/ Language: Русский / Genre:detective,

Слово Президента Том 3 Джек Райан 8

Том Клэнси


Клэнси Том

Слово президента (Том 3, Джек Райан - 8)

Том КЛЭНСИ

СЛОВО ПРЕЗИДЕНТА

ТОМ III

Глава 44

Инкубационный период

Райан проснулся на рассвете, пытаясь понять, что его разбудило. Может быть, тишина. Почти как в его доме на Чесапикском заливе. Он напряг слух, пытаясь услышать шум транспорта или другие звуки, но тщетно. Встать с постели оказалось непростым делом. Вчера Кэти решила уложить Кэтлин вместе с ними. В своей розовой пижамке спящая девочка походила на ангелочка и была особенно крохотной и беззащитной. Джек улыбнулся и пошел в ванную. В гардеробной для него была приготовлена повседневная одежда. Райан надел слаксы, кроссовки, свитер и вышел наружу.

Воздух был холодным и свежим, на кустах самшита виднелись следы инея. На прозрачном небе - ни облачка. А ведь здесь действительно неплохо. Робби прав. Сюда приятно приезжать. Оказываешься отрешенным от всего остального мира, а это сейчас ему требовалось больше всего.

- Доброе утро, сэр, - послышался голос капитана Овертона.

- Здесь неплохо служить, а? Молодой офицер кивнул.

- Мы занимаемся охраной, а на военно-морской флот возложено хозяйственное обеспечение. Справедливое разделение труда, господин президент. Здесь могут выспаться даже агенты Секретной службы, сэр.

Райан оглянулся вокруг и понял почему. Возле коттеджа стояли два вооруженных морских пехотинца, а ярдах в пятидесяти - еще трое. И это только те, кто были на виду.

- Принести вам что-нибудь, господин президент?

- Для начала было бы неплохо выпить кофе.

- Следуйте за мной, сэр.

- Внимание на палубе! - послышалась команда матроса через несколько секунд, когда Райан вошел в камбуз - или как тут называлась кухня.

- Вольно, - махнул рукой Райан. - Мне казалось, что здесь уединенный дом президента, а не военный лагерь. - Он уселся за стол, вокруг которого сидели матросы. Кофе появился как по мановению волшебной палочки. Затем случилось еще большее волшебство.

- Доброе утро, господин президент.

- Привет, Андреа. Как вы оказались здесь?

- Прилетела в два утра, на вертолете, - объяснила начальник личной охраны президента.

- Успели поспать?

- Часа четыре.

Райан отпил из кружки. Флотский кофе был и здесь флотским.

- Есть новости?

- Расследование началось. Собрана команда, которая займется работой. В нее включены все лучшие следователи. - Прайс передала ему папку, которую президент прочтет еще до утренних газет. Полиция графства Энн-Арундел и штата Мэриленд, Секретная служба, ФБР, агентство по борьбе с терроризмом и все спецслужбы будут заниматься расследованием. Сейчас они пытались опознать террористов, однако те двое, документы которых успели проверить, оказались несуществующими личностями. Документы были фальшивыми, по-видимому, изготовленными в Европе. Ничего не скажешь, поразительный сюрприз. Всякий сведущий европейский преступник, не говоря уже о террористической организации, мог достать поддельный паспорт. Райан поднял голову.

- Как относительно агентов, которые погибли в перестрелке?

- У всех были семьи, - вздохнула Прайс.

- Сделайте так, чтобы я мог встретиться с семьями погибших... Как лучше, со всеми сразу или с каждой семьей отдельно?

- Вы сами примете решение, сэр, - сказала Андреа.

- Нет, мы должны сделать для них все, что в наших силах. Это были ваши люди, Андреа. Подготовьте мне свои рекомендации, ладно? Я в долгу перед ними, ведь они защищали мою дочь. - В голосе президента звучала печаль - он вспомнил, почему оказался в этом тихом и мирном месте. - Я полагаю, что их семьи будут должным образом обеспечены. Представьте мне все подробности этого - пенсии, страховки и тому подобное. Я хочу лично все проверить.

- Хорошо, сэр.

- У нас есть что-нибудь важное?

- Нет, пока ничего особенного. У тех террористов, вскрытие которых уже проведено, лечение зубов проводилось не в Америке. Больше ничего определенного.

Райан перелистнул страницы в папке, и одно предварительное заключение сразу привлекло его внимание.

- Одиннадцать лет?

- Да, сэр.

- Значит, это очень крупная операция для кого-то, готовить ее могла только какая-то страна.

- Это весьма вероятно.

- У кого еще могут быть такие огромные возможности? - спросил он, и Прайс напомнила себе, что президент в течение длительного времени был офицером разведки.

Подошел агент Раман и сел поблизости. Он услышал замечание Райана, посмотрел на Андреа, и они обменялись утвердительными кивками.

Зазвонил телефон на стене. К нему подошел капитан Овертон.

- Слушаю. - Несколько минут он молча слушал, а затем повернулся к президенту. - Господин президент, это миссис Фоули из ЦРУ.

Райан подошел и взял трубку.

- Слушаю, Мэри-Пэт.

- Сэр, нам только что позвонили из Москвы. Наш друг Головко спрашивает, не может ли он оказать помощь. Советую дать утвердительный ответ.

- Согласен. Что еще?

- С вами хочет поговорить Ави бен Якоб. Лично с вами, - сообщила заместитель директора ЦРУ.

- Соедините меня с ним через час. Дайте мне сначала проснуться.

- Хорошо, сэр... Джек?

- Да, МП?

- Я благодарю Бога, что с Кэтлин ничего не случилось, - сказала она, обращаясь к Райану, как мать к отцу ребенка, и затем снова перешла к делу:

- Как только нам удастся напасть на след, мы займемся виновными в этом покушении.

***

- Я знаю, что могу положиться на вас, - услышала миссис Фоули. - Сейчас с нами все в порядке.

- Отлично. Мы с Эдом все время будем у себя. - Мэри-Пэт положила трубку.

- Какой у него голос? - спросил Кларк.

- Он справится и с этим, Джон.

Чавез провел рукой по щетине, выросшей за ночь. Они трое вместе со многими другими сотрудниками провели здесь ночь, изучая все, что имелось в ЦРУ по террористическим группам.

- Необходимо что-то предпринять. Это похоже на объявление войны. - Сейчас в голосе Чавеза отсутствовал акцент. Так случалось всякий раз, когда он мобилизовывал себя в серьезной обстановке и образование брало верх над навыками, приобретенными в трущобах Лос-Анджелеса.

- Нам мало что известно, черт побери, - выругалась заместитель директора ЦРУ по оперативной работе, - нам вообще ничего не известно.

- Жаль, что не удалось захватить хотя бы одного из них живым. - К удивлению остальных, это замечание принадлежало Кларку.

- Не иначе, не хватило времени защелкнуть наручники на руках парня, съязвил Динг.

- Это верно. - Кларк сгреб со стола комплект фотографий, доставленных курьером из ФБР перед самой полуночью. Ему довелось работать на Среднем Востоке, и он надеялся, что сумеет опознать кого-нибудь из убитых террористов, но надежда не оправдалась. Он понял главным образом то, что сотрудник ФБР, который случайно оказался внутри детского сада, умел стрелять не хуже его. Парню повезло, он был на месте преступления, получил возможность застрелить террористов и воспользовался ею.

- Кто-то пошел на чертовски большой риск, - заметил Джон.

- Это верно, - автоматически согласилась Мэри-Пэт, и тут же все поняли, что прозвучало нечто очень важное.

Вопрос заключался не в том, насколько велик риск, а в том, как понимал этот риск тот, кто бросил на стол игральные кости. Эти девять террористов были предназначены для одноразового применения, они были обречены на смерть точно так же, как те фанатики из "Хезболлах", которые отправлялись гулять по Иерусалиму в одежде, сшитой в мастерских Дюпона <Концерн "Дюпон" занимается производством пластмасс и химикалиев, а также напалма и взрывчатых веществ.>, - такую шутку можно было услышать в коридорах ЦРУ, хотя в действительности пластиковая взрывчатка - "семтекс" - скорее всего производилась на заводах фирмы "Шкода" в бывшей Чехословакии. Еще шутники присвоили исламским самоубийцам мрачную кличку "глупые бомбы" <В отличие от "умных бомб", как называют высокотехнологичные самонаводящиеся снаряды.>. Неужели террористы действительно могли надеяться на успех? Проблема борьбы с фанатиками заключалась в том, что те редко задумывались над исходом своих операций.., может быть, исход даже не интересовал их.

То же самое относилось и к тем, кто послал их в Америку. Однако эта операция резко отличалась от остальных актов терроризма. Обычно террористы громогласно заявляли о своей причастности к преступлению, каким бы отвратительным оно ни было, вот почему ЦРУ и другие правоохранительные агентства в течение пятнадцати часов ждали появления пресс-релиза какой-нибудь террористической организации. Однако никто не взял на себя ответственности за нападение на детский сад, а уж раз этого не сделали сразу после террористического акта, этого не сделают никогда. Поскольку никто не заявил о своей причастности к нападению, значит, организаторы не хотели, чтобы о них узнали. Но это было всего лишь их иллюзией. Не заявляя о своих "подвигах", террористы далеко не всегда понимали, что полицейские агентства все равно способны выяснить, кто скрывается за преступлениями.

Государства, несущие ответственность за акты терроризма, понимали это или должны были понимать. Хорошо, у преступников не было ничего, что помогло бы опознать их самих и ту страну, из которой они приехали. Можно было думать и так. Однако это не устраивало Мэри-Пэт. ФБР обладало огромными возможностями, его агенты были настолько опытными, а специалисты настолько высокой квалификации, что Секретная служба доверила ФБР провести все судебно-медицинские и технические исследования. Так что можно было предположить, что тот, кто скрывался за этим нападением, рано или поздно станет известен и тогда удастся распутать весь клубок. Выходит, организаторы террористического акта знали это - наверно, знали - и все-таки не отказались от него. Если такие рассуждения правильны, то...

- Может быть, это составная часть чего-то более крупного? - задал вопрос Кларк. - Не одиночный акт терроризма. Нападение на детский сад связано с чем-то еще.

- Пожалуй, ты прав, - согласилась Мэри-Пэт.

- Тогда вся операция задумана с размахом, - задумчиво произнес Чавез. Может быть, именно поэтому русские предложили нам свою помощь.

- Но если это так, то задуманная операция является настолько крупной.., таких масштабов, что даже в случае успешного завершения расследования это уже ничего не изменит.

- Да, крупномасштабной, Мэри-Пэт, - негромко заметил Кларк. - Но что же это может быть?

- Пожалуй, это что-то такое, на что мы не сможем повлиять после того, как оно совершится, - предположил Доминго. Он явно не тратил времени даром в университете Джорджа Мейсона.

Миссис Фоули пожалела, что с ними нет ее мужа, но Эд сейчас совещался с Директором ФБР Мюрреем.

***

Весной субботние дни обычно наполнены скучной, но многообещающей работой, однако сегодня более чем в двух сотнях домов жизнь замерла. В садах и на лужайках не занимались посадками. Никто не мыл автомобили. На местные распродажи пришло меньше покупателей, чем ожидалось. Банки с краской для освежения домов остались закупоренными. Более того, к числу тех, кто слегли, не причисляли государственных служащих и сотрудников средств массовой информации, так как, занятые самой крупной сенсацией недели, они не могли позволить себе остаться дома. От гриппа страдали главным образом мужчины. Добрых три десятка больных лежали в гостиничных номерах. Кое-кто все же встали, превозмогая себя, чтобы принять участие в торговых выставках, проводимых уже в других городах. Вытирая потные лица и сморкаясь, они надеялись, что принятые ими таблетки аспирина или тайленола наконец подействуют. И все-таки многие из них вернулись обратно в отели, чтобы лечь, зачем же заражать посетителей, не правда ли? Никто из больных не обратился за медицинской помощью. Это обычный весенний вирус, полагали они, и скоро все пройдет. Разве грипп так уж страшен?

***

Можно было заранее предположить, как будут освещаться события в "Гигантских шагах" средствами массовой информации. Передачи новостей начались с демонстрации видеозаписей, сделанных с пятидесяти ярдов, затем последовали одинаковые фразы, произнесенные всеми корреспондентами и одинаковые комментарии "экспертов" по терроризму и (или) другим преступлениям. Одна из телевизионных компаний даже совершила экскурс в историю, упомянув про убийство Авраама Линкольна, и то только потому, что в этот день не было других новостей. Все указывали на Средний Восток, как на гнездо терроризма, хотя правоохранительные органы отказались от комментариев, сообщив только о героическом поступке сотрудника ФБР и о том, что агенты Секретной службы защищали детей - в том числе и Кэтлин Райан - до последнего. То и дело повторялись такие слова, как "героический", "преданный своему долгу" , "решимость", в результате чего произошла "драматическая развязка".

Бадрейн не сомневался, что объяснение неудачи окажется очень простым, но он не мог заявить об этом с уверенностью до тех пор, пока его соучастник не вернется в Тегеран по маршруту Лондон - Брюссель - Вена, пользуясь на каждом этапе новым комплектом поддельных документов.

- В настоящее время президент с семьей находятся в уединенном президентском убежище в Кэмп-Дэвиде, - сообщил телевизионный комментатор, где приходят в себя после испытанного ими ужасного потрясения, нападения группы террористов на детский сад, расположенный в мирном Аннаполисе в Мэриленде. Это...

- Что значит "убежище"? - спросил Дарейи.

- Это слово имеет несколько значений, но происходит от слова "бежать", ответил Бадрейн, исходя из того, что его повелитель захочет услышать именно это.

- Если он считает, что сможет убежать от меня, то ошибается, - мрачно улыбнулся аятолла, на мгновение утратив осторожность.

Бадрейн никак не отреагировал на это откровение. Ему удалось сохранить бесстрастное выражение лица, поскольку в этот момент он смотрел на экран телевизора, но теперь многое для него прояснилось. Значит, он практически ничем не рискует? Махмуд Хаджи способен убить американского президента, возможно, в любой момент, и все это было подготовлено заранее. Неужели аятолла действительно так дальновиден? Разумеется, он видит далеко.

***

Система связи между экипажами намного усложнила действия силам противника. Впрочем, даже из этого положения можно найти выход. Полковник Хэмм вместе со своей "черной кавалерией" на этот раз сумел одержать победу, но всего лишь годом раньше они потерпели бы сокрушительную неудачу. Правда, победа досталась с немалым трудом. Все очень просто: главное на войне - это вовремя получить информацию. Урок Национального центра боевой подготовки всегда был одним: обнаружить противника и не дать противнику обнаружить вас. Разведка, разведка и еще раз разведка. Система связи между экипажами, даже в руках плохо подготовленных танкистов, снабжала их информацией так быстро, что солдаты направляли свои боевые машины в нужную сторону еще до того, как получали приказы от командиров. Это едва не окончилось неудачей для сил противника, что могло бы быть достойным гения Эрвина Роммеля <Эрвин Роммель (1891-1944) немецко-фашистский генерал-фельдмаршал, который во Вторую мировую войну командовал войсками в Северной Африке и в 1942 г, потерпел поражение от Б. Л. Монтгомери при Эль-Аламайне.>, и когда полковник Хэмм в комнате "звездных войн" прокручивал запись "боевых действий" на большом экране, он увидел, как близко к поражению были его войска. Если бы один из танковых батальонов "синих" выдвинулся вперед всего на пять минут раньше, полковник проиграл бы и эту битву. НЦБП несомненно утратил бы свою эффективность, если бы части "красных" смогли регулярно одерживать верх над силами противника.

- Вы совершили отличный маневр, Хэмм, - признался полковник бригады национальных гвардейцев Каролины, доставая из кармана сигару и вручая ее командиру "красных". - Но мы непременно побьем вас завтра.

При обычных обстоятельствах Хэмм просто улыбнулся бы и насмешливо сказал: "А как же, непременно побьете". Но этот сукин сын действительно мог сделать, что обещал, и таким образом лишить чувства удовлетворения жизнь Хэмма. Полковник 11-го мотомеханизированного полка был обязан придумать способ, как нарушить эффективность системы связи между экипажами боевых машин. Он постоянно думал об этом и уже не раз за кружкой пива обсуждал проблему с начальником своего оперативного отдела. Но пока они не смогли ничего придумать и всего лишь признали, что это будет нелегкой задачей. Возможно, придется прибегнуть к бутафории.., как это сделал однажды Роммель. Но на это нужно найти деньги. Хэмм вышел наружу и закурил сигару, которую выиграл заслуженно. Там уже стоял полковник бригады национальной гвардии.

- Для национальных гвардейцев вы здорово сражаетесь, - был вынужден признать Хэмм. Еще никогда ему не приходилось так отзываться о частях Национальной гвардии. Да и вообще он редко признавал высокую боевую подготовку противника. Если бы не одна допущенная ошибка, план бригады "синих" был блестящим.

- Спасибо за эту похвалу, полковник. Вас действительно застигло врасплох, что мои парни владеют системой связи, а?

- Пожалуй.

- Парням это так понравилось, что многие приходили в свободное время и часами просиживали на тренажерах. Знаете, меня удивило, что вы все равно сумели победить нас.

- Вы слишком близко подтянули резервные подразделения, - заметил Хэмм. Вам казалось, что вы застали нас врасплох, и решили развить успех. А я успел нанести ответный контратакующий удар. - Это не было каким-то откровением. Старший контролер-наблюдатель ясно дал понять опешившему командиру танковой бригады, в чем заключалась его ошибка.

- Постараюсь запомнить и впредь не повторить такого промаха. Вы слышали новости?

- Да. Какая подлость! - проворчал Хэмм.

- Напасть на маленьких детей. Интересно, награждают ли агентов Секретной службы за проявленное мужество?

- Думаю, да. Во всяком случае они совершили подвиг, защищая детей. - На том обсуждение этой темы закончилось. Пять агентов Секретной службы выполнили свой долг и погибли во время перестрелки. Должно быть, они допустили ошибки, но иногда просто не остается выбора. Это известно всем солдатам.

- Да благославит Господь их храбрые души. - Полковник повторил слова Роберта Эдуарда Ли <Генерал Роберт Э. Ли (1807-1870) - командующий армией южан в Гражданской войне в США (1861-1865).>, и его голос пробудил у Хэмма давно забытые воспоминания.

- Что у вас за солдаты в бригаде? Вот вы, полковник Эддингтон, вы ведь не должны... Я хочу сказать, какова ваша настоящая профессия? - Хэмм задал этот вопрос, потому что полковнику было за пятьдесят, слишком много для командира бригады, даже в Национальной гвардии.

- Я профессор военной истории в университете Северной Каролины. Вы спрашиваете о моих солдатах? Бригада должна была влиться в 24-ю механизированную дивизию в 1991 году, мы прибыли сюда, в Форт-Ирвин, для совершенствования боевой подготовки и потерпели сокрушительное поражение. Даже не успели как следует развернуться. Я был тогда заместителем командира батальона, Хэмм. Но мы хотели восстановить нашу былую славу. Полк получил знамена во время революции, и поражение ущемило нашу гордость. Мы ждали нашей очереди, чтобы вернуться сюда почти через десять лет, молодой человек, и применение системы связи между экипажами танков предоставило нам благоприятную возможность. - Полковник был высоким худощавым мужчиной и смотрел на кадрового офицера сверху вниз. - Мы собираемся воспользоваться этой возможностью, сынок. Я хорошо знаком с военной теорией. Более тридцати лет я занимался ею и преподавал ее своим студентам, так что мои парни не намерены лечь кверху лапками и сдаться, слышите? - Николае Эддингтон волновался и потому говорил с акцентом жителя южных штатов.

- Особенно перед янки?

- Совершенно верно! - Оба рассмеялись. Ник Эддингтон был преподавателем и потому имел склонность говорить без подготовки, с драматическим артистизмом. Затем его голос смягчился:

- Знаете, если бы у нас не было этой связи, вы уничтожили бы нас...

- Значит, высокие технологии приносят свою пользу?

- Да, благодаря этому мы почти ни в чем не уступаем вам, хотя ваши парни превосходят нас в боевой подготовке. Все знают это, - признался Эддингтон, сделав, таким образом, великодушный шаг к примирению.

- Принимая во внимание, что мы проводим весь день, занимаясь учениями, у нас не остается времени зайти в офицерский клуб, чтобы выпить пива. Вы позволите предложить мне угостить вас у себя дома, сэр?

- Только покажите дорогу, полковник Хэмм.

- Какова ваша специализация, профессор? - спросил командир Шестого полка "Черной кавалерии", направляясь к своей машине.

- Темой моей диссертации было оперативное искусство Нейтана Бедфорда Форреста <Нейтан Бедфорд Форрест (1821 - 1877) - американский генерал, который в Гражданской войне 1861 - 1865 гг. воевал на стороне Конфедерации южных штатов.>.

- Вот как? Я всегда восхищался Бафордом.

- У него была всего пара дней, но это были блестящие дни. Он помог Линкольну одержать победу при Геттисберге <Битва при Геттисберге 1 - 3 июля 1865 года между армиями северян и южных рабовладельческих штатов закончилась поражением южан, что привело к окончанию Гражданской войны в США.>.

- Его солдаты пользовались карабинами Спенсера, что давало им немалое техническое преимущество, - заметил Хэмм. - Это обстоятельство часто упускают из виду.

- Действительно, он выбрал удачную позицию, а карабины Спенсера тоже способствовали его успеху, но главным было то, что Бафорд четко следовал разработанному плану, - ответил Эддингтон.

- В отличие от Стюарта. Джебу определенно не повезло в этот день <Джеймс Юэлл Браун Стюарт (1833 - 1864) - американский генерал, командующий кавалерией Конфедерации южных штатов в Гражданской войне 1861 - 1865 гг.>. - Хэмм открыл дверцу машины для своего коллеги. Пройдет несколько часов, прежде чем они приступят к подготовке следующего этапа учений, а Хэмм все свободное время посвящал изучению военной истории, особенно роли в ней кавалерии. Им предстоял интересный завтрак: пиво с яичницей и обсуждение истории Гражданской войны.

***

Они встретились недалеко от детского сада, на автомобильной стоянке магазина "7-одиннадцать", продавцы которого этим утром сбились с ног, торгуя пончиками и кофе.

- Привет, Джон, - поздоровался Хольцман, глядя на место вчерашнего нападения террористов на противоположной стороне улицы.

- Доброе утро, Боб, - отозвался Пламер. Повсюду стояли телевизионные камеры - операторы спешили запечатлеть для истории сцену террористического акта.

- Ты что-то рано встал для субботы - я имею в виду рано для сотрудника телевизионной компании, - с дружеской улыбкой заметил репортер "Вашингтон пост". - Что ты думаешь о случившемся?

- Это ужасно. - У самого Пламера было уже несколько внуков. - Похожее преступление случилось в Маалоте, в Израиле. Когда? Году в 1975, что-то вроде этого. - Террористические акты невольно сливались в памяти, настолько они походили друг на друга.

Хольцман тоже не был уверен, когда террористы напали на детей в Маалоте.

- Да, примерно, - заметил он. - У меня в редакции занимаются проверкой этого.

- Террористические акты всегда хороши для новостей, но, видит Бог, было бы куда лучше обойтись без них.

Сцена преступления практически опустела. Тела убитых увезли. Вскрытие трупов уже, наверно, закончилось, подумали репортеры. Но все остальное осталось нетронутым, или почти нетронутым. Автомобили стояли на прежнем месте, и на глазах репортеров специалисты по баллистике протягивали бечевки, чтобы имитировать выстрелы по манекенам, которые принесли из соседнего универмага, стараясь воссоздать каждую деталь случившегося. Чернокожий парень в куртке с надписью "Секретная служба" на спине был Норманом Джефферсом, одним из тех, кто отличился накануне. Теперь он показывал, как вышел из дома, расположенного напротив детского сада. Внутри помещения "Гигантских шагов" находился инспектор Патрик О'Дей. Другие агенты имитировали передвижения террористов. Один из них лежал у входа в детский сад, держа в руках красный пластиковый пистолет и прицеливаясь в "террористов". При расследовании уголовных преступлений генеральные репетиции всегда проводились после самого спектакля.

- Его звали Дон Расселл? - спросил Пламер.

- Да. Он был одним из самых старых ветеранов Секретной службы, подтвердил Хольцман.

- Проклятье, - пробормотал Пламер и мрачно покачал головой. - Прямо как в кино. Мы теперь редко пользуемся словом "герой", правда?

- Да, считается, что мы больше не верим в героические подвиги. На самом деле все обстоит иначе. Каждый старается представить события по-своему. Хольцман допил кофе, смял пластиковый стаканчик и бросил его в урну. Представь себе, отдать жизнь, защищая чужих детей.

Толпившиеся вокруг репортеры пользовались традиционным слэнгом времен покорения Запада. Один из местных телевизионных репортеров назвал случившееся "Перестрелкой в детском загоне" <Здесь обыграны слова популярной американской песни "Перестрелка в загоне ОК" из ковбойского боевика "Завоевание Запада".>, и был накануне единодушно признан победителем за самое низкопробное название, которым он наградил нападение террористов на детский сад, и руководство его станции получило к утру сотни возмущенных телефонных звонков. Менеджер службы новостей остался очень доволен, так как подтвердилось его мнение о многочисленной аудитории, глядящей ночные передачи этого канала. Самым раздраженным оказался Пламер, заметил Боб Хольцман. Старый репортер по-прежнему считал, что телевизионные передачи должны отличаться высоким качеством и безупречным вкусом - такое мнение разделяли оба, и Пламер и Хольцман.

- Есть какие-нибудь новости о Райане? - спросил Боб.

- Ничего, кроме пресс-релиза. Кэлли Уэстон написала текст, и Арни передал корреспондентам, аккредитованным при Белом доме. Трудно винить его за то, что после всего случившегося он решил увезти на пару дней свою семью. Им нужно прийти в себя, да и он сам заслужил это после стольких неприятностей, особенно от вас, Джон.

- Боб, я припоминаю, что...

- Да, я знаю. Меня обвели вокруг пальца. Элизабет Эллиот дала мне намеренно искаженную информацию о Райане еще в то время, когда он был заместителем директора ЦРУ. - Хольцман повернулся и посмотрел на своего коллегу. - Это была ложь. После этого я лично извинился перед ним. Ты знаешь, о чем в действительности шла речь?

- Нет, - признался Пламер.

- Речь шла об операции в Колумбии. Он действительно там был. В результате погибло несколько американских солдат, в том числе сержант ВВС. С тех пор Райан заботится о его семье. Он принял меры, чтобы дети сержанта закончили колледж, причем все расходы оплатил сам.

- Но ты не напечатал об этом ни единого слова, - возразил Пламер.

- Это верно. Семья сержанта отнюдь не принадлежит к числу общественнозначимых семей, правда? Да и я узнал об этом спустя много времени. Просто решил, что нет смысла в публикации, не представляющей интереса для читателей. - Заключительная фраза служила ключом к их профессии. Репортеры сами решали, что интересно для общественности и что нет. Таким образом, выбирая темы публикаций, они контролировали прессу, предоставляя читателям то, что, по их мнению, они имеют право знать. На этом и основывалось могущество средств массовой информации - обладая правом выбора тем, журналисты могли кого-то превознести, а чью-то репутацию смешать с грязью, потому что далеко не все истории, появляющиеся в средствах массовой информации, начинались с чего-то сенсационного. Это относилось в первую очередь к политическим деятелям.

- Может быть, ты сделал ошибку. Хольцман пожал плечами.

- Может быть, но я не ожидал, что Райан станет президентом, так же как и он сам. Тогда Райан поступил, как честный человек, - черт побери, более чем честный. Понимаешь, Джон, некоторые детали колумбийской операции никогда не увидят свет. Мне кажется, что я знаю все подробности, но не могу опубликовать их. Это нанесет вред стране и никому не поможет.

- И все-таки, что тогда сделал Райан, Боб?

- Он предупредил международный скандал и принял меры, чтобы виновные так или иначе понесли наказание...

- Одним из них был Джим Каттер? - спросил Пламер, все еще пытаясь понять, на что способен Райан.

- Нет, Каттер действительно покончил с собой. Инспектор О'Дей, тот самый, что застрелил вчера террористов и сейчас сидит в помещении детского сада, следил за ним и видел, как Джим бросился под автобус.

- Ты уверен в этом?

- Абсолютно. Райан даже не подозревает, что все это мне известно. У меня несколько надежных источников информации, и полученные от них сведения совпадают с опубликованными фактами. Или все это полная правда, или самая изощренная ложь, с которой мне когда-либо приходилось сталкиваться. Знаешь, кто находится сейчас в Белом доме, Джон?

- Кто?

- Честный человек. Не просто "относительно честный", которого считают честным лишь потому, что до сих пор его не поймали. Райан - кристально честный человек. Я думаю, что он ни разу в жизни не совершил нечестного поступка.

- И все-таки он наивен, ведет себя, как ребенок, заблудившийся в лесу, упрямо повторил Пламер. Это были громкие слова, пусть еще не признание собственной ошибки, однако он уже начал испытывать первые угрызения совести.

- Может быть, и так. Но кто сказал, что мы должны преследовать его, вести себя, словно хищные волки? Нет, все это не правильно. Мы призваны бороться с коррупцией, с мошенниками, однако мы занимались этим так долго и так успешно, что упустили из виду, что в правительстве могут оказаться честные люди. Хольцман снова посмотрел на своего коллегу. - А теперь мы противопоставляем одного другому, чтобы сделать наши новости более привлекательными и сенсационными, повысить рейтинг передач и увеличить тираж газет, и в ходе всего этого сами оказываемся коррумпированными. Разве мы не должны предпринять что-то, чтобы исправить допущенное зло?

- Я догадываюсь, о чем ты спрашиваешь, но моим ответом будет "нет".

- В век относительных ценностей приятно обнаружить нечто абсолютное, даже если оно и является ошибочным, мистер Пламер, - съязвил Хольцман. Реакция, которой он ожидал, последовала незамедлительно:

- Хитер ты, Боб, чертовски хитер, но тебе не удастся обмануть меня, понял? - Комментатор заставил себя улыбнуться. Он не мог не признать, что попытка была блестящей. Хольцман был выходцем из тех времен, о которых Пламер вспоминал с особой ностальгией.

- Что, если я докажу тебе свою правоту?

- Тогда почему ты не написал об этом? - спросил Пламер. Ни один настоящий репортер не смог бы удержаться от столь сенсационной новости.

- Я всего лишь не опубликовал эту историю. Но никогда не говорил, что не написал ее, - поправил Боб приятеля.

- Твой редактор немедленно уволил бы тебя, если бы ты...

- Ну и что? Неужели нет ничего, чем ты никогда не занимался, даже после того как у тебя есть все, к чему ты стремился?

- Ты говорил о доказательствах, - уклонился от прямого ответа Пламер.

- Они в тридцати минутах отсюда. Но эти сведения не могут быть опубликованы.

- Почему я должен верить тебе?

- Но ведь я полагаюсь на тебя, Джон. Что является для нас главным? Публикация чего-то сенсационного, верно? Но кто подумает о стране, о ее народе? Где кончается профессиональная ответственность и начинается ответственность перед страной? Я не опубликовал эту историю потому, что семья потеряла отца. Он оставил дома беременную жену. Правительство не могло заявить о своем участии в операции, и поэтому Райан решил исправить ситуацию. Он сделал это из собственных средств. Он никогда не ожидал, что кто-то узнает об этом. Как я должен был поступить? Разоблачить семью? Ради чего, Джон? Это нанесло бы непоправимый ущерб как стране, так и этой семье, а семья и без того перенесла тяжелую потерю. Моя публикация помешала бы детям получить образование. Существует множество других новостей, позволяющих обойтись без этой. Но вот что я скажу тебе, Джон: вы причинили боль честному человеку, а твой приятель с широкой улыбкой на лице лгал своей аудитории, преследуя свою личную цель. Неужели нам на все наплевать?

- Тогда почему бы тебе не опубликовать это? Хольцман заставил Джона подождать несколько секунд, прежде чем ответил:

- Я готов предоставить тебе возможность исправить положение. Ты ведь тоже принял участие в обмане. Но мне нужно твое честное слово, Джон. Я согласен поверить ему.

Значит, все обстояло не так просто, не могло не обстоять. Пламера как профессионала оскорбили дважды: во-первых, его обманул его молодой коллега из Эн-би-си, один из той новой поросли, которая считает, что успех телевизионного журналиста основывается на том, как он выглядит перед камерой. Во-вторых, он был обманут Эдом Келти, который использовал его, чтобы причинить боль.., невинному человеку? По крайней мере это нужно выяснить. Он обязан сделать это, в противном случае ему будет противно смотреть на себя в зеркало.

Телевизионный комментатор взял миниатюрный диктофон из руки Хольцмана и нажал на кнопку записи.

- Это Джон Пламер, сегодня суббота, семь пятьдесят утра, и мы стоим напротив детского сада "Гигантские шаги". Роберт Хольцман и я собираемся сейчас поехать в какое-то другое место. Я дал слово, что расследование, которое мы намерены провести, останется строго конфиденциальным и не будет оглашено. Запись на ленте является подтверждением этого обещания. Джон Пламер, - закончил он, - Служба новостей компании Эн-би-си. - Он нажал на кнопку "стоп", затем снова включил запись. - Однако, если Боб поступил нечестно по отношению ко мне, сказанное ранее теряет свою силу.

- Ну что ж, это справедливо, - согласился Хольцман, вынимая кассету из диктофона и пряча ее в карман. Обещание, данное Пламером, не имело никакой юридической силы. Даже если бы между ними был заключен договор с взаимными обязательствами, Первая поправка к Конституции <Первая поправка к Конституции, или Статья I "Билля о правах" гласит:

"Конгресс не должен издавать законов,.., ограничивающих свободу слова или печати ., о прекращении злоупотреблений".>, по-видимому, не признала бы его легитимности. Но Пламер дал слово, и оба репортера понимали, что есть вещи, которые нельзя нарушать, даже в современный век. По пути к машине Боба, Пламер остановился рядом со своим продюсером.

- Мы вернемся примерно через час, - предупредил он.

***

"Хищник" описывал плавные круги на высоте около десяти тысяч футов. Из соображений удобства, офицеры разведывательной службы на станциях слежения "След шторма" и "Пальма" присвоили трем корпусам армии Объединенной Исламской Республики обозначения I, II и III. В данный момент крохотный беспилотный самолет кружил над корпусом I, состоящим из бронетанковой дивизии восстановленной Республиканской гвардии Ирака и такой же дивизии бывшей иранской армии, носящей название "бессмертных" - так в прошлом называлась личная гвардия Ксеркса. Войска были развернуты стандартно, в классическом построении, два полка впереди и один сзади, в форме треугольника, причем в каждом случае третий полк составлял дивизионный резерв. Две дивизии были выстроены в одну линию. Линия фронта, однако, была удивительно небольшой, каждая дивизия вытянулась всего на тридцать километров, а расстояние между ними составляло только пять.

Боевая подготовка велась исключительно напряженно. Через каждые несколько километров были установлены цели - вырезанные из фанеры макеты танков. Когда они попадали в поле видимости, по ним открывали огонь. "Хищник" не мог определить, насколько точно велась стрельба, хотя было видно, что в большинстве своем цели оказывались разбиты к тому моменту, когда мимо них проходил первый эшелон боевых машин. Танки были главным образом российского производства, причем бронетанковые части, предназначенные для прорыва обороны противника, были укомплектованы тяжелыми танками Т-72 и Т-80, изготовленными на гигантском заводе в Челябинске. Пехота была оснащена боевыми машинами пехоты, БМП. Корпуса ОИР пользовались советской тактикой. Это было очевидно по передвижению подразделений, которые находились под строгим контролем дивизионного командования. Огромные массы боевых машин двигались с геометрической точностью, подобно уборочным комбайнам на пшеничных полях Канзаса, проносясь по пустыне ровными линиями.

- Я уже видел это в кино, - заметил главный сержант на станции электронной разведки.

- Где? - спросил майор Сабах.

- Нам показывали русские - тогда советские - фильмы по тактике ведения боя, сэр.

- Есть разница между ними? - Очень хороший вопрос, подумал сержант из разведывательной службы.

- Весьма небольшая, майор. - Он показал на нижнюю часть экрана. - Видите? Командир роты растянул свои танки в линию, сохраняя точное расстояние и интервалы между машинами. Недавно "хищник" пролетал над разведывательными силами дивизии, выдвинутыми вперед, и они тоже были выстроены точно так же, как и в советском учебном фильме. Вы не занимались изучением советской тактики, майор?

- Только в том плане, как она осуществлялась иракскими войсками, признался кувейтский офицер.

- Так вот, тактика иракской армии мало отличалась от советской. Суть ее в том, чтобы нанести мощный стремительный удар, прорвать оборону противника и не дать ему времени на перегруппировку. При этом руководство танковыми частями осуществляется централизовано. Для русских ведение боя - чистая математика.

- А каков их уровень боевой подготовки?

- Достаточно высокий, сэр.

***

- Эллиот организовала слежку за Райаном прямо отсюда, - показал Хольцман, подъезжая к магазину "7-одиннадцать".

- Ты хочешь сказать, что по ее указанию за ним следили?

- Да. Лиз ненавидела его. Я никогда.., нет, в конце концов мне все-таки удалось разобраться в этом. У нее были личные счеты с Райаном. По какой-то причине она возненавидела его еще до того, как Боб Фаулер стал президентом. Причем до такой степени, что организовала утечку информации, которая должна была нанести ущерб его семье. Здорово, правда?

Это не произвело особого впечатления на Пламера.

- Таков Вашингтон.

- Верно, но она использовала свое официальное положение и государственные средства для сведения личных счетов. Такая вендетта, может быть, и характерна для Вашингтона, но является противозаконной. - Хольцман выключил двигатель и жестом показал Пламеру, что можно выходить.

Внутри они увидели маленькую женщину, хозяйку магазина, и кучу детей американо-азиатской наружности, которые раскладывали на полках товары перед началом утренней субботней торговли.

- Здравствуйте, - приветствовала их Кэрол Циммер. Она узнала Хольцмана, который заходил, чтобы купить хлеб и молоко. Впрочем, тогда его главной целью было осмотреть магазин. Она не знала, что он репортер. Но лицо Джона Пламера показалось ей знакомым, и Кэрол показала на него. - Я видела вас по телевидению!

- Да, я действительно с телевидения, - с улыбкой признался комментатор.

Старший сын - на нагрудной табличке было написано имя Лоренс - был настроен менее дружелюбно.

- Чем могу помочь вам, сэр? - спросил он. Юноша говорил по-английски без акцента, взгляд его ярких глаз был подозрительным.

- Мне хотелось бы поговорить с вами, если не возражаете, - вежливо сказал Пламер.

- О чем, сэр?

- Вы знакомы с президентом, не правда ли?

- Кофеварка вон там, сэр. Пончики на прилавке. - Юноша повернулся к ним спиной. Судя по всему, свой высокий рост, подумал Пламер, он унаследовал от отца. Похоже, он получил неплохое образование.

- Одну минуту! - позвал его Пламер. Лоренс повернулся к нему.

- В чем дело? Нам нужно заниматься работой. Извините.

- Ларри, будь вежливым с джентльменом.

- Мама, я ведь рассказывал тебе, что он сделал, помнишь? - Когда Лоренс снова посмотрел на репортеров, его глаза красноречиво говорили, что он думает о них. Этот взгляд болезненно ранил Пламера, причинив ему такую боль, какой он уже давно не испытывал.

- Извините меня, прошу вас, - сказал комментатор. - Я всего лишь хочу поговорить с вами. Как видите, здесь нет никаких телевизионных камер.

- Ты сейчас учишься на медицинском факультете, Лоренс? - спросил Хольцман.

- Откуда вы это знаете? Кто вы такой, черт побери?

- Лоренс! - послышалось предупреждение матери.

- Одну минуту, пожалуйста! - Пламер поднял вверх руки. - Я действительно хочу всего лишь поговорить с тобой. Здесь нет камер, никто не записывает наш разговор. Все сказанное останется между нами.

- Да уж, конечно. Вы дадите нам свое слово?

- Лоренс!

- Мама, позволь мне заняться этим! - огрызнулся студент и тут же извинился. - Извини, мама, но ты не знаешь, в чем дело.

- Я всего лишь пытаюсь разобраться...

- Я видел, что вы сделали, мистер Пламер. Неужели никто не сказал вам этого? Когда вы плюете в лицо президенту, вы плюете в лицо моего отца! А теперь покупайте, что вам нужно, и уходите. - Он снова отвернулся от них.

- Но я не знал, - возразил Пламер. - Если я в чем-нибудь ошибся, то почему ты не скажешь мне об этом? Обещаю, даю тебе слово, что не сделаю ничего, что повредит тебе или твоей семье. Но если я сделал что-то плохое, скажи мне, прошу тебя.

- Почему вы решили оскорбить мистера Райана? - спросила Кэрол Циммер. - Он хороший человек. Он заботится о нас. Он...

- Перестань, мама. Таким людям наплевать на все! - Лоренсу пришлось вернуться и вмешаться в разговор. Его мать слишком наивна.

- Лоренс, меня зовут Боб Хольцман. Я работаю в газете "Вашингтон пост". Мне известно о вашей семье уже несколько лет. Я отказался писать статью, потому что не хотел впутывать вас. Я знаю, что делает для вашей семьи президент Райан. Я всего лишь хочу, чтобы Джон услышал это от вас. Все сказанное останется между нами. Если бы я хотел сделать случившееся достоянием общественности, то мог бы давно опубликовать все, что знаю.

- Почему я должен доверять вам? - резко бросил Лоренс Циммер. - Вы ведь репортеры. - Эта горькая фраза вызвала у Пламера почти физическую боль. Неужели в мнении людей его профессия упала так низко?

- Ты учишься на врача? - начал Пламер с самого начала.

- Да, на втором курсе Джорджтаунского университета. Брат заканчивает Массачусетский технологический, а сестра только что принята в медицинский университет Джонса Хопкинса.

- Это стоит немалых денег. Вряд ли вы сможете платить за обучение из доходов от магазина. Мне это известно. Я знаю, сколько пришлось платить за образование своих детей.

- Мы все работаем здесь. Я работаю в магазине каждый уик-энд.

- Ты хочешь стать врачом. - заметил Пламер. - Это почетная профессия. Ты стараешься учиться на своих ошибках. Я тоже, Лоренс.

- Вы умеете говорить, мистер Пламер, это уж точно. Но на такое способны многие.

- Вам помогает президент, не правда ли?

- Если я скажу вам что-нибудь не для печати, это означает, что вы не имеете права опубликовать сказанное мной?

- Нет, строго говоря сказанное не для печати означает нечто другое. Но если я скажу тебе, прямо здесь и прямо сейчас, что никогда не использую сказанное тобой ни в какой форме - а рядом стоят люди, готовые подтвердить то, что ты мне скажешь, - и затем я нарушу данное мной слово, ты сможешь подорвать мою профессиональную репутацию. Людям моей профессии позволяют многое, согласился Палмер, - иногда даже слишком, но мы не имеем права лгать. - В этом все дело, не правда ли? - подумал он.

Лоренс посмотрел на мать. То, что она плохо говорила по-английски, совсем не означало, что она не обладала острым умом. Кэрол молча кивнула.

- Мистер Райан был рядом с моим папой, когда его убили, - сказал юноша. Он обещал отцу, что будет заботиться о нас. С тех пор он постоянно заботится о нашей семье, платит за обучение и тому подобное - он и его друзья в ЦРУ.

- У семьи Циммера возникли проблемы с местными хулиганами, - добавил Хольцман. - Парень из Лэнгли - я знаком с ним - приехал сюда и...

- Ему не следовало делать этого! - возразил Лоренс. - Мистер Кла.., этот человек не должен был заниматься нами.

- Почему ты не поступил в медицинский университет Джонса Хопкинса? спросил Хольцман.

- Меня приняли в Джорджтаунский университет, - объяснил Лоренс. В его голосе все еще слышались враждебные нотки. - Так мне легче ездить на занятия, и я могу помогать в магазине. Доктор Райан - я имею в виду миссис Райан сначала не знала этого, но когда ей стало известно, она помогла нам. Моя другая сестра начинает учебу в Хопкинсе этой осенью на подготовительном отделении.

- Но почему..? - Голос Пламера стих.

- Да потому, что он такой человек, а вы публично обделали его.

- Лоренс!

Пламер молчал несколько секунд, затем повернулся к хозяйке магазина, стоявшей за прилавком.

- Миссис Циммер, я благодарен вам за то, что вы уделили нам время. Все, сказанное здесь, никогда не будет упомянуто. Я обещаю вам это. - Он посмотрел на Лоренса. - Желаю тебе успеха в учебе, Лоренс. Спасибо за то, что ты мне рассказал. Больше я не буду вас беспокоить.

Оба репортера вышли из магазина и направились к "лексусу" Хольцмана.

"Почему я должен доверять вам? Вы ведь репортеры." Эти простые слова студента глубоко ранили Пламера. Они оказались особенно болезненными потому, что упрек был заслуженным.

- Что еще? - спросил он.

- Насколько мне известно, они даже не знакомы с обстоятельствами смерти Бака Циммера, знают лишь, что он погиб, исполняя служебные обязанности. По-видимому, Кэрол была беременна своим самым младшим ребенком, когда погиб Бак. Лиз Эллиот пыталась распустить слух, что Райан изменял жене и это его ребенок. Меня обманули.

Послышался тяжелый вздох.

- И меня тоже.

- Итак, что ты собираешься теперь предпринять, Джон? Пламер поднял голову.

- Мне нужно кое-что проверить.

- Того, что учится в Массачусетсе, зовут Питер. Он специализируется по компьютерам. Его сестру в Шарлоттесвилле зовут, по-моему, Алиса. Я не знаю имени той, что заканчивает в этом году среднюю школу, но могу выяснить. У меня есть сведения о покупке этого магазина - сделку осуществили через холдинговую корпорацию. Все совпадает по времени с проведением операции в Колумбии. Райан и Кэти приезжают сюда на каждое Рождество. Не знаю, как они будут делать это теперь. Наверняка что-нибудь придумают. - Хольцман улыбнулся. - Райан умеет хранить секреты.

- А парень из ЦРУ, который...

- Я знаю его, но не могу назвать имя. Он узнал, что местные панки беспокоят Кэрол, и поговорил с ними. В полицейском участке есть протоколы. Я читал их, - сказал Хольцман. - Между прочим, очень интересный человек. Это он вывез из России жену и дочь Герасимова. Кэрол смотрит на него, как на огромного плюшевого медведя. И он же спас Когу. Серьезный оперативник.

- Мне нужен один день, всего один, - сказал Пламер.

- Не могу тебе отказать. - За время обратного пути к Ритчи-хайуэй они больше не обменялись ни словом.

- Доктор Райан? - Оба повернулись. Это был капитан Овер-тон, который просунул голову в дверь.

- Да, слушаю, - сказала Кэти, отрываясь от журнальной статьи.

- Мэм, в лесу происходит кое-что, и я думаю, что вашим детям будет интересно посмотреть на это, если вы не возражаете. Если хотите, можете посмотреть и вы.

Через пару минут вся семья сидела на задних скамейках "хам-мера", который ехал в сторону леса, находившегося рядом с забором, окружающим Кэмп-Дэвид. Машина остановилась в двухстах ярдах от него. Капитан и капрал провели их дальше пешком. Они остановились в пятидесяти футах.

- Ш-ш-ш, - предупредил капрал "Песочницу" и поднес бинокль к ее глазам.

- Как здорово! - восторженно произнес маленький Джек.

- Наше появление не испугает ее? - спросила Салли.

- Нет, ведь здесь никто не охотится, а к машинам они привыкли, - сказал им капитан Овертон. - Это Эльвира, одна из живущих здесь ланей.

У Эльвиры только что родился олененок. Она уже встала и облизывала своего нового детеныша, который удивленными глазами смотрел на окружающий мир.

- Бэмби! - проявила Кэтлин свои познания в диснеевской фильмотеке.

Прошло всего несколько минут, и олененок встал на подгибающиеся тонкие ножки.

- Кэтлин? - обратился к малышке капитан.

- Да? - Девочка зачарованно смотрела на маленькое чудо.

- Ты должна дать ей имя. Такова наша традиция.

- Мисс Марлен, - тут же произнесла "Песочница".

Глава 45

Подтверждение

Как говорится, позади оставались мили, мили и мили. Шоссе было ровным, прямым и скучным - лучшего не мог бы придумать ни один инхенер-дорожник, но в этом не было чьей-то заслуги. Такова была местность. Браун и Холбрук теперь знали, почему горцы стали горцами. По крайней мере в горах есть какое-то разнообразие. Можно было бы ехать быстрее, но требовалось время, чтобы освоить привычки этого массивного зверя, так что они редко превышали пятьдесят миль в час. Из-за этого на них бросали ядовитые взгляды водители грузовиков, проносящихся мимо по шоссе Ай-90, особенно те, кто гнали собственные седельные тягачи, сидя за рулем в ковбойской шляпе; по их мнению, то, что в восточной Монтане отсутствует ограничение скорости, должно использовать на всю железку. Иногда их обгоняли какие-то ретивые адвокаты - кто еще мог позволить себе езду в этих мощных германских автомобилях? - они проносились мимо, а Браун и Холбрук взирали на них, словно из кабины уборочного комбайна.

Оба оценили всю тяжесть проделанной ими работы. Оба очень устали за недели, потраченные на подготовку бетоновоза, смешивания взрывчатки, отливки пуль и последующего послойного их размещения. Они постоянно недосыпали, и теперь езда по прямым и ровным дорогам Среднего Запада действовала усыпляюще, и Браун и Холбрук начинали дремать прямо в кабине. Первую ночь они провели в мотеле Шеридана, сразу после того как пересекли границу штата Вайоминг. Такая продолжительная езда за рулем проклятого бетоновоза уже в первый же день едва не прикончила их, особенно на отрезке между Ай-90 и Ай-94 в Биллингсе. Они знали, что бетоновоз будет вести себя на поворотах, как свинья на льду, но одно дело знать и совсем другое испытать это на себе, когда подтверждаются худшие твои опасения. Кончилось тем, что они проснулись уже после восьми утра.

Мотель обслуживал почти исключительно водителей, здесь были как те, кто сидели за рулем собственных легковых автомобилей, так и шоферы-дальнобойщики, перевозящие грузы из штата в штат. В столовой водителей ждал обильный завтрак, который мигом исчезал с тарелок голодных крепких плечистых мужчин и нескольких похожих на них женщин. Разговор за столами можно было легко угадать.

- Мерзавцы, ублюдки, - высказал точку зрения огромный водитель грузовика с животом, свисающим через пояс с ковбойской пряжкой, и изобилием татуировки на мясистых руках.

