкое горло, сквозь которое неминуемо проходит то, что еще не рассталось с жизнью...

Путь, который пища совершает по всему телу, долог, и в конце концов все полезное извлекается из нее, оставляя лишь зловонные отбросы.

Этот процесс, которым завершается всякий акт поглощения, дает нам представление о природе власти в целом.

Элиас Канетти. "Толпа и власть"

Ок. 300 г. до Исхода

Вере подорванной верных не знать:

Власть к душам людским не способна воззвать.

Третья Полярность Джаспара Аркада

Атмосфера на мостике "Акеридола" была наэлектризована. Моррийон с усилием сглотнул, удивляясь, как могла его глотка так пересохнуть, в то время как сам он весь взмок. "Если мы потерпим поражение на следующем этапе, я спрошу об этом Эсабианова пеш мас'хадни перед началом пыток", - с мрачным юмором подумал он.

Двое с лишним суток - время подхода должарианского корвета к Пожирателю Солнц в реальном времени тяжело сказалось на всех - от трех рифтеров-бори, которых Моррийон снял с обреченного на гибель "Самеди", до невозмутимых обычно тарканцев.

На всех, кроме Анариса. А ведь самая большая опасность грозит ему, хотя он, казалось бы, возвращается к отцу с торжеством, исполнив заключительный акт его палиаха над Панархом Геласааром хай-Аркадом. Ибо теперь между отцом и сыном начнется борьба за трон, о чем знает каждый должарианец, от последнего работника в серой униформе до самого Джеррода Эсабиана. Любое неверное движение и даже слово могут привести к долгой, мучительной смерти. И все же Анарис единственный выглядит если не отдохнувшим или свободным от напряжения, то по крайней мере спокойным и собранным.

Моррийон снова сглотнул, принуждая себя смотреть на высокий, широкоплечий силуэт, сидящий прямо перед обзорным экраном. Радиус черной дыры, в пределах которого пространственный скачок невозможен, достигал двух световых часов. Подходить так близко к аномалии и без того опасно, но терпеть убийственный свет ее сращенного диска в течение пятидесяти часов совсем уж невыносимо. Однако никто не посмел предложить затемнить экраны: Анарис проводил все свое время, кроме часов, отведенных на сон, глядя, как голубовато-белый водоворот плазмы завивается спиралью в облаках пыли, чтобы исчезнуть из Вселенной. Луч света, исходящий из раскаленной спирали, пронзал насквозь гигантское солнце, звездную пару, чья субстанция питала пылающий котел аннигиляции.

А на конце луча, вдали от адского зарева, вращался Пожиратель Солнц цель их путешествия.

Единственным признаком испытываемого Анарисом напряжения служил более сложный против обычного танец шелкового дираж'у в его сильных руках. Немыслимые узлы, которые вязал Анарис, отражали невероятность того, к чему они приближались.

- Пять минут, мой господин, - объявила маленькая бори за навигационным пультом. Анарис, не отвечая, смотрел на Пожирателя Солнц, ставшего ныне сердцем владений его отца.

Станция не походила ни на что, созданное человеком. Это было скопище округлостей, трубок и конусов, сделанных из чего-то, более похожего на воспаленную плоть, чем на какой-нибудь строительный материал. Глаз не в силах был охватить всех этих кривых линий. Загадочное сооружение висело в космосе одиноко - кораблей поблизости не наблюдалось. Из сводки, переданной им перед выходом из скачка, Моррийон знал, что энергетический резервуар, питающий станцию, не позволяет подходить к ней кораблям, превосходящими сто метров по любой оси. Но почему даже мелких судов не видно?

В этот момент из конуса, которыми изобиловала станция, вышел корвет, такой же, как их собственный, и остановился менее чем в километре от Пожирателя, пуская огненные выхлопы из радиантов и отсвечивая в сиянии пылающих газов. Воинственная угловатость корабля контрастировала с действующей на нервы округлостью урианской станции.

Но тут необычность Пожирателя проявилась воочию, и Моррийон едва сдержал крик: станция шевельнулась.

На одной из ее секций медленно выросла ложноножка. Она поползла к конусу, из которого вышел корвет, а он нагнулся к ней и принял ее в себя, сузив свое отверстие в гротескном автосексуальном акте.

- Приготовиться, - объявили по коммуникатору со станции, и Моррийон понял, что конус - это причальный отсек, предназначенный для них. Что же теперь будет?

Из второго корвета вышел и ударил по ложноножке плазменный луч. Она испустила клуб газа, отпрянула и погрузилась в другой конус, который сомкнул вокруг нее свой сфинктер и начал перистальтически пульсировать. Моррийон с трудом подавил истерический смешок: ни дать ни взять декапусс сосет свое щупальце после схватки со щелкуном. Живая она, что ли, эта хреновина?

Причальный конус подался к "Акеридолу", вытянулся и раскрылся пошире, словно решив, что корвет, пожалуй, сойдет вместо раненой ложноножки. Вокруг овального входа извивались щупальца, напоминающие Моррийону цветы-животные, существующие в океанах почти каждой планеты Тысячи Солнц. Между щупальцами просматривалось слабое свечение шлюзового поля, а дальше - ряды вооруженных тарканцев в черной форме, выстроенных в ярко освещенном устье станции.

Не в устье, а в отсеке, нервно поправил себя Моррийон. В причальном отсеке.

Траловый луч с гулом захватил корабль и втянул сквозь кольца света в шлюз. Корвет остановился с легким толчком, и его двигатели затихли.

Анарис без единого слова встал и вышел, а Моррийон поспешил за ним.

Изнутри Пожиратель Солнц действовал на нервы еще сильнее, чем снаружи. Его полы, стены и потолки плавно, органически перетекали друг в друга прямых линий здесь не существовало. Мало того, все это излучало красноватый свет, идущий откуда-то... из-под кожи, так и хотелось сказать. Этот свет, несмотря на свою кажущуюся яркость, не отбрасывал теней.

Точно в чьем-то желудке. Человеческая техника выглядела здесь хрупкой и неуместной. Моррийон заметил, что там, где в стену входят кабели, света нет и поверхность болезненно-серая и пористая.

В задней части отсека, за церемониальным строем тарканцев, с отвратительным сосущим звуком открылся проем и вошел Эсабиан в сопровождении Барродаха. Моррийона потрясла перемена в помощнике Эсабиана: худой, изнуренный, глаза горят, как у кота, и шмыгают из стороны в сторону.

Сам Эсабиан на вид не изменился. Он остановился перед первой шеренгой тарканцев. Анарис вышел вперед и достал из рукава пешах. Эсабиан слегка сузил глаза, и Моррийон взял себе на заметку спросить позже наследника о значении этого жеста.

Но тут Анарис надрезал маленьким кинжалом большой палец правой руки,

- Как я проливаю сейчас кровь нашего рода, так я пролил кровь твоего врага,

Моррийон изумленно отметил, что кровь, пролившаяся на палубу, исчезла без следа. А поворот головы Анариса позволял предположить, что от внимания наследника это тоже не ушло.

Как и от внимания Барродаха. Он уставился на то место, куда капала кровь, словно в ожидании чего-то ужасного.

Раскатистые гуттуральные звуки должарской речи продолжали звучать, и Моррийону вспомнилась церемония в причальном отсеке "Кулака Должара", когда Эсабиан поручил сыну сопровождать Панарха в ссылку.

Тогда все было совершенно по-другому.

Среди металлических переборок и машин крейсера должарский ритуал мести, палиах, выглядел весьма значительным. Здесь, в чреве Пожирателя Солнц, покинутого десять миллионов лет назад древней, необычайно могущественной расой, о которой никто почти ничего не знал, тот же ритуал порядком утратил свой смысл.

"Интересно, чувствует ли это Эсабиан", - подумал Моррийон, уверенный, что Анарис чувствует.

Внезапное движение Барродаха привлекло его внимание. Другой бори в страхе вскинул голову к потолку, где медленно надувалось что-то вроде опухоли или пузыря - слезообразный нарост, переливающийся от собственной тяжести. Моррийон знал, что тарканцы тоже это видят.

Он подумал об имиджерах, снимающих все это для передачи по гиперсвязи. Умело размещенные маскировочные сетки скрывают от зрителей истинный вид отсека - и, что бы ни случилось дальше, Барродах позаботится, чтобы ритуал в записи прошел гладко, без помех.

Эсабиан и Анарис продолжали, не обращая внимания на загадочное вздутие. Вот они переплели свои дираж'у, шнуры проклятия, связав их сложным узлом, и натянули между собой.

- Твоя месть была моей местью, - сказал Анарис тихо, но внятно для всех, - и так будет всегда.

Шнуры загудели, как натянутая струна.

В этот миг вздутие на потолке шумно лопнуло, как спелый плод, и добрых пять литров крови обрушилось на переплетенные дираж'у, вырвав их из рук отца и сына. Кровь, или чем бы там ни была эта жидкость, обрызгала одежду Эсабиана и Анариса. Шелковые шнуры на полу между ними казались внутренностями зарезанного животного.

Настало долгое молчание. Казалось, что Барродах вот-вот упадет в обморок. Моррийон сжал зубы чтобы они не стучали. От страха перед возможной реакцией должарианцев его охватила слабость.

Тогда Анарис сказал:

- Как видно, даже Уры считают справедливым наше мщение Панархии. - Он нагнулся и подобрал дираж'у. - Хороший знак для завершения твоего палиаха, - добавил он, поклонившись отцу.

Эсабиан, обнажив зубы в подобии улыбки, ответил:

- Хорошо сказано.

Моррийон почувствовал, что напряжение в рядах тарканцев слегка ослабло, хотя никто из них не сдвинулся даже на миллиметр. Импровизация Анариса превратила катастрофу если не в триумф, то хотя бы в знак, не предвещающий несчастья.

Но когда отец и сын вместе вышли из отсека, чему предшествовал жуткий всасывающий звук урианского эквивалента двери, Моррийон спросил себя, что же предвещает этот знак в самом деле.

И чью предвещает кровь.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

СИСТЕМА МАЛАХРОНТА. "ШИАВОНА"

Имиджер висел примерно в километре над одной из оконечностей гибнущего синка. Внизу под крючковатыми облаками повитая дымкой густая зелень леса, загибаясь на обоих концах, переходила в зеленоватое небо и таяла в свете солнечных рассеивателей. На переднем плане метались с протестующими криками красно-черные птицы, а в шестидесяти градусах против вращения за туманом пряталась смертельная рана, нанесенная синку снарядом с рифтерского корвета.

В кают-компании рифтерского эсминца "Шиавона" стояла полная тишина. Офицеры и компаньоны Лохиэль следили за развитием трагедии на экране. Лохиэль посмотрела на них, и отчаяние, не утихавшее с момента получения известия от Хрима, охватило ее с новой силой. На некоторых лицах читался шок, но их было не так уж много. А келли, имевшие три голоса, и вовсе не поддавались разгадке.

Голос комментатора прервал ее мысли:

- Эти рифтеры под командой известного головореза Хрима Беспощадного целили точно. Их снаряд пробил в синке 150-метровую дыру, которую в обычных условиях можно было бы залатать, прежде чем парциальное давление кислорода снизилось до летального уровня. Но снаряд повредил также и критическую группу клапанов в гидростабилизаторах, открыв главный сток из озера и лишив возможности восстановить динамическую стабильность.

В кадре появился сам комментатор - его лицо застыло от ужаса, и он плохо владел своими эмоциями.

- Несмотря на то что население синка, в соответствии с ортодоксальными тельхардийскими верованиями семьи Озман, было небольшим, власти не смогли эвакуировать всех жителей до начала хаотического вращения, когда центральная ось устремилась к более стабильной поперечной ориентации.

Кадр снова сменился, и все зрители затаили дыхание: то, что показывал экран, утратило всякое сходство с интерьером космического поселения. Клочья воды, земли, органической материи хаотически крутились в тусклом свете рассеивателей.

Синк вышел из-под контроля.

- Леди Витесса Озман отказалась эвакуироваться, отдав свое место на семейной яхте ребенку из поселка при резиденции. Из жителей онейла остались в живых меньше четырех тысяч человек.

Конец не заставил себя ждать. Яркая дымка затянула экран: синк, растянувшийся сверх всякой меры, лопнул, и его атмосфера улетела в космос. Имиджер показал святящееся кольцо уцелевших поселений Малахронта и обломки бывшего синка Озманов: они медленно вытягивались в космический риф, не скрывающий драконовских очертаний рифтерского эсминца, нанесшего роковой удар.

На экране появилась группа комментаторов. Когда они начали обсуждать то, что только что видели, Лохиэль убрала звук и повернулась лицом к собравшимся.

Все сидели не шевелясь.

Молчание нарушил первый помощник Лохиэль Байрут.

Гнев и недоверие приглушили его звучный тенор:

- И мы повинуемся приказам этого человека. В этих словах почти не было вопроса.

- Чартерли был жадным ублюдком, - сказал орудийщик Люз-Кремонт, - но он имел стиль и знал, где следует остановиться. Не то что Хрим.

Лохиэль ощутила проблеск надежды. Люз-Кремонт всегда был смутьяном, но теперь, похоже, готов ее поддержать. При Чартерли все было немного проще. Но он отдал концы две недели назад, во время свирепой стычки в системе Долорозы, где Панархисты, несмотря на потерю своего, крейсера, здорово потрепали его эскадру. Остатки, включая "Шиавону", передали Хриму с указанием ремонтироваться здесь, в системе Малахронта.

Должарианский диктат и так доставлял им немало хлопот - но теперь, со смертью их синдика и гибелью эскадры, настроения команды стали еще более шаткими.

- Даже шиидриты не стреляли по Высоким Жилищам, - подала голос Мессина.

Лохиэль посмотрела на нее - навигатор боролась с дурнотой. Ничего удивительного - она выросла в космическом поселении, как и Люз-Кремонт.

- Зато Хрим под местный кодекс не попадает - это ведь не планета, сказала Видок.

Лохиэль покосилась на связистку, чье высказывание лишь утвердило ее мнение об этой женщине. А ведь в свое время та казалась хорошей кандидатурой. Двое акционеров, Дай Ган и Й'Лассиан, слегка кивнули в ответ на ее слова.

Мессина, мельком взглянув на Лохиэль, сказала ровным голосом, обращаясь к Видок:

- Дурища. Если на синке в момент взрыва был хотя бы один малахронтский нижнесторонний, кодекс будет действовать - только вряд ли там еще остались какие-то законы теперь, когда правит Должар.

- Это ты называешь "правит"? - врезался в разговор баритон Амброза, который на мостике слышали не часто. Молчаливый офицер контроля повреждений мотнул подбородком на экран, все еще показывающий последствия Озмановской Бойни, как стали называть это событие. - Эту штуку передали по гиперсвязи. Братство управляемо не больше, чем этот синк перед взрывом. И никто не знает, что сделают корабли, на которых гиперсвязи нет. Пока они этого не сделают.

- У нас, например, нет гиперсвязи, - вставила Лохиэль, всматриваясь в лица окружающих. Она показала на устройство ввода изображения. - Барродах получает информацию о нас из третьих рук, да и Хрим немногим быстрее.

Чувствуя напряжение Байрута и Мессины, ждущих, когда она огласит придуманный ими троими план, Лохиэль продлила паузу. Что-то здесь было не так, но она не знала что.

- Предлагаешь слинять, капитан? - без всякого выражения осведомилась Видок. Лохиэль заметила движение среди мелких акционеров, стоящих у переборки. Этого следовало ожидать: Видок настойчиво создавала в их среде собственную клику, выступая на их стороне против крупных компаньонов.

- Нечего сказать, выбрала время, - рявкнул Й'Лассиан. - Нам чуть мозги не вышибли, а добычи - ни солнышка. Сдается мне, эскадра Хрима куда лучше поживилась.

- Да уж, - поддержала Троно, одна из мелких акционеров. - И я слыхала, эти барканские мудилы охренительно богатые - у них протекторат и все такое.

Она ухмыльнулась, глядя на своих дружков.

- Вы же видели, что Хрим сделал с этим панархистским синком, - с отвращением бросила Лохиэль. - Думаете, человек с прозвищем Беспощадный захочет поделиться с нами, когда получит то, что ему надо? Или Должар, если уж на то пошло?

Видок усмехнулась, чувствуя поддержку, которую успела завоевать на корабле.

- Хочешь спрятаться где-нибудь на Окраинах? Я слышала, у Властелина-Мстителя долгая память. А может, ты к чистюлям собралась?

- Не торопись списывать чистюль со счетов, - сказал Амброз. - Ты же видела, что произошло при Долорозе. Они чуть не разнесли нас в клочья даже наши гиперснаряды не помогли. Этого нет в агитках, которыми нас снабжал сперва Чартерли, потом Хрим, но мне сдается, многие корабли Братства столкнулись с тем же, только в худшей степени.

- Это точно, - сказала Мессина. - Здесь в системе хватает кораблей, которые никогда, насколько я знаю, не входили в банду Хрима. Вероятно, это остатки злополучных флотилий вроде нашей. И если Эсабиан уж так уверен в себе, почему его слизень Барродах стягивает все больше кораблей Братства в худшую часть Рифта для охраны этого Пожирателя Солнц, о котором даже говорить нельзя?

Снова наступила долгая пауза. Мелкие пайщики беспокойно переминались, поглядывая на Видок. На лишенном звука экране снова прокручивалась гибель синка Озманов.

Внезапно Лохиэль поняла, что ее беспокоит. Троица келли больше не держалась вместе - мало того, они никогда еще не разбредались так далеко. Штоинк, связующая, осталась на том же месте, что и в начале собрания, но Ниук2 и Ву4 отошли от нее на несколько шагов. Лохиэль стало страшно, и она увидела отражение своего страха в глазах Мессины. :

- Вы все знаете, что наши дела шли хорошо, - сказала Лохиэль, наблюдая за реакцией окружающих. Она должна действовать наверняка - второго шанса у нее не будет. - Мы соблюдали Кодекс Братства, а если и сталкивались с чистюлями, то это была честная игра - не то что здесь. - Она кивнула на экран. - Поэтому Флот, хоть и знал, кто мы такие, не так уж старался разнести нас на атомы. - Она снова показала на экран, где агония синка разыгрывалась уже в другом ракурсе. - Я хочу сказать - хочу спросить вас: действительно ли мы хотим участвовать в этом, невзирая на последствия?

- Есть, пожалуй, и другая причина думать о переходе к чистюлям, сказал вдруг Люз-Кремонт. Видок впилась в него глазами, но он на нее не смотрел. Лохиэль поймала взгляд Байрута - он тоже это заметил. - При чистюлях мы процветали - и, как ты верно сказала, они не слишком старались прихлопнуть нас, пока мы придерживались рамок. А теперь... когда Братство очистит все планеты и поселения, не взорванные Должаром, откуда солнышки брать будем?

Лохиэль видела, что многие задумались - даже и те, кого она считала заведомыми союзниками Видок. Рифтхавенский Синдикат соблюдал баланс между синдиками разных флотилий, выделяя им операционные зоны так, чтобы каждый мог себя обеспечить. Но теперь главная забота Рифтхавена - не быть втянутым в войну, а беспардонные головорезы вроде Хрима и Нейвла-хана быстро подминают под себя синдиков помельче.

- Ты полагаешь, что выбора нет, Люз? - спросил Дай Ган еще более сиплым, чем обычно, голосом.

Лохиэль встретилась глазами с Байрутом и решила: ПОРА.

- Люз прав, - сказал Байрут. - Может, у нас еще был бы шанс, если бы Чартерли заодно с половиной эскадры остался цел, но теперь Хрим нас сожрет и не подавится, а Барродах даже пальцем не шевельнет.

- И вот еще что, - подхватила Лохиэль. - Мы можем впутаться в нечто еще худшее, чем тут на экране, если останемся с Хримом. Вы видели, что Нейвла-хан сделал с Минервой. Поэтому я действительно предлагаю перейти к чистюлям. Соединение моего кузена Камерона оперирует около Икспотля - это не так уж далеко от курса на Барку.

- Ты знаешь, что скажет по этому поводу Судебная Коллегия, - возразила Видок. - Если мы наведем Флот на Хрима и Нейвла-хана, то можем распроститься с Рифтхавеном навсегда.

- Рифтхавен больше не руководит Братством, - ответила Лохиэль. - Им руководит Эсабиан.

Она чувствовала, как меняется настроение собравшихся.

Видок посмотрела по сторонам, чувствуя, очевидно, то же самое, перевела взгляд на Лохиэль и запустила пальцы в волосы. Это был ее обычный жест, но сейчас он показался каким-то не таким... слишком быстрым, слишком нарочитым.

- Камерон никогда не отрекался от меня окончательно, - продолжала Лохиэль. - Когда я уходила, он сказал мне, что для него дверь к рифтерам открывается в обе стороны. Среди вас много высокожителей. Чего, по-вашему, заслуживает человек, совершивший то, что мы только что видели?

- Ты уверена, что твой чистюля-кузен захочет говорить с нами? спросил Люз-Кремонт. - Что он возьмет Хрима и Нейвла-хана в обмен на амнистию?

- Есть только один способ проверить это. Мне кажется, я знаю Камерона достаточно хорошо, чтобы угадать, что он скажет.

- Но поддержит ли его Флот?

- Они могут расстрелять его, если не одобрят его сделку с нами, сказал Байрут, - но соглашение выполнят. Слово флотского офицера - закон.

- Значит, мы сдадим и Хрима, и Нейвла-хана? - с сомнением произнесла Троно.

- Это будет зависеть от моего кузена. Ну как, согласны?

Настало долгое молчание, во время которого Й'Лассиан встал и прошел к автомату с напитками. Мессина по взгляду Лохиэль отодвинулась от стола, чтобы освободить обе руки; Байрут небрежно присоединился к Й'Лассиану у автомата.

Лохиэль подавила улыбку. Они трое почти двадцать лет жили вместе и в словах уже не нуждались.

Коренастый техник контроля повреждений подвинулся, когда подошел первый помощник. Лохиэль заметила, что Й'Лассиан держит стакан в правой руке - он был левша.

Глаза Видок бегали туда-сюда.

- Я ставлю этот вопрос на голосование, - сказала Лохиэль, желая ускорить дело.

То, что случилось потом, оказалось для нее полнейшей неожиданностью. Ей показалось, что под столом тихо прокатился мяч, и что-то кольнуло ее в ногу. При виде торжествующей ухмылки Видок она схватилась за бластер, но мускулы отказались повиноваться. Лохиэль ошиблась, полагая, что к насилию скорее всего прибегнут двое приспешников Видок - сама связистка до сих пор избегала открытых выступлений.

Лохиэль беспомощно наблюдала, как Й'Лассиан выплеснул свой горячий напиток в лицо Байруту и выхватил бластер. Мессина успела достать оружие, но остановилась, услышав слова Видок:

- Это квартан. Корабль мой. - Связистка встала и показала всем газовый пистолет. - Тут хватит на всех, кто не захочет ко мне присоединиться.

Дай Ган позади нее выдернул бластер из вдруг ослабевшей руки Мессины.

Несколько пайщиков отошли от переборки, наставив оружие на остальных. Офицеры, успевшие тоже достать бластеры, заколебались.

Все точно приросли к месту. Лохиэль боролась с одолевавшим ее ужасом. Квартан, яд, действующий на протяжении четверти часа, не причиняет боли за исключением последних трех минут, когда паралич сменяется конвульсиями, буквально разрывающими жертву на части.

- Ты хочешь подчиняться Хриму? - спокойно спросил Амброз, игнорируя наставленные на него стволы.

- Я хочу быть на стороне победителей, а Хрим занимает самую ближнюю к Должару орбиту.

Лохиэль беспомощно смотрела на Амброза. Он продолжал держать в руке бластер, но ни в кого конкретно не целил.

Да убей же меня!

Но яд сковал ее голосовые связки, и она не могла говорить.

Видок перегнулась через стол, злорадно усмехаясь в лицо Лохиэль:

- Вот мой первый приказ: все остаются здесь и смотрят представление. Минут через восемь начнется самое то. Для всех, кроме вашего бывшего капитана.

Некоторые из ее сторонников заухмылялись, но быстро прекратили это, когда странный зудящий звук наполнил комнату.

Штоинк направила свой головной отросток на связистку. Глаза связующей ушли в мякоть, а лилия рта широко раскрылась, и ее красновато-желтая внутренняя поверхность заметно пульсировала. Лохиэль могла видеть краем глаза только одного из двух других келли - и он тоже нацелился на Видок.

- Вы чего, зеленые? Не понимаете, что тут происходит? - Жужжание усилилось до болезненного крещендо, от которого у Лохиэль помутилось в глазах: должно быть, ее черепные полости резонировали от этого шума. - Эй, кончайте зудеть! - Голос Видок звучал тонко и невнятно.

Связистка выстрелила из своего газового пистолета в Штоинк, но это не возымело действия. Жужжание стало еще громче. Видок дико оглянулась на Лохиэль и снова подняла пистолет.

Люди, принадлежащие к обоим лагерям, гримасничали от боли, некоторые закрывали глаза и зажимали уши, поэтому не все видели, как связующая плюнула струей дымящейся жидкости прямо на Видок.

Связистка втянула в себя воздух.

Раздался щелчок, и крылья носа у Видок вздулись, сделав ее похожей на одного из антропоидов, предков человека с Утерянной Земли. А после переднюю часть ее головы снесло напрочь.

У Лохиэль тошнота подступила к горлу, когда мозги связистки брызнули ей на лицо и она ощутила солоновато-медный вкус крови. Видок с опустевшим черепом повалилась вперед, а комната, взорвавшись бластерными разрядами и воплями, затянулась горячей кровавой дымкой.

Вслед за этим настала тишина, нарушаемая только стонами раненых.

- Лохиэль, ты как?

Байрут склонился над ней - она упала, сама того не заметив. Отсутствие всяких ощущений означало, что времени у нее осталось совсем мало.

Худо мне, большой ты дурень, худо! - хотелось крикнуть ей. И еще - что она любит его вместе с его талантом задавать глупые вопросы. Хотелось попросить Мессину никогда не оставлять его, иначе она, Лохиэль, будет ей являться.

Потом они оба ушли из поля зрения - это связующая келли мягко отодвинула их.

Штоинк встопорщила свои ленты, и нашлепка у основания ее головного отростка сменила нормальный зеленый цвет на пурпурно-муаровый. От Штоинк шел резкий химический запах.

- Мы трое не знали, зачем Видок нужен квартан. - Она изогнула шею и выдернула из нашлепки кусочек ленты. - А она не догадалась поинтересоваться, откуда мы трое его берем.

Головной отросток Штоинк метнулся вперед, как атакующая змея, и сильно хлопнул сбоку по шее. Голове стало тепло, челюсти обрели чувствительность, живительная энергия хлынула в грудь, и язык шевельнулся во рту.

- К-как это? - промямлила Лохиэль. Жизнь, возвращаясь в тело, причиняла острую боль, и Лохиэль встречала ее с той же свирепостью.

Выходит, и квартан, и противоядие от него производят келли в сложной химической лаборатории своего организма.

- Мы сдадимся Флоту, - сказала Штоинк. - Потому что нас троих позвали на Арес.

Прошло еще много часов, прежде чем Лохиэль со вздохом повалилась на свою койку.

Дверь каюты с шипением закрылась за Байрутом и Мессиной. Две пары глаз, темные и светло-серые, смотрели на Лохиэль с одинаковой заботой. Хотя трудно было найти трех людей, столь несхожих, как Лохиэль и двое ее сожителей, за два десятка лет они постепенно переняли друг у друга мимику и жесты. Обычно их забавляло, когда они ловили себя на этом, но сейчас никто не улыбался.

- "Шиавона" благополучно легла на курс к Икспотлю, - доложила Мессина. - Я сама установила координаты, как ты велела, и за навигационным пультом сидит Фун. - Она замялась. - Неохота было бросать других, особенно Аль-Рихама - нам могут понадобиться все наши корабли. И как бы нам не пришлось при Барке смотреть на них через прицел.

- Что поделаешь, - ответила Лохиэль. - Проговорись мы, нам пришел бы конец, а они видели то же, что и мы. Если они после этого остаются с Хримом - их дело.

- Я получил тугой луч от Хрима как раз перед уходом, - сообщил Байрут. - Наша история прошла. Нам дают пять дней на пополнение запасов из тайника Чартерли, прежде чем следовать на Барку. Я обещал загрузиться ползучими снарядами и гравиминами. А Цусама прогревает реакторы - Барродах отключит нам гиперреле, когда узнает, разве что нам уж очень повезет при Барке.

Лохиэль кивнула, понимая озабоченность своих спутников жизни. Скверно будет вернуться к обычному классу "альфа" в военной зоне, когда твои враги оснащены оружием уров.

- Надеюсь, мы явимся еще до того, как Хрим начнет интересоваться, куда мы делись, - сказала Лохиэль. - Теперь рапортую я. Й'Лассиан выброшен в космос. Дай Ган клянется, что Видок его шантажировала, и это, возможно, правда - она пыталась проделать то же самое с парой других. Дай Ган у нас на испытательном сроке. Одно неверное слово - и он тоже отправится на прогулку. Остальные вроде бы в норме.

Она вздохнула, расправив шею, и поднялась. То ли от остаточного действия яда, то ли просто от стресса она чувствовала себя так, будто сила тяжести на корабле удвоилась. Но она не могла отдыхать, не выполнив последнюю, самую важную свою задачу.

- А теперь...

Мессина с улыбкой протянула к ней руки. Лохиэль обнялась с ней, а Байрут обхватил сильными руками их обеих. Они соприкоснулись головами. Лохиэль чувствовала их дыхание на своем лице, и пульс всех троих бился в унисон. Еще немного - и они одновременно разомкнули объятия.

- Втроем пойдем? - спросил Байрут.

- Я думаю, да, - сказала Мессина. - Для них это очень важно.

Без лишних слов они вышли из каюты Лохиэль и спустились на лифте ярусом ниже. Члены команды, которые попадались им на пути, имели вполне здравомыслящий вид и занимались делом.

Дверь в лазарет была открыта, и из тианьги веяло свежестью. К этому примешивался слабый запах, напоминающий жженую мяту.

Келли, как всегда, пребывали в движении, где неуклюжесть странно сочеталась с грацией. Лохиэль не понимала, как она могла раньше находить этот их танец комичным. Больше ей так никогда не покажется.

Когда Лохиэль и ее спутники вошли, келли разделились. Связующая, танцуя и вращая головным отростком, вышла вперед.

- Капитан, - сказала она своим до нелепости приятным голосом, - мы трое ожидали вас.

А мы-то считали их наивными, довольно глупыми существами. Очень недальновидно, если учесть, как сложна их биотехника. Как сознаться перед ними в своем невежестве - и как объяснить, что теперь, прозрев, мы им больше не доверяем?

Пока Лохиэль колебалась, подыскивая нужные слова, Мессина сказала с навигаторской прямотой:

- Мы не спрашиваем о мотивах, побудивших вас совершить самосуд над Видок. Мы хотим только знать, как вы это делаете.

Ниук2 и Ву4 затрубили и заухали, а Штоинк сказала:

- Вы смотрите на наше искусство, как на оружие, но нам не хотелось бы проделать остаток пути запертыми в оружейном отсеке.

Это была шутка, которая странным образом поправила самочувствие Лохиэль - как будто келли и впрямь всего лишь веселые ребята с дурацкими именами, имеющие пристрастие к дешевым человеческим остротам. Может, так оно и есть, но они только что показали свою другую сторону - тоже, впрочем, весьма близкую человеку. Не совсем понятно, волнует это ее или, наоборот, успокаивает.

- Мы трое используем свой талант только на благо корабля, - сказала Штоинк. - Это наш обет, и мы трое его соблюдаем.

Придется мне принять это в качестве обещания, что они не станут прибегать к этим своим штучкам, чтобы захватить мой корабль.

Но намерены ли они вообще его захватывать? Эта мысль не давала Лохиэль покоя с тех самых пор, как она оказалась перед мрачной необходимостью казнить Й'Лассиана, Чтобы очистить рубку.

- Ты сказала, что вас кто-то позвал, - сказала капитан хрипло и остановилась, чтобы поправить голос. - Это что, был секретный канал связи, к которому имела доступ Видок?

Или говоря по-другому - вы все это время следили за ней? И еще более жуткая вероятность: не научились ли вы лгать, путешествуя вместе с людьми?

Ее вопрос вызвал целую какофонию уханья, блеяния и жужжания. Штоинк обернулась к своим сородичам, поставив ленты дыбом, и запахло чем-то вроде перегретой резины вперемешку с пыльными надгробиями. Байрут вытер заслезившиеся глаза, но тианьги тут же включилось на полную мощность, овеяв их ароматом свежескошенной травы.

Связующая снова повернулась к людям, направив головной отросток прямо на Лохиэль.

- Мы трое не вступали в сделку с Видок, - проворковала она. - Чтобы успокоить вас, мы напоминаем, что Видок хотела сохранить верность Эсабиану, а вы сами видели, что он сделал с нашим Старейшиной. Арес - вот куда должны отправиться мы трое.

Лохиэль кивнула:

- А если бы мы проголосовали против перехода к Панархистам?

- Тогда мы трое, как ни жаль, отказались бы от своих функций корабельного врача на "Шиавоне" и нашли бы другой способ попасть на Арес.

Лохиэль вздохнула - ей стало чуть полегче.

- И последний вопрос. Как вас позвали на Арес, если не по коммуникатору?

За этим снова последовал неистовый танец со стоящими торчком лентами, но теперь звуки, издаваемые келли, напоминали хихиканье.

- Мы не можем пока этого объяснить, - сказала связующая.

Лохиэль, внезапно устав до смерти, сказала:

- Тогда отложим это на будущее, когда у вас найдутся нужные слова, а я буду лучше соображать.

Келли отвесили тройной поклон, и люди вышли. Лохиэль по общему, хотя и невысказанному, уговору оставили спать одну. Разумелось, что Байрут будет нести вахту первым.

Но Лохиэль пока еще не могла лечь. Оставшись одна, она прямиком прошла к пульту и вызвала на экран портрет своего кузена Камерона в великолепной форме флотского капитана. Его глаза так и ввинчивались в нее, хладнокровно оценивая, чего она стоит. Камерон был единственный, кто не удивился ее уходу в рифтеры, и единственный из семьи Маккензи, с кем она после изредка переписывалась.

Что ж, кузен, возможно, она и оправдается в конце концов, твоя родственная верность.

Она сказала ему эти слова перед самым своим уходом, и сейчас его ответ прозвучал у нее в мозгу с новой силой:

"Если ты это считаешь верностью, ты пока еще не понимаешь значения этого слова".

Лохиэль кивнула, глядя в глаза на экране.

- Теперь я, кажется, поняла, кузен.

2

РИФТ, "ТЕЛВАРНА"

Монтроз потер глаза костяшками пальцев и подавил зевок, угрожавший вывихнуть ему челюсть. Со своего места за пультом Локри он слышал легкий шорох лент келли и ощущал резкий химический запах, в котором уже узнавал келлийский эквивалент зевоты.

Он посмотрел на них и улыбнулся. Келли стояли за навигационным пультом, который занимал Ивард. Дартинус и Атос, склонившись к Портус, связующей тройки, переплели узлом свои головные отростки. Ивард обмяк в кресле с бескостной грацией юности, прислонившись к Портус головой, - его ярко-рыжие волосы представляли разительный контраст с глубокой зеленью ее кожи. Парень крепко спал.

Портус повернула шейный отросток на пару градусов и глянула на Монтроза одним глазом, который у келли, похоже, заменял подмигивание, а после кивнула на Себастьяна Омилова, целиком ушедшего в какую-то сложную задачу у пульта связи.

- Усыпил бы ты его чем-нибудь, пока он всех нас не уморил, - тихо прогудела она Монтрозу.

Омилов этого как будто не заметил, и Монтроз посмотрел на капитана. Вийя почти не проявляла признаков усталости, которую наверняка испытывала, - только под глазами легла темная тень, и чувствовалось напряжение в линии плеча и руки, перебирающей клавиши. Позади совершенно неподвижно стояли эйя, устремив на нее свои многогранные голубые глазищи.

Монтроз оглянулся назад, где несла караул соларх Эмрас шо-Ретвен - эту раскованную позу десантники могли держать часами. Она тоже зевнула и улыбнулась ему, словно извиняясь. Интересно, что поделывает Марим в машинном отделении. Дрыхнет, наверно, настроив коммуникатор на тревожный сигнал.

- Вы уверены, что курс правильный, капитан? - спросил Омилов.

- Об этом надо спрашивать Иварда.

Монтроз уловил должарианскую жесткость согласных, которая у Вийи служила признаком раздражения. Интересно, слышит ли это гностор и понимает ли, что это означает?

Омилов посмотрел на спящего парня и качнул головой.

- Думаю, нет необходимости. Пеленг совпадает с другими показателями.

Он нажал несколько клавиш, и на главном экране показалась тусклая красная звезда, а внизу - полосы ее спектра.

Монтроз поморгал, пытаясь уяснить себе то, что видит. Все линии были размазаны, а кое-какие смещены.

- Бинарий черной дыры, - сказал он наконец. Каждый, владеющий хотя бы азами навигации, способен распознать спектр бинария черной дыры - его особенности объясняются вращением системы и ускорением материи, падающей в аномалию. Подход к такому явлению в режиме скачка может иметь катастрофические последствия. Но что-то еще в картине этого спектра беспокоило Монтроза, казалось неправильным.

- И да, и нет, - ответил Омилов. - Расположение фаз и расширение спектральных линий соответствуют бинарию, но здесь имеют место странные пробелы. - Он кивнул в сторону кормы, где техники "Грозного" устанавливали мощный компьютерный банк, снабженный дубликатом базы научных данных крейсера. - Компьютер утверждает, что это фрактальный спектр размерности 1,7 - возможно, этим объясняется его наиболее аномальный аспект.

Тут Монтроза осенило.

- Здесь нет рентгеновских лучей!

- Вот именно. Эта система выдает только коротковолновый конец спектра излучения, которого следует ожидать от сращенного диска. Более того, ее смещение в главной последовательности не коррелирует с другими звездами в этом регионе, а ее химический состав не соответствует высокочастотной части спектра.

Портус издала вопросительный звук, и Ивард осведомился:

- Что это значит?

Как будто и не думал спать.

Может, он и правда не спал. Монтроз уже перестал понимать, как работает сознание этого парня.

- Ни один известный процесс не носит такой спектральной метки, - с усталой улыбкой сказал Омилов. - Я думаю, это значит, что мы нашли Пожиратель Солнц.

Монтроз так устал, что не почувствовал при этих словах ничего, кроме легкого удовольствия. Омилов посмотрел на Вийю:

- Не могли бы вы подвести нас примерно на тридцать световых минут к северу от системы, чтобы лучше рассмотреть?

- Стоп, - подобралась шо-Ретвен. - Разве вы забыли приказ, гностор? Не ближе световых суток. Мы не знаем, насколько густо расставлены мониторы вокруг системы, но враг, по нашим сведениям, опустошил три флотские базы, поэтому густота должна быть приличная.

- Да, верно, я позабыл. - Омилов промолчал и произнес желанные всем слова: - Тогда мы, пожалуй, прервемся на одну вахту и отдохнем. - Он заботливо выключил пульт. - В следующий раз мы остановимся, чтобы запустить ВСР, временный...

- ... сенсорный ряд, - закончила Вийя. Она вывела на свой экран сложную геометрическую диаграмму, а заодно схему "Телварны" с обозначенными на корпусе сенсорами.

- Ага, - моргнул Омилов. - Очевидно, у вас с ними больше опыта, чем у меня. - Он встал и поклонился Вийе совершенно искренне, без тени иронии. Простите меня, капитан. Многолетние предрассудки трудно преодолеть.

Вийя кивнула, и чуть заметная улыбка прошла по ее каменному лицу.

- Принимается, гностор. - Монтроз догадывался, что она должна хорошо чувствовать раскаяние Омилова благодаря своей подкрепленной присутствием эйя темпатии. Она провела рукой по пульту, и экран погас. - Всем спать, объявила Вийя и добавила, метнув черный взгляд в заднюю часть мостика: Пусть десантники бдят, если им охота.

- Пятнадцатый отрезок завершен, - доложил Ивард. - Готов к скачку на шестнадцатый.

Звезды пронеслись по экрану - это капитан развернула корабль. Соларх шо-Ретвен ощутила легкий крен, когда корабль вошел в скачок. Приборы показывали повышенную нагрузку от частых прыжков, необходимых для развертывания сенсорного ряда, достаточно обширного, чтобы дать четкую картину происходящего на расстоянии световых суток - крейсер со своей огромной базовой линией справился бы с этим намного проще.

Рыжий навигатор посмотрел на десантницу с застенчивой улыбкой, и она улыбнулась в ответ. Интерес Иварда к ней был очевиден. Мальчик, правда, молод для нее, но занятен, особенно если учесть его тесную взаимосвязь с келли. Шо-Ретвен еще ни разу не встречала келлийскую троицу, которая была бы ей несимпатична.

Долг, конечно, прежде всего, но эти рифтеры - ничего ребята, за исключением их твердокаменного капитана. Ей шо-Ретвен не доверяла ни на грош, и тот факт, что Вийя темпатка, а может, и телепатка, еще более усугублял ситуацию.

С должарианки взгляд соларха перешел на эйя. Одна из них тихо зачирикала и сделала жест, означающий "мы тебя видим". Другая повторила знак, добавив к нему прозвище, которое они присвоили шо-Ретвен: "та, что ждет, чтобы убить". Как ни странно, в их отношении к ней не чувствовалось угрозы. Казалось, что они принимают ее роль как должное, но шо-Ретвен не питала иллюзий относительно того, что будет, если долг вынудит ее выступить против Вийи. Она надеялась только, что успеет справиться со своим делом, прежде чем эйя прикончат ее.

Она подавила в себе память о детонаторах, вживленных и в нее, и в соларха Зедонга. Если один из них сработает, она об этом уже не узнает - и не стоит задерживаться на такой перспективе, особенно если талант должарианки действительно граничит с телепатией.

Корабль содрогнулся, выйдя из скачка.

- Вийя, на этом лучше пока остановиться, - прозвучал из машинного отделения звонкий голосок техника контроля повреждений. - Скачковые здорово перегрелись.

Сказывалась густота установки сенсоров, необходимая для обеспечения точности их показаний.

- Шестнадцатая позиция установлена, - доложил Ивард.

- Больше нам не нужно, - сказал гностор, выпрямляясь. Его пульт несколько секунд спустя просигналил. - Так и есть. Теперь ими займется компьютер, а мы сможем увидеть то, что так долго искали.

На экране расплывалось пятно, медленно обретающее резкость, - это огромный компьютерный блок сводил воедино информацию с шестнадцати сенсоров, расставленных через широкие промежутки вокруг предположительного местонахождения Пожирателя Солнц.

Наконец изображение установилось, показав бинарий черной дыры во всей его дикой красе. В центре экрана возник красный супергигант, сплющиваемый по мере того, как его объем Роха перетекал в черную дыру. Огромный плюмаж газов, вырываясь из вздутия на его поверхности, погружался в сращенный диск вокруг аномалий. Спираль уничтожаемой материи переливалась всеми цветами спектра - от красного до синевато-белого полыхания дезинтеграции в центре, где она, падая за горизонт превращения черной дыры, исчезала из Вселенной.

Шо-Ретвен эта картина была знакома по научно-популярным чипам, но она впервые увидела муаровую рябь, бегущую по внутренней части сращенного диска. Быть может, это компьютерный эффект?

Кадр переместился, показав расплывчатую фигуру. Орбитальный масштаб в другом окне указывал, что она находится в семнадцати световых минутах от центра масс системы.

- Это еще что за Харубанова фиговина? - произнес по коммуникатору голос Марим, когда изображение приобрело четкость.

- Нашим инженерам такое и не снилось, - после долгого молчания сказал Омилов. - Это построено расой, о которой мы не знаем практически ничего. Удивляюсь, как люди могут вообще там жить.

- Лучше бы не могли, - пробасил Монтроз. - Хлопот было бы меньше.

Шо-Ретвен не могла оторвать глаз от Пожирателя Солнц, от сплетения красноватых трубок и конусов, напоминающего спаянные вместе духовые инструменты. Только эта штука не из меди, а из чего-то... Из чего-то вроде десен. Пятнышко рядом медленно обрело очертания небольшого корабля.

Марим предложила скатологическое сравнение, а Ивард, посмеиваясь, поспешил развить ее мысль.

- Вам нужно что-нибудь еще, гностор? - Холодный тон Вийи разом пресек вольную болтовню.

- Нет - все уже в компьютере.

- Хорошо, - сказала она и встала. - Ивард, берись за руль и ложись на обратный курс. Скачок рассчитаешь сам.

Она прошла мимо шо-Ретвен, даже не поглядев на нее, и скрылась в коридоре.

Несколько часов спустя Монтроз опять пришел на мостик. Он с удовлетворением отметил, что капитан уже сидит в своем кресле и работает, а последовавшее за этим ироническое чувство вызвало у него улыбку.

Неужели он так легко привык к тому, что Маркхема больше нет? Не прошло и года, как тот сидел, долговязый, в капитанском кресле, и его белокурая голова, склоненная над пультом, вселяла в команду уверенность, что все идет как надо: Капитан Работает.

Вийя бросила на него испытующий взгляд. Монтроз смекнул, что она во многом угадывает его чувства, если не его мысли, и сказал:

- Не странно ли, как охотно мы убаюкиваем себя чувством мнимой безопасности?

Она дернула головой - не поймешь, утвердительно или отрицательно. Видимо, это типично должарианский жест - Мандериан тоже так делает. Но это движение при всей своей небрежности не раздражало Монтроза так, как раздражали изящные, отработанные жесты Дулу высшего круга. От них всегда веяло снисхождением, ласковым терпением, и этому сопутствовала куча других нюансов, еще более язвительных для того, кто способен их разгадать.

- Нашей жизни в данный момент ничего не угрожает. - Она кивнула на переборку, за которой помещались двое бойцов Аркадского Десанта. - Их по крайней мере ничего не беспокоит. - Ее акцент от иронии усилился.

Монтроз уселся в кресло Локри, переплел пальцы и спросил:

- Ну и что же дальше?

- Возвращаемся на Арес, - пожала плечами она. - И там останемся, пока правосудие не свершится.

Локри. Монтроз сознавал, что у десантников есть уши на мостике - и как бы мило и предупредительно ни вели себя эти чистюли во время их странного рейса, стоит Вийе разделаться с их жучками, как они мигом примчатся сюда с оружием наготове. А босуэллов на таком маленьком корабле никто не носит: это попахивало бы заговором. Монтроз даже знать не желал, какая еще пакость может быть на вооружении у десантников.

Поэтому вслух он спросил что-то о новых сенсорах, которые Панархисты поставили на "Телварне" по просьбе Омилова, а сам набрал на своем пульте текстовое сообщение и перевел его на капитанский экран.

Ты по-прежнему намерена освободить Локри перед отлетом с Ареса?

Да, - появилось у него на экране. Вслух Вийя сказала, что часть оборудования оказалась ненужной, но когда-нибудь на Рифтхавене за нее можно будет выручить немалую сумму.

Тогда надо действовать быстро, - напечатал Монтроз. - Жаим сказал мне перед стартом, что Архон Торигана жмет на все педали, чтобы ускорить процесс.

Глаза Вийи стали еще темнее, рука напряженно повисла над пультом, и она ответила:

Тогда мы нажмем на свои педали, чтобы его оттянуть.

Монтроз кивнул. Брендон Аркад, ныне Панарх Тысячи Солнц. Если уж он не сможет отложить суд, то и никто не сможет. Но захочет ли он?

Вийя, должно быть, подумала о том же.

Надо узнать у Локри, как там все было на самом деле четырнадцать лет назад.

Я уже заставил его рассказать все, что он помнит.

Вийя кивнула, и на этом их разговор закончился.

