/ Language: Русский / Genre:sf_humor

Здравствуйте, я ваша ведьма!

Татьяна Андрианова

Меня зовут Виктория Загнибеда, и я – ведьма. Звучит как признание на сборе общества анонимных алкоголиков. Но это действительно так. Профессора Академии Колдовства, Чародейства, Магии и Волшебства вздохнули с облегчением, когда я покидала стены альма-матер, и с чувством выполненного долга распределили меня в село, куда уже лет сто никого не присылали. Видимо, надеялись, что славные деяния бездарной ученицы до них не дойдут ввиду дальности расстояния. И что я им такого сделала? Правда, стоило мне только появиться на месте работы – такое началось… Словом, целой команде истребителей не расхлебать. А я что? Я ничего. И почему мне не верят?

2008 ru Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer, FB Editor v2.0 20.10.2008 http://www.fenzin.org 1954e221-efe5-102b-9810-fbae753fdc93 1.0 Здравствуйте, я ваша ведьма! «Издательство АЛЬФА-КНИГА» М. 2008 978-5-9922-0224-3

Татьяна Андрианова

Здравствуйте, я ваша ведьма!

1

Стоял душный, знойный июльский день. Ни облачка на небе, ни тучки на горизонте. Я нерешительно топталась на пороге сельсовета села Малые Кузьминки, – в синих джинсах, в белой, промокшей от пота футболке и сандалиях на босу ногу. Вместительная спортивная сумка оттягивала плечо. Единственное, что отличало меня от местного обывателя, – несколько амулетов на шее и деревянные четки с оберегами на руке вместо браслета.

Меня зовут Виктория Загнибеда, и я – ведьма. Звучит как признание на сборе Ассоциации анонимных алкоголиков. Но это действительно так. Очень редко в семье, не имеющей никакого отношения к магии и волшебству, рождается настоящая ведьма. Мой дар обнаружился в двенадцать лет, когда я умудрилась превратить контрольную работу соседки по парте в лягушку. Земноводное получилось белое в клеточку, как листок из ученической тетрадки; оно противно квакнуло и шустро ускакало в коридор, где было съедено питоном Яшкой, выбравшимся из террариума живого уголка.

Как оказалось впоследствии, столь эффектное превращение контрольной было моим самым крутым деянием как ведьмы. Родители гордились мной. Меня тут же отправили в спецшколу для магически одаренных, затем в Академию Колдовства, Чародейства, Магии и Волшебства. В результате нескольких лет безуспешных усилий со стороны учителей на свет выпущена посредственная ведьма с минимальными оценками по предметам и такими же способностями. Профессора вздохнули с облегчением и с чувством выполненного долга дали мне распределение в село, куда уже лет сто никого не посылали. Видимо, надеялись, что слава о деяниях бездарной ученицы до них не дойдет ввиду дальности расстояний.

Я еще раз глубоко вздохнула, перекинула светло-русую косу через плечо, поправила тяжелую сумку и сотворила небольшое заклинание на пасмурную погоду. Маленькие тучки не повредят сельскому хозяйству, а мне будет куда приятнее выйти из помещения, когда спадет невыносимая жара.

К моему удивлению, заклинание сработало. На небе действительно появилась тучка, прямо надо мной. Тулка спустилась ниже, залетела под козырек сельсовета, грянул гром, сверкнула молния, и полил ливень. Я вымокла практически мгновенно. Во избежание простуды пришлось поспешить в помещение, но проклятая тучка последовала за мной.

Секретарь сельсовета, дородная женщина, смачно жующая малосольный огурец, минут пять созерцала молодую ведьму с персональным душем над головой. Я поежилась от сырости, чихнула и выложила перед ней направление.

– Дак вам к председателю надо, – махнула она надкушенным огурцом в сторону закрытой двери с табличкой «Глава администрации с. Малые Кузьминки». – Он как раз у себя.

Глава администрации оказался, не в пример своему секретарю, сед и худосочен. В своем черном костюме, минимум на размер больше, он выглядел как всклокоченное пугало, сбежавшее с огорода из-за несусветной жары, отчаянно потел, но пиджак не снимал. Берёг авторитет.

– Что это вы, уважаемая, мне весь ковер замочили? Мы влажную уборку не заказывали, так что денег с нас не сдерете. Даже не думайте.

В подтверждение своих слов глава сложил крепкий кукиш и помахал им из-за своего стола.

От такого приема я немного опешила. Честно говоря, я рассчитывала, что о моем прибытии в деревне должны знать. Распределяют не с бухты-барахты, обычно поступает заявка из местных органов самоуправления. А туда ли я попала?

Я вернулась назад и еще раз внимательно изучила табличку на двери. Так и есть: «Глава администрации с. Малые Кузьминки». Никакой ошибки.

– Здравствуйте, я ваша ведьма, – неуверенно выдохнула я. – По распределению.

Мужчина оторопело моргнул и принялся внимательно изучать мое направление. Даже очки надел, разве что на зуб не попробовал. Затем поднял на меня глаза.

– О! Здравствуйте, госпожа ведьма! – расплылся в улыбке глава, будто не он только что махал перед моим лицом фигой. – Жарковато что-то сегодня, не находите?

Это он на мой дождик намекает?

– Давайте знакомиться. Я – глава администрации, Сергей Алексеевич Овцынов.

– Виктория Загнибеда, – с вымученной улыбкой откликнулась я и чихнула, пока он тряс мою мокрую от дождя руку. Так и воспаление легких подхватить можно… Стоп! Я же ведьма. Нужно просто развеять чары. Я сотворила заклинание, но развеяла не тучку, а стул Овцынова. Предмет мебели исчез с легким хлопком. В этот момент мужчина как раз собирался на него сесть и со всего размаха грохнулся копчиком об пол.

– Опс! – Это все, что я могла на это сказать.

– Ничего-ничего, – махнул рукой глава откуда-то из-под стола, словно стулья у него исчезают несколько раз на дню и он давно смирился с сим прискорбным фактом. – Жильем мы вас обеспечим, не сомневайтесь…

2

Через некоторое время мне удалось-таки избавиться от надоедливой тучки. Правда, попутно из села исчез один фонарный столб и калитка сельсовета. Но ведь это мелочи, не правда ли?

А при виде этого самого жилья у меня от удивления отвисла челюсть, а глаза полезли на лоб. Честно говоря, эту, с позволения сказать, избушку без курьих ножек жилищем нельзя назвать даже с натяжкой. У Бабы-яги из русской народной сказки и то условия проживания получше будут. Неужели Овцынов так из-за стула расстроился и это – его страшная месть? Просто маньяк! Я ему пять новых куплю… Или даже десять, если поселит меня в нормальном жилище. Конечно, на джакузи я не претендую, но баня – святое. А это что?

Покосившаяся халупа, вросшая в землю почти до окон, с растрескавшимися от времени деревянными наличниками. Худая черепичная крыша щеголяла гнилыми стропилами и огромными дырами, она явно грозила обвалиться на голову смельчаку, рискнувшему зайти в аварийное жилье. Покосившаяся дверь висела на единственной ржавой петле. Стены бревенчатого сооружения поросли мхом. И это только вид снаружи. Даже не хочется думать о том, что внутри.

Глядя на мой полный «энтузиазма» вид, местный пенсионер Пафнутьич, любезно подбросивший меня на телеге до места жительства, вручил мне спортивную сумку и не без ехидства заметил:

– А ты что ожидала, деточка? Палаты царские? Так ведь у нас графьев, чай, давно нетути. В домишке никто не жил, почитай, лет сто. Вот он и покосился малость.

Ничего себе «малость»!

– А я-то как здесь жить буду? – убито прошептала я.

– Ничего, устроишься как-нибудь, – отмахнулся старик. – Вон Ванька из лесу вернется, вмиг все поправит.

– Кто такой Ванька? – хотела спросить я, но вопрос повис в воздухе. Пафнутьич уже удалялся в сторону деревни под веселый цокот конских копыт. Прытко бежала серая лошадка, подпрыгивала на грунтовой дороге деревянная телега.

Первым порывом было – бежать. Догнать Пафнутьича и на коленях умолять подбросить до железнодорожной станции. Ну не могу я жить в поле! Городская я! Всю жизнь прожила в квартире с удобствами. Я дернулась в сторону удаляющегося средства передвижения, но затормозила. Нет. От распределения отказываться нельзя. Надо как минимум лет пять перекантоваться, иначе меня с позором выгонят из Ассоциации ведьм и придется реализовывать себя на ниве других специальностей. Мне-то что? А вот родители не переживут. Они ведь мной гордятся.

– Да, Вика, – убито прошептала я, – вляпалась ты в жизнь двумя ногами.

Однако надо было устраиваться на ночлег. Наверняка в доме нет ни газа, ни электричества. Впрочем, это неважно. Еды все равно нет. Так что банкета не предвидится. Буду жить голодная, в развалюхе, в лесу, как отшельница. Кто-то очень не любил предыдущую ведьму, раз поселил ее у черта на куличках. Предприимчивый, хозяйственный народ даже на бревна не позарился. Это странно. Помню, попалась как-то мне на глаза статья о том, как в одном селе мужик поехал в город и загулял там на неделю, а когда вернулся – глядь, а дома-то и нет! Оказалось, односельчанину позарез нужен был сарай, а стройматериалов не наблюдалось. Вот и счел он дом, оставленный без присмотра, бесхозным и со спокойной совестью позаимствовал кирпич на нужды подсобного хозяйства. Не пропадать же добру.

Я осторожно, со всей возможной осмотрительностью вошла в дом. Шаткие, прогнившие и редкие, как зубы у жертвы кариеса, ступени отчаянно скрипели и опасно прогибались под моим весом, норовя и вовсе сломаться. Наверняка за время подъема на крыльцо у меня в шевелюре появились седые волосы. Дверь поддалась сразу. С зубодробящим скрежетом она покачнулась на ржавой петле, отворилась, глухо стукнувшись о стену. От удара из дерева выскочила последняя пара проржавевших гвоздей, и дверь рухнула на землю, едва не задев меня.

– Ой! – вскрикнула я, невольно подпрыгивая на месте от неожиданности. – Минус дверь!..

Ладно. Дверь в общем-то была никакая, – утешала я себя, наблюдая за оседающей пылью. Вора такая точно не задержит. А так хотя бы проветрится помещение. За сотню лет наверняка скопилась целая тонна пыли, а то и две.

В доме пахло плесенью, застоявшимся воздухом, с потолка живописными махрами свисала грязная паутина. В углу стояла грязная, давно не беленная печь. Я такие только на картинке видела. Понятия не имею, что делают с подобной штуковиной. Кажется, ее полагается топить. Только какой силач может дотащить ее до речки или пруда? Или, может, надо поливать печь из ведра? Но тогда пройдет целая вечность, прежде чем такая махина утонет.

Около тусклого окна стояли грубо сколоченные из досок стол и пара стульев. Вот, пожалуй, и все незамысловатое убранство моего новоприобретенного дворца. И где, спрашивается, кровать? Ну или хоть какое-нибудь ложе.

Кровати не наблюдалось. Даже самой захудалой лавки и то не было. Неужели придется спать на полу?

В печи кто-то шумно завозился. Я невольно подалась вперед, чтобы рассмотреть, кто бы это мог быть. Неужели домовой? Бедняга, прожил без людей целый век! Одичал небось. Может, и разговаривать разучился. В печи отчаянно чихнули, фыркнули, зашуршали.

– Кто там? – спросила я. – А ну вылазь!

Шорох прекратился. Видимо, тот, кто находился внутри, решал, стоит ли поддаваться на провокацию. Я ждала. В конце концов, мне спешить совершенно некуда. Я теперь лет пять совершенно свободна. В печи молчали. Молчала и я. Становилось скучновато, аж на зевоту потянуло, а голову приклонить негде. Спать в антисанитарных условиях я не собиралась. Можно, конечно, попробовать прибраться, но чтобы привести данное жилище в более-менее сносный вид, необходима рота уборщиц, не меньше. Мне одной с такой задачей не справиться.

Я тяжело вздохнула. Вздохнули и в печи. Что они там, в самом деле, дразнятся? Я разозлилась и направилась к печке, исполненная решимости извлечь неизвестное создание наружу. Беда в том, что я не учла планов этого самого создания. Оно вовсе не собиралось покидать насиженное укрытие и, стоило мне только неосмотрительно засунуть беззащитную руку в печь, пустило в ход острые когти и зубы.

Вскрикнув от боли, я потащила руку наружу, но не тут-то было! К руке намертво прицепилось неведомое создание, оно издавало дикие вопли и вовсю орудовало многочисленными лапами. Словом, стояло насмерть по принципу «умри, но врагам не сдавайся». Я, отчаянно вереща, дергала рукой, стараясь вернуть пропадающую совершенно бесславно конечность, но безрезультатно. Ужас! Использовать заклинания невозможно, с моим счастьем я в лучшем случае обернусь лягушкой и упрыгаю к ближайшему болоту, в худшем – превращу печь в медвежий капкан. В обоих вариантах пострадаю только я.

Я уперлась в печь двумя ногами и дернула изо всех сил. Вывих я как-нибудь переживу, а потерю руки – нет. Рука вырвалась из плена, как пробка из бутылки с шампанским. Пены не было, только я на манер вышеупомянутой пробки отправилась в свободный полет, но не по вертикальной, а по горизонтальной плоскости и пребольно врезалась в деревянный стол. Дыхание пресеклось. Я отчаянно ловила ртом воздух вместе с пылью, поднятой моим падением, когда стол пошатнулся и его столешница рухнула прямо мне на голову.

– Ой-ё! – воскликнула я, совершенно не представляя, какое из пострадавших мест баюкать первым.

Вместе с моей рукой из печки наподобие джинна из бутылки вырвалось нечто шарообразное, черное, лохматое, сверкающее зелеными глазами, ужасно вопящее. Оно врезалось в стену и повисло на ней, держась когтями. Затем, очухавшись, метнулось на потолок и зависло там.

Мне было очень больно, и я, не задумываясь о последствиях, не вспоминая о своих первоначальных добрых намерениях, запустила в монстра ножкой стола. Будет знать, гад, как пугать мирных граждан! Промазала. Досадно. Неизвестный издал леденящий душу вопль и заметался по потолку, по стенам, совершенно не задумываясь, где верх, где низ. А у меня оставались целых три ножки и доски столешницы. Все пошло в ход, даже стулья.

– Получай, тварь! Знай наших! – выкрикивала я, запуская в чудовище очередным снарядом.

Избушка стонала от ярости нашего сражения. Тем более что оружие у меня оказалось многоразового использования. Ножки стола – увесистые, тяжелые, я размахивалась и кидала их в места предполагаемого перемещения противника. Со стороны это напоминало игру в городки. Только там фигуры стоят на одном месте, а моя мишень мечется кругами.

Вдруг лачуга застонала как-то особенно жалостливо, пол под ногами содрогнулся и заходил ходуном, словно спина морского чудовища под водой. Я невольно пошатнулась, взмахнула руками, пытаясь обрести утерянное равновесие, но не тут-то было. Раздался чудовищный скрип судна, напоровшегося днищем на барьерный риф, с потолка посыпалась сенная труха, пыль и разнообразная щепа. Я замерла от ужаса. Сейчас это роскошное жилище рухнет прямо на мою бедную голову и погребет под своими руинами незадачливую ведьму в самом расцвете лет и начале карьеры. Нет уж. Дудки. Не доставлю зловредному скряге Овцынову, сославшему меня из-за старого никчемного стула в тмутаракань, удовольствия поесть на моих похоронах блинов с медом. Наверняка, гад, даже на путный памятник не разорится, просто завалит сверху обломками хижины и толкнет речь.

Я шустро подхватила сумку и метнулась к выходу, молясь, чтобы и без того шаткие ступени не успели обвалиться. Мечущееся кругами лохматое черное нечто, казалось, не замечало грядущей катастрофы. На секунду я замешкалась в дверях. Мне стало жаль несчастное создание. Но пришлось подавить в себе неуместный приступ сострадания к ближнему своему. Все-таки своя шкура намного дороже.

3

Ступени успели обвалиться. Бревенчатые стены ходили ходуном, со стороны казалось, будто дом пустился в пляс под одному ему слышную музыку. Я зажмурилась и сиганула вниз на свой страх и риск. Тут уж не до прицельных прыжков. Перелом я как-нибудь переживу, а вот погребение под массой бревен в мой обхват толщиной – нет. Это называется умением выбирать приоритеты.

Земля встретила жестко. Как я ни старалась, смягчить приземление не удалось. Что-то хрустнуло. Но что? Я осторожно открыла глаза и постаралась оценить нанесенный мне ущерб. Ноги малость отшибла. Ничего, немного поболят и перестанут. Переломов и вывихов нет – уже повезло. Что же тогда так хрустнуло? Мой хрустальный шар!.. Для ведьмы нет ничего худшего, чем потерять свой шар. Это означает, что связь с другими потеряна. Правда, мой шар был сильно б/у и почти всегда изображение оставляло желать лучшего, но это был мой шар. Что ж, будем считать, что бесценная реликвия пала жертвой безжалостной схватки с многочисленными врагами типа болотной жути или целой стаи волколаков.

Проявив невероятное мужество и самообладание, я сумела принять свершившееся как неизбежность бытия, полного опасностей. Поднялась на ноги, отряхнулась. Избушка начала рушиться. Первой обвалилась черепичная кровля. Прогнившие стропила рухнули внутрь, подняв столб столетней пыли, бревна основания дрогнули и поехали в разные стороны. Лачуга складывалась наподобие гигантского карточного домика, и мне необходимо было менять дислокацию, иначе может сшибить гигантским бревном вместо кегли.

И тут произошло нечто уж совсем из ряда вон выходящее. Мне на загривок приземлился кто-то когтистый, трясущийся от страха. Я замахнулась было на наглеца сумкой, но по инерции сделала два полных оборота вокруг своей оси, наподобие юлы, и пребольно врезалась локтем в дерево.

– Ой-ё! – воскликнула я, потирая ушибленное место.

Как назло, заболело сразу все. Ноги вспомнили мое неудачное приземление, рука – когти и зубы неизвестного существа, локоть разболелся еще сильнее, на нем просто на глазах наливался багрянцем здоровенный синяк.

Только этого мне не хватало. Я цепко схватила сидящего на моей шее. Это из-за него, кто бы он ни был, мой локоть так «похорошел». Рука уцепила нечто пушистое и волосатое, напуганное и дрожащее. Этим «нечтом» оказался обычный кот. Немного крупнее своих собратьев, отъевшийся на полевых мышах и хомяках, кошак полностью смирился со своей печальной участью. Казалось, по его несчастной морде вот-вот пробежит скупая слеза несчастной жертвы гонений и репрессий.

Разве может подняться рука на такое несчастное создание? Кот почувствовал мою нерешительность, скосил изумрудные глаза в мою сторону и громко замурлыкал. Нет. Теперь точно не смогу ничего с ним сделать. Уничтожать мурчащее животное – это уже слишком. Ладно. Пусть живет. Имя дам ему позже. Сейчас предстоят дела поважнее. Какие?

Например, объяснить Овцынову, как случилось, что я разрушила избушку, протянувшую без моего присутствия более ста лет и, возможно, пережившую бы и второе пришествие, если бы не мое появление. Что-то подсказывало мне, что Овцынов не очень обрадуется подобному известию.

Предчувствия меня не обманули. Редкий случай, но факт. Овцынов сначала остолбенел, как памятник труженику села, а потом принялся орать так, что я начала предполагать наличие в его роду баньши. Стены сельсовета тряслись от его вопля. Или стенания? Не знаю, как правильнее назвать этот звук. Возможно, именно так орут в джунглях знаменитые обезьяны-ревуны. Вопль, призванный устрашать соперников, произвел на меня поистине глубокое впечатление.

– Успокойтесь, уважаемый Сергей Алексеевич! – миролюбиво промурлыкала я. – Ну что, собственно, такого страшного произошло? Честно говоря, хибара была никакая…

Мои попытки успокоить председателя провалились с треском.

– Никакая?! – взревел он, брызжа слюной в мою сторону.

На всякий случай я отошла подальше. Сегодня я уже умывалась.

– Да эта замечательная изба повидала на своем веку не менее дюжины ведьм! Она, если хотите, гордость нашего села, памятник русского зодчества, так сказать!

– Ну если это был памятник, зачем вы в него живых людей селите, да еще не отреставрировав как следует? – справедливо заметила я.

– А где прикажете вас селить?

– Не знаю. Но на этот случай у вас должно быть предусмотрено жилье поновее. Если запросили себе ведьму, будьте любезны обеспечить ее подобающим жильем, – отрезала я.

– В нашем селе ведьму селят за околицей.

– Это кто ж такое придумал? – возмутилась я.

– Умные люди, вот кто! – хлопнул ладонью по столу Овцынов. – И правы были наши пращуры! Вы, госпожа ведьма, за один только день нашему селу урона нанесли больше, чем все семь войн магов, вместе взятые.

Ну не такой уж урон… Подумаешь – стул, калитка, фонарный столб и столетняя изба. Нашел повод для огорчения.

– Значит, жильем вы меня обеспечивать не собираетесь? – на всякий случай уточнила я.

Поневоле задумаешься: а так ли мне не удаются проклятия? Может, испробовать парочку прямо сейчас? Если перестараюсь, ничего страшного, лишь бы по мне не шибануло.

– Именно так. Я вообще считаю, что штатная ведьма нам ни к чему. Урожаи у нас, слава богу, хорошие, нечисть в лесах не водится. Жили сто лет без вас, и далее не хуже будет.

Я открыла рот от изумления. Ничего себе! Он что, дает мне отставку? Обидно, черт побери. Хотя… Если он сгоряча прямо сейчас подмахнет мое направление и официально откажется от моих услуг, то есть все шансы первым же поездом укатить обратно в Москву. Понадобилось все мое самообладание, чтобы не дать ни единому лучику радости просиять на моем перекошенном злобой лице. Вдруг передумает?

– Если я правильно вас, любезный, поняла, вы отказываетесь от моих услуг? – чуть мягче уточнила я.

– Да!!! – проревел Овцынов.

– Тогда подпишите мое направление, и мы разойдемся, как в море корабли, – вкрадчиво намекнула я, сдерживая радостное ликование в голосе.

В Москву… – мечтательно думала я, глядя, как председатель подписывает мое направление. Никаких избушек! Ванна, теплая чистая постель, белоснежные простыни… Я сцапала бумагу одновременно с последним росчерком шариковой ручки. От избытка положительных эмоций бросилась опешившему Овцынову на шею, смачно расцеловала в обе щеки, вызвав у мужчины румянец, и закружилась по комнате в вальсе.

– Что это вы так радуетесь? – прокашлявшись, поинтересовался все еще пурпурный председатель. – Поезд на Москву будет только завтра. Так что ночевать все равно придется в лесу.

– В лесу? – опешила я.

В мозгу возникла неутешительная картина ночевки на сырой земле: лежу, свернувшись калачиком, в обнимку с сумкой, к тому же на голодный желудок. Вокруг рыщут голодные звери и огромных размеров комары пикируют как истребители.

– Не волнуйтесь – палатку, спальный мешок и сухой паек мы вам выдадим, – успокоил меня председатель.

– Мне нужно еще молоко, – все еще пребывая в шоке, выдохнула я, – для него…

С этими словами я извлекла за шкирку из сумки дремавшего кота. Кот обозрел председателя зелеными глазами и, издав боевой клич «мя-а-у-у!!!», хватил его когтистой лапой по лицу.

4

Утро встретило меня недобро. Едва проснувшись, я обнаружила возле собственной беззащитной щеки огромную серую крысу. Правда, грызун был мертв, но мне от этого не легче. Одно дело, когда крысы нужны для приготовления зелья, другое – обнаружить их в собственной постели, пусть и импровизированной Я издала вопль Тарзана, упавшего с дерева, хотя мой крик наверняка был гораздо сильнее, и выскочила из палатки как ошпаренная.

– Кот! Где этот кот! Дайте его мне, и ему конец! – вопила я, рыская по округе разъяренным взглядом.

Интуиция говорила, что виновник происшествия именно черный кот, найденный мной вчера в печке.

Но кота, как назло, видно не было. Только стайка местных ребятишек, напуганная моими дикими воплями и видом взъерошенной со сна ведьмы, жаждущей пролить чью-то кровь, прыснула в разные стороны. Один незадачливый бегун поскользнулся на мокрой от травы росе, шлепнулся на мягкую точку и затаился, надеясь, что я его не замечу. Заметила.

– А тебе чего надо? – далеко не дружелюбно поинтересовалась я.

Нет, в принципе детей я люблю. Только к этому моменту была сыта по горло прелестями деревенской жизни вообще и конкретно этой деревней в частности. Поэтому срывала злость на всех подряд, совершенно не испытывая ни малейших угрызений совести. В конце концов, если заставили меня спать практически на голой земле – не удивляйтесь, что я с утра зла, как тысяча чертей, и примерно так же мила.

Хрупкий мальчонка испуганно втянул голову в худосочные плечи и еле слышно пискнул:

– Тетя ведьма! Вас все ждут.

– Как мило с их стороны проводить меня всем селом, – искренне умилилась я, готовясь простить все обиды разом.

Правда, отчего-то было такое ощущение, словно милые жители деревни, проводив глазами мой поезд, тут же бросятся окроплять деревню святой водой. Но я их за это не могла винить. Начали мы знакомство не очень гладко.

– Ладно, пошли. – В порыве великодушия я протянула мальчику руку.

Тот испуганно уставился на меня, видимо соображая, чем ему может грозить отказ или согласие принять мою помощь. Я хотела было обидеться, но передумала. Боится – значит уважает.

К моему немалому удивлению, деревенский мальчишка вывел меня не к железнодорожной станции, а на местный луг, где толпилась куча народу. Я задумчиво обозрела присутствующих, выделила из толпы Овцынова и направилась прямо к нему.

– Доброе утречко, – мило поздоровалась я. – По какому поводу собрание? Решили проводить меня всем селом? Тогда я сильно разочарована отсутствием оркестра.

Овцынов смерил меня каким-то странным взглядом, будто подозревал в чем-то, а конкретно высказать догадку боялся. Вместо этого он взял меня под локоток и буквально подволок к чьим-то кровавым останкам. Некоторое время я просто тупо таращилась на то, что когда-то было живым существом, а теперь представляло собой почти дочиста обглоданный скелет коровы. Кто бы это ни сделал, голову он не тронул. Полные ужаса остекленевшие глаза буренки уставились в небо.

Минуты две я усиленно боролась с приступом тошноты. Меня не готовили к таким зрелищам. Предполагалось, что оседлые ведьмы занимаются более мелкими проблемами, как то: недостаток дождей, плохие уловы, сведение бородавок и лечение бесплодия у населения и скота. Борьбу с нечистью ведут команды истребителей или просто странствующие ведьмы и ведьмаки. Это их хлеб Им преподавали спецпредметы, и обычная ведьма не может с ними тягаться. Тем более я.

– Дохлая корова, – констатировала я. – Вы просто маньяк, Овцынов. Зачем было показывать мне всякие ужасы перед отъездом? Мне же теперь месяц будет сниться несчастная буренка в разобранном виде.

Мои последние слова вызвали испуганный ропот среди собравшихся.

– О каком отъезде идет речь? – состроил невинное выражение лица Овцынов, но ему это плохо удалось. Вид портили отчетливые царапины от кошачьих когтей. – Что-то я не припомню, чтобы речь шла о вашем, уважаемая госпожа ведьма, отъезде.

От возмущения я буквально остолбенела. Нет, ну каков? Вчера еще буквально выпихивал меня из села, а сегодня на попятную? Не выйдет, голубчик. Не на такую напал.

– Здрасьте пожалуйста! – возмущенно фыркнула я. – Вы же сами вчера подписали мое направление. Я на вас больше не работаю. Так что будьте любезны предоставить мне транспорт, и я уберусь из этой деревни ко всем чертям.

– Боюсь, что не получится, – с наигранным сожалением вздохнул Овцынов.

Мне, как Станиславскому, захотелось крикнуть ему: «Не верю! Не умеешь ты играть, дорогой мой! Вон из артистов!»

– Сегодня я связался с Ассоциацией ведьм. Вам, госпожа, велено оставаться на месте вплоть до приезда группы истребителей, так как вы здесь единственная, кто разбирается в нечистой силе.

Надо же! Успел все-таки подсуетиться, гад. Интересно, с кем из Ассоциации он беседовал? Наверняка собеседник понятия не имел о моих профессиональных способностях. Или имел? Может, это такой способ избавиться от позора ведьминского рода? Мол, погибла при исполнении опасного задания. Честь и слава ей за это. История никогда не забудет ратного подвига Виктории Загнибеды.

Стоп. А с чего он, собственно, взял, что коровку слямзил кто-то из нечистых? Может, это местная стая волков озорничает? Или собаки бездомные. Тоже вариант.

– А с чего это вы, уважаемый, решили, что в падеже бедной скотинки виновата нечистая сила? Судя по вашему вчерашнему заявлению, здесь таковой отродясь не водилось. Или в соседнем селе имеются завистники?

– Думаете, порча? – испуганно пролепетал Овцынов.

– Нет. Считаю, что кто-то явно вас невзлюбил, если умудрился в одну ночь заселить округу нечистой силой. Либо это кто-то весьма прожорливый, либо достаточно многочисленный, – в тон ему ответила я.

– Нечистая сила у нас всегда водилась, – отмахнулся Овцынов. – Правда, из лесу редко вылезают, но бывает, что стащат овцу-другую.

– Вы сами себе противоречите, любезный, – фыркнула я.

Бессмысленный разговор начал утомлять. К тому же я еще не завтракала, и, налюбовавшись на свежие останки, вряд ли стоит рассчитывать на здоровый аппетит. Да здравствует лечебное голодание!

– Еще вчера нечисти у вас и в помине не было. Наверняка это местные волки озорничают. Соберите охотников с ружьями и устройте облаву.

– Вот вы ее и возглавьте! – с энтузиазмом закивал Овцынов.

Просто как китайский болванчик.

– Я?! – опешила я. – А я-то здесь при чем? Охотиться не умею, ружья в руках никогда не держала. Пустите в лес с оружием – добра не ждите.

– Значит, пойдете без оружия. Делов-то, – констатировал Овцынов.

Я еще минут пять смотрела ему вслед вытаращенными от удивления глазами. Меня берут в лес на волчью облаву безоружной? Точно, мои бренные останки покажут в очередной программе «Катастрофы недели».

5

Команда для похода в лес собралась матерая. Группа мужчин в военной амуниции, с суровыми обветренными, загорелыми лицами и, как противоположность им, я – хрупкая девушка в джинсах и белой футболке, безоружная, совершенно не готовая к прогулкам по лесу. Неважно, будь то сбор грибов, рыбалка или охота, – я одинаково не готова к любому из этих заданий. Обвешанные охотничьими ружьями и ножами мужчины поглядывали в мою сторону со смесью уважения и опаски, как викинги на берсерка. Видимо, тоже не знали, чего от меня можно ожидать.

Я же чувствовала себя просто как камикадзе, осталось только крикнуть «банзай!» и найти самолет противника.

– Ну? И куда мы идем? – осторожно поинтересовался один из собравшихся, готовый в любой момент нырнуть за спины товарищей.

– В лес, – невозмутимо откликнулась я.

Ну и народ! Полдня собирались, всей деревней провожали, а до сих пор не уразумели, куда мы направим стопы свои. Как бы при таких умственных способностях они там сами друг друга не перестреляли.

– Понятно, что в лес. Так он большой, – подал голос другой.

Я смерила оратора долгим взглядом. Вообще-то это они здесь охотники, им полагается искать следы зверей. А я просто в качестве запасного варианта – на случай появления неожиданностей, вроде заплутавшего волколака. Правда, из меня боец с нечистью совсем никакой. Зато моя безвременная кончина во цвете лет даст несколько секунд форы большим мужикам.

Я чуть было не всплакнула от нарисовавшейся в мозгу неутешительной перспективы, но сдержалась.

– Вы же охотники, – отметила я очевидное. – Поищите следы какие-нибудь, собак, что ли, привлеките…

Мужики дружно почесали в затылках – просто удивительный синхрон – и согласились:

– Действительно, давайте искать следы.

Все дружно закивали, включая меня. Вот он, стадный инстинкт в действии. Вписываюсь в коллектив, однако.

Следы обнаружили на удивление быстро. То ли сказался профессионализм следопытов, то ли мимо таких внушительных и многочисленных отпечатков пройти оказалось просто невозможно, сие тайна великая. Как бы то ни было, отпечатки лап неизвестных существ оказались на самой границе луга с лесом, там, где местные жители в порыве любопытства не успели их затоптать.

Рядом с одним из отчетливых отпечатков когтистой лапы размера выше среднего сидел мой вчерашний знакомец из кошачьего племени и с интересом сравнивал свою черную пушистую лапку с оттиском на земле. Морда кота выражала крайнее удивление увиденным.

А удивляться было чему. Следы зверушек немаленького размера, побольше моей ладони будут. Да что моей! Мужики примерились и ахнули. Во какая дичь сама в руки плывет! Дома на стенку голов навешать можно или чучело набить, будет о чем порассказать долгими зимними вечерами. Слушая их велеречивые разглагольствования о шкуре неубитых медведей, я вздыхала про себя. Неужели им не страшно? А бывают ли у таких зверей дома и камины? И если да, то не наделают ли из нас самих чучел и голов на досках, чтобы похвастаться случайным гостям, заглянувшим на чашку чая.

Однако мысли свои я благоразумно держала при себе. Нечего из мужчин дух боевой выхолаживать. Может, еще обойдется. Вдруг звери лопнули от обжорства или в соседнюю область подались – тамошних буренок поедать. Чем черт не шутит, пока Бог спит. Должно же и мне когда-нибудь повезти.

В лесу было как в лесу. Много деревьев, мало света, приятная прохлада служила изрядным утешением перегревшемуся на летнем солнце организму. Несмотря на свои внушительные габариты, мужчины передвигались на удивление тихо, практически бесшумно, причем не было заметно, чтобы они прилагали особые усилия или как-то особенно тщательно высматривали место для следующего шага.

Я, наоборот, аж губу прикусила от старания, только ничего из моих усилий путного не выходило. Впрочем, как всегда. Шум я издавала за всех сразу, будто среди подлеска пробирался слон – с треском, сопением. Охотники нервно шикали в мою сторону, нетерпеливо оглядывались, а я нервничала еще больше, и шум только усиливался. В конце концов, не выдержав моего очередного хрустнувшего под ногами сучка и нервного возгласа, один из охотников подошел ко мне и спросил:.

– Госпожа ведьма, как вас зовут?

Я ожидала чего угодно, только не этого спокойного вопроса, поэтому удивленно заморгала глазами, как колибри крыльями, и пролепетала:

– Виктория.

– А меня Алексеем кличут. Тебя ведь против воли на охоту послали?

Я кивнула. Догадливый. Уже уважаю.

– У тебя даже ружья нет. Не знаю, о чем Овцынов думал, только какая ты охотница? Не обижайся. Но шумишь ты сильно. Так не только волков, а всю дичь в округе распугать можно.

Я и не обижалась. Алексей правду говорил. Смешно на правду обижаться.

– Давай, Виктория, сделаем так: ты погуляешь где-нибудь до вечера, цветочки, ягодки пособираешь, в речке искупаешься. У нас речка дивная, чистая – дно видать, довольна останешься. А вечерком встретимся у твоей палатки и вместе в село вернемся.

Я была «за» руками и ногами. Это были самые здравые слова за все мое пребывание в селе. На том и порешили, к общему удовольствию. Охотники спокойно пошли дальше, я нашла дивную солнечную полянку, прилегла отдохнуть и задремала. Снилась мне далекая Москва, горячая ванна с ароматной пеной, мягкая чистая постель с белыми-белыми простынями…

Мой сон прервали внезапно, можно сказать, наглым образом. Кто-то по-хамски наступил мне на ногу. Я подпрыгнула от боли и совершенно справедливо возмутилась:

– Эй! Не видишь, куда прешь? Позаливали зенки с самого утра, честной ведьме и прилечь отдохнуть негде!

– Извините, – полным раскаяния голосом пробормотал виновник моего пробуждения. – Я не видел, что вы здесь лежите. Я не нарочно, честно.

Я протерла глаза спросонок и остолбенела. На меня виноватым взглядом уставился огромный чешуйчатый ящер ярко-зеленого цвета. Я о таких только в сказках читала. Вот уж не ожидала, что Змей Горыныч – это не просто персонаж русского фольклора. Я так и стояла с раскрытым ртом, совершенно не находя, что ответить. На ум шло только глупое «отведай-ка, супостат, силушки богатырской!». Только чуяло мое сердце, что подобное заявление из уст хрупкой двадцатилетней девицы вряд ли произведет устрашающее впечатление. Скорее чудовище рискует умереть со смеху.

