/ Language: Русский / Genre:religion_rel,sci_religion,

Поэзия Просветления. Поэмы Древних Чаньских Мастеров

ШэнЯнь

Сборник сочинений современного патриарха чань-буддизма Шэн-яня представляет собой комментарии к поэтическим трудам древних чаньских мастеров. Основная цель автора — помочь читателю приобрести бесценный опыт практики Чань (Дзэн), проникнув при помощи стихов в сознание чаньских наставников — их переживания в момент просветления и после него. Шэн-янь продолжает традиции двух главных школ китайского чань-буддизма: Линьцзи (Риндзай) и Цаодун (Сото) адаптируя их к потребностям нашего времени. В книге затрагиваются история философии, религии и литературы Китая, истоки и теории буддизма.

Шэн-янь

Поэзия просветления. Поэмы древних чаньских мастеров

ПРЕДИСЛОВИЕ

Несколько лет назад я редактировал книгу на китайском языке под названием «Чань мэнь сю чжэн чжи яо», или «Введение в опыт и практику Чань», сборник сочинений и стихотворении чаньских наставников. Среди авторов было множество наставников — от Бодхидхармы, индийского монаха, прибывшего в Китай в 520 или 527 г. н.э., до наставника Сюй-юня (1840—1959). Из двадцати четырех сочинении в этом сборнике тринадцать являются стихотворениями. Я выбрал восемь из них для данного издания и добавил к ним еще два стихотворения: одно, написанное Хань-шань Дэ-цином («О ясном сознании»), и одно, написанное Хун-чжи Чжэн-цзюэ («Безмолвное озарение»). Три из этих десяти стихотворений можно найти в «Вань цзы сюй изан изин» (яп. «Ман-дзи-дзокудзокё»): «Песнь о самадхи драгоценного зерцала», «О ясном сознании» и «Созерцание сознания». «Безмолвное озарение» можно найти в «Да чжэн да цзан цзин» (яп. «Тансё-дайдзокё»). Остальные содержатся в «Цзин дэчуань дэн лу» («Записи о передаче светильника»).

Многие годы я использовал эти же десять стихотворений в качестве тем для лекций на чаньских затворничествах и вечерних занятиях в Центре медитации Чань в Нью-Йорке. Перед каждой серией лекций один или несколько моих двуязычных учеников переводили каждое стихотворение на английский язык по мере того, как я, строка за строкой, объяснял его значение на современном китайском. Эти стихотворения были избраны мной из-за их простоты и краткости, но и из-за глубины и богатства их смысла. Они были написаны великими чаньскими наставниками только после того, как те обрели глубокое просветление. Эти наставники писали стихи для того, чтобы выразить свое переживание Чань, чтобы передать будущим поколениям средства для реализации Чань и чтобы описать состояние сознания после достижения просветления.

Но поскольку Чань по своей сути невыразим, авторы широко использовали аллюзии, сравнения и метафоры, которые могут быть объяснены не в столь загадочных выражениях тем, кто уже занимался глубокой практикой Чань. Я надеюсь, что в английском переводе стихотворения стали более доступными: но даже в этом случае можно с легкостью понять только часть смысла. В идеальном случае обилие смыслов в этих стихах требует очень подробного комментария. Два из стихотворений — «Созерцание сознания» Хань-шаня и «Безмолвное озарение» Хун-чжи Чжэн-цзюэ уже были опубликованы с комментариями в моей книге «Обретение сознания Будды». Планируются новые книги с полными комментариями к большинству других стихотворений.

Моя цель при публикации этого сборника — помочь читателю проникнуть в сознание чаньских наставников — их практику и их переживания после просветления. Кроме того, эти поэты были не только выдающимися практиками, они были также весьма сведущи и литературе, истории и буддийской учености. В этих стихах мы можем найти упоминания об истории философии, религии и литературы Китая, а также об истоках и теориях индийского буддизма. На китайском языке стихи отличаются по своему стилю. Некоторые строго соблюдают правила китайского стихосложения, а другие написаны в форме песни. Есть такие, что напоминают санскритские гатхи (стихи), хотя и китайском языке не сохраняются стандартный санскритский размер и рифмовка. Поэтому эти стихи интересны и с точки зрения литературоведческого анализа, хотя здесь моя цель не заключается в развитии этого аспекта.

Насколько я знаю, на китайском, японском или английском языках нет антологий чаньской поэзии, которые бы подробно описывали методы практики и переживания чаньских наставников. Более того, не много и прозаических источников на английском языке, рассматривающих те же темы. С другой стороны, есть много книг на английском, которые пересказывают эпизоды из гуньаней (яп. коан). Преобладающие представления, возникающие при чтении этих историй, заключаются в том, что практика Чань не имеет метода, и поскольку переживания Чань описать нельзя, предполагается, что мы просто идем вперед и занимаемся практикой, изучая гуньани. Цель этих стихотворений — другая, поскольку они подробно рассказывают вам о том, как заниматься практикой, какого подхода придерживаться и каких подводных камней избегать. Наконец, они стараются описать неизъяснимое переживание самого Чань. Эти стихи исходят прямо из сознания просветленных чаньских наставников: нам открываются их переживания непосредственно в момент их просветления и после этого. В отличие от этого, при чтении гуаньани мы получаем объективное повествование о том, что имело место, и на самом деле не знаем, что происходило в сознании участников этих событий.

Я надеюсь, что этот сборник стихов позволит тем, кто интересуется практикой, по-новому взглянуть на Чань и составить более сбалансированное представление о характере чаньской литературы. Данный сборник предлагается вниманию читателей для того, чтобы сделать эту традицию доступной западным последователям, которые в противном случае не знали бы о ее существовании.

Часть первая. БЕЗМОЛВНОЕ ОЗАРЕНИЕ

Ши Ван-мин (ок. VI в.н.э.)

Успокоение сознания

Мы не знаем точно, что такое Ван-мин — настоящее имя автора или просто псевдоним. На самом деле термин «ван-мин» часто используется в значении «анонимный». Нам известно, что его мирская фамилия была Сун и что он жил в конце правления династии Лян (502—556). Сун был известен своим умом и талантом. Он был чиновником на государственной службе, но после завершения правления Лян стал монахом. Поскольку он покинул дом (принял обеты) согласно наставлениям чаньского монаха, в своей практике он был последователем школы Чань. Возможно, из-за своего интеллектуального и ученого прошлого он также изучал теорию буддизма у многочисленных наставников Дхармы.

Мысли Ван-мина, выраженные в его стихотворении «Успокоение сознания», сильно отличаются от идей шестого патриарха Хуэй-нэна, являющегося представителем основного течения Чань и Китае. На самом деле, это стихотворение свидетельствует о том, что большое влияние на его мышление оказывали даосские философы Лао-цзы и Чжуан-цзы. Например, призыв не внимать звукам и не взирать на формы принадлежит Лао-цзы. Также он обнаруживает свою склонность к даосской философии, или натуралистическому подходу, в строках:

Чрезмерность мыслей волю ослабляет.
Чем больше знаешь, тем мутней сознанье.

В практике он подчеркивает важность объединения сознания (буквально: приверженности к единому). Это не типично для последующего развития Чань, но восходит к индийской «Сутре о последнем завете Будды» (кит. «И шяо изин»). в которой говорится о сведении сознания в одну точку (кит. чжи синь и чу).

«Успокоение сознания» — это превосходное стихотворение в помощь начинающему последователю. Во-первых, оно демонстрирует основной метод практики. Во-вторых, оно рассказывает о том. как практиковать этот метод. В-третьих, оно советует нам быть естественными в повседневной жизни и расстаться со всеми заботами и помрачениями.

Избыток знания ведет к избытку действий;
Сознанье успокоить лучше.
Чем больше думать, тем потери больше:
Объединить сознанье лучше.

Чрезмерность мыслей волю ослабляет.
Чем больше знаешь, тем мутней сознанье.
А мрак сознанья порождает помраченья.
И слабость воли нарушает Дао.

Что в этом нет вреда, не говори;
Такая боль способна литься вечно.
Не думай, что причин для страха нет;
Бурлят лишенья. как кипящая вода.

Вода, что капает без передышки малой,
Собой четыре моря напитает.
Не стертые мельчайшие пылинки
Пятью вершинами способны стать,

О, ветви береги, чтоб уцелели корни;
Хотя и мелочь, это не пустяк.
Закрой все семь отверстий
И отключи шесть чувств.

Не обращай внимания на формы;
И звукам не внимай.
Внимая звукам, можешь ты оглохнуть.
Взирая на цвета, ослепнуть можешь.

Литература и искусство —
Лишь в воздухе кружащиеся мошки;
Но метод и способность —
Единственный светильник, что под солнцем.

Кто наделен талантом и уменьем,
На самом деле глуп вполне.
И простоту, и чистоту отвергнув.
Они в чрезмерной красоте погрязли.

Сознанье — необъезженная лошадь,
А ум — неугомонная мартышка.
И если дух активен чрезвычайно,
То тело ослабеет и погибнет.

Деянья, что дурны, приводят к заблужденью;
Кто встал на этот путь, в трясине увязает.
Способность драгоценностью назвать —
То значит заблуждению поддаться.

Ругать неловкость и к умению стремиться —
Не то же, что великие заслуги обрести.
Пусть слава велика, но вклад не так велик,
И быстро их известность испарится.

Простое чтенье книг
Не много пользы принести способно.
А внутренняя гордость
Враждебность возбудит в других.

Использовать слова
Иль письмена.
Чтоб похвалы чужой добиться —
Нет хуже ничего.

Что люди признают благим обычно,
Мудрец дурным считает.
Достигнутая радость скоротечна,
Но постоянно горе.

Не забывай про тени и следы;
Чем дальше их оставишь, тем надежней.
Когда под сенью дерева сидишь,
Не остается ни следов, ни тени.

Рожденья боль и старости страданье
Суть порожденье наших мыслей.
И если мысль в сознанье уничтожить.
Рождение и смерть исчезнут навсегда.

Без смерти, без рожденья,
Без имени и очертаний,
Обитель Дао — пустота, покой.
Явлений мириады — все одно и тоже.

Что дешево? Что ценно?
Где слава и где стыд?
Что лучше и что хуже?
Как может что-то легким быть, а что-то — тяжелее?

Пустые небеса — что может чище быть?
И никакая яркость с солнцем не сравнится.
Устойчиво, как будто Тай-гора;
Незыблемо, златой стене подобно,

С почтеньем в дар я подношу стихи
всем добродетельным,
Чтобы навеки Дао сохранить.

Наставник Фу (497-569)

Царь Сознания

Стихотворение «Царь Сознания» было написано наставником Фу, мирским последователем (скр. упасака), также известным как Фу Ю, который жил во время правления императора У-ди из династии Лян, Он женился в шестнадцать лет, и у него было два сына. Он начинал как рыбак, но затем повстречал индийского монаха, и тот посоветовал ему оставить рыбную ловлю и заняться земледелием. Не вполне ясно, как он занимался практикой и при каких обстоятельствах достиг просветления. Мы знаем только, что просветление посетило его, когда он работал в поле. Он написал знаменитое стихотворение об этом переживании:

Пустой рукой держу мотыгу.
Иду пешком на буйволе верхом.
Вот по мосту шагает кто-то —
Течет сам мост, а не река.

В «Царе Сознания» описано сознание после достижения просветления. Это не рассудочное сознание анализа или умозаключений; скорее, это сознание представляет собой исток всех Будд. Если мы можем постичь это сознание, мы можем действительно увидеть, что мы тоже являемся Буддой. С точки зрения Будды, не существует ни сознания, ни формы, но с точки зрения различающего сознания, исполненного помрачений, это сознание является чистым и лишенным желания и неприязни. Хотя живые существа испытывают привязанность к желанию и неприязни, на самом деле они никогда не отделялись от чистого сознания. Как только мы расстанемся со своими помрачениями, чистое сознание воплотится, и жизнь будет простой и свободной, какой она была для Будды.

Таким образом, сознание помрачения и чистое сознание в глубинном смысле являют собой одно и то же. Но до какой степени вы можете расстаться с сознанием помрачения? «Если ты расстанешься с одной мыслью, это будет одно мгновение сознания Будды. Если ты расстанешься со всеми мыслями, ты станешь обладателем постоянного сознания Будды». Эти два предложения взяты из сутры Чистой Земли под названием «Гуань у лян шоу фо цзин» («Сутра созерцания Будды Амитаюса»). Наставник Фу определенно принадлежит к школе Чань, но его понимание чистого сознания также соответствует высочайшим идеалам школы Чистой Земли.

Сознанье созерцай; царь пустоты
Загадочен и утончен.
Без формы и без очертаний,
Оно наделено великой силой.

От бедствий всех убережет
И обеспечит все заслуги.
Пусть в сущности пустотно,
Оно есть мера дхарм.

Взгляни — нет формы у него;
Окликни — ты услышишь эхо.
Это великий Дхармы полководец,
Несущий сутры чрез сознания обеты.

Как соль в воде морской,
Прозрачность в цвете,
Они, конечно, здесь,
Но их неявен вид;
Сознанья Царь таков же,
В теле помешенный.

Приходит и уходит на глазах,
На веши отзывается, эмоциям послушен.
Когда беспечен он, преград не знает,
Успешны начинанья все.

Когда ты изначальное сознание постигнешь,
Узрит сознанье Будду.
Сознание есть Будда.
А Будда есть сознание.

Любая мысль — сознанье Будды;
Сознанье Будды к Будде устремленно.
Коль хочешь быстро этого достигнуть.
Дисциплинированным будь и чутким.

Обеты чистые сознание очистят;
Тогда сознание и станет Буддой.
Есть только лишь Сознанья Царь —
Другого Будды нет и быть не может.

Коль хочешь Буддой стать,
Не оскверняй ты веши ни единой.
Сознания природа хоть пустотна,
Реальны все же ненависть и жадность.

Когда ты в двери Дхармы вступишь,
То, сидя прямо, станешь Буддой.
Другого берега достигнув.
Ты совершенство обретешь.

Кто к Дао истинно стремится.
Свое сознанье созерцает.
Он знает: Будда там, внутри,
Нужды нет в поисках снаружи.

Прямо сейчас сознанье — Будда;
И Будда есть сознанье также.
Сознанье лучезарное познает Будду;
Кто просветлен, постиг сознанье тот.

И вне сознания нет Будды;
Помимо Будды, нет сознания.
Тот, кто не Будда, не постигнет;
На это не способен он.

Стремленье к пустоте и бегство от покоя
Подъемы и паденья вызывает.
Не Будды и не бодхисаттвы
Своим сознаньем управляют так.

Великий Человек с сознаньем лучезарным
Постиг сей утонченный отзвук.
Чудесна сущность тела и сознанья;
И их задачи смешивать не стоит.

Так поступает мудрый человек —
Сознанье отделив, ему позволит быть.
Не говори, что Царь Сознанья
Без сущности и пуст всецело;
Он может тело побудить
К благим свершениям и злым.

Он не подвержен бытию, небытию.
Внезапно он и появляется, и гаснет.
Когда сознания природа не пустотна.
Она святой быть может и мирской.

Так мы друг друга побуждаем
Его усердно охранять.
Едва облекшись в очертанья,
Он тут же уплывает, тонет.

Чистейшего сознанья мудрость.
Подобно злату, драгоценна.
Сокровищница праджни Дхармы —
В пределах тела и сознания.

Святая Дхарма недеянья
Ни глубока, ни всем доступна.
Все Будды, бодхисаттвы все
Постигли изначальное сознание.
Для тех, кто надлежащие условия создал,
Оно не в настоящем, не в грядущем и не в прошлом.

Ню-тоу Фа-жун (594-657)

Песнь о сознании

Ню-тоу был учеником четвертого патриарха, Дао-синя, и братом в Дхарме пятого патриарха, Хун-жэня. Поскольку он покинул дом согласно наставлениям ученого наставника из школы Саньлунь («Три трактата») его начальное образование было теоретическим. Более того, он был хорошо знаком с конфуцианской и даосской философией и китайской историей. Он также обладал большими познаниями в области медицины и даосских ритуалов. Но он предпочитал медитацию Чань и двадцать лет занимался практикой далеко в горном лесу. Дао-синь услышат о Ню-тоу и, зная, что тот еще не достиг просветления, отправился в путь, чтобы помочь ему. После достижения просветления Ню-тоу приобрел сто учеников, число которых впоследствии увеличилось до трехсот. Он часто читал проповеди о «Лотосовой» и «Праджняпарамита-сутрах». Его идеи основывались также на «Вималакирти» и «Хуаянь (санскр. «Аватамсака»)-сутрах».

В «Песни о сознании» Ню-тоу объясняет, что наше сознание является изначально чистым, но если в него проникает одна мысль, чистота исчезает. Он придает большое значение методу практики, заключающемуся в наблюдении за возникновением и исчезновением мыслей. Однако на самом деле возникновение и исчезновение (буквально: рождение и гибель) мыслей в нашем сознании представляют собой род иллюзии, поскольку если предшествующая мысль остается неизменной и не исчезает, последующая мысль не возникнет и не будет уничтожена. Таким образом, изначально ни Будда, ни живые существа не имеют сознания. Но для того чтобы живые существа могли обрести состояние Будды, их иллюзорное сознание должно превратиться в отсутствие сознания. Метод Ню-тоу подчеркивает совместное использование пробужденности (кит. син) и спокойствия (кит. цзи). Вы не должны испытывать привязанности ни к тому, ни к другому. Вначале мы должны по-прежнему опираться на свои органы чувств, чтобы наблюдать за миром, но мы не должны разрешать своему различающему сознанию испытывать привязанность к миру. Если мы избавимся от разграничений, мир, который предстает перед нашими чувствами, исчезнет. Одновременно с исчезновением мира, исчезнет и наше сознание. Когда вы достигаете этого состояния, вы по-прежнему можете вести нормальную жизнь в этом мире — на самом деле, остальные будут видеть в вас обычного человека. Единственное отличие заключается в том, что теперь ваше сознание не движется, или, другими словами, не проводит разграничений. Поэтому в «Песни о сознании» говорится о том, что истинное просветление — это отсутствие просветления, а истинная пустотность не является пустой. Не покидая «пустотности», вы по-прежнему можете проповедовать Дхарму и даже продолжать заниматься практикой. Однако теперь вы занимаетесь практикой не для того чтобы стать Буддой, но потому, что практика — это просто то, что вы делаете. Обычным людям кажется, что для того чтобы делать что-то, нужна цель, но если заниматься практикой с определенной целью в сознании, это не позволит вам достичь состояния отсутствия сознания.

Сознания природа — невозникновенье;
К чему все знания и взгляды?
Исконной нет единой дхармы;
К чему вся практика и упованье?

Приход, уход — все безначально;
Бежишь к нему, его не видя.
Не нужно делать ничего;
Все ясно, тихо, самоочевидно.

Подобно прошлое опустошенному пространству;
Узнай лишь что-то, и утратишь главный принцип;
Заполнив чистым светом мир,
Который озарен, но залит мраком.

Коль нет в сознании единства,
Все дхармы есть непониманье.
Коль так они приходят и уходят.
Есть ли нужда в подробном изученье?

Возникшие без знака созиданья,
Возникновенье — с озарением едино.
А при желании сознание очистить —
Сознанья для работы нет.

Нет озарения во времени с пространством;
Вот истина, которой глубже нет.
Но знанье дхарм — к незнанью ближе;
Незнание — есть знанье глубины.

Сознанья помощь для покоя
Недуги излечить не может.
Забвенье смерти и рожденья —
Вот Изначальная Природа.

Не истолкован высший принцип;
Он не свободен и не связан.
Подвижен и всему созвучен,
Всегда он прямо перед вами.

Нет ничего перед тобою;
Нет ничего, но все как прежде.
Не стоит мудрость упражнять;
Субстанция пустотна и темна.

Возникнув, исчезают мысли,
Начальная — одно с конечной.
Коль мысль вторая не возникнет,
Иссякнет первая из них.

В прошедшем, будущем и настоящем — ничего;
Нет Будды и сознанья нет.
Живые существа сознанья лишены;
Они из не-сознания выходят.

Между священным и обычным различая,
Они в своих крепчают помраченьях.
Лишь волос оборвав, ты с вечностью простишься.
Стремясь к реальности, об истине забудешь.

Отбросить оба — вот лекарство,
Прозрачно, чисто, лучезарно.
Не нужно утруждать себя;
Живи привычками ребенка.

За счет внимательности чуткой
Колышется воззрений сеть.
Спокойствие без созерцанья.
И в темной комнате бездвижность.

Броженья чужд, вниманья полон,
Спокоен, но и ясен дух.
Явления реальны и вечны,
Обильны, но похожи с виду.

Прийти, уйти, сидеть, стоять —
Привязан ни к чему не будь.
Ни к одному не тяготея направленью,
Возможно ли прийти иль удалиться?

Нет рассеянья, нет объединенья,
Нет спешки, но и промедленья нет.
Спокойствие и яркость — то, что есть;
Словами объяснить их невозможно.

Сознанье отчужденью недоступно;
С желаньями не следует бороться.
Пустая от природы, страсть исчезнет.
Сознанье пусть летит то вверх, то вниз.

Ни ясное, ни скрыто облаками.
Ни у поверхности, ни в глубине,
Во времена былые не было и старым;
Сегодня же оно не современно.

Сейчас оно не пребывает;
Сознание, что изначально.
Но изначально нет его:
«Начало» — настоящее мгновенье.

Всегда существовало бодхи;
Не нужно сохранять его.
А помрачений — не было и нет:
Не нужно их уничтожать.

Естественная мудрость просветленна;
Вернутся в таковость все дхармы.
Нет возвращенья, нет приятья;
Не созерцай, забудь храненье.

Не рождена заслуг четверка:
Три тела изначально есть.
Шесть чувств в свои вступают сферы;
Разграничение — не то же, что сознанье.

Нет беглых мыслей в единении сознанья,
Здесь гармоничны мириады обстоятельств,
Сознанье и природа изначально сходны;
Совмещены, но не зависят друг от друга.

Не возникая и явленьям подчиняясь,
Повсюду пребывает незаметно.
В непросветленьи просветленье коренится,
Непросветленное склоняя к просветленью,

К чему о прибыли с убытком говорить,
Хорошим называть или дурным?
Все, что сейчас активно,
Когда-то нерожденным было.

Знай, что сознанье — не-сознанье;
Болезни нет и нет лекарства.
Дела отбрось, коль помрачению подвержен;
Тому, кто просветлен, едино все.

Стремиться не к чему с начала всех начал;
Зачем тогда чего-то избегать?
Когда о демонах рассказывает кто-то,
Мы можем говорить о пустоте, но факт есть факт.
Людским сужденьям не противься;
Учи лишь прекращенью мыслей.

Когда исчезли мысли, нет сознанья;
Когда сознанья нет, нет действий.
Пустотность подтверждать не нужно;
Само есть от природы пониманье.

Рождение со смертью устранив,
Усвоит правило глубокое сознанье.
Открыв глаза и очертания узрев,
Сознание согласно с окруженьем.

Внутри сознанья окруженья нет;
И нет сознания в пределах окруженья.
Сознаньем окруженье отключи,
И оба в возмущение придут.

Когда сознание спокойно,
Не отвергает и не привлекает окруженье,
С сознаньем вместе окруженье растворится.
И с окружением рассеется сознанье.

Когда не возникает ни одно,
Покой присутствует с сиянием бескрайним.
И отраженье Бодхи возникает
В сознанья вечно чистых водах.

Заслуги — по природе — простаки:
Не видят разницы меж близким и далеким.
Ни благо, ни позор их не изменят;
Они свое не выбирают пребыванье.

Все отношения внезапно прекратятся;
Забыто все.
Подобен ночи вечный день,
И дню подобен мрак, что вечен.

С обличием наружным дурака,
Внутри сознание пустотно и реально.
Кто неподвержен окружения влиянью,
Великой силой обладает.

Нет ни людей, ни зрения:
Без зрения есть постоянный облик.
Собой проникнув все,
Всегда повсюду пребывает он.

Мышление неясность вносит,
Дух подавляя и смущая.
Сознанье пусть активность прекратит,
Ошибок станет только больше.

Повсюду — десять тысяч дхарм,
Врата открыты лишь одни.
Прихода нет и нет ухода,
Волненья и покоя нет.

Шраваков мудрость и пратьекабудд
Все это объяснить не может.
На самом деле, веши ни одной не существует;
Есть только замечательная мудрость.

Бескрайне изначальное лицо;
Его сознанье неспособно разглядеть.
Нет просветленья в просветленьи настоящем.
Нет пустоты в пустотности реальной.

Все Будды в настоящем, будущем и прошлом
На этот главный принцип опирались.
На кончик волоска его
Поместится миров, сколько песчинок в Ганге.

Не беспокойся ни о чем:
Сознанье ни на что не направляй.
Сознанье ни на что не направляя,
Узришь ты бесконечный свет.

Спокойно, без возникновенья,
В бескрайнем времени с пространством пребывай.
Что б ты ни делал, нет преград;
Приход и пребывание равны.

Спокойно мудрости светило,
Самадхи ярок свет.
Сад озарен, лишенный форм.
Нирваны город освещен.

О всех соотношениях забыв,
Дух постигаешь, веществу послушен.
Не поднимаясь с трона Дхармы,
Спокойно сну отдавшись в комнате пустой.

Тиха и безмятежна радость Дао,
Свободное блуждание в реальном.
Нет действий, нет приобретений,
Опоры нет — лишь проявления свобода.

Сознаний безграничная четверка, шесть парамит —
Все на пути единой колесницы.
Коль нерожденное сознанье есть,
Неразличимы меж собою дхармы.

Возникновенье — это не-возникновенье,
Об этом знанье дарит вечность.
Лишь мудрый это понимает,
Словами просветленье не раскрыть.

Дун-шань Лян-цзе (807-869)

Песнь о самадхи драгоценного зерцала

Дун-шань, основатель школы Цаодун, был представителем четвертого поколения в линии Ши-тоу Си-цяня. Он покинул дом в юном возрасте. Однажды он спросил у своего учителя, наставника Юнь-яня: «Кто-то сказал, что неодушевлённые существа могут проповедовать Дхарму. Если это так, то кто же сможет услышать ее?» Юнь-янь сказал: «Когда неодушевленные существа проповедуют Дхарму, ее слышат неодушевленные существа». Тогда Дун-шань снова спросил: «Наставник, Вы слышите ее?» Юнь-янь ответил: «Если бы я мог слышать ее, ты бы не смог услышать моих слов». Дун-шань возразил: «Но наставник, я не слышу Дхармы, которую вы проповедуете!» Юнь-янь сказал: «Ты не можешь слышать даже ту Дхарму, которую проповедую я, и все же ты хочешь слышать Дхарму, которую проповедуют неодушевленные существа?» Дун-шань подумал, что все это очень странно. Он сказал себе: «Если я не могу услышать ее при помощи ушей, может быть, я должен внимать ей при помощи глаз?» Тогда он оставил наставника Юнь-яня и отправился путешествовать. Но этот неразрешенный вопрос не покидая его сознания. Однажды, переходя реку, он посмотрел вниз и увидел в воде свое отражение. В это мгновение он понял смысл своего разговора с наставником Юнь-янем.

Слово «драгоценное» в названии этого стихотворения может быть истолковано как «вечное, неизменное и бескрайнее». Зеркалу присущ, свет; оно может направить свой свет вовнутрь, чтобы вы пробудились к восприятию своей собственной природы, или направить его наружу, чтобы позволить вам помогать другим. «Самадхи» здесь соответствует просветленному состоянию, сознанию Чань.

Центральный образ этого стихотворения — ребенок, родившийся наделенным всеми пятью органами чувств. Это означает, что непросветленный человек изначально обладает теми же свойствами, что и Будда. До Дун-шаня для школы Чань было характерно преимущественное внимание к внезапному просветлению, не знающему никакой градации. Однако oн постарался определить различные уровни, на которых находились его ученики, и использовал пятиступенчатую схему для оценки их достижений. Хотя эти пять уровней отделены друг от друга, все они имеют одно и то же основание в просветлении; поэтому нельзя говорить о том, что ученик, достигший более глубокого уровня, является просветленным, тогда как тот, кто находится на более поверхностном уровне, не просветлен. Эти пять уровней, исходящие из единого центра, взаимодействуют друг с другом. Эта концепция взаимодействия (кит. хуэй-ху) указывает на связь Дун-шаня с Ши-тоу Си-иянем, его предшественником в третьем поколении. Для того чтобы проиллюстрировать эту концепцию, Дун-шань использует линии инь и ян из «И-цзин», в особенности триграмму ли, из которой он составляет пять комбинаций. Однако главная цель Дун-шаня — не проповедь «И-цзин», а оказание помощи людям в практике Чань.

Передавали тайно Дхарму эту
Все Будды, патриархи все.
Теперь, когда ее услышал,
Усердно сохраняй ее.

Словно серебряная чаша снега
Иль цапля под луною яркой
Они не есть одно и то же.
В смешенье видно их различье.

Значенье не лежит в словах,
Но, кто созрел, учиться может.
Лишь сделал что-то, все прошло.
Так оцени различные свершенья.

Слова отвергнуть, к ним стремиться — все ошибка.
Словно пылающий огонь, полезный, но опасный.
Лишь только к помощи прибегнешь слов,
И драгоценное зерцало потускнеет.

Оно сверкает ярко в полночь;
При свете дня его не видно.
Оно — закон, что движет вещи;
Оно поможет со страданьями проститься.

Хоть это и не путь деяний,
Оно и слов не лишено.

Как пред зерцалом драгоценным.
Взирают друг на друга отраженье с формой —
Ты — не оно.
Хотя оно есть ты.

Словно ребенок, наделенный
Пятеркой чувств и восприятий,
Оно не ближе и не дальше,
Не возникает и не длится.

«Попо Хэхэ» —
Слова без смысла.
Ты никогда их не поймешь —
Ведь это не язык обычный.

Две «Ли» триграммы заключают линий шесть.
Взаимодействуют все линии внутри, снаружи.
Сложи — и будет их три пары;
И в лучшем случае их станет пять.

Как [пять] иссопа ароматов
Иль ваджры [лезвий пять].
Их центр гармонии исполнен.
Поет и барабанит в тот же миг.

Достигни цели, и увидишь путь.
Чтобы туда дойти, нужна дорога.
Благоприятно заблужденье;
Не следует бороться с ним.

Естественно и утонченно.
Ни просветленье, ни незнанье.
Причины и условия имеют свой черед,
Исполнены покоя, озаренья.

Оно так мало, что с безмерным слито.
Так велико, что измеренью не подвластно.
На волосок хоть отклонившись от него,
Гармонии лишишься ты.

Внезапное и постепенное есть просветленье,
Чтоб заложить глубинные основы.
Когда глубинные основы ты заложишь,
Они законом станут для тебя.

Глубинных правил воплощенье есть закон.
Исконный, постоянный, но текучий.
Спокойно тело, но подвижен дух,
Как конь стреноженный иль мышь, застывшая от страха.

Их мудрецы когда-то пожалели,
И в Дхарме Будды — их освобожденье.
Верша деяния превратно,
Меж белым, черным разницы не видят.
Когда превратное мышленье исчезает,
Они Сознанье постигают сами.

Если желаешь древний путь пройти,
То древним подражать необходимо.
А завершение буддийского пути —
Есть созерцанья десять кальп.

И, словно тигр с хромою лапой,
Как неподкованная лошадь,
Поскольку есть у них изъян.
Они желают трон алмазный иль драгоценные поводья.
Но изумившись, вы поймете,
Что вы быкам подобны белым или бурым.

Хоу-и использовал свой навык,
Чтобы цель со ста шагов сразить.
Но лишь стрела попала в цель,
Кому его уменье нужно?

Как песнь затянет деревянный человек,
Танцует женщина из камня.
Поскольку это рассужденью неподвластно,
Как можем мы об этом размышлять?

Сановник служит господину;
Отцу прислуживает сын.
Он непочтителен, явив непослушанье;
Неверен тот, кто службу не несет.

В укрытье, втайне должен ты стремиться к совершенству.
Словно глупец, словно тупица;
И только если сможешь устоять,
Ты станешь средь наставников своим.

Хань-шань Дэ-цин (1546-1623)

О чистом сознании

Природа истинная глубока, чиста,
Подобно глади водной безмятежной.
Но под ударом злобы ли, любви —
Поднимутся вдруг волны помраченья.
И, беспрерывно силой обрастая,
Природа «я» все более мутнеет.
Неведенье и помраченья
Все больше незаметно возрастают.

И «я», которое к другому тяготеет,
Подобно грязи, растворившейся в воде.
И «я», которое затронуто другим,
Подобно маслу, что в огонь пролилось.
Когда снаружи хаос, «я» — реально.
Когда мы примем хаос за реальность, тогда и возникает «я».
Но если не возникнет «я»,
То помраченья, что в течение эпох горели ярко, обратятся в лед.

Так те, кто к совершенству прикоснулся,
Сначала отвергают скверну «я».
Лишь скверну «я» они отвергнут.
Как может внешний мир служить преградой?
«Я» позабытому
Присуща только стойкость.
Как только свойства характерные возникнут,
Вы сразу же постигнете их суть.

Момент признанья — это просветленье.
Как только мысль единая вернется в ясность,
Все отпечатки пропадут мгновенно.
Благоприятен этот миг.
Благоприятный, безмятежный.
Самостоятельный, непревзойденный.
Спокойный он и гармоничный.
Ничто не можете ним сравниться.

Созерцание сознания

Смотри на тело как на то, что нереально,
Как на зеркальный отблеск слабый, иль отражение луны в воде.
Сознанье созерцай как то, в чем формы нет,
Но то, что чисто и светло.

Не возникает мысли ни единой.
Пустотно, неспособно к восприятью, спокойно, но наклонно к озаренью,
Всецело, как Великая Пустотность,
Содержит все чудесное в себе.

Нет ни прихода, ни ухода,
Нет внешности и нет обличья,
Искусные бесчисленные средства
Все из единого сознания возникли.

Вещественному чуждый бытию —
Преграде постоянной этой, —
Превратных мыслей не держись.
Они иллюзии рождают.

Внимательно сознанье созерцай,
Пустое, всех лишенное вещей.
Но если чувства вдруг взыграют,
Ты в заблуждение впадешь.

И в миг решающий верни обратно свет.
Что озаренье мощное несет.
Пропали тучи, небо чисто.
Сверкает солнце ясным светом.

Коль ничего в сознанье не возникнет,
То и вовне не отразится ничего.
То, признаки чему присуши,
Не есть исконная реальность.

Коль видишь мысль в ее возникновенье,
Осознанность ее рассеет тут же.
Какой аспект сознанья ни возникнет,
Гони его, сейчас же разрушай.

И благотворные аспекты, и дурные
Преобразить способен дух.
Священное с обычным возникают
Согласно нашим мыслям и желаньям.

И чтенье мантр, и созерцание сознанья —
Лишь травы для зерцала полировки.
Когда исчезла пыль,
Их тоже нет.

Великие духовные уменья
В сознании присутствуют всецело.
Рай, или Чистая Земля,
Доступны по желанью всем.

Не нужно к истине стремиться,
Сознанье — изначально Будда.
То, что знакомо, вдаль уходит,
Что неизвестно — лучший друг.

И днем и ночью,
Все чудесно.
Ничто смутить тебя не может.
Вот сущность какова сознания.

Хань-шань Дэ-цин был одним из четырех великих чаньских наставников, которые жили в конце правления династии Мин. Его автобиография, содержащая подробное описание его практики и просветления, была переведена на английский язык Чарльзом Луком и опубликована в книге «Практический буддизм». (Этого Хань-шаня нельзя смешивать с другим поэтом, носившим такое же имя и известным на Западе как Холодная Гора.) В семь лет его уже посещали сомнения относительно его происхождения и судьбы. В девять лет он поступил в монастырь, а в девятнадцать стал монахом. Его первые попытки практиковать Чань были бесплодны, и он обратился к практике повторения имени Будды, что привело к лучшим результатам. После этого он возобновил практику Чань и добился более существенных успехов. Слушая «Аватамсака-сутру», он постиг, что в Дхармадхату, мире всех явлений, даже самая крошечная вещь содержит и себе всю вселенную. Затем он прочитал еще одну книгу под названием «Веши неподвижны» и пережил еще одно просветление. Он написал стихотворение, в котором есть такие слова:

Смерть и рожденье, день и ночь,
Течет вода и вянет цвет,
Только теперь я начал понимать,
Что ноздри вниз обращены.

В другой день во время ходьбы он внезапно достиг самадхи и пережил ощущение ослепительного света, подобного огромному совершенному зеркалу, с горами и реками, в котором отражается все, что существует на свете. Когда он вышел из этого самадхи, его тело и сознание были совершенно ясными; он понял, что нет ничего, что можно было бы обрести. Тогда он написал такое стихотворение:

Во вспышке мысли единичной
Вдруг быстрое сознание утихло.
Внутри, снаружи,
Чувства и объекты —
Все лучезарно.
И, совершив переворот всецелый,
Великую Пустотность я разрушил.
И проявлений десять тысяч,
Возникнув, гибнут
Без одной причины.

Много лет ведя жизнь странствующего монаха, Хань-шань изучал Чань под руководством нескольких выдающихся наставников и проводил длительные периоды времени в одиночестве в горах. Он участвовал в альтруистических акциях, проповедовал Дхарму и разъяснял сутры. Он был ученым и плодовитым писателем и оставил после себя много трудов обо всех аспектах буддизма. Он воплотил в себе идеал бодхисаттвы, развивающего мудрость через медитацию, изучение и сострадательное действие.

Отчасти потому, что его переживания просветления были связаны с различными буддийскими сочинениями (включая «Шуран-гама» и «Аватамсака-сутру»), и, во всяком случае, в соответствии с духом своего времени, он не делал больших различий между сектами буддизма, но был склонен к эклектизму, включавшему элементы и конфуцианства, и эзотерического буддизма. Его стиль заключался в сочетании аскетизма Чань с объединяющим восприятием школы Ху-аянь. Он связан со школой Линьцзи, но ему не удалось найти наставника, который смог бы подтвердить его просветление. У Хань-шаня были ученики, но он не стремился к тому, чтобы его традиция передавалась в рамках какой-либо официальной линии преемственности или школы. До сих пор его нетленное тело пребывает в монастыре шестого патриарха в материковом Китае.

«О чистом сознании» описывает метод практики от состояния «я» до состояния «не-я». Оно очень полезно для начинающего последователя, но не дает представления о высочайшем уровне Чань. Хань-шань написал это стихотворение для начинающего ученика, обратившегося к нему за наставлениями. Хань-шань сравнивает сознание с мутной водой: для того чтобы успокоить свое сознание, мы должны привести его в состояние совершенного покоя, чтобы грязь осела на дно, оставив воду прозрачной. Важная вещь — не позволять волнам помрачений вновь поднимать со дна грязь. Если «я» существует, то волнение во внешнем мире приведет ваше сознание в движение. Сознание, свободное от «я», естественным образом будет оставаться спокойным и умиротворенным, не подверженным никакому противодействию. Вы будете чувствовать себя свободным и независимым, и ничто не сможет помешать этому.