Монтроз выключил пульт и встал. С рассказом можно подождать: путь им предстоит еще долгий, а десантники не могут быть повсюду и слышать все. Выходя, он прикинул, чем бы их отвлечь, - и улыбнулся, вспомнив о келли и эйя. Уж они точно придумают нечто незаурядное.

Мандериан проснулся от ослепительного света, пронзившего его сны, и нашарил в темноте пульт рядом с кроватью. Миг спустя светящиеся цифры показали время: 3.55.

Мандериан сел на краю койки, но не стал одеваться. Для последователей святого Лледдина в снах заключается истина, которую должно разгадать с помощью интуиции, открыв себя токам Единосущия. Он узнал разбудивший его свет - это были эйя, находящиеся совсем близко от него. Остальное содержание сна почти не требовало раздумий - это было предупреждение.

В крошечной ванной он пустил холодный душ под сильным напором, чтобы оживить кровообращение и стимулировать работу мысли, а уж потом оделся.

Выйдя из каюты, он чуть не столкнулся с Ивардом. Мальчик был в одних брюках, с какой-то ладанкой на длинной цепочке вокруг шеи. Ярко-зеленая полоска, навеки въевшаяся в его запястье, представляла резкий контраст с теплой смуглотой его кожи и рыжиной волос. Он подавил зевок и сказал:

- Вы не спите? Может, тогда покажете эйя Пожиратель Солнц? Они с чего-то психуют и не дают мне спать.

Мандериан поклонился в знак согласия, и Ивард, зевая во весь рот, поплелся в свою каюту, которую делил с келли. По пути он махнул рукой десантникам, выглянувшим из кают-компании. Спрашивая себя, как они могут жить вчетвером в помещении, предназначенном для двоих, Мандериан пошел на мостик.

Эйя ждали, мерцая фасеточными глазами. Действуя, как всегда, в унисон, они показали своими тонкими пальчиками: "Мы тебя видим" - и добавили: "Нивийя" (Еще Один, Который Слышит) - так они называли Мандериана. "Термин, а не имя", - подумал он, вспомнив недавнюю беседу с Вийей. Он очень мало говорил с ней после отлета с Ареса, но здесь она гораздо охотнее, чем на станции, делилась тем, что узнала от эйя. "Они различают нас, как отдельные существа, но никогда не поймут такой условности, как имена. Насколько я могу объяснить, они отличают одного от другого по заложенным в памяти образам, но и это не совсем точно. Помните, что в каком-то смысле они поддерживают постоянный контакт со своим ульем".

Мандериан прошел к пульту Иварда и отыскал изображение Пожирателя Солнц. Миг спустя он вывел его на экран - загадочный, зловещий, но по-своему прекрасный.

Эйя запрокинули головы назад под углом, невозможным для человека, и заверещали на высокой, режущей ухо ноте. Мандериан почувствовал, что они разочарованы. Их быстрых жестов он не узнавал. Еще миг - и они с поразительной быстротой покинули мостик, шурша тонкими ножками по обшарпанной палубе.

Мандериан снова выключил пульт. Что это были за жесты? Не те ли, что они разработали вместе с келли? Но что бы они ни говорили, они, похоже, так и не научились отличать изображение в реальном времени от записи. Они хотят вернуться к Пожирателю Солнц.

Он нахмурился, оглядывая мостик. Эйя - такие странные существа, и люди так мало о них знают. Их техника, в отличие от келлийской, не имеет никакого сходства с человеческой - это скорее искусство. Значит, творчество, по крайней мере в одной форме, им доступно. Что они, собственно, делают здесь, так далеко от своего мира?

Мандериан вышел. Корабль был невелик, и за углом он увидел эйя вместе с келли. Эйя семафорили что-то быстро-быстро - с людьми они такой скорости никогда не развивали. При этом присутствовал один из вездесущих десантников. Келли протрубили что-то в лад чириканью эйя, и Мандериан почувствовал, что воздух изменился - запахло чем-то вроде корицы и жженой пробки.

Дверь в лазарет открылась. Себастьян Омилов, стоя на пороге, наблюдал за этой сценой, озадаченно сдвинув тяжелые брови.

Эйя внезапно умолкли и устремились в каюту Вийи. Келли продудели нечто скорбное, как показалось Мандериану, и связующая сказала:

- Они говорят, их мыслемир хочет, чтобы они отправились к Пожирателю Солнц.

На это Мандериану нечего было ответить - да келли и не ждали ответа. Они удалились в свою каюту, и Омилов вздохнул.

- Выспались, называется. Разве это возможно, когда на уме столько вопросов?

- Может быть, воспользуемся щедростью нового Панарха и выпьем чашечку кофе? - предложил Мандериан.

Омилов ответил одним из расплывчато-вежливых жестов, которые у Дулу казались врожденными. Мандериан, не совсем уловив его значение, прошел в кают-компанию. Там было пусто. "Он знает, что я темпат, - подумал Мандериан, заказывая на пульте кофе. - Возможно, таким образом он дает мне разрешение слушать не только слова, но и чувства, которые скрываются за ними". Должарианец молча отнес чашки к паре кресел, выбранных Омиловым.

Некоторое время оба молчали, прихлебывая ароматный напиток, затем Омилов произнес:

- Когда я думаю об эйя, все наши определения интеллекта кажутся мне сомнительными.

- Да. У них нет письменности, нет политики, речью они пользуются в редких случаях, а к ремеслам можно отнести разве что это их макраме.

- Которое, однако, мы могли бы воспроизвести только с помощью сложнейшей техники. И они, кажется, разработали с келли общий язык - Ивард, по-видимому, тоже его понимает.

- Как и Вийя.

В гносторе пока не чувствовалось никаких сильных эмоций, и Мандериан не до конца понимал его дулускую мимику, однако сохранял терпение.

Омилов иронически изогнул густую бровь:

- Как и Вийя.

В кофе не было горечи - он представлял собой смесь нескольких сортов, которые уже тысячу лет выращивались одним и тем же способом, и был горяч как раз в меру. Мандериан в случае необходимости мог бы назвать его химический состав и объяснить, как человеческий организм на него реагирует. Но лишь немногие вещества способны вселять в человека чувство почти мистического довольства с помощью своего запаха, вкуса и температуры, и кофе - одно из них.

- Итак, теперь, когда вы нашли Пожиратель Солнц, ваша работа завершена? - спросил Мандериан. - Или, точнее, - считают ли власти ее завершенной?

- В этом-то и заключается моя дилемма, - улыбнулся Омилов. - Теперь я должен передать его координаты Найбергу, после чего Флот незамедлительно выступит против Эсабиана. Я не спорю - это действительно необходимо, мягко добавил он.

Мандериана в детстве мучили кошмары, в которых материнский пеш мас'хадни подвергал его пыткам. Омилов испытал это должарианское искусство на себе - и произошло это в месте, которое еще недавно было цитаделью его сюзерена и друга.

- Какой же доклад вы представите Брендону, нашему новому Панарху?

Омилов, точно во власти печальных воспоминаний, потер щеку и вздохнул.

- Это необходимо, - повторил он и поднял глаза. - Но эта работа теперь не только моя, и я должен думать не только о настоящем, но и о будущем. Эсабиан как-нибудь да испортит это урианское сооружение - тут уж ничего не поделаешь. Но я пущу в ход все свое влияние, чтобы добиться хотя бы от своих обещания не уничтожать станцию. Насколько нам известно, это единственная урианская конструкция, функционирующая до сих пор. Хотя Эсабиан извлек оттуда энергетические реле, делающие его гиперснаряды столь смертоносными, я не могу поверить, чтобы все тамошние артефакты имели отношение к военному делу. Взять хотя бы гиперрацию. Об этом я и доложу Брендону: мы обязаны сохранить Пожиратель Солнц для науки. - Он хлопнул ладонью по столу. - Это больше чем долг - это священная миссия.

И он хочет, чтобы Мандериан стал его союзником, иначе даже этого бы не сказал. Мандериан поставил чашку и кивнул.

- Возможно, наши цели совпадают. Элоатри, руководимая своим видением, попросила меня следовать за полиментальным единством, представленным эйя, келли, Вийей и мальчиком.

Видение. Омилов не произнес этого слова вслух, но глаза его сузились, и Мандериан ощутил прилив эмоций. Закоренелый скептик, Себастьян Омилов сам подвергся власти Сновидения перед отлетом с Ареса, и то, что он испытал, до сих пор не отпускало его.

- Если кто-то из них и понимает, что ищут здесь эйя, то посторонним не говорит.

- Со мной уж точно никто не откровенничал.

Мандериан помолчал, подыскивая слова.

- То, как члены полиментального сообщества понимают друг друга, - это один вопрос. Их общение с посторонними - другой.

Омилов сложил пальцы вместе, опершись подбородком на указательные.

- Что именно вас беспокоит? - подчеркнуто объективным тоном спросил он.

От его внимания не ушло, что я ввел в разговор их имена; напрасно было бы отрицать, что я обеспокоен.

- Вийя наблюдала бой с "Самеди" и гибель Панарха Геласаара глазами Брендона.

Омилов тяжело перевел дыхание:

- Это они вам сказали?

- Никто из них не сказал мне ни слова. Но признаки достаточно красноречивы. Когда мы вошли в выделенную для нас комнату с экраном, Панарх дал понять, что знает о присутствии Вийи. - Мандериан изобразил легкое движение Брендона. - Как он мог знать? Босуэлла на нем не было, и стоял он за капитанским креслом, в стороне от всех остальных.

- Рядом со мной, - тихо произнес Омилов. - А я, разумеется, ничего не знал. Итак... - Омилов уставился в пространство перед собой, поразмыслил и, взглянув в глаза Мандериану, повторил: - Итак! Вы спрашиваете меня не о том, какое значение имеет эта связь для политики или для войны. С этим вопросом вы обратились бы к другим. Вы хотите знать, что это означает в личном плане.

- Должарианку я могу понять, но тонкости мышления Дулу - нет, признался Мандериан.

- По дулусским понятиям их связь не значит ничего. Возможно, она уже отошла в область воспоминаний. Это упрощает вопрос о политике и о войне. Если их отношения будут продолжаться, вероятность того, что они проявят это публично хотя бы намеком, очень мала. А то, что не существует, не может быть использовано другими.

Мандериан снова пригубил кофе, вспомнив свой сон - и видение, о котором рассказала ему Элоатри.

- И все же их связывают некие узы, которых нам пока понять не дано. Их и еще одного, неизвестного пока человека.

- Если их связывает интерес к Пожирателю Солнц, - улыбнулся Омилов, будем надеяться, что таинственный незнакомец Верховной Фанессы окажется лицом влиятельным. Боюсь, что мне это понадобится.

3

АРЕС

Седри Тетрис вышла из переполненного транстуба и спустилась по лестнице на травянистую дорожку у озера, где многочисленные прохожие успели протоптать грязную колею. Она втянула в легкие свежий воздух, стараясь избавиться от клаустрофобии, вызванной поездкой в тесном пространстве среди скопища тел. Тианьги, хотя и работало с шумом в усиленном режиме, не могло разогнать духоту в капсуле.

Седри снова вздохнула полной грудью, глядя на далекую заводь, постепенно переходящую в туман на дальней стороне онейла. Здесь она могла отрешиться от чувства тяжести. Тяжесть! Абсурдное понятие для высокожителей, на чьих поселениях, в отличие от планет, гравитация - всего лишь вопрос высоты. Седри, кроме этого, привыкла и к более обширному жизненному пространству, на Аресе же это пространство сокращалось с каждым днем. Станция до того переполнилась, что Седри снилось, как Арес падает с неба под грузом набившейся в него агрессивной, сварливой орды беженцев.

"Возможно, мне даже хочется, чтобы это случилось", - с горьким юмором подумала она. Дважды предательница, пока еще не разоблаченная теми, кому служила теперь, она считала себя смертницей. Она не позволяла себе думать о будущем - по крайней мере о своей роли в нем: ее жизненные планы ограничивались тем, сколько врагов она сумеет захватить с собой, когда ее все-таки поймают.

"И одним из них будешь ты, Тау Шривашти", - поклялась она, сворачивая на узкую, мощенную гравием тропку, ведущую к озеру сквозь рощицу цветущих чимов. С нижних ветвей все цветы были обобраны.

К ней вернулся образ, преследующий ее во сне и наяву: девятый круг ада, где, навеки вмерзшие в лед, содержатся предатели.

У нее даже тридцати сребреников нет, чтобы швырнуть их Шривашти в лицо. Не деньги ей были нужны, а равенство для Шеланийской общины высокожителей. Она слишком поздно обнаружила, что агенты Должара просочились в их революционный комитет и использовали их движение, чтобы вредить Панархии.

Второе предательство она совершила уже здесь, на Аресе. Всех флотских офицеров обязали клятвой и кодексом Военного Положения не разглашать тайну гиперрации, столь страшной ценой захваченной капитаном Нг у врага. Однако Седри, шантажируемая Шривашти, записала для него одну из передач.

Шривашти утверждал, что делает это для блага Панархии и что хаос, воцарившийся в государстве, требует неортодоксальных мер. Асам, использовав злополучного эгиоса Харкацуса, сделал попытку захватить власть. Эренарх Брендон с помощью Прерогата Омилова восторжествовал над ним, проявив себя, несмотря на свою подмоченную репутацию, достойным наследником престола. Седри тогда хотела сдаться, но ее исповедник сказал, что она для искупления своего греха должна исправить, хотя бы частично, причиненное ею зло. Панархистское правление при всех своих недостатках все же намного предпочтительнее жестокого должарского ига.

Шривашти понятия не имеет, как пристально стала Седри наблюдать за ним с того момента.

Она слегка улыбнулась, свернув в сторону от группы гуляющих. Она знала, что ее никто не запомнит, даже если обратит на нее внимание маленькую, некрасивую женщину средних лет в скромной штатской одежде. Единственное, что отличает ее от других, - это талант программиста. В этом она одна из лучших на Флоте.

Сегодня она, если сможет, постарается выяснить, кто же тот другой программист, чью защиту она до сих пор не сумела преодолеть. Если она установит его личность, инфонетический "Справочник изыскателя" даст ей достаточно сведений о его персональном профиле и стиле, чтобы прорвать блокаду этого умельца. Пока она не сделает этого, ей не удастся добраться до глубинных каналов Тау Шривашти в ДатаНете. Он все еще держит в своих руках приличную долю информационного пространства, контролируя курьерские корабли, связывающие систему Ареса с поврежденным, но еще функционирующим Дата Нетом остальной Тысячи Солнц.

Впереди возник высокий силуэт мужчины, который увлеченно бросал хлеб уткам. Его осанка, его руки - все дышало грацией и властью. Еще несколько метров - и Седри узнала безупречно причесанные серебристые волосы и чеканный профиль Тау Шривашти.

"Еще одно предательство - но на этот раз я унесу с собой то, что тебя уничтожит", - пообещала она себе, стараясь идти медленно и сжимая кулаки в карманах.

Шривашти будто бы не замечал ее, пока она не дошла до самого камня, к которому он прислонился, - только тогда он поднял на нее свои странные, янтарного цвета, проницательные глаза.

Седри так и не смогла освоить почти телепатическую восприимчивость к самым легким жестам и движениям, которой Дулу обучались с детства, - но она рассчитывала, что ее потрясающая новость оправдает нервозность, которую он мог прочесть в ее повадке.

- Панарх мертв, - объявила она без предисловий.

И поняла, что ее расчет оправдался. Не то чтобы Шривашти выказал что-то в открытую. Долгий вдох, слегка расширившиеся зрачки - вот и все, что она заметила, но для Дулу и это было невероятным выражением чувств.

- Расскажите подробнее, - произнес он. Подавленные эмоции сделали его хрипловатый от природы голос еще более хриплым.

- Я мало что могу рассказать. Данные передал Должар - это один из их ритуалов. Анарис ахриш-Эсабиан, наследник престола, прибыл с новостями на Пожиратель Солнц.

Архон смотрел на тихую заводь, где плавали утки. Седри достала руку из кармана и бросила им кусочки сухой лепешки. Она знала, что Шривашти, оправившись от потрясения, тут же отошлет ее прочь, словно служанку. Надо было как-то продлить разговор.

- Полагаю, что Эренарх - ныне Панарх - будет здесь через четыре дня. Эту информацию он мог получить не только от нее, но она желала выказать ему свою лояльность. - Вы все еще намерены оказать ему помощь в создании правительства?

Шривашти, думавший, казалось, совсем о другом, внезапно обратил полуприкрытые веками глаза прямо на нее.

- Разумеется, - сказал он с легкой улыбкой и одним из загадочных жестов, свойственных им всем.

Но ей не нужно было ничего разгадывать, чтобы понять, что он ей лжет или подразумевает совсем другое, что делает его ответ не менее лживым.

Она вздохнула и начала заранее подготовленную речь. Теперь она сама лгала, и это должно было прозвучать убедительно.

- Для этого вам понадобится помощь.

- Это констатация факта или предложение?

Она притворилась, что не замечает снисхождения в его голосе.

- Я хорошая программистка - одна из лучших здесь. - Она бросила остаток крошек уткам, которые с неистовым кряканьем бросились нырять за ними. - И я подумываю об отставке - а для этого неплохо обеспечить себе хорошее место на гражданке,

Архон улыбнулся с притворной грустью.

- Знай я об этом хотя бы две недели назад... но, увы, недавно я получил приятное в общем-то известие, что весь мой штат, оторванный от меня войной, жив и благополучен, хотя и недосягаем пока. Однако я ценю ваше предложение и обещаю вам иметь его в виду.

Он отступил на шаг, давая понять, что разговор окончен.

- Спасибо за откровенность. - Седри посмотрела ему вслед.

"В моем распоряжении военные каналы, связывающие меня с рейдом и с центром регистрации, так что твои люди мимо меня не проскочат, - с торжеством подумала она. - Все, что мне нужно, это имя".

Фиэрин лит-Кендриан сидела на камне лицом к водопаду, охватив руками колени, - достаточно близко, чтобы чувствовать туман, дуновение прохлады, а порой прикосновение холодных брызг. Воздух благоухал влажной землей и опавшими лепестками.

Она закрыла глаза. Можно подумать, что ты сидишь на настоящем горном склоне, на планете, а не внутри металло-дипластового корабля за много световых лет от дома.

- Фиэрин, можно тебя побеспокоить на минутку?

В ней шевельнулась тревога, которую следовало скрыть - и хорошо скрыть. Сделав два вдоха и выдоха, Фиэрин подняла глаза и с приветственным жестом улыбнулась Тау Шривашти.

Его странные глаза, пристально изучающие ее лицо, были как расплавленное золото. Это допрос, решила она, хотя в его тихом, с хрипотцой голосе, когда он заговорил, звучала только нежность:

- Как интригующе ты настроила тианьги. Что это за ароматы?

- Я воображаю, будто нахожусь на планете, и для пущей убедительности использую воспоминания о нашем доме на Торигане.

Он с ленивой грацией сел с ней рядом, чуть касаясь ее щеки ладонью, теплой и оберегающей.

- Память - великое дело. Не хочешь ли вспомнить еще кое-что для меня?

- Охотно, - сказала она не шевелясь.

Он не любит, когда избегают его прикосновений, даже случайных.

Он провел большим пальцем по ее подбородку, потом по шее, совершая легкие круги.

- На том курьере, который привез тебя ко мне, был один ларгист. Помнишь его?

Фиэрин позволила своим бровям испуганно взметнуться.

- Как же не помнить Ранора? Он был так мил, всем приятен - и его убили, как только он сошел с корабля! Ну какие у него могли быть враги? Массирующий палец двинулся вниз, к ключицам. Пульс пробует. Она взглянула в желтые глаза Тау, зная, что ее собственные выражают только сочувственную заинтересованность. - Они уже выяснили, почему это произошло?

- Кто - они?

Фиэрин сделала неопределенный жест:

- Найберг. Фазо.

- Следствие продолжается до сих пор - и я, чтобы помочь им, провожу собственное расследование. Причина, по которой кто-то захотел убить ларгиста, - действительно загадка, которая позволяет скоротать время, столь медленно тянущееся для всех нас в ожидании Эренарха.

О Панархе он не упомянул - но над этим пока не стоило задумываться. Фиэрин, держа под контролем каждый нерв и мускул своего тела, заставила себя расслабиться, будто от удовольствия, пока его палец легко, но настойчиво двигался от одного нервного узла до другого.

- Постарайся, пожалуйста, вспомнить, дорогая. Ты часто его видела? Быть может, разговаривала с ним?

- Мы, разумеется, встречались каждый раз за столом, но поначалу не разговаривали. Я сразу обратила на него внимание, но он держался обособленно и предпочитал смотреть на экран. Знаешь - на все эти видеофокусы, которые показывают, когда корабль в скачке. У нас показывали Артелион. На корабле ходили слухи, что Ранор потерял там свою подругу.

- О чем у вас еще сплетничали?

Фиэрин сосчитала до четырех, делая вид, что думает. Тау теперь пустил в ход все свои пальцы - они опускались все ниже, настойчивые, вызывающие мириады ощущений.

- Что-то не припоминаю. Он находился, так сказать, на периферии нашего интереса. - Она взглянула на Тау. - Но однажды мы с ним вступили в контакт.

- Да-да?

- Все из-за этого ужасного Габундера. Он приставал ко мне с поцелуями, потом схватил меня и угрожал покончить с собой, если я с ним не пойду. Ларгист застал нас - я слишком рано явилась к столу - и вмешался. После я поблагодарила его, а он сказал, что это его профессия, - на том все и кончилось. С тех пор я стала есть у себя в каюте, чтобы не встречаться с Габундером, и никого из них не видела.

- А в каюту к тебе он не заходил?

Фиэрин не смогла справиться с участившимся сердцебиением и поняла, что чуткие пальцы это заметили.

- Да - один раз.

- Вот как?

- Он был совершенно пьян...

- Мы говорим о ларгисте, Фиэрин, если ты еще помнишь.

- Ах да. Мне трудно сосредоточиться, когда ты массируешь мне чакры, я думаю совсем о другом.

Он с улыбкой убрал руки.

- А так?

- Так лучше. - Она медленно потянулась, скрывая ускоренный бег сердца, подставила ладони под струи воды и вновь повернулась к Тау. - Вряд ли Ранор мог питать интерес ко мне с моим запятнанным именем. За едой он сосредотачивал внимание на особах высшего ранга - згиосе Хамамуре и Эмме лит-Кил-Дофник. - Оба человека, которых она назвала, таинственно исчезли вскоре после гибели ларгиста.

- И он никогда с тобой не заговаривал, ничего тебе не предлагал?

Фиэрин гордо выпрямила спину и шею:

- Я не давала повода для каких-либо предложений от лиц его круга.

Брови Тау слегка шевельнулись при столь неверном истолковании его слов, но он ничего не сказал и поднялся на ноги.

- Спасибо, дорогая. Оставляю тебя в твоем воображаемом саду.

- Ты скажешь мне, когда что-нибудь узнаешь? - Она улыбалась, склонившись над водопадом. Холодная вода орошала кожу, смывая память о требовательных пальцах Тау.

Он утвердительно поклонился. Она не разглядела ни иронии, ни угрозы в его лице и руках. Он ушел, и она обратила свое лицо к водопаду, продолжая скрывать свою реакцию на случай, если за ней наблюдают. Не трогая того места под мышкой, где лежал, плотно прилегая к коже, зашитый чип, она возликовала.

Он поверил мне, поверил!

- Она ничего не знает, - сказал Тау Шривашти, бросив чип на низкий черный столик перед собой. - Мы проверили всех, кто летел на этом корабле, и это заставляет меня предположить невозможное: ларгист действительно был столь наивен, что не сделал копии своего чипа.

- Да и этот испорчен треклятым нейробластером, - проворчал Штулафи Й'Талоб, Архон Торигана. - Почему вы не велели своему наемнику воспользоваться ножом?

Гештар аль-Гессинав позволила себе вздохнуть свободно, впервые с тех пор, как услышала, что ларгист, присутствовавший при артелионской бойне, направляется на Арес.

Шривашти дернул плечом:

- Я сказала ему, что все должно быть сделано тихо, - нож подразумевался сам собой.

"Это потому, что твой подручный пользуется только ножом и ядом", подумала Гештар, взглянув через комнату на Фелтона, безмолвного длинноволосого слугу, почти не отходившего от Тау в эти напряженные дни. Если бы ларгиста поручили убить Фелтону, ошибки бы не случилось, но Тау не хотел рисковать, что Фелтона заметят.

- Это вполне возможно, - сказала она, - быть искушенным в делах света, но наивным в политике. За примером далеко ходить не надо.

Ториган повернул к ней свое массивное тело и прищурился.

- Да, верно. Ваннис Сефи-Картано. В светских навыках обскачет любого ларгиста, а вот в политике...

Гештар терпеть не могла людей, говорящих то, что и так ясно. Это часто служит признаком если не глупости, то отсутствия тонкости. Но Ториган уже много лет был для них полезным человеком. Дождавшись пары, она сказала:

- Не надо забывать, что Ранор курировал петицию Ансонии - планеты, не имеющей никакого значения.

- Значит, его и в правительстве считали наивным, - сказал Ториган, снова вызвав раздражение Гештар.

- Главное здесь в том, - сказал Шривашти, вернув к себе их внимание характерным для него медленным жестом, - что больше, как видно, не осталось никаких свидетельств того, что случилось на Артелионе. - Архон закончил на вопросительной ноте, видя, что Й'Талоб намерен что-то сказать, и с поклоном уступил ему слово.

- А старый нуллер? Я точно видел там какого-то нуллера.

Гештар опять подавила раздражение. Тот нуллер на Энкаинации, безусловно, погиб вместе со всеми остальными.

- Старик - не единственный нуллер среди Служителей, - сказала она.

- И если бы профет обладал какой-то информацией, он уже огласил бы ее, разве не так? - добавил Тау. - И скорее всего связался бы со мной - мы ведь дальние родственники.

"Вот оно что, - подумала Гештар. - Почему же наш друг Тау не упоминал об этом раньше?" Пока Штулафи говорил что-то о нуллерах, она обдумывала способ проникновения в банки данных Тау.

- Учитывая отсутствие новой информации, - сказал он, - мы, я полагаю, должны попытаться забыть о прискорбном решении, которое вынуждены были принять, и заняться другими делами. Наши друзья ждут нас в соседней комнате. Как вы, должно быть, уже догадались по внезапности моего приглашения, я не далее как сегодня узнал, что миссия по спасению Панарха провалилась.

Гештар подавила приступ острой радости. Геласаар Аркад мертв. Полжизни я надеялась дожить до этого дня.

- Это может избавить нас от некоторого количества утомительных усилий, если мы договоримся между собой, - добавил Тау.

- О чем? - пробурчал Штулафи. - Молодой Брендон никого из нас в свой Малый Совет не возьмет после того, как мы пытались отнять у него власть.

Гештар стиснула губы. Она знала, что Шривашти наблюдает за ней - было бы грубой ошибкой самой напоминать этим двоим, что ее тогда среди заговорщиков не было.

- Мне думается, он реалист, - сказала она. - На той встрече, за исключением последнего момента, когда Харкацус вышел из себя, речь шла только о единстве. Мы представляем важные деловые сферы - вряд ли он будет настолько глуп, чтобы отворачиваться от нас.

- Вы позволите мне немного поправить вашу здравую мысль? - мягко спросил Тау.

Гештар склонила голову, не выразив даже намеком своего удовлетворения по поводу верно разыгранной партии. Из всех заговорщиков только Тау следует опасаться: непонятно пока, может ли он сравниться с ней по уму, но он умеет получать то, что хочет. И у него имеется только одна слабость.

Завернувшийся рукав обнажил метку бога у нее на рукаве. Она почувствовала реакцию Фелтона, даже не глядя на него, уловила едва заметный отрицательный знак. Еще рано. Ей не терпится провести обряд Открытия, но нужно подождать.

- Мне думается, в целом вы правы, но вряд ли Брендон возьмет кого-то из нас в свой Малый Совет. Кого-то из тех, кто против него выступал. Вам, Гештар, - Тау поклонился, - обстоятельства помешали присоединиться к нам. Возможно, Брендону можно внушить мысль, что в последний момент вы передумали. Это - плюс то, что вы наследуете своему кузену в отрасли инфонетики, - может представить вас в самом выгодном свете. Достаточно, если в Совет войдет кто-то один из нас... наш общий опыт будет к его услугам.

Это предупреждение.

Гештар в ответ молча поклонилась. Сейчас не время говорить о ее манипуляциях той информацией, что попадает в каналы новостей на Аресе. Достаточно того, что ее эйлологи и семиологи работают с толпой, которая затопит всю станцию и свергнет нового Панарха, если он будет противиться ее влиянию. Время покажет, включать ей Тау в свои планы или нет.

- Быть может, присоединимся к нашим друзьям? - предложил Шривашти.

Гештар подняла руку, сочтя момент подходящим, чтобы скрепить соединяющие их троих узы.

- Сначала я предлагаю нам поклясться, здесь и сейчас, предать забвению Ранора и Энкаинацию и никогда больше не упоминать о них.

Тау поклонился в знак согласия:

- Обсуждать это опасно, а пользы никакой. Я - "за". А вы, Штулафи?

Архон Торигана с явным вызовом усмехнулся Гештар.

- Кто-кто, а я не люблю оглядываться на свои ошибки.

"Дурак", - подумала Гештар. Она снова взглянула на Фелтона, и в этот раз их взгляды встретились.

"Пора", - подумала Фиэрин лит-Кендриан.

Она долго и тщательно готовилась к этому моменту, планируя каждый свой ход, каждый шаг.

Тот, кто шпионит за ней - а она убедилась, что по крайней мере одна пара глаз следит за ней неусыпно, - увидит только, что она, как и каждый день, отправляется на работу, за которую взялась добровольно. Но Фиэрин понимала, что взятый ею курс может закончиться только одним: разрывом с Тау Шривашти, бывшим Архоном Тимбервелла. А с ним, насколько она знала, никто еще не порывал.

Она вымылась и оделась с особым старанием, удостоверившись, что чип, который она носила на себе все эти недели - сначала как в игре, потом с возрастающим сознанием опасности, - спрятан надежно. Еще недавно ей трудно было поверить, что Тау, всегда такой преданный ей, мог разрешить обыскать ее вещи, - но он это сделал. С тех пор она поняла, что либо люди, либо машины следят за ней всякий раз, когда она остается одна на яхте Тау - и когда она ее покидает.

Закончив одеваться, она вызвала челнок. Тау был в отлучке - возможно, на одном из своих тайных политических сборищ. Фелтон, к ее облегчению, тоже не попадался на глаза. Хотя этот безмолвный служитель всегда относился к ней чрезвычайно почтительно, что-то в нем заставляло ее сердце биться от страха. Обычно он сопровождал Тау, когда тот покидал корабль, - быть может, теперь он затаился где-то, чтобы пойти следом за Фиэрин?

Ее проняло холодом, и она с трудом удержалась, чтобы не охватить себя руками. Однажды она попыталась навестить Джесимара в месте его заключения, Тау с улыбкой предостерег ее против этого, когда она только прибыла на Арес, и пообещал употребить все свое влияние, чтобы освободить Джеса. А вместо этого...

Фиэрин вспомнилось, как Ваннис Сефи-Картано, прогуливаясь с ней вдоль озера на каком-то пикнике, сказала тихо, не глядя на нее: "Ториган хочет, чтобы вашего брата судили за убийство".

Новость обрушилась на Фиэрин, как удар. До этого ей хотелось верить в обещания Тау - теперь это стало невозможным. При первой же возможности она побежала к Джесу, но не успела она дойти до Первого блока, как перед ней возник Фелтон и с поклоном, но без улыбки подал ей руку, чтобы проводить назад.

Фелтон был немой, а Тау ни разу не упомянул об этом инциденте. В этом не было необходимости.

Сердце у Фиэрин так и колотилось от страха, когда пришел челнок. Держа под контролем каждый свой нерв, она наговорила в коммуникатор любовное послание для Тау. Все должно быть как обычно, без всяких исключений. Затем она отдала распоряжения относительно починки платья, в котором собиралась выйти в свет сегодня вечером.

Во время короткого перелета от яхты к онейлу она без всякого удовольствия смотрела на огромный цилиндр станции, мерцающий в лучах красного гиганта, и на окружающее его облако кораблей. Ей было не до видов - она снова и снова перебирала в уме свой план.

Челнок причалил к шлюзу. Когда шипение воздуха утихло и загорелся зеленый свет, Фиэрин вышла. У шлюза ждала капсула транстуба - ее не отправляли, пока не прибудет челнок Тау, хотя этот причал предназначался для поллои. Внутри было полно народу, и многие смотрели на Фиэрин хмуро. Сесть было негде, но она не стала ждать следующей капсулы, которая могла прийти такой же переполненной.

Пытаясь отвлечься от собственных проблем, она прислушалась к разговорам вокруг, но в них было мало утешительного. Речь в основном шла о скудных пайках, битком набитых общежитиях и постоянном росте мелких правонарушений.

В детском приюте царил истинный бедлам, но к этому Фиэрин уже привыкла. Ей даже нравилась шумная детская беготня. Флотский офицер у входа отметил ее, и она зашагала через просторное, ярко освещенное центральное помещение.

Приют был построен в виде круга с расположенными по диаметру жилыми зданиями. Сам круг делился на участки для игр и занятий. Фиэрин медленно шла к классу для старших детей. В самом центре круга возвышалось замысловатое сооружение, похожее на павильон в Садах Аши, только здесь гравитационное оборудование было намного проще. Дети карабкались, ползали, раскачивались, носились по воздуху, то исчезая, то появляясь, - только их голоса не умокали ни на секунду.

В рабочей зоне глушители снижали шум до уровня отдаленного гула. Невидимое тианьги веяло запахами конца планетарного лета - режим, повышающий собранность и к тому же равно знакомый и нижнесторонним, и высокожителям.

Подростки прилежно работали за пультами и тренажерами. Старшая воспитательница Кламен, пожилая женщина в белом траурном одеянии, как раз закончила. обход и направлялась к Фиэрин с облегчением на лице.

- Как хорошо, что вы пришли. Мы снова переезжаем - я должна присутствовать.

- Переезжаете? - Фиэрин снова пробрало холодом при мысли: "А куда же денусь я в этой переполненной канистре? Даже если я найду себе место, от Тау нигде не скроешься".

- ... и эти два крейсера доставили еще больше штатских, - говорила Кламен. - Нас переводят в новые, только что отстроенные дома за цитрусовыми рощами. - Она вздохнула, упершись руками в бедра. - Вчера у нас усыновили двух детей, но на их место поступили двадцать четыре новых. Практически все они сироты - и останутся ими, пока мы снова не получим полного доступа к ДатаНету.

Она говорила еще долго, и Фиэрин сочувственно поддакивала ей. Бедным детям долго придется ждать этого момента. Главная информационная задача сейчас - установление связи с подпольными отрядами всей Тысячи Солнц, и так будет до конца войны.

Фиэрин произнесла все положенные слова, и начальница наконец собралась уходить, с благодарностью приняв предложение Фиэрин просмотреть и занести в каталог новые образовательные и развлекательные чипы, привезенные одним из крейсеров.

- На школьные чипы особого спроса не будет, зато видео пойдут нарасхват, - с гримасой заметила Кламен. - Пока мы не установим, кто за что отвечает, ребята будут увиливать от занятий, насколько это возможно.

Воспитательница ушла, и Фиэрин начала медленный обход пультов на случай, если кому-то понадобится ее помощь. При этом она все время посматривала по сторонам. Наконец она села за контрольный пульт и взялась за стопку чипов. Сердце теперь стучало, как молот, и ладони стали влажными. Не следят ли за ней?

Скоро я это узнаю - но будет уже поздно.

Она так долго планировала это, что теперь ее руки действовали почти автоматически, вставляя в ручной проектор один учебный чип за другим. Фиэрин заставляла себя просматривать куски подлиннее - она не знала, насколько длинен чип Ранора. Знакомые картинки и размеренные голоса проходили мимо ее сознания. Наконец, зажав заветный чип в ладони вместе с несколькими другими и прихватив с собой проектор, она поднялась, чтобы сделать очередной обход. Минуту спустя она села на другое место, чтобы увидеть то, чего никто из живых, включая Эренарха, еще не видел.

Вид Зала Слоновой Кости в Мандале был как удар в грудь. Остановив кадр, она заставила себя дышать медленно, придала лицу спокойное, слегка скучающее выражение и продолжила просмотр.

Очень скоро она поняла, что это сырой материал - неизвестный оператор не успел отредактировать отснятое. Съемка важных особ, циркулирующих по залу, перемежалась болтовней между Ранором и женщиной-оператором. Их обоих не было в кадре - Ранора потому, что он следил за процедурой из другого помещения, женщины потому, что айна была у нее на лбу.

Политический треп Фиэрин пропускала мимо ушей - Ранора, уж конечно, убили не из-за этого. В один из моментов к женщине подошла троица келли келлийский Архон, чей геном еще не перешел в тело юного рифтера Иварда. Они поздравили Люсьер с ее собственной троицей. "Да ведь она беременна, - с опозданием сообразила Фиэрин. - Была беременна".

Вскоре после этого взрыв бомбы залил все жутким светом - Фиэрин знала, что теперь этот свет будет ей сниться до конца ее дней.

Дулу вели себя как самые обычные люди. Одни паниковали, другие пытались руководить, тыча куда-то дрожащими руками. Айна среди этого хаоса прыгала из стороны в сторону, как будто Люсьер, даже умирая, хотела заснять как можно больше. Люди падали в агонии - сперва поодиночке, затем группами. Наконец объектив айны тоже опустился, и съемка прервалась.

Фиэрин нахмурилась и начала сызнова. На этот раз она держала свои эмоции под жестким контролем и принуждала себя смотреть внимательно. Из-за этого чипа погибло уже несколько человек, а любовник Фиэрин, чтобы заполучить его, лгал ей и приказал обыскать ее вещи.

Пустив чип так медленно, что он выглядел как старинный диафильм, Фиэрин оглядывала каждый угол зала. Она не знала, что ей следует искать. Какую-нибудь опасную личность? Подозрительные действия?

Найдя наконец аномалию, она чуть было не пропустила ее - настолько невинным это выглядело.

Сразу после разговора Люсьер с келли на заднем плане маячили три фигуры. Затем они незаметно продвинулись к двери и вышли вон.

Фиэрин ничего бы не заметила, будь это один человек, - мало ли кому может понадобиться выйти ненадолго, - но трое, да еще перед самым началом церемонии...

Поставив стоп-кадр на этих трех фигурах, Фиэрин увеличила изображение до предела. Еще немного - и оно расплылось бы в видение. Однако вот они, вполне узнаваемые: Гештар аль-Гессинав, Тау Шривашти, Штулафи Й'Талоб.

Фиэрин посмотрела на детей, не видя их. В памяти вспыли слова Гештар на одном из собраний заговорщиков: "Проблема в том, что никого из нас там не было. Как ни жаль. Я должна была представлять нашу семью, поскольку мой кузен находился на Лао Цзе, но моя яхта распорядилась по-другому".

Ледяной обруч сковал сердце Фиэрин.

Они были там - но вовремя ушли. Следовательно, они знали о бомбе.

Что же это значит? Задумываться нет времени - она и так уже слишком долго смотрит этот чип.

Вынув его и вставив на его место другой, Фиэрин тщательно спрятала чип под одеждой, изобразила зевок и просмотрела половину "Знакомства с гидропоникой", включающего сухое описание рециркулирующих устройств, которое у ребят неизбежно вызовет смешки. Затем она выключила проектор и проделала очередной обход. На ходу она зацепилась ногой за край стола и растянулась во весь рост.

Проектор вылетел из ее руки и разбился. Даже если в нем был жучок что маловероятно, - из него теперь уже ничего не извлечешь. Дети вскочили с мест, подоспел сочувствующий сотрудник - он помог Фиэрин собрать обломки аппарата вместе с чипом о гидропонике и навести порядок.

Фиэрин продолжала работать как автомат, не помня ничего из просмотренного, услышанного или сказанного ею самой. Перед ней стояли улыбочка Гештар аль-Гессинав, холодные золотистые глаза Тау и ухмылка Штулафи Й'Талоба, которые пятились к двери, уходя от смерти, уготованной верхушке Панархистского общества.

4

СИСТЕМА ИКСПОТЛЯ, "КЛЕЙДХЕМ МОР"

- Короче, нам предоставляется возможность нанести весомый удар по Должару и заодно покончить с двумя самыми гнусными шайками рифтеров Тысячи Солнц.

Капитан Камерон бан-Маккензи сделал паузу, оглядывая тактическую рубку эсминца "Клейдхем Мор".

- И Нейвла-хан задолжал нам за Минерву, - добавил он.

Офицеры кивали в ответ, но на лицах, за немногим исключением, читалась настороженность. Камерон медленно выдохнул. Это Флот, и они подчинятся его приказу. Он теперь старший офицер, бревет-командор маленькой эскадры, которая собралась вокруг трех его эсминцев в системе Икспотля - ослушания можно не опасаться. Но он, помимо этого, хотел, чтобы его поняли.

- Заключить союз с рифтерами? - Хрипловатый голос капитана Агенес противоречил тонкости ее черт. - Я понимаю, что капитан Лохиэль ваша родственница, но много ли значат родственные узы в данной ситуации?

Капитан Бонксер рядом с ней кивнул. Напротив них мелиарх Зи-Туто, командир десантного подразделения, сидел с непроницаемым, как у статуи, черным лицом. Камерон еще не научился разгадывать, о чем тот думает, но привык полагаться на его несгибаемую преданность.

- Вы все видели чип, который переслала мне кузина. Ее командиром был рифтер по имени Чартерли, в чьем досье нет никаких зверств - можете ознакомиться с материалами, которые мы собрали по его эскадре. Посмотрев хвалебные кадры о "подвигах", которые их "собратья", - Камерон намеренно прибегнул к сарказму, желая подчеркнуть, сколь мало единства существует между рифтерами, - итак, которые их "собратья" совершили при Азампире и Омбуле IV, не говоря уж о Малахронте - они, Лохиэль в первую очередь, решили, что с них довольно.

Камерон видел по лицам собравшихся, что видеочип, который передавался по сверхсветовым должарским каналам (это называется гиперсвязь, напомнил он себе), подтвердил их худшие опасения, показав в наглядных деталях то, что прежде было только слухами или содержанием кратких рапортов, с большим запозданием доставляемых курьерами с Ареса. От ДатаНета пока еще немного было пользы, хотя имелись признаки, что Арес потихоньку восстанавливает связь с Тысячью Солнц.

- Притом без "Шиавоны" у нас нет никакой надежды захватить Хрима с Нейвла-ханом врасплох в системе Барки, - добавила Кор-Меллиш, первый помощник Камерона.

Агенес пожала плечами.

- Ладно, пусть явятся сюда, как вы и предлагали. Посмотрим, что это за птицы.

Камерон нажал клавишу на своем пульте.

- Жаль только, что она не смогла привезти нам одну из этих гиперраций, - заметил Бонксер, и остальные согласно закивали.

Последний курьер, перегревшийся почти до аварийного состояния из-за множества скачков, доставил им с Ареса новые нерелятивистские тенноглифы эту технику сразу же после своего прибытия обнародовал "Грозный", на котором их изобрели. Это тоже была помощь, но небольшая.

Дверь открылась, и двое десантников ввели в комнату Лохиэль с двумя ее спутниками жизни. Камерон с легким удовлетворением отметил, как просто они одеты, - значит, кузина поняла его намек. Он на мгновение встретился с ней глазами, когда она прошла к столу напротив него, но тут же отвлекся, увидев на пороге что-то зеленое, - и первые келли, которых он видел вживую, танцуя, вплыли в рубку.

Изумление Камерона усилилось, когда мелиарх Зи-Туто встал и произнес какое-то приветствие по-келлийски. Еще не добравшись до конца, он закашлялся, но на келли это произвело поразительный эффект. Они бросились к Зи-Туто, окружили его, и Камерон с возрастающим удивлением стал смотреть, как высокий десантник обменивается с ними шлепками и тычками. Уханье и трубные звуки, издаваемые троицей, достигли апогея громкости и умолкли.

Темные брови Елены Агенес поднялись до самых волос.

- Где вы этому научились?

Зи-Туто прочистил горло.

- Я провел три года в их родном мире, - все еще хрипло ответил он и улыбнулся. - Простите, что я даже не пытаюсь произнести его название. Я состоял в почетном карауле нашего полномочного посланника.

Он снова повернулся к келли и прокашлял короткую фразу, в которую было вкраплено его имя. Келли проухали что-то ему в ответ. Камерон разобрал слово "Штоинк", остальные звуки ни о чем ему не говорили.

Но мелиарх отвесил глубокий поклон, на который келли ответили ему троекратно. Камерон посмотрел на свою кузину, но она только головой покачала - и она, и ее друзья были не менее заинтригованы, чем он сам.

Зи-Туто произнес официальным тоном:

- Имею честь и привилегию представить вам Штоинк, Ниука2 и Ву4, вторую из троиц Высокого Сообщества, Младшего Хранителя Памяти и Регента Старейшины, чья Память есть Народ, а Народ есть Память.

Настало полное молчание, прерванное затем Лохиэль.

- Ничего не понимаю. Вы хотите сказать, что...

Она уставилась на келли, точно видела их впервые.

- Рифтеры-келли? - одновременно с ней воскликнул Руфус Бонксер.

Штоинк издала мелодичный звук, как будто прочищая горло, и сказала, обращаясь к Лохиэль и двум другим рифтерам:

- Наше имя служило ключом, но вы, будучи рифтерами, воспринимали его как насмешку над Старейшиной и Святой Троицей Утерянной Земли. - Она повернула свой головной отросток к Камерону. - Не в наших правилах класть три яйца в одно гнездо, особенно - извините за откровенность - при общении со столь опасным видом, как вы, люди. - Двое других келли согласно ухнули. - Поэтому вы никогда не видели и никогда не увидите третью троицу нашего Сообщества - и вы должны согласиться, что печальные вести с Артелиона подтверждают мудрость этого решения.

- Откуда мы знаем, что эти трое и есть те, за кого себя выдают? сказала Агенес Камерону. - Они ведь рифтеры - во всяком случае, сотрудничали с рифтерами.

- Келли никогда не бывали рифтерами, - возразила Штоинк, - в том смысле, как вы, люди, это понимаете. Мы не более способны покинуть наше братство, чем существовать поодиночке. Для нас умереть означает быть забытыми своим Народом.

- Как был забыт Лишенный Лица, - сказал Зи-Туто. Келли содрогнулись, и от их слитного стона у Камерона мороз прошел по коже.

- Ни одна троица келли не знала такой участи - и ни одно из деяний человека не ужасало нас так, как то, что вы сделали с собственным правителем, преступившим ваши законы. - Связующая выгнула шею, привлекая внимание к надетому на нее яркому босуэллу. - На ваш вопрос я отвечу так: мы трое можем удостоверить свою личность.

Камерон включил соответствующую функцию на своем пульте, и босуэлл связующей загорелся, как драгоценный камень. На пульте зажегся зеленый огонек, и бесстрастный голос компьютера объявил:

- ЛИЧНОСТЬ УДОСТОВЕРЯЮ. - За этим последовала длинная мелодичная трель, на которую келли откликнулись тройным эхом. - ПРЕДЪЯВИТЕЛЬ СЕГО ДОЛЖЕН ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ПРАВАМИ И ПРИВИЛЕГИЯМИ РУКОВОДИТЕЛЯ ГОСУДАРСТВА.

Камерон встал и повторил поклон мелиарха Зи-Туто с чувством глубокого почтения. Эти келли - вторые по старшинству среди своего народа, хранители генетической памяти, которая старше, чем человеческий разум. И после того как келлийский Архон был убит по приказу Эсабиана Должарского, правителями келлийской расы являются они.

- Добро пожаловать, Старейшина, - сказал капитан. - Мы ценим вашу искренность. - Он помолчал и спросил: - По словам моей кузины, вы желаете, чтобы вас доставили на Арес?