– А вы действительно ведьма? – с нескрываемым любопытством спросило чудище.

– Откуда ты знаешь, что я ведьма? – опешила я.

– Вы же сами так сказали. Только что, – удивленно моргнул тот.

Да? Действительно. Какая я глупая. Вечно все забываю на ходу.

– Да, ведьма, – гордо подбоченилась я, прикидывая, чем конкретно может грозить мне столь смелое заявление. Может, он ест только ведьм?

– Это же просто замечательно! – радостно захлопал в ладоши ящер.

От этого звука у меня уши заложило. И чего он так возрадовался? Точно. Давно ведьмятинки не ел. Чтоб у него после меня заворот кишок случился! И зачем я позволила охотникам уйти без меня? Ну шумлю я маленько, подумаешь, преступление!..

– Не могли бы вы мне помочь? – Ящер склонил голову набок и вопросительно уставился на меня с мольбой во взгляде.

Интересно, в чем именно эта самая помощь заключается? Уж не хочет ли он, чтобы я утолила его голод и с восторгом залезла в котелок? Или он предпочитает мясо сырым? Стоп. А не он ли слопал бедную корову?

– И чем я должна помочь? – настороженно поинтересовалась я, обдумывая пути к отступлению.

– Ой, какой я невежливый! – спохватился ящер. – Прошу вас об услуге, а сам даже не представился. Меня зовут Змей Горыныч Одноглавый. Или попросту – Горыныч.

Змей протянул чешуйчатую лапу, я с подозрением осмотрела ее, но пожала.

– У меня маленькая проблема. На болоте объявилась жуткая тварь, животных пугает, мне спокойно жить не дает. Может, вам удастся с ней договориться?

На этот счет у меня имелись некоторые сомнения. Ну не сильна я в разговорах с разными тварями! И где гарантия того, что эта самая тварь, с которой ящер справиться не может, не съест меня саму?

Эти сомнения я Горынычу и высказала.

– Ну что вы, – с улыбкой оскалил зубы он.

У меня от такой улыбочки просто мурашки пупырчатые по всему телу побежали. Зубки, к слову сказать, внушительные. Такими не только корову, слона загрызть можно. Ну про слона, может, я загнула, но очень уж клыки огромны. Это невольно нервирует.

– Вы же ведьма. Для вас это совершенные пустяки. К тому же мы можем просто пойти и попробовать. Если ничего не выйдет, я не обижусь.

И как я позволила себя уговорить? Наверное, сыграла роль неожиданная вежливость гигантского ящера. Как-то не ожидаешь подобной деликатности от громилы. Может, я во власти предрассудков?

6

На болоте было… Ну как на болоте. Темно, сыро и мало деревьев. Лягушки квакали, кочки болотные торчали, на кочках мох болотный произрастал. Пейзаж мрачный и к веселью не располагающий. Я минут пять попялилась на всю эту, простите за каламбур, муть болотную и засобиралась домой. Не большая я любительница болотные красоты разглядывать, да и черная вода нервировала. Слышала я, как болото затягивает. Сжимает в своих крепких объятиях, и не вырвешься: чем больше трепыхаешься, тем быстрее утопнешь. Брр. Жуть.

– Постойте, госпожа ведьма, да вот же она, тварь болотная! – Горыныч ткнул куда-то по направлению к топи зеленым когтистым пальцем.

Я пригляделась повнимательнее. Действительно, недалеко от берега четырьмя ногами на кочках спокойно стояла черная как вороново крыло лошадь и задумчиво обдирала с соседних кочек мох.

– Горыныч, это лошадь, – терпеливо заметила я. – Ты что, лошади испугался?

– Нет, – зашептал в самое ухо ящер.

Мощный шепот практически оглушил. Пришлось отодвинуться подальше.

– Это тварь дикая, неведомая, из незнамо каких мест здесь появилась…

– Это лошадь, – не сдавалась я. – Я хоть и городская девочка, а как выглядит лошадь, прекрасно знаю. Четыре ноги с копытами, грива и хвост… – типичная лошадь.

Тут лошадь обернулась, зыркнула янтарно-желтыми с вертикальными кошачьими зрачками глазами и зашипела в нашу сторону. Между показавшимися клыками мелькнул по-змеиному раздвоенный язык. Ничего себе лошадка! Впервые о такой слышу. Хотя за семь магических войн маги напридумывали таких животных, что не приведи господь! Этот неизвестный науке вид еще не самое худшее, что может быть.

Лошадь взбрыкнула и, взметая болотную жижу, двинулась на нас.

– Бежим!!! – завопил Горыныч, схватил меня за руку и помчался в лес, не разбирая дороги.

Вот этого я не понимаю. Он ведь одним ударом мог эту невиданную лошадку пришибить. Вместо этого мы со скоростью звука улепетываем без оглядки. Вернее, Горыныч улепетывает, а я так, сзади него развеваюсь, наподобие воздушного змея на ниточке. Положеньице!

– Послушайте, Горыныч! – взмолилась я, тщетно стараясь перекричать шум ветра в ушах. – А не могли бы мы бежать чуточку потише? Нет, правда, руке больно!

Но ящер то ли не слышал, то ли не обратил на вопль моей души внимания, только мы продолжали нестись как угорелые. Тщетно я пыталась сопротивляться, но без толку. Пришлось покориться неизбежному. Можно, конечно, попробовать вздремнуть. Хотя нет, не получится, то и дело попадается густой малинник. Горыныч преодолевал его без труда, а мне сильно досталось. Просто безобразие. Как будто мне неприятностей мало! Пока я тихо предавалась отчаянию, произошло сразу два события.

Первое – раздался сильный треск. Второе – мы с Горынычем полетели куда-то вниз. От неожиданности ящер выпустил мою руку, и мне удалось довольно удачно приземлиться прямо на него. Правда, удача была условной – шкура Змея, жесткая и бронированная, оказалась совершенно не приспособлена для мягкой посадки. Досадно, но факт. При приземлении я порвала штаны и содрала мягкое место, скатываясь по шкуре вниз, как по наждачной горке. Ну вот, теперь наверняка неделю сидеть не смогу. А ведь день только начался!

Поднятые нашим шумным падением пыль и мелкие частицы осыпавшейся земли упорно лезли в рот, словно всю жизнь мечтали оказаться съеденными, забивали глаза, уши и нос. Мы дружно чихали, отчаянно терли глаза, но помогало не очень.

– Где мы? – спросил Горыныч, ни к кому, собственно, не обращаясь.

Почему-то этот вполне естественный вопрос вывел меня из себя.

– А я-то откуда знаю? – окрысилась я. – Сама здесь впервые.

Сверху донесся странный звук, будто закипал чайник со свистком. Мы, не сговариваясь, синхронно посмотрели наверх. В проломленной нами дыре виднелась голова странной лошади, виновницы нашего падения. Она скалила клыки, пробовала воздух раздвоенным языком – словом, вела себя нагло и крайне вызывающе. Я не выдержала подобного издевательства и высказала шипящей твари все, что я думаю о таких, как она, вообще, и о ней с ее родней до седьмого колена в частности. Тварь в ответ по-прежнему шипела и сверлила нас своими странными желтыми глазами.

– Ах вот ты как! – разобиделась я, нашарила рукой комок грязи и запустила им в ненавистную лошадь-мутанта.

Эффект не заставил себя ждать, правда, не совсем тот, на какой я рассчитывала. Ком сначала взлетел вверх, а затем шмякнулся вниз прямо на чешуйчатую голову Горыныча.

– Ой! – вскрикнул тот. – Что я такого сделал?

Я не стала вдаваться в подробности, что конкретно сделал Змей. Просто зачерпнула очередную горсть влажной земли, прицелилась и… Удача! Снаряд нашел свою цель. Ура! Робин Гуд отдыхает! Трепещите, враги ведьмы, у нее меткий глаз и твердая рука!

Конь-мутант обиженно тряхнул головой, пошипел еще для острастки, громко и насмешливо фыркнул и исчез. А мы остались сидеть, как пара идиотов. Здорово. Если не удастся выбраться самим, сколько шансов, что нас случайно найдут? Практически ноль целых, ноль десятых. Таким грандиозным «везением» обладаем только мы с Горынычем и, что самое интересное, оба сидим здесь, внизу. Когда наступит голод, придется съесть ящера. Я не большая поклонница рептилий, но голод не тетка. Надо так надо. Почему не меня? Так я Змею на один зубок, а мне его надолго хватит. Вопрос арифметики. Так будет больше шансов выжить хотя бы одному. Вот он, суровый естественный отбор во всей своей неприглядной красе.

– Здесь есть проход, – подал голос Горыныч.

– Что? – не сразу поняла я.

Если это шутка, то дурацкая. Грешно смеяться над совершенно беззащитной девушкой, попавшей в безвыходную ситуацию. Но Змей не шутил. Он действительно нашел проход.

– Только я в него не пролезу, – печально вздохнул он.

Мне стало его жаль.

– Послушай, ты ведь Змей Горыныч, ты можешь взлететь и запросто выбраться отсюда.

Идея оказалась настолько гениальной, что я чуть не запрыгала от радости. В русских народных сказках Змей Горыныч – персонаж с крыльями. Он умеет летать и дышать огнем. Не говоря уже о немыслимой силе. Не зря же наши сказочные богатыри изрядно намаются, пока прикончат ящера.

– Крылья – мое больное место, – потупился Змей.

– И давно болят? – деловито осведомилась я.

– Кто? – опешил тот.

– Крылья.

– Они не болят.

– Ты же сам только что сказал, что они твое больное место.

– Да не могут они болеть.

– Почему? Любая часть тела в принципе может болеть. Нервные окончания там и все такое, – не сдавалась я.

– У меня не могут болеть крылья, потому что крыльев у меня нет.

– Как это? Ты же Змей Горыныч. А у Змея Горыныча просто обязаны быть крылья.

– То-то и оно, – тяжело вздохнул Змей. – Я – позор семьи. Потому и живу на болоте подальше от родни и насмешек. Змей Горыныч, который не пышет огнем, не летает и даже от дурацкой твари избавиться не может…

Он зарыдал навзрыд. От богатырских всхлипываний дрожали стены ямы, грозя обрушиться в любой момент. Если нас не завалит землей, потоп будет непременно. Что лучше: быть погребенной заживо или утонуть в слезах несчастного ящера? Прямо не знаю, что выбрать. Такое обилие перспектив – глаза разбегаются.

– Да погоди ты расстраиваться, – попыталась утешить я разнесчастного Змея. – Наверняка у тебя просто куча других достоинств.

– Правда? – задумчиво всхлипнул тот. – Каких?

– Ну-у-у, я не знаю, – растерянно протянула я.

Как-то не могла подобрать нужный ответ, чтобы не вызвать очередное слезоизвержение. Что ни говори, а инстинкт самосохранения у меня развит. Как назло, в голову ничегошеньки не приходило. Действительно, что утешительного можно сказать огорченному ящеру, над которым смеется вся родня? Надо мной, например, вся Академия магических наук потешалась, и тут я тоже с идеями как-то не нашлась. Гениальность на сегодня иссякла полностью.

– В конце концов, крылья в Змее – это не главное, – расплывчато заявила я, напустив на себя философский вид.

– А что главное? – заинтересовался Горыныч.

Как на грех, на ум пришла только забавная фразочка из мультфильма «главное – хвост!». Но я не имела понятия, как отреагирует на мое заявление оппонент, и воздержалась от глупых комментариев.

– Не знаю, – честно созналась я. Правда в разумных пределах – вещь хорошая. – Но не крылья, это точно. Ой, смотри, кажется, там проход! – удачно нашлась я и воодушевленно ткнула пальцем в стену за спиной Горыныча.

И впрямь проход. Бывают же в жизни совпадения типа вовремя оказавшегося рояля в кустах. У нас уже целых два прохода имеются, причем ведут они в противоположные стороны. Похоже, нас угораздило провалиться не в яму, а в подземный туннель. А кто роет подземные туннели? Точно! Гномы. Может, нам повезет и они выведут нас на свет божий?

7

Мне с трудом удалось протиснуться в довольно узкий проход. Вот когда порадуешься отсутствию лишних килограммов и хорошей физической подготовке. Слава богу, я никогда не прогуливала уроки физкультуры, как остальные занятия. Их я посещала крайне нерегулярно, чем вызывала негодование профессоров. Правда, негодовали они не особенно долго, так как узрели в моем отсутствии положительные стороны в виде целостности кабинетов и дорогостоящего оборудования. За постоянную порчу казенного имущества ко мне прикрепилась кличка Ходячая Катастрофа или просто Армагеддон. Некоторые первокурсники наивно полагали, что это фамилия у меня такая.

К моему удивлению, дальше туннель становился не просто высоким, а высоченным, я свободно могла прыгать со скакалкой, не задевая потолка. Стены выложены серым камнем, пахло сыростью давно не проветриваемого помещения, немного плесенью, а в остальном – жить можно. Может, за неимением избушки стоит переехать сюда? Впрочем, нет. Я ведь здесь только до приезда группы истребителей нечисти. Досадно. Кто знал, что здесь так интересно? Подземелья всякие, Змеи Горынычи…

Кстати, о Змее. Я высунула изрядно перепачканную землей голову обратно в провал.

– Горыныч, лезь ко мне. Ты вполне можешь здесь пройти.

– Как? – немного опешил он.

– Ногами, – резонно заметила я. – Только не говори, что и ног у тебя тоже нет.

– Нет. Ноги у меня есть, – тряхнул головой Горыныч и опасливо покосился в мою сторону, словно я собиралась эти самые ноги отрубить. – Как я к тебе пролезу?

– Очень просто. Расширь лапами проход.

Всего через пару минут мы продолжили путь вместе. Туннель действительно смог вместить Горыныча, правда, тот все время задевал боками каменную кладку, поминутно извиняясь перед кем-то невидимым. Еще одно неудобство – передвигаться приходилось на ощупь. Спичек не было, фонарика тоже, освещения в данном сооружении строители не предусмотрели. Очень нелюбезно с их стороны. Вдруг кто-нибудь надумает зайти в гости – все руки обдерет и вдобавок споткнется в темноте и нос расквасит. Нехорошо получится, и хозяевам перед гостем будет неловко. Впрочем, может, такова их задумка? Не хотели приваживать незваных гостей? В самом деле, порядочные люди перед визитом звонят и предупреждают о своем приходе.

– Уй! – воскликнула я, наткнувшись в темноте на неожиданную преграду.

Между прочим, пребольно шарахнулась обо что-то лбом. Руки-то были заняты ощупыванием стен.

– Что случилось? – испуганно спросил Горыныч, но я не успела ответить, как он налетел на меня сзади и буквально расплющил по твердой поверхности преграды. Что-то острое и твердое вонзилось мне в живот.

При всем желании я не могла издать хотя бы звук, как говорится, ни охнуть, ни вздохнуть.

– Госпожа ведьма, вы где?! – заорал Змей так, что вдобавок вызвал у меня легкую контузию и с потолка посыпалась штукатурка.

– Здесь я, – на последнем дыхании прохрипела я, ощущая себя лягушкой под асфальтовым катком.

– Где?

– Прямо между тобой и стенкой.

– Да? Извини.

– Просто слезь с меня, – взмолилась я, стремительно теряя остатки кислорода в легких.

– Не могу. Я застрял.

Здорово. Мне суждено умереть, придавленной к стене Змеем, как муха газетой. Я даже всхлипнула от поднявшейся в душе жалости к себе, любимой. Это ж надо, какой бесславный конец! Расслабилась, решив смириться с неизбежным. Какой смысл бороться? Впереди стена, сзади огромный ящер. Ноги безвольно обмякли, и я тихо сползла по стенке вниз, обдирая спину о многочисленные чешуйки Горыныча.

О чудо! Свободна! С хрипом, судорожно вдыхала восхитительный затхлый воздух…

– Горыныч, сделай мне одолжение, – прохрипела я с пола.

– Какое?

– Постой спокойно несколько минут, пока я проползу у тебя между ног.

Хорошо хоть у ящеров половые органы расположены иначе, не улыбалось наткнуться в темноте на что-то совсем уж неприличное. И так познакомились с анатомией друг друга теснее некуда.

– Между прочим, здесь дверь, – послышался из темноты голос ящера.

– Где? – слегка опешила я от такого открытия.

И почему он умудрился заметить дверь в кромешной темноте, а я нет! Может, у него ночное зрение лучше?

– Прямо передо мной. Ты к ней прижималась.

– С чего ты взял, что это непременно дверь? По мне, поверхность как поверхность. Скорее на тупик в лабиринте смахивает.

– Здесь есть ручка.

Одна фраза разбила в пух и прах мои доводы. Теперь понятно, что именно упиралось мне в живот. Я-то думала – так, просто неровность поверхности.

– Попробуй ее открыть, – предложила я, выпрямляясь наконец во весь рост и отряхивая руки от лет сто копившейся здесь пыли.

– Заперто. Попробую выбить.

Послышалась серия глухих ударов, во время которых я отчаянно боялась обрушения туннеля на наши многострадальные головы. Земля сыпалась с потолка, от ударов стонала каменная кладка, некоторые булыжники так и норовили выскочить из своих гнезд. Вскоре настойчивость Горыныча была вознаграждена оглушительным треском, дверь поддалась, и Змей смог наконец перевести дух.

– Фу-у-у, ну и крепкие у них двери. Небось дуб или еще чего покрепче.

За дверью оказался еще один каменный проход. Все, что мы слышали – кроме своих шагов, разумеется, – звуки капающей со стен воды. Осторожно продвигаясь вперед, я тихо радовалась, что на сей раз ведет Горыныч, по крайней мере, участь раздавленной о стену мне не грозит. Коридор пошел резко вниз, и мне вспомнилась легенда о Минотавре. Чудовище жило в каменном лабиринте. Мифический герой победил Минотавра, сразив его мечом, а меча-то у нас и нет. Оставалось надеяться, что подземелье не таит в себе чудовищ. А то прямо не знаю, как будем выкручиваться.

– Я нашел еще одну дверь, – оповестил Горыныч.

Ну что сказать, везет ему на двери сегодня. Надеюсь, повезет и на выход. Что-то это подземелье начинало надоедать.

– Ломать будем? – поинтересовался Змей с затаенной надеждой в голосе.

– Ломай, – махнула рукой я.

Пусть развлечется.

8

То, что ждало нас за дверью, ошарашило обоих. Сначала мы совершенно ослепли от хлынувшего на нас света. Глаза успели от него отвыкнуть после нескольких часов блуждания в темноте. Как только мы смогли различить предметы более-менее четко, то остолбенели от неожиданности.

Это была лаборатория. Странная, причудливая. В ней непостижимым образом сочетались современные технологии и вполне архаичные предметы вроде настенных факелов и медных весов с гирьками. Пучки сушеных трав соседствовали с огромными колбами, заполненными прозрачной жидкостью: в ней плавали различные зародыши, чудовищные, но живые.

Странные существа, некоторые из которых представляли собой помесь насекомых с млекопитающими, неведомые животные с различными мутациями, вроде иголок вместо шерсти, лишними парами глаз, лап, покрытые панцирями, с костяными выростами вдоль хребтов и прочие таращились на нас сквозь стекло своих хрупких на вид тюрем.

На столе стоял компьютер, отслеживающий температуру среды и состояние животных в колбах.

– Вот это да-а-а… – только и смогла выдавить я.

Горыныч стоял как громом пораженный. Лошадь-мутант на болоте – не худшее, что ему пришлось увидеть.

Тем временем за противоположной дверью, о существовании которой мы догадались только тогда, когда в ней повернулся с характерным щелчком ключ, послышались голоса. Нам оставалось благоразумно отступить обратно в туннель и молиться, чтобы нас не заметили. Внутренний голос подсказывал, что хозяева лаборатории не очень обрадуются нашему визиту.

Донесся мягкий скрип отворяемой двери, легкое шуршание дорогой ткани, аромат дивных духов, голоса усилились, стали отчетливее.

– Яра, ты неправа, – вещал мужской голос. – Слишком рано переводить эксперимент в такую стадию. Животные нестабильны, телепатический контроль слишком слаб.

– Что такое, дорогой? Испугался глупых зверушек? – вкрадчиво рассмеялся женский голос.

Я невольно подалась вперед, чтобы хоть краем глаза увидеть обладательницу чудных духов. Из-за угла удалось рассмотреть только шелковую небесно-голубую мантию (признак воздушного мага) и серебряные искрящиеся волосы, указывающие на кровное родство с эльфами. Эльфийка? Здесь? В этой богом забытой глуши? И какого лешего она тут делает?

– Госпожа, – подал голос еще один мужчина, оказавшийся бритоголовым мордоворотом.

– Ну что еще? – недовольно поинтересовалась эльфийка.

– У нас кто-то выбил дверь.

Я испуганно замерла, как мышь под веником. Авось пронесет.

– Что?! – раздался вопль такой силы, что оставалось лишь посочувствовать незадачливому громиле, стоящему на пути звуковой волны, – его буквально опрокинуло на пол и проволокло до ближайшей стены, где он огорченно затих, обдумывая опрометчивость своего заявления. Да-а-а… С магами воздуха шутки плохи.

– Найти и уничтожить!!!

– Кого? – удивленно шепнул мне Горыныч.

– Тебя, – испуганно откликнулась я, тщетно пытаясь припомнить хотя бы одно боевое заклинание.

Думай, Вика, думай! Я ведь была на этих лекциях, еще профессор боялся, что уроню потолок на головы студентам. Слава богу, все обошлось, но только в тот раз. Больше в аудиторию меня не пустили. Предложили изучать предмет самостоятельно или факультативно.

– Почему меня? – пригорюнился от такой несправедливости Горыныч.

– Ну ты же дверь ломал, – напомнила я.

Горыныч открыл было рот для возражений, но захлопнул пасть и стал пятиться назад, уподобясь раку из басни. На разговоры времени не осталось, впрочем, на вспоминание заклинаний тоже. Громила оказался не одиноким рейнджером. У него был не менее шкафоподобный напарник. Оба этих мордоворота с ласковыми, сильно смахивающими на волчий оскал улыбками двигались в нашу сторону, поигрывая в руках увесистыми дубинками. Один все еще почесывал огромную шишку на затылке и недовольно морщился от боли. Я сдавленно пискнула, метнула в них первым попавшимся заклинанием и дала дёру. Судя по шуму, Горыныч далеко опередил меня в этом.

Позади раздался гром, напоминающий грозу, звук бьющегося стекла и вопли эльфийки:

– Арни, идиот! Ты что, с простой грозой справиться не можешь? Сделай что-нибудь, пока она здесь все не разнесла!

– Вот сама и сделай, если такая умная!

Горыныч несся так, словно за ним гнались все демоны ада. При его габаритах и бронированной шкуре бояться пары мордоворотов? Врезал бы им разок! Делов-то. Но нет, удирает не хуже зайца, только стены трещат. В мою сторону летели брызги земли и осколки камней. Усердное сопение мордоворотов доказывало их упертость и хорошую физподготовку. Бегуны на мою голову! Я с трудом, как могла, сосредоточилась и сплела заклинание. За качество ручаться не берусь, но при изрядной доле везения может задержать погоню. С полуоборота метнула заклинание в преследователей.

Молодец я! Даже с шага не сбилась. Поскользнулась только и пребольно впечаталась в стену. А так ничего. Почти небольно.

Мордоворотам повезло меньше: из воздуха возникла огненная саламандра и с шипением погналась за громилами. Те, вместо того чтобы развернуться на сто восемьдесят градусов, почему-то ринулись вперед и с истошными воплями промчались мимо, задевая стены и застревая в узких местах туннеля. Их безумный пробег буквально расплющил меня по стене и оставил в полном недоумении гадать: как же мне все-таки удалось вызвать саламандру и, главное, каким образом отлепиться от стены? Где-то далеко впереди испуганно вскрикнул Горыныч. Все стихло. Кто кого догнал – загадка.

Я тяжело вздохнула и закашлялась. В легкие вместо кислорода набилась земля. Мои отчаянные телодвижения, трепыхания и всхлипывания возымели некоторый эффект, правда, совсем не тот, на какой я рассчитывала. От стенки я не отлепилась – стенка отлепилась от меня, отъехала в сторону, и я буквально ввалилась внутрь какой-то комнаты или пещеры. Там было довольно светло от солнечных лучей, пробивавшихся сверху в отверстие явно неприродного происхождения. Слишком уж оно было гладким и ровным, словно отшлифовано неведомым мастером.

После того как я протерла засыпанные землей и пылью глаза, удалось оценить размеры пещеры. Тронный зал – не меньше. Посредине на огромных якорных цепях висел хрустальный гроб резной работы.

– Ничего себе, – изумленно прошептала я. – Белоснежка… А я-то думала – это разыгравшаяся фантазия братьев Гримм.

Я подошла поближе и осторожно постучала ногтем по поверхности. Реально хрусталь! И, судя по звуку, хорошего качества. Движимая любопытством, не могла удержаться, чтобы не поглядеть поближе на легендарную красавицу. Гроб висел высоковато для моего роста, видимо, гномы рассчитывали на принца росточком побольше. Я прикинула в уме, какой рост надо иметь, чтобы с комфортом поцеловать суженую, не вытягиваясь при этом по струнке. Да-а-а… По мнению гномов, росточком принц должен быть метра так два с половиной минимум.

На рост не обижаюсь, но с моим метром семьдесят пришлось встать на цыпочки и потянуться, уцепившись за край роскошного гроба. Шаткое сооружение покачнулось, рискуя перевернуться, я оступилась и вскрикнула от боли. Ногу свела судорога. Край гроба поехал вниз, я замахала руками не хуже чем стрекоза крыльями, но равновесие было потеряно, и я оказалась на полу… вместе с покойным.

Да-да. Покойным. Это оказался мужчина – в кольчуге, с мечом. Красновато-рыжие, близкие к цвету спелой вишни волосы ярким пятном обрамляли совершенно потрясающее по красоте лицо. Просто спящий царевич! На мгновение хладные губы прижались к моим. Меня так перекосило от отвращения, что я испугалась, а не останется ли мое лицо таким навсегда.

– Фу-у-у… Покойник! Некоторые сейчас в Москве в сауне парятся, а я в безымянной пещере, грязная и целуюсь с мертвецом. Ну почему мне так не прёт?! – огорчилась я.

И тут сверху рухнул гроб, усеяв все вокруг многочисленными осколками и оставив в ушах колокольный звон. В общем, счастья полное лукошко.

В дверном проеме возникла закопченная физиономия одного из мордоворотов. Узрев меня, он радостно осклабился:

– Слышь, убогая, а вот и мы. А чем это вы тут занимаетесь?

– А вот и я! – не менее радостно откликнулась я и с криком «банзай!» ринулась навстречу, размахивая руками наподобие ветряной мельницы. В уме всплывали все известные из школьного курса заклятия, правда, половину слов в них я не помнила. Но когда меня останавливали подобные мелочи? Парочка придуманных на ходу слов, вставленных наобум в общий рисунок заклинания, придавала последнему некоторую пикантность. Это как играть в мгновенную лотерею: никогда не знаешь, какой рисунок скрывается под серебряным напылением. Результат практически непредсказуем. Так даже интереснее.

К моему удивлению, мужик рухнул как подкошенный, не дождавшись конца моего волшебства. Очень некрасиво с его стороны так огорчать даму. Я ведь старалась. Оказалось, его оглушило мечом в позолоченных ножнах, зажатым в моей руке. Пару секунд я ошалело разглядывала неизвестно откуда появившееся оружие, махнула с досады рукой и… заклинание ушло. Раздался чей-то вопль, кажется Горыныча, затем снова все стихло.

9

Я с максимальной осторожностью кралась вдоль стены подземелья, стараясь ничем не выдать свое присутствие. Подозрительная тишина настораживала, обостряя восприятие, и отрицательно воздействовала на нервную систему. За каждым поворотом мерещились кровожадные чудовища, спину буквально сводило от воображаемых взглядов невидимых преследователей.

– Интересно, где сейчас Горыныч, – тихо вздыхала я, – жив ли еще?

В этот волнительный и напряженный момент сверху прямо за шиворот шлепнулось нечто небольшое, но с острыми коготками, четырьмя шустрыми лапками, отчаянно пищащее.

Я издала душераздирающий вопль:

– А-а-а!!!

И с криками «помогите, убивают!» ринулась вперед, не разбирая дороги. Да и какая дорога, если кругом темнота хоть глаз выколи.

Где-то минуты через две меня озарило. Я же ведьма! Можно сказать, дипломированный специалист. (Правда, почему-то это выражение в устах моих учителей применительно ко мне звучало как ругательство.) Что мне какое-то глупое подземелье? Тьфу, и растереть. Магия – это круто. Поэтому я, как щедрый сеятель, принялась сыпать рождающимися в моем перепуганном мозгу заклинаниями как впереди себя, дабы расчистить путь, так и позади, чтобы преследователям, пусть даже воображаемым, неповадно было гоняться за мной. Как ни странно, некоторые из моих творений умудрялись неплохо срабатывать, проделывая двери в стенах там, где они в проекте не значились.

В одном из многочисленных запутанных коридоров я буквально налетела на двух качков, мечущихся в бесцельных поисках с фонарями в руках. Качки радостно осклабились. Один из них мрачно потер внушительную шишку, явно рассчитывая отыграться за попорченный череп. Я улыбнулась им в ответ. А что мне оставалось делать? Такого они не ожидали. В слабом свете фонаря лица мужчин отразили недоумение, и они стали напоминать близнецов с одинаково глупым выражением физиономий. А, махнула я рукой, гулять так гулять! И шарахнула по ним первым попавшимся заклинанием. Головы мужиков украсили огромные ветвистые рога, буквально приковав их «счастливых обладателей» к земле. Костяные наросты получились что надо. Хватило бы на десяток оленей разом. Лоси буквально умрут от зависти при виде подобного головного украшения, а эти неблагодарные еще и недовольны, вон как злобно ручками-ножками сучат и ругаются нецензурно. Приличная девушка в таком обществе не выдержит и пяти минут.

Я с интересом и чисто научным любопытством постучала ногтем по рогам, даже поскребла. Мужчина слабо дернулся, стараясь дотянуться до меня рукой. Не удалось. Надо же, какие крепкие получились! Хоть на стену вешай – красота. У мужиков явный переизбыток кальция в организме. Вот до чего доводит неправильное питание. Наверняка еще и переедают на ночь.

Позади в туннеле послышался непонятный гул, будто кто-то, напрочь лишенный слуха и музыкального дарования, решил обучиться игре на трубе. Не знаю почему, но звук мне совсем не понравился. Я не преминула сообщить о своем наблюдении новоиспеченным сохатым. Те явно придерживались того же мнения и даже сделали слабую попытку ретироваться ползком, но не преуспели. Недолго думая я просто пробежала по ним, как по живому ковру. Мне нет резона здесь задерживаться. Признаться, подземелье порядком поднадоело.

Гул нарастал, отражаясь от стен, которые мелко завибрировали. Ох, не нравилась мне эта подозрительная вибрация. И я припустила что есть мочи. Если бы это был олимпийский забег – золото, несомненно, принадлежало бы мне, причем сразу и как спринтеру и как марафонцу. В жизни так быстро не бегала.

Коридор кончился как-то внезапно. Просто раз – и я машу в пустоте руками наподобие стрекозы, в тщетной попытке научиться летать. Левитация мне и раньше не удавалась, но чем черт не шутит? Пятки жестко встретили землю, я взвыла и кубарем скатилась по склону поросшего травой холма, по пути наткнулась на задремавшего в сочной растительности ежа, пребольно ударилась коленкой о неудачно расположенный пенек и врезалась в пушистую ель. С дерева посыпались шишки. Как будто мне собственных не хватало! Я лежала, широко раскинув руки-ноги, любуясь голубым безоблачным небом, и вдыхала кислород буквально ведрами, тоскливо пытаясь решить, что важнее: унять боль в боку или попробовать вылечить многочисленные ссадины и ушибы? А вдруг я сломала что-нибудь? Все заклинания, так легкомысленно сотворенные мной и щедро разбросанные в подземелье, многократно отразились от стен и вырвались из проема наподобие смерча. Смерч наткнулся на ель, заклятия сдетонировали…

Елка обернулась великаншей в пышной, но очень короткой юбке, оглядела себя с ног до головы, неожиданно тоненько завизжала и ринулась в глубь леса, высоко подбрасывая ноги, стараясь одернуть на ходу юбку как можно ниже. С елки упала белка, почему-то с двумя головами и шестью лапами, обозрела себя и, горестно пискнув, рухнула в обморок.

Ну я и набузила…

10

Болото обнаружилось на удивление легко. При таком шуме и слепой мог найти верную дорогу. Моему потрясенному взору открылась следующая картина. Здоровенный, под два метра, детина, размахивая немаленьким мечом, угрожающе надвигался на обалдевшего от такой наглости Горыныча.

– Ага! Попалось, чудище! – вопил мужик. – Я те покажу, как колхозных коров жрать!

– Окстись, Ванюша! – отмахивался от опасного лезвия Змей, стараясь отойти на безопасное расстояние от разбушевавшегося детины. – Да когда я ваших коров воровал? Ну ежели только какая в лес забежит…

– В лес забежит?! – ярился Ванюша. – Я тебе покажу «лес»! Да это была самая лучшая корова в стаде. Я тебе за нее моргалы выколю!

Меч просвистел в опасной близости от морды Горыныча, и тот пустился наутек, вопя во все горло:

– Помогите! Хулиганы зрения лишают!

Мужик ринулся следом. Из-под ног и лап щедро брызнули грязная болотная вода, ошметки осоки и оглушительно квакающие лягушки. Змей улепетывал со всех лап, бежал зигзагами, чтобы преследователь не смог прицельно огреть своим оружием. Надо же, при такой комплекции скорость, как у хорошей скаковой лошади. Если бы это был призовой забег где-нибудь в городе Дерби, главный приз его. Первое место – однозначно. Второе, разумеется, Ивану за оригинальность стиля.

Неизвестно, чем бы закончилась столь славная погоня, только болотная вода вдруг запузырилась, вспучилась, оглушительно булькнула, и на поверхность поднялось нечто напоминающее огромную, заросшую мхом болотную кочку.

Неужели водяной? И чего только в этом лесу не встретишь! Наши вон экспедиции шлют в заповедные леса, гостинцами дорогими приманивают, а водяного и русалок не всякий раз увидеть удается. Иной раз помаются на берегу маг с учениками, да и вернутся несолоно хлебавши. А здесь в один день и Змея Горыныча увидела и водяного. Рассказать кому – не поверят.

– Моих лягушек забижать! – возопил водяной. – Да я вам щас покажу кузькину мать!

Первым о кочку споткнулся Горыныч и рухнул в воду как подкошенный, сверху его основательно припечатал увесистой корягой водяной. Ржущему Ивану достался хук правой, силе которого позавидовал бы боксер. Иван ласточкой улетел на берег да так и остался отдыхать в тени деревьев. Следующим на твердую землю аналогичным способом был водворен Горыныч. Горделиво обозрев место сражения, водяной презрительно фыркнул, хряснул оброненный незадачливым воителем меч о колено, метко метнул его вслед Ване и с чувством выполненного долга ушел в глубину.

Горыныч очнулся первым. К этому моменту я уже перестала рыдать от смеха и только временами тихо всхлипывала, вспоминая отдельно взятые эпизоды эпического сражения с водяным из-за неповинно потоптанных в ходе разборки лягушек. Оказавшийся более хлипким детина возлежал на бугорке под чахлым болотным деревцем, как поверженный вероломным врагом воин. Не хватало только верной возлюбленной, горько льющей слезы над убиенным и суровых в своем горе друзей, поклявшихся жестоко отомстить супостатам за павшего в неравном бою героя. Переломленный водяным меч валялся тут же неподалеку.

Змей тяжело вздохнул, ощупывая внушительную шишку на голове.

– Чего это он? – удивленно протянул чешуйчатый, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Нечего было лягушек топтать, – фыркнула я.

Я осторожно приложила ухо к груди неподвижного парня. Дышит. Сердце бьется. Уже неплохо. Но на скорое пробуждение героя рассчитывать, увы, не приходилось. Вон как ласково припечатал его водяной. Как только жив остался после такого-то удара? Но сотрясение мозга гарантировано. Правда, при условии, что сотрясать есть чего. Скула Вани отекала буквально на глазах, приобретая лиловый цвет, на лбу красовалась здоровенная шишка с кулак величиной. Хотя последняя – скорее всего результат бурной встречи с деревом. Оно не захотело посторониться, а парень не подумал свернуть. Победила дружба.

– Давай оттащим этого горе-вояку куда-нибудь в сухое место.

