/ Language: Русский / Genre:child_sf, / Series: Джонни Максвелл

Только Ты Можешь Спасти Человечество

Терри Пратчетт

Жизнь — сложная штука. Особенно если тебе двенадцать лет, ты живешь в самом скучном городке мира, и дома царят Трудные Времена (и как следствие, карманные деньги выдаются нерегулярно, а лишний раз попадаться на глаза родителям не рекомендуется). Остается чуть ли не единственное спасение — засесть в своей комнате, включить компьютер и тихо-мирно шмалять гадов-пришельцев. Но даже тут сплошное невезение: пришельцы попались неправильные. Они, видите ли, не желают умирать и подло капитулируют! Если Терри Пратчетт берется писать для детей, у него получается не менее остроумно и увлекательно, чем многочисленные произведения о Плоском Мире, хорошо известные российскому читателю. P.S. Бывают такие книги для детей, которыми и взрослые зачитываются.

Только ты можешь спасти человечество Эксмо, Домино Москва, СПб 2004 5-699-07386-8 Terry Pratchett Only You Can Save Mankind Johnny Maxwell-1

Терри Пратчетт

Только ты можешь спасти человечество

Могущественная империя™ Скрр-иии™ готова напасть на Землю!

Весь боевой флот землян уничтожен одним предательским ударом!

Земля осталась беззащитна перед ужасными, злобными, мстительными скрр-иии™!

Но один звездолет уцелел —

и вот из туманов времени

появляется воин-одиночка —

Последняя Надежда Цивилизации!

Ты — Спаситель Цивилизации.

Ты — единственное, что стоит между твоей

Родной планетой и Вечным Забвением

Ты — Последняя Надежда

Только Ты можешь спасти человечество! ™

………………………….

Непрерывные бои! Новые Примочки!

Все Как В Жизни! Многоцветный звук и безмерная™ графика!

Совместима с IBM PC, Atari, Amiga, Pineapple, Amstrad, Nintendo. Помещенные в проспекте фрагменты игры взяты из версии, которую вы не купили.

1992, «Гоби Софт», 17834-Вест, Агарта-драйв, Шамбала, Тибет.

Охраняется Законом об авторском праве. Все названия компаний и программных продуктов зарегистрированы.

Названия «Скрр-иии», «Империя», «Человечество» являются зарегистрированной торговой маркой «Гоби Софт» 1992.

ГЛАВА 1

Герои с тысячью запасных жизней

Джонни закусил губу и сосредоточился.

Так. Быстро войти, навести ракету — бип-бип-бип-биибиибиибиип — на первый истребитель, жахнуть из пушки — бум! — дать очередь из пулемета — флямс-флямс-флямс-флямс, — подбить истребитель номер два и уничтожить лазером его защитные экраны — вззззз, — а в это время ракета — хлоп! — доконает первый истребитель, уйти вниз, обстрелять из второго пулемета заходящий на разворот истребитель номер три — флямс-флямс-флямс, — уйти вверх, прицелиться в истребитель номер два, выпустить ракету — бум! — и обстрелять корабль…

фиутъ-фиутъ-фиуть…

Четвертый истребитель! Он всегда появляется последним, но если с ходу взяться за него, остальные успевают развернуться, и ты оказываешься на прицеле сразу у трех вражеских звездолетов.

Джонни уже шесть раз убили. А на часах только пять!

Его руки запорхали над клавиатурой. Звезды размазались белыми полосками — он на огромной скорости выходил из боя. Теперь у него почти не останется горючего, но к тому времени, как его догонят, защитное поле восстановится, а сам он будет готов принять бой, к тому же два вражеских корабля он уже подбил, и… вот они, голубчики… пошли ракеты! Оп-ля, в первого попал, так тебя, так-так-так! Запустить красный файерболл — вушшшш — поиграй-ка без щита! — а огонь тем временем сосредоточить на следующей вражине — шшшш — ага, последний удирает, но его можно обогнать, газуем! — ррррРРРРРРЖЖЖЖ! — так, а теперь держим его на мушке и — пиу! пиу! пиу! — прямо в…— шшшш.

Ага!

В углу экрана возникла громада вражеского флагмана. Тэк-с, вот он десятый уровень… осторожненько, осторожненько… других кораблей здесь нет, поэтому нужно только держаться вне зоны обстрела флагмана, а потом заложить вираж и…

Предлагаем переговоры.

Джонни заморгал, ошалело уставившись на сообщение.

Предлагаем переговоры.

Корабль с ревом пронесся мимо — йоооуу-ууннн. Джонни схватился за джойстик, сбавил ход, развернулся и вновь поймал в рамку прицела большой красный силуэт.

Предлагаем переговоры.

Палец Джонни замер над кнопкой «огонь». Мальчик не глядя потянулся к клавиатуре и нажал «паузу».

Он перечитал руководство к игре.

На обложке стояло: «Только Ты Можешь Спасти Человечество. Многоцветный звук и безмерная графика. Последняя новинка».

Тяжелый крейсер скрр-иии, говорилось на странице 17, можно уничтожить семьюдесятью шестью выстрелами из лазерной пушки. Если вывести из строя конвойные истребители и найти удобную точку, где скррииииским пулеметам тебя не достать, это будет лишь вопрос времени.

Предлагаем переговоры.

Хотя Джонни включил паузу, сообщение по-прежнему вспыхивало на экране.

В руководстве о сообщениях ничего не говорилось. Джонни пролистал брошюрку. Должно быть, это одна из Новых Примочек, которыми Оснащена Игра.

Он оставил книжицу, положил руки на клавиатуру и осторожно напечатал: «Умри, погнаый пришелц/».

Нет! Мы не хотим умирать! Мы предлагаем переговоры!

Ничего подобного игра не предусматривала.

Холодец Джонсон, который дал Джонни дискету и переснятое на отцовском ксероксе руководство, сказал: кто пройдет десятый уровень, попадет в Список Славы и заработает еще 10 000 очков плюс перевод в арктурианский сектор, где корабли другие и их гораздо больше.

Джонни очень хотелось в Список Славы.

Он выстрелил в последний раз — вушшш. Сам не зная зачем. Просто у него был джойстик, а на джойстике — кнопка «огонь!», чтоб стрелять.

Кнопки «не стрелять!» на джойстике не было.

Мы сдаемся! ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕКРАТИТЕ ОГОНЬ!

Джонни протянул руку и очень осторожно щелкнул на «сохранить игру». Компьютер зажужжал, зачирикал и умолк.

В этот вечер Джонни не притронулся к игре. Он делал уроки. Географию.

Им задали раскрасить Великобританию и нанести ее на карту мира сообразно своим представлениям. Пунктиром.

Капитан скррииийского звездолета стукнула по столу одной из передних лап.

— Что?!

Первый помощник сглотнула, стараясь держать хвост под подобающим углом.

— Он снова исчез, мэм.

— Он согласился?

— Нет, мэм.

Капитан побарабанила по столу пальцами трех лап. Она отдаленно напоминала Тритона, но больше — аллигатора.

— Но мы не стреляли в него!

— Нет, мэм.

— Вы передали мое сообщение?

— Да, мэм.

— И сколько бы мы его ни убивали, он всякий раз возвращается…

На большой перемене Джонни отловил Холодца.

Холодец был из тех мальчишек, кого в спортивную команду зачисляют в последнюю очередь. Впрочем, это особого значения не имело, поскольку физрук в идею команды не верил: команда развивает нездоровый дух соревнования.

Холодец вечно трясся и колыхался. По его словам, из-за обмена веществ. Особенно он трясся и колыхался на бегу. Разные его части стремились в разные стороны, и только в среднем он бежал в том или ином направлении.

Зато он был дока в компьютерных играх. Притом не в тех, в которых положено быть докой. Если бы проводились межшкольные соревнования «Кто-Первый-Взломает-Не-Под-дающуюся-Взлому-Защиту-Игры-Галактические-Дальнобойщики», не Холодца записывали бы в команду — он сам набирал бы ее.

— Ку-ку, Холодец.

— Сам ты ку-ку, — ответил Холодец. — Кто теперь так здоровается? Нашел крутняк!

— Можно подумать, твой «крутняк» — зашибись…

— Крутняк — всегда крутняк. И, кстати, «зашибись» тоже уже никто не говорит.

Холодец заговорщицки огляделся и выудил из сумки пакетик.

— Вот крутняк. Попробуй пройти.

— Что это? — спросил Джонни.

— Я взломал «Звездный терабомбардировщик». Только никому не говори, ладно? Отстучишь на клаве «ЗТБ». Хотя игрушка так себе. Пробелом сбрасываешь бомбы, а… ну… в общем, сам разберешься, какая клавиша зачем.

— Послушай… знаешь игру «Только Ты Можешь Спасти Человечество»?

— Ты что, до сих пор в нее рубишься?

— Ты… это… ничего с ней не делал? А? До того, как отдал мне дискету?

— Нет. Там даже защиты не было. Я только перексерил руководство. А что?

— Ты сам-то в нее играл?

— Пробовал. — Холодец не садился за игру больше одного раза. Холодец, пару минут понаблюдав за игрой, брал джойстик и с ходу набирал максимальное количество очков. И больше к этой игре не возвращался.

— И ничего… э… странного… не замечал?

— Какого странного? — заинтересовался Холодец.

— Какого…— Джонни замялся.

Если рассказать, Холодец его засмеет. Не поверит. Скажет, это просто какая-нибудь примочка. Или вирус. У Холодца было полно дискет с вирусами. Он ничего с ними не делал. Просто собирал, как марки или бабочек.

Если рассказать Холодцу, что случилось, оно станет ненастоящим.

— Ну… странного.

— Например?

— Чудного. Ну… как по правде.

— Чего ж тут странного? Так и положено. Все как в жизни, там так и сказано. Надеюсь, ты внимательно прочел руководство? Папан целый обеденный перерыв его ксерил. Джонни кисло улыбнулся.

— Да. Ага. Ладно, прочту повнимательнее. Спасибо за «Звездный истребитель»…

— «Терабомбардировщик». Кстати, папан привез из Штатов «Алабаму Смита и алмазы судьбы». Вернешь дискетку, я тебе сброшу.

— Угу, — сказал Джонни.

— Клевая игрушка.

— Угу, — сказал Джонни.

Ему не хватало духу признаться Холодцу, что за добрую половину игр, которые тот распространяет, он и не брался. Это было физически невозможно. Невозможно, если хотя бы иногда есть и спать. Ну да не беда: Холодец никогда ни о чем не спрашивал. С точки зрения Холодца, компьютерные игры предназначались не для того, чтобы в них играть. Их следовало взламывать, переписывать так, чтобы обеспечить себе дополнительные жизни или еще что-нибудь, а потом размножать и раздавать всем встречным-поперечным.

Мир, по большому счету, делился на два лагеря: индустрию компьютерных игр, в поте лица пытающуюся истребить пиратов, — и Холодца. Пока в счете вел Холодец.

— Ты мне историю сделал? — спросил Холодец.

— Держи. «Жизнь и быт крестьян во время гражданской войны в Англии». Три страницы.

— Спасибо. Быстро ты!

— Подумаешь… В той четверти нам по географии задавали про жизнь и быт боливийских крестьян. Я просто выкинул лам и вставил всякую ерунду про королей, которым рубили головы. Всунешь в сочинение про крестьян что-нибудь этакое, и готово, дальше знай себе жалуйся на погоду и урожаи — не промахнешься.

Джонни лежал на кровати и изучал руководство к «Только Ты Можешь Спасти Человечество».

Он еще смутно помнил время, когда к играм прилагались инструкции вроде «< — движение влево, > — движение вправо, „огонь“ — клавиша стрельбы».

Теперь об игре нужно было прочитывать целую брошюру, торжественно именуемую «Легендой» .

Отчасти это была антихолодцовая мера. Где-то в Америке кто-то решил, что заставить игру задавать каверзные вопросики вроде «введите первое слово из строки 23 на странице 19 руководства» и в случае неправильного ответа включать перезапуск — великая хитрость. Они определенно слыхом не слыхали про ксерокс в конторе у Холодцова папаши.