«Созерцание сознания» также посвящено описанию надлежащего отношения к практике; но оно идет дальше и описывает состояние сознания после просветления. Это короткое мин, или стихотворение, описывает практику как нечто не выходящее за пределы сознания и тела: нет ничего, кроме тела или сознания, что могло бы быть использовано в качестве инструмента для практики. Большая часть стихотворения посвящена методу созерцания пустотности и в то же время полноты сознания. Хань-шань советует последователю избегать всех привязанностей, которые могут возникнуть в процессе медитации, будь то эмоции, мысли, приятные или неприятные состояния. Вместо этого необходимо сосредоточиться на методе осознанности, поскольку «Коль видишь мысль в ее возникновенье, осознанность ее рассеет тут же». Но затем Хань-шань говорит, что сам этот метод нужно оставить, как только сознание достигнет очищения, или просветления. В это мгновение практикующий постигнет великую мощь и совершенство, внутренне присущие сознанию, которое представляет собой не что иное, как Будду.

Смотри на тело как на то, что нереально,
Как на зеркальный отблеск слабый, иль отражение луны в воде.
Сознанье созерцай как то, в чем формы нет,
Но то, что чисто и светло.

Поэт просит нас в буквальном смысле смотреть на тело как на нечто несуществующее. Согласно буддийскому анализу, форма, обозначающая физический мир, — это первая из пяти скандх, или феноменальных скоплений. Вместе эти скопления порождают иллюзию существования. Форма — это материальный компонент. Четыре другие скандхи — ощущение, восприятие, волеизъявление и сознание — это психические компоненты. Человек, который способен уверенно созерцать пять скандх, был бы признан просветленным. Согласно буддийскому анализу, тело состоит из четырех элементов: земли, воды, огня и ветра. Если бы мы должны были разделить эти элементы, наше тело прекратило бы свое существование. Эти элементы соединяются благодаря силе нашей предшествующей кармы. Тело, образованное таким образом, в действительности не является реальным, Будучи результатом, или отражением, нашей прежней кармы, оно подобно отражению луны в воде. Если бы сознание не создало карму, элементы не объединились бы и не образовали бы тело. Если мы примем это тело, результат предшествующей ментальной кармы, за реальность, это подобно тому, как если бы мы воспринимали луну в воде как настоящую луну. Тело пребывает в состоянии постоянного изменения и не имеет действительного зафиксированного существования.

Если мы можем осознать иллюзорную природу тела, сознание придет в упорядоченное состояние и наши помрачения прояснятся. Все наши помрачения, связанные с жадностью, ненавистью и неведением, возникают потому, что мы отождествляем себя с телом и хотим защищать его и приносить ему пользу. Благодаря телу мы даем рождение пяти желаниям, а именно, желанию пиши, секса, сна, славы и богатства. Для избавления от помрачений сначала уничтожьте привязанность к телу, затем покончите с представлениями о том, что тело действительно субстанциально. Однако с этими представлениями очень сложно расстаться. В сутрах говорится, что сакайя, представление об обладании телом, так же сложно опровергнуть, как взять и перевернуть гору. Поэтому Хань-шань говорит нам, что, как только мы начнем воспринимать тело как нечто нереальное, мы сможем приступить к работе над сознанием.

Практика начинается с созерцания сознания как лишенного формы. Обычно сознание имеет все виды форм или характеристик: жадность, ненависть, неведение, гордость, сомнение, зависть и эгоистичность. Главным образом, они проявляются благодаря телу. Некоторые люди могут думать: «Смерть положит конец моим помрачениям, так как у меня больше не будет тела». Но после смерти у вас по-прежнему будет тело, и у вас no-прежнему будут помрачения. Когда это тело исчезает, появляется новое. Там, где есть тело, есть и помрачение. Если бы у сознания были устойчивые характеристики, оно было бы неизменяемым, и в практике не было бы смысла. Однако сознание все время изменяется. Для сознания обычного человека характерны помрачения, а для сознания мудреца характерна мудрость; иначе они были бы тождественны.

Не возникает мысли ни единой,
Пустотно, но способно к восприятью, спокойно, но наклонно к озаренью,
Всецело, как Великая Пустотность,
Содержит все чудесное в себе.

Сознание, в котором нет ни одной мысли, чрезвычайно ярко и чисто, но это не означает, что оно пусто. «Отсутствие мыслей» означает отсутствие характеристик, а опустошенность сама по себе уже является характеристикой. В этом состоянии сознание неподвижно, однако оно очень ясно воспринимает все. Хотя мудрость пустотна, она не лишена функции. Какова эта функция? Без движения она отражает и озаряет все. Она подобна луне, сверкающей в воде. Хотя каждый участок воды отражает образ луны по-разному, сама луна остается одной и той же. Однако она не говорит: «Я свечу». Она просто светит. Великая Пустотность не имеет границ. Она не рождает ни ощущения движения, ни ощущения неподвижности. Ничто не умаляет ее чистоты и яркости. Это — сознание мудрости. Это — сознание Будд и бодхисаттв. Это — еще и способность помогать живым существам.

Нет ни прихода, ни ухода,
Нет внешности и нет обличья.

Заниматься практикой означает совершенствовать сознание. Если вы успешно созерцаете сознание, все достоинства и функции внутри сознания находятся в вашем распоряжении. Но как только возникает одна мысль, все теряется во тьме. Если во время практики вы чувствуете, что ваше сознание расширяется до бесконечности, это ощущение выдает вас. Если вы внезапно почувствуете: «О! Я открыл бесконечно великое пространство! Я достиг освобождения!» — на самом деле вы по-прежнему находитесь в сфере ограниченного. Только ни-приход-ни-уход является бескрайним. Будучи бескрайним, он не имеет границ, и поэтому никак нельзя обнаружить вход. Думать об уходе означает представлять себе, что может существовать более хорошее место, так что ухода также не существует.

Когда Наставник Тай-сюй испытал свое первое просветление и узрел безграничное сияние и звук, он почувствовал, что находится в очень глубоком удалённом состоянии. Это была еще не Великая Пустотность, поскольку она не была лишена формы. В его втором переживании не было ничего такого, что бы можно было объяснить или описать. Если бы в нем еще оставалось что-то, что мог бы он описать, оно не было бы лишенным формы.

Искусные бесчисленные средства,
Все из единого сознания возникли.

Искусные средства, различные методы помощи себе и другим в достижении освобождения представляют собой обильный урожай этой практики. Освобождение означает переход от неведения к мудрости. Понятие цяо, переведенное здесь как «сознание», не является строгим соответствием сознания одной мысли. Это изначальная сущность бесконечности. Цяо буквально означает «отверстие» или «пустое место». Согласно китайской мифологии, первоначально Вселенная представляла собой шар хаоса. Затем появилось божество и молотом пробило в нем отверстие. Это вызвало отделение неба и земли, солнца, луны и т.д. Ино также имеет значение «мудрость». Для того чтобы назвать его «сознание», нужно сказать, что это чистое сознание.

Вещественному чуждый бытию —
Преграде постоянной этой, —
Превратных мыслей не держись.
Они иллюзии рождают.

Подобно цяо, многие слова и этом стихотворении имеют даосское или конфуцианское происхождение. Два других примера — син и ци, буквально «форма» и «энергия», что здесь переводится как «вещественное бытие». Есть поговорка: «Что выше формы — Путь, что ниже формы — Ци». Самое точное значение слова ци — жизненная энергия; она движет вселенной. Где есть ци, есть и форма.

Хотя ци невидима, мы видим ее воздействие, так же как мы видим ветер в колеблющихся ветвях дерева. «Вещественное бытие» включает все формы и энергию, как видимые, так и невидимые. Везде, где есть энергия и форма, есть и преграда. Поэтому нельзя опираться на «вещественное бытие» для того, чтобы преодолеть заблуждение: это и есть причина заблуждения.

Что такое превратные мысли? Сознаете ли вы наличие блуждающих мыслей при медитации? Надеюсь, что сознаете. Однако в повседневной жизни действительно ли вы верите в свои переживания, планы, способности, знания? Они представляют собой просто последовательность более или менее связанных между собой заблуждений. Если вы совершаете поступки под воздействием заблуждений, могут происходить всевозможные странные вещи. (Слово, переведенное здесь как «иллюзия», обозначает нечто странное или необычное.) Чем сильнее вы в них верите, тем больше вероятность их появления.

Заблуждения чаше всего порождаются пятью желаниями. Для того чтобы выполнить прихоти пяти желаний, люди ишут удовлетворения в материальных вещах и плоти. В конце концов, испытываете ли вы подлинное удовлетворение? После еды испытываете ли вы удовлетворение? Конечно, испытываете, на мгновение. Но через несколько часов ваша жажда пиши возникает вновь. Это нескончаемый цикл; вы беспокоитесь о том. чтобы поесть, не только сейчас, эта забота будет сопровождать вас и в старости. Воистину, нет скончания желаниям.

Внимательно сознание созерцай,
Пустое, всех лишенное вещей.
Но если чувства вдруг взыграют,
Ты в заблуждение впадешь.

Если мы правильно созерцаем сознание, мы видим, что в нем ничего нет. Если в нем что-то есть, например, чувство, это все еще привязанность. Вам нужно только испытать мгновенную или внезапную эмоцию, чтобы привести сознание в движение.

И в миг решающий верни обратно свет,
Что озаренье мощное несет.

Когда вы обнаруживаете, что ваше сознание погружено во тьму, вы должны сразу же осознать это и сказать себе: «Это ошибка, привязанность». Так ваша мудрость начнет действовать и окрепнет. Сложность в том, что вы должны всегда сознавать свое помраченное состояние. Согласно патриархам, вы должны использовать мудрость для освещения всех своих заблуждений. Но тот, кто пребывает в затуманенном состоянии, предполагает, что все, что он видит, реально. Поэтому он не склонен стремиться к свету мудрости. Только если он сознает свои заблуждения, то в критический моментом сможет обернуться.

Пропали тучи, небо чисто,
Сверкает солнце ясным светом.

Если, осознав свое заблуждение, вы сможете при помощи практики озарить изначально чистое сознание, это будет подобно небу после того, как пропали темные тучи. Иногда во время практики кажется, что у вас нет мыслей; все же ваше сознание не полностью чисто. Это похоже на жаркий, туманный день, когда пар поднимается вверх и застилает солнце. Иногда через несколько дней после начала затворничества я спрашиваю людей о том, насколько, как им кажется, они близки к просветлению. Некоторые говорят: «Ну, кажется, что оно прямо за углом. но я не могу увидеть его». Иногда по краям темной тучи мы можем видеть солнечные лучи, и так мы узнаем, что за ней находится солнце. Только увидев его своими глазами, вы узнаете, что за тучей ослепительно сияет солнце. Те. кто увидел несколько лучей света, укрепятся в своей практике и будут заниматься практикой более усердно.

Коль ничего в сознанье не возникнет,
То и вовне не отразится ничего.
То, признаки чему присущи,
Не есть исконная реальность.

Если не возникают мысли, ничто вне сознания не может быть воспринято. Если вы думаете, что что-то отражается снаружи, это иллюзия. В «Сутре Помоста» говорится, что ни знамя, ни ветер не движутся. Движется сознание. Когда сознание покоится, снаружи нет ничего такого, что могло бы искушать или отвлекать вас. Отвлекающие мысли приходят изнутри или снаружи? Если вас беспокоит только внутренние мысли, вы хорошо занимаетесь практикой. Но даже до этого уровня непросто добраться.

Чувства, относящиеся к нашему собственному телу, такие, как голод, тепло, холод или боль, на самом деле представляют собой внешние явления. Могут возникать и другие мысли, берущие начало в сознании. Например, я могу сказать людям: «Скажите мне, когда тело и метод исчезнут, и я дам вам новый метод». И во время сидячей медитации они могут подумать: «Странно. Почему это мое тело еще здесь? Тело, быстро уходи! Исчезай! Я хочу новый метод». Затем, когда тело наконец исчезнет, они думают: «Что это? Почему этот метод еще здесь? Когда он исчезнет? Шифу говорил нам о бескрайнем свете и звуке. Почему я еще не испытал этого? Может быть, это скоро наступит? Но почему я ничего не могу достичь? О! Шифу советовал нам не думать так. Лучше ни с чем не торопиться и не думать о просветлении. О'кей. Я не буду думать об этом, я буду просто заниматься практикой. На этот раз я не буду бояться смерти. Но мне кажется, что я не могу умереть. Почему?» Такие разговоры с самим собой во время медитации не связаны с телом или внешним миром; они берут начало в сознании. Это бессмысленные заблуждения, ментальный хаос. Как избавиться от этого хаоса? Очень просто. Как только мысль возникнет, просто не обращайте на нее внимания и возвращайтесь к методу. Вне зависимости от того, где она возникла — в вашем сознании или во внешнем мире, — она лишена реальности. Некоторые люди могут сказать: «Я знаю, что заблуждаюсь, но ничего не могу с этим поделать». Вот для чего нужна практика — для того чтобы помочь тем, кто, по крайней мере, замечает свои заблуждения, и что-то сделать для устранения последних.

Коль видишь мысль в ее возникновенье,
Осознанность ее рассеет тут же.
Какой аспект сознанья ни возникнет,
Гони его, сейчас же разрушай.

Есть изречение о практике: «Не опасайтесь возникновения мысли, опасайтесь только заметить это слишком поздно». Это не слишком ужасно, если мысли возникают. Проблема есть тогда, когда вы не замечаете этого. Если вы замечаете это сразу после возникновения мысли, это не страшно. Это поможет вам усерднее работать. Если бы мысли вообще не возникали, вы бы обладали чистым сознанием и не имели нужды в практике. Те, кто никогда не занимался практикой, могут знать о своих блуждающих мыслях, но ничего не могут сделать для того чтобы остановить их.

Когда вы усердно занимаетесь практикой, какая бы мысль ни возникла, вы обладаете силой для того чтобы просто рассеять ее. Рассеять означает не обращать внимания, не проявлять неприязни и не сопротивляться этой мысли. Как еще бы вы могли рассеять ее? Если бы вы оказывали ей сопротивление при помощи чего-то еще, это что-то ещё тоже является мыслью. Если бы я хотел избавиться от Тома и привлек для этого Дика, то, расставшись с Томом, я бы по-прежнему остался с Диком. Вне зависимости от того, сколько людей я найду для того, чтобы они избавляли меня друг от друга, всегда кто-то один из них будет оставаться. Если вы испытываете чувства после того, как мысль уже исчезла, думая: «Что за неудача. Надеюсь, она не вернется назад», — ваше сознание станет рассеянным. Затем вы начинаете думать: «Я безнадежно погряз в блуждающих мыслях. Я просто брошу медитировать». Если вы занимаетесь практикой таким образом, блуждающие мысли не устраняются, они только накапливаются. Причина в том, что вы не отключил и тот аспект сознания, который дал начало мыслям.

Или вы относитесь к тем людям, которые пытаются схватить блуждающую мысль и сказать ей: «Я не позволю тебе вернуться»? На самом деле, если вы действительно можете схватить ее, вы по меньшей мере имеете намерение наблюдать за ней. Если бы вы продолжали следить за этой мыслью, этот самый аспект сознания стал бы вашим методом. Возможно ли это? Некоторые люди начинают работать над «Что есть У?» — и в конце концов этот вопрос превращается в: «Что есть Я?» Затем они даже забывают об этом и работают над «Я, Я, Я». Один ученик начал с работы над «Что есть У?», а закончил вопросом: «Где мое сердце?» Я сказал ему, что это неправильный вопрос и он должен работать над У. Но он продолжал искать свое сердце. Наконец, он поднял перышко и сказал: «О! Вот где мое сердце!» Если вы можете схватить блуждающую мысль и просто сосредоточиться на ней, не позволяя ей исчезнуть, само это становится методом. Если вы не можете удержать ее, то любая мысль, хорошая или плохая, является заблуждением, которое мешает вашей практике. Самая важная вещь — позволить уйти тому, что уже прошло. Ваше сознание должно быть подобно зеркалу, а не фотоаппарату. Все, что попадает в фотоаппарат, остается в нем; отражение в зеркале исчезает, когда вещь уносят.

И благотворные аспекты, и дурные
Преобразить способен дух.
Священное с обычным возникают
Согласно нашим мыслям и желаньям.

Все является порождением вашего сознания. Если сознание не движется, нет никаких разграничений. Сообразно с вашим положением вы будете видеть какие-то веши как хорошие и плохие. Но это постоянно меняется, и сами веши не обладают какими-либо из этих жестких характеристик. Нет определенного стандарта добра и зла; все зависит от вашей точки зрения в данный момент.

Состояние сознания человека заставляет его признавать каких-то людей обычными, каких-то — святыми. Для некоторых людей Иисус был плохим человеком, которого нужно было убить. Для его учеников он был святым. Одна ученица после того, как она очень усердно занималась на затворничестве, сказала, что видит свет, исходящий от моего тела. И она встала на колени, приняв меня за святого. Позже, когда она прекратила заниматься практикой Чань, она снова увидела во мне просто обычного человека. Согласно Дхарме Будды, святость или обыкновенность находятся в сознании того, кто смотрит. Даже святость таких людей, как Будда или Иисус, является оценочным суждением.

Когда Будда смотрит на живых существ, все живые существа просто являются Буддой. Когда живые существа смотрят на Будду, как вы думаете, что они видят? Как вы думаете, когда Будда Шакьямуни ходил по лесу или по берегу Ганга, все птицы, муравьи и другие мелкие животные видели Будду? Если бы вы жили в то время и никогда не слышали об этом человеке, Шакьямуни, подумали бы вы, что это Будда или что это лишь еще один странствующий аскет?

Когда мы воспринимаем что-то, это лишь наше представление о чем-то существующем. Если бы я осмотрел эту комнату, не делая никаких разграничений, что бы я увидел? Девять людей? Одного человека? В действительности, я бы не увидел ни одного. Если бы я увидел хотя бы одного, мое сознание было бы привязано к форме. Понимаете?

И чтенье мантр, и созерцание сознанья —
Лишь травы для зерцала полировки.
Когда исчезла пыль,
Их тоже нет.

Методы самосовершенствования полезны для тех, кто занимается практикой. Для тех, кто достиг состояния отсутствия мыслей, кто закончил заниматься практикой, методы не являются необходимостью. Некоторые люди спрашивают себя, когда их дела идут хорошо: «Я все еще работаю над методом? Куда делся метод?» Изначально они продвигались хорошо, но подобные мысли губят их сосредоточение. Это похоже на пару очков, которые так естественно сидят на вас, что вы начинаете искать их, забыв, что они на носу. Когда вы усердно работаете над методом, забудьте о том, что вы используете метод. Когда вы идете через мост, то, перейдя на другой берег, вы не будете говорить: «Куда делся мост?» Метод — это просто средство для достижения места назначения. После того как вы попали туда, он больше не нужен вам.

Великие духовные уменья
В сознании присутствуют всецело.

Некоторые люди всегда ищут кого-то, кто дал бы им какой-нибудь вид психической силы, или стараются получить пользу от кого-нибудь, обладающего силой. Один ученик думал, что я могу давать людям силу, чтобы они быстрее добивались успехов, и могу мешать другим людям, чтобы они не так быстро шли вперед. Вначале практика помогала ему, и он решил, что я очень хороший наставник. Как-то потом, когда его успехи были не столь велики, ему показалось, что я мешаю ему при помощи каких-то магических чар. Другой человек говорил мне, что дзэнский наставник использовал свою духовную силу для того, чтобы разрушить его семейную жизнь и возмутить его сознание. Он попросил меня наделить его силой, чтобы он мог бороться с этим наставником. Я сказал ему: «Этот человек наставник Чань, а согласно с духом Чань, он не должен делать ничего подобного». Но он сказал: «Нет, он действительно обладает такой силой. Если я не отправлюсь к нему, это вызовет у меня проблемы». Тогда я сказал: «В таком случае, Вы должны ходить к нему регулярно». На самом деле ничего подобного не происходило. Все это существовало в его сознании.

Мы называем это «практикой внешних путей», так как вы верите не в себя, а только во внешние веши. Обычная интерпретация китайского термина вай дао — «верования, внешние по отношению к буддизму», то есть еретические. Но подлинный смысл внешних путей — в поиске спасения вне себя — в другом человеке, в божестве или даже в Будде. И потому некоторые буддисты оказываются последователями внешних путей. Ваша судьба принадлежит только вам, опираться на кого-то другого глупо.

Люди обладают потенциалом великой духовной силы. Мы находим упоминание об этом во всех религиях. Но эти силы не должны использоваться произвольно. Не то чтобы их было недостаточно, но вы не слишком далеко уйдете при их помощи, так как они не могут преодолеть силу человеческой кармы. Большинство чаньских наставников обладают определенной степенью духовной силы, но стараются не использовать ее. Сам я не утверждаю, что обладаю какими-либо психическими способностями, но у меня есть определенная чуткость восприятия, или ощущение ситуации. Однако эта чуткость восприятия зависит от конкретной ситуации. Поскольку духовные сил ненадежны и опасны для использования, я никогда не стремился обладать ими. Людям может это нравиться, как нечто новое, но через некоторое время может наскучить. Такие сверхъестественные способности могут только стимулировать или возбуждать; они не дают людям устойчивого ощущения безопасности, и на мой взгляд, их не стоит использовать.

Другой тип духовной силы — использование силы нашего сознания для общения, создания кармической близости с живыми существами. Например, мудрецы или религиозные лидеры могут прочитать лекцию, которая побудит людей сразу же принять их веру. Иисус, Шакьямуни и Конфуций — все являлись обладателями великой духовной силы. В отличие от них наибольшее количество слушателей, когда-либо посещавших проповеди великого наставника Оу-и, жившего при династии Мин, равнялось четырнадцати. Однако этот наставник оказал колоссальное влияние на китайский буддизм. Поэтому наилучший вид духовной силы — тот, который приносит пользу людям на протяжении столетий, а не просто вызывает восторг или восхищение. Ваше собственное сознание является источником всех сил, которые вам нужны.

Рай, или Чистая Земля,
Доступны по желанью всем.

Если ваше сознание является чистым, то, где бы вы ни находились, вас будет окружать чистота. Если у вас небесное сознание, вы на небесах. Если вы ощущаете себя очень несчастным, вы в аду. Но печально то, что большинство людей могут с легкостью отправиться в ад, но им не так легко посетить небеса. Если бы я схватил вас прямо сейчас и хорошенько отругал вас, и вы бы сказали: «Я не сделал ничего плохого. За что Вы на меня кричите?» — в это время ваше сознание было бы исполнено страдания и помрачений. Вы бы оказались в аду. Но если бы, когда я отругал вас и надавал вам тумаков, вы повернулись ко мне, низко поклонились и со слезами на глазах сказали: «Я так благодарен Вам за возможность сжечь некоторые из моих великих кармических препятствий», — вы бы оказались на небесах. Но обладание подобным сознанием — большая редкость. Поэтому эти две строки на первый взгляд кажутся странными, но Чистую Землю, или Небеса, все же можно посетить прямо здесь, в обычном мире.

Не нужно к истине стремиться,
Сознанье — изначально Будда.

Нет такой вещи, как истинное сознание. Освобождение от заблуждений — вот истинное сознание. Так же нет и Будды. Ваше собственное сознание изначально является Буддой. Если сознание чисто, там нет даже Будды. Когда у вас нет мысли о том, чтобы стать Буддой, когда в сознании нет Будды и нет помрачений, это истинное сознание Будды.

То, что знакомо, вдаль уходит,
Что неизвестно — лучший друг.
И днем и ночью
Все чудесно.
Ничто смутить тебя не может.
Вот сущность какова сознания.

Когда знакомое отдаляется, вы смотрите на свою семью как на незнакомцев, а на незнакомцев — как на дорогую, близкую родню. Только человек, обладающий истинной практикой, способен на это. Однако если вы не занимались практикой глубоко и считаете своих родителей чужаками, не воспринимая в то же время чужаков как своих родителей, вы не достигли цели. Когда ваша практика становится очень глубокой, вы увидите во всех живых существах своих родителей.

Это связано с тем, что ваше счастливое рождение среди людей было результатом многих эпох причин и следствий, затрагивавших неисчислимое множество живых существ. Зная это, вы испытываете чувство глубокой признательности по отношению ко всем и каждому. Другие много сделали для вас, и вы хотите выразить им свою признательность.

Но у вас есть только одно тело. Как вы можете помочь всем живым существам, как если бы они были вашими родителями? Не обременяйте себя такими мыслями. Днем и ночью направляйте свое сознание на единственную мысль об усердной работе. Если, мгновение за мгновением, вы можете сохранять свое сознание в состоянии чистоты, то ничто не смутит вас, и вы сможете выражать свою благодарность свободно, естественно, без каких-либо препятствий.

Мы говорили о стихотворении «Созерцание сознания», которое описывает общее состояние сознания и содержит объяснения Хань-шаня по поводу практики и просветления. Эта проповедь основана на моем собственном опыте, а стихотворение использовано для того чтобы направлять вас в вашей практике.

Хун-чжи Чжэн-цзюэ (1091-1157)

Безмолвное Озарение

Основные методы Чань, сохранившиеся до настоящего времени, — это метод гунъань, связанный со школой Линьцзи (яп. Риндзай), и безмолвное озарение, связанное со школой Цаодун (яп. Сото). Хун-чжи Чжэн-цзюэ, величайший сторонник безмолвного озарения, часто противопоставляется своему современнику, Да-хуэй Цзун-гао, величайшему стороннику использования гунъаней.

Хун-чжи, уроженец Шаньси, стал монахом в одиннадцать лет. Во время паломничества в Хэнань, когда ему было восемнадцать, он встретил Ку-му Фа-чэна, наставника из школы Цаодун. Он достиг некоторых успехов под руководством Ку-му, но глубокое просветление посетило его только в двадцать три года благодаря помощи брата Ку-му в Дхарме, наставника Дань-ся Цзы-чуня. Хун-чжи считал такие идеи Ши-тоу и Дун-шаня, как взаимопроникновение, равностность и недвойственность явлений и принципа наивысшими учениями Махаяны. Однако наибольшее влияние на его стиль практики оказал его учитель Ку-му (сухое дерево), прозванный так потому, что когда он занимался сидячей медитацией, его тело из-за своей неподвижности напоминало кусок дерева. Хун-чжи, называя свой метод «безмолвное озарение», так описывает его: «Ваше тело спокойно сидит; ваше сознание покоится в неподвижности. Ваш рот так спокоен, что вокруг нет вырастает мох. Из вашего языка пробивается трава. Занимайтесь так без перерыва, очищая сознание, пока оно не обретет прозрачность осеннего пруда, яркого, как луна, озаряющая вечернее небо».

Хун-чжи говорил также: «Какие бы миры ни предстали перед вами во время этого безмолвного сидения, сознание очень чутко воспринимает все детали, однако все находится там, где оно изначально есть, на своем собственном месте. Сознание остается на одной мысли в течение десяти тысяч лет, однако не опирается ни на какие формы, внутри или снаружи». Это учение Хун-чжи раскрывает цель безмолвного озарения — сознание, не обремененное мыслями, но глубоко осведомленное о своем собственном состоянии. В нем должны наличествовать как безмолвие, так и озарение. Затем, вернувшись в Японию после учебы у чаньских наставников в Китае, наставник Догэн (1200-1253) проповедовал там похожий метод под названием сикантадза.

Безмолвно и спокойно забываешь все слова,
И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет.
Когда его постигнешь, времени нет меры.
Познав, вернется к жизни окруженье.
Предельно лучезарно яркое сознанье,
Чудесно озарение без мрака.
Луны явленье, звезд река,
Под снегом сосны, облака на пиках.
Во мраке, светом полнятся они.
В тени, они лучом мерцают чудным.
Как сновиденье журавля в пустом пространстве,
Как гладь воды недвижная в пруду осеннем,
Бессчетные эпохи растворятся.
Не отличима от одной другая.
Забыты в озаренье все порывы.
Где существует это чудо?
Сиянье с чистотою прогоняют мрак
С пути, где Озарение Безмолвно,
Где бесконечно малое возникло.
Чтобы постигнуть то, что незаметно,
Есть золотой челнок на яшмовом станке.
Субъект взаимодействует с объектом.
Зависят друг от друга свет и мрак.
Нельзя ни на сознанье опереться, ни на мир.
Но меж собою соотносятся они.
Прими лекарство верных взглядов.
И в барабан, натертый ядом, бей.
Когда безмолвие и озарение всецелы,
Убийство и рожденье — выбор мой.
Вот, наконец, из врат выходим мы.
Созрел тот плод, висящий на ветвях.
Только безмолвие — учений выше всех.
Лишь озарение — универсальный отклик.
Лишен усилий отклик этот.
Ученье слуху недоступно.
Все веши те, что есть на свете,
Свет испускают и о Дхарме говорят.
Они между собою речь заводят,
И на взаимные вопросы отвечают.
Ответами встречая все вопросы,
Они гармонии подвластны полной.
Когда покоя в озаренье нет,
Становятся различия видны.
Ответами вопросы порождая,
Они гармонию нарушить могут.
Когда в безмолвии исчезнет озаренье,
Все побуждения бесплодны и вторичны.
Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,
То лотос расцветет, а спящий сон отринет.
Сто рек впадают в океан,
Великий пик — средь тысяч гор один.
Как гусь, что молоко воде предпочитает,
Как пчелка, что пыльцу несет усердно,
Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,
Я изначальную традицию своей исполнил школы.
Безмолвным Озарением зовется этот метод.
Он от глубин до высоты простерт.

Стиль медитации под названием «Безмолвное Озарение» — одна из великих практик традиции Чань. Безмолвное озарение появилось примерно в ХI столетии, и его величайшим сторонником был наставник Хун-чжи Чжэн-цзюэ из школы Цаодун, которая стала школой Сото в Японии. В Тибете очень похожа на эту практику практика махамудра. Эта практика возникла в Индии, где ее называли шамат-хавипашьяна, или безмятежность-прозрение. Цель этой практики — сознание, свободное от бремени мыслей. Она ведет сознание к глубокому постижению его собственного состояния.

Безмолвно и спокойно забываешь все слова,
И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет.

Сначала присутствует безмолвие, затем приходит озарение. Обычно люди выражают себя при помощи нескончаемого потока слов и образов. Это — уход от спокойствия. На затворничестве у нас есть правило, запрещающее разговаривать. Даже в этом случае, свободно ли когда-либо ваше сознание от мыслей или слов? В личных беседах люди говорят мне, что их самая большая проблема — в том, что они не могут прекратить думать. Даже когда вы сидите здесь, молча и в тишине, вы можете постоянно говорить с внутренними объектами. После медитации во время быстрой ходьбы сегодня я попросил вас расслабиться и отложить в сторону все мысли. Если бы вам это удалось, вы достигли бы состояния молчания и безмятежности и занимались бы практикой на продвинутом уровне.

Безмолвное озарение — это очень спокойный тип медитации, в которой нет ни одной мысли, но ваше сознание чрезвычайно ясно. Я использую три выражения для описания этого состояния: во-первых, «ясность и открытость»; во-вторых, «нет рассеянных мыслей»; и, в-третьих, «ни единой мысли».

Когда сознание прекращает всякое использование слов, оно становится ясным и открытым; это первая характеристика. Далее, «нет рассеянных мыслей» указывает на однонаправленность сознания — полную сосредоточенность на методе. Но когда в конце концов вы забываете о самом методе и не остается ни одной мысли, это — подлинная безмятежность. В высшем смысле безмолвное озарение — это метод без метода. Подсчет и отслеживание дыхания — это методы сосредоточения рассеянного сознания, а гунь-ань — это метод приложения сильного давления для достижения внезапного прорыва. Безмолвное озарение — это просто отказ от всех мыслей и слов и непосредственное погружение в состояние Чань.

Я не очень часто рекомендую людям этот метод. Прежде всего, вы должны обладать уверенной практикой, чтобы действительно получить от него пользу: вы должны находиться на том этапе, когда уже нет улаживания проблем, когда вы можете сидеть в медитации без нарушения сосредоточения, практически без посторонних мыслей. Другая причина заключается в том, что сложно определить, является наше сознание действительно «ясным и открытым» или просто пустым. Вы можете просто проводить время в праздности, предаваться очень утонченным размышлениям и верить в то, что вы практикуете безмолвное озарение. Вы можете молчать без какого-либо озарения.

Ключ содержится в строке: «И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет». Что должно быть ясным и открытым? Все, что содержится в вашем сознании, которое, хотя и неподвижно, отражает все подобно зеркалу,

Когда его постигнешь, времени нет меры.
Познав, вернется к жизни окруженье.

Когда вы достигли безмолвия, время не имеет длительности. Мы ощущаем время только благодаря тому, что возникают и исчезают мысли. Когда мыслей нет, нет и времени. Время бесконечно, безмерно. Однажды ночью, когда великий наставник Тай-сюй занимался медитацией, он услышал вечерний звон колокольчика. Непосредственно после этого он услышал утренний звон. Поскольку он был в самадхи, прошла целая ночь, а у него полностью отсутствовало ощущение времени.

Следующая строка относится к пространству, ясному и яркому ощущению окружающей среды. Когда ваше сознание движется, ваша осознанность обладает узкой фокусировкой благодаря вашим мыслям. Если бы вы могли видеть и слышать, не прибегая к помоши своего сознания, и в то же время быть очень внимательными, вы бы ощутили бескрайнее пространство. Но это не очень возвышенное состояние. Еще более высоким является состояние «ни единой мысли». В этом состоянии различия между обширным и маленьким просто не существуют.

Есть изречение, что все Будды прошлого, настоящего и будущего вращают Колесо Дхармы на кончике тонкого волоска. Когда вы можете очистить свое сознание от всех мыслей, сознание становится всеобъемлющим и не видит различия между бесконечно малым и бесконечно большим.

Предельно лучезарно яркое сознанье,
Чудесно озарение без мрака.

Лучезарное яркое сознанье — это осознанность Будды, который видит живые существа в их совершенстве, в отличие от обычной осознанности, которая является помраченной и видит мир, окутанный темнотой. Эта ясность проливает свой свет на все веши, и они приобретают характер чуда. Это похоже на песни Миларепы. которые открывают гармонию между всеми великими и малыми вещами. Это — чудо «Аватамсака-сутры». где все воспринимается в таких подробностях, со всех точек зрения. Настолько просветленное сознание способно увидеть мироздание в песчинке. Это — мир, воспринимаемый мудростью, которая берет начало в самадхи.

Луны явленье, звезд река,
Под снегом сосны, облака на пиках.

Состояние безмолвного озарения подобно луне, не скрытой облаками — ясной, спокойной и прохладной. Луна, скорее чем солнце, является символом просветления, поскольку луна прохладна и безмятежна, тогда как солнце — жаркое и активное. «Река звезд» соответствует Млечному Пути, где близко расположенные звезды образуют реку света. «Под снегом сосны, облака на пиках». Все это — образы ясности и открытости.

Видели ли вы когда-нибудь, как облака свободно плывут между возвышающимися горными вершинами? Это символизирует освобожденное сознание, которое, даже сталкиваясь с препятствиями, не поддается их оковам.

Во мраке, светом полнятся они.
В тени, они лучом мерцают чудным.

Эти строки противопоставляют сознание мудрости, которая сияет даже во мраке среди помрачений, и сознание глупости, которое остается погруженным во мрак. Мудрены, хотя и могут казаться глупцами, предпочитают скрытность. Однако они проявляют спою силу во всем, что делают.

Как сновиденье журавля в пустом пространстве,
Как гладь воды недвижная в пруду осеннем,
Бессчетные эпохи растворятся,
Не отличима от одной другая.

Сознание безмолвного озарения является обширным, высоким и глубоким. Оно подобно летящему журавлю, ощущающему обширность пустого пространства, не сознающему своего собственного существования, безмолвно парящему в безвременном сне. Осенний пруд, несмотря на свою большую глубину, так недвижен, что можно ясно видеть его дно. Осенью в пруду не так бурлит жизнь, как летом. Активные элементы утихли, замерли, и пришла ясность, и наконец можно видеть то. что находится в глубине.

В небе сна журавля и в глубинах осеннего пруда эпохи растворяются. Мы называем это «ничто», так как наше ощущение времени возникает из бесконечной последовательности мыслей и образов, проходящих через наше сознание. Этот поток восприятия также дает рождение ощущению отдельного «я». Если бы вы могли остановить движение мыслей через сознание и сосредоточиться на одной постоянной мысли безмолвного озарения, время оказалось бы замороженным. Если бы тогда вы смогли забыть даже эту единственную мысль, время растворилось бы.

Можете ли вы зафиксировать свое сознание на одной мысли хотя бы на минуту? Опасно ли останавливать самолет в середине полета? Конечно. Но вы должны решиться на то, чтобы прекратить свои мысли и не бояться смерти. Если вас охватывает паника, вас переполняют мысли. Вы должны еще решительнее, чем обычно, отказаться от всего и просто сосредоточиться на практике, оставив все мысли о жизни, теле, страхах, желаниях, обо всем, кроме метода.

Забыты в озаренье все порывы.
Где существует это чудо?

Есть много чудес, которые раскрываются в безмолвном озарении. Но сознание практики не может быть стремящимся сознанием, даже если целью является просветление. Поскольку пока мысли существуют, они являются препятствиями. «Забыты в озаренье все порывы» означает, что не существует ничего, кроме самого озарения; нет мысли об утрате или приобретении чего-либо. Чудо заключается в отказе от заблуждений и в ясном, светлом сознании, просто отдающемся практике.

Сиянье с чистотою прогоняют мрак
С пути, где Озарение Безмолвно,
Где бесконечно малое возникло.

Когда мы практикуем метод, помрачения и неведение уменьшаются, мудрость и сострадание возрастают. Когда помрачения и неведение достигают предела уменьшения, они исчезают; когда мудрость и сострадание достигают предела роста, они тоже исчезают. Поэтому, для всех живых существ, бодхисаттв и Будд цель пути заключается в уменьшении помрачений и увеличении мудрости. Однако на стадии состояния Будды не существует ни помрачений, ни мудрости.

Чтобы постигнуть то, что незаметно,
Есть золотой челнок на яшмовом станке.

Золотой челнок и яшмовый ткацкий станок используются для изготовления ткани дэв, или небесных существ, и символизируют мудрость, которая создает гармонию между мирами существования. При помощи мудрости можно непосредственно постичь природу малейшей из вещей.

Субъект взаимодействует с объектом.
Зависят друг от друга свет и мрак.

Эти строки опровергают двойственность обычного мышления. Субъект и объект взаимно зависят друг от друга, подобно свету и тьме. Безмолвное озарение рассеивает представления о том, что мудрость — это просто отсутствие помрачения. Во время этого затворничества одна ученица пришла ко мне в очень взволнованном состоянии и сказала, что ее сострадание очень возросло и что ей жалко тех, кто испытывает страдания, и она хочет помочь им. С ее точки зрения это казалось очень благим переживанием, но я отругал ее, сказав: «Вы просто предаетесь сентиментальности. Это не мудрость. В сознании мудрости нет людей, которые нуждаются в Вашей жалости». Сострадание — это не простая сентиментальность; это просто естественное желание помогать людям.