Горыныч скосил янтарные глаза на парня. В первый момент я подумала – откажется. Ваня на него с мечом лез, а Змею придется транспортировать его неподвижное тело на себе. Почему на себе? Ну не на мне же. Я даже руку парня не подниму. Ну и здоровенная орясина уродилась!

Но Змей неожиданно согласился с тем, что близость болота отнюдь не способствует выздоровлению раненых.

– В моей пещере ему будет более удобно, – вздохнул Горыныч.

На том и порешили.

Пещера. Пожалуй, это слишком сильно сказано. Так, круглая нора в земле. Действительно, откуда взяться нормальной пещере, если вокруг только лес и горами не пахнет? Вот Змей и нашел себе более-менее высокий холм, обозвал горой, а нору переименовал в пещеру.

Сокровищ тоже у Змея не наблюдалось. Или это только у драконов полно золота, серебра и каменьев драгоценных без счета? В просторной пещере, напоминавшей нору хоббита, располагался огромный стол, не менее грандиозных размеров лавка и стул, сделанный по мерке хозяина жилища. На нем могли спокойно усесться человек десять, не мешая друг другу при этом. Картину довершал дымный очаг, от которого слезились глаза. Не мешало бы Змею соорудить дымоход или, на крайний случай, вытяжку какую-нибудь. Так и угореть недолго. Ковер в дальнем углу рядом с очагом явно служил Горынычу постелью.

Я впервые была в гостях у сказочного персонажа, поэтому глядела во все глаза куда угодно, только не под ноги. В результате споткнулась о порожек и с нецензурной руганью влетела в жилище, где рухнула на пол, ощутимо приложившись о ножку стола. Когда в глазах перестали сверкать искры и Горынычи прекратили толпиться перед моим ошеломленным взором, я с едва сдерживаемой яростью поинтересовалась:

– Ну кто делает порог при входе в пещеру?!

– Извини, – смутился Горыныч, – надо было предупредить.

– Да уж, не мешало бы.

Змей сложил свою ношу на ковер и засуетился по хозяйству. Как-то странно наблюдать за тем, как доисторический ящер деловито раскочегаривает начищенный до блеска пузатый медный самовар ведерной емкости кирзовым сапогом неизвестного происхождения. Не хотелось задумываться, откуда, собственно, у Змея сапог. Вроде бы обувь ему по статусу не положена. Да бог с ним! Лишь бы накормили. Причем чем быстрее, тем лучше. Оголодавшие ведьмы опасны для окружающих. Особенно я. Вдруг сочту Горыныча съедобным? Ужас! Тем более что в руках я до сих пор стискивала нечаянно уворованный у покойника меч. Ну чем не ножичек? Колбаску там порубить – первая вещь.

Стоп. Я, кажется, ограбила покойника. Хотя, с другой стороны, а на кой ему этот меч сдался? В раю – без надобности. Не будет же покойник ангелов пугать. А в аду? Чертей много, а мужик один. Меч тут не спасет, налицо численный перевес противника. Фу-у-у, – успокоилась я. Просто гора с плеч. Конечно, грабить захоронения нехорошо, но я же нечаянно. В конце концов можно расценивать меч как достойную компенсацию морального ущерба от падения в туннель и беготни по коридорам.

Тем временем Горыныч извлек из деревянной кадушки подоспевшее тесто и принялся лепить пироги. Какой талантище! И пропадает в глуши и безвестности. Его бы к нам в общежитие. Цены б ему, такому хозяйственному, не было. Поесть-то все любят, а вот с готовкой не у каждого получается. Вот взять, к примеру, мою соседку по комнате, Мелену. Умница, красавица, ведьма бог знает в каком поколении, а обычной яичницы поджарить не может, годится разве что как сильнейшее слабительное или на худой конец рвотное. Зато с Меленой хорошо на диете сидеть.

От нечего делать я принялась рассматривать свой трофей. Простые, ничем не примечательные ножны скрывали редкой красоты клинок явно эльфийской работы. Я не большой знаток холодного оружия, но залюбовалась дивным мечом. Если оружие мирно пребывающего в отключке Ивана больше смахивало на грубую железяку, то мой клинок смотрелся как породистый арабский скакун рядом с заморенной деревенской клячей. Чистое голубоватое лезвие покрывала изящная гравировка в виде лилий, до того тонко сработанная, что казалось – цветы вот-вот встрепенутся и с изогнутых листьев скатится капелька росы.

Насколько мне известно, эльфы навострились в мечи вкладывать заклинания. Причем разной сложности. Это зависело от того, для кого предназначался сам клинок, от силы мастера-кузнеца и от платежеспособности заказчика. Если заказчик мог себе позволить, приглашался дипломированный маг на все время работы с оружием. Заклинания вкладывались, начиная с процесса варки стали и кончая отделкой рукояти.

Дорогая штучка. За такую, пожалуй, и убить могут. На моих коленях лежало солидное состояние. Просто не верится…

Я с тихим сожалением убрала сверкающее лезвие в ножны. Драться на мечах я не умела никогда. Научить боевым искусствам меня сможет только чудо, и, судя по моим фантастическим способностям к обучению, чудо должно быть немаленькое. Например, молитв нашего мастера по боевым искусствам явно не хватило. А жаль. Очень пригодилось бы.

11

На столе уютно дымился самовар, пахло сдобными пирогами и малиновым вареньем, а еще гречишным медом, моим любимым. Я восхищенно глотала слюнки, глаза разбегались от такого великолепия. Даже Иван повел носом в сторону стола и буквально воскрес. А я уж думала, до утра не оклемается.

Несколько минут за столом раздавалось только мерное чавканье. Стол пустел, желудки наполнялись, их обладатели постепенно приходили в чудесное расположение духа. Пока наконец на подносе не остался последний пирожок. Вся компания дружно уставилась на одинокое произведение кулинарного искусства, которым разродился Горыныч. С одной стороны, все наелись, с другой – не оставлять же такое дивное, аппетитное, тающее во рту лакомство.

Так как я оказалась единственной дамой за столом, то справедливо рассудила, что лакомство должно достаться мне. Мужчины, как истинные рыцари, просто обязаны уступить. Беда в том, что ни Змей, ни Иван моего мнения не разделяли. И только я потянулась за пирожком, с точностью повторили мой маневр. Я ухватилась за край подноса и потянула его на себя, они последовали моему примеру. Мы пыхтели, ругались сквозь зубы, но упорства всем было не занимать. И тут, к всеобщему изумлению, в пещеру просунулась нахальная конская морда, хитро зыркнула янтарными глазищами и клацнула зубами. Короткое, смазанное движение головой – и вожделенный пирожок исчез в наглой пасти, причем вместе с изрядным куском подноса.

– Ах ты тварь! – вознегодовал Горыныч и ловко огрел нахальную скотину остатком подноса.

Лошадь коротко взвизгнула от неожиданности и пустилась наутек. Распаленный праведным гневом Змей сначала запустил вслед беглянке столом, ничуть не заботясь о сохранности стоявшей на нем посуды, и ринулся следом, размахивая обломком Ваниного меча не хуже ветряной мельницы.

Первым пришел в себя Ваня. Он шумно сглотнул и заметил:

– Ничего себе лошадка! Видала, как половину железного подноса схрупала? Раз – и нету.

– Да-а-а, – согласно протянула я. – Такими зубами только орехи колоть и бутылки открывать удобно.

– Интересно, и много их тут таких?

– В смысле зубастых лошадей? Откуда я знаю. Тебе видней.

– Почему мне? – слегка опешил Ваня.

– Ты местный, а я нет, – припечатала я.

Он как-то смущенно заерзал на своей лавке, словно я объявила его виновным в разгуле нечисти.

– Он мой меч забрал, – шмыгнул носом детина.

– Ну и что?

– У тебя есть меч, а у меня нет.

Ну это уж совсем детский сад, трусы на лямках. У меня еще коса есть, а у него нет. Давай теперь еще карманы вывернем и проверим, у кого мелочовки больше.

– Это тут при чем?

– При том что почти стемнело, а мы в лесу и вокруг шастают разные твари.

Я с удивлением обнаружила, что он прав. За порогом пещеры стремительно темнело, а дверь в жилище Змея как-то не была предусмотрена строителем. Досадная оплошность, заставившая меня побледнеть и понизить голос практически до шепота:

– И много у вас тут таких?

– Не знаю. Люди, правда, не пропадают, но они до темноты домой возвращаются. Кому же в лесу ночевать охота? А скотина часто пропадает. Иногда собаки во дворах так жутко воют…

Словно в подтверждение сказанного, в лесу раздался одинокий волчий вой.

– Мамочки, – прошептала я, невольно пододвигаясь к парню ближе.

Воображение услужливо нарисовало кишмя кишащую в зловещей темноте леса нечисть. Я щедро поделилась познаниями о видах нежити и нечистой силы с парнем. Теперь мы оба, почти седые от страха, сидели и дрожали, плотно прижавшись друг к другу.

– Т-ты ж-же в-ведь-дьма, – простучал зубами Иван.

– А-а-а отку-куда т-ты з-знаешь? – удивилась я.

– Т-так я ж-же в-всех в д-деревне з-знаю. А т-теббя в п-перв-в-вый раз в-вижу.

– Н-ну и ч-что?

– К-к н-нам в-в-ведь-дьма д-д-должна б-была п-приехать.

– Н-ну и ч-что?

– Д-дверь нак-колдуй.

– Н-не м-могу.

– П-почему?

– Н-нас эт-тому н-не уч-чили.

– Ж-жаль, – огорчился он.

И мне жаль. Такая нужная вещь – дверь, а наколдовать не могу. Взгляд мой упал на фарфоровые осколки чашек на полу.

– А д-давай п-проход заб-баррик-кадируем, – предложила я гениальную идею.

– Д-давай. Т-только чем?

– С-столом.

Иван посмотрел в сгущающийся за порогом сумрак и затряс головой, даже перестав клацать зубами от страха.

– Нет. Туда я не пойду.

– Я тоже. Я стол одна не донесу, – вздохнула я.

И очень боюсь. Но этого вслух не сказала.

– Давай вместе пойдем.

Что ж. Мысль здравая.

Мы сомкнули ряды плечом к плечу и с видом гладиаторов, идущих на смерть, промаршировали к выходу. В плотно сгустившейся темноте отчетливо виднелись громады деревьев. На одиноко стоящей ели оглушительно ухнул филин, заставив нас синхронно подпрыгнуть от неожиданности.

– И г-где с-стол? – отбивая зубами чечетку, поинтересовался усекновитель доисторических ящеров.

– Понятия не имею, – честно созналась я. – А давай на земле поищем.

– Д-давай, – кивнул Ваня.

Остатки стола обнаружились практически сразу. Крепкая дубовая столешница распалась на доски, валяющиеся возле самого порога. Отломанные ножки лежали тут же. Плачевное зрелище. И чем теперь баррикадироваться прикажете? Доски есть, а гвоздей нет.

– А мы их лавками подопрем.

Идея мне понравилась. Доски втащили в пещеру, перегородили вход, подперли лавками, дровами, даже ковер сверху кинули. Баррикада получилась хлипкая, но уж какая есть.

Мы обозрели плоды рук своих и вздохнули. Сооружение против нечисти устоит секунд пять… и то если нам крупно повезет.

– Может, ты круг магический нарисуешь? – предложил Ваня.

Я пожала плечами. Ладно, круг так круг. Только мой круг не устоит и перед муравьем, но не будем разочаровывать местное население. Пусть хоть кому-то из нас будет спокойно. Да и с чего мы взяли, что местных монстров заинтересуют наши сомнительные личности? Может, они вообще вегетарианцы или предпочитают исключительно говядину.

Баррикаду пришлось разбирать. Все необходимое для круга нашли в пещере, пошарив по углам. Всего-то и нужно было найти что-нибудь символизирующее четыре стихии. С водой, огнем и землей проблем не возникло, а вот с воздухом… Обычно эту стихию символизирует перышко. Легкое, летучее – самое то. Но у Змея ни одной подушки не обнаружилось, кур он тоже не держал, филина с елки сманить не удалось, сбить тоже. Камень просвистел мимо, сбил мелкую ветку над головой птицы, глаза филина резко увеличились в размерах, он укоризненно ухнул и предпочел ретироваться, оставив нас без последней надежды добыть перья. Надо же, какой эгоист. Мог бы сбросить парочку, мы бы и отвязались.

Да-а-а… Затея с перьями полностью провалилась. Магический круг без перьев и прочей атрибутики начертить вполне можно. В принципе магическим кругом является любой круг, начертанный магом. От мага требуется лишь сосредоточиться на подвластной ему стихии. Но это действует только у магов, а у меня с этим нестыковочка. Поэтому я и выбрала из всех существующих кругов самый нетрадиционный. Почему именно такой? Да потому, что в обычных учебниках схему этого круга не упоминают. Он относится к запрещенной магии.

Откуда я знаю запрещенную магию? Из запретной библиотеки, разумеется. Честно говоря, я понятия не имела, что библиотека запрещенная. Дверь как дверь. Комната как комната. Наткнулась я на нее совершенно случайно. Просто со мной в школе никто не хотел дружить. Я слишком отличалась от остальных. Ученики недоумевали, почему меня до сих пор с треском не выгнали вон. Я разделяла их мнение. С магией я не дружила – ни в теории, ни на практике. Поэтому ученики из семей ведьм и магов водиться со мной не хотели. Правда, они считали дружбу со всеми, кто не являлся выходцем из магических семей, ниже своего достоинства. А обычные ученики обладали хоть сколько-нибудь выраженным даром, которого у меня не наблюдалось.

Поэтому и в школе и в Академии я была довольно одиноким ребенком. Даже при подготовке заданий в библиотеке мне доставались только те книги, которые не понадобились другим ученикам. Так было до тех пор, пока я не обнаружила совершенно неприметную комнату, скрытую за говорящей дверью. Дверь тоже меня ничем не удивила. В период сессии у нас каких только чудес не наблюдалось, и это несмотря на противомагическую защиту, наложенную в целях безопасности на Академию Волшебства. Даже при таких серьезных мерах предосторожности находились самородки, умудряющиеся разрушить альма-матер практически до основания. Академию восстанавливали, самородка в спешном порядке отправляли на остров Маргедон для обучения на боевого мага. И так до следующего раза.

Дверь отказывалась меня впускать. В ответ я пригрозила ей сожжением. Причем не магическим огнем, а так – облить бензинчиком и бросить спичку. Дверь задрожала от страха и услужливо распахнулась. Огромная комната была заполнена стеллажами с книгами. Сколько их там было, не берусь сказать, но очень много. Приятно поразило полное отсутствие учеников. Я притащила стул, маленький складной столик, тетради и конспекты. К немалому разочарованию, почти все книги оказались на непонятных языках. Но я не унывала и записалась на факультатив к профессору Лингвису, преподающему иностранные и волшебные языки, включая эльфийский, гномий и пр., чем немало порадовала старенького профессора. Единственный предмет, где я действительно добросовестно изучала древние манускрипты и старалась расшифровать мертвые языки.

Все было бы хорошо, только однажды я решила написать курсовую работу на тему «Магия крови в боевых заклинаниях практикующего мага». Ничего не подозревающий о происхождении первоисточников магистр боевых магических искусств Яромир Добронравов прочел плод моих ночных бдений в запрещенной библиотеке и тронулся умом. Говорят, когда его забирали в спецбольницу для свихнувшихся магов, стены его комнаты плакали кровью.

Вот так и обнаружилось, что так часто посещаемая мною библиотека, которую я считала своим убежищем от внешнего мира, запретная. Ее спрятали в стенах Академии потому, что темным силам вряд ли удастся пробраться туда незамеченными. А вот я умудрилась отыскать помещение, тщательно скрытое от посторонних глаз. Здесь были собраны книги, которые в последнюю войну магов сочли опасными.

Ректор Академии меня сурово отчитал, библиотеку перенесли, за курсовую поставили «отлично» и благополучно запретили к прочтению.

Теперь настал черед попробовать приобретенные знания на практике. Насчет результата особо обольщаться не приходилось. Зато сам ритуал постановки магического круга выглядел мистически внушительно, и потому я выбрала именно его. Неужели придется отказаться от круга только потому, что злосчастный филин благополучно сделал ноги, тьфу, крылья, тем самым лишив меня недостающего компонента? Стоп. Когда меня останавливали такие мелочи?

Пришлось вернуться в пещеру и внимательно обшарить углы по второму кругу. Сложное дело, когда не имеешь понятия, что ищешь. Наконец в одном из темных углов от моей любопытной физиономии испуганно метнулся паук.

– Ага! Попался, голубчик!

Я ловко сцапала ажурную паутину, несчастный обездоленный паучок в панике заметался по нагло разграбляемому имуществу.

– Извини, дружок, очень нужно, – сочувственно вздохнула я, сдувая бездомное насекомое с пальцев.

Паучок шустро умчался куда-то в щель. Мне показалось или он действительно погрозил оттуда лапкой? Спокойно, Вика. Так и до зеленых человечков дофантазироваться можно. Коль из стенок лезут руки, не пугайся – это глюки, утешила я саму себя.

Для начала я начертила мечом круг вокруг холма. Ваня сопровождал меня в качестве телохранителя с факелом в руке и исправно шарахался от каждого шороха. Затем я, напевая соответствующие заклинания, вырыла четыре ямки и торжественно закопала в одну из них уголек, в другую – землю из пещеры, в третью влила чашку воды, в четвертую положила паутину. Как только паутина была закопана, по всему контуру круга пробежали голубые язычки пламени.

Ваня уважительно присвистнул, поэтому не услышал мой удивленный вскрик или подумал, что так полагается по ритуалу. Магический огонь угас, но, стоило мне закрыть глаза, я его видела. Мало того, он четко отпечатался в сознании. Я остро ощущала вибрацию магического контура и растерянно моргала глазами. Интересно, так положено или нет? И спросить-то не у кого. Вот ведь закавыка!

Баррикаду сложили вновь. Я тихо свернулась калачиком на ковре возле очага. Глаза тут же закрылись.

– Будить, только если нечисть начнет меня есть, – сонно пробормотала я.

«Хотя тогда будет уже поздно». Это я додумала, засыпая.

Снился странный сон, будто кто-то настойчиво скребется в мое сознание и просит впустить.

Разбудил меня Ваня. Бесцеремонные толчки в бок выведут из себя кого угодно, а я так вовсе впала в бешенство. Причем спросонок я за себя не отвечаю. Незаметный жест рукой, короткая вспышка, и огорченный вопль:

– Уй-уй! За что?!

Проснулась и не поверила своим глазам. Пещеру скудно освещал свет от догорающих углей. По центру, совершая невообразимые па. скакало нечто человекообразное, но с пятачком, поросячьими ушами и хвостиком. Ну и танец! Заставит побелеть от зависти южноафриканское племя тумба-юмба. Куда там их ритуальным танцам до наших! При ближайшем рассмотрении танцор оказался Ваней.

– Ура! – радостно вскричала я и запрыгала по комнате. – У меня получилось! Я умею колдовать!!!

Ваня надулся как мышь на крупу. В глубине души, где-то очень глубоко, я понимала, что причины у парня есть. Нежданно-негаданно обзавелся поросячьим пятачком, ушками и хвостиком, причем этот комплект на маленькой свинке смотрится очаровательно, а на лице и фигура бугая – странно.

– А нечего было меня будить, – вместо оправданий фыркнула я.

Ну не люблю я внезапных побудок! Сон – это одно из немногих удовольствий, которое я ценю.

– Там Горыныч пришел, – обиженно шмыгнул пятачком Ваня.

– И из-за такой ерунды ты меня разбудил? – возмутилась я. – Мне что, полагается ему хлеб-соль вынести?

– Он говорит, твой круг не дает ему войти.

Серьезно? Ну дела… Еще и круг сработал как надо. Просто день сюрпризов. Вернее, ночь. Стоп. Круг рассчитывался на нежить и всякую там нечистую силу. Горыныч зомби?! Мама дорогая! И когда только успел.

– Значит, Змей уже зомби. И стоило будить меня из-за таких пустяков! – нарочито спокойно заявила я, хотя внутри меня все похолодело и оборвалось.

С живыми мертвецами мне еще сталкиваться не приходилось. А уж таких размеров и подавно. Слышала, зомби не большие поклонники солнечного света. Может, к утру ему надоест топтаться у порога и он уйдет? Хотя продуктов у нас навалом, воды тоже, выдержим недельную, а то и месячную осаду.

– Ладно, – небрежно махнула я рукой. – Завтра проснусь и упокою.

– А как быть с мужиком?

– Каким мужиком? – встрепенулась я.

Иван махнул рукой в сторону выхода:

– Там с Горынычем стоит мужик. Говорит, ты у него меч свистнула.

Какой меч? Взгляд мой наткнулся на позолоченные ножны. Ах этот… Но его хозяин лежал в гробу и не дышал. Ну точно, мертвец ожил и вернулся за своим мечом. Надо же, какой жлоб. Клинок пожалел для бедной беззащитной девушки.

– И его завтра утром упокою, – отмахнулась я.

Если, конечно, удастся. Но вслух по понятным причинам этого я не сказала. Зачем смущать сомнениями неокрепшие умы. Тем более упокоивать ходячих мертвецов я еще не пробовала. А вдруг получится? С кругом получилось же.

На этой оптимистичной ноте я погрузилась в сон.

– Не будить… – прошептала я или, может, только подумала.

Впрочем, неважно.

12

Пробуждение оказалось приятнее, чем можно было ожидать. Во-первых, хозяйственный Ваня успел приготовить нехитрый завтрак, состоящий из яичницы с колбасой и бутербродов с колбасой же. Запили ароматным чаем с дымком из самовара и нагло съели все малиновое варенье, обнаруженное за одной из лавок. Правда, его было-то литра два. И зачем оно теперь Горынычу? Разве зомби едят сладкое? Насколько мне известно, живые мертвецы специализируются на мясе.

Я больше не могла смотреть в совершенно несчастные глаза Вани, полные неизбывной тоски, и попробовала его расколдовать. После пятой попытки, когда парень уже побывал гигантской мышью, хомячком, кроликом, самим собой, но с ослиными ушами, мне удалось вернуть Ване облик, данный ему при рождении. Парень так обрадовался, что бросился меня целовать, несмотря на протесты с моей стороны, видимо совершенно позабыв, по чьей вине он так мучился. Я не стала напоминать. Еще пришибет ненароком. Вон какой большой, сильный, а я маленькая, хрупкая, зато умная.

К большому разочарованию Вани – он очень хотел посмотреть на упокоение покойников, – мужика на месте не оказалось, звать мы его не стали. Зато на пеньке в позе роденовского Мыслителя кручинился зеленый ящер.

– А-а-а!!! – возопил Ваня, размахивая над головой ножкой стола. – Отведай-ка силушки богатырской, зомби проклятый!

Легко быть смелым, когда я защитный круг не сняла.

Я закрыла глаза и представила, как круг исчезает, а нерастраченная магическая энергия возвращается ко мне. К моему удивлению, силовой барьер послушно растаял. Шок – не то слово. Я впала в состояние, близкое к прострации. Ванюша тоже разом как-то сник, видимо, раздумывал, как ему аукнется ласковое «зомби проклятый».

Змей поднялся с земли и грустно поплелся в сторону собственного жилища, не обращая на нас ровно никакого внимания. Похоже, он все-таки не зомби. Да-а, неудобно как-то получилось. Не пустили несчастного ящера в собственный дом. А ведь он, между прочим, вымирающий вид, его охранять надо, а мы…

– Горыныч! – с надеждой позвала я. – Ты не обижайся, а?

Но ящер уже исчез в глубине пещеры и на мои вопли не обратил ни малейшего внимания. Хотя вру. Он просто забаррикадировался изнутри. Надо же, какой обидчивый.

Мы подошли к пещере и деликатно постучали. Внутри послышалась возня, грохот, что-то с шумом рухнуло на пол. Змей выругался, затем поволок, судя по звуку, нечто невероятно тяжелое на импровизированную баррикаду. Куча старья выросла буквально за несколько секунд, сводя шансы на мирное урегулирование конфликта практически к нулю.

– Горыныч, – ласково позвала я.

Шум стих. Видимо, Змей напряженно прислушивался или пытался сделать вид, будто его нет дома. Не поможет. Мы видели, как он вошел внутрь. У него ведь нет запасного выхода. Или есть?

– Горыныч, выходи, – предложила я.

– Выходи, – поддержал меня Ваня. – А то хуже будет.

– Мы знаем, что ты там, – добавила я.

– Ага. Я выйду, а вы внутри запретесь, – шмыгнул носом Горыныч. – Нет уж, дудки. Сами дом себе стройте, а меня оставьте в покое.

– Зачем нам твой дом? – поинтересовалась я.

– А почему вы тогда ночью меня не пускали?

– Мы думали, ты мертвяк, – откликнулись мы.

– Хотели утром упокоить, – добавил ему Ваня.

И почему этот парень говорит обо мне во множественном числе? Или их тут всех в школе учат, как нежить упокоивать? Ничего себе предмет для сельской школы. Хотя по нашей жизни самое то.

– Не надо меня упокоивать! – испугался Змей.

– Ладно. – Ваня засучил рукава.

Горыныч этого видеть не мог, но по тону детины догадался, что последствия будут ужасны, и заметался по пещере, как мышь, застигнутая на столе. Баррикада грозила перерасти в нечто не менее монументальное, чем знаменитая Китайская стена. В ход шли даже бьющиеся предметы. В стремлении защитить родную пещеру Горыныч шел на любые жертвы.

Тем временем наглые захватчики чужих пещер в лице ведьмы и ражего детины готовились к решающему штурму. Я оказывала моральную поддержку войскам, самозабвенно вдохновляя Ванюшу на ратный подвиг и обещая воителю неувядаемую славу в веках. Балладу в честь будущего героя сложить не смогли из-за отсутствия в наших немногочисленных рядах менестреля. Досадно.

Крепость Иван решил брать с разбегу. Отошел подальше к деревьям. Я дала отмашку веточкой березы. Иван стартовал и… с разбегу воткнулся головой в баррикаду. Только ноги торчали наружу.

– Горыныч!!! – завопила я. – Посмотри, что ты наделал!

– Я?! – ошеломленно воскликнул Змей.

У него действительно оказался запасной выход, и голос ящера прямо над ухом заставил меня взвиться вверх от неожиданности.

– Ну не я же, – ехидно фыркнула я, прикидывая, как теперь спускаться с елки.

И угораздило же забраться на такую высоту с испуга! Да-а-а. Нервишки надо лечить.

Первым извлекли из завала Ивана. Снимать меня с дерева Горыныч отказался, предположив, что раз уж я умудрилась залезть на него без посторонней помощи, то и спуститься на землю смогу самостоятельно. Я тяжело вздохнула, затем честно попыталась найти точку опоры для ног. Кажется, удалось. Раздался треск… Дико вереща, я рухнула вниз, ломая по пути ветки. На земле орали уже двое. Я пребольно ударилась о жесткую шкуру Горыныча и добавила своему многострадальному организму новые синяки и ссадины. Змей потирал ушибленную голову и ругал на чем свет стоит одну непутевую, неуклюжую ведьму, которая лазить по деревьям научилась, а вот обучиться спуску не удосужилась.

13

Несмотря на наши совместные усилия, Ваню в чувство привести не удалось. Хорошо хоть Горыныч оказался незлопамятен и вызвался проводить меня до деревни. Сама бы я плутала по лесу не меньше месяца, и мои дочиста обглоданные кости нашли бы грибники.

Змей легко взвалил поверженного витязя на плечо, и мы тронулись в путь.

Все-таки ящеру не чуждо благородство. Ваня на него с мечом полез, вместе со мной в пещеру не пускал, а он теперь транспортирует поверженного героя до дома. Кстати, положа руку на сердце, в собственном травматизме Ванюша сам виноват. Зачем надо было бросаться грудью на баррикады? Ладно, плечом. Но «грудью на баррикады» звучит лучше, чем «плечом на свалку», хотя суть от этого не меняется.

– Добрый ты, Горыныч, – восхищенно заметила я.

– Это почему? – удивился он.

Можно сказать, я его упрекаю, а не комплимент отвесила.

– Иван за тобой с мечом гонялся, а ты его на себе до деревни тащишь.

– Ах это… – махнул чешуйчатой лапой ящер. – Ерунда. Ваня так на свою невесту впечатление старается произвести.

Интересно посмотреть на девушку, которая требует от жениха гоняться за доисторической говорящей рептилией с огромной железякой наперевес. От кого она решила избавиться таким экзотическим способом: от ненужного жениха или от Змея?

– И чем ты ей не угодил? – поинтересовалась я.

– Она меня в глаза не видела, – вздохнул Горыныч. – Просто угораздило Ваню влюбиться в Василису.

Надо же, Иван и Василиса. Очень на сказку смахивает. Типа в некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иванушка-дурачок, и решил он жениться непременно на царской дочке, ибо она умница-разумница, красавица-раскрасавица и в приданое ей полцарства полагается. А царевна, не будь дура, решила жениха испытать. Рыцарских романов заморских начиталась и решила жениха озадачить неожиданным заданием. Принести то, не знаю что, уже неактуально. Раз сама не знаешь, что это будет, принесет какую-нибудь дрянь, доказывай потом, что не заказывала во дворец всякую пакость тащить. Вот и решила царевна украсить тронный зал чучелом дракона. И не хуже чем в Европе, и познавательно. Лишний раз в музей естествознания ходить не надо.

– Просто царевна из сказки, – хмыкнула я.

– И никакая она не царевна, – возразил Змей, устраивая сползшего Ваню повыше на плечо, – обычная библиотекарша. Красивая – это правда. А Ваня как ее увидел – умом тронулся. Решил подвиг в честь нее совершить: либо дракона убить, либо балладу сложить о ее красоте.

– Так и сложил бы. Влюбленному стихи настрочить, как два пальца об асфальт. Во всяком случае, это проще, чем гоняться за тобой по лесу.

– Не скажи. Ваня начисто лишен творческих способностей. Стихи у него получаются на любителя, а музыка и того хуже. После торжественного воспроизведения виршей Ваню побили. Теперь он переквалифицировался в драконоборца и минимум раз в месяц ходит в лес меня убивать.

– И ты так спокойно к этому относишься? – поразилась я.

– А я привык. Первое время пугался, не каждый день поединщики выискиваются. Теперь – ничего. Вон меч новый откует, глядишь, через месяц опять заявится.

Бедная Василиса! Такими темпами она до старости будет жениха дожидаться. В воображении возникла картина: немощный старец, согнувшийся под тяжестью прожитых лет, тяжело волочит за собой огромный ржавый меч, а в деревянной избе прядет пряжу седая старуха в ожидании свершения подвига возлюбленным.

Деревня встретила нас полным безлюдьем. Только собаки привычно лаяли, и то больше для порядку. Солнце жарило вовсю, дома блестели окнами, на обочинах деловито копошились многочисленные куры. Деревня обезлюдела. Может, у них покос или надои? Не знаю, какой аврал может случиться в деревне, но что-то же произошло. И куда теперь девать Ивана, если неизвестно, где он живет?

Решили спросить у кого-нибудь. Постучались в пять домов подряд, никто не открыл, лишь пестрая черно-белая кошка с надеждой мяукнула нам и разочарованно отвернула усатую морду.

– Ты говорил, Василиса в библиотеке работает. Давай отнесем его к ней.

– Точно! – оживился Змей. – Она наверняка знает, где он живет.

14

Вход в библиотеку располагался в торце сельсовета. К немалому нашему изумлению, на подходе к ней мы обнаружили пропавший народ. Люди сидели за накрытыми столами, установленными прямо на улице и сдвинутыми вместе. Во главе стола величаво восседал Овцынов. Похоже, народ что-то праздновал. Ну надо же! А меня не пригласили. Нехорошо. Я вчера не обедала, не ужинала и не завтракала, а они тут водку пьянствуют. Несправедливо.

Я тихо присела с краешку на свободный стул. Раз угощают всех, чего стесняться?

– Чего празднуем? – полюбопытствовала я, пихая соседа в бок.

– Ведьму хороним, – ответил мужик, обернулся и узрел мирно притулившегося сбоку Горыныча с бесчувственным Ваней через плечо.

– Всё. Больше не пью, – выпучил глаза селянин и рухнул под стол.

Слабонервный народ у нас пошел. Чуть что – сразу в обморок. Чисто барышни. Стоп. А какую они ведьму хоронят? Случайно не меня? Нет. Я же живая. Меня они хоронить не могут. Хотя другой ведьмы у них вроде не было. Ага. Кого я слушаю? Овцынова? Так у него и нечисти не было, пока коровку не схарчили. В конце концов, какая мне разница. Покормят, и хорошо.

Овцынов постучал по бокалу, требуя внимания, поднялся, глубоко вздохнул и с важным видом принялся вешать:

– Мало кто из нас успел хорошо узнать покойную. – Он грустно потупился в салат и смахнул скупую мужскую слезу. – Но за тот короткий срок, что она была с нами, она показала себя как смелый борец с нечистью. Эта хрупкая женщина, можно сказать – девушка… можно сказать, совсем дитя, приняла бой с двадцатью волками-мутантами. Она не побоялась ни клыков, ни когтей для того, чтобы дать охотникам сразить разгулявшегося монстра. Она берегла наш с вами покой, погибла за наше с вами будущее… Так выпьем же за Викторию Загнибеду. Пусть земля ей будет пухом.

На последнем слове я поперхнулась оливье. Речь проникновенная, претензий нет. Но я-то жива!

– Рано хороните! – во всеуслышание заявила я. – Не дождетесь!

Немая сцена, достойная бессмертного «Ревизора» Гоголя. Только испуганно расплакался ребенок, со звоном упала вилка, и на другом конце села завыла собака.

– Надо же! И правда, ведьма! – ахнула дородная секретарша главы администрации.

Помнится, при нашей первой встрече она жевала малосольный огурец, да и сейчас не изменила своей привычке, нежно кося одним глазом на пупырчатого друга в тарелке.

Что тут началось! Овцынов отчаянно крестил меня котлетой на вилке, приговаривая:

– Сгинь, нечистая сила! Чур меня! Чур!

– Не обольщайтесь, уважаемый! – фыркнула я. – Чур вас я не хочу! А позавтракать не против.

– А-а-а! – заголосила какая-то тетка.

Все отхлынули в разные стороны. Неизвестно, чего больше испугались – ее воплей или моего соседства. Оба варианта равноценны.

– Она есть хочет!!!

– Ну хочу, – спокойно заметила я. – Чего орать-то? Нашли повод для воплей. Я обычный человек и имею вполне нормальные физиологические потребности, типа сон, еда…

– Она нас всех съест!!! – истерично кричала тетка.

Ей есть из-за чего переживать. Судя по формам, дракон средней величины не останется голодным.

– Граждане, не суетитесь! На всех меня все равно не хватит, – подбодрила я народ и придвинула поближе аппетитную курочку.

– А это кто? – Какой-то плюгавенький мужичонка ткнул трясущимся пальцем в сторону Горыныча.

Тот со здоровым аппетитом голодного дракона уплетал гуся с яблоками и от ответа воздержался.

– Зеленый Змий, – гордо заявила я. – Не узнали?

Офигевший в конец народ понял, что допился. Явился к ним Зеленый Змий, так сказать, во плоти. Горыныч мило улыбнулся, явив обалдевшей публике огромные клыки. Те, кто послабже, выпали в осадок, остальные побледнели, но ничего, держатся. Молодцы.

Иван очнулся на груде поверженных его падением тел, обозрел учиненный погром и выпучил глаза:

– Это я их?

– Ты, ты, – успокоила его Василиса, заботливо прикладывая к наливающейся шишке на лбу любимого компресс.

И где только успела взять?

Глаза Вани стали еще круглее:

– Ничего не помню.

– Не мудрено, вон какая здоровущая шишка! – промурлыкала Василиса.

– А что здесь произошло? – поинтересовался совсем обалдевший парень.

– Действительно. Нам тоже интересно послушать. Что же здесь произошло?

Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. На площади перед сельсоветом появилась четверка незнакомцев – трое мужчин и одна девушка. Впрочем, девушку я знала.

Мелена выглядела, как всегда, великолепно. Короткие волосы цвета баклажан уложены по последней моде явно дорогим стилистом. Стройное тело облегал темно-сиреневый комбинезон. Элегантная дамская сумочка в тон, небрежно перекинутая через плечо, была до того миниатюрной, что, казалось, не вместит и расческу. Но это не так. Ее сумка могла вместить множество вещей не хуже большого чемодана. Такая замагиченная сумка стоила очень дорого, но все равно пользовалась у народа популярностью, так как нередко, помимо чар по увеличению вместимости, на нее накладывались чары изменения веса. В такой миниатюрной вещице можно кирпичи таскать, лишь бы материал не подвел.