И вот Джонни читал. Нагрянув из ниоткуда, скрр-иии разбомбили несколько планет, населенных человеком разумным, и уничтожили почти все звездолеты землян. Остался один — экспериментальный. Вот все, что отныне противостояло полчищам скрр-иии. И только ты — то бишь Джон Максвелл, двенадцати лет, в промежутках между возвращением из школы, обедом, ужином и уроками — мог спасти человечество. И нигде ни слова о том, что делать, если полчища скрр-иии откажутся воевать.

Он включил компьютер и запустил игру.

В самом центре монитора вновь появился корабль.

Джонни задумчиво взял в руки джойстик.

На экране тотчас появилось сообщение. Ну, не совсем сообщение. Скорее, картинка. С полдюжины яйцевидных пузырьков с хвостиками. Неподвижных.

«Как это понимать?» — задумался Джонни.

Может, послать в ответ какое-нибудь специальное сообщение? Текст «Умрите, уроды!» сейчас не казался самым подходящим.

Он напечатал: «что праисходт?»

Немедленно возникли желтые буквы:

«Мы сдаемся. Не стреляйте. Вот фотографии наших детей».

Он напечатал: «этот вои штучки Холодец?»

Ответ пришел не сразу.

«Не этот вои штучки Холодец. Мы сдаемся. Довольно воевать».

Джонни немного подумал и набрал: «Вы не дложны сдаваца».

«Мы хотим домой».

Джонни напечатал: «в книжке написано вы подзарвали кучу планет».

«Ложь!»

Джонни уставился на экран. Ему хотелось напечатать: «Да нет, этого не может быть, вы Чужие, вы не можете не хотеть, чтоб в вас стреляли, во всех играх Чужие всегда чужачат на полную катушку и никогда не говорят: „Не хотим воевать“».

А потом он подумал: у тех Чужих не было такой возможности.

Но игры стали намного лучше.

Старые добрые мегазоиды обходились без эффекта подлинности, легенд и безмерной цветной графики.

Наверное, это и есть Виртуальная Реальность, о которой столько говорят по телевизору.

Он напечатал: «вобще-то этопросто игра».

Что такое игра?

Он напечатал: «КТО вы?»

Экран замерцал. На Джонни воззрилось что-то вроде тритона, а скорее, аллигатора.

— Я капитан, — сказали желтые буквы. — Не стреляйте!

Джонни напечатал: «Я стрляю в вас, вы стреляте в меня. Это игра».

Но мы погибаем.

Джонни напечатал: «Я тоже. Очень часто».

ТЫ оживаешь.

С минуту Джонни тупо смотрел на экран. Потом напечатал: «А вы нет?»

Нет. Разве это возможно? Мы умираем. Навсегда.

Джонни в отчаянии напечатал: «Нет, это нетак, потомучто в первой мисии у первой пло-неты нужно уничтожить три корабля. Я "ного раз ее проходил, и там все@гда три корабля…»

Это разные корабли.

Джонни подумал и напечатал: «Что будет если я выкллючу машину?»

ОГЛЯНИСЬ.

Джонни вздрогнул и выпрямился. Потом очень осторожно обернулся.

И конечно, никого не обнаружил. Это же игра.

Тритон исчез с экрана, уступив место знакомому интерьеру каюты звездного истребителя. Экран радара…

…покрывали желтые точки.

Желтый — цвет врага.

Джонни взял джойстик и развернул истребитель. И увидел весь скррииийский флот. В космическом пространстве за его кораблем висели бесчисленные звездолеты. Легкие истребители, большие крейсеры, массивные линкоры.

Если все они его видят и все откроют огонь…

Он не хотел умирать.

Стоп, стоп. Ничего тебе не сделается. Запустишь игру с начала, и все.

Бред. Ну, хватит.

Джонни напечатал: «Ладно что далше?»

Мы хотим вернуться на родину.

Он напечатал: «Ладно бес проблемм».

Ты обеспечишь нам конвой.

Он напечатал: «ОК да».

Экран опустел.

Как так? А музыка? А «Поздравляем: Вы Набрали Максимальное Количество Очков»?

Только мигает черточка курсора.

А кстати, что такое конвой?

ГЛАВА 2

Как получить доступ к игре

Нельзя внаглую заявить родителям: «Мне позарез нужен компьютер, играть в „Мегастероид“». Нет, следует сказать: «Компьютер мне нужен для учебы».

Он так полезен в плане образования.

В общем-то, у Трудных Времен, которые переживала семья Джонни, была и светлая сторона. Если подольше сидеть у себя в комнате и поменьше мозолить глаза старшим, приятные мелочи вроде компьютера возникают сами собой. И всем легче на душе.

Честно говоря, компьютер порой оказывался очень полезным и для школы. Джонни вогнал «Жизнь и быт всяких крестьян» в память и по мере необходимости распечатывал эти тексты, хотя потом приходилось переписывать их от руки — в школе, конечно, преподавали новые технологии и навыки компьютерного набора, но смельчака, рискнувшего применить НТ и НКН на практике, ждали крупные неприятности.

Самое смешное, что по части математики от компьютера почти не было проку. У Джонни всегда туго шла алгебра — там никак не удавалось выехать на «Жизни и быте икс квадрат». Нет, он, конечно, скооперировался с Бигмаком (когда Бигмаку задавали сочинение, тот маялся так же, как Джонни один на один с квадратным уравнением), но мог бы и не суетиться. Не возникай — и школа, проникшаяся к тебе глубокой благодарностью (за то, например, что ты не подкладываешь учителям кнопки, не мажешь стулья клеем и за тобой не является полиция), оставит тебя в покое.

Но главное, для чего требовался компьютер, — игры. Если врубить звук на полную громкость, не слышно, как собачатся предки.

На скррииийском корабле-матке творилось нечто невообразимое. После недавнего обстрела отсеки заволокло дымом. В дыму метались размытые силуэты — экипаж пытался хоть как-то подлатать корабль, чтобы дотянуть до конца полета.

На огромном, погруженном в полумрак капитанском мостике Капитан откинулась на спинку кресла. Под глазами у нее проступила желтизна — верный признак недосыпания. Столько нужно сделать… половина истребителей подбита, и поступающим на борт уцелевшим едва хватит места и точно не хватит еды.

Она подняла глаза и увидела Канонира.

— Не слишком умный ход, — сказал он.

— Для меня — единственно возможный, — устало ответила Капитан.

— Нет! Нужно дать бой!

— И погибнуть? — спросила Капитан. — Мы сражаемся — и гибнем. Просто как дважды два.

— Зато мы гибнем с честью!

— Все верно, — сказала Капитан. — Вот только ударение я бы поставила не на последнем слове…

Канонир позеленел от ярости.

— Он обстрелял сотни наших кораблей!

— И прекратил боевые действия.

— Это первый случай, — напомнил Канонир. — Ведь мы имеем дело с людьми! Им нельзя доверять. Они стреляют во все, что движется.

Капитан подперла морду лапой.

— Он не такой, — сказала она. — Он слушал. Он говорил с нами. А другие нет. Возможно, он — Избранный.

Канонир уперся верхней парой передних лап в стол и уставился на Капитана недобрым взглядом.

— Я беседовал с другими офицерами. Я не верю легендам. Когда все осознают чудовищность вашего решения, вас отстранят от командования!

Она обратила на него усталый взгляд:

— Хорошо. Но пока что я — капитан. И ответственность лежит на мне. Ясно? Вы имеете хотя бы отдаленное представление о том, что это значит? Кругом… марш!

Канониру это пришлось не по вкусу, но ослушаться он не мог. «А не пристрелить ли его? — подумала Капитан. — Недурная мысль. Это избавило бы нас от массы неприятностей в будущем. Занести под номером 235 в список неотложных дел…»

Она повернулась и вновь уставилась на огромный, во всю стену, обзорный экран. На звезды.

Вражеский корабль по-прежнему висел в пространстве.

«Что он такое? — подумала она. — Их так мало, они такие коварные. Но всякий раз воскресают! В чем их секрет?»

Только одно бесспорно: с нами воюют лучшие и самые храбрые.

Трудные Времена хороши тем, что можно безнаказанно кусовничать. Тем паче, что в доме давно уже никто толком не готовил. И не ел вовремя.

Джонни сварил себе спагетти и разогрел печеные бобы. Из гостиной не доносилось ни звука, хотя телевизор работал.

Потом он немножко посмотрел телевизор у себя в комнате — после покупки нового старый достался ему. Телевизор был не очень большой, и, чтобы переключить канал или поменять громкость звука или еще что-нибудь, всякий раз приходилось вставать и подходить к нему, но таковы уж Трудные Времена.

В новостях показали документальные кадры бомбардировки какого-то города. Очень интересный репортаж.

Потом Джонни лег спать.

Он не слишком удивился, когда, открыв глаза, увидел приборную панель истребителя.

Та же история, что с «Капитаном Зум»: от «Капитана» невозможно было отключиться. Порубишься в него вечером хорошенько, а потом всю ночь лихорадочно карабкаешься по лестницам и уворачиваешься от бластерного огня.

И все равно сон был классный. Джонни чувствовал кресло пилота под собой. А в кабине пахло горячим машинным маслом, перегретым пластиком и немытым телом.

Кабина очень походила на ту, которую Джонни каждый вечер видел на экране компьютера, только на всем лежал слой масла и пыли. Однако здесь были и экран радара, и оружейная консоль, и джойстик…

Эй, куда там компьютеру! Кабину наполняли шумы — пощелкивание и жужжание вентиляторов, гудение приборов.

И графика была лучше. Во сне графика всегда лучше.

В воз… в космосе перед Джонни висел скррииийский флот.

Ого!

Нет, снам положено быть более увлекательными. В снах должны быть погони. События. Занятно сидеть в кабине звездного истребителя, ощетинившегося вооружением, но что-то же должно и происходить…

А не выпустить ли ракету, подумал Джонни. Нет, стоп, они же сдались. И что-то говорили про какой-то конвой…

Он провел рукой по переключателям. Панель управления немного отличалась от клавиатуры компьютера, но вот эта кнопка…

— Вы меня слышите?

На экране связи появилась Капитан.

— Да? — сказал Джонни.

— Мы готовы.

— Готовы? — переспросил Джонни. — К чему?

Ведите, — сказала Капитан.

Голос шел из решеточки возле экрана. Наверное, ее слова что-то переводит, подумал Джонни. Вряд ли гигантские тритоны знают английский.

— Куда? Куда вести?

— К Земле.

— К Земле? Погодите! Там живу я! Нельзя показывать огромным флотам пришельцев путь к родной планете, ведь тогда неприятностей не оберешься!

Решеточка некоторое время исторгала гудение и жужжание. Потом послышался голос Капитана:

— Приносим извинения за буквальный перевод. Мы называем Землей свою родную планету. Когда я говорю по-скррииийски, ваш компьютер подбирает синоним на языке землян. Настоящее название нашей планеты на языке скрр-иии звучит так…— Послышалось чмоканье, словно кто-то вытаскивал ноги из свежей коровьей лепешки. — Я покажу вам нашу родину.

На навигационном экране вдруг расцвел красный кружок.

Джонни знал, что с ним делать. Навести на него зеленое колечко, компьютер закудахчет — бинка-бинка-бинка, — и курс будет задан.

«Они показали мне, где живут».

До него вдруг дошло.

«Они мне доверяют».

Джонни полетел вперед, и флот пришельцев выстроился за ним. Силуэты скррииийских кораблей заслоняли звезды.

Кабина тихонько гудела и жужжала.

Задача казалась не слишком сложной…

Впереди возникла зеленая точка.

Она постепенно росла, и наконец Джонни по абрису узнал истребитель, такой же, как у него.

Но разглядеть корабль толком не удавалось.

Он был наполовину скрыт вспышками лазеров.

Истребитель мчался на Джонни, расстреливая его в упор.

Да так быстро, что едва не попадал под собственный огонь.

Джонни рванул джойстик, и его машина резко рванулась в сторону в тот самый миг, когда… вражеский истребитель пронесся мимо, к кораблям скрр-иии.

К целому небу кораблей скрр-иии.

К флоту, который сдался ему, Джонни.

Но другие-то по-прежнему играли!

— Нет! Э-эй! Они больше не воюют!

Истребитель развернулся, описав широкую дугу, и помчался прямиком на флагман. Джонни увидел, как тот, другой, выпустил ракету. Кто-то где-то, сидя за клавиатурой, дал ракетный залп.

— Эй! Хватит!!!