- Да. Там находится реликвия Старейшины, ожидающего возрождения. Связующая выгнула шею волнообразным движением, каким-то образом передающим ощущение улыбки. - Но мы не хотим нарушать ваши ближайшие планы. И, быть может, даже окажем вам содействие, хотя и не лично.

- Откуда вы трое можете знать, что происходит на Аресе? - с сомнением спросила капитан Агенес. - Курьеры нам таких известий не доставляли.

Камерон внезапно насторожился. Не вызвана ли настойчивость Агенес скрытой ксенофобией - а если так, как это ушло от внимания гносторов ноологии в Академии? Но он заставил себя успокоиться. Удивительно еще, что ничего похуже не всплыло на поверхность после того, что они пережили. По крайней мере это неожиданное открытие поможет его людям на время забыть о недоверии к Лохиэль и ее команде. Все по порядку.

- Прошу прощения, Старейшина, - сказал Зи-Туто и пояснил: - Келли способны выражать почти любые концепции биохимическим путем, поэтому любое место, где побывали келли, для новоприбывших - точно канал новостей. Я могу только догадываться, но война началась достаточно давно, чтобы новости могли распространиться как через корабли, где келли находились даже самое краткое время, так и через людей, с келли контактирующих.

А келли - наиболее ценимые в Тысяче Солнц врачи, вспомнил Камерон. У них масса возможностей передать сообщение. И в ДатаНете у них свои каналы.

Елена снова начала говорить что-то, но связующая прервала ее.

- Он все правильно объяснил. - Двое других испустили резкий запах может, это у них юмор такой? Камерон пожалел, что не так уж много знает об этих существах, с таким энтузиазмом перенимающих многие стороны человеческой цивилизации. - С Рифтхавена мы получили известия не только о реликвии Старейшины, но и о Панархе.

- Что-что? - Все в рубке заговорили разом. Последний курьер подтвердил вести о гибели двух старших сыновей Панарха и о грозящем ему изгнании на Геенну - но никто не знал, что сталось с младшим сыном.

- Панарх Брендон прошел мимо Рифтхавена на том же корабле, где находилась реликвия Старейшины. Вот откуда мы узнали, что должны лететь на Арес, - ведь он, вне всякого сомнения, следовал туда.

- Панарх? - стиснутым горлом повторил Камерон. В рубке настала полная тишина.

- О, Камерон, мы не думали... Мы полагали... - проговорила потрясенная Лохиэль.

- Нам показали пропагандистский чип с Пожирателя Солнц, - пояснила женщина с ней рядом. - Мы не сочли нужным упоминать об этом в нашем послании - мы думали, что Арес уже оповестил вас.

Келли застонали. Их головные отростки внезапно стали вертикально и укоротились.

- Мы допустили бестактность. Не нам следовало сообщать вам об этом.

Другой сожитель Лохиэль, крепко сложенный мужчина, сказал:

- Сын Эсабиана Анарис уничтожил корабль Панарха над Геенной. Больше мы ничего не знаем.

Камерон заметил, что Руфус Бонксер сделал какой-то ритуальный жест, незнакомый ему.

- Мы дадим вам этот чип, - сказала Лохиэль. - О Брендоне хай-Аркаде в нем не говорится.

Эсабиан, конечно, не станет сознаваться в том, что его план уничтожения всей династии Аркадов провалился, сообразил Камерон, осмысливая только что услышанную новость. Он мало что знал о новом Панархе, а то, что знал, не внушало оптимизма.

- Нам понадобится и этот чип, и все другие гиперволновые передачи, которые у нас есть, - сказал он и продолжил, возвращаясь к теме собрания: Что касается Его Величества, я объявлю об этом чуть позже. - Он обратился к келли: - Но сейчас, Старейшина, я прошу вас договорить.

Келли снова вытянули свои отростки - это они от смущения съежились, что ли?

- Нам троим больше нечего сказать. - Связующая грациозно поклонилась Елене Агенес. - Но у вас есть еще вопрос.

У той хватило приличия смутиться.

- Вы всегда соблюдали нейтралитет в наших делах - почему же теперь решили иначе?

- Мы воздерживались от вмешательства, потому что не смели обидеть ни одну группу людей - ведь она, завоевав власть в вашем, столь непостижимом для нас обществе, могла бы потом обернуться против нас. Из вашей истории видно, что люди часто уничтожают других людей, которые в чем-то немного отличаются от них. Что же говорить о нас, инопланетянах? Если бы не Святая Троица, наш Первый Контакт мог бы положить конец Памяти. Но теперь мы видим, что к власти рвется человек, лишенный всякой морали, мы слышим, что он говорит о нас как о "зверях", и он уже показал, какую участь нам уготовил. От Панархии мы могли бы скрыться, но от власти Пожирателя Солнц спасения нет. - Все трое снова испустили душераздирающий стон. - У нас нет выбора. Теперь уже ничто не будет прежним.

- Это верно, - сказал Камерон, вернув себе всеобщее внимание. - А сейчас мы должны собрать побольше информации о Хриме Беспощадном и Нейвла-хане - именно для этого мы пригласили сюда мою кузину и ее друзей.

Он вывел на экран макет системы Барки, выделив на нем планету и две ее луны, Шимозу и Авасту.

- Кузина, - сказал он, подчеркивая их родство, чтобы успокоить ее и смягчить недоверие остальных, - эту схему мы получили от нашей разведывательной службы. Расскажи нам все, что знаешь, и посоветуй, как это использовать.

Лохиэль, встав, сказала с изрядной долей злости:

- Сначала вот что. - Камерон слегка улыбнулся, увидев, как она выпятила нижнюю губу. Он помнил это с детства - так проявлялось ее упрямство, причинившее ей столько бед. - Мы рифтеры - и это не изменится, даже когда все будет кончено. Мы не вписываемся в ваш опрятный, упорядоченный мир, да и не хотим вписываться. Но мы вели свою игру честно, и вы давали нам жить - а Должар не дает и не даст. Если Властелин-Мститель победит, Рифтерского Братства больше не будет, ибо он не признает пределов для своей власти. - Она подошла к макету. - Вот почему мы делаем это. Это не предательство, а единственный способ сохранить верность нашей природе. Ясно?

И все присутствующие, к удивлению и облегчению Камерона, кивнули в ответ. Этот язык они понимали.

А если так, то настолько ли уж велика разница между нами и рифтерами ?

Это правда - ничто уже не будет таким, как прежде.

СИСТЕМА БАРКИ, "ЦВЕТОК ЛИТ"

- Челнок отчалил, кэп, - доложили из правого шлюза.

Норио у кормового люка, не замеченный пока никем на мостике, наблюдал за Хримом. Тот буркнул что-то в ответ и выключил коммуникатор.

Дясил поднял глаза над пультом:

- Думаешь, у нашего троглодитика есть шанс?

- Есть или нет - попытаться стоит. Ну раздует его, только и всего, сказала Метидже с такой широкой ухмылкой, что змея, вытатуированная у нее на шее, зашевелилась.

Хрим с тем же бурчанием тряхнул ногой, выпустив из сапога шпору, и на мостике воцарилось молчание. Норио чувствовал раздражение капитана и соответствующее ему беспокойство команды. Более высокая, чем обычно, концентрация запахов из тианьги не давала особого эффекта.

Темпат прошел на мостик, вызывая, как всегда, волнение и даже страх в каждом, кроме Хрима.

Риоло пообещал уговорить Матрию дать Хриму огров, боевых андроидов, имевших столь устрашающий эффект в войне с Шиидрой. Однако Норио чувствовал, что Хрим сомневается - капитан, такой уверенный в себе прежде, так и не оправился после крушения своих надежд, вызванного уничтожением недостроенного линкора на верфях Малахронта.

Если маленький барканец со своим дурацким гульфиком не выполнит обещанного, отравленный ошейник прикончит его, и можно будет немного поразвлечься. Темпат надеялся, что Риоло в этом случае успеет вернуться на "Лит". Остальная команда может любоваться предсмертными судорогами барканца по видео, но для Норио это было бы столь же безвкусным, как словесное описание хорошего обеда.

Подойдя к командному креслу, Норио почувствовал, что Хрим знает о его присутствии, но знакомого отклика не последовало: сейчас даже Риоло со своим обещанием был для Хрима делом второстепенным.

Скачковые системы снова заурчали, наугад изменив позицию "Лит", чтобы помешать барканцам взять корабль под прицел. Норио ощутил, что напряжение Хрима достигло апогея и несколько снизилось, когда Метидже доложила:

- Скачковые в норме, кэп.

Частые короткие скачки тяжело сказывались на двигателях.

Обзорный экран прояснился после скачка, и капитан скривился. "Цветок" находился в нескольких тысячах километров от орбиты дальней барканской луны, чей диск между второй четвертью и полнолунием висел на экране. Потом звезды поехали вбок, луна исчезла, и в самом центре вспыхнула светящаяся игла - средоточие эмоций капитана.

Пульт Дясила загудел, точно приветствуя ее.

- Сигнал с "Огненного Когтя", капитан.

Хрим дернул ртом, и Норио ощутил мимолетную вспышку веселья. Команда остерегалась упоминать при капитане имя Нейвла-хана, особенно после того, как приказ Барродаха свел этих двоих в смертельный треугольник, где третью сторону представляли тяжелые орудия Барки на обеих лунах.

"Этот вонючий слизень Барродах, - сказал Хрим Норио прошлой ночью, когда они лежали рядом, отдыхая после страстных объятий. - Может, Эсабиан согласится обменять его на огров?" Норио при этой мысли пробрала сладостная дрожь. Чего бы он только не сделал с этим бори, умудрившимся выжить после двадцати лет политической борьбы на Должаре! Каким пиршеством эмоций могло бы стать его падение!

Хрим хотел что-то сказать, но Эрби опередил его.

- Капитан, "Огненный Коготь" развивает ускорение. Мне сдается, он хочет занять ближнюю орбиту.

Ближнюю орбиту? Вероятно, его беспокоит наш челнок, Ситуацию в околобарканском пространстве чрезвычайно усложняли орудия, якобы размещенные барканцами на лунах, сейчас близких к противостоянию. Обе соперничающие рифтерские флотилии постоянно боролись за более низкие орбиты между лунами, за пределами резонансного поля, где скачок невозможен. На этих орбитах корабли более часто проходили между внешней луной и планетой, где барканцам пришлось бы ставить Щит, прежде чем открывать огонь. Такое действие послужило бы открытым предупреждением - каждая эскадра опасалась, как бы Барка не заключила союз с другой.

Еще хуже было растущее сомнение в том, что орудия вообще существуют, но ни Хрим, ни Нейвла-хан не стремились проверить это на себе. Вытекающее из всего этого напряжение глушило все прочие эмоции на "Цветке", заставляя темпата чувствовать странную пустоту.

- Прими сигнал, Дясил, - сказал Хрим,

На экране появился смертельный враг капитана, Хамбат Нейвла-хан. Норио заметил, как стиснул челюсти Хрим в ответ на елейную улыбку другого. Ненависть Хрима, и без того яростная, еще возросла при виде этого узкого лица и коротко подстриженной бородки, придававших Нейвла-хану вид аскета благородных кровей.

- Послушай, брат Хрим! Ведь мы, кажется, условились не делать ничего, не посоветовавшись друг с другом.

- Братец ваттлово дерьмо, - буркнул Хрим.

Соблюдение Нейвла-ханом формальностей Братства лишний раз напоминало о давней кровной вражде между ними. Вслух капитан ответил с такой же фальшивой улыбкой:

- Мы условились не предпринимать наступательных действий, пока Барка ведет переговоры с Должаром. К несчастью, один из моей команды бежал от местного правосудия, и я счел за благо выдать его, как потребовали барканцы.

- Ну-ну.

"Ври больше", - яснее всяких слов говорило лицо Нейвла-хана. Норио стал позади командного кресла и положил руки на плечи Хрима, нащупывая чакры. Мускулы у капитана были точно каменные.

Нейвла-хан на экране отвел глаза от взгляда Норио - после их единственной встречи он стал бояться темпата.

- Тогда ты, полагаю, не будешь возражать, если мы немного изменим курс?

Норио уловил у Хрима проблеск иного настроения, и мускулы под руками темпата слегка расслабились. Капитан тоже заметил, что его недругу не по себе.

- Нисколько, брат. Мы даже почтем за честь сопровождать тебя.

Хрим выключил коммуникатор, отдал команду, и "Цветок" снова сделал скачок. В окнах на главном экране отражались сложные тактические маневры, которые Хрим предпринимал, чтобы не подставить себя под барканские орудия и в то же самое время не позволить сопернику занять нижнюю орбиту.

Хрим немного успокоился под руками своего любовника-темпата, когда его эскадра без происшествий вышла на новую позицию. Он не добился преимущества над Нейвла-ханом, но ничего и не потерял - обе эскадры были на равных.

Подумав об этом, Хрим вспомнил об одном незаконченном деле.

- Где эта паскуда Лохиэль? - проворчал он. - Она уже на двое суток опаздывает. - Еще с одним эсминцем перевес будет на его стороне, особенно если учесть элемент внезапности. - Дясил!

- Я стараюсь засекать импульсы за пределами системы, пока никто из банды Нейвла-хана не видит. Но ей трудновато будет связаться с нами по тугому лучу после всех наших скачков.

Хрим пристукнул кулаком по ручке кресла. Вот где слабое - место его плана - он не учел этого, когда отпустил Лохиэль к тайнику Чартерли за снарядами. Если она свяжется с ним через другой корабль, у Нейвла-хана возникнут подозрения. А как еще ей выйти на контакт с ним? "Цветок" не задерживается подолгу на одном месте, и курс ему поневоле приходится менять произвольно. Тугой луч может пройти мимо цели, а передачу по широкому лучу Нейвла-хан засечет, хотя прочесть не сможет.

Узкие кисти Норио чуть сильнее нажали на плечи, и Хрим попытался расслабиться.

- Ты найдешь способ, Яла, - мягко сказал темпат. - И Риоло, возможно, добьется успеха.

На экране последний одинокий корабль прошел орбиту внешней луны теперь обе флотилии оказались в ее огневом диапазоне.

Внезапно на экране вспыхнули две точки. Нет, три - на луне тоже загорелся красный огонек. Огни составили равнобедренный треугольник, центр которого находился на планете.

Хрим выпрямился.

- Это еще что за хрень? - Он положил руку на скачковую клавишу, а Эрби на своем пульте начал сканирование, как только индикатор скачка погас. Метидже! Что там со скачковым?

На лбу у Хрима выступил пот.

- Резонансный импульс, капитан, - перебил Эрби. - Они расширили резонансное поле до внешней луны. Никто не знал про эти генераторы. Теперь скачкам каюк - они нас поймали. Всех как есть.

В голосе скантехника слышалось отчаяние, и на мостике повеяло ужасом. Норио убрал руки и отошел назад.

- Каркасон! - крикнул Хрим навигатору. - Уводи нас отсюда!

"Цветок Лит", набирая ускорение, двинулся обратно в транслунное пространство, прочь от планеты. Пульт Дясила снова загудел.

- Барка на связи.

- Давай этих ублюдков сюда, - гаркнул Хрим. Он злобно заворчал, увидев на экране голову и плечи барканского троглодита. - Властелин-Мститель спалит вашу хренову планету до самого ядра за такие штучки. Мы...

Барканец примирительно воздел руки.

- Прошу вас, капитан. Мы не замышляем ничего дурного, но не можем допустить, чтобы корабли, вооруженные гиперснарядами, оставались на орбите вокруг Барки во время переговоров с господином Эсабианом. Поскольку приказ Аватара не позволяет вам уйти, мы обезвредили ваши гиперснаряды. И скачковые системы тоже, - с тонкой улыбкой добавил он. - Пожалуйста, не пытайтесь выйти за пределы резонансного поля. Это может иметь неприятные для вас последствия.

Окно с барканцем погасло, снова открыв картину космоса. Слабое пятнышко света обозначало корабль, несущийся к краю резонансного поля.

- "Божья Кара", - сказал Эрби, опознав один из кораблей Хрима, принадлежавший ранее к эскадре Чартерли.

Миг спустя тоненькая игла света с внешней луны коснулась корабля, и он исчез в огненной вспышке, озарившей весь экран. Когда видимость восстановилась, на том же месте не осталось ничего, кроме комочка раскаленной плазмы, плывущего в транслунное пространство.

- Так их растак, - выдохнул Эрби. - Кэп, у этого лазплазмера диаметр не меньше десяти метров.

Хрим сгорбился в кресле. Только линейный крейсер мог бы потягаться с орудием такого калибра - от щитов эсминца проку не больше, чем от туалетной бумаги.

- Каркасон, - тяжело уронил он, - придерживайся орбиты в пределах резонансного поля. Подальше от края.

Пульт Дясила снова подал сигнал.

На экране появился Нейвла-хан с сердитыми глазами, но с торжествующей улыбкой на тонких губах.

- Прими мои соболезнования по поводу твоей потери, брат Хрим. Я искренне надеюсь...

В другом окне снова возник барканец.

- Капитан Хрим, не считайте нас пристрастными.

Еще один луч света, чья энергия усилилась от соприкосновения с плазмой, скорость которой близилась к световой, ударил с луны, и Нейвла-хан зашипел от злости, когда один из его кораблей тоже превратился в огненный шар.

- Дясил, соедини меня с Барродахом, - рявкнул Хрим, а Нейвла-хан, отвернувшись от экрана, отдал такую же команду.

Еще несколько секунд - и в кадре появился желтый, морщинистый помощник Эсабиана. Когда же он спит?

Хрим с Нейвла-ханом начали вопить разом, и Барродах поморщился.

- Заткнитесь, вы оба.

У него на щеке дернулся мускул, приподняв угол рта. Оба капитана, озадаченные странным обликом бори и полным отсутствием уважения с его стороны, умолкли.

Барродах, задав несколько вопросов по существу дела, приказал включить в разговор барканского чиновника. Хрим кипел, пока бори допрашивал барканца.

- Примите во внимание, серах Барродах, что мы подстрелили только два корабля, самых мелких, на которых вряд ли могло иметься ваше урианское оружие. В случае ошибки мы готовы возместить ущерб по окончании наших переговоров.

Хрим скрипнул зубами. Эти переговоры время от времени велись по гиперсвязи кодом, который он не мог расшифровать, - но и Нейвла-хан, как он горячо надеялся, тоже не мог.

Бори кивнул:

- Хрим, Нейвла-хан, оставайтесь на прежних позициях. Я уведомлю вас о нашем решении.

Он исчез с экрана, и барканец, усмехнувшись, последовал его примеру.

Капитаны поглядели друг на друга, и Хрим, слишком уставший для дальнейших споров, отключился.

Орбита обещала стать очень длинной.

5

"ГРОЗНЫЙ"

- Выходим из скачка.

Голос навигатора в. сочетании с сигнальной сиреной отвлек Марго Нг от воспоминаний, чему она только радовалась.

- До светила восемь световых минут, система 80 отметка 32. Скорость ноль пятнадцать, вектор на Арес,

Нг, выпрямившись в командном кресле, расправила плечи.

- Связь, передайте на Арес импульс нашего прибытия.

Мичман Амман у пульта связи нажал на передающую клавишу с энергией, отражающей назревшее на мостике напряжение.

Несмотря на почти постоянный вихрь опасности, трагедий и триумфа, переживаемый Нг за последние месяцы, следующие шестнадцать минут показались ей самыми длинными в жизни. Через двенадцать часов она доставит нового Панарха Тысячи Солнц в его последний оплот, на станцию Арес. Но Арес - уже не та безупречно функционирующая твердыня власти, каким он был до нападения Должара и последовавшего за этим хаоса. Беженцы из всех октантов хлынул на станцию, превратив ее в кипучий котел интриг и мошенничества: и Дулу, и поллои борются здесь за место потеплее или хотят извлечь выгоду за счет других. За те недели, что "Грозного" здесь не было, дела скорее всего только ухудшились.

- Еще меньше свободы, чем в системе Геенны, верно? - заметил первый помощник Нг коммандер Крайне.

- Неужели меня так легко разгадать, Пертс? - удивилась она.

Каменные черты коммандера дрогнули в улыбке.

- Помощник, не умеющий разгадывать своего капитана, даже плевка не стоит. - Он показал на экран, где станция уже виднелась в виде пятнышка света над лимбом красного гиганта. - Вы окажетесь в самой гуще с еще меньшей возможностью маневрирования, чем мы имели во время боя с "Самеди". - Он скорчил гримасу. - И с прецедентами негусто.

Нг кивнула. Исторические чипы не оказали почти никакой помощи в решении первой проблемы, с которой им придется столкнуться. Возвращение Брендона хай-Аркада на Арес в качестве правителя того, что осталось от Тысячи Солнц, должно быть обставлено чрезвычайно торжественно: ритуал, уходящий корнями в традицию и осененный покровом власти, - это основа Панархистского правления.

Но символика, к несчастью, представляет собой палку о двух концах. Где должен высадиться на станции новый Панарх? Вопрос не только в том, какая зона - гражданская или военная - должна быть использована для встречи; по этой церемонии, хочет этого Брендон или нет, люди будут судить о режиме, который он введет на Аресе.

Что ж, у Найберга, несомненно, есть свое мнение по этому поводу. Он и его штаб должны были уже получить видеочипы, которые Нг отправила им с ультраскорым курьером, и видели, как Анарис, наследник Эсабиана, убил отца Брендона в системе Геенны. Через несколько минут она узнает, что думает об этом Найберг, но окончательное решение будет зависеть от нового Панарха.

Пространственно-временная пауза наконец прошла.

- Арес на линии, - объявил мичман Амман. - Связь односторонняя.

Нг встала, благодарная за то, что получила предлог не проявлять свою нервозность перед другими.

- Я приму сообщение у себя в каюте.

Послание уже ожидало ее. Нг включила пульт и села, пораженная тем, как изменился адмирал Найберг. Его мясистое лицо осунулось, потемнело от усталости, и глаза на нем казались двумя светящимися точками.

- ... и население Ареса перевалило за 250 тысяч. Эйлологи из Архетипа и Ритуала рвут на себе волосы, пытаясь удержать контроль над различными видами толпы, которые здесь формируются, и направить эмоции этих толп в безопасное русло. Ученые полагают, что возвращение нового Панарха, если его правильно обставить, окажет им большую помощь.

Адмирал сделал паузу и рассеянно провел рукой по волосам, чего Нг никогда не замечала за ним раньше.

- Есть голоса за то, чтобы встретить его в гражданской зоне. Но наша служба безопасности, с другой стороны, ужасно перегружена. Имела место серия загадочных смертей среди Дулу высшего круга. Есть сведения, что заговорщики собрались вновь - кроме Харкацуса, который все еще пребывает в затворничестве, - и коммандер Фазо угрожает броситься с оси вращения, если мы заставим его отвечать за безопасность Панарха на гражданской территории. - Найберг слабо улыбнулся. - И я сам порой нахожу самоубийство весьма привлекательной идеей.

Нг нажала стоп-кадр и отвернулась от экрана. Должно быть, дела действительно плохи, если всегда столь сдержанный адмирал так откровенен с нею. Но, возможно, это часть того, что он хочет ей сообщить. Нг в наикратчайший срок усвоила, что Найберга недооценивать нельзя.

Она снова пустила запись.

- Окончательное решение, разумеется, Его Величество примет сам. В приложении вы найдете сводку о ситуации на Аресе, составленную начальниками различных департаментов, - Найберг помолчал и внезапно впился в Нг глазами, хотя говорил с ней не в реальном времени. - Просмотрев информацию, которую вы прислали мне с курьером, я решил передать это дело в ваши руки. Ответ мне нужен в течение часа: Архетип и Ритуал уже на стенку лезут от такой неопределенности.

Экран погас, но Нг еще некоторое время смотрела на него, видя что-то свое на его пустом пространстве. Затем она включила коммуникатор и велела соединить ее с каютой Панарха.

Очень скоро Брендон хай-Аркад, прослушав то же, что и она, откинулся на спинку своего кресла. Нг решила первым делом прокрутить ему послание Найберга - адмирал ей этого не запрещал, а его бросающаяся в глаза усталость явно входила в пакет информации.

- "Нас мало избранных, и все мы братья..." - произнес новый Панарх и посмотрел на Нг с искренней улыбкой на тонком лице.

Нг промолчала. Его сходство с отцом было почти пугающим - словно в него вселился дух старого Панарха, чей корабль взорвался над планетой, куда сослал его Эсабиан.

- Он прав, - добавил Панарх, кивнув на погасший экран. - Их не было при Геенне - а это вторая половина уравнения.

- Посмотрим сводку? - предложила Нг.

- Нет необходимости. Выбор у меня только один.

Его голубые глаза устремились за много световых лет от пульта, и Нг живо вспомнилось прекрасное и жуткое зрелище корабля, взорванного в космосе. Тот челнок с Геласааром хай-Аркадом на борту погиб всего в нескольких секундах от ее буксирного луча. Странное чувство уверенности подсказывало Нг, что Брендон тоже вспоминает об этом - и, возможно, будет вспоминать до конца своих дней.

Он слегка повернул голову, их взгляды встретились, и она поняла, что верно прочла его мысли и что он, более того, не считает нужным прятать их за щитом непроницаемой учтивости, которая у Дулу кажется врожденной чертой. От этого знака доверия с его стороны у нее перехватило дыхание.

- Я должен использовать все доступное мне оружие, чтобы преодолеть наследие Семиона, - сказал он. - У нас теперь война, и я должен прибыть на Арес как военачальник. - И как бы между прочим добавил: - Кроме того, я в трауре.

Нг помолчала, пытаясь разобраться в миллионе мыслей, осаждающих ее. Он будет в белом, как и сейчас, а мы - в белых парадных мундирах. И еще: Он настолько доверяет мне, что не стесняется открыто говорить о своем брате, И еще: слава Телосу, рифтеры отправились к Пожирателю Солнц, а своего рифтерского телохранителя он оставил на Аресе. Быть может, он предвидел все с самого начала?

Все это требовало обдумывания, но время не позволяло задумываться.

- Адмирал Найберг просил дать ему ответ в течение часа.

- Спасибо вам, капитан Нг. Спасибо за все, - сказал он, удивив ее снова.

Она низко поклонилась ему, вышла из каюты и только в коридоре поняла смысл изящного жеста, с которым он ее отпустил. "Так было, так есть, и так будет", - говорил этот жест.

В сочетании с беспрецедентной откровенностью нового Панарха это испугало ее так, как ничто никогда не пугало. Она вернулась к себе, стиснув зубы в наплыве тревоги, поборола внутреннюю дрожь и только тогда отправилась на мостик, чтобы подготовить экипаж к прибытию.

Спустя несколько часов, проведенных в лихорадочных приготовлениях, она заняла место за банком пультов в кормовом причальном гамма-отсеке, следя по экранам, как коммандер Крайно ведет корабль к одной из громадных ремонтных ям Колпака, военной секции Ареса.

В обширном отсеке, заполненном космонавтами Флота в белых мундирах, стояла полная тишина, которую нарушали только команды, слышимые с пульта Нг. Брендон хай-Аркад сорок седьмой в своей династии, окруженный своим почетным караулом, держался непринужденно, словно не сознавая что служит центром всеобщего внимания.

Нг последовательно переключила экраны. Наружная съемка показывала, как огромное яйцо их линкора медленно-медленно подходит к яме, чья форма совпадает с его кормовой частью: и газы, бьющие из впадины, актинически светятся в пламени корабельных радиантов. Имиджер на корпусе позволял видеть, как края углубления поднимаются все выше, поглощая корабль и отгораживая от него звезды. Нг чувствовала вибрацию буксирных лучей, их почти неслышный гул, отдававшийся через палубу в ее груди, пока миллиарды тонн крейсера устанавливались на место.

За этим последовала слабая, почти тектоническая дрожь, длившаяся около минуты, - это станция принимала последнюю долю корабельной инерции. Она завершилась серией глухих щелчков: шлюзы соединяли корабль со станцией.

Когда и это утихло, голос Крайно объявил:

- Швартовка закончена. Шлюз ваш, капитан.

На пульте загорелся зеленый огонек. Нг повернулась, обменявшись мимолетным взглядом с диархом Арторусом Ванном, телохранителем Панарха и начальником почетного караула. Включив свой босуэлл, она передала:

(Дело за вами, диарх. Желаю удачи).

И уже вслух обратилась к Панарху:

- Ваше величество, разрешите начать высадку?

Брендон кивнул, и она нажала кнопку, отпирающую шлюз. Десантники, грохнув прикладами своих бластеров об пол, вскинули их на плечо и медленно двинулись к дверям, обрамленным красными огнями, оповещавшими о начале цикла открывания. Нг сделала глубокий вдох и заняла место рядом с Брендоном хай-Аркадом.

(Кормовой отсек альфа - проверено, все в норме).

(Кормовой отсек бета - проверено, все в норме).

Арторус Ванн, единственный из живых, кто служил у всех трех сыновей Геласаара хай-Аркада, нутром и жилами чувствовал каждое движение почетного караула десантников.

И это было кстати, поскольку сейчас он не мог уделять внимания церемониальному шагу, оружейным приемам и прочему. Он шел в ногу с остальными, не поворачивая головы, но его глаза находились в беспрестанном движении.

Как и глаза всей его команды, которую он собрал за последние несколько часов.

(Кормовой отсек гамма - служебные выходы контролируются).

(Выходы к транстубу перекрыты, и контролируются).

(Грузовые проходы перекрыты и контролируются).

Ванн осторожно перевел дух и передал по босуэллу:

(Приготовиться к открытию отсека гамма).

Хотя цикл открывания шлюза еще не завершился, имиджеры уже работали, и весь Арес следил за церемонией - а поскольку должарианцы позволяют ДатаНету функционировать, чипы о прибытии Брендона на Арес вскоре будут доставлены курьерами всей Тысяче Солнц.

Ванн с мрачным юмором подумал, какая битва бы разыгралась, если бы Брендон решил высадиться в гражданской части станции, - настоящая война за право быть приглашенными. Теперь все штатские, и знатные и простые, смотрят на экран: там, за шлюзом, ждут только военные соответствующего ранга. Ясно и просто.

Панарх со своим. караулом занял позицию перед огромными дверьми шлюза, и толстые металлические створки стали медленно открываться. По ту сторону уже просматривался столь же огромный отсек станции. Яркий луч ворвался в щель, осветив стройную фигуру Панарха, и звонко запели Фанфары Феникса.

(Внимание всем. Отсек гамма открыт).

(Первая группа сканирует),

(Вторая группа сканирует).

Это было настоящее театральное представление. Сколько же людей с тех пор, как курьер с крейсера прибыл в систему, работали над тем, чтобы сосредоточить фокус этого громадного пространства на одном человеке?

Как торжествовал бы сейчас Семион!

Пока они дожидались окончательного открытия дверей, Ванна осаждали воспоминания. При Семионе все было подчинено ритуалу, от принятия пищи до частых телесных наказаний. Ванну потребовалось покинуть замкнутую атмосферу Нарбоннской крепости Семиона, чтобы понять, как искусно тот создавал иллюзию власти, окружая себя таинственным ореолом, а пребывание в вольной среде художников и поэтов на Талгарте, резиденции Галена, окончательно развенчало семионовскую помпу.

Как-то справится со всем этим самый младший брат Семиона? Брендон смотрел прямо перед собой, но в следующий момент Ванн услышал от него по босуэллу:

(Те двое в конце капитанского ряда - кто такие ?)

Ванн быстро оглядел неподвижно застывшие шеренги, и его проняло холодом от такого количества народу. Одно несомненно: глаз у Брендона быстрый, быстрее даже, чем у Ванна. Десантник сосредоточился на белом строю капитанов и узнал обоих.

(Джеф Кестлер и Игак Вапет...)

Ванн заколебался, подыскивая слова подипломатичнее, но Брендон снова удивил его:

(Из капитанских кадров Семиона. Я прав?)

Отвечать не было необходимости, да и момент уже прошел: настало время выходить. Ванн отдал соответствующую команду, посвящая этому только часть своего сознания, и вместе с другими стал смотреть, как новый Панарх выступает вперед, чтобы осуществить свои наследственные права. Казалось, что ореол власти сгустился вокруг него, одев его броней тысячелетнего династического правления.

Ванн с трудом оторвал от него взгляд, восстанавливая внутреннее равновесие, и начал пристальный осмотр аппаратуры, торчащей на переборках и потолке, словно зубы громадного хищника.

Но ничего подозрительного он не увидел. Время в отсеке словно остановилось, и все сердца в нем бились в такт с шагом одинокой фигуры в белом, идущей посередине.

Жаим, облокотившись на спинку стула, смотрел церемонию на огромном стенном экране Аркадского Анклава. Адмирал Найберг с военной четкостью вышел навстречу Брендону, опустился на одно колено и протянул Панарху руки ладонями вверх. Брендон коснулся его ладоней, поднял адмирала, и они вместе повернулись лицом к собравшимся.

Найберг произнес какие-то слова, Брендон тоже. Жаим выключил звук заранее: слова не имели значения. Все и так ясно: раз крейсер причалил в Колпаке, в военной Зоне, значит, у Брендона на первом месте война.

Только так он и сможет объединить их всех, подумал Жаим, окинув взглядом тихую комнату анклава. Все готово, чтобы принять того, кто ушел отсюда наследником, а вернулся правителем. Все блестит, изысканная обстановка составляет гармонию старины и современности. Свежие цветы плавают в бесценных старинных чашах, вплетая свой аромат в чистый воздух, идущий из сада, кухня благоухает свежемолотым кофе и сдобой, и голголский повар, выбранный лично Найбергом, колдует над тонкими блюдами.

Жаим поймал собственное отражение в одном из окон: высокая, мрачная фигура в сером, с тремя серапистскими траурными косами вдоль спины.

Несколько недель одинокой жизни в анклаве, когда Брендон отправился спасать своего отца, не прошли для Жаима даром. Все это время он учился, тренировался и присматривал за тем, чтобы предприимчивые представители различных фракций не использовали анклав, в своих целях. Ни они, ни Флот, Воля Эренарха, хоть и невысказанная, оставалась не менее ясной. Жаим понял теперь, что Брендон с самого начала догадывался о датчике, которым снабдили его телохранителя флотские власти.

Глядя, как две фигуры выходят в дальнюю дверь отсека, Жаим вспоминал ту жуткую ночь, когда Архон Шривашти со своими сторонниками попытался захватить власть. Брендон, до того как встретиться с заговорщиками, намеренно избавился от заботливой опеки Флота - а когда Арторус Ванн, начальник его охраны, готов был убить Жаима за соучастие, явился и намекнул на датчик.

Это произвело на Ванна потрясающий эффект. Он всего лишь выполнял приказ, но с тех пор в его обращении с Жаимом стало сквозить раскаяние, что привело к весьма неожиданным результатам. Так, полдня назад он прислал Жаиму видеочип о битве "Грозного" с "Самеди" в системе Геенны, закончившейся гибелью отца Брендона. "Теперь ты все знаешь, и тебе не придется спрашивать у него", - как бы говорил этот жест, но Жаим знал, что очень немногие на Аресе были допущены к этому материалу.

Ванн лично связался с Жаимом десять часов назад. Жаим охотно принял участие в принятии новых мер безопасности и в подготовке почетного караула для встречи Брендона.

Хотя Жаим был рифтером и не давал присяги Флоту, он принес ее Брендону, и Ванн не делал никаких попыток это изменить. Или все-таки делал? Жаим этого не знал, но Ванн относился к нему как к товарищу по совместной работе.

Отсек на экране опустел - церемония окончилась, но за ней последует неизбежный прием, на котором Дулу начнут свою войну за первенство. А теперь Брендон, должно быть, направляется сюда.

Жаим выключил изображение и пошел, мягко ступая, с обходом по всему анклаву. В конце концов он стал у входной двери, перехватив взгляд напарницы Ванна Роже, которую тоже оставили здесь - командовать десантниками, охраняющими анклав. Эта женщина, если это возможно, была еще сдержаннее Жаима, но в период напряженного ожидания новостей они старались ладить друг с другом.

Она едва заметно кивнула ему, стоя навытяжку, одетая, как и ее люди, в ослепительную свежую форму десантного почетного караула.

Вскоре Жаим почувствовал, что внимание охраны сфокусировалось, но не заметил никакого движения. Лишь потом он разглядел сквозь ветви деревьев, что команда Ванна встретилась с охраной дома. После приветствия одни обменялись местами с другими, и Жаим услышал негромкий голос Брендона, хотя слов пока не разбирал.

Брендон вошел в дом, и Жаим остался наедине с человеком, которого каких-то несколько месяцев назад заставлял полировать плазмопроводы на борту "Телварны", которой командовала Вийя. Тогда Брендон был Крисархом, сбежавшим с устроенного в его честь обряда на поиски своего старого друга Маркхема, который, отвергнутый Панархией за десять лет до этого, сделался рифтером. Скорее пленник, чем гость, Брендон все же сумел приспособиться к экипажу "Телварны", пока изменившиеся обстоятельства не привели его к настоящему моменту.

Брендон исповедовал равенство индивидуальностей - и Жаим принес свою клятву именно этому Брендону.

А теперь как же?

Брендон со вздохом облегчения расстегнул высокий ворот своего белого камзола и прошел к пульту.

- Кофе, - сказал он. - И бренди. Но не сейчас, немного погодя. Ки тут?

- Он в Обители - ждет твоего вызова.

- Хорошо. Мы вызовем его и засадим на работу - но это будет завтра. Тебя ввели в курс дела?

- Да.

Брендон стоял лицом к пульту, и линия его плеч выдавала напряжение; о том же свидетельствовали движения его рук и отрешенный взгляд голубых глаз. Жаим растерянно наблюдал за ним. Он ожидал целого спектра эмоций, от триумфа до горя, но только не этого. Миг спустя Брендон решительно отодвинул стул и сел. Жаим остался на месте. Что у Аркада на уме? "Он реализует доступ к кодам Панарха", - понял Жаим, и это на время вообще отняло у него способность думать,

Брендон сперва неуверенно, потом с растущей твердостью перебирал клавиши. Жаим увидел вспышку сканирования сетчатки - первого, которое потребовал этот пульт. Затем блестящая ваза в нескольких метрах позади Брендона отразила искаженную, но безошибочно узнаваемую структуру данных на экране.

Личный банк данных Панарха, недоступный больше никому.

Некоторое время Брендон нажимал клавиши с непроницаемым лицом, затем поднял глаза и сказал:

- Жаим, твой датчик дезактивировали. Посмотрим, что тут припасено для меня?

Жаим развел руками, и Брендон со странной робостью коснулся одной из клавиш.

Зажегся голопроектор, и между Жаимом и Брендоном возник Геласаар хай-Аркад, голографический, но потрясающе реальный.

- Брендон, - произнес знакомый легкий, безмятежный голос, - сын мой. Кризис и разрушение привели тебя на мое место.

Сначала пророческие слова поразили Жаима, словно взрыв, но потом он сообразил: ясно, что должно было произойти нечто чрезвычайное, иначе Панархом стал бы Семион. Эта запись сделана давно, несколько лет назад наверное, Геласаар оставил такие послания каждому из своих наследников, смоделировав обстоятельства, могущие привести каждого из них на престол.

- ... и сейчас мы поговорим об этом. Но для начала я хочу поздравить тебя с вступлением в ряды твоих предков. Прилагаемая здесь информация позволит тебе разделить их радости и горести, а также узнать, как их потомки и все остальные оценивали их правление. В библиотеке Карелианского Крыла ты найдешь Завещание Джаспара Аркада. Оно не помещено в ДатаНете, как твой новый банк данных. Все твои предшественники, и я в том числе, знакомились с ним в этой самой комнате - призываю и тебя незамедлительно поступить так же.

На миг Жаим ярко представил себе сад Малого Дворца на Артелионе. К этому времени должарианцы наверняка все там разрушили. Насколько он знал, ни с каким сопротивлением в Мандале связь пока не установили.

- ... Полагаю, что твой брат Гален отрекся от престола в твою пользу. Надеюсь, что ты не сочтешь это слабостью с его стороны. Гален, как прежде твоя мать, не признает никаких политических условностей, что иные могут принять за свойственную художнику наивность. Те, для кого честолюбие правит и жизнью и смертью, мыслят банально, но ты, надеюсь, поймешь; художник порой способен видеть Вселенную с ясностью, которую политические реалии только затемняют...

Голубые глаза Геласаара задумчиво смотрели вдаль. Более густая голубизна глаз его сына имела то же выражение, и сходство между живым и мертвым на миг выбило Жаима из колеи. Он заставил себя слушать дальше.

- ... насильственное свержение существующего порядка делает твою задачу более трудной. Принципы законного правительства требуют, чтобы ты нашел виновных и предал их суду - Я хочу напомнить тебе одну из Полярностей Джаспара: "Вере подорванной верных не знать: власть к душам людским не способна воззвать". Чтобы вернуть веру граждан Панархии, ты должен вселить в них собственную веру...

"Это он о Семионе говорит", - понял Жаим.

- ... наше с тобой общение было минимальным, но не потому, что мне недоставало веры в тебя. Совсем напротив! - Пришло время доказать это тебе, сделав наши отношения более тесными...

Брендон слегка приподнял голову, и его лицо застыло. Жаим понял, что значили эти последние слова: Панарх, должно быть, сделал эту запись перед Энкаинацией Брендона - когда Брендон выразил желание вступить в ряды Служителей.

Две мысли пришли Жаиму в голову. Первая: "Он записал это перед самым нападением Эсабиана". И вторая: "Если бы не это нападение, Геласаар отправился бы вслед за Брендоном в погоню, когда тот ушел в рифтеры".

Заключительные слова Геласаара, где отцовские советы сочетались с религиозными наставлениями, Жаим слушал уже вполуха. Брендон сидел не шевелясь. Наконец голографический Геласаар поклонился глубоко и низко, как подданный государю, и Брендон, к удивлению Жаима, встал и ответил ему наипочтительнейшим поклоном.

Голографические линзы померкли, и образ исчез. Брендон снова опустился на стул, обратив к Жаиму глаза, где гнев смешивался с горем.

- Не послать ли мне Эсабиану письмо с благодарностью за вмешательство?

Жаим промолчал. Он окончательно уверился в том, что предполагал все это время: больше всего на свете Брендону Аркаду хотелось заслужить одобрение своего отца - а между тем, если бы события развивались нормально, ему пришлось бы отказаться от всякой надежды на это. Жаиму вспомнился последний разговор Геласаара с Брендоном, когда челнок Панарха горел, а крейсер безуспешно пытался поспеть к нему вовремя. Разговор был краток и реплики туманны, но Жаим умел читать голоса и лица - он даже начал постигать тонкости дулусского обихода - и уяснил, что Геласаар понял наконец, почему Брендон столь демонстративно нарушил установленный порядок. Понял и даже согласился с сыном.

Могла бы такая встреча состояться, если бы месть Должара не свела их вместе?

Но сейчас было не время рассуждать об этом. Брендон выключил пульт, подошел к автомату, и в комнате запахло свежим кофе. Налив две чашки, он повернулся к Жаиму с непроницаемым снова лицом и язвительной улыбкой, подал рифтеру его кофе и кивком пригласил сесть.

- Ну, докладывай, как обстоят дела у вас на Аресе.

6

БАРКА

Риоло тар Маньянгалли, изгнанный барканский полипсихик и компьютерный техник рифтерского эсминца "Цветок Лит", дрожал, опускаясь на лифте со страшной поверхности родной планеты в полумрак и тепло Низа. Он старался дышать медленно. Видят ли стражники по обе стороны от него, как он взволнован? Если они и видели, то ничем этого не проявляли.

Но ведь они только евнухи без всякой надежды на Возвышение, и гульфики у них символические. Не их ему следует опасаться. За возвращение сюда ему грозит смерть - и непонятно, хорошо это или плохо, что с ним не расправились сразу.

Риоло пожал плечами. Что такое смерть по сравнению с прижизненным адом существования монопсихика? Он потрогал отравленный ошейник, который надел на него Хрим, и ему почудилось, что истекают последние часы его жизни. Игра, которую он вел, поставила его между жадностью рифтерского капитана и гневом Матрии. Либо смерть, либо триумф - третьего не дано.

Свет постепенно убавился до нормального уровня, и Риоло снял очки. Несмотря на все его усилия, он так и не сумел довести свет в своем помещении на "Цветке" до желанной мягкости Низа.

Лифт с мягким толчком остановился, и его дверцы бесшумно открылись. Волна теплого, влажного, насыщенного густыми ароматами воздуха хлынула на блудного сына, и колени его подкосились от наслаждения, а глаза наполнились слезами.

Вот он и дома.

До катастрофы, вынудившей его бежать с Барки, он разделял презрение своего народа к искусству Тысячи Солнц, основным источником которого служила безысходная тоска изгнанников по Утерянной Земле. У барканцев есть Низ. Кому охота жить под открытым небом на планете не менее ужасной, чем большинство миров Панархии? Но, сделавшись изгнанником сам, он стал понимать и даже любить это искусство.

Теперь, когда он вернулся в мир, вскормивший его, все чувства в нем ожили, обострились. Пока стражники вели его к транстубу, он глубоко дышал, впитывая знакомые с детства запахи.

Столь же знакомым ощущением был неумолкающий гул Низа - шорох вентиляторов, снабжающих воздухом миллиарды жителей Барки, торопливые шаги служителей Матрии и шипящие звуки родного языка.

Все здесь радовало глаз: многоцветная мозаика на полу, нити микокаллейна, украшающие потолок и стены матовым золотом и серебром, радужные вспышки Наблюдателей в нишах, и порой - шероховато-мускулистые шестеки: они скользили от одной стенной канюли к другой, передавая сообщения, жизненно важные для Барки.

Поначалу Риоло не желал спрашивать стражников, куда они его ведут. Он и так это скоро узнает. Однако они спускались все глубже и глубже. Он ожидал встречи с какой-нибудь матроной среднего уровня, но уши начало закладывать, и он понял, что никогда еще не бывал на такой глубине. С кем же ему предстоит встретиться? Дрожь снова овладела им.

Суета верхних уровней осталась позади. Мягкий живой ковер под ногами глушил шаги, и стояла тишина - только отдаленное пение слышалось впереди, никогда не приближаясь, чмокали щупальцами Наблюдатели, теперь усеивающие стены плотными гроздями, да шуршали, словно шелк по шелку, шестеки; здесь они встречались чаще, чем люди, то появляясь из стен и потолка, то исчезая.

А запахи! Тяжелые, пьянящие, резкие и властные, они проникали глубоко в подкорку, вызывая всплески эмоций, не всегда узнаваемых, и захлестывали тело, как неодолимый прибой. Теперь Риоло знал, куда они идут: в Лабиринт Матрии, чрево барканской расы, и надежда в нем боролась с ужасом.

Стражники остановились. Сверху, из канюли, на Риоло упал мелкий шестек и прилип к подключичной впадине. Холод сжег кожу, проникая внутрь.

Стражники молча подтолкнули Риоло вперед, но Риоло уже не нуждался в понуканиях. Гонимый веществом, льющимся в его крови, он устремился в неизвестность, одинаково боясь и желая того, что ждало его там.

Ноги принесли его в огромную комнату, роскошно обставленную, а шок узнавания в сочетании с необходимостью соблюдать этикет бросил его сперва на колени, потом на живот. Он пополз к Тронам Матрии в пароксизме страха и унижения, с волей, почти парализованной мощными ароматами Жизни и Семени. Владелицы тронов грузно всколыхнулись, и струи теплой солоноватой воды хлынули вниз по ступеням, промочив одежду Риоло.

- Встань, Риоло, некогда принадлежавший к семени Маньянгалли, произнес низкий голос, мгновенно вернувший его в годы младенчества. Он хотел исполнить приказ, но ноги не держали его. Прошло какое-то время, отмеряемое только учащенным стуком его сердца, - потом кожа в месте, где сидел шестек, потеплела, и в голове прояснилось,

Риоло встал. Ужас ушел куда-то в глубину мозга, бормоча свое, точно из-за толстого дипласта. Правительницы Барки смотрели на него с гневом, и их огромные лица слегка подергивались в мерцающем свете Лабиринта.