Нельзя ни на сознанье опереться, ни на мир,
Но меж собою соотносятся они.

Когда пропадает различие между «я» и другими, когда больше нет ощущения «я» или внешнего мира, внутреннее и внешнее сливаются воедино, и даже это единое исчезает. Когда вы плохо занимаетесь практикой, вы не можете даже соединить две мысли, следующие друг за другом, не говоря уже о разрушении границ между внутренним и внешним.

Предыдущие строки описывают безмятежный, внутренний аспект безмолвного озарения. Последующие строки говорят о его функционировании в мире.

Прими лекарство верных взглядов,
И в барабан, натертый ядом, бей.

Принять лекарство верных взглядов означает напитать себя Дхармой; бить в барабан, натертый ядом, означает помогать живым существам расправиться с заблуждениями и помрачениями. (В индийской мифологии барабан, натертый особым ядом, способен убивать врагов, которые слышат его звуки, даже на большом расстоянии.) Однако, пока существуют сострадание и помощь, нет ощушения спасения живых существ. Вы должны опираться на три столпа практики; обеты, самадхи и мудрость. Из всех трех самадхи быстрее всего приводит к конкретным результатам. Кто-то, кто хотя бы ненадолго уничтожил свою эгоцентрическую точку зрения, может понять безмолвное озарение. Но в конечном итоге сущность этой практики просто в том, чтобы сидеть, только сидеть и продолжать сидеть. Это похоже на то, как если бы мы позволили грязи в мутном пруде осесть на дно, пока вода не стала бы такой чистой, чтобы мы смогли увидеть дно.

Когда безмолвие и озарение всецелы,
Убийство и рожденье — выбор мой.

Дух бодхисаттвы таков: путь спасения самого себя от страданий состоит в облегчении страданий других. Даже с этим идеалом, если ваша практика слаба, самые искренние ваши поступки ничем не смогут помочь вам. Но когда ваша практика достигнет уровня, описанного в этом стихотворении, ваша способность вспомоществования будет спонтанно исходить от вас, даже обретая необычные проявления. «Убийство и рожденье» означает, что бодхисаттва применяет любые искусные средства, даже усиление помрачения ученика, чтобы привести его к реализации. Мы убиваем помрачения, чтобы дать жизнь мудрости; мы даем жизнь помрачениям, чтобы взращивать мудрость.

Вот, наконец, из врат выходим мы.
Созрел тот плод, висящий на ветвях.

Когда практика завершена, медитирующий проходит через врата сансары — круговращения рождений и смертей — и выходит на путь мудрости. После продолжительного и усердного труда его практика созрела. Плод древа Бодхи, древа пробуждения Будды, готов к тому, чтобы его сорвали. В практике Чань эти врата описываются как состоящие из трех порогов, через которые нужно пройти. Первый порог называется чу чань, или «начальный Чань». При помощи изучения Чань и преодоления стены великого сомнения вы перешагиваете этот порог, чтобы увидеть свою собственную природу, или природу Будды. Это первое вкушение плода, проблеск просветления, но не окончательное освобождение, поскольку помрачения ещё имеют глубокие корни.

Самой темной ночью, когда не видно ни луны, ни звезд, небо расколото ударом молнии; на мгновение вы видите все с ошеломляющей четкостью, затем снова опускается тьма. Но когда вы увидели это однажды, ваша вера усиливается и вы никогда не утратите свою практику полностью.

Второй порог на самом деле состоит из множества порогов. Он называется цэн гуань, «многослойный проход». Это похоже на горный кряж с вершинами, вздымающимися одна над другой, которые вы должны поочередно проходить. Эти вершины — ваши собственные препятствия и помрачения. Прохождение этого этапа занимает много времени, но с каждой преодоленной вершиной возрастает ваша сила. По мере того как помрачения ослабевают, вершины кажутся уже не столь высокими.

Третий и последний порог называется то гуань, «тюремный проход», название которого объясняется тем, что, преодолев его, мы достигаем окончательного освобождения от круговращения сансары — временных прибежищ прошлого, настоящего и будущего. Это освобождение носит название Нирваны. На этом этапе способность бодхисаттвы помогать живым существам обширна и беспрепятственна.

Только Безмолвие — учений выше всех.
Лишь Озарение — универсальный отклик.

Безмолвие — учений выше всех. После того как произнесен миллиард слов, они ещё не являются Дхармой. Никакое описание просветления не может приблизиться к непосредственному переживанию. Безмолвие само по себе есть учение, стоящее над словами. Озарение — это совершенная мудрость. Только при помощи совершенной мудрости вы можете откликнуться на нужды всех живых существ.

Лишен усилий отклик этот.
Ученье слуху недоступно.

Озарение не требует усилий, так как нет безмятежности, достигаемой через напряжение. Отклик без усилий — вот образ действия бодхисаттвы. Когда другие видят в нем великое сострадание, он не видит в себе ничего особенного.

Все вещи те, что есть на свете,
Свет испускают и о Дхарме говорят.

Говорят, что зеленый бамбук и желтые цветы — это Будда, проповедующий Дхарму. Но существует ли что-то такое, что не является проявлением Дхармы Будды? Есть история о том, как наставник Дао-шэн говорил с горой камней, поскольку никто не приходил на его проповеди. Согласно записям, когда он закончил, гора с признательностью кивнула ему. Однако в действительности все является дхармовым телом Будды, и озаренное сознание просто видит мир светлым и исполненным жизненной силы.

Они между собою речь заводят,
И на взаимные вопросы отвечают.
Ответами встречая все вопросы,
Они гармонии подвластны полной.

В этой беседе между всеми вещами, когда каждая из них излагает Дхарму, ответ всегда попадает в цель. Озаренное сознание включает в себя все. В нем все веши дружелюбны и гармоничны, без недостатка, без избытка. Это — совершенная беседа — совершенный ответ на совершенный вопрос; и все это без единого слова.

Когда покоя в озаренье нет,
Становятся различия видны.
Ответами вопросы порождая,
Они гармонию нарушить могут.

Когда есть озарение, но нет безмолвия, в это вмешиваются мысли и возникают различия. Веши теряют свою способность быть «просто такими». Диалог между вещами исполнен диссонансов — неправильные ответы на неправильные вопросы.

Когда в безмолвии исчезнет озаренье,
Все побуждения бесплодны и вторичны.

В предыдущих строках поэт говорит об озарении при отсутствии безмолвия. Здесь, как и раньше, он говорит о безмолвии при отсутствии озарения. Ни одно из этих состояний само по себе не является полным; ни одно не является целью практики.

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,
То лотос расцветет, а спящий сон отринет.

Эти строки ясно говорят, что надлежащая практика безмолвного озарения может привести к просветлению. Безмолвное озарение является всецелым, когда присутствуют как безмятежность, так и озарение. Для того чтобы достичь этого уровня, нужно много тяжелой работы и усердия. В конце концов, лотос Будды, скрытый внутри вас, расцветет и вы пробудитесь от глубокого сна сансары, от сна помрачений.

Сто рек впадают в океан,
Великий пик — средь тысяч гор один.

Сто рек подобны живым существам, которые испытывают привязанность к мыслям и страдают от помрачений. Каждая река, текущая по своему собственному руслу, впадает в великий океан мудрости, где она теряет ощущение «я» и сливается с океаном. Тысяча гор указывает на разграничивающие сознания, которые воспринимают себя как нечто отдельное, но каждое из них в конечном итоге взирает на высокий пик мудрости, которая видит только одну большую гору из всех живых существ.

Как гусь, что молоко воде предпочитает,
Как пчелка, что пыльцу несет усердно,
Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,
Я изначальную традицию своей исполнил школы.

И гусь, отделяющий питательное молоко от воды, и пчела, усердно собирающая пыльцу, являются выражением естественного понимания: вы можете сказать, животной мудрости. Занимаясь практикой безмолвного озарения, вы делаете то же самое, завершая естественный процесс обретения мудрости. Так же как пчела не тратит время на то, чтобы искать пыльцу в увядшем цветке, мудрый последователь не тратит время на то, чтобы просто сидеть с пустым сознанием. Так же как пчела не знает усталости в своих трудах, серьезный последователь работает, пока не вкусит меда мудрости. Когда поэт пожинает плоды своей практики, он продолжает и восхваляет традицию своей школы. Но, в истинном смысле, что он продолжает и кого восхваляет? На самом деле он передает метод, открытый Буддами, и восхваляет природу Будды, внутренне присущую всем живым существам.

Безмолвным Озарением зовется этот метод.
Он от глубин до высоты простерт.

В этих строках говорится о вере — вере в традицию практики, которая беспрерывно передавалась от Будды через бесчисленные поколения. Есть ли такой человек, который может заниматься этой практикой и не обрести в ней всю Дхарму Будды, от самых глубин до высот?

Часть вторая. МЕЧ МУДРОСТИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Между 1982 и 1985 гг. я прочел ряд лекций по «Песни о Просветлении» Юн-цзя Сюань-цзюэ. Лекции представляли собой неформальные проповеди, прочитанные во время интенсивных чаньских затворничеств и предназначенные для того, чтобы участники лучше понимали буддийскую теорию и практику. Прежде чем перейти к самому комментарию, я хотел бы кратко описать жизнь и достижения Юн-цзя, а также охарактеризовать место «Песни о Просветлении» в истории и философии буддизма.

Юн-цзя Сюань-цзюэ жил при династии Тан (618—907). Он родился в 665 г. и умер в 713 г. в возрасте 48 лет. Его имя происходит от названия города, в котором он родился, — Юн-цзя — и который находится в нынешней провинции Чжеизян. Его дхармовое имя было Мин-дао, где «мин» значит «яркий», а «дао» — «путь».

Он покинул дом, чтобы стать монахом, в юном возрасте, но провел большую часть своей жизни рядом с Юн-цзя. Он учился у нескольких наставников, включая четвертого патриарха школы Тяньтай. Он также был в дружеских отношениях с Сюань-ланом, наставником, который впоследствии стал пятым патриархом школы Тяньтай. В конце концов, он поселился в храме Лунсин в Вэнь-чжоу, Чжецзян, где построил себе маленький домик для занятий практикой.

К тому времени, когда Юн-цзя исполнилось сорок лет, он стал довольно известен, и многие последователи стремились стать его учениками. Один монах, Сюань-цэ, ученик шестого патриарха Хуэй-нэна посетил Юн-цзя в храме Лунсин. Сюань-цэ удивился тому, что прозрение Юн-цзя настолько же глубоко, насколько у просветленных наставников, хотя Юн-цзя еще не был признан наставником.

Сюань-цэ спросил Юн-цзя, где и как тот обрел столь глубокое прозрение. Юн-цзя ответил: «Когда я изучал сутры и шастры, отдельные наставники учили меня отдельным вещам. Затем, когда я проник в сущность сознания Будды благодаря «Вималакирти-сутре», больше не было наставника, который мог бы подтвердить мое понимание».

Сюань-цэ был потрясен, но сказал Юн-цзя, что того можно назвать только «самостоятельно постигшим последователем внешнего пути», поскольку его просветление возникло спонтанным и естественным образом, без помощи специальной практики или руководства наставника. Сюань-цэ сказал Юн-цзя, что такие достижения не получали официального признания со времен Будды Вэйин Вана.

Будда Вэйин Ван, упоминаемый в «Лотосовой сутре», жил в далеком прошлом (бесчисленное множество кальп тому назад) и пребывал в мире невообразимо долгое время. Вэйин Ван символизирует самого раннего Будду, до которого не было ни мыслей, ни понятий, ни языка. Поскольку он был самым первым Буддой, у него, очевидно, не было наставников, которые могли бы подтвердить правильность его понимания. Язык и мышление возникли после Вэйин Вана, и это дало наставникам возможность проверять и подтверждать переживания их учеников.

Сюань-цэ обратил внимание Юн-цзя на то, что просветление, достигнутое естественным образом, является ограниченным. Он посоветовал Юн-цзя обратиться за помощью к наставнику. Юн-цзя спросил, может ли Сюань-цэ подтвердить его понимание, но монах сослался на своего собственного наставника Хуэй-нэна и взялся отвести его к Цао-ци.

Когда они прибыли, Юн-цзя не стал простираться перед шестым патриархом, как того требовал ритуал. Вместо этого он трижды обошел вокруг Хуэй-нэна, держа в одной руке жезл, а в другой — чашу. Хуэй-нэн сказал: «Монах должен вести себя степенно. Откуда ты и почему ты такой надменный?»

Юн-цзя ответил: «Самое важное — решить проблему жизни и смерти, поскольку смерть скоро наступит. Мне некогда переживать из-за манер. Моя единственная забота — освободиться от рождения и смерти».

Хуэй-нэн парировал: «Почему ты не пытаешься познать отсутствие рождения и смерти? Тогда бы ты понял, что нет таких вешей, как раньше или позже».

Юн-цзя ответил: «Если мы знаем принцип дхармового тела и знаем, что дхармовое тело лишено рождения и смерти, мы понимаем, что нет таких вещей, как раньше или позже».

Хуэй-нэн ответил: «Это действительно так».

Присутствующие были поражены этим диалогом, но еще больше их поразило то, что произошло дальше. Юн-цзя распростерся перед Хуэй-нэном и сказан: «Мне пора идти».

Хуэй-нэн спросил: «Не слишком ли рано уходить?»

Юн-цзя ответил: «Поскольку изначально такой веши, как движение, не существует, нет смысла говорить: «Слишком рано», — или: «Слишком поздно».

Хуэй-нэн спросил: «Тогда кто же знает, что движения нет?»

Юн-цзя сказал: «Это ты проводишь разграничение».

Хуэй-нэн похвалил его: «Ты действительно понимаешь смысл нерождения».

Юн-цзя парировал: «Как не-рождение может иметь какой-то смысл?»

Хуэй-нэн копнул еще глубже: «Если нет смысла, кто же проводит разграничение?»

Юн-цзя ответил: «Даже разграничение — еще не смысл».

Хуэй-нэн снова похвалил Юн-цзя: «Чудесно! Ты хорошо справился. Пожалуйста, оставайся ночевать».

Юн-цзя остался ночевать, а на следующий день вернулся в храм Лунсин. В оставшиеся годы жизни Юн-цзя у него училось много последователей, и его слава становилась все больше. Он пользовался таким высоким уважением, что после его кончины в 713 г. китайский император пожаловал ему посмертный титул У-сян. что значит «не имеющий проявления».

Взгляды Юн-цзя на Дхарму и практику изложены не только в «Песни о Просветлении», но и в сочинении «Чань-цзун Юн-цзя цзи», входящем в состав Трипитаки годов Тайсё. В десяти цзюанях, составляющих последнее сочинение, Юн-цзя излагает основы своего учения.

Он подчеркивал, что человек, серьезно относящийся к Дхарме, не должен обладать чрезмерной гордыней или желанием. Он должен стремиться хранить чистоту мысли, слова и дела, что позволит ему очистить свою личную карму. Для этого последователь должен соблюдать заповеди. Юн-цзя считал, что без соблюдения заповедей последователь не может действительно постичь Дхарму Будды или практиковать шаматху (успокоение сознания) и випашьяну (прозрение). Однако, обладая надлежащим поведением и практикой, последователь Дхармы может обрести самадхи и в конце концов зародить мудрость. Мудрость возникнет только после того, как, согласно «Вималакирти-сутре», принципы (ноумен) и явления станут нераздельны.

Юн-цзя также подчеркивает важность принятия обетов. Без искреннего принятия обетов последователь будет медленно добиваться успехов и достигнет немногого. Будды и бодхисаттвы достигли своих свершений благодаря тому, что все они принимали такие великие обеты, как Четыре Обета Бодхисаттвы.

Теперь давайте вернемся к самому сочинению. «Песнь о Просветлении» была написана в начале VIII века. Однако первый комментарий к ней появился только в XI веке, при династии Сун (906-1278). Есть четыре китайских комментария к «Песни о Просветлении», последний из которых был написан в XIV веке. Есть два важных японских комментария, написанных в XVIII и XIX столетиях, а на английском языке есть комментарий, написанный Чарльзом Луком.

Датировка и авторство «Песни о Просветлении» вызывают сомнение. Сравнивая «Песнь о Просветлении» с другими сочинениями Юн-цзя, ученые обнаружили ряд несходств, которые могут указывать на то, что песня была написана кем-то другим. Кроме того, «Песнь о Просветлении» не была включена в «Чань-цзун Юн-цзя цзи» наряду с другими десятью его трудами. Более того, в официальной истории династии Тан Юн-цзя и его сочинения упоминаются в главе об «Искусстве, религии и литературе», но о «Песни о Просветлении» там не говорится.

Сама песня также содержит несходства и противоречия. Две строчки «Песни о Просветлении» содержат упоминание о первых шести чаньских патриархах, символически передававших Дхарму вместе с одеянием от одного поколения к другому. Тем не менее, этот ритуал получил распространение только через какое-то время после смерти Юн-цзя.

В другой части песни Юн-цзя говорит о том, что важно заниматься уединенной практикой в горах. Однако из остальных сочинений Юн-цзя ясно, что обычно он придерживался противоположных взглядов. Скорее он выступал за практику внутри общества, чем за практику среди безлюдных гор. Вернувшись со встречи с Хуэй-нэном, Юн-цзя получил приглашение от Сюань-лана, будущего пятого патриарха школы Тяньтай. В приглашении Сюань-лан воспевал пользу медитации в горах. Юн-цзя ответил: «Наш мир не обращает внимания на правильный путь. Люди учатся у тех, кто не обладает ни практикой, ни знаниями. Мы не можем доверить распространение Дхармы тем, кто не обладает подлинным пониманием и реализацией и не занимается надлежащей практикой.

Тот, кто пребывает в горах, должен находиться на той стадии, когда отступление от Дхармы невозможно ни на один миг. Ошибочно думать, что проще заниматься практикой вдали от обычной жизни, так как там меньше отвлекающих обстоятельств. Если ваше сознание не спокойно, вы не найдете спокойствия в горах. Солнце, луна и туман — все это может нарушить покой вашего сознания. Тот, кто уже пробужден к восприятию Пути, неуязвим для любых отвлекающих факторов, и поэтому для него нет никакой разницы между тем, чтобы жить в горах и жить среди людей.

Каждый, кто считает, что в горах легче заниматься практикой, на самом деле защелкивает наручники у себя на руках. Первый наручник — это любовь, а второй — это неудовольствие».

Однако в «Песни о Просветлении» Юн-цзя побуждает последователей посвятить себя аскетической практике в уединении гор.

По этим причинам ученые полагают, что Юн-цзя мог и не быть автором «Песни о Просветлении». Впрочем, в конечном итоге знание о том, кто написал песню и когда это произошло, вовсе не так уж важно. Важно то, что наставники времен династии Сун подчеркивали большое значение этого сочинения, а чань-буддизм, последователями которого мы являемся сегодня, восходит к временам Сун. Методы хуатоу и гунъань (яп. коан) восходят ко времени Сун, и именно при династии Сун Чань получил распространение в Японии.

«Песня о Просветлении» бесценна, поскольку в ней повествуется о занятиях повседневной жизни, правильных методах практики и правильных подходах к практике как до, так и после достижения просветления. Наставник времен династии Сун Да-хуэй Цзун-гао писал, что «Песня о Просветлении» настолько почитаема среди последователей буддизма, что ее перевели на санскрит. Это свидетельствует о репутации песни.

Я предполагаю, что «Песня о Просветлении» была написана Юн-цзя при династии Тан. но не была оценена по достоинству. Последующие поколения чаньских наставников переписывали ее и при этом добавляли свои суждения и по-своему редактировали ее, так что она отклонилась от содержания первоначального текста. Тем не менее, взгляды, изложенные в «Песни о Просветлении», не противоречат наставлениям шестого патриарха.

В «Песни о Просветлении» выделяется одна тема: действительность определяется при посредстве двух терминов: подлинной природы, или дхармовой природы: и собственной природы, или природы Будды.

Подлинная природа — это природа пустотности. Это изначальная природа всех дхарм. Поэтому она также называется дхармовой природой. Все дхармы. как внешние, так и внутренние, возникают под воздействием причин и условий. Сами по себе дхармы лишены внутренней сущности. У них нет собственной природы. Собственная природа — это то, что присутствует в каждом живом существе. Именно благодаря обладанию собственной природой живые существа могут достичь состоянии Будды. По этой причине ее называют также природой Будды.

Юн-цзя строит свою проповедь в свободной манере. Он перескакивает от темы к теме: то он говорит о надлежащем поведении практикующего, то рассуждает о дхармовой природе и Татхагатагарбхе, то описывает Дао, подчеркивая, что Дао не обозначает действительный путь или направление, а скорее — методы практики.

В «Сутре Помоста» шестой патриарх Хуэй-нэн говорит о том, что если его ученики действительно постигли тридцать две противоположности, они могут без каких-либо затруднений распространять Дхарму. В «Песни о Просветлении» мы встречаем много противоположностей: грех и благословение, бедность и богатство, непосредственное восприятие и буддийское учение, рождение и смерть, форму и отсутствие формы, истину и заблуждение, пустоту и существование, неприятие и привязанность, молчание и речь, причину и следствие, истинное и ложное, ствол и ветви, палеи и луну. Песня заканчивается рассуждением о том. что «нет людей» и «нет Будд».

Продвигаясь по тексту, Юн-цзя подчеркивает важность сохранения подхода, которому равно чужды привязанность и неприятие. Он также подчеркивает, что, хотя важно знать и понимать учение сутр, нельзя полагаться лишь на записанные слова. Последователь должен посвятить себя практике.

«Песня о Просветлении» рассказывает нам о том, как заниматься практикой, как жить и как воспринимать мир. Она рассказывает о том, как мы можем помочь себе на буддийском пути и как мы можем помочь другим, после того как войдем во врата Чань. По всем этим причинам «Песнь о Просветлении» представляет собой классическое произведение. Она настолько же важна и влиятельна, как «Вера в сознание», «Песнь о самадхи драгоценного зерцала» и «Сутра Помоста».

Юн-цзя Сюань-цзюэ (665-713)

Песнь о Просветлении

Не видел человека Дао праздного, кому ни делать нечего, ни нечему учиться,
Кто ни бежит от мыслей отвлеченья, ни к истине стремится?
Неведенья действительная сущность — природа Будды:
Пустое тело иллюзорное — то тело Дхармы.

Когда обрел ты тело Дхармы, вещь ни одна не существует;
Своя природа изначальная — вот нам присущий Будда.
Пять скандх — пустые облаков блужданья взад-вперед:
Три яда — то случайное в воде вздуванье пузырей и их разрыв.

Когда реальность мы воспринимаем, ни личности, ни дхармы нет.
За миг способна карма Авичи иссякнуть.
И если лгу я, чтобы обмануть живые существа,
Пусть языка лишусь на много кальп, бесчисленных, как пыль или песок.

С внезапным пробужденьем к наставленьям чаньским Татхагаты,
Все шесть парамит, как и мириады средств искусных, вызрели внутри.
Во сне мы ясно видим шесть путей живых существ:
Проснувшись, наблюдаем пустоту тысячемирий.

Нет добродетели, как и греха; приобретенья, как утраты.
Не нужно в сущности Нирваны пытаться что-то обнаружить;
Сначала зеркало покрыто пылью было, никто и никогда его не чистил.
Сейчас его разделим мы на части и изучим.

Кто помыслов лишен? Лишен рожденья кто?
Коль нерожденное реально, нет нерожденной веши ни одной.
У куклы деревянной заводной спроси,
Когда ей практика подарит состоянье Будды.

Отбрось четыре элемента, не цепляйся ни за что;
Спокойно ешь и пей, прозрев нирваны сущность.
Непостоянны все явленья; все пусты.
Вот просветленье Татхагаты без изъяна.

Вот истинная колесница, без сомненья.
Кто не согласен, тот эмоциям поддался.
Стремиться только к корню самому — печать, наложенная Буддой;
Нет смысла листья рвать или за ветви взяться.

Не знают люди драгоценность мани;
Ее найдешь лишь в Татхагатагарбхе.
Деянья чувств шести пусты и не пусты одновременно, —
Одно сиянье совершенное, что формы лишено, хоть формой обладает.

Пятерку глаз очисти, чтоб пять способностей усвоить.
Лишь достижение дает нам пониманье.
Увидеть отраженье в зеркале несложно.
Как можно ухватить луну в реке?

Идут и действуют всегда одни.
Но вместе просветленные идут путем нирваны.
Мотив старинный, чистый дух и выдержанный стиль,
Суровое лицо, сухие кости; нет дела никому.

Буддийские монахи говорят, что обездолены они;
Пусть ничего и нет у них, но Дао — их богатство.
Их нищета — в их одеянье обветшалом.
Но в их сознанье — россыпи сокровищ Дао.

У их сокровищ драгоценных — множество задач;
Другим без колебаний помогают.
В их сущности — три тела, мудростей четверка;
Освобождений восемь, шесть сверхспособностей — в печати основания сознанья.

Для всех великих — всё в одном прорыве;
Для средних и для низших — чем больше знаний, тем сомнений больше.
Отбрось лишь одеянье грязное внутри;
Перед другими не кичись усердием своим.

Когда хулят тебя другие, пусть обвиненьями осыплют;
Они истратят силы все, пытаясь небо факелом спалить.
Когда я слышу оскорбленья, это амброзии подобно;
Расплавь ее, и в тот же миг непостижимого достигнешь.

Коль критику считать за добродетель,
Кто критикует, — нам надежный друг.
Не злись на тех, кто оболгал тебя;
Как можешь проявить еще ты нерожденную способность состраданья?

Если постигнуть без остатка глубинный принцип и ученье.
То мудрость и самадхи будут все совершенней и яснее, не прозябая в пустоте.
Не только я сейчас постигну это;
Ведь сущность Будд бесчисленных одна.

Ты говори без страха, словно лев рычит;
Услышав рев, все звери содрогаются от страха.
Бежит, теряя важность, слон благоуханный;
Дракон небесный с тихой радостью ему внимает.

Переходя чрез реки, океаны, горные потоки,
К учителям стремясь, чтобы постигнуть Чань,
Постигнув Дхарму Цаоци.
Знакомлюсь с теми я, кто не подвержен смерти и рожденью.

Чань в том, чтобы идти; в том, чтоб сидеть;
В словах иль тишине, в движенье иль покое — сущность неизменна.
Спокоен будь, хоть пред тобою острый меч,
И даже если яд тебе дают, покоя не теряй.

Лишь упражняясь много кальп в смиренье,
Учитель мой с Дипанкарой сошелся.
В кругах рождений и смертей вращаясь,
Сансара беспрерывна, бесконечна;
Постиг я нерожденное с момента, когда внезапно просветление обрел,
Теперь ни слава, ни позор со мной не совладают.

В обители высокогорной пребывая,
На горном пике, под огромною сосной,
Я радостно предамся созерцанью,
Покоен в мирной хижине монаха.

Не нужно после просветления стараться;
Все дхармы действия различны.
Когда привязанность к даянью побуждает, среди богов рожденье обретешь,
Как если б выпустил стрелу в пространство.

Лишившись силы, упадет стрела,
И в жизни новой ты всем будешь недоволен.
Разве сравниться может это с вратами недеяния святыми,
Через которые на землю Татхагаты путь лежит?

Когда достигнешь корня ты, не беспокойся о ветвях,
Подобно чистому кристаллу, в котором драгоценная луна сокрыта.
Поскольку камень исполнения желаний ты обрел,
Бессчетные блага к тебе, как и к другим, придут.

Луна в реке находит отраженье, колышет сосны легкий ветерок.
Что делать долгой благодатной ночью?
Природа Будды и алмаз обетов сокрыты в основании сознанья.
Туман, роса и облаков багрец — моя одежда ныне.

Молитвенная чаша, что дракона подавляет, и посох тот, что усмиряет тигров,
Звеня колец железных парой, —
Не подражанье соблюдению обетов,
Но тот же посох, что у Татхагаты, и тот же путь, который он прошел.

Ни к правде не стремясь, ни лжи не избегая,
Пойми, что обе формы лишены, пустотны.
Нет формы, пустоты, не-пустоты;
Вот истинная сущность Татхагаты.

Сознания зерцало отражает без помех;
Его сиянье и обширность в бессчетных расточаются мирах.
Различные явленья обретают плоть;
Для совершенно просветленных нет ни «снаружи», ни «внутри».

Стремленье к пустоте, причины отрицание и следствий
Сулят страдания без счета.
Один порок — существованья отрицанье, а также погружение в пустотность.
Как если б мы в костер шагнули, чтобы в реке не утонуть глубокой.

Если отбросишь иллюзорное сознанье и к истинному принципу приникнешь,
Сознание стремленья и отказа мудрее станет. Но, того не понимая,
Все в практике усердствуют иные.
Как человек, за собственного сына грабителя принявший.

Потеря совершенства Дхармы и истощение заслуг
Все вызвано поступками сознанья.
Вратами Чань приди к тому, чтобы отсечь сознанье,
И сразу же узри картину нерожденья.

Герой великий мудрости мечом сверкает;
Меч праджни лучезарен, как алмаз.
Не только губит тех, кто встал на внешний путь,
Но даже демонов небесных ужасает.

Пусть Дхармы гром гремит; бьет Дхармы барабан;
Пусть состраданья облака амброзией прольются.
Где царь слонов шагает, там нет меры благодати,
Три колесницы и пять сущностей наличны.

Трава пинодхи на вершинах снежных растет в уединенье полном;
Топленым маслом, ею порожденным, я наслаждаюсь часто.
Все сущности пропитаны лишь сущностью одной;
Сокрыты в Дхарме одинокой дхармы все.
Одна луна во всех блистает водах;
Все луны во всех водах суть одна.

В мою природу проникает всех Будд различных тело Дхармы;
Такое, как у Татхагаты.
Один этап содержит все этапы,
Не только форму, иль сознанье, иль деянье кармы.

Лишь щелкни пальцами — ты восемьдесят тысяч врат откроешь,
За миг три кальпы пролетят.
Что общего с духовным пробужденьем
У чисел, выражений, отрицаний?

Оно незыблемо и не нуждается в хвале,
Его природа бесконечному сродни пространству.
Не покидая местопребывание свое, оно всегда хранит прозрачность.
Когда ты ищешь, ты найти его не можешь.
Нельзя его схватить или отбросить;
И лишь в необретаемом его ты обретешь.

Молчанье разговоров, тишина бесед,
Врата деяния раскрыты без остатка.
Пусть кто-то спросит, что за принцип я толкую,
И я отвечу: «Силу Махапраджни».

Никто не знает, прав я или нет,
И даже боги не поймут, согласен я иль возражаю.
Я практике на много кальп предался;
Не лгу я вам, как ловкачи иные.

Воздвигнув знамя Дхармы, главный принцип указав,
Завета Будды Цаоци держался очевидно.
Светильник первым взял Махакашьяпа;
И двадцать восемь поколений в Индии его хранили.

К востоку Дхарма устремилась и проникла к нам,
Где первым патриархом Бодхидхарма стал.
Передавали одеяние друг другу шесть поколений, как известно среди нас,
А те, кто позже к Дао обратился, не могут быть сосчитаны никак.

Не остается истина сохранной, а ложь пуста всегда.
Когда мы устраним существованье с несуществованьем, то, что не пусто, сразу опустеет.
Все двадцать врат пустых провозглашают непривязанность.
Всех Татхагат — одна природа; и сущность их одна.

Сознанье — это орган чувств; его объекты — дхармы.
Подобны оба пятнам на зерцале.
Как только стерта пыль, блистает свет.
Когда забыты и сознание, и дхармы, то истинная сущность.

О, в этом мире злом, в век окончанья Дхармы,
Несчастливы живые существа и трудно усмиренью поддаются.
Спустя века от времени святых, ошибочные взгляды все сильнее.
Когда все демоны сильны, а Дхарма стала слабой, опасности и страхи возрастают.
Услышав Татхагаты слово о внезапном просветленье,
Они его разрушить помышляют, рассыпать на частицы.

Все действия сознанием вершатся, но тело получает воздаянье;
Не стоит в этом обвинять других.
Если желаешь кармы неуклонной избежать,
Не проклинай ты истинную Дхарму Татхагаты.

Других деревьев нет в сандаловом лесу.
В густых и тесных зарослях гуляет лев.
По тихим рощам он расхаживает чинно,
И звери все и птицы держатся поодаль.

Животных стаи устремляются за львом,
Который в возрасте трехлетнем рык издать способен.
И если Дхармы Властелину вызов бросит дикий лис,
Он чудищу подобен, пасть распахнувшему за сотни лет.

Не стоит принимать за одолженье ученье о всецелом просветлении внезапном.
Неразрешенные сомненья лишь спор решить способен.
Не то чтоб я, монах, в горах живущий, вдруг сделался самонадеян,
Но к совершенству устремленье тебя низвергнуть может в яму как постоянства, так и прекращенья.

Вся ложь — не ложь; и в истине нет истин;
И тысячами миль уводит в сторону мельчайший сбой.
Если все правильно, то станет Буддой сразу дочь дракона;
Если ошибка, Суракшатра в ад живым сойдет.

С лет юных знания копил я,
Читая сутры, шастры, толкованья.
Без перерыва различая имена и формы,
Я только утруждал себя подсчетом всех песчинок в море.

Меня сурово Татхагата упрекнул:
Зачем считать сокровища чужие?
Я понял, что бесплодны все метанья;
Так много лет растратил я напрасно.

Когда способности не обладают силой, а пониманье — истины бежит,
Внезапным просветленьем и всецелым никто и никогда не овладеет.
Монахи Хинаяны, хоть усердны, давно забыли о сознанье Дао.
Последователь внешнего пути умен, быть может, но о мудрости не слышал.

Невежды и глупцы все полагают:
Сам по себе кулак, сам по себе и палец, что указует нам на это и другое.
Не отличая палец от луны, они в бесплодной практике погрязли;
Лишь предаются созерцанию иллюзий из сферы ощущений и объектов.

Без восприятия единой дхармы Татхагата.
Лишь он Верховным Наблюдателем зовется.
Когда достигнут этот результат, иссякнет сила всех кармических препятствий.
Но если нет подобных достижений, с долгами кармы нужно расплатиться.

Даже охвачен голодом смертельным, ты не способен царской трапезы отведать.
Коль так, ты излечиться не сумеешь, пусть даже царь врачей тебя осмотрит.
В желаний сфере Чань осуществляя, ты пробуждаешь к жизни силу знанья.
Непобедимую, как тот упорный лотос, что вырос среди языков огня.
Пускай Прадханашура заповедь нарушил, он к нерожденному всецело пробудился;
Давно достиг он состоянья Будды, да и поныне пребывает в нем.

Когда бесстрашно проповедуем ученье, рычанью льва пытаясь подражать,
То лишь упорней мысли всех упрямцев.
Они по-прежнему обеты нарушают и против Бодхи действуют всегда,
Не будучи способны видеть тайну, которую откроет Татхагата.

Нарушили обеты два монаха — обет против разврата и убийства.
Упали, узким знаньем обладавший, преувеличил значимость греха.
Вималакирти же великий мгновенно их сомнения рассеял.
Подобно солнцу жаркому, в лучах которого растает снег и лед.

Непостижима сила тех, кто враз освободился,
Способности бесчисленные их несметны, что песчинки в водах Ганга.
Четыре подношенья совершат они Всем, в том числе и тем, кто десять тысяч унций злата получил.
Разбить все тело, кости в порошок смолоть — неравная расплата
За те слова, что к просветленью направляют за множество бесчисленных эпох.

Царь Дхармы — самый высший в этом мире;
Сознанье, что бесчисленные сонмы Татхагат тождественны друг другу.
Сейчас я покажу вам жемчуг всевершащий;
Кто верит, тот [от Дхармы] не отходит.

Он ясно видит: нету ничего,
Ни личности, ни Будд не существует.
Тысячемирия великого миры бессчетные подобны пузырькам на глади моря,
Святые все и мудрецы ударам молнии подобны.
Под страхом колеса железного, что в голову летит.
Нельзя всецело чистое самадхи и мудрость потерять.

Холодным солнце может стать, луна — от жара раскалиться.
Но над ученьем истинным все демоны не властны.
Когда степенно слон шагает.
Как может богомол его остановить?

Не ходит заячьей тропинкой слон:
Кто просветлен обычных правил не вершит.
Не клевещи на небо, наблюдая за ним через отверстие в тростинке.
Для тех, кто знанием еще не обладает, я ключ даю к дальнейшему пути.

Затворничество первое

День 1. He-противостояние

Не видел человека
Дао праздного, кому ни делать нечего, ни нечему учиться,
Кто ни бежит от мыслей отвлеченья, ни к истине стремится?
Неведенья действительная сущность — природа Будды;
Пустое тело иллюзорное — то тело Дхармы.

Праздный человек, обретший Дао, или Путь, — не лентяй; скорее, ему нечего делать. Ему не нужно ничего изучать, узнавать, делать. На этом затворничестве все вы сосредотачиваете свое внимание на изучении Дхармы и практики методов. Вы не похожи на человека Дао. Вы изучаете и практикуете Дхарму, чтобы достичь просветления. Начинающим последователям необходим мотив, побуждающий их к практике учения Дхармы Будды, — в противном случае они не смогут испытать просветление. Если нет цели, не будет и практики, и никто никогда не достигнет просветления.

Для занятия практикой людям нужна цель, но человек, которого описывает Юн-цзя, находится вне практики, поскольку он уже достиг всестороннего просветления. Первая строчка знакомит нас с всецело просветленным человеком. Как он следовал практике? Как он обрел просветление? Какой подход был необходим ему для достижения просветления? Во-первых, он не старался отсечь свои блуждающие мысли; он не противостоя и тому, что его отвлекало. Во-вторых, он не стремился к просветлению: он не искал природы Будды.

Во время затворничества я советую участникам не пытаться избавиться от чего-либо, противостоять чему-либо или к чему-то стремиться. Согласиться со мною легко, но принять мой совет и последовать ему сложно. Возможно, некоторые из вас чувствуют, что не способны прекратить стремиться к одним вещам и подавлять другие. И все же вы должны попробовать. Я буду повторять это снова и снова, поскольку если я не буду делать этого, своим стремлением пресечь блуждающие мысли и обрести просветление вы лишь увеличите число стоящих перед вами препятствий.

Нет необходимости отгонять блуждающие мысли. Ошибочные мысли порождаются неведением, а сущностная природа неведения неотделима от природы Будды. Однажды некий последователь буддизма спросил у своего учителя: «Как мне достичь освобождения?»

Учитель ответил вопросом на вопрос: «Кто лишает тебя свободы?» Ученик спросил: «Как мне достичь просветления и избавиться от рождения и смерти?»

Наставник снова ответил вопросом: «Где находится рождение и смерть?»

Ученик задал еще один вопрос: «Как я могу переродиться в Чистой Земле?»

Наставник спросил: «Скажи мне, какое место не является Чистой Землей?»