Он меня не слушает, подумал Джонни. Кто же слушает врага? Во врага надо стрелять. Он же враг. На то он и враг.

Джонни заложил крутой вираж и сел на хвост истребителю. Тот сбросил скорость и все стрелял и стрелял по флагману…

…а флагман не открывал ответный огонь.

Джонни в ужасе уставился в носовой иллюминатор.

Корабль сотрясал шквальный огонь. Канонир ползком пробрался по трясущемуся полу к креслу Капитана и, цепляясь за что придется, поднялся.

— Дура! Бестолочь! Я говорил! Я предупреждал! Требую открыть ответный огонь!

Капитан наблюдала за кораблем Избранного, замершим на месте.

— Нет, — сказала она. — Надо дать ему шанс. Мы не должны стрелять по кораблям людей.

— Шанс?! А какие шансы у нас? Сейчас я прикажу…

Капитан проявила редкостное проворство. Ствол ее пистолета уперся в голову Канонира. Это было церемониальное оружие — для выяснения отношений скрр-иии предпочитают рукопашную, — но форма пистолета недвусмысленно давала понять: то, что вылетает из дула, предназначено для вполне определенной цели — стремительно прошить пространство и убить.

— Нет, — процедила она.

Канонир посинел (верный признак ужаса). Но ему хватило мужества прошипеть:

— Вы не посмеете!

Это игра, подумал Джонни. На том корабле никого нет. Просто кто-то сидит за компьютером. Все это игра. Все это происходит где-то на чьем-то экране…

Нет.

Фигушки — да.

Но…

…в то же время…

…все это происходит здесь…

Истребитель Джонни рванулся вперед.

И оказалось, что легче легкого совместить кружочки на экране, бинка-бинка-бинка, и давить на кнопку «огонь», пока не расстреляешь весь боезапас. Он уже не раз проделывал это.

"feppu

Чужак его даже не заметил. Он выпустил несколько ракет — и взрыв раздробил его на множество прекрасных образчиков компьютерной графики.

«Понял, что это?» — сказал себе Джонни. Картинки на экране. Никаких рук и ног, которые, крутясь, разлетались бы от места катастрофы вперемешку с обломками. Все это игра.

И тут его настигли ракеты убитого врага.

Рубку залил ослепительный белый свет.

В следующий миг Джонни понял, что вокруг ледяной космос, а в нем какие-то предметы…

Книжный шкаф. Стул. Кровать.

Он сидел перед пустым экраном компьютера. И стискивал джойстик так крепко, что разжать пальцы удалось не сразу.

Часы у кровати — неисправные — показывали 6 : 3=. Это означало, что вставать только через час.

Завернувшись в одеяло, Джонни смотрел телевизор, пока не зазвонил будильник.

Опять показывали ракеты и пули, свистевшие над городом. Они очень напоминали те, что он видел накануне вечером, — вероятно, по просьбам телезрителей стреляли на бис.

Джонни было тошно.

Он решил: ему поможет Ноу Йоу.

Обычно они с Холодцом и Бигмаком коротали переменки на стене за школьной библиотекой. Строго говоря, их троицу нельзя было назвать компанией — ведь если взять большой пакет чипсов и встряхнуть, все крошки тоже ссыплются в один угол.

Ноу Йоу прозвали «Ноу Йоу» за то, что он никогда не говорил «Йоу!», и он уже перестал бороться с кличкой. Все-таки Ноу Йоу звучало лучше, чем Полный Улет (до того) или Эм Си Спаннер (еще раньше). Главным генератором прозвищ был Джонни.

Ноу Йоу утверждал, что словом «улет» не пользуется. Вот Джонни, заметил он, белый и никогда не говорит ни «И чё? Ничё? Ну и всё!», ни «братан». И вообще, расовые стереотипы — не предмет для хиханек.

Вдаваться в излишние подробности Джонни не стал. Он просто пересказал свой сон, умолчав о сообщениях, которые появлялись на экране наяву. Ноу Йоу внимательно слушал. Ноу Йоу всегда слушал внимательно. Так внимательно, что совершенно выбивал учителей из колеи: у них неизменно возникало подозрение, будто он хочет их на чем-то подловить.

Наконец Ноу Йоу сказал:

— Обычная проекция психологического конфликта, вот и все. Хочешь сырное колечко?

— А что это?

— Такая хрустящая штучка со вкусом сыра…

— Нет, я не про то.

Ноу Йоу передал пакетик Бигмаку.

— Ну… твои мама с папой расходятся, так? Все знают.

— Типа того. Времена такие… трудные.

— Угу. И ты ничего не можешь с этим поделать.

— Типа того, — опять сказал Джонни.

— И это на тебе определенно сказывается, — продолжал Ноу Йоу.

— Типа того, — в третий раз осторожно сказал Джонни. — Жрачку часто приходится готовить самому…

— Вот-вот. Поэтому ты проецируешь свои… э… подавленные эмоции на компьютерную игру. Дело житейское, — пояснил Ноу Йоу. Его мать работала медсестрой, а сам он собирался стать врачом. — Ты не можешь решить реальные проблемы и превращаешь их в проблемы, которые можешь легко решить. Лет тридцать назад ты, наверное, воображал бы, как бьешься, например, с драконами. Фантазии-проекции.

— Мне не кажется, что спасти несколько сот разумных тритонов легко, — заметил Джонни.

— Да раз плюнуть, — радостно сплюнул Бигмак. — Трра-та-та-блямс! И никаких проблем. — Бигмак не вылезал из десантных ботинок и камуфляжных штанов. По этим штанам его можно было опознать за милю.

— Штука в том, — продолжал Ноу Йоу, — что все это не по правде. Реальное реально. А то, что на экране, нет.

— Кстати, я расколол «Костоломов-межпланетников», — сообщил Холодец. — Возьми, если хочешь. Все говорят, классная игра.

— Н-не-ет, — протянул Джонни, — я, пожалуй, еще поковыряюсь с той. Погляжу, смогу ли пройти на двадцать первый уровень.

— Когда дойдешь до двадцать первого уровня и уничтожишь весь флот, на экране появится специальный номер, и тогда, если ты напишешь в «Гоби Софт», получишь приз — пять фунтов, — сказал Холодец. — В «Компьютерном еженедельнике» писали.

Джонни вспомнилась Капитан.

— Целых пять фунтов? — сказал он. — Не хило.

После большой переменки были подвижные игры. Участвовал только Бигмак. С тех пор как ввели хоккей, он стал заядлым игроком и объяснял свое рвение тем, что клюшкой-де классно долбать по кумполу.

Ноу Йоу не ходил на спортчас из-за интеллектуальной несовместимости с подвижными играми. Холодец не ходил на спортчас потому, что физрук сам просил его об этом. Джонни не ходил на спортчас потому, что у него была бессрочная записка от родителей. К тому же никто всерьез не настаивал на его присутствии. Поэтому он рано вернулся домой и посвятил послеобеденные часы чтению руководства к игре.

К компьютеру он не подходил до чая.

Показали расширенный выпуск новостей («Закадычных друзей», соответственно, перенесли на более позднее время). Над городом, который Джонни уже видел накануне, опять летали ракеты, причем поголовье увлеченно рассказывающих о происходящем репортеров в светло-бежевых рубашках с уймой разнокалиберных карманов заметно увеличилось.

Внизу мама Джонни выразила недовольство тем, что «Закадычных друзей» покажут позднее, и по излишне громким голосам стало ясно: Трудные Времена вышли на новый виток.

На дом задали историю, Христофора Колумба. Джонни слазил в энциклопедию и списал необходимые четыреста слов (это обычно срабатывало). Еще он нарисовал Колумба и раскрасил его.

Чуть погодя он понял, что мучительно тянет время — ему не хочется включать компьютер. Да, подумал Джонни, когда добровольно садишься за уроки, вместо того чтобы рубиться в игрушку, это не к добру…

Но если запустить что-нибудь вроде «Пэк-мэна», ничего страшного не произойдет. Беда в том, что призраки наверняка прочно окопаются посреди экрана и наотрез откажутся выходить на съедение. Только этого не хватало. И без того хлопот полон рот.

В довершение всего к Джонни в комнату поднялся отец — исполнить родительский долг. Это случалось примерно раз в две недели, и тут уж ничего нельзя было поделать. Приходилось мириться с тем, что добрых двадцать минут тебя будут допрашивать об успехах в школе и задумывался ли ты всерьез над тем, кем хочешь стать, когда вырастешь.

Главное было — не поощрять. Но по возможности вежливо.

Отец уселся на край кровати и внимательно оглядел комнату, словно видел ее впервые.

После обычных расспросов об учителях (тех, с которыми Джонни расстался еще во втором классе) отец ненадолго засмотрелся в пустоту, а потом сказал:

— Что-то мне в последнее время не везет. Да ты, наверное, и сам заметил.

Не-а.

С работой не очень. Не лучшее время начинать новое дело.

— Угу.

— У тебя все в порядке?

— Угу.

— Ты ни о чем не хочешь поговорить?

— Не-а. Пожалуй, нет.

Отец снова оглядел комнату. Потом он сказал:

— Помнишь, в прошлом году мы втроем ездили на неделю в Фолмут?

— Угу.

— Тебе ведь понравилось, правда? Джонни тогда сгорел на солнце, подвернул на каких-то камнях ногу, и каждый день его поднимали в половине девятого утра, хотя считалось, что это каникулы. А перед единственным на всю гостиницу телевизором засела какая-то старушенция, которая ни на секунду не выпускала пульт из рук.

— Угу.

— Надо бы опять съездить. Отец смотрел на него в упор.

— Угу, — сказал Джонни. — Неплохо бы.

— Как «Космические захватчики»?

— А?

— «Космические захватчики». Такая игра, компьютерная…

Джонни оглянулся на пустой экран.

— Какие «Космические захватчики»? — спросил он.

— А что, теперь это называется как-то иначе? «Космические захватчики»… В них можно было сыграть в любой пивной… это еще до твоего рождения. По экрану рядами маршировали треугольные зеленые пришельцы с шестью ногами, и надо было в них стрелять.

Джонни подумал.

— А когда всех перестреляешь, тогда что?

— Появлялись новые. — Отец поднялся. — Хотя теперь, наверное, все это куда сложнее.

— Да.

— Уроки сделал?

— Да.

— Что задавали?

— Историю. Написать про Христофора Колумба.

— Да? Можешь вставить, что он поплыл вовсе не открывать Америку. На самом деле он искал Азию, а Америку нашел случайно.

— Угу. В энциклопедии это есть.

— Рад, что ты ею пользуешься.

— Угу. Она очень интересная.

— Молодец. Ну тогда ладно. Пойду поработаю…

— Угу.

— Если захочешь поговорить… ну, ты понимаешь…

Угу.

Прикидывая, не спросить ли, где инструкция к посудомоечной машине, Джонни дождался, когда внизу хлопнула дверь гостиной.

И включил компьютер.

На экране появилась заставка к «Только Ты Можешь Спасти Человечество». Джонни угрюмо просмотрел вводную часть и взялся за джойстик.

Пришельцев не было.

«Наверное, я сделал что-то не так», — подумал Джонни и перезапустил игру.

Пришельцев по-прежнему не было. Лишь чернота космоса, спрыснутая редкими мерцающими звездочками.

Он летал и искал, пока не кончилось горючее.

Никаких скрр-иии, никаких точек на экране радара. Никакой игры.

Они исчезли.

ГЛАВА 3

Калорийные убийцы

В этот день новости показывали чаще обычного. Половину времени на экране телевизора мелькали танки и карты пустыни, испещренные красными и зелеными стрелками. В углу зависла фотография корреспондента с наушником. Голос репортера заглушали помехи.

Краем уха слушая это потрескивание, Джонни позвонил Холодцу.

— Алло?

— Хол… Стивена будьте добры. Бормотание, стуки, шарканье.

— Але!

— Холодец, это я.

— Ну?

— Ты давно не играл в «Только Ты Можешь Спасти Человечество»?

— Давно. Послушай, я нашел, как…

— Ты не мог бы сейчас ее запустить? Пожалуйста.

Пауза.

— Ты в порядке?

— А что?

— Голос у тебя какой-то странный.

— Слушай, запусти игру, ладно?

Холодец позвонил только через час. Джонни ждал на лестнице.

— Позовите, пожалуйста…

— Это я.