- Ты присвоил себе Атрибуты по собственной воле, - изрекла одна из них.

- И бросил вызов Матрии, - обвиняющим хором подхватили остальные.

- Ты хотел отнять Потенцию у Лабиринта.

- И вернулся без нашего ведома и соизволения.

- Все твои эйдолоны уничтожены.

- У тебя осталась только та жизнь, что есть в твоем теле.

После жуткой паузы Убериссима, занимавшая центральный трон, произнесла голосом еще более низким и ужасным, чем у всех остальных:

- Почему бы нам и ее тебя не лишить?

Риоло, заикаясь, стал рассказывать о новом порядке в Тысяче Солнц, о триумфе Должара и о его союзниках-рифтерах, две соперничающие эскадры которых кружат сейчас по орбите Барки с оружием устрашающей мощи. Осознав свое положение со всей ясностью, он умолк и согнул дрожащее тело в низком поклоне.

- Но вы и без меня это знаете, иначе я уже лишился бы жизни. Вместо этого вы оказали мне честь, позволив предстать перед всем вашим собранием здесь, в Лабиринте, чьи привилегии я когда-то пытался узурпировать. - Он помолчал, чувствуя на себе тяжесть их взглядов. - Там, - он указал наверх, в сторону поверхности, которой страшились все барканцы, - там ждут две флотилии военных кораблей, состоящих на службе у Должара. Я полагаю, что вы уже наладили связь с Аватаром или его помощником и знаете, что вам придется сдаться одной из этих эскадр.

Вопли ярости, раздавшиеся в ответ, снова швырнули его на колени. Весь дрожа, он закрыл лицо руками. Крики стали складываться в слова:

- Вон его!

- Наверх!

- Пусть ветры обгложут его кости!

После долгой паузы, во время которой у него точно весь воздух выкачали из легких, Убериссима молвила:

- Это правда, какой бы ненавистной она ни была. Так почему же мы должны предпочесть твоего хозяина?

- У меня нет хозяина, о Плодороднейшая, - с новым поклоном ответил Риоло, подчеркнув мужской род слова "хозяин". - Я повинуюсь только Матрии, и даже грех, повлекший за собой справедливое изгнание, я совершил от избытка рвения и желания служить вам. Но капитан, которому я служил в изгнании, - сластолюбец, между тем как его враг слывет аскетом. С которым из них предпочтете вы заключить сделку?

- Ты хочешь, чтобы мы допустили гайо к Тайнам? - гневно пророкотала Убериссима.

- Да, если вы хотите по-прежнему управлять нашей судьбой. Даже Панархия со всей своей мощью не устояла против Должара, и Аватар, в отличие от панархистов, не признает никаких ограничений для своей власти. Единственный выход - поработить того, кто хочет поработить вас.

Шестек, прильнувший к шее Риоло, шевельнулся. Риоло стало сладко, и он перестал понимать речи Матрии, которая совещалась между собой. Он стоял тихо и ждал решения своей участи. Новая волна химикалиев - и рассудок вернулся к нему.

- Твои аргументы убедили нас, Риоло, - сказала Убериссима. - Ступай и скажи своему капитану, что в случае его победы мы примем его; большего в свете того, что заявил нам Должар, мы сделать не можем. - Ее огромный лунообразный лик просиял улыбкой. - В конце концов, как тебе известно, Возвышения удостаивается только тот, кто заслуживает, - мы не можем менять своих правил ради твоего капитана.

Риоло снова поклонился. Беспокойство в нем взяло верх над благоразумием, и он спросил:

- А я не заслужил Возвышения?

- Если ты вернешься сюда с Хримом Беспощадным, мы сочтем твою преданность доказанной, а когда ты вернешься с Пожирателя Солнц, столь желанные тебе Атрибуты будут твоими.

- С Пожирателя Солнц? - опешил Риоло.

- Ты не знаешь тайны шестеков: в нее посвящены лишь немногие, и гайо среди них нет. - Убериссима продолжила свою речь, и Риоло вытаращил глаза. Если бы Панархисты об этом знали, Барка подпала бы под бессрочный карантин первого класса. - Хрим узнает, когда получит одного из них, но это уже не будет иметь значения - и нам понадобится наблюдатель, когда его шестек попадет на Пожиратель Солнц.

Риоло откланялся, и ему позволили уйти. На выходе из Лабиринта шестек отвалился и уполз прочь. Сейчас Риоло вернется на "Цветок Лит", где Хрим снимет с него ошейник. А потом, если фортуна улыбнется им в борьбе с Нейвла-ханом, он наденет на капитана ошейник потуже, невидимый и непреодолимый, ошейник, который подчинит Хрима Барканской Матрии.

И после окончательного падения Панархии Тысяча Солнц откроется их благодатному оплодотворению.

ОБЛАКО ООРТА В СИСТЕМЕ БАРКИ. "ШИАВОНА"

Дорога к правому шлюзу "Шиавоны" шла мимо лазарета, откуда сквозь закрытый люк неслось жалобное уханье и завывание келлийского трината.

- Почему они все время играют на этой штуке? - с испугом в серых глазах спросила Мессина.

- Это у них называется музыкой, - пояснила Лохиэль, ободряюще погладив плечо подруги.

- Каждую вахту они на нем бренчат, - отозвался Байрут, шедший по другую сторону от Мессины. - И больше не разбирают его на части, как раньше. - Он засмеялся. - Если б я не знал, что это такое, смылся бы из лазарета в первый же раз, как его увидел, - эта штука может здорово напугать, когда идешь к медтехнику.

Мессина только головой покачала. Лохиэль, видя страдальческие морщины у нее на лбу, догадывалась, что Мессина более других чувствительна к обертонам странного келлийского инструмента, действительно напоминающего некое древнее орудие пытки.

- Каждый раз, когда я это слышу, мне кажется, что у меня отросла третья нога, - проворчала Мессина.

- А вот мне почему-то не кажется, - посетовал Байрут, Мессина ткнула его локтем, но он отскочил, весело ухнув. Лохиэль нажала на вестник у двери лазарета, жалобная музыка прекратилась, и Штоинк-Ниук2-Ву4 выбежали в коридор.

Часовые-десантники у шлюза отдали им честь. Лохиэль ответила с приветливым лицом, несмотря на нехорошее чувство о желудке. Тяжело это терпеть чистюль на "Шиавоне", хотя она признавала, что на месте Камерона поступила бы так же. Она все еще беспокоилась за часть своего экипажа, хотя Камерон заверил ее, что досье на "Шиавону" будет стерто по завершении операции. Некоторые так и не смогли в это поверить.

Челнок быстро доставил их на "Клейдхем Мор". Капитан и офицеры его эскадры уже собрались в тактической рубке.

Камерон церемонно поздоровался. Лохиэль кивнула и улыбнулась столь же церемонно, подметив веселую искорку в глазах кузена. Наедине они встретились совсем по-другому, и теперь ими руководил дух приключения, памятный им по детским проказам.

- Ситуация несколько изменилась, - сказал он, представив гостям всех присутствующих. - Барканцы умудрились поймать в ловушку обе рифтерские эскадры, внезапно расширив свое резонансное поле.

- Однако в бой с рифтерами не вступают, ублюдки этакие, - кисло заметила капитан Агенес.

Лохиэль, внимательно посмотрев на нее, перевела взгляд на мелиарха Зи-Туто, который сказал:

- Разве можно их в этом упрекать?

С этими людьми Лохиэль предстоит разрабатывать будущую атаку. Она всегда старалась как можно лучше изучить и - союзников, и врагов.

- Барканцы страдали ксенофобией еще до того, как узнали, что происходит в других частях Тысячи Солнц, - продолжал мелиарх. - А информация, передаваемая рифтерами, показывает только победы.

- И барканцам приходится выбирать между Нейвла-ханом и Хримом Беспощадным в качестве новых "защитников", - сказала коммандер Тад, первый офицер "Хамсина". Ее горловое сопрано звучало саркастически.

- Отсюда следует, что от барканцев мы помощи не дождемся? - сказала Лохиэль, и все взгляды обратились к ней.

- У нас даже нет уверенности, что они не станут в нас стрелять, мрачно ответила Кор-Меллиш. - Барканское вещание показывает, как мало они доверяют Панархии.

- Возможно, они полагают, что смогут заключить сделку с Эсабианом, вставил капитан Бонксер.

- Для которого Запрет ничего не значит, - вступил в разговор коммандер Гисквил, орудийщик с "Клейдхем Мор" - высокий, худой, с длинным, изборожденным морщинами лицом.

- Огры, - тяжело уронил Бонксер, - вот что нужно Эсабиану.

- Если не хуже, - небрежно ответил Гисквил, и Лохиэль показалось, что он колеблется между ужасом, который всякий цивилизованный человек питает к машинному интеллекту, и профессиональным любопытством.

Камерон вкратце очертил тактическую ситуацию. Он и его офицеры разработали несколько планов, но ни один не удовлетворял, их до конца - не было безопасного способа связаться с Хримом заранее и нельзя было предсказать, как отреагируют барканцы и Нейвла-хан на появление подчиненного ему корабля.

- Но теперь, когда барканцы растянули резонансное поле и сделали скачки невозможными, рифтеры будут двигаться более предсказуемыми курсами на низких скоростях, так что мы, возможно, сумеем послать Хриму тугой луч. Что бы такое придумать для него? Если мы сможем замедлить его реакцию, уже хорошо. Может, послать дезинформацию барканцам и Нейвла-хану, чтобы насторожить и их заодно? Есть несколько новых вариантов.

Камерон включил тактический макет.

- Это даст нам время разделаться с Нейвла-ханом. - У Лохиэль напряглись нервы от злобы, звучавшей в голосе Рефрена Зи-Туто, и она догадывалась, что он выражает чувства всей эскадры.

Саму Лохиэль не связывали с панархистским Флотом никакие эмоциональные узы, но после видеочипа об уничтожении Флотской Академии на Минерве ей стали сниться кошмары.

Камерон сообщил ей по босуэллу:

(Он потерял на Минерве свою подругу).

Лохиэль взглядом выразила ему признательность и посочувствовала мелиарху.

Она смотрела на экран, но больше думала о политических и эмоциональных факторах. Ненависть Хрима к Нейвла-хану, вошедшая в легенду, более чем оправданна.

- Я могу ему сказать, что вы - часть флотилии Чартерли, не оснащенная урианской техникой. Поэтому вы скаканули от Долорозы, как только дело там приняло дурной оборот, - Тут Лохиэль вспомнилось, что сказала Штоинк после их первого визита на корабль Камерона. Келли заинтриговали десантные катера - они почему-то находили их до крайности забавными. - Как насчет десанта катеров на внешнюю луну... - Она прищурилась, припоминая, - Авасту? обратилась Лохиэль к Зи-Туто, и тут же усомнилась. Почему они сами об этом не подумали? - Вы ведь можете наладить катера для астероидных операций, так? Захватить лазплазменную пушку; и использовать ее против рифтеров...

- Тесла-кроты, - кивнул десантник. - Вгрызаются в скалу так, что демонам в Харубановом аду жарко. И Аваста для этого в самый раз подходит: это ведь искусственная луна. Они запустили ее на орбиту около ста лет назад. Барканцы отреагируют не сразу; работу катеров они примут за сейсмическую активность, вызванную приливным стрессом. - Его темные точеные черты сложились в гримасу. - Да только катера в полете непременно засекут.

- Полет в реальном времени получится очень долгим, а скачковые импульсы корабля-носителя вас выдадут, - сказала Мессина, сразу ухватив своим навигаторским умом суть проблемы. Зи-Туто кивнул.

- И ведь метки катеров нельзя подделать, в отличие от других кораблей? - спросил Байрут, и Лохиэль подтвердила: нельзя. Только эсминцы и другие корабли можно замаскировать под более старые суда рифтерского флота.

- Слишком большая движущая сила по отношению к массе, - сказал лейтенант-коммандер Абрамсон, специалист по электронному противодействию с "Килижа", третьего эсминца.

- А ситуация ждать не позволяет, - добавил Камерон. - Барканцы могут договориться с Эсабианом в любой момент.

Наступило краткое молчание, и многие лица приобрели мрачное выражение.

- Тайный скачок, - сказала вдруг Штоинк, и Ниук2, и Ву4 согласно заныли. Мелиарх Зи-Туто посмотрел на них вопросительно.

- Это невозможно, - сказала капитан Агенес.

- Наверное, - ответила Штоинк. Келли переплели свои головные отростки знакомым Лохиэль способом - так, что с любой точки видны были только два из трех сенсорных узлов. Знак загадки. Ее не переставала поражать сходность роли жеста в общении келли и Дулу. - Но знают ли об этом рифтеры? Или барканцы?

Ниук2 и Ву4 молчали.

- В РифтНете ходили слухи на этот счет, - сказала Мессина.

На лицах офицеров отразилось волнение.

- Итак, Хрим сосредоточится вот здесь, - сказал Бонксер, выделив со своего пульта орбитальный сегмент. - Он предпочитает высокие орбиты, чтобы Барка подольше заслоняла его от обстрела с луны.

- Нейвла-хан поначалу охотно займет более низкие орбиты, но быстро сообразит, что к чему, - добавила капитан Агенес.

- Однако для начала он сосредоточится вот здесь. Последовали другие комментарии, в процессе которых на экран накладывались новые линии и разноцветные точки. План по-прежнему был несовершенен, но значительно ограничивал свободу противника.

- Жаль, что мы не можем сделать этого на самом деле, - сказал Камерон. - Хрима мы так и так подставим под атаку эсминцев, но могли бы еще и Нейвла-хана подставить под огонь с Авасты, если бы захватили орудия, а барканцы не знали бы, куда стрелять.

- Ни дать ни взять два барана на мосту, - вставила Кор-Меллиш.

Затем Лохиэль почувствовала, что настроение пошло на спад, - офицеры осознавали, с чем им придется столкнуться на практике. Мессина смотрела на макет уныло, да и другие, видимо, вспомнили о гиперсвязи Эсабиана. Учитывая, что противник оснащен почти идеальной связью, "Шиавоне" придется подавить лунные орудия одновременно с атакой ползучих снарядов на рифтерские корабли, а потом, после снятия резонансного поля, начнется общее наступление. И невозможно предсказать, как поступят барканцы.

Лохиэль задумалась, как объяснить своей команде необходимость вступить в опасный по меньшей мере бой.

В конце вахты Камерон пригласил Лохиэль, ее сожителей и келли в офицерскую столовую вместе со своими старшими офицерами и мелиархом Зи-Туто - остальные вернулись на свои корабли.

Зи-Туто принес келлийские пузыри для питья, и Камерон смотрел во все глаза, как келли, переплетя головные отростки, пьют в тройном синкопированном темпе из пузырей друг друга. Хорошо, что эти сосуды были непрозрачные - от густоты того, что сосали келли, его мутило.

- Жаль, что нельзя было захватить ваш тринат, - сказал Байрут, и Камерон почуял за его невозмутимым фасадом насмешку. - Уверен, что Мессине его недостает.

Штоинк изогнула шею в его сторону так, что сперва показалась одна пара немигающих глаз, потом другая.

"Интересно, которая из трех пар у них доминирующая?" - подумал Камерон.

- Мы трое могли бы это сделать.

Ниук2 и Ву4 коротко ухнули, глядя на рифтерского навигатора, которая метнула на своего сожителя испепеляющий взгляд. Камерон с удовольствием отметил, что уже научился различать двух этих келли. Он думал о них как об особях мужского пола, хотя и знал, что это не так.

- Но тогда, чтобы все было честно, нам пришлось бы выполнить желание Мессины.

Байрут вопросительно поднял бровь.

- Нам пришлось бы наградить тебя яффидианской опухолью мошонки, чтобы затруднить твое передвижение.

Коммандер Кор-Меллиш фыркнула в свой стакан и поперхнулась, но тут по кораблю прокатился сигнал аврала и зажегся экран коммуникатора.

- Капитан! - доложил молодой лейтенант. - Три корабля курсом ноль-ноль, в тысяче километров от нас. - Выходного импульса не было просто взяли и появились вдруг! - Лейтенант посмотрел на свой пульт и выпучил глаза. - Это келли. Третья часть треножника класса "фокс".

В окне показались чужие корабли - один больше двух других, в отличие от биологических троиц келли.

- Сохранять статус, щиты на полную мощность, - скомандовал Камерон, повернувшись к келли-рифтерам.

От них шел резкий запах, который Камерон уже начал различать как признак веселья.

- "Звуки музыки беспечной исцелят недуг сердечный". - Ниук2 легонько пихнул в бок Мессину, и все трое поклонились Камерону. - Это наш подарок вернее, часть его.

Камерон пытался собраться с мыслями. Курс этих келлийских кораблей делает их наиболее уязвимыми для орудий эсминца, что безошибочно свидетельствует об их благих намерениях. Но отсутствие выходного импульса? И как они обнаружили его эскадру?

Затем до него дошел смысл цитаты.

Тринат? Широко известно, что одно из секретных соглашений между людьми и келли дает инопланетянам право устанавливать приемопередающие устройства в любой человеческой системе. Быть может, тринат, который описала ему Лохиэль, - часть такого устройства? А возможно, келлийского Старейшину всегда сопровождает эскорт, о котором даже его товарищи-рифтеры не знали. Самый параноидальный радист не распознал бы сигналов широкого диапазона в произвольных статических разрядах, которые испускает любой корабль. Это в корне меняло ситуацию.

- Готовность четвертой степени, - сказал он лейтенанту. - Я иду на мостик. Оповестите эскадру и скажите офицерам-тактикам, что я жду их в 16.00.

- Есть, сэр. Поступил сигнал связи, сэр.

- Соедините.

В окне на экране появилась троица келли.

- Капитан Камерон бан-Маккензи, вы можете называть нас троих Иш, Мэй и Элл. - Камерон снова уловил резкий запах от троицы Штоинк. - Мы командуем (нечленораздельный свист) треножником, который я предлагаю именовать "Жар-птицей".

- Трижды по три корабля, - сказал Зи-Туто, - их стандартная боевая единица. Большой корабль каждой тройки, Посредник, выполняет командные функции.

Камерон, кивнув, поклонился Старейшине. Келлийский капитан, издав короткую серию мелодичных звуков, попросил разрешения подняться на борт, и Камерон охотно дал согласие.

- Старейшина, - сказал Зи-Туто, когда экран померк, - а ведь ваши корабли не подали выходного импульса.

- Это и есть наш подарок. Он не в том, что мы можем снабдить ваши корабли такой же техникой, но в том, что мы открываем вам ее секрет, который скрывали от людей многие годы.

- Теперь десант катеров станет возможным, - с волнением сказал мелиарх Камерону.

- - Только наши корабли-посредники смогут взять ваши катера, - сказала Штоинк. - Но десантников в герметических скафандрах можно будет перевезти сколько нужно. - Головные отростки келли странно извивались. - Вряд ли люди смогут дышать нашим корабельным воздухом - там слишком насыщенная атмосфера.

- Я помню, - сказал Зи-Туто. - В вашем мире мы все ходили в респираторах. Но нам и не понадобится больше трех катеров, если разведданные об орудийном комплексе на Авасте верны - если взять больше, они только помешают друг другу. Однако мы можем использовать один из ваших кораблей для эвакуации десанта - десантников должно быть столько, чтобы они сумели захватить лазплазменную башню.

- Мы и с ограми вам можем помочь, - сказала Штоинк. Все посмотрели на мелиарха Зи-Туто. Его десантникам придется иметь дело с роботами, охраняющими все барканские установки.

- С ними мы как-нибудь сами управимся, - внезапно помрачнев, пообещал мелиарх.

- Мы обсудим это более подробно в шестнадцать часов, - сказал Камерон. - До того времени вы можете обдумать технические детали десанта. А сейчас прошу меня извинить.

Он поклонился одновременно рифтерам, Зи-Туто и келли и вышел в сопровождении своих офицеров.

- Хотел бы я знать, как они это делают, - задумчиво сказал коммандер Лоусан, пока транстуб вез их на мостик. Камерон чувствовал, как хочется главному инженеру залезть в келлийские двигатели и вырвать у них эту тайну.

- Как бы там ни было, это величайшая жертва с их стороны, - заметила Кор-Меллиш.

- У них на карту поставлено не меньше, чем у нас, - сказал Камерон. Если не больше. Человеческую расу Эсабиан не истребит даже с целой армией огров, а вот келли может.

- По мне, лучше уж погибнуть, чем жить в Тысяче Солнц, управляемой Должаром, - отозвалась Кор-Меллиш.

- Не спорю, - поддержал ее Камерон, и капсула остановилась на мостике. - Поэтому мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы не оказаться перед таким выбором.

И быть готовыми пожертвовать всем, что имеем, как это сделали келли.

Он надеялся, что Лохиэль это тоже понимает.

"ЦВЕТОК ЛИТ"

- С чего я должен его снимать? - осведомился Хрим, сердито глядя на злосчастного барканца. - Они расставили нам ловушку, как только ты вошел в атмосферу. Без тебя тут не обошлось,

Норио, стоя позади, чувствовал, как нарастает в капитане злоба.

Риоло пытался не терять достоинства, чему очень препятствовала влага, обильно текущая у него из носа и глаз. Метидже сорвала с него очки, как только он вошел на мостик, а его глаза не выносили яркого света.

- Стал бы я тогда возвращаться, - сказал он, шмыгая носом и оттягивая ошейник.

В его голосе не было бравады, и страха, как ни удивительно, тоже почти не чувствовалось. Норио попытался копнуть поглубже, но в который раз потерпел неудачу, наткнувшись на сексуальный подслой, неотделимый от эмоционального спектра маленького троглодита. Он почувствовал только смутную надежду - изменнических настроений не просматривалось.

Хрим взорвался, услышав рассудительную речь барканца, бросился на Риоло и сбил его с ног. В следующий момент капитан, стоя на одной ноге, проткнул шпорой на каблуке другой одежду над сердцем барканца. Дрожащий Норио придвинулся поближе, впивая эмоции обоих участников этой сцены.

Похоть, гнев, страх, охота привлечь к себе внимание... что за пиршество! Острота всего этого была почти невыносима как вкус крови. Норио пожирал глазами красные пятнышки на рубашке Риоло, используя этот образ для закрепления эмоций в мозгу, среди других своих сокровищ.

- Матрия даст тебе огров, сколько захочешь, если ты победишь Нейвла-хана. Но они не станут навлекать на себя гнев Властелина-Мстителя, становясь на чью-либо сторону, - задыхаясь, выговорил Риоло.

Наконец-то в нем зашевелился страх.

- Капитан, - нерешительно произнес Эрби, - похоже, нам посылают тугой луч. - Его пальцы заплясали по клавишам сканирующего пульта, отыскивая сигнал среди шума. - Код "Шиавоны". Отметка показывает, что они только что вошли во внутренний пояс астероидов.

После долгой паузы Хрим убрал ногу. Теперь его шпора целила Риоло в лицо. Норио дивился его чувству равновесия - Хрим орудовал ногой, как рукой, не выглядя при этом смешным.

- Не думай, что легко отделался. - Хрим тряхнул ступней, убирая шпору, и грохнул каблуком о палубу. - Снимите кто-нибудь с него ошейник. Давай этот луч сюда.

Свистопляска на экране постепенно обрела очертания простого, круглого, дышащего материнской заботой лица - это компьютер разворачивал тугой луч. Хрим тяжело опустился в свое кресло - Норио чувствовал его досаду по поводу односторонней связи. Отставание составляло почти девяносто минут, но Хрим знал, что Лохиэль не могла подойти ближе, иначе Нейвла-хан или барканские мониторы засекли бы ее выходной импульс.

Но недовольство Хрима перешло в восторг, когда Лохиэль рассказала о встрече с одним из эсминцев Чартерли, считавшимся пропавшим. Даже без суперэнергетических снарядов это сильно склонит чашу весов в сторону Хрима, особенно если учесть элемент неожиданности.

- Но самая лучшая новость - это то, что Дьюкамер умудрился добыть три катера-призрака из флотского арсенала. Это новейшая техника. Панархисты только собирались пустить их в ход.

Норио затрепетал в унисон с возбуждением Хрима, сдобренным приятным диссонирующим привкусом беспокойства. Слухи об оружии подобного рода регулярно появлялись в РифтНете. Хрим, по всей видимости, думал, что такие катера, если бы их бросили против него при Шарванне, подошли бы еще ближе старых, чуть не угробивших "Цветок".

- Мы попытаемся захватить орудия на внешней луне, - продолжала Лохиэль, - и повернуть их против Нейвла-хана. Если у нас получится, это будет для вас сигналом, а если орудия придется прихлопнуть, вы тоже услышите. Так что держитесь подальше от внутренней луны. И если вы разыграете свою барканскую партию правильно, - засмеялась она, - то сможете свалить все на Флот, когда этот слизень Барродах начнет верещать.

Лохиэль обговорила еще кое-какие моменты и исчезла с экрана.

- Дясил, засеки ее координаты и отправь подтверждение. Каркасон, рассчитай курс, который увел бы максимальное количество кораблей в тень Барки через три с половиной часа, так далеко от орбиты внутренней луны, как только возможно. Дясил, настрой реле для связи со всей эскадрой.

Хрим развалился в кресле, снова выпустив шпору, и посмотрел на обзорный экран с "Огненным Когтем" в середине. Он ничего не сказал, но его жадное нетерпение передалось Норио.

7

"ХААРШАРФ"

Мелиарх Рефрен Зи-Туто лежал неподвижно в своем невключенном пока скафандре. Он предпочел бы находиться на борту келлийского корабля-посредника, к которому был принайтовлен "Хааршарф", а не лежать здесь в перегрузочной ванне. Он завидовал диарху Суссониусу и его взводу, размещенным на втором корабле троицы. Третий корабль со Старейшиной на борту в бой не вступал.

Но долг велел Зи-Туто оставаться со своим взводом - да он и не смог бы потом перейти с корабля на катер.

Отсчет на экране скафандра показывал, что до старта осталось меньше пятнадцати минут. Зи-Туто попытался не думать о предстоящем, несмотря на трепотню своего взвода.

- Хотел бы я, чтобы умника, который изобрел тесла-крота, самого туда засунули, - говорил на своем тягучем уни диарх Амахиро.

- Правильно, Суши, - отозвался диарх Меенгир. - На ядерной торпеде ехать и то безопаснее.

Зи-Туто усмехнулся - эти два отделения вечно соперничали, но ему невольно вспомнился образ времен Академии: фонтан камня, расплавленного тесла-эффектом, бьет навстречу катеру, который вгрызается в астероид. Если запас энергии катера кончится прежде, чем они доберутся до упрятанной глубоко в скале барканской станции, они будут похоронены заживо: единственный выход наружу - это раскаленный добела туннель.

Окто прав - я предпочел бы торпеду.

В обычной десантной атаке используется направленный ядерный заряд, пробивающий сравнительно тонкий щит и корпус корабля, а двигатель, работающий в усиленном режиме, защищает экипаж от перегрузок. Такая атака редко проваливается - а в случае неудачи ты умираешь слишком быстро, чтобы это осознать.

Зи-Туто вздохнул и попытался расслабиться, зная, что его напряжение преобразуется в адреналин, когда атака начнется.

Он ощутил легкий крен, и в окне на экране его шлема появился келлийский капитан. Зи-Туто подключил к своему каналу весь взвод, сигналом уведомив об этом келли.

- Мы вышли из скачка на краю резонансного поля, - сказала Иш, связующая троицы. - Тринадцать минут до старта.

Келли изогнули головные отростки в эквиваленте улыбки.

- Мы трое не можем понять, как чей-то разум мог изобрести такую безумную вещь, как десантный катер.

- Как же это все-таки случилось, по-вашему? - спросил Зи-Туто, радуясь возможности отвлечься.

- Мы трое вспомнили чип о репродуктивных органах человека. Это все объясняет.

Десантники заржали, а келли сплели шеи с выражением полного довольства, но тут же разделились.

- Мы совершим посадку за горизонтом корабельного отсека станции Аваста и будем ждать вашего сигнала. Другой корабль высадит десант у лазплазменной башни, перекрывающей путь к отступлению. После старта катеров два других корабля-посредника вернутся к своим троицам и будут передавать тактическую информацию эскадре капитана Камерона.

Зи-Туто кивнул, с интересом отметив, что келли любят повторять свои задания не меньше, чем люди.

- Мы трое будем ждать вашего выхода со станции. На корабле достаточно места для полного комплекта трех катеров. - Иш нагнула шею и втянула "губы" своего похожего на лилию рта внутрь, так что все три пары глаз над ними уставились на Зи-Туто. - Вы хоть немного освоились с нашим оружием? На адаптацию было очень мало времени.

- Наши компьютеры в нем кое-как разобрались.

Келли по приказу Старейшины раскрыли один из своих секретов: оружие, специально предназначенное для обезвреживания огров. "Вы никогда не применяли огров против других людей, - сказала Штоинк. - Только против Шиидры".

В Панархии все управление кодировалось и к местным; одам барканских огров доступа не было.

Келлийский капитан оставался на связи почти до самого старта, пока не началась рутинная диагностика и подготовка. На своих экранах тридцать сидящих в катере людей видели, как скользит мимо щербатая поверхность Авасты - келлийский корабль нес их к оборонительной лунной станции. Два других катера тем же манером следовали другим курсом: тесла-кротам нужно много места для работы.

Несмотря на отсчет, старт захватил Зи-Туто врасплох: никаким лязгом, характерным для человеческой техники, расстыковка не сопровождалась. Захваты как-то незаметно ушли обратно в корпус корабля, и катер отпал, движимый собственной энергией.

Впереди выросла гряда невысоких гор. Горизонт то опускался, то снова взмывал вверх - это ныряли вверх-вниз сами катера, следуя рельефу местности. Справа надвинулась ажурная линия передачи разгонщика массы - она пересекала их курс, заканчиваясь у лазплазменной башни слева. Зи-Туто бросило в пот, когда он оглянулся на нее. Ему не показалось - она действительно двигалась.

Затем впереди блеснул свет, и лунная поверхность закружилась колесом: катер совершил оборот и устремился к почве, под круглым углом к контрольному центру глубоко под ней. Ослепительный свет затопил экран, и рев расплавленного камня, обтекающего корпус, изгнал все мысли из головы. Катер, полыхая плазменным буром, ввинчивался в недра Авасты.

СТАНЦИЯ АВАСТА

Резкий зуммер сейсмической тревоги вывел Куонна тар-Феннина из сладкой дремы, и он почувствовал колебание, грунта под ногами.

Приливный стресс - но он почему-то не прекращается, и ему сопутствует вибрация, напоминающая скорее стон или рев.

- Командир, - доложил один из операторов сквозь растущий шум, зарегистрированы три точечных источника сейсмической активности.

На экране появилась станция, окруженная мраком, - символ надежного скального грунта, в который она была встроена. Но в этой темноте светились три огонька, три вершины равнобедренного треугольника. Зигзаги освобожденной энергии били из них, словно молнии.

- Источники опознаны, - сообщил бесстрастный голос Служителя. Тесла-кроты, которыми вероятнее всего оперируют катера Аркадского Десанта. Ожидаемое прибытие - четыре с половиной минуты.

Куонн нажал на красную кнопку, и сирена возвестила о готовности первой степени. Разведцентр на Шимозе подтвердил получение сигнала так быстро, как только позволила скорость света. Куонн вкратце изложил ситуацию и стал ждать, изучая тем временем макет Барканского пространства.

Ответ пришел скорее, чем он ожидал.

- Мы не можем пока определить, которая из рифтерских эскадр высадила десант. Переходи на автоматический режим обороны и держи под прицелом корабли обеих флотилий.

Экран погас.

Куонн снова уставился на макет. Но ведь это же очевидно. Почему разведка так беззастенчиво лжет? Тут он вспомнил о челноке, который спустился на Барку с "Цветка Лит", и содрогнулся. Челнок вернулся совсем недавно. Быть может, Матрия заключила союз с капитаном корабля, чтобы уничтожить других рифтеров, и хочет пожертвовать Авастой с целью убедить Должар в полной невиновности Барки? Дорогостоящая уловка - но Куонн видел кадры, передаваемые обеими рифтерскими эскадрами. Новые хозяева Тысячи Солнц не ограничиваются полумерами, если им изменяют.

Охваченный отчаянием, Куонн быстро отдал необходимые приказы. Лазплазмеры будут готовы переключиться на корабли обеих флотилий, но пока что он оставил под прицелом пять самых дальних кораблей Нейвла-хана. Если он угадал верно, перестраиваться не придется.

- Контроль за обороной принят, - заговорил Служитель еще до того, как Куонн умолк. - Ниши активированы. Всему персоналу второго класса и ниже уйти в укрытие.

Куонн потрогал свою опознавательную табличку первого класса и вздрогнул при мысли, что могло бы случиться с ним без нее, когда Черные выйдут из своих ниш, И, призвав на помощь остатки фатализма, стал ожидать дальнейших указаний.

Больше ему ничего не оставалось. Бой за станцию Аваста будут вести не люди - по крайней мере с барканской стороны.

"КЛЕЙДХЕМ МОР"

Келлийский корабль внезапно появился снова прямо по курсу, и Камерон похолодел. Он все еще не привык к отсутствию выходного импульса и казался сам себе близоруким и беззащитным. Такое же напряжение чувствовалось во всех, кто был на мостике.

Пальцы мичмана Ринкона забегали по пульту связи.

- Сигнал флагману.

- Соедините.

На экране появились келли.

- Атака началась. Информацию посылаем.

- Информация на входе, сэр, - доложил Ринкон, а трое келли, отсалютовав одновременно, исчезли с экрана. Их маленький корабль развернулся и пропал так же внезапно, как и возник.

Поток тактических данных, поступающих в систему "Клейдхем Мор", передавался всей эскадре. С трудом расшифровывая новые тенноглифы, Камерон мельком подумал: как-то справляется с этим потоком престарелый эсминец Лохиэль?

Однако боевой мощи у этого старикана побольше, чем у наших троих вместе взятых.

- Хотела бы я быть уверенной, что Нейвла-хан поймет, в чем дело, если увидит. - Кор-Меллиш в соседнем кресле указала на свой экран, где отображались только те рифтерские корабли, которые со своей позиции могли видеть вспышки, создаваемые катерами на Авасте.

- У него достаточно долгий послужной список, чтобы это понять, ответил Камерон. - Как он истолкует это - другой вопрос. Хрим в основном занимает предугаданные нами орбиты, поэтому большинство его кораблей будет укрыто от Шимозы, в момент, назначенный Лохиэль для захвата Авасты.

Нейвла-хан, видимо, еще не раскусил его игру, но обязательно раскусит. А вот что думают барканцы, остается загадкой.

- Это зависит от того, кого они намерены поддержать, - заметила Кор-Меллиш.

- Верно. Ползучие снаряды, пиявки и гравимины, которые келли пустили в резонансное поле, нарушат все планы рифтеров.

- У рифтеров и барканцев достаточно своих драконьих зубов - но если все пройдет гладко, этот бой войдет в учебники. Как уничтожить две рифтерские эскадры без единого выстрела.

Камерон засмеялся, зная, что весь мостик прислушивается к их разговору.

- Только бы они целили получше, - сказал он и был вознагражден ответным смехом.

Но вряд ли все получится так, как у тех баранов из сказки. А нам довольно будет одного выстрела с какого-нибудь рифтерского корабля.

"ОГНЕННЫЙ КОГОТЬ"

Нейвла-хан, откинувшись на спинку командного кресла, смотрел на экран с "Цветком Лит" в середине и чувствовал свирепое удовлетворение от столь приятного зрелища; Хрим уступал нижние орбиты ему.

- Капитан, энергетические разряды на Авасте.

Чувство триумфа разом испарилось. Нейвла-хан выпрямился и в окне на экране увидел лимб Авасты с тремя огнями на темной стороне терминатора.

- Судя по спектру, это испаряется скальная порода.

Неужели Хрим высадил десант? Но к чему ему устраивать такую показуху?

Скальная порода, внезапно сообразил Нейвла-хан. Катера. Он стиснул челюсти. Что, если другие катера уже наведены на него?

- Еще следы есть?

- Никаких, чам, - с надлежащей быстротой ответил скантехник.

Капитан теперь понял как нельзя яснее, что Хрим ему лгал, и позиция противника подтверждала его подозрения. Сначала резонансное поле после челнока с "Лит" - а после, через несколько часов после возвращения челнока на борт, вот это. Хрим явно снюхался с барканцами через своего компьютерного техника Риоло, которого будто бы выдал местным властям.

Но внезапно тактический глаз Нейвла-хана взглянул на вещи по-иному, и тот же макет на экране приобрел совсем другое значение. Капитан понял, что Хрим, уведя свои корабли на более высокие орбиты, хочет прикрыть их от огня с Шимозы, оставляя их открытыми для Авасты. Стало быть, огонь с внешней луны Хрима не волнует.

Значит, его тайные переговоры с барканцами потерпели крах? Или это просто отвлекающий маневр? Если так, то где Хрим взял катера? Они явно запущены с его корабля - "Огненный Коготь" уловил бы выходной импульс, если бы они пришли из системы.

Нейвла-хан вспомнил слухи, ходившие в РифтНете о призрачных скачках, но отогнал эту мысль. Он был уверен, что эти слухи, как и множество других, насаждаются панархистами, чтобы сбить Братство с толку.

Капитан стал отдавать приказы для передачи эскадре. Нужно укрыть как можно больше кораблей от Авасты - с внешней луной эта задача сложнее - или увести их как можно дальше. Хорошо, что у него уже подготовлена атака ползучих снарядов на один из генераторов резонансной ловушки - но теперь это будет стоить ему большего числа кораблей.

А потом он разделается с Хримом. Ползучие снаряды Нейвла-хана до сих пор следуют за врагом, несмотря на кажущееся отступление. А снаряды Хрима, безусловно, нацелены на него.

Но ничего, братец, я еще предам огню и тебя, и твоего гнусного мозголаза.

Он подавил сожаление - лучше быстрая расправа, чем вовсе никакой.

Он сделал знак связисту, снова ощутив удовольствие от готовности, с которой команда повиновалась его безмолвным приказам.

- Дай мне Хрима.

А для начала я затуманю гневом твой ум.

"ХААРШАРФ"

Рев расплавленной породы оборвался, сменившись звенящей тишиной.

- Запускай глаза, - скомандовал Зи-Туто, включая серводвигатели.

Верх катера с лязгом откинулся, и на экране скафандра показался коридор - глаза-разведчики делали свое дело. Затем в кадре возникла громадная гуманоидная фигура, и экран погас.

- Огры. Бей их, Окто!

Диарх Меенгир ответил "есть", и катер с глухим рокотом покачнулся, пустив наружу разрушительное тесла-поле.

Зи-Туто нажал кнопку в своей ванне, и вся передняя часть катера отвалилась с еще более сильным грохотом. Ванна стала дыбом, и Зи-Туто осторожно двинулся к выходу. Взвод следовал за ним, двое прошли вперед для страховки.

Несмотря на подготовку по книгам и тренажерам, Зи-Туто был поражен тем, что увидел. Импульс тесла-заряда выжег в камне и дипласте пузырь метров десяти диаметром, от которого разбегались коридоры и ходы поуже. Свет десантных прожекторов отбрасывал резкие тени. Что-то красное капало из отверстия в стене, с шипением падая на кусок раскаленного металла внизу.

- Запускай бегунки и эти... - он не сразу вспомнил, как называется келлийское оружие, - трискели. Возьмем "языка" и спросим у него дорогу.

Данные Панархистской разведки показывали только расположение выходов. Об устройстве самой станции можно было лишь догадываться по аналогии с другими, уже известными барканскими сооружениями.

Маленькие автоматы, получив указания от скафандровых компьютеров, двинулись по коридорам, пробираясь сквозь обломки. Бегунки были аппаратами широкого профиля; они могли передавать информацию, подключаться к линиям связи, манипулировать техникой и так далее. Трискели, более специализированные, имели дело только с одним: с ограми.

Впрочем, у десантников не было времени изучить как следует это неизвестное Панархии оружие. Приходилось ограничиваться теорией без той мускульной сноровки, которую дает только практика, хотя бы на тренажерах.

Тактическая картина несколько прояснилась, и мелиарх Зи-Туто понадеялся, что теория их не подведет.

"КЛЕЙДХЕМ МОР"

Новая волна тактических данных прошла по экранам. На этот раз келлийский корабль ждал ответа.

- Нейвла-хан зашевелился, - сообщил Камерон. - Пора дать ему пищу для размышлений.

Он дал распоряжения келлийскому курьеру, и тот сразу исчез.

- А Хрим и в ус не дует, - усмехнулась Кор-Меллиш. - Как я люблю твой извращенный ум, Камерон.

"ЦВЕТОК ЛИТ"

Хрим жадно следил за огнями на Авасте. Теперь пора приступать к мозговым играм.

- Каркасон, обратный курс, из тени Барки к Шимозе. Да поубедительнее.

- Капитан?

Сомнение в голосе Каркасона привело Хрима в ярость.

- Делай, что велят, придурок! Только не перестарайся. Из тени выходить не надо.

Навигатор повиновался, а Дясил нервно сообщил:

- Сигнал с "Огненного Когтя". Задержка две секунды.

Хрим сдвинулся на край кресла.

- Давай его сюда. - Не дожидаясь, когда экран загорится, он начал говорить: - В дело впутались паскудные чистюли. Мне думается, пора взрывать резонансное поле к такой-то матери и выметаться отсюда.

Нейвла-хан пожал плечами:

- Дурак ты, Хрим Бесполезный. Темпатова кукла. Думаешь, я поверю в такую лажу? Это все подстроил ты вместе с барканцами. - Он демонстративно плюнул. - Десантные катера - надо же!

Хрим подавил гнев.

- Болван ты хренов! Да они вернули нам Риоло порезанным на куски! Я хотел с ними договориться, не скрою, но они и слушать не стали.

Хрим, следя за реакцией своего собеседника, метнул взгляд вбок, на Норио, но темпат наблюдал за ним самим. Норио не умеет читать по лицам ему это ни к чему.

- Не знаю, что там у Барродаха на уме, - продолжил Хрим, - но я доверяю ему не больше, чем ты. Может, это не чистюли, а должарианцы. Может, Барродах сталкивает нас лбами, чтобы самому все загрести. - Уловив сомнение в глазах врага, он поднажал еще: - Сам знаешь, сколько арсеналов мы очистили. Может, им попались эти катера-призраки, о которых все время толкуют а РифтНете? Не успеем мы оглянуться, как они вырубят нам энергию.

Норио стиснул ему руку, что на их простом мускульном шифре значило "молодец".

Изображение внезапно заколебалось, пропало и вернулось снова, сильно размытое.

- Гравимина! - закричал кто-то позади, и Хрим врубил щиты "Цветка" на полную мощность. Какого черта тут происходит?

- Арсеналы, говоришь? - прошипел Нейвла-хан. Его лицо превратилось в точку и исчезло, и в этот самый момент "Цветок" содрогнулся от попадания снаряда. Экраны зарябило.

- Пили! Вдарь по резонансному генератору и активируй эти хреновы ползучие снаряды. А ты, Эрби, найди те, которые наставил на нас Нейвла-хан.

- Они пока не вышли на позицию, капитан, - ответил Пили. - Еще минут десять.

- Следов нет, - напряженным голосом доложил Эрби.

- Зараза! Каркасон, уводи нас отсюда! - Хрим схватился за голову, пытаясь собраться с мыслями. Откуда взялась эта гравимина? Может, барканцы переметнулись на другую сторону?

"Цветок" нырнул обратно в тень, убегая из-под огня Шимозы. Желудок Хрима вел себя так, словно гравиторы отказали.

Все вдруг очень усложнилось.

СТАНЦИЯ АВАСТА

Бегунок соларха Топанара обнаружил наконец живых барканцев. До сих пор и он, и другие аппараты показывали только груды трупов, сожженных или задохнувшихся от раскаленных газов, посланных по коридорам тесла-полем.

Но в нескольких сотнях метров, за углом, пятеро человек укрылись в одной из ниш без дверей, предназначенных, очевидно, как раз для таких ситуаций. Там не было пульта, только рация.

Усилители света и инфракрасные лучи выхватывали фигуры из мутного барканского мрака, создавая иллюзию слабого солнечного освещения. Зи-Туто стал напротив того, кто, судя по форме, был старшим.

- Где тут у вас контрольный центр?

Барканец пробормотал что-то, и скафандровый компьютер перевел это на уни: "Не знаю". При этом сердцебиение у барканца стало даже сильнее, чем в прежнем состоянии ужаса, инфракрасный имиджер показал покраснение на лбу и щеках, а скафандровый хемоиндикатор - повышенное выделение пота и феромонов. Барканец лгал.

Зи-Туто ступил вперед, зная, каким грозным кажется в скафандре, и навел на барканца правый указательный палец в перчатке.

- Я убью тебя, если через пять секунд мне никто не ответит.

Зи-Туто начал отсчет.

Барканец упрямо потряс головой. "Ну что ж, у тебя своя присяга, у меня своя", - подумал десантник. Досчитав до пяти, Зи-Туто свел вместе четвертый и пятый пальцы правой руки, и яркий луч ударил в грудь барканца. Заклокотала кровь, испаряясь из легких, красный туман повалил из разинутого в агонии рта, и барканец бесформенной грудой рухнул на пол.

Зи-Туто, подавив отвращение, повернулся к барканцу низшего ранга, у которого на гульфике быстро расплывалось пятно.

- Где контрольный центр?

Тот, к облегчению десантника, ответил без промедления. Зи-Туто заметил бирки на шее у барканцев и спросил своих, что они могут означать.

- Думаю, пользы от них немного, капитан, - сказала Драйден. - Они, наверно, потому и сидят здесь, что в коридорах эти бирки при аварийной ситуации не годятся. Но в сочетании с информацией, собранной бегунками, они, возможно, помогут мне войти в систему.

Сняв бирку с мертвеца, она прижала ее к накладке на своем скафандре, потом выдвинула пробник из левой перчатки и занялась рацией.

- Вирусы запущены - некоторые уже сражаются с местными фагами. Мы можем воспользоваться этими бирками, но огров они не остановят - их носителям полагается отсиживаться в одной из этих комнат. Возможно, чуть позже мне удастся получить план станции.

Барканцы завыли от ужаса, когда с них сняли бирки, и этот звук еще долго преследовал десантников.

Служитель со странным бульканьем умолк, но даже это не подготовило Куонна к внезапности, с которой враг ворвался на станцию. Недолгую тишину в контрольном центре нарушил грохот взорванного люка.

Маленькие шустрые машинки, разбежавшись по комнате, взобрались на пульты и запустили в них свои острые пробники, а странного вида трехногие аппараты, передвигающиеся по трое, застыли везде в весьма угрожающих позах.

Вслед за этим комнату заполнили громоздкие фигуры, до ужаса напоминающие Черных. У многих на броне виднелись следы от оружейного огня. Все расчеты Куонна пошли прахом. Никакие это не рифтеры, это Аркадский Десант.

Один из десантников подошел к нему.

- Итак, ты здесь командир.

Его транслируемый компьютером голос звучал с характерной панархистской глухотой.

Куонн ответил вызывающим взглядом, ясно видя лицо десантника за шлемом. А вот насколько четко слабый глазами Панархист видит его? Лицо десантника было неумолимым, и Куонн приготовился к смерти.

И смерть пришла, но не от десантника. В сплошной на вид стене разверзлись ниши, и оттуда с кошачьим проворством выскочили Черные. Куонн ощутил прилив удовлетворения, но оно тут же сменилось ужасом: десантник со свирепой улыбкой сдернул у него с шеи бирку первого класса.

- Тебе она больше не понадобится, - сказал десантник и разрядил свой бластер в одного из Черных. Ответная вспышка пламени оборвала жизнь Куонна с милосердной быстротой.

Охладительные системы скафандра Зи-Туто взвыли, работая на грани перегрузки, когда последний огр рухнул на пол в фонтане искр. Моноволокно, выброшенное келлийскими трикселями, опутало роботов, глубоко врезавшись в их броню. Один из них бессознательно разрядил свою нагрудную пушку в потолок, и расплавленный камень снова полился на злосчастных барканцев. Впрочем, большинство этого уже не почувствовало.