- Ты так считаешь? - Эрни Браун устроился у стойки в надежде выяснить настроение этих родственных душ насчет интересующих его проблем.

- Кто еще поднимет руку на малышню? Одни ублюдки - никто больше. Водитель снова принялся за блины, утопающие в брусничном сиропе.

- Я слышал по телевидению, что их прикончили два копа, - заявил шофер молочной цистерны. - Пятерым размозжили пулями головы. Вот это да!

- А как тот парень, что погиб, отстреливаясь от шестерых террористов с автоматами! Он успел ухлопать троих, а может, и четверых, и это из пистолета! Вот это настоящий американский коп. - Водитель с явной неохотой оторвался от блинов. В кузове его грузовика было полно скота, а поговорить хотелось. - Уж этому парню точно уготовано место в Валгалле, можно не сомневаться.

- Но это же были не простые полицейские, а федералы, приятель, - возразил Холбрук, пережевывая тост. - Они совсем не герои, скорее...

- Эй, друг, заткни свою вонючую пасть! - предостерегающе произнес шофер молочной цистерны. - Слушать тебя не хочу! Там же было двадцать или тридцать детей.

В разговор вмешался еще один водитель.

- А этот чернокожий парень, что открыл огонь из своего М-16. Черт побери, я даже вспомнил службу в Счастливой долине, во Вьетнаме. С удовольствием поставил бы ему кружку пива, даже пожал бы руку.

- Ты служил в воздушно-десантных? - Водитель грузовика с грузом скота отодвинул свою тарелку.

- Батальон "Чарли", Первая воздушно-десантная дивизия, Седьмой корпус. Он повернулся, и все увидели на его кожаной куртке эмблему Первой воздушно-десантной дивизии.

- Гэри-Оуэн, братишка! А я "Дельта", Вторая воздушно-десантная дивизия, Седьмой корпус. - Он встал из-за стола и подошел, чтобы пожать руку бывшему сослуживцу. - Откуда едешь?

- Из Сиэттла, везу станки. Направляюсь в Сент-Луис. Гэри-Оуэн! Господи, как приятно снова услышать это.

- Всякий раз, когда я проезжаю эти места...

- Точно. Наши братья похоронены вон там, у Литтл-Биг-Хорн. Всегда читаю молитву за их души, когда проезжаю мимо.

- Проклятье. - Мужчины снова пожали руки. - Меня зовут Майк Фэллон.

- Тим Йегер.

Горцы спустились в столовую не только для того, чтобы позавтракать. Здесь они увидели людей, похожих на них самих. По крайней мере они должны были быть похожи. Убежденные индивидуалисты. Но федеральные агенты - герои? Что за чертовщина здесь происходит?

- Знаешь, парень, когда мы узнаем, кто финансировал нападение на детей... Надеюсь, этот Райан знает, как поступить с ними, - сказал водитель седельного тягача со станками.

- Это уж точно, - утвердительно кивнул перевозчик скота. - Бывший морской пехотинец. Он не такой, как все остальные, он один из нас. Наконец-то.

- Пожалуй, ты прав. Кто-то заплатит за это, и я надеюсь, что найдутся крутые парни, которые возьмут у них плату сполна.

- Это уж точно, - подал голос шофер молочной цистерны.

- Ну что ж, - сказал Эрни Браун, вставая и отходя от стойки. - Нам пора трогаться в путь.

Остальные небрежно посмотрели в их сторону и продолжили свои рассуждения.

***

- Если завтра тебе не станет лучше, отправишься к врачу! И никаких возражений! - сказала она.

- Все будет в порядке, не беспокойся. - Однако это заявление прозвучало как стон. Он не мог понять, что его прихватило - гонконгский грипп или что еще. Впрочем, он все равно не знал разницы. Да и кто знал это, включая врачей, уж в этом он не сомневался. Что ему скажет врач? Отдых, побольше жидкости, аспирин - но он и сам это знает. Все тело болело, казалось, его сунули в мешок и колотили бейсбольными битами. К тому же последнее время ему пришлось немало поездить по выставкам и он изрядно устал. Кому понравится эта езда из города в город? Нравится побывать где-то, но вот ехать туда... Он снова задремал, надеясь, что жена не будет слишком уж беспокоиться. Завтра ему наверняка станет лучше. Такие болезни всегда проходят. А сейчас он лежал в удобной постели, рядом пульт дистанционного управления телевизором. Пока лежишь неподвижно, тело не болит.., а если и болит, то не очень. Вряд ли ему будет хуже. А затем он выздоровеет. Ведь раньше он всегда выздоравливал.

***

Достигнув определенного положения в жизни, люди никогда не прекращают работать. Можно даже куда-то уехать, но работа все равно найдет их, где бы они ни находились, и по сути дела единственный вопрос заключался в том, насколько дороже становится доставлять к ним эту работу. Именно такова была проблема для обоих - и Райана и Робби Джексона.

Джеку приходилось работать с текстами выступлений, приготовленных для него Капли Уэстон. Завтра предстояло отправиться в поездку по стране - сначала в Теннесси, затем в Канзас, далее в Колорадо и Калифорнию и, наконец, обратно в Вашингтон, куда он прилетит в три утра. В истории Америки это будет самая продолжительная непрерывная поездка перед выборами. Предстояло выбрать более трети конгрессменов, чтобы заполнить места, оказавшиеся вакантными в результате падения "Боинга-747" с Сато за штурвалом на Капитолий. Выборы остальных произойдут в течение двух следующих недель. И тогда он будет работать с полным составом Конгресса и, может быть, удастся добиться чего-нибудь реального. В ближайшем будущем Райану предстояло заниматься только политикой. На следующей неделе он ознакомится с подробными планами, направленными на то, чтобы упростить структуру двух самых крупных государственных ведомств - Министерства обороны и Министерства финансов. С остальными ведомствами тоже велась работа.

Поскольку адмирал Джексон находился рядом с Райаном, управление J-2 разведка Пентагона - привлекло его к работе по ежедневному ознакомлению президента с ситуацией в мире. Робби понадобилось больше часа лишь для того, чтобы прочитать доставленные в Кэмп-Дэвид материалы.

- Что сейчас там происходит, Робби? - спросил Джек, и на этот раз его интересовало состояние дел на всей планете.

Начальник оперативного управления J-3 вопросительно посмотрел на президента.

- С чего начать?

- Сам решай, - предложил президент.

- О'кей. Майк Дюбро с ударной авианосной группой "Эйзенхауэра" все еще идут на север к Китаю со скоростью двадцать пять узлов. Сейчас там хорошая погода и штиль, так что они прибудут на место на несколько часов раньше предполагаемого времени. В Тайваньском проливе продолжаются учения, но теперь эскадры не отходят далеко от своих берегов. Похоже, что после вооруженной стычки обе стороны немного одумались. Государственный секретарь Адлер сейчас там и ведет переговоры с руководством обеих стран.

Что касается Среднего Востока, то там мы ведем непрерывные наблюдения за военными учениями, которыми занимается армия Объединенной Исламской Республики. В них участвуют шесть тяжелых дивизий плюс силы поддержки и фронтовая авиация. Наши люди, находящиеся там, держат в воздухе "хищников" это беспилотные разведывательные летательные аппараты, которые кружат над районом учений и не спускают глаз с армии ОИР...

- Кто дал разрешение на использование "хищников"?

- Я, - ответил Джексон.

- Но разве мы не нарушаем границу и не вторгаемся в воздушное пространство суверенного государства?

- Этой операцией оперативное управление занимается совместно с армейской разведкой J-2. Ведь тебе нужно знать, к чему готовится армия ОИР и каковы ее возможности, правда?

- Да, нужно.

- Отлично. Ты говоришь мне, что тебе требуется, а я позабочусь об остальном. "Хищник" является беспилотной разведывательной платформой, построенной с использованием технологии "стеле". В случае, если будет утрачен контроль над ней или те, кто управляют ею, начнут подозревать, что ее могут обнаружить, взрыв заложенного внутри "хищника" заряда уничтожает его. А пока мы получаем бесценную информацию в реальном масштабе времени, какую мы не можем получить ни от разведывательных спутников, ни даже от высотных самолетов "Джи-старз". К тому же у нас там нет сейчас таких самолетов. Еще вопросы, господин президент?

- Вы убедили меня, адмирал. Как вы оцениваете информацию, поступающую от "хищников"?

- Армия ОИР подготовлена лучше, чем мы предполагали на основании первоначальных разведывательных сведений. Пока рано впадать в панику, но и пренебрегать этим не следует.

- Как относительно Туркменистана? - спросил Райан.

- Там, судя по всему, стараются организовать выборы, но эта информация уже устарела, и это все, что нам известно о политическом положении в этой стране. В данный момент там все спокойно. Судя по спутниковым фотографиям, увеличился объем транспорта, пересекающего границу, - это, по мнению экспертов, анализирующих информацию, полученную от разведывательных спутников, всего лишь торговые операции, ничего больше.

- Ведется наблюдение за расположением иранских войск - черт возьми, войск ОИР - на границе с Туркменистаном?

- Не знаю, но выясню. - Джексон сделал запись в блокноте. - Далее, нам удалось обнаружить индийский флот.

- Каким образом?

- Они и не пытались скрыться от обнаружения. Я послал на разведку пару "орионов" с острова Диего-Гарсия. С самолетов были обнаружены электронные излучения наших друзей на расстоянии трехсот миль. Сейчас они примерно в четырехстах милях от своей базы. Между прочим, это означает, что они находятся точно между Диего-Гарсией и входом в Персидский залив. Завтра наш военно-морской атташе запросит Министерство иностранных дел, чем они занимаются в этом районе. Скорее всего ему мало что скажут.

- Если он ничего не сумеет выяснить, может быть, послу Уилльямсу стоит посетить индийского премьер-министра.

- Хорошая мысль. Вот собственно и все новости на сегодня, если не принимать во внимание тривиальных мелочей. - Робби сложил документы в портфель. - Какой будет главная тема твоих выступлений?

- Я буду подчеркивать важность здравого смысла.

- Здравый смысл в Вашингтоне?

***

Адлер не испытывал особого удовлетворения. Прибыв в Пекин, он понял, что время работает против него. Его самолет совершил посадку, как оказалось, вечером субботы - опять сдвиг из-за часовых поясов, - и ему сообщили, что руководители основных министерств уехали за город. Тем самым намеренно подчеркивалась незначительность воздушного столкновения над Тайваньским проливом. Хозяева и ему советовали воспользоваться возможностью как следует отдохнуть после продолжительного перелета перед серьезными переговорами. Во всяком случае так ему было сказано.

- Встреча с вами доставляет нам большое удовольствие, - сказал министр иностранных дел КНР, пожимая руку Адлеру и приглашая его в своей кабинет. Там уже сидел один человек. - Вы знакомы с Чанг Хансаном?

- Нет. Как поживаете, господин министр? - произнес Адлер, пожимая руку Чанга. Значит, вот как он выглядит.

Участники переговоров заняли свои места. Американскую сторону представлял один Адлер. Со стороны Китайской Народной Республики кроме двух министров присутствовала переводчица, молодая женщина чуть старше тридцати.

- Вас не слишком утомил столь длительный перелет? - вежливо поинтересовался министр иностранных дел.

- Мне всегда приятно прилетать в вашу страну, хотя перелет действительно оказался слишком утомительным, - признался Адлер.

- Путешествие утомляюще действует на человеческое тело, а тело не может не оказывать влияния на мышление. Надеюсь, у вас было время отдохнуть и прийти в себя, - продолжал министр иностранных дел, - чтобы посторонние обстоятельства не влияли на обсуждение важных вопросов, особенно в острые моменты.

- Я отлично отдохнул, - заверил Адлер. Он хорошо выспался. Единственное, что мешало, это желание понять по ощущениям своего организма, в каком часовом поясе он оказался. - Что делать - в интересах мира и стабильности иногда приходится идти на жертвы.

- Вы совершенно правы.

- Господин министр, моя страна обеспокоена злополучными событиями, происшедшими на прошлой неделе.

- И почему эти бандиты пошли на такую провокацию? - задал риторический вопрос китайский министр иностранных дел. - Наши вооруженные силы всего лишь заняты учениями. А они сбили два наших самолета. Экипажи погибли. Остались осиротевшие семьи. Все это очень печально, но, надеюсь, вы обратили внимание, что Китайская Народная Республика не предприняла ответных мер.

- Мы обратили на это внимание и должным образом оценили позицию вашего правительства.

- Бандиты первыми выпустили свои ракеты в наши самолеты. Это вам тоже известно.

- Этот вопрос нуждается в дополнительном изучении. Одна из причин, почему я прилетел сюда, заключается в нашем желании выяснить некоторые обстоятельства случившегося, - ответил Адлер.

- А-а.

Неужели он их удивил? - подумал государственный секретарь. Подобные переговоры напоминали игру в покер, с той разницей, что вы при этом не знали настоящей ценности карт, уже имевшихся у вас на руках. "Флеш" по-прежнему оставался старше "стрейта", однако вся комбинация зависела от последней карты, которая была неизвестна даже самому хозяину. Тут он солгал, но даже если противная сторона и подозревала его во лжи, они все-таки не могли быть уверены в этом наверняка, и именно это и влияло на игру. Если они думают, что он знает, то дадут один ответ. Если решат, что ему это не известно, ответ будет другим. В данном случав они считают, что он знает правду о происшедшем, но не уверены в этом. Он только что сказал им нечто иное, и это могло быть как правдой, так и ложью. У тебя преимущество, Америка. Возможные варианты Адлер обдумывал на протяжении всего долгого перелета.

- Вы публично заявили, что первой открыла огонь другая сторона. Вы уверены в этом?

- Абсолютно, - заверил его министр иностранных дел.

- Извините меня, но что, если ракета была выпущена одним из ваших погибших летчиков? Как мы узнаем правду в этом случае?

- Наши летчики имели строгое предписание открывать огонь только при самообороне.

- Это действительно разумное и мудрое предостережение для ваших пилотов. Однако в пылу боя - если не боя, то при накалившейся ситуации, - случаются ошибки. Известно, что пилоты нередко способны на импульсивные поступки, особенно молодые и горячие.

- А разве то же самое не относится и к другой стороне? - поднял брови китайский министр.

- Несомненно, - согласился Адлер. - В этом и заключается трудность, не так ли? Вот почему, - продолжал он, - такие люди, как мы, должны принять меры, чтобы исключить подобные инциденты.

- Но они постоянно провоцируют нас. Они рассчитывают завоевать ваше расположение, и нас беспокоит, что они могут тут преуспеть.

- Простите?

- Ваш президент Райан говорил о двух Китаях. Но ведь существует только один Китай. Мне казалось, государственный секретарь Адлер, что это уже давно решенная проблема.

- Президент допустил всего лишь семантическую оговорку, это лингвистический нюанс, - махнул рукой Адлер, делая вид, что не считает серьезным замечание министра. - У президента немало достоинств, но он еще не успел овладеть тонкостями дипломатического языка, а репортеру хватило ума сделать из мухи слона. Не следует придавать этому значения. В нашей политике по отношению к этому региону не произошло никаких перемен. - Адлер намеренно сказал "не произошло" вместо "не происходит". Иногда он думал, что мог бы заработать большие деньги на составлении страховых полисов.

- Подобные лингвистические ошибки могут рассматриваться совсем иначе, ответил министр иностранных дел.

- Разве я не достаточно ясно выразил позицию Америки по этому вопросу? Вы не можете не вспомнить, что в тот момент президент отвечал на вопрос, связанный с исключительно неприятным инцидентом, при котором погибли наши граждане, и он, стараясь сформулировать свой ответ, употребил слова, которые в нашем языке имеют одно значение, а в вашем другое. - Все идет намного легче, чем он предполагал, подумал госсекретарь.

- При катастрофе погибли и граждане КНР.

Адлер заметил, что Чанг, внимательно слушая, пока не произнес ни слова. На Западе это означало бы, что он всего лишь советник, технический помощник, который находится здесь, чтобы помочь своему министру при толковании сложного вопроса или буквы закона. Государственный секретарь не был уверен, что это правило принято и на Востоке. Скорее наоборот. Если Чанг был тем, за кого его принимал американец, если он так мудр и проницателен, что догадывается о мыслях американца по этому вопросу, то какого черта он делает здесь?

- Как и граждане других стран, бессмысленно и трагично. Надеюсь вы понимаете, что наш президент относится к этому очень серьезно.

- Разумеется, и я сожалею, что не сказал ранее о том, какой ужас мы испытали, услышав о нападении на его дочь. Надеюсь, вы передадите президенту Райану наше негодование по поводу столь бесчеловечного поступка и позволите выразить самое глубокое удовлетворение, что его дочь не пострадала.

- От имени президента примите благодарность за выраженное сочувствие, я непременно передам ему ваши добрые слова. - Уже дважды министр иностранных дел уклонился от прямого ответа. Теперь у Адлера появилась возможность перейти к делу. Он напомнил себе, что его собеседники считают себя умнее и проницательнее всех остальных. - Мой президент весьма сентиментальный человек, - признался государственный секретарь. - Это свойственно всем американцам. Более того, он считает своим долгом защищать всех американских граждан.

- Тогда вам нужно вести переговоры с мятежниками на Тайване. По нашему мнению, это они уничтожили авиалайнер.

- Но почему они так поступили? - Адлер сделал вид, что не обратил внимания на крайне любопытные слова министра. Неужели это просто оговорка? Вести переговоры с Тайванем? И министр КНР сам предлагает ему пойти на такой шаг?

- Несомненно, для того чтобы разжечь страсти вокруг этого инцидента. Привлечь внимание вашего президента, сыграть на его человеческих чувствах. Запутать истинные отношения, существующие между Китайской Народной Республикой и ее мятежной провинцией.

- Вы действительно так считаете?

- Да, конечно, - заверил Адлера китайский министр. - Мы не хотим войны. Война - это напрасная трата людских и материальных ресурсов, а перед нашей страной стоят более важные задачи. Проблема Тайваня будет со временем решена. Конечно, если в это не вмешается Америка, - добавил он.

- Я уже сказал вам, господин министр, что наша политика осталась неизменной. Мы хотим одного - чтобы были восстановлены мир и стабильность в регионе. - Адлер намеренно подчеркнул важность сохранения статус-кво в течение неопределенного времени, что явно не входило в планы Китайской Народной Республики.

- Тогда вопрос согласован.

- Вы не будете возражать против присутствия в регионе наших военно-морских сил?

Министр иностранных дел вздохнул.

- Океан свободен для мореплавания. Мы не собираемся отдавать приказы Соединенным Штатам Америки, равно как вы не вправе отдавать приказы Китайской Народной Республике. Передвижение вашей эскадры создает впечатление, будто вы намерены оказать воздействие на развитие событий в нашем регионе, и мы будем вынуждены для проформы выразить свою точку зрения на это. Однако в интересах мира, - продолжал он голосом, который одновременно отражал терпение и усталость, - мы не будем настаивать на удовлетворении наших требований, особенно если присутствие американского флота убедит мятежников прекратить свои глупые провокации.

- В интересах снижения напряженности было бы неплохо знать, когда вы намерены закончить учения своего флота. Это было бы истолковано как дружественный жест.

- Наши весенние маневры будут продолжены. Они никому не угрожают, и усиление вашего морского присутствия наглядно продемонстрирует это. Мы не просим, чтобы вы верили нашим словам. Пусть наши дела говорят за себя. Было бы также неплохо, если бы флот нашей мятежной провинции тоже снизил уровень своей активности. Может быть, вы постараетесь убедить их?

Адлер понял, что повторное предложение вступить в контакт с Тайбэем не является случайным.

- Если вы просите нас об этом, я буду рад прибавить свой голос и голос Соединенных Штатов к усилиям, направленным на достижение мира.

- Мы высоко ценим посредничество Соединенных Штатов и надеемся, что вы сыграете положительную роль в урегулировании этого трагического инцидента, при котором потеряно столько невинных жизней.

Адлер непроизвольно зевнул.

- Простите меня, - поспешно извинился он.

- Продолжительные перелеты весьма утомительны, не правда ли? - Эти слова прозвучали из уст Чанга. Это было первое, что он произнес за все время переговоров.

- Действительно, - согласился Адлер. - Позвольте мне проконсультироваться с моим правительством. Думаю, наш ответ на ваше предложение будет положительным.

- Отлично, - кивнул министр иностранных дел. - Мы не хотим, чтобы участие Соединенных Штатов в подобных переговорах превратилось в прецедент, и надеюсь, что вы понимаете это, но ввиду особых обстоятельств мы будем благодарны за вашу посредническую роль.

- Утром я сообщу вам ответ президента, - пообещал Адлер, поднимаясь из-за стола. - Извините, что я задержал вас так поздно.

- Таков наш долг, нам всем приходится подчинять ему свои личные интересы.

Скотт Адлер ушел, пытаясь понять смысл поразительного откровения, услышанного им. Он так и не понял, кто стал победителем в этой карточной игре, а затем сознался себе, что даже не знает, во что они играли. Переговоры прошли совсем не так, как он предполагал. Похоже, он выиграл, причем выиграл с удивительной легкостью. Его собеседники пошли на гораздо большие уступки, чем это сделал бы на их месте он сам.

Кое-кто называл это "журналистикой чековой книжки", тут не было ничего нового, и к тому же на рабочем уровне такая практика оказалась не столь и дорогой. У всякого маститого репортера есть список лиц, к которым он может обратиться за сведениями и которые за скромное вознаграждение готовы проверить ту или иную информацию. В том, чтобы обратиться с просьбой к приятелю, не было ничего противозаконного, по крайней мере внешне. Сведения, которые требовались репортерам, редко являлись секретными, а в данном случае это была информация, открытая для общественности, просто воскресенье было нерабочим днем и, чтобы выполнить просьбу репортера, чиновнику пришлось оторваться от семейных дел.

Служащий, занимавший не слишком видное положение в государственном департаменте штата Мэриленд, направился к своему офису в Балтиморе. Воспользовавшись, как обычно, электронной карточкой, он въехал на стоянку и вошел в помещение. Пришлось отпереть несколько дверей, прежде чем он оказался в пахнущем плесенью архиве. Там он нашел нужный шкаф, выдвинул ящик и достал папку. Оставив закладку, чтобы вернуть папку на прежнее место, он меньше чем за минуту на ближайшем ксероксе снял копии всех документов и снова положил папку в ящик. После этого чиновник вернулся к автомобилю и отправился домой. Поскольку ему довольно часто приходилось заниматься такими делами, дома у него стоял персональный телефакс, так что уже через десять минут документы были отправлены адресату. Пройдя в кухню, служащий бросил копии в мусорную корзину. За это он получит пятьсот долларов - больше, чем получил бы в рабочий день, потому что ему пришлось прервать свой уик-энд.

***

Джон Пламер принялся за чтение документов еще до того, как последний лист выполз из факсимильного аппарата. Действительно, Райан Джон Патрик основал холдинговую корпорацию в то самое время, о котором говорил Хольцман. Контроль над корпорацией через четыре дня (из-за того, что два дня пришлись на уик-энд) перешел к Кэрол Циммер, и теперь этой корпорации принадлежал магазин "7-одиннадцать" в южном Мэриленде. В состав совета директоров корпорации вошли Циммер Лоренс, Циммер Алиса и еще один ребенок. У всех держателей акций была одинаковая фамилия. Пламер узнал подпись Райана на документах передачи акций новым собственникам. Юридическими формальностями занималась крупная и известная вашингтонская фирма, Пламеру было знакомо ее название. Были проведены некоторые изощренные, но совершенно законные мероприятия для того, чтобы корпорация перешла к семье Циммеров без уплаты налогов. Больше никаких документов, касающихся права собственности на магазин "7-одиннадцать", не было, да они и не требовались.

В распоряжении Пламера имелись и другие материалы. Он был знаком с регистратором в Массачусетсом технологическом институте и еще вчера узнал от него, тоже посредством факса, что все расходы за обучение и проживание Питера Циммера оплачиваются частным фондом, причем чеки были подписаны одним из партнеров той же юридической фирмы, которая занималась покупкой магазина для семьи Циммеров. Пламер получил даже копию личного дела студента, завершающего обучение в институте. И тут Хольцман был прав. Питер Циммер занимался компьютерными исследованиями и по окончании института продолжит их там же в Массачусетсе, в лаборатории программного обеспечения. Если не считать посредственных оценок по литературе на первом курсе - даже в Массачусетсом технологическом считали необходимым, чтобы студенты получили всестороннее образование, но, по-видимому, Питер Циммер не проявлял интереса к поэзии, - по всем остальным предметам у него были отличные оценки.

- Значит, это правда. - Пламер откинулся на спинку своего вращающегося кресла и снова почувствовал болезненный укол совести. "Почему я должен доверять вам? Вы ведь репортеры", - повторил он про себя горькие слова Лоренса.

Проблема заключалась в том, что в его профессии существовали темы, о которых никогда не говорят, подобно тому как богатые люди никогда не жалуются на высокие налоги, которые им приходится платить. Еще в шестидесятые годы человек по имени Салливан подал в суд на "Нью-Йорк тайме", обвинив газету в дискредитации его честного имени, и сумел доказать, что газета допустила неточности в своих комментариях. Однако адвокаты "Нью-Йорк тайме" привели свои доводы, и суд согласился с ними, что при отсутствии заранее обдуманного преступного намерения допущенная ошибка не заслуживает наказания. Суд вынес также решение, что знакомить общественность с тем, что происходит в стране, важнее, чем с интересами отдельного человека. Таким образом появилась теоретическая возможность привлекать к суду средства массовой информации, и время от времени люди обращались в суд с исками о диффамации. Случалось, они даже выигрывали процессы, однако не чаще, чем баскетбольная команда провинциального колледжа одерживала верх над Пенсильванским университетом.

Пламер понимал, что решение суда по делу Салливана было необходимым. Первая поправка к Конституции гарантировала свободу прессы. Причина этого заключалась в том, что пресса являлась главным и во многих случаях единственным гарантом свободы. Людям свойственно лгать. Особенно это относилось к тем, кто занимали ответственные должности в правительстве, но часто лгали и другие. Вот почему задача прессы заключалась в том, чтобы знакомить общественность с правдивыми фактами, дабы она сама могла делать выводы.

Однако в решении Верховного суда имелось и слабое место. Средства массовой информации способны были уничтожить человека, разрушить его карьеру, лишить средств к существованию. В соответствии с американским законодательством можно было опротестовать почти любое ошибочное решение, но репортеры пользовались такой защитой, которую можно сравнить лишь с королевской неприкосновенностью. По сути деятельность репортера стояла выше закона. Да и на практике прилагались максимальные усилия, чтобы все оставалось по-прежнему. Признание ; ошибки было не только юридическим faux pas <"Ложный шаг", опрометчивый поступок, оплошность (франц.).>, за что пришлось бы выплачивать деньги, но также ослабило бы доверие публики к профессии репортера. Вот потому-то журналистская братия никогда не признавала допущенных ошибок, если была хотя бы малейшая возможность сделать это, а когда все-таки им приходилось идти на попятный, опровержение почти никогда не помещалось на столь же видном месте, как и первоначальное ошибочное утверждение. С помощью адвокатов, точно знавших высоту крепостных стен, которые они защищали, опровержению старались придать минимальную выразительность. Случались исключения, но тогда все понимали, что они значили.

За свою длительную журналистскую карьеру Пламер был свидетелем многих перемен, происшедших в его профессии. В нее было привнесено излишнее высокомерие и недостаточное понимание того, что общественность, которой должны служить репортеры, больше не доверяет им. Это глубоко ранило Пламера. Он полагал, что заслуживает доверия публики, считал себя последователем Эда Марроу <Эдуард Роско Марроу (1908 - 1965) - популярнейший американский радиои тележурналист и комментатор.>, голосу которого верила вся Америка. Именно такой должна быть профессия репортера. Однако; она утратила свою убедительность, потому что на нее нельзя оказывать давление извне, и репортерам не станут доверять до тех пор, пока они будут подчинять свое перо политическим интересам и не начнут снова следовать лишь голосу собственной совести. Репортеры критиковали все остальные профессии - медицину, юриспруденцию, политику - за то, что их представители нарушали профессиональную этику, и в то же время не позволяли никому критиковать такие же нарушения, совершенные ими самими. "Делай так, как я говорю, а не так, как я сам делаю", - такую фразу нельзя сказать уже шестилетнему малышу, однако подобная позиция стала типичной среди взрослых. А если это усугубится, что тогда?

Пламер задумался над положением, в котором оказался. Он мог бросить телевидение в любой момент. Колумбийский университет неоднократно приглашал его занять должность профессора, читать курс "Журналистика и профессиональная этика", потому что его голосу привыкли верить. Это был голос честного журналиста, разумный и рассудительный. Голос старого журналиста, подумал он. Может быть, это будет его последний честный поступок?

Но в основе всего лежала по сути дела человеческая совесть, убеждения, которые внушили ему давно умершие родители и учителя, имена которых он забыл. Если он хочет оставаться верным своей профессии, он не должен изменять ее основам, которые сводились к короткой фразе: говорить правду и не думать о последствиях. Пламер поднял телефонную трубку.

- Хольцман слушает, - отозвался репортер, потому что это была служебная линия в его доме в Джорджтауне.

- Это Пламер. Я проверил кое-что. Похоже, ты прав.

- И что дальше, Джон?

- Я должен сделать это сам. Ты получишь эксклюзивные права на публикацию в печати.

- Это щедро с твоей стороны, Джон. Спасибо, - поблагодарил Боб.

- Но я по-прежнему считаю, что Райану недостает активности как президенту, - добавил Пламер. Создается впечатление, будто он оправдывается, подумал Хольцман. Впрочем, в этом есть смысл. Пламер не мог позволить себе, чтобы создалось впечатление, будто он делает это с целью втереться в доверие к президенту.

- Ты ведь знаешь, что речь идет не об этом. Вот почему я и решил тогда поговорить с тобой. Когда ты сделаешь это? - спросил Боб Хольцман.

- Завтра вечером, в прямом эфире.

- Может быть, нам с тобой стоит посидеть и вместе набросать черновик статьи? Для "Вашингтон пост" это будет сенсацией. Ты не хочешь стать соавтором?

- Боюсь, что завтра вечером мне скорее всего придется искать себе другую работу, - грустно усмехнулся Пламер. - Ну хорошо, договорились.

***

- Так что же это значит? - спросил Джек.

- Они согласны со всеми нашими действиями. У меня создалось впечатление, что они едва ли не приветствуют появление авианосца в их регионе. Они попросили, чтобы я занялся челночной дипломатией между Пекином и Тайбэем...

- Они не возражают, чтобы ты вылетал в Тайбэй непосредственно из Пекина? изумился президент. Ведь подобные прямые рейсы придадут легитимность правительству Китайской Республики. В соответствии с дипломатическим протоколом, государственный чиновник в ранге министра может поступать таким образом лишь в том случае, если речь идет о столицах суверенных государств. Менее значительные разногласия улаживались "послами по особым поручениям", которые могли обладать такими же полномочиями, но по статусу никак не соответствовали чиновникам министерского ранга.

- Да, меня это тоже удивило. - Адлер говорил с президентом по кодированному каналу. - Далее, они не подняли шума по поводу твоей оплошности, когда на пресс-конференции ты упомянул о существовании двух Китаев. Со стороны министра иностранных дел последовало формальное возражение, но этим все и ограничилось. Для людей, представляющих страну, самолеты которой только что сбили авиалайнер с двумя сотнями пассажиров на борту, они вели себя на удивление спокойно.

- Как относительно морских учений?

- Учения будут продолжены, и они практически пригласили нас наблюдать за их ходом.

Адмирал Джексон слышал разговор, так как голос Адлера звучал из динамика.

- Господин государственный секретарь? Это Робби Джексон.

- Слушаю вас, адмирал.

- Они вызвали кризис в регионе, мы перевели туда авианосец, а теперь они заявляют, что рады нашему присутствию. Я правильно понял вас?

- Совершенно верно. Они не знают, что нам все известно - по крайней мере я так считаю, - но у меня создалось впечатление, что для них это не имеет особого значения.

- Здесь что-то не так, - тут же отозвался начальник оперативного управления. - За этим скрывается нечто исключительно важное.

- Адмирал, мне кажется, вы правы.

- Что ты собираешься предпринять дальше? - спросил Джек.

- Думаю, мне придется лететь в Тайбэй. Могу ли я уклониться, раз они предложили это?

- Согласен. Держи меня в курсе событий, Скотт.

- Понял, господин президент. - Связь отключилась.

- Джек... Нет, господин президент, я вижу, как перед нами зажегся красный предупредительный фонарь и что-то подозрительно яркий, его вспышки вызывают у меня самые мрачные опасения.

Райан поморщился.

- А мне завтра придется заняться политическими проблемами, Робби. Вылетаю... - он посмотрел на расписание, - из Белого дома в шесть пятьдесят, выступление в Нашвилле в восемь тридцать. Нам нужно как можно быстрее сделать оценку создавшейся ситуации. Проклятье. Адлер на Дальнем Востоке, я в поездке по стране, а Бену Гудли пока недостает опыта. Прошу тебя, займись этим ты, Робби. Если возникнут оперативные проблемы, это все равно сфера твоей компетенции. Привлеки обоих Фоули. Арни займется политическими проблемами. Нам понадобится хороший эксперт по Китаю из Госдепа...

***

Адлер, которого разместили в аппартаментах для особо важных гостей в посольстве США, укладывался спать. Он еще раз прочитал свои записи, пытаясь разобраться в загадочных высказываниях китайского министра иностранных дел. Всем свойственно ошибаться - независимо от положения в обществе. Широко распространенное убеждение, что высокопоставленные чиновники отличаются особой мудростью и никогда не совершают ошибок, далеко не соответствует истине. Они допускают промахи, оговариваются, им нравится казаться умнее, чем это на самом деле.

"Продолжительные перелеты весьма утомительны, не правда ли?" - сказал Чанг. Это были его единственные слова. Почему он произнес именно их и именно в тот момент? Смысл фразы Чанга был настолько очевиден, что он тогда сразу не понял его.

***

- Бедфорд Форрест <Нейтан Бедфорд Форрест (1821-1877) - американский генерал, воевавший на стороне Конфедерации южных штатов в Гражданской войне 1861-1865 гг.>, а? - Диггз намазал горчицей свой "хот дог".

- Лучший кавалерийский офицер, служивший в нашей армии, - подтвердил Эддингтон.

- Извините меня, профессор, что я не разделяю вашего энтузиазма по отношению к этому джентльмену, - заметил генерал. - В конце концов именно этот сукин сын основал ку-клукс-клан.

- Я никогда не утверждал, что он обладал широким политическим кругозором, сэр, и не собираюсь защищать его личные взгляды, но если у нас был офицер, командовавший кавалерией лучше его, имя такового мне неизвестно, - ответил Эддингтон.

- Он прав, - был вынужден признать Хэмм.

- Стюарта<Джеймс Юэлл Браун Стюарт (1833-1864) - американский генерал, командующий кавалерией Конфедерации южных штатов в Гражданской войне 1861-1865 гг.> переоценивали, он часто не проявлял должного терпения, но ему чертовски везло. Нейтан знал, как принимать решения на ходу, и черт меня побери, если он допускал много серьезных ошибок. Боюсь, это перевешивает его недостатки.

Обсуждение проблем военной истории среди старших армейских офицеров могло продолжаться часами, подобно вот этому разговору, и проходило со знанием дела, на уровне, не уступающем университетским семинарам. Диггз пришел, чтобы поговорить с Хэммом, и оказался втянутым в очередную дискуссию о Гражданской войне. Очередную? - подумал Диггз. Нет, Гражданская война обсуждалась уже несчетное число раз.

- А как относительно Грирсона? - спросил Диггз.

- Его глубокий рейд был проведен просто идеально, однако вспомните, это ведь не он задумал его. Вообще-то, на мой взгляд, лучше всего он проявил себя в качестве командира Десятого полка.

- Вот теперь я согласен с вами, доктор Эддингтон.

- Видите, как зажглись глаза у босса. Вы ведь...

- Ну конечно! Ведь еще до недавнего времени вы командовали этим полком. Готовьсь - и вперед! - добавил полковник Национальной гвардии Каролины.

- Вы даже знаете наш полковой клич? - удивился Диггз. Может быть, этот профессор действительно серьезный историк, хотя и восхищается этим расистским убийцей, подумал генерал.

- Грирсон создал этот полк с нуля, главным образом из неграмотных солдат. Ему пришлось едва ли не самому готовить своих сержантов, на них взваливали самую неблагодарную службу на Юго-западе, но именно они победили апачей, однако о них сняли всего лишь один-единственный кинофильм. Прежде чем уйти на покой, я собираюсь написать о них книгу. Грирсон был нашим первым настоящим бойцом, способным воевать в пустыне, и он умел принимать решения, когда положение казалось безвыходным. Он разбирался в тактике глубоких рейдов, знал, как выбрать место для сражения, и если занимал позицию, то никогда уже не отступал с нее. Я рад, что это славное полковое знамя снова вернулось в армию.

- Полковник Эддингтон, прошу извинить меня за все, что я думал о вас. Диггз торжественно, словно бокал, поднял банку пива. - Такова задача кавалерии в прошлом и механизированных частей сегодня.

Глава 46

Вспышка эпидемии

Было бы проще вернуться обратно утром в понедельник, но в этом случае пришлось бы слишком рано поднимать детей. К тому же Джеку младшему и Салли нужно было готовиться к контрольным, да и жизнь Кэтлин нуждалась в переменах. Пребывание в Кэмп-Дэвиде настолько отличалось от жизни в Белом доме, что возвращение в Вашингтон походило на конец каникул, и детям пришлось заново приспосабливаться к прежнему образу жизни. Как только в иллюминаторах заходящего на посадку вертолета показались очертания Белого дома, настроение резко изменилось. Оказалось, что заметно усилена охрана. Агентов Секретной службы вокруг особняка главы исполнительной власти поприбавилось, и это тоже послужило напоминанием о том, каким мрачным был этот дом и жизнь, которую придется в нем вести. Первым из вертолета вышел Райан. Он отсалютовал морскому пехотинцу, стоявшему у трапа, и посмотрел на южный фасад Белого дома, Вид его разительно отличался от уюта и сельского комфорта Кэмп-Дэвида. Добро пожаловать снова в реальность, подумал он, Убедившись, что семья вошла внутрь дома и находится в безопасности, президент направился в свой кабинет.

- О'кей, какие новости? - спросил он ван Дамма, которого миновал настоящий уик-энд - правда, как миновали и попытки убить его самого или кого-то из его семьи.

- Пока расследование ни к чему не привело. Мюррей призывает проявить терпение, колеса запущены. Мой совет тебе, Джек, исполняй свои обязанности, как ни в чем не бывало. Завтра у тебя тяжелый день. Страна на твоей стороне. В таких случаях народ всегда проявляет сочувствие...

- Арни, разве я совершаю предвыборную поездку ради себя самого? Разумеется, мне приятно слышать о людском сочувствии, но мне не хотелось бы, чтобы мою деятельность как президента оценивали с таких позиций, - заметил Джек, чувствуя, как после двух дней спокойствия гнев снова поднимается в нем. - Если у меня и были мысли о том, чтобы остаться на этом посту на следующий срок, события прошлой недели избавили меня от них.

- Да, но...

- Никаких "но", черт побери! Подумай, Арни, что в конечном итоге я получу, когда окончится срок президентства? Место в учебниках истории? К тому времени, когда их напишут, меня уже не будет в живых, так что разве не все равно, что скажут обо мне историки? У меня есть друг, который утверждает, что история это приложение современной идеологии к событиям прошлого. К тому же я уже не смогу ничего прочитать о себе. Единственное, что я унесу отсюда с собой, это собственную жизнь и жизнь моей семьи, вот и все. Если кому-то нравится помпезность и торжественность этой мерзкой тюрьмы, пусть живут здесь, желаю им счастья. Я знаю, что все обстоит совсем иначе. Хорошо, - с горечью продолжал президент, его настроение уже вполне соответствовало атмосфере Овального кабинета, - я буду исполнять свои обязанности, произносить речи и постараюсь делать что-то полезное, но все это не стоит затраченных усилий. И, по-моему, чертовски ясно, что не стоит это и того, чтобы девять террористов пытались убить твою дочь. После тебя на этой планете останется одно-единственное - твои дети. Все остальное, черт побери, люди просто себе придумывают, лишь бы это их как-то устраивало - как в подаче новостей.

- Я знаю, ты пережил несколько трудных дней и...

- Как относительно убитых агентов? Что с их семьями? У меня был приятный двухдневный отпуск, а вот у них, черт побери, все обстояло иначе. Я уже настолько пообвыкся здесь, что почти не думал о них. Больше сотни людей делали все возможное, чтобы помочь мне забыть о случившемся. И я позволил им делать это! Так важно, чтобы мое внимание не замыкалось на столь трагических событиях, верно? А на чем я должен концентрировать свое внимание? "Долг, Честь, Страна"? Человеку, способному отключать по желанию свою человечность, не место в этом доме! А я чувствую, что эта работа превращает меня именно в такого человека.

- Ты кончил или мне сходить за салфетками, чтобы вытереть тебе слезы? произнес Арни.

Лицо Райана побелело от ярости, и он едва удержался, чтобы не ударить ван Дамма. Однако Арни бесстрастно продолжил:

- Эти агенты погибли потому, что были убеждены в важности исполняемых ими обязанностей, как и солдаты. Что с тобой, Джек? Как, по-твоему, возникла наша страна, черт возьми? Из благостных мыслей? Раньше ты не был так глуп. Когда-то ты служил в морской пехоте. В ЦРУ тебе тоже приходилось заниматься такой работой. В то время у тебя были яйца, как у чугунной гориллы. Ты стал президентом. Ведь тебя никто не принуждал к этому, верно? Ты добровольно согласился выполнять эту работу. Ты не мог не знать, что нечто подобное может случиться. И вот теперь ты здесь. Если ты хочешь бросить все и уйти - хорошо, я не могу заставить тебя остаться. Только не говори, что работа не стоит того. Не говори, что все это не имеет значения. Если люди пошли на смерть, чтобы защитить твою семью, не смей, черт побери, говорить мне, что это не играет никакой роли! - Ван Дамм резко повернулся и вышел из кабинета, даже не закрыв за собой дверь.

Райан не знал, как поступить. Он остался сидеть за своим столом. Перед ним лежали обычные стопки документов, аккуратно разложенных персоналом, который никогда не спал. Вот Китай. Вот Средний Восток. Вот Индия. Вот предварительная информация по основным экономическим индикаторам. Вот политическая информация по кандидатам на сто шестьдесят одно место в Конгрессе - это для выборов, которые состоятся через два дня. Вот доклад по нападению террористов. Вот список погибших агентов, и под каждым из них перечисляются имена жен и мужей, родителей и детей, а у Дона Расселла - и внуков. Джек помнил лица всех агентов, но вынужден был признаться, что не всегда знал их имена. А ведь они погибли, защищая его ребенка. Но хуже всего то, что он позволил увезти себя из Вашингтона, не сумел отказать себе в еще одной слабости - комфорте президентского уединения в Кэмп-Дэвиде - и забыл о действительности, оставшейся позади. Но вот все лежит перед ним на столе, ждет решений, и он больше не сможет скрыться от окружающей действительности. Райан встал, вышел из кабинета и направился к кабинету главы своей администрации, минуя агентов Секретной службы, которые наверняка слышали его разговор с ван Даммом и, несомненно, имели собственную точку зрения на этот счет, которую теперь старались не показать.

- Арни?

- Да, господин президент?

- Извини меня, ты был прав.

***

- О'кей, милая... - Это прозвучало как стон. Он обратится к врачу завтра утром. Лучше ему не стало. Скорее наоборот. Боль пронизывала голову, словно электрическим током, и это несмотря на таблетки тайленола, которые он принимал каждые четыре часа. Если бы он только мог заснуть, но сон упорно не приходил. Только из-за усталости ему удавалось время от времени забыться и то ненадолго. Ему нужно было несколько минут собираться с силами, даже чтобы сходить в туалет. Можно было бы попросить помочь жену, но нет, мужчина должен справиться с этим сам. С другой стороны, она была права. Следует обратиться к врачу. Было бы разумно сделать это еще вчера, подумал он. Может быть, тогда сегодня он чувствовал бы себя лучше.

***

По крайней мере с практической точки зрения для Пламера тут не было никаких трудностей. Хранилище видеокассет напоминало библиотеку, и найти нужные оказалось просто. Вот они, на пятой полке лежат в коробках три кассеты формата "бета". Пламер снял коробки с полки, извлек кассеты и заменил их чистыми. Эти три видеокассеты он уложил в портфель. Через двадцать минут журналист был дома. Там у него стоял профессиональный видеомагнитофон "бетамакс", и он просмотрел запись первого интервью с Райаном. Ему хотелось убедиться в том, что запись не повреждена. Так оно и было. Теперь необходимо спрятать кассеты ненадежней.

Далее Пламер набросал свой трехминутный комментарий для завтрашней вечерней передачи. Ее темой станет умеренно критическая оценка президентства Райана. На все ему понадобился час, хотя в отличие от нынешнего поколения телерепортеров он стремился к отточенности речи. Для него это было так же просто, как избежать грамматических ошибок. Затем Пламер распечатал текст на принтере - ему легче редактировать на листе бумаги, чем на экране компьютера. Наконец он перенес текст комментария на дискету, которую использует в студии для "бегущей строки". Далее Пламер составил текст другого комментария примерно такой же продолжительности (он оказался на четыре слова короче) и распечатал и его. На этот текст он потратил чуть больше времени. Если этому комментарию предстояло стать его лебединой песней как профессионала, то стиль должен быть отменным. Пламер, написавший за свою жизнь немало некрологов для других некоторыми из них он восхищался, тогда как к некоторым оставался безразличен, - хотел, чтобы его собственный некролог был на высоте. Удовлетворенный окончательным текстом, он распечатал и его и положил страницы в портфель, где уже лежали кассеты. Этот текст он не стал переносить на дискету.

***

- Мне кажется, они закончили учения, - заметил главный сержант.

Изображение, поступающее от "хищника", свидетельствовало, что танковые колонны направлялись к местам постоянного базирования. Люки на башнях были открыты, над ними виднелись головы куривших членов экипажей. Для заново созданной армии ОИР учения прошли успешно, и даже сейчас танковые части двигались в полном маршевом порядке.

Майор Сабах столько времени провел за плечом сержанта, что их общение могло бы быть и не таким официальным, подумал он. Обычная рутина. Он ожидал надеялся, - что новому соседу его страны понадобится больше времени для интеграции вооруженных сил, однако общность вооружений и тактического подхода ускорили процесс. Перехват радиопереговоров свидетельствовал, что учения закончены. Телевизионные передачи, поступающие из Объединенной Исламской Республики, тоже подтвердили это, что было немаловажным.

- Странно... - удивленно произнес сержант.

- Что вы имеете в виду? - спросил Сабах.

- Одну минуту, сэр. - Сержант встал и из стоявшего в углу шкафа достал карту, с которой вернулся к своему рабочему месту. - Там нет дороги. Вот посмотрите, сэр. - Он развернул карту, сравнил координаты на экране с координатами на карте - на борту "хищника" находилась собственная глобальная навигационная система, функционирующая на основании информации, получаемой от спутников, которая автоматически сообщала на землю координаты передаваемого изображения, - и постучал пальцем по правому углу карты. - Видите?

Кувейтский офицер перевел взгляд с карты на экран. Теперь на нем виднелась дорога, но это было легко объяснить. Колонна в сотню тяжелых танков без труда превратит почти всякую поверхность в утрамбованный тракт, и именно это тут произошло.

Но раньше здесь не было никакой дороги. Она появилась из-под гусениц танков буквально в течение нескольких часов.

- Ситуация изменилась, майор. Раньше иракская армия всегда придерживалась существующих дорог.

Сабах кивнул. Все было настолько очевидно, что он просто не обратил на это внимания. Несмотря на то что иракцы выросли в пустынной стране и, как принято считать, умеют передвигаться по пустыням, уничтожению их армии в 1991 году способствовало то обстоятельство, что они передвигались только по дорогам иракские офицеры постоянно теряли ориентировку, стоило им только попасть на пустынную местность, вдали от дорожной сети. Тут не было ничего странного - в пустыне, как и в море, отсутствуют ориентиры, - но передвижение воинских подразделений по существующим дорогам позволяло предвидеть их маневры, что являлось слабой стороной армии в условиях войны и давало войскам союзников возможность нападать на иракские части с того направления, откуда их меньше всего ожидали. И вот теперь ситуация изменилась.

- Вы полагаете, что в их распоряжении появились глобальные навигационные системы, как и у нас? - спросил главный сержант.

- Мы что, рассчитывали, что они навсегда останутся такими темными?

***

Президент Райан поцеловал на прощание жену и подошел к лифту. Дети еще спали. Сегодня ему предстояло одно дело. Остальные он пока отставит... У него не было времени, чтобы справиться и с тем и с другим, хотя он попытается, хотя бы отчасти. В вертолете его ждал Бен Гудли.

- Вот отчет Адлера о его поездке в Иран. - Советник по национальной безопасности передал папку президенту. - А это отчет о переговорах в Пекине. Рабочая группа собирается в десять часов и начнет обсуждение. Группа по составлению сводки национальной безопасности встречается в Лэнгли в середине дня.

- Спасибо. - Президент пристегнул ремни и начал читать. Арни и Кэлли поднялись по трапу и заняли кресла впереди.

- У вас есть какие-нибудь предложения, господин президент? - спросил Гудли.

- Бен, разве не ты должен мне их давать?

- Но как иначе я скажу вам, что происходящее кажется мне непонятным?

- Я и так знаю это. Не отходи от телефонов и факсов. Скотт уже, наверно, в Тайбэе. Все, что поступит от него, немедленно сообщай мне.

Турбины взвыли громче, и вертолет поднялся в воздух. Однако Райан вряд ли заметил это. Он думал о своей работе, о всех ее трудностях. Вместе с ним летели Раман и Прайс. На борту президентского "Боинга-747" будут еще агенты Секретной службы, а в Нашвилле их уже ожидало отправленное заранее подразделение агентов. Президентство Джона Патрика Райана продолжалось независимо от того, нравилось ему это или нет.