— Пришельцев нет, правильно?

— Да!

— Может, это встроенная феня. Такую штуку сделать несложно. Тайм-бомба. Знаешь, с чем это едят? К примеру, программу пишут так, чтобы в определенный день пришельцы исчезли.

— Зачем?

— Наверное, для прикола. Может, потом «Гоби Софт» что-нибудь напечатает про это в компьютерных журналах. Ты точно в порядке? Что-то ты сипишь.

— Все нормально.

— Придешь завтра тусоваться?

— Угу.

— Тогда до скорого. Салют.

Джонни уставился на умолкший телефон. Конечно, от компьютерщиков всего можно ожидать. В газетах что-то такое писали. Вирус «Пятница, 13-е». Что-то внутри программы отсчитывало дни, чтобы в пятницу 13-го подкузьмить компьютеры по всей стране.

Периодически в печати появлялись истории о «гнусных хакерах, представляющих угрозу для общества». Каждый раз после этого Холодец целую неделю ходил в школу в самодельных темных очках.

Джонни вернулся к себе и некоторое время смотрел на экран. Мимо проносились редкие звезды.

Однажды Холодец написал игру под названием «Полет к Альфе Центавра». На экране были точки. И все. Потому что, пояснил Холодец, игра идет в реальном времени (о котором до появления компьютеров никто и не слыхивал). Он узнал из телепередачи, что полет к Альфе Центавра занимает три тысячи лет, и написал программу так, чтобы того, кому достанет терпения три тысячи лет держать компьютер включенным, в конце концов вознаградило появление посреди экрана сперва точки, а потом надписи следующего содержания: «Добро пожаловать на Альфу Центавра. А теперь валите отсюда».

Джонни еще некоторое время наблюдал за экраном. Раз или два он брался за джойстик и менял курс. Особых результатов это не принесло. Космос из любой точки выглядел одинаково.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — прошептал он.

Перед сном Джонни смотрел телевизор. Опять показывали ракеты и рассказывали о других ракетах, которые должны были посбивать ракеты первого типа.

Построение флота очертаниями напоминало гигантский конус длиной во много сотен миль. Капитан оглянулась. Десятки кораблей-маток, сотни истребителей. Новость о капитуляции распространялась, и к конусу присоединялись все новые и новые корабли.

Звездолет Избранного летел чуть впереди флота. И не отвечал на вызовы.

Однако в скрр-иии никто не стрелял. Они уже много часов не видели кораблей землян. Возможно, подумала Капитан, я не так уж ошиблась. Мы уходим от них…

Джонни проснулся в игре.

Спать в звездолете было трудно. Кресло, поначалу казавшееся невыразимо удобным, спустя несколько часов стало на удивление неуютным. А туалет представлял собой сложную конструкцию из трубок и люков и не был, как начал замечать Джонни, таким уж запахонепроницаемым.

Вот чего не могут дать компьютерные игры: аромата межзвездного пространства. У космоса оказался свой запах — так, вероятно, могло бы пахнуть под мышкой у робота. Испачкаться здесь было нечем, но чистота была какая-то грязноватая.

«Пинн!» — сказал радар.

Вскоре Джонни разглядел впереди точку. Она вроде бы не двигалась и определенно не стреляла.

Он оторвался от флота и полетел на разведку.

Это был огромный корабль. Вернее, когда-то был. Почти весь он обгорел и расплавился.

Безнадежно мертвый, корабль плыл в пространстве, очень медленно кувыркаясь. Он был зеленый, с намеком на треугольные очертания, с шестью ногами, а может, руками или лапами (от трех остались искалеченные обломки) и походил на гибрид паука с осьминогом, созданный компьютером и выполненный из сотен кубов, приклепанных один к другому.

Огромный остов повернулся. Джонни увидел гигантские пробоины с оплавленными краями. Внутри сохранился намек на этажи или ярусы.

Он включил рацию.

— Капитан!

— Слушаю.

— Вы видите? Что это?

— Мы иногда натыкаемся на них. Вероятно, они принадлежат какой-то древней, ныне исчезнувшей расе. Мы не знаем, ни как они себя называли, ни откуда они. Корабли построены очень грубо.

Мертвый корабль медленно поворачивался. На другом боку тоже чернела длинная выжженная пробоина.

— Мне кажется, это Космические Захватчики, — сказал Джонни.

— Так их называют люди?

— Да.

— Я так и думала.

Джонни порадовался, что не видит лица Капитана.

Он подумал: никто не знает, ни откуда они прилетели, ни даже как называли себя. И уже не узнает.

Радар опять сказал «пинн!».

К флоту на большой скорости приближался земной корабль.

Джонни не стал медлить.

Штука в том, что скрр-иии стреляли не очень метко. Поиграв немного, их запросто удавалось истребить. Они словно бы не могли уловить, в чем соль. Не умели незаметно подобраться и не понимали, когда нужно уворачиваться.

Если подумать, этим грешили не только скрр-иии. Джонни переиграл во множество игр, в названиях которых были слова «космический», «битва» и «звездный», и после пары недель практики запросто учинял разгром любым пришельцам.

А у этого любителя поиграть не было ни шанса: ведь ему противостоял настоящий противник — Джонни.

Каждому полагалось по шесть ракет. Две Джонни выпустил, пока враг оставался крупной точкой на экране. А потом просто вдавил кнопку «огонь» и не отпускал, пока не кончились снаряды.

Разбухающая туча обломков, вот что осталось.

В конце концов, никто не погиб. Кто бы ни сидел в том звездолете, ему нужно просто начать игру с начала.

Происходящее казалось реальным, но это был всего лишь сон…

Сны всегда кажутся реальными.

Внимание Джонни привлекло непонятное приспособление возле пилотского кресла. У приспособления был носик, наполняющий картонные стаканчики чем-то вроде жиденького овощного отвара, и прорезь, откуда выскакивали очень большие пластиковые пакеты с очень маленькими сэндвичами (или чем-то вроде) внутри. Объемистость упаковки объяснялась необходимостью уместить на ней весь перечень компонентов, входящих в состав продукта. Там было абсолютно все, что необходимо звездному воителю для поддержания здоровья. Не для удовольствия. Для здоро…

Джонни откусил кусочек, и тут что-то с маху ударило в борт истребителя. Кабину залило алое сияние, завыли сирены тревоги.

Он вскинул голову как раз вовремя, чтобы увидеть корабль противника, заходящий для повторной атаки.

Джонни даже не глянул на радар.

Чаю не дадут попить!

Он заложил крутой вираж. Поливитаминный сэндвич, вращаясь, улетел в неизвестном направлении.

Вражеский корабль шел в лобовую атаку на Джонни. Джонни отчаянно защелкал переключателями на пульте управления.

Стоп…

Самое страшное, что может произойти…

…он проснется в своей кровати.

И Джонни пустился во все тяжкие. Он нырял. Вилял. Увертывался.

В корабль попала вторая ракета. Когда нападающий с ревом промчался мимо, Джонни дал залп из всех орудий.

Новое облако обломков.

Никаких проблем.

Но, должно быть, перед самой гибелью враг успел выстрелить. Полыхнула вторая алая вспышка. Свет погас. Корабль тряхнуло. Джонни треснуло затылком о подголовник и приложило лбом о панель управления.

Он открыл глаза.

Все верно. Просыпаешься в своей спальне.

Замигал огонек.

Что-то попискивало.

Наверное, будильник. Вечный финал сна…

Он поднял голову. Мигающий огонек был продолговатым. Джонни напряг глаза.

И увидел какие-то контуры.

Но не 6 : 3є.

Буквы. Они сообщали: «УТЕЧКА ВОЗДУХА» , а сквозь настойчивый писк пробивалось зловещее шипение.

Нет, подумал он. Так не бывает.

Джонни вскочил с кресла. По всей кабине мигали бесчисленные красные огоньки. Он принялся наудачу лупить по кнопкам, но добился лишь того, что красных огоньков прибавилось.

Джонни мало знал о вождении звездолетов — только «быстро», «медленно», «вправо», «влево» и «огонь»; здесь же подмаргивали целые ряды сигнальных лампочек, из чего следовало, что многие неведомые ему приборы и системы вышли из строя. Джонни уставился на красную надпись «ОТКАЗ НАСОСОВ ВТОРОГО ПОРЯДКА». Что такое насосы второго порядка, Джонни тоже не знал, но очень — очень — жалел, что они отказали.

У него болела голова. Он потрогал лоб, и на пальцах осталась настоящая кровь. Он понял, что погибнет. Погибнет по-настоящему.

Нет, подумал он. Не надо! Я Джон Максвелл. Не надо! Мне двенадцать лет. Я не погибаю на борту звездоле…

Писк стал громче.

Он опять посмотрел на светящуюся надпись.

Там мигало 6 : 3є.

Скоро вставать, подумал он, теряя сознание…

Джонни очнулся.

Он опять сидел за компьютером. Компьютер был выключен, а сам Джонни жутко замерз.

Голова болела, но предчувствие подсказывало, что, пощупав лоб, крови он не обнаружит. Голова просто болела.

Он смотрел на пустой черный экран и думал, каково это — быть скрр-иии.

Каково? Он уже попробовал каково. Только скрр-иии не просыпаются. Всякий раз лишь утечка воздуха или короткие резкие сигналы: «Тревога! Тревога! Тревога!», а потом, вероятно, ледяной холод космоса, а потом — ничего.

Он позавтракал.

В каждый пакет сладких глазированных хлопьев «Хрустики» был вложен бесплатный пришелец. Новый рекламный трюк. Или старый, но задействованный заново.

Сегодня в тарелке Джонни очутился некто оранжевый, трехглазый и четырехлапый. В каждой лапе он держал по лучемету.

Отец еще не вставал. Мать смотрела маленький телевизор на кухне: здоровенный дядька во всем песочном, похожий на целую пустыню, показывал что-то по карте, исчерченной красными и синими стрелками.

Джонни отправился в Торговый Пассаж Нила Армстронга.

Пластмассового пришельца он взял с собой. Вот отличный способ захватить планету. По пришельцу в каждую коробку! Дождаться, чтобы они очутились в каждом буфете страны, послать сигнал и — тарарах!

Калорийные убийцы!

Может быть, где-нибудь на какой-нибудь другой планете в каждую упаковку хрустящих азотистых кристаллов кладут бесплатного землянина. Эй, крокозябры! Соберите полный комплект! И вот у них там выстраиваются шеренгами маленькие пластмассовые человечки. Разумеется, вооруженные. Чтобы понять это, достаточно просто пройтись по улице. Конечно, все как один вооруженные.

Джонни посмотрел в окно автобуса.

Нет, штука в другом. Никто не станет класть пластмассовых пришельцев в кукурузные хлопья, если они, то есть пришельцы — ну, сами понимаете, — способны только на обычные поступки. Покупайте садовые ножницы «Космическая молния»»! Ездите автобусами «Мегасмерть»»! Тусуйтесь в торговом центре Звездобоя»!

Опыт подсказывал Джонни: беда с пришельцами в том, что они либо норовят тебя съесть, либо крутят тебе музыку до тех пор, пока ты нравственно не усовершенствуешься. Ни разу не попадался чудак, которому взбрело бы в голову сделать что-нибудь обыкновенное, например одолжить газонокосилку.

Холодец, Ноу Йоу и Бигмак якобы тусовались (но на самом деле просто толклись) у декоративного фонтана. Ноу Йоу — в тех же серых брюках, в каких он ходил в школу. Кто же тусуется в серых брюках! А Холодец опять нацепил темные очки, только это были не настоящие темные очки, потому что очки он и так носил, — это были очки-прищепка для туристов. Вдобавок они не совпадали по размеру с нижней парой и натирали Холодцу нос. И еще Холодец вырядился в ветровку. Холодец, наверное, единственный во вселенной еще ходил в ветровке. А Бигмак к пятнистым штанам и футболке с Терминатором на груди и надписью «Сплинберийские скины» на спине добавил пояс, целиком набранный из стреляных гильз. И вид у него был дурацкий.

— Хаюшки, пацаны, — сказал Джонни.

— Тебя только за смертью посылать! — ответил Ноу Йоу.

— Проехал лишнюю остановку, пришлось возвращаться пешком, — объяснил Джонни. — Задумался. Ну, что?