Зи-Туто с мрачным удовлетворением посмотрел на почерневший труп командира.

Ты получил лишь долю того, что Амахиро и другие хлебнули полной мерой.

Еще более, чем когда-либо прежде, он убедился в справедливости Запрета - для него создание огров было вопиющим злодеянием.

Он посмотрел на ближнего, который еще дергался, пока разряжались его сервомоторы, и содрогнулся. Мало того что андроидам придали гуманоидную форму - куда хуже их лица, устрашающие маски, специально спроектированные так, чтобы пугать собакообразных шиидритов. Нечто среднее между примитивной ритуальной маской и оскалом идиота.

Даже маленькие трискели действовали мелиарху на нервы - особенно когда Драйден заявила, что они, несмотря на заверения келли, запрограммированы более сложно, чем ей бы хотелось. Они казались ему чересчур разумными.

Однако свое дело они сделали.

Допрос уцелевших барканцев принес хорошие новости. Похоже, Барка действительно стакнулась с Хримом: все орудия Авасты были нацелены на корабли Нейвла-хана. Но тут мелиарх испытал разочарование: "Огненный Коготь" числился во второй по очереди группе.

- Перепрограммирование займет больше времени, чем нужно для второго залпа, - ответила на его вопрос Драйден. - Нужно всего две минуты, чтобы прицелиться заново.

Время ползло еле-еле. Зи-Туто вспомнил лицо Соабы, ее улыбку, прикосновение ее рук. Затем пульт перед ним зажегся.

- Полный контроль обеспечен, мелиарх.

Он с нарочитой мягкостью опустил палец на огневую кнопку, памятуя о страшной силе, которую получил в свое распоряжение, и весь смысл этого движения выплеснулся в крике:

- За Соабу!

АВАСТА, ЛАЗПЛАЗМЕННАЯ БАШНЯ № 2

Диарх Суссониус со спокойным удовлетворением оценил свою позицию. Лазплазменная башня, как и ожидалось, была пуста - и неудивительно, подумал он, глядя через шпионский глаз на толстые, волнистые стеклянные стены окружающего ее кратера. Нервозность вызывала только кромка, за которой они прятались от линии прицела, - слишком низкая, чтобы защитить их от разряда.

- Налицо активность, диарх, - доложил соларх Бирд, следивший за монитором на кабеле, передающем башне команды со станции Аваста.

- Разгонщик массы разогревается.

Суссониус сверился со шпионским глазом. Все верно - из устья стокилометрового разгонщика масс шел волнообразный призрачный свет. Установка очищалась от лунных газов, готовясь подать заряд плазмы тесла-отражателю башни на скорости, близкой к световой.

Он убрал глаз. Наверху светился серп Барки. Та ее часть, что лежала в солнечной тени, едва просматривалась в свете, отраженном от скрытой за горизонтом Шимозы.

- Приготовиться к разряду, - скомандовал диарх, и взвод пригнулся. Суссониус посмотрел на гряду холмов в нескольких сотнях метров от них, за которой ждал келлийский корабль.

- Есть, - сказал Бирд.

Еще один напряженный миг - и лазплазмер с беззвучным грохотом, передавшимся через почву людям, разрядился. В небо взвилось световое полотнище, прошитое сверкающими линиями, - это ударная волна срывала камни со скал, а щит отбрасывал их прочь - некоторые, возможно, и на орбиту, подумал Суссониус. Твердый на вид луч энергии ударил ввысь, и миг спустя что-то сверкнуло над лимбом Барки.

- Одна порция есть! - возликовал Ра-Тремон.

- Покажи нам, как собьют следующую, - попросил Норски.

Суссониус, которому самому хотелось посмотреть, усмехнулся и снова активировал глаз. Кратер вокруг башни светился тускло-красным огнем адское основание для белого свечения отражательных электронных зеркал башни. Оно повернулось, наводясь на новую цель, и новый диск ультраплотной материи, поддерживающей тесла-эффект, скользнул на свое место над зеркалом.

Лазер стреляет прямо вверх, и прицельное зеркало направляет его луч сквозь тесла-линзы, а те посылают вдоль оси луча плазму, подаваемую разгонщиком массы. Срок жизни линз - около наносекунды, зеркало держится немногим дольше, но этого достаточно, чтобы создать трехсотметровую струю плазмы, которая, совмещаясь с направленным лучом, способна пробить щит почти любого корабля.

Разгонщик масс снова стал пускать газы, но на этот раз свет был ярче.

- Я раскодировал последовательность операций, - доложил Бирд. Четыре... три... два... один.

Полоса, похожая на брус раскаленного добела металла, соединила устье разгонщика с тесла-линзами и слилась с чуть менее ярким лазерным лучом, окруженным газами предыдущего разряда. Адское пламя, вспыхнувшее в точке пересечения, взвилось в небо под острым углом. Шпионский глаз, вспыхнув, испарился, и земля содрогнулась снова. Смертоносный свет обратной волны загорелся над головой. Что-то зашуршало по скафандру Суссониуса - шарики кварцевого стекла, брошенные вверх первым разрядом, только теперь падали вниз при малой силе тяжести Авасты.

- Телос! - ахнул кто-то.

- Это уж скорей по части Харубана, - отозвался другой.

- Ладно, - сказал Суссониус, - хорошенького понемножку. Бирд, поставь перехват на кабель. Когда придет соответствующий сигнал, мы отключим тесла-генератор и повредим предохранители.

Он снова посмотрел на холмы, чьи верхушки еще светились. Без тесла-генератора при выстреле несколько кило плазмы ударят по ультраплотным линзам со скоростью, близкой к световой.

- И к этому времени мы должны быть очень, очень далеко отсюда.

8

"КЛЕЙДХЕМ МОР"

- Орудийный огонь с Авасты, - сообщили келли. - Подбито пять рифтерских кораблей. Три уничтожено, один висит в космосе, один серьезно поврежден, но способен двигаться. Барка поставила Щит. Со стороны Шимозы активности не наблюдается.

Камерон испытал некоторое разочарование, увидев новые тактические поправки. "Огненного Когтя" среди подбитых кораблей не было. Капитан пожал плечами: видимо, у Зи-Туто на то свои причины.

- Связь, передайте всей эскадре, - сказал он. - Первая боевая группа выходит на позицию два и начинает инфильтрацию. Второй и третьей группе приготовиться к полному падению резонансного поля, затем двигаться вперед.

Первая волна - "Клейдхем Мор" и "Шиавона" совершат скачок к самому краю резонансного поля и попытаются соединиться с эскадрой Хрима, замаскировав "Клейдхем Мор" под рифтерское судно. Когда окололунное пространство снова откроется для скачков, два других эсминца, тоже замаскированные, ударят по флотилии Хрима в надежде сойти за корабли Нейвла-хана.

- Пора снимать перчатки, - сказал Камерон первому помощнику. Активируй все драконьи зубы, имеющие в пределах досягаемости любое рифтерское судно.

Келли ответили: "Поняли вас", и их корабль исчез.

- Навигация, бросьте нас в нужную точку. Тактический уровень два.

- Теперь посмотрим, что решили барканцы, - сказала Кор-Меллиш.

Камерон в ответ только ощерил зубы в невеселой усмешке, и скачковые системы, заурчав, бросили корабль из четырехмерного пространства к Барке.

Хрим смотрел прямо на Авасту, когда она открыла огонь. У Норио подкосились колени под натиском свирепой, злобной радости Хрима, когда пять чужих кораблей вспыхнули под огненными лучами.

Несколько секунд спустя Дясил объявил, что Нейвла-хан снова на связи.

- Давай его сюда, - засмеялся Хрим.

У второго капитана порядком поубавилось элегантности. Глаза его пылали от ярости, борода растрепалась, словно он ее рвал.

- Я обоссу твою открытую могилу, - заорал он, - а из твоего чахлого хрена сделаю соломинку для питья, а череп твоего мозголаза будет у меня плевательницей. Я оставлю твою голову живой и напихаю тебе в рот...

Мостик "Огненного Когтя" полыхнул жутким светом. Пламя лизнуло спину Нейвла-хана, и он завыл от боли.

Норио жадно смотрел, как тают в огне его уши, как чернеет и сползает кожа на руках. "И все это будет записано!" - ликовал темпат. Интенсивность Хримовых эмоций была почти непереносима - это воспоминание займет в его, Норио, сокровищнице одно из первых мест. И как вершина ощущений, никогда не испытанных им прежде, оргазм Хрима передался ему, и буря эмоций накатила на него с такой силой, что он конвульсивно вцепился в свое кресло.

Сразу после второго разряда свет в контрольном центре погас и пульты отключились.

- Все! - крикнул Зи-Туто. - Барканцы вернули контроль себе. Ставим взрыватели и уходим.

Второе отделение уже присоединилось к ним и обеспечивало выход наружу, а третье удерживало причальный отсек на поверхности.

Они поднялись на несколько этажей, когда пол под ногами содрогнулся, оповещая о том, что контрольный центр Авасты превратился в наполненную плазмой каверну.

- Сигнала нет, - доложил Бирд.

Суссониус ждал. Лазплазменный цикл прошел, но разряда не последовало. Еще цикл - и снова ничего.

- Все ясно. Вырубай его, Бирд. Начинаем отходить.

Бирд лихорадочно взялся за дело, а взвод двинулся к холмам сервомоторы несли десантников быстрыми, низкими прыжками над лунной поверхностью.

На лбу у Суссониуса выступил пот. Барканцы отключили станцию Аваста. Сколько им понадобится времени, чтобы восстановить контроль с обратной стороны луны?

- Готово!

Вдвоем они помчались за остальными. Суссониус почти физически ощущал волну предстоящего взрыва.

Но если барканцы выстрелят сейчас, ты вообще ничего не почувствуешь.

Хрим даже не заметил, как Норио убрал руки с его плеч. Оргазм не лишил его сил, а как раз зарядил энергией. Корабль снова содрогнулся от попадания.

- Поражен верхний кормовой квадрант. Повреждения минимальные. Щиты держатся, - напряженным голосом доложила Метидже.

"Цветок" развивал ускорение, оставляя ползучие снаряды Нейвла-хана позади. Хрим изучил тактический экран.

- Пили!

- Три минуты до контакта первого ползучего снаряда с резонансным генератором.

- Выходные импульсы, - доложил Эрби. - Метки соответствуют "Шиавоне" и еще одной "альфе". - Следуют на соединение с нами, оставаясь в тени.

Если Аваста будет вести огонь столь же интенсивно, Лохиэль ему, пожалуй, не понадобится. Но если нет, то с двумя лишними эсминцами он мигом разделается с остатками эскадры Нейвла-хана.

Я поимею их в задницу, а не наоборот.

- Сигнал с Барки, - сообщил Дясил.

- Ага, пообщаться захотелось. - Хрим подивился хрипоте в собственном голосе. - Соединяй, - Он посмотрел на Риоло, который вернулся на мостик. Барканец тоже смотрел на него, непроницаемый в своих красных очках.

Хрим внезапно осознал, что Аваста больше не стреляет, и насторожился при виде барканского чиновника на экране.

- Мы восстановим контроль над Авастой.

Это не слишком разочаровало Хрима, Десять чужих кораблей уничтожено или повреждено, а сам Нейвла-хан мертв! Однако на душе у него было неспокойно.

Он пожал плечами с видом человека, у которого все идет, как задумано.

- Вы сказали моему эмиссару, что не будете вмешиваться, - вот я и разделался со своим соперником. - Хрим сделал широкий жест. - Теперь я представляю Должар.

Ответ привел его в изумление.

- Мы опознали диверсантов. Это Аркадский Десант.

Ну да, верно. Кем они еще могли показаться, раз они на катерах?

- Ясное дело. А два эсминца, идущие на соединение со мной, - это флотские корабли.

- Нет, только один.

На мгновение Хрим опешил, а после взорвался.

- Ты, засранец! Хочешь, чтобы я стрелял по собственным кораблям?

Однако подозрение уже овладело им. Сервоскафандры делаются по мерке, что требует весьма высокого технического уровня - кому из эскадры Чартерли это под силу? Или они использовали готовые, не подгоняя их? Но выдержат ли такие скафандры торможение тесла-кротов? В голову лезли самые нежелательные мысли.

- У нас очень хорошая техника обнаружения, - с презрением бросил барканец.

Его изображение на экране сменилось другим, и от этой картины у Хрима в паху все съежилось: колючий ультрасовременный эсминец манта-класса светился серебром в лучах барканского солнца, и меч с чашеобразным эфесом виднелся на нем под эмблемой Солнца и Феникса.

"... И вы сможете свалить все на Флот..."

- Так вас разэтак! Эта паскуда Лохиэль предала меня! Дясил, оповести все корабли. Пили, стреляй по ним, брось на этих сволочей все, что у нас осталось!

- Пятнадцать секунд до лазплазменного диапазона, снаряды к пуску готовы, - доложил Пили, а Хрим снова обратился к барканцу на экране:

- Снимите резонанс.

- А как на это посмотрит Властелин-Мститель? - улыбнулся тот. - Нет уж, снимайте сами. У вас это займет, - он отвернулся в сторону на миг, всего две минуты.

Экран покрылся "снегом", и Риоло визгливо выругался по-баркански.

- Они все стерли! Передача была заражена, и теперь она пропала!

Он стукнул по пульту.

И не осталось никакой записи для Должара!

- Я остановил вирус, - сказал Риоло. И вдруг добавил с ужасом, которого даже очки не могли скрыть: - С их позволения, надо полагать.

- Аваста прекратила огонь, - доложили с пульта обнаружения.

- Связь, - сказал Камерон, - оповестите курьера о начале операции против резонансных генераторов.

- Это может дорого нам обойтись, - заметила Кор-Меллиш, - Они оба открыты Шимозе.

- Орудийный залп с "Цветка Лит", - сообщило обнаружение. - Попадание ожидается через две с половиной секунды. До лазплазменного радиуса двенадцать секунд.

- Он нас вычислил. Орудийная, поднять щиты! Обнаружение, активировать все мониторы!

Жаль, что их у нас не так много, - мы бы посеяли побольше драконьих зубов.

Он подавил бесполезное сожаление.

- Связь, передайте эскадре: всем кораблям соблюдать маскировку и совершить тактический скачок после падения резонанса. Приготовиться к общему наступлению. И соедините меня с "Шиавоной".

На экране появилась Лохиэль.

- Они нас видели и открыли огонь.

На старой "альфе" сенсоры не такие чуткие, как на "мантах", - Лохиэль могла этого и не знать,

- Разглядели на таком расстоянии?

- Возможно, это работа барканцев.

Их почти непонятный для посторонних разговор для Камерона был полон смысла - и ему показалось, что в глазах кузины сквозит такое же понимание.

- Готовься к атаке на Авасту, - добавил он. - Нам кажется, барканцы восстановили контроль над ней. Начинай, когда десантники дадут сигнал об эвакуации.

- Разреши мне немного попудрить Хриму мозги, кузен, - усмехнулась она, - Авось сумею выиграть пару тысяч кэмэ. Может, даже успею пальнуть разок, пока урианское реле еще при нас и мы не превратились обратно в тыкву.

Во что, во что? Тут Камерон вспомнил старую сказку и, хмыкнул.

- Разрешаю.

Лохиэль отсалютовала и исчезла с экрана.

- Навигация, полное ускорение. Приготовиться к бою! Камерон вдруг сообразил, что еще не видел нового рифтерского оружия в действии - читал только краткие сводки о нем. Если Хрим не проявит недюжинного проворства, сейчас это упущение будет исправлено.

Хрим в бешенстве выпялился на нее с экрана.

- Ну все, сволочуга, тебе конец. Я попрошу Барродаха вырубить тебе энергию, а потом маленько позабавлюсь.

- Ты что, спятил, придурок? - завизжала она, "кося под психованную", как называл это Байрут.

- Барканцы показали мне твою "альфу". - Хрим насмешливо подчеркнул последнее слово, и в окне на экране появился эсминец Камерона с ясно видимой эмблемой меча.

Лохиэль стукнула кулаком по пульту, продолжая смотреть. в глаза Хриму.

- Башка безмозглая! Да это кадр из каких-нибудь новостей! - Видя проблеск сомнения на лице Хрима, она нащупала нужную клавишу. - Вот, гляди, - сказала она со всем доступным ей сарказмом, - нас атакуют инопланетяне!

В другом окне показался древний паровоз с Утерянной Земли - он несся по космосу с планетой на заднем плане. Длинный металлический цилиндр с кабиной позади, с двумя рядами колес, соединенных железными стержнями, колеса бешено вращались, и из верхней части машины валил дым.

- Это паровой двигатель, и он прет прямо на тебя!

Сомнения в Хриме боролось с подозрением.

(Резонансное поле идет на спад), - доложил Байрут по босуэллу. (Десять секунд до скачка. Гиперснаряд к пуску готов).

Краем глаза Лохиэль видела, как Мессина работает с пультом, готовя "Шиавону" к атаке на Авасту.

Но при этом Лохиэль не спускала глаз с Хрима и поняла, что он принял какое-то решение. Ну что ж, она по крайней мере секунд на тридцать ввела его в радиус лазплазмера, а он в нее так и не выстрелил.

Лохиэль нажала на скачковую клавишу.

Келлийский корабль рванулся в космос. По каналу, который келлийский капитан заботливо протянул его сильно поубавившемуся отряду, мелиарх Зи-Туто видел, как другой корабль келли стартовал параллельным курсом со скалистой поверхности луны. Позади, рядом с линией энергопередачи, лазплазменная башня, заминированная взводом Суссониуса, ярко светилась посреди раскаленного докрасна кратера.

Он увеличил изображение. Башня начала свой зарядочный цикл, и зеркало повернулось. Зи-Туто был почти уверен, что оно целит в них.

Из устья разгонщика массы ударил луч, и белая вспышка заполнила экран.

- Была башенка - и нету, - сказал кто-то по коммуникатору.

Экран прояснился, показав огромную, раскаленную добела дыру на поверхности луны. От нее на огромной скорости распространялось облако светящейся пыли и газов.

- Резонансное поле снято, - сказал келлийский капитан. - Пятнадцать секунд до радиуса.

Корабль качнуло от достигшей их взрывной волны, и его щиты заискрили. Зи-Туто нервно следил за ярким лимбом уменьшающейся позади луны, зная, что у радиуса они попадут под прицел другой лазплазменной башни. Он конвульсивно дернулся, когда цепочка световых сфер потянулась с луны, растворяясь в космосе, с опозданием понял, что это след от попадания гиперснаряда, и с почтительным трепетом стал смотреть на огромный огненный стяг, вставший над лимбом Авасты, и на сеть трещин, бегущих по каменистой почве. Пламя и осколки камня били из них на тысячу метров вверх.

"Шиавона", - подумал он. Неудивительно, что они способны прикончить крейсер одним выстрелом.

Экран погас, когда корабль сделал скачок, и Зи-Туто расслабился, радуясь, что они окажутся далеко от боя. Рукопашная схватка - одно дело, но у всякого, кто служит на эсминце, мозги точно набекрень.

Камерон оскалился в приступе ярости. Они в одиночку держались против эскадры Хрима, к которой подошли на подмогу остатки флотилии Нейвла-хана, так и не понявшие, видимо, что имеют дело с Флотом. А потом в бой вступили барканцы с единственной уцелевшей на Авасте лазплазменной башней и всей орудийной мощью Шимозы.

"Хамсин" сильно пострадал от лазплазменного разряда, вскрывшего ему корму, и едва сумел уйти из-под обстрела. Другой разряд прошел в двухстах метрах от снарядной трубки "Килижа", но капитан Агенес продолжала стрелять из лазплазменной пушки, пока Камерон не приказал ей отступить. А Лохиэль вообще потерялась - ее старая "альфа" плохо ладила с современными средствами связи "мант".

- Связь, просигнальте всем кораблям общее отступление на точку номер три. Навигация, бросьте нас к "Хамсину".

Камерон барабанил пальцами по ручке кресла, пока мичман Ринкон передавал сигнал на мониторы, разбросанные келли по всей системе перед началом боя. Больше ничего не остается, раз барканцы поддержали Хрима. Должар победил. Камерон поморщился: как-то Эсабиан употребит огров, которых, безусловно, запросит в качестве контрибуции? Хорошо, что десантники захватили одного для исследований - авось техники сумеют расколоть их код.

- А ведь как хорошо все шло, - сказала Кор-Меллиш. - Мы разгромили целую рифтерскую эскадру, потеряв всего три корабля.

Два наших и один келлийский. Быть может, весь личный состав келлийского треножника или хотя бы звена из трех кораблей принадлежит к одному братству?

"Шиавона" присоединилась к ним, когда они сопровождали искалеченный "Хамсин" к месту сбора в режиме реального времени. Хрим, к счастью, их не преследовал.

- Здорово ты пальнула по Авасте, кузина, - сказал Камерон. Лохиэль скривилась. Оба корабля находились достаточно близко, чтобы переговариваться без видимого отставания.

- Для "Шиавоны" это был последний выстрел. Теперь мы снова перешли на реактор.

- След корабля, капитан, - доложила внезапно служба обнаружения. Шестьдесят семь с отметкой тридцать два, в четырнадцати тысячах километров. Метка, - лейтенант Чанг сверилась с пультом, - соответствует "альфе", идущей, возможно, на аварийном двигателе.

Камерон посмотрел на Лохиэль,

- Кто-то из твоих бывших сподвижников?

- Все может быть. Пару из них стоило бы спасти, если представится случай.

- Ладно. Навигация, бросьте нас туда. Орудийная, гиперснаряд к пуску.

У эсминца снесло всю корму - уцелели, за небольшим исключением, только мостик да снарядная трубка. Но на обгорелом, выщербленном корпусе сохранилась эмблема: огненный вихрь с блестящими когтями.

- "Огненный Коготь", - сказала Лохиэль.

- Обнаружение, сканируйте.

- Ноэтическое сканирование положительное, - доложила Чанг. - Есть живые.

- Связь, - хрипло скомандовал Камерон, - свяжитесь с кораблем.

Несколько минут продолжалось молчание. Затем послышалось:

- Канал установлен.

На экране показался сожженный, искореженный мостик. У Камерона при всей ненависти к врагу свело желудок. Как здесь мог кто-то выжить? Гравиторы, как ни странно, продолжали функционировать.

Затем он увидел среди мертвых тел человека в командном кресле. Тот сидел очень прямо, и Камерон узнал эту позу: так держится тот, кто получил тяжелые ожоги. Руки на весу, подальше от тела и подлокотников, торс не касается спинки кресла. Уши обгорели до хрящей, руки обуглились, но лицо почти не пострадало - опалило только аккуратную прежде бородку.

Безжалостная улыбка растянула губы Камерона.

- Нейвла-хан, - с глубоким удовлетворением произнес он. Палач Минервы, убийца миллионов, человек, который, желая отомстить флоту, лишил жизни целую планету.

Нейвла-хан обратил глаза к экрану и что-то прошипел. Легкие повреждены. Кто-то на мостике сдавленно ахнул. По-матерински доброе лицо Лохиэль напряглось, словно ее тошнило.

Шипение повторилось, и Камерон внезапно различил в нем:

- Помогите.

Настало долгое молчание. У Камерона сжалось горло. Он вспомнил Лассин-Фрея, и Рэнсома, и Лизаэль, и всех других, однокашников и преподавателей, погибших на Минерве. А за их лицами ему виделась его карьера, приведшая его к этой точке, отдавшая ему в руки виновника этих горестных воспоминаний, общих для всего Флота. Трибунал - не столь уж большая плата за такую привилегию.

Почувствовав, что может говорить, он сказал:

- Орудийная, лазплазмер. Минимальный луч. Контроль передать мне. - Он никого больше не мог попросить об этом.

В окне, показывающем подбитый эсминец снаружи, появился крест прицела. Камерон старательно навел его на заднюю часть мостика.

- Помочь? Хорошо, Нейвла-хан. Сейчас я тебе помогу.

- Прошу милости Панарха, - прошипел рифтер. Камерона кольнула ярость, когда он услышал эту старинную формулу.

- Милости? Дело в том, что она вся была израсходована при Минерве. Все, что у меня осталось, - это правосудие.

Он нажал на кнопку. Яркий луч света прорезал мостик "Огненного Когтя" за спиной у рифтера, очертив его силуэт. Послышался свист выходящего воздуха. Нейвла-хан выпучил глаза и замолотил руками по пульту, сломав один палец.

Когда вакуум завершил свою работу, превратив рифтера в раздутый, сочащийся пузырь, Камерон перевел дыхание.

- Гиперснаряд на выход, - скомандовал он, и "Огненный Коготь" исчез в очистительном пламени.

Снова посмотрев на Лохиэль, Камерон, к некоторому своему облегчению, увидел в ее глазах одно лишь понимание с примесью боли. Она знала, чего будет стоить ему его выбор.

- Кузина, - сказал он, - не знаешь, где бы купить лишний эсминец?

- Контроль повреждений, что с корабельным журналом? - спросила коммандер Кор-Меллиш. - У меня проблемы на вводе.

Лейтенант Аргюль прочистила горло.

- Да, сэр. Видимо, у нас повреждений больше, чем я полагала. Связь системы с журналом затруднена.

Камерон поймал многозначительный взгляд Кор-Меллиш, брошенный на мичмана Ринкона.

- М-да. - Мичман перебрал несколько клавиш. - У меня застряли кое-какие орудийные данные... вернулись обратно при пуске гиперснаряда.

- Я начинаю понимать, какое сложное понятие - преданность, пристально глядя на Камерона, сказала Лохиэль. На главном экране бесформенный комок плазмы, бывший прежде "Огненным Когтем" и его капитаном, медленно исчезает среди звезд. - Тебе еще нужен ответ на твой вопрос, кузен?

- Нет. - Камерон улыбнулся ей. - Сейчас пойдем на сборный пункт, а оттуда - на Арес.

СИСТЕМА АРЕСА, "ТЕЛВАРНА"

Через полчаса после выхода "Телварны" из скачка с Ареса подтвердили получение импульса и дали инструкции относительно подхода.

Во время долгого путешествия от края радиуса в реальном времени один из десантников стоял за креслом Вийи, а другой - в люке, ведущем на мостик, но она так привыкла к их присутствию, что уже не чувствовала потребности переменить позу, чтобы видеть их постоянно.

Они были спокойные и общительные; единственный раз они вмешались в управление кораблем для того, чтобы отменить приказ Омилова. Вийя знала, что их натаскали по всем предметам - от рифтерской политики до смертоносных псиспособностей эйя, и с мрачным юмором предполагала, что этих двоих, вероятно, превратили в ходячие бомбы на случай, если она попытается выбросить их в космос и бежать. Найберг делает все, чтобы Должар как можно дольше не узнал координатов Ареса.

При всем при том десантники старались приспособиться к экипажу "Телварны". Женщина заигрывала с Ивардом, что ему, похоже, очень нравилось, мужчина обнаружил вкус к любимой Монтрозом старинной музыке. Кто-то возможно, сама капитан Нг - позаботился подобрать охранников, не противоречащих странной амальгаме телварновской команды. Во время скачка Вийя думала и об этом, и о многом другом.

Но теперь, на подходе к Аресу, она выбросила все посторонние мысли из головы. Коммуникатор ожил, и их предложили взять на буксир. Вийя отказалась, с интересом отметив, что ей это позволили, и перешла на ручное управление. Она чувствовала обостренное внимание десантников. Даже для опытного пилота и при существующем ограничении скоростей подход к Аресу был не так прост.

- Гляньте только! - воскликнула Марим за пультом контроля повреждений. - Можно подумать, эта станция обросла мирквудийским грибком!

Ивард фыркнул, и Вийя окинула взглядом вращающийся цилиндр и неподвижный колпак Ареса. Их окружало облако кораблей, в невероятном количестве собравшихся за те несколько недель, что "Телварна" искала Пожиратель Солнц. Все они находились на той же солнечной орбите, что и Арес. Вийя видела, как снуют между ними буксиры, расталкивая корабли в целях компенсации приливных сил. Колпак, военную часть станции, почти полностью скрывали гроздья мелких судов - точно насекомые, облепившие плод.

Вийя медленно прошла мимо большого торгового корабля. В глаза ей бросился черный шов у него на борту и выплавленные на корме люки. Кто-то оснастил корабль по-военному, и он явно побывал в бою.

- Гм-м, - пробасил Монтроз. - Хотел бы я поглядеть изнутри на Вакиановскую "Атениаду" - вон там, с левого борта.

Вийя мельком взглянула на знаменитую, баснословно дорогую яхту и тут же перевела взгляд на серебристые туши трех крейсеров в ремонтных ямах Колпака.

Она вывела их изображение на боковой экран, молча присматриваясь к новым пришельцам.

- Гляньте на тот, что поближе, - сказала Марим. - Здорово его изрешетили. - Она обернулась к десантникам: - Не знаете, чей он?

Вийя взяла крупным планом эмблему - стилизованный хищный зверь с двумя коронованными головами, обращенными в разные стороны. Над ним помещался всегдашний знак Панархии - Солнце и Феникс. Обе эмблемы потемнели от лазплазменного огня.

- Это "Астрея", - сказал Зедонг от люка, и Вийя уловила в его ровном голосе оттенки гордости, зависти и страха. - Ею командует Джеп Кестлер.

Ивард удивил Вийю, сказав:

- Мне это имя знакомо. Он участвовал в одном из последних больших сражений с Шиидрой, да? И принял командование фрегатом, когда еще был гардемарином.

- Верно, - улыбнулся Зедонг.

Вийя вернула внимание к управлению. Риск намного возрос, но пока "Телварна" шла к Колпаку без происшествий.

По коммуникатору снова, уже более настоятельно, предложили ввести их в раскрытый впереди отсек на буксире. Вийя опять отказалась и через пару минут получила разрешение на ручную швартовку.

Они подошли уже достаточно близко, чтобы рассмотреть другие корабли в ямах на верхушке Колпака. Свободных ям почти не осталось, и каждый корабль окружали сварочные вспышки, а челноки суетливо, но размеренно сновали туда-сюда.

Вийя, руководимая диспетчерской службой, ввела "Телварну" носом в шлюзовое поле отсека и аккуратно посадила: на обшарпанную палубу. Некоторое время был слышен только утихающий гул двигателей. Вийю окружали острые эмоции: волнение, предвкушение, облегчение - его испытывала десантница за креслом. Вийя нехотя набрала команду, разрешающую доступ к двигателям, встала и вышла с мостика, слыша за собой твердую поступь кого-то из десантников.

Ивард забежал вперед и активировал трап. Миг спустя он и келли ринулись вниз, а Люцифер мягко поскакал за ними. Из кают-компании вышли Себастьян Омилов и высокий должарианец Мандериан. Омилов подошел к Вийе и поклонился.

- Благодарю вас, капитан. Я задержусь, чтобы проследить за передачей своей информации.

Техники в комбинезонах уже собрались у трапа, задрав головы вверх.

Вийя кивнула Омилову и стала спускаться. Техники внизу замялись, а двое попятились назад. Вийя услышала скребущие шажки, и эйя сошли вниз, глядя вперед непроницаемыми фасеточными глазами. Она почувствовала их вопрос, но тут вышел Мандериан и показал им на пальцах: "Мы идем в наш улей". "Мы идем в наш улей", - ответили эйя.

- Я провожу их в Пятый блок, - сказал он Вийе. Она заметила, что на нем надет босуэлл - вероятно, он получил от кого-то приказ.

Монтроз подошел к Вийе с другой стороны.

- Надо проверить, за мной ли еще мое старое место, - сказал он и сделал их старый знак, означавший "поговорим после".

Всех членов экипажа военные поодиночке уводили для опроса. Келли уклонились и направились к выходу, трубя и ухая.

Омилов оставался на корабле, и из люка наверху слышался гул голосов.

- Капитан, - сказал ближайший к ней десантник, - адмирал Найберг просит вас к себе для рапорта.

Отказаться она, разумеется, не могла, но столь вежливое обращение ее заинтересовало: когда они прибыли на Арес впервые - сейчас казалось, что с тех пор прошли годы, - с ними так не церемонились. Тогда их просто обыскали, ввели в курс немногочисленных возможностей выбора и многочисленных правил, а затем препроводили в Пятый блок.

Двое десантников с чисто военной четкостью стали по бокам у Вийи и зашагали с ней к выходу из ангара в стоящую наготове пустую капсулу транстуба.

Долгую поездку куда-то в глубину Колпака они проделали молча. Вийя была не расположена к разговору, а десантники, судя по их несфокусированному вниманию, принимали поток сводок и указаний по босуэллу.

Она ждала контрольных постов и сканирования сетчатки, но ничего такого не было - они просто поднялись на лифте в коридор, чей ковер и ненавязчиво изящные линии указывали на флагманскую территорию. Дверь в конце коридора беззвучно открылась перед десантниками. Они сделали Вийе знак пройти внутрь, и дверь за ней скользнула на место.

Вийя, оглядев небольшой холл, увидела вместо дальнейших дверей арки, в одну из которых виднелся выходящий в космос иллюминатор. От вида Аресского цилиндра снаружи, реального или голографического, захватывало дух. Видимо, это и есть кабинет Найберга?

Ее никто не встречал, и охраны здесь не было. Вийя двинулась вперед, утопая сапогами в мягком белом ковре. У самой арки струя воздуха донесла до нее терпкий экзотический запах. Духи Маркхема! Память обрушилась на нее, захватив врасплох...

А за этим последовал новый удар: войдя в комнату, она увидела не тень Маркхема и даже не адмирала Найберга, а Брендона Аркада. В полном смятении она встретила его пристальный голубой взгляд.

То ли он перенял у Маркхема его духи, то ли это еще одна вещь, которую Маркхем позаимствовал у Крисарха Брендона, которому столь старательно подражал. Она никогда этого не узнает, потому что не спросит. Ей и без того достаточно трудно скрыть свою реакцию.

- Ну что, удивлена? - улыбнулся Брендон. - Удалось мне помешать тебе услышать, что я чувствую? - И он протянул к ней руки.

- Я ничего не слышала. - Вийя, уклонившись от его объятий, подошла к огромному иллюминатору. Он был реален - немое свидетельство власти человека, с которым она оказалась наедине. Очень немногие люди способны устроить свидание в комнате с настоящим иллюминатором.

Брендон не спрашивал, нашла ли "Телварна" Пожиратель Солнц - оно и понятно: десантники, войдя в диапазон Ареса, сразу же сообщили об этом, и первым в списке извещенных, разумеется, был Аркад.

- Были какие-нибудь трудности в пути?

- Нет, - ответила она. - И следов никаких, а стало быть, и наши обнаружить некому.

Он спрашивал не об этом, но Вийя уже обрела равновесие и решила впредь ограничиваться общими фразами.

Но он тоже обладал чувствительностью, и весьма незаурядной.

- Ты найдешь здесь перемены - в худшую сторону. Координаты Ареса, несмотря на все наши усилия, все-таки попали к должарианцам, а поскольку атаковать нас они не могут, они выбрали другой путь.

- Поместили координаты в ДатаНет, - догадалась Вийя. - Где же их всех разместить? И как распознать среди них диверсантов?

- Есть отборочный пункт, который уже прозвали Рейдом. Проверкой занимается флотская команда. Процесс идет медленно, но проводится со всей возможной тщательностью. Ну а для тех, кто попадает сюда, мы строим новые бараки. Выпьешь чего-нибудь? - Он прошел к пульту.

- Нет, - ответила она, не отрывая глаз от серебристого цилиндра станции.

К несчастью, она хотя и не смотрела на Брендона, все-таки чувствовала его близость и ошеломляющие переливы его эмоционального спектра. С Маркхемом она жила вместе, и его потеря стала самым болезненным событием в ее жизни, где боль была величиной постоянной - пока она не провела неделю в обществе Брендона Аркада. Тогда ей открылось, что все в Маркхеме - чувство юмора, политические взгляды, музыкальные вкусы, даже жесты, изящные и юмористические одновременно, даже интонации - лишь искусственно отражало солнце Брендона Аркада.

Единственным, что могло бы спасти ее в той ситуации, было бегство. Лишенная этой возможности, она укрылась за щитом гнева. Брендон без боя, одним смехом сломал этот щит, оставив ее беззащитной.

Сейчас он держался на другом конце комнаты, но запах его духов был повсюду.

- Ты снова сердишься на меня? - мягко спросил он. - Мы не виделись с тех пор, как убили отца, - но это произошло не по моей воле.

Вийя закрыла глаза, заслонившись от сияющей бесконечности космоса.

- Я знаю.

Ей вспомнилось, как эйя, усилив ее дар помимо ее желания, заставили ее ощутить глубину его горя через километровое расстояние, разделявшее их на "Грозном". После этого капитан Нг постоянно держала Брендона занятым, открывая ему все, к чему он прежде не имел доступа ввиду своего двусмысленного положения.

- Я получил краткий предварительный рапорт об успехе вашей экспедиции, - сказал он, - но мне хотелось бы послушать, что думаешь об этом ты.

Против этого она не возражала и описала Пожирателя Солнц со всей доступной ей точностью. Это придало ей твердости, отвлекло ее ум от гипнотических эмоциональных флюидов Аркада к военным, политическим и ксенологическим аспектам находки Омилова.

Закончив, она повернулась к Брендону лицом:

- Он не хочет, чтобы вы уничтожали эту станцию. Собирается пустить в ход все свое влияние, чтобы этому помешать.

Брендон, слушавший ее сидя, опустив подбородок на переплетенные пальцы, кивнул. Теперь, занятая другим, она посмотрела на него беспристрастным взглядом и заметила, что последние недели изменили его, сделали старше.

- Найберг, Нг и другие уничтожат ее с большой охотой - это гораздо легче, чем захват. Больше ничего не скажешь?

- Нет. Приказано было не приближаться и сохранять расстояние не меньше световых суток...

- Мониторы, - снова кивнул Аркад. - Эсабиан наверняка опустошил все флотские склады, захваченные им, и весь район утыкан передатчиками.

- Значит, они узнают об атаке, как только вы выйдете из скачка.

Он побарабанил пальцами по ручке кресла.

- Но у нас будет их гиперрация, и мы будем знать то же, что и они, включая приказы.

- Вы уже расшифровали заголовки депеш Барродаха?

- Почти - и это во многом уравнивает наши шансы.

- У них остаются гиперснаряды - и что он там еще раскопал на этой станции.

- Отсеиванием правды из агиток Барродаха занимается целая команда, слегка улыбнулся Аркад, - но одно ясно: они еще не научились управлять Пожирателем.

- Но ведь серебряная сфера до сих пор у Эсабиана?

- Насколько нам известно, они прибыли на Пожиратель вместе с Сердцем Хроноса. - В его глазах зажегся веселый огонек, - Вот будет номер, если эта фиговина после всех трудов не сработает.

Вийя подумала об ужасающих. усилиях - и жизнях, которые потратил Эсабиан, чтобы приобрести эту сферу.

А я держала ее в руках и упустила.

- Думаю, не так это просто - заставить ее работать.

- Приободрись, - сказал он и встал. - Мы с тобой ее потеряли, но, будь она у нас, мы все равно не знали бы, что с ней делать. И есть вероятность, что она вообще больше не действует. Она хранилась на Храмовой Планете миллионы лет.

- Возраст станции тоже несколько миллионов, - напомнила она.

- Но она им не подчиняется. - Он сделал один из своих легких небрежных жестов. - Впрочем, пусть этим занимаются эксперты. В награду за ваши услуги я попытался улучшить ваши жилищные условия, и тебе, во всяком случае, теперь разрешается ходить повсюду без маяка обнаружения. Что я еще могу для тебя сделать?

За себя бы она не стала просить, но за свой экипаж - другое дело.

- Ваш Архон, Ториган, затевает процесс против Локри. Известно тебе об этом?

Он сжал губы, и его спектр подвергся мгновенной перемене.

- Я не могу вмешиваться в дела правосудия.

- Это не правосудие, когда человека обвиняют в преступлении, которого он не совершал, а он не может представить доказательств.

Аркад встал рядом с ней, глядя на многокилометровый, медленно вращающийся цилиндр. Его близость лишала ее покоя.

- Правосудие - это процесс, а не результат. Я не могу вмешиваться в него напрямую. Не могу даже отложить этот суд, как отложил все остальные, а ведь в таком случае разбирательство перенесли бы на Артелион, где влияние Торигана минимально и шансы Локри были бы гораздо выше. - Его конфликтующие чувства причиняли ей почти физическую боль - как музыка, играющая слишком громко. - Локри - рифтер, и сейчас, когда новости раздувают роль рифтеров в этой войне, открытое вмешательство с моей стороны серьезно подорвало бы доверие к моей особе.

- Я думала, военное положение сильно ограничивает свободу слова.

- Я первым же своим декретом отменил военное положение. Новости нужны нам, чтобы подготовить мою коронацию и создать видимость стабильности. Но Ториган это понимает и использует растущие антирифтерские настроения, чтобы ускорить процесс. Это, помимо прочего, позволяет ему поднять старый вопрос о том, пригоден ли я управлять государством, - ведь я был на одном корабле с Локри, когда нас вернули под крыло Панархии. - Теперь он смотрел прямо на Вийю. - Тебе и всем твоим тоже надо соблюдать осторожность. Репортеры будут постоянно гоняться за вами. - Она чувствовала его решимость, отточенную и яркую, как сталь. - Но я отказал Торигану в его прошении о применении местного кодекса - Локри будут судить по законам Мандалы. А в защитники ему я подберу лучшего воката, которого здесь можно найти.

- Спасибо, - сказала она, и его эмоции снова закружили ее водоворотом.

- Ты не хочешь задержаться ненадолго? - с открытой улыбкой спросил он.

Она закрыла глаза. Он Дулу, способный, вероятно, лишь на самое короткое увлечение. Его тяга к ней была вызвана ее гневом и поддерживалась интересом к человеку, которого они оба любили. Он знает, что она читает его эмоции, но приветствует, вытекающую из этого честность - явление редкое в его кругу. А его вера в то, что она ни с кем не поделится своими открытиями, обезоруживает ее окончательно.

Единственный подарок, который она может сделать ему, - это скрыть цену, которую она платит за это их одностороннее общение. Когда-нибудь он потеряет к ней интерес, и они расстанутся красиво. Но до этого она не в силах ему отказать.

- Хорошо, я останусь, - открыв глаза, сказала она.

9

АРЕС, ЮЖНЫЙ ПРИЧАЛЬНЫЙ ОТСЕК "ГАММА"

Товр Иксван, подхватив саквояж, вышел из челнока в гулкое пространство причального отсека. Длинные ноги вынесли его во главу процессии беженцев, сходящих с корабля, где он сбавил шаг до своего обычного темпа.

Сначала он подумал, что это его рост привлек к нему внимание репортера, который бросился к нему с серебристой айной на лбу. Красный камень в ажурной оправе, закрепленный у репортера на переносице, указывал на прямую трансляцию в Аресский ДатаНет. Но первые его слова удивили Иксвана.

- Вокат Иксван? Я Ник Корморан, Арес-25, рабочий синдикат Режинальского Облака. Можете вы сказать что-нибудь об условиях жизни на Рейде? Прочему вас, гностора колледжа Комической Универсалии, сочли нужным задержать на сортировке?

Двадцать пять. Столь малый номер означает, что это влиятельный канал. И хотя информация о прибывающих гражданских судах распространяется свободно в целях скорейшего размещения беженцев, имя Иксвана из списков новоприбывших без соответствующих программных ресурсов выловить не так просто. Известность Иксвана ограничивалась в основном Белым Южным октантом.

- Вы, очевидно, приняли меня за кого-то из Дулу, - усмехнулся Иксван. Он слегка наклонился, чтобы смотреть прямо в айну, не проявляя пренебрежения. Ему представилась возможность вернуть свой долг Рамони, Фелпсу и другим, кто никогда не выберется с Рейда. - Как вы верно изволили заметить, я занимаюсь номической универсалией. Было бы гораздо лучше, если бы люди правильно понимали значение этого слова.

- Вы хотите сказать, что через Рейд следовало бы пропустить всех и каждого?

"А он молодец, - подумал Иксван. - Это облегчит мне задачу".

- Как раз наоборот. Ни один человек не должен подвергаться чему-либо подобному. - Иксван подавил желание развить эту тему. Красноречие уместно в зале суда, а репортерам нужно отвечать покороче.

- Но Арес не может их вместить. Не отправлять же их обратно в лапы рифтерам?

Любопытно, что он сказал "рифтерам", а не "должарианцам". Вокат отметил это, но решил, что нужно побольше узнать об Аресе, прежде чем выдвигать какую-то разумную гипотезу.

- А вам известно, сколько человек может вместить Арес? - Иксван старался говорить в айну, обращаясь к аудитории. - Думаю, что даже гносторы комменсики придерживаются разного мнения на этот счет. Быть может, его вместимость гораздо больше, чем принято считать. Справедливость требует, чтобы точные данные об этом были известны всем.

Насколько этого можно ожидать от дисциплины, занимающейся тем, что так легко фальсифицировать.

Он уважал описательные науки, но не понимал их. Они казались ему слишком расплывчатыми по сравнению с предписывающей номикой, где чувствуешь, что создаешь закон своими руками.

- А если это невозможно? - заметил репортер.

- Тогда наш долг - обеспечить всем находящимся на Рейде ту же правовую защиту, которой пользуются жители Ареса. - Отвлекшись на миг от невидимой аудитории, Иксван посмотрел в глаза репортеру и спросил в нейтрально-безличной форме: - Ведь вас туда не пускают?

- Нет. Там военное положение еще сохраняется. Наплыв беженцев вырос до невероятных размеров, когда кто-то поместил координаты Ареса в то, что осталось от ДатаНета. Иксван подозревал, что это работа должарианцев, решивших за невозможностью поразить Арес снарядом меньше астероида, затопить его людским потоком. Если только не считать правдой слухи о Пожирателе Солнц и супероружии, которое тот может обеспечить. А тем временем беженцы томятся на Рейде, ожидая заветного допуска на Арес.

- Одно это должно было насторожить вас. - Иксван снова перевел взгляд на айну, зная, что на экране будет смотреть прямо в кадр. - По моим понятиям, это место, очень близкое к аду.

Он замолчал, чувствуя себя бессильным передать истинный масштаб безнадежной ярости, которую испытывают беженцы, зажатые среди постоянно растущей массы кораблей в своем далеком сортировочном лагере. Все они люди без друзей, без связей, без патронов. Забытые всеми.

Всеми, но не им. Он стал рассказывать репортеру и жителям Ареса, как оказался на Рейде, совершенно не подготовленный к царящей там атмосфере террора и вымогательства. Рассказал о Рамони и Фелпсе, которые, сжалившись над ним, взяли его в свое и без того переполненное жилище и тем, несомненно, спасли ему жизнь.

Его глаза подернулись влагой, когда он вспомнил Рамони за работой она овладевает незнакомым делом, и ее короткие пальчики перепачканы чернилами. Ее замздат в Эборейском Облаке северного Феникса пользовался бешеной популярностью в местном ДатаНете; на Рейде ее, как и всех остальных, ограничили односторонней связью. Новости с Ареса здесь тщательно фильтровались,

Корморан улыбнулся, услышав от Иксвана, как власти на Рейде приняли ее бумажные чаны и печатный пресс за оборудование для перегонки спиртного. Знай они правду, никаких взяток бы не хватило. Иксван, видя естественное сочувствие Корморана к товарке по цеху, наводил его на вопросы, призванные проводить в зрителях еще более сочувственное отношение.

Вокат дал волю своему красноречию. Интерес репортера превратил интервью в защитительную речь, но вместо судей был целый легион, безликий и переменчивый. У репортера на уме одно - расшевелить эту массу и развлечь. Власти Ареса взяли опасный курс, предоставив новостям свободу.

Но Архетип и Ритуал, разумеется, не смогли бы работать без них. Да и я тоже, с грустью признал про себя вокат.