***

Эта страна, может быть, и невелика, может быть, и не играет значительной роли на мировой арене, может быть, и является парией в международном сообществе, но не потому, что совершила что-то недостойное, разве что сумела добиться процветания для своих граждан. Нет, ее считают отверженной из-за огромного и далеко не такого богатого соседа на западе. Но у этой страны есть демократически выбранное правительство, и ей следовало бы занять достойное место среди других государств, особенно тех, во главе которых тоже стоят правительства, выбранные свободным волеизъявлением народа. Китайская Народная Республика возникла в результате вооруженной борьбы - в этом нет ничего странного, это характерно для большинства стран, напомнил себе государственный секретарь, - и сразу после этого истребила миллионы собственных граждан (никто не знает, сколько именно, просто никто не проявил к этому особого интереса), потом приступила к исполнению революционной программы развития страны ("великий скачок"), которая привела к еще худшим результатам, чем даже в большинстве государств, исповедующих марксистскую идеологию, и начала очередную внутреннюю реформу ("культурная революция"), которая пришла на смену предыдущей кампании под девизом "пусть расцветают сто цветов". Подлинная цель "культурной революции" заключалась в том, чтобы выкурить потенциальных диссидентов и в дальнейшем ликвидировать их руками студентов, революционный энтузиазм которых был поистине революционным по отношению к китайской культуре. Им едва не удалось полностью уничтожить ее, заменив "маленькой красной книжкой", содержащей ответы на все вопросы жизни. Затем произошли новые реформы, якобы призванные заменить марксизм чем-то другим, новая студенческая революция, на этот раз направленная против существующей политической системы, подавленная танками и пулеметами, причем все это высокомерно демонстрировалось по всемирному телевидению. Несмотря на это, остальной мир не имел ничего против того, чтобы континентальный Китай сокрушил своих соотечественников, осмелившихся искать на Тайване другой путь развития.

Вот это и есть real politik, подумал Скотт Адлер, когда все средства хороши для достижения цели. Нечто подобное привело к событиям, носящим название "холокост". Его отцу удалось это пережить, о чем свидетельствует его навсегда сохранившийся номер на руке. Даже его собственная страна официально придерживалась политики "одного Китая", хотя неписанное дополнение гласило, что Китайская Народная Республика обязуется не предпринимать попыток подчинить себе Китайскую Республику, а если договоренность будет нарушена, Америка может принять ответные меры. А может и не принять.

Выпускник Корнельского университета и школы Флетчера по юриспруденции и дипломатии при университете Тафта, Адлер был кадровым дипломатом. Он любил свою страну. Нередко ему приходилось служить инструментом американской политики, а теперь он превратился в голос страны на международной арене. Однако порой он был вынужден защищать политику, которая не отличалась особой справедливостью, и в такие мгновения он пытался понять, не поступает ли он так же, как шестьдесят лет назад поступали другие выпускники Флетчера, высокообразованные и действующие из лучших побуждений люди, которые, когда все закончилось, не могли понять, почему они оказались настолько слепы, что не сумели рассмотреть несправедливости происходящего с первого взгляда.

- У нас есть осколки - скорее даже фрагменты - ракеты, которые застряли в крыле. Нет никаких сомнений, что ракета изготовлена в континентальном Китае, сказал министр обороны Китайской Республики. - Мы дадим возможность вашим экспертам осмотреть их и провести собственные тесты, чтобы подтвердить эту точку зрения.

- Спасибо. Я сообщу об этом своему правительству.

- Значит, дело обстоит следующим образом, - произнес министр иностранных дел. - Они дают согласие на прямой рейс из Пекина в Тайбэй. В частном разговоре не возражают против прибытия авианосца. Отвергают всякую ответственность за инцидент с аэробусом. Признаюсь, не вижу разумного объяснения подобному поведению.

- Я рад, что они выразили интерес только к восстановлению стабильности в этом регионе.

- Подумать только, как любезно с их стороны, - проворчал министр обороны. - Особенно после того, как они намеренно нарушили ее.

- Мы понесли огромные убытки. Иностранные инвесторы снова проявляют беспокойство и, помимо оттока их капитала, мы выглядим нелепо в глазах мирового сообщества. Как вы считаете, может быть, в этом и заключался их замысел?

- Господин министр, если бы дело обстояло именно так, то почему они предложили мне лететь прямо на Тайвань?

- Несомненно, это хитрый маневр, попытка ввести вас в заблуждение, ответил министр иностранных дел, опередив министра обороны.

- Но если так, то почему? - Адлер не мог понять причины подобных действий китайцев. В конце концов они все китайцы - и на острове и на материке. Может быть, благодаря этому разбираются лучше во всем происшедшем.

- Здесь нам ничто не угрожает. Мы знаем это - в отличие от иностранных инвесторов, которые этого не понимают. Но даже сейчас ситуация не совсем нас удовлетворяет. Мы живем на острове, как в замке, окруженном широким рвом, наполненным водой. За рвом находится лев. Этот лев убьет и сожрет нас, как только у него появится такая возможность. Он не может перепрыгнуть через ров и знает это, но все время ходит вокруг и рычит, несмотря на то что отлично понимает тщетность своих попыток. Надеюсь, вы разделяете наше беспокойство.

- Разделяю, сэр, - заверил его государственный секретарь. - Если КНР снизит уровень своей активности, готовы ли вы сделать то же самое? - Даже если они не разбираются в намерениях КНР, может быть, они согласятся уменьшить напряженность в регионе.

- В принципе - да. Технические детали относятся к сфере компетенции моего коллеги. Надеюсь, вы не сочтете наши действия неразумными.

Получается, вся поездка на Тайвань предпринята ради этого простого заявления. Теперь нужно вернуться в Пекин, чтобы передать это. В том-то и суть челночной дипломатии...

***

В медицинском университете Хопкинса был свой детский сад, который обслуживал постоянный персонал, но там часто находились и студенты, занятые лабораторной работой по педиатрии, которую выбрали своей специальностью. Кэтлин вошла в помещение, и ей сразу понравилась его красочная обстановка. За нею следовали четыре агента, все мужчины, потому что в распоряжении Секретной службы не осталось женщин, которым можно было бы поручить эти обязанности. Один из них нес быстрооткрывающийся кейс, в котором скрывался автомат. Поблизости находились трое полицейских в гражданской одежде из городской полиции Балтимора. Они и агенты Секретной службы предъявили друг другу удостоверения личности, и так начался новый день для "Хирурга" и "Песочницы". Кэтлин понравилось лететь на вертолете. Сегодня она познакомится с новыми друзьями, но мать знала, что вечером девочка непременно спросит, где мисс Марлен. Как объяснить, что такое смерть, ребенку, которому еще не исполнилось даже трех лет?

***

Собравшиеся аплодировали с энтузиазмом, который заметно превышал обычный. Не прошло и трех дней после покушения на его младшую дочь, а перед ними стоит президент, занятый своей обычной работой на благо народа, демонстрируя силу, мужество и все остальные достоинства главы государства, подумал Райан. Он начал с молитвы о павших агентах, потому что Нашвилл находился в "библейском поясе", где к подобным вещам относятся весьма серьезно. Его речь приняли очень хорошо, отметил президент, потому что он говорил о вещах, в которые искренне верил. Здравый смысл. Честность. Чувство долга. Просто ему казалось не очень убедительным, когда его голос произносил слова, написанные кем-то другим, тем более что ему трудно было сосредоточиться столь ранним утром.

- Спасибо, и пусть Господь благословит Америку, - закончил он. Толпа встала, и на него обрушились оглушительные аплодисменты. Заиграл оркестр. Райан сошел с бронированной трибуны, чтобы снова пожать руки местным деятелям, и направился к выходу, приветствуя собравшихся.

Арни ждал его за занавесом.

- Для дилетанта ты совсем неплохо справился с речью, - шутливо заметил он. Райан не успел найти соответствующий ответ, как к нему подошла Андреа.

- "Молния" от мистера Адлера, сэр. Она ждет вас в самолете.

- О'кей, тогда в путь. Идите рядом, - сказал президент своему главному телохранителю, направляясь к черному ходу.

- Обязательно, - заверила его Прайс.

- Господин президент! - выкрикнул репортер. Их ждала целая группа, но восклицание телерепортера компании Эн-би-си оказалось самым громким. Райан остановился и повернулся к нему. - Вы будете требовать, чтобы Конгресс поддержал новый законопроект о запрещении продажи огнестрельного оружия?

- Зачем?

- Нападение на вашу дочь было совершено с применением... Райан поднял руку.

- О'кей. Насколько мне известно, при нападении пользовались оружием, которое и так запрещено законом. Мне непонятно, каким образом ужесточение законодательства в результате принятия нового закона сможет улучшить ситуацию.

- Но сторонники запрещения огнестрельного оружия говорят...

- Я знаю, что они говорят. Теперь они пользуются нападением на мою малышку и смертью нескольких достойных американцев для достижения своих политических целей. Как вы относитесь к этому? - спросил президент, отворачиваясь от репортера.

***

- Как ты себя чувствуешь? - спросил врач. Больной описал ему симптомы. Его семейный врач был старым другом. Они даже играли вместе в гольф. Устроить это не стоило хлопот. К концу каждого года он как представитель фирмы "обрастал" множеством клюшек, которые были в идеальном состоянии, так как ими пользовались только для демонстрации на выставках. Большую часть клюшек он дарил молодежным ассоциациям или продавал сельским клубам. Однако некоторые сохранял для подарков своим друзьям, особенно с автографами Грега Нормана.

- У тебя повышенная температура - тридцать восемь и пять. Давление - сто на шестьдесят пять, слишком низкое для тебя. Плохой цвет лица...

- Я знаю, потому что чувствую себя ужасно.

- Ты болен, но не следует придавать этому особого значения. Возможно, подхватил грипп в каком-нибудь баре, да и постоянные перелеты из города в город утомили тебя. Кроме того, я твержу тебе уже много лет, что надо употреблять меньше спиртного. Короче говоря, ты подхватил какой-то вирус, а все остальные обстоятельства ухудшили твое состояние. Когда ты почувствовал себя плохо? В пятницу, верно?

- Вечером в четверг, может быть, утром пятницы.

- И все-таки решил поиграть в гольф?

- Да, и в результате набрал целых восемьдесят очков, - уныло признался больной и покачал головой.

- Я был бы счастлив, если бы мне удалось набрать столько, причем в самом лучшем состоянии. - У врача был гандикап в двадцать очков <При игре в гольф классный игрок после прохождения 18 лунок набирает 72 очка. Это является стандартом. Число очков, превышающее 72, называется гандикапом.>. - Тебе уже за пятьдесят, ты больше не можешь пить всю ночь, как свинья, и утром выглядеть, как орел. Я рекомендую тебе полный отдых. Как можно больше жидкости - ничего спиртного. Продолжай принимать тайленол.

- Ты больше ничего мне не пропишешь? Врач отрицательно покачал головой.

- Антибиотики при вирусных заболеваниях бесполезны. С ними должна справиться твоя иммунная система. Она сделает свое дело, если ты не будешь ей мешать. Но пока ты здесь, я возьму у тебя кровь для анализа. Тебе давно пора проверить уровень холестерина. Сейчас придет моя медсестра. С тобой есть кто-нибудь, кто отвезет тебя домой?

- Да. Я вряд ли смогу сидеть за рулем.

- Отлично. Полежи несколько дней дома. "Кобра" пока обойдется без тебя, а поля для гольфа останутся на прежнем месте, когда ты почувствуешь себя лучше.

- Спасибо. - Он уже почувствовал себя лучше. Так бывает всегда, когда врач говорит тебе, что твоя болезнь не смертельна.

***

- Вот, сэр. - Гудли передал ему лист бумаги. Всего несколько государственных учреждений, даже те, где были установлены кодированные линии связи со "скрэмблерами", имели столь совершенную связь, как та, что была размещена на борту президентского VC-25, чей сигнал вызова был "ВВС-1". Совсем неплохие новости, - прибавил Гудли.

"Фехтовальщик" просмотрел документ, потом опустился в кресло и принялся читать его более внимательно.

- Отлично, Адлер считает, что сумеет разрядить ситуацию, - заметил Райан. - Но он по-прежнему не знает, чем она вызвана.

- Это лучше, чем ничего.

- У рабочей группы есть этот текст?

- Да, господин президент.

- Может быть, они сумеют разобраться в этом лучше меня. Андреа?

- Да, господин президент?

- Передайте пилоту, что пора отправляться в путь. - Он посмотрел по сторонам. - Где Арни?

- Я звоню тебе по сотовой связи, - услышал ван Дамм голос Пламера.

- Слушаю, - отозвался он. - Между прочим, я тоже говорю по сотовому телефону. - Все линии связи на борту президентского авиалайнера были кодированными и могли переключаться в режим "скрэмблирования". Но глава президентской администрации умолчал об этом. Ему просто хотелось дать понять Пламеру, что он не испытывает особого удовольствия от разговора с ним. Джон Пламер был исключен из списка лиц, кому Арни рассылал рождественские открытки. К сожалению, номер прямого телефона ван Дамма все еще был известен репортеру. Как жаль, подумал Арни, что нельзя изменить его. Зато теперь он скажет своему секретарю больше не соединять его с Пламером, во всяком случае в течение того времени, пока он находится в поездке по стране.

- Я знаю, что ты думаешь обо мне.

- Отлично, Джон. Тогда мне не придется говорить об этом.

- Посмотри передачу новостей сегодня вечером. Я буду в самом конце.

- Зачем?

- Посмотри и узнаешь, Арни. До свиданья.

Глава президентской администрации, нажав на кнопку, отключил связь и задумался, стараясь понять, что имеет в виду Пламер. Было время, когда он доверял репортеру. Черт побери, когда-то он даже доверял его партнеру. Арни хотел было сказать президенту о звонке, но решил пока воздержаться. Райан только что произнес совсем неплохую речь, хотя его неоднократно отвлекали от темы выступления, хорошо справился с нелегкой задачей, потому что действительно верил в то, что говорил, а это больше, чем ему следовало знать. Будет глупо отвлекать его внимание посторонними вещами. Выступление Пламера по телевидению запишут на пленку во время перелета в Калифорнию, и если оно заслуживает внимания, Арни покажет его президенту.

***

- Я не знал, что началась эпидемия гриппа, - сказал он, надевая рубашку. Это потребовало усилий - все тело сотрудника автомобильной компании болело и каждое движение давалось с трудом.

- Вирус гриппа всегда бродит по стране. Просто об этом редко сообщают в новостях, - ответил врач, глядя на показания, только что представленные ему медсестрой. - И вы подхватили его.

- Что дальше?

- Дальше - ложитесь в постель. Сообщите в офис, что заболели. Нет смысла заражать всю вашу компанию. Понадобится время. Думаю, к концу недели все пройдет.

***

Группа по составлению сводки национальной безопасности собралась в Лэнгли. Из района Персидского залива поступила масса новой информации, и сейчас ее изучали в конференц-зале на шестом этаже. Фотография Махмуда Хаджи Дарейи, сделанная Чавезом, была увеличена в фотолаборатории ЦРУ до размеров плаката и висела теперь на стене зала. Может, кому-нибудь захочется поиграть в дартс, используя лицо религиозного лидера Объединенной Исламской Республики вместо мишени, подумал Динг.

- Жабы на гусеницах, - фыркнул бывший пехотинец, наблюдая видеозапись, сделанную с "хищника".

- "Великоваты, чтобы прикончить их выстрелами из винтовки, Сандэнс" <Реплика из популярного американского кинофильма "Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид" (1967).>, - заметил Кларк. - Эти бронированные туши всегда пугали меня.

- Противотанковые ракеты легко справятся с ними, мистер К.

- Какова дальность действия легкой противотанковой ракеты, Доминго?

- Четыреста - пятьсот метров.

- Их орудия поражают противника с гораздо большего расстояния, - напомнил Джон. - Не упускай этого из виду.

- Я плохо разбираюсь в технике, - сказал Берт Васко, махнув рукой в сторону экрана. - Что это значит?

На его вопрос ответил один из военных экспертов ЦРУ.

- Это означает, что уровень боевой подготовки вооруженных сил ОИР гораздо выше, чем мы предполагали.

Майор, присланный службой армейской разведки, не стал возражать.

- На меня это произвело такое же впечатление. Вообще-то, подобные учения не требуют особого напряжения, мы не заметили ничего необычного, кроме отличной организованности. Никто не отбился от своих частей...

- Вы полагаете, что они теперь пользуются приборами глобальной навигации? - спросил аналитик ЦРУ.

- Всякий, кто подписывается на журнал "Яхты", может без труда приобрести эти приборы. Насколько я помню, их цена опустилась до четырехсот баксов, сказал офицер своему гражданскому коллеге. - Это означает, что они могут управлять своими мобильными силами намного эффективней. Больше того, их артиллерия стала действовать теперь куда лучше. Если вы знаете, где находятся ваши орудия, где расположился выдвинутый вперед корректировщик огня и где находится цель по отношению к корректировщику, то ваш первый же снаряд ляжет вплотную к цели.

- Четырехкратное увеличение огневой мощи?

- По меньшей мере, - ответил майор. - Этот пожилой джентльмен на стене располагает теперь солидной дубинкой, которой может угрожать соседям. Думаю, эти учения заставили их задуматься.

- Твое мнение, Берт? - спросил Кларк. Васко обеспокоенно заерзал на стуле.

- Это тревожит меня. Все происходит быстрее, чем я ожидал. Не будь у Дарейи других забот, я беспокоился бы еще больше.

- Каких именно? - спросил Чавез.

- Ему нужно заниматься сплочением новой страны, и он не может не знать, что, если только начнет размахивать саблей, наша реакция последует незамедлительно. - Представитель Госдепартамента сделал паузу. - Да, конечно, он хочет продемонстрировать своим соседям, кто самый сильный парень в округе. Когда он на самом деле будет готов сделать что-то?

- С военной точки зрения? - спросил аналитик ЦРУ, обратившись к сотруднику разведки Министерства обороны.

- Если не оглядываться на нас, то он уже готов приступить к военным действиям. Однако ему приходится посматривать в нашу сторону.

***

- А теперь попрошу вас в память о погибших почтить их минутой молчания, произнес Райан, обращаясь к аудитории в Топеке. Здесь было одиннадцать утра. Значит, в Вашингтоне сейчас полдень. Следующая остановка в Колорадо-Спрингс, затем в Сакраменто и далее, слава Богу, - домой.

***

- Вы должны спросить себя, что за человек находится в Белом доме. - Келти проводил пресс-конференцию перед телевизионными камерами. - Погибли пять мужчин и женщин, настоящих американцев, а он считает излишним ввести закон о запрещении огнестрельного оружия. Я просто не могу понять такого бессердечия. Ну что ж, если ему наплевать на гибель мужественных агентов Секретной службы, то я придерживаюсь иной точки зрения. Сколько еще американцев будет убито, прежде чем он поймет, насколько важен такой закон? Неужели для этого требуется гибель члена его семьи? Мне очень жаль, но я просто не могу в это поверить.

***

- Все мы помним время, когда те, кто стремились к переизбранию в Конгресс, говорили нам: "Голосуйте за меня, потому что взамен каждого доллара, уплаченного в качестве налога, в наш округ поступит доллар и двадцать центов". Вы помните подобные заявления? - спросил президент. - Они умалчивали об одном - вернее, они умалчивали о многом.

Прежде всего, кто утверждает, что ваше благополучие зависит от правительственных дотаций? Разве мы голосуем за доброго Санта-Клауса? Скорее наоборот Это правительство не может существовать без ваших денег.

Во-вторых, разве они не говорили вам: "Голосуйте за меня, потому что я выступаю против этих отвратительных ублюдков из Северной Дакоты"? Разве в этом штате тоже не живут американцы?

В-третьих, истинная причина дефицита государственного бюджета заключается в том, что каждый округ получает больше в виде денег, поступающих от правительства, чем он теряет от уплаты федеральных налогов, - извините меня, я имел в виду прямые федеральные налоги, те, которые вы видите собственными глазами.

Итак, они с гордостью заявляли вам, что тратят больше денег, чем имеется в их распоряжении. Если ваш сосед, живущий в доме рядом, скажет вам, что он выписывает чеки на ваш банк, хотя на его счету нет денег, разве вы не обратитесь в полицию?

Все мы знаем, что правительство забирает больше денег, чем возвращает обратно. Оно просто научилось скрывать это. Дефицит федерального бюджета означает, что всякий раз, когда вы занимаете деньги, это обходится вам в более крупную сумму, чем следовало бы, но почему? Да потому что правительство занимает столько денег, что процентные ставки ползут вверх.

Таким образом, дамы и господа, каждый взнос за дом и автомобиль, купленные в рассрочку, оплата счета по кредитной карточке - это тоже налог. Может быть, они пойдут вам навстречу и снизят процентную ставку по уплачиваемым налогам. Разве это не любезно с их стороны? Ваше правительство снижает вам процентные ставки на деньги, которые вы вообще не должны платить, и затем вам говорят, что вы получаете больше, чем заплатили.

Райан сделал паузу.

- Есть ли среди вас хоть один человек, который действительно верит в это? - продолжал президент. - Разве есть люди, которые действительно верят, когда им говорят, что Соединенные Штаты не могут позволить себе не платить больше денег, чем имеется у государства? Неужели этому учили нас Адам Смит и Давид Рикардо? Я не помню такого, хотя имею ученую степень в области экономики.

Уважаемые дамы и господа! Я не политический деятель и приехал сюда не для того, чтобы поддерживать ваших кандидатов на вакантные места в палате народных представителей. Я приехал сюда, чтобы попросить вас задуматься над тем, какой выбор вы сделаете. Вы тоже должны выполнить свой долг. Правительство принадлежит вам, а не вы правительству. Когда завтра вы пойдете голосовать, прошу вас, подумайте о кандидатах и о том, какие идеи они защищают. Задайте себе вопрос: "Разумны ли эти идеи?" - и сделайте свой выбор. Если же вам не нравится ни один из кандидатов, все равно идите на участки для голосования, уединяйтесь в кабине, а затем отправляйтесь домой, не проголосовав ни за кого из кандидатов. Но хотя бы придите на участки. В этом ваш гражданский долг.

***

Во двор въехал фургон конторы по ремонту отопления и кондиционеров. Когда он остановился, из него вышли двое мужчин и, поднявшись на крыльцо, постучали.

- В чем дело? - удивленно спросила хозяйка дома.

- Мы из ФБР, миссис Сминтон. - Один из приехавших показал свое удостоверение. - Вы позволите нам войти?

- Зачем? - спросила шестидесятидвухлетняя вдова.

- Мы хотим обратиться к вам за помощью. - На расследование потребовалось больше времени, чем предполагалось. Оружие, которым пользовались при нападении на "Гигантские шаги", проследили до фирмы-производителя, затем к оптовому торговцу, далее к хозяину магазина, торгующему оружием, и, наконец, узнали имя покупателя и адрес, по которому он проживает. Узнав адрес, ФБР и Секретная служба обратились к окружному судье, который подписал ордер на обыск и арест.

- Заходите.

- Спасибо. Миссис Сминтон, вы знаете джентльмена, который живет в соседнем доме?

- Вы имеете в виду мистера Азира?

- Совершенно верно.

- Не особенно хорошо. Иногда мы здороваемся.

- Вам известно, дома ли он сейчас?

- Его автомобиля нет, - заметила женщина, посмотрев в окно. Агенты уже знали это. Мистеру Азиру принадлежал голубой универсал "олдсмобиль" с мэрилендскими номерами. Сейчас его разыскивали все полицейские в радиусе двухсот миль.

- Вы не помните, когда видели мистера Азира последний раз?

- По-моему, в пятницу. У его дома стояло несколько автомобилей и пикап.

- О'кей. - Агент достал из кармана своего комбинезона портативную рацию. Приступайте, приступайте. Птичка скорее всего - повторяю, скорее всего - уже улетела.

На глазах изумленной вдовы прямо из-за дома, что был в трех сотнях ярдов, показался вертолет. С обоих его бортов вниз упали тросы, по которым соскользнули на землю вооруженные агенты. Одновременно с обеих сторон дороги к дому мистера Азира с ревом устремились автомобили и свернули на широкую лужайку. При обычных обстоятельствах события развивались бы не так быстро, но теперь поступил приказ действовать молниеносно. Тут же выбили переднюю и заднюю двери, через тридцать секунд взвыла сирена охранной сигнализации. Затем в рации что-то щелкнуло.

- Пусто, в доме пусто. Говорит Бетц. Обыск закончен, в доме никого нет. Присылайте техников. - И тут же появились два автобуса. Они въехали по дорожке, ведущей к дому мистера Азира, и первое, что сделали вновь прибывшие, - взяли образцы гравия с подъездной дорожки и травы с лужайки, чтобы сравнить с образцами, взятыми с арендованных автомобилей, оставленных у детского сада.

- Миссис Сминтон, мы не могли бы сесть? Нам нужно задать вам несколько вопросов относительно мистера Азира.

***

- Итак? - спросил Мюррей, войдя в командный центр ФБР.

- Безрезультатно, - ответил агент, сидевший у консоли связи.

- Проклятье. - Мюррей выругался почти бесстрастно - иного он и не ожидал. Но все-таки надеялся получить хоть какую-то информацию. В распоряжении техников имелась масса вещественных доказательств - образцы гравия, трава, грязь с внутренней стороны бамперов могли стать доказательством того, что автомобили подъезжали к дому мистера Азира. Ковровые волокна бордовые шерстинки на ботинках убитых террористов - свидетельствовали, что те заходили внутрь дома. Сейчас группа из десяти агентов ФБР начала заниматься выяснением того, кем на самом деле был этот Мордекай Азир. Вряд ли кто-нибудь сомневался в том, что он был таким же евреем, как Эйхман. Желающих заключить пари по этому поводу не нашлось.

- Командный центр, говорит Бетц. - Билли Бетц был помощником специального агента, возглавлявшего полевое отделение ФБР в Балтиморе, и бывшим снайпером из группы быстрого реагирования, чем и объяснялся его стремительный спуск из вертолета, когда он вел за собой своих агентов, среди которых была одна женщина.

- Билли, это Дэн Мюррей. Что нового?

- Вы не поверите! Мы обнаружили полупустой ящик патронов калибра семь и шесть, и номера партий совпадают, господин директор. На полу гостиной темно-красный шерстяной ковер. Именно тут и жил их агент. Из шкафа в спальне хозяина исчезла кое-какая одежда. По моему мнению, по меньшей мере двое суток здесь никого не было. Дом проверен. Мин-ловушек не обнаружено. Техники принялись за работу. - И все это за восемьдесят минут с того момента, как специальный агент, глава отделения ФБР в Балтиморе, вошел в здание федерального суда. Они опоздали, хотя действовали очень быстро.

В состав группы судебно-медицинских экспертов входили представители ФБР и Бюро по контролю за алкоголем, табаком и огнестрельным оружием - это федеральное агентство переживало трудные времена, но в нем работали превосходные специалисты. Они будут заниматься домом несколько часов. У всех на руках были перчатки. Отовсюду в доме будут сняты отпечатки, которые можно сравнить с отпечатками пальцев мертвых террористов.

***

- Несколько недель назад я дал клятву ограждать и защищать Конституцию Соединенных Штатов. Я дал эту клятву уже второй раз. Первый раз, когда стал лейтенантом морской пехоты, закончив бостонский колледж. Сразу после этого я прочитал Конституцию, чтобы убедиться в том, что именно я обязался защищать.

Дамы и господа, мы часто слышим от политиков, что они хотят, чтобы правительство дало вам полноту власти, дабы вы могли осуществлять необходимые мероприятия.

На самом деле все обстоит иначе, - убежденно заявил Райан. - Томас Джефферсон писал, что правительства получают свои справедливые полномочия на основании согласия тех, кем они управляют. Все вы должны прочитать Конституцию. Конституция Соединенных Штатов была написана не для того, чтобы объяснять вам, что вы должны делать. Она устанавливает баланс между тремя ветвями власти. Конституция говорит правительству, что оно может делать и чего не может. Правительство не может ограничить ваше право на словоизъявление. Правительство не может говорить вам, кому молиться. Правительство не имеет права делать очень многое. Правительство действует гораздо эффективнее, когда требуется забрать что-то у вас, чем дать, но самое главное - правительство не должно предоставлять вам никаких полномочий. Это вы даете полномочия правительству. Во главе нашей страны стоит правительство народа. Не вы принадлежите правительству, а оно принадлежит вам.

Завтра вы будете выбирать не хозяев, а слуг, которые будут исполнять ваши желания, вы будете выбирать защитников своих прав. Мы не говорим вам, как поступать, это вы говорите нам, что нужно делать.

Моя работа заключается не в том, чтобы забирать у вас деньги и возвращать их обратно. Она состоит в том, чтобы брать столько денег, сколько необходимо для служения вам, - и я должен исполнять эту работу как можно результативней. Государственная служба - важный долг, который влечет за собой огромную ответственность, но она не должна приносить выгоды тем, кто работают на ней. Те, кто находятся на государственной службе, являются вашими слугами и должны приносить себя в жертву ради вас, а не наоборот.

В прошлую пятницу три достойных американца и две достойные американки погибли на службе своей стране. Они защищали жизнь моей дочери Кэтлин. Но там были и другие дети, и, защищая одного ребенка, вы защищаете всех детей. Такие люди ничего не просят, кроме вашего уважения. И они его заслуживают.

Они заслуживают ваше уважение, потому что делают то, что способен делать не каждый из нас. Именно поэтому мы нуждаемся в них. Они поступают на эту опасную и ответственную службу, потому что понимают, насколько эта служба важна, потому что они думают о нас, потому что они и мы - это одно целое. Вы и я знаем, что не все государственные служащие похожи на них. Но не они виноваты в этом, нет, в этом виноваты вы. Если вы не будете требовать самого лучшего, то не получите этого. Если вы не дадите необходимых полномочий честным и достойным людям, то эти полномочия попадут в руки недостойных людей, которые захватят больше власти, чем нужно, и используют ее так, как им этого хочется, а не так, как хочется вам.

Дамы и господа, вот почему ваш долг избрать завтра достойных людей в качестве своих представителей является столь важным. Многие из вас имеют свои предприятия и нанимают людей, которые работают на вас. У большинства из присутствующих здесь есть свои дома, и иногда вы нанимаете сантехников, водопроводчиков, электриков, столяров, чтобы они сделали что-то для вас. Вы стараетесь нанимать хороших людей, потому что вы платите им за их работу и хотите, чтобы она была сделана хорошо. Когда заболевает ваш ребенок, вы обращаетесь к лучшему врачу и внимательно следите за тем, что делает этот врач, насколько хорошо и квалифицированно он лечит ребенка. Почему? Да потому что самое главное для вас - это жизнь вашего ребенка.

Америка тоже ваш ребенок. Америка - это страна, которая навсегда останется молодой. Америке нужны люди, которые заботились бы о ней. Вот почему ваш долг выбрать в палату представителей достойных людей, независимо от партийной принадлежности, пола, национальности или всего иного, кроме честности и преданности. Я не могу и не буду говорить вам, какой кандидат заслуживает избрания в Конгресс. Бог дал вам право свободного выбора. Конституция защищает это право. Если вы не сможете правильно и разумно воспользоваться этим правом, значит, вы предали самих себя и ни я и ни кто-либо другой не сможет исправить допущенную вами ошибку.

Спасибо, что вы пришли встретиться со мной во время моего первого визита в Колорадо-Спрингс. Завтра для вас решающий день. Воспользуйтесь им, чтобы выбрать в качестве своих представителей достойных людей.

***

- Президент Райан совершает поездку по стране накануне выборов в Конгресс, произнося речи, явно нацеленные на то, чтобы привлечь симпатии консервативных избирателей. Но даже в этот момент, когда федеральные правоохранительные агентства расследуют обстоятельства зверского нападения на его собственную дочь, президент наотрез отказывается от намерения улучшить законодательство с целью ужесточить контроль за огнестрельным оружием. Сегодня мы получили информацию от корреспондента Эн-би-си Хэнка Робертса, сопровождающего президента в поездке по стране. - Том Доннер продолжал смотреть в камеру, пока на ней не погас красный огонек.

- У меня создалось впечатление, что сегодня он говорил весьма разумные вещи, - заметил Пламер, пока перематывалась лента.

- Упоминание о Смите и Рикардо придумано, должно быть, Кэлли Уэстон, ответил Доннер, перелистывая текст. - Странно, раньше она писала отличные речи для Боба Фаулера.

- Ты читал эту речь?

- Перестань, Джон, нам не нужно читать то, о чем он говорит. Мы знаем, что он собирается сказать.

- Десять секунд, - произнес продюсер, надев наушники.

- Между прочим, ты написал хороший текст для заключительной части передачи, Джон. - На счет "три" лицо Тома расплылось в улыбке.

- Крупные силы федеральных ведомств брошены на расследование обстоятельств нападения на дочь президента, происшедшее в пятницу. Мы получили следующее сообщение от Карен Стаблер из Вашингтона.

- Я так и думал, что он тебе понравится, Том, - ответил Пламер, когда огонек снова погас. Тем лучше, подумал он. Теперь его совесть чиста.

***

Президентский авиалайнер VC-25 взлетел точно по расписанию и направился на север, чтобы обойти плохую погоду над северной частью Нью-Мексико. Арни ван Дамм сидел наверху, в центре связи. Здесь было достаточно аппаратуры, чтобы управлять отсюда половиной мира - по крайней мере так казалось, - а под тонкой наружной оболочкой самолета скрывалась параболическая спутниковая антенна, чья сложнейшая система управления могла найти любой спутник связи и замкнуться на нем. По указанию главы президентской администрации на антенну поступала сейчас передача телевизионного канала Эн-би-си со спутника связи Хьюза.

- В заключение выслушайте комментарии нашего специального корреспондента Джона Пламера. - Доннер любезно повернулся к своему коллеге. - Джон.

- Спасибо, Том. Я начал заниматься журналистикой много лет назад, поскольку эта профессия увлекала меня еще в юности. Я помню свой детекторный приемник - те из вас, кто прожили долгую жизнь, помнят, что там приходилось подсоединять заземление к трубе, - объяснил он с улыбкой. - Я помню репортажи Эда Марроу из Лондона, когда столица Англии подвергалась германским бомбардировкам, репортажи Эрика Севереда из джунглей Бирмы, короче говоря, помню всех отцов-основателей нашей профессии. Это были гиганты журналистики. Я вырос с красочными картинами в своем воображении, нарисованными словами людей, которым верила вся Америка. Я решил, что поиски правды и передача ее людям являются благородным делом и посвятил этому свою жизнь.

Мы не всегда идеальны в исполнении своих обязанностей журналистов, продолжал Пламер. - Никому не дано быть идеальным.

Доннер, сидевший справа, озадаченно смотрел на "бегущую строку". Слова на ней ничуть не походили на те, что говорил Джон. Лишь теперь он понял, что, хотя перед Пламером лежали печатные страницы, комментатор говорил по памяти, как в прежние времена. Только представьте себе - наизусть запомнить текст выступления!

- Мне хотелось бы сказать, что я горжусь своей профессией. Да, было время, когда я особенно гордился ею.

Я сидел у микрофона, когда Нил Армстронг спустился на поверхность Луны, обращался к слушателям и в другие, более печальные моменты, такие, как похороны Джека Кеннеди. Но чтобы быть настоящим профессионалом, недостаточно просто присутствовать, недостаточно говорить в микрофон. Настоящий профессионал должен защищать что-то, верить в то, что он говорит, отстаивать свою точку зрения.

Несколько недель назад мы провели в течение одного дня два интервью с президентом Райаном. Первое интервью, взятое утром, было записано на пленку, а второе шло прямо в эфир. Вопросы, которые задавались президенту во время первого интервью, несколько отличались от тех, которые задавали ему в ходе второго. Разница в вопросах была не случайной. В промежуток между первым и вторым интервью нам предложили встретиться с одним человеком. Я не буду пока говорить, кто это был, вы узнаете об этом позже. Он предоставил в наше распоряжение определенную информацию. Это была секретная информация, цель которой заключалась в том, чтобы нанести удар президенту, и в то время такой подход казался достаточно разумным. Это было не так, но тогда мы не знали этого. Нам казалось, что утром мы не задали президенту те вопросы, которые следовало. Мы хотели задать и заострить их.

И тогда мы решили солгать. Мы обманули главу президентской администрации Арнольда ван Дамма. Мы сказали ему, что кассета с видеозаписью утреннего интервью президента повреждена. Таким образом мы солгали и президенту. Однако хуже всего, что мы солгали вам, нашей аудитории. Сейчас кассеты с видеозаписью у меня, и я убедился, что они ничуть не повреждены.

При этом мы не нарушили никакого закона. Первая поправка позволяет нам делать почти все, что нам захочется, и это правильно, потому что вы, наши зрители, принимаете окончательное решение о том, что мы делаем и кем являемся. Но есть одна вещь, которую мы не имеем права нарушать, - это ваше доверие.

Я не сторонник президента Райана. Я не согласен с ним по многим вопросам. Если он примет решение выставить свою кандидатуру на выборах, я, возможно, буду голосовать за кого-нибудь другого. Однако я стал частью этой лжи и не могу жить, не рассказав о ней. Какими бы недостатками ни обладал наш президент Джон Патрик Райан, он честный человек, и я не должен позволять личным чувствам оказывать влияние на свою работу.

В данном случае я нарушил это правило. Я совершил ошибку. Я прошу извинения у президента и прошу извинения у вас. Наверно, это станет концом моей карьеры как телевизионного комментатора. Если так, то я хочу уйти из телевидения точно так же, как и пришел в него: по мере своих сил и возможностей говоря правду.

- До свиданья, желаю вам от службы новостей Эн-би-си доброй ночи. - Пламер глубоко вздохнул, глядя в камеру.

- Какого черта?!

Пламер встал, прежде чем ответить.

- Если ты не знаешь ответа на этот вопрос, Том...

На столе Пламера зазвонил телефон, вернее, на нем замигала лампочка вызова. Он решил не отвечать на него и прошел в свою раздевалку. С остальным пусть разбирается Том Доннер.

***

В двух тысячах миль от Вашингтона, над национальным парком "Скалистые горы", Арнольд ван Дамм остановил запись, извлек кассету и по винтовой лестнице пошел с нею в президентский салон в носовой части авиалайнера.

Райан знакомился с текстом следующей и последней речи этого дня.

- Джек, думаю, тебе надо посмотреть это, - широко улыбнулся глава администрации.

***

Все когда-нибудь случается впервые. На этот раз это случилось в Чикаго. Женщина побывала у своего врача вечером субботы, и он сказал ей то же самое, что и всем остальным. Грипп. Аспирин. Побольше жидкости. Постельный режим. Однако, глядя в зеркало, она заметила как изменился цвет ее кожи, и это напугало женщину больше всех остальных симптомов. Она позвонила своему врачу, но наткнулась на автоответчик, а эти пятна не могли ждать. Она села в машину и поехала в медицинский центр Чикагского университета, один из лучших в Америке. Ей пришлось подождать в приемной экстренной помощи около сорока минут, и когда ее вызвали, она встала и пошла к столу, но, не справившись с собой, рухнула на кафельный пол на виду у персонала. Последовала мгновенная реакция, и уже через минуту два санитара вкатили ее на каталке в кабинет. Одна из сестер несла сзади бумаги больной.

Молодой врач, которому предстояло осмотреть ее, оказался практикантом, это был его первый день в больнице. Он закончил университет и теперь специализировался на терапии.

- Что случилось? - спросил он, глядя на больную.

- Вот, - сказала сестра из приемного отделения, передавая врачу заполненные бланки. Врач быстро просмотрел их. Тем временем две медсестры принялись проверять пульс, измерять кровяное давление, температуру.

- Похоже на симптомы гриппа, но что это?

- Частота сердечных сокращений сто двадцать, кровяное давление.., одну минуту. - Медсестра проверила его еще раз. - Кровяное давление девяносто на шестьдесят? - удивилась она. Больная выглядела слишком нормально для столь низкого давления.

Тем временем врач расстегнул блузку женщины, и ему все сразу стало ясно. Он тут же вспомнил страницы своих учебников. Молодой практикант предупреждающе поднял руки.

- Немедленно прекратите все, чем вы занимаетесь. По-видимому, мы столкнулись с серьезным заболеванием. Я хочу, чтобы все, не теряя ни минуты, надели перчатки и защитные маски.

- Температура тридцать девять и семь, - сказала другая медсестра, отходя от пациентки.

- Это не грипп. У нее сильное внутреннее кровотечение, а эти пятна - это петачии. - Врач надел маску и сменил перчатки. - Вызовите сюда доктора Куинна.

Медсестра побежала выполнять его указание, а врач снова посмотрел на бланки, заполненные при приеме пациентки. Кровавая рвота, темный стул. Пониженное кровяное давление, высокая температура и подкожные кровоизлияния. Но ведь мы в Чикаго, запротестовал его мозг. Он взял шприц.

- Всем отойти назад, никто не должен приближаться к моим рукам, - сказал врач, ввел иглу шприца в вену пациентки и набрал пять кубических сантиметров крови.

- Что тут у вас? - спросил входя доктор Джо Куинн. Молодой врач перечислил симптомы, переставляя пробирки с кровью на стол.

- Что можешь сказать, Джо? - спросил он коллегу.

- Если бы мы находились в каком-нибудь другом регионе мира...

- Совершенно верно. Геморрагическая лихорадка, если такое вообще возможно.

- Кто-нибудь не спрашивал ее, ездила ли она недавно куда-нибудь? - спросил Куинн.

- Нет, доктор, - ответила сестра из приемного отделения.

- Пакеты со льдом, - сказала старшая медсестра, она уже успела принести целую груду. Пакеты поместили подмышки, вокруг шеи и всюду, где они могли охладить потенциально смертельный жар тела.

- Может быть, дилантин? - предложил Куинн.

- У нее еще не наступили судороги. Проклятье. - Врач взял хирургические ножницы и разрезал бюстгальтер. На груди пациентки тоже виднелись петачии. Она серьезно больна. Сестра, позвоните доктору Клайну из отдела инфекционных заболеваний. Он сейчас дома. Попросите его немедленно приехать. А пока нам надо постараться сбить температуру, привести ее в сознание и выяснить где она была за последнее время, черт побери.

Глава 47

Пациент "Зеро"

Марк Клайн был профессором медицинского центра Чикагского университета и потому привык работать днем. Вызов почти в девять вечера удивил его, но он был врач и немедленно выехал в больницу. Этим вечером понедельника ему понадобилось двадцать минут, чтобы доехать от дома до отведенного для него места стоянки. Он миновал охранников, облачился в медицинский халат и, войдя в приемную "скорой помощи" со двора, спросил старшую медсестру, где находится доктор Куинн.

- Во втором изоляторе, профессор, - ответила она. Через двадцать секунд Клайн замер перед дверью изолятора, увидев на ней предупредительный знак. Он надел перчатки и защитную маску и только тогда вошел в палату.

- Привет, Джо.

- Я не хотел никуда сообщать об этом, не проконсультировавшись с вами, профессор. - Куинн протянул Клайну карточку пациентки.

Клайн окинул взглядом запись и похолодел. Потом начал читать сначала, внимательно, строчку за строчкой, то и дело поглядывая на больную, чтобы сравнить запись с внешним видом пациентки. Белая женщина - все верно, сорок один год - похоже, разведена - это ее дело, живет в квартире примерно в двух милях от больницы - хорошо, во время приема температура тридцать девять и семь - очень высокая, а вот давление необычайно низкое. Петачии?

- Дайте-ка мне осмотреть ее, - сказал Клайн. К пациентке возвращалось сознание. Она двигала головой и что-то бормотала. - Какая сейчас температура?

- Тридцать восемь, нам удалось сбить ее, - ответил молодой врач, и Клайн откинул зеленую простыню. Больная лежала обнаженной, и кровоподтеки резко выделялись на бледной коже. Клайн посмотрел на окружающих его врачей.

- Она ездила куда-нибудь?

- Это нам неизвестно, - признался Куинн. - Мы осмотрели ее сумочку. Похоже, она служащая компании "Сиэрс", компания размещается вон в том небоскребе.

- Вы осмотрели ее?

- Да, доктор, - одновременно ответили Куинн и молодой врач.

- Не обнаружили укусов животных?

- Нет. Никаких укусов, никаких следов уколов, ничего необычного. Все нормально.

- Вероятнее всего, это геморрагическая лихорадка, способ заражения пока неизвестен. Переведите ее наверх, полная изоляция, максимальные предосторожности. В палате проведите полное обеззараживание.

- Мне казалось, что вирусы передаются только...

- Никто не знает этого, доктор, а то, чему я не могу найти объяснения, пугает меня. Я бывал в Африке, видел лихорадки Лхасса и Кью. Лихорадка Эбола мне не встречалась. Однако похоже, что она больна одной из этих вирусных лихорадок, - сказал Клайн, впервые произнося эти ужасные названия.

- Но как...

- Когда вы не знаете чего-то, исходите из того, что это вам неизвестно, сказал профессор Клайн молодому практиканту. - Когда речь заходит об инфекционных болезнях, если вы не сумели выяснить методы передачи, всегда исходите из худшего. Худшим в данном случае является передача воздушным путем, так что исходите из этого. Переведите ее в мое отделение. Все, кто находились в контакте с нею, должны принять самые строгие меры обеззараживания, как при СПИДе или гепатите. Самые строгие, - подчеркнул он. - Где образец взятой у нее крови?

- Вот он. - Практикант, принявший больную женщину, показал на красный пластиковый контейнер.

- Что дальше? - спросил Куинн.

- Мы отправим образец крови в Атланту, но я, пожалуй, тоже посмотрю на него. - В отделении Клайна была великолепная лаборатория, где он занимался главным образом СПИД ом, который занимал сейчас все его внимание.

- Можно мне пойти с вами? - попросил Куинн. - Моя смена заканчивается через несколько минут. - Понедельник был обычно спокойным днем для пунктов неотложной помощи. Адскими днями были суббота и воскресенье.

- Конечно.

***

- Я знал, что Хольцман придет мне на помощь, - сказал Арни. Пока "Боинг-747" снижался к Сакраменто, он налил себе виски, чтобы отпраздновать победу.

- Почему? - спросил президент.

- Боб - крутой сукин сын, зато он честный сукин сын. Это также означает, что он хладнокровно, будучи полностью убежденным в своей правоте, сожжет тебя на костре, если увидит, что ты заслуживаешь такой участи. Всегда помни это, посоветовал глава администрации.

- Значит, Доннер и Пламер солгали... Проклятье.

- Все лгут, Джек. Даже ты. Вопрос только в каком контексте. Иногда ложь предназначена для того, чтобы защитить правду. В каких-то случаях ко лжи прибегают, чтобы эту правду скрыть. А иногда лгут, чтобы отрицать ее. Наконец, случается, что лгут потому, что на правду им просто наплевать.

- А что произошло в этом случае?

- Сочетание предыдущих вариантов. Эд Келти хотел, чтобы они поставили тебя в невыгодное положение перед публикой и обманул их. Но я разделался с этим паршивым ублюдком. Бьюсь об заклад, что завтра на первой полосе "Вашингтон пост" появится статья, разоблачающая Келти как человека, который намеренно ввел в заблуждение двух очень известных телевизионных репортеров, и пресса накинется на него, как стая волков. - Репортеры, сидевшие в хвостовом салоне самолета, уже увлеченно обсуждали случившееся. Арни позаботился о том, чтобы запись передачи Эн-би-си показали по бортовой кабельной телесети.

- И это потому, что из-за него создалось впечатление, будто они обманули свою телевизионную аудиторию...

- Правильно, босс, - согласился ван Дамм и осушил свой стакан. Он не добавил, что этого могло и не произойти, не случись нападения на Кэтлин Райан. Даже репортеры порой испытывают сострадание, что, возможно, сыграло решающую роль в перемене отношения Пламера. Но он сам организовал тщательно отмеренную утечку информации Бобу Хольцману. Арни решил, что после посадки пошлет агента Секретной службы на поиски хорошей сигары. Он чувствовал, что в ознаменование успеха имеет право на сигару.

***

Внутренние часы Адлера совершенно сбились с привычного ритма. Он обнаружил, что, если время от времени дремлешь, сидя в кресле, это помогает решать проблемы. К тому же послание, которое он должен был передать, было простым и понятным. Автомобиль остановился. Подбежавший чиновник с вежливым поклоном открыл дверцу. Адлер подавил зевок и вошел в здание министерства.

- Весьма приятно вновь встретиться с вами, - сказал через переводчицу министр иностранных дел КНР. Чанг Хансан снова присутствовал в кабинете и присоединился к приветствию министра.

- Ваше любезное согласие на прямые рейсы несомненно упростило процесс переговоров. Я очень благодарен вам за это, - ответил государственный секретарь, опускаясь в кресло.

- Однако вы должны иметь в виду, что нас вынудили к этому чрезвычайные обстоятельства, - заметил министр иностранных дел.

- Да, конечно.

- Какие же новости от наших заблудших родственников вы хотите нам передать?

- Они полностью согласны снизить уровень своей боеготовности, как только к этому приступите вы. В результате этого они надеются в дальнейшем уменьшить напряженность в вашем регионе.

- А как относительно их оскорбительных обвинений, которые они позволили в наш адрес?

- Господин министр, этот вопрос вообще не поднимался. По моему мнению, они не меньше вас заинтересованы в восстановлении мирных отношений.

- Как это любезно с их стороны, - заметил Чанг. - Они нарушили существующую договоренность, начали военные действия, сбили два наших истребителя, повредили свой собственный авиалайнер, что привело к гибели более ста человек, - независимо от того, было ли это преднамеренным актом или явилось следствием недостаточной подготовки, - и теперь утверждают, что готовы пойти нам навстречу в отказе от подобных провокаций. Надеюсь, ваше правительство оценит то терпение, с которым мы относимся к подобному поведению.

- Господин министр, мир идет на пользу всем, не правда ли? Америка с удовлетворением отмечает, что обе стороны стремятся к решению возникшего конфликта с помощью этих неофициальных переговоров. Китайская Народная Республика действительно проявила конструктивный подход к решению проблемы, а правительство на Тайване готово последовать вашему примеру. Разве можно требовать чего-то большего?

- Самой малости, - ответил министр иностранных дел. - Мы настаиваем всего лишь на компенсации за смерть наших летчиков. У каждого из них осталась семья.

- Их истребители первыми открыли огонь, в этом не приходится сомневаться, - добавил Чанг.

- Вполне возможно, но вопрос о сбитом авиалайнере остался нерешенным.

- Неужели вы думаете, что мы имеем к этому какое-то отношение? - Лицо министра иностранных дел выражало неподдельное удивление.

Вряд ли существует что-то более скучное, чем переговоры между государствами, но для таких переговоров есть причина. Внезапные или неожиданные действия могут заставить одну из стран сделать необдуманное заявление. Неожиданное давление, оказанное на одного из участников переговоров, способно вызвать у него гнев, а гневу не место в дискуссиях на высоком уровне, он плохой советчик. Вот почему важные переговоры никогда не приводят к конкретным решениям, они ведутся постепенно, что позволяет каждой стороне тщательно обдумать свою позицию, и в конце концов принимаются коммюнике, в определенной степени устраивающие обе стороны.