Как все высокородные ведьмы, Мелена являлась счастливой обладательницей хвостика. Небольшого, но настоящего, даже с миниатюрной кисточкой на конце. Она нежно заботилась об этой части тела, кисточку расчесывала, украшала бисером. Многие сокурсницы черной завистью завидовали Мелене и пытались вырастить свой собственный хвостик магическим путем. Какими только ухищрениями не пользовались: и в полнолуние на муравейник садились, и мылись разнообразными отварами (после применения которых у большинства модниц появлялась страшная аллергия), и демонов вызывали. Правда, некоторым удавалось добиться желаемого и девушки щеголяли разнообразными хвостами – от поросячьего до тигриного (у кого что получилось).

Трое мужчин представляли собой не менее живописное зрелище. Самому старшему на вид было не менее сорока. Темные волосы уже тронула благородная седина, лицо мужественное, из тех, что обращают на себя внимание женщин, хотя его нельзя было назвать красивым. Скулу пересекают старые шрамы, словно какая-то большая кошка небрежно мазнула когтями. Если учесть, что в каждой команде истребителей (а это были они, никаких сомнений) имеется неплохой лекарь, то это было жуткое создание, раз шрамы остались. Другой – в камуфляже, лет тридцати, с цепким взглядом охотника. Третий, самый молодой, с небесно-голубыми глазами, всего на курс-два старше меня. Звали его, кажется, Леша, учился на факультете целительства.

15

Настал звездный час Овцынова. Он с достоинством вылез из-под стола, царственным жестом смахнул с ушей остатки винегрета и начал повествование. Если не вдаваться в утомительные подробности, суть была такова: все было так хорошо – птички пели, клевер цвел, стада размножались, деревня процветала – пока не приехала одна стервозная ведьма. И тут началось… Полы намочила; стул, забор, фонарь испарила; избушку сломала; урон председателю в виде царапин на лице нанесла. Из его рассказа следовало, что, не будь меня, и корову-то никто жрать не стал бы. Мол, это случилось только благодаря моему попустительству и некомпетентности. Прямо так и сказал – некомпетентности. В довершение ко всему эта самая ведьма вызвалась на охоту за нечистью исключительно добровольно и для того, чтобы загладить свою вину перед деревней. Вернувшиеся с охоты мужчины красочно описали геройскую гибель несчастной. И он, как глава сельской администрации, принял решение вызвать команду истребителей. Все-таки не каждый день монстры закусывают приписанными к селу ведьмами. Отсюда, собственно, весь сыр-бор.

Я выпучила глаза на главу администрации, не находя слов, чтобы сказать уважаемому представителю власти, насколько он не прав в своих выводах. Затем, когда праведный гнев перестал перехватывать горло спазмами, я все-таки высказала многоуважаемому Овцынову все, что я о нем думаю, какими способами с использованием слесарного и садового инвентаря я бы его имела, если бы он, в сущности, не являлся противным козлом, чье происхождение туманно и неизвестно даже его предкам-извращенцам.

Народ уважительно заслушался. Кое-кто быстренько конспектировал мою пламенную речь, умоляя говорить не так быстро. Звучало это так:

– Помедленнее, я записываю!

Некоторые особо удачные выражения благодарная публика просила повторить на бис, особенно список нечисти, с которой предки уважаемого главы имели извращенные интимные отношения, составленный в алфавитном порядке.

К концу моего пламенного монолога группа истребителей тихо корчились на земле, обессилев от смеха и размазывая слезы. Только командор, не теряя достоинства, спокойно выслушал до конца, предложив изложить мою версию событий. Хотя и в его глазах таились веселые искорки. Или мне только показалось?

Моя версия была гораздо более правдоподобна. В принципе против истины я не погрешила, просто опустила некоторые детали. Зачем им знать про пещеру и мужика в гробу, про меч, который я случайно прихватила, и покойника, что приходил ночью требовать собственное имущество? Не отдам! После всех треволнений я заслужила некоторую компенсацию.

Меня выслушали так же внимательно, как и Овцынова. Правда, председатель несколько раз пытался вставить несколько слов от себя лично, но его попытки пресекли в зародыше. Просто наложили заклятие немоты, и все. Открывает щука рот, а не слышно, что поет. Вопреки ожиданиям, Овцынов не поддался унынию и не стал молча стоять в сторонке, а принялся комментировать мой рассказ жестами. Когда всем надоели его ужимки, к чарам молчания добавили чары недвижимости. Теперь глава администрации вынужден был гневно сверкать на нас глазами. И только. Приятное разнообразие.

– Понятно. Весь сыр-бор разгорелся всего лишь из-за того, что одна сельская ведьма просто не вышла вовремя из леса, – разочарованно констатировал мужчина со шрамом.

Остальные укоризненно уставились на меня. Я покраснела и стыдливо потупилась. Действительно, неудобно как-то получилось.

– А как же волки-мутанты? – с надеждой поинтересовалась Мелена. – Мы их истреблять не будем?

Ух ты! Мелена просто рвется в бой! Берегись, нечистая сила. Грозная ведьма ступила на тропу войны.

– Полагаю, волки не стоят нашего внимания. Один мутант еще не проблема. Тем более местные с ним сами справились.

Я проследила за его взглядом и обалдела, узрев шест с насаженной на него волчьей головой. Ни фига себе! Голова ощерилась и грозно щелкнула зубами. Я вздрогнула и невольно попятилась. В деревне обо мне слишком хорошего мнения. Против стаи таких милых зверушек мне не выстоять и пары секунд. Слово «мама» договорить не успею. От перспективы стать обедом монстра слегка замутило. Не волнуйся, Вика, все благополучно закончилось. Теперь домой, в Москву. Снова вспомнить тепло чистой постели, аромат душистой ванны. И, что самое главное – никаких комаров, мошек и прочей живности, никто не станет подкладывать на подушку дохлых крыс. О счастье!

16

Как так получилось, что вместо спокойной телепортации в Москву мы принялись шастать по лесу в поисках того, не знаю чего? Словом, пока я с наслаждением парилась в баньке, услужливо предоставленной мне лебезящим Овцыновым, наши истребители времени даром не теряли: успели связаться со штабом и доложить об исполнении задания. Молодцы. Но сами нашли себе работенку. Начальство терпеливо выслушало отчет и приказало проверить подземную лабораторию. Вряд ли она представляет опасность, но подстраховаться не мешает.

Так что когда я появилась возле сельсовета с довольной улыбкой на лице и сумкой через плечо, Мелена поспешила «обрадовать» меня новостью о предстоящей экспедиции. Пока я с отвисшей челюстью пыталась смириться с мыслью об очередном походе в лес, кто-то сильно и очень настойчиво принялся дергать за штанину моих брюк.

Это был черный кот. Добившись моего внимания, он надсадно мяукнул и шустро забрался на плечи, используя штаны как своеобразное дерево для лазанья. Мои вопли и ругань ничуть не смутили черную бестию. Он спокойно и с достоинством потерся о щеку, удобно устроился вокруг шеи наподобие воротника и громко замурлыкал в ухо.

– Это еще кто такой? – опешила Мелена.

– Кот. Разве не видно? – раздраженно фыркнула я, потирая наиболее зудящие от когтей пушистика места.

Больно же, елки-моталки!

– Хозяйством обзаводишься? – ехидно спросила Мелена. – Ну-ну.

Лес меня встретил не более гостеприимно, чем в прошлый раз. Где находится подземная лаборатория, я понятия не имела, о чем злорадно сообщила участникам нашего похода. Поэтому вел нас следопыт, тот самый мужик в камуфляже, он запоздало представился Матвеем Лисицыным. Матвей так Матвей. Не Сусанин, и ладно. Лешу Синельникова я уже знала по Академии. А вот кто действительно меня поразил, так это Игорь Липай. Один из самых знаменитых истребителей нежити и нечисти. На его счету столько упырей, вурдалаков, взбесившихся оборотней, что, собрав их вместе, можно получить приличную армию. Вот это да! Я иду в лес с живой легендой!

Где-то к полудню мой энтузиазм иссяк, к вечеру я и вовсе всех ненавидела, больше всех этого самого Лисицына, который весь день таскал нас по лесу; чуть меньше – кота, мирно храпящего у меня на шее. Захребетник несчастный. Нечего и говорить, что лабораторию мы не нашли. Сдается мне, найти дыру в земле могут лишь такие счастливчики, как мы с Горынычем.

Я в очередной раз споткнулась и запахала носом, ругаясь на чем свет стоит. Все. Хватит. Отсюда ни ногой, – решила я. Перевернулась на спину и невольно залюбовалась первыми звездами на темнеющем небе.

– Загнибеда, ты чего? – встревожилась Мелена.

Надо же, беспокоится. Странно, но приятно.

– Не видишь? Привал устраиваю. Сейчас полежу немного, схожу за лапником и устрою себе царское ложе.

– Нам идти надо, – заметил Леша, подгребая к нам.

Его глаза смотрели с нескрываемой завистью. Видно, парень тоже устал, но держится. Молодец. Глядишь, и наградят за особое рвение… Посмертно.

– Тебе надо, ты и иди, – огрызнулась я и даже сумку подложила под голову для особого комфорта.

Все. Теперь меня отсюда даже тягач не вытащит.

– Что случилось? – выразил неудовольствие Игорь.

– Да вот, – полный немого укора взгляд Мелены остановился на моей распростертой на земле фигуре, – она вставать не хочет.

Глаза командора потеплели:

– Сломала что-нибудь?

– Нет, – мотнула головой я.

Зря. Хвоя нещадно впилась в щеки, заставив невольно поморщиться.

– Только идти дальше отказываюсь. Мне и здесь хорошо.

Мой протест вызвал тяжкий вздох командора. Нет, ругаться он не стал, тащить за шкирку тоже, просто посмотрел на меня как на малое неразумное дитя, вызвав на моем лице краску стыда. Хорошо хоть в темноте этого никто не заметил.

– Мы все устали не меньше тебя. Здесь неподходящее место для ночлега. Вот найдем хорошую поляну, разведем костер и отдохнем.

Ага. Так я ему и поверила. Он пообещает хоть луну с неба, лишь бы сдвинуть меня с места. К тому же никто не устанавливал конкретные сроки для обустройства лагеря, вполне можем проблуждать по дебрям хоть неделю. И что самое ужасное, про ужин не сказано ни слова.

– Чем вам это место не подходит? – поинтересовалась я. – По-моему, здесь здорово.

– Тут же одни деревья.

– Вот и хорошо, – уперлась я. – За дровами далеко ходить не надо.

– Мы здесь просто не поместимся.

– Ребята, вам тесно в лесу?

Кажется, Липаю надоело уговаривать упертую ведьму, он попросту махнул на меня рукой и продолжил путь. Остальные окинули мою распростертую на земле тушку завистливым взглядом и последовали за лидером. Ну и ладно. Не очень-то надо мне их общество. Завели в лес и бросили одну-одинешеньку.

Руки коснулось что-то мягкое и волосатое. Я взметнулась вверх с прытью чемпиона по прыжкам в высоту, только без шеста.

– А-а-а! – заорала я. – Убивают!!!

– Чего орешь как резаная? – вопросило нечто черное с горящими в свете луны глазами.

– П-п-простите, а вы, собственно, кто? – вопросила я незнакомца.

– Я? – опешил тот. – Кот. А что? Не видно?

– Говорящий кот? – обалдела я. Ноги мои ослабли, и я грохнулась на землю копчиком. – Разве коты разговаривают?

– Получше некоторых, – обиделся зверь.

Кот подошел поближе, встал на задние лапы и отвесил элегантный поклон, который сделал бы честь придворному кавалеру галантного века.

– Разрешите представиться: Василий, ваш фамилиар, – добил он меня.

– Простите, фами… кто? – вопросила я, окончательно сбитая с толку.

Может, я при падении слишком сильно ударилась головой?

– Фамилиар, – спокойно повторил кот. – Между прочим, в тринадцатом поколении. Покойная Анастасия Павловна очень ценила моего прапрапрапрапрапрапрапрапрадеда.

– Понятно, – на всякий случай кивнула я, чтобы какой-то кот не считал меня темной идиоткой. Только его слова ничего не объяснили. – А кто такая Анастасия Павловна?

– Анастасия Павловна была последней ведьмой, официально проживавшей в этом селе. В ее доме я и проживал до недавнего времени.

Здорово. Только все равно непонятно. Кто такие фамилиары? Почему со мной запросто болтает деревенский кот? И как мы будем устраиваться на ночлег, если у нас нет ни еды, ни спичек? Особенно удручало печальное отсутствие ужина, а в перспективе еще и завтрака.

Невезуха.

Через пятнадцать минут мы натаскали гору хвороста, достаточную, чтобы поддерживать приличный огонь в течение суток. Через полчаса попытка нарубить мечом лапник для постели с треском провалилась. Кот оказался слишком мал, чтобы удержать оружие в лапах, и с завидным постоянством шмякался мордой в лесную подстилку, а я попадала по чему угодно, кроме веток. Пришлось сменить тактику и попросту обломать непокорный лапник. Через полтора часа постель была готова. Не царское ложе, но для сносного ночлега сойдет.

С огнем оказалось труднее. Три часа мы пытались с упорством, достойным лучшего применения, добыть его методом трения при помощи палочек. Единодушно решили, что вредные историки врут и древние люди, даже будучи семи пядей во лбу, добыть таким глупым способом могли разве что мозоли, а метод афишировали для дезориентации противника. Через четыре часа на мне не осталось живого места от многочисленных укусов кровососущих насекомых, и я перестала обращать внимание на надоедливый писк комариной братии. Еще через пятнадцать минут я вспомнила о наличии в сумке спичек. С досадой хлопнула себя по лбу, убив очередного кровососа, и злорадно ухмыльнулась. Еще через пятнадцать минут общими усилиями обнаружили коробок со спичками на самом дне сумки. Открыли. Нащупали одинокую спичку, чиркнули и… спичка сломалась возле самой головки, сведя наши шансы к уютным посиделкам возле костра практически к нулю.

17

Еще через полчаса, когда я уверилась в том, что мы с котом умрем и наши дочиста обглоданные диким зверьем кости найдут случайные грибники лет эдак через двадцать, Василия озарила светлая мысль:

– А нельзя огонь просто наколдовать?

Идея поставила меня в тупик. Теоретически это возможно. Любой мало-мальски уважающий себя маг может осуществить подобное, произнеся незамысловатое заклинание и щелкнув пальцами. Практически же мне этого никогда не удавалось. Я выразила сомнения по этому поводу:

– Ты что? Обалдел? Я этого не умею.

Кот опустился на колени и пополз ко мне.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – всхлипывал он. – Ну что тебе стоит? Ты ведь даже не пыталась. А вдруг получится?

Вот это самое «вдруг» меня и напрягало. Я из тех магов, что сделать хотят грозу, а получают козу. С другой стороны, что я теряю?

Целый час я мучилась, тщетно пытаясь вызвать хоть искру огня. Напрасно. На языке от заклинаний мозоль натерла, пальцы, щелкая, сбила в кровь. Толку – ноль целых, ноль десятых. Итак, подведем неутешительные итоги. Что мы имеем? Выбившуюся из сил ведьму и совершенно отчаявшегося кота.

– Мы все умрем! – в отчаянии взрыдал он и принялся рвать шерсть на всем теле, куда только мог дотянуться когтистыми лапками.

Видя такое горе, я прониклась безграничным сочувствием к страдальцу и решила прибегнуть к последнему методу. Запрещенной магии. В конце концов, что я теряю? Никто ведь даже не узнает. Кот в заклинаниях не разбирается, а ближайшие маги учесали в неизвестном направлении, бросив нас на растерзание лесным зверям.

Так. Для заклинания необходим камень. Кажется, я пару раз споткнулась о подходящий, пока искала хворост. Точно. Он лежал под сосной. Я водрузила его недалеко от импровизированной кровати, тихо прошептала нужное заклинание и коснулась булыжника указательным пальцем. Яркая вспышка на мгновение заставила зажмуриться. Опять перемагичила. Раздались радостные вопли кота. Я с опаской приоткрыла сначала правый, затем левый глаз…

Огонь! Булыжник горел синим магическим пламенем!

– Ура! Получилось! – завопила я, присоединяясь к дикому танцу вокруг добытого пламени.

Теперь понятно, почему дикие племена питали нездоровую страсть к пляскам по любому поводу. Когда что-нибудь достается таким трудом, это заставляет человека испытывать очень сильные чувства.

Костер – это здорово. Приятно посидеть с друзьями возле уютно потрескивающего огня, поджаривать сосиски на палочках… При одной мысли о съестном в животе началась революция местного значения. Я тяжело вздохнула. Ужин в ближайшее время нам не светил и не грел. Досадно, но тут ничего не попишешь.

– Что с тобой? – Котик с озабоченным видом прислушался к бурлению в моем животе. – Ты заболела?

– Ага. Скоро опухну от голода, – тяжело вздохнув, кивнула я.

– Ах да! Конечно! – с видом Архимеда воскликнул пушистик, хлопнув пушистой лапкой по лбу. – Как я мог забыть!

Кот сорвался с места и резво умчался в ночь.

– Э! Куда?!

Мой крик затерялся в темноте среди деревьев и так и не был услышан.

Ну вот. Одна. Совсем одна. Ночью, в лесу. Вокруг никого, может, на километры. Мамочки, как же страшно! Я зябко поежилась, обняла себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться. Не помогло. Мурашки на теле вовсе не означали озноб от пониженной температуры ночного воздуха. Просто страшно.

Кто-то большой и страшный таращился на меня из ночи. Глаза размером с плошку горели сверхъестественным огнем. Я замерла от ужаса, чувствуя, как на всем теле волосы встают дыбом от внезапного открытия. Шансов дожить до утра ноль целых, ноль десятых. Животные боятся огня. С чего ты взяла? Ты же, Викочка, из города ни ногой. Так во всех учебниках по зоологии написано. Ага. Только если это действительно животное. А кто же это может быть? Я же в лесу. В лесу обычно водятся звери… и нечисть. Мама!

Рука непроизвольно нащупала увесистый сук. Инстинкт самосохранения взял верх над страхом, сковавшим тело. С душераздирающим криком я метнула свой импровизированный снаряд в противника. Глухой удар – и тушка офигевшего от такого приема филина шлепнулась вниз. Однако! Попала… Неожиданно, но приятно. Только птичку все равно жалко.

Задремать удалось только под утро. Все волновалась, как там котик: один, в темноте, маленький и беззащитный. Я тоже одна, но у меня есть костер, а у него нет ничего для самозащиты. Может, стоило дать ему свой меч? Нет. Кот с холодным оружием, разгуливающий по ночному лесу? Бред сумасшедшего. Тем более меч я сама с трудом таскаю. Ну и тяжеленная железяка. Куда уж котенку.

В чуткий тревожный сон исподволь вкрался посторонний звук. Громкое шуршание, хрупанье, возня. Наконец-то котик вернулся. Стоп. Чем это он так вкусно хрупает? А я? Мне что, полагается умереть с голоду? А вот фигушки.

Я вскочила на ноги. Увиденное вогнало в ступор. Некоторое время глаза просто отказывались верить в реальность происходящего. Моя сумка подверглась наглому нападению со стороны вездесущей змееокой лошадки. Конь шипел как закипающий чайник, пытаясь отхватить кусок упорно защищающейся сумки. Сумка проявила невиданную доселе прыть. Щелкая застежками и высоко подпрыгивая на месте, она ловко избегала конских зубов, попутно стараясь цапнуть зарвавшееся животное за морду. Несмотря на яростное сопротивление сумки, одна ручка была оторвана, ее жевала наглая скотина как импровизированную жвачку.

Ну и бестия! Жрать мою сумку!

Идиотка, надо очертить магический круг! Ага. А когда он последний раз у тебя действовал? Хм… Дайте-ка подумать… Вчера. Правда, это случилось впервые, но лиха беда начало. Сумку-то замагичить смогла, а круг – это вообще для начинающих.

Я бросилась на обнаглевшую бестию. Не тут-то было! Предыдущий опыт общения показал наглой животине, что не так страшна ведьма, как ее малюют. Лошадка, нимало не испугавшись, зашипела по-змеиному, ни дать ни взять – закипающий самовар. Затем вывернула шею и лязгнула в мою сторону зубами. Я опешила. Вот это зубки! Пожалуй, такими голову откусить можно. Ну, может, не голову, а руку – точно.

– А-а-а! – взвизгнула я, бросаясь наутек. – Не ешь меня, я невкусная!

Лошадь кинулась за мной следом. Мы пробежали кругов десять вокруг огня, прежде чем я вспомнила о мече. Еще через пару кругов удалось выхватить оружие из сумки. Сумка преданно распахнулась и вывалила меч наружу. Как только рукоять оказалась в руке, я резко затормозила, споткнулась и чуть не пропахала носом землю. Не ожидавший такого финта конь, вместо того чтобы воспользоваться моим уязвимым положением и растоптать, просто перепрыгнул через меня, как на соревнованиях по конному спорту.

Коротко взвизгнув, я перекатилась в сторону и только после этого вскочила на ноги.

– Ну все, стели, гад, гроб – ты спать пришел! – выдала я, отбрасывая в сторону ставшие ненужными ножны.

Лучи утреннего солнца сверкнули на великолепном эльфийском клинке. Глаза лошади испуганно расширились, конь неуверенно попятился. Смятение противника придало мне сил. С криком «банзай!» я кинулась на врага. Конь, коротко взвизгнув, развернулся на сто восемьдесят градусов и бросился наутек. Я ринулась следом, стараясь не терять из виду высоко подпрыгивающий черный круп лошади. Деревья и непролазный кустарник ничуть не смущали улепетывающую со всех копыт тварь, а я поминутно спотыкалась о выступающие из земли корни, рубила мешающие ветки и ругалась на весь лес.

Конь наглым образом улизнул. Повезло ему. В боку закололо, пришлось остановиться. Вовремя. Еще пара прыжков – и знакомое болото. Я испуганно вытаращилась на возникшую ниоткуда темную воду. На мгновение представила, что не успела затормозить… Аж мороз по коже. Я зябко передернула плечами. Брр.

Конь удирал по болоту аки посуху. То есть мчался по кочкам с привычной легкостью сайгака, только стебли осоки летели. Теперь его не догнать. Я вздохнула. Не очень-то и хотелось.

18

Место привала нашла быстро, по запаху. Аромат свежеприготовленной еды разливался по лесу, дразня оголодавших путников вроде меня. Рядом с костром деловито кашеварил черный пушистик, помешивая аппетитно пахнущий суп в неизвестно откуда появившемся котелке. Раскаленный камень служил дивной заменой газовой конфорки.

Давясь слюной и облизываясь, я попыталась уворовать хоть немного еды для себя, голодной и холодной. Но попытки разжиться супом окончились ударом ложки по жаждущим ручкам.

– Не готово, – строго отрезал кот. – Лучше зажги еще огонь.

Повелительный жест на два рядом стоящих камня. От возмущения я просто обалдела. Первым порывом было – замочить тирана прямо в котле. Нет. Не пойдет. Весь вкус можно испортить. Плавающая в супе шерсть неподходящее блюдо для завтрака, впрочем, для обеда тоже. Тяжело вздохнув, выполнила требование тирана. Магические синие языки пламени уютно затрещали на голых камнях. Довольный результатом кот деловито водрузил на один камень сковородку, над вторым приладил чайник. Вот это да! Снова получилось! А почему другие заклинания не действуют, как положено?

Обдумывая странности поведения своей магической силы, совершенно не заметила, как из леса осторожно высунулась хитрая конская морда и наглым образом попыталась стянуть шкварчащую на сковороде рыбу. Кот не потерпел подобного хамства от магической зверюги и зарядил животному ложкой в лоб. Опешивший конь так и сел. Кот взвыл:

– Мя-а-у-у-у!!!

И вцепился в нахальную морду всем четырьмя лапами. Конь взвизгнул от боли и рванул в лес, не разбирая дороги. Пушистик мягко спрыгнул в траву, вальяжно подошел к ближайшему дереву, сладко зевнул, потянулся и как ни в чем не бывало спокойно поточил когти о ствол. Прямо тигр! Какой боевой задор!

– Мой руки, – довольно промурлыкал кот.

Мне не надо повторять дважды приглашение к столу. А сейчас тем более. Я не ела толком с собственных похорон. Котик разлил суп по походным мискам и галантно подал приготовленное собственнолапно блюдо. Мордочка выражала умильное беспокойство, пока я снимала пробу. Я осторожно зачерпнула ложкой густое варево, подула и с опаской поднесла ко рту. Кто знает, каким шедевром разродился кулинарный гений кота. В конце концов, умеющий готовить фамилиар – не с моим счастьем.

О боже! Назвать это простым супом кощунство. Пища богов. Нектар с амброзией. Я наслаждалась вкуснейшим супчиком, обжигаясь и давясь от жадности. Терпеливо ожидавший приговора кот радостно закружился по поляне и предложил добавки. Не отказалась, согласилась даже тогда, когда вкуснятина заполнила желудок и булькала где-то в районе горла. А там и румяная картошечка с поджаристой рыбкой подоспели. Вот горе! Места в животе не осталось, а еще столько вкусностей!

Нет. Лопну, но съем. Не пропадать же добру. Привлеченные ароматами свежеприготовленной пищи, к стоянке начали подтягиваться и другие желающие хорошо позавтракать, ничего для этого не делая. Первой из леса высунулась голова Леши.

– Ой! – округлил он глаза в притворном изумлении. – А вы уже завтракаете?

И как бы ненароком присел поближе к котелку, по-хозяйски плеснул себе супчика и принялся уписывать за обе щеки. Ну нахал!

– Э-э! – справедливо возмутилась я. – Тебя к столу никто не приглашал.

– А где ты тут стол увидела?

– Нигде. Просто к слову пришлось. Между прочим, ты так мило вчера меня бросил одну в лесу на растерзание диким зверям, а теперь примазываешься?

– Загнибеда, тебе что? Харчей жалко? Где твое гостеприимство?

– Незваный гость хуже татарина, – фыркнула я.

Тут из леса высунулась не менее наглая конская морда и прежде, чем мы успели хоть как-то среагировать, спокойно выхлюпала остатки супчика. Пока мы обалдело хлопали глазами на троглодита в лошадиной шкуре, который умудрился сожрать мясные блюда (почему-то я всегда свято верила, что лошади строгие вегетарианцы), агрессор умудрился не только за один присест уничтожить все съестное, но и начисто облизать посуду. Такого откровенного хамства Леша не потерпел. В руках целителя возник магический сгусток. Конь скосил хитрые глаза на переливающийся всеми оттенками синего шар, резко развернулся и исчез в зарослях. Заклинание полетело вслед. Раздался взрыв, землю слегка тряхнуло и… из кустов вылезла обгоревшая, лишенная волос на голове и ужасно злая Мелена.

– Обалдели?! – рявкнула она. Звуковой волной нас отнесло в сторону и приложило спинами о стволы. – Не хотели делиться – не надо, зачем фаерболами кидаться?

Мы покатились со смеху. Ржали долго, размазывая слезы и некультурно тыча пальцами в озлобленную ведьму. Когда ей надоел наш оглушительный ржач, полыхнуло заклятие, я шустро спряталась за спину Леши, а у него выросли оленьи рога и ослиные уши. Излишние украшения притянули голову несчастного парня к земле. Он с размаху зарылся рогами в землю и теперь тщетно пытался их извлечь. Да-а-а. Шутки с ведьмами плохи.

19

Оставшиеся члены команды не заставили себя ждать. Лисицын тихо присвистнул, оценив кардинальные изменения во внешности Леши, но ничего не сказал. Игорь Липай окинул своих подчиненных взглядом строгого учителя, заставшего четвероклашек в школьном туалете с сигаретами, и пробормотал что-то про детский сад и его малышню. Мелена уже вернула растительность на голову, но попытки очистить лицо и одежду от покрывающей их копоти не увенчались успехом, и поэтому она дулась как мышь на крупу. Я с удивлением ловила на себе ее гневные взгляды. А я-то тут при чем?

– Игорь, а почему мы вечно ищем вокруг лагеря хворост, если можно запросто развести огонь на камнях? – прервал действующую всем на нервы паузу Леша. – И готовить на таком костре удобнее.

– Вот и я думаю – почему? – пристально уставился на меня Липай.

Все выжидательно воззрились на меня как на неожиданно вылезшее из-под земли чудо. От такого повышенного внимания к своей скромной персоне я смутилась и нервно заерзала на месте. Надо же так глупо засветиться! Я попинала ногой еловую шишку и, состроив самую невинную рожицу, какую смогла, поинтересовалась:

– А что это вы на меня так смотрите?

– Интересуемся, где ты узнала это заклинание, – услужливо пояснил Лисицын.

Я поковыряла пальчиком в лесной подстилке, оттуда вылез возмущенный клоп и пустил вонючую струю. Я вскрикнула, подпрыгнув от неожиданности, а затем все порывалась найти злосчастную букашку и раздавить, даже если для этого придется перелопатить весь лес. Меня поймали, встряхнули и озадачили тем же вопросом.

– В Академии, вот где! – честно ответила я.

Даже не соврала. Я же не уточняла, где именно в Академии.

– А почему я этого не умею? – удивилась Мелена.

Ой! Мы же с ней в одной группе учились. Я и забыла.

– Ну я ее научил. Вам от этого легче? – возмущенно вопросил смелый котик, с трудом вклиниваясь между мной и Липаем.

– Говорящий кот! – опешила Мелена.

– Да, говорящий кот. И что с того? – парировал Василий. – Это не повод так страшно таращить глаза. Немедленно прекратите. Я пугаюсь.

– И много ты знаешь подобных заклинаний? – поинтересовался Матвей.

– Достаточно, – нагло соврал кот. – А почему это вы, уважаемый, обращаетесь ко мне на «ты»? Насколько я помню, мы на брудершафт не пили.

Матвей смутился.

– Тогда расколдуйте меня, пожалуйста, – робко попросил кота Леша.

Я с удивлением уставилась на кота. Интересно, как он на этот раз выпутается. Вася не подкачал. С видом знатока он внимательно осмотрел ослиные уши и рога на голове парня, озабоченно поцокал языком, заставив несчастного побелеть как полотно, и выдал заключение эксперта:

– К сожалению, я тут бессилен.

У Леши появилось такое выражение лица, что растопило бы айсберг любого размера. Видимо, котик пожалел несчастного и добавил:

– Вам может помочь только ведьма, наложившая заклятие.

Все прониклись горем целителя. Мелену упрашивали всей толпой. Она упорно не желала пойти навстречу нашим уговорам. Но тут окончательно выведенный из себя Липай предложил заставить в походе Мелену готовить, а результаты скармливать ей до последней крошки. Просто бесчеловечная пытка. Кулинарный талант Мелены заставит загнуться любого, причем медленной мучительной смертью, сопровождающейся желудочными коликами, изжогой и жестокой диареей. Кошмар! Крепость пала. Мелена со слезами на глазах сделала пассы в сторону Леши, и рога у того исчезли, а уши приобрели нормальный вид. Аплодисменты. Все довольны и счастливы.

Идти никуда не хотелось, но неумолимый Липай, несмотря на стоны и вопли, поднял команду на ноги и погнал дальше. Садист. Еще один день бесполезных блужданий по лесу не порадовал никого. В обед сделали привал и озадачили меня готовкой. Робкие протесты задушили на корню, я сникла, тяжело вздохнула и наградила походный котелок тяжелым взглядом. Нет. Готовить я умею… дома, на газовой плите. Не шеф-повар, но уж лучше Мелены однозначно. Только на костре кашеварить не доводилось, так что предсказать результат не берусь. Рядом словно из-под земли возник Васька. Он мягко потерся об меня и успокаивающе промурлыкал:

– Не волнуйся. Я помогу. Ты только мне огонь разведи и водички принеси. Тут рядом я ручеек видел.

Я послушно разожгла огонь на трех камнях под любопытными взглядами команды. Но слов заклинания они услышать не могли, тем более увидеть мысленно представленные символы. А без этих необходимых для успешного колдовства условий повторить трюк практически невозможно. К моменту моего возвращения на поляну с водой в котелке котик уже успел почистить картошку и овощи для супа и деловито взбивал тесто для блинчиков. Офигевший от необычного зрелища народ наблюдал за процессом с дико вытаращенными глазами.

– Загнибеда, ты в курсе, что у тебя кот готовит? – потрясенно заметила Мелена.

Я гордо проигнорировала вопрос и вручила Ваське котелок.

Через полчаса кот объявил о готовности обеда. Нашему вниманию был представлен суп из тушенки с перловкой, жаренный с грибами картофель и блинчики со сгущенкой, а также травяной чай. Гордый повышенным вниманием к своей скромной персоне кот ловко наполнял глубокие миски дымящимся первым и подавал всем по очереди, не забывая об изрядном ломте хлеба в придачу. Когда очередь дошла до Мелены, та гордо фыркнула:

– Я такое не ем.

Васька остолбенел. На обиженную мордочку больно было смотреть. Котик так старался, а его не оценили.

– Вася, – тихо позвала я.

Кот потерянно подошел ко мне, все еще сжимая в пушистых лапках злосчастную миску. Я спокойно приняла суп из мягких лап и ободряюще улыбнулась:

– Не обращай внимания. Она всегда на диете. А нам больше достанется.

Успокоив таким образом пригорюнившегося было кота, я бойко заработала ложкой. Ну надо же! Кот, а как готовит. Мелена – дура, от такого блюда отказалась.

– Э-э! – возмутились остальные. – Ей добавка, а нам?

– Нету, – огорошил всех Васька, экстренно расправляясь с собственной порцией, пока оголодавшие странники не экспроприировали последнее.

– Несправедливо, – обиженно засопел Леша.

– Очень даже справедливо, – отрезала я, принимая из услужливых лапок пушистика миску, доверху наполненную вторым. – У меня привилегированное положение. Вася мой фимиам.

– Кто?! – подавился вторым Липай. – Какой такой фимиам?

– Полагаю, Виктория не совсем точно выразилась, – вкрадчиво промурлыкал Вася. – Я ее фамилиар.

– А это еще что за зверь? И с чем его едят? – заинтересовалась обделенная на сей раз Мелена.

Вася принципиально не предложил ей второго, а она не хотела унижаться, уговаривая какого-то там кота.

– Меня не едят. Я потомственный фамилиар в тринадцатом поколении! – выпятил пушистую грудь Васька. – Моя обязанность – помогать ведьме.

Все с интересом уставились на кота, ожидая продолжения. Кот громко фыркнул и принялся разносить десерт. Мелена проводила исчезающие блинчики голодным завистливым взглядом и гордо отвернулась, словно наше смачное чавканье ничуть ее не волновало. Ну и пусть. Нам больше досталось. Правда, пришлось отправиться в дальнейший путь с туго набитыми животами, но это гораздо лучше, чем шляться по лесу голодными.

К вечеру мелкая изморось внезапно обернулась проливным дождем. Мы вымокли мгновенно. Лесная подстилка превратилась в жидкую непролазную грязь. В общем, все тридцать три удовольствия разом. Топая по бездорожью, ругали мерзопакостную погоду на чем свет стоит, но смотрели все почему-то на меня, словно я была инициатором дурацкого похода в лес.

Начало темнеть. Я уже перестала обращать внимание на хлюпающий нос, льющуюся за шиворот воду, облепившую тело мокрую одежду и противно чавкающие влагой кроссовки и развлекалась тем, что придумывала двести один способ убийства Лисицына. Получалось неплохо. Шедший за мной Леша прислушался к моему бормотанию и, позеленев, уполз в ближайшие кусты, откуда раздались характерные звуки, обычно издаваемые при острых пищевых отравлениях. Отряд не заметил потери бойца и продирался по лесу уже без целителя. Я честно пыталась привлечь внимание спутников, но на меня нервно шикнули, и я благоразумно заткнулась. Еще побьют.

20

Где-то еще через полчаса обнаружился высокий холм, в котором виднелась нора.

– Дыра с дверью? – изумилась Мелена, придирчиво оглядывая круглую, как крышка от бочки, деревянную дверь.

Что-то в этой самой двери показалось мне смутно знакомым, и холм я уже где-то видела. Просто дежавю.

– Это не дыра, а нора, – поправил ее Лисицын.

– А нора – это кролик? – хихикнула Мелена, шмыгнув носом.

– Ничего себе размерчику кролика, – уважительно присвистнул Васька.

С ним дружно согласились. Встречаться с кроликом-мутантом желающих не было, добровольцев тоже. В этот момент ближние кусты подозрительно затрещали. Сквозь них ломился кто-то огромный.

– Ой, мамочки! Медведь! – завопила я и ринулась к двери.