Природа Будды и неведение, освобождение и рождение и смерть, нирвана и сансара — все это не отдельные вещи; это не противоположности. Мы можем условно говорить об избавлении от неведения и достижения просветления, но когда человек является истинно просветленным, он понимает, что неведение и природа Будды суть одно и то же. Если бы неведение и природа Будды действительно существовали в качестве устойчивых, самостоятельных сфер, омраченный человек никогда бы не обнаружил в себе природу Будды; он пребывал бы в своем неведении и не смог бы достичь просветления, но это не так. Неведение и природа Будды неотделимы друг от друга.

Переходя от неведения к природе Будды, вы поймете, что в действительности неведения не существует. Если бы оно существовало, все мы никогда бы с ним не расстались. Каждый последователь буддизма, знакомый с этим принципом, не будет пытаться избавиться от неведения или стремиться к природе Будды.

Когда вы занимаетесь практикой и ваше тело испытывает усталость, а сознание наполняется тревогой и беспокойством, несложно вступить с собой в противоборство. Если бороться с устаюстью и волнением, вы лишь устанете еще больше и увеличите количество волнений. Вы испытаете отчаяние. Лучше сказать себе: «Это неведение, а неведение само по себе и есть природа Будды. Я не буду бороться. Я не буду злиться. Я не буду стремиться изменить свое состояние». Если то, что вы переживаете, есть природа Будды, что здесь ненавидеть и с чем бороться? Но, занимаясь сидячей медитацией, вы страдаете от боли, усталости и блуждающих мыслей. Испытывая страдания, вы вряд ли поверите моим словам. Сложно расслабиться и позволить вешам оставаться такими, каковы они есть. Возможно, вы даже подумаете: эти препятствия возникают именно потому, что вы следуете Пути, — в каком-то смысле боль обладает своим собственным сознанием и ждет, пока вы сядете и начнете медитировать. После достижения просветления вы поймете, что заблуждения тождественны природе Будды и неведения в действительности не существует.

Тело подвержено боли, недугам, болезни и смерти. Во время практики тело испытывает боль и усталость, но по своей сущности тело тождественно дхармовому телу. Дхармовое тело является изначально чистым, освобожденным и просветленным. Вы можете спросить, где находится это чистое и освобожденное дхармовое тело?

Я бы в этом случае ответил вопросом на вопрос, так же как наставник в изложенной выше истории: «Что не является уже чистым, освобожденным дхармовым телом?»

Между физическим и дхармовым телом нет разницы, но вы еще не осознали это. Пока вы этого не поймете, вас будут мучить боль и усталость. Лишь открыв, что физическое тело идентично дхармовому, вы избавитесь от своих проблем.

При династии Тан жил один чаньский наставник, достигший высокого уровня практики. О нем узнал император и попросил его прийти во дворец и попытаться исцелить одну из его наложниц, которая была тяжело больна. Чаньский наставник отказался прийти, он сказал посланнику: «Я не врач. Я занимаюсь практикой. Моя цель — практика».

Когда император узнал ответ наставника, он обратился к своему полководцу. Он сказал: «Иди и попроси этого наставника прийти. Если он откажется, отруби ему голову».

Чаньский наставник предвидел намерения полководца, поэтому он покинул свой храм и вышел на дорогу навстречу последнему. Вскоре появился полководец и, увидев наставника, спросил: «Почему ты ждешь здесь?»

Чаньский наставник ответил: «Я не хочу, чтобы моя грязная кровь осквернила пол храма, поэтому я пришел сюда, чтобы ты отрубил мне голову».

Большинство людей боятся смерти, но чаньскому наставнику страх был неведом. Он знал, что его физическое тело не отличается от дхармового тела и что дхармовое тело не может быть уничтожено. Если человек действительно поймет, что физическое и дхармовое тело идентичны, он не станет бояться смерти. Недуг, боль и старость не причинят ему беспокойств.

В процессе практики вас будут посещать самые разнообразные неприятные ощущения. Даже если вы еще не поняли, что физическое и дхармовое тело тождественны, вы, по крайней мере, должны верить в это. Если у вас есть вера, вас не будут отвлекать и волновать ощущения, возникающие во время практики, будь то боль, удовольствие или даже блаженство. Дхармовое тело является чистым и неизменным. Оно не испытывает ощущений. Вы должны воспринимать все ощущения во время практики как иллюзии. Пусть они приходят и уходят. Не цепляйтесь за них. Игнорируйте их.

Как только вы действительно пробудитесь к восприятию дхармового тела, вы поймете, что нет таких чувств, ощущений или качеств, которые вы можете схватить и сказать: «Вот дхармовое тело». Физические, ментальные и так называемые духовные переживания, возникающие во время практики, не есть дхармовое тело. Это лишь реакции нервной системы на физическое тело и окружающую среду. Дхармовое тело лишено свойств или характеристик.

Я не отрицаю существование духовного начала, но дух неотделим от тела. В буддизме нет разделения между духом и телом. Во время практики вы не должны проводить разграничений между физическими и духовными переживаниями. Все это одно и то же. Если у вас нет тела, откуда возьмутся духовные переживания?

Нельзя сказать, что дхармовое тело является независимым от материального тела, но нельзя сказать и что физическая активность или движущиеся вещи являются дхармовым телом. Нельзя выбрать какую-то вещь и сказать: «Вот дхармовое тело». Истинное дхармовое тело абсолютно неподвижно.

День 2. Только настоящее мгновение

Когда обрел ты тело Дхармы, вещь ни одна не существует;
Своя природа изначальная — вот нам присущий Будда.
Пять скандх — пустые облаков блужданья взад-вперед;
Три яда — то случайное в воде вздуванье пузырей и их разрыв.

Ваше тело, которое вы, как правило, отождествляете со своим «я», вместе со всеми явлениями, которые открываются вам в ваших чувствах, представляет собой пять скандх, или пять совокупностей: форму, ощущение, восприятие, волеизъявление и сознание. Юн-цзя говорит, что пять скандх подобны облакам, плывущим по небу. Изначально небо является чистым. Облака появляются, плывут по небу и исчезают. Облака — это не небо. Между небом и облаками нет никакой конкретной связи, и все же небо неотделимо от облаков.

Пять скандх подобны этим облакам. Все мы думаем, что обладаем независимым «я», сознанием и телом. Однако наше тело, как и наше «я», с которым мы себя отождествляем, не сушествовало до нашего рождения. После смерти наше тело и наше «я» снова исчезнут. Подобно небу до и после появления облаков мир не содержит в себе нас до нашего рождения и после нашей смерти. Неизменного «я» не существует.

Однако это не означает, что нет ничего постоянно существующего. Если бы ничто не существовало постоянно, не было бы смысла заниматься практикой. Таким существованием обладает наша исконная и изначально чистая природа Будды. Природа Будды присутствует изначально и всегда, так же как и небо. В то время как наше тело и сознание приходят и уходят, подобно облакам, природа Будды, или собственная природа, существует всегда, так же как небо существует вне зависимости от наличия облаков.

Природа Будды не порождается практикой. Она существовала всегда. Если бы природа Будды была сотворенной, ее также можно было бы и уничтожить. Но тогда зачем заниматься практикой, если мы уже обладаем природой Будды? Практика не создает Будду. Практика помогает нам осознать или обнаружить природу Будды, изначально нам присущую. Если кто-то спросит: «Где находится Будда?» — или: «Что такое Будда?» — задайте ответный вопрос: «Где нет Будды?» — или: «Что не является Буддой?»

Вы не можете взять свое тело — совокупность пяти скандх — и превратить его в Будду. И все же Будда неотделим от пяти скандх. Будда есть всеобщность. Пять скандх — это веши, которые мы создаем в качестве крошечных индивидуальных «я». Посредством пяти скандх мы придаем себе самотождественность, но эта самотождественность носит убогий, жалкий характер. Если вы думаете: «Это тело мое, отдельное от всего остального», — а затем говорите: «Я — Будда», тем самым вы создаете столь же убогого и жалкого Будду, как вы сами.

Мы считаем, что тело тождественно «я», будучи введены в заблуждение тремя ядами — влечением, гневом и неведением. Три яда подобны наркотикам, вызывающим сильную зависимость. Под их воздействием мы ощущаем кратковременное, иллюзорное удовлетворение или возбуждение. Всем нам известно выражение: «Красота заключена во взгляде смотрящего». То, что мы любим, кажется нам красивым. На самом деле, красота есть не что иное, как выражение сознания влечения и привязанности. Испытывая привязанность к человеку, вы наслаждаетесь его или ее красотой. Когда вы влюблены, страсть затуманивает ваше восприятие и ваш партнер становится воплощением ваших эмоций и чувств. Если затем ваши отношения прервутся, вы можете повернуться к своему партнеру и сказать: «Я не знал, каков/какова ты на самом деле! Я ошибся».

Я слышал, что многие пары новобрачных мало знают друг о друге. Узнавая друг друга, они избавляются от иллюзий и часто разводятся. Они считают, что на смену безрассудной страсти пришла суровая реальность. Это не так. Во время разрыва люди точно так же находятся под воздействием эмоций, как и в состоянии влюбленности. Когда люди испытывают неудовлетворенность, веши, которые когда-то доставляли им удовольствие, кажутся неприятными, а то, что выглядело красивым, кажется безобразным. Эти люди по-прежнему подвластны трем ядам.

Похожая вещь происходит, когда люди занимаются медитацией. Если вы сидите удобно и чувствуете себя хорошо, вы можете подумать: «Медитация — это фантастика! Это так приятно!» На Тайване один человек, впервые принимавший участие в затворничестве, успешно начал заниматься медитацией, и его захлестнули эмоции. Он сказал, что это самая удивительная вещь на свете; наконец-то он понял, что значит быть человеком. Его второе затворничество имело другие последствия; у него были неприятности в семье, и поскольку он не мог выбросить свои проблемы из головы, ему пришлось тяжко. Возможно, вы подумаете, что его второе затворничество было неудачным, а первое успешным, однако любые чрезмерные эмоции приводят к проблемам. Приятные ощущения порождают привязанность и влечение. Неприятные ощущения приводят к отвращению, гневу и ненависти. На одном и том же затворничестве вы можете впасть в обе крайности. Это лишь чувства, которые наше «я» испытывает под воздействием трех ядов. Без влечения, гнева и неведения невозможно существование «я». Если вы успешно занимаетесь практикой, влечение, гнев и неведение мало-помалу угаснут. Когда три яда ослабнут, вы не будете так сильно нуждаться в привязанности к собственному «я». Вы увидите в своем ограниченном «я» пузырь на поверхности огромного океана, мгновенно образующийся, поднимающийся на поверхность, затем лопающийся и вновь растворяющийся в воде.

Что является постоянным за пределами этого неустойчивого пузыря? Ваша собственная природа. Где ваша собственная природа и что это такое? Это вы должны открыть для себя сами.

Когда реальность мы воспринимаем, ни личности, ни дхармы нет.
За миг способна карма Авичи иссякнуть,
И если лгу я, чтобы обмануть живые существа,
Пусть языка лишусь на много кальп, бесчисленных, как пыль или песок.

В этой строфе Юн-цзя говорит, что даже наихудшая карма — карма Авичи — может быть преодолена за миг просветления. Ввиду этой истины его вера непоколебима. Это — чань-буддийское учение о внезапном просветлении. Однажды кто-то спросил меня, как долго нужно заниматься практикой, чтобы стать просветленным. Я ответил: «Не меньше веков, не дольше мгновения мысли». Что вам больше нравится, длинный или короткий путь? Вероятно, большинство предпочтет путь, который побыстрее.

Я предлагаю вам быстродействующий метод. Возьмите все свои помыслы — хорошие, плохие и нейтральные — и отпустите их. Если это вам удастся, вас мгновенно посетит просветление. Если вы сможете достичь состояния сознания, в котором нет «я», нет другого, нет разграничения, нет живых существ, нет Будды, вы постигнете истинную сущность вещей. Возьмите меч практики и рассеките различающее сознание. Когда различающее сознание рассечено просветлением, от него ничего не остается, поскольку изначально не существовало никакого реального «я», которое могло бы проводить различия.

Вы должны верить в то, что это возможно. В последний день затворничества я подбадривал двух учеников, убеждая их получше распорядиться оставшимся временем. Они возразили, что им не хватит времени, чтобы чего-либо добиться. Я сказал: «Вы можете достичь просветления за один миг. Если каждое мгновение вы полностью отдаете практике, у вас масса времени для того, чтобы пережить просветление. Одного дня больше чем достаточно, а достигнете вы чего-то или нет, это уже другой вопрос».

Забудьте о времени, когда вы занимаетесь практикой. Не думайте: «Мне не хватит времени, чтобы чего-нибудь достичь». Не думайте: «Я молодой, у меня много времени для практики». Во время затворничества лучший подход — полностью использовать возможности каждого мгновения от начала до конца, держась за него и усердно занимаясь практикой. Не думайте о прошлом или будущем. Оставайтесь в настоящем мгновении.

Вы должны сначала освободиться от прошлого и будущего. Если вы можете сосредоточить свое сознание на настоящем мгновении, вы действительно черпаете силы в занятиях практикой. Эти силы помогут вам освободиться и от самого настоящего мгновения. Освободившись от времени, вы также освобождаетесь от пространства. Пространство и время, подобно пяти скандхам, представляют собой иллюзии. Когда вы свободны от пространства, времени и пяти скандх, «я» не существует. Если «я» существует — будь то частное или всеобщее «я» — возникают и влечение, гнев и неведение.

День 3. Пробуждение от сна существования

С внезапным пробужденьем к наставленьям чаньским Татхагаты,
Все шесть парамит, как и мириады средств искусных, вызрели внутри.
Во сне мы ясно видим шесть путей живых существ;
Проснувшись, наблюдаем пустоту тысячемирий.

Мы не понимаем себя или мир вокруг нас: мы не знаем, откуда мы пришли; мы не знаем, куда мы идем. Мы живем как во сне. Наши сны могут быть счастливыми или кошмарными, но все же это сны. Вы пришли на это затворничество, так как уже поняли, что вы спите, что ваша жизнь иллюзорна и непостоянна. Цель практики — пробуждение от сна жизни и обнаружение нашей собственной природы — природы Будды — глубинной реальности, лежащей и глубине преходящего бытия.

Сегодня одна из вас упомянула, что иногда ощущает себя на пороге прорыва; однако, как бы она ни старалась достичь его, у нее ничего не получается. Приверженность к идее прорыва сама по себе является препятствием. Для того чтобы достичь прорыва, нужно забыть о нем. Нельзя пробудиться от сна жизни, сделав это своей целью. Когда вы начинаете практиковать, эта идея полезна, так как повышает мотивацию. Однако если цепляться за идею «пробуждения», она будет мешать вашей практике.

Иногда во сне мы сознаем, что нам снится кошмар, и страстно хотим проснуться, В других случаях мы спим спокойно, и пробуждение представляет собой грубое, нежеланное вторжение. То же самое происходит в нашей жизни. Многие люди, которые обращаются к буддизму, делают это, потому что их жизни наполнены страданием. Люди, ведущие беззаботную, приятную жизнь, как правило, не испытывают потребности в медитации. Однако никто не свободен от страданий, порожденных тремя ядами: влечением, гневом и неведением; наша жизнь полна волнений и суеты. Многие хотели бы пробудиться от этого мучительного сна. Вот причина, по которой мы занимаемся практикой. Когда эта участница затворничества говорит о достижении прорыва, она имеет ввиду пробуждение от сна жизни.

Узреть свою собственную природу означает пробудиться от сна волнений. Когда вы спите, вы воспринимаете мир и явления при посредстве шести чувств, но когда вы воистину пробуждаетесь, вам кажется, словно вселенная исчезла. Однако, когда вы достигаете просветления, исчезает не столько вселенная, сколько «я». Привязанности влечения, гнева и неведения исчезают. Когда угасают три яда, угасает и волнение. Совершая бессмысленные или дурные поступки, мы спим. Усердно занимаясь практикой для достижения просветления, мы тоже видим сон. До момента просветления все, что мы делаем, говорим или думаем, будь то добродетельные, нейтральные или дурные дела, слова и мысли, все это — сон. Мы практикуем, чтобы ускорить свое просветление.

Шесть парамит (шесть совершенств), о которых упоминает Юн-цзя, это методы практики, реализующие просветление. Парамиты — щедрость, нравственность, терпение, усердие, медитация и мудрость — включают много методов практики. Для достижения просветления нужно следовать какому-то методу, но после просветления мы понимаем, что не практика превращает нас в Будду. Мы всегда были Буддами.

В момент просветления вы пробуждаетесь от сна, и практика исчезает. Хотя практика иллюзорна, она необходима для того, чтобы пробудиться. Однажды наставник Бай-чжан увидел Хуан-бо, своего ученика, уже достигшего просветления. Хуан-бо лежал в углу зала для медитации, удобно устроившись на полу. Бай-чжан разбудил его, но когда Хуан-бо увидел, кто это, он занял прежнее положение и продолжат спать. Бай-чжан подошел к другому ученику, который сидел, глубоко погруженный в медитацию, и коснулся его подушки доской для благовоний. Затем он указал на Хуан-бо и сказал: «Ты, бездельник! Смотри, как усердно трудится Хуан-бо. Чего ты дрыхнешь?»

Бьюсь об заклад, многие из вас хотели бы последовать методу Хуан-бо. Но Хуан-бо был просветленным. Смысл истории таков: до прозрения собственной природы между практикой и просветлением существует причинно-следственная связь. Практика ведет к просветлению. Однако в просветленном состоянии практики нет. В данной истории на самом деле спит второй, непросветленный ученик, хотя на первый взгляд все предстает прямо противоположным образом.

Нет добродетели, как и греха; приобретенья, как утраты.
Не нужно в сущности Нирваны пытаться что-то обнаружить;
Сначала зеркало покрыто пылью было, никто и никогда его не чистил,
Сейчас его разделим мы на части и изучим.

Обычно мы думаем, что если мы будем совершать хорошие поступки, мы обретем заслуги и добьемся хороших результатов; если мы будем совершать дурные поступки, все будет наоборот. Хорошие поступки приводят к хорошей карме, а дурные — к плохой. Сегодня один из вас сильно ударил себя во время медитации. Я спросил его, почему он сделал это, и он сказал, что не знает. Я спросил его, стало ли ему от этого лучше. Он ответил, что в каком-то смысле да, но его щека стала сильно болеть. Вот пример причинно-следственных отношений. Вероятно, этим учеником двигали тонкие, бессознательные мотивы или физиологические реакции. Во время затворничества люди громко смеются и плачут без какой-либо видимой причины. Некоторые ведут себя еще более странным образом. Если бы посторонний человек увидел это, он бы мог подумать, что эти люди странные или даже сумасшедшие. Впрочем, как правило, после этого они чувствуют себя лучше.

Подобные явления являются следствием практики, и они почти всегда приносят пользу. Они дают облегчение практикующему, высвобождая его избыточную энергию и позволяя ему сильнее слиться с методом. Но в действительности цель практики заключается в достижении точки, в которой вообще нет результатов, в которой нет никаких ожиданий — ни вознаграждения за благие поступки, ни возмездия за дурные. Здесь нет мысли о приобретении или утрате, нет мысли о выгоде или ущербе, о неведении или просветлении.

Нирвана неподвижна и неотделима от вас. Как можно обрести или потерять ее? После просветления нечего обретать или терять. Однако до просветления живые существа чувствуют, что должны избавиться от помрачения и обрести освобождение. Когда вы изучаете Дхарму Будды и приступаете к практике, вы начинаете осознавать наличие помрачения и даете ему имя. С другой стороны, люди, ничего не знающие о природе Будды и Дхарме, могут прожить всю свою жизнь в помрачении, не осознавая этого.

Считаете ли вы, что неведение есть благо? Полагаете ли вы, что сведущий человек пребывает в наибольшем помрачении? Возможно, что во всем животном мире люди лучше всех знают, что такое страдание. Если мы объясняем помрачение страданием, мы придем к выводу, что низшие формы жизни пребывают в большем помрачении, нежели люди. Однако помрачение основано не на страдании; оно основано на неведении. Тогда среди людей в наименьшем помрачении пребывает тот, кто обладает большей мудростью — не обязательно более высоким интеллектом.

Чем больше вы занимаетесь практикой, тем лучше вы осознаете свое помрачение. В процессе практики вам может показаться, что ваше помрачение становится все более интенсивным. Вы можете думать, что затворничество прошло неудачно, или что вы не делаете успехов. Но причина этого лишь в том, что вы лучше осознаете себя.

Если вы находитесь в темной комнате и через окно пробивается несколько солнечных лучей, вы можете видеть пылинки, кружащиеся в воздухе. Однако если в комнате темно, пыль невидима, и вы можете заключить, что воздух чист. До занятий практикой мы живем в темной комнате. Начиная практиковать, мы осознаем наличие помрачения благодаря свету самосознания.

До просветления наше сознание подобно зеркалу, покрытому пылью помрачения. Люди, не занимающиеся практикой, могут не сознавать этого и беспомощно барахтаться в отчаянии, обвиняя в своих неудачах обстоятельства. Однако те, кто занимается практикой и осознает свои помрачения и волнения, лучше понимают собственное положение и то, как можно его исправить. Поэтому грязь на вашем зеркале не должна вас расстраивать. Если бы не зеркало, вы бы не заметили пыли.

Заниматься практикой означает стереть пыль с зеркала. До просветления мы проводим разграничения между зеркалом сознания и пылью помрачения. После просветления, когда зеркало свободно от пыли, мы понимаем, что ни сознание, ни пыль не существуют. Зеркало есть лишь отражение иллюзорного «я», а пыль — это помрачения, к которым это иллюзорное «я» испытывает привязанность. Истинное зеркало не отражает ни «я», ни помрачений; по существу, истинное зеркало — это отсутствие зеркала.

Во время занятий практикой зеркало и пыль сосуществуют друг с другом. Мы сознаем наличие «я» благодаря помрачению. Природа Будды существует лишь до тех пор, пока существует помрачение. Из-за того что мы пребываем в помрачении, нам открывается природа Будды. Пусть во время практики ваше помраченное или заблуждающееся сознание не доставляет вам хлопот. Оно тождественно сознанию Будды.

Такова сущность «Песни о Просветлении». Через пропасть веков Юн-цзя говорит нам: «Пробудитесь к просветлению, не гонитесь за ним. Обратите свое сознание только лишь к методу и усердно трудитесь».

День 4. Избавляться от лишнего

Кто помыслов лишен?
Лишен рожденья кто?
Коль нерожденное реально, нет нерожденной вещи ни одной.
У куклы деревянной заводной спроси,
Когда ей практика подарит состоянье Будды.

Состояние Будды не есть нечто такое, что достигается посредством практики. Состояние Будды не есть творение или достижение. Мы изначально являемся Буддами, и поэтому сама мысль о достижении состояния Будды посредством практики бессмысленна.

Одна из моих учениц говорила мне, что когда после родов она лежала с ребенком в больнице, она заметила, что у всех матерей было такое ощущение, что они дали рождение новой жизни. Однако ей казалось, что ее ребенок пришел в этот мир самостоятельно, а она просто помогла ему в этом. Она не считала, что она создала своего ребенка. Точно так же пусть вы занимаетесь практикой усердно или долго, вы не можете дать рождение Будде или ввести в мир нового Будду. Состояние Будды не порождается во время практики. Будда является нерожденным.

Состояние Будды означает прозрение истины не-возникновения мудрости и помрачения. Люди думают, что при достижении просветления помрачение преодолевается и приобретается мудрость. На самом деле после всестороннего просветления не остается ни мудрости, ни помрачения. Если отсутствует помрачение, нет и мудрости; мудрость существует лишь одновременно с помрачением.

«He-возникновение» не означает, что живые существа, окружающий мир и Будды не существуют. Все существует и пребывает в движении, но у этих вещей нет истинного «я». Если «я» не существует, как можно стать Буддой? Если мудрость и состояние Будды действительно существуют и могут быть достигнуты, разве не требуется для этого наличие «я»? Истина в том, что «я» иллюзорно, а мудрость и состояние Будды существуют до тех пор, пока мы привязаны к идее «я». Как только «я» исчезает, больше нет ни мудрости, ни каких-либо достижений. Однако для живых существ, еще не достигших просветления, мудрость существует, и Будды оказывают помощь живым существам, спасая их.

Вы занимаетесь практикой для того, чтобы достичь просветления или достичь состояния Будды? Думаете ли вы о том, когда же вы достигнете просветления? Если вы хотите получить ответ на эти вопросы, вы можете с тем же успехом задать их деревянной кукле. При чем здесь кукла, если можно спросить у наставника, бодхисаттвы или у Будды? Причина проста: вы не получите ответа, у кого бы вы ни спросили. Сутры гласят, что для достижения состояния Будды необходимы три великие кальпы. Юн-цзя не называет никаких сроков. Будете вы спрашивать у деревянной куклы или ждать три великие кальпы — это не важно. Кальпа — это невообразимо долгое время. Человек, который довольствуется ответом сутр и решает ждать три великие кальпы, надеясь стать Буддой, вероятно, достаточно глуп даже для того, чтобы спрашивать совета у деревянной куклы.

Для непросветленных людей состояние Будды и мудрость по-прежнему существуют, а помрачение по-прежнему есть нечто такое, от чего нужно избавиться. Для просветленных людей ничего этого нет. Однако это не значит, что практика не нужна. Усердно практикуйте, но не ищите состояния Будды. Во время практики оставьте все мысли о помрачении и мудрости, просветлении и состоянии Будды. Не переживайте из-за успехов или неудач. Просто практикуйте ради самой практики. Занятия практикой с таким отношением уже представляют собой успех. И на следующий раз, когда вы захотите узнать срок, за который вы достигнете просветления, не нужно спрашивать меня. Для этого подойдет любой кусок дерева.

Отбрось четыре элемента, не цепляйся ни за что;
Спокойно ешь и пей, прозрев нирваны сущность.
Непостоянны все явленья; все пусты.
Вот просветленье Татхагаты без изъяна.

В своей практике вы должны подавить четыре элемента: землю, огонь, ветер и воду. Люди не понимают, что все их мысли связаны с материальными явлениями внешней среды и зависят от последних. Все мысли, сны, понятия, символы, образы и язык напрямую или опосредованно связаны с внешней средой. Даже если вы сидите в пустой комнате с закрытыми глазами, заткнутыми ушами, зажатым носом и плотно сжатыми губами, ваше сознание будет наполнено мыслями и образами внешнего мира. Если вы можете избавиться от ассоциаций, связанных с материальными вещами, мысли в вашем сознании существенно сократятся.

Некоторые последователи испытывают страх и опасение, когда они пытаются «избавиться» от этого. Они зависимы от мыслей и подходов, накопленных ими за свою жизнь. Привязанность к мыслям и подходам представляют собой серьезное препятствие. Преодоление всего этого или избавление от него — это полезный метод практики для борьбы с подобными препятствиями. Во время затворничества вы должны попытаться избавиться от всего, чтобы сократить количество препятствий в вашем сознании.

Когда вы возвращаетесь к повседневной жизни, вы, если хотите, можете восстановить свои мысли и предубеждения. Не будучи полностью просветленным, невозможно жить без них. Все ваши воспоминания, переживания, мысли и отношения соединяются друг с другом и формируют вашу карму, а карма есть сила, повсюду следующая за вами. От некоторых действий нельзя избавиться. Вы должны есть, испытывая голод, пить, испытывая жажду, спать, испытывая усталость; в противном случае вы долго не протянете. Пока вы не достигли просветления, «я» существует. Однако вы должны понимать, что оно является иллюзорным и непостоянным. Лучший выход из положения — следовать своему методу и продолжать заниматься практикой.

Просветленные существа, такие как бодхисаттвы и Будды, могут принимать человеческий облик, но у них нет «я». Они решили жить в этом мире, чтобы помогать живым существам. «Я» возникает из привязанности к влечению, гневу и неведению, но просветленные существа не осквернены этими тремя ядами. Состояние Будды есть пустота, но пустота не означает не-существования. Пустота означает, что все веши лишены постоянства. Объективное существование имеет место, но нет ничего неизменного и вечного: все существующее постоянно меняется. Эта вечно изменчивая природа есть природа Будды.

Просветление есть осознание пустотной и непостоянной природы нас самих и окружающего мира. Если вы можете жить в пустотности, не испытывая привязанности к ней, это называется «ни пребывание в существовании, ни пустота». Хотя все продолжает существовать, нет «я», которое бы испытывало привязанность. He-пребывание в существовании и не-пребывание в пустоте есть просветление. Когда эта стадия практики достигнута, она называется Всецелым Просветлением, или состоянием Будды.

На пути к просветлению вы начинаете с избавления от прошлого и будущего. Вы пребываете в настоящем, работая над своим методом. Это ваш путь. В конце концов, приходится отказаться даже от метода и от настоящего мгновения, так как они тоже представляют собой объекты привязанности.

Чаньский наставник Линь-цзи велел своим ученикам убивать всех Будд и бодхисаттв, которых они встретят на своем пути. Также он велел им убивать своих родителей, если те встретятся им на пути. Конечно же, он не вкладывал в свои слова буквальный смысл. Он имел в виду, что во время занятий практикой следует убивать свои иллюзии. Отбросьте все. Убейте все в своем сознании привязанностей. Вот правильный подход для последователей, занятых интенсивной практикой.

День 5. Невыразимость просветления

Вот истинная колесница, без сомненья.
Кто не согласен, тот эмоциям поддался.
Стремиться только к корню самому — печать, наложенная Буддой;
Нет смысла листья рвать или за ветви взяться.

Когда Юн-цзя говорит о корне, он имеет в виду всю целостность опыта. Корни и листья соответствуют отдельным явлениям. Все во вселенной находится в полной гармонии. Между различными явлениями нет конфликта или противоречий; каждая вещь находится и согласии со всеми остальными. Однако это никак нельзя выразить при помощи символов или языка. На самом деле ничего не может быть объяснено — ни бесчисленные впечатления повседневного существования, ни целостность состояния Будды. Любое переживание — повседневный опыт, неполное просветление или всецелое просветление — не может быть полностью описано в словах. Только благодаря общности человеческой природы люди могут объяснять свои ощущения и понимать друг друга. Однако если бы нам пришлось встретиться с существом, не имеющим представления о человеческой жизни, мы бы не смогли описать ему никаких ощущений человека.

Если вы переживаете подлинное просветление, не нужно ничего говорить. Разграничения не существует. Чтобы сказать что-нибудь, вы должны сравнить одно с другим; вы должны объяснить одну вещь в терминах другой; вы должны говорить со своей точки зрения или с точки зрения другого человека. Когда вы говорите, что что-то находится внизу, то вы делаете это лишь потому, что сами находитесь выше. Но когда разграничения нет и все веши пребывают в недифференцированной гармонии, говорить не о чем.

Великий чаньский наставник по имени Хань-шань жил во второй половине периода правления династии Мин. Наставник Хань-шань записал свой сон, в котором он отправился в публичную купальню. Там, в воде, он увидел прекрасную женщину, которая стала манить его к себе. Во сне Хань-шань подумал: «Я монах. Мне нельзя совершать омовение вместе с женщиной!» Женщина настаивала и, наконец, сама подошла к Хань-шаню. В этот миг Хань-шань понял, что на самом деле это мужчина, но черты его так изящны, что он напоминает женщину. Затем этот человек вылил воду на голову Хань-шаню, после чего все его тело охватило ощущение прохлады. Это ощущение прохлады не исчезало долгое время после того, как он проснулся.

Обдумывая свой сон, Хань-шань понял, что в мире людей есть отличия между мужчинами и женщинами. Однако в Чистой Земле такого разделения нет. По существу, мужского и женского начал нет. Назвать человека во сне Хань-шаня мужчиной или женщиной — означает провести разграничение, совершить ментальный акт, при котором мир подвергается делению на категории. Точно так же нет разграничений и в области подлинного просветления.

К сожалению, большинство людей не находится на уровне неразграничения, и поэтому к ним приходится обращаться при помощи слов, даже если объяснения не совсем точны. Для того чтобы воистину постичь Дхарму Будды, не нужно произносить слов, не нужно давать наставлений. Почему же я так много говорю? Потому что люди не могут постичь не-разграничения. Я должен пытаться объяснять Дхарму Будды, пусть даже мои попытки будут весьма несовершенны. Я должен опираться на привязанность живых существ к их собственному «я». У Будды не было необходимости говорить о чем-то, однако ради живых существ он в течение сорока девяти лет проповедовал Дхарму Будды.

Вы не можете обнаружить свою природу Будды при посредстве слов, логики или рассудка. Вы должны постичь ее непосредственно, и при этом вы увидите то, что мог бы увидеть Будда. Если вы увидите свою изначальную природу, вы не сможете описать ее или подвергнуть ее анализу.

На этом затворничестве некоторые из вас рассказывали мне о своих ощущениях во время личных собеседований. Если бы вам нужно было рассказать об этих ощущениях посторонним людям, особенно тем, кто не имеет представления о медитации, вы, возможно, столкнулись бы с тем. что они не верят вам или не могут понять ваших ощущений. Нет способа дать им почувствовать и увидеть то, что чувствуете и видите вы. Ваши впечатления, будь они поверхностными или глубокими, принадлежат только вам. Переживания глубинного, наиболее совершенного просветления не поддаются объяснению. Я призываю вас открыть для себя вашу истинную природу самым непосредственным образом. Я не могу описать эти переживания. И все же я уверен в вашем любопытстве. Вам хочется услышать истории о переживаниях просветления. В глубине души вы спрашиваете: «Что это такое? На что это похоже?»

На Тайване один старый монах читал лекции по «Аватамсака-сутре». В сутре говорится о «мире, украшенном цветами». Когда старый монах попытался описать этот мир, он открыл рот, но не смог произнести ничего, кроме восклицаний — нечто вроде: «Ох!..» и: «Ах!..». Его слушатели не поняли, что он хотел сказать. В сутре говорится, что каждый цветок в этом мире заключает внутри себя тысячу лотосов, а на каждом лотосе сидит Будда, проповедующий Дхарму в десяти направлениях пространства. Это описание мало что говорит нам, и на самом деле объяснение монаха гораздо лучше.

Не знают люди драгоценность мани;
Ее найдешь лишь в Татхагатагарбхе.
Деянья чувств шести пусты и не пусты одновременно, —
Одно сиянье совершенное, что формы лишено, хоть формой обладает.

Драгоценность мани — это удивительный камень, обладающий бесконечной силой. По этой причине его также называют камнем исполнения желаний. Имея такой камень, вы можете дать людям все, что они хотят или в чем нуждаются. Обладатель драгоценности мани становится величайшим милостынедателем. Как правило, люди слишком отягощены кармой и помрачениями, чтобы обрести подобное сокровище и поэтому им драгоценность мани представляется мистическим камнем божественной сферы. Однако в этой строфе она символизирует изначальную природу, которой мы все обладаем, но которая остается сокрытой от большинства из нас.

В «Лотосовой сутре» рассказывается история о сыне богатых родителей. В юности он покинул родной дом и много лет скитался повсюду как нищий. Он не знал того, что за подкладкой его одеяния зашит драгоценный камень, которому нет цены. Однажды кто-то сказал ему: «На самом деле у тебя есть драгоценный камень. Если найдешь его — разбогатеешь».

Смысл этой притчи очевиден. Изначально и навсегда мы обладаем сокровищем природы Будды, но тем или иным образом теряем его из виду. Сейчас вы услышали проповедь Дхармы, и вы знаете, что природа Будды существует. Все, что вы должны делать, — это искать ее, пока не найдете. Найдя ее, вы избавитесь от неведения и помрачений. Это называется «узреть природу собственного «я». Если вы сможете полностью раскрыть собственную природу, так что разграничения больше не вернутся к вам, вы обретете состояние Будды.

Драгоценность мани символизирует исполнение всех ваших желаний. Она дает человеку сверхъестественные способности. Вы можете все видеть, все слышать, быть повсюду. Вы можете заглядывать в прошлое или будущее. Многие люди хотели бы обладать этими способностями или хотя бы побольше узнать о них. Большинство людей не понимает того, что, будучи потенциальными Буддами, мы уже обладаем этими сверхъестественными способностями в скрытой форме.

Вчера кто-то сказал мне, что временами ему хотелось, чтобы я дал ему посвящение, и он смог решить свои проблемы. Часто, когда людям кажется, что им не достает способностей или силы, они ищут помощи у других. Однако другие люди не могут решить ваши глубинные проблемы; будь это так, это противоречило бы закону кармы — закону причин и следствий. Если вы полагаетесь на других, помощь, которую вы получите, будет малоэффективна. Вы должны полагаться только на себя. В конце концов, когда вы достигнете просветления, вы перестанете видеть отличия между собой и другими, между одной вещью и другой. Все будет находиться в состоянии гармонии.

Великие последователи буддизма, как, например, Миларепа и Хань-шань (Холодная Гора), были настолько бедны, что у них не было одежды. Однако на самом деле они были самыми богатыми из людей, так как им принадлежало все в этой Вселенной. По сравнению с ними самый богатый царь был нищим. Для таких людей, как Миларепа и Хань-шань, любое место является родным домом; каждый встречный является их учеником; любая вещь может стать одеждой. Хань-шань говорил: «Горы — моя подушка, облака — мое одеяло, земля — моя постель, океан — моя купальня».

Просветленные существа обладают сверхъестественными способностями, однако это не те малозначимые способности, которые привлекают обычных людей. Эти малозначимые способности — лишь трюки, приличествующие мелким духам. Во времена династии Тан некий йогин, обладавший сверхъестественными способностями, отправился в Китай, где его радушно встретили. В то время там был монах по имени Хуэй-чун, чаньский наставник императора. Кто-то сказал ему: «Наставник, пришло Ваше время. Йогин, обладающий великими способностями, хочет вступить с Вами в состязание».

Наставник Хуэй-чун ответил: «У меня нет никаких способностей, но против состязания я не возражаю».

Для того чтобы наблюдать за этим великим событием, собралось множество людей. Йогин попросил Хуэй-чуна задать ему какой-нибудь вопрос, и Хуэй-чун спросил: «Где сейчас мое сознание?»

Йогин ответил: «Вы занимаете почетное положение чаньского наставника при императоре, зачем же Вы отправились в провинцию Сычуань, чтобы наблюдать за лодочными гонками?»

Наставник Хуэй-чун сказал: «Очень хорошо. Можешь ли ты видеть, где я сейчас?»

«Очень странно.— отвечал йогин.— сейчас Вы находитесь в другой провинции, наблюдая за тем, как кто-то показывает трюки с обезьянами».

Эти реплики подтверждают, что йогин обладал способностью читать чужие мысли, так как он знал содержание мыслей Хуэй-чуна. Хуэй-чун спросил в третий раз: «Где я сейчас?»

Йогин долгое время пытался сосредоточиться, но не смог узнать, где находится сознание Хуэй-чуна. Тогда наставник Хуэй-чун упрекнул йогина: «То, что ты можешь, умеют мелкие бесы. Ты можешь проникнуть в сознание, когда оно движется, но если сознание неподвижно, ты пропал. Что до того, где я нахожусь, это очень просто. Если здесь мое тело, конечно же, мое сознание тоже находится здесь».