Требование компенсации явилось нарушением этого правила. Правильнее было бы упомянуть об этом при первой встрече, тогда Адлер, вылетев в Тайбэй, передал бы там это требование КНР, представив его как свое собственное предложение, после того как правительство Китайской Республики согласилось принять меры, направленные на снижение напряженности в регионе. Но оно уже дало на это свое согласие, и теперь КНР хотела, чтобы американский госсекретарь обратился к правительству островного государства с просьбой о компенсации в качестве условия установления мирных отношений. Это выглядело оскорбительным актом в глазах правительства Тайваня, а также являлось намеренным оскорблением правительства Америки, которое использовали как подставную фигуру в переговорах между двумя странами.

Подобный шаг правительства КНР был тем более оскорбительным, что Адлер знал, что тайваньский авиалайнер сбил истребитель ВВС континентального Китая, продемонстрировав высокомерное презрение к ценности человеческой жизни, за которую теперь правительство КНР требовало компенсацию!

И снова Адлер задумался над тем, какие подробности инцидента известны Китайской Народной Республике. Если они знакомы со всеми обстоятельствами, то тут определенно ведется какая-то игра, правила которой ему неизвестны.

- Мне представляется более разумным, если бы обе стороны сами компенсировали свои потери, - высказал предложение Адлер.

- Весьма сожалею, но мы не можем согласиться с такой точкой зрения. Как вы понимаете, тут дело принципа. Тот, кто совершил враждебный акт, должен загладить свою вину.

- Но что, если... У меня нет доказательств этого, но что, если будет доказано, что истребитель КНР случайно повредил авиалайнер? В этом случае ваше требование компенсации может показаться несправедливым.

- Такого не может быть. Мы опросили наших уцелевших летчиков, и их ответы были однозначными, - снова прозвучал голос Чанга.

- Какой компенсации вы требуете? - спросил госсекретарь.

- Двести тысяч долларов за каждого из четырех погибших летчиков. Эти деньги будут, разумеется, выплачены их семьям, - пообещал Чанг.

- Я могу изложить вашу просьбу...

- Извините меня. Это не просьба, а требование, - прервал Адлера министр иностранных дел.

- Понятно. Я могу сообщить о занятой вами позиции другой стороне, но хочу убедительно просить вас не делать это условием обещания снизить напряженность.

- Такова наша позиция. - Взгляд министра иностранных дел, устремленный на Адлера, был абсолютно невозмутимым.

***

- ..Господь, благослови Америку, - закончил свое выступление Райан. Толпа дружно встала под возгласы одобрения. Заиграл оркестр - Джек убедился, что оркестры встречают его повсюду, - и он спустился с трибуны, окруженный кольцом обеспокоенных агентов Секретной службы. Ну что ж, подумал президент, и на этот раз из-за ослепительных вспышек фотокамер не послышалось выстрелов. Он с трудом подавил очередной зевок. Поездка по стране продолжалась уже больше двенадцати часов. Казалось бы, четыре выступления - не столь уж тяжелая физическая нагрузка, но Райан уже понял, насколько изматывают человека публичные выступления. Всякий раз, когда он поднимался на трибуну, его охватывала нервная дрожь, и хотя это продолжалось всего несколько минут, накапливающееся напряжение не могло не сказываться. Торжественный обед ничуть его не успокоил. Блюда казались безвкусными - меню тщательно составляли, чтобы угодить всем, а в результате никто не проявлял к ним ни малейшего интереса. И все-таки у Джека от обеда осталось устойчивое воспоминание - в виде чувства изжоги.

- О'кей, - сказал ему Арни после того, как президент и сопровождающие его лица направились к черному ходу. - Для человека, который только вчера собирался бросить все это, ты справился с задачей на редкость удачно.

- Господин президент! - обратился к Райану репортер.

- Поговори с ним, - шепнул Арни.

- Да? - отозвался Джек и направился к репортеру, чем вызвал неудовольствие телохранителей.

- Вам известно, что сказал сегодня вечером Джон Пламер по каналу Эн-би-си? - Сам репортер был из Эй-би-си и не мог упустить столь благоприятной возможности лягнуть конкурирующую телевизионную компанию.

- Да, я слышал об этом, - бесстрастно ответил президент.

- Вы не хотели бы прокомментировать его выступление?

- Несомненно, я сожалею о том, что стало мне известно, но что касается мистера Пламера, с его стороны это было благородным шагом, потребовавшим немалого морального мужества. Такое встречается нечасто. Я считаю его честным человеком.

- Вы знаете, кто был этот...

- Извините меня, но это должен сказать вам сам мистер Пламер. Он поднял этот вопрос и только он знает, как рассказать об этом. А теперь мне нужно спешить к самолету.

- Спасибо, господин президент, - произнес репортер Эй-би-си, обращаясь к уже отвернувшемуся президенту.

- Великолепно. - Одобрительно улыбнулся ван Дамм. - У нас был длинный день, но прошел он превосходно. Райан облегченно вздохнул.

- Если уж ты так считаешь...

***

- О Господи, Боже милостивый, - прошептал профессор Клайн. Он увидел это прямо перед собой, на экране монитора. Пастуший посох, в точности как в медицинском учебнике. Каким образом, черт побери, эти вирусы оказались в Чикаго?

- Лихорадка Эбола, - потрясение произнес доктор Куинн. - Невероятно.

- Насколько тщательно вы провели осмотр? - спросил профессор.

- Можно было бы сделать его и потщательней, но мы не заметили никаких следов ни укусов, ни уколов. Марк, мы находимся в Чикаго - в Чикаго! Только вчера у меня ледком прихватило ветровое стекло!

Профессор Клайн сжал руки, попытался коснуться носа пальцами в перчатках, и только тогда понял, что у него на лице маска. - У нее в сумочке есть ключи?

- Да, сэр.

- Значит, так. У нас в приемном отделении экстренной помощи есть полицейские. Найди кого-то из них и скажи, что нам нужен полицейский эскорт, чтобы съездить к ней домой и внимательно осмотреть ее квартиру. Скажи ему, что жизнь женщины в опасности. Может быть, у нее дома есть какое-нибудь ручное животное, тропическое растение - что угодно. У нас есть имя ее врача. Немедленно вызови его сюда. Нам нужно узнать, что ему известно о ней.

- Лечение?

- Обложим ее льдом, снизим температуру, дадим как можно больше жидкости, чтобы не допустить обезвоживания организма, введем обезболивающее. Однако у нас нет никаких средств против этой болезни. Руссо в Париже пробовал интерферон и другие препараты, но пока безуспешно. - Клайн снова нахмурился, глядя на экран. - Но как она могла заразиться? Каким образом сумела подхватить этого крошечного ублюдка? Ладно, сделаем вот что: ты приведи сюда полицейского, а я пошлю факс Гасу Лоренцу. - Клайн посмотрел на часы. В Атланте сейчас поздний вечер. Проклятье.

***

Беспилотные "хищники" вернулись в Саудовскую Аравию, Над ОИР их так и не обнаружили. Тем не менее существовала опасность, что, если они все время будут барражировать над одним участком территории - например, над местом расположения дивизии, - это может оказаться слишком опасным, и поэтому наблюдение осуществлялось теперь из космоса. Поток фотографий поступал от разведывательных спутников в Национальное агентство фоторазведки.

- Проверь-ка вот это, - сказал соседу один из операторов ночной смены. Что это такое?

Танки дивизии "бессмертных" сосредоточились на огромной стоянке. Они были размещены длинными правильными рядами на одинаковом расстоянии друг от друга так, чтобы их легко было сосчитать, - украденный танк с полным боекомплектом представлял собой в чьих-то руках немалую опасность, и потому все армии относились к безопасности своих лагерей с предельной серьезностью. Кроме того, это облегчало работу технического персонала, обслуживающего танковые механизмы Теперь, когда все танки вернулись на базу, вокруг них и других боевых машин копошилось множество людей, занятых обычным техническим обслуживанием рутинная процедура после крупных учений. Перед каждым танком протянулись две прямые десятиметровые линии около метра в ширину. Оператор, сидевший у экрана, раньше служил в ВВС и больше разбирался в самолетах, чем в наземных боевых машинах.

Его соседу понадобился всего лишь взгляд.

- Это гусеницы, - объяснил он.

- Что?

- То же, что замена покрышек у автомобилей. Гусеницы изнашиваются, и на танки устанавливают новые, а старые отправляют в мастерские, там их ремонтируют, заменяют изношенные звенья и тому подобное... - сказал бывший танкист. - В общем-то ничего особенного, простая операция.

При более внимательном изучении изображения стало ясно, как это делается. Прежние изношенные гусеницы разъединяют, укладывают на грунте и затем присоединяют к новым, разостланным перед танком. Затем танк включает свой двигатель и просто переползает с прежних гусениц на новые, при этом ведущие колеса танка натягивают новые гусеницы на ходовые катки. Для осуществления этой тяжелой изнурительной работы требуется несколько человек, однако хорошо подготовленный танковый экипаж способен при идеальных условиях осуществить смену гусениц меньше чем за час, а эти экипажи, объяснил бывший танкист, были действительно хорошо подготовлены. По сути дела танк переползал с одного комплекта гусениц на другой.

- Я никогда не видел, как это делается.

- Да уж такая операция намного легче, чем поднимать этого громилу на домкратах.

- А какой у гусениц запас хода?

- На новых исправных гусеницах танк проедет в пустыне и тысячу миль, может, чуть меньше.

***

Два дивана в носовом салоне "ВВС-1" раскладывались и превращались в две действительно удобные постели. Отпустив свой персонал, Райан повесил одежду и улегся спать. Чистые свежие простыни и вся обстановка создавали иллюзию, что он у себя дома, к тому же он слишком устал. До Вашингтона было четыре с половиной часа лету, так что, добравшись до Белого дома, он сможет отдохнуть еще несколько часов в собственной постели. В отличие от остальных пассажиров с покрасневшими от усталости глазами, он завтра будет нормально работать.

В большом хвостовом салоне репортеры последовали его примеру, решив, что вопрос о потрясающих разоблачениях Пламера может и подождать до утра. Вообще-то у них не было выбора; сенсация такого масштаба будет рассматриваться по меньшей мере на уровне заместителя главного редактора, если не выше. Представители пишущей братии с наслаждением думали о передовицах, которые появятся завтра на первых полосах газет, тогда как телевизионные репортеры ежились при мысли, насколько эти откровения снизят рейтинг их передач.

Между хвостовым салоном, отведенным для корреспондентов, и носовым президентским отсеком находился салон, где размещался президентский персонал. Здесь царили улыбки.

- Наконец-то я познакомился с его темпераментом, - сказал Арни Кэлли Уэстон. - Ты не поверишь!

- Бьюсь об заклад, что он познакомился с твоим.

- И мой одержал верх, - заметил Арни, делая глоток виски. - Знаешь, события развиваются таким образом, что у нас может оказаться очень неплохой президент.

- Но он ненавидит эту работу.

Арни ван Дамму было сейчас наплевать на это.

- Ты пишешь ему великолепные речи, Кэлли.

- А он произносит их так здорово, - негромко произнесла она. - Всякий раз начинает напряженно, нервничает, словно смущается, но затем его преподавательская подготовка берет свое, и он забывает обо всем, кроме того, о чем говорит. Он даже не замечает этого.

- Врожденная честность. Она заметна в его выступлениях, правда? - Арни замолчал. - Завтра состоится прощание с погибшими агентами.

- Я уже думаю об этом, - кивнула Уэстон. - Что ты собираешься предпринять в отношении Келти?

- Я думаю об этом, - заметил Арни, даже не заметив, что повторил ее слова. - Мы покончим с этим ублюдком раз и навсегда.

***

Бадрейн снова сидел у своего компьютера, заглядывая в соответствующие участки всемирной сети "Интернет". Еще день, и он начнет беспокоиться, хотя в действительности это не было больше его проблемой. Если операция провалится, разве он виноват в этом? Свою задачу он выполнил идеально.

***

Пациентка "Зеро" открыла глаза. На это тут же обратили внимание все, кто находились в палате. Температура у нее снизилась до 37,9 градуса исключительно благодаря тому, что ее тело обложили пакетами со льдом, словно рыбу на рынке. На лице женщины отчетливо читались изнеможение и боль, которые она испытывала. Внешне она ничем не отличалась от пациентов в далеко зашедшей стадии СПИДа - с этой болезнью врачи были хорошо знакомы.

- Здравствуйте, я доктор Клайн. - Голос профессора был глуховат из-за маски. - Хорошо, что вы пришли в себя, а то мы уже едва не начали беспокоиться. Теперь все в порядке.

- Больно... - пробормотала женщина.

- Да, я знаю. Мы поможем вам, но сначала мне нужно задать несколько вопросов. Вы ответите на них? - спросил Клайн.

- Хорошо...

- Вы путешествовали в последнее время?

- Что.., вы имеете.., в виду? - Было видно, что каждое слово дается ей все с большим трудом.

- Вы выезжали из Соединенных Штатов?

- Нет. Летала в Канзас-сити.., десять дней назад, вот и все. На один день, - добавила она.

- Понятно. - Профессору ничего не было понятно. - Вы встречались с кем-нибудь, кто выезжал из страны?

- Нет... - Женщина попыталась отрицательно покачать головой, но смогла повернуть ее всего на четверть дюйма.

- Извините меня, но я обязан задать следующий вопрос. В настоящее время вы состоите с кем-нибудь в интимных отношениях?

Этот вопрос потряс ее.

- У меня СПИД?.. - с ужасом выдохнула она, полагая, что хуже этого ничего быть не может.

Клайн выразительно покачал головой.

- Нет, ни в коем случае. Прошу вас не беспокоиться об этом.

- Я развелась с мужем, - ответила пациентка. - Всего несколько месяцев назад. В моей жизни.., еще не было других мужчин.

- Ну что ж, у такой прелестной женщины это скоро изменится, - заметил Клайн, пытаясь заставить ее улыбнуться. - Чем вы занимаетесь в "Сиэрс"?

- Закупками.., домашней утвари. Совсем недавно.., большая выставка.., в центре Маккормика.., пришлось сидеть за канцелярской работой.., заказы и тому подобное...

В ее ответах не содержалось ничего, что могло бы пролить свет на причину заболевания. Клайн задал еще несколько вопросов, и ее ответы ничего не прояснили. Он повернулся и сделал знак медсестре.

- Сейчас мы постараемся облегчить вам боль. - Профессор отошел в сторону, чтобы не мешать сестре, которая установила бутылочку раствора морфия на стойке для внутривенных вливаний. - Через несколько секунд боль исчезнет, о'кей? Я скоро вернусь.

Куинн ждал его в коридоре вместе с полицейским.

- Док, что случилось? - спросил коп.

- У пациентки очень серьезная болезнь, возможно, крайне заразная. Мне нужно осмотреть ее квартиру.

- Но ведь это не совсем законно, вы понимаете? Следует обратиться к судье и получить...

- Послушайте, у нас на это нет времени. Вот ее ключи. Мы могли бы обойтись и без вас, но мне хочется, чтобы вы присутствовали и могли потом подтвердить, что нами не было совершено ничего противозаконного. - К тому же, подумал Клайн, если ее квартира подключена к охранной сигнализации, не хватало еще, чтобы их арестовали. - Нельзя терять ни минуты. Эта женщина тяжело больна.

- О'кей, моя машина у входа. - Они последовали за полицейским.

- Ты послал факс в Атланту? - спросил Куинн Клайна. Тот покачал головой.

- Давай сначала осмотрим ее квартиру. - Профессор решил не надевать пальто. На улице было очень холодно, и вирус не выдержит столь низкой температуры в том маловероятном случае, если на халат что-то попало. Рассудок говорил Клайну, что ему не может угрожать сколь-нибудь серьезная опасность. Ему не приходилось встречаться с больными, заразившимися лихорадкой Эбола, но он был с ней хорошо знаком. К сожалению, очень часто люди приходят в больницу с болезнями, причины заражения которыми не могут объяснить. В большинстве случаев после тщательного расследования удается выяснить, как заразился больной, но это бывает не всегда. Даже при СПИДе существуют случаи, которые не поддаются объяснению. Но такое случается редко, и ему хотелось надеяться, что пациент "Зеро" не относится к этой категории. Выйдя на улицу, профессор Клайн почувствовал, как его охватила дрожь. Температура воздуха опустилась ниже нуля, и с озера Мичиган дул северный ветер. Но дрожал он не от этого.

***

Прайс приоткрыла дверь и заглянула в носовой отсек. Свет был выключен, горел лишь тусклый ночник. Президент лежал на спине, и его храп был слышен, несмотря на гудение двигателей.

Андреа едва удержалась от соблазна подойти к нему на цыпочках и накрыть одеялом. Однако она улыбнулась и закрыла дверь.

- Может быть, все-таки существует на свете такая штука, как справедливость? - заметила она, обращаясь к агенту Раману.

- Ты имеешь в виду выступление этого корреспондента?

- Да.

- Я не так уж в этом уверен. - В голосе Джеффа прозвучало сомнение.

Они оглянулись вокруг. Наконец все уснули, даже глава президентской администрации. В верхней носовой кабине пилоты занимались своим делом, как и остальной персонал ВВС. Это действительно был ночной перелет, поскольку лайнер летел с запада на восток, навстречу часовым поясам, и после посадки глаза у всех будут красными от усталости. Сейчас "ВВС-1" находился над центральным Иллинойсом. Оба агента вернулись к своим креслам. Три телохранителя, негромко переговариваясь, играли в карты. Остальные агенты из личной охраны президента читали или дремали.

Из центра связи по винтовому трапу спустилась сержант ВВС с папкой в руках.

- "Молния" для босса, - сообщила она.

- Это действительно так важно? Часа через полтора мы прилетаем в Эндрюз.

- Я только что извлекла страницы из факса, - напомнила сержант.

- О'кей. - Прайс взяла папку и пошла в сторону кормы, где расположился Бен Гудли. Это его дело говорить президенту о том, что происходит в мире, или, как в данном случае, оценить важность полученной "молнии". Андреа потрясла Бена за плечо. Офицер службы национальной безопасности открыл один глаз.

- Да?

- Будить босса из-за этого или нет?

Гудли открыл папку и просмотрел ее содержимое.

- Можно подождать. Адлер знает, чем занимается, да и в Госдепе есть рабочая группа, собранная специально для этого. - Не говоря больше ни слова, он снова откинулся на спинку кресла.

***

- Ни к чему не прикасайтесь, - предостерег Клайн полицейского. - Вам лучше всего остаться у входа, но если вы захотите следовать за нами, то ничего не трогайте. Одну минуту. - Врач сунул руку в пластмассовую сумку, которую захватил с собой, и достал хирургическую маску в запечатанном стерильном пакете. - Вот, наденьте ее.

- - Как скажете, док.

Клайн передал ему ключ от входной двери. Отпереть замок не составило труда, однако в квартире действительно была установлена охранная сигнализация. Контрольная панель находилась рядом с дверью, но оказалось, что сигнализация не включена. Оба врача надели маски и натянули на руки перчатки из латекса. Прежде всего они включили свет.

- - Что мы ищем? - спросил Куинн.

Клайн уже внимательно оглядывался по сторонам. При их появлении навстречу не выбежала ни собака, ни кошка. Не было здесь и птичьей клетки. В глубине души профессор надеялся, что в квартире окажется ручная обезьянка, но это было бы слишком просто. Впрочем, лихорадка Эбола не очень-то жаловала обезьян. Вирус убивал их с такой же быстротой, как и людей. Растения, подумал он. Разве не может оказаться, что носителем вируса Эбола является не живое существо? Странно, конечно, но мало ли...

В квартире были комнатные растения, однако ничего экзотического среди них не оказалось. Врачи стояли посреди гостиной; ни к чему не прикасаясь руками в перчатках и медленно обводя взглядами комнату.

- Я ничего не вижу, - сообщил Куинн.

- Я тоже. Пошли на кухню.

В кухне тоже были растения, причем два в маленьких глиняных горшках походили на какую-то траву. Клайн не знал, что это такое, и решил захватить их с собой.

- Погоди. - Куинн выдвинул ящик буфета и извлек пластиковые пакеты для продуктов, укладываемых в морозильник. Горшки с травами поместили в пакеты, и Куинн тщательно закрыл их. В холодильнике тоже не было ничего необычного. В морозильнике тоу... Никакой необычной экзотической пищи... Пациентка питалась исключительно американскими продуктами.

Спальня была спальней и более ничем. Растения в ней отсутствовали.

- Может быть, какая-нибудь одежда? Из кожи? - предположил Куинн. Сибирская язва может...

- Вирусы Эбола слишком деликатны для этого. Мы знаем, с чем имеем дело. Они не могут выжить в такой среде, никак не могут, - покачал головой профессор. Они знали слишком мало об этих крохотных мерзавцах, но в Центре по исследованию инфекционных болезней в Атланте сумели установить годные для них параметры окружающей среды и узнали, сколько времени выживает вирус в разнообразных условиях. В это время года Чикаго был так же негостепреимен для вируса Эбола, как и доменная печь. Орландо, где-то еще на юге страны - может быть. Но Чикаго? - Мы ничего не обнаружили, - разочарованно произнес он.

- Может быть, растения?

- Ты ведь знаешь, как трудно пройти с растениями через таможню?

- Никогда не пробовал.

- А вот мне довелось, я однажды попытался привезти дикие орхидеи из Венесуэлы... - Клайн еще раз оглянулся вокруг. - Здесь нет ничего, что могло бы представить для нас интерес, Джо.

- Если надежды на ее выздоровление практически нет...

- Да. - Он провел руками в перчатках по темно-зеленым брюкам. Внутри резиновых перчаток руки стали влажными от пота. - Если нам не удастся определить, откуда появился вирус.., если мы не сможем объяснить причину возникновения болезни... - Он посмотрел на своего более молодого коллегу. Мне нужно возвращаться. Я хочу еще раз посмотреть на строение этого вируса.

***

- Алло, - пробормотал Гас Лоренц и посмотрел на часы. Какого черта?

- Гас? - послышался голос в телефонной трубке.

- Слушаю. Кто это?

- Марк Клайн из Чикаго.

- Что-то случилось? - спросил Лоренц, еще не проснувшись окончательно. Услышав ответ, он широко открыл глаза.

- Мне кажется, нет, Гас, я уверен, что у нас пациент, больной лихорадкой Эбола.

- Откуда ты знаешь это?

- Я обнаружил "пастуший посох". Сам сделал микрографию. Это действительно он, никаких сомнений, Гас. Мне хотелось бы ошибиться, но это действительно вирус лихорадки Эбола.

- Откуда приехал больной?

- Это не больной, а больная, и она никуда не ездила. - Меньше чем за минуту Клайн изложил все, что ему стало известно. - У нас нет никакого логичного объяснения причины заболевания.

Лоренц мог бы возразить, мог бы сказать, что это невозможно, однако научное сообщество на высшем уровне очень невелико и все знают друг друга; и он знал, что Марк Клайн - профессор в одном из самых лучших медицинских центров мира. - Всего одна больная?

- Все эпидемии начинаются с одного заболевания, Гас, - напомнил приятелю Клайн. В тысяче миль от Чикаго Лоренц опустил ноги на пол и сел на кровати.

- О'кей. Мне нужен образец.

- Мой курьер уже на пути в аэропорт О'Хара и вылетит в Атланту первым же рейсом. Микрографию я могу послать по электронной почте прямо сейчас.

- Дай мне сорок минут, чтобы одеться и приехать в лабораторию.

- Гас?

- Да?

- Существует ли какой-нибудь метод лечения, которого я могу не знать? Она в очень тяжелом состоянии, - сказал Клайн, впервые надеясь, что он, быть может, упустил последние достижения в этой области.

- Боюсь, что нет, Марк. По крайней мере мне ничего нового неизвестно.

- Проклятье. Ну хорошо, мы сделаем все, что в наших силах. Позвони, когда приедешь в лабораторию. Я буду у себя в кабинете.

Лоренц встал, прошел в ванную и плеснул в лицо холодной водой, стараясь доказать себе, что это не сон. Нет, это действительно не сон. Хуже, это кошмар.

***

К этой президентской привилегии с уважением относилась даже пресса. Райан первым спустился по трапу, отсалютовал сержанту ВВС, стоявшему внизу, и прошел пятьдесят ярдов до вертолета. Опустившись в кресло, он быстро пристегнул ремни и тут же снова уснул. Через пятнадцать минут снова поднялся с кресла, сошел по трапу, отсалютовал на этот раз морскому пехотинцу и направился к Белому дому. Еще через десять минут он лежал в кровати, которая была, слава Богу, неподвижной.

- Удачная поездка? - спросила Кэти, приоткрыв один глаз.

- Продолжительная, - сообщил ее муж и снова уснул.

***

Первый рейс из Чикаго в Атланту отправился в 6.15 по центральному времени. Еще до того, как курьер вылетел из аэропорта О'Хара, Лоренц уже сидел в своем кабинете у компьютерного терминала, он включился в "Интернет" и одновременно набрал номер телефона.

- Начинаю загрузку, - сказал он.

У него на глазах микрография росла с верхней части экрана вниз, линия за линией, быстрее, чем факс, появляющийся из аппарата, и намного более детальная.

- Скажи мне, что я ошибаюсь, Гас, - послышался голос Клайна, в котором не было ни малейшей надежды.

- Думаю, ты и сам знаешь правду, Марк. - Лоренц замолчал, вглядываясь в сформировавшееся изображение. - Да, это вирус Эбола.

- Где он появлялся за последнее время?

- Было два случая заболевания в Заире, и мне сообщили о еще двух в Судане. Насколько мне известно, это все. Твоя пациентка, она была...

- Нет. Насколько мне удалось установить, она не подвергалась факторам повышенного риска. Принимая во внимание инкубационный период, она почти определенно заразилась здесь, в Чикаго. Но разве это возможно?

- Секс? - спросил Лоренц. Ему показалось, что он видит, как его собеседник отрицательно качает головой в тысяче миль от Атланты.

- Я спрашивал ее. Она сказала, что несколько месяцев не имеет половых сношений. К тебе больше не поступало никаких сообщений?

- Нет, ни одного и ниоткуда. Марк, ты уверен в том, что сказал мне? Каким бы оскорбительным ни был этот вопрос, его следовало задать.

- Мне хотелось бы ошибиться. Посланная тебе микрография уже третья, я хотел убедиться сам. Ее кровь так и кишит вирусами, Гас. Одну минуту. - Лоренц услышал приглушенный разговор. - Она снова пришла в себя. Говорит, что неделю назад ей удалили зуб. У нас есть имя ее зубного врача. Мы сейчас займемся выяснением обстоятельств. Это все, чем мы располагаем.

- Хорошо, я начинаю готовиться к приему твоего образца. Это лишь единичный случай заболевания. Давай не будем слишком нервничать.

***

Раман вернулся домой перед рассветом. В это время суток на улицах почти не было транспорта. Хотя бы в этом отношении ему повезло - он настолько устал, что с трудом вел машину. Войдя в дом, агент прежде всего проверил автоответчик. Там был записан звонок. Говоривший снова ошибся номером. Он узнал голос мистера Алахада.

***

Боль была настолько невыносимой, что он проснулся, несмотря на полное изнеможение. Ему понадобилось нечеловеческое усилие, чтобы встать с постели и пройти двадцать футов в ванную. Путь показался прямо-таки марафонским. Тем не менее, покачиваясь и хватаясь за стены, он добрался до цели. Тело сотрясали судороги. Это было удивительно, потому что последние два дня он почти ничего не ел, несмотря на все усилия жены заставить его выпить куриный бульон и съесть кусочек тоста. Сдержав очередной приступ конвульсий, он сумел спустить трусы и едва успел сесть на унитаз. И в то же мгновение ему показалось, что верхняя часть желудочного тракта словно взорвалась. Бывший профессиональный игрок в гольф нагнулся вперед, и изо рта его фонтаном хлынула рвота. На мгновение его охватило смущение - это было недостойно мужчины. И тут он увидел, что растеклось перед ним по кафельному полу.

- Милая?.. - едва слышно позвал он. - Помоги...

Глава 48

Кровотечение

Шесть часов сна, может быть, чуть больше все-таки лучше, чем ничего. Этим утром Кэти встала раньше его, а отец Первой семьи, ощутив запах кофе, вошел в столовую небритым.

- Когда чувствуешь себя так отвратительно, хочется сослаться хотя бы на похмелье, - пробормотал президент. Его утренние газеты лежали на обычном месте. К первой странице "Вашингтон пост", прямо над статьей Боба Хольцмана и Джона Пламера, был приколот листок, чтобы сразу привлечь внимание президента. Ну что ж, с этого и начнем рабочий день, подумал Джек.

- Какая гадость, - заключила Салли Райан. Она уже видела, как телекомментаторы обсуждали вчерашнее выступление Пламера. - Жалкие мерзавцы! Она предпочла бы назвать их "вонючими козлами", как нынче принято у юных леди в школе Сент-Мэри, но отец ее еще не был готов признать за "своей Салли" право на подобные выражения.

- Угу, - буркнул глава семьи. В газетной статье приводилось больше подробностей, чем можно передать в трехминутном телевизионном выступлении. Упоминалось имя Эда Келти, у которого был - ничего удивительного, но все-таки противозаконно - источник в ЦРУ, который организовал утечку секретной информации. Эта информация, говорилось в статье, была полностью правдивой, но, что еще хуже, ее использовали для преднамеренных политических нападок на президента, обративших средства массовой информации в стаю злобных собак. Джек фыркнул. Ничего нового. Статья в "Вашингтон пост" подчеркивала, что при этом была серьезно нарушена журналистская этика и публичное покаяние Пламера само по себе является в высшей степени честным поступком... В заключение говорилось, что руководители службы новостей Эн-би-си отказались от комментариев до завершения собственного расследования, а кассеты с записью утреннего интервью президента находятся в редакции "Вашингтон пост" и проведенный анализ показал, что они ничуть не повреждены.

Райан обратил внимание на то, что "Вашингтон тайме" также освещала вчерашнее выступление Пламера, причем выразила ничуть не меньшее раздражение, хотя и по другому поводу. Теперь начнется жестокая междоусобная вражда внутри журналистского сообщества, за которой политики будут, несомненно, наблюдать с немалым удовлетворением, подчеркивала передовица газеты.

Вот и хорошо, подумал Райан, хотя бы им будет чем заняться и меня на время оставят в покое.

Затем он открыл папку, обрамленную полосами, - это означало, что содержащиеся в ней документы относятся к категории секретных. Райан сразу заметил, что материалы прибыли уже давно.

- Вот ублюдки, - буркнул он.

- Они действительно сели теперь в калошу, - заметила Кэти, читавшая свою газету.

- Нет, - ответил "Фехтовальщик". - Я о Китае.

***

Это еще не было эпидемией, потому что никто не знал о размахе происходящего. Врачи с удивлением реагировали на телефонные звонки. Взволнованные, а иногда отчаянные просьбы о помощи, поступающие в службы оповещения, разбудили уже два десятка врачей по всей стране. В каждом случае симптомы были одинаковыми - кровавая рвота и понос, но это могло быть вызвано самыми разными причинами. Например, язвенным кровотечением, а ведь многие звонки поступали от бизнесменов, для которых стресс был таким же обычным делом, как белая рубашка и галстук. В большинстве случаев врачи советовали больным ехать в пункт экстренной помощи ближайшей больницы и почти всякий раз поспешно одевались, чтобы встретить там своих пациентов. Некоторым рекомендовали приезжать рано утром в приемную к своим врачам, обычно от восьми до девяти, чтобы не нарушить таким образом уже установленный график приема.

Гасу Лоренцу не хотелось оставаться в кабинете наедине с собой, и он пригласил к компьютеру нескольких старших сотрудников лаборатории. Лоренц встретил их с трубкой в зубах. Одна из сотрудниц хотела было запротестовать курение противоречило правилам поведения в федеральных медицинских учреждениях, - но при первом же взгляде на экран у нее перехватило дыхание.

- Откуда этот вирус? - спросила эпидемиолог.

- Из Чикаго.

- Из нашего Чикаго?

***

Пьер Александер вошел в своей кабинет на одиннадцатом этаже здания Росса чуть раньше восьми. Его утренний обычный ритуал начинался с проверки факса. Специалисты, занимавшиеся СПИДом, именно таким образом регулярно посылали ему информацию о своих пациентах. Это позволяло Александеру вести наблюдение за большим количеством пациентов как для того, чтобы давать советы относительно методов лечения, так и для расширения своей базы данных. Этим утром он обнаружил всего один факс, причем содержащий относительно хорошие новости. Компания "Мерк" только что разработала новый препарат, который проходил клинические испытания, одобренные федеральным агентством, и знакомый врач из Пенсильванского университета сообщал о любопытных результатах. И в этот момент зазвонил телефон.

- Александер слушает.

- Это приемная экстренной помощи, сэр, - послышался женский голос. - Вы не могли бы спуститься сюда? Тут пациент, белый, тридцати семи лет. У него высокая температура и внутреннее кровотечение. Я не знаю, что с ним происходит. - И тут же врач поспешно поправилась:

- То есть я догадываюсь, на что это похоже, но...

- Через пять минут буду у вас.

- Спасибо, сэр, - отозвалась врач.

Александер, который был одновременно терапевтом, вирусологом и специалистом по молекулярной биологии, надел свой накрахмаленный лабораторный халат, застегнул его и направился в приемную отделения экстренной помощи, которое размещалось тут же на территории университета Хопкинса, но в отдельном здании. Даже на армейской службе он одевался так же. Александер называл это обликом врача: стетоскоп в кармане справа, имя, вышитое на левом кармане, спокойное уверенное выражение лица. Он вошел в большое, почти пустое помещение приемной. Сейчас здесь все было спокойно в отличие от ночи, когда постоянно приезжали машины "скорой помощи" с пациентами. А вот и врач, прелестная и молодая.., надевает хирургическую маску, заметил он. Что могло встревожить ее так рано этим чудесным весенним днем?

- Доброе утро, доктор, - произнес он с милым креольским акцентом. - Так что же у вас произошло?

Она передала ему регистрационную карту больного и, пока Александер знакомился с ней, рассказала:

- Его привезла жена. Высокая температура, помрачение сознания, низкое давление, вероятно, внутреннее кровотечение, так как у него кровавая рвота и стул. На лице тоже следы подкожных кровоизлияний. Я не совсем уверена, как поступить с ним.

- Ну хорошо, давайте посмотрим. - Похоже, из нее выйдет толк, подумал Александер. По крайней мере она поняла, что оказалась в затруднительном положении и обратилась за консультацией... Но почему выбрала для этого вирусолога? - задал себе вопрос бывший полковник и снова посмотрел на женщину. Он надел маску, резиновые перчатки и вошел в изолятор.

- Доброе утро, я доктор Александер, - представился он пациенту. Глаза больного были апатичными, однако на щеках виднелись пятна, от которых сердце Александера едва не остановилось. Это было лицо Джорджа Вестфаля, всплывшее в его памяти спустя более десяти лет.

- Как он попал к нам?

- Семейный врач сказал его жене, чтобы она привезла его сюда. Он состоит у нас на постоянном учете.

- Чем он занимается? Фотограф службы новостей? Дипломат? Чем-то, что связано с путешествиями? Врач покачала головой.

- Нет, он занимается продажей прицепов и домиков на колесах. Дилер на Пуласки-хайуэй.

Александер посмотрел вокруг. В палате помимо врача, принявшей больного, находились студент-практикант и две медсестры. На всех были маски и перчатки. Отлично. Врач, несмотря на молодость, оказалась сообразительной, и Александер понял, почему она испугана.

- Образцы крови?

- Уже взяты, доктор. Сейчас проводим перекрестное сравнение, и у меня готовы образцы для вашей лаборатории.

Профессор кивнул.

- Хорошо. Разместите его в моем отделении. Мне нужен контейнер для пробирок. Будьте осторожны со всеми острыми инструментами.

Медсестра отправилась выполнять поручение Александера.

- Профессор, все указывает на то.., я хочу сказать, что этого не может быть, но симптомы...

- Да, этого не может быть, - согласился Александер. - И действительно похоже на это. Подкожные кровоизлияния - это петачии, причем очень характерные, словно из учебника. Поэтому пока мы будем исходить из худшего, ясно? - Медсестра вернулась и принесла необходимые контейнеры. Александер взял дополнительные пробы крови. - Как только переведете его наверх, все немедленно разденьтесь и проведите полное обеззараживание. До тех пор пока вы принимаете необходимые меры предосторожности, никому особая опасность не угрожает. Где его жена?

- Она здесь, доктор, ждет в приемной.

- Пусть кто-нибудь приведет ее ко мне в кабинет. Мне нужно расспросить ее. Есть вопросы? - Вопросов не было. - Тогда за дело.

Доктор Александер визуально проверил целостность пластикового контейнера, в котором были пробирки с кровью, положил его в левый карман халата, предварительно убедившись, что пробирки герметически закрыты, а контейнер запечатан, и направился к лифту. Спокойные манеры уверенного в себе врача исчезли, как только Александер вошел в лифт и полированные стальные двери автоматически закрылись за ним. Он попытался убедить себя, что нет, это невозможно, что скорее всего это что-то другое. Но что? У лейкемии встречаются схожие симптомы, и хотя ее тоже боятся, но все-таки она намного предпочтительней той болезни, о которой думал он. Выйдя из лифта, он поспешил к своей лаборатории, которая занималась исследованиями самых опасных вирусов и их носителей.

- Доброе утро, Жанет, - едва переступив порог, кивнул Александер своей сотруднице.

- Привет, Алекс, - отозвалась Жанет Клеменгер, имевшая докторскую степень в области молекулярной биологии. Александер достал из кармана пластиковую коробку.

- Мне нужен срочный анализ вот этого. Немедленно.

- Что тут такое? - Жанет редко говорили, чтобы она бросила все, чем занимается, особенно в начале рабочего дня.

- Похоже на геморрагическую лихорадку. Будь максимально осторожна с образцами... Считай, что опасность заражения четвертой степени.

Ее глаза удивленно расширились.

- Здесь, в Вашингтоне? - Такой вопрос, не зная того, задавали по всей Америке.

- Сейчас сюда доставят пациента. Мне нужно поговорить с его женой.

Жанет взяла красный контейнер и осторожно поставила его на лабораторный стол.

- Обычный анализ на антитела?

- Да, только будь предельно осторожна, - повторил Александер.

- Непременно, - заверила она профессора. Жанет приходилось принимать участие во множестве экспериментов, связанных со СПИДом.

Затем профессор отправился в кабинет Дейва Джеймса.

- Ты действительно уверен в этом? - спросил его спустя две минуты декан.

- Дейв, это пока только подозрение, но ведь мне доводилось видеть подобные симптомы и раньше. Лицо этого больного сейчас очень напоминает лицо Джорджа Вестфаля в конечной стадии лихорадки Эбола. Я поручил Жанет Клеменгер провести анализ взятой у пациента крови. А пока нам следует относиться к случившемуся с максимальной серьезностью. Если лабораторные анализы подтвердят мои подозрения, следует немедленно звонить Гасу и поднимать тревогу.

- Ну что ж, послезавтра из Лондона возвращается Ральф. А пока ты руководишь отделением, Алекс. Держи меня в курсе дел.

- Хорошо, - согласился бывший полковник. Теперь ему предстояло поговорить с женой пациента.

В приемной палате санитары проводили дезинфекцию пола, где только что стояла кровать, на которой лежал больной. За ними наблюдала старшая медсестра отделения экстренной помощи. Над головами послышался характерный рев вертолета "Сикорский" - на работу прилетела первая леди.

***

Курьер вошел в Центр инфекционных болезней, держа в руке "шляпную коробку", которую тут же передал одному из лаборантов Лоренца. С этого момента работа проводилась предельно быстро. На одном из лабораторных столов все уже было приготовлено для тестов на антитела. Соблюдая все меры предосторожности, в маленькую пробирку поместили каплю крови. Цвет жидкости в пробирке почти сразу изменился.

- Это Эбола, доктор, - сообщил лаборант.

В соседнем помещении готовили образец для сканирующего электронного микроскопа. Лоренц вошел туда. Несмотря на раннее утро, он испытывал усталость. Прибор был уже включен. После необходимой фокусировки на дисплее появилось изображение.

- Выбирай, Гас, что тебе больше по вкусу. - На этот раз эксперимент проводил не лаборант, а опытный врач. Как только отрегулировали увеличение, изображение мгновенно стало четким. В образце крови виднелось множество крошечных нитеобразных существ. Скоро там не останется ничего, кроме них. Откуда прибыл этот образец?

- Из Чикаго, - ответил Лоренц.

- Добро пожаловать в Новый свет, - пробормотал он, с особой осторожностью регулируя верньеры тонкой настройки, чтобы выделить вирус для максимального увеличения. - Вот ты где, крошечный ублюдок.

Затем приступили к тщательному изучения вируса, стараясь определить подтип штамма. На это потребуется время.

***

- Значит, он не выезжал за пределы страны? - спросил Александер. Один стандартный вопрос следовал за другим.

- Нет, не выезжал, - заверила его женщина. - Только побывал на выставке. Он ездит туда ежегодно.

- Мэм, мне придется задать вам несколько вопросов, и некоторые из них могут показаться вам оскорбительными. Прошу принять во внимание, что я делаю это для того, чтобы помочь вашему мужу. - Она кивнула. Александер умел быть обходительным с людьми. - Нет ли у вас оснований подозревать, что у него могла быть интимная связь с другой женщиной?

- Нет.

- Извините, но я был обязан задать этот вопрос. В вашем доме есть экзотические домашние животные?

- Только два спаниеля, - ответила удивленная женщина.

- Может быть, обезьяны? Или какие-нибудь животные из других стран?

- Нет, никого.

Пока безрезультатно. В голову не приходило больше никаких вопросов, способных пролить свет на причину заболевания. Врач надеялся, что женщина даст утвердительный ответ, когда он спросит, не выезжал ли муж за рубеж.

- У вас нет кого-нибудь - родственников, знакомых, кого угодно, - кто много путешествует?

- Нет. Мне можно повидать мужа?

- Да, конечно. Только прежде нам нужно разместить его в палате и приступить к лечению.

- Вы знаете, доктор, он никогда не болел. Каждое утро совершает пробежки, не курит, редко выпивает, и мы всегда проявляем осторожность... - На лице ее появилось выражение отчаяния.

- Я не собираюсь обманывать вас, мэм. Ваш муж очень серьезно болен, но семейный врач послал его в лучшую больницу в мире. Я только что приступил к работе в ней. До этого провел больше двадцати лет в армии и все двадцать лет занимался инфекционными болезнями. Так что вы прибыли, куда надо, и ваш муж находится в надежных руках. - Александер был обязан произнести эти слова, какими бы пустыми они ни были. Главное - ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не отнимать у людей надежды. Зазвонил телефон.

- Доктор Александер слушает.

- Алекс, это Жанет. Тест на антитела оказался положительным. Я повторила его дважды. Это Эбола. Я упаковала запасные пробирки для отправки в Атланту. Через пятнадцать минут можно приступить к электронной микроскопии.

- Понял. Я приду к этому времени. - Профессор положил трубку. - Позвольте мне проводить вас в комнату ожидания и познакомить с медсестрами. В моем отделении замечательные медицинские сестры.

Пожалуй, Александер проявил чрезмерный оптимизм в разговоре с женой человека, больного лихорадкой Эбола, что, впрочем, легко объяснимо: заразные заболевания не вызывают ни у кого особого восторга и он, пытаясь приободрить ее, вселить надежду, несколько перестарался. Теперь она будет прислушиваться к каждому его слову, словно это глас Божий. Однако сейчас этот "бог" не знал, что предпринять дальше, разве что предупредить женщину, что сестры возьмут и у нее пробу крови для исследования.

***

- Что там у тебя, Скотт? - спросил Райан у своего госсекретаря через тринадцать часовых поясов.

- Они сделали все, чтобы затруднить переговоры, Джек.

- Но ты хотел сказать что-то еще?

- Помнишь, мы говорили о тамошнем парне по имени Чанг? Так вот, я встречался с ним дважды. Он редко вступает в разговор, но явно занимает более высокое положение, чем мы предполагали. Думаю, он следит за поведением министра иностранных дел. Это явно птица высокого полета, и он что-то задумал, господин президент. Пусть оба Фоули заведут на него досье и пометят как особо важное.

- Как ты считаешь, Тайбэй согласится на выплату компенсации? - спросил президент.

- А как поступил бы на их месте ты сам?

- По логике вещей их следует послать подальше, но ведь я не должен терять хладнокровия, верно?

- Они выслушают требование правительства КНР, а затем спросят меня, какова позиция Соединенных Штатов. Что мне ответить?

- В данный момент мы стремимся к восстановлению мира и стабильности в регионе.

- Я сумею продержаться час, может быть, два. Что дальше? - В голосе госсекретаря звучала настойчивость.

- Ты знаешь этот регион лучше меня. Какова подоплека случившегося, Скотт?

- Не знаю. Сначала мне казалось, что все ясно, но теперь я понял, что ошибался. Первое, о чем я подумал, что это просто несчастный случай. Затем мне пришла в голову мысль, что они решили потрясти их клетку - Тайвань, я имею в виду. Получается, нет. Они оказывают слишком мощное давление и совсем не в том направлении, в каком следовало бы. Третий вариант - все это задумано для того, чтобы испытать нас. Если дело обстоит именно так, то они стремятся достигнуть какой-то крупной цели и на то не жалеют сил. Просто они еще не знают тебя, Джек. В этой партии ставка слишком велика. Короче говоря, я не знаю, о чем они думают. А без этого я не могу дать тебе совет, как поступать дальше.

- Мы знаем, что они негласно поддерживали Японию - Чанг лично стоял за спиной этого мерзавца Яматы и...

- Да. И они наверняка знают, что нам это известно, а потому им вроде бы не следовало выступать против нас, особенно сейчас, так скоро после окончания конфликта. Судя по всему, игра идет по-крупному, Джек, - подчеркнул Адлер. - И причина столь крупной игры мне не понятна.

- Может быть, стоит сказать Тайваню, что мы на его стороне?

- Если ты сделаешь такой шаг и об этом станет известно, а КНР не испугается и повысит ставку, нужно принять во внимание, что у нас в континентальном Китае тысячи - нет, черт побери, тысяч сто - американских граждан и они превратятся в заложников. Я не говорю уже о торговых отношениях, но в политико-экономическом смысле это может вызвать значительные потрясения.

- Однако если сейчас мы не поддержим Тайвань, Китайская Республика придет к выводу, что мы бросили их и она оказалась загнанной в угол...

- Совершенно верно, сэр, так же это будет истолковано и правительством континентального Китая. Я бы посоветовал ничего пока не предпринимать. Я передам требование правительства КНР, Тайбэй ответит отказом, и тогда я порекомендую, чтобы они передали КНР, что предлагают временно воздержаться от решения этой проблемы, пока не будет рассмотрен вопрос гибели авиалайнера. Для рассмотрения этого вопроса мы, то есть Соединенные Штаты, потребуем созыва Совета Безопасности ООН. На это понадобится время. Рано или поздно у их дерьмового флота кончится топливо. В регионе находится наша ударная авианосная группа, и потому ничего страшного случиться не может. Райан нахмурился.

- Не могу сказать, что такое решение мне по душе, да ладно, действуй. По меньшей мере на это уйдет пара дней. Интуиция подсказывает мне, что следует поддержать Тайвань и послать КНР к чертовой матери.

- Мир не так прост, и ты знаешь это, - донесся голос Адлера.

- Да, ты прав. Действуй, как договорились, Скотт, и держи меня в курсе.

- Хорошо, сэр.

***

Александер посмотрел на часы. Рядом с электронным микроскопом лежала записная книжка доктора Клеменгер. Под временной пометкой 10.16 она описала, как вместе с профессором Александером, возглавляющим отделение инфекционных болезней, подтвердила наличие вируса Эбола в крови пациента. Тут же в лаборатории за другим столом лаборант проводил анализ крови, взятой у жены пациента "Зеро". Анализ на наличие антител лихорадки Эбола оказался положительным. Она тоже была больна, хотя еще и не знала этого.

- У них есть дети? - спросила Жанет, когда стало известно о результатах анализа.

- Двое, оба сейчас в школе.

- Алекс, если только тебе известно что-то, о чем я не знаю... Надеюсь, они регулярно вносили взносы в свою страховую компанию... - Клеменгер еще не имела статуса врача в университете Хопкинса, но в такие моменты не жалела об этом. Врачи соприкасались со своими пациентами гораздо ближе, чем ученые-исследователи.

- Что еще ты можешь сказать мне?

- Я хочу заняться генами, но посмотри вот сюда. - Она показала пальцем на экран. - Видишь протеиновые узлы и вот эту структуру? - Жанет специализировалась на строении вирусов.

- Штамм Маинги? - Господи, ведь именно от этого умер Джордж... И никому не удалось установить, как он заразился, подумал Александер, а теперь он не знает, каким образом произошло заражение этого пациента...

- Пока еще слишком рано говорить об этом. Ты ведь знаешь, что мне нужно произвести детальный анализ, но .

- Но все совпадает. Нам не удалось установить факторы риска для него, как, похоже, и для его жены тоже Господи, Жанет, а вдруг вирус этого штамма способен передаваться по воздуху.

- Я знаю, Алекс. Ты сам позвонишь в Атланту или хочешь, чтобы это сделала я?

- Я позвоню ему.

- Тогда я займусь этим крошечным выродком, - пообещала доктор Клеменгер.

Путь от лаборатории до кабинета показался Александеру бесконечным. Его секретарь уже сидела за своим столом и сразу обратила внимание на настроение профессора.

- У доктора Лоренца совещание, - ответила ему другая секретарь, в тысяче миль от Балтимора. Обычно после этого абоненты извинялись и клали трубку. Но не на этот раз.

- Вызовите его с совещания. Скажите, что звонит доктор Пьер Александер из университета Джонса Хопкинса и что это очень важно.

- Хорошо, доктор. Одну минуту. - Она нажала сначала на одну кнопку, потом на другую, вызывая конференц-зал в дальнем конце коридора. - Позовите доктора Лоренца. Ему звонят по важному делу.

- Слушаю, Марджери.

- На третьей линии доктор Александер. Он говорит, что дело не терпит отлагательства, сэр.

- Спасибо. - Гас переключил каналы. - Говори побыстрее, Алекс, у нас тяжелая ситуация, - произнес он необычно резким голосом.

- Да, я знаю. Эбола сумела пробиться на наш континент, - сообщил Александер.

- Ты тоже говорил с Марком?

- С Марком? Каким Марком? - недоуменно спросил профессор.

- Подожди, Алекс, успокойся. Ты почему позвонил мне?

- В моем отделении два пациента, и оба больны лихорадкой Эбола, Гас.

- В Балтиморе?

- Да, конечно, а где же еще, Гас?