Кролик еще ничего, даже если он мутант, а что-нибудь хищное, некстати вылезшее из кустов, может слопать запросто. И несварения даже не будет у заразы такой. Словом, дверь для меня преграда сомнительная, особенно если я боюсь. Я шарахнула по ней едва сформулированным заклинанием. Бац!.. И на одну древесную лягушку в лесу стало больше. Огромное земноводное оглушительно квакнуло, наградив команду временной контузией, и тяжело ускакало, оставляя в лесу широкую просеку.

В норе за новеньким дубовым столом сидел и пил чай, прихлебывая из блюдца, Горыныч. Огромный медный самовар щеголял внушительной вмятиной. Памятка от нашего с Ванюшей визита. Вокруг пыхтящего исполина радовали глаз аппетитным содержимым многочисленные вазочки и блюдца с вареньем, булочками, пирожками и прочими вкусностями, от вида которых я чуть голодной слюной не захлебнулась. Это я удачно зашла!

Змей, увидев всклокоченную, мокрую с ног до головы ведьму, вытаращил глаза, массивная лапа непроизвольно сжала чашку. Бедняжка лопнула как перезрелый плод, оросив осколками и брызгами горячего напитка все вокруг.

– Не-э-эт! – разрыдался Горыныч, тщетно пытаясь рвать на себе волосы, что, естественно не удавалось из-за отсутствия таковых.

– Горыныч, ты чего? – опешила я от бурного приема.

Он что, обиделся? Ну вышла в прошлый раз парочка недоразумений. Так мы все уладили. На моих поминках так славно посидели…

– Ух ты, динозавр! – восхитился за спиной Лисицын.

– Это не динозавр, а Змей Горыныч, – поправила я. А еще охотник! Динозавра от Змея Горыныча отличить не может. Позор джунглей.

– Добрый вечер, Горыныч, – запоздало поприветствовала я Змея, справедливо рассудив, что лучше поздно, чем никогда.

Народ за моей спиной прошептал нечто невнятное.

Горыныч окинул недобрым взглядом припершуюся нежданно-негаданно ватагу, скосил глаза на натекшую с нас лужу и категорично заявил:

– Пещеру не отдам. Вы не имеете права! В конце концов, я вымирающий вид, я буду жаловаться!

– Кому? – полюбопытствовала я.

Змей задумчиво почесал макушку и выдал:

– А хоть кому.

– Уважаемый Горыныч, – выступил вперед Липай (дипломатичный наш). – Вас кто-то нагло дезинформировал. Мы вовсе не собирались лишать вас жилья.

– Боже упаси, – поддакнул командору неизвестно откуда взявшийся Леша.

Последний раз я видела его ползущим на карачках в кустарник. Сейчас целитель выглядел не в пример лучше. Зеленый цвет сменился бледностью, одежда пропиталась грязью, лоб украшала здоровая шишка, наподобие рога единорога. Он скромно пытался ногой выгнать за порог натекшую грязь, но тщетно. Грязная вода никак не хотела покидать гостеприимное жилище и просто впиталась в земляной пол.

– И выгонять ночью на улицу тоже не планируете?

– Конечно нет! Мы хотели попроситься на ночлег.

– На улице ночевать сыро, – вставила Мелена, оглушительно чихнув.

Змей заметно успокоился. Глядишь, еще и горячим чаем напоит с малиновым вареньем. Я мечтательно уставилась на блестящий самовар. Остальные сделали то же самое, выразив редкое единодушие. Горыныч проследил за пятью голодными взглядами и вспомнил о гостеприимстве, вежливо пригласив всех к столу.

Значительно позже я тихо млела возле камина, расположив сытую, чистую (пришлось мыться на улице) тушку прямо на расстеленной на полу шкуре медведя, и разглядывала меч. Интересно. Что в нем особенного, если мертвец, спавший до этого мертвым сном, пробудился и принялся шарить по окрестностям в поисках пропавшего оружия? Вряд ли там, куда попадают воины после смерти, оно ему пригодится. Очень жаль, если подобное оружие пропадет в безымянной пещере-могиле из-за скаредности бывшего владельца. Если не ошибаюсь, такие роскошные клинки уже не делают.

– Дай-ка!..

Клинок наглым образом перекочевал в руки Игоря. Ну и нахал!

– Откуда оружие? – вкрадчиво поинтересовался Липай, с нескрываемым восхищением любуясь отсветами огня на прекрасном лезвии.

Лисицын пораженно присвистнул.

– Вот это да! Это же один из зачарованных эльфийских клинков. В мире их всего несколько штук осталось. Я такие только на картинках видел. Откуда он у тебя?

Все выжидательно уставились на меня. По выражению безграничного любопытства на лицах окружающих поняла: врать надо много, вдохновенно и правдоподобно. А то не отцепятся. Но только открыла рот…

– Она его у мужика сперла, – брякнул Змей.

М-да-а-а. Сказанул так сказанул. Он это нарочно? Мстит за вчерашнее? Я повнимательнее присмотрелась к ящеру. Не похоже. Вон как наивно глазками хлопает. Болтун – находка для шпиона.

– У какого мужика? – вкрадчиво поинтересовался Липай.

Я тихонько подошла поближе, ища глазами что-нибудь способное послужить кляпом для гигантской доисторической рептилии. Как назло, ничего подходящего в пещере не оказалось, а идти ночью под дождь не хотелось. Ситуация патовая.

– Приходил один ночью. Сказал, что он в гробу лежал, а она меч умыкнула, – сказал важно Горыныч, явно польщенный вниманием к собственной персоне.

– Ничего себе, – засмеялась Мелена. – Загнибеда! Ты уже в расхитительницы гробниц заделалась? Работенка самое то!

– Не скажи, – неожиданно вступился за меня Лисицын. – Таких мечей считаные единицы остались. Способы ковки и наложения нужных заклятий утеряны века назад. Говорят, зачастую изготовление такого меча при неверном соблюдении традиций могло стоить мастеру жизни. Поэтому такой меч вообще бесценен. Многие не только снизойдут до гробокопательства, но и не остановятся перед убийством. Такое сокровище!

– Итак, – кивнул Липай, – где ты его нашла?

– Там же, где и подземную лабораторию. Кстати, Горыныч знает, где это. Горыныч, подтверди, – тяжело вздохнула я.

Глупо теперь отпираться. А Змею еще припомню сегодняшнее выступление. Понятия не имею как, но отомщу. И месть будет страшной.

До рассвета оставалось еще несколько часов сна. Я вышла из пещеры, с наслаждением вдохнула полной грудью ночную прохладу и, задрав голову кверху, залюбовалась яркой россыпью звезд на прояснившемся небосклоне. Я не чужда романтики, но покинуть тепло пещеры заставили нужды куда более прозаичные, чем созерцание полной луны и ночного неба. Змей как-то не подумал о некоторых вещах, когда рыл свою нору, гордо величаемую пещерой. Повергало в уныние не только отсутствие ванны, горячей и холодной воды, но и туалет, увы, тоже проектом не предусматривался.

Хорошо хоть не зима. Все-таки утешение. Я зябко поежилась и направилась в близлежащие кусты, крепко сжимая рукоять эльфийского меча. Может, это и проявление паранойи, но в лесу по определению полно дикого зверья, а еще вчера ночью неподалеку ошивался оживший мертвец в поисках уворованного мною клинка. Так что зря рисковать не стоило. Лучше прослыть ненормальной, чем проснуться мертвой. Или мертвые вообще не просыпаются? Словом, неважно.

Стоило мне присесть, как ветки кустарника покачнулись и обдали холодным душем с ног до головы. Я все еще пинала злосчастные кусты, когда на плечо мягко опустилась чья-то рука. Короткий визг, и я зарядила не ожидавшему от меня такой прыти нападавшему локтем в солнечное сплетение. Его скрутило. Слово. Вспышка магии. Скрутило меня.

«Обалдеть», – успела подумать я. Потом наступила темнота.

– Отдай меч…

21

Проснулась я неизвестно где. Долго лупила глаза, пытаясь припомнить, куда, собственно, занесла меня нелегкая. Результаты перестали радовать с первой же минуты. Судя по решеткам вокруг – я в тюрьме, причем на жестком деревянном полу при полном отсутствии матраса или захудалой подстилки. Соломы пожалели, гады. Я попыталась подняться на ноги. Пол качнулся. Я шмякнулась на пол. Надо же. Летающая тюрьма. Круто. И что я такого вчера накуролесила?

Память зияла пугающей пустотой. Так. Хреново. В лесу гуляли. Зачем? А… Искали лабораторию. Не нашли. Зато нашли Горыныча и попросились переночевать. Уже кое-что. Помню, как вышла из пещеры, как пинала окативший ледяной водой куст, а дальше…

С тяжелым вздохом почесала лапой за ухом.

– А-а-а!!! У меня лапа! У-уй! Волосатая!

Я в ужасе заметалась. И сделала еще более пугающие открытия. Первое – у меня целых четыре лапы и один коротковатый, на мой взгляд, хвост; я покрыта черной шерстью от ушей до хвоста и нахожусь в огромной клетке, подвешенной под потолком в незнакомом помещении с каменными сырыми стенами. Полный абзац. Как такое могло случиться?

– Очухалась? – послышался из темноты вкрадчивый голос.

– Ррр! – выдала я, вместо обычного «А ты кто такой?».

– Ничего не понимаю, – закручинился обладатель голоса. – Надо было в волчицу превращать. Волчий язык знаю, а в рысьем ни бельмеса.

– Ррр! – (читай «Ах ты гад! Да я тебя!..») взбеленилась я.

Тело напружинилось, взметнулось в воздух, но кованая решетка приняла жестко и отбросила назад. Клетка заходила ходуном. Я заметалась внутри, досадуя на собственную беспомощность.

– Ага! – радостно рассмеялся собеседник. – Охолонула, киска. Небось в таком облике колдовать несподручно.

Это еще почему? Я выпустила когти, начертила в воздухе знак открывающего заклятия, подкрепила мысленным образом и прорычала заклинание. Замок коротко щелкнул, дверца услужливо распахнулась. Молодец мужик, что напомнил. А то я и забыла, что в Академии обучалась. Правда, я снова смухлевала, применив запретную магию, но ведь никто не узнает. Надеюсь.

– Этого не может быть, – опешил мужик.

Обнаружив перед собой изумленного мужика, которого в последний раз видела в гробу, правда, без белых тапок, я озверела окончательно и бесповоротно.

– Ррр!

Офигевший от такой неожиданности мужик в один прыжок был сбит с ног и пригвожден к полу моим гибким лохматым телом. В ход пошли когти, зубы.

– Слезь с меня, ненормальная! – вопил мужик. – Если убьешь, останешься кошкой!

Кем? Я обалдела. Но с противника слезла. Окинула покойного задумчивым взглядом. Хорош. Жаль, что покойник. Какие гены пропадают. Даже потрепанный, исцарапанный и всклокоченный, он словно сошел с картины. Прям хоть сейчас в рамку и на гвоздик как шедевр мировой культуры. Немного раскосые явно эльфийского происхождения изумрудные с золотыми вкраплениями глаза смотрели недоуменно, словно мужчина никак не мог понять, что за зверь сидит напротив и как он (вернее она) посмел учинить подобное.

Сильная рука с длинными пальцами взметнулась вверх. Я на мгновение зажмурилась, ожидая удара по морде. И почему не отпрыгнула? А он пригладил пятерней растрепанные волосы и с удивлением уставился на оставшуюся в пальцах прядь.

– Ты мне клок волос вырвала, – удивился он.

Я тебе еще не то могу вырвать, если не колданешь обратно. Это я прорычала и выразительно уставилась на оппонента. Он понял. Надо же. Интеллект растет прямо на глазах.

– Извини, но после пробуждения моя сила пока… не очень.

И как это понимать – не очень? Для пущей убедительности помахала когтистой лапой перед его лицом. Угроза насилием как-то способствует взаимопониманию сторон и резко повышает активность мозговой деятельности.

– Только не надо угроз. – Мужик с опаской скосил глаза на выпущенные когти и осторожно отодвинул мою конечность в сторону, от греха подальше. – Лучше меч отдай.

Ну-у нахал… Меч ему, видите ли, подавай. А где ж я его возьму? По нужде выходила с ним. А куда он после подевался – не знаю. Зеленые глаза пристально смотрели на мою задумчивую морду. Я пожала плечами и чисто по-кошачьи чихнула. И как только кошки ходят мохнатыми двадцать четыре часа в сутки и умудряются не чихать от лезущей в нос вездесущей шерсти! С ума можно сойти. Еще за ухом кто-то копошится…

Блохи! У меня блохи!!! Я обомлела и рухнула в обморок.

В чувство приводили не особо церемонясь, просто окатили ведром воды, подхватили под мышки и долго трясли как грушу. Это меня, кого египтяне почитали как божество! Я яростно зашипела и саданула по наглой физиономии оборзевшего покойника когтями. Тот завопил, а я грозно зашипела и выгнула спину дугой. Молодец я! Вон какие царапины набухают кровью. Жаль, всю щеку отхватить не удалось…

Меня соизволили позвать к обеду. Это радовало. Щедрость моего похитителя просто не имеет границ. Лично я после такого членовредительства просто заперла бы неуправляемое животное в подвале, а ключ выбросила в быстротекущую реку. Но нет. На пороге появилась служанка явно эльфийского происхождения, окатила меня презрением с ног до головы и сквозь зубы пригласила отужинать с господином в зале. Девушка (хотя эльфы всегда выглядят так, что об их истинном возрасте приходится только догадываться) была сама вежливость, но ее слова произнесены были таким тоном, что больше походили на оскорбление. Гордо проигнорировав издевку в голосе служанки, я с видом персоны царских кровей прошествовала за ней.

Шли долго. Унылые коридоры сменяли один другой. Серые каменные стены, узкие проходы, вызывающие скорее приступ клаустрофобии, чем мысль о домашнем уюте, повсюду следы запустения, сырость и плесень на стенах, из плохо заделанных окон невыносимо сквозило. Если люди в Средние века жили в таких условиях – сочувствую. Бедняги постоянно кашляли и ходили с сопливыми носами.

Зал был огромен, как спортивная арена. Исполинский камин, в который можно было запихнуть целое бревно, жарко горел, наводя на мысль о вопиющем нарушении техники пожарной безопасности. Огромный стол радовал изголодавшийся взгляд числом и разнообразием блюд. Серые стены задрапированы гобеленами с искусно вытканными героическими сюжетами, типа рыцарь мочит дракона, рыцарь гасит грифона, рыцарь терзает мантикору. Убиваемых чудищ множество, а изображаемый сюжет попахивал однообразием. Скучно, друзья мои, постоянно любоваться на художественную шинковку бедного монстра распоясавшимся верзилой в железяках, со зверским выражением на лице. Невольно проникаешься сочувствием к убиваемому редкому чудищу. Его бы в заповедник на ПМЖ.

Вперемешку с гобеленами то тут то там висели разнообразной формы щиты, шлемы, различное оружие – от алебард до арбалета. Словом, дизайн – помесь столовой с оружейной. Но ничего, миленько. Хотя если у мужика столько мечей, что он ко мне прицепился? От него же не убудет, а мне приятно. И какая-никакая память.

Внимание привлекло большое, в человеческий рост, зеркало. Ну-ка, ну-ка… Я с трепетом уставилась в стекло. Из Зазеркалья на меня таращилась крупная рысь черного цвета. Никогда не встречала черных рысей.

22

Мне снился необычный сон. Кому-то может показаться, что ведьмы все время имеют возможность созерцать в своих снах что-нибудь необычное, но это далеко не так. Если ты не обучаешься на факультете предсказательниц и не пытаешься вызвать видения намеренно. Кстати, занятие это очень опасное, но приятное. Предварительная подготовка включает в себя принятие внутрь зелий на основе различных галлюциногенов и воскурение благовоний того же сорта, в итоге в астрал выпадают изрядно обкуренные и поплывшие люди.

Во сне я шла по светлому густому лесу. Стояла дивная золотая осень, на диких яблонях налились удивительно крупные яблоки. Несмотря на время года, аромат цветущих деревьев кружил голову и вызывал недоумение. Откуда в лесу цветущие деревья вперемешку с плодоносящими? Мы же не в тропиках каких-нибудь.

Он стоял на самом краю обрыва над голубой лентой реки. Длинные рыже-каштановые волосы влюбленно треплет ветер. Никогда не видела у мужчины волос такой длины. Обычно коса до пояса – гордость женщин. Он оборачивается, и я понимаю… Эльф. Передо мной стоит представитель эльфийского народа. И дело не в высокой тонкокостной гибкой фигуре, не в совершенстве черт лица, просто острые уши встречаются только у эльфов, реже у полукровок.

– Как тебя зовут? – Голос глубок и прекрасен, как журчание прохладной воды в знойный полдень.

Мне стало обидно. Невольно почувствовала себя в соседстве с его совершенством нескладным подростком, узревшим кумира во плоти.

– Меня не зовут. Сама прихожу.

Он закинул голову и рассмеялся:

– А ты с чувством юмора, девочка.

Я оскорбилась. Нашел девочку. Самому-то сколько лет? Заглядываю в глаза… Мать честная! На юношеском лице сверкали всеми оттенками фиалки глаза, повидавшие не одно столетие, а может, и тысячелетие. Да кто он?

– Я Ахурамариэль, – говорит он.

– Виктория Загнибеда, – тихо вздыхаю я. – Можно просто Вика.

– Ну, Вика, хочешь стать воином?

Вопрос остался без ответа. В реальности косорукая служанка грохнула увесистое бревно прямо на мой беззащитный хвост. И чего одна перла? Дура. Если поднять не в состоянии, позови кого-нибудь. Неужели других слуг в замке нет? Впрочем, кроме вчерашней служанки, я никого и не видела. Мой оглушительный мяв заставил служанку вздрогнуть, и бревно рухнуло на хвост еще раз. Повтора я уже не перенесла.

Служанка узрела мои полные боли и обещания медленной, но очень мучительной смерти глаза, тоненько взвизгнула и рванула из зала. Я задержалась на несколько секунд, чтобы выдернуть злосчастный хвост из-под бревна, и бросилась в погоню за нахалкой. Все. Поймаю – убью.

Несмотря на благородство происхождения, эльфийка удирала с завидной скоростью, почти не притормаживая на поворотах, изящно огибая возникающие на пути препятствия и умудряясь сохранять при этом царственную элегантность, будто совершала всего лишь утренний моцион, а не удирала со всех ног от разъяренной хищницы. Я летела легким скоком, дыша в затылок жертве, сбивая по пути все, что попадало под лапы: столики, тумбочки, вазы с цветами. Если неудачно вписывалась в поворот, срывала гобелены, портьеры, картины…

На свою беду, рыжий вышел из комнаты и опешил, увидев несущуюся на него служанку. Служанка взвизгнула и проскочила сквозь него. Я не обладала такими свойствами, поэтому просто сшибла мужика с ног. В несколько секунд противник был искусан и исцарапан. Меня грубо отбросили, я тихо сползла по стенке, не без удовольствия любуясь творением лап своих.

Лицо противника исцарапано, одежда разорвана в клочья, волосы всклокочены и изрядный клок намертво стиснут моими челюстями. Класс! Тьфу! Рыжий локон мягко опустился на пол.

– Совсем сдурела? – вместо приветствия поинтересовался эльф.

Я проигнорировала вопрос и тон, каким он был задан, мягко поднялась на лапы и сладко потянулась, проверяя нанесенный гибкому телу урон. Спину слегка ушибла. А так… Я чутко прислушалась к организму. В норме. Эльфу досталось гораздо больше. Словом, сделал гадость – на сердце радость.

Стоп. Интересно, а как служанка умудрилась просочиться сквозь собственного хозяина? Я, конечно, понимаю – магия эльфов и все такое. Но на заклинание у нее было слишком мало времени. Загадка природы.

Спустя полчаса эльф привел себя в порядок; он сменил рубашку и штаны на новые, смазал царапины лечебным бальзамом. Затем занялся интересным делом: увлеченно потащил меня за хвост из замка. Я отчаянно сопротивлялась, оставляя за собой двадцать глубоких борозд от когтей. Не дам выгуливать меня без надежды на завтрак! Урчание в животе полностью подтвердило мою теорию. Меня вытащили из замка, миновали огромный двор, кишащий обалдевшей от такого зрелища челядью, проволокли по подъемному мосту. Как только мы миновали дивный образчик средневекового зодчества, мост со скрежетом подняли, сведя мои шансы к возвращению с целью позавтракать практически к нулю. Садист. Морить меня голодом! Я громко, отчаянно рычала.

– Вернешь меч – расколдую, – был ответ.

Аргумент веский. Только вот меч… Где же я его возьму?

– Не вздумай говорить ему про нас, – предостерег голос внутри меня.

Про нас? – искренне изумилась я.

И удивленный эльф получил возможность созерцать мои неестественно округлившиеся глаза. Он истолковал обалдевшее выражение морды по-своему:

– Не волнуйся, расколдую. Я же не изверг какой.

Не изверг? Да неужели! А кто волок меня за хвост через весь замок, словно провинившуюся шавку? Попыталась шевельнуть хвостом и поморщилась от боли. Чуть не оторвал, зараза.

– Извини, но так было надо, – оправдывался эльф.

Точно. Мне чуть не выдрали с корнем хвост исключительно ради моего блага. А я-то, глупая, начала было волноваться.

Шли недолго. Другими словами, заблудились в рекордные сроки. Но радостно прущий через чащобу эльф никак не желал признавать свершившееся фактом. Это у него называлось «идти короткой дорогой». Ну и что, что лезем по непроходимому бурелому? Право, какие пустяки! Порванная одежда? Фи! Какие мелочи. Репьи в шкуру набились? Ерунда полнейшая.

Мне попался какой-то неправильный эльф. Обычно (судя по книгам) эта братия прекрасно ориентируется в лесу. Да-а-а. Положеньице. Единственный встреченный мною представитель волшебного народа оказался идиотом.

Где-то часа через два мы остановились у подножия неизвестной горы и принялись сверлить ее взглядом. Гора поддавалась плохо. То ли оказалась особо устойчивая к посторонним взглядам, то ли мы плохо на нее таращились, но она стояла, и все. Эльф тяжело вздохнул.

– Придется лезть, – констатировал он.

Нет уж. Дудки. Если ему так приспичило заняться скалолазанием, то я пас. А он нехай лезет. Может, найдут его останки горные орлы в какой-нибудь пропасти, а я жить хочу.

Эльф принялся карабкаться вверх. Упертый, гад. Этот упрямый родственник мулов преодолел несколько метров, прежде чем соизволил обратить внимание на мое отсутствие.

– Ты что? – удивленно поинтересовался он.

Я похожа на горного орла?

– Ха-ха! – ехидно прозвучал все тот же голос. – Скорее, на горную козу.

Он что, издевается?

– Точно.

Ни фига себе! Кажется, у меня раздвоение личности. А дурдомы для сумасшедших рысей бывают?

– Только для ненормальных ведьм. И то – по большому блату, – утешил голос.

Эльф продолжал свои увещевания. Звучало это так: ты хорошая кошка… траля-ля… ты можешь сделать это… траля-ля-ля… а вот я что с тобой сделаю, если в гору не полезешь… Ничего оригинального. Обычный набор: побью, за уши протащу, хвост оторву, в жабу превращу и прочее и прочее. Фантазия у мужика слабовата. Немудрено – столько лет в фобу пролежал, мозги усохли. В ответ на его длинную тираду я демонстративно зевнула, показав внушительные клыки, смачно потянулась, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, и спокойно улеглась на землю. Обличительная речь эльфа могла затянуться, а в ногах (читай: лапах) правды нет.

Я проснулась от странного ощущения, будто меня куда-то волокут. Вскочила, зашипела. Однако действительно волокут! Стоило задремать, и этот горный козел, возомнивший себя эльфом, нагло воспользовался моей временной беззащитностью и, ухватив за холку, совершил попытку утащить за собой в гору. Ха! Пупочек развяжется. Я смачно зевнула и снова расслабилась. Конечно, небольшой дискомфорт от грубого обращения с моей (надеюсь, временной) шкурой ощущался, но пешком топать ох как не хотелось. Пусть себе тащит, раз сил девать некуда.

Эльфа хватило надолго. Примерно на полгоры. Дальше – все. Как два изваяния, мы застыли на горной круче, и ни туда ни сюда. Мужик устало вытер вспотевшую от натуги физиономию. Я в сотый раз зевнула, чем окончательно вывела эльфа из себя. Он попытался сбросить меня вниз. Я, разумеется, сопротивлялась. Шлепнуться вниз с этакой высоты? Мы так не договаривались. Эдак от меня останется волосатая котлета.

Эльф был покусан и расцарапан. Минут десять, отдыхая, мы гневно пялились друг на друга. Ладно. До вершины еще пилить и пилить. Нести на руках меня никто не собирается. А если соберется, будет только хуже: две котлеты у подножия горы, одна с черной шерстью, другая с рыжими волосами. Вниз спускаться примерно столько же, зато гораздо проще, чем заниматься альпинизмом без соответствующего снаряжения. Решено. Вниз!

Мягкими прыжками я принялась спускаться. Перепрыгивать с камня на камень совсем несложно. Смотрите, я снежный барс. Р-р-р!

– Черный снежный барс? Оригинально.

Блин. Опять этот голос. Достал уже. А я снежный барс-извращенец! Что, съел? Голос заткнулся. Вот так с ума и сходят.

23

Где-то на середине спуска я с удивлением услышала шум осыпающихся камней за спиной. Здорово. Надеюсь, этот придурок хлопнулся в пропасть. Я даже притормозила и обернулась назад, чтобы злорадно насладиться зрелищем поверженного эльфа, но… этот гад шмякнулся на пятую точку и нагло скользил, размахивая руками. Не в силах справиться с приступом неудержимого хохота, я рухнула на камни и принялась дико ржать, катаясь по земле и тыча в неудачника лапой. Как оказалось впоследствии, хорошо смеется тот, кто делает это последним.

Этот ненормальный любитель катания с горы врезался в меня, и дальше мы спускались уже вдвоем, причем он умудрился оказаться сверху, а я при этом вопила, что загрызу урода, если целы останемся. Издавая нечеловеческий вой, мы неслись с горы как на крыльях, будто сошли с полотна Сурикова «Переход Суворова через Альпы».

Лес встретил нас многочисленными кустами, на которых осталось изрядное количество моей шерсти. Мы неслись, оставляя в подлеске огромную просеку. Асфальт уложить – и готовое шоссе. В дерево не врезались, и то ладно. Иначе, при такой скорости, нас проще закрасить, чем отодрать.

Мы с триумфом выехали на поляну, где вовсю разыгрывалось сражение. Истребители нечисти были заняты обычным делом: истребляли эту самую нечисть в лице (то есть мордах) пяти волков-мутантов. Огромные клыки, накачанные, как у объевшихся стероидами культуристов, мышцы, не менее впечатляющие когти плюс невероятная скорость движений для таких громоздких тварей. Густая черная шерсть взъерошена, глаза горят неестественным красным огнем. Впечатляет. На фоне зверей-качков горстка истребителей смотрелась слабой и беззащитной. Хотя обычно о них такого не скажешь.

Истошно вопящий эльф, ворвавшийся прямо в гущу сражения верхом на черной рыси, произвел на обе стороны неизгладимое впечатление. Сражающиеся, не сговариваясь, расступились и дали возможность благополучно врезаться в дерево. Уй-ё! Больно же!

Когда перед глазами перестали сверкать искры, летать птички, а в ушах прекратился похоронный звон, мне представилась возможность оценить масштаб сражения, так сказать, из гущи событий.

Магию применяли редко. Одиночные заклятия или фаерболы не наносили назойливым зверюгам ощутимого урона, разве что чихнут разок, и все. Видимо, поэтому истребители решили не размениваться на мелочи и ушли в глухую оборону с использованием подручных средств. Глупо, но мечей ни у кого не было. Обычное оружие истребителей – арбалеты с серебряными стрелами и болтами, мечи и прочие средства упокоения и истребления нечисти охотники благополучно оставили в селе. Предполагалось, что волков в лесу нет. Наивность – штука наказуемая.

Липай разил зверей деревянным дрыном, лихо раскручивая импровизированное оружие вокруг себя. Лисицын не отставал от предводителя, вооружившись бревнышком посолиднее. Мелена с Лешей дружно оседлали ближайшую ель, дразнили оттуда пускающих слюнки монстров и давали залпы еловыми шишками. Весьма метко получалось.

Осмотрев поле боя, пришла к выводу – я здесь лишняя. Пора рвать когти.

– Правильно мыслишь, дорогая. Надо уносить лапы, пока еще есть что уносить, – согласился голос внутри меня. Приятно жить в гармонии с собой… но тут я неожиданно встретилась глазами с монстром. Страшно-то как! Бездонная янтарная жуть с вертикальными зрачками и единственной примитивной мыслью «еда!!!» нагнала такой ужас, что я совершила невозможное. А не надо было пугать! Сами виноваты.

Слово вырвалось само собой. И не какое-нибудь примитивное рычание, а СЛОВО. Изначально оно предполагалось как длинное заклинание, совершенно непроизносимое, которое запомнить еще как-то можно, а вот выговорить – нет. Язык завяжется двойным морским узлом, а челюсть заклинит уже на первом слове. Но страх – великая сила, и я умудрилась вместить все заклятие в единое СЛОВО и произнести его на одном дыхании, за один удар собственного сердца. И вот оно прозвучало. Лес замер в ужасе от случившегося. Земля вздрогнула, загудела, пошла волнами, словно море в девятибалльный шторм. Истребители побросали свои палки, обнялись с волками и ошеломленно уставились на то, что выбиралось из земных недр.

Сначала показались острые ятаганы когтей. Я нервно икнула и села прямо на голову только что очухавшемуся эльфу. Тот было запротестовал, принялся ругаться и умудрился спихнуть меня с собственной головы, только для того, чтобы в ужасе схватиться за нее, бормоча на эльфийском множество ругательств. А ничего загибает. Забористо. Правда, с фантазией напряг и высказывания слегка однобоки, но в целом сойдет. Затем вылезли длинные рога. Судя по размеру, обладатель оных имел метра три роста, а то и все четыре. Следом появился огромный демон с хвостом и копытами, смердящий серой. Словом, все как полагается.

Я смущенно скосила глаза на козлиные копыта и попыталась слинять с поляны, от греха подальше. Не тут-то было. Эльф бдительности не потерял и шустро сцапал меня за хвост. Мой оглушительный мяв опрокинул на землю окончательно офигевших мутантов вместе с истребителями.

– Звала? – поинтересовался демон, пристально разглядывая обалдевшую меня.

Ответить ему я не могла при всем желании, рысь разговаривать не умеет, поэтому я скромно потупилась и неопределенно пожала плечами.

– Понятно. Обижают? – посочувствовал он.

Не ожидая найти понимание у совершенно незнакомого демона, я тяжело вздохнула, сетуя на нелегкую долю, и кивнула. В принципе демону полагалось проорать что-нибудь ругательное в мой адрес, заявить, что без заговоренного круга вызов – чистой воды идиотизм, и разорвать меня на сотню маленьких рысят. А он сочувствует. Приятно, черт возьми.

– Он?! – Острый коготь уткнулся в грудь эльфа.

Мой хвост резко освободился, и я полетела в кусты на противоположной стороне поляны. Меня извлекли из зарослей, встряхнули за шкирку, выбивая запутавшуюся в шерсти хвою, и повторили вопрос:

– Он?

Искушение было велико, но я сдержалась. Дело – прежде всего. Чувствуя себя героиней, ткнула лапкой в сторону волков. Жест расценили по-своему:

– Она?

Коготь указал на Мелену, та тихо вскрикнула и выпала в осадок, хлопнувшись с ветки прямо на офигевшего от такого беспредела волка.

Я отрицательно замотала головой и ткнула лапкой в мутанта.

– А-а-а, – дошло наконец до демона. Наконец-то, а то я уж было забеспокоилась. – Плохие собачки!

Собачки попытались сделать ноги. Не удалось. Их бесцеремонно сгребли за хвосты. Визжащие от ужаса монстры вызывали жалость. Демон запросто помахивал ими из стороны в сторону, как импровизированной плеткой-пятихвосткой.

– Это все?

«А что еще? – ошалело подумала я. – Разве что…» Но как объяснить демону, что мне надо? Я беспомощно захлопала глазами.

– А-а-а, – догадался тот. – Ладно. Помогу чем могу.

Вот это и настораживало. Но не успела я запротестовать, как мелькнула яркая вспышка и… вот она я! Стою на двух ногах и таращусь на собственный хвост… Постойте! Хвост?! У меня?! Длинный и с густой кисточкой в форме сердечка! Ничего себе…

Пока честно пыталась переварить тот факт, что у меня теперь есть хвост, демон спокойно сцапал мою руку с удивительно острыми золотистыми коготками и ловко чиркнул по запястью когтем. Я взвыла. На землю упала капля крови.

– Вот теперь формальности соблюдены. Беда с вами, молодыми ведьмами! Вечно что-нибудь забудете. В следующий раз на вызов без точного соблюдения ритуала не явлюсь. Так и знай.

Он погрозил пальцем напоследок и буквально провалился под землю, унося с собой тоскливо завывающих мутантов.

– Ах да! – высунулась снова рогатая голова. – На твоем месте я бы все-таки оделся. А то народ сильно смущается.

Что? Я опустила глаза и… От моего визга, переходящего в ультразвук, с поляны испарились все, даже кусты гуськом скрылись по направлению к деревне.

24

Я стояла на берегу реки и с удивлением рассматривала свой новый облик. Такими темпами постоянные превращения войдут у меня в привычку. Засну, например, рысью, а проснусь медведем.

Демон слепил меня, исходя из собственного чувства прекрасного. Словом, из речной глади на меня смотрела демоница. Да-да. Именно демоница. Я уже успела влезть в последнюю пару джинсов. Такими темпами одежды не напасешься. Безусловно, радовало то обстоятельство, что джинсы оказались коротки, и на более длинных ногах смотрелись как бриджи, к тому же болтались на талии немилосердно, а вместо копыт были ступни. Еще один плюс – рубашка на груди еле застегнулась, того и гляди лопнет по швам. Здорово, однако. Фигурка – закачаешься.

Лицо тоже претерпело некоторые изменения в лучшую сторону: губы стали пухлыми и ярко-красными, глаза приобрели миндалевидный разрез, совершенно кошачий зелено-желтый цвет и вертикальные зрачки, а на лбу красовались небольшие кокетливые рожки золотистого цвета, такого же, как и острые коготки на руках. Ладно. Хотя бы нет необходимости делать маникюр и тратиться на лак, вздохнула я и раздраженно дернула хвостом. Картину довершала роскошная грива иссиня-черных волос, блестящим водопадом спускавшихся до талии. И хвост у меня был гораздо лучше маленького хвостишки задаваки Мелены. Словом, я выглядела сексуальной и очень опасной. Класс!

На поляне, где я оставила приходящий в себя после атаки ультразвуком народ, царило странное оживление. Казалось, за время моего непродолжительного отсутствия все резко сошли с ума. Просто групповое помешательство какое-то! Все метались по поляне, убегая от моей сумки, та рычала и пыталась ухватить кого-нибудь за зад. Здорово! Раньше я за своей сумкой подобных талантов не замечала. Правда, охранные чары на нее накладывала. Вот уж не думала, что они сработают, да еще так оригинально. Один кот Васька громко ржал, катаясь от смеха по земле и тыча в марафонцев пушистой лапой.

Команда решила пойти в контратаку. Инициатором военных действий, а также главным разработчиком тактики выступил эльф. Сумку попытались задавить массой. Ее коварно окружили, взяли в кольцо и навалились гурьбой. Послышалось яростное рычание, ругань, женский визг… Мелена с воплями заметалась по поляне, волоча на своем хвосте вцепившуюся мертвой хваткой, грозно рычащую сумку.

Когда смеяться у меня больше не было сил, глаза застилали слезы, а из горла доносилось нечто вроде судорожного икания, меня наконец заметили и попросили унять свою вещь. Я обиженно надулась и заявила, что они сами во всем виноваты. Зачем в сумку полезли? Кто им разрешал?

– Мы же не думали, что ты ее замагичила… – начал было Леша, но получил от Липая яростный тычок в бок и благоразумно заткнулся.

– Это не повод пытаться меня ограбить, – фыркнула я.

– Мы просто искали мой меч, – вставил свое замечание эльф.

Я окатила его ведром презрения и сдержанно заметила, что меча в сумке нет. И если он желает разыскать свою дурацкую железку, то пусть поползает под кустами, где он так любезно превратил меня в рысь.

– Хочешь сказать, меч был с тобой? – тихо поинтересовался эльф.

Я просто кивнула, не удостаивая его ответом.