— «Ну, что» в смысле «как жизнь?» или в смысле «что будем делать, мужики?», — осведомился Холодец.

— Что будем делать, — выбрал Джонни.

— Да вот хочу сходить в «Джей-и-Джей Софт», — ответил Холодец. — Они должны были получить «Летающие картонные подставки под кофе». В «Баззаммме!» писали, там непрошибаемая защита.

— А игра стоящая? — спросил Бигмак.

— А какая разница?

— Поймают тебя когда-нибудь, — предрек Ноу Йоу.

— И дадут работу в Силиконовой Долине, бросят на разработку антипиратских программ, — сказал Холодец.

Его глаза за двумя толстыми слоями стекла вспыхнули. Холодец считал, что Калифорния — это место, куда хорошие люди попадают после смерти.

— По шее тебе дадут, а не работу, — посулил Ноу Йоу. — И по судам затаскают. И отберут все твои компьютеры. В газете писали.

Они рассеянно брели в сторону магазина.

— Ага, а я один раз смотрел фильм про компьютерные игры, так там тех, у кого хорошо получалось, забирали пришельцы, и пришлось им захватить звездолет и сразиться с целым флотом злых инопланетян, — сказал Бигмак.

— И что, ты победил? В смысле, в фильме их победили?

Бигмак как-то странно покосился на Джонни.

— Ясное дело. А то чего было бы огород городить.

— Только ты можешь спасти человечество, — вырвалось у Джонни.

— А?

— Игра такая, — пояснил Холодец.

— На коробках, в которых продают игры, всегда написано что-нибудь этакое, — продолжал Джонни.

А про себя добавил: конечно, если покупать их в магазине, а не брать дискеты у Холодца.

— Ну да. Вроде того. А почему нет?

— Я хочу сказать, там никогда не пишут «Только Тебя Засунут В Машину Стоимостью Триллион Фунтов, Где До Черта Всяких Кнопок И Переключателей, И Тысяча Вражеских Пилотов-Асов Оставит От Тебя Мокрое Место, Потому Что Ты Голимо Сечешь, Как Летать На Этой Штуковине».

Они брели мимо «Эстраваганцы» — кафе-мороженого мистера Зиппи.

— Не цепляет, — хмыкнул Холодец. — Не могу себе представить, чтоб кому-нибудь удалось продать игру под названием «Разнеси себя в клочки».

— Дома по-прежнему паршиво? — спросил Ноу Йоу.

— Затишье, — ответил Джонни.

— Это иногда еще хуже, чем ор.

— Да.

— Когда мать с отцом расходятся, это не так уж плохо, — сказал Холодец. — Только по музеям приходится таскаться до одурения.

— Пришельцев так и не нашел? — спросил Ноу Йоу.

— Не-а. В игре — нет.

— Они тебе еще снятся? — поинтересовался Холодец.

— Типа того.

Девушка, раздающая бумажки «Двойное Остекление — Большая Экономия», с отчаяния сунула одну Ноу Йоу. Тот с серьезным видом взял листок, поблагодарил, сложил пополам и спрятал в карман. Как знать, вдруг пригодится, сказал он. Вдруг в один прекрасный день он решит сделать у себя в хирургии двойное остекление? Тогда у него появится прекрасная возможность сравнить предложения.

— Смотрели вчера войнушку по ящику? — спросил Бигмак. — Здорово!

— Но не здорово, — не заставил себя ждать Ноу Йоу.

— Кому-то придется несладко!

— Не сладко, а о-очень сладко, — немедленно отреагировал Холодец.

— Мало не покажется, верно, мужики? — Бигмак упорно пытался пробудить в товарищах патриотизм.

— Не-а. Это не настоящая война, — отрубил Холодец. — Это война по телику.

— Эх, в армию бы, — с тоской сказал Бигмак. — Пиу! — Он подстрелил девицу из «Двойного остекления». Та ничего не заметила. У Бигмака была манера палить из воображаемого оружия. Некоторые играют на воображаемой гитаре, он стрелял из воображаемых карабинов.

— Еще пару лет, — размечтался он. — И все.

— А ты напиши Норму-Шторму, — посоветовал Холодец. — Попроси затянуть войну на го док-другой.

— Для человека по имени Норман он здорово справляется, — заметил Ноу Йоу. — Ну, то есть… Норман… Какое-то девчачье имя. Не то что Брюс или там Родни.

— Он должен быть Норман, — возразил Холодец, — а то получится нескладно. Кому нужен Брюс-Шторм? Пошли.

Как всегда в субботу утром, в «Джей-и-Джей Софт» яблоку негде было упасть. Как всегда, работали два компьютера — на них были запущены игры, и у каждого толпились ребята. Кто такие «Джей и Джей», оставалось тайной, поскольку делами здесь заправлял мистер Пейтел, зоркий как ястреб. Он всегда с особым тщанием следил за Холодцом, совершенно справедливо полагая, что Холодец распространяет значительно больше игр, чем «Джей и Джей», и к тому же не берет за них ни гроша.

Четверка разделилась. Бигмака игры интересовали мало, а Ноу Йоу отправился смотреть видеокассеты. Холодец же встретил кого-то, кто знал о компьютерах нечто заковыристое и притом ему, Холодцу, неизвестное.

Джонни лениво двинулся вдоль стендов с играми.

«Интересно, у скрр-иии все то же самое? — думал он. — Или у каких-нибудь юпитериан. Они тоже приходят в магазин и покупают игры „Убей землянина“? И смотрят фильмы про людей, которые носятся по звездолету и нагоняют на всех страх?..»

Тут возле прилавка послышался звенящий от злости голос.

Девчонки в «Джей-и-Джей Софт» заглядывали редко. Однажды, довольно давно, мама Джонни в приступе родительского участия попробовала поиграть на компьютере. Игра была очень простая — расстреливать астероиды, летающие блюдца и прочее. Джонни весь извелся. Он сгорал со стыда. Диво, что летающие блюдца вели ответный огонь! Скорее уж им следовало встать на прикол, чтобы все инопланетяне могли высунуться в иллюминаторы и обидно фыркать и свистеть. Ибо ухватить суть женщинам не дано…

Девчонка предъявляла мистеру Пейтелу претензии по поводу ранее купленной игры. Все знали, что это дохлый номер, даже если, вскрыв коробку, не найдешь там ничего, кроме мышиного помета. Игру, с которой сняли прозрачную обертку, мистер Пейтел не принял бы обратно даже у Папы Римского. Да если на то пошло, так и у самого Господа Бога. Потому что уже имел счастье познакомиться с субъектами вроде Холодца.

Мальчишки благоговейно наблюдали. Девчонка оскорбленно ткнула пальцем в коробку.

— Кому нужны сплошные звезды? — спросила она. — Звезды я, между прочим, и раньше видела. На коробке написано, что придется сражаться с десятками чужих кораблей разных типов. А здесь нет ни одного.

Мистер Пейтел что-то буркнул. Что — Джонни не расслышал. Но голос девчонки буравил барабанные перепонки, как штопор. Когда она говорила курсивом, этот курсив был отчетливо слышен.

— Ну нет. Это вы бросьте. Как я определю, запускается ли она, не попробовав ее запустить? Смотри «Акт об отпуске товаров потребителю» (1983).

Трепещущая публика с изумлением заметила, как в глазах мистера Пейтела промелькнуло затравленное выражение. До сих пор он не встречал никого, кто умел бы произносить кавычки и скобки.

Он пробормотал еще что-то.

— Переписать? Зачем мне ее переписывать? Я ее купила. На коробке написано, что меня ждет встреча с потрясающими инопланетными расами. А увидела я какой-то жалкий корабль, который сразу удрал, и какое-то дурацкое сообщение на экране, которое потом исчезло.

Я бы не назвала это встречей с потрясающими инопланетными расами.

Сообщение…

Удрал…

Джонни бочком подобрался поближе.

Мистер Пейтел промямлил нечто невразумительное и повернулся к полкам. Весь магазин следил за ним, затаив дыхание. В руках у мистера Пейтела очутилась новая коробка с игрой. Он собирался произвести замену! Все равно как если бы Чингисхан решил отменить набег на город, чтобы посидеть дома и посмотреть футбол.

Потом мистер Пейтел жестом успокоил собравшихся, кивнул девчонке и прошествовал к одному из магазинных компьютеров (с такой залапанной клавиатурой, что буквы на ней стерлись).

Все молча смотрели, как он загружает игру с дискеты, которую вернула девчонка. Заиграла музыка. По экрану поползли титры — как в «Звездных войнах». Обычный текст: «Несокрушимый флот скрр-иии напал на Федерацию (знать бы, что это такое!), и только ты…»

Потом возник космос. Компьютерный космос — черный, с редкими, летящими навстречу звездами.

— В первой миссии должны быть корабли, — заметил кто-то за спиной у Джонни.

Мистер Пейтел сердито нахмурился и осторожно нажал клавишу на клавиатуре.

— Мистер Пейтел, вы только что бабахнули торпедой в пустоту, — сообщил Холодец.

Наконец мистер Пейтел сдался. Он взмахнул руками:

— Как отыскать то, во что стреляют?

— Они сами вас находят, —. пояснил кто-то. — Вы уже должны были погибнуть.

— Видите? — торжествовала девчонка. — Ничего, кроме космоса. Я несколько часов не выключала компьютер, но больше ничего не увидела.

— Возможно, тебе не хватило целеустремленности. Вам, дети, неведомо, что такое целеустремленность, — поджал губы мистер Пейтел.

Холодец через голову хозяина магазина переглянулся с Джонни и вопросительно поднял брови.

— Способность упорно идти к намеченной цели, — любезно подсказал Джонни.

— А? Ага. Ну так вот, вчера вечером я как раз проявил целеустремленность и тоже ничего не нашел, — сообщил Холодец.

Мистер Пейтел аккуратно распечатал новую копию игры и под взглядами собравшихся вставил дискету в дисковод:

— Теперь давайте посмотрим, как выглядит игра без штучек мистера Холодца.

На экране появились титры. Обычным порядком прошла легенда. Следом инструкция. Появился космос.

— Вот сейчас и увидим, — пообещал мистер Пейтел.

И опять космос.

— Эту привезли только вчера.

И снова космос, только космос и ничего, кроме космоса. Чего ж еще ждать от космоса?

Мистер Пейтел взял коробку и внимательно осмотрел ее. Но весь магазин видел, как он собственноручно снял с нее полиэтилен.

Улетели, подумал Джонни.

Даже из новых копий игры.

Все улетели.

По магазину гулял смех. Но Холодец и Ноу Йоу пристально смотрели на Джонни.

ГЛАВА 4

На деле никто не умирает

— По-моему, — начал Бигмак, — по-моему…

— Ну? — подбодрил Ноу Йоу.

— По-моему… Рональд Макдональд все равно что Иисус Христос.

С Бигмаком такое бывало. Время от времени он неторопливо изрекал нечто глубокомысленное, намекающее на длительную и серьезную работу ума. Эти Бигмаковы заявления были как горы. Джонни знал, что горы — результат столкновения материков, но никто никогда не видел, как именно они появляются.

— Ну? — терпеливо повторил Ноу Йоу. — С чего ты взял?

— А ты посмотри на ихнюю рекламу, — смазал Бигмак и обвел жареной картошиной зал закусочной. — Вот она, счастливая страна с озерами бананового молочного коктейля и… и жаренокартошечными деревьями. А еще… еще здесь живет Гамбррргер. Он Дьявол.

— Мистера Зиппи рекламирует огромное говорящее мороженое, — вспомнил Холодец.

— Мне его реклама не нравится, — поморщился Ноу Йоу. — Я не стал бы доверять мороженому, которое уговаривает тебя есть мороженое.

Когда им хотелось оттянуть какой-нибудь разговор, они обретали способность болтать так часами. Но сейчас темы для легкого трепа, похоже, иссякли.

Все молча посмотрели на Джонни, который едва надкусил свой бутерброд.

— Пацаны, я не понимаю, что происходит, — сознался он.

— То-то «Гоби Софт» развоняется, когда узнает, что ты натворил! — ухмыльнулся Холодец.

— Ничего я не творил! — огрызнулся Джонни. — Ни-че-го!

— Может, вирус? — предположил Ноу Йоу.

— Не-а, — мотнул головой Холодец. — У меня этих вирусов хоть лопатой греби. От них только у компьютера крыша едет. А у юзеров — нет.