- У Марка Клайна в Чикаго тоже находится пациентка, больная лихорадкой Эбола. Белая, сорока одного года. Я уже провел микрографию образца. - В двух медицинских центрах, находящихся на огромном расстоянии друг от друга, два всемирно известных эксперта сделали одно и то же. Одна пара глаз уперлась невидящим взглядом в стену маленького кабинета. Другая, также не видя, смотрела на дюжину врачей и ученых, собравшихся вокруг длинного стола в конференц-зале. - Кто-нибудь из твоих пациентов ездил недавно в Чикаго или Канзас-Сити?

- Нет, - ответил бывший полковник. - Когда появился этот пациент у Клайна?

- Вчера вечером, часов в десять. А у тебя?

- Сегодня утром, чуть раньше восьми. У мужа уже проявились все симптомы. Ужены пока нет, но анализ крови дал положительные результаты... Боже мой, Гас...

- Мне придется сообщить об этом в Детрик.

- Действуй. И не спускай глаз с факса, - посоветовал профессор Александер. - Как мне хочется, чтобы все это оказалось какой-то чертовой ошибкой! - Но это не было ошибкой, и оба об этом знали.

- Не отходи от телефона, Алекс. Мне может потребоваться информация о твоих пациентах.

- Хорошо. - Алекс положил трубку. Ему тоже нужно было позвонить.

- Дейв, это Алекс.

- Какие результаты? - спросил декан.

- Положительные анализы и у мужа и у жены. У нее симптомы пока не проявились. У мужа - классика.

- Ты можешь предположить, что произошло? - осторожно спросил декан.

- Дейв, я только что говорил с Гасом. У него проходит совещание. Там обсуждают проблему пациента, заболевшего лихорадкой Эбола в Чикаго. Насколько я понял, ему около полуночи сообщил об этом Макс Клайн. Между его пациентом и нашим пациентом "Зеро" не было никаких контактов. Боюсь, Дейв, что у нас все признаки начинающейся эпидемии. Нужно предупредить специалистов о чрезвычайной ситуации. К нам поступает исключительно опасный вирус.

- Эпидемия? Но...

- Это мой долг, Дейв. Центр инфекционных болезней в Атланте проинформировал армию в Форт-Детрике. Я точно знаю, что там скажут. Шесть месяцев назад этой проблемой занимался бы я.

Зазвонил телефон на другой линии. Секретарь сняла трубку в приемной. Через несколько секунд в приоткрытой двери появилась ее голова.

- Доктор, звонят из приемной экстренной помощи. Они просят вас спуститься к ним.

Александер сказал об этом декану.

- Встретимся там, Алекс. - Дейв Джеймс положил трубку.

***

- Когда на твоем автоответчике появится очередное сообщение, это значит, ты можешь приступать к операции, - сообщил мистер Алахад. - Момент можешь выбрать сам. - Он не добавил, что было бы лучше, если бы Раман стер с ленты автоответчика все записанные разговоры. Подобное предупреждение было бы унизительным для человека, готового пожертвовать собственной жизнью. - Мы больше никогда не встретимся с тобой в этом мире.

- Мне пора ехать на службу. - Раман заколебался. Значит, приказ поступил. Они обнялись, и агент вышел к своему автомобилю.

***

- Кэти? - Она подняла голову и увидела в дверях Берни Катца.

- Да, Берни?

- Дейв пригласил на совещание руководителей отделений - в два часа у себя в кабинете. Мне нужно вылетать в Нью-Йорк на конференцию в Колумбийском университете, а у Хала во второй половине дня операция. Ты не заменишь меня?

- Конечно, у меня нет ничего срочного.

- Спасибо, Кэт. - Дверь закрылась. "Хирург" снова занялась историями болезни своих пациентов.

***

Декан поручил секретарю оповестить руководителей отделений о предстоящем совещании еще по пути к двери, направляясь в приемную отделения экстренной помощи. С маской на лице он ничем не отличался от остальных врачей.

Поступивший пациент не имел никакого отношения к двум предыдущим. Стоя в углу приемного отделения, выделенного для подобных ситуаций, врачи с расстояния в десять футов наблюдали, как струя темной рвоты изрыгается изо рта больного в пластмассовое ведро. Рвота была темной из-за присутствия большого количества крови.

И этим больным занималась та же молодая врач-практикант.

- Он никуда не выезжал, кроме Нью-Йорка, - поясняла она. - Там побывал в театре, на выставке автомобилей - как всякий турист. Что с первым?

- У него лихорадка Эбола, - сказал ей Александер. Услышав это, она резко повернула голову.

- Эбола? Здесь?

- Да, здесь. Чему вы так удивляетесь, доктор? Ведь это вы вызывали меня, разве не помните? - Профессор повернулся к декану Джеймсу и вопросительно поднял брови.

- Совещание всех начальников отделений у меня в кабинете в два часа. Я не мог созвать всех скорее, Алекс. Треть из них занята сейчас операциями или осмотром больных.

- Этого тоже поместить в здании Росса? - прервала их молодой врач. Ей нужно было заниматься пациентом.

- Да, и как можно быстрее. - Александер взял декана за локоть и вывел из приемного покоя. Там он к великому удивлению охранников, которым было дано указание соблюдать строжайший запрет на курение, извлек из кармана своего зеленого халата сигару и закурил ее.

- Что происходит, черт возьми?

- Знаешь, я догадываюсь, о чем сейчас говорят в Форт-Детрике. - Алекс глубоко затянулся.

- О чем?

- А ты подумай, Дейв. Две вспышки заболевания лихорадкой Эбола в городах, удаленных друг от друга на тысячу миль, и в течение восьми часов. К тому же между этими больными не было никаких контактов. - Пьер Александер снова затянулся сигарой.

- У нас недостаточно информации для подтверждения такого вывода, возразил Джеймс.

- Надеюсь, что я ошибаюсь. Сейчас в Атланте работают как безумные. Там собраны лучшие специалисты по инфекционным болезням. Но они смотрят на происшедшее не так, как я. Мне долгое время довелось служить в армии. Ну что ж, - очередное облачко дыма, - мы постараемся обеспечить пациентов всем, что есть в нашем распоряжении. Во всяком случае у нас для этого больше возможностей, чем в любой африканской больнице. И в Чикаго тоже. Да и в других американских городах, откуда к нам скоро будут поступать сведения о похожих заболеваниях.

- Других? - Хотя Джеймс был отличным врачом, он еще не осознал создавшегося положения.

- Впервые биологическую войну попытался вести еще Александр Македонский. Он с помощью катапульт забрасывал в осажденные города тела жертв, погибших от чумы. Не знаю, насколько успешной оказалась эта попытка. Он все равно захватил город, перебил всех жителей и двинулся дальше.

Вот теперь Джеймс понял, что имел в виду Александер. Его лицо смертельно побледнело.

***

- Джефф? - Раман в местном командном пункте знакомился с графиком работы президента. Теперь ему предстояло завершить операцию, и потому он приступил к ее планированию. Андреа подошла к нему. - В пятницу мы вылетаем в Питтсбург. Ты не мог бы слетать туда вместе с группой подготовки? В местном отделении возникли кое-какие проблемы, требующие разрешения.

- О'кей. Когда нужно вылетать?

- Через полтора часа. - Она вручила ему билет. - Вернешься обратно завтра вечером.

Как удачно, подумал Раман. Может быть, даже удастся остаться в живых. Если ему поручат организацию всех мероприятий по охране президента в одном из городов, он действительно сможет выполнить порученное задание и скрыться. Ради успеха операции он готов был принести в жертву собственную жизнь, но если после этого удастся спастись, тем лучше.

- Хорошо, - ответил киллер. Ему не требовалось времени на сборы. У каждого агента личной охраны президента в багажнике машины всегда лежал чемодан с необходимыми вещами.

***

Понадобилось три пролета разведывательных спутников, прежде чем офицер службы национальной безопасности смог оценить ситуацию. Все шесть тяжелых бронетанковых дивизий ОИР, только что принимавших участие в учениях, находились в своих лагерях и занимались сейчас полномасштабной технической подготовкой. Кое-кто считал, что это вполне нормально. После военных учений бронетанковые части нуждаются в техническом обслуживании, но чтобы этим занялись одновременно все шесть дивизий - три танковых корпуса - это уж слишком. Сведения были немедленно переданы правительствам Саудовской Аравии и Кувейта. Тем временем глава Пентагона позвонил в Белый дом.

- Слушаю вас, господин министр, - произнес Райан.

- У нас еще не готова сводка по национальной безопасности, касающаяся ОИР, но мы получили кое-какую тревожную информацию. Я попрошу адмирала Джексона кратко изложить ее.

Президент выслушал доклад Джексона, и ему не потребовалось особо тщательного анализа, чтобы понять, что происходит. Правда, жаль, что на столе нет специальной разведывательной сводки - это позволило бы ему лучше оценить политические намерения Объединенной Исламской Республики.

- Что ты предлагаешь? - спросил он, когда Робби закончил свой краткий доклад.

- Я считаю, что пора дать приказ военно-транспортным кораблям, базирующимся на Диего-Гарсии, выйти в море. Учения им ничуть не помешают. Мы можем перебросить их на расстояние двух суток хода от Персидского залива, прежде чем кто-нибудь заметит это. Далее, прошу разрешить нам привести в боевую готовность части Шестнадцатого воздушно-десантного корпуса. Это Восемьдесят вторая, Сто первая и Двадцать четвертая мотострелковые дивизии.

- А это не привлечет внимания? - спросил Джек.

- Никак нет, сэр. Будем рассматривать это как учения. Такое проводится довольно часто. По сути дела в первую очередь это коснется штабных офицеров, которые приготовятся привести в действие планы развертывания.

- Хорошо, пусть будет так. Но не поднимайте шума.

- Кроме того, сейчас было бы неплохо провести в том регионе совместные учения с армиями союзных стран, - предложил начальник оперативного управления.

- Я подумаю об этом. Еще что-нибудь?

- Нет, господин президент, - ответил Бретано. - Мы будем держать вас в курсе событий.

***

К полудню в Центр инфекционных болезней в Атланте прибыло по факсу более тридцати сообщений о заболеваниях в десяти различных штатах. Об этом уведомили Форт-Детрик, штат Мэриленд, где находился Исследовательский институт инфекционных заболеваний армии США - армейский эквивалент Центра по контролю и предупреждению инфекционных болезней в Атланте. Какой бы страшной ни была ситуация, делать поспешные выводы никто не спешил. Сразу после ланча было назначено совещание, в ходе которого армейские и гражданские специалисты попытаются обсудить создавшееся положение. Несколько старших офицеров из военного госпиталя Уолтера Рида разместились в своих штабных автомобилях и выехали по шоссе No 70 в Форт-Детрик.

***

- Доктор Райан?

- Да? - Кэти подняла голову.

- Время начала совещания в кабинете доктора Джеймса перенесли, - сообщила ее секретарь. - Вас просят прийти туда немедленно.

- Иду. - Она встала и направилась к выходу. Там ее ждал Рой Альтман.

- Мне нужно знать, что здесь происходит? - спросил старший агент ее личной охраны.

- Что-то действительно случилось, но что именно мне не известно.

- Где находится кабинет декана? - Рой еще не бывал там. До сих пор все совещания медицинского персонала, на которых присутствовала Кэти и, следовательно, ее телохранители, проходили в здании Маумини.

- Вон там, - показала она. - На противоположной стороне Моньюмент-стрит, в административном здании.

- "Хирург" переходит в сторону севера на Моньюмент-стрит, - произнес Альтман в микрофон, прикрепленный к лацкану пиджака, и тут же, словно по мановению волшебной палочки, в коридоре появились агенты Секретной службы. Если бы не недавние события, это могло бы позабавить Кэти. - Если не возражаете, я останусь в кабинете вместе с вами. На меня никто не обратит внимания, - заверил ее Альтман.

Кэти кивнула. Она уже знала, что возражать нет смысла. Рой наверняка будет беспокоиться из-за того, что в кабинете декана такие большие окна, подумала она. Чтобы попасть в кабинет, нужно было идти минут десять по внутренним коридорам, поэтому Кэти решила пересечь улицу снаружи и направилась к выходу. Войдя в административное здание, она увидела много знакомых лиц - это были руководители отделений или врачи-ветераны, которые заменяли своих начальников, подобно ей. Руководящий медицинский персонал постоянно находился в разъездах это было одной из причин, почему ей не хотелось продвигаться по службе. В здание с мрачным лицом поспешно вошел Пьер Александер, он был в зеленом халате и таких же брюках, с папкой в руках и так спешил, что едва не натолкнулся на Кэти. Агент Секретной службы преградил ему путь.

- Хорошо, что ты здесь, Кэти, - сказал он, проходя мимо. - И они тоже...

- Приятно, когда твою работу оценивают должным образом, - заметил Альтман, обращаясь к напарнику. В этот момент вошел декан.

- Заходите, - пригласил он собравшихся.

После первого же взгляда на конференц-зал Альтман собственными руками опустил все шторы. Окна зала выходили на улицу, вдоль противоположной стороны которой высились безликие кирпичные здания. Кое-кто из собравшихся не без раздражения посмотрели на него, но все уже знали, кто он, и потому обошлось без возражений.

- Начинаем совещание, - произнес декан Джеймс еще до того, как приглашенные заняли места. - У Алекса для нас важное сообщение.

Профессор Александер не стал тратить времени на вступление.

- В данный момент у нас в здании Росса находятся пять пациентов с диагнозом лихорадка Эбола. Все поступили сегодня.

Присутствующие резко повернули головы в сторону Александера. Кэти растерянно мигнула.

- Это что, иностранные студенты? - послышался вопрос начальника хирургического отделения. - Из Заира?

- Дилер, торгующий автомобилями и его жена, продавец яхт из Аннадолиса, еще трое. Отвечаю на ваш вопрос: нет, это не иностранцы. Ни один из пациентов не выезжал за границу. У четырех из пяти уже проявились симптомы лихорадки. У жены дилера в крови обнаружены антитела, но симптомов пока нет. То, что я сообщил вам, еще не самое плохое. Пациенты, поступившие в нашу больницу, не первые, кто заболели лихорадкой Эбола в стране. Центр по контролю и предупреждению инфекционных болезней сообщает, что отмечены случаи заболевания в Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорке, Бостоне и Далласе. Эти данные мы получили час назад. Всего зарегистрировано двадцать случаев, и это число за один час от десяти до одиннадцати утра - увеличилось вдвое. Сейчас, вероятно, количество больных возросло еще больше.

Все вы знаете, чем я занимался перед тем, как пришел работать сюда. Полагаю, в данный момент в Форт-Детрике проводится совещание, И догадываюсь, к какому выводу придут армейские специалисты - они скажут, что это не может быть случайностью. Кто-то начал биологическую войну против нашей страны.

Кэти заметила, что никто не возразил Александеру, и знала почему. Все, кто находились в конференц-зале, были настолько блестящими специалистами, что иногда ей приходило в голову, а как это она оказалась среди них? Кэти даже не задумывалась, что у большинства врачей Хопкинса могут возникнуть такие же сомнения. Каждый в своей области был экспертом с мировым именем, а четверо просто не имели себе равных. Но, кроме того, все они постоянно общались со своими коллегами, работающими в других областях, чаще всего за ланчем, и обменивались информацией, потому что каждый из них, подобно ей самой, с фанатическим упорством стремился узнать как можно больше. В принципе им хотелось знать все, и хотя они понимали, что это невозможно даже в сфере своих узкопрофессиональных интересов, это не мешало их стремлению. В данном случае Кэти видела за внезапно застывшими лицами мысленный анализ создавшейся ситуации.

Лихорадка Эбола - болезнь инфекционная, а такие болезни, как правило, имеют один источник. Всегда есть первая жертва, которую называют пациентом "Зеро", и от него начинается распространение болезни. Инфекционные болезни не могут сами по себе одновременно возникнуть во множестве мест. Центр по контролю и предупреждению инфекционных болезней в Атланте и Исследовательский институт инфекционных заболеваний армии США в Форт-Детрике, которые должны дать официальное заключение, собирают, анализируют и представляют информацию по соответствующим каналам. Для Медицинского университета Джонса Хопкинса все было намного проще, особенно потому, что Алекс раньше возглавлял один из отделов в Форт-Детрике. Более того, поскольку заранее были разработаны планы на случай возникновения всех нештатных ситуаций, больница Джонса Хопкинса входила в число медицинских учреждений, которые должны в случае необходимости принимать пациентов.

- Алекс, - обратился начальник урологического отделения, мы знаем, что лихорадка Эбола распространяется лишь крупными жидкими частицами. Как могло случиться, что она появилась и стала распространяться так быстро в местных условиях?

- Существует штамм лихорадки, носящий название "штамм Маинги". Он получил название по имени медсестры, которая заразилась им и умерла. Никто так и не сумел определить способ ее заражения. Мой коллега, Джордж Вестфаль, умер в 1990 году, заразившись таким же таинственным путем. В его случае нам тоже не удалось определить способ переноса зараженных частиц. Существует мнение, что этот штамм может распространяться по воздуху. Доказать или опровергнуть это никто не сумел, - объяснил Александер. - К тому же вы знаете, что существуют методы, которые увеличивают вирулентность вируса. Например, внедрение в клетки организма раковых генов.

- И не существует методов лечения лихорадки Эбола, даже экспериментальных?

- Руссо ведет интересные исследования в институте Пастера, но пока ему не удалось добиться положительных результатов.

По лицам врачей, сидевших вокруг длинного стола, пробежала волна почти физического потрясения. Они относились к числу лучших в мире и знали это. Теперь они поняли, что в данном случае это не имеет значения, - их знания и опыт были бессильны против такого врага.

- А как относительно вакцины? - спросил главный врач терапевтического отделения. - Неужели создать ее настолько трудно?

- Ученые в Форт-Детрике занимаются этой проблемой вот уже десять лет. Главным препятствием является то, что вакцина, эффективная против одного штамма, бессильна против другого. Кроме того, сами испытания смертельно опасны. Насколько мне известно, вероятность заражения от вакцины около двух процентов.

Фирма "Мерк" считает, что ей удалось добиться несколько более благоприятных результатов, но для проверки требуется время.

- Да... - покачал головой главный врач хирургического отделения. Использовать вакцину, при которой происходит заражение двух человек из ста при смертности заболевания восемьдесят процентов, значит, из миллиона вакцинированных заразятся двадцать тысяч и умрут примерно шестнадцать. Такая арифметика является неприемлемой. Если подвергнуть вакцинации все население Соединенных Штатов, в результате одной лишь попытки гарантировать их безопасность могут погибнуть три миллиона человек! Вот уж действительно, лечение опаснее самой болезни!

- Пока слишком рано говорить о размахе предполагаемой эпидемии. Кроме того, у нас нет надежной информации о том, как лихорадка Эбола будет распространяться в существующих в нашей стране климатических условиях, высказал свою точку зрения заведующий урологическим отделением. Следовательно, мы пока не знаем, какие меры следует предпринять.

- Совершенно верно. - По крайней мере присутствующие понимают его с полуслова, подумал Александер.

- Первыми столкнутся с жертвами лихорадки Эбола мои люди, - заметил главный врач отделения экстренной помощи. - Я должен предупредить их. Мы не можем без крайней необходимости подвергать свой персонал такой опасности.

- Кто скажет об этом Джеку? - впервые взяла слово Кэти. - Ему нужно сообщить о происходящем и как можно быстрее.

- Это обязанность министра здравоохранения и начальника армейского института в Форт-Детрике.

- Но они пока не готовы сделать это. Ты сам только что сказал об этом, Алекс, - возразила Кэти. - Скажи, ты уверен, что это намеренная попытка вызвать в Америке вспышку эпидемии?

- Да.

"Хирург" повернулась к Рою Альтману.

- Немедленно вызовите сюда мой вертолет.

Глава 49

Развитие событий

Вызов, поступивший из Балтимора, удивил полковника Гудмана. Он опоздал с ланчем из-за испытательного полета на запасном VC-60, на котором только что заменили двигатель, и сейчас сидел за столом. Тот вертолет, что доставлял "Хирурга" в Балтимор и обратно, стоял на площадке. Экипаж из трех человек подошел к вертолету, и пилот включил турбины, еще не зная, почему изменился обычный распорядок дня. Через десять минут после того, как полковник получил вызов, вертолет взлетел и направился на северо-восток. Прошло еще двадцать минут, и он завис над посадочной площадкой на крыше здания. Действительно, там стояли "Хирург" с "Песочницей", группа агентов Секретной службы и.., кто-то в зеленом халате, не знакомый полковнику. Гудман проверил направление и силу ветра и начал снижаться.

Совещание руководителей отделений закончилось только пять минут назад. Требовалось принять решения. Два этажа больничного корпуса будут очищены и приготовлены для приема пациентов с симптомами лихорадки Эбола. Директор приемного отделения экстренной помощи собрал свой персонал для инструктажа. Сотрудники отделения профессора Александера поддерживали телефонную связь с Атлантой и получали оттуда последнюю информацию о количестве зарегистрированных случаев заболевания. Кроме того, они сообщили в центр о том, что университет Хопкинса принял решение начать подготовку к действиям при нештатной ситуации. Это означало, что Алекс не сможет уже подняться к себе в кабинет, чтобы переодеться. На Кэти лабораторный халат был надет поверх обычного платья, тогда как Александер остался в зеленой стерильной одежде это был уже третий комплект за этот день, который он надел для участия в совещании. Кэти посоветовала ему не обращать на это внимания. Им пришлось подождать, пока остановится несущий винт, прежде чем агенты Секретной службы позволили всем подняться по трапу внутрь вертолета. Александер заметил, что в миле от них барражирует запасной вертолет, а совсем недалеко кружит третий, размером поменьше, похожий на полицейскую вертушку. По-видимому, в целях безопасности, решил он.

Все поспешно поднялись на борт. Кэтлин - Александер еще ни разу не видел ее - заняла откидное сиденье позади пилотов. Считалось, что это самое безопасное место в вертолете. Александеру не приходилось летать на "Черном ястребе" уже несколько лет. Впрочем, система пристежных ремней с креплением в четырех точках за это время не изменилась. Кэти защелкнула ремни сама, а маленькой Кэтлин пришлось помочь, зато ей очень нравился ее розовый летный шлем с силуэтом зайчика - несомненно, это была идея морских пехотинцев, которым принадлежал вертолет. Через несколько секунд турбины загудели и винт начал вращаться.

- Все происходит слишком быстро, - заметил Александер по системе внутренней связи.

- Ты считаешь, что нам следовало подождать? - спросила Кэти.

- Нет, - ответил профессор, умолчав о своих сомнениях по поводу собственного наряда для встречи с президентом.

Вертолет оторвался от площадки, набрал высоту и повернул на юг.

- Полковник? - обратилась Кэти к пилоту, сидящему в правом кресле.

- Да, мэм?

- Летите побыстрее, - скомандовала она.

Гудман еще ни разу не слышал, чтобы "Хирург" говорила словно в операционной. В ее голосе звучала сталь, и любой морской пехотинец привык ее узнавать. Полковник опустил нос вертолета, и скорость "Черного ястреба" сразу увеличилась до ста шестидесяти узлов.

- Вы что-то спешите, полковник? - услышал Гудман голос пилота со второго вертолета.

- Первая леди торопится. Курс "Браво", летим прямо к месту назначения. Затем полковник вызвал башню управления полетами международного аэропорта Балтимор-Вашингтон и попросил диспетчеров держать прибывающие и взлетающие самолеты в режиме ожидания, пока он не пролетит над аэропортом. На это не потребуется много времени. На земле никто не заметил, но два "Боинга-737" были вынуждены зайти на повторный круг, что вызвало раздражение находившихся в них пассажиров. "Песочница", сидевшая на откидном сиденье за спинами пилотов, решила, что все идет классно.

***

- Господин президент?

- Да, Андреа? - Райан поднял голову.

- Ваша жена летит из Балтимора. У нее какое-то срочное дело. Прибытие через пятнадцать минут, - сообщила Прайс.

- Что-то случилось? - спросил Джек.

- Нет, сэр, все в порядке. "Песочница" летит с ней, - заверила президента начальник личной охраны.

- О'кей. - Райан снова склонился над последними данными расследования.

***

- Так вот, официально признано, что ты действовал в пределах необходимой самообороны, Пэт. - Мюррей решил лично сообщить об этом своему инспектору. Впрочем, в исходе служебного расследования никто и не сомневался.

- Жаль, что мне не удалось взять последнего живым, - покачал головой О'Дей.

- Перестань. Принимая во внимание, сколько там было детей, ты поступил совершенно правильно. Думаю, ты заслужил награду за проявленное мужество.

- У нас есть какая-нибудь информация об этом Азире?

- Фотография с водительского удостоверения и целая кипа свидетельских показаний, но, если не считать этого, нам даже не удастся доказать, что он вообще существовал. - Это был классический пример стечения обстоятельств. Во второй половине пятницы этот самый Мордекай Азир приехал на своем автомобиле в международный аэропорт Балтимор-Вашингтон и вылетел в Нью-Йорк. Это удалось узнать от служащего авиакомпании, который продал ему билет на это имя. А вот затем он исчез, растаял, словно струйка дыма на ветру. Несомненно, у него был запасной комплект документов. Возможно, он воспользовался ими в Нью-Йорке, чтобы приобрести билет на международный рейс. Если же он действительно захотел скрыться, не оставив никаких следов, то мог сначала переехать на такси в аэропорт Ла-Гардия или Ньюарк, а затем вылететь в Европу из последнего или в Канаду из первого. Сейчас агенты ФБР из нью-йоркского отделения опрашивали всех служащих каждой авиакомпании. Но в аэропорт Кеннеди прилетали авиалайнеры почти каждой компании мира, и служащие видели ежедневно тысячи пассажиров. Может быть, агентам все-таки удастся выяснить, каким рейсом он улетел. Если это случится, он все равно окажется уже далеко и вне пределов досягаемости ФБР.

- Хорошо подготовленный агент, - заметил О'Дей. - Но для настоящего фанатика это совсем не так трудно, правда?

И тут Мюррей вспомнил фразу, сказанную начальником службы контрразведки ФБР: если кто-то может сделать это один раз, то почему не сделать того же дважды? У директора ФБР были все основания полагать, что в стране развернута шпионская - что еще хуже, террористическая - сеть, члены которой ведут тихую и незаметную жизнь, ожидая приказа к началу действий. Каких действий? Чтобы их никто не обнаружил, от членов этой сети требуется лишь одно - ничего не предпринимать. Когда-то Сэмюэл Джонсон <Сэмюэл Джонсон (1709 - 1784) английский писатель и лексикограф, автор первого "Словаря английского языка". Благодаря биографии, написанной Дж. Босуэллом, прослыл автором множества афоризмов и изречений.> заметил, что на такой подвиг способен каждый.

***

Вертолет завис над посадочной площадкой и опустился на нее. Его появление вызвало удивление репортеров, которые всегда наблюдают за Белым домом. Все, что неожиданно происходит здесь, заслуживает внимания. Репортеры узнали Кэти Райан, хотя она и была почему-то в белом халате. Когда они увидели еще кого-то в зеленом облачении хирурга, у них тут же создалось впечатление, что возникла чрезвычайная ситуация, связанная с президентом. Насчет чрезвычайной ситуации они не ошиблись, хотя к ним тут же вышел пресс-секретарь и сказал, что с президентом все в порядке, он здоров и работает у себя в кабинете, а причина возвращения доктора Кэти Райан пока не известна.

Разве можно быть так одетым для встречи с президентом, снова подумал профессор Александер. Лица агентов, встречавших их по пути к Западному крылу, подтвердили его сомнения, причем кое-кто тоже подумал, что "Фехтовальщик" болен. Правда, после обмена радиопереговорами это предположение было тут же снято. Кэти провела Александера по коридору, попыталась открыть не ту дверь, которую следовало, и агент Секретной службы указал ей путь к Овальному кабинету и открыл дверь, ведущую в него. Кэти не проявила смущения или неудовольствия от совершенной ошибки. Агенты еще никогда не видели "Хирурга" столь сосредоточенной.

- Джек, это Пьер Александер, - сказала Кэти вместо приветствия.

Райан встал. Ближайшие два часа у него не было официальных встреч, и потому он работал без пиджака.

- Здравствуйте, доктор, - сказал он и протянул руку. Джек обратил внимание на то, как одет Александер, и тут же заметил, что Кэти тоже в белом халате. Что случилось, Кэти? - спросил он жену.

- Алекс? - посмотрела она на своего спутника. Все остались стоять. Следом за врачами в Овальный кабинет вошли два агента Секретной службы, они почувствовали возникшую напряженность, словно от удара электрического тока. Это встревожило их, хотя причина была им не известна. Рой Альтман остался в соседней комнате и говорил сейчас с Андреа Прайс.

- Господин президент, вы знаете, что такое лихорадка Эбола?

- Какая-то тропическая болезнь в джунглях Африки, верно? Чертовски опасная. Я смотрел кино...

- Очень близко к истине, - согласился Александер. - Она распространяется вирусом с отрицательной нитью РНК. Нам не известно, где этот вирус находится то есть мы знаем место, но не сумели определить носителя. Носитель - это животное, в котором живет вирус, - объяснил он. - И болезнь действительно смертельно опасна, сэр. Смертность достигает восьмидесяти процентов.

- О'кей, - кивнул президент Соединенных Штатов. - Продолжайте.

- И вот теперь лихорадка Эбола проникла в Америку.

- Куда именно?

- У нас в Хопкинсе находятся пять пациентов с диагнозом лихорадка Эбола. Три часа назад в разных городах страны было зарегистрировано еще более двадцати случаев этого заболевания. Сейчас это число наверняка увеличилось. Вы разрешите воспользоваться телефоном?

***

Когда зазвонил телефон, Гас Лоренц сидел у себя в кабинете.

- Гас, это снова Александер.

- Слушаю, Алекс.

- Сколько случаев заболевания уже зарегистрировано?

- Шестьдесят семь, - донеслось из динамика на столе президента.

Александер наклонился вперед.

- Где?

- Главным образом в крупных городах. Сообщения поступают почти из всех медицинских центров: Нью-Йорк, Филадельфия, Бостон, Нью-Хейвен, Балтимор, один случай в Ричмонде, семь прямо здесь, в Атланте, три в Орландо... - В кабинете Лоренца открылась дверь и послышалось шуршание бумаг. - Восемьдесят девять, Алекс. Число заболевших продолжает расти.

- Форт-Детрик уже разослал уведомление о тревоге?

- Думаю, это произойдет в течение ближайшего часа. У них идет совещание, на котором они собираются определить...

- Гас, я сейчас в Белом доме, рядом с президентом. Изложи ему свое видение ситуации, - В голосе Александера зазвучали командные нотки, словно он снова стал полковником.

- Что.., как ты попал... Алекс, я еще не уверен...

- Если ты не расскажешь президенту о том, что происходит, это сделаю я. Лучше расскажи сам.

- Господин президент? - У двери, ведущей в комнату секретарей, стояла Элен Самтер. - У меня на линии генерал Пикетт, сэр. Он говорит, что дело не терпит отлагательства.

- Передайте ему, чтобы подождал.

- Джон - отличный специалист, только излишне консервативен, - заметил Александер. - Говори, Гас!

- Господин президент, похоже, что начавшаяся эпидемия - это не естественное явление, сэр. Я почти уверен, что заражение произведено намеренно.

- Против нас начата биологическая война? - спросил Райан.

- Да, господин президент. Данные, полученные нами, еще не позволяют сделать категорический вывод, но естественные заболевания так не начинаются одновременно и по всей стране.

- Миссис Самтер, вы можете подключить генерала Пикетта?

- Да, сэр.

- Господин президент? - послышался новый голос.

- Генерал, у меня на линии доктор Лоренц и рядом находится доктор Александер, приехавший из Джонса Хопкинса.

- Привет, Алекс.

- Привет, Джон, - ответил Александер.

- Значит, тебе известно об этом.

- Насколько вы уверены в оценке ситуации? - спросил "Фехтовальщик".

- Мы зарегистрировали, по крайней мере, десять центров распространения эпидемии. Болезнь не может возникнуть таким образом сама по себе. К нам продолжает поступать информация, сэр. Все случаи заболевания появились в течение последних двадцати четырех часов, это не может быть случайностью или естественным процессом. Рядом с вами доктор Александер. Он раньше работал у меня и может объяснить вам все более подробно. Александер - прекрасный специалист, - сообщил Пикетт своему верховному главнокомандующему.

- Доктор Лоренц, вы согласны с генералом Пикеттом?

- Согласен, господин президент.

- Господи! - прошептал Джек и посмотрел на жену. - Что вы : посоветуете мне, генерал?

- Сэр, у нас есть несколько вариантов для подобной ситуации, - ответил Пикетт. - Мне нужно встретиться с вами. Райан повернулся:

- Андреа!

- Да, сэр?

- Немедленно пошлите вертолет в Форт-Детрик!

- Слушаюсь, господин президент.

- Я буду ждать вас, генерал. Спасибо, доктор Лоренц. У вас есть что-нибудь еще для меня?

- Доктор Александер может объяснить вам все, что вас интересует.

- Хорошо. Я поручу миссис Самтер поддерживать с вами постоянную связь. Джек подошел к двери. - Миссис Самтер, установите прямую связь с доктором Лоренцом в Атланте. Затем вызовите ко мне Арни и Бена.

- Понятно, господин президент.

Райан вернулся обратно и сел на край стола. Наступило молчание. В некотором смысле он испытывал благодарность за неудавшееся нападение на Кэтлин. Оно потрясло его, и Джек почувствовал, сколько страшных опасностей таится вокруг. Внезапное сообщение о возникшей эпидемии еще не успело вызвать такой же реакции, хотя он и понимал, что последствия могут оказаться намного хуже. Однако на этот раз он был эмоционально готов к новому потрясению.

- Что мне нужно знать о происходящем?

- Самое важное нам пока не известно, да вам и не нужны эти сведения, потому что они касаются сугубо профессиональных вопросов, - объяснил Александер. - Но главное заключается в том, как происходит распространение этой болезни. Все, что нам известно, нуждается в подтверждении. Это ключевой вопрос. Если она распространяется в виде аэрозоля...

- Что это такое? - спросил президент.

- Аэрозоль - это спрей, крошечные капельки, летящие в воздухе. Они возникают при кашле или чихании. Так вот, если болезнь распространяется по воздуху, нас ждут крупные неприятности.

- Но вирусы лихорадки Эбола не могут распространяться таким образом, возразила Кэти. - Видишь ли, Джек, эти вирусы крайне уязвимы. Они не могут долго существовать вдали от носителя - как долго, Алекс, несколько секунд?

- Теоретически да, однако есть более стойкие штаммы. Даже если существуют вирусы, способные выжить в воздухе всего несколько минут, это представляет страшную опасность. Если эта эпидемия вызвана штаммом, который мы называем штаммом Маинги - нам не известно, насколько он стоек. Но это еще не все.

Человек, заразившийся вирусом лихорадки Эбола, приносит его домой, а домашняя атмосфера весьма благоприятна для патогенов. Дома у нас отопление, кондиционирование воздуха, что содействует выживанию вирусов, а контакт с другими членами семьи помогает его распространению. Члены семьи обнимают друг друга, целуются, занимаются любовью. А когда эта штука оказывается в человеческом организме, она начинает стремительно размножаться и переходит от одного человека к другому.

- Штука?

- Я имею в виду вирус, господин президент. Размеры вирусов измеряются микронами. Они намного меньше частиц пыли, меньше всего, что можно увидеть невооруженным глазом.

- Вы раньше работали в Форт-Детрике?

- Да, сэр, я был полковником и возглавлял отдел по изучению патогенов. Затем ушел в отставку и университет Хопкинса предложил мне работу.

- Значит, вы знакомы с планами генерала Пикетта - он назвал их вариантами, верно?

- Совершенно верно, сэр. Эти планы подвергаются пересмотру и обновлению по меньшей мере раз в году. Я был членом комитета, ответственного за составление планов.

- Садитесь, доктор. Мне хочется подробнее познакомиться с этими планами.

***

Военно-транспортные суда, базирующиеся в Диего-Гарсии, только что вернулись с учений, и на них уже закончили техническое обслуживание машин и механизмов. Впрочем, они всегда поддерживались в хорошем состоянии, и на это не потребовалось много времени. Получив приказ от главнокомандующего Атлантическим флотом, экипажи судов взялись за подготовку к выходу в море. Эта процедура заключалась главным образом в разогреве топлива и смазочных масел. Группа боевых кораблей, состоящая из крейсера "Анцио" с эсминцами "Кидд" и "О'Баньон", которая находилась к северу от атолла, получила свой приказ и направилась на запад к месту предстоящей встречи. Старшим офицером этой маленькой эскадры был командир крейсера "Анцио", оборудованного системой "Иджис". Получив приказ, он постарался решить, как лучше, черт возьми, провести эти огромные, неповоротливые, до предела нагруженные транспортные суда в Персидский залив без воздушного прикрытия, если вдруг начнутся боевые действия. Эскадры военно-морского флота США никогда не выходили в море без прикрытия с воздуха, а ближайший авианосец "Эйзенхауэр" находился в трех тысячах миль, причем был отделен от группы "Анцио" Малайским архипелагом. С другой стороны, совсем неплохо, являясь всего лишь капитаном первого ранга, возглавить тактическое соединение кораблей без адмирала, который постоянно стоит у тебя за спиной и следит за каждым движением.

Первым судном, вышедшим в море с огромной якорной стоянки, был "Боб Хоуп" - недавно построенный "ролл он - ролл офф" <Корабли типа "ролл он - ролл офф" (заезжай и съезжай) - суда, конструкция которых позволяет автомашинам разного типа своим ходом подниматься на них.>, транспортный корабль военного типа водоизмещением почти 80 тысяч тонн. У него на борту находились 952 боевые машины, главным образом танки и бронетранспортеры. Его гражданская команда успела обрести определенные традиции, и при выходе в море из огромных динамиков на палубе раздалась мелодия "Спасибо за воспоминания". За ним последовали еще три военно-транспортных судна. Эти пять судов несли на борту полное снаряжение для тяжелой бригады. Пройдя мимо буев, ограждающих опасные рифы при выходе со стоянки, шкиперы перевели ручки машинных телеграфов на "полный вперед", и огромные дизели "Колт-Пилстик" начали разгонять суда до скорости двадцать шесть узлов.

***

В Овальном кабинете ждали прихода Гудли и ван Дамма. Когда они вошли в кабинет, понадобилось десять минут, чтобы ввести их в курс происходящего. К этому времени президент почти осознал всю его чудовищность, и ему пришлось подавить в себе эмоции, мешавшиеся холодной рассудительности, так нужной в этот момент. Он обратил внимание на то, что Кэти, испытывая не меньший ужас, сумела сохранить спокойствие, по крайней мере внешне. Впрочем, этого требовала ее профессия.

- Мне казалось, что Эбола не способна выжить за пределами джунглей, сказал Гудли.

- Это верно, не способна, во всяком случае долгое время. Иначе эпидемия уже поразила бы весь мир.

- Больные слишком быстро умирают, а потому она не может распространиться по всему миру, - добавила "Хирург".

- Не забывай, Кэти, что вот уже более тридцати лет существуют реактивные самолеты, способные мигом доставить пассажиров в любую точку земного шара. Правда, уязвимость этого крошечного мерзавца может помочь нам.

- Каким образом мы сможем выяснить, кто виновен в случившемся? - спросил Арни.

- Нужно опросить всех жертв, узнать, где они были за последние дни, и попытаться найти тот пункт, из которого началось распространение эпидемии. Это потребует тщательного расследования. Эпидемиологи хорошо справляются с такой задачей.., но в данном случае масштабы эпидемии слишком велики, - добавил Александер.

- Может быть, обратиться за помощью к ФБР, доктор? - спросил ван Дамм.

- Хуже от этого не станет.

- Я вызову сюда Мюррея, - сказал президенту глава администрации.

- Неужели нет никаких методов лечения? - спросил президент.

- Нет, методов лечения не существует, зато нам известно, что эпидемия затухает сама по себе после нескольких циклов воспроизводства. Это происходит следующим образом: сначала заражается один человек. В нем развиваются вирусы, и от этого больного они переходят к другим людям. Каждая жертва становится носителем лихорадки Эбола, но этот носитель несовершенен, потому что быстро умирает. После того как вирус развился внутри жертвы и убил ее, он попадает к другой жертве. Однако тут есть положительный момент: вирус Эбола не способен к эффективному воспроизводству. Проходя цикл за циклом, он теряет вирулентность. По мере приближения конца эпидемии выживает все больше и больше людей, потому что происходит мутация вируса в менее опасную его разновидность. Этот организм настолько примитивен, что он не в состоянии справляться с обстоятельствами.

- Сколько проходит циклов, прежде чем опасность заражения начинает падать, Алекс? - спросила Кэти. Александер пожал плечами.

- Мы обладаем всего лишь эмпирическими данными. Нам известно, что такой процесс происходит, но мы не в состоянии определить его количественные параметры.

- Слишком много неизвестных... - поморщилась Кэти.

- Господин президент?

- Да, доктор?

- Вы только что упомянули о кинофильме, который смотрели.

- Да. Ну и что?

- Деньги, потраченные на создание этого фильма, намного превышают средства, выделяемые на исследования в области вирусологии. Имейте это в виду. Видно, вирусология недостаточно сексуальна. - Арни попытался что-то сказать, но Александер, подняв руку, остановил его. - Я теперь не на государственной службе. Исследовательская работа, которой я занимаюсь, финансируется из частных источников. Это всего лишь констатация факта. В конце концов, черт побери, государство не в состоянии выделять финансы на все необходимое.

- Если мы не можем вылечить больных, как остановить распространение эпидемии? - спросил Райан, возвращаясь к сути дела. Он повернул голову. Над Южной лужайкой пронеслась тень, и сквозь пуленепробиваемые окна донесся рев вертолетных турбин.

***

- Наконец-то, - с улыбкой заметил Бадрейн. Всемирная компьютерная сеть "Интернет" была предназначена для того, чтобы распространять информацию, а не скрывать ее. От друга другого друга, который тоже имел друга, студента медицинского факультета университета Эмори в Атланте, Бадрейн узнал пароль, с помощью которого сумел проникнуть в электронную почту Медицинского центра. Воспользовавшись еще одним паролем, он устранил остальные препятствия и наконец получил доступ к главному компьютеру. На восточном побережье Америки сейчас было два часа дня, и университет Эмори сообщил в Центр контроля и предупреждения инфекционных болезней, что сейчас у них зарегистрировано шесть случаев геморрагической лихорадки. Но что еще лучше, из Центра поступил ответ, в котором приводились куда более интересные факты. Бадрейн напечатал оба письма, поступивших по электронной почте, и позвонил по телефону. Теперь он мог сообщить хорошие новости.

***

Раман почувствовал, как после непродолжительного перелета шасси авиалайнера DC-9 коснулось посадочной дорожки аэропорта в Питтсбурге. За время рейса он успел обдумать варианты предстоящей операции. Его коллега - брат по духу - в Багдаде вел себя излишне жертвенно, слишком драматично, да и личная охрана лидера Ирака была весьма многочисленной, гораздо больше той, в которой служил Раман. Как ему поступить? Фокус заключался в том, чтобы создать как можно больше паники и замешательства. Может быть, Райан захочет подойти к толпе, чтобы пожать руки. Тогда можно застрелить его, убить одного-двух агентов и затем броситься в толпу. Если ему удастся пробиться через первые ряды зрителей, то дальше он просто будет держать перед собой удостоверение агента Секретной службы, с помощью которого сумеет миновать все препятствия легче и быстрее, чем с помощью пистолета, - все сочтут, что он преследует преступника. Судьба убийцы после покушения на политического деятеля - этому его научили в Секретной службе - решается в течение первых тридцати секунд. Если ты сумеешь уцелеть после этого, шансы остаться в живых резко возрастают. А ведь это ему поручено организовать службу безопасности во время поездки президента в пятницу. Как заставить Райана оказаться в таком месте, где появится такой шанс? Он стреляет в президента, убивает Прайс и затем скрывается в толпе. Лучше всего стрелять с бедра, тогда окружающие не увидят пистолета в его руке. Да, все может пройти удачно, подумал Раман, освобождаясь от пристежных ремней и поднимаясь из кресла. В конце коридора его будет ждать местный агент. Они сразу направятся в отель, в огромном ресторане в котором президент обратится с речью к приглашенным. В его распоряжении, прикидывал Раман, окажется весь день сегодня и половина завтрашнего дня, чтобы тщательно разработать план убийства, причем рядом неотлучно будут торчать местные агенты. Это настоящий вызов его мужеству и сообразительности.

***

Генерал-майор Джон Пикетт был выпускником медицинского факультета Йельского университета и затем защитил две докторские диссертации по молекулярной биологии в Гарварде и по общественному здравоохранению в университете Южной Калифорнии, в Лос-Анджелесе. Это был бледный худощавый мужчина, который казался маленьким в своем генеральском комбинезоне - он не успел переодеться и прилетел в повседневном камуфляже, - даже крылатый значок парашютиста не вязался с его обликом. С ним прилетели два полковника, а через несколько минут в Овальный кабинет вошел директор ФБР Мюррей, примчавшийся из здания Гувера на Пенсильвания-авеню. Когда генерал подошел к двери Овального кабинета, агент Секретной службы вручил ему факс, полученный минуту назад в комнате секретарей.

- По сообщению из Атланты, сейчас насчитывается сто тридцать семь случаев заболевания лихорадкой Эбола, - сказал Пикетт, - в пятнадцати городах, в пятнадцати штатах, от одного побережья до другого.

- Привет, Джон, - произнес Александер, пожимая руку генералу. - Я сам видел три.

- Рад тебе, Алекс, дружище. - Пикетт обвел взглядом сидящих в кабинете. Полагаю, Алекс уже проинформировал всех об основах распространения эпидемии?

- Да, - кивнул Райан.

- У вас есть дополнительные вопросы, господин президент?

- Вы уверены, что это преднамеренный акт?

- Бомбы не взрываются сами по себе, сэр. - Пикетт развернул карту, на которой ряд городов был помечен красными точками. Один из полковников, прибывших с ним, пометил еще три: Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Лас-Вегас.

- Это города, где проводятся выставки и конференции. Именно так в подобном случае поступил бы и я сам, - пробормотал Александер. - Похоже на "Биовойну-95", Джон.

- Весьма. Это военная игра, которую мы проводили вместе с Агентством защиты от ядерного нападения. В качестве биологического агента мы использовали тогда сибирскую язву. Алекс входил в состав группы, планировавшей наступательные действия, - заметил Пикетт. - Он возглавлял команду "красных".

- Разве это не противозаконно? - спросила Кэти, возмущенная таким откровением.

- Наступление и защита, доктор Райан, это две стороны одной медали, ответил генерал Пикетт, защищая своего бывшего подчиненного. - Для того чтобы организовать защиту от биологического нападения, нужно встать на позиции врага.

- Оперативная концепция? - спросил президент. Он понимал это лучше своей жены.

- Биологическая война на стратегическом уровне означает начало цепной реакции среди населения страны, ставшей ее целью. Нужно постараться заразить как можно больше людей, причем речь не идет об особенно большом числе; это ведь не ядерное оружие. Задача заключается в том, чтобы сами зараженные люди, ставшие жертвами, распространяли болезнь дальше. В этом и заключается изощренность биологической войны - сами жертвы становятся главным источником смерти остальных людей. Эпидемия начинается медленно и затем набирает скорость - сначала ее распространение происходит по тангенциальной кривой, а затем устремляется вверх по геометрической прогрессии. Таким образом, если биологическое оружие применяется в наступательных целях, вы стараетесь дать ему мощный исходный толчок, заразив максимальное число людей, причем лучше всего тех, кто много путешествуют. К этой мысли меня привело сообщение о вспышке лихорадки Эбола в Лас-Вегасе. Это город с постоянно меняющимся населением, и именно там действительно произошла крупномасштабная вспышка эпидемии. Приезжие заражаются, летят на самолетах домой и там распространяют инфекцию.

- У нас есть возможность выяснить, каким образом все это началось? спросил Мюррей. Он показал генералу свое удостоверение, чтобы тот знал, с кем имеет дело.

- Скорее всего это будет напрасно затраченное время. У биологического оружия есть еще одно достоинство - оно начинает действовать не сразу. В данном случае минимальный инкубационный период составляет трое суток. Те средства доставки, которые были использованы для распространения лихорадки Эбола, уже отвезены на свалки. Наверняка не осталось никаких вещественных доказательств, способных пролить свет на то, кто прибегнул к такой системе заражения.

- Об этом будем говорить позже, генерал. Что предпринять сейчас? Я вижу, что во многих штатах еще нет очагов заражения...

- Это пока, господин президент. Инкубационный период лихорадки Эбола длится от трех до десяти суток. Нам еще не известно, как широко она распространилась. Это станет ясно, только когда пройдет определенное время.

- Однако следует привести в действие план "Занавес", Джон, - сказал Александер. - И сделать это нужно как можно скорее.

***

Махмуд Хаджи читал. Его кабинет находился рядом со спальней и он предпочитал работать здесь. Впрочем, ему не нравилось, когда его тут беспокоили, и потому телохранителей удивило, когда Дарейи отозвался на телефонный звонок. Через двадцать минут они впустили посетителя, причем, как ни странно, по пути к кабинету его никто не сопровождал.

- Началось?

- Да, началось. - Бадрейн передал аятолле распечатку материалов Центра по контролю и предупреждению инфекционных болезней. - Завтра получим более подробную информацию.

- Вы отлично справились со своей задачей, - сказал Дарейи, отпуская Бадрейна. Когда за ним закрылась дверь, аятолла снял телефонную трубку.

***

Алахад не знал, насколько обходным был этот канал связи, просто ему было известно, что звонили из-за океана. Он полагал, что из Лондона, но точно не мог сказать, да и не интересовался этим. Запрос Представлялся самым рутинным, если только не принимать во внимание время дня - в Англии был вечер, и рабочий день уже закончился. Ключевыми фразами был ассортимент ковров, имеющихся в продаже, и их цена. Из этих фраз, которые представляли собой код, заученный им наизусть и нигде не записанный, он узнал все, что требовалось. А поскольку он знал мало, то и в случае ареста мог раскрыть немногое. Ему как опытному профессионалу это было ясно. Дальше последовало то, что он должен был сделать сам. Алахад выставил в окне табличку "Скоро вернусь", вышел из лавки, запер дверь и, повернув за угол, поспешил за два квартала к телефону-автомату. Именно отсюда он и передал Арефу Раману последний приказ.

***

Совещания начались в Овальном кабинете, затем продолжились в зале Рузвельта и теперь проходили в зале заседаний кабинета министров, в конце коридора, где за ходом совещания могли следить портреты нескольких американских президентов, а не только одного Джорджа Вашингтона. Члены кабинета министров прибыли почти одновременно, и скрыть их появление было невозможно. Слишком много служебных автомобилей, слишком много телохранителей, слишком много знакомых репортерам лиц.