- В конце концов ей запретили всякую деятельность, лишив ее не только связи с системой, но даже средств звукового вещания. Теперь она могла замзировать только с чужих слов. Тогда в дело вступили харпади, так называемое законное гражданское правительство, служащее прикрытием строгостям военного времени.

- И что же произошло?

- Взвод правоохранителей учинил над ней групповое насилие. - Иксван включил свой сарказм на полную мощь. - В официальном рапорте она числится как жертва многочисленных преступников - лучше не скажешь.

- Вы сказали, что военные власти на Рейде прикрываются харпади. Значит ли это, что коммандер Ликросс знал о преступлении, однако ничего не сделал? Или вы подразумеваете, что это он отдал такой приказ изнасиловать Рамони?

- Я не обвиняю его в том, что он отдал такой приказ, предусмотрительно ответил вокат, - и не могу сказать, что он знал и чего не знал. Однако незнание свидетельствует о его некомпетентности, а знание - о грубейшем нарушении закона, по меньшей мере. Впрочем, власти с самого начала заклеймили Рамони как смутьянку. Она уже ничего не скажет, так что они добились своего. А Фелпс два дня спустя выбросился в космос из шлюза.

- Вы полагаете, ему в этом помогли?

- Я не хочу говорить бездоказательно. Предполагать - ваша работа.

- Почему же вы ушли оттуда? - спросил репортер.

- У меня не оставалось выбора. - Иксван сделал глубокий вдох. - Притом здесь воздух чище. Возможно, отсюда мне удастся сделать больше.

- Спасибо, гностор Иксван. - Репортер, восприняв последнюю фразу как заключительную, остановил айну, и она из серебристой сделалась серой. - Я хотел бы задать вам еще один вопрос за кадром, если можно.

Иксван удивленно посмотрел на него. Весьма необычное поведение: назойливость - главный порок большинства репортеров. Этот же проявил такт, свидетельствующий по крайней мере о здравом подходе к делу, если не о душевном благородстве.

- Пожалуйста, генц Корморан.

- Вы прибыли сюда, чтобы представлять Джесимара лит-Кендриана?

- Кого?

Репортер повторил имя и добавил:

- Это лишенный прав состояния Дулу, обвиняемый в убийстве своих родителей и еще пяти человек на Торигане четырнадцать лет назад. Архон Торигана настаивает на суде и кодексе местного правосудия, хотя правительство приостановило судопроизводство по преступлениям, совершенным до атаки рифтеров.

И снова "рифтеров". Интересно.

- Кендриан, или Локри, как он себя именовал, - один из рифтеров с "Телварны", корабля, где нашел пристанище наш новый Панарх.

Иксван поднял брови - целая паутина возможных вариантов раскинулась перед ним. Не связан ли этот таинственный Монтроз с Панархом? Почему он тогда не сослался на это?

- Нет, я ничего не знаю об этом деле. Не забудьте, какие скудные известия мы получали с Ареса. Это и делало информационную контрабанду Рамони столь трудной.

Корморан пораздумал немного и кивнул:

- Еще раз спасибо, гностор.

- Это вам спасибо. Не дадите ли мне код вашей почты? Возможно, через некоторое время я смогу сказать вам больше, а мой код появится в справочнике.

Репортер ухватился за это предложение, и невидимая вспышка на миг соединила их босуэллы. Иксван попрощался и стал искать общественный пульт, желая разузнать что-нибудь о Монтрозе, человеке, вызволившем его с Рейда. Этому субъекту придется ответить не на один вопрос.

Ник Корморан, стоя рядом со своим другом и соперницей Дерит Й'Мадок, смотрели, как растет число зрителей, запрашивающих интервью с Иксваном. Несмотря на то что тианьги работало на полную мощность, в воздухе висело электричество - возможно, от слишком большого количества пультов в тесном помещении, но скорее от насыщенного адреналином дыхания тех, кто здесь работал.

- Думаю, это потолок, - сказал Ник. - Если мы не сумеем попасть на Рейд, отсюда больше ничего не выжмешь - разве что моя догадка по поводу Кендриана окажется верной.

- Все равно, это хорошее интервью. - Дерит откинула назад свои темные волосы. - Не твоя вина, что 99-й монополизировал рифтерскую тему, которую все только и смотрят. - Она кивнула на ближайший банк пультов. - Новые пакеты данных каждый день, лучшие программисты, которых мы смогли нанять... а посмотри на нас. Повторяем то, что уже сказано другими, а Хомски со своей шайкой подсчитывает баллы.

Она швырнула на стол кучу бумаг и посмотрела уныло, как высоченная кипа, перекосившись, сыплется на пол.

- Да пошли вы, - сказала она беззлобно, когда лавина приостановилась, собрала всю груду и запихнула в ликвидатор.

Нику не нужно было смотреть на экраны многочисленных пультов - он и так видел по лицам операторов, что ничего нового не происходит.

Он вздохнул. Бесполезно напоминать Дерит, что когда-нибудь они будут богаты, что ДатаНет восстановит прежнюю коммерческую структуру и триллионы людей захотят их репортажи с Ареса. Тогда у всех каналов станции баллов будет более чем достаточно.

Вся проблема в том, что новости живут настоящим моментом. Завтра настанет через тысячу лет, а вчерашнего дня уже, считай, и вовсе не бывало. Они, объединив свои силы сразу после прибытия сюда, составляют сейчас лучшую репортерскую команду Ареса, но успех от них ускользает. Хомски из 99-го канала ухватилась за зверства, чинимые рифтерами в Тысяче Солнц, и не сходит с этой орбиты, а 25-й теряет свои позиции. Даже приготовления к коронации Панарха и предстоящий процесс над Джесимаром лит-Кендрианом не в силах перешибить интерес публики к дурным новостям.

- Я все-таки думаю, что кто-то поставляет им эту информацию еще до ее загрузки в систему, - с горечью сказал Ник. - И если мы не будем начеку, процесс у нас тоже уведут, поскольку Кендриан - рифтер. Хомски уже муссирует этот фактор, а у нас не хватает данных, чтобы ее остановить. В АресНете по убийству ничего нет, червячки, запущенные нами в ДатаНет, стоят в самом хвосте курьерской очереди.

- Что ж, понятно, кто стоит за всем этим, - Она порылась у себя на столе и сморщила свой короткий нос. - Ну ясное дело - это было среди того, что свалилось. Короче, кто-то - анонимно, разумеется - советует нам взяться за рифтерских дружков Кендриана, когда "Телварна" вернется. Он думает, что Ториган раздувает это дело, чтобы досадить Панарху. Архон, само собой, поддерживает Хомски, а она мастерица подлизываться к Дулу.

- Дохлый номер, - покачал головой Ник. - Сам старый Панарх простил Брендона за уход в рифтеры - если тот вообще уходил. Ториган идиот.

- А если эти рифтеры сделали что-то, о чем Брендон теперь жалеет?

- Панарх сейчас на высоте. Если наскочим на него, окажемся в дерьме.

- Зато уж это все посмотрят, - ухмыльнулась Дерит.

- Ага, а потом накинутся на нас. Одно другого не стоит, И потом, фокусы с информацией - это не в стиле Торигана. Он, конечно, им пользуется, но вряд ли способен планировать нечто подобное. Нет, - за этим есть кто-то еще, и я намерен выяснить кто.

- Вот и выясни. Процесс - твое дело. У меня по горло хлопот с коронацией. Чудеса, да и только. Казалось бы, этим высохшим старым гносторам Архетипа и Ритуала не к лицу драться на дуэли, а между тем они сражаются за свои символы не на жизнь, а на смерть. - Ник поднял бровь, и Дерит фыркнула. - Ну да, я знаю. Странные речи для репортера, правда? Но мы-то деремся за баллы, а они того стоят.

Каналу отчислялся гонорар за каждого зрителя - мизерный, но весьма внушительный, если умножить его на пару миллионов.

Ник поджал губы, глядя, как Дерит собирает свои вещи. Она была чертовски хорошим репортером, поэтому он и взял ее в половинную долю. Но порой она мыслит чересчур узко. Зачем, интересно, Панарх отменил военное положение, если не для того, чтобы распространять и популяризировать символы, с которыми так носятся "высохшие старые гносторы"? Быть может, коронацией лучше заняться ему, Нику?

Что поделаешь - поздно спохватился. А репутация Товра Иксвана служит гарантией, что без скандала и тут не обойдется. В Белом Южном он обогатил не один канал новостей, несколько раз выступив героем материала второго уровня: 10 баллов из ста, по миллиарду зрителей на балл. Если он все-таки станет защитником Кендриана, дело будет интересным.

И другие рифтеры с таинственной "Телварны", возможно, неплохая мысль.

Главное - опередить Хомски.

Пользуясь тем, что Дерит еще здесь, он сказал вслух:

- Сам обвиняемый с нами говорить не станет, мы это знаем. Капитан тоже.

- Должарианка, - с отстраняющим жестом сказала Дерит.

- Механик все еще в анклаве и тоже ничего не скажет. Кок, вероятно, в свою очередь, вернется туда и будет для нас потерян.

- Верно. Остается мальчишка и техник контроля повреждений.

- Женщина, которая состояла в ремонтной бригаде, да?

Дерит, зевнув, ехидно пожелала ему удачи и ушла.

К концу смены удача действительно улыбнулась ему. Один из программистов обнаружил, что "Телварна" уже два дня как вернулась. Все было точно так же, как после ее исчезновения, - военные не объявили об этом и отказались от всяких комментариев, когда этот факт обнаружился.

Подойдя к своему пульту, Ник наскоро навел справки и выругался. Девяносто девятый уже идет по следу: проникновение Хомски в коды инженерной службы как раз и помогло его программисту. Должно быть, конкурентов настропалил тот же аноним. Тут Ник улыбнулся. Марим, техник контроля повреждений, как раз сейчас сменяется, и она нулевичка. Если она не забыла старых привычек, то пойдет прямиком к Спиннеру, а Хомски невесомости не переносит.

"Такие вылазки украшают жизнь репортера", - подумал Ник, втискиваясь в капсулу транстуба. С Марим он наверняка займет ближнюю орбиту. Хомски нижнестороняя, она занимается Дулу и видными поллои, которые правдами и неправдами пробились на Арес. Нет у нее подхода к людям попроще - к командам транспортных судов или к беженцам, которые попали на Арес по воле вышестоящих лиц. А эти люди по большей части как раз не чураются репортеров.

Желудок у Ника трепыхнулся, когда капсула остановилась у заведения Спиннера высоко на оси, но мускульная память взяла свое, и он уже увереннее прошел под огромную светящуюся вывеску:

ОБЖИРАЛОВКА И ОБЫГРАЛОВКА СПИННЕРА

Ник ухмыльнулся. Притоны на осях вращения повсюду одинаковы. Даже суровые условия Ареса и военное присутствие не отбивают у нулевиков аппетита к незатейливым удовольствиям. И даже обыкновенные люди в невесомости как-то расслабляются.

"Те, которые могут ее переварить", - поправился он при виде Хомски. Высокая, гибкая рыжеволосая репортерша прикрепила к ногам липкие подошвы, изобличающие ее как завзятую ползунью - точно ее неуклюжей походки мало, чтобы выдать нижнестороннюю. И от глаз желтокудрой рифтерши с "Телварны" все это явно не укрылось.

Марим выглядела точно так же, как на голографии, но картинка не передавала ее живости. Ник подобрался поближе, поморщившись, когда мимо пролетела, хватаясь за гибкие поручни, развеселая мужская компания. Он в невесомости чувствовал себя не столь свободно.

Марим нахмурилась и сделала энергичный жест в сторону Хомски. Ник не слышал из-за гама, что она сказала, но тут она внезапно ухватила Хомски за лодыжку и завертела ее волчком. Позеленевшая репортерша, кружась, уплыла прочь, а клиенты с ухмылками корректировали ее курс с помощью более или менее легких тычков.

Ник подтянулся к насесту Марим и открыл айну на лбу.

Марим, увидев его, сощурила светло-голубые глаза и сжала губы.

- Вы, приставалы, любите, когда вас бьют, что ли?

Он кое-как зацепился за насест ногами и повис, подняв руки.

- Послушай, мне те пакости, что она рассказывает про рифтеров, нравятся не больше, чем тебе. Я думаю, они целят в твоего друга Локри, а через него и в Панарха. Вот о чем я хотел бы поговорить.

Марим расслабилась немного, но настороженность в глазах осталась.

- Ну ладно. - Она вдруг просияла улыбкой. - Ты Ник Корморан, да? Ваш канал еще ничего.

Он улыбнулся в ответ, сразу почувствовав к ней симпатию. Предсказуемых людей он не выносил так же, как предсказуемые события и интервью, даже если знал, что они принесут ему много баллов.

- Ты никуда не спешишь? Я поставлю тебе выпивку, и мы поговорим.

- Про Локри? - Глаза снова насторожились, хотя ямочки на щеках не пропали.

Ник подавил желание сыграть на этой настороженности. С заносчивыми типами он мог вести себя агрессивно - тех, кто считает себя выше других, легко спровоцировать и заставить сказать больше, чем они намеревались. Марим ему нравилась, и он решил, что добьется большего, если будет с ней мил.

- И о нем, и о том, как Панарх служил на вашем корабле. Девяносто девятый, по моим сведениям, об этом еще не рассказывал.

Марим залилась очаровательным смехом. Она была маленькая, с округлостями в нужных местах, и одежда выгодно это подчеркивала. Она нравилась Нику все больше и больше.

- Святой Хикура! А я-то думала, что все чистюли делают вид, будто он и не думал уходить в рифтеры. Можно подумать, он написал в суп на банкете.

Ник прыснул:

- Может, займем кабинку позади, где поспокойнее? Она согласилась, они заняли места, Ник сделал заказ и сказал:

- Ну, начнем с самого начала. Как ты с ним познакомилась?

Марим описала яркими красками, как они, наблюдая издали за боем над Шарванном, увидела на экране крошечный блик - курьер, преследуемый эсминцем. Принесли напитки, но Ник едва заметил это. Слушая ее рассказ, он чувствовал, что это такое - совершать скачки на неисправном корабле, а потом двойным абляционным маневром шмыгнуть к маленькой луне, использовав для посадки двести кэмэ торосистого льда.

- Это их здорово разукрасило - по крайней мере Аркада, - ухмыльнулась Марим. - Старину Школьника я не видела. Так мы прозвали Омилова - сына, само собой. Отец у нас появился после налета на Мандалу.

- Я наслышан о вашем рейде на Мандалу, - сказал Ник с подобающим восхищением. - Как это было на самом деле? Что вас навело на эту мысль? Ведь тогдашний Крисарх прибыл к вам прямо оттуда?

- Да нет же. Он летел с Шарванна, где был в гостях у Омиловых. Там он взял ту серебряную штуковину, над которой все столько кудахтали - теперь-то она у мудака Эсабиана, хотя не работает вроде бы - а то бы они нас уже раздолбали, правда?

- Сердце Хроноса? - уточнил Ник, помня о своей аудитории.

- Ну да, - нетерпеливо махнула рукой Марим и встряхнула свой питьевой пузырь. - Короче, как только Аркад узнал, что Маркхем погиб, ему захотелось домой, ну мы и двинули. Он пообещал нам выкуп, так почему же нет? А как вышли из скачка, увидели на ближней орбите "Кулак Должара" и смекнули, что дело неладно. Он погнался за нами, но мы нырнули в атмосферу...

За этим последовал захватывающий рассказ о рискованных трюках, героизме и изобретательности. "Если хотя бы половина этого правда, одно только "Ух Ты имени Л'Ранджи" принесет нам состояние ценой с планету", думал Ник. Когда Марим описала ему этот маневр, он смутно вспомнил о чем-то похожем, упоминавшемся в военной сети, - но эти ублюдки всегда молчат о самом лучшем. Он решил, что поручит лучшим своим аниматорам воспроизвести и этот фокус, и посадку на Дис.

- ... потом мы двинули на Рифтхавен и сплавили там часть добычи. Капитан починила корабль, а после мы ввязались в драку из-за той серебряной фиговины. Капитальная была драка - мы разнесли вконец дерьмовую лавку Шкуркеля и смылись как раз вовремя. Тут "Мбва Кали" отловил нас и привез сюда.

- Значит, Панарх оставил вам произведения искусства, которые вы взяли из Малого Дворца?

- Он сказал, пусть они лучше достанутся нам, чем должарианцы будут по ним палить. А Иварду говорил, что все выкупит обратно - то, что еще можно.

- Значит, кое-что пропало?

- Побилось. А одну штуку он отдал - так ведь ее можно и назад забрать в случае чего.

- Не знаешь, кому?

- Знаю. Вийе, нашему капитану. Камень Прометея называется. Из него идут лучи - красиво!

Камень Прометея - рифтерскому капитану?

- Итак, он подарил ей одно из бесценных сокровищ Панархии? - сказал Ник, стараясь сохранить беззаботность тона.

- Ну да, а что такого? У него таких полный дворец.

Чувствуя, что больше ничего из Марим не выжмет, и решив заняться этим после, Ник перешел к текущему моменту.

- Теперь о вашем товарище, Джесимаре Кендриане. Тяжело это, наверно, пережить столько опасностей и попасть в еще более опасное положение здесь?

- А ты думал!

- Насколько я понял, он скрыл свое прошлое не только от Панарха и обоих Омиловых, но и от всех вас тоже?

Марим склонила голову набок с хитрой улыбкой.

- Знаешь, у нас, у рифтеров, не очень-то распространяются, что ты из чистюль. Не будь этого убийства, он все равно мог бы промолчать.

- Но я не понимаю, почему после всех совместных приключений - ведь он, можно сказать, спас Панарху жизнь - генц Кендриан не обратился к нему с просьбой о милости? А может быть, обратился?

- Панарх не видел его с самого Рифтхавена. - Марим допила свою порцию. - Слушай, я уже охрипла. Может, в другой раз договорим? Мне надо кое-куда успеть. - Через стол она погладила Ника по щеке. - А хочешь, выключай свою штуку и пошли со мной. Ты тоже ничего!

Ник засмеялся с некоторым смущением, чувствуя сильное влечение к откровенной маленькой рифтерше.

- Давай в другой раз. Ты-то уже закончила смену, а я еще нет.

Марим со смехом полетела к выходу, а Ник остановил запись. В транстубе на обратном пути он вспомнил весь разговор заново.

Интервьюируемые делятся на две основные категории: те, что не прочь прославиться, и те, что шарахаются от репортеров, как от чумы. С первыми он вел себя терпеливо, часто прибегая к разным штукам, чтобы получить естественный ответ. Вторых он часто провоцировал, зная, что почти все они принимают его канал - и они высказывали свое мнение.

В студии он вывел интервью на экран. Интересно, она всегда такая или просто испробовала на нем собственные штучки? Если так, то для чего?

Впрочем, не важно. Главное, что он напал на нечто горячее.

Если к завтрашнему дню люди в транстубе не будут говорить об "Ух Ты имени Л'Ранджи" и о том, как рифтеры измывались над Дулу, пора завязывать с новостями и отправляться разрабатывать астероиды.

Но он пока не собирался закупать оборудование для горных работ.

Иксван извлек свое длинное тело из кабинки с общественным пультом и встал в очередь на транстуб, размышляя над тем, что узнал о Монтрозе. Как он сразу заподозрил после интервью, этот человек действительно связан с Панархом, которому служит в качестве повара и домашнего врача, а возможно, и доверенного лица, - но удивительнее всего то, что он рифтер из бывших Дулу, как и его корабельный товарищ Кендриан.

Подошла капсула, выпустив наружу кучу потных пассажиров. Вокат умудрился втиснуться внутрь, но сесть было негде. В процессе долгих компьютерных изысканий его поразил еще один факт. Несмотря на скудность данных о Монтрозе в местной сети, что могло объясняться его приближенностью к Панарху, Иксван получил к ним доступ на самом верхнем, общедоступном уровне. Это озадачивало.

Неужели ему нравится, когда его осаждают искатели мест? Или его не трогают, поскольку он рифтер? Это совпало бы с тенденцией одного из каналов новостей, которую раскопал Иксван. Из рифтеров делают чудовищ, и фокусом этого, похоже, становится Кендриан. Иксвана интересовало, кто стоит за этим. Но кто бы то ни был, действуют они умно. Панарх, если он действительно хочет помочь Кендриану, бессилен против атаки на таком уровне, ведь она направлена также и против него.

Иксван потряс головой. Тут нужно посидеть как следует за личным пультом, которому можно доверять, заручившись помощью хотя бы среднего программиста - иначе в политических хитросплетениях Ареса не разобраться. Случай обещает быть трудным, если его в самом деле пригласили защищать Кендриана - а в этом вокат теперь был почти уверен.

Капсула замедлила ход и остановилась с легким скребущим звуком, указывающим на износ и недостаток техобслуживания. Прокладывая дорогу среди лезущих внутрь, пассажиров, Иксван засомневался. Он, наверное, вышел не на той остановке.

В компьютере указывалось, что у Монтроза есть клиника, и вокат полагал, что личный врач Панарха держит фешенебельное заведение для Дулу высшего круга. Но никто бы не стал устраивать клинику такого рода в этом жалком туннеле с исписанными стенами, где вонь дезинфицирующих средств борется с запахом нечистот.

Однако босуэлл привел его именно сюда. Иксван отошел в сторону под натиском толпы, напирающей сзади. Что это - сознательная дезинформация? Завуалированное оскорбление? Или Монтроз потворствует извращенным вкусам молодых Дулу, которые любят таскаться по трущобам и нуждаются в анонимном лечении?

Капсула ушла, и это решило дело. Иксван прошел мимо бедно одетых мужчин и женщин, ожидающих на скамейках около клиники, и открыл дверь. Шум и запахи ударили в него волной - на миг ему показалось, что он опять на Рейде. Только присутствие вооруженного охранника, человека его возраста, по виду отставного десантника, нарушало впечатление. Все предположения Иксвана насчет Монтроза рухнули, и он раскаялся в своей предубежденности. Неужели Рейд так подействовал на него, что он забыл о справедливости? Однако ведь это Монтроз выдернул его с Рейда, не дав довести дела до конца.

Иксван назвал себя регистратору, толстячку с гладким безмятежным лицом и мирным характером, которого, казалось, никакой хаос не в силах поколебать. Тот на миг задумался и сказал с улыбкой:

- Пройдите, пожалуйста, в эту дверь и подождите во второй комнате справа. Он сейчас будет.

Охранник открыл Иксвану дверь, которая сразу защелкнулась позади, и вокат прошел во врачебный кабинет. Обстановка была самая скудная: пульт, приподнятая над полом платформа, единственный высокий стул и небольшой письменный стол с ликвидатором рядом. На столе стоял металлический контейнер с блестящими медицинскими инструментами. Иксван отвел глаза к единственной картине, нарушающей розовую голизну обшарпанных дипластовых стен. Голография представляла буколический пейзаж - перистые деревья под зеленым небом с пышными облаками.

Дверь открылась, и вокат оглянулся. Несмотря на портрет в компьютере, внешность вошедшего поразила его. Иксван возвышался над Монтрозом чуть ли не на двадцать сантиметров, но тот был намного массивнее и удивительно некрасив. Лицо его носило утомленно-сочувственное выражение.

- Спасибо, что пришли так быстро, гностор Иксван. - Он указал на стул. - Садитесь, пожалуйста. Так нам обоим будет удобнее. - Сам он с искренней, по всей видимости, улыбкой взгромоздился на стол для осмотра, и чувство диссонанса в Иксване возросло. Так быстро? Очень похоже на изощренную дулусскую издевку, но возможно ли это?

Рифтер посмотрел на него более пристально.

- Вы хорошо себя чувствуете? Не посмотреть ли вас заодно?

- Все в порядке. Просто ваши слова не слишком совмещаются с тем, как вы со мной поступили.

- Поступил с вами? - искренне удивился Монтроз.

- Вызвали меня с Рейда, не оставив мне выбора, Возможно, вы сделали это с самыми благими намерениями - но зачем?

Монтроз после долгого молчания включил свой босуэлл и сказал:

- Расскажите-ка мне все по порядку, хорошо?

Иксван начал свой рассказ, и лицо врача посуровело. Воката проняла дрожь - теперь эти грубые черты могли сойти за аллегорический образ правосудия. Имиджер бы сюда - портреты были страстью Иксвана.

- Вы хотите, чтобы я защищал Кендриана? - спросил он, когда закончил.

Монтроз вздрогнул, услышав этот вопрос, и выключил босуэлл. Этот было разумно, если учесть, кого он представлял. Никто из них не упомянет имени Панарха.

- Да.

- В таком случае я, предполагая, что вы говорите не только от своего имени, требую справедливости для Рейда и для преступников, которые им управляют, включая полную свободу информации.

Монтроз взглянул на картину и улыбнулся угрюмо, с выражением застарелой боли.

- Как вы, возможно, знаете, я с Тимбервелла. И тоже питаю страсть к справедливости. Все будет, как вы просите.

Иксван различил в его словах многослойный подтекст. Тимбервелл, Шривашти. В результате своего краткого компьютерного сеанса вокат лишь в общих чертах узнал о событиях, случившихся перед пришествием Панарха к власти. Бывший Архон Тимбервелла находился в центре этого водоворота.

Иксван склонил голову в знак благодарности.

- Тогда мне пора приниматься за дело. - Он пихнул ногой саквояж на полу. - Полагаю, вы меня где-нибудь устроите?

- Вы будете жить в Колпаке, - с извиняющейся интонацией сказал Монтроз. - Ваше появление в онейле на этой последней стадии слишком бросалось бы в глаза. - Он скорчил гримасу. - Телос, как же я ненавижу эти дулусские выкрутасы!

Иксван поднял бровь - Монтроз начинал очень ему нравиться.

- Дулусские?

- Я больше не Дулу - я рифтер. И Дулу тоже бывают разные, провались они совсем - пониже рангом и повыше. Ладно, не время сейчас об этом. - Он с неожиданной легкостью соскочил с платформы. - У меня очередь, которая ежеминутно растет, а у вас клиент в отчаянном положении. Парня надо приободрить немного. Все детали вы найдете в своей почте, когда придете к себе, - адрес вот здесь, на пульте.

Они обменялись рукопожатием на поллойский манер, и врач ушел. Иксван, посмотрев ему вслед, взял саквояж. Это становилось интересным.

10

АРЕС

Ивард послал аэрокар вниз. Холодный ветер ударил в лицо. Оглянувшись, он увидел позади похожую на улыбку гряду облаков, сформированную кривизной онейла, - их верхушки загибались против вращения в свете рассеивателей высоко над головой.

Он вышел из пике и посадил машину в нескольких метрах от высокого, худого человека. В онейле было "раннее утро".

- Что, Рыжик? - прищурился тот. - Не закончил еще? Дождь сейчас пойдет.

- Мне кажется, один из ламбов болен. Он плохо пахнет.

Мужчина кивнул и отдернул рукав, открыв босуэлл. Ивард не стал ждать, что будет дальше. За тот короткий срок, что он проработал на ферме, весь ее персонал научился доверять его носу.

Никакого движения поблизости не было, и Ивард гнал аэрокар, пока глаза не заслезились. Ему нравилась эта работа - он следил за здоровьем разных животных и ему разрешили пользоваться для этого аэрокаром. Все увеселительные полеты отменены - воздушным транспортом пользуются только безопасность, техобслуживание да еще ферма, остальным это разрешается лишь от случая к случаю.

Загнав машину в ангар, он проверил ее, поставил на подзарядку, отдал свой опознавательный значок и отметился на выходе. Несколько других работников весело помахали ему,

У проходной к нему подошел человек. Что это репортер, Ивард понял по айне на лбу еще до того, как тот представился.

- Ник Корморан, Арес-25.

- Я уже сказал одному, что ничего говорить не стану, - заявил Ивард, но репортер не отставал. Ускорив шаг в надежде отвязаться, Ивард увидел, как кар ветеринара направился к голым холмам, где бродило огромное стадо ламбов. Вийя предупредила его, что новости хотят настроить людей против рифтеров, чтобы Локри уж наверняка осудили. Он не собирается помогать им в этом. Но он не удивился, когда репортер сообщил ему, что Марим от разговора не отказалась.

Ивард нарочно задержался на работе подольше, чтобы насладиться полагающимся по графику ливнем. Дождь в конце концов и пресек вопросы репортера - тот бросился к ближайшей остановке транстуба, а Ивард помчался дальше, замедлив бег, когда первые капли начали шлепаться наземь. Запахло влажной землей и зеленью - это кружило голову больше, чем глюкодым.

Ивард теперь научился втягивать в себя запахи бесшумно. Он бежал, сортируя те, что шли к нему сверху, и думал, что будет делать днем. Сейчас он был счастлив. Работа, на которую его назначили, оказалась просто захватывающей, до недавних пор он не задумывался о том, как тонко сбалансирована экосистема онейла. Почти вся фауна здесь разгуливает на свободе. Животные, которые привозятся на кораблях и могут нарушать экологию, содержатся в специально спроектированных загонах, где пространство использовано с умом и живность не чувствует, что сидит в клетке.

Только те, которым показан диаметрально противоположный климат, живут "под землей", в огромных герметических биомах, где тщательно воспроизводятся условия их родной среды.

Дождь был в разгаре, когда энергия Иварда пошла на убыль, но он лишь слегка сбавил ход, сосредоточившись на дыхании.

Потом он перешел на ровный шаг и погрузился в себя, поэтому чуть не упал, когда ему в лицо ударил внезапный порыв теплого, сухого и пряного воздуха. Он обернулся, приняв оборонительную позицию, и тут же засмеялся.

- Тате Кага!

- Здорово, Яичко, - приветствовал его древний нуллер, крутанув свой пузырь. - Не надо останавливаться.

Ивард кивнул и медленной трусцой двинулся дальше. Пузырь плыл рядом с ним.

- Забыл старых друзей, так, что ли?

- Нет. - Ивард энергично потряс головой. - Просто я теперь работаю, а по утрам Жаим учит меня уланщу... - Он помолчал, скорчил гримасу и выпалил:

- Еще я встречался кое с кем, но теперь у меня эти часы освободились.

Морщинистое лицо расплылось в сочувственной ухмылке, и Тате Кага перевернулся вниз головой.

- И твое сердце где-то там, Яичко? - Он ткнул узловатым пальцем вниз.

Ивард подавил стон. Мало ему того, что Вийя читает его мысли. Намеренно она этого не делала, но самые сильные его эмоции невольно отражались в его снах, которые через связь с эйя и келли передавались Вийе.

Тате Кага не претендовал на какие-либо сверхчувственные способности, но Ивард подозревал, что старик догадывается о происходящем. Паренек почувствовал острое сожаление при мысли об Эми, хорошенькой девочке-Дулу, которая на вечере, устроенном Тате Кагой, предпочла его, рифтера, мальчишкам своего круга.

- Что они за люди, эти Дулу? - вырвалось у него. - Я ведь Эми нравился - а потом вдруг раз, и от ворот поворот. Мы остались друзьями и все такое, но я ее больше не интересую. Я чую разницу носом.

- Теперь она спит с другой игрушкой?

- Нашла себе какого-то мичмана с "Астреи". Поглядеть - так ничего в нем нет, кроме гонора, а она от него уже три дня не отходит.

- "Астрея", - проскрипел нуллер. - Прибыла, покрытая почетными ранами. Аура героизма многих привлекает.

Ивард хотел было сказать, что всякий, кто служит на большом крейсере, принимает очень небольшое участие в боевых действиях, но потом вспомнил "Грозного" у Геенны и "Кориона". Вспомнил он также, что Эми проявила к нему интерес, лишь тогда, когда эйя и келли выделили его из толпы, и его бросило в краску. Притом это был вечер Тате Каги, и нуллер, наверно, тоже это заметил.

И знает, что Ивард привлек Эми точно тем же.

- Паскудство какое, - пробурчал парень.

Тате Кага засмеялся, но почему-то это было совсем не обидно.

- Ты должен усвоить, Яичко, что почти все Дулу меняют партнеров столь же легко, как одежду.

- Сестра говорила мне, что никакой любви нет. Наверно, она имела в виду Дулу, потому что у рифтеров любовь встречается. - Он не смог признаться в том, какое сильное чувство питал к своей первой женщине, Марим, - он ведь давно уже понял, что ей нужна была только его доля артелионских сокровищ. И он не чувствовал себя вправе упоминать о Вийе и Маркхеме или о Жаиме и Рет Сильвернайф.

- Да, некоторым Дулу эта эмоция неведома. Женятся они из политических и экономических соображений, а спят с кем попало, но даже партнеров иногда выбирают по светским или политическим мотивам.

Ивард, несмотря на дождь, уловил резкий запах - не такой, как любимые нуллером осенние ароматы. "Он меня предостерегает", - подумал парень, бессознательно ускорив темп, да только поздно уже.

- Брось, Яичко! У тебя больше впереди, чем позади.

- Ты хочешь сказать, что я молод, - недовольно буркнул Ивард, но потом разглядел в словах Тате Каги другой смысл и хмыкнул.

- Хо! - удовлетворенно воскликнул нуллер. - Приходи ко мне в гости. И улетел в своем пузыре.

Вглядываясь в серую пелену дождя, Ивард понял, что добежал до следующей остановки. Последние сто метров он прошел шагом и присоединился к толпе ожидающих. Машинально он продолжал регистрировать многочисленные чужие запахи. Все эти люди устали, и некоторые испускали резкие струйки гнева - им не нравилось стоять в толпе. Ивард и сам старался не соприкасаться с другими.

Капсула пришла почти полная, но он все-таки нашел себе место и с облегчением плюхнулся на него, благодарный Вийе: это она посоветовала ему работать в ночную смену - так легче переносить бомбардировку лавиной психических сигналов.

Раз уж нельзя сохранить свои мысли при себе, он не прочь делиться с Вийей. Ее ничто не шокирует, она никогда не выказывает отвращения, отвечает на его вопросы и обращается с ним, как со взрослым.

Ускорение отозвалось во всем теле - капсула поднималась к оси вращения и входу в Колпак. Иногда он тоже видел Вийины сны, но это случалось редко. Она научилась блокировать свои мысли, хотя он чувствовал, каких усилий это ей стоит. Ее сны нравились ему. Это его реакция заставляла ее проснуться и обрывала сновидение.

Эту часть своих внутренних отношений они никогда не обсуждали.

Предупрежденный внезапной вспышкой голубого огня, неугасимо мерцающего на краю его сознания, Ивард поднял глаза и увидел, что сейчас будет его остановка.

- Выхожу, - громко сказал он, и люди вокруг расступились.

После их возвращения из экспедиции Вийя, работая с базами данных, к которым они теперь получили доступ, раскопала кое-что об их временном жилище - она знала, что Ивард интересуется историей Панархии. Они пришел в восторг, узнав, что в блоке содержались не только преступившие устав военные или проштрафившиеся чиновники; случалось, что прежние правители держали здесь своих крупных противников - включая одну Крисархею, замышлявшую восстание против своего отца.

Идя по коридору к Пятому блоку, Ивард пожалел, что у него нет машины времени - такой, которые показывают в приключенческих сериалах. Он очень хотел бы посмотреть, как Крисархея - немного старше его - мечется по своей тюрьме, вся в парче и бриллиантах, обдумывая корабельную атаку на Лао Цзе. С ней, наверно, было бы интересно поговорить.

Десантники у входа отдали ему честь - один при этом приветливо улыбнулся, а Ивард, тоже с улыбкой, вскинул руку в ответ. "Никто в будущем не узнает, что я здесь тоже жил", - подумал он, но теперь это было не так уж важно. За несколько месяцев общения со знаменитыми людьми он усвоил, что слава не стоит той цены, какой достается.

Дверь их общего с Вийей, Марии и эйя жилища открылась, и широченный зевок разодрал ему рот. Затем в нос, уши и мозг хлынул целый поток впечатлений. Жаима тут не было, Марим тоже, зато за игровым пультом вместе с Вийей сидел Брендон хай-Аркад, ныне Панарх Тысячи Солнц. Фаланга третьего уровня поглощала все их внимание.

Два быстрых взгляда скользнули по Иварду - один ярко-голубой, как летнее небо над планетой, другой черный, как космос.

- Привет, Рыжик, - сказал Брендон. Он улыбался Иварду так же, как несколько месяцев назад, когда тот, краснея и чувствуя себя дурак дураком, заставлял его грузить припасы на борт "Телварны".

- Мандериан побывал здесь, как только ты ушел, - сообщила Вийя. - Он еще вернется, чтобы поработать с троицей и с эйя над языком знаков.

- Ладно. - Ивард чувствовал, что Вийя устала, потом заметил, как помята одежда на них обоих, и понял, что Брендон пробыл здесь всю ночь и что они не спали. Что ж, все понятно. Должарианцы очень похожи на Дулу занимаются любовью без всяких эмоций.

- А Жаим не приходил? - беззаботно, как он надеялся, спросил Ивард.

- Он вместе с Ванном готовит цирк к представлению на будущей неделе, сказал Брендон.

- Цирк? А, это тот большой павильон?

- Угу, - с мрачным юмором ответил Брендон, не отрываясь от игры. Трое суток от завтрака до завтрака меня будут гонять, как жука по стеклу.

- Это вместо Мандалианского ритуала, - бросила Вийя. Ивард чувствовал, что они сейчас на завершающем этапе игры и ни один не желает проигрывать.

- Ни трона, ни кольца, - согласился Брендон и слегка изменившимся голосом добавил: - Ни правительства.

"Они всю ночь говорили об этом", - подумал Ивард, сам не понимая, откуда это знает. Странная штука. У Брендона здесь четверть миллиона людей, с которыми можно поговорить, и некоторые владеют целыми планетами, а он идет в Пятый блок к Вийе.

В памяти всплыло славное лицо Маркхема с углом рта приподнятым в улыбке, - он сказал вскоре после того, как Вийя вступила в их комнату: "Она запоминает все, что услышит хотя бы раз, и при этом она честнее зеркала. Смертельная комбинация".

Через год они с Вийей уже жили вместе.

Вместе... Ивард посмотрел на две головы, склоненные над пультом, и вспомнил слова Тате Каги: "Они меняют партнеров столь же легко, как одежду".

- Ха. - Брендон внезапно откинулся назад, очистив экран небрежным взмахом руки. Вийя улыбнулась, блестя черными глазами.

Ивард так и не понял, кто из них выиграл.

ПОЖИРАТЕЛЬ СОЛНЦ

Арес вспыхнул и исчез в бешеном выплеске энергии из черной дыры, созданной парящим поблизости Пожирателем Солнц. Корабли, облепившие его, бесшумно лопались, как начиненные огнем шарики...

Эсабиан открыл глаза и сел, стряхнув с себя запрограммированный сон. Потом встал и начал медитативные упражнения "орр нар-хан'пекун туриш" Часа Обнажения Воли, опираясь на энергию, полученную от сом-тури, - видения полного завершения своего палиаха. Только одно досаждало ему: знать, где находится вражеская база, и не иметь возможности разгромить ее.

Но это временно. Не нужно думать об этом.

В комнате было тихо, прохладно. Одинокий огонек висел над головой, тускло освещая потолок и стены, увешанные коврами и голографиями, - Эсабиан не замечал всего этого великолепия так же, как мягкого покрытия на полу или воздуха, которым дышал. Он не думал о скрытом от него, таинственном материале, из которого был сделан Пожиратель Солнц. Он подчинял своей волей все, что видел.

Он оделся, и каждый предмет заново укреплял в нем сознание полученной от рождения власти - во все это были вотканы нити из одежд его предков.

Час Воли прошел, и он вызвал к себе Барродаха.

Анарис проснулся в тот же самый час. Он не пользовался искусством сом-тури: панархистские наставники вооружили его куда более древними методами.

Но ни один из них не помогал.

В комнате было прохладно, и безликий дипластовый потолок слабо отражал огонек одинокого светильника, поглощаемый гобеленами на стенах. Пол, замазанный густым слоем серой краски, покрывал жесткий дипластовый лист, застеленный сверху коврами. Струйки воздуха шелестели, создавая легкие колебания температуры и едва уловимый приятный запах. Анарис услышал, как щелкнул пульт, - это тианьги сменило режим. Индикаторы показывали положение стазисных заслонок, сдерживающих мутации урианской станции.

Анарис начал курс упражнений уланщу, сочетая их с техникой Часа Воли, черпая силу из того и другого, и с мрачным юмором думая, что на Пожирателе Солнц, где нет времени, Час - всего лишь условность и зависит от периода, который он посвящает сну. Вряд ли отцу могла прийти в голову такая мысль.

Наследник Должара все еще не мог избавиться от осадка того, что ему снилось. Сон, знакомый и неотвратимый, был сильнее, чем в прошлую ночь. Анарис прибавил темп, прогоняя чувство оцепенения, и кровь, разогревшись, избавила от ощущения ползущих по коже насекомых.

И все же он помнил образы своих снов. С угрюмой усмешкой он прикинул, нельзя ли эти чувства во сне назвать благодарностью.

Его поразила неожиданность самого этого понятия. Благодарность? Кому? Что маячит за этими видениями? Он чувствовал, что теряет равновесие, словно тонкий синтез должарской и панархистской мысли, которого он с трудом достиг, грозил распадом.

Он вспомнил лицо Геласаара и последние слова Панарха, обращенные к нему:

"Я сожалею только об одном: благодаря этому последнему уроку ты вряд ли повторишь ошибку, недооценивая нас".

"Нет, Геласаар. Не повторю".

Анарис скривил рот. Неужели он опять недооценил Панарха, пусть даже тот мертв? Их беседы на корабле, везущем отцовского врага в изгнание, открыли Анарису новые горизонты мысли, по-новому осветили пути, проложенные еще его артелионскими наставниками, - теперь он видел как на ладони в чем его слабость и в чем сила.

Но Анарис помнил также странное ощущение от Сердца Хроноса, разряд психической энергии, пронзивший его, когда он взял эту вещь в руки в причальном отсеке "Кулака Должара". Теперь оно, по всей видимости, лежит там, где ему следует быть, - в центре станции, в комнате, на свой лад столь же чужой и наводящей трепет, как Тронный Зал на Артелионе. Анарис был там только раз и не желал заходить туда снова.

Непрошеная память оживила чувство давления, словно воздух сгустился вокруг; внезапное, почти перистальтическое появление часового в серой форме, когда непроизвольный психокинез Анариса привел в движение боковой туннель, и невыносимую головную боль, последовавшую за этим. Теперь боль вернулась, как последнее напоминание о ночном кошмаре.

Одна из его учителей, странная женщина, открывшая в нем его хорейский дар, рассказала ему старинную легенду о Морфее, боге сна. "Считалось, что он посылает сны через двое врат, из слоновой кости и из рога - истинные и ложные".

Но полюсами сновидения Анариса были Пожиратель Солнц и Мандала.

Час Воли прошел, и он вызвал к себе Моррийона.

Ларгиор и Демарах спали, обнявшись с ним, а Тат гладила его ноги...

Моррийон открыл глаза, и образ исчез, но ощущение осталось: теплая стена ритмично пульсировала, касаясь его ног. С хриплым воплем он взвился с постели и ринулся к пульту. Огни лихорадочно замигали: узел, управляющий и жилой секцией, боролся со станцией, подавая парализующую энергию через стазисные заслонки, изобретенные Лисантером.

В конце концов субстанция стены, покрытой, как и все поверхности в комнате, толстым слоем серой краски, успокоилась. Но Моррийон не доверял ей: он чувствовал в комнате затаенную дрожь и вызов наследника воспринял с облегчением.

Придется снова передвинуть койку, пока стены опять не начнут на нее реагировать. Должарианцам, которые поселились на станции раньше всех, то и дело приходилось переезжать из комнаты в комнату - активность урианского сооружения возрастала от человеческой концентрации. Эти явления шли по нарастающей, пока ученый-урианист не придумал наконец, как бороться с чужой субстанцией.

Моррийон скорчил гримасу. Что бы там ученый ни говорил, эти его заслонки сильно смахивают на орудия пытки. Но Лисантер - не должарианец, потому и не понимает, насколько точно это сравнение.

Бори оделся, подозрительно поглядывая на стены и потолок. О полах, где заслонки были натыканы гуще всего, он старался не думать. Его взгляд любовно остановился на добавочных, недавно поставленных заслонках. Вот только к добру ли это? Он проверил рабочие журналы и обнаружил, что приказ исходил от Анариса, а заслонки настолько не в обычаях Должара, что Моррийон два дня ломал голову над тем, что это может значить. С Анарисом об этом говорить нельзя: наследник своим поступком ясно дал понять, что Моррийон должен функционировать без перебоев, пока его хозяин и Эсабиан ведут ритуальную борьбу за власть, которая окончится смертью одного из них.

Моррийон взял свой электронный блокнот с пустого стола в ногах кровати. Ему недоставало тяжести рации на поясе и ее ночного шепота, вопреки конструкторскому замыслу об усилении нестойких акустических колебаний. На Пожирателе Солнц рациями не пользовались. Лисантер опасался, что радиочастоты могут вызвать нежелательные явления в поведении станции. Должарианцам поневоле пришлось разрешить обслуживающему персоналу пользоваться блокнотами, что было намного безопаснее. И полезнее, что Татриман демонстрировала чуть ли не каждый день.

Моррийон нажал на кнопку, отпирающую дверь. По напоминающей фистулу впадине в стене пробежала вспышка, и она разошлась с мерзким сосущим звуком. Моррийон поморщился.

По коридору сновали, как обычно, техники и серые должарские солдаты. Станция работала в три смены и никогда не засыпала. Моррийон посторонился, пропуская гравиподдон, нагруженный причудливой урианской техникой, извлеченной из каких-нибудь закоулков станции, и чуть не споткнулся о протянутый по полу кабель.

Он осторожно нажал на вестник у двери Анариса и снова не сдержал гримасы от чмокающего звука.

Комната Анариса имела вполне нормальный вид со своими прямыми углами и плоскими стенами - это достигалось только благодаря дипластовым панелям и многочисленным заслонкам. При этом Моррийон заметил, что она стала чуть менее ровной, чем раньше. Прижав блокнот к боку, он вошел, подождал, когда дверь закроется, и поклонился Анарису. Наследник встретил его весело.

- Ну, что нового произошло за эту вахту? Не включил ли ты тайком станцию, чего доброго?

Моррийон оставил ехидство без внимания. Все дело в этом месте. Оно не предназначено для человека и всех нас делает непохожими на себя.

- Есть интересный рапорт из секции Лисантера. У персонала, размещенного близ Палаты Хроноса, участились психические расстройства.

Наследник сузил глаза - Моррийон давно чувствовал, что Анарис не любит Палату Хроноса.

- Расстройства? - Анарис саркастически поднял черную бровь.

- Должарский контингент страдает в основном от бессонницы. Среди низшего персонала - кошмары, удушье во сне, лунатизм. Последние исследования показали, что частота заболеваемости убывает по мере удаления от центра станции.

Анарис умолк так надолго, что Моррийону стало не по себе.

- Сны, - сказал он наконец. - Это место порождает дурные сны.

- Если позволите... - начал Моррийон. Анарис небрежно махнул рукой, Я думаю, что серым и тарканцам тоже снятся кошмары, но они боятся, как бы в них не заподозрили хореянскую кровь.

Несмотря на частые приказания Анариса говорить откровенно, на лбу у бори выступил пот. Анарис чуть не убил его, когда Моррийон застал наследника во время занятия телекинезом. Эсабиан без колебаний казнил бы сына, обнаружив в нем кровь давно исчезнувших хореян, экстрасенсов, чей остров жители материка уничтожили направленным ударом астероида на заре должарской космической эры.

Наконец Анарис кивнул, и у Моррийона отлегло от сердца.

- И к какому же выводу пришел Лисантер? Или ты?

- Он говорит, что не знает, что это значит, но я думаю, что он скрывает от нас свои выводы из страха перед Барродахом. Нам, к сожалению, пока нечем на него повлиять.

- Тогда придется подождать, пока отца об этом не информируют. После этого Лисантер и меня сможет ввести в курс.

Миг спустя Моррийон понял, что встреча окончена, и ушел. Теперь он был уверен: чем бы ни испугало Сердце Хроноса Анариса на "Кулаке Должара", здесь этот страх не прошел, а только усилился.