С точки зрения Чань то, что считается сверхъестественными способностями, на самом деле представляет собой ненужные трюки. Чань говорит о великих сверхъестественных способностях. Когда птицы летят по небу, а люди идут по земле, они оставляют за собой следы на тысячи миллионов эпох. Идя по жизни, мы оставляем за собой наши тени. Люди, обладающие великими сверхъестественными способностями, могут вернуться по этим теням назад, как если бы они прокручивали назад кинофильм, и проследить их на протяжении бесчисленных прошедших жизней. Вот один из примеров великих сверхъестественных сил.

В последней строке строфы выражение «одно сиянье совершенное» обозначает природу Будды, которая тождественна дхармовому телу. Дхармовое тело неотделимо от физического тела. Однако вы не можете сказать, что дхармовое тело есть физическое тело и ничего больше. Когда вы переживаете просветление, вы едины с дхармовым телом, но вы по-прежнему пребываете в своем физическом теле. Когда вашему восприятию открывается дхармовое тело, вы выходите за пределы своего ограниченного физического тела. Пока длится ощущение просветления — а оно может быть недолговечным, как вспышка, — вы не будете видеть отличий между внутренним и внешним. Не будет ни привязанности к «я», ни помрачений. Однако это не точное описание. Если вы хотите узнать, что это на самом деле, вам придется найти драгоценность мани и самим открыть ее для себя.

Затворничество второе

 День 1. Очищение шести чувств

Пятерку глаз очисти, чтоб пять способностей усвоить.
Лишь достижение дает нам пониманье.
Увидеть отраженье в зеркале несложно.
Как можно ухватить луну в реке?

Что такое пятерка глаз, о которой упоминает Юн-цзя? Если говорить коротко, то это: 1) физические глаза, с которыми мы рождаемся; 2) божественные глаза, которые можно приобрести посредством практики или как результат прежних заслуг и которые позволяют прозревать будущее и видеть на большие расстояния; 3) глаза мудрости, которые позволяют нам положить конец круговращению рождения и смерти; 4) глаза Дхармы, которые позволяют нам видеть природу Будды и дхармовое тело (когда это происходит, говорят, что у человека разверзлись очи Дхармы); 5) глаза Будды, которые являются дальнейшим развитием глаз Дхармы.

Вы можете обрести нематериальные глаза, но прежде всего нужно очистить свое сознание. Если сознание очищено, вы можете видеть недоступные для других вещи даже без помощи материальных органов зрения. Однако в обычном рассеянном состоянии сознания вы видите практически то же самое, что и другие люди; большинство людей соглашаются в том, что дом — это дом, а человек — это человек.

Одна из начальных практик — попытка очистить зрительное сознание. Иногда я прошу людей посмотреть на веши или на других людей, сидящих вокруг них. Я прошу их смотреть внимательно, но никак не идентифицировать то, что они видят, и не соотносить это с какими-либо категориями. Так, например, наблюдая за людьми, последователь старается не воспринимать окружающих как мужчин или женщин, чужаков или друзей. Для этого нужно отказаться от использования собственной памяти, мыслей и всякого предшествующего опыта. Подобно фотокамере, нужно взирать на мир, не делая разграничений. Если вы хорошо занимались практикой, вы сможете увидеть веши по-новому.

Пару лет назад я использовал этот метод во время затворничества на севере штата Нью-Йорк. Я говорил людям, чтобы они выходили из дома и смотрели на все, что привлекает их внимание. Один из участников так внимательно смотрел на деревья, что перестал ощущать себя человеком. Он превратился в дерево. Когда я велел всем возвращаться в зал для медитации, он не двинулся с места. Я сказал: «Пора идти, очень холодно».

Он ответил: «Разве деревья могут ходить?»

Во время затворничества на Тайване я предложил всем внимательно смотреть на окружающий мир. Один монах из Малайзии стал смотреть на кладбище неподалеку. Когда он смотрел на надгробие, я сказал, чтобы он отбросил свои предубеждения и перестал думать о том, на что смотрит. В конце концов, он перестал мыслить идеями и увидел за этими камнями людей. После затворничества он снова пошел на кладбище, но не увидел ничего необычного.

Я помню еще одно затворничество, в котором принимала участие монахиня с юга Тайваня. Земля была усыпана цветами различных деревьев. Когда я велел ей заниматься практикой чистого взирания, монахиня увидела, что деревья и опавшие цветы — одно и то же. Она поднимала цветы и клала их на ветки. Это делало ее счастливой, поскольку для нее цветы и деревья были тождественны. Другие люди, наблюдавшие за ней, не понимали, что она делает.

С точки зрения мирянина, ненормальны те люди, которые считают себя деревьями, или видят за камнями людей, или считают, что цветы и деревья — одно и то же. Однако в приведенных мною примерах это не так. Поскольку большинство из нас прибегает к разграничениям, основанным на наших предубеждениях, наше зрительное сознание является статическим, неактивным и жестким. Наше зрение носит избирательный характер по причине воспоминаний, симпатий и антипатий. Поскольку наше сознание нечисто, наше зрение также является нечистым. Если бы наше сознание могло очиститься, то мы могли бы сказать, что наше зрение тоже является чистым. То, что мы видим чистыми глазами, полностью отличается от того, что видят глаза, покрытые скверной.

В начале затворничества, когда вы смотрите на других участников, вы можете подумать, что этот человек — какой-то странный, другой кажется недружелюбным, третий — неприятным и раздражающим. Эти мысли не ведут к хорошим чувствам. Однако в конце затворничества люди кажутся добрыми и достойными, и вы чувствуете свое родство с ними. Люди не изменились; изменилось ваше сознание, а значит, и ваше зрительное восприятие.

На затворничестве и даже в повседневной жизни вы не должны слишком сильно полагаться на свои глаза. Если вам приходится это делать. пользуйтесь ими без разграничения. Например, когда вы садитесь есть, смотрите на пишу как на топливо для вашего тела и ничего больше. Не проводите разграничений, думая о том, какая пища приятнее на вкус или что нам больше нравится. Когда вы работаете, не думайте о том, нравится вам ваша профессия или нет. Просто делайте это. Только при таком отношении ваши глаза будут чистыми. С помощью такого подхода можно очистить и другие чувства, и окружающий мир больше не будет управлять вами.

Больше всего практике мешает сознание. Сознание движется под воздействием внешнего окружения. Когда сознание перестает разграничивать, это похоже на то, как если бы мы закрыли глаза и заткнули уши, чтобы не видеть и не слышать ничего происходящего. Точно так же можно закрыть глаза и уши, чтобы не воспринимать прошлого. Если вы сможете помешать своему сознанию пребывать в прошлом, то ваши чувства отвратятся как от прошлого, так и от настоящего. Вы быстро делаете успехи, когда сознанию не мешает прошлое и окружающий мир.

В первой строке также говорится о пяти видах способностей, которые возникают от правильного осуществления пяти условий: веры, усердной практики, однонаправленного сосредоточения, самадхи и мудрости. Эти пять условий необходимы для успешной практики во время затворничества.

Сегодня я хотел бы поговорить о первом условии — вере. Она очень важна. Во-первых, нужно верить в самого себя. Вы должны верить в то, что вам по плечу то, чего достигли другие люди. Если у вас нет веры в себя и вы не верите в то, что практика полезна для вас, то ваш интерес угаснет и вы прекратите заниматься практикой. С другой стороны, если вы верите в то, что способны добиться успехов и получить пользу от практики, вы с желанием приметесь за тяжелую работу. Во-вторых, вы должны верить в метод. Вы должны верить в то, что метод приведет вас к той цели, к которой вы стремитесь. Наконец, вы должны верить человеку, который обучает вас этому методу. Вы должны быть убеждены в том, что наставник не обманет вас. Вы должны верить в то, что он сам пережил просветление и будет уверенно управлять вашей практикой.

Методы практики были проповеданы Буддой Шакьямуни, в течение столетий передавались патриархами и наставниками, а теперь я рассказываю о них вам. Вы должны исходить из того, что Будда не обманывал нас. Если бы он был причастен к обману, он не был бы Буддой. Не может быть такого, чтобы на протяжении веков каждый патриарх и наставник обманывал нас, а сутры и шастры были простой ложью. Даже сейчас, хотя в мире нет патриархов, многие люди получают подлинную пользу от практики. Вы должны понимать, что вы попали на это затворничество благодаря вашей хорошей карме и глубокому родству с Дхармой. Поэтому вы должны верить в себя, в методы практики и в наставника.

Некоторые люди здесь уже посещали затворничества раньше. Если затворничество бесполезно, эти люди предстают глупцами. Зачем им медитировать в течение семи дней вместо того, чтобы остаться дома во время отпуска и наслаждаться обществом домашних и друзей? Вероятно, эти глупцы верят в то, что они получают от практики какую-то пользу. Таким образом, по крайней мере для них, первое условие является выполненным.

День 2. Ложное просветление: поймать луну в реке

Пятерку глаз очисти, чтоб пять способностей усвоить.
Лишь достижение дает нам пониманье.
Увидеть отраженье в зеркале несложно.
Как можно ухватить луну в реке?

Вчера я говорил о первой строке этой строфы. Сегодня я хотел бы прокомментировать остальные. Вторая строка предупреждает нас о том, что пережить просветление непросто, а в третьей говорится, что после достижения просветления сознание будет обладать всецелой ясностью. В четвертой строке проводится различие между подлинным и ложным просветлением.

Просветление Чань (подлинное просветление) свободно от всяких привязанностей. Если сохраняются какие-то привязанности, это уже не подлинное просветление. Это значит, что вы по-прежнему находитесь в области зрения и слуха, света и тени: пусть ваши привязанности будут тонкими или возвышенными, вы опять будете сталкиваться с проблемами, вызванными тем, что вы видите, слышите или о чем думаете. Переживания, в которых сохраняются привязанности, могут быть только ложным просветлением.

Есть два типа ложного просветления: ложное просветление, достигаемое на должном пути и ложное просветление, достигаемое на внешних или еретических путях. Если вы переживаете ложное просветление, но руководствуетесь Дхармой Будды, вы останетесь на должном пути. С вами не произойдет ничего плохого. В действительности ложное просветление на должном пути может быть полезным для вашей практики. Однако ложное просветление может и ввести вас в заблуждение. Если вы не руководствуетесь Дхармой Будды, оно может быть даже опасным.

Когда вас посещает какое-либо переживание, это является знаком того, что вы усердно занимаетесь практикой и ваш метод начинает приносить плоды. Люди, не достигшие вашего уровня практики, могут уважать вас, считая вас просветленными, но они не знают наверняка. Только люди, стоящие на более высоком уровне практики, могут определить глубину вашего переживания и сказать, чего вы достигли. Сложно оценить свою собственную практику, поэтому вы не можете быть уверены в том, что ваше просветление является истинным. Опора на свои собственные искаженные представления может привести к проблемам. Поэтому вам необходим учитель, который мог бы оценивать ваши переживания и определять, являются ли они истинными или ложными.

В третьей строке говорится об отражении в зеркале. Чаньские наставники часто сравнивают сознание с древним зеркалом, которое существовало в каждом из нас со времен безначальной древности. Будучи чистым, оно, тем не менее, покрыто пылью помрачений и лишено своей способности отражать. Практика есть процесс устранения пыли и полировки зеркала с целью возвращения ему отражательной силы.

Это зеркало — не обычный предмет обихода; скорее, это зеркало мудрости, в котором отражаются основополагающие проблемы всех живых существ. В отличие от обычного зеркала, зеркало мудрости не отражает вас, поскольку вы (ваше «я») на самом деле не существуете. Когда вы не проводите разграничений и освобождаетесь от помрачений и привязанностей, тогда и проявляется мудрость.

Обладая мудростью, вы можете дать людям все, что им нужно, и помочь им преодолеть все их основные проблемы. Это не означает, что у вас есть сверхъестественные силы. Сверхъестественные силы ограничены пространством и временем; поэтому на них нельзя опереться. Мудрость, между тем, безгранична.

Последователи Чань иногда обретают сверхъестественные способности, но если у них возникает привязанность к этим способностям, они по-прежнему находятся в области света и тени. Однажды наставник Сюй-юнь продолжал заниматься в зале для медитации после того, как все остальные легли спать. Он увидел, как один монах, ответственный за уход за монастырскими светильниками, мочится, а другой монах идет в отхожее место в западной части монастыря. Оба монаха находились довольно далеко от зала для медитации. На следующий день он спросил у этих монахов, вставали ли они ночью, и они ответили утвердительно. Сюй-юнь убедился в правоте своих ощущений, но у него не возникло привязанности к этой способности.

Однажды, когда я занимался медитацией, я услышал громкий шум. как будто бы между собой сшибаются рогами два буйвола. Конечно же, поблизости не было никаких буйволов. Затем я увидел, что рядом со мной борются два муравья. Когда я увидел муравьев, шум стих.

Если вы хорошо занимаетесь медитацией, ваше чувственное восприятие становится более отчетливым и обостренным и вы можете слышать и видеть веши, как правило, недоступные людям. Эти явления естественным образом возникают во время практики, но они не есть просветление. Не привязывайтесь к ним.

В четвертой строке содержится вопрос: «Как можно ухватить луну в реке?» Луна находится на небе. Если вы верите, что на самом деле луна находится в воде, вы обманываете себя. В одной чаньской истории рассказывается о человеке, который видит луну в воде и решает забрать ее домой. Ведро за ведром он носит домой то, что считает луной. Наконец, вернувшись домой, он видит, что у него нет ничего, кроме воды.

Верить в истинность ложного просветления — то же, что хвататься за луну в воде. Если вы занимаетесь практикой до тех пор, пока ваше сознание не станет чистым, спокойным и упорядоченным, вы можете увидеть прекрасные образы и услышать удивительные звуки. Возможно, вы подумаете, что достигли просветления, но это — то же самое, что отражение луны в воде. Подлинное просветление не имеет ничего общего со светом, звуком и отражением.

Вы смеетесь над глупостью человека, принявшего отражение луны за саму луну, однако многие из вас испытывают волнение, когда вас посещают какие-либо переживания во время затворничества, и, поскольку вы никогда не ощущали ничего подобного, вы считаете, что это и есть просветление. Для вас это поразительно, для просветленного человека это не что иное, как отражение луны в воде. Пусть ничто из того, что вы встречаете или переживаете, не сбивает вас с истинного пути. Переживания хороши, но если вы привязываетесь к ним, они становятся препятствием для вашей практики.

На этом затворничестве большинство из вас еще не видело луну даже отраженной в воде. Вы слишком погрязли в своих блуждающих мыслях. Ваше сознание подобно голодному быку, который постоянно пытается убежать с дороги, чтобы пощипать свежей травки в полях. Хватайте быка и тащите его обратно на дорогу. Не разрешайте ему поддаться искушению травы. Если вы отпустите его, он не вернется. Вы должны превратить живого быка в железного. Железные быки никогда не испытывают голода, и трава ничего не значит для них.

Будьте начеку. Голодный бык, как правило, еще неленив. Когда он набьет свое брюхо травой — то есть когда ваше сознание предастся блуждающим мыслям, — возникнет сонливость, и бык начнет дремать, чтобы пробудиться только тогда, когда ему снова захочется травы. Усердно занимайтесь практикой и следите за своим сознанием, похожим на быка.

День 3. Самоизоляция

Идут и действуют всегда одни,
Но вместе просветленные идут путем нирваны.
Мотив старинный, чистый дух и выдержанный стиль,
Суровое лицо, сухие кости; нет дела никому.

Эти четыре строчки описывают сознание и тело практикующего. Образ жизни великого последователя буддизма необычайно независим. Каждый последователь ведет уединенный образ жизни и следует своему собственному пути к нирване. Хотя количество путей безмерно, все пути тождественны. Более того, каждый последователь должен идти по своему пути в одиночестве. Но, даже если последователь один, он не одинок. Ему не нужно общество. Его спутник — Дхарма, а его жизнь — практика. Чтобы войти в мир, где нет рождения и смерти, необходимо следовать этому подходу.

Хотя на Западе учение Чань появилось недавно, вообще Чань — это древняя традиция. Она существует со времен безначальной древности. Сходным образом, великий последователь также похож на древнего человека своим обликом и манерой поведения. Внешне он может казаться худым и истощенным, однако если приглядеться повнимательнее, вы увидите, что он одухотворен и здоров. Вы не подумаете, что он — мудрец, поскольку он не требует внимания к себе; слава, власть и материальные богатства не имеют для него никакого значения. Его поведение благородно и уравновешенно, а сознание — спокойно и умиротворенно.

Во время затворничества я всегда говорю, чтобы люди отделили себя от других. Это непросто сделать. У всех вас есть семьи и друзья, о которых вы заботитесь и думаете, но, участвуя в затворничестве, вы должны отбросить в сторону все мысли о них. Когда вас посещают посторонние мысли, как правило, они связаны с другими людьми. Один ученик сказал мне, что он не хотел участвовать в затворничестве вместе со своей девушкой, так как он бы постоянно думал о ней. Его девушки здесь нет, но я уверен, что мыслями он часто с ней. Стены чаньского зала — не преграда для сознания.

На пути отделения есть несколько шагов. Прежде всего вы должны отделить себя от окружающих людей: если речь идет о вас, то вы — единственный человек, занимающийся медитацией в этом зале. Не думайте о человеке рядом с вами, даже если он все время кашляет, раскачивается или вскакивает, чтобы бежать в туалет. Все это не имеет к вам никакого отношения. Когда вы сидите, вы можете услышать, как кто-то смеется, плачет или даже кричит. Естественно, это возбуждает ваше любопытство, но вы должны научиться отделять себя от окружающих людей.

Следующий шаг — отделить себя от областей зрения и слуха и света и тени. Избавиться от звуков и образов внешнего мира относительно просто. Если вы не можете отвлечься от сигналящих автомобилей и надрывающихся радиоприемников, ваше сознание становится чрезвычайно рассеянным. Однако вы должны изолировать себя и от внутренних раздражающих факторов — сознания и тела. Что бы вы ни видели, слышали, ощущали или воображали, не привязывайтесь к этому. Этого сложно добиться. Если вы можете отдалиться от этих явлений, ваша практика будет успешной, а ваше продвижение вперед — постоянным.

Вот история о пожилой женщине, которая в течение двадцати лет оказывала поддержку монаху, разрешая ему медитировать в хижине рядом с ее домом. Однажды она велела своей восемнадцатилетней дочери отнести монаху еду, обнять его и спросить его, что он чувствует. Дочь выполнила все ее указания. Когда она обняла монаха и спросила, как он себя чувствует, он ответил: «Как сухая ветка, коснувшаяся холодного утеса».

Дочь рассказала все матери. Пожилая госпожа в гневе схватила метлу и направилась в хижину монаха. «Я помогала тебе двадцать лет, считая тебя настоящим последователем практики! Убирайся отсюда!» — кричала она, размахивая метлой. Когда он скрылся из виду, она сожгла хижину.

Женщина рассердилась, потому что монах достиг лишь первой стадии самоизоляции. Он отделил себя от людей и внешнего окружения, но сохранил привязанность к своей изоляции. Ему не удалось преодолеть раздражающие факторы в своем собственном сознании.

Вполне очевидно, что идти по пути Будды непросто. Сначала нужно работать над своим телом и окружающим миром. Если бы вы могли мгновенно отделить себя от сознания, не было бы необходимости в чаньских затворничествах. Когда вы полностью отделите сознание от внутренних и внешних явлений, вы должны будете разбить на части это отделенное сознание. Результатом будет просветление. Однако вы не должны думать о просветлении. Все, что нужно делать, — это следовать методу и не обращать внимания на все остальное. Избегайте сравнивать себя с другими. То, насколько успешны их дела, не должно вас волновать — это хороший совет как для повседневной жизни, так и для затворничества. Только этот подход поможет вам войти во врата Чань.

Поймите, что отделение себя от других людей не означает уединения. Можно находиться в толпе и все же быть отделенным от других. Представьте себе, что вы одни, поскольку вы действительно одни. Вы рождаетесь в одиночестве и в одиночестве же покидаете этот мир. Даже если вы с вашей возлюбленной привяжете себя друг к другу, примете вместе яд и умрете в одно мгновение, вы все же покинете этот мир в одиночестве. Ваша карма принадлежит только вам.

Отделение себя от всех и вся — труднодостижимое искусство. По этой причине серьезные последователи часто слышат от своих наставников призывы заниматься практикой — хотя бы в течение какого-то времени — в одиночестве и вдали от общества. В древнем Китае и Тибете многие великие последователи буддизма проводили длительное время, занимаясь уединенной практикой. В наше время многие последователи также проходят индивидуальные затворничества. Я провел шесть лет в одиночестве занимаясь практикой в горах Тайваня. Я бы не стал убегать от людей, если бы они приходили ко мне, но за это время мне никто не встретился. У меня не было телефона, не было почты, не было компании. Это был опыт, пробуждающий смирение. Я ощущал себя свободным, но все же угрюмым. На самом деле, для вашей практики полезно, если люди не обращают на вас внимания или даже сторонятся вас. Если люди видят в вас героя или знаменитость, ваша практика может пострадать от этого.

В наше время в Китае был знаменитый монах по имени Лай-го. Будучи еще молодым человеком, он стал настоятелем известного монастыря. Через три года он ушел с этого поста, изменил свою внешность и отправился в другой монастырь, где его никто не знал. Он попросил назначить его чистильщиком отхожих мест. Он провел несколько лет в непрерывных занятиях практикой, пока однажды его не узнал один ученик из прежнего монастыря. Лай-го просил его сохранить это в тайне, но слухи о том, что когда-то он был настоятелем, стали распространяться очень быстро.

Прежде чем кому-нибудь удалось с ним поговорить, он собрал все веши и ушел искать какое-нибудь другое место, так как ощущал необходимость уделять больше времени практике. В конце концов, люди снова нашли его и вернули в монастырь.

Если люди не отвлекают от практики ваше тело, то ваше сознание отвлекается от метода посторонними мыслями. Занимаясь практикой в одиночестве или среди множества людей, вы должны стараться изолировать свое сознание. Возможно, самоизоляция кажется глупостью, но она действительно помогает. В обществе есть много факторов, отвлекающих нас и вызывающих привязанность. Как только у вас возникает малейшее стремление или отвращение, на пути вашей практики появляются препятствия.

На этом затворничестве один из учеников сказал мне, что его двоюродный брат недавно умер от рака и что ему не по себе. Я спросил его: «Кто больше всего переживает из-за смерти твоего двоюродного брата?»

Он ответил: «Должно быть, его мать».

Я сказал ему: «Тогда вместо того чтобы напрасно терять время в горестях, которые в действительности есть не что иное, как жалость к самому себе, ты должен использовать свою мудрость, полученную от практики, чтобы облегчить страдания своей тети. Также ты должен использовать свой метод для того, чтобы передать заслуги своему покойному двоюродному брату, чтобы он мог переродиться в более благоприятных условиях. Что толку огорчаться?» Конечно же, я бы сказал это не каждому человеку. Однако те, кто глубоко постиг Дхарму Будды и имеет устойчивую опору в практике, могли бы понять этот совет и осуществить его.

Уже наступил конец третьего дня. Надеюсь, вы воспользуетесь временем, оставшимся до окончания затворничества, и научитесь самоизоляции. Теперь, когда у вас есть такая возможность, усердно трудитесь. Вернувшись к повседневной жизни, вы не сможете отделить себя от семьи, друзей и окружающего мира. Неизбежно появятся отвлекающие факторы. Однако если ваша практика сильна, вы сможете отсечь эти отвлекающие факторы, прежде чем они укоренятся в вашем сознании.

День 4. Богатство ограниченных желаний

Буддийские монахи говорят, что обездолены они;
Пусть ничего и нет у них, но Дао — их богатство.
Их нищета — в их одеянье обветшалом,
Но в их сознанье — россыпи сокровищ Дао.

При жизни Будды Шакьямуни монахи с виду казались нищими, но обладали значительным душевным и духовным богатством. Только монахи и монахини действительно могут быть бедными, поскольку мирянин не может жить без денег. Миряне должны обеспечивать пищей и кровом самих себя и свои семьи. Однако монахам и монахиням не нужны деньги, дома или земли. Они свободны от материального имущества. Для них не имеет значения то, есть ли у них эти вещи. Будучи бедными в материальном отношении, они духовно богаты. И поскольку они свободны от материальных желаний, вся земля и все деньги в мире принадлежат им. На них могут быть лохмотья, но они постигли свою бесценную жемчужину — драгоценность мани, — известную под многими именами; Татхагатагарбха, природа Будды, Истинная Таковость, собственная природа.

Глядя на Чаньский центр, зная, что я возглавляю храмы на Тайване и что дважды в год я летаю из Нью-Йорка на Тайвань и обратно, вы можете подумать, что у меня очень много денег. На самом деле денег у меня нет и имущество мое весьма ограниченно. Деньги поступают в Чаньский центр и храмы со всех направлений, но они не мои. Центр оплачивает все, что мне нужно. Впрочем, если мне понадобятся деньги, я могу их взять. Каждый год я трачу много денег, но они никогда не исходят от меня и не приходят ко мне. Но будь я не монахом, а семейным человеком с женой и детьми или даже холостяком, мне пришлось бы зарабатывать деньги, так как я нес бы ежедневные расходы.

Ваша духовная жизнь не определяется вашими материальными обстоятельствами. Монахиня может быть бедной, одетой в лохмотья и зависеть от подношений других людей, но она знает о бесценной жемчужине внутри ее существа, и она воистину богата. А человек, ничего не имеющий, но стремящийся к материальному богатству, в действительности беден. Сходным образом богач, который стремится все к большему и большему богатству и никогда не испытывает удовлетворения, вовсе не является богатым. Если человек довольствуется тем, что у него есть, даже если этого совсем немного, он богат.

Истинный последователь буддизма заботится о своей практике. Он не беспокоится о своем доме, семье или уровне жизни. Он не печется ни о чем чрезмерно, ни над чем не трясется, включая свою жить и тело. Это не значит, что он оставляет семью, бросает работу и запускает собственное здоровье. Он знает свои обязанности и выполняет их, но не испытывает привязанности к ним. Подобное отношение обеспечивает успешность его занятий практикой. Впрочем, нет гарантий, что он достигнет просветления.

Наставник Да-хуэй был настоятелем ряда храмов, и в каждом храме были сотни, а иногда и тысячи монахов и монахинь. Из тысяч этих последователей, полностью посвятивших свою жизнь практике, возможно, лишь одна сотня обрела просветление. Это не значит, что остальные потеряли время бесполезно. По крайней мере, они занимались практикой. Заниматься практикой лучше, чем не заниматься ею, также как быть просветленным лучше, чем не быть им.

В песне говорится, что монахи бедны телом, но богаты благодаря Дао, Дао — это не только просветление. Здесь это слово обозначает Путь и относится к практике. Наставник Сюй-юнь, патриарх современного Чань, умерший в 1959 г., долгие годы неотступно занимался практикой, хотя многие на его месте уже давно оставили бы свои попытки. Наконец, в возрасте пятидесяти шести лет он достиг просветления. По обычным стандартам, это довольно поздно, но Сюй-юнь дожил до ста девятнадцати лет. Занимаясь практикой, он никогда не говорил: «Это отнимает слишком много времени. Я сдаюсь. Я не буду монахом, если мне не достичь просветления. Достижение просветления не должно быть единственной целью практики. Важно совершенствовать собственную практику. Практика — это и средство, и цель.

У их сокровищ драгоценных — множество задач;
Другим без колебаний помогают.
В их сущности — три тела, мудростей четверка;
Освобождений восемь, шесть сверхспособностей — в печати основания сознанья.

Обнаружив бесценную жемчужину просветления, вы можете использовать ее для того, чтобы помочь другим также обнаружить их собственное сокровище. Ее способности и силы неисчерпаемы. Сколько бы вы ни отдали, в конце у вас остается столько же, сколько было в начале. Сутры называют ее драгоценностью мани, но это ваша собственная природа. Когда вы обнаружите свою собственную природу, у вас появится мудрость, способная оказать помощь и вам, и другим. Мудрость нельзя растратить. Ее не нужно накапливать и не нужно отмерять.

Внутри бесценной жемчужины содержатся три тела, четыре мудрости, шесть сверхъестественных способностей и восемь освобождений. Все это — искусные средства, помогающие живым существам достичь просветления. Я перечислю их, но не буду подробно объяснять их значение.

Три тела — это дхармовое тело, тело воздаяния и тело воплощения.

Четыре мудрости — это великая зеркальная мудрость, мудрость тождественности, глубокая наблюдающая мудрость и мудрость совершенства.

Шесть сверхъестественных способностей — это божественное зрение, божественный слух, знание чужих мыслей, знание своих и чужих прошлых жизней, способность появляться в любом месте и способность уничтожать притоки скверны. Притоки скверны — это мысли, слова и действия, возникающие из привязанности к «я»; способность уничтожать притоки освобождает нас от рождения и смерти.

Восемь освобождений — это: 1) освобождение благодаря созерцанию оскверненности в связи с формой; 2) освобождение благодаря созерцанию оскверненности без связи с формой; 3) освобождение от желания благодаря созерцанию чистоты; 4) освобождение в состоянии безграничного пространства; 5) освобождение в состоянии безграничного сознания; 6) освобождение в состоянии несуществования; 7) освобождение в состоянии ни наличия, ни отсутствия мысли; 8) освобождение, в котором присутствует пресечение ощущения и восприятия.

Восемь освобождений соответствуют восьми уровням самадхи. Последовательно углубляющиеся уровни самадхи освобождают нас от частных привязанностей. Восемь освобождений не избавляют нас от сансары — круга рождений и смертей. Девятый уровень самадхи освобождает нас от сансары.

Последователю Чань не нужно культивировать три тела или четыре мудрости. Скорее, три тела и четыре мудрости уже присутствуют в его осознании собственной природы. Также ему не нужно развивать и шесть сверхъестественных способностей и восемь освобождений. Все они присутствуют в чистом сознании просветленного последователя Чань. Когда просветленный последователь взаимодействует с другими, он использует свою мудрость, чтобы помогать живым существам, но он редко демонстрирует им необычные способности. Чаньские патриархи и просветленные существа выглядят и ведут себя как обычные люди.

День 5. Усердствуйте в практике

Для всех великих — всё в одном прорыве;
Для средних и для низших — чем больше знаний, тем сомнений больше.
Отбрось лишь одеянье грязное внутри;
Перед другими не кичись усердием своим.

Люди, сталкивающиеся с Дхармой Будды, могут быть отнесены к одной из трех категорий, в зависимости от их кармических корней. Обладатели наилучших кармических корней — великие последователи; обладатели средних кармических корней — средние последователи; а обладатели низших кармических корней — слабые последователи.

Обладать наилучшими кармическими корнями означает быть достигшим высокого уровня практики в прежних жизнях. Обычно, когда такой человек сталкивается с Дхармой Будды, у него не возникает никаких сомнений относительно учения. Он принимает его полностью, мгновенно и всем сердцем. Однако иногда это происходит не так. В истории буддизма лишь немногие чаньские наставники были действительно настроены против Дхармы Будды после первого знакомства с ней.

При династии Сун первый министр по имени Чжан Шан-ин, страстно ненавидевший буддизм, решил написать трактат, критикующий учение Будды. Когда он размышлял о том, каким образом атаковать свою цель, жена спросила у него, о чем он пишет. Он ответил, что ненавидит буддизм и хочет написать трактат, доказывающий, что природы Будды не существует.

Его жена ответила: «Если такой вещи, как природа Будды, не существует, что же тогда критиковать? Зачем нападать на что-то нереальное? Если ты поступаешь так, то только помогаешь ему стать реальным. Если ты хочешь возражать против чего-то, должно быть что-то, против чего ты возражаешь. Если ничего нет, это похоже на хлопок одной ладони. Твоя ладонь движется в пустом пространстве, не производя звуков». Когда Чжан Шан-ин услышал слова жены, он почувствовать себя дураком. Он собрал все буддийские книги, какие только мог и начал изучать Чань. Чем больше он читал, тем сильнее становился его интерес. В итоге он достиг просветления.

Оу-и Чжи-сюй, монах, изучавший несколько буддийских дисциплин, представляет собой сходный пример. В молодости он резко критиковал Дхарму Будды и написал несколько сочинений, в которых пытался выставить буддизм в невыгодном свете. Он так долго выступал против буддизма и с таким пылом, что в конце концов стал великим буддийским наставником.

Таким образом, человек с наивысшими кармическими корнями необязательно принимает Дхарму Будды всем сердцем в момент первого знакомства. Можно совершенно не принимать буддизм сначала, а затем последовать его учению по истечении длительного периода времени; но когда человек с наивысшими кармическими корнями принимает буддизм, он полностью понимает и принимает Дхарму, не испытывая сомнений.

Однако люди со средними и низшими способностями отличаются от великих последователей. Они хотят учиться и по возможности изучают Дхарму Будды. Тем не менее они спрашивают: «Мой ли это путь? Действительно ли я хочу этим заниматься? Для чего все это нужно?»

Вот история о ребенке в лавке со сладостями, чьи глаза больше, чем его желудок. Он видит один кувшин со сладостями за другим и ему всего хочется. Он берет в рот одну сладость, пробует ее и выплевывает, не успев доесть. Он пробует другую, третью и обходит так всю лавку. Хотя его рот ощутил вкус множества леденцов, он ничего не съел. Потом ему становится плохо, его начинает тошнить, и от похода в лавку со сладостями у него остаются лишь дурные воспоминания. Человек со средними или низшими способностями может быть подобен этому ребенку.

Врата Дхармы буддизма — методы практики — бесчисленны. Третий обет бодхисаттвы гласит: «Я клянусь овладеть бессчетными подходами к Дхарме». Это не значит, что вы должны уподобляться ребенку в кондитерской лавке и испытывать каждые из врат. До просветления выберите один путь (метод), следуйте ему, изучайте его и усердно занимайтесь практикой. Хотя вы дали обет овладеть всеми методами, это не значит, что вы должны попробовать один в течение какого-то времени, оставить его и перейти к следующему. Вы должны заниматься практикой, а не глазеть на витрины.

Время от времени мне приходится отговаривать людей от посещения чаньского затворничества. Эти люди говорят мне, что они пробовали все виды медитации — чтение мантр, песнопения, визуализацию, повторение имени Будды и другие. Я говорю им: «Если вы хотите принять участие в чаньском затворничестве, отбросьте все, что вы узнали раньше и следуйте методам Чань». Почему я говорю так? Если вы не верите в свой метод и не следуете только ему, вы не достигнете успехов в практике. Важный и существенный момент — то, что вы должны испытывать доверие к своему методу и должны полностью войти в какие-либо из врат. Не тратьте время, испытывая разные врата. В действительности никаких врат нет, поэтому какие бы врата вы ни выбрали, вы должны сохранять приверженность к ним. Если вы работаете усердно и с неослабевающей энергией, вы достигнете успеха и в конце концов проникнете внутрь. Как только вы пройдете, «врата» исчезнут.

Важно верить в свой метод. Одна из причин, по которой люди не испытывают веры — то, что они следуют методу недостаточно долго для того, чтобы он достичь зрелости. Это похоже на приготовление пиши. Вы не можете обвинять плиту или продукты, если рис еще не успел свариться.

На Западе есть поговорка: «Все пути ведут в Рим». Если вы пройдете несколько миль по одной из дорог, а затем скажете: «Я не думаю, что эта дорога ведет в Рим». — вам придется вернуться назад и идти по другой дороге. Если вы поступите так с каждой из дорог. вы никогда не доберетесь до места назначения. Каждый из путей может вести в Рим, но если вы не пройдете ни по одному из них до конца, вы никогда не сможете самостоятельно в этом убедиться.

Важная вещь — это проявлять настойчивость. Врата существуют только пока вы занимаетесь практикой. Как только вы пройдете внутрь, врата утратят свое значение. Это лишь этап вашей практики, не окончательное достижение. Вот почему вы не должны беспокоиться о своих успехах или хвастаться своими достижениями. Результаты не настолько значимы. Важен процесс, или практика, сам по себе.

Однако во время практики сложно определить, делаете ли вы успехи, или ясно увидеть стадии, по которым вы проходите. Вы можете прогрессировать, хотя вам кажется, что вы ничего не достигаете. Вы даже можете подумать, что откатываетесь назад, и захотите прекратить занятия. На самом деле и продвижение вперед, и откатывание назад являются признаками прогресса. Когда вы взбираетесь на гору, вы должны преодолевать расстояние шаг за шагом. Следующий шаг может быть выше предыдущего — а может быть и ниже его, — но через какое-то время вы поймете, что находитесь выше того места, с которого вы начинали. Если вы останавливаетесь передохнуть, вы, быть может, не поднимаетесь, но все же находитесь выше, чем раньше, и, когда восхождение возобновится, вы почувствуете себя отдохнувшими. В отдыхе нет ничего плохого; это не порочная практика.

Если вы плывете против течения, вы можете плыть изо всех сил и все же не продвигаться вперед. В момент, когда вы остановитесь отдохнуть, течение может понести вас с собой. Но вы не плывете вниз по течению. Просто течение несет вас. Скажем, вы проплываете десять метров вперед, прежде чем течение относит вас на двадцать метров назад. Затем вы спохватываетесь и проплываете еще двадцать метров, но течение вновь относит вас на двадцать метров. Теперь вы можете оказаться на десять метров ниже по течению, но ведь вы проплыли тридцать метров. Если вас интересует процесс, а не его цель, то вы не потратили своего времени или усилий впустую.

Истинные последователи буддизма не хвастаются своими достижениями, своим продвижением вперед или даже своим методом. Не придавайте слишком большого значения собственной практике или успехам. Практика — ваше частное дело. Все, чего вы хотите добиться, — это продолжать слой за слоем устранять помрачения — «одеянье грязное», о котором говорит Юн-цзя в песне.

Вот еще одна история о наставнике Лай-го, молодом настоятеле, который больше не хотел проповедовать. Он почувствовал, что ему нужно больше заниматься практикой, и скрылся в горах. Через некоторое время его учитель почувствовал, что близок час его кончины. Умирающему наставнику были нужны достойные ученики, которым он мог бы передать свой храм, поэтому он послал монаха на поиски Лай-го, чтобы привести его к нему.

Однажды, когда Лай-го собирал травы для своей трапезы, рядом с ним внезапно упал огромный булыжник. Поскольку камень не попал в него, Лай-го не обратил внимания на это происшествие и вернулся в свою хижину. На следующий день случилось то же самое. Он снова не придал этому значения, но, вернувшись в хижину, обнаружил там монаха из храма своего наставника, который дожидался его. Монах сказал: «Ты — просветленный. Ты должен вернуться в храм, чтобы проповедовать. Ты не можешь уклониться от своих обетов».

Лай-го ответил: «Полагаю, ты прав. Если я — просветленный, я должен учить. И, похоже, дух гор согласен с тобой, потому что он кидается в меня камнями». Он покинул свою уединенную хижину и вернулся в храм вместе с монахом.