Министерство юстиции представлял Пэт Мартин. Из Министерства обороны приехал сам министр Бретано в сопровождении адмирала Джексона, сидящего сейчас у него за спиной (почти каждый министр приехал в сопровождении заместителя, главным образом, чтобы вести записи). Министр финансов Уинстон пришел из здания напротив, на другой стороне Пятнадцатой улицы, по подземному переходу. Министры торговли и внутренних дел были единственными членами кабинета Дарлинга, уцелевшими при катастрофе благодаря тому, что отсутствовали в тот страшный вечер в Вашингтоне. Вообще-то они были назначены на свои посты еще Бобом Фаулером. Почти все остальные раньше занимали должности заместителей и стали министрами отчасти из-за занятости президента другими делами, отчасти потому, что у Райана создалось впечатление, что они неплохо справляются со своей работой. Но ни один из них не знал, почему было созвано это совещание. Приехал Эд Фоули, получивший приглашение президента, несмотря на то что с недавних пор ЦРУ утратило ранг министерства. Кроме них на совещании присутствовали Арни ван Дамм, Бен Гудли, директор ФБР Мюррей, первая леди, три армейских офицера и доктор Александер.

- Начинается совещание, - произнес президент. - Дамы и господа, я хочу поблагодарить вас за то, что вы приехали сюда. У нас нет времени для вступительных речей. Над страной нависла серьезная опасность. Принятые нами сегодня решения будут иметь огромное значение для всей нации. В углу сидит генерал-майор Джон Пикетт. Он врач и ученый, и я попрошу его объяснить вам суть происходящего. Прошу вас, генерал.

- Спасибо, господин президент. Дамы и господа, я занимаю должность начальника Форт-Детрика. Сегодня утром к нам начали поступать весьма тревожные сообщения...

Райан перестал обращать внимание на то, что говорил генерал. Он выслушал все это уже дважды. Полезней было изучить папку, которую передал ему Пикетт. Обложка ее имела обычную красно-белую окантовку. В центре значилось: "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - НА СЛУЧАЙ ЭПИДЕМИЙ" - весьма подходящее название для раздела особой важности, к которому принадлежала папка, подумал президент. Затем он открыл папку и начал читать оперативный план "Занавес". Джек увидел, что существуют четыре варианта этого плана. Он взялся за четвертый вариант под многозначительным названием "Уединение". Уже краткого содержания было достаточно, чтобы по коже пробежал холодок. Джек посмотрел на портрет Джорджа Вашингтона на стене. Хотелось спросить у первого американского президента: как лучше поступить, черт побери? Но Вашингтон не понял бы его. Ведь он жил в то время, когда еще не знали ни авиалайнеров, ни атомных бомб, ни вирусов...

- Насколько широко уже распространилась эта эпидемия? - спросил министр жилищного строительства.

- Пятнадцать минут назад мне сообщили из Центра контроля и предупреждения инфекционных болезней в Атланте, что зарегистрировано более двухсот случаев заболевания лихорадкой Эбола, - ответил генерал Пикетт. - Хочу обратить ваше внимание на то, что все они проявились меньше чем за двадцать четыре часа.

- Кто же виновник всего этого? - подал голос министр сельского хозяйства.

- В данный момент это неважно, - резко бросил президент. - Виновника будем искать позже. А сейчас нам нужно принять решение о мерах борьбы с эпидемией.

- Не может быть, чтобы мы не могли...

- Может, - сказала Кэти Райан. - Вам известно, сколько вирусных болезней мы способны излечить?

- Нет, - признался министр.

- Ни одной. - Кэти все время удивляло, насколько плохо люди разбираются в простейших медицинских вопросах.

- Итак, единственным способом борьбы с эпидемией является изоляция, сделал вывод генерал Пикетт.

- Но каким образом можно изолировать целую страну? - прозвучал вопрос Клиффа Ратледжа, заместителя госсекретаря, который заменил на совещании Скотта Адлера.

- Вот эту проблему нам и нужно решить, - взял слово президент. - Спасибо, генерал. Теперь я буду вести совещание. Единственный способ борьбы с эпидемией заключается в том, чтобы закрыть все места, где собираются люди - театры, магазины, спортивные залы и стадионы, промышленные предприятия и офисы, а также запретить переезды из одного штата в другой. Насколько мне известно, тридцать штатов еще не затронуты болезнью. Нам нужно постараться, чтобы эпидемия не распространилась на них. Этого можно достичь, если будут перекрыты все транспортные пути, позволяющие переезжать из одного штата в другой, до тех пор пока нам не удастся установить реальную опасность распространения этого смертоносного организма. Тогда мы сможем прибегнуть к менее радикальным мерам.

- Господин президент, это противоречит Конституции, - тут же напомнил Пэт Мартин.

- Объясните, - распорядился Райан.

- Свобода передвижения является правом граждан, которое защищено Конституцией. Даже любое ограничение передвижения граждан внутри штатов представляет собой нарушение конституционных свобод, как говорится в решении суда по делу Лемюэла Пенна - он был чернокожим армейским офицером, убитым ку-клукс-кланом в шестидесятые годы. Это прецедент, принятый Верховным судом, - сообщил начальник управления уголовного розыска.

- Я знаю, что принес присягу соблюдать, ограждать и защищать Конституцию страны - извините меня, но почти каждый из присутствующих здесь принес такую присягу, - однако если соблюдение Конституции приведет к гибели нескольких миллионов американских граждан, то чего мы тем самым добьемся? - спросил президент.

- И все равно мы не имеем права так поступать! - возразил министр.

- Генерал, если мы не примем мер борьбы с эпидемией, каковы будут последствия? - спросил Мартин, удивив этим Райана.

- Я не могу дать точного ответа на этот вопрос, да и его вообще не существует, потому что мы пока не знаем, насколько быстро происходит распространение вируса. Если он распространяется по воздуху - а у нас есть основания считать, что дело обстоит именно таким образом, - у нас разработана сотня компьютерных моделей, которыми можно воспользоваться. Проблема заключается в том, чтобы выбрать правильную. Худший вариант? Двадцать миллионов смертей. В этом случае произойдет распад общества. Врачи и медсестры покинут больницы, люди запрутся в домах, и эпидемия исчерпает себя точно так же, как погасла эпидемия чумы - "черной смерти" - в четырнадцатом веке. Поскольку прекращаются контакты между людьми, эпидемия перестает распространяться.

- Двадцать миллионов? А сколько человек погибло в результате "черной смерти"? - спросил Мартин. Лицо его сделалось пепельно-серым.

- Сведения весьма отрывочны. В то время не существовало никакой статистики. Самые надежные данные касаются Англии, - объяснил Пикетт. Эпидемия чумы истребила там половину населения. Она продолжалась около четырех лет. Европе понадобилось примерно сто пятьдесят лет, чтобы ее население достигло уровня 1347 года.

- Проклятье! - выдохнул министр внутренних дел.

- Неужели лихорадка Эбола настолько опасна? - продолжал свои расспросы Мартин.

- Потенциально - да. Проблема, сэр, заключается в том, что, если не принять никаких мер, а потом окажется, что она крайне вирулентна, будет слишком поздно.

- Понятно. - Мартин повернулся к Райану. - Господин президент, насколько я понимаю, у нас нет выбора.

- Но ведь вы только что сказали, что подобные меры незаконны, черт возьми! - воскликнул министр жилищного строительства.

- Господин министр, Конституция не требует от нации коллективного самоубийства, и хотя мне кажется, что я знаю, каким будет решение Верховного суда по этому вопросу, подобной ситуации еще никогда не возникало, и потому можно привести убедительные аргументы в пользу мер по изоляции штатов.

- Почему ты изменил свою точку зрения, Пэт? - спросил Райан.

- На то у меня двадцать миллионов причин, господин президент.

- Если мы начнем нарушать собственные законы, кем тогда станем? - спросил Клифф Ратледж.

- Живыми, - негромко произнес Мартин. - Может быть.

- Я готов выслушать аргументы за и против в течение пятнадцати минут, сказал Райан. - После этого примем решение.

Дискуссия была очень оживленной.

- Если мы нарушим нашу собственную Конституцию, - заявил Ратледж, - то никто в мире не будет верить нам! Два министра кивнули.

- Но почему не принять во внимание практические соображения? - возразил министр сельского хозяйства. - Нельзя изолировать все предприятия. Людям нужна пища!

- Что за страну мы оставим нашим детям, если мы...

- Если они умрут, то вообще никого не останется, независимо от того, какой будет страна, - резко бросил Джордж Уинстон.

- Такого сейчас не может случиться!

- Господин министр, может быть, вы хотите приехать ко мне в больницу и лично убедиться в этом, сэр? - послышался голос Александера, сидевшего у стены.

- Спасибо, - сказал Райан, посмотрев на часы. - Начнем голосовать.

Министры обороны, финансов, юстиции и торговли проголосовали "за", остальные - "против". Райан обвел их пристальным взглядом.

- Итак, решение принято, - произнес президент холодно. - Большинство высказалось за изоляцию штатов. Спасибо за поддержку. Директор Мюррей, ФБР окажет необходимую помощь Центру по контролю и предупреждению инфекционных болезней в Атланте и армейскому институту в Форт-Детрике в определении мест, из которых распространяется эпидемия. Это является вашей абсолютно первоочередной задачей, все остальное должно уступить ей место.

- Слушаюсь, господин президент.

- Мистер Фоули, вы используете всех своих агентов для выяснения того, откуда пришла к нам эта эпидемия. Вы тоже будете работать совместно с медиками. Эпидемия пришла откуда-то, и тот, кто несет ответственность за ее появление, совершил акт агрессии с использованием оружия массового поражения. Нам необходимо узнать, кто этот человек, Эд. Все спецслужбы будут поддерживать контакт с вами и передавать полученную ими информацию. В соответствии с законом ЦРУ имеет право координировать всю разведывательную деятельность. Передай всем спецслужбам, что я приказал тебе воспользоваться этим правом.

- Приложим все силы, сэр.

- Министр Бретано, я объявляю чрезвычайное положение в стране. Все резервные части и национальная гвардия немедленно призываются на воинскую службу и находятся в подчинении у федеральных властей. У вас в Пентагоне есть план на случай подобной ситуации. - Райан поднял папку с надписью "Занавес". Вы приступите к осуществлению четвертого варианта - "Уединение" - и как можно быстрее.

- Будет исполнено, сэр.

Райан посмотрел на министра транспорта, сидевшего у дальнего конца стола.

- Господин министр, система контроля за воздушным сообщением принадлежит вам. Когда вернетесь в свой кабинет, отдайте приказ всем самолетам, находящимся сейчас в полете, следовать к месту назначения и оставаться там. Самолеты, стоящие на аэродромах, останутся там, начиная с шести часов вечера.

- Нет. - Министр транспорта встал. - Господин президент, я не сделаю этого. По моему мнению, такой приказ противоречит закону, и я отказываюсь выполнять его.

- Хорошо, сэр. Я принимаю вашу отставку, которая вступает в действие немедленно. Вы являетесь заместителем министра? - Райан посмотрел на женщину, сидевшую позади уже бывшего министра транспорта.

- Да, господин президент.

- Вы согласны исполнить мой приказ?

Женщина беспомощно оглянулась вокруг, не зная, как поступить. Она слышала все аргументы, но была кадровым государственным служащим и не привыкла принимать решения без политической поддержки.

- Мне тоже не нравится отдавать такой приказ, - согласился Райан. В зал проник рев турбин реактивного самолета, который взлетал с Национального аэропорта Вашингтона. - Что, если этот авиалайнер несет куда-то смерть? Неужели мы можем позволить такое? - произнес он так тихо, что женщина едва расслышала его слова.

- Я исполню ваш приказ, сэр.

- Знаете, Мюррей, - произнес бывший министр транспорта, - вы имеете право арестовать этого человека прямо сейчас. Он нарушил закон.

- Только не сегодня, - ответил директор ФБР, глядя на президента. Сначала кто-то должен принять решение, в чем заключается этот закон.

- Если кто-то из присутствующих в зале считает своим долгом уйти с федеральной службы из-за несогласия по этому вопросу, я приму вашу отставку немедленно и без малейших колебаний. Прошу только подумать о правильности такого решения. Если я совершаю ошибку - ну что ж, меня ждет расплата за нее. Но если врачи правы и мы не примем никаких мер, на наших руках будет больше крови, чем у Гитлера. Сейчас мне нужна ваша помощь и поддержка. - Райан встал и поспешно вышел из зала. Остальные тоже начали подниматься. Джек чувствовал, что нужно торопиться. Он вошел в Овальный кабинет и едва успел вбежать в примыкающий к нему туалет. Через несколько секунд Кэти увидела его стоящим на коленях перед унитазом. Он нажал на ручку, и поток воды смывал рвоту. - Как ты считаешь, я правильно поступил? - спросил он, все еще стоя на коленях.

- Да, я согласна с тобой, Джек, - ответила "Хирург".

- Ты выглядишь просто великолепно. - Ван Дамм тоже успел застать президента Соединенных Штатов в столь унизительной позе.

- А почему ты промолчал, Арни?

- Потому что вы не нуждались в моей помощи, господин президент, - ответил глава администрации.

Генерал Пикетт и остальные врачи ждали возвращения Райана.

- Сэр, только что получен факс из Атланты, - сказал генерал, когда президент вернулся в кабинет - В Форт-Стьюарте зарегистрированы два случая заболевания лихорадкой Эбола. Там расквартирована Двадцать четвертая мотомеханизированная дивизия.

Глава 50

Специальный доклад

Все началось с арсеналов Национальной гвардии, которые имеются практически во всех городах Соединенных Штатов. В каждом таком арсенале постоянно находится дежурный офицер или сержант, сидящий у телефона. Когда из Пентагона передавали кодовую фразу о немедленной мобилизации, дежурный должен был оповестить командира части, а уже от него следовали телефонные звонки по разветвляющейся схеме - каждый, кто отвечал на телефонный звонок, должен был в свою очередь оповестить еще нескольких человек.

Обычно, чтобы оповестить всех, требовалось около часа, исключение составляли лишь те, кто находились в командировке или в отпуске. Старшие командиры Национальной гвардии обычно подчинялись непосредственно губернаторам штатов, поскольку Национальная гвардия была гибридом территориального ополчения и армии США (или ее военно-воздушных сил в случае, когда речь шла о ВВС Национальной гвардии, что позволяло многим губернаторам штатов пользоваться самыми современными боевыми самолетами).

Так произошло и на этот раз. Старшие офицеры, удивленные неожиданным приказом, доложили о полученном распоряжении своим губернаторам, надеясь получить от них указания. Но главы исполнительной власти штатов не могли дать никаких объяснений, сами не зная, что происходит. Однако на уровне рот и батальонов офицеры и рядовые (как мужчины, так и женщины) поспешно возвращались с работы домой, поскольку сразу по получении приказа становились военнослужащими, чего требовал их гражданский долг. Люди надевали камуфляжные комбинезоны, чистили сапоги и устремлялись к местным арсеналам, составляя отделения и взводы. По прибытии туда они с изумлением узнавали, что там их ждет приказ разобрать оружие, боеприпасы и, что особенно странно, комплекты ГИПЗО - герметической изолирующей противохимической защитной одежды. Каждый солдат и офицер Национальной гвардии проходил курс подготовки с применением таких комбинезонов противохимической защиты и ненавидел их всей душой. Собравшиеся обменивались шутками, делились служебными и семейными новостями, пока офицеры и старший сержантский состав пытались в командных пунктах выяснить, что за чертовщина происходит. Однако пребывание там ничего не проясняло, и они возвращались к солдатам рассерженные и раздосадованные, а те, кто были осведомлены лучше других, часто и испуганные. Водители начали прогревать двигатели, а в казармах включили телевизоры, чтобы понять, что происходит.

Специальный агент, возглавляющий полевое отделение ФБР в Атланте, вместе с еще десятью агентами мчались на машинах с включенными сиренами к Центру контроля и предупреждения инфекционных болезней. В Вашингтоне несколько сотрудников ЦРУ и других спецслужб без особой спешки, чтобы не привлекать внимания, направились к зданию Гувера, где предстояло работать объединенной группе следователей. И в том и в другом случае сотрудникам предстояло выяснить причину возникновения эпидемии и на основании этого попытаться обнаружить центры ее распространения. Не все члены этих групп были штатскими. Разведуправление Министерства обороны и ЦРУ были главным образом военными департаментами, и офицеры с мрачными лицами сообщили остальным, что произошло нечто ранее невиданное в американской истории. Если это действительно было заранее спланированное и тщательно осуществленное нападение на Соединенные Штаты, то страна, которая сделала это, тем самым прибегла к тому, что деликатно называлось "оружием массового поражения". А на подобные действия вот уже на протяжении двух поколений у США готов четкий ответ.

***

Разумеется, события развивались слишком быстро, чтобы к ним можно было быть полностью готовым - оттого это и носит название чрезвычайных ситуаций. То же самое можно было сказать и о президенте, когда он входил в пресс-центр Белого дома, сопровождаемый начальником армейского Института предупреждения инфекционных заболеваний генерала Пикетта. Всего тридцать минут назад по всем основным телевизионным каналам было объявлено, что президент выступит с обращением к стране и что по этой причине правительство воспользовалось своим правом требовать, а не просить необходимое время в эфире. Еще с двадцатых годов был принят закон о том, что эфир принадлежит правительству, а потому выступление президента заменило все ток-шоу и программы, передаваемые перед вечерним блоком новостей. Перед выступлением президента ведущие главных каналов сообщили, что никто не знает причины столь неожиданного решения, но в выступлении будет говориться о чрезвычайном заседании кабинета министров, которое закончилось всего несколько минут назад.

- Уважаемые соотечественники, - начал президент Райан. Его лицо появилось на телевизионных экранах по всей стране, а голос доносился из всех радиоприемников, в том числе и автомобильных в машинах, находившихся в пути. Те, кто уже привыкли к облику своего нового президента, заметили, каким бледным выглядит его лицо (у миссис Эббот не было времени на макияж) и как мрачно звучит голос. Содержание его выступления оказалось еще более мрачным.

***

На бетоновозе, разумеется, тоже был радиоприемник и даже проигрыватель компакт-дисков, потому что он, хотя и являлся рабочей машиной, предназначался для американцев. Холбрук и Браун ехали уже по Индиане. Позади остались Иллинойс и мост через Миссисипи, близилась столица страны. Холбрук, которого не интересовали никакие выступления никаких президентов, нажал на кнопку "поиск", и тут выяснилось, что тот же голос звучит на всех частотах. Это было несколько необычно, и потому он решил послушать одну из станций. Браун, сидевший за рулем, заметил, что и легковые и грузовые автомобили сворачивают на обочину - сначала их было немного, но по мере продолжения президентской речи становилось все больше и больше. Водители склонялись вперед, прислушиваясь к словам президента.

***

- Таким образом, по распоряжению президента ваше правительство принимает следующие меры. Первое: до дальнейших указаний временно закрываются все школы, колледжи и другие учебные заведения в стране. Второе: все предприятия, за исключением тех, чья работа необходима для обеспечения жизни населения - к ним относятся средства массовой информации, больницы, продовольственные магазины, правоохранительные органы и пожарные депо, - закрываются до дальнейших указаний. Третье: все места общественного пользования - театры, рестораны, бары и тому подобные заведения - закрываются до дальнейших указаний. Четвертое: запрещаются переезды из штата в штат до дальнейших указаний. Это касается воздушного транспорта, поездов, автобусов и частных автомобилей. Грузовики, везущие продовольствие, будут сопровождаться военным эскортом; то же самое относится к транспортировке жизненно важных товаров, лекарств и тому подобного. Пятое: я отдал приказ о мобилизации во всех пятидесяти штатах Национальной гвардии, которая переходит под командование федеральных властей. Ей поручено следить за соблюдением общественного порядка. С этого момента во всей стране вводится военное положение.

Мы обращаемся к американским гражданам, нет, позвольте мне говорить не так официально. Дамы и господа, для того чтобы пережить этот кризис, нам требуется немного здравого смысла. Мы еще не знаем, насколько опасна эта эпидемия. Меры, принятые сегодня по моему приказу, по своей природе представляют собой меры предосторожности. Они могут показаться и по сути дела являются крайне жесткими. Причина этого заключается в том, что, как я уже сказал вам, этот вирус потенциально самый опасный на нашей планете, хотя мы и не знаем, насколько он опасен. Однако нам известно, что его распространение можно предупредить с помощью простых мер, независимо от его опасности. Вот почему в интересах общественной безопасности я отдал приказ о введении этих предупредительных мер. Они приняты после самого тщательного обсуждения возникшей проблемы лучшими медицинскими специалистами нашей страны. Чтобы избежать заражения, запомните, как распространяется эта болезнь. Рядом со мной стоит генерал Джон Пикетт, один из главных медицинских экспертов армии, специалист в области инфекционных заболеваний. Сейчас он даст всем нам несколько советов, направленных на то, как предохранить себя от заражения. Прошу вас, генерал. - Райан отошел от микрофона.

***

- Какого черта? - выкрикнул Холбрук. - Он не имеет на это права!

- Ты так считаешь? - Браун свернул вслед за огромным тягачом с прицепом на обочину шоссе. Они находились сейчас в сотне миль от границы между Индианой и Огайо. Чтобы одолеть такое расстояние на этом кабане, подумал он, понадобится примерно два часа. Они не успеют пересечь границу, прежде чем Национальная гвардия перекроет шоссе.

- Думаю, Пит, нам лучше поискать мотель.

***

- Что мне делать дальше? - спросила агент ФБР.

- Раздевайтесь. Повесьте одежду на дверь. - Сейчас было не до приличий, к тому же он врач. Гостья ничуть не смутилась. Доктор Клайн решил дать ей зеленый хирургический костюм с длинными рукавами. В больнице не хватало пластмассовых герметических защитных комбинезонов. Все, что имелось, было роздано персоналу. Им комбинезоны были нужнее. Они ближе соприкасались с пациентами, обихаживали их. В медицинском центре профессора Клайна находилось сейчас девять больных, у которых уже проявились явные симптомы лихорадки Эбола. Из них шестеро имели семьи, и у четверых супругов (или супруг) при тестировании на антитела Эбола оказались положительные результаты. Случались, правда, и ошибки. Но от этого говорить людям о результатах тестов было не легче, хотя ему приходилось довольно часто сообщать о результатах тестов больным СПИД ом. Сейчас брали образцы крови у детей. Вот это было особенно болезненно для персонала.

Защитный костюм, который он выдал агенту ФБР, был из обычной хлопчатобумажной ткани, пропитанной дезинфицирующим раствором, особое внимание обращали на обработку маски. Кроме того, агента снабдили широкими пластиковыми очками, применяемыми при работе в лабораториях и хорошо знакомыми студентам-химикам.

- Будьте осмотрительны, - предупредил агента доктор Клайн. - Не подходите к пациенту ближе чем на шесть футов, и тогда вам ничто не угрожает. Если у пациента конвульсии, если у него рвота или кашель, отходите дальше. Заниматься этим наше дело. Даже если пациент умирает у вас на глазах, ни к чему не прикасайтесь.

- Я все поняла. Вы запрете дверь своего кабинета? - Агент показала на кобуру с пистолетом, которая висела вместе с ее одеждой.

- Непременно. А когда закончите работу, передайте мне сделанные вами записи. Я пропущу их через ксерокс.

- Это зачем?

- При снятии копий используется очень яркий свет. Ультрафиолетовые лучи почти гарантированно уничтожают вирусы лихорадки Эбола, которые могут оказаться на бумаге, - объяснил профессор Клайн. Сейчас в Атланте в самом спешном порядке проводились эксперименты по определению того, насколько выносливы вирусы этого штамма. Это поможет выяснить прежде всего, каким должен быть уровень предосторожностей, принимаемых в больницах, и, возможно, окажется полезным и для широкой публики.

- Скажите, док, а почему мне просто не снять копии самой?

- А-а. - Клайн покачал головой. - Да, пожалуй, можно поступить и так.

***

- Господин президент! - Это был Барри из Си-эн-эн. - А законны ли принятые вами меры?

- Барри, у меня нет ответа на этот вопрос, - произнес Райан. Лицо его было усталым и бледным. - Вне зависимости от того, являются ли они законными, я убежден в их необходимости. - Пока он говорил, сотрудник персонала Белого дома раздавал собравшимся репортерам хирургические маски. Сделать это предложил Арни. Маски привезли из находившейся поблизости больницы университета Джорджа Вашингтона.

- Но ведь вы не имеете права нарушать закон, господин президент. Что, если вы ошибаетесь?

- Барри, между той работой, которой занимаюсь я, и той, которой занимаетесь вы, существует кардинальная разница. Если вы совершаете ошибку, то публикуете опровержение или извиняетесь. Мы были свидетелями этого совсем недавно, а точнее вчера, когда так поступил один из ваших коллег, верно? Но если ошибку в такой ситуации совершу я, можно ли попросить извинение за смерть человека? Или за тысячи смертей? Я не могу пойти на такой риск, Барри, сказал президент. - Если окажется, что я ошибся, вы можете обрушиться на меня всей своей мощью. Это тоже часть моей работы, и я начинаю привыкать к ней. Может быть, я трус. Может быть, я просто боюсь бессмысленной смерти людей, хотя в моей власти было предотвратить ее.

- Но вы не знаете этого, правда?

- Нет, - признался Джек, - этого не знает никто. В данном случае мы должны исходить из вероятности худшего. Жаль, что я не могу сказать, что уверен в этом, и сейчас я не буду думать о происхождении этой эпидемии. - Это была не правда. Райан знал, что должен солгать, после того как пообещал, что будет говорить только правду, потому что этого требовала ситуация. Как безумен этот мир, подумал он.

***

Это была самая страшная беседа в ее жизни. Агент увидела, что лежащая перед ней женщина, именуемая пациент "Зеро", привлекательна, точнее, была привлекательной пару дней назад. Теперь ее кожа, которую совсем недавно можно было назвать смугловато-румяной, стала болезненно бледной, усеянной пурпурными кровоподтеками. Но хуже всего было то, что женщина знала о приближающейся смерти. Она не могла не знать этого, подумала агент. Женщина понимала, что подобный медицинский уход далек от обычного, что медики боятся касаться ее. А вот теперь еще агент ФБР тоже задавала вопросы, стоя вдали от кровати, в маске, за которой не видно лица, и с фломастером в фетровом колпачке в затянутой в перчатку руке (в палату запрещено было входить с острыми предметами, способными прорвать тонкий латекс перчаток).

- Но если не считать вашей поездки в Канзас-Сити?

- Я никуда больше не ездила. - Ответ доносился, словно со дна могилы. Работала за своим столом, готовила осенние заказы. Два дня провела в центре Макормика на выставке домашней утвари.

Были еще вопросы, и ни один из ответов не дал сколько-нибудь полезной информации. Агент ФБР оставалась женщиной, и ей хотелось успокоить больную, коснуться ее руки, но она понимала, что делать этого нельзя, тем более что на прошлой неделе она узнала, что беременна. Это будет ее первый ребенок. Теперь она несла ответственность за две жизни и потому с трудом удерживалась от дрожи.

- Спасибо. Я еще зайду к вам. - Агент встала с металлического стула и направилась к двери. Открыв дверь, она повернулась плечом вперед, чтобы не коснуться дверной рамы, и вышла в коридор. Тут она увидела Клайна, который говорил с кем-то из сотрудников - врачом или медсестрой, агент не смогла разобрать.

- Как прошла беседа? - спросил профессор.

- У нее есть шансы на выздоровление?

- Никаких, - ответил Марк Клайн. При подобных болезнях пациент "Зеро" был именно тем, что значило его название, - нулем.

***

- Компенсация? Они требуют компенсацию от нас? - возмутился министр обороны, опередив министра иностранных дел.

- Господин министр, я всего лишь передаю их слова, - напомнил Адлер членам правительства Китайской Республики в Тайбэе.

- К нам приезжали два офицера ваших ВВС, которые осмотрели осколки ракеты. Их заключение совпадает с нашим. Это ракета "Пен-Лунг-13" с головкой инфракрасного наведения и большой дальностью действия, новейшая разработка инженеров КНР, которая является модификацией советской ракеты "воздух воздух". Теперь в причине гибели авиалайнера не может быть сомнений, тем более что это дополняют радиолокационные данные, полученные от ваших кораблей, добавил министр обороны. - Значит, это намеренная акция. Вы знаете это, и мы тоже. Теперь скажите, мистер Адлер, какую позицию в этом конфликте занимает Америка?

- Мы стремимся всего лишь к восстановлению мира в регионе, - ответил госсекретарь, повторяя формулировку из разговора с президентом. - Хочу также подчеркнуть, что КНР, разрешив моему самолету летать непосредственно между Пекином и Тайбэем, продемонстрировала добрую волю и стремление к мирному урегулированию отношений.

- Это верно, - согласился министр иностранных дел. - По крайней мере так может показаться стороннему наблюдателю. Но скажите мне, мистер Адлер, какова их действительная цель?

Вот и ответ на вопрос, подумал государственный секретарь, о мирном урегулировании конфликта в этом регионе. Оба министра Китайской Республики не менее сообразительны, чем он сам, и еще больше разгневаны.

И тут все резко изменилось.

Послышался стук в дверь, и в кабинет вошла секретарь, что вызвало неудовольствие ее босса, пока они не обменялись несколькими фразами на своем мандаринском наречии. Секретарь вручила министру телекс, который тот внимательно прочитал и затем передал Адлеру.

- Похоже, у вас в стране возникла серьезная проблема, господин секретарь.

***

Пресс-конференция закончилась. Райан вернулся в Овальный кабинет и сел на диван рядом с женой.

- Как все прошло? - спросила первая леди.

- Ты разве не следила за ходом пресс-конференции по телевидению? - спросил Джек.

- Мы тут обсуждали кое-какие проблемы, - объяснила Кэти. В кабинет вошел ван Дамм.

- Неплохо, босс, - заметил он. - Вечером тебе придется встретиться с сенаторами. Я только что договорился с лидерами обеих фракций. Это сделает предстоящие выборы более интересными и...

- Арни, пока я не дам иных указаний, мы не будем обсуждать политические вопросы. Политика затрагивает идеологию и теорию, а сейчас перед нами возникла суровая действительность, - прервал его президент.

- Ты не можешь уйти от этого, Джек. Политика - это реальность, а если эпидемия - следствие намеренного нападения на нашу страну, как говорит генерал, то это война, а война - политическая акция. Ты стоишь во главе правительства. Тебе нужно вести за собой Конгресс, а это тоже политическая акция. Ты не король, чтобы заниматься философией. Ты являешься президентом демократической страны.

- Ну хорошо, - вздохнул Райан, понимая правоту Арни - Что еще?

- Звонил Бретано. План начинает действовать прямо сейчас. Через несколько минут диспетчеры передадут всем самолетам приказ совершить посадку на аэродромы мест назначения и оставаться там до получения дальнейших указаний. Сейчас, наверно, в аэропортах царит настоящий хаос.

- Это уж точно. - Джек закрыл глаза и потер их.

- Сэр, у вас тут не было выбора, - сказал президенту генерал Пикетт.

- А как мне вернуться в Хопкинса? - спросил Александер. - Мне нужно руководить отделением и лечить больных.

- Я сказал Бретано, что можно позволить выезд из Вашингтона, - сообщил ван Дамм. - То же самое будет относиться ко всем крупным городам, расположенным неподалеку от границ штатов, таким, как Нью-Йорк, Филадельфия. Следует дать возможность людям вернуться домой, верно?

Пикетт кивнул.

- Да, дома они будут в большей безопасности. Было бы нереалистично полагать, что план начнет действовать по-настоящему до полуночи.

- Алекс, ты можешь, наверно, лететь со мной, - послышался голос Кэти. Мне ведь тоже нужно вернуться в больницу.

- Что? - Глаза Райана округлились.

- Джек, я ведь врач, ты не забыл этого?

- Ты глазной врач, Кэти. Люди могут несколько дней подождать новых очков, - властно заявил Джек.

- Во время сегодняшнего совещания в больнице мы решили, что все врачи останутся на своих местах и будут помогать друг другу. Мы не можем доверить уход за больными одним медсестрам и молодежи - врачам-практикантам. Я клиницист, Джек. Нам всем нужно принять участие в столь трудном деле, милый, мягко добавила Кэти.

- Нет! Нет, Кэти, это слишком опасно. - Джек повернулся к ней. - Я не позволю тебе возвращаться в больницу.

- Джек, а сколько раз ты уезжал куда-то и ничего не говорил мне, занимаясь опасной работой, потому что это был твой долг. Я врач и тоже обязана выполнять свой долг.

- Это не так опасно, господин президент, - произнес Александер. - Надо всего лишь соблюдать правила предосторожности. Я ежедневно работаю с больными СПИДом...

- Я сказал нет!

- Только потому, что я женщина? - тихо спросила Кэролайн Райан. - Меня это тоже беспокоит, но я профессор и работаю в больнице. Я учу студентов, как стать врачами, учу их профессиональному долгу. Сейчас мой долг состоит в том, чтобы быть со своими пациентами. Ты ведь не можешь скрыться от своих обязанностей, Джек. И я тоже.

- Мне хотелось бы посмотреть, как ты организовал уход за пациентами, Алекс, - проговорил Пикетт.

- Буду только рад показать тебе это, Джон.

Джек продолжал смотреть на лицо жены. Он знал, что у нее сильный характер и что иногда ей приходится ухаживать за пациентами, больными инфекционными болезнями - СПИД нередко приводил к серьезным глазным заболеваниям. Раньше он как-то не задумывался об этом. Но не теперь.

- Что, если...

- Ничего со мной не случится. Я знаю, что должна быть осторожной. Думаю, ты опять сделал это... - Она поцеловала его, не стесняясь тех, кто находились в кабинете. - Мой муж умеет выбирать самые неподходящие моменты, - сообщила она присутствующим.

Это было уж слишком для Райана. У него задрожали руки и глаза стали влажными. Он несколько раз моргнул, чтобы прогнать слезы.

- Прошу тебя, Кэти...

- А ты послушался бы меня, когда отправлялся на ту подводную лодку, Джек? - Она поцеловала его снова и встала.

Не все подчинились приказу президента, но сопротивление оказалось не таким уж серьезным. Четыре губернатора приказали своим генерал-адъютантам - таково было обычное звание начальников Национальной гвардии штата - не выполнять президентский указ и трое заколебались, не зная, как поступить, до тех пор пока им не позвонил сам министр обороны и лично не объяснил последствия неповиновения: немедленное увольнение, арест и суд военного трибунала. Кое-где начались разговоры об организации протестов, но на это требовалось время, а зеленые боевые машины уже заняли позиции. В некоторых случаях отданные приказы звучали несколько иначе, подобно приказу, полученному полком филадельфийской кавалерии, одной из самых старых и уважаемых частей армии, солдаты которого сопровождали Джорджа Вашингтона на его инаугурацию более двухсот лет назад. Сейчас боевые машины полка направлялись к мостам на реке Делавар. По местному телевидению и радио передавались сообщения, что жителям беспрепятственно разрешено вернуться домой до девяти вечера и до полуночи после проверки документов. В большинстве своем так и произошло, но не везде, и мотели по всей Америке были переполнены.

Дети, узнав, что школы закрываются по крайней мере на неделю, с энтузиазмом приветствовали радостную новость, хотя их озадачило беспокойство и даже страх родителей.

Аптеки, торговавшие такими медицинскими товарами, как хирургические маски, распродали запасы меньше чем за час, и продавцы не понимали, что происходит, пока кто-то из них не включил радио.

Как ни странно, но в Питтсбурге агенты Секретной службы, занимавшиеся организацией мероприятий по безопасности приезжающего туда президента, узнали о его приказе едва ли не позже всех. Большинство агентов кинулись в бар, чтобы слышать выступление президента, а Раман вошел в телефонную будку и позвонил домой. Послышалось четыре звонка, затем включился автоответчик, и агент нажал кнопки кода, позволяющего ему выслушать запись из другого города. Как и раньше, звонивший перепутал номер телефона и сообщил, что привезли ковер, который Раман не заказывал, и его цену, которую он не собирался платить. Раман почувствовал, как по спине пробежал холодок. Теперь он мог выполнить порученное ему задание в любое время. Это означало, что нельзя медлить, поскольку предполагалось, что он, убив президента, погибнет и сам. Раман был готов на это, хотя надеялся, что у него теперь есть шанс остаться в живых. Он вошел в бар. Три других агента стояли у включенного телевизора. Когда один из завсегдатаев бара начал протестовать, что они заслоняют экран, ему предъявили служебные удостоверения.

- Боже милостивый - воскликнул глава местного отделения ФБР. - Что же нам теперь делать?

***

Труднее всего оказалось приостановить международные авиарейсы. Иностранные посольства в Вашингтоне только что узнали об указе президента и тут же передали своим правительствам причину введенного им чрезвычайного положения. Однако старшие чиновники правительств европейских стран давно разъехались по домам, а некоторые уже спали, когда из Вашингтона поступили телеграммы, уведомляющие их о создавшейся ситуации. Им пришлось ехать в свои офисы, собирать совещания и принимать решения о том, как поступать дальше. Впрочем, длительность трансатлантических перелетов предоставляла такую возможность. Скоро было решено, что пассажиры авиалайнеров, прилетающих из Америки, окажутся в карантинах - сколько времени это будет продолжаться, не знал никто После срочных звонков в федеральную администрацию гражданской авиации была достигнута договоренность, что авиалайнерам, прибывающим в Америку, будет позволено совершить посадку, заправиться и вернуться обратно в аэропорты, из которых они вылетели. Эти авиалайнеры будут считаться незараженными, и потому их Пассажирам разрешат разойтись по домам, хотя при этом вряд ли удастся избежать бюрократических ошибок.

То, что финансовые рынки будут закрыты, стало ясно, как только в медицинский центр Северо-Западного университета пришел больной лихорадкой Эбола. Это был брокер, обычно работавший на шумной Чикагской товарной бирже. Новость быстро распространилась. С завтрашнего дня все биржи и финансовые центры объявлялись закрытыми, так что деловому и финансовому сообществу оставалось лишь беспокоиться, какое влияние это окажет на их деятельность. Однако большинство американских граждан не отрывались от телевизионных экранов. Каждый телевизионный канал нашел своего медицинского эксперта и предоставил ему (или ей) неограниченные возможности для объяснения возникшей проблемы, что обычно делалось излишне подробно. По кабельным каналам передавались научные отчеты о вспышках лихорадки Эбола в Заире, причем пояснялось, как далеко могут зайти симптомы гриппа. Это привело к тихой панике, охватившей всю страну. Люди осматривали запасы продуктов у себя дома, следили за телевизионными передачами и старались не слишком нервничать. При разговоре с соседями все стремились находиться подальше друг от друга.

***

К восьми вечера медицинский центр в Атланте зарегистрировал пятьсот случаев заболевания лихорадкой Эбола по всей стране. Для Гаса Лоренца это был трудный и длинный день, поскольку ему приходилось попеременно находиться то в лаборатории, то в кабинете. В подобной спешке таилась опасность как для него, так и для медицинского персонала центра Усталость приводит к ошибкам и несчастным случаям. Обычно в этой одной из лучших в мире исследовательских лабораторий рабочий день протекал размеренно и спокойно, и ее персонал привык работать методично и не спеша. Но теперь ситуация изменилась, и центр стало лихорадить. Поступающие образцы крови нужно было зарегистрировать, наклеить этикетки на пробирки, затем подвергнуть анализу присланную кровь и как можно быстрее сообщить результаты в больницы, из которых поступили образцы В течение всего дня Лоренц старался перестроить работу персонала, сделать ее более эффективной, чтобы лаборатория могла функционировать круглосуточно, исключив переутомление сотрудников. Того же он требовал и от себя, но когда вернулся в кабинет, чтобы немного поспать, там его уже ждали.

- ФБР, - произнес мужчина, предъявляя свое удостоверение. Он оказался начальником местного отделения и сейчас не отрывал от уха сотовый телефон. Это был высокий спокойный человек, какие редко поддаются волнению даже в самых сложных ситуациях. В острый момент, говорил он своим подчиненным, прежде обдумайте, как поступать, иначе можете что-то напутать и тогда понадобится время" чтобы выправить положение.

- Чем могу помочь? - спросил Лоренц, опускаясь в кресло.

- Сэр, мне нужно получить от вас информацию. ФБР вместе с другими федеральными агентствами старается выяснить, как все это началось. Мы опрашиваем каждую жертву эпидемии, чтобы определить, где они заболели, и пришли к выводу, что вы лучше других сможете разъяснить нам общую ситуацию. Итак, где все это началось?

***

Военные не знали, где это началось, но им быстро становилось ясно, к чему это может привести. Вспышка эпидемии в Форт-Стьюарте была всего лишь первой. Почти каждая армейская база находилась рядом с каким-нибудь крупным городом. Форт-Стьюарт, например, был расположен не так уж далеко от Саванны и Атланты, куда военнослужащие могли легко и быстро доехать на автомобилях. Форт-Худ находился недалеко от Далласа - Форт-Уэрта, а Форт-Кэмпбелл в часе езды от Нашвилла, откуда медицинский центр университета Вандербилта уже сообщил о случаях заболевания лихорадкой Эбола. Личный состав воинских частей жил главным образом в казармах, там пользовались общими туалетами и душами, и старшие медицинские офицеры этих баз были буквально в ужасе. В самом скученном положении жили военнослужащие ВМС. Их корабли представляли собой замкнутые системы. Те из них, которые в данный момент находились в плавании, получили приказ не возвращаться на базы и оставаться в море до тех пор, пока не выяснится ситуация на берегу. Скоро стало ясно, что опасность эпидемии подстерегает каждую крупную военную базу, и хотя некоторые подразделения главным образом пехота и военная полиция - были выведены из казарм для усиления Национальной гвардии, медики постоянно следили за каждым солдатом и морским пехотинцем. Скоро им начали попадаться военнослужащие с симптомами заболевания гриппом. Заболевшие были немедленно изолированы от остальных военнослужащих, их одели в защитные костюмы ГИПЗО и на вертолетах отправили в ближайшие больницы, где находились пациенты, заболевшие лихорадкой Эбола. К полуночи стало ясно, что вооруженные силы США не могут считаться полностью боеспособными из-за случаев заболевания геморрагической лихорадкой. Последовали срочные звонки в командный центр Национальной гвардии, сообщавшие, в каких подразделениях отмечены случаи заболевания, на основании этой информации целые батальоны были изолированы от остальных подразделений и помещены в карантин. Личный состав питался сухими пайками, потому что столовые были закрыты, и думал о враге, который оставался невидимым.

***

- Боже мой, Джон. - Чавез вошел в кабинет Кларка. Кларк молча кивнул. Сэнди, его жена, была преподавателем в учебном госпитале, обучала медсестер. Джон знал, что ее жизнь подвергается опасности, тем более что она работала в инфекционном отделении, а теперь инструктировала медперсонал, как обращаться с пациентами, больными лихорадкой Эбола, оставаясь при этом в безопасности.

Оставаясь в безопасности? - подумал он. Да, конечно. При этой мысли у него возникли мрачные воспоминания, и он почувствовал страх, который не испытывал уже много лет. Подобное нападение на его страну - Кларку еще не сообщили об этом, но он никогда не верил в случайные совпадения - не подвергало опасности его самого, но угрожало жизни его жены.

- Как ты думаешь, кто это сделал? - спросил Чавез. Это был глупый вопрос, и ответ на него был еще глупее.

- Кто-то, кому мы не нравимся, - раздраженно ответил Джон.

- Извини. - Чавез посмотрел в окно и задумался. - Те, кто решились на такой шаг, чертовски рискуют, Джон.

- Если мы узнаем, что все обстоит именно так.., оперативная безопасность подобного мероприятия исключительно надежна.

- Согласен, мистер К. Думаешь, это те люди, которых мы видели?

- Не исключено. Но, надо думать, существуют и другие. - Он посмотрел на часы. Директор Фоули, должно быть, уже вернулся из Вашингтона, и следовало идти к нему.

Через две минуты они были в его кабинете.

- Привет, Джон, - отозвался директор ЦРУ. Он уже сидел за столом, тут же находилась и Мэри-Пэт.

- Ведь это не случайность? - спросил Кларк.

- Да, не случайность. Сейчас создается объединенная рабочая группа по расследованию причин возникновения эпидемии. ФБР опрашивает людей внутри страны. А поскольку есть подозрения, наша задача выяснить их обоснованность за пределами наших границ. Вы оба будьте готовы заняться этим. Сейчас я стараюсь придумать способ перебросить наших людей за океан.

- А как с разведывательной сводкой национальной безопасности? - спросил Динг.

- Все остальное приказано временно положить на полку. Джек даже подчинил мне Агентство национальной безопасности и Разведуправление Министерства обороны. - Несмотря на то что ЦРУ в соответствии с законом обладало правом поступать именно так и без особого распоряжения президента, основные спецслужбы обычно не вмешивались в дела друг друга и существовали независимо внутри собственных империй. Так было до сегодняшнего дня.

- Как дела с детьми, Мэри-Пэт? - спросил Кларк.

- Держу их дома. - Независимо от того, кем она являлась и какую должность занимала, Мэри-Пэт оставалась прежде всего матерью с обычными материнскими заботами. - Они говорят, что чувствуют себя нормально.

- Оружие массового поражения... - произнес Чавез. От него не требовалось говорить что-то еще.

- Совершенно верно, - кивнул директор ЦРУ. Кто-то не обратил внимания или не принял всерьез то обстоятельство, что политика Соединенных Штатов по вопросу применения оружия массового поражения на протяжении последних лет была четкой и недвусмысленной. Ядерная бомба теоретически ничем не отличалась от баллона с вирусами или снаряда, начиненного отравляющим газом, и ответом на применение вирусов или химических отравляющих веществ являлась атомная бомба, потому что у Америки не было другого оружия массового поражения.

На столе Фоули зазвонил телефон.

- Слушаю. - Директор ЦРУ несколько секунд слушал говорившего. - Вы можете выслать сюда группу специалистов? Спасибо.

- Кто это?

- Армейский институт в Форт-Детрике. Они приедут сюда через час. Мы получили разрешение послать своих людей за пределы страны, но прежде будет проведен анализ их крови. Европейские страны.., ну, ты представляешь себе, как они обеспокоены. Даже при нормальных обстоятельствах нельзя послать собаку в Англию без того, чтобы оставить ее на месяц в карантине, дабы убедиться, что она не больна бешенством. Вас вместе с членами экипажа проверят, наверно, и на другом берегу Атлантического океана, - добавил Фоули.

- Мы не собрали вещи... - возразил Кларк.

- Но ведь все, что вам потребуется, Джон, находится здесь, правда? Мэри-Пэт сделала паузу. - Извини.

- Есть какие-то подозрения?

- Пока нет, но это пока. Нельзя сделать что-то подобное, не оставив никаких следов.

- Тут происходит нечто странное, - заметил Чавез, оглядывая узкий и длинный кабинет директора ЦРУ. - Ты помнишь, Джон, что я недавно говорил?

- Нет, - покачал головой Кларк. - Что ты хочешь сказать?

- Есть вещи, которые нельзя вернуть в прежнее состояние и на которые нельзя ответить тем же. Ведь если это террористический акт...

- Нет, - возразила Мэри-Пэт. - Для террористического акта это слишком крупная и сложная операция.

- Хорошо, мэм, но даже если бы это было актом терроризма, мы можем превратить ту же долину Бекаа <Долина Бекаа - область в Ливане, считается, что там находятся базы по подготовке террористов.> в ровную асфальтовую площадку для стоянки автомобилей и затем послать туда морских пехотинцев, чтобы они разметили ее белыми полосами, после того как она остынет. В этом нет никакой тайны. То же самое относится и к другим странам, правда? Мы уничтожили баллистические ракеты, но ядерные бомбы у нас по-прежнему остались. Мы можем сжечь любую страну до ее скального основания, и президент Райан поступит так без колебаний - во всяком случае я не сделаю ставку против такого варианта. Мне довелось видеть его в действии, и он далеко не слюнтяй.

- Ну и какой вывод? - спросил директор ЦРУ. Он не стал объяснять, что все не так просто. Прежде чем Райан или кто другой отдаст приказ об использовании атомного оружия, понадобятся столь веские доказательства, что их можно сравнить разве что с теми, что предъявляют в Верховном суде. К тому же он не думал, что Райан относится к числу людей, готовых прибегнуть к атомному оружию почти при любых обстоятельствах.

- Думаю, что тот, кто провел такую операцию, пришел к выводу, что либо не имеет значения, узнаем мы о намеренной попытке начать биологическую войну, либо мы не отважимся на такой ответный удар, либо... - Был еще и третий вариант - вот только Динг не мог еще его полностью сформулировать.

- Либо они надеются тем самым устранить президента - но тогда зачем сначала пытаться похитить его маленькую девочку? - спросила Мэри-Пэт. - Это только увеличивает бдительность Секретной службы и усложняет задачу, вместо того чтобы сделать ее проще. В мире сейчас происходит множество странных вещей. Проблема с Китаем. Возникновение Объединенной Исламской Республики. Корабли индийского флота незаметно вышли в море. Все эти политические осложнения у нас дома, и вот теперь появление лихорадки Эбола. У меня нет единой картины происходящего. Все это кажется не связанным друг с другом.

- Если не принимать во внимание, что это в целом осложняет положение Америки, не правда ли? В кабинете воцарилась тишина.

- А ведь парень прав, - сказал Кларк руководителям ЦРУ.

***

- Вспышки лихорадки Эбола всегда начинаются в Африке, - произнес Лоренц, набивая трубку. - Вирус Эбола живет именно там. Несколько месяцев назад мы зарегистрировали вспышку в Заире.

- Об этом не сообщалось в новостях, - заметил агент ФБР.

- Там было всего две жертвы: маленький мальчик и медсестра, точнее, монахиня, занимавшаяся уходом за больными. Насколько я помню, она погибла в авиакатастрофе. Затем произошла вспышка лихорадки в Судане - опять две жертвы, взрослый мужчина и маленькая девочка. Мужчина умер, а вот девочка выздоровела. Это случилось несколько недель назад. Нам прислали образцы крови пациента "Зеро", и мы провели с ними ряд экспериментов.

- Как это делается?

- Мы выращиваем вирус в культурной среде. Между прочим, ею служат обезьяньи почки... Ах, да... - вспомнил врач.

- Что случилось?

- Я заказал партию зеленых обезьян - ими мы пользуемся для экспериментов. Усыпляем их и извлекаем почки. Но кто-то опередил нас, и мне пришлось ждать, пока будет собрана новая партия.

- Вам не известно, кто вас опередил? Лоренц покачал головой.