— Как знать, — задумчиво протянул Ноу Йоу. — Огоньки в твоем компьютере мигают? Мигают. И все такое прочее. Получается вроде гипноза.

— А раньше ты говорил, я все выдумываю! Ты сказал, это проецированные фантазии!

— Это было до того, как дядя Пейтел перебрал с полдюжины коробок. Рад, что я это видел. Ты знаешь, что он не только обменял ей дискету, но и деньги вернул?

Джонни смущенно улыбнулся.

Холодец побарабанил пальцами по столу. Вернее, наполовину по столу, наполовину — по луже соуса барбекю.

— Нет, я все-таки думаю, что это сама «Гоби Софт» что-то нахимичила с игрой. Хотя идея вируса мне нравится. Люди, заражающиеся от компьютеров? Мило.

— Да нет же, — сказал Джонни.

— Так уже делали в кино: вставляли один лишний кадрик, с мороженым, что ли, и незаметненько капали зрителям на мозги; и всем, кто смотрел фильм, захотелось мороженого, — втолковывал Ноу Йоу. — Это называется «реклама на подсознательном уровне». Очень легко провернуть на компьютере.

Джонни вспомнил, как Капитан показывала ему фотографии скррииийских детей. Это не было похоже на гипноз. Он не знал, на что это было похоже, но не на гипноз точно.

— А вдруг это настоящие пришельцы и они контролируют твой компьютер? — сказал Ноу Йоу.

— УУУУ — ииии — УУУУ, — пропел Биг-мак, взмахнул руками и замогильным голосом проговорил: — Джонни Максвелл не знал, что нечаянно забрел… в Заморочную Зону… ди-да-а-тили-и… дида-а-тили-и… дида-а-тили-и…

— Ты ведь должен привести их к Земле, — продолжал Ноу Йоу.

— Они так называют свою родную планету, — возразил Джонни.

— Это они так говорят. К тому же они тритоны. Что, если ты приведешь их сюда?

И они дружно задрали головы — вдруг да удастся увидеть сквозь потолок, офисы страховой компании «Т-и-Ф» и крышу зависший в небе инопланетный флот.

— Ты просто увлекся, — решил Холодец. — Пришельцы из компьютерной игры не могут захватить планету. Они живые только на экране. Они не настоящие.

Кстати, что ты думаешь делать? — спросил Ноу Йоу.

— Наверное, придется согласиться, — пожал плечами Джонни. — Что за девчонка подняла бучу у Пейтела?

— Не знаю, — ответил Холодец. — Я видал ее там пару раз — играла в «Космический путь». Девчонки — голимые геймеры, у них недоразвито прос… про… в общем, крутое такое воображение, которое есть у нас, — небрежно продолжал он. — Ну, вы поняли. То ли у них котелок в трех измерениях не варит, то ли что. Чутья нету, вот.

— Капитан — самка, — заметил Джонни.

— У гигантских аллигаторов, наверное, все по-другому, — не смутился Холодец.

Бигмак шумно высосал из пакетика кетчуп и задумчиво спросил:

— Как вы думаете, когда у меня будет призывной возраст, ЭТО еще не кончится?

— Кончится, — злорадно сказал Ноу Йоу. — Грозный Брюс наведет порядок. Кому-то придется несладко.

— Не сладко, а о-очень сладко, — словно усталые монахи, хором пропели остальные.

После обеда они отправились в кино. В зале «5» шел «Алабама Смит и императорская корона». Холодец объявил фильм расистским, но Ноу Йоу сказал, что ему очень понравилось. Они обсудили, может ли фильм быть расистским, если он понравился Ноу Йоу. Джонни купил всем воздушную кукурузу (еще одна особенность Трудных Времен — карманные деньги поступали нерегулярно, но большими порциями).

Дома он сварил себе спагетти (колечки) и немножко посмотрел телевизор. В центре внимания был какой-то пирамидообразный мужчина, одетый в цвета пустыни. Иногда он шутил. Журналисты посмеивались. Норм-Шторм Джонни в общем понравился. Он показался ему человеком, который мог бы поговорить с Капитаном.

Потом началась передача о спасении китов. Авторам казалось, что это хорошая мысль.

Потом телевидение предоставило Джонни возможность сказочно разбогатеть. Требовался пустяк: перетерпеть ведущего, поборов соблазн заткнуть ему рот плюшевой игрушкой и сбежать.

Потом опять передавали новости. Опять экран заняли человек-пустыня и фотографии бомб, с идеальной точностью сбрасываемых во вражеские дымоходы.

И спорт.

А потом…

Ну ладно. Поглядим.

Джонни включил компьютер.

Да. Космос. И еще космос.

И нигде ни следа скрр-иии.

Стоп, подумал Джонни. Они собрались в большой рой — весь флот — и летят за мной. Летят следом за мной прочь из… из… из игрового пространства. Если лететь долго и в нужную сторону, можно выбраться отсюда туда.

А куда летел я?

Могу я себя догнать?

Кто-нибудь другой может меня догнать?

Некоторое время он смотрел на экран. Это было даже скучнее телевикторины.

Рано или поздно придется лечь спать. Эта мысль не давала ему покоя, пока плохие парни гоняли Алабаму Смита по туземному рынку.

(Насчет туземных рынков у Джонни была собственная теория. В любом фильме про шпионов, в любом приключенческом фильме есть погоня на туземном рынке, в ходе которой многочисленные веселые рикши врезаются в Прилавки, переворачиваются столы, кудахчут куры. Так вот, теория Джонни гласила: рынок всегда один и тот же. Выглядел он всегда одинаково. И где-то, вероятно, существовал хозяин лотка, сытый по горло этими погонями.)

И все же…

Джонни взял фотоаппарат.

И лег спать, обмотав ремешок фотоаппарата вокруг запястья. Фотоаппаратам не снятся сны.

На корабле пахло по-земному. Ни сирен, ни зловещего шипения не было слышно.

Я вернулся, подумал Джонни.

В небе перед ним растянулся флот скрр-иии.

А к запястью был крепко примотан ремешком фотоаппарат. Джонни поскорее отцепил его и сфотографировал флот. Через несколько мгновений из аппарата с жужжанием выполз снимок. Джонни на секунду зажал его под мышкой, и вскоре изображение проступило. Ага. Вот он флот. Если удастся забрать этот снимок с собой, появятся доказательства. ..

На консоли возле экрана мигала красная лампочка. Кто-то хотел говорить с Джонни.

Он щелкнул переключателем.

— Мы видели, как твой корабль взорвался, — послышался знакомый голос. Экран немножко потрещал и показал Капитана. Вид у нее был озабоченный. — А потом он… вернулся. Ты жив?

— Да, — сказал Джонни и добавил: — Вроде бы.

— Прошу прощения, но я должна спросить. Что с тобой происходит?

— Что?

— Когда ты… исчезаешь.

Джонни подумал: что ей сказать? Я просыпаюсь. Хожу в школу. Много времени провожу у себя в комнате. Тусуюсь с Холодцом и остальными. Мы ходим в торговый центр, в парк или сидим друг у друга дома, только не у меня, потому что у меня дома Трудные Времена, и выдаем фразочки типа «полная засада!», хотя не очень понимаем, что это значит. Иногда ходим в кино. А живем в Сплинбери, лучшем в мире городке, где все сплошь крутняк. Наверное, даже разумные пузыри под скалами Нептуна живут интереснее…

— Это очень трудно объяснить, — сказал он. — Я…

Радар пискнул.

— Мне пора, — с некоторым облегчением встрепенулся Джонни. Лучше сойтись с кем-нибудь в смертельной схватке, чем пытаться объяснить гигантскому тритону, что такое Трудные Времена.

К ним быстро приближался звездолет. Джонни он как будто бы не замечал. Наверное, его экран был забит скррииийскими кораблями.

Звездолет оказался под прицелом у Джонни, аккурат по центру. Тихонько гудело корабельное оборудование. Джонни вдруг осознал свое могущество: одно нажатие большого пальца — и раскаленный добела лазерный луч мощностью несколько миллионов вольт (или ампер, или еще чего-то) с треском прошьет пространство, и…

Палец Джонни дрогнул.

Пальцу, похоже, не хотелось ничего нажимать.

«Но ведь никто не погибнет! — убеждал себя Джонни. — Просто кто-то где-то сидит в своей комнате у компьютера! А я для них — изображение на экране! Никто не погибнет!»

Врезать ему прямо в дюзы!

На самом деле никто не погибнет!

Корабль с ревом пронесся мимо Джонни, к флоту.

Джонни увидел на экране радара две белые точки — значит, чужак выпустил две ракеты. Они мчались к одному из скррииийских кораблей поменьше, а нападающий несся следом и стрелял.

Скррииийский корабль окутало пламя. Джонни знал, что в космосе звук не распространяется, но все равно услышал гулкий гром, прокатившийся в звездной пустоте.

Истребитель развернулся, заложив длинный вираж, и зашел для повторной атаки.

На экране появилась Капитан.

— Это нужно прекратить! Мы капитулировали!

— Извините, я…

— Ты должен немедленно остановить его!

Пытаясь настроить микрофон, Джонни наддал ходу.

— Участник игры! Участник игры! Прекратите огонь! Немедленно прекратите огонь, или…

«Или что? — подумал он. — Или я опять крикну: „прекратите!“?»

Он занес палец над кнопкой «огонь», взял непрошеного гостя на прицел….

— Ну пожалуйста! Я серьезно!

Не обращая внимания на Джонни, игрок ринулся к другому кораблю.

— Ах так…

Перед глазами Джонни полыхнул ослепительный голубой свет. Джонни зажмурился, но свет не исчез. В темноте он казался лиловым. Когда Джонни снова открыл глаза, от звездолета на экране осталось только разрастающееся облако мерцающей пыли.

Он обернулся. Корабль Капитана виднелся сразу за его кораблем. Он видел блеск его орудий.

В игре ничего подобного не случалось. Вооруженный до зубов неприятель использовал свою огневую мощь чрезвычайно глупо. А как же иначе? Победить в одиночку сотни инопланетных кораблей можно только в том случае, если пришельцы разбираются в артиллерии не лучше, чем обыкновенный огурец.

На сей раз залп был дан из всех орудий.

На экране появилась Капитан.

— Прошу прощения.

— Что… что это было?

— Обещаю, что подобное не повторится.

— Но что это было?

Молчание. Капитан смотрела на что-то, чего не мог видеть объектив.

— Имело место нарушение приказа о невозобновлении огня, — сказала она наконец. — Виновные понесут наказание.

— Я летел за тем кораблем, — робко сознался Джонни.

— Да. Надеюсь, в следующий раз ты откроешь огонь, не дожидаясь, пока будет уничтожен один из наших кораблей.

— Извините. Я… я не хотел стрелять. Стрелять по другому кораблю не так-то легко.

— Странно слышать это от землянина. Вряд ли Космические Захватчики сами перестреляли друг друга, а?

— Как это?

— Они вас обижали? Нападали на вас?

— Послушайте, вы все неправильно поняли! — обиделся Джонни. — На самом деле мы не такие!

— Прошу прощения. Мне это видится иначе.

Лучше бы она кричала… но она не кричала.

Если бы она сердилась, Джонни с легкостью пережил бы это. Однако Капитан говорила устало и печально. Тем же тоном она рассказывала о разгроме Космических Захватчиков.

Джонни понял, что и сам зол не на шутку.

Она не смеет так говорить о нем.

Он выуживал из ванны пауков, хотя от мыла те делались скользкими и шансов выжить у них оставалось с гулькин нос. А Капитан видела в нем какого-то Чингисхана… а сама только-только вдребезги разнесла чужой корабль.

— Между прочим, я в провожатые не набивался! Я просто играл! У меня своих проблем до чертиков! Мне нужно нормально высыпаться! В моем возрасте это очень важно! Почему именно я?

— А почему нет?

— Не понимаю, почему тогда я должен выслушивать, какие мы плохие! Вы тоже в нас стреляете!

— В порядке самообороны.

— Нет! Вы часто стреляете первые!

— Опыт общения с землянами многократно приводил нас к заключению, что к самообороне следует приступать как можно скорее.

— Ну вот что: мне это не нравится! Найдите себе кого-нибудь другого!