Он скрывался в горах, потому что его практика была его личным делом. Практика — не то, что нужно демонстрировать другим или использовать для завоевания признания. Мой вам совет — продолжайте практиковать и не заботьтесь ни о чем другом.

Третье затворничество

 День 1. Следовать заветам Дхармы Будды

Когда хулят тебя другие, пусть обвиненьями осыплют;
Они истратят силы все, пытаясь небо факелом спалить.
Когда я слышу оскорбленья, это амброзии подобно;
Расплавь ее, и в тот же миг непостижимого достигнешь.
Коль критику считать за добродетель,
Кто критикует, — нам надежный друг.
Не злись на тех, кто оболгал тебя;
Как можешь проявить еще ты нерождённую способность состраданья?

Эти строфы посвящены не методам практики. Скорее, они предлагают последователю Чань совет, подходящий ко многим случаям повседневной жизни.

Юн-цзя говорит, что мы должны сносить оскорбления, критику и клеветнические нападки других людей. Если кто-то клевещет на вас или вашу практику, вы должны воздерживаться от того, чтобы расстраиваться и затаивать гнев или ненависть по отношению к этому человеку. Вместо этого вы должны испытывать великую радость, как если бы вам внезапно предложили прекрасный напиток в момент, когда вы умирали от жажды. Гань-лу, что переведено здесь как «амброзия», — это мифический напиток, дающий бессмертие. Когда люди клевещут на вас, вы должны воспринимать их слова так, как если бы это была амброзия.

Вы должны быть благодарны людям, которые вас критикуют, так как их замечания идут на пользу вашей практике. Даже если вы не имеете ничего общего с тем, о чем говорят обвинители, или не делали ничего из того, за что они вас осуждают, их критика сделает вас более бдительными. Она упрочит вашу внимательность; поможет вам не стать такими, какими вас видят критики, и не сделать того, в чем они вас обвиняют. Если вы будете относиться к критике и оскорблениям так, как советует Юн-цзя. ваше поведение будет правильным, а ваша практика будет процветать.

Если постигнуть без остатка глубинный принцип и ученье,
То мудрость и самадхи будут все совершенней и яснее, не прозябая в пустоте.
Не только я сейчас постигну это;
Ведь сущность Будд бесчисленных одна.

Юн-цзя говорит о том, что нужно «постигнуть без остатка» как «глубинный принцип», так и «ученье». «Глубинный принцип» — это Дхарма Сознания, которую можно постичь лишь благодаря практике. «Ученье» — это Дхарма, выражаемая при помощи слов и речи, постигаемая при помощи рассудка. Важны и глубинные принципы, и наставления. Мы изучаем Дхарму Будды посредством рассудочного понимания писаний и постигаем глубинные принципы, или Дхарму Сознания, непосредственно через практику. Большинство, если не все из вас, первоначально познакомились с буддизмом при посредстве слов и речи. В результате изучения Дхармы Будды вы затем решили последовать методу практики. Тем не менее, вы по-прежнему используете буддийские учения в качестве путеводной нити для практики и повседневной жизни. В конце концов, благодаря практике и изучению наставлений вам откроется Дхарма Сознания. Неправильно было бы говорить: «Поскольку я изначально наделен природой Будды, мне не нужно изучать наставления или заниматься практикой». Природа Будды, заключенная в нас, должна быть раскрыта при помощи изучения и практики.

Чань-буддизм предписывает нам не полагаться на слова и язык, однако все чаньские наставники проповедуют Дхарму Будды, чтобы помочь другим. Наставник должен обучать своих учеников наиболее подходящим для них способом. Если наставник не проповедует методы практики и правильные понятия о практике и подходы к ней, ученики заблудятся среди внешних путей (еретических учении) или столкнутся с физическими или психологическими препятствиями.

Один человек, учившийся у меня на Тайване, посетил несколько затворничеств. На одном затворничестве во время медитации он услышал голос, говорящий ему: «Послушай, я научу тебя правильному способу практики скорейшего пути достижения состояния Будды».

Этот человек сказал: «Я должен сначала спросить у моего Шифу».

Голос ответил: «К чему беспокоиться? Метод, которому я учу, позволит тебе быстро стать Буддой. Даже твой Шифу еще не достиг состояния Будды».

Мой ученик сказал: «Я знаю Шифу много лет, и я знаю многих людей, которые учились у него, и они говорят, что он обладает правильным представлением о Дхарме Будды. Но тебя я встретил впервые».

Голос ответил: «Не важно, впервые или нет. Созрели твои кармические предпосылки, и я готов учить тебя».

Ученик сказал: «Я хочу поговорить с Шифу». Он прекратил медитировать и рассказал мне о своих ощущениях. Я сказал ему, что он должен не обращать внимания на этот голос и забыть об этом переживании.

Мне написала другая ученица: она писала, что недавно закончила читать книгу о человеке, который объявил себя воплощением тибетского ламы и считал своей задачей приехать на Запад и распространить истинное учение Будды. На самом деле этот человек был англичанином, и он был серьезно болен. Чудесным образом он исцелился от своей болезни, но когда это произошло, его личность полностью преобразилась. Он сказал, что в его тело проник дух ламы. Моя ученица писала, что его слова показались ей противоречащими истинной Дхарме Будды. Она спрашивала меня: «Если он действительно тибетский лама, почему его слова звучат так странно?»

Я ответил ей: «Этим человеком овладел не дух ламы. В лучшем случае это было божество или призрак, притворившийся ламой».

В подобной ситуации может оказаться каждый человек, который занимается практикой в течение долгого времени. Обычно такие случаи называются противодействием демонов. Если люди следуют совету, который они получают при подобных встречах, они впадают в состояние демонической одержимости. Существа, которые называют себя бодхисаттвами или высокопоставленными божествами, являются простыми духами или демонами. Если вы хотите изучать тибетский буддизм, обратитесь к ламе. Если вы хотите практиковать Чань, обратитесь к чаньскому наставнику. Не обращайтесь к духам.

Сложно объяснить различие между истинным учителем и духом, особенно для тех людей, которые не обладают достаточным или правильным пониманием Дхармы Будды. Именно поэтому в этой строфе подчеркивается важность постижения Дхармы Сознания, а также изучения письменных наставлений Дхармы Будды. Истинное постижение Дхармы Сознания опирается на изреченные и записанные слова буддийских наставников и поддерживается ими. Также можно постепенно знакомиться с Дхармой Сознания через глубокое понимание наставлений.

Есть и исключения: такие, как шестой патриарх Хуэй-нэн. До достижения просветления он не мог изучать записанных наставлений, так как был неграмотен. Впервые он столкнулся с Дхармой в тот момент, когда услышал, как монах читает «Алмазную сутру». Стоило ему услышать подлинную Дхарму Будды, как он обрел всецелое и непосредственное постижение и сразу же стал просветленным. Хуэй-нэн — это исключение из правила.

Обычный последователь не должен искать наставника, руководствуясь лишь собственными суждениями, или отправляться в горы для уединенной практики, пока он не обрел истинное представление и понимание Дхармы Будды. Он не сможет отличить хорошего наставника от ложного или плохого. Если он отправится в горы для самостоятельных занятий практикой, он несомненно столкнется с проблемами. Предпосылкой должно быть восприятие учеником своей собственной природы. После того как его посетит опыт просветления, он должен учиться у кого-то такого, кто является общепризнанным хорошим наставником. Поведение наставника может не полностью совпадать с поведением Будды, но в том случае, если он правильно понимает Дхарму, у ученика не будет проблем.

Глубокое понимание глубинного принципа и ученья есть предпосылка практики. Результаты практики — это самадхи и мудрость. Есть два вида самадхи и мудрости: обладающие притоком скверны и лишенные его. Самадхи и мудрость одновременно и взаимно обогащают друг друга. Когда возникает самадхи, возникает и мудрость; когда мудрость становится более глубокой, сила самадхи также возрастает.

Иногда человек, серьезно занимающийся практикой, испытывает ложное ощущение пустотности. Это не есть подлинная пустотность Чань. Человек, испытывающий ощущение ложной пустотности, может быть пассивным и апатичным. Ничто не трогает его. Он может даже испытывать отвращение к обществу и жизни. Он может ни о чем не заботиться — ни о семье, ни о карьере, ни о будущем, — поскольку для него все это лишь иллюзорная привязанность, вид зависимости. Он хотел бы избавиться от всего этого.

Это случилось с одним из моих учеников. После участия в чаньском затворничестве ему показалось, что все пустотно. Он пошел домой и истратил все свои деньги, угощая друзей за обедом. Потом он избавился от всего имущества. Его друзья боялись, что он сойдет с ума, и поместили его в лечебницу для умалишенных. Все это время он продолжал настаивать, что находится в здравом уме. Он был прав. То, что его друзья приняли за помешательство, было временным состоянием, вызванным ложным ощущением пустотности. Оно не продолжается слишком долго. За короткое время к нему естественным образом вернулось бы его обычное мировосприятие.

Есть и второй тип ложной пустотности, который может быть более серьезным, чем тот, который я только что описал. После продолжительных занятий практикой человек может внезапно обнаружить, что все пустотно, и почувствовать, что все является иллюзией. Прошлое, настоящее и будущее — иллюзия. Нет Будд, бодхисаттв, причин или следствий. Человеку с таким отношением может показаться, что он может все. Он может подумать: «Даже если я убью кого-нибудь, я могу столкнуться с последствиями в своей следующей жизни, но на самом деле это лишь еще одна иллюзия. Она не имеет ко мне никакого отношения». Этот тип ложной пустотности действительно опасен. Человек, находящийся в таком состоянии, может причинить большой вред себе и другим.

Кто-то, переживающий этот тип ложной пустотности, может выкинуть свои изображения Будды и сутры. Он может нарушить пять заповедей, говоря: «Поскольку все являются Буддами, зачем мне заниматься практикой или соблюдать заповеди? Заповеди — для обычных людей. Я же, напротив, достиг состояния Будды». К сожалению, он лишь заблуждается.

Именно поэтому в тексте говорится: «Мудрость и самадхи будут все совершенней и яснее, не прозябая в пустоте». В этой строке под пустотой имеются в виду два типа ложной пустотности. Просветленный последователь буддизма не пребывает ни в пустотности, ни в существовании. Самадхи и «совершенство сознания в мудрости» не должны пониматься в терминах пустотности и существования. Вы не должны цепляться за пустотность, и вы не должны цепляться за существование. Не ищите никаких результатов — включая ощущение пустотности — в вашей практике. Правильный подход заключается в том, чтобы рассматривать самое практику как результат: практика есть результат практики. Воспринимайте все переживания, с которыми вы сталкиваетесь во время практики, как иллюзии. Не обращайте на них внимания.

В конце этой строфы Юн-цзя объявляет, что он не одинок в своих воззрениях. Все Будды, число которых столь же велико, как число песчинок в реке Ганг, обрели такое же понимание.

День 2. Отбросить теории и переживания

Ты говори без страха, словно лев рычит,
Услышав рев, все звери содрогаются от страха.
Бежит, теряя важность, слон благоуханный;
Дракон небесный с тихой радостью ему внимает.

Юн-цзя часто использует сравнения с животными, чтобы описать различные типы людей, вступающих в контакт с Дхармой Будды. Демоны и злые духи трепещут от страха, слыша проповедь Дхармы. Философы и проповедники великих религий приходят в смятение. Однако люди, принявшие Дхарму Будды, испытывают радость, слыша ее. Такие люди следуют Дхарме Будды и защищают ее.

Я слышал об одном христианском священнике, который пришел в замешательство, прочитав о практике Чань. Он прочел истории о последователях, которые кричат на Будд и оскорбляют патриархов. В одной из историй группа монахов рассуждала о буддизме. Один монах сказал: «Если бы мне пришлось хотя бы один раз произнести имя Будды, после этого я бы полоскал рот в течение трех дней». Другой монах произнес: «Иди и приведи Будду. Когда я увижу его, я до смерти изобью его и отдам его труп на съедение собакам».

Христианский священник был явно смущен. С одной стороны, буддисты заявляли, что верят в Будду и его наставления. С другой стороны, они отказывались произнести имя Будды хотя бы один раз, опасаясь осквернить свой рот; и в следующее же мгновение они по-прежнему молились и простирались перед ним. Священник не мог понять, что же за люди последователи Чань, и решил, что они, вероятно, не в своем уме.

Во время моей последней поездки с Тайваня в Нью-Йорк мой самолет сделал промежуточную посадку в Сеуле. Корея. Во время полета я сидел рядом с христианским священником. В книге, которую он читал, были изображения статуй Будд в корейских чаньских храмах. Священник показал мне их и спросил: «Вы верите в статуи Будды?»

Я ответил: «Я прибегаю к помощи статуй Будды, но не верю в них».

Священник спросил: «Вы молитесь?»

Я сказал: «Сам я не молюсь, но учу молиться других».

Священник заметил: «Вы говорите, что не молитесь, но все же учите других именно этому. Вам не кажется, что Вы обманываете их?»

Я объяснил, что в буддизме есть много уровней учения. На каждом определенном уровне существуют соответствующие методы практики и соответствующие наставления.

«Например, — сказал я, — многие из моих учеников и последователей — христиане, и некоторые до сих пор ходят в церковь. Я думаю, это хорошо. Они учатся у меня и занимаются практикой, так как считают, что буддизм может предложить что-то такое, чего нет в их религии».

«Чему Вы их учите?» — спросил он.

«Я учу их не верить в Будду, не верить в Бога, не верить даже в самих себя».

Священник был шокирован: «Это абсолютное безумие!» Затем он успокоился. Через какое-то время он спросил: «Вы не могли бы рассказать мне что-нибудь о буддизме?»

Я сказал: «Если Вы действительно хотите что-то узнать, приходите в Чаньский центр в Нью-Йорке. Однако сейчас я устал и, если Вы не возражаете, хотел бы поспать».

Я довольно часто говорю таким образом с представителями других вероисповеданий. Часто они начинают с того, что оплакивают мою принадлежность к буддизму. Однако затем многие из них просят меня что-нибудь рассказать им о Дхарме Будды.

Дхарму Чань многим людям сложно принять, особенно если они привыкли к общепринятой религии и философии. До того как они поймут основы Дхармы Будды, они боятся чаньских наставлений. Обретя глубокое понимание чаньских доктрин, они часто ужасаются, понимая, насколько они далеки от того, чтобы быть подлинными последователями Дхармы Будды.

Чань-буддизм не стремится к тому, чтобы обращать людей в свою веру или бороться с представлениями и верованиями других людей. Он предоставляет вам выбор — принять или отвергнуть Дхарму. Это ваша ответственность, ваша забота, ваш выбор.

Человек, который впервые слышит Дхарму Будды, может испытывать к ней великое почтение, но ему все же может быть трудно изменить свои подходы и убеждения. Каждый человек обладает уникальной точкой зрения и уникальной, индивидуальной кармой. Было бы неправильно заставлять людей принять то, что они не готовы или не хотят принимать.

Переходя чрез реки, океаны, горные потоки,
К учителям стремясь, чтобы постигнуть Чань,
Постигнув Дхарму Цаоци,
Знакомлюсь с теми я, кто не подвержен смерти и рожденью.

Юн-цзя много путешествовал, практиковал множество методов и посетил множество наставников. Когда он наконец встретил шестого патриарха Хуэй-нэна, который здесь упоминается как Цаоци, он понял, что все, что он совершил до этого момента, нимало не приблизило его к решению проблемы рождения и смерти. Ничто из того, что он делал в прошлом, не было подлинной практикой. При династии Тан жил чаньский наставник по имени Хуан-бо. Он был учеником Бай-чжана, который, в свою очередь, был учеником Ма-цзу. Все трое были выдающиеся чаньские наставники. Хуан-бо сказал: «В империи Тан нет ни одного наставника Чань».

Что имел в виду Хуан-бо? У Ма-цзу и Бай-чжана было много выдающихся учеников, так что на самом деле чаньских наставников, проповедующих Дхарму Будды, было довольно много. Монахи и монахини проводят большую часть своей жизни в паломничествах, посещая храмы и монастыри и обучаясь у великих наставников. Хуан-бо имел в виду, что, если люди не могут уловить сущность Дхармы Будды, для них не существует чаньских наставников. Истинные это наставники Чань или нет — совершенно другой вопрос. Вы можете учиться у многих наставников, но если вы не понимаете Дхарму, которую они проповедуют, в действительности они не являются вашими наставниками.

Многие последователи испытывают привязанность к своей практике или к переживаниям, возникающим во время практики. Часто бывает так, что последователи учились у нескольких наставников, читали сутры и посещали лекции и затворничества. Они познакомились с несколькими религиозными традициями и испробовали несколько методов практики. Последователи могут испытывать сильную привязанность к своим прежним переживаниям и наставлениям. Если они привязаны к своим духовным переживаниям, их практика будет страдать от этого. Когда люди решают практиковать под руководством только одного наставника, они должны отбросить все, что они изучали раньше, и усердно следовать своим новым методам практики.

Когда ко мне приходят люди, ранее занимавшиеся практикой, я говорю им, чтобы они не гордились этим. Я советую им оставить позади все, что они изучали раньше, и вести себя так, как если бы они слышали о Дхарме впервые. Если они могут забыть все, что узнали до этого, и воспринять хотя бы одну строчку Дхармы, которую они слышат от меня, они добьются быстрых успехов. Однако если они не смогут сделать это, все предшествующие годы их практики, переживаний и изучения встанут перед ними и все мои слова будут оказывать на них небольшое воздействие. Наследие прошлого помешает им учиться у меня.

Когда вы приезжаете на мои затворничества, я советую вам оставить позади не только то, что вы узнали от других учителей, но и то, что я сам говорил вам прежде. То, что я говорил вчера, не обязательно должно принести вам пользу сегодня. То, что я говорил две недели назад, не имеет отношения к вашей теперешней практике. Только то, что я говорю сегодня, полезно для вас сейчас. То, что я говорю в это мгновение, полезно для вас в это мгновение. Более того, то, что я говорю вам, полезно только для вас. То, что я предлагаю другому человеку, не имеет к вам никакого отношения.

Правильный подход заключается в том, чтобы отбросить все положения Дхармы, все методы, которые вы изучали в прошлом, и все ваши прежние переживания. Оставьте все это позади и работайте только над вашим теперешним методом. Все, что вы узнали в прошлом, является основанием для вашей практики сегодня, но если вы будете пытаться сопоставить это с тем, что вы изучаете сейчас, это создаст препятствия в вашем сознании. Сила прошлого по-прежнему с вами, но вы должны дистанцироваться от нее.

С другой стороны, если вы можете сохранить одну строчку Дхармы и воспринять ее всем своим существом, никакие другие наставления не нужны. Однако на это способны лишь выдающиеся последователи. У Ма-цзу был ученик по имени Фа-чан. Ма-цзу сказал ему: «Сознание — это Будда». Фа-чан принял эти слова близко к сердцу; он запомнил их и следовал им. Спустя много лет Фа-чан покинул Ма-цзу и поселился на Сливовой горе.

Однажды Ма-цзу отправил к Фа-чану своего ученика с таким сообщением: «Ма-цзу изменил свою Дхарму Будды. Раньше он говорил: «Сознание — это Будда». Теперь он говорит: «Это не сознание, это не Будда». Что ты думаешь по этому поводу?»

Фа-чан ответил: «Этот человек по-прежнему шутит? Он может сколь угодно часто изменять свою Дхарму Будды, но, что касается меня, я буду следовать тому, что знаю. Для меня сознание — это Будда».

Когда посланник вернулся и рассказал Ма-цзу о реакции Фа-чана, Ма-цзу был удовлетворен. Он похвалил Фа-чана за его успехи: «Слива созрела».

Когда Ма-цзу сказал Фа-чану, что сознание — это Будда, Фа-чан получил от этого пользу. Он осознал пользу и сохранил эту фразу. Впоследствии Ма-цзу мог говорить все что угодно другим людям, но это не имело никакого отношения к Фа-чану.

Если вы получаете пользу даже от одной-единственной строки Дхармы Будды, вы должны держаться за нее и никогда не забывать ее. Если вы можете постичь одно слово истинной Дхармы, вам не нужно искать других учителей. Одного слова может быть достаточно для просветления. С другой стороны, если вы изучите много методов практики, но не сможете решить проблему жизни и смерти, на что годны эти методы?

Не тратьте время на теорию и концепции. Непосредственно обращайтесь к методу. Возобновляйте свой метод, когда вы утратите его. Все, что я говорю во время лекций, всегда служит той же цели. Если я не буду ничего говорить, ваше сознание будет постоянно погружено в мысли и фантазии. Цель этих лекций — воссоединить ваше сознание, сфокусировать ваши мысли, пока все мысли не исчезнут. Пока вы не достигнете этого, я буду продолжать читать лекции.

День 3. Практика не ограничивается сидячей медитацией

Чань — в том, чтобы идти; в том, чтоб сидеть;
В словах иль тишине, в движенье иль покое — сущность неизменна.
Спокоен будь, хоть пред тобою острый меч,
И даже если яд тебе дают, покоя не теряй.

В этой строфе Юн-цзя объясняет, что последователь никогда не отделяется от Чань, что бы он ни делал и где бы он ни был. Чань находится повсюду. Не важно, занимаетесь вы практикой или нет, вы никогда не отделяетесь от Чань.

Иногда люди спрашивают меня: «Вы проповедуете японский Дзэн или китайский Чань?» Это смешной вопрос. В 1976 г. во время первого затворничества, которое я проводил в Соединенных Штатах, я сказал участникам: «Я не принес Чань с собой с Дальнего Востока. Чань не есть нечто такое, что я могу принести и отдать вам. Чань всегда существовал на Западе».

На протяжении столетий люди спрашивали у наставников, что Бодхидхарма принес в Китай из Индии. Один наставник сказал: «Три фунта хлопка»: другой ответил: «Всего лишь большую чашу»; еще один сказал: «Большую репу». Один наставник посмотрел на свое одеяние и сказал, что оно сделано в Цзиньчжоу. Пытаться анализировать эти ответы столь же глупо, сколь неразумно было задавать первый вопрос. Это бессмысленные ответы на безумный вопрос. Чань не был привезен из Индии, когда в Китай отправился Бодхидхарма, и Чань не был привезен в Соединенные Штаты, когда сюда стали приезжать чаньские наставники. То, существует или нет Дхарма Будды, практика или чаньские наставники, не имеет значения: Чань присутствует всегда.

Чань находится повсюду, даже в тех местах, где никто никогда не слышал о Дхарме Будды. Когда собака лает, это — Чань; когда кошка ловит мышь, это — Чань. Но это не означает, что собаки и кошки являются просветленными или что они могут обрести просветление. Чань — это одно, практика — другое.

Есть и второе значение Чань для практикующего. Чань и медитация не обязательно тождественны. Чань не сводится к медитации. Ходьба, сидение, принятие пиши и сон могут и должны представлять собой Чань. В буддийской традиции ходьба, пребывание в положении сидя, а также стоя и лежа символизируют все действия, выполняемые человеком.

Вчера один из вас сказал мне: «Я хочу уехать. Все, что я делаю во время сидения, — это дремлю. Я не достигаю никаких успехов. Я просто ем хлеб Чаньского центра».

Я ответил: «Еда — это Чань. Это практика, если вы едите со сфокусированным сознанием. Останьтесь на затворничестве и ешьте как можно лучше».

Ученик, который только что начал практиковать, посетил наставника и попросил у него метод. Наставник спросил: «Ты умеешь есть?»

Ученик ответил: «Конечно. На самом деле, я только что досыта поел».

Наставник спросил: «Ты умеешь спать?»

«Даже дети умеют спать, — ответил ученик, — я проспал большую часть своей жизни. Я сплю слишком много и мало практикую».

Наставник спросил: «Кроме еды и сна, ты хотел бы узнать еще и метод?»

Ученик расстроился: «Не шутите надо мной. Я знаю, как есть и спать. Я хочу узнать, как заниматься практикой».

Наставник ответил: «На самом деле ты не знаешь, как есть и спать». Ученик стал спорить с наставником, говоря, что он ел и спал на протяжении всей своей жизни. Наставник продолжил: «Когда люди едят, на самом деле они не знают, что происходит. Они едят с помраченным сознанием; а когда люди спят, они на самом деле вовсе не спят. Большую часть времени они проводят среди сновидений».

Наставник сказал ученику, что когда тот ест, он должен сделать свое сознание однонаправленным, с полным вниманием и сосредоточением, и не думать ни о чем другом. То же самое со сном: когда ученик спит, он должен просто спать, полностью настроив свое сознание на сон — с абсолютным вниманием и без рассеяния. Это и есть практика. Как только ученик услышал эти наставления, он смог уверенно заниматься практикой.

Во время затворничества вы должны полностью сфокусировать свое внимание на том, что вы делаете. В вашем сознании не должно быть никаких других мыслей. Означает ли это, что когда вы едите, спите или идете в туалет, все это — Чань? Это зависит от того, есть ли у вас отвлекающие мысли. Если ваше сознание не сосредоточено, это — не Чань. Если ваше сознание не является чистым, это — не правильная практика. Однако любая из этих вещей может быть Чань для того, кто действительно занимается практикой.

Если, когда вы убираете комнату, ваше сознание направлено лишь на руку, держащую тряпку, и ни на что более, это — практика. Почему же тогда мы подчеркиваем значение сидячей медитации, а не медитации во время еды, сна или работы? Потому что сидячая медитация — это структурированный способ практики однонаправленности сознания, тогда как другие методы, входящие в состав нашей повседневной жизни, могут с легкостью выполняться автоматически. Мы забываем о том, что едим или спим, и теряемся среди блуждающих мыслей.

Один из членов Чаньского центра недавно показал мне карикатуру, на которой был изображен зал для медитации. На рисунке чаньский наставник крепко спал, укрывшись за картонным изображением себя самого, сидящего в медитации, в натуральную величину, тогда как ученики усердно занимались практикой. Однако именно наставник, пребывавший в однонаправленном сне, уже вошел во врата Чань — не ученики.

В старой чаньской истории рассказывается о последователе, который отправился в паломничество вместе со своим старшим братом в Дхарме. При любой остановке младший брат сразу же бросал на землю свою ношу, садился и начинал медитировать; тогда как старший брат опускал ношу на землю, ложился и засыпал. Тот брат в Дхарме, который медитировал, на каждом привале все больше сердился на него. Наконец он не мог больше сдерживать себя и пригрозил своему спутнику, что покинет его. Старший брат спросил, почему, и тот ответил: «Мы преодолели так много преград, покинув дом и став монахами. Время ограничено. Мы должны разумно использовать каждую минуту, а ты здесь готов проспать всю свою жизнь!»

Протерев глаза, старший брат спросил: «А что плохого в том, что я сплю?»

«Мы должны практиковать, а надлежащая практика — это сидячая медитация».

Старший брат поднял «Песнь о Просветлении» и прочел ту строфу, смысл которой я сейчас объясняю вам.

Младший брат согласился: «Возможно, ты достиг того уровня, когда сон может быть практикой, но я ещё не добрался до него. Для меня это не подходит».

«Что именно не подходит?» — спросил старший брат.

Младший ответил: «Мое сознание еще не успокоилось».

«А на чем твое сознание должно успокоиться?» — спросил старший.

Когда младший брат услышал эти слова, его сознание стало ясным и лучезарным. Он пытался заставить свое сознание успокоиться, но силы, которые он тратил на это, лишь делали его напряженным. Слова брата заставили его понять, что все его усилия были напрасны; они скорее рассеивали, чем сосредотачивали его сознание. Он освободился от своей принужденной решимости, и его сознание успокоилось само собой, сделавшись ясным и лучезарным.

Если, занимаясь определенным видом деятельности, вы можете успокоить свое сознание настолько, чтобы оно перестало двигаться, это хорошо. Если ваше сознание сохраняет спокойствие и неподвижность при любых ваших действиях и в любой ситуации, оно во истину является успокоенным. Как вы думаете, как бы вы в таком состоянии отреагировали, если бы кто-то подошел к вам с острым ножом, намереваясь убить нас? Вы бы осознали, что кто-то приближается к вам с ножом, но не испытали бы страха. Для действительно успокоенного сознания нет ощущения страха, так как в таком сознании отсутствуют представления о личности, или «я», которое может погибнуть.

Если бы я взял нож и вонзил его в воду, вы бы испугались? Если вы вошли во врата Чань, человек, нападающий на вас с ножом, привлек бы ваше внимание не в большей степени, нежели человек, вонзающий его в воду. Если вы испытываете страх, находясь в ситуации жизни и смерти, вы наверняка не вошли во врата Чань.

День 4. Непривязанность — вот истинная мудрость

Лишь упражняясь много кальп в смиренье,
Учитель мой с Дипанкарой сошелся.
В кругах рождений и смертей вращаясь,
Сансара беспрерывна, бесконечна;
Постиг я нерожденное с момента, когда внезапно просветление обрел,
Теперь ни слава, ни позор со мной не совладают.

Учитель, упомянутый в первой, неполной строфе, — Будда Шакьямуни. Дипанкара — это Будда, живший бесчисленное множество эпох тому назад. До того как Шакьямуни стал Буддой, он был бодхисаттвой в течение бесчисленных жизней. В некоторых жизнях его убивали, иногда довольно жестоко. В одной из жизней люди мучили его, понемногу срезая с него кожу. Он даже чувствовал себя нездоровым после достижения Высшего Просветления: и все же, на протяжении всех этих жизней он никогда не испытывал страха. Миларепа также был болен, а однажды пострадал от отравления. Хотя Будда и Миларепа испытывали боль, в их сознании не было страха. Есть много историй о святых и мудрецах, которые подвергались ужасным мучениям и недугам, но не ощущали при этом, что страдают. Такие люди действительно проникли в сущность Чань. Если использовать технический буддийский термин, они достигли уверенности относительно не-возникновения дхарм, или явлений.

Как я говорил раньше, Чань — повсюду, во всем. Вы постигнете это, если действительно поймете, что все дхармы являются невозникшими. Чаньскую практику называют внезапным методом, так как она приводит к мгновенному ощущению, что явления не возникают. Однако это ощущение может быть скоротечным. Скоротечное ощущение — это лишь мгновенная вспышка, и по прошествии времени ощущение угасает, оставляя после себя лишь искаженные воспоминания.

Я говорю людям, которые имеют малый опыт практики Чань: «Возможно, вы думаете, что теперь вы свободны и достигли освобождения, но вы не правы. На самом деле ваша практика только начинается. Еще слишком рано говорить об освобождении». Многие последователи, достигшие первой стадии практики, хотят двигаться дальше и быстро обрести второе переживание. Не успев обрести второе переживание, они уже заглядывают на третий уровень. Люди с подобным отношением могут практиковать долгие годы и чувствовать, что они не делают никаких успехов. Они могут даже бросить свои занятия со словами: «Практика бесконечна. Я никогда ничего не достигну. Я прекратил делать успехи».

Часто проблема заключается в том. что человек стал самодовольным и прекратил усердно работать после первого переживания. Конечно, если он действует подобным образом, ему не добиться успеха. Помимо самодовольства, в практику могут закрасться и многие другие препятствия. Люди, имевшие какие-то переживания на предыдущих затворничествах, должны забыть о них. Они прошли и остались позади. Помнить о них и вновь стремиться к их достижению — это серьезное препятствие.

Не ожидайте слишком многого. Шакьямуни занимался практикой в течение многих жизней, на протяжении многих кальп, прежде чем в конце концов стал Буддой. Вы действительно ожидаете, что вы пройдете первую стадию, затем вторую и третью и так далее вплоть до Полного Просветления, не прилагая никаких усилий и не отклоняясь в сторону? Вы хотите выделить месяц или около того, чтобы достичь состояния Будды, а затем заняться чем-то другим? Это было бы немного несправедливо не только по отношению к Будде Шакьямуни, но и к вам самим, если вы действительно цените достижение просветления. Мы не должны надеяться на быстрые результаты. Мы должны просто заниматься практикой.

Сделайте целью практики саму практику и примите ее как обязанность, необходимость, как еду и сон. Не практикуйте для того, чтобы достичь чего-либо. Не думайте, что практика превратит вас в Будду за время затворничества или даже за целую жизнь. Мы — гусеницы, ползающие по земле и питающиеся листьями. Мы не можем надеяться на то, чтобы за одну ночь превратиться в бабочек.

В обители высокогорной пребывая,
На горном пике, под огромною сосной,
Я радостно предамся созерцанью,
Покоен в мирной хижине монаха.

Хотя наставники и патриархи на протяжении столетий говорили о том, что практика Чань не должна отделяться от обычных дел повседневной жизни, Юн-цзя утверждает, что в течение длительного периода времени следует заниматься практикой вдали от общества. После завершения этой стадии уединенной практики последователь может вернуться к обществу и обычной, повседневной жизни.

Во времена династий Тан и Сун чаньская практика процветала в горах, а не в городах. Четвертый патриарх Дао-синь и пятый патриарх Хун-жэнь жили в горах в Хуанмэй. Шестой патриарх Хуэй-нэн посетил Хун-жэня на горе Дуншань, а затем отправился на юг, в провинцию Гуандун. Китайский император пригласил Хуэй-нэна в столицу, но тот отказался, предпочитая оставаться в горах Цаоси. Многие последователи в то время практиковали в горах или другом тихом, уединенном месте. Хотя и говорят, что практикой Чань можно заниматься где угодно, даже на улице, это справедливо лишь для человека с глубоким пониманием Чань. Такой человек может успешно заниматься практикой в любом окружении. Сумасшедший темп жизни густонаселенного города не оказал бы на его практику неблагоприятного воздействия. Однако таких людей мало. Начинающему не просто было бы заниматься практикой на улицах Нью-Йорка.

Когда мы впервые начали проводить затворничества в Квинсе, люди обычно выходили на улицу, чтобы заниматься ходячей медитацией после обеда. Соседям не нравилось смотреть на то, как кто-то как зачарованный бродит вокруг их дома. Один участник затворничества лег на траву в чьем-то саду. Люди подумали, что он сошел с ума. Они захотели узнать, что происходит в Чаньском центре. Они даже угрожали нам тем, что вызовут полицию. Вот что происходит с вами, когда вы практикуете Чань на улице. Люди считают вас сумасшедшими. Конечно, если бы наш центр находился в центре Нью-Йорка, например, на Таймс-сквер, нам было бы не о чем беспокоиться. Там может твориться все что угодно, и никто не обращает на это внимания.

Заниматься практикой в горах означает жить в изоляции и без материальных и эмоциональных привязанностей. Находясь в горах, последователь не живет в хижине; скорее, он должен спать в пещере или под ветвями сосны, растущими низко над землей. Хань-шань (Холодная Гора), великий чаньский поэт, вел подобный образ жизни. Последователь может даже построить себе примитивное укрытие с соломенной крышей, чтобы внутрь не проникал дождь; однако такие укрытия бывают очень немудреными, так как последователи обычно проводят в них день или около того, а затем идут дальше. Они поступают так, понимая, насколько просто привязаться к жилищу, даже если человек проводит в нем лишь пару дней. Дом и повседневная жизнь порождают привязанности и обязанности. Не имея дома, мы свободны от беспокойства, возникающего под воздействием стремления к комфорту и безопасности.

Территориальный инстинкт так же силен в людях, как в птицах или собаках. Когда птица строит гнездо, она отгоняет от него чужих. Собаки охраняют свою территорию и нападают на незнакомых прохожих. Мы уподобляемся птицам и собакам, когда защищаем свои жилища. Последователь в горах должен соблюдать осторожность, чтобы не позволить своему соломенному укрытию превратиться в дом.

Однако если вы не привязаны к дому и имуществу, вам не нужно жить в горах. На Тайване есть старый монах по имени Гуан-цзинь. Он живет в большом храме. Однажды кто-то спросил его: «Наставник Гуан-цзинь, зачем Вам такой большой храм? Разве Вы не переживаете о том, кто будет ухаживать за ним?» Наставник Гуан-цзинь сказал: «Это не мой храм. Он принадлежит каждому, кто приходит сюда и живет в нем. Я никогда не переживаю об этом».

Кому принадлежит Чаньский центр? Все говорят, что он мой, но я не считаю его таковым. Этот центр — не мой, это одеяние — не мое, даже это тело — не мое. В данный момент мое тело принадлежит вам, а не мне.

Хотя нет такого места, которое было бы вашим домом, нет и такого места, которое не было бы им. Если кто-то скажет вам: «Идите домой», — помните, что вы уже дома и всегда находитесь дома. По этой причине, живете вы где-то один час или всю жизнь, вы должны относиться к этому месту с уважением и содержать его в чистоте и опрятности. Последователи, одиноко живущие в горах, считают каждое место своим домом. Мир стал бы более совершенным, если бы все следовали этому подходу.

Китайский иероглиф, обозначающий дом, — это пиктографическое изображение свиньи под крышей. Другими словами, дом — это такое место, из которого вам не нужно выходить, чтобы добыть пишу. Однако обладание домом приносит с собой проблемы. Кто-то должен ухаживать за ним. В древнем Китае добытчиком в семье был мужчина, и ему был нужен кто-то, кто мог бы оставаться дома и следить за свиньей. По этой причине китайский иероглиф со значением «безопасность» представляет собой пиктографическое изображение женщины под крышей. Мирянин чувствует себя уверенно и безопасно, только когда у него есть дом, супруга и пища. Где ваш дом? Вы в безопасности?

Большинство людей ощущают безопасность, только когда они находятся у себя дома, но у подлинного последователя бесчисленное множество домов. Любое место, в котором он отдыхает, становится его домом, так как он испытывает ощущение безопасности и спокойствия везде, где находится. Куда бы он ни пошел, он повсюду хозяин: он никогда не беспокоится о том, где ему мыться, отдыхать или есть. В горах множество пищи — ягоды, листья, корни и орехи; а поскольку пища — повсюду, не нужно беспокоиться о том, чтобы выращивать или охранять ее. Вы не у себя дома, но в то же время вы не пребываете в одиночестве в горах. Этот центр медитации достаточно удобен. У вас есть крыша над головой, горячий душ и вся пища, которую вы хотите; поэтому, на эти семь дней, вы должны считать его своим домом.

Начинающие последователи не должны лелеять романтические мечты о том, чтобы убежать в горы и заниматься уединенной практикой. Здесь много опасностей. Если вы не знаете, какие растения съедобны и целебны, вы можете закончить тем, что умрете от голода и отравитесь. Если вы не привыкли жить вне дома, вы можете оказаться не готовыми к перепадам погоды по мере смены дней и времен года. Многие последователи в Китае занимались практикой на юге страны, где зимой не слишком холодно. Тайвань — это остров к югу от побережья материкового Китая, и здесь снег лежит лишь на самых высоких вершинах. Горы Тайваня — хорошее место для занятий практикой.

Однако великие последователи не тревожатся о погоде. Они просто практикуют. Миларепа жил в суровом климате, но был доволен своей жизнью. Великий последователь счастлив и доволен, потому что у него нет привязанностей. Он хозяин самому себе, так как он понял, что у него нет «и». Во всех ситуациях он оказывается хозяином, так как ему ничто не принадлежит. Поэтому ему принадлежит весь мир.