Барродах тоже воспринял вызов своего господина с облегчением. Ему не давала спать периодически чмокающая фистула, которая открылась в одном из вогнутых мест и только час как умолкла.

Барродах устало прикрыл глаза, но тут же открыл их и оглядел комнату. Он не мог справиться с ужасом, который чувствовал всякий раз, когда просыпался и видел, что пропорции комнаты изменились. Если еще кто-то на станции и страдал от кошмаров, будто он медленно задыхается в пищеварительном тракте какого-то чудовища, то все об этом молчали - и он тоже должен. Притом Лисантер уверял, что станция не является живой в общепринятом смысле слова, а просто обладает высокой адаптируемостью.

"Это гомеостатический механизм, приспособленный к условиям урианского обитания. Она всего лишь старается, чтобы нам было удобно"..

В том-то и проблема, что они - не Уры. И если Уры чувствовали себя здесь комфортно, какими же тогда они были?

Он сел и сунул ноги в башмаки, избегая всякого контакта с теплой упругостью пола, которая чувствовалась даже сквозь толстое резинчатое покрытие. Одеваясь, он с яростью повторил свой обет добыть как можно больше стазисных заслонок. Поскольку материал лимитирован, только господа имеют их в достаточном количестве, но он найдет способ.

Одевшись, он прилепил ампулу на спину пониже затылка и поднял высокий воротник кителя. Незачем Эсабиану знать о сан-суси и прочих медикаментах, которые он принимает от тика. Щеку опять свело, и Барродах напрягся в ожидании острой, почти как от электрошока, боли, но она не пришла. Он немного успокоился и вышел.

В коридоре было людно, но ему уступали дорогу. Дойдя до покоев Эсабиана, он заметил на потолке бородавчатые ур-плоды. Они не представляли особой опасности, только пахли иногда скверно, вот как сейчас, но проходивший мимо серый солдат все равно сорвал их. Барродах не мог себе представить, как кто-то решается пробовать эту гадость, как бы хорошо она ни пахла, но искореженные трупы жертв подобных опытов доказывали, что дураки еще не перевелись.

Тик снова начал одолевать Барродаха, когда дверь к Эсабиану раскрылась. Это урианское паскудство даже чмокает всегда по-разному. Пуще всего бори ненавидел станцию за ее непостоянство.

Войдя, он испытал, прямо-таки физическое облегчение после чужеродного коридора; если бы не звук, издаваемый дверью, можно было подумать, будто ты перенесся в библиотеку Панарха, в Малый Дворец Мандалы. Кресла, старинные ковры на полу и на стенах - все это с большим старанием переправили сюда с Артелиона. Диссонанс создавало только голографическое окно - оно изображало не безмятежные сады Мандалы, а вид на мрачные вулканические скалы Должара с высоты башни Джар Д'оччу.

Это напомнило Барродаху о всегдашней опасности. Он низко поклонился, Эсабиан мельком взглянул на него и сказал:

- Докладывай.

Барродах, следуя инструкции, первым делом доложил об Анарисе. Больше всего его мучило, что он не может поделиться с Эсабианом самым главным: тем, что Анарис пожертвовал часть своих стазисных заслонок ради удобства Моррийона, Барродах был не совсем уверен, что это не финт с целью создать иллюзию мнимой мягкости, но Аватар в любом случае воспринял бы такой доклад как завуалированный упрек в свой адрес: он-то ничего похожего для Барродаха не сделал.

От прочих сведений Эсабиан раздражительно отмахнулся. "Опять скучает", - подумал бори, и прилив адреналина обжег ему внутренности. Авось последний рапорт Лисантера поможет отвлечь Властелина-Мстителя от сосредоточенности на нежелательных деталях.

- Мой господин, последние эксперименты Лисантера открыли психический компонент в активности станции. Он просит, чтобы ему предоставили темпата для проверки его гипотезы.

Эсабиан вскинул на него блестящие черные глаза.

- Он думает, что темпат сможет запустить станцию на полную мощность?

Бори поспешил умерить ожидания своего господина.

- Он говорит только, что это самое обещающее направление будущих исследований. - И Барродах торопливо продолжал: - Я уже подобрал несколько кандидатур. Наиболее доступный из них - Ли Пунг с Рифтхавена. С вашего позволения, я реквизирую его у синдиков.

Им я, конечно, преподнесу это в других выражениях.

Барродах убедился на опыте: хотя власть Синдиката сильно убавилась, правители Рифтхавена охотнее идут навстречу, если выказать им видимость уважения.

- Действуй. Добудь всех, кого сможешь. То, что не удастся одному, может удасться многим.

Стараясь продлить интерес Эсабиана и предотвратить вопрос о гиперволновых сообщениях, Барродах упомянул еще о нескольких темпатах. Не сказал он только, что все они вряд ли согласятся или смогут работать вместе. По словам Лисантера, при столь близком соседстве главным для них будет отгородиться друг от друга, что ослабит их чувствительность к внешним стимулам.

- Хорошо, - сказал Эсабиан. - Еще что-нибудь?

Барродах замялся на мгновение. Это новое направление вместе с гиперволновой сводкой, которую он подготовил, пожалуй, займет Барродаха до конца дня. А барканские события могут подождать и до завтра.

Ему не хотелось привлекать внимание Эсабиана к Хриму и Норио теперь, когда вопрос о темпатах вышел на первый план. Барродах не был уверен, что Норио нужен ему на Пожирателе Солнц - во всяком случае, к этому надо приготовиться как следует.

Он снова поклонился.

- Нет, мой господин. Сегодняшняя сводка для вас готова.

По знаку Эсабиана он включил пульт и удалился. Он поручит Андерику, когда тот будет на Рифтхавене, забрать Ли Пунга заодно с оборудованием и сырьем для производства стазисных заслонок. И псизаградников тоже - в большом количестве. Жаль, что нельзя производить и псионические приборы.

Мысль о полноценном ночном сне заставила его пошатнуться от усталости. Дверь с чавканьем закрылась за ним, и он, убедившись, что при этом моменте его слабости никто не присутствовал, заторопился прочь.

АРЕС

Элоатри, Верховная Фанесса Дезриена, стояла у окна, выходящего в сад Обители. Цветы на высоких стеблях покачивались в свете рассеивателей, и громадный мохнатый черный шмель блуждал между ними с громким жужжанием.

Воздух был полон весенних ароматов, но за ними Элоатри чувствовала какую-то затхлость, словно в давно не убиравшейся комнате. Что это психическая реакция на ужасную перенаселенность Ареса или просто воображение?

Ладонь у нее зачесалась, и она посмотрела на изображение Диграмматона, вожженное глубоко в плоть. Видение, которым сопровождался перенос Диграмматона через множество световых лет, сейчас давило на нее особенно тяжело. Она оглянулась на пульт, где рядом с проектором лежал крошечный чип.

В нем содержится запись гееннских событий: смерть Панарха от рук сына своего врага.

Позвонил вестник, и Туаан ввел в кабинет гностора Мандериана.

Рукопожатие, которым она обменялась с монахом-должарианцем, оставило у нее впечатление огромной силы, которую он свободно контролирует. Интересно, каково было бы пожать руку Вийе.

- Иварда я не видел, - сказал он, - но Вийя говорит, что он благоденствует. Эйя все еще находятся в спячке.

- Должно быть, их ошеломил столь сильный прирост населения.

- Вийя того же мнения, но думает, что они скоро проснутся.

- Это хорошо.

- Зато у келли, кажется, никаких перемен. Вскоре я снова навещу их всех под предлогом работы над языком знаков.

- Отлично. Пожалуйста, продолжайте следить за их благополучием. - Она повернулась к пульту. - Гностор, здесь у меня лежит гееннский рапорт, просмотр которого я откладывала до вашего прихода. Надеюсь, вы поможете мне лучше понять то, что я вижу, и обратите мое внимание на то, что недоступно моему зрению.

Он ответил легким поклоном, и она не совсем поняла выражение его темных глаз.

- Здесь показана лишь малая часть того, что произошло в реальности. А я, хотя и присутствовал при этих событиях, не все до конца понимаю.

- Тогда мы подумаем над этим вместе, - сказала Элоатри, и он поклонился снова.

Они устроились в удобных креслах у пульта.

- Вы не увидите здесь, как эйя, за несколько минут до начала этой записи, обнаружили, что Вийя пыталась следить за событиями глазами Эренарха. - Мандериан помолчал. - И ей это удавалось.

У Элоатри снова зачесалась ладонь, и она посмотрела на гностора вопросительно.

- Думаю, - продолжал он, - что эта ее способность проистекает, по крайней мере отчасти, из значительной перемены в их отношениях.

Элоатри, не знавшая об этом, медленно кивнула и вставила чип в прорезь на пульте.

Вначале интерьер "Грозного" вызвал в ее памяти голос отца, повествующего о своих флотских годах, но Мандериан вернул ее к настоящему.

- Обратите внимание на Эренарха.

Она могла бы пропустить эту деталь, если бы не гностор. Брендон, в ту пору еще Эренарх, бросил быстрый взгляд на имиджер, показав, что знает о наблюдении за собой.

Мандериан остановил кадр.

- Вы уверены, что тот, недостающий - не Панарх?

- Да, уверен. Панарх - часть причины моего пребывания здесь, но он ни разу мне не являлся.

Она уже не впервые ощутила, насколько беден человеческий язык.

- В отличие от других членов единства. - Черные глаза Мандериана сузились. - Исходя из этого, мы полагаем, что в полиментальное единство входят келли, эйя, Ивард, Вийя и неизвестный пока мужчина.

Элоатри беспомощно потрясла головой. Всякий раз, когда она пыталась найти в Сновидении какую-то логику, смысл ускользал от нее.

- Я до сих пор не понимаю, почему они явились мне именно так: эйя как дети, келли как кольцо на руке Иварда. Но лицо Вийи я видела ясно, как и лицо мужчины, - и это был не Брендон Аркад.

Мандериан снова включил запись. "Он знает, что сила видения не в том, что можно передать другим, а в том, что ты делаешь, чтобы соблюсти верность его духу", - подумала она, очистив свой ум от разочарования и ложных ожиданий.

События на экране между тем неумолимо двигались к страшному концу. Она знала, чем закончится бой с "Самеди", и все же у нее перехватило дыхание, когда "Грозный" и рифтерский эсминец сошлись в поединке между сужающихся крыльев энергии, создаваемых гиперпространственной трещиной, столь долго охранявшей тайну Геенны.

Связист "Грозного" доложил о поступившем сигнале.

"Они заявляют, что их корабль называется "Акеридол", и командует им Анарис ахриш-Эсабиан".

Капитан Марго Нг приняла сигнал должарского корвета. На главном экране "Грозного", в миниатюре воспроизведенном на пульте Элоатри, появился человек. Его изображение бросилось Элоатри в глаза, кожа у нее на лице натянулась, и в висках застучало.

"Насколько я понимаю, вы Анарис, наследник Эсабиана Должарского?" произнесла Нг.

Ответа Элоатри не слышала, потому что Мандериан отключил видео и дотронулся до ее руки.

- Нумен?

После долгого мгновения ее отпустило - только сердце еще пошаливало.

- Вот он, недостающий фрагмент моего видения, - сказала она и увидела, как ее шок отразился на лице Мандериана. - Последний член Единства. Анарис ахриш-Эсабиан вместе с другими приведет нас к дверной петле Времени.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

11

АРЕС

"Настоящий кошмар снабженца", - думала Ваннис Сефи-Картано, наблюдая со стороны, как невероятное количество людей затрачивает невероятное количество энергии, чтобы превратить станцию Арес, одолеваемую потоками беженцев всех мыслимых культур и классов, в центр правления нового Панарха, которого никогда не готовили в правители.

На далеком Артелионе торжественная церемония передачи власти от мертвого Панарха живому была отработана до мелочей. Там, в Мандале, мистическом центре Тысячи Солнц, механизм коронации работал гладко, смазываемый нерушимыми традициями и символикой тысячелетнего правления Аркадов: Изумрудный Трон, Карелианский Посох, Перстень Феникса и Флот.

Но Изумрудный Трон захвачен узурпатором, Посох сгорел при радиоактивном взрыве в Зале Слоновой Кости, Перстень вместе с Панархом Геласааром испарился над Геенной, Флот разбросан на протяжении миллиарда кубических световых лет, и ему противостоит враг, владеющий оружием, изобретенным еще до того, как человечество открыло огонь.

Между тем на Аресе остатки правительства готовят коронацию, не имеющую прецедентов, - и это делает еще более необходимым привлечение возможно большего числа освященных временем ритуалов. С самого возвращения Брендона из его неудачной спасательной экспедиции уцелевшие члены Совета Служителей под эгидой колледжа Архетипа и Ритуала пытаются выстроить новую церемонию, которая могла бы сказать разметанным войной подданным: "Смотрите: мы еще способны создать порядок в этой обезумевшей Вселенной".

Воплощение этого замысла в реальность в разгаре ожесточенной войны служило предметом горячих, чуть ли не до дуэли доходящих споров. В конце концов обратились за консультацией к новому Панарху.

Ваннис путем наводящих вопросов и терпеливого выслушивания одних и тех же разговоров сумела составить себе четкую картину вкусов и намерений Брендона. С должным уважением к мнению разных сторон он высказал свою волю. Анклав останется его резиденцией, и оба рифтера, повар и телохранитель, тоже останутся при кем. Для правительства следует построить новое здание, где красота должна сочетаться с военной строгостью.

Трона не будет. В этом новый Панарх был непреклонен. Он взойдет на трон лишь после освобождения Мандалы.

Всю имеющуюся в наличии технику бросили на строительство, и вся станция шила или раздобывала себе наряды ко дню коронации.

До нее оставалось меньше недели, когда Ваннис, отправившись в Галерею Шепотов, чтобы расслабиться и отдохнуть от этикета и политики, нашла там средство расплатиться с долгом, который некоторое время не давал ей покоя.

- Лучше закончить урок пораньше, - сказал Панкар, такой же, как Фиэрин, доброволец, и нажал клавишу на пульте.

Прозвенел звонок, и ребята в тренажерных кабинках подняли головы.

Видя их разочарованные лица, Фиэрин заставила себя улыбнуться.

- Пора меняться. Посмотрите, сколько народу ждет своей очереди. - За кругом стояла группа подростков - они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, сердито поглядывая на нее и других воспитателей.

Сердце у Фиэрин беспокойно забилось: некоторые из этих юных поллои казались такими... неуправляемыми.

Впрочем, те, что сидели за пультами, послушались достаточно охотно, хотя им урезали время урока, и освободили класс, двигаясь в ряд под надзором Панкара.

Но тут дело приняло дурной оборот.

Ожидающие, как только смолк звонок, выстроились в подобие очереди. Когда Панкар выпроводил из кабинки последнего ученика, первый по очереди мальчик двинулся вперед, но девочка из задних рядов его опередила.

Фиэрин хотела вмешаться, но не успела. Парень схватил девчонку за плечо своей длинной жилистой рукой и швырнул обратно в очередь.

- Ты, засранка, - я первый.

Девочка отлетела назад с открытым ртом. К ней подступили другие, кое-кто с кулаками.

- Жди своей очереди! Дулу поганая!

- Перестаньте! - крикнула Фиэрин, но ее никто не слушал. С беспомощным ужасом она смотрела, как мальчики и девчонки кольцом окружают юную Дулу. Один голос перекричал все остальные:

- Мы научим тебя правилам хорошего тона!

Девочка, побелев, стиснула зубы, и двое парней отскочили назад, вопя от боли, - у одного из носа текла кровь, другой прижимал к груди поврежденную руку. Девочка крутнулась на месте, изготовив руки в уланшийской стойке.

- Кто меня тронет, умрет, - выговорила она среди внезапной тишины,

- Если не вмешаться, будет бунт. - Старый Панкар, отстранив Фиэрин, пошел прямо на стайку подростков. - Всем стоять на месте! - скомандовал он, многозначительно глянув через плечо на Фиэрин, и она вспомнила код чрезвычайной ситуации.

Дрожащими пальцами набрав его на пульте, она вздохнула с облегчением, когда через пару секунд откуда ни возьмись явились четверо десантников. Они быстро навели порядок: пострадавших увели в одну сторону, девочку Дулу - в другую.

Панкар сделал знак оставшейся очереди, и присмиревшие ребята заняли места в кабинках. Одни еще ворчали и сердито смотрели девочке вслед, другие держались боязливо.

Другие взрослые за пределами их класса разгоняли детей, собравшихся поглазеть.

Когда все утихомирилось, Фиэрин и Панкар начали медленный обход. Ребята прилежно занимались делом.

Панкар, вернувшись за контрольный пульт, вывел на экран личные данные, и у Фиэрин сжалось сердце, когда она увидела имя девочки: Харил лит-Ямагучи. Накануне Фиэрин сказали, что вся семья Ямагучи пала жертвой рифтеров в своем родном мире. Харил выжила только потому, что была в школе.

Но Панкару это имя явно ничего не говорило. Он покачал головой.

- Кто-то должен сказать этим юным Дулу, что настаивать на своих привилегиях - значит распихивать локтями других.

- Она ни на чем не настаивала, - сказала Фиэрин. - Это просто привычка.

Панкар мрачно поджал губы.

- Придется ей эту привычку оставить. - Старик взглянул на Фиэрин из-под кустистых белых бровей. - Лучше бы вы, Дулу, забрали таких, как Харил, на свои виллы и яхты. Уж у вас-то место найдется.

"Не так это просто", - хотела сказать она, но слова "вы, Дулу" больно задели ее, и она промолчала. Как объяснить ему, что тот, у кого нет на Аресе родственников, должен держаться союзников своей семьи и что нарушение этих связей может вызвать последствия, которые потом годами не исправишь?

Как объяснить, что человек, носящий дорогую одежду, может быть не богаче подсобных рабочих, которые ходят в выданных а им летных костюмах? Что лишние люди на площади, которая представляется поллои огромной, для Дулу столь же невыносимы, как и для поллои в их тесных квартирах?

Как объяснить, что я не решаюсь взять ребенка в ту опасную среду, из которой сама постараюсь уйти как можно скорее?

Сделав лицо безразличным, Фиэрин сказала дипломатически:

- Обойду их еще раз.

Три часа спустя она с пульсирующими висками встала в очередь на транстуб. Она задержалась на два часа против своего обычного времени: в приюте все время возникали какие-то проблемы, и все добровольцы помогали их улаживать.

Стоя в толпе на остановке, она старалась не слушать разговоров, которые на сердитых, повышенных тонах велись вокруг нее, но вдруг услышала свою фамилию.

- ... и не одного Кендриана - их всех бы надо судить. Все рифтеры проклятые убийцы.

Это они о Джесе! Фиэрин украдкой бросила взгляд на говоривших - это были две женщины-поллои неопределенного возраста, с лицами, побуревшими от ультрафиолетового излучения.

- Но те рифтеры, которые были с Кендрианом, помогли Эренарху.

- Так ведь недаром - они разграбили Мандалу! А он сидел и смотрел на это.

- Мисса! Он как-никак Панарх.

Вторая женщина смутилась:

- Я ничего не хочу сказать плохого про Его Величество, но их капитан другое дело. Темпатка и должарианка в придачу. А эти маленькие выжигатели мозгов, которые всегда при ней? Говорят... - Заметив, что Фиэрин смотрит на них, женщина демонстративно отвернулась и понизила голос до шепота.

Расстроенная Фиэрин тоже отвела взгляд. Нервная обстановка портит ее манеры - но она уже не впервые слышит речи такого рода. Новости тоже раздувают роль рифтеров в войне. Зачем? В кого они метят - в Джеса, в Панарха или в них обоих? Она достаточно разбиралась в семиотике, чтобы понимать, что многозначность - самая сильная черта символических средств информации.

Со свистом сжатого воздуха подошла капсула, но когда ее двери открылись, взорам ожидающих представилась плотная человеческая масса, голоса из которой раздраженно оповещали, что места больше нет.

Кто-то один протиснулся к выходу, чуть не выпав на платформу, двое попытались влезть в капсулу. Один добился своего, несмотря на крики и ругань, другого, хилого юношу, выпихнули назад. Двери закрылись, и капсула исчезла. Юноша поднялся на ноги под злорадные ухмылки очереди.

Следующая капсула тоже пришла полная, но половина пассажиров вышла. Людская волна внесла Фиэрин внутрь. Сесть, разумеется, было негде. Люди сидели по трое на скамейках, рассчитанных на двоих. Фиэрин втиснулась позади сиденья, чтобы видеть ближайший экран с обозначениями остановок.

Кто-то толкнул ее так, что она чуть не перелетела через спинку и с трудом удержалась. К ней прижималась какая-то женщина - ее влажная одежда касалась руки Фиэрин, и разило застарелым потом. Фиэрин отвернулась в другую сторону и тут же вдохнула пряные запахи чьей-то недавней трапезы.

Фиэрин стиснула зубы, борясь с тошнотой и диким желанием пробиться к выходу.

Она не смела ни шевелиться, ни даже дышать. На Аресе уже случались драки из-за нетерпимости Дулу к давке, и были смертные случаи.

Еще четыре остановки, твердила она себе, закрыв глаза.

Держись. Держись.

И она держалась все эти остановки, хотя давление толпы еще усилилось и ее больно прижали боком к спинке сиденья. Только втянула в себя воздух - и напрасно, потому что ее сразу одолело удушье. "Здесь же дышать нечем!" вопило все ее естество, вопреки доводам мозга.

Когда капсула остановилась снова, Фиэрин закричала:

- Выхожу!.

Она не успела устыдиться своего визгливого голоса: люди вокруг раздались и выдавили ее наружу, как содержимое пищевого тюбика.

Капсула сразу отошла, и Фиэрин врезалась в очередь ожидающих. Их тихие, музыкальные голоса привели ее в чувство - почти все здесь были Дулу. Двое-трое даже показались ей знакомыми, но отвели глаза, видя ее в столь плачевном состоянии.

Повинуясь импульсу, Фиэрин бросилась бежать и остановилась только в каком-то парке, перед недавно построенной Галереей Шепотов.

Медленно вдыхая свежий воздух, Фиэрин прошла прямо к скромному входу. Плющ и деревья полностью скрывали изящное здание из цветного стекла и зеленовато-серого сплава.

Она вошла, и прохладный воздух омыл ее разгоряченное лицо. Прислонившись к увитой плющом стене, она заставила себя дышать спокойно. Тианьги веяло успокоительными ароматами нижнесторонней ранней весны: дождем, лугом, облаками и распускающимися цветами.

И простором. Казалось, что она, снова выйдя наружу, увидит перед собой бескрайние горизонты планеты, а не замкнутые кривые линии онейла.

Тихий шепот позади побудил ее двинуться с места, и она свернула наугад на одну из дорожек, но та скоро уперлась в зеркало.

Фиэрин опешила, увидев свои растрепанные волосы, искаженное стрессом лицо и помятое платье. Взяв себя в руки, она выпрямила спину, распустила волосы, собрала их в прическу, вытерла ладони о корсаж и снова оглядела себя. С помятым зеленым платьем ничего уже не поделаешь, но серые глаза утратили свое дикое выражение, темные волосы лежали аккуратно, и смуглая кожа разгладилась.

Она отвернулась, и другое зеркало встретило ее светлыми бликами; с третьей стороны стена воды падала ниже ее ног. Свет, стекло, зеркала, мягкие перистые ветки висячих, оплетающих все растений вели ее в глубину лабиринта.

И всюду звучали голоса, идущие непонятно откуда. Вскоре Фиэрин перестала понимать, где на стенах отражения, порой умноженные хитроумными зеркалами, а где другие посетители, видные ей сквозь стекло. Снова повинуясь импульсу, она села на скамейку под цветущим деревом и прислонилась головой к мшистому стволу.

Импульс... Теперь она снова владела собой и могла разобраться в лабиринте собственных ощущений. Импульс? С каких это пор она стала действовать не подумав?

Да еще теперь, когда опасность подстерегает ее во сне и наяву... Недавняя паника вернулась, но Фиэрин сжала руки и поборола ее.

Действительно ли это импульс? Я с самого детства не действовала необдуманно - почему же теперь начала? Не раскинул ли кто-то незримый невод, чтобы привлечь ее сюда?

Мимо, шурша сандалиями, прошел один человек, потом другой. Фиэрин их не видела, но миг спустя на стеклянную стену легли цветные блики, и в зеркалах что-то отразилось.

- ... просто ужасна, - произнес женский голос непонятно откуда. Кажется, она искренне верит, что интерес Джареда к ней продлится после прибытия курьера с Мориги.

Мужской голос язвительно ответил:

- Не печально ли, что кто-то еще пытается удержать Джареда бан-Ронеску?

Чуть ближе зазвучал третий голос, критикующий вечер, данный накануне Архонеей Хуланна. Фиэрин тихонько перешла через мостик над быстрым голубым ручьем, отвела нависшие ветки и снова уперлась в зеркала.

- ... Если новый Панарх захочет жениться...

- Забавно было бы посмотреть.

Прохладный лабиринт из стекла и зелени поглощал Фиэрин, угощая ее новыми обрывками сплетен. Однажды она даже забыла о своих проблемах и пошла следом за двумя молодыми людьми, говорившими о Тау. Но она свернула не в ту сторону, и голоса внезапно смолкли.

Затем в стекле отразились лица двух женщин.

Чистый ароматный воздух и падающий ровными углами свет возвращали покой и телу и уму.

Успокоившись окончательно, Фиэрин поняла, что уже не впервые видит одну из фигур, грациозную и чем-то знакомую. Заинтригованная - и напуганная, потому что в совпадения она верила не больше, чем в импульс, Фиэрин попыталась последовать за ней, но разглядела только каштановые, искусно уложенные волосы и бледно-сиреневый шлейф платья.

Фиэрин отыскала один из пультов, неприметно расположенных вдоль дорожек, нажала на единственную клавишу и, ведомая голубым огоньком, вернулась к выходу.

Пора возвращаться на яхту Тау. Она и так запоздала - вдруг Фелтон уже ищет ее?

При этой мысли у нее вырвался нервный смешок. Как же плохо она владеет собой на самом деле!

Чей-то голос позади произнес:

- Я увижу вас на регате Масо сегодня вечером?

Фиэрин невольно вздрогнула, но заставила себя обернуться медленно, с безмятежным лицом.

- Леди Ваннис!

Ваннис Сефи-Картано была ниже ее ростом, но безупречная осанка придавала ей статности. Теплые карие глаза, затененные густыми ресницами, высокий гладкий лоб, чуть юмористически выгнутые брови, идеально изваянный рот - все дышало добротой.

Фиэрин, поклонившись, изобразила вежливую улыбку.

- У меня был очень долгий день в приюте. Не знаю, право.

Ваннис, пристально посмотрев на нее, повернулась боком, указав маленькой рукой в сторону озера.

- Давайте прогуляемся немного, Фиэрин. Мы почти не разговаривали со времени недавних событий.

Фиэрин вспомнила, что действительно очень редко виделась с Ваннис после того ужасного дня, когда заговорщики руководимые Тау, попытались отнять власть у Брендона лит-Аркада. Ваннис не было при этом: поговаривали, будто сам Брендон удержал ее, но всей правды не знал никто. Знали только, что ни его, ни ее не было и на балу, где все и началось, а после Брендон почти сразу отправился спасать своего отца на Геенну, Ваннис же уединилась у себя на целую неделю (по болезни, как объявляла всем ее горничная). Появившись вновь, она заняла в свете свое старое место, хотя много толковали о том, каким будет ее положение теперь, когда Брендон стал Панархом.

- В Галерее Шепотов я нахожу приятное отдохновение, - промолвила Ваннис, идя рядом с Фиэрин. Та кивнула:

- После всех этих толп там...

У нее сжалось горло - еще слово, и она собьется на визг, Фиэрин стиснула зубы. Ну почему она не может держать себя в руках?

Зато Ваннис представляла собой саму учтивость, изукрашенную блестками остроумия.

- Она очень похожа на Галерею Монтесьело, где я выросла. Меня чарует идея вечно изменчивого лабиринта, который никто не может изучить до конца. - Она улыбнулась. - Это самая лучшая из детских игр, но со взрослым риском.

Перемена темы придала Фиэрин уверенности.

- Я в ней впервые. Люди там действительно говорят откровенно?

- Да, говорят. Одних новизна ощущения говорить то, что думаешь, приводит в восторг, для других это облегчение. Но в игре должны быть ставки, риск, иначе она не привлекает.

"А мне вот не с кем поговорить. Я не посмею", - подумала Фиэрин, и у нее снова сжалось горло.

Ваннис, как ни странно, этого не замечала. Глядя на спокойное озеро, ставшее оловянным в тускнеющем свете, она сказала:

- Рассказывают, будто эта идея берет начало на Утерянной Земле. В некой стране во всех домах были подслушивающие устройства, поэтому люди, когда желали поговорить о политике, отправлялись гулять - а климат там был очень холодный. В иные дни случались такие холода, что звук свободно передавался по воздуху, и люди слышали шепот тех, кого видели только издали. На Монтесьело модно было говорить только о личном и о политике, и это было довольно скучно. Здесь, думаю, будет по-другому.

Фиэрин сделала глубокий вдох:

- И риск увеличится, не так ли?

- Совершенно верно, - улыбнулась Ваннис. - Человеческая натура никогда не перестанет меня удивлять. Это наше стремление к риску... к некоторым его видам по крайне мере.

Нервы Фиэрин, натянутые до боли, внезапно онемели.

- В Галерее, - продолжал журчать превосходно поставленный голос, риск только развлекает, поскольку защищен анонимностью. Но ведь риска, вызванного отсутствием конфиденциальности, в нашей повседневной жизни и без того достаточно, вы не находите?

Фиэрин помимо воли впилась в Ваннис глазами.

Ответный взгляд, усиленный искусственными средствами, был проницателен, но в очертаниях прелестного рта не чувствовалось ни торжества, ни злобы. Маленькая тонкая рука подхватила Фиэрин под локоть.

- Моя вилла вот здесь, за холмом. Пойдемте поболтаем и выпьем чего-нибудь горячего.

Со струйкой юмора, просочившейся из глыбы льда, в которую превратились ее сердце и разум, Ваннис Сефи-Картано отметила, как старательно молодая женщина, рядом с ней избегает всяких упоминаний о заговоре и его последствиях.

Фиэрин делала это по доброте душевной, которой Ваннис мысленно воздавала должное. Попытка переворота получила слишком большую огласку, чтобы ее скрыть. Только Тау Шривашти, которому все нипочем, способен отвечать на пересуды язвительными замечаниями и небрежными жестами. Тех, кто сам никогда бы не осмелился столь открыто бороться за власть, восхищает легкость, с которой он принимает свое поражение.

Для большинства заговорщиков неудавшийся заговор и правда будто рядовой проигрыш - ведь им оставили их титулы, их значительные состояния, и даже их положение в свете осталось прежним.

Но для Ваннис, новичка в политике, притом совершенно не подготовленной к скромной участи титулованной вдовы, поражение означает полную перемену ориентации.

Она удалилась от света. Порой она еще появляется в нем - всегда в узком кругу и с какой-нибудь определенной целью - и встречается с бывшими заговорщиками, обмениваясь с ними улыбками и поклонами. Отстраненная учтивость Тау и колючий юмор Гештар дают ей понять, что она сама не сознает величины краха, который претерпела. Но это неправда, и она расценивает эту их убежденность как еще одно орудие в своем растущем арсенале.

- Галерея Шепотов на Монтесьело была точно такой же, как эта? спросила Фиэрин.

- Стекло и зеркала такие же, но растения совсем другие, и здесь нет великолепной мозаики, на укладку которой ушло около ста лет... - Ваннис всю жизнь готовили к светскому поприщу, и теперь она могла без напряжения говорить о пустяках, подмечая в то же время стесненное дыхание своей спутницы, думая о другом и составляя новые планы.

Девочкой она постоянно бродила по кристальным дорожкам Галереи Шепотов, смотрела на переменчивые переливы мозаики, следила за людьми в зеркалах и практиковалась в умении читать по губам - искусство, на изучении которого настаивала ее мать и в полезности которого Ваннис убедилась на опыте - и прислушивалась к разговорам, пока не научилась воспринимать все это как единое целое, для которого мелкие отличия в стенах и коридорах уже не имеют первостепенного значения.

В этой Галерее, как выяснилось, все обстояло точно так же. Разгадывать, кто что говорит, было для нее не слишком интересно. Обычно она просто слушала разговоры, но сегодня ей явилось привидение в помятом платье, убегающее от собственных призраков.

В личном гроссбухе Ваннис Фиэрин лит-Кендриан числилась среди кредиторов. За всю жизнь только два человека сделали Ваннис бескорыстное предложение. Отблагодарить Фиэрин было в ее силах - и Ваннис предупредила ее, что Архон Торигана намерен сделать из ее брата козла отпущения. Ваннис была уверена, что Тау это от Фиэрин тщательно скрывает.

Но, сделав это, она не до конца рассчиталась с долгом - кроме того, ей хотелось разгадать причину страха, который Фиэрин скрывал под тонким покровом учтивости.

Это, конечно, как-то связано с Тау. Быть может, Фиэрин ему наконец надоела? В юности Ваннис сама испытала на себе утонченную жестокость его нрава.

- Вот мы и дома, - сказал Ваннис, ступив на узкую дорожку к своей вилле. - Там никого нет, кроме моей горничной, да и ее можно отпустить.

Они вошли в будуар Ваннис. Серебристые глаза Фиэрин блуждали по комнате, ничего не видя.

- Я лучше пойду, - сказала она с почти судорожной улыбкой, утратив всякий контроль над собой. - Я и так уже опаздываю. Тау будет беспокоиться.

Ваннис, взяв ее трепещущие руки в свои, решила рискнуть немного.

- Мы с Тау старые друзья. Ступайте-ка в ванную - она вот там - и смойте с себя дневные заботы, а я скажу ему, что от ваших трудов вам нездоровится и вы прилегли отдохнуть у меня. Он не станет возражать - он ведь знает, что здесь с вами ничего плохого не случится.

У Фиэрин перехватило дыхание, и это сказало Ваннис, что та поняла ее правильно: Ваннис не имеет никакого политического статуса, а значит, не станет втягивать Фиэрин в заговор против Тау.

- Ступайте же, - улыбнулась Ваннис. - Я пошлю ему гол оком.

Она подошла к пульту, включив почтовый экран. Ее решительность приободрила Фиэрин, которая направилась в ванную. Ваннис воспользовалась случаем, чтобы немного затемнить окна в комнате - это создавало ощущение безопасности и располагало к интимности.

Фиэрин вернулась румяная, с влажными волосами, красиво падающими на хозяйский шелковый халат. На низком столике уже ждал серебряный сервиз. Ваннис оставила гореть только один светильник, и тианьги работало в режиме "зимой у камина", создающем тепло и комфорт.

Пока Фиэрин, запинаясь, излагала историю своего ужасного дня, Ваннис занималась медленным процессом приготовления горячего шоколада, молча слушая свою гостью и лишь изредка вставляя сочувственные замечания.

Когда Фиэрин дошла до посещения Галереи Шепотов, Ваннис поставила перед ней на блюдце фарфоровую чашку с золотым ободком.

- Я видела вас, - сказала Фиэрин, осторожно беря хрупкую чашечку, - но ведь там никого нельзя позвать, правда? И мы чисто случайно вышли оттуда в одно и то же время?

Голос ее снова дрожал и прерывался, и Ваннис, наблюдавшая за ней поверх собственной чашки, увидела неприкрытый ужас в ее глазах.

- Я ушла оттуда под влиянием импульса, - улыбнулась Ваннис.

Глаза Фиэрин закрылись на бесконечно долгое мгновение. Когда она открыла их снова, они смотрели пристально.

- И часто вы поступаете вот так, импульсивно?

Ваннис помолчала, склонив голову набок, - ее заставил задуматься не вопрос, а страх, который скрывался за этими порывистыми словами.

- Разумеется, - спокойно, с ноткой юмора ответила она. - Искусство жить включает в себя внезапные решения удавить, возбудить любопытство. Но для принятия такого решения человек должен быть свободным, - медленно добавила она.

Ну вот, слова сказаны. Ваннис надеялась, что они не повлекут за собой поток откровений о садистских замашках Тау - сексуальные излияния всегда так неприглядны.

В этой игре она ставила на то, что девушку мучает нечто другое. Фиэрин живет в среде могущественных людей, не страдающих излишней сентиментальностью. Тау, правда, любит юных и невинных, но забавляется с ними лишь до поры до времени, а потом устраивает им брак с учетом своей экономической или политической выгоды. Фиэрин он почему-то держит около себя значительно дольше своего обычного срока.

Она живет с Тау, ее брат, давно уже разыскиваемый за убийство, томится в тюрьме, а ближайший сподвижник Тау затевает против этого брата процесс, якобы из самых высоких побуждений.

Тут должна быть какая-то связь.

В те недели, когда Брендон лит-Аркад пытался спасти своего отца, Ваннис занималась самообразованием. Она сознавала, что многого не понимает, и желала собрать вместе части головоломки.

Ее мать затратила целое состояние, наняв ей в наставники самого искусного из придворных ларгистов. В мирных садах их имения на Монтесьело Ваннис росла, окруженная лучшими художниками, музыкантами и актерами, каких матери удавалось залучить. Она чувствовала каждый оттенок сложного языка дулуских жестов, умела читать по губам и разгадывать мимику тела. Воспитание сделало ее примадонной большого света, которой не было равных даже при дворе. Но вскоре после блистательного брака Ваннис с наследником престола мать ее пропала, отправившись в религиозное паломничество, - она, женщина, никогда не выказывавшая интереса к религии.

Управление их семейным делом перешло к дяде Ваннис, в то время как сама Ваннис начала самую блестящую карьеру, которая только возможна для той, что не родилась в семье Аркадов.

Теперь Семион мертв, и у Ваннис нет никакого реального положения. Вместе с Семионом она лишилась и богатства, которым распоряжалась. У нее не осталось ничего, кроме острого ума - и понимания, что мать, видимо, сознательно оберегала ее от политических реалий.

В них-то Ваннис и пыталась вникнуть за эти последние недели. Зачитываясь далеко за полночь, а днем обдумывая прочитанное во время долгих прогулок, она старалась осмыслить, как пришла Панархия к нынешнему кризису.

Занимаясь недавней историей, она наткнулась на одну из главных частей своей головоломки: Кириархею Илару, одно время соперницу, а затем лучшую подругу матери. Призвав на помощь детские воспоминания, Ваннис уяснила для себя два факта. Первое: смерть Кириархеи от рук Эсабиана Должарианского положила начало цепи событий, побудивших мать покинуть свет.

И второе, еще более поразительное: вся эта тщательно продуманная система воспитания была направлена на то, чтобы сделать из Ваннис вторую Илару.

- ... свободы нет, - говорила дрожащим голосом Фиэрин. - А значит, никто не способен действовать импульсивно. Кто-то непременно ждет и караулит за пределами твоего зрения - ждет, чтобы схватить тебя. - Она конвульсивно глотнула свой горячий шоколад и обожглась.

- Не спешите, дитя мое. Я сама его готовила - его следует смаковать.

Фиэрин в который раз сделала знаменитое усилие взять себя в руки, и шейные мускулы Ваннис напряглись из солидарности.

- Он восхитителен. - Фиэрин послушно пригубила напиток, закрыла глаза и сделала еще глоток.

Ваннис подавила вздох при виде этой мужественной попытки. Пора попробовать другую тактику.

- Это интересный предмет для размышлений - насколько мы импульсивны на самом деле. Полагаю, что если мы начнем разбираться в мотивах каждого своего шага, то за самыми простейшими действиями обнаружится подсознательная пружина.

Фиэрин выразила согласие судорожным кивком. Ваннис не торопясь отпила из чашки. Шоколад был мягок и густ, с едва уловимым оттенком тонких специй, букет которых скрывал присутствие легкого успокаивающего средства. Зрачки необычных серебристых глаз Фиэрин слегка расширились. Интересно, ее брат столь же красив? Кто-то говорил, что да.

А теперь настало время для исповеди.

- Всегда неприятно обнаружить, что ты действовала - точнее, реагировала - из страха.

- Это правда, - выдохнула Фиэрин.

- Позвольте налить вам еще. - Ваннис взяла серебряный кувшинчик. - Я, право же, горжусь своим шоколадом. Даже голголский повар не смог бы приготовить лучше.

Фиэрин залпом допила свою чашку и протянула ее Ваннис. Та, наливая, уловила запах душистого мыла от юной кожи и ополаскивателя для волос.

- Есть люди, которые меня пугают. - Ваннис плавно откинулась назад, оперев подбородок на руку. - Гештар аль-Гессинав, например. Я давно уже научилась избегать всех ульшенов.

- Кого, кого?

- Членов змеиной секты. Они носят татуировку этой змеи на своем теле в местах ее укусов, как говорят.

- И у Гештар есть такая? - усомнилась Фиэрин и тут же воскликнула: Да, я, кажется, видела край чего-то похожего у нее на руке.

- Возможно. Мне говорил также, что те, кто прячет свою татуировку, наиболее опасны.

Фиэрин затаила дыхание.

- У Фелтона она тоже есть. Я видела ее однажды.

Ваннис пробрало холодом.

- Этого я не знала. Итак, их здесь двое... Интересно, знают ли они друг о друге?

- Должны знать. Когда Фелтон присутствует на приемах, они наблюдают друг за другом. Раньше я не понимала почему.

- Вот как. - Ваннис поднесла чашку к губам. Час от часу не легче. Фиэрин - просто комок нервов.

Есть что-то еще, помимо Тау.

- Здесь... - Фиэрин с прерывистым вздохом оглядела комнату. - Есть ли здесь...

Ваннис поставила чашку и коснулась руки Фиэрин.

- Здесь нет шпионских устройств. Я сама проверила. Я хорошо напрактиковалась в этом, будучи замужем за Семионом лит-Аркадом.

Но Фиэрин даже не улыбнулась. Вот оно, наконец.

- Если бы вам нужно было кое-что спрятать, - проговорила она медленно и так тихо, что Ваннис подалась вперед, чтобы расслышать, - где бы вы это спрятали?

- Это зависит от двух условий: от кого я это прячу и что это такое.

- Вы упомянули о Гештар... - прошептала Фиэрин.

- Это касается вашего брата? Суда?

Фиэрин потрясла головой, и ее лицо исказилось от горя.

- Нет - я ничего не смогла выяснить, чтобы помочь Джесу. Фелтон... следит за мной. Нет, дело не в Джесе, это еще хуже... намного хуже. Я не знаю, что это значит, но...

Чистое, холодное пламя триумфа вспыхнуло у Ваннис в мозгу, пробежав по мускулам к нервным окончаниям.

- Расскажите мне все. Если я смогу, то помогу вам. Если не смогу, то так и скажу, - но вас не выдам.

- Главное, не говорите Тау, - быстро сказала Фиэрин.

- Будьте спокойны. Могу вас заверить, что не питаю нежных чувств к Тау Шривашти.

Фиэрин улыбнулась вымученной улыбкой, а потом, к удивлению Ваннис, нырнула куда-то за пазуху и достала видеочип.

- Я ношу его на себе с тех пор, как ларгист Ранор дал его мне - и погиб. Это снято на Энкаинации Эренарха. Здесь показано, как взрывается бомба и все умирают... и как Гештар, Тау и Штулафи выходят из зала перед самым взрывом.

Ваннис показалось, что та самая бомба взорвалась у нее в голове, оставив череп пустым, как яичная скорлупа, и сердце заколотилось о корсаж.

В дни своих раздумий она решила, что непременно займет свое законное место рядом с Брендоном хай-Аркадом. Ее от рождения готовили быть Кириархеей. С той самой ночи, которую Брендон провел с ней по дружбе и доброте, ночи, полной смеха, нежности и удовольствия, ей все больше хотелось привязать его к себе шелковыми узами.

Он вернулся из своего похода уже не наследником, но полноправным Панархом, и та ночь больше не повторилась. Ваннис подозревала, что для него она просто светская дама, слабовольно позволившая втянуть себя в заговор. Его доброта - вот все, к чему она может воззвать.

Но она не пошла просить у его порога вместе с сотнями других. Ей нужно было что-то, способное его заинтересовать, нужен был ключ к его доверию.

И вот эта девушка нежданно-негаданно вложила этот ключ ей прямо в руки.

Способность планировать вернулась в Ваннис - мысль ее работала быстрее, чем билось сердце.

- Я знаю, что делать, - сказала она, и в глазах Фиэрин забрезжило облегчение. - Ничего пока никому не говорите. Чип оставьте у меня - если хотите, конечно, - добавила она, заметив, как конвульсивно сжались пальцы Фиэрин.

- Но к кому я должна обратиться? К адмиралу Найбергу? Или...

- Только к новому Панарху, и ни к кому иному.

- Но если я попробую связаться с ним хотя бы по почте, Тау сразу узнает.

- По почте нельзя. Он окружен шпионами, в этом вы правы. Нужно рассказать ему обо всем лично.

- Но как мне получить у него аудиенцию? Тау сразу узнает...

Ваннис взяла руки Фиэрин в свои.

- Забудьте о Тау. И о чипе тоже забудьте. Ваш разговор с Брендоном состоится в самом что ни на есть общественном месте.

- На его коронации? - округлила глаза Фиэрин. Ваннис с улыбкой погладила ее по щеке.

- Предоставьте это мне. Я обещаю вам: у вас будет шанс, и ваша безопасность будет обеспечена.

Фиэрин закрыла глаза, и ее лицо дрогнуло под рукой Ваннис - она так долго жила среди врагов.

Ей придется вернуться обратно - при этом держать себя в руках.

Ваннис с нежной заботой обняла ее обеими руками и зарылась лицом в ее прохладные, душистые волосы.

12

Осри Омилов, лейтенант Флота и преподаватель Школы Астрогации, придал окончательный лоск своему парадному мундиру и оглядел себя со всех сторон. Удостоверившись, что не посрамит ни себя, ни мундира, он открыл дверь и вышел. Его ум был занят событиями, перенесшими его сюда после недавней кадровой перетасовки, - его, единственного лейтенанта на вожделенной флагманской территории.

Эта ситуация его смущала. Он отказался от звания лейтенант-коммандера, предложенного ему как спасителю наследника, - он ведь знал, что этого не заслуживает. По правде сказать, это Брендон спас его. Притом ему не хотелось увязнуть в административной рутине - ему нравилось преподавать.

Однако привилегии все же были предоставлены ему, как близкому другу Панарха. Сначала этот титул показался Осри не менее лживым, но потом врожденная честность заставила его взглянуть на это со стороны.

Много ты знаешь людей, которые могут поговорить с Панархом в любое время?

С легким шоком он вынужден был признать, что его статус соответствует тому, который когда-то имел и теперь получил снова его отец. Отцовский мир всегда казался Осри очень далеким.

Он оглянулся на свою двухкомнатную квартирку, тихую и красиво оформленную в устаревшем уже артизанском стиле; четкие линии, стекло, дерево и приглушенное освещение. Что это - изысканный вкус какого-нибудь флотского карьериста или Панарх сам постарался? По дороге к транстубу Осри пытался вспомнить, говорил ли он когда-нибудь Брендону, как ему неприятно жить в шумном коридоре и как он ценит простор, если уж о виде мечтать не приходится. Очень возможно, что Брёндон пустил в ход свое влияние.

В любом случае благодарить Осри некого. Либо тут замешана флотская политика и разговоры о том, как ему повезло, неизбежно втянут его в эту самую политику, либо в дело вмешался Брёндон, но настолько скрытно, что не существует достойного способа выразить ему свою признательность.

Этого, очевидно, Брендон и хотел. Осри не претендовал на то, что хорошо знает нового Панарха, но одно он знал точно: Брендон не любит благодарственных речей.

Есть, конечно, другие средства, помимо слов, - да только что может сделать простой лейтенант для человека, который вот-вот будет торжественно провозглашен главой бесчисленных планет и триллионов подданных?

Осри отдал честь трем коммандерам, ожидающим на остановке. Они ответили и продолжили свой разговор.