– Хана, – огорчился Лисицын, – а какой меч был!

– Почему был? – удивилась я.

– Если бы ты чаще читала учебники, не задавала бы глупых вопросов об элементарных вещах. И отцепи наконец свою дурацкую сумку от моего хвоста! – крикнула Мелена.

От ее вопля осыпалась вся листва с близлежащих деревьев, а сами они благоразумно отодвинулись подальше от нашей неуемной компании. Да, как ни крути, лесу от нас один только вред.

– Нельзя просто сказать? – насупилась я, но сумку от хвоста отцепила. Та мгновенно успокоилась и попыталась лизнуть мне руку клочком от Мелениных штанов.

– Если человека превращают в животное, оружие и вещи испаряются, – проронил эльф.

Голос его был полон неизбывной скорби.

– Точно, – подтвердил внутри меня все тот же голос. – Если только оружие не магическое.

О возможных магических свойствах меча спрашивать не стала. Зачем травмировать нежную психику эльфа? И без того бедняга выглядел так, словно вот-вот начнет рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом. Нашел из-за чего так убиваться! Подумаешь, меч! Красивый. Ну и что? Да мало ли таких?

– Не скажи, – обиделся голос, – я уникален. Каждый из магических эльфийских клинков ковался великим мастером. Это тебе не штамповка бездушная.

«Не поняла, – опешила я. – Ты кто?»

– Как кто? Ахурамариэлъ, – получила я не менее удивленный ответ.

Он меня, мягко говоря, озадачил. Почему я слышу голос эльфа, приснившегося мне во сне? Может, он глюк?

– Я не глюк, – немедленно обиделся он.

«А кто?»

– Непонятно? Я клинок, который ты так ловко увела у этого рыжего полукровки.

«А почему я тебя слышу? Ты же должен был испариться».

– Звучит так, будто ты огорчена тем, что я так не поступил. Я магический клинок. Полагаю, когда этот идиот накладывал чары, он просто спаял нас воедино.

– Как это «просто»?! – возмущенно воскликнула я, нервно вышагивая по поляне. – Ни фига себе! В моем теле кто-то посторонний!

Окружающие вытаращились на меня во все глаза.

– Ну вот, – то ли огорчился, то ли обрадовался Леша, – она рехнулась. Тихо шифером шурша…

– Точно, – поддержала его Мелена. – Загнибеда, я знала, что ты кончишь психушкой, только не подозревала, что так скоро.

– Это все экология, – вставил Лисицын.

– Ага, – ехидно согласилась я. – Кислородику надышалась, вот крыша и поехала. Вы на себя посмотрите, пять минут назад хотели ограбить беззащитную девушку, а теперь в психушку упрятать решили? Я, между прочим, с вами в дурацкий поход не навязывалась. И чем это я вам так не угодила?

Положим, про беззащитную я загнула, но факт попытки ограбления налицо. В молнии сумки до сих пор торчал клочок Мелениных штанов.

– А это мы как раз и обсудим, – зловеще заверил Липай и поволок меня в сторонку.

25

Нас окружила защитная сфера. С таким заклинанием я столкнулась впервые и теперь с интересом наблюдала, как любопытные члены группы плющат носы о невидимую преграду.

– Не волнуйся, нас никто не сможет подслушать. Я и не волновалась. Но вступление уже озадачивало.

Если он решил скрыть разговор от команды, хорошего не жди. На всякий случай я припомнила парочку интересных заклинаний. На школьный курс рассчитывать не приходилось, все равно мне классические заклятия всегда боком выходили. Вряд ли этот случай будет исключением. А магия из запрещенной библиотеки работает. Это уже радовало.

Липай не торопился и пристально разглядывал меня, словно ученый в микроскоп неизученный вид бактерий. Такое повышенное внимание к моей скромной персоне заставляло нервничать. Невольно припомнила, а не числится ли за мной чего-нибудь компрометирующего, за что прямо сейчас решили набить морду. Вроде нет. Ничего особенного. Если, конечно, исключить якобы утерянный меч… Стоп. Может, он догадался насчет меча? Я подозрительно уставилась на командора. С тем же успехом можно пытаться гипнотизировать стену на предмет расшатывания каменной кладки. Как стоял, так и стоит. Просто не мужчина, а монумент какой-то.

– Слышал, по Академии бродили странные слухи о запретной библиотеке… – осторожно начал командор.

Опа! Неужели знает? Я настороженно покосилась на собеседника и тут же уставилась на собственные кроссовки, будто ничего более интересного в жизни не видывала. Ой! А там еще, кажется, муравей побежал. Ух ты! А через защиту пробраться не может. Здорово… И я стала наблюдать за мытарствами несчастного насекомого. Честно болела за него, но муравьишка не мог самостоятельно справиться с преградой, маленькие черные лапки скользили по ней, как по стеклу.

Мужчина проследил за моим взглядом и загородил обзор на разыгравшуюся драму несчастного насекомого. Я приуныла, но тут же начала изучать пуговицы на его рубашке. Какие занятные. У-у-у, а в каждой из них ровно по две дырочки!..

– А ты ничего не слышала? – отвлек меня Липай. Настырный мужик. И чего он привязался? Слышала – не слышала…

– Насчет чего? – невинно поинтересовалась я.

– Насчет библиотеки.

– О! – с энтузиазмом закивала я на манер болванчика. – Конечно, слышала. И даже иногда брала там учебники.

– Да? – оживился мужчина. – И как тебе это удалось?

– В общем, ничего особенного. У нас все так поступали. – Я твердо решила косить под дурочку.

– Как – все?! – опешил командор.

– А что здесь такого? – пожала плечами я. – Надо же как-то учиться. К тому же нам столько всяких заданий задавали – ужас! Тут без дополнительной литературы никак.

Липай впал в ступор и несколько секунд просто ошалело таращился на меня. Но тут увидел взгляд моих ну очень честных глаз и понял: вру и не краснею.

– Особенно если надо написать курсовую.

– Не без этого, – тихо согласилась я.

– Ходят слухи, что после одной такой курсовой один преподаватель отправился с визитом в психушку, а стены его комнаты долго истекали кровью. Пришлось замуровать. Жуткое дело.

– Действительно, – согласилась я, – замуровывать преподавателей неэтично. Я бы сказала – варварство чистой воды.

Липай уставился на меня с нескрываемым подозрением в проницательном взоре. Мой взгляд стал еще честнее.

– Когда я выбирал ведьму в свой отряд, я решил, что злополучная курсовая – дело рук самой лучшей ведьмы курса. Действительно, кому, как не лучшей ученице, обходить сложную систему заклинаний?

Так вот почему Мелена оказалась в знаменитом отряде истребителей! О нем мечтали все будущие боевые маги, грезили ведьмы и прочие таланты. Команда Липая стала легендой при жизни. Сотни баек, одна другой хлеще, десятки самых невероятных слухов, множество подвигов, описанных на страницах газет, книг и журналов, покрыли команду неувядаемой славой.

– Но я ошибся…

Я упорно избегала взгляда командора. Со стороны казалось, будто мужчина ведет разговор типа «тихо сам с собою я веду беседу».

– Мелена хороша, но ее познания не выходят за рамки учебной программы. Она, безусловно, талантлива, подает большие надежды, но… не совсем то, на что я рассчитывал.

– Все это любопытно до крайности, – кивнула я. – Только при чем здесь я? У меня был ужасный день и еще худшая ночь; завтрак я уже пропустила, а обед, полагаю, вообще под вопросом. Нельзя ли отложить повествование на послеобеденное время?

– Нет. Мне нужно знать, кто написал ту злосчастную курсовую.

Чего он привязался? Я же все равно не признаюсь.

– А я тут при чем?

– А сколько начинающих ведьм способны развести огонь на голых камнях?

Это вопрос на засыпку?

– Понятия не имею, – честно ответила я и щелкнула пальцем, поджигая подставленный Васькой камень.

Я же не статистическое управление, в конце концов.

– К твоему сведению, это умение не входит в учебный курс. Даже если стихия огня является для мага родной, он не может разжечь огонь, не имея для этого достаточно топлива, а фаербол просуществует недолго.

Опаньки! А я этого не знала. За все время учебы в Академии я не задавалась вопросом: а что может настоящий маг? Мне это все равно не грозило. Тестирование на преобладающую стихию обязательно при поступлении. Но как ни бились преподаватели, а таковой обнаружить не удалось. Я задумчиво скосила глаза на деловито суетящегося кота. Васька шустро готовил несколько блюд одновременно, прямо настоящий шеф-повар. На одной сковородке аппетитно шкварчал омлет с грибами, на другой румянились блинчики, в кастрюльке заваривался ароматный травяной чай. Завтрак. Ням-ням!

Глядя на продуктовое изобилие, я уговаривала громко урчащий желудок подождать еще чуть-чуть.

– Признайся, это ты написала курсовую? – шел в наступление Липай.

– Ну я.

Я слишком увлеклась созерцанием предстоящей трапезы, чтобы хоть на мгновение задуматься о значимости сказанных слов. А слово, как известно, не воробей. Почти тут же поняла: хана. Созналась. Не под пытками, не под натиском ужасных угроз, а просто ляпнула не подумав. Вот черт! И кто за язык тянул?

– Ага! Созналась! – возликовал Липай, довольно потирая руки.

– Ага, прокололась, – тихо вздохнула я.

Лишь бы не убили до завтрака. Перед смертью хоть нажрусь от пуза.

Васька, словно читая мои «жизнерадостные» мысли, ловко разложил еду по тарелкам. Несколько минут слышалось только наше довольное чавканье и счастливое урчание кота. Пушистик явно радовался грандиозному успеху своих кулинарных шедевров. Да-а, эдак я разъемся до размеров слона. Хвост уже есть, осталось прилепить хобот для полного сходства.

– Предлагаю вступить в нашу команду, – ошарашил Игорь, с довольным видом отставляя от себя пустую, начисто вылизанную тарелку.

Кому? Мне? Я тупо уставилась на командора, некрасиво вылупив глаза. Это же лучшая команда истребителей! Большинство первокурсников в сочинении «Кем я стану после окончания Академии» пишут, что поступят в группу Игоря Липая. Могла ли я мечтать об этом? Конечно нет.

– А как же Мелена? – робко поинтересовалась я.

– При чем здесь она? – искренне удивился командор, и я поняла, что Мелену отправят в отставку, даже не задумываясь.

Может, ей повезет, и она попадет в состав другой команды, хотя это вряд ли. Эти места давно забронированы для других талантливых выпускников. И мне стало грустно. Казалось бы, чего тут раздумывать? Мелена взрослая девочка с высокопоставленной мамой. Для нее найти хорошую работу – раз плюнуть. Это мне с моими более чем сомнительными талантами и таким же везением – кричи не кричи, а никого, кроме ежика, не дозовешься. И все-таки я отказалась, чем несказанно удивила Липая.

– Ты уверена? – уточнил он. – Такими предложениями не разбрасываются.

Я обреченно кивнула. Прощай, наивные мечты, не быть мне грозной истребительницей нечисти. С другой стороны – меньше вероятность вернуться домой в разобранном виде. Тут и без ратных подвигов родная мать не узнает. Не забыть спросить у Мелены, как ухаживать за хвостом.

Липай снял защитный контур, и внутрь ввалилась команда в полном составе.

– Ну вы и гады! – возопил возмущенный народ. – Все сожрали! Хоть бы кусочек оставили!

Вася кротко вздохнул и торжественно вручил Леше последний блинчик. Интересно, где он его прятал? Радостный Леша открыл рот, и… зубы сомкнулись на пустоте. Потому что именно в тот момент, когда целитель предвкушал тающий во рту продукт, из леса вновь высунулась до боли знакомая наглая конская морда и схарчила блин.

Вопль обманутого в лучших чувствах Леши заставил изрядно поредевшую листву окончательно покинуть деревья. А мы с Васькой гоготали до слез.

26

Решили идти к Горынычу. Лисицын в лучших традициях Сусанина часов шесть таскал группу по лесу. Правда, в отличие от вчерашнего дня привал на обед милостиво сделали. Приятная неожиданность. Готовила Мелена. После часовых мытарств на дегустацию было представлено жуткое на вид и еще худшее на вкус месиво, больше напоминающее обойный клейстер, чем кашу, и хрустящие останки безнадежно сгоревшей тушенки.

Я заподозрила Мелену в попытке изощренного умерщвления всей группы. Судя по виду нашего, с позволения сказать, обеда, смерть планировалась долгой и мучительной. Криво усмехнувшись, я попросила нашу кулинарку подсказать рецептик клея. Если запатентовать такое чудо, озолотимся. Но Мелена не оценила неуместного энтузиазма и нарекла жуткую субстанцию супом.

– Я, конечно, не жалуюсь, – тихо фыркнул кот. – Но в тюрьмах после такой еды бывают беспорядки.

– Вот и готовь сам, если такой умный, – отрезала неудавшийся шеф-повар.

Кот пожал плечами и на скорую лапу соорудил грибной суп и макароны по-флотски. К Горынычу отправились только после того, как съели не менее двух добавок. Потому через лес плелись со скоростью черепахи, придерживая округлившиеся от обильной трапезы животы, а мимо со свистом пробегали улитки и сигналили нам, чтобы посторонились.

Жутко уставшие и вновь проголодавшиеся, мы нагло ввалились в пещеру к опешившему от неожиданности Змею. Похоже, поздние визиты становятся традицией.

– Ой! А я знаю этого мужика! – радостно возопил ящер, тыкая чешуйчатой лапой в рыжего эльфа. – Он приходил за мечом, а Вика грозилась его утром упокоить. Кстати, а куда вы ее подевали?

– На обед съели, – съехидничала неузнанная я. – Продукты закончились, а в лесу ничего найти не удалось.

Змей в шоке брякнулся на хвост, захлопал глазами и заголосил:

– Ой и на кого ты нас покинула? Кто теперь меня из пещеры выгонять будет? Кто меня от страшной зверюги избавит?!

– Он, – прервала я завывания прослезившейся рептилии и ткнула пальцем в Лешу. – Все равно он на твою лошадь здоровенный зуб имеет.

Ужинали плотно. Пили чай с вареньем и кулинарными шедеврами Василия. Горыныч умилялся, глядя на сдобное изобилие, созданное умелыми лапками, и сманивал кота обещаниями лучшей доли. Польщенный неожиданной щедростью посулов, котик счастливо жмурился, мурчал, но не сдавал позиций. К досаде Горыныча. Спать легли вповалку на полу.

Ночью я проснулась, поддавшись отчаянному зову природы. Тихо (как мне показалось) прошмыгнула к выходу.

– Ты куда?

Раздавшийся в кромешной темноте голос заставил меня высоко подпрыгнуть, а Мелену взвыть (приземлилась я точнехонько ей на руку). От этого чуть не случилось непоправимое. Диким усилием воли я сдержалась и не наделала в штаны в буквальном смысле этого слова.

– В туалет, – огрызнулась я.

– Я с тобой, – заявил Липай.

– Совсем сбрендил? – опешила я, покрутила пальцем у виска и только потом сообразила, что в темноте моего жеста не видно.

– Ничего. Я покараулю.

– Обалдеть. Я же не на войну собралась!

– В прошлый раз тоже войной не пахло, а как обернулось? – подал голос Леша.

– Успокойтесь. В прошлый раз один извращенец решил глупо пошутить.

– Я не извращенец, – возмутился эльф.

– Да? А кто подкрался ко мне, когда я спокойно справляла нужду? Нормальные люди не подглядывают за девушками в туалете. В любом случае мне ничего не грозит. Единственный придурок, покушавшийся на мою жизнь, останется с вами.

С этими словами я гордо прошествовала из пещеры. Торжественный выход испортил треклятый порожек, о который я споткнулась в темноте и кубарем скатилась с холма, матерясь и вспоминая родственников Горыныча недобрым словом.

Знала бы я, чем это обернется, – потерпела бы до утра. Дара ясновидения у меня не было. Впрочем, я никогда не огорчалась по этому поводу, тем более что истинных ясновидцев рождается примерно один на десять миллионов и обладатели столь редкого таланта всегда были несчастными людьми. Во-первых, они редко контролировали свой дар, он проявлялся в любое время и смахивал на эпилептический припадок, родственники несчастного бродили тенью за ясновидцем с подушкой наготове. Во-вторых, таких людей боялись, уважали и… частенько били за несчастливые пророчества. В-третьих, частые видения и голоса рано или поздно сводили обладателя дара с ума. Словом, хорошего мало.

Я выбрала кустики пораскидистей. На всякий случай подальше от тех, где меня в прошлый раз заколдовал чокнутый эльф. Пусть он остался в пещере, но береженого Бог бережет. Кстати, надо этому жмоту, пожалевшему для несчастной ведьмы меча, тоже какой-нибудь сюрпризец преподнести. Чтобы жизнь медом не казалась. Я присела и принялась обдумывать перспективы выращивания тигриных хвостов на эльфах. Или, может быть, лучше ослиные уши? Воображение услужливо рисовало картинки одна другой прикольней. Рыжий эльф, согнувшийся в три погибели под неимоверной тяжестью огромного носа, пытается на ощупь определить величину собственных ушей и в растерянности помахивает коровьим хвостом.

– Гррр!..

Я удивленно посмотрела на кусты. Из-за ветвей, шурша листвой, вылез еж и тоже уставился на меня.

– Это ты сказал? – ошарашенно поинтересовалась я, проигнорировав тот факт, что животные в принципе не разговаривают.

Васька не в счет. Он исключение.

– Гррр!

И это явно был не еж. А кто? Страх холодной струей скользнул по внутренностям, сковывая сердце и мышцы ледяным оцепенением. Я обозвала себя дурой, нервно застегивая штаны и пытаясь продеть непослушную пуговицу в петлю. И чего я паникую? Наверняка это ребята решили меня попугать. Ну я им задам!

Деревья раздвинулись, и из-за них ко мне вышли зомби.

– Обалдеть! – испуганно пискнула я, видевшая покойников только на картинках в учебниках.

Лежащего в гробу эльфа можно не считать. Он не вонял пролежавшим с неделю на солнцепеке мясом, и плоть не свисала с костей клочьями, словно извращенный плод фантазии жуткого модельера из рода Франкенштейнов.

Я попятилась. Зомби поспешно зашкандыбали в мою сторону, жадно протягивая полуистлевшие руки. Я испуганно попятилась, стараясь выдать почти паническое бегство за стратегическое отступление. Выходило плохо, очень мешали кусты. И тут… я наступила на ежа. Еж пискнул, я взвыла.

– Ты чего орешь? – запоздало поинтересовался знакомый голос.

Ничего себе вопросик. Меня тут решила схарчить группа неупокоенных зомби, а он дрых себе где-то и в ус не дул.

– А ты сам посмотри! – огрызнулась я.

– Ну ты прямо как маленькая! Мертвецов испугалась. Их всего десять.

– Ага, – кивнула я. – А я одна.

– Во-первых, ты не одна, ты со мной. Во-вторых, ну что бы ты без меня делала?..

27

Визг. Истошный и высокий визг прорезал ночную тьму. Я удивленно моргнула. Что-то липкое и противное тягуче стекало по лицу. В нос ударил невыносимый запах гниющей плоти. Стоп. А где же зомби? Ошеломленно огляделась по сторонам и, к собственному удивлению, обнаружила истошно вопящую на одной ноте Мелену. Мертвецов нигде не наблюдалось. Что ж, чисто по-человечески я их понимаю. Не каждому дано выдержать звуковую атаку хорошо тренированной ведьмы и остаться на ногах. Я сделала шаг в сторону ведьмы, она почему-то испуганно попятилась, а я обнаружила в своей руке знакомый эльфийский клинок. Пока я с неподдельным изумлением наблюдала за тем, как что-то густое и темное медленно стекает с блестящего лезвия на землю, к нам подоспели остальные члены команды.

– Что случилось? – требовательно спросил Липай, и в его руке вспыхнул шар боевого заклинания.

– Ничего, – пролепетала я.

Мелена, не прерывая воя, замотала головой, не в силах выдавить ничего членораздельного.

И как с такими слабыми нервами зачисляют в действующую группу истребителей? Уму непостижимо.

– Ничего себе! – тихо присвистнул Лисицын. – Кто это их так?

Леша выпустил ярко светящийся шарик-светлячок и… сразу метнулся к кустам. Оттуда донеслись звуки, заставляющие вспомнить утро после бурной пьянки.

Я обвела окрестности удивленным взглядом и обнаружила знакомых зомби. Вернее, то, что от них осталось. Останки больше смахивали на фарш для котлет, хотя некоторые составляющие еще шевелились. Чья-то рука, осторожно перебирая чудом уцелевшими пальцами, тихо пыталась незаметно скрыться. Застигнутая светом светлячка, рука совершила рывок и скрылась в ночном сумраке леса.

– Мама дорогая! – потрясенно молвила я, испытывая непреодолимое желание присоединиться к Леше. – Это кто же их так?

– Мы, – самодовольно заявил голос. – Ты же не думаешь, что смогла провернуть такое в одиночку?

А почему я этого процесса не помню?

– Ну-у-у, – протянул голос. – Как бы тебе это объяснить попроще…

Сам дурак.

– Не обижайся, но если с магией ты кое-как справляешься (определенно лесть), то с боевыми искусствами… Словом, дружбы никакой.

Очень корректно. И не обидишься. Я в драке не просто ноль, скорее уж отрицательные величины. Я не преувеличиваю. Как преподаватель по воинской подготовке ни бился, а стиль моего боя навсегда остался уникальным, по принципу «удивим врага своим внезапным самоубийством». Меч для меня – железяка, в лучшем случае я уроню его на свою ногу, а о худшем и думать не хочется.

– …Вот я и взял инициативу в свои руки.

В свои руки. Это как? Формулировка мне определенно не понравилась. Да и какие у меча могут быть руки? Он вообще состоит из двух частей – лезвия и рукояти.

– Выражаясь фигурально, конечно. А так я просто взял под контроль твое тело.

– Минуточку. Что?!

Это я уже прокричала. Ошарашенная моим воплем команда и подошедшие полусонный эльф и любопытствующий Горыныч смогли лицезреть следующую картину.

Взъерошенная ведьма с дикими воплями лупит мечом по сосне, злобно выговаривая оружию после каждого удара:

– Если… ты… еще… раз… позволишь… себе… такое… то я… просто… не знаю… что… с тобой… сделаю!

– Не знаешь, так не говори!

Похоже, до эльфа наконец дошло, каким клинком я безуспешно пытаюсь завалить столетнюю сосну, и он кинулся на меня аки коршун:

– Отдай мой меч!!!

– Ах, твой?! – злобно оскалилась я. – Лови!

Меч просвистел в воздухе и улетел в чащу, тоскливо воя на одной ноте. Эльф метнулся следом, как наседка за нерадивым цыпленком. Раздался всплеск. Интересно, кто из них утонул. Эльф? Меч? А может, оба? Нет… Это было бы слишком хорошо. Не может на меня свалиться столько счастья разом.

Через минуту вся честная компания стояла на берегу большого лесного озера, в темной глади которого, пугая сонную рыбу, плескался эльф и ругал одну непутевую ведьму. Я гордо сделала вид, что его высказывания не имеют никакого отношения ко мне. Чего я не ожидала, так это того, что вся команда сбросит одежду и ринется совершать водные процедуры. На берегу остались только мы с Горынычем и котом.

– Горыныч, а откуда здесь взялось озеро? – тихо поинтересовалась я, с интересом наблюдая за ночным заплывом.

Змей пожал плечами:

– Оно всегда здесь было.

– Почему я раньше его не видела?

– Ты просто ходила другой дорогой.

– А-а-а, – протянула я. – Тогда ясно.

Василий притащил на берег мою сумку, котелок и кое-что из посуды. Развели огонь, вскипятили воду. Я с грехом пополам отмылась от противной гниющей плоти, кожу скребла мылом и песком до тех пор, пока не засаднило. Заботливый кот вскипятил самовар, заварил душистого чаю. Все-таки хорошо, что у меня есть свой фамилиар, хотя я так и не поняла, что это значит.

28

Утро настало раньше, чем мне этого хотелось. Птицы пели так, словно решили устроить конкурс по хоровому пению. Солнце ярко светило. Пришлось вставать. Я стряхнула кота, который, как оказалось, всю ночь нагло дрых на моей груди, уютно свернувшись калачиком. Затем села, смачно зевнула во все тридцать два зуба и огляделась.

Берег озера представлял собой картину маслом. Вдоль линии прибоя рядочком лежали члены группы по истреблению нежити в полном составе плюс один эльф присоседился для компании. Ни дать ни взять – группа выбросившихся в знак протеста против загрязнения окружающей среды синих китов, только почему-то в пупырышках, как малосольные огурцы.

Ну надо же! А я-то, глупая, старалась, защитный контур на ночь выставила, чтобы эти любители водных процедур не зашибли меня ненароком с утра. Лучше бы спать раньше легла. Народ явно не в состоянии руки поднять. Поддавшись сентиментальному чувству жалости, мы с котом вскипятили самовар и попытались напоить несчастных горячим чаем с липовым медом. Люди не оценили моего благородства и попытались придушить благодетельницу. Не тут-то было! Я легко уворачивалась от судорожно тянущихся ручек со скрюченными от холода пальцами. Неблагодарные! Вот и помогай после этого людям. Мы с Горынычем заботливо завернули пострадавших в теплые одеяла, рассадили вокруг костра. Василий выдал каждому по кружке с ароматным чаем. Пить дымящийся напиток могли только мы, остальные дружно стучали зубами по краю кружек и бросали в мою сторону выразительные взгляды. Когда на тебя так смотрят, хочется зарыться поглубже и не вылезать лет эдак сто, а лучше двести, так надежнее. В конце концов, что они на меня так взъелись? Я же не заставляла их нырять. Ладно, эльф. Он на своем мече давно спятил. Как знать, может, его и в гроб положили из-за тихой грусти по холодному оружию. А эти-то чего?

– Ну что? Нашли? – не удержалась я от шпильки. Ежу понятно, что нет.

Народ дружно окатил меня негодующими взглядами. Эльф выразил глубокое презрение. На осунувшихся, изможденных лицах все это выглядело особенно жалко. Была бы у меня совесть – устыдилась бы всенепременно.

– За что ты их так? – посочувствовал Горыныч. – Все ж таки люди…

– Один из них точно нелюдь, – отмахнулась я. – И вообще, кто их заставлял в воду лезть? Сами попрыгали, а теперь дуются как мышь на крупу.

– Ты мой меч утопила! – выдавил из себя эльф.

– Смотрите, кто заговорил! – фыркнула я. – А ты меня в кошку превратил. Зачем?

– И правда, некрасиво получилось, – вклинился Горыныч. – Расколдуй. Она и раньше характером ангельским не обладала, а теперь и вовсе – демоница.

– А я уже того… – потупился эльф.

– Чего того? – опешила я.

– Расколдовал.

Я подпрыгнула от неожиданности. Вот это номер! Метнулась к озеру и чуть не нырнула в прозрачную водную гладь, стараясь рассмотреть изменения.

Ничего! Из озера на меня уставилась все та же демоница.

– Издеваешься?! – возопила я и бросилась к нахалу.

Прежде чем длинные пальцы с золотистыми острыми коготками сомкнулись вокруг беззащитной шеи обидчика, меня успел перехватить Горыныч.

– Ррр! – рычала я. – Пусти! Убью!

– Ну Викочка! Он ведь просто неудачно пошутил!

– Дурацкие шутки! Ррр!.. Убью!!!

– Расколдуй, а то и впрямь придушит!

Эльф честно пытался отползти в сторону. Получалось у него плохо. Утомленное дайвингом тело отказывалось совершать марш-броски.

– Клянусь, я расколдовал!

– Что-то изменений не заметно. Только не надо говорить, что моя внешность теперь вполне отражает мой стервозный характер!

– Нет, просто на мое заклинание наложилось колдовство демона. Вызови его снова, пусть поправит.

От такого заявления я впала в ступор и опрометчиво выпустила рыжего из рук. Тот не преминул воспользоваться промашкой и мгновенно скрылся среди густой листвы кустарника. Вот гад! В руку ткнулась сумка с вещами. Это Васька постарался. Услужливый мой. Только мне это мало поможет, загрустила я.

Лист бумаги и ручка нашлись сразу, словно терпеливо дожидались звездного часа, зная, что понадобятся. Я усердно вычерчивала чертовски сложные руны, в глубине души надеясь, что их смогут разобрать. Не может быть, чтобы язык этого заклинания был знаком только мне. Заковыристые руны не совсем ровными рядами ложились на бумагу. Я аж губу прикусила от усердия. Интересно, что на это сказал бы меч Ахурамариэль? Язва он порядочная, но как-то привыкла к его язвительности…

Наконец заклинание закончено и торжественно вручено Липаю, тот в недоумении уставился на испещренные рунами листы.

– Что это?

– Заклинание, – радостно выдала я.

– А почему ты его мне дала?

– Потому что прочитать сама не могу! Этот язык сам по себе труднопроизносимый, а данный шедевр письменности особенно.

– Извини. Ничем не могу помочь, – пожал плечами Липай. – Впервые вижу эту письменность.

Лисицын заглянул через плечо командора и удивленно присвистнул:

– Ничего себе! Вроде бы ты сказала одно слово, а тут три листа, да еще мелким почерком. Ты в своем заклинании уверена?

Я кивнула. Мелькнувший было лучик надежды исчез под траурный марш. Все. Теперь мне так и суждено прожить жизнь демоницей. Мама меня убьет!

Из кустов извлекли отчаянно сопротивляющегося эльфа, с трудом объяснили, что вовсе не собираемся его бить и бумагу заготовили не для кляпа. Тот немного успокоился, но предпочел изучать текст в сторонке. Все робко затаили дыхание, чтобы не спугнуть музу. И тут не повезло.

– Тебе надо к Бабе-яге сходить, – предложил Горыныч. – Она в колдовстве разбирается, на шабаш летает регулярно.

– У вас тут и Баба-яга есть?! – обалдели мы.

– А как же. Есть. Только она в самой чаще живет, одичала совсем. К ней и раньше-то особо в гости не хаживали. Так, забредет какой-нибудь Иванушка-дурачок. Она и одичала. Людей совсем не любит.

– Она просто не умеет их готовить, – насмешливо фыркнул эльф.

Его обожгли негодующими взглядами, что, впрочем, никак не отразилось на надменной физиономии нелюдя.

– Ладно, – тяжело вздохнул Васька с таким видом, словно провожал добровольца на заведомо проигранную войну, – я тебе пирожков в дорогу напеку.

Пушистик сунул лапу в сумку, оттуда что-то зарычало и цапнуло кота.

– Ой! – подпрыгнул тот и погрозил сумке пушистым кулачком.

Затем попросту нырнул внутрь и загремел содержимым, выбрасывая наружу необходимые для готовки предметы и продукты. На землю упала внушительного вида сковорода, миска, пакет с мукой, сито, доверху наполненное вишней, и много чего еще, хотя я точно знала, что ничего подобного в сумку не клала.

– Это откуда? – удивленно поинтересовалась я, рассматривая продукты.

– Будущие пирожки, – спокойно заявил кот, выпрыгивая из сумки на манер кролика из шляпы.

– Я спрашиваю, откуда это взялось? Признайся, спер?

– Фу-у-у, – скривился Васька, – как грубо! Мне дали.

– Кто мог дать кучу продуктов коту? – вопросил Липай. – Точно стащил!

– А вот и нет! – надулся Васька. – Ничего я, как вы изволили выразиться, не тащил. Мне продукты домовые дали. И заметьте, на совершенно добровольной основе.

Котик преисполнился значимости и горделиво подбоченился:

– Меня! Потомственного фамилиара! Обвинить в краже каких-то продуктов!

Возмущению его не было предела.

– Ага, как же, – вмешалась в наш спор молчавшая до этого Мелена. – Мы небось тоже люди не дикие, о домовых кое-что знаем. У нас дома живет один, Гришкой звать, так жаднее его никого нет. Чтобы он лишнюю крупинку риса кому дал? Он даже синичкам кормушку поставить не позволяет. Боится, что разоримся.

– Глупости! – зыркнул в ее сторону кот. – Нам в село ведьма положена? Значит, всем миром кормить ее надо. Вот домовые и скинулись, кто что мог. На прокорм, значит.

Ну надо же! И когда только успел по дворам пробежаться? Небось когда я в баньке парилась. Все уставились на оборотистого кота, как на восьмое чудо света. И в это время эльф споткнулся о мою сумку, внутри что-то брякнуло, и на землю выпал эльфийский клинок. Картина маслом. Немая сцена. Пораженные до глубины души моим коварством, истребители буравят глазами обалдевшую ведьму с некрасиво отвисшей челюстью. Если бы взгляд мог испепелить, я сгорела бы дотла. Звенящую тишину пронзил вопль, плавно переходящий в ультразвук:

– Мой меч!!!

Клинок вспыхнул желтым пламенем и благополучно растаял в руках эльфа. А я почувствовала где-то глубоко внутри приятное обжигающее тепло, и знакомый внутренний голос сказал:

– Я знаю, в чем наша проблема. Нам просто надо начать тренироваться!

Полный абзац… Я собиралась под полные ненависти взгляды окружающих. Даже Горыныч не поверил в то, что в мои планы никак не входило массовое утопление команды. Я действительно считала меч утонувшим.

– Очень интересно, – ехидно протянул голос. – Ты всерьез решила избавиться от части самой себя?

Я мужественно проигнорировала голос.

29

В моем поиске новых троп и дорог в густом лесу – походе к Бабе-яге – компанию составил только преданный Василий. Ну и пусть. Не очень-то и хотелось. В кои-то веки иду в гости к персонажу русского народного творчества. Правда, где этот самый персонаж обретается, толком никто не мог объяснить. Народ хмуро заметил, что Ягу отродясь никто не видывал, а значит, и нет ее вовсе. А Горыныч заявил, что он своего отца тоже никогда не видел, однако тот наверняка есть.

Шли долго. Сумка оттянула плечо, кот начал ныть, и даже птицы пели с ехидными интонациями в трелях. Может, я и преувеличиваю слегка, но все было примерно так. Ваську пришлось взять на руки. Захребетник несчастный. Он вольготно устроился на моей шее и принялся нагло хрустеть чем-то очень вкусным. Я в сотый раз хлопнула себя по лбу, сбивая очередного упитанного, насосавшегося бесценной ведьминской крови комара и сделала робкую попытку наставить Василия на путь истинный. Тот внимательно выслушал мои сетования, но слезть с шеи категорически отказался. Где-то часа через два я принялась ругаться; через три часа Василий смущенно заметил:

– Ой, смотри! Там моя булочка…

– Какая булочка? – опешила я, утирая пот, катившийся градом по лицу.

Еще пара таких деньков, и я стану стройнее кипариса.

– С корицей, – охотно пояснил пушистик. – Я ее часа три как уронил, и мы уже четвертый раз проходим мимо.

– Обалдеть! – выпала в осадок я. – И ты молчал? Мы чертову уйму времени ходим кругами!

– Я не думал, что это так важно.

Я сдавленно зарычала и предприняла попытку задушить котика. Но тот оказался шустрее и сообразительнее, стремительно скатился с плеч на землю и улепетнул во все лопатки в лесную глушь. План смертоубийства кота с треском провалился. К тому же я осталась посреди леса в гордом одиночестве.

– Как в одиночестве? А я? – оскорбился меч.

– Ты не считаешься, – с тоской вздохнула я.

Обиженный в лучших чувствах, клинок заткнулся. Ну и пусть. Вот помру всем назло, брошенная и покинутая, одна в темной чаше леса… Чувствуя себя самой несчастной женщиной в лесу – да что в лесу, на целой планете, я плелась среди деревьев. Где я нахожусь? Понятия не имею. Дороги нет, тропинки нет, указателей тоже не наблюдается. Что за лес?! Ничего здесь нет! Хотя… Есть зомби, есть то ли волки, то ли собаки-мутанты. А может, они оборотни? Брр… Не хватает только вампиров. Хотя вампиры днем не ходят.

Среди деревьев сверкнули чьи-то глаза.

– Мамочки, – прошептала я, осаживая назад. – Вампиры! А!!!

И бросилась бежать, не разбирая дороги. То, что сверкало глазами, огорченно взвыло и, судя по шуму, азартно включилось в погоню. «Надо залезть на дерево!» – билась в мозгу мысль. Нет. Не успею! А вампиры лазают по деревьям? Кажется, нет. Они только летают. Надо было на лекции чаше ходить и уроки учить. Так ведь и помру неученая!

Уже через пять минут я начала задыхаться, в боку закололо, но я, стиснув зубы, старалась не снижать темпа. Скоро должно открыться второе дыхание. Поляна открылась сразу, я, не успев осмотреться, споткнулась о выступающий из земли корень и пропахала носом траву. Громко ругаясь, перевернулась на спину, и… прямо на мой беззащитный животик рухнул с разбегу Васька, выдавив из него остатки воздуха.