Не нужно после просветления стараться;
Все дхармы действия различны.
Когда привязанность к даянью побуждает, среди богов рожденье обретешь,
Как если б выпустил стрелу в пространство.

Есть два аспекта практики; совершенствование мудрости, или прозрения, и совершенствование заслуг. Обычные люди думают, что совершенствование мудрости означает накопление знаний в обычном смысле, то есть путем чтения книг и получения жизненного опыта. Они думают, что совершенствование заслуг означает подношение милостыни, пожертвования или помощь другим людям.

Человек, который в результате больших усилий обретает обычное знание, может с гордостью воскликнуть: «У меня есть великое знание и мудрость!» Многие люди, занимающиеся благотворительной деятельностью, также испытывают гордость и воображают себя великими благодетелями человечества. Они подобны человеку, который приходит в ресторан и угощает всех выпивкой и обедом, раздает щедрые чаевые, а затем поднимается и начинает с важным видом расхаживать у двери, в то время как все присутствующие встают со своих мест со словами: «Благодарим Вас! Благодарим Вас!»

В Китае, на Тайване, в Японии и других восточных странах есть люди, которые дают большие пожертвования на социальные или религиозные проекты, но с одним условием: чтобы их имя и заслуги были вырезаны на мемориальных досках и чтобы все могли их видеть. Если рядом с именами поместят их портреты, тем лучше. Монастырь Фогуан Шань (Гора Свет Будды) на Тайване представляет собой большой храмовый комплекс с множеством строений. Настоятель этого храма хорошо понимает человеческую психологию. В течение многих лет люди жертвовали деньги на храм, и настоятель помещал таблички с их именами на стенах многочисленных зданий, но два заметных места по обе стороны от главных ворот он оставил пустыми. Люди постоянно спрашивали у него, сколько нужно пожертвовать, чтобы их имена были помешены на этих местах. Наконец, кто-то подошел к настоятелю и сказал: «Послушайте, я богатый человек. Как насчет того, чтобы уступить мне одну сторону ворот? Мне даже не нужно все это место. Просто напишите мое имя сверху, и под моим именем останется еше место для других. Если Вы сделаете это, я пожертвую храму много денег». Сейчас оба эти места заполнены. Настоятелю кажется, что в обычной ситуации эти люди не стали бы жертвовать деньги на религиозные нужды. Они были готовы расстаться со своими деньгами только в обмен на то, чтобы их имена и деяния стали достоянием широкой публики.

Один человек на Тайване хотел участвовать в выборах в законодательное собрание провинции. В течение пяти лет до предполагаемых выборов он путешествовал по всей стране и делал денежные пожертвования, чтобы его имя было записано в важных, общедоступных местах. Все воспринимали его как великого благодетеля. Это была мудрая рекламная кампания, и хотя его первоначальные вложения были велики, вероятно, он вернул все потраченные деньги за один год пребывания в должности.

Искренний последователь не поступает таким образом. Даже если у него есть глубокая мудрость и прозрение, это не действует на него; в конце концов, это всего лишь мудрость и прозрение. Он помогает другим и спасает живые существа. Он не привязан к своим прежним деяниям.

Когда бы и что бы вы ни делали, делайте это от чистого сердца. Однако, как только деяние совершено, оно находится в прошлом. Отбросьте его и больше не думайте о нем. Будда спас многих людей, но он не думал об этом таким образом. С точки зрения Будды, живые существа спасают себя сами. Однако наша точка зрения отлична от этого. Мы говорим, что, находясь в этом мире, Будда спасал людей. Мы также говорим, что он до сих пор спасает их, поскольку если бы не было Будды, в мире сейчас не было бы и Дхармы.

Христианство придает значение тому, чтобы мы были щедрыми, чтобы мы жертвовали от чистого сердца. Благотворительность — это практика, ведущая в рай. Иисус говорил, что богатому человеку так же трудно пройти в царствие небесное, как верблюду — пройти в игольное ушко. Он говорил это, поскольку многие богатые люди не могут вынести расставания со своим имуществом. Они всегда имеют какой-то скрытый мотив. Фонд Рокфеллера — это благотворительная организация, которая финансировала многие замечательные проекты, но она по-прежнему гарантирует освобождение от налогов семье Рокфеллера. Если человек делает пожертвования или помогает другим, имея скрытые мотивы, на самом деле он не практикует даяние. Если вы собираетесь отдать какие-то веши, вы должны делать это без условий, отказываясь от всего, что вы отдаете, и забывая об этом. Если ваш мотив — то, что вы хотите попасть в рай, ваши действия не являются необусловленными.

Лишившись силы, упадет стрела,
И в жизни новой ты всем будешь недоволен.
Разве сравниться может это с вратами недеяния святыми,
Через которые на землю Татхагаты путь лежит?

Истинный последователь не сосредотачивает внимание на плодах своих действий. После того как он отдаст что-нибудь, он отрекается от этого и не думает о последствиях. Это не означает, что он действует опрометчиво, необдуманно. Скорее, он действует спонтанно и в соответствии с Дхармой, он не цепляется за действия или их последствия.

Буддийские представления о рае отличаются от христианских. Христиане считают, что рай вечен; стоит только попасть туда, и вы не покинете его. Согласно буддизму, рай также подвержен действию времени и изменениям. Вы можете переродиться на небесах благодаря заслугам пожертвований и добрых дел, но это лишь еще одно смертное существование. Хотя срок вашей жизни на небе может измеряться миллионами или миллиардами лет, в конце концов ваше время истечет, и вы вернетесь в мир людей или даже в нечеловеческую форму существования.

Если вы можете действовать во всех ситуациях без привязанностей, а также без цели или мотива, само по себе это уже есть постижение истинной природы явлений. Совершение деяний без привязанности описывается китайским термином у вэй, что значит «недеяние». Он не означает, что мы ничего не делаем или остаемся апатичными и ленивыми. У вэй обозначает действие, которое совершается не ради самого себя, без скрытого мотива в сознании и не по расчету. У вэй — это деяние, которое не является расчетливым. Это — действие, которое не исходит из эгоцентричности. Если вы можете вести себя таким образом, лишенным привязанностей, без расчета или мотивов, вы действительно можете войти во врата Чань.

Если вы обладаете правильным подходом или истинным духом чаньской практики, вы должны уделять всецелое внимание всему, что вы делаете, и вы должны стараться делать все как можно лучше. Не думайте о прошлом. Не думайте о будущем. Просто сосредоточьтесь на настоящем.

С нашей точки зрения, Будда должен обладать безграничной мудростью и заслугами, чтобы спасать бесчисленные живые существа. На самом деле Будда не обладает мудростью и не обретает заслуг в результате благих поступком или благословений. Если он все еще обладает мудростью и заслугами, это не Будда. Это мы, а не он, говорим, что у Будды есть мудрость.

Когда кто-то делает что-то плохое, вы можете подумать: «Как глупо! У этого человека нет мудрости». Вы видите, как муха бьется об стекло, пытаясь выбраться из вашего дома. Вы открываете окно, но она просто летает взад и вперед. Вы думаете: «Какая глупая!» Если у Будды есть мудрость, что он должен воспринимать как глупость? Вы думаете, Будда сказал бы: «Вот глупая муха!» По сравнению с Буддой все глупы, но это наша точка зрения. Сам Будда не воспринимает мудрости. Мудрость может существовать лишь по отношению к неведению. В просветлении нет разграничений.

У Будды нет мудрости, нет прозрения, нет накопления заслуг. Такие понятия для Будды не существуют. Если вы хотите обрести мудрость и накопить заслуги, чтобы стать Буддой, вы стремитесь к невозможному.

Великий чаньский поэт Хань-шань жил на Холодной Горе, от названия которой и происходит его имя. У него не было никакого имущества, даже штанов, однако он чувствовал, что нет ничего такого, что не принадлежало бы ему. Если бы Хань-шань пошел к императору династии Тан и сказал: «Все это мое», — его могли бы казнить за его наглость. Однако если бы император заявил Хань-шаню: «Весь мир принадлежит мне», — то Хань-шань, вероятно, ответил бы: «Да, ты прав». Хань-шань ни к чему не стремился. Он не заботился даже о собственном теле. Он был абсолютно свободен, лишен всяких привязанностей. Поэтому у него не было никаких ограничений собственности. Поскольку у него не было ограничений собственности, гора, на которой он жил, весь Китай, воистину вся Вселенная принадлежали ему.

Я сказал, что у Будды нет мудрости. Вы можете, однако, подумать, что у него есть сострадание. Если есть сострадание, должно быть понятие о живых существах. Если Будда осознает наличие живых существ, он по-прежнему проводит разграничение и не является Буддой. Мы говорим, что Будда обладает состраданием, но, с его точки зрения, он лишен сострадания. Если мы чувствуем, что сострадаем, мы не Будды.

После затворничества одна ученица сказала мне: «Мне кажется, что я — мать всего мира».

Я сказал: «Это лишь иллюзия. Это сознание помрачения, а не мудрость». Я не говорю, что вы должны быть холодны и отчужденны. Сострадание к другим — это хорошая вещь, и она определенно много лучше, чем равнодушие. Я не говорю, что люди, делающие пожертвования из скрытых побуждений, дурны. Если их мотивы благи, то все, что они делают, порождает заслуги. На ранних стадиях практики люди могут испытывать сильное чувство сострадания: но некоторые так сильно привязываются к этим чувствам, что становятся фанатиками. Вы никогда не найдете истинного последователя Чань, который обладал бы манией фанатика.

Не допустите ошибки в своих взглядах. Чань не выступает за нигилизм. Последователь Чань не говорит: «Я не собираюсь ничего делать». Скорее, с положительным и внимательным отношением, последователь делает все, что нужно, когда для этого приходит время, но он не делает ничего фанатично.

Каков же тогда правильный подход к практике? Вы должны выяснить это. Однако если вы фанатично бросаетесь в чаньскую практику — практикуете, практикуете, практикуете, — как если бы вы хотели совершить революцию, вы на ложном пути. Это не есть практика Чань.

День 5. Нет замены тяжелой работе

Когда достигнешь корня ты, не беспокойся о ветвях,
Подобно чистому кристаллу, в котором драгоценная луна сокрыта.
Поскольку камень исполнения желаний ты обрел,
Бессчетные блага к тебе, как и к другим, придут.

Большинство людей придают большое значение пользе, которую можно получить от практики, однако они не хотят прикладывать усилий, необходимых для получения этой пользы. Обычный человек может завидовать богачу и стремиться к его богатству, но думает ли он о том, как этот человек приобрел деньги? Если бы он подумал, то понял бы, что для того чтобы заработать миллионы долларов, нужно потратить много времени и приложить много усилий и решимости.

Однажды жила бедная женщина, которая была искренней, доброй и щедрой. Некое божество было тронуто ее поведением и появилось перед ней. «Я дам тебе все, что ты хочешь», — сказало оно.

Бедная женщина ответила: «Я бы хотела золота». Божество указало пальцем на камень, и вот камень превратился в чистое золото.

Божество спросило: «Есть ли еще что-нибудь, чего ты хочешь?»

Женщина немного подумала, а потом сказала: «Чего бы мне действительно хотелось, так это иметь твой палец».

После этих слов божество исчезло, а золото снова превратилось в обычный камень. Женщина испортила прекрасную возможность. Что хуже всего, она не поняла, почему божество так поступило. Даже если бы божество отдало ей свой палец, это бы не помогло ей. Способность божества превращать камни в золото происходит от силы его практики, а не от его пальца.

В конце одной из лекций я спросил у слушателей: «Мне закончить или продолжать говорить?»

Один ученик сказал: «Я не хочу больше слушать. Что бы я действительно хотел сделать — так это забрать Вас домой, чтобы Вы учили только меня». Что, если бы я согласился на его предложения? Вероятнее всего, у него дома я бы только ел, спал и читал. Была бы от этого польза ему?

Каждый из нас обладает пальцем, который может превращать камни в золото, но для того чтобы открыть и развить свои способности, мы должны заниматься практикой. Проблема заключается в том, что большинство людей не хотят заниматься практикой так долго и так усердно. Даже если бы вам удалось заполучить палец с руки божества, это была бы лишь мертвая плоть. Она не принесла бы вам пользы. Иметь меня в качестве личного наставника — не так хорошо, как самому стать наставником.

Вы должны обнаружить мудрость в ее основании. Если вы откроете свою собственную мудрость, вам больше не о чем беспокоиться, так как все происходит от мудрости.

После смерти Альберта Эйнштейна ученые изъяли и исследовали его мозг. Они обнаружили, что его мозг был довольно обычным по размерам и внешнему виду. Откуда же тогда приходили все его научные открытия? Были ли они заключены в его мозговом веществе? Если бы мозг Эйнштейна пересадили в голову другого человека, унаследовал бы этот второй человек вместе с ним знания, личность и гениальность Эйнштейна? Какая нелепость!

Вы не добьетесь успехов, если будете обращать внимание только на поверхностные явления и результаты. Вы должны проникнуть в основание, корни, причины. Если вы практикуете для того чтобы обрести сверхъестественные способности, или для того чтобы достичь просветления, ваши усилия пропадут даром. Если вы держитесь за наставника и думаете: «Этот человек обладает великой мудростью. Может быть, часть ее перейдет ко мне», — вы лишь дурачите себя. Вы должны заниматься практикой.

Представьте себе, что вы назначили подруге свидание, чтобы пойти на прогулку в горы, но в этот день вы проспали, и она ушла без вас. Что бы вы стали делать? Возможно, вы подумали бы: «Уже слишком поздно», — и снова легли бы спать. Или, может быть, вы сказали бы: «Сегодня я решил пойти на прогулку, и я сделаю это. Лучше поздно, чем никогда. Если я выйду прямо сейчас, я даже могу догнать мою подругу». Что если на полпути к вершине вы бы встретили подругу, спускающуюся сверху, и она сказала бы вам, что вид с вершины не стоит затраченных усилий? Вы бы все-таки пошли дальше?

Путь к состоянию Будды — это восхождение в одиночестве, но, когда вы его достигнете, вас окружит множество живых существ, и всем им будет нужна ваша помощь, ваше сострадание, ваша мудрость. Поскольку вы — Будда, вы естественным образом поможете каждому из них. Будучи обычным человеком, вы обладаете физическим телом и ограниченными способностями. Вы общаетесь с немногими людьми, а тех, кому вы помогаете, еще меньше. Большую часть времени вы находитесь в одиночестве и делаете все, что хотите. Однако, будучи Буддой, вы пребываете повсюду, и ваши силы безграничны. Бесчисленные живые существа ищут вашей помощи. Если вы знаете, что состояние Будды таково, зачем вам это нужно? С нашей точки зрения, точки зрения обычных живых существ, состояние Будды — это нечто ужасное. Но Будда не воспринимает это таким образом, потому что он не ощущает того, что он кому-то помогает. Для Будды нет таких вещей, как Будды или живые существа.

Обычный человек может развестись с женой или мужем, но Будда не может «развестись» с живыми существами. Это парадоксально: путь к состоянию Будды проходит через уединение и одиночество, но, как только вы станете Буддой, вы уже не можете снова быть одни. Живые существа всего времени и пространства будут взывать к вам о помоши и благословениях.

Однажды ночью я в одиночестве гулял по Токио. Я шел по узким переулкам и темным аллеям. Я видел людей то тут, то там, но когда я вышел на широкий проспект, я никого не увидел. Я подумал, что крупные улицы — не лучшее место для прогулок, и вернулся на узкие аллеи.

Большинство из нас идут по внешним путям и следуют еретическим учениям, так же как я шел по темным аллеям. Дхарма Будды — это широкое шоссе, но им почти никто не пользуется. Будучи живым существом, вы держитесь узких улиц, поскольку так же поступают осе остальные. Вас утешает вид других людей. Вы не встретите много людей на широком пути, а к тому времени, когда вы дойдете до места своего назначения — состояния Будды, — вы останетесь в одиночестве. Рядом с вами не будет друга, который мог бы помочь вам, не будет врага, с которым вы могли бы поссориться. Таков одинокий путь к состоянию Будды.

Ученик однажды спросил меня, встречаются ли когда-нибудь бесчисленные Будды из десяти направлений пространства на «все-буддийской всемирной конференции». Я ответил: «Если бы Буддам было одиноко или нечего делать, то, я думаю, они могли бы созвать собрание». Конечно же, я шутил. На самом деле. Будды не считают, что они что-то делают, и им никогда не бывает одиноко, поэтому им не нужно созывать собрания. «Все Будды десяти направлений пространства» — удобное выражение, которое легко запомнить, но в действительности каждый Будда существует во всякой точке времени и пространства. Поскольку Будды вмещают в себя все пространство и время, их нельзя локализовать в каком-то конкретном месте или в каком-то конкретном моменте времени.

Мудрость и заслуги Будды безграничны, и он может появляться в бесчисленном множестве обликов, мест и моментов времени одновременно — так он помогает всем живым существам. Когда угодно, где угодно, если кто-то обладает кармической близостью с Буддой — то есть, если он живет в соответствии с Дхармой Будды, — он может получить от Будды помощь. Более того, один человек получает не больше помощи, чем другой. Это не похоже на наследство, которое дети получают от родителей. Если родители разделят свое имущество на три равные доли, но у них четверо детей, то один ребенок останется без наследства. Мудрость Будды безгранична, и в ней нет разграничений. Это похоже на то, как если бы родители могли разделить свое имущество на четыре части и все же отдать каждому из детей все свое имущество полностью.

Постижение своей подлинной природы подобно обретению драгоценности мани, жемчужины неистощимой магической силы, которая может помочь и вам, и другим. Все мы обладаем драгоценностью мани, но мало кто из нас открыл ее для себя. Все мы являемся потенциальными Буддами, но мало кто из нас постиг свою изначальную природу. Мы должны заниматься практикой, и мы нуждаемся в руководстве. Дхарма Будды руководит всеми нами в равной степени, однако некоторые люди получают от нее больше пользы, чем другие. Одним звуком Будда возвещает всю целостность Дхармы Будды всем живым существам во всех мирах, но каждое живое существо улавливает в этих звуках разный смысл, а некоторые вообще ничего не слышат.

Луна в реке находит отраженье, колышет сосны легкий ветерок,
Что делать долгой благодатной ночью?
Природа Будды и алмаз обетов сокрыты в основании сознанья.
Туман, роса и облаков багрец — моя одежда ныне.

Когда над рекой светит луна, кажется, что луна находится в воде. Однако луна ничего не утрачивает, когда отражается в воде. Луна появляется потому, что там есть вода. Подобно этому, последователь Чань, который помогает живым существам, делает это лишь потому, что рядом с ним есть живые существа, которым необходима его помощь. Оказывая помошь, последователь Чань ничего не теряет и не делает ничего особенного, так же как луна ничего не теряет и не делает ничего особенного, когда отражается в реке. Последователь помогает себе и другим, приносит себе и другим пользу, однако он делает это без желания получить пользу.

Ветер колышет листья и ветки дерева лишь потому, что дерево преграждает путь ветру. Ветер не имеет намерения дуть сквозь дерево и не считает это своей заслугой; он просто дует. Подобно этому, истинный последователь не имеет личных мотивов, когда он помогает живым существам. Он просто помогает, потому что другим это нужно.

Свежий ветерок и яркая луна соответствуют мудрости последователя. Мудрость благотворна для живых существ, но последователь не осознает того, что он что-то делает, так же как ветер не осознает того, что дует, а луна — того, что светит.

Последователь Чань заинтересован лишь в том, чтобы обнаружить природу Будды и алмаз обетов, которые сокрыты в основании его сознанья. Природа Будды соответствует сознанию, лишенному помрачений. Алмаз обетов соответствует действию, которое не создает дурной кармы. Природа Будды и алмаз обетов — это аспекты состояния Будды. Последователь беспокоится только об этих двух аспектах. Все другие веши и действия относятся только к поверхностным явлениям и не имеют ничего общего с его сущностной субстанцией, которую Юн-цзя упоминает как основание сознанья.

Юн-цзя подчеркивает, что не достаточно только постичь сознание истинной природы (природы Будды). Необходимо иметь чистые деяния. Без чистых деяний последователь усомнится в своей природе Будды. Чаньский наставник может думать, что достиг состояния чистого сознания Будды, но если он думает, что заповеди более не нужны, и ест мясо, пьет спиртное, неправильно ведет себя в сексуальном отношении или стремится к материальному обогащению, это несомненно вызовет проблемы. Последователь с такими идеями отклонился от истинного учения Чань и подвергся помрачению демонических препятствий. В истории школы Чань не было ни одного патриарха, который вел бы себя недолжным образом и при этом сохранил свое положение.

Человек, который неустанно занимается практикой, в конце концов постигнет свою собственную природу. Польза, которую можно получить от подобной практики, бесконечна. Хотя человек помогает себе и другим, он ни к чему не привязан. Он — человек чистых деяний, человек, открывший свою природу Будды.

Тот уровень, который я описываю, представляет собой очень продвинутую стадию. Немногие достигли его. В конце концов, вы постигнете свою собственную природу, и появится мудрость, но сейчас основополагающей и самой важной является практика. Кто-то из вас, возможно, не хочет тяжело трудиться. Возможно, вы принадлежите к тому роду людей, которые завидуют богачу, не думая о том, как тяжело он трудился для того чтобы разбогатеть. Если бы он рассказал вам, как он добился достигнутого им, захотели бы вы последовать его примеру? Услышав его историю, вы могли бы отказаться от попыток и продолжать жить со своей завистью. Это проще. Когда вы идете к своей цели, не расстраивайтесь, видя кого-то, намного опередившего вас в практике. Не думайте: «Практика — не для меня». Помните, некоторые люди быстрее других охладевают ею, а кто-то начал заниматься раньше вас.

Когда вы восходите на гору, вы можете захотеть, чтобы вертолет поднял вас туда без всяких усилий с вашей стороны. Приятная фантазия, неоткуда возьмется вертолет? И даже если вы подниметесь наверх на вертолете, ваши впечатления будут полностью отличаться от впечатлений человека, который поднялся на вершину сам. Когда этот человек станет рассказывать о своих ощущениях, вы поймете, как много вы потеряли, и решите повторить все снова, на этот раз без какой-либо помощи.

Архаты подобны тем, кто поднимается на гору на вертолете. Они возвысились над рождением и смертью, но их мудрость и заслуги ограничены. Они должны взбираться на гору шаг за шагом, чтобы достичь состояния Будды.

Если вам дали вертолет, чтобы вы могли подняться на вершину горы, это не поможет вам. Вы должны совершить восхождение на гору, чтобы действительно прочувствовать это. То же самое верно относительно вашей практики. Нет замены тяжелой работе.

День 6. Подчинение желаний

Молитвенная чаша, что дракона подавляет, и посох тот, что усмиряет тигров,
Звеня колец железных парой, —
Не подражанье соблюдению обетов,
Но тот же посох, что у Татхагаты, и тот же путь, который он прошел.

Загадочная строфа, но смысл понять несложно. В этих стихах описывается, как просветленный человек взаимодействует с обычными людьми. Повседневные потребности монаха просты и немногочисленны. Он носит с собой чашу, которую использует для сбора подаяния, и посох, который имеет несколько назначений. Он служит опорой при ходьбе; его кладут на плечи для переноски тяжестей: им измеряют глубину при переходе через реку — если посохом не нащупать дна, значит, здесь нельзя переходить реку вброд. Посохом можно также отпугивать животных или хищников в горах и лесах.

На конце посоха обычно подвешены несколько колец. В этой строфе говорится о двух таких кольцах. На коротком посохе, которым я пользуюсь во время собеседований на затворничествах, шесть колец. Бродячие монахи трясли посохом и звенели кольцами, подходя к домам, чтобы люди заранее знали, что к их дому приближается монах с чашей для подаяний.

В этих стихах чаша и посох имеют особое символическое значение, так же как и дракон и тигр, которых подчиняют и приручают чаша и посох. Во-первых, дракон и тигр символизируют самого последователя. Обычный человек наполнен мощными силами, желаниями, амбициями и привязанностями. Однако если у последователя есть только чаша и посох, то он достиг стадии, на которой у него больше нет множества привязанностей или сильных желаний. Его ненасытные амбиции усмирены. Подчинение дракона и приручение тигра обозначает преодоление привязанности к власти, которая присутствует во всех нас. Последователь, который обладает только чашей и посохом, оставил позади стремление к власти и богатству. Он также оставил позади семью и друзей.

Во-вторых, подчинение дракона и приручение тигра обозначают способность последователя побеждать самых сильных людей, духов и божеств. Для того чтобы добиться этого, он должен избавиться от всего. Если он по-прежнему полагается на веши или обладает ими, он не сможет ничего подчинить или приручить. Наоборот, он будет подчинен или приручен тем, на что он полагается. Царь может подчинить свой народ, но он полагается на свою власть и войско. На самом деле, власть подчиняет себе самого царя. Только человек, который ни на что не полагается, подчиняет все себе.

Много раз в истории Китая императоры посылали монахам предписание: «Приди ко мне!»

Иногда монах просто отвечал: «Нет».

Император мог угрожать ему: «Я отрублю тебе голову, если ты не придешь!»

Монах отвечал спокойным посланием: «Моя голова здесь, шея готова. Отрубайте ее, если это будет Вам приятно».

В конце концов, именно императору приходилось отправляться в путь, чтобы оказать почести монаху.

Образ последователя, ведущего простую жизнь, не имеющего ничего, кроме посоха и чаши, может пробудить людей, погрязших во власти, или материальном богатстве или озабоченных ими. Если образ простой жизни может проникнуть сквозь толстую корку их сложной жизни, они могут понять, что все, что они имеют, непостоянно. Они могут захотеть изменить свою точку зрения и подражать простоте образа жизни монаха или последователя Чань.

Человек, который покинул дом, чтобы стать монахом или монахиней, может быть выше или ниже императора. Люди на Востоке, которые понимают это, оказывают наивысшие почести бездомным последователям. На любом собрании членам Сангхи предлагают наилучшие места. Эта традиция существует до сих пор. Как правило, люди понимают, что монахи и монахини, не имея никакого положения, на самом деле занимают самое высокое положение.

Эта традиция идет из Индии, поскольку индийцы питают большое уважение к бездомным последователям, брахманам и практикующим. В Китае уважение, оказываемое монахам и монахиням, зависело от отношения к буддизму в стране. В зависимости от того, кто в ней правил, Сангха либо пользовалась высоким уважением, либо к ней относились, как к грязи. Те, кто не верит в буддизм, не будут почитать буддийских монахов и монахинь, тогда как те, кто принимает Дхарму Будды, будут испытывать к ним великое уважение.

В этих стихах бездомный последователь не проповедует и не распространяет Дхарму. Самого внешнего вида убежденного монаха или монахини достаточно для того, чтобы вызвать уважение к Дхарме. Бездомные последователил олицетворяют Будду, и к ним следует относиться именно так. На этом затворничестве каждое утро и вечер все вы простираетесь передо мной. Я надеюсь, вы понимаете, что вы простираетесь не передо мной лично. Мне не нужны такие почести и уважение. Для меня не важно, простираетесь вы передо мной или не обращаете на меня никакого внимания. Для меня это не имеет значения. Вы простираетесь перед Тремя Драгоценностями — Буддой, Дхармой и Сангхой, — олицетворением которых я являюсь.

Ни к правде не стремясь, ни лжи не избегая,
Пойми, что обе формы лишены, пустотны,
Нет формы, пустоты, не-пустоты;
Вот истинная сущность Татхагаты.

В предыдущей строфе описывался внешний облик монаха или монахини. В этой строфе описывается внутреннее отношение последователя Чань.

Если вы хотите достичь просветления, вы не достигнете просветления. Чем больше вы думаете о достижении состояния Будды, тем дальше вы от него. Если во время медитации вы будете противодействовать своим блуждающим мыслям, вы распахнете дверь, через которую сможет проникнуть еще больше блуждающих мыслей. Вы не должны противостоять ничему во время вашей практики или медитации.

Истинным последователям, уже вошедшим во врата Чань, не нужны методы практики. Однако вы еще не вошли во врата Чань, и поэтому вы должны следовать методу. Если во время медитации вы все время осознаете свой метод и напоминаете себе о нем, когда вас одолевает поток блуждающих мыслей, этого достаточно. Не думайте о просветлении. Не сопротивляйтесь блуждающим мыслям. Если вы будете испытывать к ним отвращение, это лишь создаст напряжение в вашем сознании и теле. Просто придерживайтесь своего метода. Это — лучший подход для последователя Чань. Все заключает в себе полную всеобщность природы Будды. Зачем испытывать к чему-то отвращение?

День 7. Принять Единое Сознание за Отсутствие Сознания

Сознания зерцало отражает без помех;
Его сиянье и обширность в бессчетных расточаются мирах.
Различные явленья обретают плоть;
Для совершенно просветленных нет ни «снаружи», ни «внутри».

Стихи, помещенные выше, описывают чаньское состояние «отсутствия сознания». Если вы по-прежнему ощущаете наличие внешнего и внутреннего, это не Чань. Если вы чувствуете, что все находится внутри вас, это тоже не Чань. Когда сознание не движется, вам только кажется, что сознания нет, но это не так. Когда сознание не движется, оно по-прежнему сфокусировано на одной мысли. Поэтому лучше назвать неподвижное сознание состоянием «единого сознания». Человек, который достигает точки, когда сознание не движется, может чувствовать себя так, как будто у него нет сознания, однако он заблуждается.

Когда остается только одна мысль, движение сознания незаметно. Это — состояние «единого сознания». В состоянии «единого сознания» нет разграничений — нет внутреннего и внешнего, близкого и далекого, хорошего и плохого. Человек в состоянии «отсутствия сознания» осознает явления, но не испытывает привязанности к ним. Если бы он не осознавал, что находится в состоянии «отсутствия сознания», он был бы дураком.

«Отсутствие сознания» равно мудрости; «единое сознание» — нет. Сходным образом, низшие уровни самадхи не равны мудрости. Человеку, переживающему самадхи, может казаться, что он не проводит разграничений, но на самом деле он не осознает устойчивый поток утонченных разграничений. На самом поверхностном уровне самадхи — уровне первой дхьяны — можно ощутить дюжину или около того разграничений за одну кшану. Кшана — это период времени, необходимый для возникновения одной блуждающей мысли и равный одной шестидесятой части времени, необходимого для одного щелчка пальцами. За тот же период времени в обычном сознании происходит примерно шестьдесят разграничений.

Только человек, пребывающий в глубоком самадхи, может сказать, что другой человек находится в самадхи, он может также определить глубину самадхи другого человека. Практика самадхи поступательна. Последователь должен достичь самого поверхностного уровня, а затем медленно углублять свое самадхи посредством практики. По мере углубления самадхи этот человек может различать количество и частоту разграничений, имевших место на предыдущих уровнях. Последователь, достигший поверхностного самадхи, не может определить свое собственное состояние. Он может думать, что достиг состояния «отсутствия сознания», но это ошибка.

В этой строфе сознание сравнивается с зеркалом. Когда в сознании ничего нет, оно функционирует, как зеркало. Если в сознании что-то есть, оно не может функционировать чистым образом, так же как загрязненное зеркало не может ясно отражать предметы. Чистое сознание просто отражает. Существуют вещи снаружи или нет, не важно. Когда перед зеркалом перемещаются вещи, они отражаются в нем. Вот и все.

Сознание Будды или просветленного существа содержит все, и все же в его сознании ничего нет. Все в сознании подобно грязи на зеркале, мешающей ему ясно отражать предметы. На самом деле веши не находятся и снаружи сознания; скорее, именно благодаря наличию сознания происходит все остальное, все остальное кажется существующим, так же как свет воспринимается только потому, что отражается от вещей.

Если сознание человека действительно является чистым, оно безмолвно. В то же время оно функционирует. Сознание этого человека не подвержено более действию разграничения; оно наделено силой мудрости. Чистое сознание, отражая, взаимодействует с любым живым существом, которое соприкасается с ним. Однако сознание ничего не делает.

Когда сознание действительно чисто, нет ни внутреннего, ни внешнего. Если существует одно, должны существовать оба. Вещи внутри и снаружи не могут существовать независимо друг от друга. Более того, когда есть внешнее и внутреннее, есть также разграничения и препятствия. Только в том случае, когда ни внутри, ни снаружи ничего нет, сознание может отражать все, как зеркало. В это время сознание действует благодаря мудрости. Оно не имеет намерения сделать одно, а не другое. Оно не помогает одному живому существу и не избегает другого.

Это сознание мудрости стоит над пространством и временем. Оно не существует в конкретной точке пространства; оно существует в каждом участке пространства. Оно не существует только в этот момент времени; оно существует во все времена. Нет границ или преград. Каждый будет отражен в этом зеркале вне зависимости от того, имеет он кармическую связь с зеркальным сознанием или нет. Единственное отличие заключается в том, что те, кто имеет кармическую связь, поймут, что они отражаются в нем, тогда как те, кто не имеет такой связи, не поймут этого. Это важный момент: все, вне зависимости от наличия кармической связи, отражается в зеркале просветленного сознания. Те, у кого есть кармическая связь, видят свое отражение. Другими словами, эти люди подходят к зеркалу с открытыми глазами. Те, кто лишены этой связи, поворачиваются к зеркалу спиной. Они отражаются в нем, но не знают об этом: а если они повернутся к зеркалу лицом, их зрение не поможет им. Тем не менее, в этом зеркале отражаются все живые существа. Они не могут быть отделены и отстранены от зеркального сознания.

Однажды ученик спросил меня: «Зачем нам нужно достигать состояния Будды? Уже существует бесчисленное множество Будд, однако мы не избавились от сансары».

Я сказал: «Проблема не в Будде. Будда предлагает свою помощь. Мы просто не понимаем этого. Если мы еше не обрели спасение, это наша проблема».

Чем сильнее ваша близость к зеркальному сознанию, тем яснее вы видите свое отражение. Те, кто обладает слабой связью, могут не узнать свое отражение. Тем не менее, является отражение прямым или непрямым, ясным или затуманенным, все, кто видит отражение, получают пользу от Дхармы Будды.

Участники затворничеств могут уметь сосредотачивать свое сознание до определенной степени, и они могут даже уметь достигать элементарных уровней самадхи, но это не то же самое, что созерцание своей собственной природы. Однако такие начальные переживания являются важными и благотворными. Они есть основа хорошей практики. В конце концов, они приведут к восприятию своей собственной природы или к достижению глубоких уровней самадхи.

Обладание чистым сознанием — это просветление. Просветленный человек употребляет свою мудрость на благо других людей. Вы можете не понимать его мотивов и смысла его поступков, но его дела не могут быть дурными. Человек, который идет дальше первоначального переживания восприятия своей собственной природы и достигает глубинного просветления, не подвержен действию мирских желаний. Когда глубоко просветленное существо видит человека противоположного пола, этот человек для него не отличается от мужчины, женщины, ребенка, собаки, кошки, матери или отца. Разграничений нет. Такого человека не затрагивают проблемы, беспокоящие обычных людей. Человек, узревший свою собственную природу, может также ощущать это, но его опыт будет не таким глубоким и долговечным. Другими словами, человек, который впервые открывает для себя свою собственную природу, впервые видит цель, которой он достигнет в самом конце. Увидев эту, пусть и еще далекую, цель, он будет иметь меньше проблем в своих действиях и поведении.

Чаньский опыт восприятия собственной природы можно сравнить, хотя и не полностью отождествить, с первым плодом на пути Хинаяны. Подобные последователи Хинаяны no-прежнему испытывают желания, но эти желания не являются сильными. Они не совершают серьезных прегрешений, таких, как убийство, причинение вреда другим или воровство. Вот высказывание о человеке, обретшем первый плод на пути Хинаяны: «Когда он пашет, все существа, обитающие в земле, бегут от плуга». Такой человек не может совершить убийства, даже случайно. Подобно этому, человек, прозревший свою собственную природу, не может создать плохую карму, пока не иссякнет сила практики.

Как вам достичь этого уровня свершений? Если вы продолжаете думать о просветлении, это подобно трубе, трубящей в вашем сознании. Это вызовет большие помрачения. Если вы попытаетесь достичь чего-либо, вы столкнетесь с трудностями. Значение имеют не ваши навыки медитации; это и не те веши, которые вы воспринимаете как достижения. Скорее, это ваше отношение к практике и ваше представление о Дхарме Будды.

Если мотивацией вашей практики является желание, то желание будет и результатом вашей практики. Если вы практикуете с ненавистью в вашем сознании, то, в конце концов, вы получите то же самое, что двигало вами. Важно, чтобы ваша мотивация была искренней и чистой.

Если вы практикуете с сексуальным желанием в качестве мотивации, вы можете преуспеть в сексуальных способностях. Возможно, вы сможете заниматься сексом с несколькими партнерами и никогда не будете уставать. И чем больше вы будете заниматься сексом, тем более здоровыми вы будете казаться. Подобно этому человеку, который занимается практикой с ненавистью в качестве мотивации, не понадобится пистолет или нож, чтобы совершить убийство. Он сможет использовать для совершения убийства силу своего сознания, даже если его жертва живет в нескольких тысячах миль от него. Мотивация вашей практики очень важна. Каковы ваши мотивы? Почему вы занимаетесь практикой?

Если мотивация нечиста, сознание останется оскверненным. Последователь с оскверненным сознанием не может обрести глубокого просветления, узреть свою собственную природу или даже войти в глубокие уровни самадхи. Естественно, его поведение не будет образцом для подражания.

Многие последователи объявляют себя буддистами, но на самом деле они сильно отклонились от Дхармы Будды. Есть некоторые наставники, чье поведение вызывает вопросы. Если это так, значит, они не настоящие чаньские наставники. Тем не менее, вы не должны винить наставников в ваших проблемах. Посмотрите на себя. Именно вы не имеете глубокого кармического родства с Дхармой Будды. Когда у вас есть более глубокое кармическое родство, вы встречаетесь с более хорошими наставниками и в конце концов вы узнаете свое отражение в зеркале сознания. Конечно, если вам кажется, что у вас есть кармическая близость с Буддой, вы уже узнали что-то в зеркале, и, возможно, вы находитесь на этом затворничестве по правильным причинам.

Как только вы увидите свое отражение, усердно трудитесь. Благодаря усердной практике вы сможете в конце концов достичь самадхи или прозреть свою собственную природу. Чем усерднее вы практикуете, тем глубже вы постигаете свое сознание. Вы сможете различать разные уровни опыта, так же как сейчас вы можете проводить различие между тем, чтобы видеть воду, пить воду, прыгать в воду и становиться водой.