- Нет, мы не узнали этого. Пришлось отложить исследования на неделю-другую, вот и все.

- Кому еще могли понадобиться обезьяны? - спросил агент.

- Фармацевтическим компаниям, медицинским лабораториям и так далее.

- С кем я могу поговорить по этому поводу?

- Это вы серьезно?

- Да.

Лоренц пожал плечами и вытащил карточку из своей картотеки.

- Вот с ним.

***

Понадобилось время, чтобы организовать эту встречу. Посол Дэвид Л. Уилльямс вышел из лимузина, и его провели в официальную резиденцию премьер-министра. Он был признателен, что его согласились принять столь рано, во время завтрака, потому что позднее Индия превращается в раскаленную духовку, а в его возрасте становилось все труднее переносить такую жару, особенно если учесть, что пришлось одеться как подобает послу, а не выглядеть губернатором Пенсильвании, где никто не возражал против неформальной одежды, даже на работе. В этой стране народ одевался слишком уж свободно, а потому высшее общество с особым вниманием относилось к соблюдению дипломатического протокола. А еще любят называть себя самой большой в мире демократической страной, насмешливо подумал отставной губернатор. Вот так.

Премьер-министр уже сидела за столом. Она встала, когда посол вошел в комнату, взяла его за руку и проводила к столу, где их ожидал утренний сервиз, украшенный золотом. Слуга, одетый в ливрею, налил послу кофе. Завтрак начался с того, что перед ними поставили тарелки с тонкими ломтиками дыни.

- Благодарю вас за согласие принять меня, - сказал Уилльямс.

- Я всегда рада видеть вас в моем доме, - ответила премьер-министр с любезной улыбкой. Как у змеи, подумал посол. Вежливый разговор продолжался минут десять. Дети здоровы. Внуки тоже. Да, с наступлением лета становится все жарче. - Итак, какой вопрос вы хотели обсудить, господин посол?

- Насколько я понимаю, ваш флот вышел в море?

- Совершенно верно. После всех неприятностей, которые американский флот причинил нам, нашим кораблям пришлось встать на ремонт. Полагаю, теперь они хотят убедиться, что все механизмы исправны и функционируют должным образом, ответила премьер-министр.

- Значит, ваши корабли всего лишь проводят учения? - уточнил Уилльямс. Мое правительство поручило мне задать вам этот вопрос, госпожа премьер-министр.

- Господин посол, позвольте напомнить вам, что мы являемся суверенной страной. Наши вооруженные силы действуют в соответствии с законами Индии. Кроме того, вы постоянно говорите нам, что море свободно для плавания всех кораблей. Теперь ваша страна хочет лишить нас этого права?

- Отнюдь, госпожа премьер-министр. Нам всего лишь кажется странным, что вы организуете такие крупномасштабные учения. - Посол удержался от того, чтобы не добавить: с вашими столь ограниченными возможностями.

- Господин посол, нам не нравится, когда нас пытаются запугать. Всего лишь несколько месяцев назад вы голословно обвинили нас в намерении совершить агрессивные действия против нашего южного соседа. Вы угрожали нашей стране. Более того, вы напали на наш флот и повредили наши корабли. Чем вызваны столь недружественные действия с вашей стороны? - Премьер-министр откинулась на спинку кресла.

"Недружественные действия" - это выражение не употребляют, не подумав, и сейчас оно прозвучало совсем не случайно, отметил посол.

- Госпожа премьер-министр, мы не совершали, как вы выразились, недружественных действий. Возможно, создавшееся представление объясняется ошибочным толкованием намерений обеих сторон. Дабы избежать в дальнейшем повторения подобных ошибок, я и попросил о встрече с вами. Я хотел получить ответ на простой вопрос. Америка никому не угрожает. Нас всего лишь интересуют намерения вашего военно-морского флота.

- Я уже ответила на этот вопрос. Наш флот проводит учения. - Уилльямс обратил внимание, что минуту назад она "полагала", что флот вышел в море для проверки действия механизмов после ремонта. Теперь премьер-министр говорила об этом с большей уверенностью. - И ничем больше.

- Тогда я получил ответ на свой вопрос. - На лице Уилльямса появилась кроткая улыбка. Боже мой, подумал посол, а ведь она считает себя умной женщиной! Уилльямс прошел трудную школу в одной из самых сложных политических систем Америки - в демократической партии Пенсильвании - и сумел пробиться в ее руководство. Ему нередко попадались подобные люди, правда, не столь лицемерные. Для политических деятелей ложь стала делом привычным, и они не сомневались, что им это всегда сойдет с рук. - Спасибо, госпожа премьер-министр.

***

Очередной учебный бой впервые кончился столь сокрушительным поражением национальных гвардейцев. Просто удивительно, насколько плохо они рассчитали начало своих маневров, подумал Хэмм, глядя на боевые машины, возвращавшиеся по проселочным дорогам. Бригада Национальной гвардии начала бой сразу после того, как ее бойцы выслушали выступление президента. Впрочем, ничего удивительного они находятся вдали от дома, где у них остались семьи, так что даже во время учений их не покидало беспокойство. У них не было времени, чтобы хоть немного успокоиться перед боем, позвонить домой и убедиться, что все там в порядке с родителями или с женой и детьми. Расплата была жестокой, но как профессиональный солдат полковник Хэмм не мог на этот раз упрекнуть каролинскую бригаду. Такое не случится в настоящем сражении. Какими бы реалистичными ни были условия в Национальном центре боевой подготовки, все-таки они резко отличались от боевых. Здесь никто не рисковал жизнью разве что в результате несчастного случая, - тогда как дома положение было обратным. Разве такой должна быть солдатская жизнь?

***

Армейский медик взял пробы крови у Кларка и Чавеза и тут же провел анализ. Оперативники следили за его действиями, затаив дыхание, - особенно смущали толстые перчатки на руках медика и маска на лице.

- Вы оба здоровы, - заявил он наконец, тоже вздохнув с облегчением.

- Спасибо, сарж, - поблагодарил Чавез. Теперь обстановка стала совершенно реальной. На его смуглом лице отразилось не только облегчение - как и Джон, он уже думал о предстоящей операции.

Не теряя ни минуты, они отправились в служебном автомобиле на базу Эндрюз. Улицы федерального округа Колумбия оказались необычно пустынными, так что они ехали, почти не останавливаясь. Впрочем, это не уменьшало чувства беспокойства у обоих. На одном из мостов им пришлось подождать, пока несколько автомобилей минуют контрольно-пропускной пункт. Посреди проезжей части стоял "хаммер" Национальной гвардии. Подъехав к нему, Кларк показал свое удостоверение.

- ЦРУ, у нас срочное дело, - сказал он военному полицейскому.

- Проезжайте, - ответил сержант.

- Так куда мы направляемся, мистер К.? - спросил Чавез, когда автомобиль снова набрал скорость.

- В Африку, через Азорские острова.

Глава 51

Расследование

Ход встречи с сенаторами был предсказуем. После раздачи хирургических масок - это снова посоветовал Арни ван Дамм - настроение сенаторов стало особенно серьезным. Генерал Пикетт успел побывать в центре Хопкинса, где ознакомился с мерами предосторожности, а затем вернулся в Белый дом. Он играл ключевую роль в брифинге. Пятнадцать сенаторов, собравшихся в Восточном зале, молча выслушали его объяснения. Над хирургическими масками виднелись тревожные глаза.

- Меня несколько беспокоят принятые вами меры, господин президент, сказал один из сенаторов. Райан не узнал, кто именно скрывается за маской.

- Вы думаете меня они не беспокоят? - ответил он. - Если у кого-то из вас есть более разумные предложения, я готов их выслушать. Мне пришлось положиться на советы лучших медицинских специалистов. Если этот вирус настолько смертоносен, как говорит генерал, то любая ошибка может стоить тысяч - даже миллионов - жизней. Уж лучше проявить излишнюю бдительность, чем подвергать риску такое количество людей.

- Но как относительно гражданских прав? - спросил другой сенатор.

- Разве есть гражданское право, которое было бы важнее права на жизнь? Я уже сказал, что готов выслушать любую точку зрения: у нас здесь один из лучших экспертов по инфекционным болезням, и он поможет оценить ее. Однако я не буду прислушиваться к советам, которые основываются не на медицинских фактах. Конституция и законодательство не могут предусмотреть все возможные случаи. В подобных ситуациях следует принимать решения, опираясь на собственный разум.

- Но ведь мы должны руководствоваться принципами! - снова возразил рьяный защитник гражданских свобод.

- Отлично, обсудим это. Если существует выбор между тем, что сделал я, и другим путем, при котором жизнь в стране будет продолжаться - подчеркиваю, в безопасности! - давайте отыщем его. Мне нужны иные варианты - разумные варианты, которыми я мог бы воспользоваться! - В зале воцарилась тишина, сидевшие обменивались взглядами, насколько позволяло это их положение за длинным столом.

- Но почему вы так поспешно приняли эти меры?

- Да потому, что кругом умирают люди, осел! - проворчал другой сенатор, глядя на своего старинного приятеля и коллегу. Наверняка он из числа тех, кто только приехали в Вашингтон, подумал Джек, еще не успел освоить дипломатический язык столицы.

- А если вы ошибаетесь? - послышался чей-то голос.

- Тогда вы сможете приступить к процедуре импичмента, как только палата представителей признает меня виновным, - ответил Джек. - На моем месте окажется другой человек, которому придется принимать решения - да поможет ему Бог! Сенаторы, моя жена сейчас находится в больнице Хопкинса, она ухаживает там за больными лихорадкой Эбола. Я тоже не в восторге от этого. Мне хотелось бы заручиться вашей поддержкой. Тяжело принимать такие решения в одиночку, однако независимо от того, согласитесь вы со своим президентом или нет, мне все равно придется пойти на крайние меры. Позвольте повторить еще раз: если у кого-нибудь из вас есть более разумное предложение, давайте обсудим его.

В зале по-прежнему царило молчание. Их трудно обвинить в нерешительности, подумал Райан. Если уж у него оказалось мало времени для принятия решения в столь критической ситуации, то у них его было еще меньше.

***

Хозяйственники ВВС сумели найти на своем складе, напоминающем универмаг средних размеров, офицерское тропическое обмундирование для Кларка и Чавеза, так как их одежда явно не годилась для тропиков. К тому же такое обмундирование позволяло оперативникам не выделяться. На мундире Кларка красовались серебряные орлы полковника, а Чавеза сделали майором с крылышками летчика - разноцветные орденские планки ему собрали у пилотов, тем более что на борту VC-20B находились два экипажа. Летчики второй смены сейчас спали, откинувшись на спинки передних пассажирских кресел.

- Совсем неплохо для отставного ефрейтора, - заметил Динг, хотя мундир майора не слишком щегольски обтягивал его фигуру. Впрочем, времени на подгонку обмундирования не было.

- Да и для отставного сержанта тоже хорошо. Извольте говорить "сэр", обращаясь ко мне, майор Чавез.

- Слушаюсь, сэр. Позвольте почистить вам ботинки, сэр. - На этом шутки кончились. На борту реактивного "гольфстрима" военной модификации находилась самая современная аппаратура связи, которой заведовала сержант ВВС. Сюда непрерывно поступала информация, причем в таком объеме, что грозила истощить запас бумаги уже тогда, когда они пролетали над островами Зеленого мыса, направляясь в Киншасу.

- Следующая остановка в Кении, сэр. - Вообще-то сержант-связист была сотрудницей военной разведки и читала все поступающие документы. - Там вам надлежит встретиться с человеком и обсудить проблему исчезновения партии обезьян.

Кларк взял лист бумаги - в конце концов он был полковником - и принялся читать. Тем временем Чавез разглядывал на своей синей форменной рубашке орденские планки и пришел к выводу, что можно и не стесняться своего нового звания. Вообще-то военно-воздушные силы по уровню подготовки не идут в сравнение с видом войск, в котором он служил раньше, по крайней мере с армейской точки зрения, но знаки отличия выглядят совсем неплохо.

- Погляди-ка вот на это. - Джон протянул ему страницу.

- Тут что-то есть, мистер К., - заметил Динг. Они переглянулись. На этот раз они выполняли сугубо разведывательное задание, что случалось не так и часто. Им поручено собрать жизненно важную информацию для своей страны и не более того. Пока. Хотя оба промолчали, они были готовы сделать и кое-что еще, если поступит такое указание. Хотя оба были сейчас агентами оперативного управления ЦРУ, прежде они служили в боевых частях (причем Кларк даже входил в состав группы особого назначения ВМС, носящей мирное название "тюлени"), поэтому им нередко приходилось заниматься тем, что обычные разведчики считали слишком опасным. С другой стороны, подумал Чавез, это часто делало жизнь оперативников особенно интересной и увлекательной. Иногда даже слишком. Он научился сдерживать свой темперамент, более того, эту часть своего генетического наследства, как теперь называл его Динг, он всегда держал под строгим контролем. Впрочем, это не мешало ему размышлять о том, что если он найдет человека, виновного в нападении на его страну, то расправится с ним, как солдат.

- Ты знаешь его лучше меня, Джон. Как он поступит?

- Ты имеешь в виду Джека? - Кларк пожал плечами. - Это зависит от того, что мы обнаружим, Доминго. Именно в этом суть нашей работы.

- Да, сэр, - серьезно ответил молодой оперативник.

Райан плохо спал этой ночью, хотя твердил и старался убедить других, что сон - необходимое условие для принятия разумных решений, а в этом и заключается его главная задача, как подчеркивали все. Именно этого прежде всего ожидали от своего президента американские граждане. Несмотря на то что накануне был тяжелый день, с перелетами из города в город и выступлениями, а на сон осталось всего шесть часов, он никак не мог заставить себя уснуть. Его сотрудникам и персоналу многих федеральных департаментов времени на сон и вовсе не осталось - какими бы широкими ни были данные им полномочия, осуществлять их приходилось в реальном мире, а это означало, что распоряжения президента нужно воплощать в жизни целой страны. Ситуация осложнялась и тем, что часть проблем была связана с двумя Китаями, где время на тринадцать часов опережало Вашингтон, с Индией, находящейся в десяти часовых поясах на восток, с Персидским заливом - в восьми. Вдобавок ко всему непрерывно ухудшалась ситуация в самой Америке, охватывающей семь часовых поясов (если считать Гавайские острова) и даже больше, если принять во внимание американские владения в Тихом океане. Лежа на кровати на жилом этаже Белого дома, Райан окидывал мысленным взором земной шар и наконец пришел к выводу, что интересы Америки охватывают фактически весь мир. В три часа ночи он понял, что не сможет уснуть, встал, наспех оделся и пошел в центр связи, расположенный в Западном крыле. За ним неотступно следовали агенты Секретной службы.

- Что там происходит? - спросил он старшего дежурного офицера, майора морской пехоты Чарлза Кэнона, который несколько недель назад сообщил ему про убийство президента Ирака... Райан вспомнил, что именно убийство иракского президента положило начало всему, что происходило сейчас. При виде Райана связисты вскакивали, вытягиваясь по стойке смирно. Джек махнул рукой, разрешая им сесть.

- Напряженная ночь, сэр. Вы действительно хотите узнать все, что происходит? - спросил майор.

- Что-то не спится, майор, - ответил Райан. Три агента Секретной службы, стоявшие позади, переглянулись. Они понимали, как чувствует себя президент, лучше его самого.

- О'кей, господин президент. У нас прямая связь с Центром инфекционных болезней в Атланте и армейским институтом в Форт-Детрике, так что в нашем распоряжении имеется полная информация. Вот здесь, на карте, нанесены все места, где отмечены вспышки эпидемии. - Кэнон показал на новую крупномасштабную карту Соединенных Штатов, прикрепленную к стенду. Красные флажки означали заболевания лихорадкой Эбола. В коробке лежали и черные флажки, хотя на карте их пока не было. Флажки концентрировались главным образом вокруг восемнадцати городов, хотя были и беспорядочно разбросанные по одиночке и парами по всей карте. Несколько штатов эпидемия пока не затронула. Айдахо, Северная и Южная Дакота и, как ни странно, Миннесота со своей превосходной клинической больницей Майо оказались среди штатов, куда пока лихорадка Эбола не смогла проникнуть. Возможно, благодаря введению чрезвычайного положения, а возможно, по чистой случайности, подумал Джек. Кто знает? На столе лежало несколько распечаток - принтеры в центре работали, не переставая. Райан взял одну. Пациенты, больные лихорадкой Эбола, перечислялись в алфавитном порядке по фамилиям, штатам, городам и профессиям. Примерно пятнадцать процентов относились к категории "сторожа и уборщицы", и это была самая большая профессиональная группа заболевших, уступавшая только "специалистам по маркетингу". Эти сведения поступили из Центра инфекционных болезней и ФБР, которые совместно старались обнаружить места, откуда началось распространение эпидемии. В другой распечатке перечислялись города и центры, откуда, как подозревалось, исходила инфекция, и это подтверждало предположение генерала Пикетта, что основными целями были торговые выставки и ярмарки.

За время пребывания в ЦРУ Райан изучал самые разные теоретические методы возможного нападения на страну, но почему-то этот метод никогда не привлекал его внимания. Нападение с использованием биологического оружия казалось слишком невероятным, выходящим за пределы человеческого разума. Он провел за столом тысячи часов, рассматривая вероятность нападения с применением ядерного оружия. Он думал о том, чем располагает его страна, чем располагает противник, каковы возможные цели и вероятные потери, перебирал сотни вариантов ядерных ударов, выбранных на основе политических, военных и экономических факторов. Для каждого такого варианта существовали многочисленные возможные последствия в зависимости от погоды, времени года и дня, а также других переменных. Все это было настолько сложно, что расчеты поддавались лишь компьютерной обработке, но и в этом случае последствия были лишь вероятными, подверженными бесчисленным случайностям. Джек с отвращением относился к такой работе, хотя и понимал ее необходимость. Конец холодной войны и исчезновение вместе с ним дамоклова меча, нависшего над страной и миллионами жизней, вызвало у него ликование. Более того, ему даже довелось пережить политический кризис, способный привести к такому исходу. Он все еще помнил преследовавшие его кошмары...

Райан не изучал в бостонском колледже курс управления государством как таковой, он прослушал всего лишь обычные лекции по политологии, которые были необходимы для получения степени бакалавра в области экономики. Однако он запомнил приведенные на одной из лекций слова аристократа-плантатора <Речь идет о Томасе Джефферсоне (1743-1826), президенте США в 1800-1808 гг.>, написанные им почти за тридцать лет до того, как он стал третьим президентом Соединенных Штатов: жизнь, свобода и стремление к счастью - для того чтобы обеспечить эти права, люди создают правительства, которые получают необходимые полномочия с согласия тех, кем они управляют. В этой фразе содержалась задача, стоящая перед президентом. Конституция, которую он поклялся соблюдать, ограждать и защищать, была сама предназначена для того, чтобы соблюдать, ограждать и защищать жизни и права американских граждан. Райан не должен стоять здесь, в центре связи, и читать длинные списки, где перечислялись места проживания, профессии и фамилии людей, из которых не меньше восьмидесяти процентов расстанутся с жизнью. А ведь они имеют право на жизнь, имеют право на свободу, имеют право на стремление (под этим словом Джефферсон имел в виду не гонку, а призвание) к счастью. Сейчас кто-то отнимал у них право на жизнь, он распорядился временно приостановить использование ими гражданских свобод, так что у американского народа были все основания не чувствовать себя в данный момент счастливым...

- Вообще-то есть и хорошие новости, господин президент, - произнес Кэнон и протянул ему распечатку, в которой приводились результаты вчерашних выборов в палату представителей. Это потрясло Райана - из-за того, что произошло накануне, он совсем забыл о выборах. Кто-то составил список новых конгрессменов, классифицируя их по профессиям, и меньше половины из них составляли юристы. Двадцать семь врачей, двадцать три инженера, девятнадцать фермеров, восемнадцать преподавателей и четырнадцать предпринимателей разных категорий. Вот это безусловно можно считать победой. Теперь у него есть примерно треть палаты представителей. Только как переправить их в Вашингтон? Чрезвычайное положение, объявленное президентом, не касается членов Конгресса. Конституция недвусмысленно оговаривает это. Хотя Пэт Мартин и заявил, что запрет на переезд граждан из одного штата в другой еще ни разу не рассматривался Верховным судом, Конституция Соединенных Штатов четко и ясно заявляла: ничто не может помешать членам Конгресса прибыть на очередное заседание, за исключением обвинения в государственной измене или чего-то вроде этого. Джек не помнил точной формулировки, но ничуть не сомневался в том, что неприкосновенность членов Конгресса защищена Конституцией.

И тут послышался стрекот внезапно заработавшего телетайпа. Связист подошел к аппарату.

- "Молния" из Госдепа, от посла в Индии Уилльямса, - сообщил он.

- Ну-ка посмотрим. - Райан подошел к телетайпу. Эти новости не относились к категории хороших, равно как и донесение из Тайбэя, поступившее чуть позже.

***

Врачи разделились на четырехчасовые смены. Рядом с каждым молодым врачом-практикантом работал опытный врач. Они выполняли главным образом сестринские обязанности, и хотя отлично справлялись с ними, понимали, что особой пользы это не принесет.

Кэти впервые работала в герметичном "космическом" скафандре. У нее на счету уже было около тридцати операций больным СПИДом с глазными осложнениями, но тогда это не было особенно сложным. При операциях она пользовалась обычными хирургическими перчатками и единственное, о чем приходилось беспокоиться, так это о том, чтобы в операционное поле попадало как можно меньше рук персонала, помогающего при операции. При офтальмологических операциях это не составляло особого труда, не то что при операциях на грудной клетке или брюшной полости. Приходилось действовать несколько медленнее, двигаться более осторожно, но не более того. А вот сейчас ситуация изменилась коренным образом. Теперь на Кэти был большой пластиковый скафандр с шлемом, прозрачная маска которого то и дело запотевала от дыхания, а ее пациентов ожидала практически неминуемая смерть, несмотря на все старания опытнейших врачей, а порой и профессоров.

Но они были обязаны делать все, что в их силах. Сейчас Кэти смотрела на первого пациента больницы Хопкинса, местного пациента "Зеро" - торговца автомобильными прицепами, жена которого находилась в соседней палате. Рядом с кроватью стояли две капельницы для внутривенного вливания - через одну трубку в организм пациента поступали питательные жидкости, электролит и морфий, через другую - кровь. Обе трубки надежно крепились и удерживались определенным образом, чтобы не нарушить положение стальной иглы, введенной в вену. Единственное, что могли делать врачи, - это стараться поддерживать жизнь пациента. Было время, когда при лечении геморрагических лихорадок надеялись на помощь интерферона, однако надежды эти оказались тщетными. Антибиотики никак не влияли на вирусные заболевания, хотя об этом мало кто знал. Никаких других лекарств не было, несмотря на то что сотни ученых в своих лабораториях бились над поисками способов лечения. Для средств против лихорадки Эбола вообще не оставалось времени, и ею почти никто не занимался. Центр инфекционных болезней, армейский институт в Форт-Детрике и еще пара лабораторий в разных странах мира делали кое-что, но усилия, направленные на лечение Эболы, были несравнимы с работой, посвященной борьбе с болезнями, свирепствовавшими в "цивилизованных" странах. В Америке и Европе усилия ученых были направлены на болезни, которые либо убивали многих, либо привлекали внимание политиков, так как выделение средств на исследования в области медицины служило их целям, а частные средства выделялись на борьбу с болезнями, жертвой которых становились богатые или выдающиеся люди - порой им тоже не везет. Мышечная дистрофия явилась причиной смерти Аристотеля Онассиса, и в результате были выделены огромные средства на исследование этой болезни. Это не помогло миллиардеру, зато позволило добиться успехов в поразительно короткий срок - главным образом благодаря везению, что хорошо знала доктор Райан, - и явилось благом для остальных жертв этой болезни. То же самое относилось к онкологии, где финансирование исследований рака груди, поражающего в среднем одну женщину из десяти, намного превосходило объем средств, выделяемых на исследования рака простаты, которым болела почти половина всех мужчин. Огромные деньги выделялись на детскую онкологию, которая статистически была весьма редким явлением - всего двенадцать заболеваний на сто тысяч детей, - но разве есть что-то более ценное, чем ребенок? Никто не возражал против этого, и Кэти в особенности. А все это явилось причиной того, что на исследования лихорадки Эбола и других тропических болезней почти не выделялось средств, поскольку эти болезни не привлекали внимания в странах, которые финансировали исследования в области медицины. Теперь ситуация изменится, но это вряд ли уже поможет пациентам, наполнившим больницу.

Пациент напрягся и повернулся на правый бок. Кэти успела схватить пластиковое ведро и подставить больному - обычные поддоны были слишком мелкими и рвотная масса выплескивалась из них. Желчь и кровь, заметила она. Черная кровь. Кровь запекшаяся. В ней мириады крошечных кристаллических "кирпичиков" с вирусами Эбола. Когда приступ рвоты закончился, она поднесла пациенту небольшой закрытый стаканчик с соломинкой, при нажиме на его стенки в рот попадало немного воды - совсем немного, только для того, чтобы освежить полость рта.

- Спасибо... - простонал больной. Его кожа была мертвенно бледной, и на ней особенно ярко рдели пятна подкожных кровоподтеков. Петачии, вспомнила Кэти. Должно быть, латинское слово, взятое из мертвого языка для обозначения приближающейся смерти. Мужчина посмотрел на нее, и ей стало ясно, что он все знает. Не может не знать. Несмотря на действие морфия, временами он приходит в сознание, и тогда боль накатывает на него, словно сокрушительные удары прилива на стены волнолома.

- Как мои дела?.. - прошептал он.

- Вы серьезно больны, - сказала ему Кэти, - однако ваш организм упорно сопротивляется. Если вам удастся достаточно продержаться, иммунная система одержит верх, но для этого вы должны собраться с силами и помочь нам в борьбе с болезнью. - Это было если не правдой, то по крайней мере не совсем ложью.

- Я не узнаю вас. Вы медсестра?

- Нет, я профессор медицины. - Кэти улыбнулась пациенту через пластиковую маску шлема.

- Будьте осторожны, - предостерег ее умирающий. - Вы не должны заразиться... Болезнь ужасна, поверьте... - Ему даже удалось улыбнуться. Сердце Кэти дрогнуло от этой улыбки.

- Мы принимаем меры предосторожности. Извините, что мне приходится входить к вам в палату в этом костюме. - Ей хотелось прикоснуться к нему, показать, что она действительно беспокоится о нем, но как сделать это через слой резины и пластика? Проклятье!

- Мне очень больно, доктор.

- Старайтесь не двигаться. Спать. Сейчас я отрегулирую дозу морфия. - Кэти обошла кровать, протянула руку ко второй капельнице и увеличила поступление морфия в раствор. Через несколько минут глаза больного закрылись. Тогда она подошла к ведру с рвотной массой и обрызгала его сильнодействующим дезинфицирующим раствором. Пластиковые стенки ведра уже впитали его столько, что любой микроорганизм, попадая в ведро, мигом погибал. Можно было бы и не обрызгивать какие-то тридцать кубиков, но в таких случаях нельзя пренебрегать никакими предосторожностями. Вошедшая в палату сестра передала Кэти новую распечатку с анализом крови больного. Печень пациента практически перестала функционировать и распадалась, звездочки на распечатке обращали на это особое внимание. Можно подумать, она сама не заметила бы этого! Почему-то вирусы Эбола прежде всего поражали именно этот орган. Остальные параметры подтверждали начало полного некроза. Внутренние органы умирали, и ткани распадались, пожираемые крошечными ниточками вирусов. Теоретически не исключалось, что иммунная система больного все еще может собраться с силами и отразить атаку, но только теоретически, один шанс из тысячи. Редко, но бывали пациенты, которым удавалось победить лихорадку Эбола. Сведения об этом встречались в медицинской литературе, с которой она и ее коллеги познакомились за последние двенадцать часов, и в таком случае, если им удастся выделить антитела, возможно, они смогут получить вакцину, которую можно будет использовать для лечения больных.

Если удастся.., возможно.., можно будет...

Это не та медицина, к которой она привыкла. И уж, несомненно, не та чистая антисептическая медицина, которой она занималась в клинике Уилмера, оперируя глаза и восстанавливая и улучшая зрение. Кэти вспомнила, как она решила заняться офтальмологией. Один из ее профессоров настойчиво рекомендовал ей стать онкологом. У вас острый ум, любопытство и талант хирурга, говорил он ей. Однако сейчас, глядя на умирающего пациента, Кэти поняла, что не смогла бы видеть это каждый день. Ей просто недостало бы твердости наблюдать за страданиями и смертью такого количества людей. Неужели тут ее и постигла неудача? - спросила себя Кэти Райан. В отношении этого пациента, вынуждена была признать она, да.

***

- Черт побери, - пробормотал Чавез. - Как в Колумбии.

- Или во Вьетнаме, - согласился Кларк, когда их обожгла волна тропического жара. У трапа самолета стояли сотрудник американского посольства и представитель правительства Заира. Последний был в мундире и отсалютовал "офицерам". В ответ Кларк поднес руку к козырьку.

- Прошу вас, полковник. - Чиновник жестом указал на стоявший рядом вертолет, как выяснилось позже, сделанный во Франции. Вежливость приема была поразительной. Америка щедро снабжала деньгами эту страну, и сейчас наступило время расплаты.

Кларк посмотрел вниз. Под вертолетом проносились тропические джунгли высотой с трехэтажный дом. Такую картину он видел не раз и не в одной стране. В молодости он пробирался по ним в поисках врагов, которые, в свою очередь, искали его, - небольшого роста люди в черном или хаки, сжимая автоматы АК-47 в руках, стремились отнять у него жизнь. Теперь его врагами было нечто бесконечно меньшее, лишенное всякого оружия и направленное не против него, а против всей его страны. Ситуация казалась чертовски нереальной. Джон Кларк родился и вырос в своей стране. На теле он носил шрамы от ран, полученных в боях и разного рода стычках. Но всякий раз он быстро выздоравливал и снова становился в строй. Был случай в Северном Вьетнаме, когда он спас пилота самолета А-6 из какой-то реки, названия которой теперь не помнил. От грязной речной воды полученная тогда рана загноилась; это было весьма неприятно, но лекарства и уход сделали свое дело. В результате в нем укоренилось убеждение, что врачи его страны способны справиться с чем угодно - правда, они пока бессильны в борьбе со старостью и раком, но работают и над этим. Он был уверен, что наступит время, когда они победят, как побеждал почти во всех своих сражениях и поединках он сам. И вот это оказалось иллюзией. Он вынужден признать это. Подобно тому как он и его страна потерпели поражение в других джунглях, похожих на те, что проносились сейчас в тысяче футов внизу, так и сейчас эти джунгли протягивали к нему свои щупальца, словно готовясь заключить в смертельные объятья. Нет. Джон покачал головой. Не джунгли хотели его смерти. К этому стремились люди.

***

Четыре судна класса "ролл он - ролл офф" выстроились в походный ордер в шестистах милях к северо-северо-западу от Диего-Гарсии. Они образовали "коробочку" в тысячу ярдов длиной и в тысячу шириной. Эсминец "О'Баннон" занял позицию в пяти тысячах ярдов прямо перед ними. Второй эсминец - "Кидд" находился в десяти тысячах ярдов от корабля противолодочной обороны, а крейсер "Анцио" шел в двадцати милях впереди соединения. Танкеры с запасом топлива в сопровождении двух фрегатов направлялись на запад и присоединятся к остальным кораблям незадолго до захода солнца.

Это был отличный повод для проведения учений. На Диего-Гарсии базировались шесть самолетов Р-ЗС "Орион" - раньше их было больше, - и один из самолетов вел разведку впереди соединения. Он сбрасывал акустические буи - совсем не простое дело, когда конвой двигается с такой скоростью, - и прослушивал океанские глубины в поисках возможных подводных лодок. Другой "Орион", находясь далеко впереди, следил за ударной группой индийского флота, состоящей из двух авианосцев. Самолет регистрировал электронные излучения ударной группы, но находился далеко за пределами обнаружения. "Орион", летящий впереди конвоя, нес только противолодочное оружие, и его главной задачей была всего лишь разведка.

***

- Слушаю, господин президент, - ответил начальник оперативного управления J-3. Почему ты не спишь, Джек? - подумал он про себя.

- Робби, ты получил донесение от посла Уилльямса?

- Да, оно привлекло мое внимание, - подтвердил адмирал Джексон.

Дейвид Уилльямс не спешил с посылкой отчета о встрече с индийским премьер-министром. Это вызвало неудовольствие в Госдепартаменте, и оттуда в Дели были посланы две шифровки с просьбой ускорить высылку донесения, но Уилльямс отмахнулся от них. Весь свой политический опыт и понимание ситуации бывший губернатор употребил на то, чтобы составить черновик донесения. В нем он постарался оценить каждое слово, произнесенное премьер-министром, ее тон, каждый сделанный ею жест и особенно выражение глаз. Нет ничего более красноречивого, чем глаза человека. Дейв Уилльямс не раз убеждался в этом. Единственное, что ему не давалось, - это дипломатический язык. Высланный им отчет был ясным и недвусмысленным. В нем говорилось, что Индия что-то замышляет. Он отметил далее, что вопрос об эпидемии лихорадки Эбола, вспыхнувшей в Америке, не был упомянут во время переговоров. Индийский премьер-министр не произнесла ни единого сочувственного слова. С одной стороны, писал он, это могло быть случайным, а с другой - подчеркнуто намеренным поступком. Индия должна была проявить сочувствие или хотя бы тревогу, даже если она не испытывала ее. Вместо этого премьер-министр обошла молчанием вспышку лихорадки в Америке. Если бы он поинтересовался ее мнением относительно эпидемии, добавил Уилльямс, премьер-министр ответила бы, что ничего не слышала о ней, но такой ответ был бы ложью. В век Си-эн-эн такие события никогда не остаются незамеченными. Вместо этого она выразила свое недовольство по поводу того, что Америка пытается запугать Индию, напомнила ему о "нападении" на индийский военно-морской флот, причем даже дважды, и затем квалифицировала его как "недружественный акт" - в дипломатии такая форма используется за мгновение до того, как рука потянется к кобуре пистолета. В заключение Уилльямс писал, что, по его мнению, учения индийского флота не являются случайностью как по времени проведения, так и по месту. Он истолковал полученный им ответ как: Мы знаем, чего хотим!

- Итак, каково твое мнение, Робби?

- Мне кажется, что посол Уилльямс - проницательный и дальновидный человек, сэр. Единственное, чего он не сказал, это того, что ему просто неизвестно: у нас нет авианосной группы в Индийском океане. Это верно, Индия не следила за передвижением наших кораблей, но все знают, что "Эйзенхауэр" направляется к Китаю, и если индийская разведка хоть чуть шевелится, ее офицерам это точно известно. И тут же - раз! - индийский флот выходит в море. А теперь мы получаем это донесение от нашего посла. Сэр...

- Хватит, Робби, - прервал его Райан. - Ты уже выполнил свою норму почтительного отношения ко мне.

- Ну ладно. Так вот, Джек, у нас есть все основания предполагать, что Индия и Китай совместно действовали в прошлом. А что происходит сейчас? Китай втягивает Тайвань - а следовательно, и нас - в конфликт. Дальше события развиваются еще хуже. Мы направляем туда авианосец. Индийский флот выходит в море. Он занимает позицию на прямой линии между Диего-Гарсией и Персидским заливом. Ситуация в районе Персидского залива обостряется.

- А у нас разразилась эпидемия лихорадки Эбола, - добавил Райан. Он оперся о стол посреди центра связи. Райан не мог уснуть, но это не означало, что он утратил остроту восприятия. - По-твоему, это совпадения?

- Может быть. Вполне возможно, что индийский премьер-министр рассержена на нас за то, что мы недавно потрясли ее клетку. Не исключено, она хочет продемонстрировать нам, что мы не сможем запугать ее. Может быть, это мелочная месть, господин президент. А может быть, и нет.

- Что ты предлагаешь?

- В восточной части Средиземного моря у нас находится ударная группа надводных кораблей: два крейсера "иджис", один эсминец типа "берк" и три фрегата. Обстановка в Средиземном море не вызывает опасений. Предлагаю перебросить эту ударную группу через Суэцкий канал в поддержку группе "Анцио". Далее, предлагаю рассмотреть вопрос о переброске авианосной ударной группы из Западной Атлантики в Средиземное море. На это нужно время, Джек. Ей придется пройти шесть тысяч миль; даже при скорости больше двадцати пяти узлов потребуется почти девять суток лишь для того, чтобы авианосец оказался недалеко от района действий. Сейчас у нас нет ни единого авианосца больше чем на трети земного шара, и это начинает беспокоить меня. Если нам придется что-то предпринять, Джек, я не уверен, что мы сможем справиться.

- Здравствуйте, сестра, - поздоровался Кларк, осторожно пожимая ей руку. Он не встречался с католической монахиней уже много лет.

- Добро пожаловать, полковник Кларк. Здравствуйте, майор, - кивнула она Чавезу.

- Добрый день, мэм.

- Что привело вас в нашу больницу? - Сестра Мэри Шарль говорила на превосходном английском, словно преподавала на нем, а едва заметный бельгийский акцент обоим американцам казался французским.

- Сестра, мы прилетели сюда, чтобы расспросить вас о смерти одной из ваших коллег, сестры Жанны-Батисты, - сказал Кларк.

- Понятно. - Она сделала жест в сторону стульев. - Садитесь, пожалуйста.

- Спасибо, сестра, - вежливо ответил Кларк.

- Вы католического вероисповедания? - спросила она. Для нее это было важным.

- Да, мэм, мы оба католики, - кивнул Чавез, соглашаясь с "полковником".

- Какое образование вы получили?

- Я все время учился в католических учебных заведениях, - ответил Кларк, чтобы доставить удовольствие монахине. - Моей первой школой была школа сестер Нотр-Дам, а потом я закончил иезуитский колледж.

- Я очень рада. - Она улыбнулась, довольная ответом. - Мне известно про эпидемию в вашей стране. Это очень печально. Итак, вы приехали сюда, чтобы расспросить нас о бедном Бенедикте Мкузо, сестре Жанне-Батисте и сестре Марии-Магдалене. Однако боюсь, что мы мало чем сможем помочь вам.

- Почему, сестра?

- Бенедикт умер, и его тело кремировано по приказу правительства, объяснила сестра Мэри Шарль. - Жанна заболела, это верно, но ее медицинским чартерным рейсом эвакуировали в Париж в институт Пастера. Однако самолет упал в море, и все погибли.

- Все? - спросил Кларк.

- Вместе с ней улетели сестра Мария-Магдалена и доктор Моуди, разумеется.

- Кто этот доктор Моуди? - поинтересовался Джон.

- Его прислала сюда Всемирная организация здравоохранения. Несколько его коллег работают в соседнем здании. - Она показала в сторону стоявшего рядом блока.

- Вы сказали Моуди, мэм? - спросил Чавез, который вел запись беседы.

- Да. - Сестра по буквам произнесла имя врача. - Мухаммед Моуди. Хороший врач, - добавила она. - Происшедшее очень нас опечалило.

- Мухаммед Моуди, верно, мэм? - снова спросил Чавез. - Вы не знаете, из какой он страны?

- Из Ирана - впрочем, нет, сейчас название изменилось, не правда ли? Он получил образование в Европе. Хороший молодой врач, относился к нам с уважением.

- Понятно. - Кларк наклонился вперед. - Можно поговорить с его коллегами?

***

- Мне кажется, президент зашел слишком далеко, - сказал врач с экрана телевизора. Телевизионной компании пришлось взять у него интервью в местном телецентре, так как он не мог сегодня утром приехать в Нью-Йорк из Коннектикута.

- Почему, Боб? - спросил ведущий. Он успел приехать из своего дома в Нью-Джерси в телевизионную студию, расположенную рядом с Центральным парком в Нью-Йорке, за несколько минут до того, как перекрыли мосты и туннели. Спать ему пришлось в служебном кабинете, что отнюдь не способствовало хорошему настроению.

- Лихорадка Эбола - серьезная инфекционная болезнь, в этом нет сомнения, ответил медицинский обозреватель телекомпании. Он был врачом, но не занимался медицинской практикой, хотя превосходно владел специальными терминами. Главным образом он вел передачи на медицинские темы, причем по утрам основное внимание уделял пользе умеренных пробежек я сбалансированной диете. - Но у нас в стране ее никогда не было, Дело в том, что вирус Эбола не может выжить в нашем климате. И хотя несколько человек заболели лихорадкой - пока я не буду говорить о причине заболевания, - она не может распространиться слишком широко. Вот почему я считаю, что действия президенте были неоправданно поспешными.

- И противоречащими Конституции, - добавил сидящий рядом юрист. - В этом нет никаких сомнений. Президент поддался панике, что не принесет ничего хорошего стране - ни в медицинском, ни в юридическом отношении.

***

- Большое вам спасибо, парни, - сказал Райан, выключая звук.

- Нам нужно заняться этим, - заметил Арни.

- Каким образом?

- С искаженной информацией следует бороться достоверной информацией.

- Отличная мысль, Арни, вот только единственный способ убедить людей в своей правоте - дать им умереть.

- Нужно не допустить паники, господин президент. Пока паники не произошло, и это было поразительно само по себе. Помог удачно выбранный момент, когда Райан объявил о введении чрезвычайного положения. Эта новость застала большинство жителей вечером. Почти все уже вернулись домой, пищи там у них оказалось достаточно на несколько дней, а новость настолько потрясла, что никто не бросился запасаться продуктами в соседнем супермаркете. Сегодня, однако, ситуация изменится. Через несколько часов люди начнут протестовать. Средства массовой информации уделят протестам основное внимание, и станет формироваться общественное мнение. Арни прав. Нужно что-то предпринять. Но что именно?

- Каким образом, Арни?

- Джек, я уж было подумал, что ты никогда не задашь этот вопрос.

***

Следующей остановкой был аэропорт. Там подтвердили, что частный реактивный самолет "G-IV", зарегистрированный в Швейцарии, действительно вылетел в Париж с дозаправкой в Ливии. У старшего диспетчера сохранилась ксерокопия документов на самолет и пассажирская декларация, которые он предъявил американцам. Последняя оказалась поразительно подробным документом, потому что была нужна и таможенной службе. В декларации были даже указаны имена пилотов.

- Что будем делать дальше? - спросил Чавез. Кларк посмотрел на чиновников аэропорта.

- Весьма благодарны вам за помощь, - сказал он. Затем вместе с Чавезом он направился к машине, которая повезла их к самолету.

- Что дальше? - повторил Чавез.

- Успокойся, приятель. - Через пять минут поездки в полном молчании машина остановилась у трапа самолета. Кларк посмотрел на небо. Там собирались грозовые облака. Он не любил летать в грозу.

- Мы не можем лететь. Придется подождать. - Пилот второго экипажа был в чине подполковника. - Таковы правила.

Кларк постучал по орлам на собственных погонах и наклонился вперед, глядя прямо в лицо пилоту.

- Я - полковник. Когда говорю взлетать - ты взлетаешь, воздушный извозчик. Взлетай немедленно!

- Послушайте, мистер Кларк, я знаю, кто вы, и...

- Сэр, - вмешался в разговор Чавез. - У меня всего лишь временное звание майора, но операция намного важнее ваших правил. Постарайтесь проложить курс в обход эпицентра грозы, а? Не беспокойтесь о нас, в крайнем случае мы воспользуемся гигиеническими пакетами. - Пилот бросил на него разъяренный взгляд, но промолчал и вернулся в летную кабину. Чавез посмотрел на Кларка. Держи себя в руках, Джон.

Кларк протянул ему копию пассажирской декларации, которую им дал диспетчер.

- Посмотри на имена пилотов, Динг. Они принадлежат не швейцарцам, хотя самолет и зарегистрирован в Швейцарии.

Чавез посмотрел в бумагу. Регистрационный код HX-NJA, а имена пилотов ни немецкие, ни французские, ни итальянские.

- Сержант? - позвал бортпроводника Кларк, когда послышался рев двигателей и самолет начал выруливать на старт.

- Да, сэр? - Она только что слышала, как разнес этот полковник ее командира.

- Передайте это по факсу в Лэнгли, пожалуйста. У вас есть необходимый номер. И побыстрее, прошу вас, мэм, - добавил он, потому что она была женщиной, а не просто сержантом. Сержант не поняла причины столь вежливого обращения, но не стала возражать против него.

- Потуже застегните пристежные ремни, - послышался голос пилота, и самолет начал разгон по взлетной дорожке.

***

Из-за электрических помех, вызванных грозой, связь удалось установить лишь с третьей попытки, но затем факс был передан по спутниковой связи в Форт-Бельвуар, штат Виргиния, и далее появился в "Меркурии", центре связи ЦРУ. Старший дежурный офицер послал своего заместителя на седьмой этаж с текстом донесения. К этому моменту Кларк уже говорил с дежурным офицером по телефону.

- Сильные помехи, - отозвался дежурный офицер. Даже при цифровой спутниковой связи и всех остальных технических достижениях гроза остается грозой.

- Нас тут немного кидает. Проверьте регистрационный код и имена, указанные в декларации. Выясните нам все, что известно о них.

- Повторите.

Кларк повторил. На этот раз дежурный офицер понял, что от него требуется.

- Будет исполнено. Просмотрим все файлы. Что еще?

- Свяжусь позднее. Конец связи, - услышал сквозь треск электрических разрядов дежурный офицер.

***

- Итак? - Динг потуже затянул ремни после очередной воздушной ямы.

- Имена написаны на фарси, Динг. Проклятье! - Еще одна воздушная яма. Кларк посмотрел в иллюминатор. Казалось, они летят над центром гигантской арены из клубящихся облаков, в которых то и дело мелькали молнии. Ему редко приходилось видеть такое зрелище сверху. - Этот сукин сын намеренно летит через центр грозы.

Но Кларк ошибался. Подполковник, сидевший за штурвалом "гольфстрима", был перепуган. Правила ВВС, не говоря уже о здравом смысле, запрещали полеты при такой погоде. Радиолокатор в носу самолета свидетельствовал, что на двадцать градусов влево и вправо от курса в Найроби все затянуто облаками. Слева, впрочем, облака казались чуть реже. Пилот повернул на тридцать градусов влево, бросив крохотный реактивный лайнер в крутой поворот, словно истребитель. Стараясь найти место поспокойнее, он одновременно продолжал набирать высоту. Да, здесь тоже царил шторм, но все-таки самолет швыряло меньше. Через десять минут VC-20 вырвался из грозовых туч, и его залило солнечным светом.

Капитан из запасной смены пилотов повернулась в своем кресле.

- Довольны, полковник? - спросила она.

Кларк расстегнул ремни, не обращая внимания на предупреждающую надпись, прошел в туалет и плеснул в лицо холодной водой. Затем вернулся к креслу запасного пилота, опустился на колени рядом с ней и показал текст, только что переданный по факсу.

- Вам что-нибудь известно про это? - спросил Кларк. Она посмотрела на лист бумаги и поняла все с первого взгляда.

- Да, конечно, - ответила капитан. - Мы получили уведомление о случившемся.

- Почему?

- По своей конструкции это такой же самолет, как и наш. Когда с одним из таких самолетов происходит катастрофа, фирма-производитель сообщает об этом всем владельцам машин - я имею в виду, что мы все равно послали бы запрос, но уведомление поступает от фирмы автоматически. Насколько я помню, тот "Гольфстрим G-IV" вылетел из аэропорта на север, в Ливию, там совершил посадку для дозаправки, верно? Сразу взлетел - это был медицинский рейс, я не ошибаюсь?

- Совершенно верно. Продолжайте.

- Пилот подал сигнал бедствия, сообщил, что вышел из строя один из двигателей, затем второй. Связь прервалась - по-видимому, самолет рухнул в море. За ним следили три радара - из Ливии, с Мальты и с нашего военного корабля - эсминца, по-моему.

- В этом происшествии нет ничего странного, капитан? Она пожала плечами.

- Это надежный самолет. Не думаю, что у ВВС погиб хотя бы один. Вы только что были свидетелем его прочности. Когда мы проваливались в воздушные ямы, толчки порой достигали двух с половиной, может быть, даже трех "же". Что касается двигателей - Джерри, у нас хоть раз выходил из строя двигатель на VC-20?

- Насколько помню, такое случалось дважды. В первый раз оказался неисправным топливный насос - "Роллс-Ройс" послал механиков, и они заменили насосы на всех своих двигателях. Второй раз такое случилось в ноябре, несколько лет назад. Тогда один из "гольфстримов" "проглотил" гуся.

- Такое случается, полковник, - подтвердила капитан. - Гусь весит пятнадцать, даже двадцать фунтов. Мы стараемся держаться в стороне от гусиных стай.

- Но ведь на том самолете вышли из строя оба двигателя?

- Причину так и не сумели установить. Может, было некачественное топливо. Это не исключено, однако двигатели полностью изолированы друг от друга и функционируют независимо, сэр. У каждого все свое - насосы, электроника, все остальное...

- За исключением топлива, - заметил Джерри. - Оно поступает из одного бензовоза.

- Что происходит, когда отключается двигатель?

- Если не проявить осторожности, существует риск потерять управление самолетом. При полном отключении одного двигателя самолет забрасывает в его сторону. Мертвый двигатель меняет характер воздушного потока над плоскостями управления. Из-за этого мы однажды потеряли "лиэр", VC-21. Если такое случается во время маневра, ситуация усложняется. Однако нас готовят на такой случай, как, конечно, и пилотов на погибшем самолете, это указано в отчете. Обоим опыта было не занимать, они регулярно посещали "ящик" - проходили подготовку на тренажере. Постоянная подготовка на тренажере необходима, иначе вас лишают страховки. Впрочем, судя по показаниям радара, самолет не совершал никаких маневров. Таким образом, этого не должно было произойти. Единственное объяснение - некачественное топливо, но ливийцы утверждают, что с топливом было все в порядке.

- Или пилоты потеряли самообладание, не знали, что делать в критический момент, - добавил Джерри. - Но даже в этом случае такой самолет угробить не просто. Понимаете, "гольфстримы" сделаны таким образом, что для этого нужно особенно постараться. Я налетал на них две тысячи часов.

- А я - две с половиной, - заметила капитан. - Летать на нем куда безопасней, чем управлять автомобилем в Вашингтоне. Мы любим эти машины.

Кларк кивнул и прошел в летную кабину.

- Наслаждаетесь полетом? - бросил через плечо первый пилот. Нельзя сказать, что у него был дружеский голос и он забыл обвинение в неповиновении старшему по званию, да еще при том, что на груди мнимого полковника были его собственные орденские планки, которые тот временно позаимствовал.

- Я не люблю давить на людей, подполковник, но это крайне важная операция. Пока это все, что я могу сказать.