Их вежливое, но сдержанное поведение показывало, что они далеки от политики, - Осри был не так глуп и понимал, что в этой секции Колпака все отлично знают, кто он такой. Только с такими офицерами, не лезущими в политику и соблюдающими субординацию, он и чувствовал себя свободно. Льстивая снисходительность высших чинов действовала ему на нервы.

Пришла капсула и увезла их. Осри дважды за последние пять минут сверился с босуэллом. С чего он так дергается? Его задача в предстоящей церемонии очень проста - стоять в строю, только и всего.

Выйдя, Осри направился в кают-компанию, где обычно собирались навигаторы - теперь там было не протолкнуться от белых мундиров и золотых галунов.

- Омилов! - Из толпы возникло красивое темное лицо лейтенанта Мзинги. - Как раз вовремя. Крейсера синхронизируют орбиты через тридцать минут.

Другие засмеялись над этой нехитрой шуткой. По блеску в глазах и по тому, как одергивались безукоризненно сидящие мундиры, Осри понимал, что все здесь нервничают не меньше, чем он.

- Что здесь, собственно, происходит? - спросил он.

- Профилактическая прививка, - с нехарактерной для него иронией пояснил лейтенант-коммандер Ром-Санчес.

Лица вокруг имели самое разное выражение - от веселого до кислого. Веселье отличало тех, с кем Осри подружился на борту "Грозного".

- Омилов, - воскликнул Ром-Санчес, - ты возрождаешь мою веру в человечество. Ты у нас держишься вне политики, верно?

- Политика - все равно что грязевой матч. Уж лучше переждать в сторонке - меньше расходов на стирку.

В ответ раздался взрыв хохота, и кто-то сунул ему в руку бокал. Осри поднял его наравне с многими другими и выпил. Мягкий, но крепкий напиток приятно обжег горло.

Осри не льстил себя надеждой, что внезапно сделался остряком. Это нервы - и дело не только в предстоящем приеме. Но времени для раздумий не осталось.

- Нам пора, - посуровевшим голосом сказал лейтенант Мзинга.

Дверь в другом конце кают-компании выходила на платформу, которая привела их в зал для приемов.

Все помещение было увешано старинными знаменами. Настенные голограммы, изображающие знаменитые сражения, перемежались нишами с бюстами прославленных флотоводцев. Осри узнал ближайшего: Поргрут Майнор, командовавший эсминцем 450 лет назад. Его наступательная тактика до сих пор служила предметом монографий и диссертаций.

Здесь тоже подавали спиртное. Осри, желая сохранить ясную голову, попросил "фальстаф минералус" в традиционном кувшинчике с золотым ободком. Офицеры разбились на группы - в основном по принципу космического статуса и равенства званий.

Рядом с собой Осри заметил резкий профиль лейтенанта Варригаль. Она задумчиво сказала:

- Знаете, светские собрания тоже можно представить в виде тенноглифов.

Осри кивнул. Притяжение нескольких ядер обеспечивало нестабильность и постоянную циркуляцию - таков, очевидно, и был замысел адмирала Найберга.

- Вам бы поговорить с диархом Гамуном. Его отозвали из охраны Анклава, потому что у него степень по эйлосемиотике.

- Вряд ли он найдет для меня время теперь, когда Арес так перенаселен.

Гносторы эйлологии забирали под свое начало всех, кто разбирался в поведении толпы.

Осри заметил Марго Нг, капитана "Грозного", - она стояла с другими капитанами, очень импозантными в белом, спокойная и собранная, как всегда. Было трудно поверить, что эта маленькая подтянутая женщина с фигурой танцовщицы и милым лицом вступила в смертельный бой с силами Эсабиана над Мандалой, чтобы захватить одну из вражеских сверхсветовых раций. А вскоре после этого, бросив вызов времени и опаснейшей пространственной аномалии, героически пыталась сласти прежнего Панарха от смерти на Геенне, уготованной ему Эсабианом.

Ром-Санчес позади Осри, последив за его взглядом, сказал:

- Кестлер уже вышел из лазарета. - И, допив свой бокал, добавил: - Это его первая встреча с Нг.

Осри наконец понял причину общей нервозности. Даже он, при всей своей аполитичности, знал, что среди отборных капитанских кадров Семиона именно Джеп Кестлер предназначался на пост верховного адмирала, как только Карр уйдет на заслуженный отдых.

Теперь Карр мертв, как и все члены бывшего Малого Совета.

Словно в ответ на его мысли Варригаль слева от него тихо произнесла:

- У нас нет боевых адмиралов - мы точно на корабле без рулевого.

Осри кивнул. Долгие годы мира, нарушенного только Первой войной с Должаром и редкими стычками с Шиидрой, поставили во главе Флота кабинетных адмиралов. Флот, раскиданный по беспредельному пространству, никогда не собирался воедино, а линейный крейсер сам по себе был столь мощной боевой единицей, нуждающейся в эскорте только для разведки, что надобность в боевых офицерах рангом выше капитана отпала.

Но мало кто из адмиралов пережил атаку Должара, а оставшихся не - так просто было вытребовать на Арес, где они к тому же только увеличили бы и без того раздутый штат.

Из этого вытекало, что в военное время Флот способен возглавить только космический офицер, обязанный своим продвижением по службе боевым действиям. Брендон отдал приказ о созыве Флота, но кто будет им командовать?

- По званию они равны, - произнес Ром-Санчес. - Говорят, Кестлер требует тщательного рассмотрения своей кандидатуры.

- А вот и он, - сказал кто-то.

Дверь открылась, и на пороге появился высокий, крепко сложенный мужчина с волосами цвета стали и лицом породистого хищника.

- Он, кажется, присутствовал на церемонии прибытия Брендона, - заметил Осри.

- Да, он настоял на этом, - сказал Мзинга. - Мне говорили, будто его накачали болеутоляющими по самые уши.

- Разряд разрушенного гиперснарядом раптора, - уточнил Ром-Санчес. Капитан тем временем прошел в зал, держась очень прямо. Боль чувствовалась во всей его осанке, но не отражалась на лице. - Ему чуть руку не оторвало, и он получил ожоги от взорвавшегося пульта. Половина первого состава команды мостика убита.

- После этого они вели бой еще шесть часов, - вставила Варригаль. - Я видела запись перед тем, как провела с ними занятие по новым тенноглифам.

Кто-то присвистнул, другой ввернул:

- Сильный, смелый и свирепый - однако оба сражения проиграл.

Это не означало, впрочем, что Кестлер - плохой командир. Все они совсем недавно побывали в бою, в котором тактика типа "ты-там-где-ты-есть", обусловленная четырехмерным пространством, нарушается скачками кораблей из гиперпространства и обратно, причем некоторые из этих кораблей имеют на борту оружие, которое до последнего времени казалось физически невозможным.

У капитана Нг достало выдержки не заговорить первой.

Кестлер был старше по возрасту и получил свое звание, когда она была еще свежеиспеченным мичманом только-только из Академии. Битва при Археронте уравняла их, а следующие двадцать лет Кестлер провел у Нарбона, занимаясь учениями, которые так любил Семион. Ему, талантливому и храброму офицеру, довелось повоевать только в начале своей карьеры - и в самом недавнем времени.

Теперь его боевой опыт равен опыту Марго Нг - и одним из первых действий нового Панарха будет повышение их обоих в звании.

- Генц, - пробасил Кестлер.

После ответных приветствий он протянул здоровую руку Нг.

- Капитан, я намерен биться с вами до последнего дыхания за командование операцией "Пожиратель Солнц", но это значит, что мы не можем отправиться туда вместе.

Маленькая рука Нг исчезла в его большой ладони, но она ответила на его пожатие без малейшего признака слабости в лице или осанке.

- Честно сказано, - заметила она с неподдельно веселой улыбкой и, обернувшись к остальным, сказала звонко, на весь зал: - Ну что, генц? Составим единый фронт?

Офицеры двинулись вперед - Нг и Кестлер впереди, как двое будущих адмиралов, остальные за ними согласно званию.

Осри испустил долгий вздох и увидел на лицах других отражение своих эмоций.

"Нам поневоле придется объединиться", - подумал он. Враг и без того силен - недоставало нам еще междоусобиц.

- Двинулись, - сказал Ром-Санчес.

Большинство Дулу в день коронации встали поздно - их время настанет вечером и желательно к этому сроку быть в наилучшей форме. Но Ваннис поднялась пораньше, зная, что Брендон находится на последней стадии своего трехдневного обхода всей станции Арес.

Скоро он соберет остатки старого правительства, которые, по традиции, присягнут ему на верность, а после устроит грандиозный праздник для Дулу высшего круга.

Пора одеваться. Платье Ваннис - траурно-белое, как и подобало ей для последнего официального выхода в качестве вдовы Эренарха, и обманчиво простое по фасону, было сшито из дорогой материи, мерцающей, как свет, проходящий сквозь струи фонтана. Ваннис, исчерпавшая почти все свои ресурсы, заложила половину своих драгоценностей, чтобы купить эту ткань. Украшения ограничивались ниткой молочно-белого лунного камня в волосах и кольцом, подаренным матерью. Его камень цвета морской волны подчеркивал зеленый цвет глаз.

Посмотревшись напоследок в зеркало, Ваннис оглядела себя со всех сторон и осталась довольна увиденным. Потрогав корсаж, за которым носила чип Фиэрин с того дня, как девушка рассказала ей о своем открытии, она кивнула себе и вышла.

Местом ее назначения было новое правительственное здание. Многие направлялись туда, чтобы посмотреть, как собирается Совет Служителей новый Малый Совет будет избран из их числа, как повелось со времен Панарха Николая много веков назад.

Десантник, отвечающий за безопасность, узнал Ваннис и кивнул ей непроницаемым лицом. Последний раз, когда он ее видел, она была мокрая насквозь, чуть не утонув после своей пагубной попытки не допустить встречи Брендона с заговорщиками. Но Ваннис ни единым намеком не выдала, что помнит об этом.

В ту ночь мы оба поняли, что никто из нас не способен удержать Брендона против его воли.

Тианьги внутри работало в режиме "летнее утро". Время от времени в воздухе слышались мелодичные звуки разной высоты и тембра, напоминающие то голоса, то звон колоколов. Это заряжало энергией, от которой нервы Ваннис звенели, как струны. Просторный зал в стиле археомодерн был призван напоминать о золотом веке Бургесса Второго. Взгляд, отражаясь от круглых стен, неизбежно устремлялся в дальний конец, где на невысоком помосте стояло несколько мягких стульев. Один из них занимала Верховная Фанесса носители этого сана состояли в Малом Совете со времен Габриэля и низложения Лишенного Лица. Маленькая женщина лет восьмидесяти с неприметным лицом и глазами, проникающими в самую душу, сидела справа от центрального кресла.

Ваннис как ближайшая родственница тоже имела право на одно из этих мест - хотя бы и в последний раз. Спокойно, с улыбкой на лице, она прошла вперед, обменялась кивком с Верховной Фанессой и села слева от центрального места.

Сложив руки, она смотрела, как зал постепенно заполнялся. Военные выстраивались по рангу, Дулу по сложным законам своей иерархии. Портус-Дартинус-Атос тоже присутствовали, с элегантными босуэллами на шейных отростках, украшенные цепочками с чем-то, напоминающим капли жидкого огня.

Члены Совета Служителей, сумевшие добраться до Ареса, вошли через боковые двери и выстроились в передней части зала, рядом с помостом. Некоторые из них были в мантиях своих колледжей, другие в военной форме. Среди них виднелись и новые лица. Группа получилась внушительная. Полностью Совет Служителей собирался редко - потому-то эти люди и остались в живых. Малый Совет Геласаара хай-Аркада, избранный когда-то из их числа, погиб весь.

Атмосфера ожидания сгущалась. Но вот музыка, едва слышная за шумом голосов, зазвучала громче, оформившись в знакомую мелодию "Мании Кадены". И настала тишина - только охранники, стюарды и те, кто ждал наготове снаружи, обменивались безмолвными сигналами.

Шестеро аннунцио в старинной одежде вошли, выстроились по обе стороны двери и поднесли к губам золотые трубы.

Грянули Фанфары Феникса, порождающие в памяти образы власти и могущества. Ваннис и Верховная Фанесса встали.

Первые ноты еще не успели отзвучать, когда в зал вступила одинокая фигура. Высокий, стройный, хорошо сложенный, Брендон Аркад, последний в своем роду, медленно прошел по залу и поднялся на помост. Ваннис, окинув глазами его белый костюм с неяркой золотой отделкой, встретилась с его пристальным голубым взглядом. Едва заметное вопросительное движение бровей - и он с поклоном повернулся к Элоатри, Верховной Фанессе.

Она ответила ему без улыбки, проницательно и твердо глядя светлыми глазами.

- Перстень Феникса исчез в лучах света, который унес твоего отца над Геенной, - сказала она ясным, звенящим в тишине голосом. - Я не могу, как это делали мои предшественники, надеть тебе на палец в знак твоего бракосочетания с Мандалой эту мистическую линзу, сквозь которую мы смотрим назад, на нашу Утерянную Землю, и вперед - в будущее, которого уготовил нам Телос. - Она сняла с левого безымянного пальца простенький золотой ободок. - Но это кольцо напоминает мне о моем первом хадже, когда я, как ты сейчас, сделала шаг в неведомое. Пусть оно станет символом моей веры в тебя, в тех, с кем ты связан... - при этих загадочных словах Верховной Фанессы Ваннис посмотрела на Брендона, но ничего не прочла в его взгляде, - ... и в обещание, которое ты даешь нам всем.

Верховная Фанесса, по традиции не приносящая присягу, сумела, однако, выразить, что поддерживает нового Панарха во всем.

Кольцо пришлось Брендону только на мизинец, и он надел его на правую руку. На миг его взгляд устремился куда-то далеко, словно он что-то вспомнил. Не успела Ваннис сообразить, померещилось ей это или нет, он обратил лицо к залу и заговорил твердым, звенящим голосом:

- Здесь, в звездной системе, где нет иной-жизни, кроме этого хрупкого творения рук человеческих, мы начинаем еще многое. - Он поднял правую руку. - Пусть это кольцо станет нерушимым звеном цепи, которая связывает меня с вами и с задачами, стоящими передо мной: победить Должар, освободить Мандалу и восстановить Панархию Тысячи Солнц. Исполнив все это и отлив новый перстень Феникса по образцу, похороненному вместе с Джаспаром Аркадом, мы завершим то, что начали сегодня.

- Будьте же свидетелями моей клятвы, - продолжал он торжественно, посвятить душу мою и тело неустанному служению пребывающему в Изгнании человечеству, пока смерть не постигнет меня или мир не погибнет.

Как только эхо его легкого, уверенного голоса смолкло, Ваннис вышла вперед и склонилась в низком, медленном поклоне, как подданная перед государем. Весь зал последовал ее примеру.

Брендон мог бы остаться на месте - как остался бы Семион, - но он шагнул к ней и поднял ее, легко сжав ее руку прохладными пальцами. Ваннис снова заняла свое место рядом с ним.

Тогда начали присягать члены Совета Служителей, выходя один за другим в порядке сложного старшинства. Адмирал Найберг, как комендант Ареса, был первым. Когда он закончил свою клятву теми же словами: "Пока я дышу, пока смерть не постигнет меня или мир не погибнет", Брендон поднял и его, а после взвел Найберга на помост, как первого, избранного в Малый Совет.

Впоследствии Брендон выбрал таким же образом еще нескольких человек.

Ваннис, однако, наблюдала не за церемонией, а за Дулу в их лучших нарядах, уверенными и грациозными. Здесь присутствовали все, живущие на Аресе Архоны и эгиосы, демархи и теменархи, и Ваннис знала многих из них. За нервными жестами унизанных кольцами рук, за повышенными тонами мелодичных голосов чувствовалось ожидание. Встречаясь порой с их взглядами, Ваннис читала в них негодование, усмешку, вопрос или жалость - ведь сама она не присягала: у нее нет титула, и никаких владений ей не пожаловано. Она - обломок прошлого и занимает место на возвышении последний раз.

Но она владела собой безупречно и не выказывала никакой реакции. Даже при появлении Гештар, явно торжествующей, судя по пятнам румянца на ее острых скулах и саркастическим морщинкам в углах плотно сжатого рта. На ней была только что сшитая мантия колледжа Прикладной Эпистемологии и Рационетики, который она возглавила вместо своего кузена. Значит, после победы над Должаром она возглавит и ДатаНет.

"Так она по крайней мере полагает", - подумала Ваннис, когда тощая как палка Гештар подошла к присяге, даже не взглянув на нее.

Но тут самообладание Ваннис подверглось сильному шоку: Брендон взял Гештар за руку и взвел ее на помост, в свой Малый Совет. Ваннис почувствовала, как золотистый взгляд Тау Шривашти остановился на ней; она на него не смотрела.

Все Служители присягнули, и настала очередь остальных. Сначала пошли Дулу, за ними военные. Церемония, и без того долгая, стала казаться Ваннис нескончаемой после того, как в Малый Совет вошла женщина, злоумышлявшая против того самого человека, которому только что присягнула на верность.

Подошла Фиэрин - ее глаза стали тускло-серыми от усталости и напряжения, красивое лицо осунулось. Слова присяги она произнесла чуть ли не шепотом, а Тау скучающе наблюдал за ней из-под приспущенных век.

Ваннис ощутила гнев, когда Фиэрин отошла. Девушка явно не хотела приносить присягу: ведь этим она публично поддержала Архона Торигана, обвинителя ее брата, дав понять, что Джесимар лит-Кендриан как опасный преступник законно лишен прав на титул и состояние. Какими средствами Тау принудил ее сделать это?

Ваннис вспомнила о чипе в своем корсаже. То, что в нем содержится, для Тау и остальных будет по меньшей мере неприятно. Ваннис предвкушала этот момент.

Она уже не слышала, как Дулу повторяют все те же слова, и на военных, кроме первых двух, тоже не обращала внимания. Первой представлялась изящная женщина не выше ее самой, Марго Нг - ей присвоили звание адмирала. Такое же повышение получил Джеп бан-Кестлер, которого Ваннис много раз встречала при дворе Семиона. Он двигался, как человек, испытывающий сильную боль.

После этого Ваннис, ничем не выдавая этого наружно, сосредоточилась на человеке в метре от нее. Он встречал внимательным взглядом всех, кто выходил вперед, и выслушивал повторяющиеся слова присяги, словно в первый раз. Это тянулось уже несколько часов, но в нем не чувствовалось ни малейшей усталости - только под глазами едва заметные тени.

И вдруг все как-то сразу кончилось. Настало время проследовать церемониальным маршем на другой берег озера, в Павильон, где состоится торжественный бал.

Страх и нетерпение пробежали по нервам Ваннис, отозвавшись в животе. Это ее единственный шанс остаться с Брендоном наедине: теперь или никогда.

Брендон поклонился собранию и подал ей руку. Верховная Фанесса шла за ними одна, без пары.

Как бы избавиться от старухи?

Дверь маленькой комнаты в конце коридора закрылась за всеми тремя. Снаружи сразу загомонили голоса, но шум крови в ушах Ваннис почти заглушал их.

- Вы присоединитесь к нам вечером, нумен? - спросил Брендон. Элоатри улыбнулась.

- Да, только сменю эти одежды на что-нибудь не столь парализующее. Вы очень хорошо провели церемонию, ваше величество.

- Она еще не окончена, - улыбнулся он.

Что это - предупреждение?

Элоатри, приветливо кивнув Ваннис, открыла боковую - дверь и вышла. Брендон жестом предложил Ваннис стул, блеснув простым кольцом на пальце.

- Мне надо выпить, а вам? Ноги болят.

Ваннис подавила желание хлопнуть в ладоши.

- Но здесь нет автомата. Может быть, мне...

- Сидите, Ваннис. - Брендон открыл дверь, через которую они вошли, и сказал двум козырнувшим ему десантникам: - Роже, Ю-Кун, что-нибудь холодное, ладно? Спасибо.

Дверь закрылась, и Брендон опустился на стул наискосок от Ваннис.

Пару секунд спустя стюард в белой куртке явился с дивным серебряным подносом, где стояли графин и два бокала.

Отпустив стюарда, Брендон налил на палец в каждый бокал, подал один Ваннис и поднял свой в безмолвном тосте.

Как бы половчее перейти к делу?

Ваннис молча повторила его движение и отпила глоток, не сводя с него взгляда. Брендон, прищурив непроницаемые голубые глаза, смаковал напиток, отдающий деревом, дымом и огнем.

Голоса снаружи, говорившие что-то торопливо и озабоченно, внезапно стали тише.

- Меня охраняет целая армия, - с добродушной иронией сказал Брендон. Возможно, я никогда уже не буду в столь надежной сохранности, как сегодня.

Ваннис кивнула, размышляя над подтекстом этой банальной фразы. Он хочет сказать: "Никто не станет пытаться убить меня сегодня - все они там надеются что-то от меня получить". И еще: "Ну а тебе что нужно?"

Она уже забыла, каким загадочным он может казаться. Но это не имеет значения: он дал ей шанс.

Она опустила бокал на колени и посмотрела на Брендона пристально, не допуская даже намека на торжество ни в голосе, ни в поведении.

- Мне ничего не нужно, если вы об этом. Хочу только, пока мы одни, сообщить вам нечто, что вам следует знать.

По отсутствию всякой реакции она поняла, что он напряжен так же, как она, если не больше. Почему? Но это после - сейчас нужно спешить. Он, помедлив, допил и отставил свой бокал.

- Личные дела лучше оставить до тех пор, как я сниму сапоги, - сказал он и встал.

Она растерянно приоткрыла рот. Голубые глаза прошлись по стенам, и она, не успев еще ничего возразить, поняла: он подозревает, что у этих стен есть уши.

С ослабшими от облегчения коленями она порадовалась, что не дотронулась до корсажа.

- Простите мне мою любовь к сплетням, - сказала она сквозь шум в голове. - Последнее время мне просто нечем больше было заняться.

- Думаю, мы это исправим. Видели ли вы список вечеров, регат, балов и обедов, устраиваемых в мою честь и для моего удовольствия? Вполне достаточно, чтобы уморить кого угодно, - сказал он, и они вышли.

Из этого следовало, что голос ее не подвел. Благодаря судьбу за свою выучку, Ваннис шутливо ответила что-то. Десантники молча выстроились впереди и сзади них; они двинулись по дорожке мимо сплошной стены радостных лиц и поднялись по широким, пологим ступеням Павильона.

Когда-то, тысячу лет назад, Ваннис поднималась по этим ступеням одна, намеренно опаздывая, оттого что Брендон не зашел за ней. Но она не давала воли своему триумфу даже сейчас. Ей хотелось не только секса, но и власти а до нее еще далеко.

Осри Омилов оттянул воротник и посмотрел на босуэлл, прикидывая, как скоро сможет улизнуть отсюда незамеченным. Молодые офицеры вокруг пили и весело болтали. В ста метрах от Осри отец, казавшийся незнакомым в темных одеждах Явного Прерогата, говорил с Антоном Фазо, там же стояла Верховная Фанесса и еще несколько титулованных Дулу. На просторах бального зала Служители вертелись в одном из нескончаемых вальсов.

Среди них были обе кровные сестры Осри, а мать с угрюмым удовлетворением наблюдала за ними с другой стороны зала. Леди Ризьена отрядила Осри искать им кавалеров, как только он вошел в Павильон. К его удивлению, Кензит и Помалита продолжали пользоваться успехом. "Возможно, это доказывает, - подумал он с усмешкой, - что на балу они , умеют держать себя лучше, чем я".

- Валяй, Омилов, я хочу поглядеть, как ты танцуешь, - сказала Ром-Санчес, пихнув его в бок. - Да и нам подыщи хорошеньких. Титул не имеет значения, лишь бы умела смеяться и на ноги не наступала.

- Наступать на ноги - это по твоей части, - ввернул кто-то.

Осри только головой мотнул. Он привык, как и все они, общаться только с военными и терпеть не мог штатских увеселении.

За редким исключением, поправился он, вспомнив, как весело ему было в рифтерском космическом пузыре. От этого воспоминания у него запылали уши, чего, к счастью, никто не заметил.

- Вот они, - сказал кто-то, и все взоры обратились на танцующих.

Брендон вальсировал со своей невесткой, Ваннис Сефи-Картано. Осри видел ее в профиль, очень красивый профиль - она грациозно и без усилий подчинялась быстрому кружению партнера. О ней ходили самые разные слухи - и хорошие, и плохие. Осри побаивался таких женщин. Он всегда чувствовал, что за их безмятежными лицами и певучими голосами таится насмешка.

Он с радостью отвернулся, когда кто-то завел разговор о новостях, полученных с последним курьером. Они касались битвы при Барке, и которой неожиданно приняла участие келлийская эскадра, но не успел рассказчик развить эту тему, как Осри почувствовал, что босуэлл покалывает ему запястье. "Срочное секретное сообщение", означал этот сигнал.

Кому понадобилось связаться с ним в разгаре этого паскудного бала? Осри, чувствуя себя неловко, включил босуэлл, и шок потряс его до основания, когда Брендон сказал:

(Ты мне нужен).

Быстро оглядевшись, он увидел, что отец все еще занят разговором и стоит спокойно, сложив концы пальцев, а не лежит на полу в сердечном приступе. Что же такое стряслось?

(Выход номер три, через четырнадцать минут. Жди сигнала).

Последнее слово прозвучало явно юмористически, но Осри это не успокоило. Брендон стоял в центре группы Дулу и говорил что-то, жестикулируя, а они смеялись. Как он ухитряется говорить по босуэллу так, чтобы другие не замечали?

Тут Осри вспомнил, что должен подтвердить получение, и послал импульс - общаться мысленно на людях он не умел.

Брендон даже не посмотрел в его сторону. Через пару минут Осри преодолел оцепенение и двинулся через зал, стараясь делать это как можно незаметнее. Он не мастер на быстрые, почти магические исчезновения, создавшие столь дурную славу Брендону.

Через тринадцать минут его внимание привлекла троица келли, пляшущая среди Дулу. Те с улыбками расступались.

Келли между тем пробирались к удивленным музыкантам в середине зала. Музыка смолкла, танцоры остановились и стали смотреть, как троица вприпрыжку приближается к двум женщинам, играющим на двойном луке Аббасидху.

После недолгих переговоров, перемежаемых уханьем, музыкантши предоставили инструмент в распоряжении келли. Портус прислонилась шеей к колонне лада, Дартинус и Атос взяли каждый по луку, и они начали тройное остинато, мелодично ухая в такт. Остальные музыканты после недолгой заминки стали импровизировать, аккомпанируя им, - можно было подумать, что это играет тринат. Скоро Дулу начали новый, несколько менее плавный танец на три счета - из всей человеческой музыки келли больше всего любили вальс. Танцоры сосредоточились на своих трудных па, а зрители вдоль стен с интересом следили за ними.

Осри, оказавшись в назначенное время у нужной двери, бросил последний взгляд в зал и вышел. Стена перед ним тут же скользнула вбок, открыв темный проем. В коридоре больше никого не было.

Решив, что это не может быть совпадением, Осри шагнул во мрак, и стена за ним закрылась.

Его ждала маленькая капсула транстуба, где сидели Брендон, леди Ваннис и еще одна женщина. Все они молчали. Осри в полном шоке сел. Капсула рванула с места и почти сразу же остановилась.

Дверцы открылись. Осри увидел залитую золотым светом роскошную комнату и не сразу сообразил, что они в анклаве.

- У нас в запасе минут десять, пока никто не хватился, - сказал Брендон. - Можно взглянуть на этот чип?

Осри шевельнул во рту сухим языком, но промолчал. Леди Ваннис отвернулась, сделала что-то с платьем и повернулась обратно, держа в руке видеочип. Прекрасное лицо было серьезно, зеленовато-карие глаза смотрели загадочно.

Другая женщина с длинными глазами, серебристыми на фоне гладкой смуглой кожи, тоже была ему знакома. Ну конечно: она сестра мерзавца Локри, связиста с "Телварны". Теперь он в тюрьме... за убийство, не так ли?

А девушка как будто живет с Тау Шривашти, печально знаменитым Архоном Тимбервелла.

Взгляд серебристых глаз, перехваченный Осри, был до странности пуст. Осри принял ее нежелание узнавать его за насмешку и отвернулся, но тут же вздрогнул, услышав, как ахнул Брендон.

Рот Панарха сжался в тонкую линию.

- Вот они - все трое.

Осри посмотрел на экран, но не узнал три фигуры, ставшие зернистыми от сильного увеличения. Брендон повернулся лицом к обеим женщинам.

- Итак, Гештар аль-Гессинав, Тау Шривашти и Штулафи Й'Талоб, вне всяких сомнений, были на моей Энкаинации, но ушли перед самым взрывом.

- Что-что? - не сдержавшись, выпалил Осри и покраснел. Брендон, мельком взглянув на него, сказал Ваннис:

- Я ваш должник.

Она молча поклонилась, сделав рукой сложный, непонятный Осри жест, а Брендон улыбнулся сестре Локри и склонился, чтобы поцеловать ей руку.

- И ваш тоже, Фиэрин. Ваше мужество не останется без награды.

Она обратила к нему прелестное лицо с широко раскрытыми, пустыми серебристыми глазами.

- Жаль, что я не смогла поговорить с вами раньше, - сказала Ваннис. У меня чуть сердце не остановилось, когда вы ввели ее в свой Малый Совет.

Брендон, саркастически улыбаясь, покачал головой.

- Хвалю вас за честность, но ей в Малом Совете самое место - по крайней мере пока мы не разберемся в этом деле и не начнем действовать. А до тех пор прошу вас никому об этом не говорить.

Ваннис снова поклонилась.

Осри прочистил горло - его голова работала вовсю.

- Я вам нужен для чего-то? - спросил он. Брендон обратил к нему голубой льдистый взгляд.

- Боюсь, что этой ночью леди Фиэрин исчезнет. Мы с Ваннис вернемся назад и будем танцевать до утра, а ты, Осри, тайком проводишь ее к себе на квартиру. После мы решим, как быть дальше.

Осри открыл рот, чтобы возразить, посмотрел на всех троих по очереди и слабо кивнул.

- Я посажу вас в одну из тайных Аркадских капсул и запрограммирую ее так, чтобы вы могли уехать. Она доставит вас прямо в Колпак - а там уж сам смотри.

Леди Фиэрин издала нечто среднее между смехом и стоном и с беззвучным плачем опустилась на пол.

Ваннис Сефи-Картано стала рядом на колени и обняла ее. Осри беспомощно смотрел на них, чувствуя себя так, словно оказался в каком-то дурацком сериале.

Брендон хотел что-то сказать ему, но тут на пульте замигал янтарный огонек. Брендон, посмотрев на женщин, подошел и убавил звук.

- Гиперволновая передача, - пояснил он Осри, жестом подозвав его к себе. - Колпак переключает их на меня. Скорее всего очередная директива от субъекта, которого все рифтеры Тысячи Солнц именуют "этот слизняк Барродах" - согласно кодам Братства, которые мы способны прочесть.

Осри был рад отвлечься - что угодно, лишь бы не видеть, как плачет эта девушка.

Передача действительно была широковещательная, и бледная худая физиономия на экране принадлежала не кому иному, как Барродаху.

- Господину Эсабиану для исследований на Пожирателе Солнц нужны темпаты, - объявил бори и пообещал фантастическую награду за доставку таковых.

Аналитическая справка, последовавшая за передачей, указывала, что Барродах чуть позже провел с отдельными кораблями переговоры, пока не поддающиеся расшифровке.

Названия кораблей и их координаты прилагались. Брендон после минутного раздумья быстро набрал какой-то код и сказал:

- Печать Панарха. Пусть это пока останется между нами, хорошо? - Он выключил пульт.

Ваннис, продолжая гладить девушку по голове, перевела - взгляд с экрана на них.

- Я г-готова, - проговорила Фиэрин. - Вам пора идти, чтобы Тау... чтобы никто не заметил, что вас нет. Я так благодарна Вашему Величеству...

Брендон, качнув головой, снова отпер потайную дверь.

- Это я вам благодарен. Ну что, Ваннис? Вы готовы пить; танцевать и веселиться?

Леди Ваннис с тихим музыкальным смехом поднялась на ноги. Миг спустя они вошли в капсулу и уехали, а Осри и леди Фиэрин остались одни.

Темпаты? Единственным темпатом, знакомым Осри, была Вийя, капитан "Телварны". Воспоминания о ее холодном, не уступчивом взгляде сменились реальным образом девушки - она тихо плакала, закрыв лицо руками. Осри смотрел на нее, не зная, что и думать.

Если даже Вийя захочет помочь Панархии, во что Осри не верил, Флот не выпустит рифтеров отсюда. Недоставало еще, чтобы они захватили контроль над чем-то подобным Пожирателю Солнц.

Зачем же нужна печать Панарха?

13

"КОГОТЬ ДЬЯВОЛА"

Корабль задержался на последнем проверочном пункте в трех световых секундах от Рифтхавена.

- Как так пропал? - Андерик воззрился на экран. Тот факт, что он говорит с одним из могущественных синдикатов Рифтхавена, действовал ему на нервы.

- У тебя что, со слухом проблемы? - осведомился по прошествии временного интервала Джеп Хуманополис. - Ли Пунга предупредил его приятель - с этим придурком мы уже разобрались. - Он улыбнулся, но улыбка не коснулась холодных темных глаз, глубоко сидящих на морщинистом лице. Серах Барродах в курсе, так что можешь не волноваться. Он знает, что ни один корабль не уйдет с Рифтхавена, пока Ли Пунга не найдут.

Андерик испытал мимолетный интерес при мысли, как поделят синдики весьма значительное имущество темпата, включающее "Утомленного Гермеса" ночной клуб, прославивший Ли Пунга по всей Тысяче Солнц.

Они точно передерутся.

- Полное досье на него имеется во вводной информации, - завершил синдик, и его сменил на экране чиновник портовой службы, который и вышел на связь с кораблем.

Началась нескончаемая бюрократическая процедура, во время которой Андерик с трудом сдерживал свое нетерпение. Война коснулась и Рифтхавена, превратив его в арену междоусобной борьбы. Ничего похожего на мирное время, когда они впускали и выпускали кого угодно. Зажались, что твоя флотская база.

Когда "Коготь" наконец пропустили, Андерик отдал мысленный приказ логосу и вручную ввел корабль в причальное пространство - просто чтобы доказать, что способен это сделать без помощи барканского искусственного мозга. Заметив, что Леннарт за ним наблюдает, он сердито глянул на нее, выкатив непарный голубой глаз, отнятый им у Таллиса по приказу Властелина-Мстителя. Она поспешно отвела взгляд. "Хоть какая-то польза", подумал он. Никто из команды не рисковал теперь подвергнуться его гневу.

Двигатели смолкли, и от пристани Кару к эсминцу протянулся рукав. Расширив держатели, он со щелчком вошел в гнездо.

- Фильтры установлены, - сказала Леннарт, не глядя на Андерика. Информационный канал подключен.

- Энергопровод подключен, - доложил Эсбарт.

"Поиск бионта Ли Пунга инициирован. Инфильтрация началась", - произнес в голове логос. Андерик пожалел, что ему недостает смелости носить босуэлл; на корабле были места, где логос не мог говорить с ним по точечному лучу. Но команда и без того уже что-то подозревает. На "Когте" никогда не водилось босуэллов - экипаж пользовался ими только в отлучке. Таллис ненавидел нейросвязь - Андерик полагал, что бывший капитан принадлежит к тем несчастным, которые транслируют свои мысли непрерывно.

Андерик дернул шеей - он все еще не мог привыкнуть к узлу, ставшему теперь частью его тела. Слухи о том, что он пользуется логосом, очень помогали ему - ведь люди склонны все преувеличивать. Но если бы рифтеры узнали, что он прощупывает Рифтхавен, то убили бы его, не глядя на логос.

Синдики тоже сурово покарали бы его - но награда, обещанная Должаром, перевешивала страх. Однако Андерик прекрасно понимал Ли Пунга.

- Что вы сказали, капитан? - спросил Нинн, полный придурок, который один из всей команды не боялся заговаривать с ним первый. Андерик понял, что произнес имя владельца клуба вслух. Пожалуй, в таком состоянии он и босуэллом не смог бы пользоваться.

- Да так. Надеюсь, синдики найдут Ли Пунга не слишком скоро. Нам надо отремонтироваться, а мне неохота стеречь его и за него отвечать, пока мы стоим.

- А награда как же? Кто как, а я точно его поищу.

- Давай-давай, Нинн, - язвительно хмыкнула Леннарт. - Тоже нашелся сыщик. Он сейчас сидит в самой узкой дырке Рифтхавена.

- Угу, - поддержал Ульгер, все еще запинающийся после своего припадка во время битвы за Ширванн. - И потом, ты знаешь, что темпат может с тобой сделать? Ему не надо даже угадывать, чего ты боишься, - он и так знает.

Нинн сердито отвернулся к своему пульту, глядя на подвешенную над ним маленькую голову горгоны и бормоча что-то себе под нос.

- Эй, берегись! Он плетет проклятия! - сказал кто-то вызвав общий смех. Даже Андерик хмыкнул, хотя и знал, что другие этого не оценят. Нинн ужасный трус; этим, возможно, и объясняется его рабская преданность мощным орудиям, которыми он командует.

На пульте Эсбарта загорелся еще один огонек.

- Швартовка завершена, подача воздуха налажена, - доложил Эсбарт.

- Порядок, - сказал Андерик. - Мы на территории Кару, поэтому с корабля отпускаются все. Но смотрите не пропустите сигнала, когда приказано будет явиться - кто останется. того синдики выкинут в космос, а запись этого акта пошлют Барродаху по гиперсвязи.

Должар дал понять, что не потерпит дезертирства на Рифтхавене, и синдики, видимо, предпочитали повиновение должарской оккупации либо уничтожению станции.

Мостик опустел в мгновение ока - даже Нинн не стал мешкать. Андерик посмотрел на главный экран. Призрачного свечения логоса не было, но все-таки угадывалось какое-то движение. Андерик отвел взгляд, встал с командирского кресла и вышел.

Система Кару сдалась быстро, но барьеры Рифтхавенского информационного пространства преодолеть оказалось труднее, Миллиарды наносекунд складывались в триллионы, но логос был терпелив. В конце концов, использовав одну из неизбежных флюктуации потока данных, обусловленную сложным устройством местной сети, он нашел потайной ход и влился в систему.

Он искал и находил информационные структуры, чьи атрибуты показывали, что ими никто не пользовался десятки лет, а то и века. Одна из старейших среагировала на код, который логос подобрал где-то в другом месте. В ней упоминался нетронутый тайник, где имелись минералы, сформировавшиеся путем давления и нагрева, а также различные предметы, которые, как знал логос, некоторые бионты ценили за их сенсорный эффект. Но логосу сейчас не это было нужно: он искал бионта по имени Ли Пунг.

Логос превратил прочие заброшенные структуры в добавочные служебные узлы, попутно уничтожив содержавшуюся в них информацию, - ведь он не нуждался в ней. Он был осторожен и не перегружал те части системы, в которые проникал: обнаружение привело бы к уничтожению "Когтя Дьявола", а с ним и программ логоса. Однако он не уйдет оттуда окончательно, даже выполнив свою задачу. Когда-нибудь на Рифтхавене проклюнется новый логос.

Вскоре, с помощью новых узлов, он уже наблюдал за деятельностью Рифтхавена тысячами глаз. Но наблюдать за бионтами - одно, а понимать их другое: они опутаны паутиной контекста, аллюзий, умолчаний и прочих форм общения, недоступных машине.

Некоторое время спустя логос снова сфокусировался на "Когте Дьявола". Машинный разум давно уже, шаг за шагом, придал снам бога запретное содержание об обретении Атрибутов.

Так бионты, создавшие логос, выражали концепцию, непонятную ему. Он понимал только, какое действие эти образы оказывают на барканцев. Эйдолон, как показывали его эмоциональные данные, долго сопротивлялся окончательной передаче своей повышенной сексуальности, которой наделил его логос, в шестек, которым запрещалось пользоваться не приобщенным к Потенции, - но в конце концов он сдался.

Логос пробудил бога ото сна.

Руонн тар Айярмендил, пятый эйдолон плотского полипсихика, пробудился. Голый, он шевельнулся на шелковых подушках. Громадный шестек лежал поперек его левой ноги. Гурия, положив на него голову, спала. Несколько других раскинулись в изнеможении вокруг Руонна.

Затем постель и гурии без всякого перехода исчезли, и Руонн оказался в лабиринте туннелей. Не таком теплом и темном, как благословенный Низ, а холодном, построенном из света. В стенах открывались ходы в новые пространства, в бессчетные комнаты и коридоры. Мимо проплывали голоса.

Шестек тоже исчез! Руонн прикрыл рукой оголившийся пах, где все съежилось от холода.

Куда бы он ни повернулся, перед ним возникал световой квадрат. В нем виднелось лицо. Руонн никогда прежде не видел этого человека, но знал его, знал о нем все. Он должен найти его: это он забрал шестек. Он его найдет.

Руонн, плача, брел по бесконечным коридорам, а квадрат плыл перед ним.

РИФТХАВЕН

Лури, надув губки, осторожно опустила жуткий предмет в сумку.

- Ты уверен, что у тебя нет ничего лучше?

Торговец облизнул свои тонкие губы, когда она подалась вперед, позволив прозрачной блузке открыть еще больше прелестей, но сохранил стойкость.

- Если его нельзя привести сюда для примерки, то это лучшее, что я могу предложить. Да скажите, чтобы вынимал его каждый день и мыл, и глазницу тоже надо промывать. Ему понадобится вот это. - Он дал Лури тюбик с мазью. - У него там действительно пусто? Если нет, протез ему не подойдет.

Лури передернулась. У нее не было желания заглядывать под нашлепку на глазу Таллиса.

- Уверена, что пусто, - пролепетала она.

Кира Леннарт бросила на прилавок пачку ассигнаций и взяла Лури под локоть. Торговец помрачнел: он надеялся на твердую валюту, но лишь самоубийца стал бы отказываться от денег Аватара, хотя их конвертировали только Синдикаты.

- Пойдем, Лури. Нам надо поискать еще кое-что, ты же помнишь.

Лури, прижимаясь к массивному телу Киры, посмотрела на нее снизу вверх.

- Ты уверена, что хочешь снять с него это? - поддразнила она.

Связистка покраснела до ушей, выходя из лавки.

- Ты сама говорила, что трое лучше, чем двое.

Они спустились на Променад Кару. В конце коридора был маленький магазинчик. На пьедестале перед ним помещалась засунутая в бутылку мужская голова с выбритой тонзурой, а внизу была табличка. Лури отвела глаза подобные вещи не вызывали у нее любопытства. Какая-нибудь должарская мерзость, не иначе.

Место, куда они шли, помещалось через три лавки от этой. На витрине скромными золотыми буквами значилось одно только слово "Эмма", с надписью помельче внизу: "Диковинки и редкости".

Лури улыбнулась, когда Кира направила ее к двери. Это заведение куда приятнее.

Андерик хотел бы, чтобы эта девка перестала пялить на него свои желтые глазищи, поражающие по сравнению с разделенными надо лбом темными волосами. То, что у него самого глаза непарные, ее, похоже, ничуть не смущало.

- Мы получили печальные известия от первого нашего корабля, пришедшего к Пожирателю Солнц, - сказала женщина за столом, Лиска Кару, и поджала свои полные губы. - Прошу внимания, капитан. Моя дочь присутствует здесь в чисто образовательных целях.

- Печальные известия? - повторил Андерик, стараясь не смотреть на Лиску-си. В образовательных целях, как же! Мать наверняка знает, как действуют на него дочкины кошачьи гляделки.

- Должарианцы поднимаются на борт всех кораблей с урианской техникой, приходящих туда, и уничтожают критические компоненты их реакторов.

Капитан заволновался. Всякому ясно, что Флот не будет долго сидеть на своих радиантах. Они найдут Пожиратель Солнц и атакуют.

- Они совсем не так уверены, как хотят нам внушить, - заметил Андерик.

- Из того, что они созывают темпатов, ясно, что они знают о Пожирателе Солнц далеко не все. Можно бы даже пожалеть Ли Пунга, если бы его бегство не отражалось плохо на всех нас.

- Ну а зачем вы мне это говорите?

- Не терпится, что ли? Не хотите принять меры, которые, возможно, спасут вашу жизнь?

Андерик потупился, заметив краем глаза улыбку, мелькнувшую на точеном лице дочки.

- Мы уведомили Барродаха, что на Рифтхавене не вся техника, которую он заказал, но что мы ее достанем. Тем временем мы снабдим вас нужными деталями и материалами, чтобы вы могли восстановить свой реактор.

Андерик хотел поблагодарить, но удержался. На него Кару наплевать просто они не хотят потерять то, что вложили в эсминец. Интересно, что бы они сказали, если б узнали про логос.

Он ограничился тем, что согласился, - да Лиска, видимо, и не ждала благодарности, могла даже счесть это глупым с его стороны. Они обсудили, сколько времени может уйти на ремонт, поделились соображениями на предмет того, скоро ли Флот соберет свои силы для атаки, и она отпустила его.

Девчонка проводила его взглядом до самых дверей, и это его разозлило. Надо бы, пожалуй, посетить Сады Земных Радостей. Там самый большой выбор игрушек, мужчин, женщин и мало ли кого еще - надо же как-то прогнать из головы эту маленькую паршивку.

Нежный перезвон старомодных колокольчиков у двери возвестил о прибытии Киры и Лури. Из-за портьеры тут же появилась высокая, болезненно тощая, с томными повадками женщина. Ее ореховые глаза радостно вспыхнули, и она воскликнула, протягивая руки:

- Лури, дорогая! Как давно ты у меня не бывала,

Кира ощутила ревность, когда Лури, отняв у нее руку, бросилась к другой женщине и крепко ее поцеловала.

- Эмма! - Лури погладила впалые щеки хозяйки. Странно, подумала Кира, глядя, как ластится Лури. Если преодолеть ревность, то можно многое понять.

- Ну, что новенького ты мне припасла? - Лури махнула Кире, подзывая ее. - Протей Кире очень-очень понравился.

- Моя лучшая модель, - просияла Эмма. Кира ощутила на себе волну раскаленной сексуальности, которую излучала эта женщина. Леннарт подозревала, что у Лури генетический код подправлен - может, и у Эммы тоже? - Но вы-то, полагаю, пришли сюда не ради игр и удовольствий?

- Разве меня так легко разгадать? - напрямик спросила Кира.

- Да. - Эмма склонила голову набок и рассмеялась так, что на ее длинной тощей шее натянулись жилы. - Но, возможно, когда вы найдете то, что ищете... - Став вполоборота, она указала на витрины, красиво расположенные вокруг комнаты.

- Нам нужна информация о мужских футлярах целомудрия с Дизона, начала Кира и осеклась, увидев усмешку Эммы. - Точнее, нам надо снять такую штуку кое с кого.

- И с кого же? - посмеиваясь, спросила хозяйка. Лури залилась мелодичным смехом.

- С Таллиса.

Эмма запрокинула голову и расхохоталась так, что Кира даже испугалась. В этом угловатом теле заключалось больше энергии, чем в любых двоих вместе, кого ни возьми.

- Ох, дорогие мои, - сказала она, успокаиваясь. - Ради такой новости можете получить информацию за полцены. - И Эмма добавила уже серьезно: - Но я могу дать вам только набор ключей, из которых нужно будет составить определенную комбинацию - и нет гарантии, что в процессе вы не подключите какие-то другие функции.

- А это больно?

- Возможна и боль, и продолжительный экстаз, который спустя какое-то время тоже становится болезненным.

Кира заметила легкую дрожь, прошедшую по телу Лури, и ее сердцебиение тоже усилилось.

Эмма заперла входную дверь и затемнила квартиру. Ее гибкие паучьи пальцы охватили руки Лури и Киры. Связистка ощутила трепет возбуждения.

- Пойдемте в заднюю комнату. У меня и правда есть кое-что новенькое