Если вы будете усердно трудиться, вы можете достичь точки, в которой вы ничего не будете видеть или слышать, однако это не обязательно есть самадхи. Ваше сосредоточение может быть достаточно сильным, чтобы переместить внимание от глаз и ушей, но в сознании по-прежнему могут наличествовать блуждающие мысли. Сначала вы не будете знать, какого уровня самадхи вы достигли, но после вхождения в более глубокие уровни самадхи вы ясно осознаете свое психическое состояние. Если вы развиваете самадхи и углубляете уровни своего погружения, вы можете «предложить» себе выйти из самадхи по истечении определенного периода времени. Например, если вы скажете себе выйти из самадхи через три дня, вы покинете состояние самадхи именно по прошествии этого времени. В противном случае, вам придется ждать, пока не снизится сила самадхи. Впрочем, внешний стимул, такой как звон колокольчика, может оказаться способен вывести вас из самадхи.

Стремленье к пустоте, причины отрицание и следствий
Сулят страдания без счета.
Один порок — существованья отрицанье, а также погружение в пустотность,
Как если 6 мы в костер шагнули, чтобы в реке не утонуть глубокой.

Слова об отсутствии внутреннего и внешнего способны ввести в заблуждение. Последователь может принять отрицание за свободу от преград. Он может подумать, что отсутствие преград дает ему свободу делать все, что он пожелает, без ограничений со стороны самодисциплины. Он может пить спиртные напитки и говорить: «Это всего лишь вода». Он может есть мясо и говорить: «Это животное все равно мертво. Кроме того, съев его мясо, я устанавливаю кармическую связь с этим живым существом». Он может спать с множеством женщин и говорить: «По крайней мере, я никого не убиваю. Никому не причиняю вреда. Мы оба согласились на это, и, кроме того, это похоже на освобождение». Это не просветление. Человек, который пытается обосновать такие поступки при помощи Дхармы Будды, обманывает себя.

Неправильное понимание пустотности может привести к возникновению двух опасных подходов. Один подход — это апатия. Апатичный человек чувствует, что, поскольку все пустотно, он может с тем же успехом ничего не делать. Второй подход может быть назван безнравственностью, и он еще более опасен. Человек с такими взглядами чувствует, что его не связывают никакие морально-этические правила, и думает, что он может делать все что угодно. Такой человек может принести серьезный вред самому себе и другим.

Некоторые люди, изучающие и практикующие Чань, попадают в эти демонические области. Это происходит потому, что они считают закон причин и следствий пустым. Они заблуждаются. Причины и следствия не являются пустыми. Даже мудрецы, достигшие высочайшего совершенства, должны принимать последствия всего того, что они делают. Например, если кто-то занимается практикой для того чтобы стать бодхисаттвой, а бодхисаттва, в свою очередь, занимается практикой для того чтобы стать Буддой, то состояние Будды является следствием практики этих людей. В конечном итоге, мы должны принять последствия всех наших действий. Если вы думаете, что причины и следствия пусты, вы подвергаетесь опасности оказаться в демонических состояниях, которые я описал. Причины и следствия пусты, но причины и следствия существуют. Это — основы Дхармы Будды. Когда Шакьямуни достиг состояния Будды, его предшествующая карма не исчезла. Его физическое тело получало воздаяние за прежние поступки.

Привязанность к существованию и привязанность к пустотности одинаково неправильны. Если вы привязаны к существованию, как большинство людей, у вас будет возникать все больше и больше помрачений. Если вы привязаны к пустотности, вы будете отрицать реальность причин и следствий, и закончите с еще большим количеством проблем. Отрицание существования и привязанность к пустотности подобно тому, как если бы вы, спасаясь от глубокой воды, прыгнули в огонь.

Если отбросишь иллюзорное сознанье и к истинному принципу приникнешь,
Сознание стремленья и отказа мудрее станет. Но, того не понимая,
Все в практике усердствуют иные,
Как человек, за собственного сына грабителя принявший.

Пытаясь понять предыдущую строфу, человек может подумать: «Поскольку привязанность к существованию иллюзорна и привязанность к пустотности также иллюзорна, я должен вместо этого сосредоточиться на подлинном сознании». Люди во многих религиях пытаются преодолеть иллюзорное и обрести подлинное. Эти люди дурачат самих себя.

Мы знаем, что мысли иллюзорны, но в нашей практике мы не можем противопоставить этим мыслям идею поиска чего-то подлинного. «Подлинное» — это лишь понятие, которое мы сопоставляем с «иллюзорным». Отбрасывание иллюзорного с целью поисков подлинного — это лишь одно из действий заблуждающегося сознания.

Когда вы мыслите в терминах истинного и ложного, отбрасывания и стремления, вы проводите разграничения. Пока вы проводите разграничения, вы всегда будете находиться в заблуждении. Такое помраченное состояние подобно тому, как если бы ночью вы приняли вора за своего собственного сына.

Разграничения всегда приводят к путанице. Невежда может решить: «Мне не нравится восток. Я хочу отправиться на запад». Он поворачивается к западу и начинает идти. Он идет и идет, и в конце концов остается на том же самом месте. Все что он сделал, — это измотал себя. Он бы поступил лучше, если бы вообще не трогался с места. Если вы говорите, что вам не нравится дурное и вы стремитесь к благому или что вы стремитесь к реальному и хотите избавиться отложного, вы уподобляетесь невежде, повернувшемуся спиной к востоку ради запада.

День 8. Обретение меча мудрости

Потеря совершенства Дхармы и истощение заслуг —
Все вызвано поступками сознанья.
Вратами Чань приди к тому, чтобы отсечь сознанье,
И сразу же узри картину нерожденья.

Именно деятельность вашего сознания разрушает ваше совершенство Дхармы и духовные заслуги. Если бы ваше сознание не участвовало ни в какой деятельности, вы бы немедленно вошли во врата Дхармы не-возникновения. Попытайтесь оградить свое сознание от движений. Когда сознание движется, вы проигрываете. Как только вы начинаете стремиться к чему-либо, вы уже что-то потеряли.

Когда Бодхидхарма пришел в Китай из Индии, он встретил императора У династии Лян. Император рассказал Бодхидхарме, как сильно он поддерживает буддизм и покровительствует ему. Он распространялся о храмах, которые он построил, и о богатствах, которые он пожертвовал Сангхе. Он спросил у Бодхидхармы, как много заслуг он приобрел своими стараниями. Бодхидхарма ответил, что он вовсе не приобрел никаких заслуг.

Заслуги, о которых говорится в этих стихах, — это духовные заслуги, лишенные привязанности. Если ваше сознание движется — если вы привязаны к своим действиям, — вы не обретаете никаких духовных заслуг. Император У не накопил духовных заслуг, которые описывает Юн-цзя, так как его действия были мотивированы его собственными интересами. Его заслуги обладали притоком скверны. Под притоками скверны я имею в виду действие, мысль или слово, которыми по-прежнему управляет привязанность. Заслуги, упомянутые в этой строфе, лишены притоков скверны. Это чистые заслуги — заслуги, исходящие от освобождения и абсолютной мудрости.

Совершенство Дхармы иногда объясняют в терминах пяти видов совершенства. Пять видов совершенства — это заповеди, самадхи, мудрость (также называемая коренной, или фундаментальной, мудростью), освобождение и мудрость, проистекающая от освобождения (также называемая приобретенной мудростью). Коренная мудрость проявляется, когда человек узрит свою собственную природу, но она не используется для оказания помощи живым существам. Мудрость, проистекающая от освобождения, или приобретенная мудрость, проявляется после того, как человек достиг освобождения, и используется для помощи другим.

Совершенство Дхармы — это не мирское богатство. Мирское богатство имеет форму и управляется притоками скверны, или привязанностями. Древний город Помпея был похоронен под пеплом после извержения Везувия. Когда были произведены раскопки, оказалось, что останки жителей города хорошо сохранились. Было найдено тело тридцатилетней женщины. Принадлежа к аристократии, она носила украшения, но теперь они уже не были ее собственностью. Вероятно, ее украшения находятся в стеклянном ящике в каком-нибудь музее. Даже ее тело может быть экспонатом в музее.

Мирское богатство подвержено утрате, краже, ущербу, разложению и тысяче других явлений. Но ничто — ни время, ни силы природы, ни люди — не может отнять у нас совершенство Дхармы. Однако, если ваше сознание движется, это совершенство пропадает. Только в тот момент, когда ваше сознание прекратит двигаться, вы войдете во врата Чань. И в этот момент ваше сознание будет чистым, то есть будет отсутствовать. Тогда вы внезапно обретете мудрость не-возникновения. Такая мудрость не подвержена круговращению рождений и смертей.

Герой великий мудрости мечом сверкает;
Меч праджни лучезарен, как алмаз.
Не только губит тех, кто встал на внешний путь,
Но даже демонов небесных ужасает.

Если вы можете приказать своему сознанию не двигаться и оно послушается вас, то вы — великий герой или великий человек. Но если вы не способны на это, вы просто обычный человек.

Если вы можете остановить свое сознание, вы сможете продвинуться в своей практике и обрести мудрость. Мудрость так же тверда и долговечна, как алмаз, так же остра и могущественна, как несравненный меч. Мудрость действует как меч-ваджра; она рассекает все. Меч, который король Артур достал из камня, был именно таким мечом. Если вы обретете этот меч, вы сможете рассечь все ложные учения и подчинить всех небесных демонов. Человек, практика которого достигла этого уровня, обладает замечательным красноречием. Как только он обращается к аудитории, или принимает участие в диспуте, люди проникаются к нему сильным доверием. Он обладает глубокой верой и мудростью. Такой человек обрел могущественный меч.

Иногда человек может впасть в заблуждение. Он может глубоко верить в свои переживания, но его переживания могут не быть подлинными. Он может обманывать себя, а вместе с собой и другого. Если он верит в то, что его переживания подлинные, существует большая вероятность того, что его опыт является ложным. Поскольку мышление в терминах подлинного и ложного — это по-прежнему заблуждение.

Я встречал человека на Тайване, который изучал трансцендентальную медитацию в течение долгого времени, и обладал абсолютным доверием к ней. Он верил в глубину своего опыта и мудрости и заявлял, что может все ясно видеть в этом мире. Он пришел ко мне, чтобы обменяться мнениями, но говорил только он. Я не мог вставить ни одного слова. В конце концов, мне удалось задать один вопрос, а затем он снова взял разговор в свои руки и разглагольствовал еше пятнадцать минут. Он не ответил на мой вопрос, но вместо этого повторил все свои представления. Я опять задал тот же вопрос, но он продолжал повторяться. Более часа я слушал его и размышлял над его словами. Все они сводились к нескольким пунктам, которые он воспроизводил снова и снова. Наконец, мое время закончилось, и я больше не мог говорить или, в данном случае, слушать. Когда человек уходил, он сказал: «Вы должны поверить в это. Вам придется поверить в это».

Никто не мог бы опровергнуть этого человека, поскольку он никому не давал такой возможности. Он сказал, что посетил многих учителей, но никто из них не может сравниться с ним. Он думает, что его мудрость безгранична. На самом деле, это не мудрость. Это фанатизм. Он не обладает мечом-ваджрой. Его меч является ложным, поскольку он не проверяет его.

Если вам кажется, что вы обладаете подлинной мудростью, не провозглашайте свои идеи в монологах, не давая никому вставить и слова. Если вы верите, что обладаете мечом-ваджрой, то обнажите его и примите вызов. Если меч развалится на куски, то это, очевидно, не тот меч, за который вы его приняли. Вы должны проверить свою практику и достижения. Человек, с которым я говорил, вытаскивает свой меч и кричит: «Не смейте обнажать свой меч!» Никто не делает этого, так как они напуганы. Это не вызов. Он размахивает ложным мечом. Конечно, его меч не является полностью бесполезным. Им можно резать корнеплоды и зелень. Но я не думаю, что это тот вид меча, который вам нужен.

В любой момент практики вы можете сверить свое прозрение с буддийскими писаниями. Если оно не выдержит испытания, это не истинная мудрость. Однако в этом образе действий есть проблема. Вы можете неправильно понять сутры и извратить смысл, чтобы подтвердить свой опыт. Поэтому лучше всего опираться на буддийскую традицию и учиться у хорошего наставника.

Я призывал одну женщину на Тайване изучать «Алмазную сутру» для того, чтобы познакомиться с буддизмом. Она сказала, что читает «Алмазную сутру» каждый день, но она толковала и понимала ее по-своему, что имело мало общего с традиционным буддийским толкованием.

Пусть Дхармы гром гремит; бьет Дхармы барабан;
Пусть состраданья облака амброзией прольются.
Где царь слонов шагает, там нет меры благодати,
Три колесницы и пять сущностей наличны.

В этой строфе объясняется, как мудрость может помогать спасать живые существа, позволяя им обрести и ощутить мудрость. Буддизм проповедует совершенное равенство всех живых существ и стремится к освобождению их всех. Сравнения, использованные в этих строках, иллюстрируют это положение.

Первые два сравнения — это звуки грома и барабана. В прошлом люди считали, что звук грома слышится всем и везде в одно и тоже время. Они не знали, что гром — это локальное явление. Они верили, что весной, когда в небе раздастся первый удар грома, все существа на земле, отдыхающие или находящиеся в спячке, мгновенно пробуждаются. В Индии есть легенда об особом барабане. Если намазать его кожу ядом, а затем ударить в него, то каждый враг, который услышит его звуки, умрет.

Эти сравнения сопоставляют проповедь Дхармы Будды с ударом грома или звуками барабана, смазанного ядом. Удар грома, пробуждающий все живые существа весной, подобен Дхарме Будды. Дхарма пробуждает все живые существа, погруженные в сон помрачений, открывая им истины буддизма. Барабан, смазанный ядом, уподобляется способности Дхармы Будды опровергать ложные взгляды последователей внешних путей и демонов.

Во второй строке облако сострадания подобно облаку, которое временно преграждает путь безжалостным лучам солнца в знойный день. Когда солнце в жаркий день закрыто тучами, люди испытывают облегчение. Жара, порожденная палящим солнцем, подобна страданию, вызванному помрачением, а облако, закрывающее землю и защищающее живые существа, — это Дхарма Будды.

Я встречал людей, которые так сильно страдали от душевных помрачений, что пытались покончить жизнь самоубийством. Однако, познакомившись с Дхармой, они чувствовали себя лучше и вновь ощущали волю к жизни. Некоторое время тому назад ко мне приходила одна ученица. Она недавно развелась с мужем, и ее дети навещали своего отца и его новую жену. Она была так подавлена, что подумывала о самоубийстве. Я попросил ее принять участие в зимнем затворничестве. Сначала она отказалась, сказав: «Я не хочу заниматься практикой, я хочу умереть».

Я сказал: «Пожалуйста, сначала посетите затворничество. Когда же оно закончится, то если Вы по-прежнему будете намерены убить себя, я не буду пытаться отговорить Вас от этого». К третьему дню затворничества ее состояние значительно улучшилось, а к концу затворничества она чувствовала себя заново родившейся. Она сказала мне, что ее жизнь начинается вновь. После этого дела у нее пошли на лад. Жгучая боль душевного расстройства, которую она испытывала, была смягчена и уменьшена Дхармой, так же как облака уменьшают палящий зной безжалостного солнца.

Если бы в сухой местности не было облаков или росы, все бы погибло. Одной капли росы достаточно для того, чтобы поддержать жизнь. Так же обстоит дело с живыми существами, которые мгновение за мгновением страдают от жара помрачений. Малейшей порции Дхармы Будды достаточно для того, чтобы побудить их продолжить практику. Она поддерживает практику и помогает ей развиваться.

Четвертый образ этой строфы — амброзия. Предполагается, что амброзия — это магический нектар, который дарует бессмертие человеку, выпившему его. Дхарма Будды подобна амброзии. Если вы выпьете амброзии, ваше физическое тело не умрет. Если вы осуществите учения буддизма, ваша мудрость будет вечной.

Человек, который открыл истинную мудрость и использует ее для распространения Дхармы Будды, чтобы помогать живым существам, называется царем слонов. Слон, в особенности белый, это благоприятное животное. Царице Майе приснился сон о белом слоне с шестью бивнями, когда был зачат Будда. Царь слонов не связан мирскими обстоятельствами. Он выше мира. Великий последователь Чань — это царь слонов. Хотя он и живет среди людей и других живых существ, он не подвержен страданиям. Подобно царю слонов, просветленный последователь Чань не подчиняется ограничениям земного мира. Он поднимается над ними и помогает всем тем, кто имеет кармическое родство с ним.

Изначально только Будда был царем слонов, но его ученики, последовавшие его примеру, также стали царями слонов. Будда был царевичем, но он не хотел стать царем, когда вырастет. Другие люди пытались уговорить его отказаться от его намерений, однако он не хотел их слушать. В процессе практики на него нападали легионы демонов. Некоторые приходили под видом солдат, пытавшихся испугать его. Другие приходили в облике прекрасных женщин, которые пытались соблазнить его. Он одерживал верх во всех ситуациях. Он не был привязан к царской власти; он не был привязан к страху боли и смерти; он не был привязан к желаниям плоти. Он возвысился над всеми мирскими желаниями и стал царем слонов. Он стал Буддой. Если человек не может достичь того, чего достиг Будда, он не является царем слонов. Он — слоненок с мечом, которым можно резать только овощи.

Три колесницы, о которых говорится в последней строке строфы, — это бодхисаттвы, шраваки и пратьекабудды. Они также входят в систему двух колесниц буддизма Махаяны и Хинаяны.

Первые три сущности принадлежат тем существам, которым суждено стать бодхисаттвами, шраваками и пратьекабуддами. Эти существа не могут покинуть путь, на который они встали, или отклониться от него. Четвертая сущность принадлежит тем существам, которым не обязательно суждено обрести одну из трех колесниц. Они могут достичь просветления, а могут и не достичь его. Они могут отступить от пути. Пятая сущность принадлежит тем, кому не суждено обрести ни одной из трех колесниц. Такие существа не развили благие кармические корни или кармическую близость с Дхармой Будды. Однако, согласно традиции Чань, все могут обрести просветление и стать Буддами, вне зависимости от того, какой природой они обладают в данный момент.

Трава пинодхи на вершинах снежных растет в уединенье полном;
Топленым маслом, ею порожденным, я наслаждаюсь часто.

Снежные вершины — это Гималаи. В «Нирвана-сутре» упоминается растение под названием «трава пинодхи» (по-китайски фэй ни), которая растет в этих горах. Если корова поест этой травы, то ее молоко будет подобно топленому маслу. В этом сравнении чистая сущность травы пинодхи не может быть получена искусственным путем. Трава пинодхи олицетворяет драгоценную сущность буддийских учений. Есть особое топленое масло — то же, что пить амброзию. Человек, который практикует Чань и обретает просветление, сможет проповедовать Дхарму и, что бы он ни сказал, это всегда будет выражать сущность Дхармы Будды.

Когда я провожу чаньское затворничество, я часто ощущаю себя коровой, дающей молоко своим телятам. Когда телята сосут корову, она худеет, тогда как они становятся большими и сильными. После чаньского затворничества я чувствую себя, как корова, — слегка похудевшим и ослабевшим. Было бы здорово, если бы я делал только то, что ел траву пинодхи, а все мои слова были подобны топленому маслу. Однако когда все сказано и сделано, не все получают от этого большую пользу.

Некоторые люди просто не понимают. Дайте им женьшень, а они решат, что это морковка. Накормите их топленым маслом, а они решат, что это свиное сало. Конечно, они получают пользу даже если не понимают, но не такую большую, какую могли бы получить в том случае, если бы знали, что они делают и почему они это делают.

Буддизм говорит, что все живые существа равны. Однако лишь некоторые люди имеют кармическое родство с Дхармой Будды. Существа, обладающие таким кармическим родством, знакомятся с Дхармой, ценят и понимают ее и получают безграничную пользу.

Однако вы не можете никого заставить понять наставления и не можете принудить никого к практике. Хотя все живые существа равны, некоторые из них получают больше пользы от Дхармы, чем другие.

День 9. Ускользающая природа Будды

Все сущности пропитаны лишь сущностью одной;
Сокрыты в Дхарме одинокой дхармы все.
Одна луна во всех блистает водах;
Все луны во всех водах суть одна.

Давным-давно моя мать сказала мне: «Ты — младший из моих семи детей, но, с первого до последнего, все вы причинили мне одинаковую боль. В моих страданиях не было отличий, и все же все вы отличаетесь друг от друга. Кто-то из вас умен, кто-то — тугодум, кто-то ведет себя плохо, кто-то — хорошо. Все это — ваши собственные поступки. Этого предвидеть я не могла. Я никогда не могла предсказать, кто у меня родится — мальчик или девочка. Каждый ребенок получил от меня совершенно разные свойства. Кто-то из вас вырастает более красивым, чем другие. Твоя сестра пожаловалась мне: «Мама, как ты могла сделать меня такой уродиной?» Я сказала ей: «Это твои дела. Это ты растешь уродиной. Я не имею к этому никакого отношения»».

Великий чаньский наставник в равной мере спасает все живые существа, давая каждому из них равные подношения Дхармой Будды. Он рассматривает все живые существа как равные. Все существа совершенно равны. Все едины в природе Будды, поскольку природа Будды универсальна. Однако то, что каждый человек делает с этими подношениями Дхармой Будды, может иметь различный характер.

Вода — это вода, где бы она ни была. Капля росы или океан — это все равно вода. Природа Будды — в вашем теле и в моем, в собаке, в свинье, в траве. Природа Будды повсюду одинакова. Собачье дерьмо обладает той же природой Будды, что и Будда Шакьямуни. Нет разницы. Если вы посмотрите достаточно пристально, вы увидите во всех вещах одну и туже вещь и все веши. Нет никакого отличия между песчинкой и сокровищами царя Соломона.

Конечно, если бы вы стали проповедовать это на улице, люди подумали бы, что вы сошли с ума. Эти стихи объясняют высший принцип, а не повседневные явления. Если вы думаете, что можно пойти в туалет и поклониться унитазу, а не Будде, подумайте еще разок.

Ученик наставника Сюань-хуа в Калифорнии услышал, как наставник сделал похожее замечание, и во время обеда он положил на обеденный стол кусок дерьма. Наставник Сюань-хуа спросил: «Что ты делаешь?»

Тогда ученик упрекнул его: «Смотрите, это разграничение! У Вас разграничивающее сознание!» После этого случая наставник Сюань-хуа велел ему уйти. Этот конкретный монах был высокого мнения о себе и, вместо того чтобы выслушивать поучения своего наставника, настаивал на самостоятельном образе действий. Его не интересовала учеба; он просто хотел бросить вызов наставнику. В данном случае он не смог понять того, что принцип, или область ноуменального, отличается от области феноменального. Наставник Сюань-хуа объяснил: «Не клади дерьмо на обеденный стол. Шакьямуни никогда не ел дерьмо. Когда я говорю, что дерьмо и Шакьямуни тождественны, я говорю о реализации, которая приходит за счет практики. Я не говорю о конкретном мире. В феноменачьном мире явления по-прежнему остаются явлениями. Шакьямуни — это по-прежнему Шакьямуни, дерьмо — это по-прежнему дерьмо». Просветленный человек понимает и признает, что мир явлений — не то же самое, что принцип.

В мою природу проникает всех Будд различных тело Дхармы;
Такое, как у Татхагаты.
Один этап содержит все этапы,
Не только форму, иль сознанье, иль деянье кармы.
Лишь щелкни пальцами — ты восемьдесят тысяч врат откроешь,
За миг три кальпы пролетят.
Что общего с духовным пробужденьем
У чисел, выражений, отрицаний?

Воспринимать собачье дерьмо как Шакьямуни или относиться к Шакьямуни как к собачьему дерьму неверно. Вы не можете выразить дхармовое тело, или Дхарму Будды, ни в какой форме, облике или материи, не можете выразить его и в каком-либо образе действий. Это не означает, что природа Дхармы отдельна или отлична от этих вещей. Вы не можете рассматривать природу Дхармы отдельно от материи и поведения, но вы также не можете сказать, что форма, материя, сознание или поведение есть дхармовое тело. Все эти вещи иллюзорны и непостоянны. Каждая внутренняя и внешняя дхарма совершенным образом согласуется с дхармовым телом, но ни одно отдельное, изолированное явление не может выразить всю целостность дхармового тела.

Когда Юн-цзя говорит, что в его «природу проникает всех Будд различных тело Дхармы», он прав, поскольку его природа никоим образом не отличается от природы всех Будд. Однако если бы вы хотели сказать: «Я идентичен дхармовому телу всех Будд», — или: «Все дхармовые тела всех Будд — во мне», — вы бы ошиблись. Говорить, что вы никогда не отделяетесь от дхармового тела всех Будд, правильно, но вы не можете заявлять, что вы — это тело Дхармы всех Будд.

Ваша природа, моя природа и природа Будд едина — совокупна и никак не расторжима, — поэтому нельзя указать на что-то в себе и сказать: «Это — моя собственная природа», — и указать на что-то другое и сказать: «Это — природа Будд». Вы не можете разделить их.

Туман и лед могут находиться в разных физических состояниях, но все это — вода. Вода в молоке — такая же, как вода в чае, и она такая же, как вода в моем теле и на земле. Она может проявляться в бесчисленном множестве способов, количеств и мест, но ее основополагающая природа — это вода. Подобно этому, природа Татхагаты тождественна вашей природе.

Хотя мы и говорим о бесчисленных вратах Дхармы, бессчетных Буддах и бесконечных проявлениях природы Будды, если за один миг вы постигнете свою собственную природу, вы встретитесь лицом к лицу со всеми Татхагатами и Буддами. Это означает, что вы неотделимы от них.

Реализация природы Будды — одна и та же, вне зависимости от того, на какой стадии практики вы находитесь. Сущность природы Будды всегда одна. Вы можете пить кофе, но вы не станете пить плевок другого человека: однако вода в них одна и та же. То, что вы обретаете на одной стадии реализации, равно тому, что вы обретаете на любой другой стадии. Возможно, на первой стадии вы обретете чашку с плевками. Будьте довольны, это начало. По крайней мере, в основе это вода. На следующей стадии вы можете получить стакан обычной воды, а на более поздней стадии, быть может, — чайник с только что сваренным кофе. Один человек может использовать маленькую чашку и получит лишь несколько капель воды. Другой человек может использовать бочку. Вода — одна и та же, но сосуды различны. То, что получает каждый человек, — это одно и то же и вместе с тем разные веши.

Помните, истинная природа — это сущность, а не количество. Вы можете ощутить истинную природу, недолго занимаясь практикой; можно обрести все за одно из мгновений своей жизни. Это все равно что уравнять все сокровища царя Соломона с одной песчинкой. Природа, или сущность, песчинки присутствует во всем остальном. Было бы неправильно говорить, что песчинка обладает маленькой природой Будды, тогда как гора обладает большой природой Будды. Если я потяну вас за палец, я могу сказать, что это только палец, но я полностью увлекаю вас за собой. Ваши волосы — это по-прежнему вы. Если бы мне нужно было вытащить хотя бы несколько волосков, я думаю, что вы бы согласились со мной.

Мои объяснения, так же как и это стихотворение, неудовлетворительны. Они могут помочь вам немного понять Дхарму Будды, но, как только вы постигнете принцип, вы увидите, насколько неадекватны слова. Последние строки вышеприведенных строф напоминают нам об этом. Споры, диспуты и проповеди не имеют ничего общего с подлинным переживанием. Самая красноречивая речь исходит от движущегося сознания. Лишь когда ваше сознание неподвижно, проявляется мудрость.

Оно незыблемо и не нуждается в хвале,
Его природа бесконечному сродни пространству.
Не покидая местопребывание свое, оно всегда хранит прозрачность.
Когда ты ищешь, ты найти его не можешь.
Нельзя его схватить или отбросить;
И лишь в необретаемом его ты обретешь.

Невозможно обрести природу Будды, хватаясь за нее. Природа Будды — это не что-то такое, что можно объяснить или похвалить. Она велика, как пустое пространство, и мала, как пустое пространство. Она содержит все. В самом быстром щелчке пальцами каждый момент времени содержится в ней. Как вообще можно восхвалять то, что находится за пределами понимания?

Где бы вы ни были, вы можете воспринять природу Будды. Но в тот миг, когда вы погонитесь за ней, она ускользнет: вы не сможете найти ее.

Природу Будды нельзя ни схватить, ни отбросить. Она может быть обретена, только когда она не обретается. Как вы можете себе представить, об этом нельзя сказать слишком много. Поэтому если вы не можете обрести ее, как вы обретаете ее? Как вы можете обрести что-то, не обретая этого? На самом деле, никакого обретений нет. Природа Будды здесь с самого начала.

Мой вопрос таков: «Где ваше сознание?»

Я расскажу вам кое-что о природе Будды: когда сознания нет, это она. Но когда вы направляете на природу Будды свое сознание, она исчезает.

День 10. Нет такой вещи, как правильное или ложное

Молчанье разговоров, тишина бесед,
Врата деяния раскрыты без остатка.
Пусть кто-то спросит, что за принцип я толкую,
И я отвечу: «Силу Махапраджни».

Никто не знает, прав я или нет,
И даже боги не поймут, согласен я иль возражаю.
Я практике на много кальп предался;
Не лгу я вам, как ловкачи иные.

Эти строки описывают поведение человека, обретшего Великое Просветление. Он ведет себя так, как есть. Не важно, что другие люди говорят о нем или как они к нему относятся. На него нельзя оказать влияние или заставить измениться каким-либо образом. Подобный последователь — величайший из благодетелей, величайший подноситель высшей Дхармы.

Есть три типа подношений: подношение материальных вещей, подношение Дхармы и подношение не-деяния. Обычные люди делают подношения материальными вещами. Понимающие люди делают подношения Дхармой. Обладатели великой мудрости и заслуг делают подношения не-деянием.

Человек, описанный в этих строках, принадлежит к третьей категории. Понимающие люди должны говорить, чтобы сделать подношения Дхармой, но не важно, говорит великий чаньский наставник или нет. Он все равно делает подношение. Говоря, он делает подношение; не говоря, он делает подношение.

Просветленный человек с большими заслугами может дать людям все, что им нужно. Иисус Христос был чрезвычайно беден, и все же у тех, кто следовал за ним, было что поесть. Если вы ничего не имеете или ничего не хотите, то когда вам что-то понадобится, вы получите это. Если бы вы спросили великого практикующего о том, как ему удается делать такие вещи, он бы ответил: «Я не знаю и не понимаю частностей. Это не моя сила; это сила Махапраджни, или великой мудрости». Великая мудрость не принадлежит практикующему. Он ничего не имеет и ничего не хочет. Если бы он заявил, что у него есть какая-то сила, это была бы гордость, а не мудрость. Мудрость не принадлежит ему, мне или вам. Если бы это была ваша мудрость, она была бы так же ограниченна, как вы сами.

Великий последователь Чань может казаться правым, неправым, непостижимым, даже безумным. Один проповедник Дхармы однажды пожаловался мне на чаньского наставника. «Этот человек сумасшедший, — сказал он, — Когда вы говорите о существовании, он говорит о несуществовании. Когда вы говорите о «я», он говорит о «не-я». Если вы начинаете говорить о несуществовании, то он говорит о существовании. Вы не можете выиграть. Каждый раз, когда вы что-то говорите, он говорит совершенно противоположное. Если бы я был Вами, я бы не обращал на него внимания. Он не в себе!»

Этот конкретный чаньский наставник не обязательно ведет себя таким образом со всеми, не ведет он так себя и все время. Это зависит от ситуации. Иногда он может казаться нормальным. Он может говорить обычные веши. В другой ситуации он может казаться совершенно иррациональным. Вы не можете судить о таком человеке.

Днем вы можете увидеть его простирающимся перед статуей Будды, а ночью — разрубающим ее на растопку. Он может освободить животное, которое должно быть вот-вот убито, а затем сесть за тарелку с горячим куриным супом. Нет стандарта поведения, по которому вы можете судить о нем.

Был современный чаньский наставник по имени Живой Будда Золотой Горы. Богатый человек попросил его помочь его дочери, которая умирала от туберкулеза. Врачи отказались от нее. Когда наставник подошел к ее кровати, он поднял ее на руки и сильно поцеловал в губы. Она попыталась вырваться, и другие тоже пытались остановить его, но он не отпускал ее десять минут. Затем он выпустил ее, повернулся и изверг из себя множество отвратительной черной слизи. Люди были потрясены и исполнены отвращения. Они спросили, как он мог выдержать и высосать все это из нее. Он сказал: «А что в этом ужасного. На самом деле, это достаточно вкусно». Он собрал слизь, поджарил и съел ее. Таким образом девушка была излечена.

Я не думаю, что вы приняли бы его за обычного человека. То, что он говорит и делает, может казаться лишенным смысла, но вы не обладаете силой практики, чтобы понять его. Его действия опираются на опыт долгих занятий практикой. Вы не можете понять его, не говоря уже о том, чтобы подражать ему. Если бы вы поцеловали человека, умирающего от туберкулеза, вы. наверное, тоже умерли бы.

Воздвигнув знамя Дхармы, главный принцип указав,
Завета Будды Цаоци держался очевидно.
Светильник первым взял Махакашьяпа;
И двадцать восемь поколений в Индии его хранили,

К востоку Дхарма устремилась и проникла к нам,
Где первым патриархом Бодхидхарма стал.
Передавали одеяние друг другу шесть поколений, как известно среди нас,
А те, кто позже к Дао обратился, не могут быть сосчитаны никак.

В этой строфе описывается передача Дхармы в школе Чань — передача без помощи слов. Знамя Дхармы — это длинный круглый сверток ткани, свисающий с карнизов крыши храма. Знамя — это знак, сообщающий людям о том, что происходит в таких местах. Юн-цзя использует это как символ того, что Чань полагается не на слова или язык, а на непосредственное восприятие.

В строфе говорится, что Чань передавался через непосредственное восприятие со времени Будды вплоть до шестого патриарха, который был современником Юн-цзя. В Индии было двадцать восемь поколений патриархов, начиная с Махакашьяпы. Двадцать восьмым патриархом был Бодхидхарма, и он стал первым патриархом в Китае. Хуэй-нэн (Цаоци) был шестым патриархом в Китае. Это не означает, что только патриархи достигали просветления. И до, и после Бодхидхармы было много последователей, которые достигли цели Чань.

Не остается истина сохранной, а ложь пуста всегда.
Когда мы устраним существованье с несуществованьем, то, что не пусто, сразу опустеет.
Все двадцать врат пустых провозглашают непривязанность.
Всех Татхагат — одна природа; и сущность их одна.

Нет такой веши, как истина или ложь. Они суть одно и то же. Для Татхагаты истинное и ложное в равной степени заключают в себе сущность его природы. Нельзя говорить об истинном и ложном как о самостоятельных вещах.

Неверно говорить, что истинное и ложное существуют вечно, и неверно говорить, что истинное и ложное существуют только в сознании. Чтобы понять это, вы должны сначала познать пустотность истинного и ложного. Затем вы должны познать отрицание пустотности истинного и ложного. На этом этапе слов больше нет. Если вы можете по-прежнему говорить об этом, то все еще есть пустотность, которую предстоит опустошить.

Вы можете подходить к пустотности под разными углами зрения. В стихотворении упоминается о двадцати типах, но Юн-цзя не называет их. Возможно, Юн-цзя заимствовал эти двадцать типов пустотности из восемнадцати пустотностей, описанных в «Махапраджняпарамита-сутре», которые суть: 1) внутренняя пустотность; 2) внешняя пустотность; 3) и внутренняя, и внешняя пустотность; 4) пустотность пустотности; 5) великая пустотность; 6) окончательная пустотность; 7) пустотность существования; 8) пустотность несуществования; 9) бесконечная пустотность; 10) безграничная пустотность; II) пустотность неоспоримого; 12) пустотность изначальной природы; 13) пустотность всех элементов существования; 14) пустотность формы; 15) пустотность недостижимого; 16) пустотность «ничто»; 17) пустотность собственной природы; 18) пустотность отсутствия собственной природы.

Есть много таких категорий, но все они представляют собой различные способы выражения одной веши — пустотности. Собственная природа пуста. Ваша собственная природа — это пустотность собственной природы.

Сознанье — это орган чувств; его объекты — дхармы.
Подобны оба пятнам на зерцале.
Как только стерта пыль, блистает свет.
Когда забыты и сознание, и дхармы, то истинная сущность.

В этой строфе Юн-цзя говорит о процессе практики. Сознание не движется само по себе. Сознание движется потому, что входит в соприкосновение с внешними явлениями. Явления можно разделить на две категории: ментальные дхармы — те, что внутри сознания; и материальные дхармы — предметы с формой и очертаниями. Сознание взаимодействует с внешними, материальными дхармами при посредстве органов чувственного восприятия. Движение сознания само по себе является ментальной дхармой, но здесь в стихотворении речь идет о внешних дхармах, или форме.

Внешние дхармы иногда именуются чувственными объектами. На самом деле, буквальный смысл китайского термина — это «чувственная пыль». Как только сознание воспринимает внешние дхармы, в действие приводится цепочка ментальных дхарм — которые являются чувственными объектами шестого сознания. Ментальные дхармы сами по себе также приводят в действие другие ментальные дхармы. Любая ментальная деятельность или внешний объект, воздействующий на сознание, может рассматриваться как чувственная пыль. Именно эта чувственная пыль накапливается и скрывает под собой зерцало сознания.

Когда нет взаимодействия с внешними дхармами, нет и ментальных дхарм. Когда форма ведет к ощущению, а ощущение — к восприятию и пониманию, то в сознании образуется цепочка ассоциаций, или ментальных дхарм, и внешний объект остается позади. Как только сознание придет в движение, оно будет продолжать двигаться, подтачиваемое своей собственной активностью. Если сознание не движется, исчезает как внутреннее, так и внешнее. Когда прекращается взаимодействие между внутренней ментальной активностью и внешней формой, появляется мудрость. В это время невозможно обнаружить ни сознания, ни дхарм.

Если сознания и дхарм больше нет, то с чего же они должны начинаться? Это не что иное, как природа Будды.

День 11. Гибкость последователей Чань

О, в этом мире злом, в век окончанья Дхармы,
Живые существа несчастливы и трудно усмиренью поддаются.
Спустя века от времени святых, ошибочные взгляды все сильнее.
Когда все демоны сильны, а Дхарма стала слабой, опасности и страхи возрастают.
Услышав Татхагаты слово о внезапном просветленье,
Они его разрушить помышляют, рассыпать на частицы.

В этих строках стихотворения Юн-цзя описывает поведение и отношение людей, окружавших его во времена династии Тан. Буддийская традиция делит время после Будды на три эры. Первая эра, которая длилась пятьсот лет после ухода Будды в нирвану, называется Периодом Истинной Дхармы. Вторая эра, которая длилась в течение пятисот лет после завершения первой, называется Периодом Ложной Дхармы. Третья эра, начавшаяся через тысячу лет после ухода Будды в нирвану, называется Веком Окончанья Дхармы.

Век Окончанья Дхармы начался во времена шести династий китайской истории, еще до рождения Юн-цзя. Мало у кого из людей были хорошие кармические корни, и большинство людей с трудом воспринимало Дхарму Будды. Юн-цзя был свидетелем упадка и сделал вывод, что чем больше времени отделяет нас от Будды Шакьямуни, тем глубже люди погружаются в свои превратные взгляды; сила демонов перевешивает силу Дхармы Будды.

В это