Джонни отключил экран связи и повернул в сторону от флота. Он думал, Капитан вышлет за ним истребители, но она не сделала этого. Она вообще ничего не сделала.

Вскоре флот превратился в скопление желтых точек на экране радара.

Ха! Так-то!

Пускай сами ищут дорогу домой. Все равно он им больше не нужен. Игра загублена. Кто станет часами смотреть на звезды? Обойдутся без него.

И пусть. Он столько для них сделал, а кто они такие? Обыкновенные тритоны!

Время от времени мимо проносилась случайная звезда. В настоящем космосе звезды мимо не проносятся. Но разработчики вынуждены вставлять такие примочки в игры, чтобы потребитель не думал, будто ему всучили что-нибудь вроде Холодцова «Полета к Альфе Центавра».

А кстати! Куда, интересно, он летит?

Радар сказал «дзынъ!».

К Джонни приближались звездолеты. Точки были зеленые, то есть дружественные. Но ракеты, летевшие впереди звездолетов, вовсе не казались дружественными.

Погодите, погодите — а он на их экранах какого цвета?

Важный вопрос. Дружественные корабли обозначались зеленым, вражеские — желтым.

Джонни сидел в звездолете. В звездолете землян.

Но, с другой стороны, он перешел на сторону скрр-иии, поэтому его, возможно, обозначили…

Джонни схватил микрофон и успел сказать только «эй, я…». Конец фразы мельчайшей пылью рассеялся среди звезд.

Он проснулся.

Часы показывали 6:3є.

Шея мерзла.

Джонни задумался над тем, почему люди столь трепетно относятся к своим грезам, мечтам и снам. Корабль мечты. Река грез. Сон в летнюю ночь. Ведь на деле сны частенько оборачиваются жутью, причем кажется, что вся эта жуть происходит с тобой на самом деле. Сны всегда начинаются хорошо, а потом все идет наперекосяк, хоть тресни. Снам нельзя доверять.

Поэтому Джонни с вечера завел будильник, хотя был канун воскресенья, а в воскресенье в такую рань делать совершенно нечего. Все встанут еще о-очень нескоро. Даже Бигмаков братец отправится разносить газеты (честно говоря, не те и не туда) еще только через пару часов. Вдобавок Джонни весь одеревенел от долгого сидения перед компьютером. Выключенным.

Пожалуй, на ночь надо положить на пол что-нибудь такое, что мигом его разбудит.

Джонни залез в постель и укрылся одеялом.

Некоторое время он смотрел в потолок. Там по-прежнему висела модель шаттла. Но один из двух удерживающих ее кусочков лески порвался, и шаттл застыл в вечном пике.

В кровати лежало что-то твердое. Джонни пошарил под одеялом и нащупал фотоаппарат.

Значит…

Он пошарил еще и обнаружил глянцевый прямоугольник. Посмотрел.

Понятно. Ну да. А чего он ожидал? Он опять поднялся, включил компьютер, вернулся в постель и лег так, чтобы видеть экран. Поплыли нарисованные звезды.

Может, не он один так поступал. Может быть, так делал народ по всей стране. Даже по всему миру. Может, не все компьютеры показывали один и тот же сектор игрового космоса и кто-то летал ближе к флоту, чем другие. Или, может, кое-кто вроде Холодца, настырней других, не желал сдаваться.

Иногда такие субъекты попадались в «Джей-и-Джей». Они хватались играть в любую игру, какую Пейтел ставил на свои компьютеры. По первому разу их, как всякого нормального человека, разносили вдребезги, съедали и т. д., после чего их невозможно было отогнать от компа даже ломом. Игры работали по принципу «чуть-чуть подучился — погиб». Чтобы человек завелся. Так вот, этим непременно нужно было пройти хоть какую-нибудь игру. Холодец, например, мог неделями взламывать одну программу. Очень уж некоторые обижались, когда их разносили в куски.

Те корабли, что видел Джонни, наверняка принадлежали таким вот упрямцам.

Но Капитан вовсе не испытывала благодарности! Нечестно заставлять человека чувствовать себя чудовищем. Будто ему нравится хладнокровно расстреливать людей! А сами только что уничтожили звездолет противника… Ну ладно, ладно, звездолет действительно напал на них уже после того, как они сдались, но, в конце-то концов, это всего лишь игра…

Но не для скрр-иии.

Которые сдались.

И что, теперь он должен за них отвечать? До скончания века? Какое-то время с этим можно мириться, но Джонни уже притомился.

Он прошлепал вниз по темной лестнице и взял с полки под видеомагнитофоном энциклопедию. Ее в прошлом году купили у коммивояжера, который убедил отца Джонни, что это хорошая энциклопедия, поскольку в ней много цветных картинок. В ней действительно была уйма цветных картинок. Тому, кто не особенно рвался точно знать, что есть что, предоставлялась дивная возможность расти над собой, узнавая, как все это выглядит.

Провозившись с алфавитным указателем минут десять, Джонни добрался до военнопленных, а потом и до Женевской конвенции. Ни то ни другое невозможно проиллюстрировать большими красочными рисунками, поэтому статьи были маленькие, но Джонни прочел их с большим интересом.

И поразился.

Он всегда считал, что пленные — это… ну… пленные: пусть радуются, что их не убили. Но оказалось, что пленных нужно кормить не хуже, чем своих солдат, опекать и заботиться об их безопасности. Даже тому, кто только что разбомбил целый город, следовало помочь выбраться из разбитого самолета, оказать медицинскую помощь и обеспечить достойное обращение.

Джонни долго разглядывал страницу. Странно. Создатели энциклопедии (если верить первой странице, «Издательская корпорация „Все обо всем: удивительные цифры и факты“, Кабель-Сити, Небраска») напичкали ее картинками с изображениями попугаев и тому подобного. Дескать, это Чудеса Матушки-Природы. Но ведь Женевская конвенция — куда более впечатляющее чудо. Как люди могли додуматься до такого? Осколок средневековья в эпоху ядерных ракет!

Джонни знал насчет средних веков, потому что однажды писал сочинение на тему «Жизнь и быт средневекового крестьянина». Если рыцарь в битве падал с коня, запрещалось вскрывать его консервным ножом, бить и пытать. Его полагалось обихаживать, кормить и по прошествии некоторого времени отсылать домой. Впрочем, разрешалось взимать плату за оказанные услуги.

Он понял, что, в общем, легко отделался. Согласно Женевской конвенции, ему полагалось еще и кормить скрр-иии.

Он вернул книгу на место и включил телевизор.

Занятно! Кто-то жаловался, что враг загоняет военнопленных в здания, которые должны подвергнуться бомбардировке: пусть-де их угробят свои. Это варварство, сказал мужчина на экране, и все в студии с ним согласились.

Согласился и Джонни — отчасти. Но он задумался о том, как объяснить нечто подобное Капитану. Если брать каждое звенышко в отдельности, все казалось разумным и правильным. А вот если обдумывать всю цепочку, что-то не увязывалось.

По телевизору в последнее время показывали чересчур много войны. Джонни подумал, что пора бы телевизионщикам внести некоторое разнообразие.

Он спустился в кухню, поджарил себе тосты и постарался отскрести их обуглившиеся края — тихонько, чтобы не разбудить предков. Тосты и энциклопедию он отнес наверх и забрался в постель.

Чтобы скоротать время, он почитал о Швейцарии (где Женева). Каждый швейцарец, оказывается, обязан был пройти военную подготовку и держать дома оружие. Но Швейцария никогда ни с кем не воевала. Может быть, в чем-то они были правы. Славилась же страна затейливыми и хитроумными шедеврами механики, которые заставляли маленькую деревянную птичку каждый час выскакивать к вам и говорить: «Ку-ку!»

В конце концов он задремал — без снов.

По экрану плыли нарисованные звезды. Примерно через час в самом его центре появилась желтая точка. За следующий час она чуть подросла, и стало заметно, что это скопление маленьких желтых точек.

Потом в комнату Джонни наведалась мама, подоткнула сыну одеяло и выключила компьютер.

ГЛАВА 5

Если не ты, то кто?

Капитан отметила, что с некоторых пор в звездолете держится стойкий запах дыма и горелого пластика. Кондиционеры с ним не справлялись. Отчасти запах дыма и горелого пластика испускали сами кондиционеры.

Она чувствовала на себе взгляды подчиненных. На скольких из них можно Положиться? Капитан полагала, что ее недолюбливают.

Она посмотрела в глаза Канониру и повторила:

— Вы нарушили приказ.

Канонир с видом оскорбленной невинности оглядел рубку.

— Но на нас напали. Они первыми открыли огонь.

— Я сказала, что мы не будем стрелять. — Капитан старалась не замечать одобрительного шушуканья. — Я дала слово Избранному. Он намеревался принять меры.

— Но не принял, — сказал Канонир. — Просто смотрел.

— Он собирался открыть огонь.

— И прособирался. Уничтожен грузовой корабль «Оух-иии». А с ним, смею добавить, и весь наш запас продовольствия… Капитан.

— Тем не менее имело место прямое неподчинение приказу.

— Да почему нам нельзя сражаться?!

Капитан показала на иллюминатор. Флот пролетал мимо мертвых кораблей древней расы Космических Захватчиков.

— Они сражались. До бесконечности. И посмотрите на них теперь. А они ведь первые из многих. Вспомните вортироидов. И мегазоидов. И глаксотиконов. Вы хотите того же?

— Ха! Это были примитивные расы. С очень низким разрешением.

— Но многочисленные. И все равно они погибли.

— Если нам суждено погибнуть, лично я предпочитаю смерть в бою, — заявил Канонир.

На этот раз ропот одобрения был гораздо громче.

— Но смерть — это всегда смерть.

Капитан подумала: «Если пристрелить или арестовать его, вспыхнет бунт. Оштрафовать? Нельзя — нам не платят. Под домашний арест тоже не посадишь, потому что — эта мысль была ей отвратительна — в конце концов он может нам понадобиться».

— Объявляю вам строгий выговор, — сказала она.

Канонир хихикнул.

— С занесением в личное дело, — добавила Капитан.

— Поскольку живыми нам не уйти… — начал Канонир.

— Это вас не касается, — перебила Капитан. — Вы отстранены.

Канонир сердито сверкнул на нее глазами.

— Когда мы вернемся…

— О, — изумилась Капитан, — так вы все-таки полагаете, что мы вернемся?

К вечеру у Джонни поднялась температура и началось то, что его мама называла «воскресной вечерней лихорадкой». Только одна отрадная мысль согревала его, когда он лежал в постели: что бы ни случилось, в школу он завтра не пойдет.

Где-то за глазами чесалось и саднило. Сгибы рук потели.

Вот что бывает, если постоянно сидеть у компьютера, вместо того чтобы гулять на свежем воздухе, сказали ему. Смысл этого утверждения он не очень понял — ведь на свежем воздухе он наверняка простудился бы еще сильнее. Однако по опыту Джонни знал: болезнь всегда есть следствие твоих поступков, что бы ты ни делал. С предков станется заявить, что не следовало пить витамины и тепло одеваться. К врачу его поведут, наверное, в пятницу — родители любят, чтобы к моменту посещения поликлиники ты разболелся как следует. Тогда доктора точно определят, что с тобой.

Внизу работал телевизор. Джонни добрых двадцать минут соображал, не вылезти ли из кровати и не включить ли свой старенький телик, но стоило ему пошевелиться, как перед глазами начинали плыть лиловые пятна, а в ушах поднимался звон.

Однако ему, похоже, удалось осуществить задуманное: когда он снова посмотрел в сторону телевизора, тот работал и давал цвет куда лучше обычного. На экране были комментаторы — один темнокожий, другой в очках, причем казалось, будто стекла вросли ему под кожу, — и студия. Все как всегда.

Только в уголке, там, где обычно писали «Финансовый кризис» или «Евросаммит», стояло «Война со скрр-иии». Джонни не слышал, что говорили в студии, но на экране появилась карта космоса. Черная. В этом суть космоса — он бесконечный, черный, с единственной точкой внутри, и эта точка — все остальное.

В черноте посередке висела кургузая красная стрелка. От края карты на нее нацеливалось несколько десятков синих стрелок. В углу примостилось изображение человека с микрофоном.