– Как ты? Не ушиблась? Жива? А чего так бежала? Я же еле догнал!

Кот сыпал вопросами, совершенно отказываясь замечать, что несчастная ведьма не может вздохнуть. Васька радостно прыгал по моему животу, а я синела от нехватки воздуха, стараясь изловить резвящегося паршивца. Мама, он же меня прикончит!.

– А что это ты такая синенькая? Ой! И глазки вон как выпучились… – Наконец-то взбесившееся йо-йо остановилось и озадаченно уставилось на меня.

Мне все-таки удалось вцепиться в мягкую шкурку и стащить упитанного котяру с пострадавшей части тела.

– Ты чего? – обиделся Васька.

Я кашляла и ловила ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Кот вывернулся из ослабевшей хватки и наблюдал за процессом со стороны. И тут произошла еще одна неожиданность. Меня стукнули метлой!

– Вот тебе! – приговаривала сморщенная старушка. – Нечего маленьких котиков обижать!

От второго удара я увернулась, но старушка решительно не желала успокаиваться. Я заметалась по поляне в поисках укрытия.

– Бабуля! Вы все не так поняли!

– Я те покажу не так! Ишь, моду взяли: кошек мучить!

– Вась, ну скажи ей! – крикнула я коту, шустро вскарабкиваясь на елку.

– А что сказать-то? – опешил тот.

– Ой! – умилилась бабулька. – Говорящий!

– Ну говорящий, – подбоченился котяра. – Почему такая реакция? Если кот, то обязательно неграмотный? Я, может, Шекспира в оригинале читал.

Обалдеть. Я чуть не выпустила из рук ствол, к которому прижималась, но вовремя спохватилась и даже вскарабкалась повыше. Кот знает английский! Дожили. Может, он еще и древнегреческий изучил? Не удивлюсь.

– Какой умненький котик, – обрадовалась дебоширка с метлой. – И такого хорошенького чертяки беззаконные обижают почем зря! Совсем распоясались! Вот я тебе! – Боевая бабулька погрозила метлой.

Да-а-а. А старушка-то воинственная. То ли партизанила в юности, то ли амазонка на пенсии, поди разбери. В этом лесу чего только не бывает! Кстати, о чертяках. Это она обо мне, любимой? Как можно? Сравнить миловидную демоницу в полном расцвете сил с нечистью низшей категории! Фи… Но на всякий случай я вскарабкалась по стволу выше. Береженого бог бережет.

Тем временем бабулька мило улыбнулась Василию, сверкнув одиноким зубом в кокетливом оскале:

– Бедненький, несчастненький котенок! И никто его не любит, никто не приголубит, сметаночки не даст.

Кошачьи глазки вожделенно замаслились при волшебном слове «сметана». Васька облизнул усатую морду. Предатель. Стоило совершенно посторонней полудикой старушенции мурлыкнуть поласковей…

– Пойдем, бедненький, я тебе молочка налью.

И он пошел! Мурлыча, как старый холодильник.

– Иди-иди! – крикнула я ему вслед. – Можешь не возвращаться!

– Я же твой фамилиар, – остановился тот.

– Предатель ты, вот кто! Стоило совершенно посторонней старушке предложить тебе стакан сметаны, и ты бросил меня в безвыходном положении. Настоящий фамилиар так не поступает!

Довод сразил несчастного любителя молочных продуктов наповал. Правда, я так до конца и не знала, в чем, собственно, состоят обязанности ведьминого фамилиара, но Василий принял мое замечание близко к сердцу. На морде кота отразилась внутренняя борьба долга и желудка. Долг победил. Васька тяжело вздохнул и полез ко мне на дерево. Этого от него не ожидал никто.

– Котик! Вернись, я все прощу! – стенала под елью брошенная ветреным кошаком старушка.

Но кот, осознавший всю тяжесть собственного предательства, надежно оседлал соседнюю ветку.

– Прости, – шмыгнул носом пушистик. Мордочка отразила бездну раскаянья. – Сам не знаю, что на меня нашло. Бросить свою ведьму в беде – недостойно истинного фамилиара. Я позор своего рода! Готов искупить свою вину кровью. Понесу любое наказание.

Я с удивлением слушала самобичевание кота. Никогда с таким не встречалась. Впрочем, и говорящих котов раньше видеть не приходилось. Он что? Решил совершить ритуальную сепуку? Вот это номер!

– Не прощу, – уперлась я. – Ты меня бросил! Променял на стакан сметаны не первой свежести.

– Ничего подобного! – возмутилась старушка. – Сметана наисвежайшая.

Кот разразился горестными рыданиями. Он всхлипывал и размазывал обильные слезы по пушистой мордочке. Я оставалась непреклонна. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы в этот момент из леса не вынырнула наглая конская морда и не схватила древко метлы клыками. Воинственная бабулька попыталась вернуть метлу, но не тут-то было. Порядком доставшая всех лошадь упорно тянула приглянувшуюся явно несъедобную вещь в свою сторону. Раздался треск, древко не выдержало игры кто кого перетянет и сломалось пополам. Наглое животное и старушка разлетелись в разные стороны и ощутимо приложились пятой точкой оземь. Зловредная лошадка не растерялась, мотнула головой, сжала клыкастые челюсти, превращая остатки древка в опилки, сплюнула деревянное крошево на траву и была такова.

Я смеялась так, что чуть не грохнулась с дерева. Старушка поднялась на ноги, кряхтя и потирая пострадавшую часть тела чуть пониже спины.

30

Полчаса спустя мы уже мирно чаевничали в избушке на курьих ножках. Да-да. У избушки Бабы-яги (а это была именно она) действительно имелась парочка куриных лап. А еще в избе жил настоящий домовой Веня. Вениамин, значит. К незваным гостям он отнесся с подозрением, но на стол накрыл на удивление быстро. Сама Яга хоть и поворчала для порядка, мол, явились нежданно-негаданно, но гостям была рада, хоть виду не казала.

За чашечкой ароматного чая, закусывая разнообразными кулинарными изысками Вени, я поведала старушке о своих злоключения. Она слушала внимательно, кивая и вздыхая в нужных местах.

– Да-а-а, – протянула она, когда рассказ подошел к концу и в комнате повисла пауза. – Неладные дела творятся в нашем лесу. Не было такого, чтобы враз столько нового зверья появилось, да все по большей части невиданное. Я о таких и не слыхала даже. Не иначе как кто озорничает.

– Да кто же это?

– Есть у меня одна мыслишка. У нас тут в лесу, в самой чаще, стоит Черный замок. Человек туда не заходит, зверь не забегает. Живет там один маг. Черными делами занимается. Вокруг замка того и трава не растет, и деревья мертвые стоят.

– Жуть, – прониклась я.

Гм, замок посреди леса? Что-то не больно верилось в подобные чудеса. Неужели кто-то смог построить такое сооружение без посторонней помощи? Тут ведь без строителей не обойтись.

Глядя на полное скепсиса лицо, Яга заметила:

– А ты, девка, не сумневайся. В замке этом могучий чародей живет. Небось он-то знает, откуда в лесу звери странные появляются. Да и расколдовать тебя поможет.

– А вы не можете? – огорчилась я.

– Нет, – вздохнула Яга. – Тут я тебе не помощница. Если уж он тебе не поможет, придется ждать.

– Чего ждать? – удивилась я.

– Как водится, наведенное колдовство рассеется через три года, три месяца, три дня и три ночи.

Да, перспектива не из приятных. С одной стороны, ждать три года с гаком. С другой – надеяться на милость чернокнижника. А где вы видели милостивых чернокнижников? Разнообразные черные маги, как известно, потому и черные, что колдовством мерзопакостным занимаются и норовят навредить, а не помочь. Это природа у них такая. К тому же большая половина этих колдунов страдает непомерной манией величия и мечтает захватить мир. Я не очень сильна в истории, но, насколько помню, каждая из семи магических войн, прошедших ураганом разрушительной силы по земле, начиналась примерно одинаково. Объявлялся какой-нибудь чудик, начитавшийся древних манускриптов, и давай мир завоевывать. Разумеется, находилось немало противников такой вопиющей несправедливости. Последствия были ужасны.

– Да ты не печалься, – ободрила меня Баба-яга. – Я тебе метлу дам… – Тут она с тоской обозрела жалкие обломки и добавила: – Новую. Клубочек путеводный подарю и пирожков на дорожку заверну.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я расщедрившуюся старушку. – А метла мне зачем? Я же не в дворники к чародею наниматься иду.

– При чем тут дворник? – изумилась Яга. – Ну вы, молодежь, даете! Совсем традиции позабыли. На чем же ты на шабаш летаешь? Пешком, что ль? Или на пылесосе, как некоторые вертихвостки новомодные?

– Куда? – захлопала я глазами. – Это еще что за хрень?

– Это не хрень!

Сухонький кулачок стукнул по столу. Чашки со звоном подпрыгнули. Кот кинулся мыть посуду, домовой вызвался помогать. Оба испарились как по волшебству, от греха подальше.

– Неужто ты на шабаше никогда не была?

Я покачала головой.

– И чему молодежь в академиях этих учат? Раньше вот академий не кончали, а каждый, кто колдовству обучен, раз в неделю на Лысую гору являлся на обмен опытом и так… повеселиться. – При этих словах Баба-яга вспомнила что-то весьма приятное, и глаза ее покрылись томной поволокой. – Да-а, золотое было времечко. Ладно. Это дело поправимое.

Баба-яга извлекла из-за печи новенькую метлу, пошуршала по полкам и добавила свечной огарок и клубок желтой шерсти.

– Метла новая, но надежная. Сама вязала. Видишь? Ручка дубовая. Я ее морилкой протравила и лаком под красное дерево покрыла. Глаз не оторвать.

Метла действительно была на загляденье. Ручка отполирована до блеска, прутики подобраны один к одному.

– Только она еще малообъезжена. Но ничего, полетаешь месяц-другой, привыкнешь.

Мамочки. Как это – мало? Я и верхом на лошади чувствую себя как на утлой лодчонке в шторм.

– А нельзя до этого Черного замка как-нибудь пешком добраться? – робко поинтересовалась я.

– Можно, – кивнула Яга, и я воспрянула духом, – но уж очень долго. Месяца за три управишься.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Быстрее никак?

– Я и говорю – на метле надо. Этот чародей вокруг замка такого наворотил, что ни пройти ни проехать. Дорога раньше прямая была. Так из-за его причуд кругами ходить приходится. По воздуху – другое дело. По воздуху и напрямик можно.

Я с тоской оглядела предлагаемое средство передвижения. И как на этом летают? А вдруг упаду? Да делать нечего, придется осваивать технику. Чувствуя себя полной идиоткой, перекинула ногу через древко.

– Не так, – заявила Яга, – задом наперед села.

Она перевернула метлу так, чтобы помело находилась не сзади, а впереди меня. Между прутьями воткнула свечной огарок.

– Это еще что? – полюбопытствовала я.

– Это свет. Ну как у автомобиля фара. Ночью зажжется автоматически. Сама замагичила.

Мама дорогая, роди меня назад!

Васька, как и полагается ведьминому коту, взгромоздился на плечи.

– Ну счастливого полета! – пожелала мне Яга.

Я тронула метлу пятками и плавно взмыла вверх. Внизу Яга махала белым платочком и растроганно утирала уголки глаз. А все-таки она славная. Надо будет потом принести ей котенка из деревни. А то вон как Василия зазывала… Котик словно прочел мои мысли и нежно потерся о щеку. Эх, хорошо быть ведьмой!

31

Хорош наш лес с высоты птичьего полета! Так думала я, нарезая круги на высоте десятиэтажного дома. Летела я странно: почему-то кругами и как-то боком. Может, на метлах так принято? А что, оригинальный способ полетов. Только за дорогой смотреть трудно. Того и гляди, на ворону налетишь и не заметишь. Метла взбрыкнула, как норовистый скакун под неопытным седоком. Я не ожидала такого фортеля и чуть не выпустила скользкое древко из рук. Мама! Так и разбиться можно. А вниз лететь ого-го сколько. И почему я не научилась заклинанию левитации? Метла осмелела. Запрыгала, как бык на родео. Сначала резко скакнула вверх, заставив Ваську на моем плече испуганно мявкнуть и ощутимо вцепиться в мое плечо, словно утопающий за соломинку, затем без предупреждения кинулась в штопор.

Я честно пыталась управлять своевольным агрегатом. Но как это делать? Есть только древко и непосредственно прутья, туго связанные в пучок, – и все. Просто вопиющее несоблюдение правил техники безопасности, а уж о элементарном комфорте и речи нет. Земля приближалась гораздо быстрее, чем хотелось бы. Ничто так не прочищает мозги, как смертельная опасность. Столкновение с твердой поверхностью на такой скорости, боюсь, чревато летальными последствиями. Умирать ой как не хотелось, тем более так глупо.

– Васька! – крикнула я, стараясь перекричать ветер. – У меня в кармане есть спички!

– Ты еще и куришь? – почему-то возмутился он.

Я хотела возразить, что просто не успею умереть от рака легких, но не стала. На сарказм, к сожалению, не было времени.

– Нет. Предлагаю сжечь метлу.

– Как?! – опешил кот и, потеряв равновесие, соскользнул по руке до локтя. Минута замешательства стоила мне ободранной руки, а Ваське седых волос в шкуре. – Мы же разобьемся!

– Если ты не в курсе, мы и так разобьемся, – фыркнула я. – А так скончаемся вместе. Хоть не обидно будет.

Не знаю, понимает ли метла человеческую речь, только наша резко вынырнула из пике и замерла, паря над деревьями.

– То-то же, – потрепала я строптивицу по холеному древку. – Я теперь твоя хозяйка, а хозяек слушаться надо. А то мигом аутодафе устрою!

Любопытный котик робко дернул за рукав:

– Вика, а что такое аутодафе?

– Это когда берут метлу, привязывают к столбу и разводят замечательный костерчик.

Метла мелко задрожала. Ха! Небось понимает, как быстро сгорают лакированные ручки. На душе стало спокойно и тепло. Действительно, сделал гадость – на сердце радость. Ведьма я или нет? А ведьмы по определению должны быть вредными и стервозными.

Черный замок мрачной громадой возвышался над окружающими его деревьями. Казалось, он высечен из огромной горы черного мрамора. При более детальном рассмотрении обнаружилось, что стоит он, как и полагается мрачному тайному убежищу уважающего себя чернокнижника, на неприступной скале. Причем так близко к краю, что только чудом не соскользнул к подножию. На такой горе хорошо гнездиться орлу. Лично я чувствовала бы себя неуютно.

На заднем дворе в огородике с травами копался некто в черной длинной мантии до пят, напоминавшей монашескую рясу. Я совершила посадку. Немного неудачно, метла дала крен, и я отшибла ноги при соприкосновении с землей. Ладно, для первого раза сойдет.

– Конечно, – ехидно заметил голос, – если ты пьяная утка, перепутавшая вершину горы с собственным гнездом.

Я только фыркнула в ответ, ничуть не огорчаясь.

Капюшон мантии упал, явив миру непокорную гриву рыжих волос. На меня во все глаза уставился подросток.

– Ну-у? – протянула я вместо приветствия. – Это ты, что ль, чародей будешь?

Мальчишка опешил, но быстро собрался, гордо подбоченился и внимательно осмотрел наглую тетку, то бишь меня: а стоит ли она высочайшего внимания?

– Ну я, – сознался он.

Нет. Не может быть темным магом это вихрастое рыжее чудо! Врет и не краснеет. Недолго думая я огрела нахала метлой.

– За что?! – завопил он.

Чтоб не врал. Так я хотела ответить, но передумала.

– Ты что же, ирод, мою сестру бесчестить вздумал? – громовым голосом поинтересовалась я.

– Какую сестру?! – обалдел мнимый маг, чем окончательно укрепил мою уверенность в своей непричастности к магии.

Маг, тем более черный, не станет оправдываться. Он скорее саданул бы по мне проклятием, и поминай как звали. А он юлит как уж на сковородке.

– Любимую!!! – не на шутку разошлась я.

Я сама почти уверовала в наличие этой самой мифической сестры. Метла еще раз метко припечатала по рыжему вихру. Самозванец бросился наутек с воплями:

– Помогите! Убивают!

– Ага! – торжествовала я, не отставая от парня и подхлестывая его энтузиазм своевременными ударами. – Боишься? Вот тебе, развратник несчастный! Будешь знать, как совращать невинных дев!

Довольный разыгравшимся побоищем, Васька оборвал две желтые подсолнечные корзинки и запрыгал с ними на манер девушек из группы поддержки, скандируя лихо срифмованные строчки:

Наше дело правое – мы победим!

Наших ведьм развратникам не отдадим!

Мы нарезали три круга по огороду, безжалостно затаптывая заботливо взлелеянные растения, и ураганом ворвались в сад. Обилие плодовых деревьев и колючего кустарника несколько затрудняло передвижение. Скорость пришлось сбавить, что никак не лишило меня здорового азарта. Василий ловко вскарабкался на раскидистую яблоню, дабы не было искушения пробежаться разок по черненькой шкурке (инстинкт самосохранения – это нормально, особенно если имеешь дело со мной) и, сидя на толстой ветке, гадал, отрывая по одному лепестки и пуская их по ветру: «Любит – не любит, Плюнет, поцелует, К сердцу прижмет, К черту пошлет…»

За неименем ромашек в ход пошли головки подсолнуха. Как только лепестки закончились, котик принялся лузгать семечки, а шелухой метко плевал в самозванца.

– Так нечестно! Двое на одного! Мы так не договаривались! – возмущался парнишка, на бегу задравший мантию так высоко, что из-под нее частенько мелькали семейные трусы, красные в белый горох.

– А мы ни о чем не договаривались, – фыркнула я.

Зря. Приступ вредности стоил мне победы. Я неловко споткнулась о некстати вылезший из земли корень и наступила прямо на грабли. Крепкая деревянная ручка тут же отомстила, болезненно припечатав по лбу. Я шлепнулась на землю, громко ругаясь на всю округу. Наверняка некоторые перлы слышались аж в доме Бабы-яги. Подросток, чудом избавившийся от напасти в лице меня, грозной, возликовал, испустил такое громкое ржание, что лошади впору сдохнуть от зависти, но тут же поплатился за глумление над потерпевшей, врезавшись в яблоню. Сверху на него градом посыпались неспелые плоды, и в довершение всего шмякнулся Васька, который злобно зашипел и мазнул когтистой лапой по щеке. Самозванец взвыл не хуже пожарной сирены. Мы с Васькой, позабыв про собственные ушибы и ссадины, громко засмеялись.

Вихрастый подросток громко шмыгнул носом и поднялся на ноги. Похоже, удар о древесный ствол молодому лбу ни капельки не повредил, только наградил синей шишкой размером с голубиное яйцо, что придавало лицу оригинальность. А вот мантия пострадала. Сквозь внушительную прореху виднелись тощая грязная коленка и свежая ссадина.

Внимательно изучив дыру, парень испустил мученический вздох, словно за порчу имущества его непременно колесуют, четвертуют, а останки развесят на кольях в назидание потомкам.

– Слышь, ведьма! А лошадь сойдет за компенсацию ущерба, нанесенного твоей сестре? – неожиданно поинтересовался он, вытирая нос рукавом.

Ни тот, ни другой не стали чище.

Признаться, вопрос застал меня врасплох. Я чуть было не спросила, какую сестру он имеет в виду, если мне доподлинно известно, что у мамы с папой я единственный ребенок, но вовремя сдержалась.

– Это смотря какая лошадь, – деловито заметил Васька. – А что? Еще подсунет клячу какую.

– Тогда побежали, – неожиданно предложил парень.

– Куда? – опешила я.

– Ловить лошадь.

И прежде чем я смогла возразить, меня бесцеремонно схватили за руку и потащили во всю прыть мальчишеских ног.

Лошадь действительно была. Злополучно известная зверюга, нагло тырящая чужие харчи, не собиралась исправляться, и в данный момент спокойно дожевывала остатки чудом уцелевших растений со свежевытоптанного нами огородика. Завидев нас, лошадь, разумеется, не забилась в радостных конвульсиях, не предложила своих услуг в грузоперевозках, а, сверкнув исподлобья желтыми змеиными глазами, шарахнулась в сторону и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, поскакала прочь.

В руках парня мелькнула веревка (и где только прятал, шельмец?), в воздух взвился аркан. Петля захлестнула гибкую шею лошади, та яростно взвизгнула и прибавила ходу. Парень был не промах, веревки из рук не выпустил, впрочем, как и мою руку. Резкий толчок бросил нас на землю, и мы слаженным дуэтом покатились в пыли.

Я порывалась крикнуть придурку, что пара свежих надгробий на местном кладбище нам обеспечены, но поднявшаяся пыль не дала рта раскрыть, заставляла непрерывно чихать, а глаза отчаянно слезиться. Будет ли когда-нибудь конец моим злоключениям? Очевидно, нет.

Из-за поворота показался настоящий колдун. Одет он был в такую же черную мантию а-ля священнослужитель, только материал был побогаче. Колдун пытался извлечь отчаянно верещащую мандрагору из цветочного горшка. Ну вот, теперь к ослеплению прибавилась глухота. Маг нас заметил, но было поздно. Убраться с нашего пути он не успевал, попытался запустить в нас заклинанием – промахнулся. Его смели как пушинку. Веревка захлестнула ногу в сапоге-кирзаче и поволокла за собой, мантия неприлично задралась на голову, являя миру ситцевые семейные трусы (из серии «колени в тепле») веселенькой расцветки в мелкий цветочек.

Впереди замаячила стена. Я было обрадовалась. Хочет ненормальное создание или нет, а остановиться перед преградой придется. Ну не будет же лошадь прыгать! Замковая стена – не плетень, так просто не перемахнешь. Тут крылья нужны. Или, как в моем случае, метла. Лошадь на метле? Оригинально. Но, как оказалось, метла не понадобилась, впрочем, крылья тоже. Лошадь выпустила из копыт когти и с ужасающим скрежетом полезла вверх, цепляясь когтями за кладку. Наше сплоченное трио тянулось за ней, как праздничная гирлянда. На самом верху лошадь немного помедлила и… шустренько полезла вниз, перевернувшись почему-то вверх ногами. Мы лежали на стене, как трое выброшенных на берег рыбин и молились о том, чтобы гадкая веревка наконец порвалась. Что-то подсказывало мне, что падения с замковой стены не переживет никто.

Чудо свершилось. Оно явилось к нам в виде черного кота, который ловко обмотал веревку вокруг одного из зубцов. Затем внимательно посмотрел на нас как на дебилов и ехидно поинтересовался:

– Почему вы не перерезали веревку?

– Как?! – возопили мы, явив поразительную сплоченность коллектива.

Да-а-а, действительно, совместно пережитая опасность способствует единению.

– Вы же колдуны! Магичить не пробовали?

Все побагровели от стыда. Ну надо же! Забыли!

Неудобно как-то получилось. Чтобы скрыть собственную неловкость, сунула руку в карман и принялась ковырять носком кроссовки крепостную стену. В кармане обнаружилось нечто липкое. Фу-у-у! Что это? Извлеченная на свет божий грязновато-бурая масса оказалась пирожком с вишневым вареньем. Вернее, эта странная и совершенно неаппетитная на вид субстанция гордо именовалась пирогом где-то в прошлом, до того как я принялась кататься на метле и малознакомых лошадях.

Наглая черная морда высунулась из-за зубца и получила в нос раньше, чем успела схарчить испорченный продукт. Морда обиженно засопела, как дракон, неожиданно обнаруживший у приглянувшейся аппетитной на вид коровы арбалет. Я махнула рукой: выбрасывать жалко, а есть уже не хочется.

– Угощайся, – Рука с пирожком была недоверчиво обнюхана.

Конь (лошадь оказалась при ближайшем рассмотрении конем) долго не мог поверить в свалившееся на него счастье. Видимо, до этого момента никто не расставался с продуктами добровольно. Васька, опешив от невиданной щедрости, чуть не рухнул со стены от удивления. Рыжий паренек вытаращился на нас, раскрыв рот. Один только темный маг не выказывал особых эмоций и с интересом разглядывал нас в потрескавшийся лорнет, как доселе неизвестный вид насекомых. Конь, не будь дурак, ловко сгреб остатки лакомства единым движением влажного языка. Хватило ровно на один укус. Да-а-а… Такого поди прокорми…

32

Мага звали Дельфициус. И почему у всех сколько-нибудь уважаемых чародеев и колдунов имена всегда такие заковыристые? Через несколько минут мы дружной компанией сидели за столом и светским манером гоняли чаи. Огромный зал был увешан головами и чучелами разнообразной нечисти. Тут тебе и василиск, и упырь, и вурдалак скалят пасти, выпускают когти, сверкают искусственными глазами. Словом, можно смело водить на экскурсии старшие курсы Академии магических наук для расширения кругозора, так сказать. А то многие пугаются при встрече с живой нечистью.

Стол был под стать залу. Огромный, длинный, дубовый. Я сидела на одном конце, на другом восседал чернокнижник. Рыжий ученик, нахально выдававший себя за черного мага, получил в наказание ослиные уши и прислуживал за столом. Расторопности это ему не прибавило, он умудрился пять раз уронить самовар, прежде чем донес многострадальный сосуд до покрытого цветной скатертью стола. Вышитая скатерть хранила на себе многочисленные следы предыдущих застолий. То ли ее поленились отстирать, то ли не стирали вовсе, только причудливая вышивка, перемежаясь с жирными пятнами от соусов, придавала узору неповторимый колорит.

Василий устроился по правую руку от меня и зорко следил, чтобы на мою тарелку невзначай не попали уж очень сомнительные куски. Время от времени я благодарно улыбалась котику. Некоторые блюда выглядели и впрямь весьма экзотично. Например, большое голубое фаянсовое блюдо содержало нечто цвета сырого мяса и к тому же густое и осклизлое. Брр!..

Звенящее молчание начинало действовать на нервы. Впрочем, из-за длины стола разговаривать с магом можно было только через рупор или по телефону, а такового не наблюдалось.

– Вам не кажется, что в лесу творится что-то странное?! – проорала я на тот конец стола.

– Ась?!

Эхо гулко разнесло слова по пустому залу, в углу звякнули доспехи, звуковая волна докатилась и до них.

– Сможете меня расколдовать?! – надрывалась я.

– Чего давать? – донеслось в ответ.

Содержательный разговор, нечего сказать.

Пришлось прервать светскую болтовню из-за этого досадного обстоятельства. Зато после обеда, сытые и довольные, греясь у жарко натопленного камина (это при жаре-то в тридцать градусов!), мы получили возможность побеседовать. Маг покосился на ярко пылающий камин и посетовал на застарелый ревматизм. Затем выслушал длинный и пространный рассказ о моих злоключениях, сочувственно кивая в нужных местах.

– Если ты назовешь мне имя демона, то я с удовольствием помогу снять чары.

От счастья я подпрыгнула на месте, уронив при этом стул прямо коту на лапу. Васька взвыл. Пришлось просить прощения. И тут я вспомнила, что имя демона назвать не могу. Даже под пытками.

– В этом-то вся проблема, – поморщилась я. – Имя демона слишком труднопроизносимо.

– Но ты же откуда-то его знаешь, – напомнил Дельфициус.

– Ну-у-у… – неопределенно протянула я, внимательно рассматривая горелое пятно на замызганной тряпке, гордо претендующей на звание ковра. – Скажем так: я о нем читала.

– Знаешь, как это имя пишется? – оживился маг.

Точно! Я же могу написать!

Через мгновение я усердно водила старомодным гусиным пером по не менее древнему свитку пергамента, стараясь как можно более точно воспроизвести руны древнего письма. Как назло, все они писались заковыристо, а расщепленное на конце перо плохо способствовало точности воспроизведения. Зачем, скажите на милость, кому-то пользоваться доисторическими письменными принадлежностями, если есть такие удобные шариковые ручки? От них не бывает клякс и брызг, они не скрипят так противно. Два свитка безжалостно были преданы огню. Наконец после часа работы, вспотев и высунув язык от усердия, я закончила писать. Вполне довольная полученным результатом, я вручила это произведение каллиграфии потерявшему терпение магу.

Узрев мой шедевр, маг подпрыгнул до потолка, сшиб люстру и запрыгал на одной ножке по залу. Я не ожидала от почтенного колдуна такого легкомысленного поведения и потому вытаращилась на него, как таракан на тапку. Чего это он так обрадовался? Может, все-таки расколдует? У меня в душе затеплилась робкая надежда.

Ошарашенный странным поведением наставника, паренек уронил на пол не только самовар, но и большую часть посуды. Зазвенело в ушах, осколки брызнули в разные стороны, заставив Ваську спрятаться под столом от греха подальше. А маг тем временем опомнился, одернул сбившуюся мантию и смущенно кашлянул в кулак.

– Меня непросто удивить: я знаю более двухсот языков, но этот вижу впервые, хотя слышал упоминания о нем. Кажется…

– Значит, и вы мне не поможете.

– К сожалению, нет, – погрустнел он. – А свиток все же оставьте. Будет о чем поразмыслить на досуге.

Вот что значит не везет так не везет.

– А зачем вам расколдовываться? – попытался утешить Дельфициус, видя мою огорченную физиономию. – Вы так очаровательны.

– Боюсь, мама расстроится, – тяжело вздохнула я. – Она, знаете ли, очень привязана к моему прирожденному облику.

– Д-а-а… Родители… – задумчиво протянул маг и как-то сразу погрустнел, погрузившись в воспоминания. Наступила минута тишины, которую нарушало только позвякивание собираемых осколков.

– А вам не кажется, что в лесу творится нечто странное? – забросила я удочку, внимательно всматриваясь в лицо чародея, надеясь прочитать на нем ответ.

– Странное? – встрепенулся он. – Да вроде все как обычно. Правда, Тимофей?

Рыжее чудо на миг отвлеклось от уборки, шмыгнуло носом и подтвердило. Положим, он согласится с чем угодно, раз так сказал учитель. Или нет? Я с подозрением покосилась на Тимофея. Он уставился на меня в ответ. Я нахально подмигнула. Парнишка от неожиданности выронил совок. На этом ужин кончился. Не хотелось уходить несолоно хлебавши. Вопросов море, а ответов не наблюдается. Напросилась на ночлег (типа дайте воды, а то так есть хочется, что переночевать негде) с целью обследовать замок под покровом темноты. От перспективы столкнуться в ночном замке черного мага с чем-то очень страшным и необычным по спине бежали мурашки размером с таракана, а сердце сладко замирало в груди от предвкушения приключений.

Как будто до этого их у меня было мало!

33

Ночь накрыла замок бархатным покрывалом. Тихо подкралась, опустилась на макушки сосен, мягко скользнула по стволам и осела на земле как чернила. На темно-синее небо высыпали частые звезды, выплыла полная, круглая как головка сыра луна.

– Красота, – мечтательно вздохнула я, разглядывая ночное великолепие с балкона.

Комнату мне выделили огромную, но, по меркам замка, довольно скромную. Наверное, чтобы не задерживалась больше необходимого. Что ж, я и сама не горела желанием оставаться в Черном замке больше одной ночи. Это только в рыцарских романах замки сплошь комфортабельные, увешанные гобеленами, чисто выметенные и протопленные. Реальность оказалась ко мне жестока. Мрачные черные стены сильно способствовали проявлению клаустрофобии, которая стала для меня полнейшей неожиданностью. Вот чего не ожидала так не ожидала. Как-то в детстве «добренькие» однокашники закрыли меня в сундуке с травами, так я просто заснула, и все. Еще в замке сквозило немилосердно и несло сыростью. Как следствие, гобелены безнадежно испортились от обилия влаги и антиобщественной деятельности мышей. Теперь это были просто тряпки, годящиеся в лучшем случае для мытья полов.

Да, вот она, правда жизни во всей неприкрытой наготе. Досадно. Конец романтическим грезам о прекрасной принцессе в высокой башне. Если все башни были такими же сырыми, то как рыцари спасали доспехи от ржавчины? А в те времена уже изобрели машинное масло или обходились сливочным?

Василий готовил постель. Как обычно, котик приступил к ритуалу со всей ответственностью. Сначала выбил матрас. Потревоженные клопы попытались было скрыться, но были неумолимо изничтожены при помощи специального аэрозоля (где он его добыл – загадка), подушки выбиты, простыни перестелены, балдахин обеспылен и проветрен. Первый раз в жизни мне предстояло видеть сны на огромной двуспальной кровати под малиновым балдахином, украшенным золотыми кистями. Умереть – не встать.

Добавила экзотики огромная ванная, вернее, ее заменитель в виде большущей бадьи за ширмой (видимо, чтобы поберечь мою девичью стыдливость). Чтобы наполнить эту емкость горячей водой при полном отсутствии водопровода, бедняжке Тимофею пришлось не единожды сбегать по крутой винтовой лестнице вниз на кухню. При этом очень ласково поминалась вся моя родня до седьмого колена, сумевшая воспитать столь любящую чистоту ведьму. По его личному мнению, ополоснулся в тазике, и хорош. Чего воду зря переводить?

Я вовсю плескалась в ванне, смывая с себя пыль дорог, когда Васька обнаружил, что камин в комнате не горит. Вернее, в трубе полностью и бесповоротно отсутствует тяга. Пришлось разжигать огонь старым испытанным методом. Когда я привычно щелкнула пальцами, камни внутри камина разгорелись не хуже дров. Только магический огонь не коптил, не дымил, значит, угореть невозможно. Славненько.

По моим подсчетам, было что-то около полуночи, когда я, стараясь не шуметь, выскользнула из теплой постели. Жаль было покидать нагретое ложе. Признаться, впервые довелось спать на кровати с настоящим бархатным балдахином. Поневоле вообразишь себя высокородной дамой из средневекового замка. Намаявшийся за день кот раскатисто храпел поверх одеяла, раскинув в разные стороны лапы, и напоминал шестиконечную звезду, только очень мохнатую и к тому же пузатую. Тихо, чтобы фамилиар не проснулся, натянула джинсы, сунула ноги в кроссовки и накинула рубашку. Внутренний голос подсказывал, что кота лучше не брать для ночных прогулок по чужому замку.

Кинула прощальный взгляд на кровать. Пушистик сладко причмокнул во сне и перевернулся на животик, вызвав во мне почти материнское умиление. Ну до чего же хорош во сне! Уютненький, тепленький… Так бы и нырнула обратно в еще не остывшую кроватку и прижалась к пушистому боку. А вместо этого прусь неизвестно куда. Надеюсь, меня не поймают. Хотя, если убедительно врать, глядишь, и пронесет.

К двери прокралась осторожно, на цыпочках, тихо повернула массивную ручку с головой гаргульи и нырнула в темноту коридора. К моему немалому удивлению, нога запнулась о порог и я с громогласными ругательствами покатилась по полу.

– Ага! – воскликнул тот, кого я так опрометчиво посчитала порогом.

Мрак коридора рассеяла вспышка зажегшегося факела.

– Уважаемой ведьме не спится?

Я пристально посмотрела на Тимофея – а это был он, – не в силах решить, какой облик заставит ученика чародея заткнуться и больше не пугать меня по ночам.

– Уважаемой ведьме до смерти любопытно, почему это глубокоуважаемый маг спит на ее пороге. Неужели во всем Черном замке не нашлось более подходящего места?

В дверном проеме возник заспанный Васька.

– Ты хотела уйти без меня! – Бездна укоризны в кошачьем взоре, пушистая лапка обвиняюще ткнула в мою сторону.

– Могу я сходить в туалет без провожатых? – возмутилась я. – Или в этом замке в дамскую комнату водят под конвоем?

Тимофей залился краской как маков цвет и смущенно потупился, избегая моего негодующего взгляда. Однако ловко я нашлась. Ложь, а попробуй докажи.

– У нас принято пользоваться ночной вазой, – едва слышно пролепетал он.

– Это что за хрень? – вытаращилась я. – Чем может помочь ваза, которая является таковой и по ночам? Я же не цветы в воду ставить собралась.

– Это не хрень, – насупился паренек, – горшок это ночной.

Меня препроводили в комнату и ознакомили со странным предметом. Его извлекли из-под кровати и предъявили моему вниманию. Им оказалась кружка размером с трехлитровую кастрюлю, сверху кокетливо прикрытая крышкой. Я придирчиво оглядела емкость изнутри и снаружи, звякнула крышкой, недоуменно пожала плечами и справедливо заметила:

– Ну и на кой мне кастрюля? Ужинали уже.