- Моя жена работает медсестрой в больнице. - Кларк понял, что беспокоит пилота.

- Моя тоже, в Уилльямсбурге. - Пилот повернулся и посмотрел на пассажира.

- Ладно, все в порядке. До Найроби три часа лету.

- Ну и как я теперь вернусь в Вашингтон? - спросил Раман по телефону.

- Пока тебе придется остаться в Питтсбурге, - сказала ему Андреа. - Может быть, окажешь помощь в расследовании, которое проводит ФБР.

- Ничего не скажешь, великолепно придумано - Займись делом, Джеф. У меня нет времени на то, чтобы успокаивать тебя, - недовольно сказала Прайс подчиненному.

- Да, конечно. - Раман бросил трубку.

Странно, подумала Андреа. Джеф всегда был одним из самых хладнокровных и дисциплинированных агентов. Но кто способен сохранять спокойствие в такое время?

Глава 52

Нечто ценное

- Тебе приходилось бывать здесь раньше, Джон? - спросил Чавез, когда самолет зашел на посадку и его тень побежала по дорожке.

- Бывал однажды. Впрочем, что увидишь из терминала. - Кларк расстегнул ремни и потянулся. Здесь заходило солнце, а до конца очень длинного для двух офицеров ЦРУ дня было еще далеко. - Почти все, что я знаю про эту страну, прочитал у парня по имени Рурк <Роберт Рурк - английский писатель, автор нашумевшей книги "Нечто ценное" (1955) о восстании в Кении племени мау-мау.> он писал про охоту и тому подобное.

- Но ведь ты не охотишься - по крайней мере не за животными, - добавил Динг.

- Раньше охотился. Все еще люблю читать про охоту. Приятно охотиться за кем-то, кто не способен отстреливаться. - Джон повернулся, и по его лицу пробежала тень улыбки.

- Зато не так интересно. Хотя, может быть, безопаснее, - согласился Чавез. Неужели так уж безопасно охотиться на льва? - подумал он.

Самолет пробежал до военного терминала. У Кении были свои ВВС, хотя чем они занимались, для приезжих мнимых офицеров оставалось тайной. Здесь их самолет встретил сотрудник американского посольства. На этот раз им был военный атташе, чернокожий армейский полковник. Значок боевого пехотинца означал, что он ветеран войны в Персидском заливе.

- Добро пожаловать, полковник Кларк и майор Чавез. - Внезапно его голос изменился:

- Чавез, а мы раньше не встречались?

- Ниндзя! - улыбнулся Динг. - Вы тогда служили в штабе Первой бригады Седьмой дивизии - Холодная сталь! - отозвался полковник. - Вы были одним из тех парней, которые исчезли. Выходит, теперь нашлись. Не волнуйтесь, джентльмены, в отличие от наших хозяев я знаю кто вы, - предостерег офицер Откуда у вас этот значок, полковник? - спросил бывший сержант, когда они шли к стоянке автомобилей.

- Командовал батальоном во время войны с Ираком. Там нам кое в чем повезло, а кое в чем - нет. - Затем тон его голоса изменился. - Как дела дома?

- Пугающе плохо, - ответил Динг.

- Следует иметь в виду, что биологическое оружие имеет своей целью главным образом психологическое воздействие, вроде угрозы применения отравляющих газов против нас в девяносто первом.

- Может быть, - отозвался Кларк. - По крайней мере, на меня это чертовски подействовало, полковник.

- Да и на меня тоже, - признался военный атташе. - У меня семья в Атланте. Си-эн-эн сообщает, что там зарегистрировано несколько случаев заболевания.

- Прочитайте вот это, только побыстрее. - Джон передал ему последние сведения, полученные по факсу из Лэнгли. - Это лучше, чем телевизионная информация. - И тут же подумал, что слово "лучше" вряд ли употребимо в такой ситуации.

Похоже, полковнику по занимаемой должности полагался автомобиль с водителем. Атташе сел на переднее сиденье посольского лимузина и быстро пролистал страницы.

- На этот раз нам не оказывают официального приема? - поинтересовался Чавез.

- Нет, не в аэропорту. Там, куда мы едем, нас ждет местный коп. Я попросил своих знакомых в министерстве не привлекать к вашему приезду особого внимания. У меня в Найроби много друзей.

- Хорошая мысль, - одобрительно кивнул Кларк, когда лимузин выехал из аэропорта.

Через десять минут они уже были на месте. Склад торговца животными находился на окраине города, недалеко от аэропорта и главного шоссе, ведущего в буш. Рядом не было никаких жилых домов. Офицеры ЦРУ скоро поняли почему.

- Господи! - пробормотал Чавез, выходя из машины.

- Шумное место, правда? Я уже побывал здесь сегодня. Сейчас он готовит партию африканских зеленых обезьян к отправке в Атланту. - Атташе открыл свой кейс и передал что-то Кларку. - Вот, это вам понадобится.

- Понял. - Джон сунул конверт в папку.

- Привет! - поздоровался с ними торговец, вышедший из своей конторы. Это был крупный мужчина и, судя по выпирающему вперед брюху, любитель пива. Рядом с ним стоял офицер полиции - нашивки на мундире свидетельствовали о его высоком положении. Атташе подошел к полицейскому и отвел его в сторону. Офицер не возражал. Кларк понял, что этот армейский полковник знает местные правила.

- Здравствуйте. - Джон пожал протянутую руку. - Я - полковник Кларк, а это - майор Чавез.

- Вы из американских ВВС?

- Совершенно верно, сэр, - ответил Чавез.

- Люблю самолеты. А на каких вы летаете?

- На самых разных, - отозвался Кларк. Этот бизнесмен был, по-видимому, готов сотрудничать. - Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.

- Насчет обезьян? Почему вас интересуют обезьяны? Главный констебль ничего не сказал мне об этом.

- Разве это имеет какое-нибудь значение? - спросил Джон, вручая торговцу конверт. Тот сунул его в карман, не открывая, - почувствовал, насколько он толстый.

- Нет, разумеется, зато я люблю следить за самолетами. Итак, чем могу служить? - Голос торговца звучал теперь дружески и располагающе.

- Вы торгуете обезьянами, - сказал Джон.

- Это верно. Продаю их в зоопарки, отдельным любителям и в медицинские лаборатории. Пошли, я покажу вам. - Он повел их к зданию, с трех сторон закрытому рифленым железом. У четвертой стояли два грузовика, и пятеро рабочих в толстых кожаных перчатках грузили на них клетки с обезьянами.

- К нам только что поступил заказ на сто обезьян из вашего Центра инфекционных болезней в Атланте, - объяснил торговец. - Это красивые животные, но причиняют людям массу неприятностей. Местные фермеры ненавидят их.

- Почему? - спросил Динг, глядя на клетки, сделанные из стальной сетки, с ручками наверху. Издали они напоминали клетки, в которых перевозят на рынок кур, однако вблизи они оказались чуть больше, но...

- Они уничтожают урожаи, причиняют вред сельскохозяйственным угодьям. Что-то вроде крыс, только умнее, а в Америке их прямо-таки боготворят и возражают против того, чтобы использовать в медицинских целях. - Торговец засмеялся. - Как будто их скоро не станет. Здесь их миллионы. Мы вылавливаем штук тридцать в одном месте, а через месяц снова приезжаем туда же и забираем еще тридцать. Фермеры умоляют нас приезжать почаще и отлавливать как можно больше.

- Не так давно у вас была готова партия обезьян для отправки в Атланту, но вы продали их кому-то другому, правда? - спросил Кларк. Он оглянулся на своего спутника, который не подошел вместе с ним к зданию. Чавез, удаляясь, казалось, пристально рассматривал пустые клетки. Может, ему претит запах, который действительно очень ощутим.

- Они не заплатили мне вовремя, а тут появился другой покупатель, готовый сразу заплатить наличными, - объяснил торговец. - Это ведь бизнес, полковник.

Джон усмехнулся.

- Я не упрекаю вас. Торговля есть торговля. Мне просто хочется узнать, кому вы их продали.

- Покупателю, - пожал плечами торговец. - Что еще должно меня интересовать?

- Откуда он? - продолжал расспросы Кларк.

- Не знаю. Он заплатил мне долларами, но он, по-моему, не американец. Тихий неразговорчивый мужчина, - вспомнил торговец, - не слишком дружелюбный. Да, я знаю, что опоздал с отправкой партии обезьян в Атланту, но заказчики опоздали с оплатой, - напомнил он своему американскому гостю. - А вот вы, к счастью, не опоздали.

- За обезьянами прилетели на самолете?

- Да, на старом "Боинге-707". Он был полон обезьян. Там были не только мои обезьяны. Их купили и в других странах. Видите ли, африканские зеленые широко распространены по всему континенту. Вашим любителям животных не следует беспокоиться о том, что обезьяны исчезнут. Вот гориллы действительно на грани вымирания. - К тому же, подумал торговец, гориллы, к сожалению, живут главным образом в Уганде и Руанде. За них платят большие деньги.

- У вас есть документы? Имя покупателя, грузовая декларация, регистрационный номер самолета?

- Вы имеете в виду таможенные документы? - Торговец печально покачал головой. - К сожалению, нет. По-видимому, они затерялись.

- У вас договоренность с таможенной службой аэропорта, - заметил Джон с улыбкой, которая противоречила его настроению.

- Это верно, у меня много друзей в правительстве. - Ответная хитрая улыбка подтвердила догадку Кларка. Ну что ж, разве в Америке не существует служебной коррупции? - подумал он.

- И вы не знаете, куда они вылетели из Найроби?

- Нет, тут я никак не могу вам помочь. Я с удовольствием сделал бы это, если бы мог, - ответил торговец, похлопывая себя по карману, где лежал тугой конверт. - Мне очень жаль, что по некоторым сделкам моя документация оставляет желать лучшего.

Кларк подумал, а не стоит ли оказать давление на торговца? Нет, это не даст результата. Ему не доводилось работать в Кении, хотя он провел некоторое время в Анголе, в семидесятые годы. В Африке редко остаются документы, все делается на словах, и деньги служат смазочным материалом. Кларк посмотрел на военного атташе, который беседовал с главным констеблем - это звание сохранилось со времен британского правления вместе с шортами и гетрами, он читал об этом в книгах Рурка. Сейчас полицейский подтверждает, наверно, что нет, торговец не преступник, просто у него определенные отношения с местными чиновниками, которые за скромную сумму стараются закрывать глаза на его деятельность, когда в том возникает необходимость. Да и обезьян вряд ли можно назвать национальным достоянием, особенно если то, что говорил торговец, правда. А это действительно похоже на правду. Фермеры рады, когда их избавляют от этих назойливых существ хотя бы потому, чтобы не слышать шума. Сейчас крики и визг, что доносились из клеток, были не тише, чем при драке в самом большом городском баре вечером пятницы. К тому же эти противные маленькие мерзавцы кусают и царапают даже руки в перчатках, когда переносят их клетки. Да и можно ли винить их в этом? Сегодня у этих мартышек не лучший день. Да и в Атланте их ждет не сладкая жизнь. Догадываются ли они об этом? Кларк догадывался. Такое число обезьян не отправляют в зоомагазины, где животных продают людям, которые будут заботиться о них. Но в данный момент он не мог расходовать сочувствие на обезьян.

- Спасибо за помощь. Может быть, кто-нибудь еще захочет поговорить с вами.

- Мне очень жаль, что я не смог рассказать вам что-то еще. - Сейчас в искренности торговца можно было не сомневаться. Он наверняка думал, что за пять тысяч долларов наличными мог бы сделать для американцев нечто большее. Разумеется, это не значит, что он вернет хотя бы цент из полученного.

Американцы направились к машине. Лицо Чавеза было задумчивым, но он молчал. Полицейский констебль и военный атташе, стоявшие у лимузина, попрощались, пожав друг другу руки. Американцы сели в машину, и она тронулась с места. Джон оглянулся назад. Торговец достал из кармана конверт и передал несколько банкнот своему приятелю констеблю. Разумно, подумал Кларк.

- Что вам удалось выяснить? - спросил настоящий полковник.

- У него нет никакой документации, - ответил Джон.

- Да, таков местный бизнес. Для вывоза обезьян из страны нужно платить таможенную пошлину, но полицейские и таможенники обычно...

- ., просто договариваются с торговцем, - прервал его Джон.

- Вот именно. Знаете, мой отец вырос в Миссисипи. Там говорили, что стоит шерифу графства прослужить на своем посту всего один срок, и он обеспечен на всю жизнь, понимаете?

- Клетки, - внезапно произнес Динг.

- Что? - недоуменно спросил Кларк.

- Разве ты не обратил внимания на клетки, Джон? Мы уже видели такие же в Тегеране, в ангаре ВВС. - Чавез специально держался на расстоянии от сарая, чтобы сравнить клетки с теми, что он заметил в Мехрабаде. Относительные размеры и конфигурация были такими же. - Клетки для кур или для чего-то еще в ангаре, где стояли истребители, помнишь?

- В самом деле, черт возьми!

- Еще одно совпадение, мистер К. Что-то совпадений становится все больше и больше. Куда мы отправляемся отсюда?

- В Хартум.

- Я видел это кино.

***

По телевидению продолжали передавать новости, но почти ничего больше. Роль каждого филиала любой крупной телевизионной компании все более возрастала по мере того, как известные ведущие и комментаторы все дольше безвылазно сидели в своих штаб-квартирах в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго и Лос-Анджелесе. В новостях основное внимание уделялось показу национальных гвардейцев на главных шоссе, соединяющих штаты, где они перекрывали проезжую часть "хаммерами" или грузовиками. Никто не пытался прорваться через такую блокаду. Машины с продуктами и медикаментами пропускали после осмотра, а через день-другой их водителей подвергали тесту на антитела Эболы. После успешного анализа водителям выдавали пропуска с фотографиями, что позволяло им выполнять свою работу. Шоферы-дальнобойщики безропотно подчинились требованиям чрезвычайного положения.

Ситуация для других машин и на других дорогах была иной. Несмотря на то что основное движение транспорта между штатами проходило по магистральным шоссе, не было ни единого штата, который не связывала бы с соседями широко разветвленная сеть второстепенных и проселочных дорог. Их тоже приходилось блокировать. На это потребовалось время, и по телевидению передавали интервью с людьми, которые сумели пересечь границы штатов, считая это своего рода геройством. Далее следовал комментарий, который сводился к тому, что это наглядное доказательство несостоятельности распоряжения президента, не говоря уже о том, что оно невыполнимо, неразумно и противоречит Конституции.

- Его просто невозможно исполнить, - заявил эксперт по транспортным перевозкам, выступая в программе утренних новостей.

Однако при этом никто не принял во внимание, что национальные гвардейцы жители местности, которую охраняют, и умеют читать карты. К тому же их оскорбило, что их считают круглыми идиотами. К полудню среды на всех второстепенных и проселочных дорогах уже стояли машины Национальной гвардии с вооруженными гвардейцами в защитных костюмах, в которых они (как мужчины, так и женщины, хотя различить их внешне было практически невозможно) походили на марсиан.

На второстепенных дорогах чаще, чем на главных шоссе, случались стычки. Иногда они ограничивались словесными баталиями: моя семья вот совсем рядом, ну пойдите навстречу, парни, а? Чаще всего такие проблемы решали здравый смысл, элементарная проверка по телефону, запрос по радио. Однако в ряде случаев в прямом смысле слова приходилось прибегать к принуждению: начинались ссоры, обмен взаимными оскорблениями, ругань, обстановка накалялась, а дважды дело дошло даже до перестрелки, в одной из которых погиб человек. Эта новость мигом распространилась по всей стране, и снова комментаторы выразили сомнение в разумности президентского решения. Нашлись и такие, кто прямо обвинили в этой смерти главу Белого дома.

Однако в большинстве своем даже самые решительно настроенные граждане, которые рвались проехать через охраняемые перекрестки, увидев вооруженных солдат, поворачивали обратно.

То же самое относилось и к государственной границе. Канадская армия и полиция со своей стороны закрыли все контрольно-пропускные посты. Американским гражданам, находившимся в Канаде, посоветовали пройти проверку в ближайшей больнице, где их помещали в карантин, цивилизованно и вежливо. Аналогичным образом поступали и в Европе, правда, в разных странах несколько по-разному. Впервые за всю историю южная граница Соединенных Штатов была перекрыта совместно мексиканской армией и американскими властями, на этот раз был остановлен транспорт, направлявшийся главным образом на юг.

Кое-какой местный транспорт продолжал двигаться. Супермаркеты и отдельные магазины были открыты для тех немногих, кому не хватало самого необходимого. В аптеках были распроданы все запасы хирургических масок. Люди обращались в местные хозяйственные магазины и лавки, торгующие красками, чтобы приобрести защитные маски, предназначенные для работ с химикалиями. Телевидение давало советы, как сделать такие маски эффективными против вируса Эбола, в том числе обрызгать домашними дезинфицирующими составами. Однако при этом неизбежно находились люди, которые теряли чувство меры, что приводило к аллергии, респираторным заболеваниям и в нескольких случаях даже к смерти.

Врачи по всей стране работали не покладая рук. Скоро стало известно, что первые симптомы лихорадки Эбола походят на симптомы гриппа, а всякий врач знает, что человек способен себе внушить. Самым трудным для врачей оказалось отличить тех, кто страдали ипохондрией, от действительно заболевших.

Однако, несмотря на все это, люди не поддавались панике, смотрели телевизор, поглядывали друг на друга и не переставали размышлять, действительно ли настолько страшна эта эпидемия.

***

Это должны были определить при помощи ФБР Центр инфекционных заболеваний в Атланте и армейский медицинский институт в Форт-Детрике. Было зарегистрировано пятьсот случаев заболеваний лихорадкой Эбола, причем каждый из них был прямо или косвенно связан с одной из восемнадцати торговых выставок. Зная даты их проведения, удалось выяснить время, когда произошло заражение. Интересно, что в те же дни проходили еще четыре выставки, но ни у единого их посетителя до сих пор симптомов лихорадки Эбола не было зарегистрировано. На местах проведения всех двадцати двух выставок побывали агенты ФБР, которые установили, что в каждом случае мусор, остававшийся после их окончания, был давно вывезен на свалки. Была мысль осмотреть весь этот мусор, но армейские медики в Форт-Детрике сумели отговорить ФБР, поскольку для опознания средств доставки инфекции понадобилось бы изучить тысячи тонн мусора - задача просто неосуществимая и, возможно, даже опасная. Самым важным оказалось то, что удалось установить период, когда произошло заражение. Сразу стало очевидным, что американцы, выехавшие из страны до начала торговых выставок, не могли быть переносчиками вирусов. Об этом проинформировали национальные медицинские службы во всем мире. На все это ушло от двух дней до целой недели, в то время как от служб здравоохранения эта информация распространилась по свету за несколько часов. Процесс нельзя было остановить, да и бессмысленно было хранить происшедшее в тайне, даже если бы это оказалось возможным.

- Ну что ж, значит, никому из нас опасность не угрожает, - сообщил на утреннем совещании офицерам своего штаба генерал Диггз. Форт-Ирвин был одним из самых изолированных военных лагерей в Америке. Сюда вела только одна дорога, перекрытая теперь бронетранспортером "брэдли".

Однако это не относилось к другим военным базам. Проблема стала поистине глобальной. Высокопоставленный армейский офицер из Пентагона вылетел в Германию для штабного совещания с офицерами Пятого корпуса. Через два дня он заболел, и от него заразились врач и две медсестры. Эта новость потрясла европейских союзников Америки по НАТО, которые немедленно объявили карантин на всех созданных еще в сороковые годы американских базах в Европе. Благодаря спутниковому телевидению об этом тут же стало известно по всему миру. Пентагон оказался, однако, в отчаянном положении: почти на каждой военной базе были отмечены случаи заболевания лихорадкой Эбола, реальные или подозреваемые. Моральное состояние личного состава было ужасным, и эту информацию тоже не удалось скрыть. Полные тревоги телефонные переговоры непрерывно велись по трансатлантическим кабелям в обоих направлениях.

В Вашингтоне положение тоже было отчаянным. В объединенной рабочей группе, созданной для расследования обстоятельств возникновения эпидемии, были представлены все спецслужбы, а также ФБР и федеральные правоохранительные агентства. Президент дал группе огромные полномочия, и члены ее пользовались ими на всю катушку. Присланная Кларком и Чавезом декларация исчезнувшего "гольфстрима" направила расследование по новому и неожиданному пути, но так нередко случается при расследовании запутанных преступлений.

В Саванне, городе штата Джорджия, агент ФБР, войдя в кабинет президента корпорации "Гольфстрим", протянул ему хирургическую маску. Завод, как и большинство американских промышленных предприятий, был закрыт, но сегодня распоряжения президента отчасти пришлось нарушить. Президент корпорации вызвал на завод начальника своей службы безопасности и старшего пилота-испытателя. Шесть агентов ФБР провели с ними длительную беседу, которая превратилась в селекторное совещание. В результате выяснилось исключительно важное обстоятельство: рекордер - "черный ящик" - исчезнувшего самолета не был обнаружен. Затем последовал звонок к командиру эсминца "Рэдфорд", стоявшего сейчас в сухом доке. Капитан подтвердил, что его корабль следил по радиолокатору за гибнущим самолетом и, придя в район предполагаемой авиакатастрофы, вел поиски звуковых сигналов, подаваемых "черным ящиком". Однако поиски оказались безрезультатными. Морской офицер не мог объяснить причины этого. Старший летчик-испытатель корпорации высказал предположение, что при сильном ударе о воду рекордер, несмотря на свою прочную конструкцию, мог выйти из строя. Однако шкипер "Рэдфорда" вспомнил, что снижение самолета происходило постепенно, да и на месте предполагаемой катастрофы не было обнаружено обломков. В результате связались с Федеральным авиационным управлением и Национальной службой безопасности на транспорте, которым было поручено немедленно поднять материалы расследования катастрофы.

В Вашингтоне в штабе рабочей группы, который находился в здании ФБР, члены группы обменялись взглядами, которые были особенно выразительны над закрывающими лица хирургическими масками. Сотрудники Федерального авиационного управления проверили личности пилотов исчезнувшего "гольфстрима" и уровень их подготовки. Выяснилось, что оба пилота прежде служили в бывших иранских ВВС и в конце семидесятых годов прошли подготовку в Америке. Затем прибыли фотографии и отпечатки пальцев. Была обнаружена еще одна пара пилотов, летающих на таком же самолете, принадлежавшем той же швейцарской корпорации, которые прошли аналогичную подготовку, и юридический атташе в Берне высокопоставленный сотрудник ФБР - немедленно обратился к своим швейцарским коллегам с просьбой помочь ему побеседовать с ними.

- О'кей, - подвел итог Дэн Мюррей. - Больная бельгийская монахиня с подругой в сопровождении иранского врача летят на самолете, зарегистрированном в Швейцарии, и этот самолет бесследно исчезает. Самолет принадлежит небольшой торговой компании. Наш юридический атташе быстро выяснит подробности, связанные с деятельностью этой компании, но нам известно, что самолетом управляли иранские пилоты.

- Похоже, все приобретает определенное направление, Дэн, - заметил Эд Фоули. И тут же вошел агент с факсом для директора ЦРУ. - Проверьте вот это. Фоули протянул листок Дэну Мюррею.

Содержание факса было коротким.

- Люди любят считать себя очень умными и думают, что сумели замести за собой все следы, - покачал головой Мюррей и передал полученный факс, чтобы его прочли остальные члены группы.

- И все-таки не надо недооценивать их, - предостерег его Эд Фоули. - Пока у нас нет никаких твердых доказательств. Президент откажется предпринять какие-либо действия на основании того, чем мы сейчас располагаем, пока доказательства не станут четкими и недвусмысленными. - И, может быть, не предпримет никаких действий даже после этого, подумал он. Кроме того, директор ЦРУ вспомнил, что сказал Чавез перед вылетом. Черт побери, этот парень становится все проницательней. Фоули подумал, а не стоит ли сказать об этом здесь? Нет, сейчас есть проблемы, на которые нужно обратить внимание в первую очередь. Он поговорит с Мюрреем с глазу на глаз.

***

Чавез вовсе не чувствовал себя умным и проницательным, задремав в кожаном кресле. Оставалось еще три часа до Хартума, и его преследовали кошмары. Он немало полетал на самолетах, будучи офицером ЦРУ, но даже в бизнес-классе роскошного реактивного авиалайнера со всеми его прибамбасами устаешь довольно быстро. Пониженное атмосферное давление при уменьшенном содержании кислорода ускоряло процесс утомления, сухой воздух салона способствовал обезвоживанию организма. Приглушенный рев турбин создавал впечатление, что ты спишь где-то в глуши, а вокруг полно насекомых, которые каждый миг готовы впиться и сосать твою кровь, и ты никак не можешь отмахнуться от этих надоедливых мерзавцев.

Кто бы ни занимался тем, из-за чего все это происходит, совсем не так уж он умен. Ну хорошо, предположим, что самолет с пятью пассажирами на борту исчез. Но разве это означает, что расследование зашло в тупик? Регистрационный код HX-NJA, так указано в таможенных документах, вспомнил Чавез. Гм. Документы, наверно, сохранились, потому что на самолете летели люди, а не обезьяны. Почему НХ? - подумал он. "Н" по-латыни - первая буква слова "Гельвеция", верно? Это, кажется, древнее название Швейцарии? Может быть, она так и называется на других языках? Он вроде помнит это. На немецком, кажется. NJA - это код, определяющий отдельный самолет. В авиации пользуются буквами вместо цифр, потому что это позволяет создавать большее число сочетаний. Вот и у этого самолета такой буквенный код с приставкой N, потому что американские самолеты тоже пользуются этим кодом. Значит. NJA, подумал Динг с закрытыми глазами. NJA. Ниндзя. При этом воспоминании по его лицу пробежала улыбка. Название его бывшего подразделения, Первого батальона 17-го пехотного полка. Ночь принадлежит нам! - Да, вот это были деньки, когда они бегали по холмам в Форт-Орде и Хантер-Лиггетте. Но Седьмая дивизия легкой пехоты давно расформирована, ее знамена сданы на хранение для возможного использования в будущем... Ниндзя. Почему-то это слово казалось ему важным. Но почему?

Чавез открыл глаза, встал, потянулся и прошел вперед. Там он разбудил пилота, с которым поссорился Кларк.

- Полковник?

- В чем дело? - Пилот приоткрыл один глаз.

- Сколько стоит такой самолет?

- Больше, чем мы с вами можем позволить себе. - Глаз снова закрылся.

- Нет, серьезно.

- Больше двадцати миллионов долларов, в зависимости от модификации и комплекта авионики. Если какая-нибудь компания производит реактивные самолеты лучше этого, мне она неизвестна.

- Спасибо. - Чавез вернулся в свое кресло. Не было смысла пытаться снова уснуть. Он почувствовал, что нос самолета опустился вниз и раздражавший его рев турбин стал тише. Они снижались к Хартуму. В аэропорту их встретит местный резидент ЦРУ - нет, подумал про себя Чавез, коммерческий атташе. Или это секретарь посольства по политическим вопросам? Неважно. Динг знал, что этот город не будет таким гостеприимным, как два предыдущих.

***

Вертолет совершил посадку в Форт-Генри, недалеко от статуи Орфея, которая, как решил кто-то, должна отдавать дань уважения Фрэнсису Скотту Кею, одному из почетных граждан Бостона, промелькнула случайная мысль в голове Райана. И еще эта чертова надобность лишний раз предстать перед фотообъективами, очередная идея Арни. Ему, видите ли, нужно продемонстрировать, что президент обеспокоен. Джек задумался над этим. Неужели люди считают, что в такое время президент способен организовать веселую вечеринку? Разве Эдгар По не написал такой рассказ? Кажется, "Маска красной смерти"? Что-то вроде этого. Но на вечеринку пробралась смерть, верно? Президент потер лицо. Спать. Хочется спать. В голову приходят бредовые мысли. Словно в мозгу мелькают фотовспышки. Мозг устает, и случайные мысли появляются у тебя в черепе без всякой на то причины, с ними приходится бороться, чтобы заставить мозг заниматься чем надо.

У посадочной площадки его ждал "шеви сабербен", президентского лимузина не было видно. Придется ехать в явно бронированном автомобиле. Он заметил, что вокруг много полицейских с мрачными лицами. Ну что ж, сейчас у всех плохое настроение, почему они должны быть исключением?

У него самого на лице тоже защитная маска, и три телевизионные камеры регистрируют этот факт. Возможно, передача ведется в прямом эфире. Он не знал этого и даже по пути к машине не посмотрел в сторону камер. Кортеж тут же тронулся в путь, сначала по Форт-авеню, потом свернул на север, на Кей-хайуэй. Поездка продолжалась десять минут, в течение которых машины мчались по опустевшим городским улицам, направляясь к больнице Джонса Хопкинса, где президент и первая леди продемонстрируют свою обеспокоенность положением перед другими телевизионными камерами. Роль руководителя, сказал Арни, повторив ему хорошо знакомую фразу, характеризующую одну из обязанностей президента, нужно исполнять независимо от того, нравится она ему или нет. И Арни был прав. Он является президентом и не может изолировать себя от народа, причем независимо от того, в силах он сделать что-то полезное или нет. Главное, чтобы все видели, что их президент проявляет заботу о благополучии своих граждан. Это было глупо и в то же время имело глубокий смысл.

Кортеж автомобилей остановился у въезда с Вулф-стрит. Здесь стояли солдаты 157-го пехотного полка Мэрилендской национальной гвардии. Местное начальство пришло к заключению, что все больницы должны находиться под охраной, и Райан подумал, что такое решение не назовешь неразумным. Личная охрана президента беспокойно смотрела по сторонам, видя людей, вооруженных заряженными винтовками, но это были солдаты, и агенты Секретной службы не могли ничего предпринять - всякая попытка разоружить их привлекла бы внимание репортеров и тут же оказалась бы в заголовках новостей. Солдаты вытянулись, салютуя президенту, насколько это было возможно в их неуклюжих костюмах ГИПЗО, держа винтовку на плече. Больнице никто не угрожал. Возможно, из-за вооруженной охраны, а возможно, и просто от страха. Достаточно сказать, что уличная преступность, как заметил один из полицейских агенту Секретной службы, снизилась почти до нуля. Даже торговцы наркотиками нигде не высовывались.

В это время дня вокруг было немноголюдно, лица редких прохожих закрывали защитные маски, в вестибюле больницы ощущался резкий запах дезинфекции, который господствовал теперь по всей стране. Что из этого являлось действительно необходимой мерой защиты, а что играло чисто психологическую роль? - подумал Джек. Но ведь и его поездка была предпринята именно с такой целью.

- Привет, Дейв, - поздоровался он с деканом, одетым в зеленый хирургический костюм; как и все тут, он был в маске и с перчатками на руках. Они не стали обмениваться рукопожатиями.

- Господин президент, позвольте поблагодарить вас за то, что вы приехали к нам. - Вокруг уже появились телевизионные камеры - операторы неотступно следовали за президентом. Прежде чем кто-то из репортеров успел задать вопрос, Райан дал знак декану, и тот повел процессию внутрь здания. Джек полагал, что это будет выглядеть более деловито. Агенты Секретной службы поспешили вперед, когда президент, сопровождаемый деканом, пошел от лифтов к медицинским помещениям. Двери раздвинулись, открыв их взглядам коридор, по которому сновали люди.

- Как дела, Дейв?

- У нас зарегистрировано тридцать четыре пациента. Всего в городе сто сорок больных лихорадкой Эбола - во всяком случае их было столько, когда я получил информацию в последний раз. У нас достаточно больничных коек и медицинского персонала. Мы выписали половину находившихся у нас пациентов, чтобы освободить места для жертв эпидемии, - тех, кого можно было отправить по домам. Отменены все необязательные процедуры, однако нормальная работа продолжается. Я имею в виду, мы по-прежнему принимаем рожениц и тех, кто нуждается в помощи. Приходится продолжать и амбулаторное лечение, независимо от эпидемии.

- Где Кэти? - спросил Райан. В коридоре появился единственный допущенный сюда телеоператор с камерой - снятая им пленка будет использована всеми телевизионными компаниями. В больницу не пускали людей, не имевших к ней отношения, и хотя из штаб-квартир средств массовой информации пытались возражать, их репортеры и операторы не проявляли особого рвения. Может быть, это объяснялось запахом антисептиков, который действовал на людей не меньше, чем на собак, когда их приводили к ветеринарам, - это был запах опасности.

- Вот здесь. Вам придется надеть защитный костюм. - На этаже имелась одна комната отдыха для врачей и другая - для медсестер. Сейчас пользовались обеими. Дальняя, что в конце коридора, была "зараженной", там снимали защитную одежду после пребывания в палатах. Ближняя считалась "безопасной", в ней одевались. Для застенчивости сейчас не было ни времени, ни места. Первыми вошли агенты Секретной службы, застав там женщину в трусиках и бюстгальтере, которая подбирала пластиковый костюм своего размера. Она не смутилась. Это была ее четвертая смена в отделении для пациентов, больных лихорадкой Эбола, и ей было не до смущения.

- Вешайте свою одежду вот сюда, - показала она. - О-о! - Женщина узнала президента.

- Спасибо. - Райан снял ботинки и взял из рук Андреа вешалку. Прайс оглядела женщину, было ясно, что та безоружна. - Каково положение в отделении? - спросил Джек.

Женщина была старшей медсестрой на этом этаже. Она ответила, не оборачиваясь.

- Хуже некуда. - Затем сделала секундную паузу и решила все-таки обернуться. - Мы благодарны вам, господин президент, что ваша жена работает вместе с нами.

- Я пытался отговорить ее, - признался Райан. Он не чувствовал в этом какой-то вины и не знал, правильно ли поступает, говоря это.

- Мой муж тоже пытался отговорить меня. - Медсестра подошла к нему. Смотрите, шлем одевается вот таким образом. - Райана на мгновение охватила паника. Ему казалось нелепым напяливать на голову какую-то пластмассовую штуку. Медсестра словно прочла его мысли. - Сначала я тоже чувствовала себя неловко в нем, но потом привыкла.

Декан Джеймс уже успел тут же в комнате надеть свой защитный скафандр. Он подошел к президенту, чтобы проверить, как тот оделся.

- Вы слышите меня?

- Да. - Джек уже успел вспотеть, хотя к поясу был прикреплен портативный аппарат очистки воздуха.

Декан повернулся к агентам Секретной службы.

- С этого момента вы будете исполнять все мои приказы, - сказал он. - Я уберегу его от опасности, но у нас недостаточно защитных костюмов для всех вас. Если вы останетесь в коридоре вам ничто не угрожает. Ни к чему не прикасайтесь - ни к стенам, ни к полу, ни к чему. Если кто-то проходит мимо вас с тележкой, уступите дорогу. В случае, если не сможете отойти в сторону, пройдите в конец коридора. Если увидите какой-нибудь пластиковый контейнер, держитесь от него подальше. Вы меня поняли?

- Да, сэр. - Президент заметил, что Андреа, наверно, впервые в жизни испытывает страх. Да и он тоже. Сам факт пребывания здесь действовал на психику. Доктор Джеймс коснулся плеча президента.

- Следуйте за мной. Я знаю, что это пугающее зрелище, но в скафандре вам ничто не угрожает. Нам всем пришлось привыкнуть к этому, не правда ли, Тиша?

- Да, доктор. - Медсестра уже успела облачиться в защитный костюм.

Слышалось собственное дыхание и едва ощутимое жужжание портативного аппарата очистки воздуха, но все остальные звуки были приглушенными. Райан чувствовал себя закупоренным в этот скафандр, и ему понадобилось сделать усилие над собой, чтобы следовать за деканом.

- Кэти здесь. - Декан открыл дверь.

Райан вошел в палату.

На кровати лежал ребенок, мальчик лет восьми, увидел Джек. Над ним склонились две фигуры в синих пластиковых костюмах. Обе стояли к нему спиной, и он не мог сказать, кто из них его жена. Доктор Джеймс поднял руку, запрещая Райану пройти вперед. Одна из женщин налаживала капельницу, и ее нельзя было отвлекать. Ребенок стонал и метался на кровати. У Райана от жалости сжалось сердце.

- Не двигайся. Теперь ты будешь чувствовать себя лучше. - Это был голос Кэти; по-видимому, она вводила иглу в вену больного ребенка. Вторая женщина обеими руками удерживала его руку. - Ну вот, все в порядке. Ленту. - Кэти подняла руки.

- Вы отлично ввели иглу, доктор.

- Спасибо. - Кэти подошла к электронному дозиметру, регулирующему подачу морфия и лекарственных препаратов в вену ребенка, и нажала на кнопки, чтобы убедиться, что аппарат работает должным образом. Закончив, она повернулась. О-о!

- Здравствуй, дорогая.

- Джек, здесь тебе не место, - твердо заявила доктор Райан.

- А кому здесь место?

- О'кей, я сумел разыскать этого доктора Макгрегора, - сообщил местный резидент ЦРУ, садясь за руль своего красного "шеви". Его звали Фрэнк Клейтон, он был выпускником Грэмблинга. Кларк несколько лет назад был его учителем на "Ферме".

- Тогда едем прямо к нему, Фрэнк. - Кларк посмотрел на часы, прикинул в уме и заключил, что сейчас два часа ночи. Он недовольно покачал головой. Да, похоже на то. Однако прежде они должны заехать в посольство, чтобы переодеться. Людей в американской военной форме здесь не слишком любили. Более того, резидент их предостерег, что в Судане с подозрением относились ко всему американскому. Чавез обратил внимание, что из аэропорта за ними следовал автомобиль.

- Не беспокойтесь. Мы отделаемся от него у посольства. Знаете, иногда я начинаю думать, что моим соплеменникам повезло, когда их вывезли из Африки. Только не говорите никому, что это я сказал, ладно? Южная Алабама - рай на земле по сравнению с этой дерьмовой страной.

Он поставил машину на стоянке позади здания посольства, и все трое вошли внутрь. Через минуту один из его людей, подойдя к машине, сел за руль, и машина снова выехала с территории посольства. Автомобиль, не отстававший от них по пути из аэропорта, отправился следом.

- Прежде всего рубашки, - сказал резидент ЦРУ, передавая им по рубашке. Думаю, брюки можно не менять.

- Вы уже говорили с Макгрегором? - спросил Кларк.

- Позвонил ему несколько часов назад. Мы поедем туда, где он живет, и он сядет в машину. Я выбрал хорошее тихое место для беседы, - ответил Клейтон.

- Ему ничто не угрожает?

- Полагаю, нет. Местные власти очень невнимательны. Если за нами будут следить, я знаю, как поступить.

- Тогда поехали, приятель, - сказал Джон. - Уже поздно. Дом Макгрегора был не так уж и плох, находился в районе, где жили главным образом европейцы и, по словам резидента, было относительно безопасно. Резидент достал свой сотовый телефон и набрал номер "бипера", принадлежавший доктору, - это служило здесь пейджинговой связью. Не прошло и минуты, как дверь дома открылась и появившийся в ней Макгрегор направился к автомобилю. Он сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу за мгновение до того, как машина тронулась с места.

- Этот вызов для меня весьма необычен, - сказал врач. Он был моложе Чавеза, с удивлением заметил Кларк, и выглядел смущенным, но готовым оказать им помощь. - Откуда вы, ребята?

- Мы из ЦРУ, - сообщил ему Кларк.

- Вот как?

- Именно так, доктор, - подтвердил Клейтон с переднего сиденья. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Никого. Их появление у дома Макгрегора не привлекло внимания. На всякий случай он повернул налево, затем свернул направо и снова налево. Все в порядке.

- Разве вам позволяют говорить об этом? - спросил МакГрегор, когда автомобиль выехал на улицу, считавшуюся здесь главной. - Теперь вам придется убить меня, раз я узнал о вас, правда?

- Док, оставьте это для кино, ладно? - предложил Чавез. - В действительной жизни все обстоит по-другому. Скажи мы вам, что служим в Госдепартаменте, вы все равно бы не поверили, верно?

- Вы не похожи на дипломатов, - согласился Макгрегор. Кларк, сидевший впереди, повернулся.

- Позвольте поблагодарить вас, сэр, за то, что вы согласились встретиться с нами.

- Единственная причина, почему я пошел на это, заключается в том, что местное правительство заставило меня отказаться от соблюдения установленной международной процедуры оповещения о болезни двух моих пациентов. Существуют веские основания для соблюдения такой процедуры, а мне не позволили исполнить свой долг, понимаете?

- Давайте начнем с того, что вы расскажете нам все, что знаете о двух случаях заболевания лихорадкой Эбола, - предложил Джон и включил портативный магнитофон.

***

- Ты выглядишь усталой, Кэти. - Говорить через толстую пластиковую маску было совсем не просто. Даже движения казались не такими выразительными.

"Хирург" посмотрела на настенные часы над столиком медсестер. Практически ее смена закончилась. Она никогда не узнает, что Арни ван Дамм позвонил в больницу, чтобы убедиться, что приезд президента совпадет с концом ее смены. Это вызвало бы у нее вспышку негодования, а она и без того негодовала на весь мир.

- Сегодня после обеда начали привозить детей. Это второе поколение вируса Эбола. Вот этот мальчик заразился, должно быть, от своего отца. Его зовут Тимоти. Он учится в третьем классе. Отец в палате на следующем этаже.

- А как с остальной семьей?

- При анализе крови матери выяснилось, что у нее положительная реакция на антитела Эболы. Сейчас ее размещают в больнице. У мальчика есть старшая сестра. С нею пока все в порядке. Ее поместили в здание для амбулаторных больных. Там выделено помещение для людей, находившихся в контакте с заболевшими Эболой, но пока у них результаты анализа отрицательные. Пошли, я проведу тебя по нашему этажу. - Спустя минуту они вошли в палату номер один, временное помещение для первого больного - пациента "Зеро".

Райану показалось, что запах существует в его воображении. На постельном белье виднелось темное пятно, и двое - медсестры или врачи, он не мог разобрать - старались сменить простыни. Пациент был без сознания, но сопротивлялся, хотя ремни удерживали его руки вдоль кровати. Это явно беспокоило медиков, но сначала им нужно было сменить постельное белье. Наконец они сумели вытащить простыни, которые тут же поместили в пластиковый мешок.

- Белье, которым пользовались больные, сжигают, - объяснила Кэти, прижав свой шлем к шлему мужа. - Мы принимаем строжайшие меры предосторожности.

- Каково его состояние?

Кэти молча указала на дверь палаты и последовала за Джеком в коридор. Там она рассерженно ткнула его пальцем в грудь.

- Джек, мы никогда, ни при каких обстоятельствах не обсуждаем состояние больного в его присутствии, за исключением тех случаев, когда оно не вызывает опасений. Никогда! - Она замолчала и затем продолжила, не извиняясь за свою вспышку:

- У него уже трое суток проявляются явные и все время нарастающие симптомы Эболы.

- А шансы есть?

Она покачала внутри шлема головой. Они пошли по коридору, заглядывая в палаты, где состояние больных было не менее ужасным.

- Кэти? - послышался голос декана. - Твоя смена кончилась. Уходи, приказал он.

- Где Александер? - спросил Райан по пути к бывшей комнате отдыха для врачей, которую теперь использовали для переодевания.

- У него следующий этаж. Дейв взял на себя вот этот. Мы надеялись, что Ральф Форстер вернется и включится в работу, но все рейсы отменены. - И тут она увидела телевизионную камеру. - А телевизионщики как здесь оказались?

- Пошли. - Райан увлек жену в раздевалку. Одежда, в которой он приехал в больницу, лежала где-то, упакованная в герметичный пластиковый мешок. Президент надел зеленый костюм хирурга, не стесняясь присутствия трех женщин и мужчины, который не проявлял ни малейшего интереса к полураздетым женщинам. Выйдя из комнаты, президент направился к лифту.

- Всем остановиться! - послышался громкий женский голос. - Везут больного! Пройдите по лестнице! - Агенты личной охраны президента послушно выполнили приказ. Райан вывел жену в вестибюль, откуда они вышли на улицу, все еще не снимая масок.

- Как ты себя чувствуешь?

Еще до того, как она успела ответить на его вопрос, послышался чей-то крик:

- Господин президент! - Два национальных гвардейца преградили путь репортеру и оператору с телевизионной камерой, но Райан сделал знак, чтобы их пропустили. Оба подошли к президенту. С них не спускали глаз вооруженные люди как в армейской форме, так и в гражданской одежде.

- Да, слушаю вас. - Райан снял защитную маску. Репортер держал микрофон в вытянутой руке. При других обстоятельствах ситуация выглядела бы забавной. Все были испуганы.

- Что вы делаете здесь, сэр? - спросил репортер.

- Видите ли, это моя работа - лично убедиться, что происходит в стране. Кроме того, мне хотелось повидаться с женой.

- Мы знаем, что первая леди работает в инфекционном отделении. Вы хотите продемонстрировать этим...

- Я врач! - огрызнулась Кэти. - Мы все работаем здесь посменно. Это моя работа.

- Каково положение, господин президент?

Райан ответил, опередив взрыв негодования у жены.

- Послушайте, я понимаю, что вам нужно задать этот вопрос, но вы сами знаете ответ на него. Пациенты в инфекционном отделении находятся в исключительно тяжелом состоянии, и врачи как здесь, так и по всей стране прилагают все усилия, чтобы помочь им. Всем врачам - Кэти и ее коллегам приходится нелегко. Еще труднее пациентам и их семьям.

- Доктор Райан, лихорадка Эбола действительно настолько опасна, как об этом говорят?

- Да, это ужасная болезнь, - кивнула Кэти. - Но мы стараемся сделать все возможное для спасения больных.

- Было высказано предложение, что, поскольку надежды на выздоровление практически нет, а боль, которую они испытывают, так мучительна...

- Что вы предлагаете? Чтобы мы умертвили их?

- Видите ли, если они так ужасно страдают...

- Я не принадлежу к числу таких врачей, - прервала репортера Кэти. Ее лицо покраснело от гнева. - Нам удастся спасти некоторых пациентов. От тех, которые выздоровеют, мы сможем кое-что узнать, и это поможет нам спасти других. Нельзя ничего узнать, если вы отказываетесь от борьбы за жизнь больных! Вот почему ни один настоящий врач не умертвит больного! Что это с вами? Там, в больнице, находятся люди, и моя работа заключается в том, чтобы бороться за их жизни, не смейте говорить мне, как должен вести себя врач! - Она замолчала, почувствовав, как рука мужа сжимает ее плечо. - Извините. Нам всем приходится нелегко.

- Вы не могли бы оставить нас на несколько минут? - спросил Райан. - Мы не говорили друг с другом со вчерашнего дня. В конце концов, мы ведь такие же муж и жена, как и все.

- Конечно, сэр. - Они отошли назад, но камера не выпускала президента из виду.

- Пошли сюда, детка. - Впервые за сутки Джек обнял ее.

- Они все погибнут, Джек. Каждый больной, начиная с завтрашнего или с послезавтрашнего дня, - прошептала она и заплакала.

- Я понимаю. - Он прижал ее голову к своему плечу. - Знаешь, врачам тоже можно проявлять человеческие чувства.

- Как они осмелились говорить об этом? Да, мы не можем вылечить их, но пусть они умрут достойно. Мы не должны сдаваться. Нас учили вести себя по-другому.

- Я знаю.

Она шмыгнула носом и вытерла глаза о рубашку мужа.

- Все в порядке, я держу себя в руках. Теперь мое дежурство через восемь часов.

- Где ты спишь?

- В соседнем здании. Там расставлены койки. Берни сейчас в Нью-Йорке, работает в больнице Колумбийского университета. Там у них сотни две пациентов.

- Вы сильный человек, доктор, - улыбнулся жене Джек.

- Джек, если вы узнаете, кто явился виновником всего этого...

- Мы стараемся изо всех сил, - ответил президент.

- Вам знаком кто-нибудь из этих людей? - Резидент передал Макгрегору сделанные им фотографии и электрический фонарик.

- Это Салех! А кто он? Он не сказал мне, а я так и не узнал этого.

- Это иракцы. Когда у них рухнуло правительство, они прилетели сюда. У меня есть их фотографии. Вы уверены вот в этом?

- Да, конечно. Я лечил его в течение недели, но бедняга умер. - Макгрегор продолжал рассматривать фотографии. - А вот эта девочка похожа на Сохайлу. Слава Богу, она выздоровела. Прелестный ребенок - вот и ее отец.

- Какого черта?.! - воскликнул Чавез. - Никто не сказал нам об этом.

- Мы были тогда на "Ферме", помнишь? - вмешался Кларк.

- Снова занялся преподавательской работой, Джон? - ухмыльнулся Фрэнк Клейтон. - Так вот, меня предупредили, и я отправился в аэропорт с фотоаппаратом. Все они прилетели первым классом, клянусь Господом Богом. Вот посмотри, видишь?

Кларк посмотрел на фотографию и кивнул - самолет на фотографии почти в точности походил на тот, которым они пользовались для своего кругосветного перелета.

- Отличные снимки.

- Спасибо, сэр.

- Дай-ка мне посмотреть, - Чавез взял фотографию и поднес к ней фонарик. Ниндзя, - прошептал он. - Гребаный ниндзя...

- Что?

- Джон, посмотри на буквы на хвостовом оперении, - негромко произнес Динг.

- HX-NJA... Боже милостивый.

- Клейтон, - обернулся Чавез, - этот сотовый телефон работает в шифрованном режиме?

Резидент включил телефон и нажал на нем три кнопки.

- Теперь работает в режиме скрэмблера. Куда ты хочешь позвонить?

- В Лэнгли.

***

- Господин президент, можно сейчас поговорить с вами?

Джек кивнул.

- Да, конечно. Давайте пройдемся. - Ему хотелось немного прогуляться, и он пригласил их следовать за собой. - Пожалуй, мне следует извиниться за Кэти. Обычно она более сдержанна. Кэти - отличный врач, - устало произнес президент. - Все они находятся в стрессовом состоянии. Первое правило, которому учат врачей, насколько я помню, звучит рптит поп посеге, что означает "прежде всего - не навреди". Между прочим, это очень хорошее правило. Короче говоря, моя жена провела в больнице два трудных дня. Но и у всех нас эти дни были не легкими.

- Это правда, что эпидемия вызвана кем-то намеренно?

- Мы еще не уверены в этом, и я не могу обсуждать эту проблему, пока у меня не будет надежной информации, подтверждающей или опровергающей это.

- За последнее время на вас обрушилось множество событий, господин президент. - Репортер оказался из местных и был далек от вашингтонских интриг. Он не знал, как следует говорить с президентом Соединенных Штатов. Тем не менее передача шла прямо в эфир по каналу Эн-би-си, хотя сам репортер и не подозревал об этом.

- Пожалуй, вы правы.

- Сэр, вы можете дать нам надежду? Услышав такой вопрос, Райан обернулся.