Вид ржущего Тимофея в обнимку с рыдающим от смеха котом стал неприятным сюрпризом, и минуты две я непонимающе таращилась на них. Потом это бесперспективное занятие мне наскучило, и я просто надела предмет спора на голову вихрастому. Кот успел ловко увернуться, дальновидный мой.

Наконец настала моя очередь смеяться, особенно когда обнаружилось, что стянуть злополучный горшок с распухших от неудачных попыток ушей не так-то просто. Парень пыхтел от натуги как паровоз, котел которого вот-вот взорвется, но упрямая ваза совершенно не поддавалась на уговоры и твердо стояла на своем. Васька сжалился над нестерпимыми мучениями несчастного и великодушно предложил свою помощь. Теперь Тимофей представлял собой нечто монументальное и комичное одновременно. Одной рукой он ухватился за ручку произведения неизвестного мастера, а другой подцепил край и тянул вверх что есть мочи. Васька же задними лапами уперся в плечи пострадавшего, передними обхватил горшок и помогал в меру скромных кошачьих сил.

Жаль, скульптора поблизости не оказалось. Великолепный фонтанчик можно было соорудить. Куда там писающему мальчику до нашей простой и вместе с тем доходчивой композиции.

Вскоре смеяться наскучило. Серьезных сдвигов в решении проблемы не случилось, и я решила поискать занятие поинтереснее. Коль все оказались так заняты, придется развлекать себя самой. Моего ухода никто не заметил. Здорово.

Передвигаться по темному замку, выстроенному из черного камня, при полном отсутствии хоть какого-то освещения и нехватки окон смогла бы разве что кошка. Ей тоже необходим хоть какой-то свет, но у кошки имеются дополнительные органы осязания – вибриссы, а у меня только руки, и те, по утверждению преподавателей, не оттуда растут. Я пыталась идти по стенке, но вляпалась во что-то неприятно осклизлое, и чьи-то мелкие шустрые лапки бесцеремонно пробежали по руке.

Ой! Мышь!

Я подпрыгнула, споткнулась и шлепнулась на пол.

– Ну ё-моё! – простонала я.

И тут только сообразила, что вроде как собиралась обследовать замок бесшумно, аки тать в ноши. Надо признать, план по тихому ознакомлению с местными достопримечательностями провалился. Впору вооружиться совковой лопатой, дабы захоронить несостоятельную идею, глупо загубленную на корню, на заднем дворе, соорудить высокий аккуратный холмик, горестно всплакнуть и выразить сожаление в трогательной речи.

Ругаясь про себя, поднялась на ноги. Пару раз меня качнуло, и тут обнаружилось, что я понятия не имею, куда направить стопы свои. Если до падения я еще как-то ориентировалась в пространстве, то после имела о расположении сторон света примерно такое же понятие, как свинья о балете. Такого еще со мной не бывало. Заблудиться в двух шагах от комнаты – это действие, которое под силу только мне. Обалдеть.

И что же теперь делать? Ну не кричать же «ау»? В лучшем случае издаваемые моей скромной персоной звуки примут за вопли местного привидения. А может, у них нет привидения? Впрочем, это же замок. А всякий мало-мальски уважающий себя замок просто обязан иметь хоть одного неупокоенного духа, слоняющегося по запутанным коридорам и гремящего цепями.

Ой, мама, страшно-то как! Услужливое воображение нарисовало нечто бесформенное, серебристо-туманное, злобно скалящееся… Из школьных лекций мне доподлинно известно, что неупокоенный дух вполне может заехать этими самыми цепями по мордасам так, что мало не покажется. Перспектива ночных прогулок по замку становилась все более сомнительной. А возвращение в спальню, в теплую постель, еще более заманчивым. Только как это сделать? Вопрос на засыпку. Да, Вика, это не экзамен, шпоры не помогут, а зря.

34

Идти на двух ногах оказалось не самой удачной идеей. И откуда у прямых стен столько острых выступающих углов? Сплошной травматизм. Почесав очередную шишку, погрозила кулаком невидимому обидчику. Жест не смог выразить всей глубины моей обиды, и я попыталась пнуть каменное произведение неизвестного зодчего. Промахнулась. Кто бы мог подумать? Я умудрилась не попасть ногой по стене! В довершение всего потеряла равновесие и грохнулась на пол. Это событие нанесло сокрушительный удар по моему самолюбию. Все. Пора завязывать с ночными прогулками.

Дальше продвигалась на четвереньках. А ничего себе способ, удобный. Только стукаться головой о внезапно нарисовавшиеся стены не намного приятнее, чем лбом. Но хотя бы не падаю. Это, бесспорно, плюс.

Минут через пять обнаружилась закрытая дверь. Ладно. Конечно, плохо, что дверь оказалась запертой, но, с другой стороны, это доказывает, что коридор в принципе не бесконечен и двери в нем имеются. По теории вероятности хоть одна из них будет открыта, и там могут быть люди, которые проводят меня в спальню. Проплутать до утра – перспективка та еще. Титаническим усилием воли подавила в себе отчаяние и поползла дальше, стараясь не считать, сколько синяков, ссадин и прочих шишек получил мой многострадальный организм и сколько может получить в дальнейшем.

На пятой двери мне повезло. Она со скрипом, как и полагается порядочной двери в средневековом замке, отворилась, и моя многострадальная тушка бессильно ввалилась внутрь. Наконец-то!

Комната оказалась мрачной. В полумраке смутно угадывались очертания мебели, в распахнутом настежь окне, словно крылья гигантской птицы, колыхалась занавеска. Напротив шкафа с колбочками, амулетами и прочими колдовскими принадлежностями неподвижно застыла гибкая фигура в черном, намертво стиснувшая ручку керосинового фонаря. Волосы незнакомца заботливо спрятаны под черную вязаную шапочку, лицо скрыто под черной полумаской. Только глаза, удивленно распахнутые, огромные, как плошки, уставились на мою скромную персону.

Вор, грабящий черного мага? Обалдеть. Это надо же сыскаться такому придурку! Любопытно, кому это жить надоело?

Неизвестно, кого из нас двоих больше удивила нежданная встреча.

– Вор! – удивленно воскликнула я.

– А-а-а! Демон! – заорал тот и тихонько сполз в спасительном обмороке.

Ну надо же! Какие слабонервные жулики пошли! И как с такой расстроенной нервной системой люди выбирают настолько опасную профессию? Уму непостижимо.

Все попытки привести чувствительного грабителя в сознание ни к чему не привели. Я хлестала его по щекам, заставила перенюхать все самое вонючее из богатого ассортимента зелий и декоктов хозяина замка – результат нулевой. Вор упорно не желал приходить в себя. Ладно, не очень-то и хотелось. Я махнула на него рукой. Теперь можно спокойно рассмотреть комнату. Не зря же именно в нее залез вор. Наверняка что-нибудь интересное имеется.

При ближайшем рассмотрении (не без помощи фонаря, любезно предоставленного мне лишившимся чувств грабителем) комната оказалась лабораторией. Стеллажи с книгами, колбы и реторты, шкафы с зельями, порошками и травами только подтверждали мое предположение. От нечего делать пробежала рукой по золоченым корешкам. Интересно, что черные маги читают? «Некрономикон»?

Вытащенная наугад книга на поверку оказалась до чертиков занудной некромантией в схемах и рисунках. Ничего интересного, куча таблиц, графиков и прочего малопонятного и скучного чтива. Вместо снотворного – милое дело. Сцапала другую. Огромный, тяжелый, в потертом кожаном переплете с золотым тиснением и закрывающийся на массивную золотую застежку фолиант произвел впечатление одним своим видом. Но стоило одной любопытной ведьме сунуть в нее нос, дабы ознакомиться с содержимым, книга издала пронзительный вопль, перед которым крик баньши так, тихая распевочка.

Книга орала на одной протяжной высокой ноте. Противный, ни с чем не сравнимый звук, отчасти напоминающий царапанье железом по стеклу, заставил меня оглохнуть, а волосы на голове встать дыбом. В довершение ко всему, звуковая волна прокатилась по колбам и флаконам на стеллажах, заставив стекло дребезжать и лопаться. Дождь из мелких осколков посыпался на пол, полились зелья, просыпались истолченные травы и ингредиенты для декоктов. Все это смешалось в удивительное по едкости амбре, заставившее слезиться глаза и немилосердно чихать до звона в голове.

Неожиданно дверь в комнату распахнулась настежь, и быть бы мне застигнутой на месте преступления среди учиненного погрома, словно нашкодившей кошке, если бы за мгновение до этого печального события чья-то крепкая рука бесцеремонно не втащила меня за занавеску. В комнату вихрем ворвался Дельфициус. Обозрев причиненный ущерб, колдун исторг вопль, полный нечеловеческого страдания:

– Тимофей!!!

Занавеску дернуло звуковой волной. Мы в ужасе затаились, как мышь под веником. Любое неосторожное движение грозило огромными неприятностями. Что-то подсказывало, что колдун не запрыгает от радости на одной ножке. Пришибет на фиг! Только мокрое место останется. Впрочем, шучу. И мокрого места не будет.

Мы крепко прижались друг к другу, стараясь стать как можно более незаметными, и во все глаза таращились в щель между тяжелыми бархатными портьерами. Запустение, царившее в замке, не пощадило роскошный бархат, и теперь мне приходилось делать отчаянные усилия, чтобы не чихнуть ненароком.

Пыль упорно лезла в нос. Я искренне поразилась такой настойчивости с ее стороны. Действительно, странный способ закончить свой путь в легких у случайно встреченной ведьмы. А чихнуть хотелось. И чем дальше, тем больше. Колдун с отсутствующим выражением лица разглядывал руины, бывшие когда-то его лабораторией. Когда же он уберется?! В комнату ввалился Тимофей с неимоверно распухшими ушами и ночным горшком на голове, который так и не удалось снять. На плечах у него с царственным видом, присущим всему семейству кошачьих, восседал Василий.

И тут я все-таки чихнула. Пораженный необычным видом собственного ученика, смахивающего на средневекового рыцаря, в шлеме которого оружейник забыл проделать забрало, чародей чиха не расслышал. Зато я покачнулась. Обнаружила, что вместо ожидаемого окна за моей спиной оказалась пустота, и благополучно полетела вниз.

Мне повезло. Порожек, с которого я так элегантно грохнулась, оказался невысоким. Грабитель опасливо покосился на занавеску и плавно перетек поближе.

– Зачем так шуметь? Колдун может услышать, – шикнул он.

Нет бы посочувствовать, спросить, как я? Не болит ли чего? Есть же элементарная вежливость, в конце концов. Я обиделась на такое пренебрежительное отношение к моей особе.

– Разве ты не боишься демонов? – поинтересовалась я, припоминая обморок.

– Настоящие демоны способны мгновенно перемещаться, они не стоят столбом, когда в комнату врывается колдун, – выдал грабитель.

Ученый на мою голову попался. И откуда только знает? Почему все вокруг знают больше меня? Вопрос риторический – надо было на лекции ходить. Вот бы изобрели такой эликсир – выпьешь, и порядок, знаний полная голова. Не надо ночей не спать, шпаргалки строчить, перед экзаменом трястись, заклинания по улучшению памяти изобретать. А то последствия бывают непредсказуемые. Бывали прецеденты, когда особо хитрые обзаводились пурпурным цветом лица или, что еще хуже, стирали собственную память начисто. Учиться заново писать и читать – занятие не для слабонервных.

Между тем за занавеской Тимофей получал разнос от взбешенного мага. Сверкали молнии, дрожали стены. Судя по хаотичности разрядов, Тимофей метался по лаборатории как мышь, застигнутая на столе. И ночной горшок все еще пребывал на вихрастой голове, так как временами доносился глухой колокольный звон при ударах о стену.

В этот момент занавеска дрогнула и упала, явив взору вконец рассвирепевшего Дельфициуса наши скромные персоны. Маг ошалело уставился на нас, а мы – на него. Пауза затягивалась. Первому игра в гляделки наскучила Дельфициусу.

– А вы что здесь делаете?! – прогремел он.

Вот уж не подозревала, что в столь тщедушном на вид теле скрывается воистину громоподобный бас. В руке мага вспыхнул боевой пульсар. Мы дружно охнули. Взгляд заметался по комнате в поисках укрытия. Как назло, такового не обнаружилось. В комнате интерьер украшало лишь большое круглое зеркало на стене. Мы пригорюнились. Жить хотелось, а деваться некуда. Я приготовилась мужественно встретить свой конец, возможно, стоя на полу на коленях, умоляя прикончить первым вора.

Мечущийся кругами Тимофей не вписался в поворот. Он со всего размаху врезался в учителя, сбив последнего с ног. Пульсар сорвался с пальцев падающего мага и просвистел мимо моего уха, обдав нестерпимым жаром правую щеку и подпалив несколько волосков.

– Мама! – вскрикнула я, оседая на пол.

Вор, не растерявшись, крепко вцепился мне в руку и поволок куда-то.

35

Как назвать место, в которое можно попасть, пройдя сквозь зеркало? Странное? Наверное. В воздухе плыло знойное марево. И я еще жаловалась на летнюю жару! По сравнению с тем климатом, где мы оказались, испытанное ранее летнее пекло казалось всего лишь небольшим дискомфортом. Пустыня. Куда ни глянь – песок, барханы, жалкое подобие растений в виде немногочисленных саксаулов и солнце… солнце… солнце… Багровый раскаленный шар, багровое раскаленное небо, полное отсутствие облаков и перспектив на тень или дождь. Зато смерть от стремительного обезвоживания организма – пожалуйста, сколько угодно. Словом, ситуация пессимистичная до крайности.

Мой спутник повел себя, мягко говоря, странно. Он бухнулся на песок и принялся стенать, посыпая голову песком за неимением пепла.

– О горе нам! Горе! – вдохновенно завывал он. – О, горькая судьба, занесшая меня в Темный мир, не иначе как в наказание за грехи!

Раскаявшийся вор – это нечто. Надо же как его зацепило. Даже волосы принялся на себе рвать. Мазохист. Точно мазохист.

– Послушайте, любезный. – Я осторожно тронула за плечо страдальца, стараясь, однако, не делать резких движений, а вдруг укусит. – Интересно узнать, в целях самообразования, а что такое Темный мир?

– Ну это уж слишком! – возмутился тот, прерывая стенания. – Издеваешься, да?

– С чего ты взял? – опешила я. – Я действительно не знаю, что такое Темный мир. В конце концов, к черной магии я не имею никакого отношения.

А то, что данное понятие относится именно к черной магии, сомневаться не приходилось. Иначе чего расстраиваться?

Удивленный вор поднялся на ноги, стянул с головы шапочку и принялся отряхивать с черной одежды прилипшие песчинки. Освободившиеся от головного убора золотистые волосы блестящей волной расплескались по плечам, сквозь белокурые локоны виднелись остроконечные ушки. Эльф! Ну надо же! Сколько лет живу – ни разу не видела, а стоило забраться в бог знает какую глушь, и на тебе! Так и шастают, так и шастают!

– Демон, не узнающий собственного мира? Это что-то новенькое, – тихо заметил он.

– Откуда мне знать мир демонов? Я же не демон, – возразила я.

– Ты демон, – так же спокойно заявил эльф. – Я полукровка, но истинную суть вижу.

– В каком смысле?

– В прямом.

– Что значит истинную суть?

– То и значит. К примеру, если тебя околдовали, изменили облик, твоя суть от этого не изменится. В звере можно увидеть человека, в человеке – зверя. Это истинное зрение доступно всем древним расам.

– Обалдеть. И все-таки ты ошибаешься, я не демон.

Эльф наградил меня взглядом, полным такого скепсиса, что стало яснее ясного – спорить бесполезно. Я философски пожала плечами. А какая мне, собственно, разница, за кого меня принимает вор?

– Расскажи мне, что ты знаешь о Темном мире, – предложила я.

Эльф окатил меня презрительным взглядом и молча двинулся вперед. Куда это он? Не иначе как решил пересечь пустыню? У нас ведь нет ни воды, ни провианта. И его черный костюмчик явно не подходит для прогулок под палящим солнцем, в нем только лазить ночью в опрометчиво раскрытые форточки. Ежу же понятно: где есть вход – должен быть и выход.

Я просветила эльфа на этот счет. Тот гордо окатил меня еще одним взглядом – ведром презрения, – и продолжил свой путь, надменный, как корабль пустыни. Делать нечего, одной оставаться не хотелось. А вор хоть и сноб, но какая ни есть, а компания. Глубоко вздохнув, я присоединилась к эльфу. Теперь по пустыне брели два корабля – два верблюда, а лучше сказать – осла.

В багровом небе появились две точки. Точки стремительно приближались, плавно трансформируясь в птиц. Интересно, что за пернатые могут обитать в пустыне, да еще летать в такую жарищу? Я приставила руку козырьком ко лбу и залюбовалась неспешным полетом с энтузиазмом начинающего орнитолога. Одна из птиц спустилась ниже, вытянула лысую голову в нашу сторону и издала звук, поразительно напоминающий скрип несмазанной телеги. Грифы? Откуда?

Эльф с подозрением покосился в сторону пернатых и с той же невозмутимостью прибавил шагу. Я изо всех сил старалась не отставать. Поведение странных птичек меня нервировало. Да и не давать же какому-то длинноухому вору уйти в отрыв!

Снова послышался противный скрипящий звук: это вторая птица присоединилась к товарке. Неспешное кружение падальщиков прямо над головой наводило на определенные размышления. И чего они к нам прицепились? Насколько мне известно, мы расставаться с жизнью в ближайшее время не собираемся. Жаль разочаровывать пернатых, но их компания явно лишняя. Не пора ли им улететь восвояси? Нет, кружат, проклятые.

Мы стояли на краю песчаного холма, переводя дыхание. Солнце палило нещадно, даже эльф выдохся, что само по себе говорит о многом. Эльфы – народ выносливый. Я всерьез подумывала о передышке до вечера. Дневные путешествия по пустынным ландшафтам, может, и познавательны, но непрактичны. Жарко, песок набился везде, под одежду тоже. Как умудрился? Ума не приложу. Ощущение, будто неделю провела на оригинальной песчаной диете. Нет. Вернусь – только морской берег, усыпанный галькой, никакого песка.

И тут они напали. Гадкие птицы, терпеливо кружившие над нами, словно эскорт, видимо, отчаялись дожидаться нашей безвременной кончины, и решили пообедать прямо сейчас. Мы были решительно против такого поворота событий, но нашего мнения не спрашивали. А зря. Не очень-то вежливо с их стороны. Первым атаковали неудачливого вора. Птичьи лапы с серповидными когтями просвистели возле его лица. Эльф ушел в сторону. Оставалось позавидовать такой быстрой реакции, а уж скорость! Просто смазанное движение. Со стороны не сразу понятно, что произошло. Эльф только что стоял рядом – и вот уже скользит вниз по песчаному склону, словно горнолыжник на модном курорте. Аж завидки берут.

Раздосадованная птица издала скрипучий вопль и нацелилась на меня, вторая тоже не осталась в стороне. Эй! Мы так не договаривались! Я коротко взмахнула руками, отбиваясь от надоедливых пернатых, пошатнулась и потеряла равновесие. Грохнувшись на пятую точку, я заскользила по песку как с горки зимой. Вредные грифы неслись за мной, не оставляя попыток отхватить по кусочку на память о встрече.

Эльф шустро улепетывал, петляя не хуже зайца. Только представители этой древней расы умудрялись удирать от опасности с таким гордым видом, словно делали врагу одолжение. Предатель! Оставить совершенно беззащитную девушку на растерзание двум клювастым тварям! Поступок, недостойный джентльмена. Может, он не джентльмен? Да, мужчина не тот пошел. Разве можно почувствовать себя за таким мужем как за каменной стеной?

– Несчастная и беззащитная, помощь требуется?

Гляди-ка, кто проснулся! Впору умилиться. Я откатилась в сторону от очередной атаки когтей. Клюв мазнул по щеке и вырвал изрядный клок майки. Вот гады! Это была последняя майка.

– Тебя волнует только сохранность гардероба?

Ишь какой ехидный на мою голову выискался! Нет. Меня волнует, например, сохранность головы.

– Так давай покажем птичкам, кто есть кто!

С этим заявлением трудно спорить. Вторая тварь спикировала и неожиданно нарвалась на острие возникшего меча. Душераздирающий вопль огорченной бестии наверняка слышали на другом конце пустыни. Темные капли крови стекли на песок. Птица обиженно взмыла вверх.

Внезапный отпор вовсе не вынудил голодных грифов оставить облюбованную добычу. К тому же в этой местности с едой наверняка напряженка. За эльфом надо еще гнаться, а я – вот она. Хватай, пока тепленькая. Небольшая потасовка перед обедом даже полезна. Аппетит нагоняет. Грифы сменили тактику. Теперь это было выжидательное кружение. Близко, но мечом не достанешь. Я плюнула с досады. Да-а-а. День не задался.

Я в последний раз покосилась на кружащих в небе хищников, погрозила им кулаком, впрочем, без видимого эффекта и, тяжело вздохнув, направилась следом за дезертировавшим вором. Не все ли равно, в какую сторону топать, когда, куда ни глянь, всюду простирается песок. Пейзаж разнообразием не баловал, глазу зацепиться не за что. Сколько я шла? Час, два? Минут десять?.. Под нещадно палящим солнцем как-то теряешь ход времени. Птицы время от времени напоминали о своем присутствии новыми атаками – без особого энтузиазма, но само их присутствие нервировало. Путешествовать в компании падальщиков, жаждущих поживы, – брр! Ощущение не из приятных. Постоянно ощущаешь пристальное внимание чужих глаз. Только и ждут, когда жажда и усталость возьмут свое.

Ну вот, стоило только вспомнить о воде, сразу захотела пить. Ужас, да и только. Говорят, что некоторые народности употребляют в пищу кровь животных. Интересно, а птичья подойдет? Я с вожделением уставилась на стервятников. Птички явно забеспокоились от моего пристального внимания.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – проворковала я.

Не купились. Умные, заразы.

36

На горизонте замаячила фигура всадника. Мираж, что ли? И чего только не привидится усталому обезвоженному организму! Но огромный фонтан или озеро пришлись бы более кстати. На худой конец, бочка холодного квасу. Я мечтательно зажмурилась и облизнула пересохшие губы. К величайшему сожалению, даже миражи мне являются совершенно нетрадиционные. Я вновь вперила взгляд в горизонт, приставив ладонь ко лбу, как импровизированный козырек от вездесущего слепящего солнца. Так и есть – всадник. Впрочем, это еще не значит, что он не глюк.

Эскорт из двух грифов заметно обеспокоился. И чем их мираж не устроил? С сиплыми воплями птицы предприняли очередную попытку моего досрочного поедания. Чинимый произвол пернатых тварей возмутил меня до глубины души. Можно сказать, ранил в самое сердце. А я-то думала, что мы подружились. Какое коварство!

Одна тварь спикировала вниз и приземлилась, взбив лапами песок. Несколько секунд вокруг нельзя было не только ничего разглядеть, но и ничего вдохнуть, а единственными звуками были дружное чиханье и мои сдавленные ругательства.

Наконец пыль стала оседать, не явив мне ничего утешительного. Птицы атаковали слаженно, одновременно с двух сторон. Если бы не меч, украшать бы мне скучный пустынный пейзаж своим чисто обглоданным черепом. Птицы раззявили зубастые клювы в попытке дотянуться до глупой добычи, сопротивляющейся им из чисто природной вредности. Я парировала выпады хищниц как умела – слабо и неудачно. Щелчок массивного клюва. Бок обожгло, а у одной птички остался изрядный клок многострадальной футболки. Я пригорюнилась. Одежду было жаль.

– А себя? – не преминул заметить меч.

«А себя-то более всего», – тихо вздохнула я.

– Значит, я могу действовать? – осторожно предложил Ахурамариэль.

Черт с тобой, давай! В конце концов, какие у меня варианты? С одной стороны, весьма сомнительная честь накормить совершенно незнакомых пернатых собственной плотью. Что вовсе не хотелось делать. С другой – покрошить этих хищниц в капусту. Второй вариант все больше нравился. А, ладно! Гулять так гулять!

Меч издал нечто подозрительно напоминающее сдавленный смешок, и я с удивлением услышала собственные слова:

– Ну все! Молитесь, если умеете.

Они не умели. Я так и знала. Моя улыбка сильно смахивала на волчий оскал. Сдается мне, что волки скалятся гораздо дружелюбнее.

Клыкастый клюв твари щелкнул так близко, что щеку обдало смрадное дыхание падальщика, но меня там уже не было. Стремительный кувырок через голову в опасной близости от когтистых лап, и меч вошел в живот как в масло. Птица издала пронзительный крик, серповидные когти взрыхлили песок, но я успела откатиться в сторону. Тварь завалилась на бок. Что-то хлестко свистнуло в воздухе, и арбалетный болт навылет прошил крыло другой. Хриплый вопль боли, и вторая птица бросилась наутек, оставляя во мне странное разочарование быстротечным боем.

– Ну вот. Нечестно. Только начали…

– Приветствую тебя, прекрасное дитя. – Бархатный баритон заставил подпрыгнуть от неожиданности.

Я заозиралась вокруг, чтобы понять, о каком дите идет речь. Но никого, кроме себя и подозрительно знакомого рыжего типа на прекрасном тонконогом жеребце, не обнаружила. К седлу был привязан на аркане неудачливый воришка. И тут бедняге не повезло. Хотя держался эльф с достоинством перворожденного, словно это его любимый способ путешествовать.

– Скажи мне, дивный цветок пустыни, ты часто гуляешь здесь одна?

Это он обо мне?

– А ты что здесь делаешь? – требовательно вопросила я.

Рыжая бровь мужчины удивленно изогнулась.

– Еду мимо, – предложил он свой вариант развития событий.

Ну сказанул… Какова вероятность встретить посреди пустыни эльфа?

– А это не эльф, – спокойно поправил меня Ахурамариэль.

«А кто? – удивилась я. – Просто прохожий?»

– Ты спутала его с Тирандерелем.

«С кем? – опешила я. – А это еще кто?»

– Как кто? Ну тот, рыжий, который обратил тебя рысью.

«Я совершенно запуталась. А это тогда кто?»

– Его отец, разумеется. Не веришь? Приглядись к ушам.

Как ни странно, я не стала вступать в долгие дискуссии, а просто последовала совету. Хм. Уши как уши. Аккуратные. Можно сказать, симпатичные.

– Вот именно, – согласился меч. – А у эльфов ушки заостренные.

Точно! Ну надо же! Я и забыла. Минуточку, значит, отец этого самого Тирандереля – демон?

– Ага.

Ничего себе… Я кокетливо потупилась. В конце концов, не каждый день меня называют дивным цветком пустыни. Пусть даже комплимент в устах демона – вещь весьма сомнительная. И как этого Тирандереля угораздило обзавестись отцом из другого мира? Он что, тоже наведывался к Дельфициусу?

– Все гораздо прозаичнее, – хмыкнул клинок. – Его мать, прекрасная Ларрандиэлъ, полюбила демона, чем опозорила свой род. Тирандерель родился от этой постыдной связи. Отец Ларрандиэлъ предложил любимой и к тому же единственной дочери отказаться от ребенка и вернуться в лоно семьи. Но она предпочла изгнание.

Какая трогательная история. Неудивительно, что сынок вырос в маньяка. Тяжелое детство и все такое…

– Не соизволит ли прекрасная незнакомка оказать мне честь, продолжив путь вместе на моем коне? – привлек мое внимание незнакомец.

Демон, а как красиво изъясняется! Я пришла в восхищение.

– По-твоему, все демоны косноязычные? К тому же он тебе явно льстит.

Пусть. У него так мило получается.

– Соизволит, – любезно улыбнулась я, с благодарностью принимая протянутую руку.

– И ты поедешь с таким врунишкой?

Незнакомец помог удобно устроиться перед собой, и мы тронулись в путь.

– Я – Велиор. А как вас зовут?

– Виктория, – откликнулась я.

Если замок черного мага напоминал незыблемую монолитную глыбу, то дворец демона походил на него примерно так, как породистый ахалтекинский скакун на тяжеловоза. Нечто ажурное, белокаменное, с куполами и замысловатыми решетками окон, – мечта любого принца из «Тысячи и одной ночи».

Перед дворцом разбит тенистый сад, до последнего момента принимаемый мной за обман зрения. При ближайшем рассмотрении мираж трансформировался в многочисленные фруктовые деревья, пестрящие разнообразными цветами невиданной красоты всех мыслимых и немыслимых оттенков. По саду разбегались аккуратные дорожки, посыпанные крупным разноцветным песком, напоминавшим цветной бисер. Тут же был чудесный искрящийся фонтан с золотыми рыбками. Не хватало только прекрасных гурий, играющих на разнообразных музыкальных инструментах. Ну нет так нет. Удовольствуемся уже имеющимся.

Во дворе Велиор неторопливо спешился, помог спуститься мне и бросил поводья жеребца пробегавшему мимо мальчишке. Кстати, а что демон собирается делать с вором? Я спросила его об этом.

Велиора искренне удивило мое живое участие в дальнейшей судьбе эльфа.

– Хорошему рабу работа всегда найдется, – сказал как отрезал демон.

Рабу? Опа… У них тут рабство процветает. Я скосила глаза в сторону гордо взирающего на меня эльфа, вздохнула, обругала себя за добросердечность. А нечего было в лабораторию к магу забираться, по делам и награда! Но не могла не сказать:

– А по какому праву вы определяете на работы моего личного слугу?

У эльфа от таких слов глаза стали больше чем фары локомотива, а челюсть отвисла совершенно неприличным образом. И это хваленое эльфийское спокойствие?

– Серьезно? А что делал ваш слуга так далеко в пустыне? Он должен был охранять госпожу от опасностей.

Хорошо хоть не спросил, как я сама там очутилась. Одна, без каравана, лошадей и верблюдов или что там полагается иметь в подобном случае? Вещей при себе нет, воды и еды тоже. Сплошной экстрим.

– Да он немножко того…

Я красноречиво повертела у виска указательным пальцем. Эльф настолько обалдел от неслыханной наглости (его, высокорожденного, обозвали блаженным!), что выпучил глаза еще больше, из отвисшей челюсти закапала слюна, что полностью подтвердило мою легенду о наличии у него слабоумия.

– Чего – того? – не менее удивленно переспросил демон, с изумлением наблюдая за моей жестикуляцией.

– Блаженный он, – сочувственно вздохнула я, нежно косясь на окончательно обалдевшего «умалишенного». – Роняли его часто в детстве, вот он с тех пор на голову и жалуется. А так ничего, исполнительный.

Вор захлопал глазами и промычал нечто нечленораздельное, чем окончательно убедил Велиора в своей дебильности.

Оплошность загладили так же элегантно – галантным приглашением на ужин. Как все-таки приятно, когда тебя оценивают наконец по достоинству.

– Или бессовестно врут, – ехидно заявил Ахурамариэль. – Ты в зеркало-то себя видела, цветок пустыни?

Я просто отмахнулась от начинающего раздражать голоса. Завидует. Небось за ним так никогда не ухаживали.

– Ошибаешься, – он и не собирался затыкаться, – ухаживали, и еще как. Просто я всегда трезво оценивал свои внешние данные.

Тут я, честно говоря, обиделась. А по мне так железяка она железяка и есть.

37

Внешние данные действительно подкачали. Я критически рассматривала свое отражение в зеркале. Огромное, во всю стену, старинное стекло в резной раме отражало всклокоченную, изрядно помятую демоницу, покрытую свежими царапинами, в несвежей футболке. Одежда выглядела так, словно я провела в окопах как минимум пару магических войн и за это время так и не выкроила минутку для стирки. Впрочем, хорошая ванна моему измученному организму тоже не помешает.

Возник вопрос: во что облачиться к ужину? В дверь вежливо постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Видимо, решили, что я не стою церемоний. Зря они так. А вдруг я потерявшаяся принцесса, дочь местного самодержца? Вошедшая миловидная служанка обладала непроницаемым лицом каменного сфинкса, кожистыми крыльями и сногсшибательной фигуркой. Подпиравший стену эльф с энтузиазмом уставился на многообещающие волнующие изгибы девичьего тела. И где, спрашивается, хваленая эльфийская невозмутимость?

Служанка водрузила на кровать сверток в плотной бумаге и так же эффектно продефилировала в обратном направлении. Следя за интригующим покачиванием бедер незнакомки, я поняла, что современным манекенщицам есть чему у нее поучиться. Если на то пошло, стриптизершам тоже. Тут при талантливом исполнении и раздеваться не надо.

В свертке оказалось платье из серебристого мерцающего шелка. Впрочем, одеяние больше напоминало рыбачью сеть: сплошные вырезы и минимум материи. Создавалось впечатление, словно множество дырок исхитрились сшить вместе.

– Я такое не надену.

Я разглядывала одеяние, держа его двумя пальцами на расстоянии вытянутой руки.

– А по мне – самое то, – зашипел эльф.

– Нравится? – вкрадчиво поинтересовалась я, внимательно рассматривая его фигуру. – Примерь.

– Зачем? – покраснел эльф.

Надо же, какие нынче воры стыдливые пошли!

– Я спасла тебя от рабства. Будешь отрабатывать.

Эльф зарделся как маков цвет и вдобавок закашлялся, веселя меня еще больше.

– Ты это серьезно?

– Разумеется. Быть моим слугой гораздо лучше, чем рабом демона.

– Это с какой стороны посмотреть, – обреченно вздохнул эльф и потянулся к пряжке штанов.

Он правда решил расплатиться со мной натурой? Мамочки мои! Хотя… В этом что-то есть. Не каждый день дают стриптиз на халяву.

Зрелище безнадежно испортил наглый пинок ногой в дверь. Эльфа впечатало в стену наподобие гербового изображения, затем он медленно сполз на пол, где и остался лежать, благоразумно упав в обморок. Гад. Бросил даму в таком положении.

С порога на меня таращилась незнакомая разъяренная тетка. Я ответила ей тем же. За идентичное выпучивание глаз не поручусь, но в целом немая сцена удалась.

– Так-так-так, – зло сощурив глаза, прошипела незнакомка. – У Велиора новая пассия.

Интересный вывод. И с чего она взяла? Разве что меня поселили прямо в его комнату. Я удивленно оглядела спальню. Шкаф во всю стену, огромная кровать, в которой легко затеряется эскадрон гусар вместе с конями. Зеркало я уже упоминала. Окно, занавешенное бледно-салатовыми шелковыми занавесками, дверь в роскошную ванную комнату. Пожалуй, и все. Мужского присутствия не выдавало ничего. Так что в ответ на смелое высказывание незнакомки (кстати, очень симпатичной, несмотря на разгневанный вид) я просто пожала плечами. Ошиблась, мол, с кем не бывает.

– Я тебе покажу, как чужих мужей отбивать! – тонко взвизгнула незнакомка и кинулась на меня.

Мы покатились по полу, сцепившись как пара разъяренных кошек. Тут не до боевых искусств. Где уж там приемы заковыристые вспоминать, когда поединщица знай себе царапается да клок волос выдрать норовит. Плюнула я на правила ведения боя, на тактику и стратегию махнула рукой, и пошла потеха! Мутузили друг друга по всем правилам: с визгом, воплями, царапаньем, щипанием, руганью базарной, а с моей стороны еще и матерной.

Разнял нас Велиор. Просто схватил за шкирку и встряхнул хорошенько по очереди, как нашкодивших котят.

– Это что такое? – грозно поинтересовался демон.

Мы засопели, являя собой полное единодушие. Сознаваться в причине склоки ой как не хотелось. Еще позорнее было то, что нас застукали.

– Можешь просветить меня, что это было? – добавил масла в огонь моего раскаяния Ахурамариэль. – И я еще пытался сделать из тебя воина!

Если бы от стыда умирали, скончалась бы на месте. Я подняла глаза и обнаружила в крепко сжатом кулаке соперницы клок собственных волос. Когда только успела? Радовало то, что для нее досадный инцидент тоже не прошел бесследно: заплывший глаз, огромный бордовый фингал, на носу четкий отпечаток моих зубов. Мелочь, а приятно.

– Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит?

– Ты подарил ей платье! – Обличающий перст ткнулся разве что не в глаз.

Еле успела увернуться. Сплошной травматизм! Эдак на зеленке разориться можно.

– С ума сойти! Весь сыр-бор из-за какого-то платья?!

Полностью солидарна. Эту тряпку с дырами я не надену даже под угрозой пыток. Стоит ли волноваться из-за изделия сомнительного качества?

– Можешь забрать, – предложила я.

– Нет уж, – гордо фыркнула та, – в обносках не нуждаюсь.

Я философски пожала плечами. Все равно оно мне не нравится.

– Зато у тебя синяк под глазом, – совершенно не к месту ляпнула я.

Велиор с непередаваемым отвращением оглядел подпорченную физиономию скандалистки.