Стоп, подумал Джонни. На борту у скрр-иии нет никаких репортеров Би-би-си. Точно! Они бы сказали. Из Си-эн-эн там вроде тоже никого не было…

Картина изменилась. На экране появилась палатка. Перед большущей копией предыдущей карты стоял здоровенный дядька.

Появился звук. Дядька говорил:

— …этот Джонни? Он не боец. Не политик. Стоит делу принять крутой оборот — он в кусты. Он не держит слово. А в общем, что ж, он славный малый…

— Неправда! — крикнул Джонни.

— Да? — сказал голос у него за спиной.

Он оглянулся не сразу. Судя по всему, голос шел из его кресла. А это было еще невозможнее, чем скрр-иии по телевизору. В это кресло никому не удалось бы сесть: там громоздились книги, грязные футболки, картонные тарелки, оставшиеся от ужинов, и прочий хлам. Там залегал глубинный пласт носков и, наверное, ждал своего часа Затерянный Клубничный Йогурт. Никому не удалось бы устроиться в этом кресле без специального оборудования.

Однако Капитан сидела в нем. И чувствовала себя вполне уютно.

До сих пор Джонни видел только ее голову и только на экране. Сейчас он увидел, что в длину Капитан достигает двух метров, но очень тонка и больше походит на змею с лапами, чем на аллигатора или тритона. Примерно на середине туловища помещались две пары толстых тяжелых лап, а в верхней его части — две пары лап потоньше и очень сложные плечи. Капитан была в коричневом комбинезоне, а то, что не скрывала материя, — голова, все восемь лап и большая часть хвоста — отливало золотистой бронзой и было покрыто очень мелкой чешуей.

— Если вы припарковались на улице, то миссис Кэннок из дома напротив устроит жуткий скандал, — сказал Джонни. — Она заводится, даже когда папа ставит там машину, а ведь в машине и тысячи метров не будет. Это, наверное, галлюцинация, да?

— Разумеется, — ответила Капитан. — Вряд ли игровое и реальное пространство сообщаются где-нибудь вне твоего сознания.

— Однажды я смотрел фильм про звездолет, который мог попадать в любую точку Вселенной через лазейки в пространстве, — вспомнил Джонни. — Выходит, у меня в голове лазейка?

Капитан пожала плечами. При четырех верхних конечностях это выглядело чрезвычайно незаурядно.

— Погляди-ка сюда, — сказала она. — Смотри.

Она показала на экран. Там виднелись звезды и вдалеке — точка. Точка очень быстро росла.

— По-моему, я ее узнаю, — сказал Джонни. — Это один из ваших кораблей. Такие бывают на седьмом уровне, да?

— Я думаю, это скоро станет не важно, — спокойно ответила Капитан.

Корабль улетал от камеры. Но его дюзы все увеличивались. По-видимому, камера была установлена на…

— …ракете? — слабым голосом предположил Джонни.

Он вспомнил мертвую армаду Космических Захватчиков, безостановочно вращающуюся в ледяной пустоте среди виртуальных звезд.

— Ничего не хочу знать, — решительно объявил он. — Не хочу слышать, сколько скрр-иии там было на борту. Не хочу знать, что там произо…

— Еще бы, — кивнула Капитан.

— Я не виноват! Я не виноват, что люди так устроены!

— Конечно нет.

У Капитана была отвратительная манера говорить рассудительно.

— Нас атакуют, — пояснила она. — Земляне атакуют нас. Несмотря на то что мы сдались.

— Да, но вы сдались только мне, — возразил Джонни. — А я — это всего лишь я. Это совсем не то же самое, что сдаться, к примеру, правительству. Я никто.

— Напротив, — не согласилась Капитан. — Ты — спаситель цивилизации. Ты — единственное, что стоит между твоей родной планетой и забвением. Ты — последняя надежда.

— Но это… чушь. Такую ерунду пишут перед началом игры.

— И ты ей не веришь.

— Послушайте, в игры всегда вставляют что-нибудь этакое!

— Только ты можешь спасти человечество? — спросила Капитан.

— Да, но это же понарошку!

Если не ты, то кто?

— Послушайте, — сказал Джонни, — я уже спас человечество. В игре. Никакой скррииийской угрозы больше нет. Народу приходится часами просиживать у компьютера, чтобы вас найти.

Капитан улыбнулась. Даже ее пожатие плечами производило сильное впечатление. А уж метровая капитанская пасть…

— Вы, люди, странные создания. Любите воевать — и устанавливаете правила! Правила войны!

— Э-э… мне кажется, сами мы соблюдаем не все эти правила, — признался Джонни.

Еще одно четырехплечее пожатие.

— А важно ли это? Само создание таких правил… По-вашему, вся жизнь — игра.

Капитан достала из кармана комбинезона маленький листок серебристой бумаги.

— Ваше нападение лишило нас провианта. Ввиду чего, согласно вашим правилам, я должна затребовать следующее: пятнадцать тонн прессованного злакового жмыха, обработанного сахарозой; десять тысяч литров охлажденного продукта лактации крупного рогатого скота; двадцать пять тонн запеченных зерновых тонкого помола, с вложением термически обработанных мышечных тканей крупного рогатого скота и микроингредиентов плюс мелконарубленные и обжаренные в растительном масле клубни растения семейства пасленовых наряду с кольцевыми срезами стеблей растений семейства луковых с покрытием из кукурузной муки; одну тонну толченых семян горчицы в смеси с водой и разрешенными добавками; три тонны взорванных зерен кукурузы, обработанных производными молочной кислоты; десять тысяч литров подкрашенной воды, содержащей сахара и микроэлементы; пятнадцать тонн обработанного и ферментированного пшеничного экстракта в овощном соке; тысячу тонн продуктов молочнокислого брожения с добавлением вытяжек из плодов фруктовых деревьев. Ежедневно. Спасибо.

— Что это?

—. Рацион ваших бойцов, — пояснила Капитан.

— Что-то не похоже на еду.

— Это верно, — согласилась Капитан, — тут определенно не хватает свежих овощей, а содержание углеводов и насыщенных жирных кислот угрожающе завышено. Однако именно это вы, по-видимому, и едите.

— Я? Да я даже не знаю, что это! Вот что такое, например, злаковый жмых, обработанный сахарозой?

— На упаковке было написано «Хрустики», — ответила Капитан.

— А продукты молочнокислого брожения?

— Ты ел банановый йогурт.

Джонни зашевелил губами, пытаясь разобраться.

— А термически обработанные мышечные ткани крупного рогатого скота и прочее?

— Гамбургер с картошкой-фри и колечками жареного лука.

Джонни попытался сесть.

— Вы хотите сказать, что я должен пойти в магазин и купить на вьшос «Джамбобургеры» для всего флота пришельцев?

— Не совсем так.

— Я бы не стал…

— Мой главный механик просит Ведро Куриных Фруктов.

— А что обычно едят скрр-иии?

— Наша обычная пища напоминает водоросли. Идеально сбалансированное содержание витаминов, минеральных солей и микроэлементов, что обеспечивает нормальный рост здоровой чешуи и гребня.

— Тогда почему же…

— Но, выражаясь твоими словами, вкус у нее отвратный.

— А-а.

Капитан встала. Это было красивое движение. В теле скрр-иии совсем нет углов, если не считать локтей и колен; казалось, Капитану не составит труда изогнуться как угодно.

— Мне пора, — сказала она. — Надеюсь, ты вскоре отобьешь эту незначительную атаку микроорганизмов. Жаль, агрессию землян нельзя подавить так же легко.

— Почему вы не дадите нашим сдачи? — спросил Джонни. — Я знаю, вы можете.

— Нет. Ты ошибаешься. Мы капитулировали.

— Да, но…

— Мы не будем стрелять по кораблям землян. Рано или поздно это нужно прекратить. Мы предпочитаем улететь. Кто-нибудь обеспечит нам конвой.

Хуже всего было то, что она ни в чем его не упрекала и даже не повышала голоса. Она просто констатировала факты.

— Ладно, — произнес Джонни без выражения, — только я знаю, что все это понарошку. У меня грипп. При гриппе иногда бывают галлюцинации. Один раз я заболел, и кролики на обоях пустились в пляс. И сейчас то же самое. На самом деле вы ничего этого знать не можете. Вы у меня в голове.

— Ну и что? — спросила Капитан и вышла сквозь стену, но тут же вновь просунула голову в комнату.

— Помни, — сказала она, — только ты можешь спасти человечество.

— Но я же сказал, что уже…

— «Скрр-иии» нас называют земляне, — сказала Капитан. — Ты никогда не задумывался, как называют себя сами скрр-иии?

Наверное, Джонни заснул, но ему ничего не снилось. Проснулся он ближе к вечеру.

В небе ярко горел огромный раскаленный шар ядерного пламени, разогретого до миллионов градусов.

В доме было пусто. Мама оставила Джонни поднос с завтраком, то есть новый пакет «Хрустиков», ложку, миску и записку: «Молоко в холодильнике». Внизу она приписала свой рабочий телефон. Джонни и так его знал, но мама иногда использовала служебный номер, как другие используют лейкопластырь.

Джонни вскрыл пакет и пошарил внутри. Пришелец был по всем правилам гигиены упакован в бумажный конвертик. Инопланетянин оказался желтым и, если как следует прищуриться, немножко смахивал на Капитана.

Джонни бесцельно побродил по комнатам. Днем по телевизору, как правило, смотреть было нечего — по всем каналам беседовали на диванчиках какие-то тетки. Он выглянул в окно — так, на всякий случай, вдруг на дороге видны полумильные ожоги от дюз звездолета? — вернулся наверх, сел и уставился на молчащий компьютер.

Ладно.

Включи компьютер — и пойдет игра… Почему-то думать об этом было неприятнее, чем играть.

С другой стороны, днем почти все в школе — ну, или тихо прогуливают. Джонни плохо разбирался в игровом и реальном временах, но, может, когда народ сваливает в школу, атаки прекращаются? Нет, ведь в Америке, или в Австралии, или еще где-нибудь кто-то наверняка играет…

Кроме того, одно дело погибнуть во сне и проснуться. А что будет, если погибнуть, когда не спишь?

Но там — или здесь — люди убивают скрр-иии.

Дубина хвостатая. На огонь надо отвечать огнем.

Джонни машинально включил компьютер.

Появилось название игры. Зазвучала музыка. По экрану поплыли знакомые строчки. Он знал их наизусть. Спаситель Цивилизации. Забвение.

Только Ты Можешь Спасти Человечество.

Если Не Ты, То Кто?

Джонни моргнул. Строка втянулась под верхний край экрана. Раньше ее не было… но не почудилось же ему?

Потом, в который раз, появились звезды.

Он не притрагивался ни к клавиатуре, ни к джойстику. Он не знал, в какую сторону лететь. Пожалуй, лучше всего вперед. И несколько часов не останавливаться.

Он покосился на часы. Ровно четыре. Скоро народ вернется из школы. Они сядут смотреть «Закадычных друзей» и «О, счастливчик!». Бигмак, разинув рот, — у своего братца. Холодец — пытаясь лишить очередного беднягу-программиста заслуженной награды. Ноу Йоу, наверное, будет смотреть вполглаза и только пока делает уроки. Ноу Йоу всегда делал уроки сразу, как приходил из школы, и лишь покончив с заданиями, довольный собой, возрождался к жизни. Но «Закадычных друзей» смотрели все.

Кроме Джонни. Сегодня.

Он почувствовал смутную гордость. Телевизор побоку. Есть дела поважнее.

В последние десять минут он принял решение. Какое — он точно не знал, но принял. А взялся за гуж…

Он отправился в ванную и смерил температуру. Градусник был электронный, купленный мамой по каталогу, поэтому заодно показывал время. В том каталоге все было со встроенными электронными часами. Даже зонтик, раскладывающийся в Удобный Столик Для Пикников. Даже какая-то штукенция для удаления катышков на носках.

— Прочь Печали: Отныне Мы Постоянно Будем Знать, Который Час, — рассеянно пробормотал Джонни и сунул градусник в рот на необходимые двадцать секунд.

У него оказалось 16:04°.

Ничего удивительного, что его знобило.

С термометром во рту Джонни вернулся в постель и опять взглянул на экран.

По-прежнему только звезды.

Народ сейчас, наверное, уже в Пассаже, разве что Ноу Йоу выжимает из домашней работы пять с плюсом. Тусуются. Коротают остаток очередного дня.

Он прищурился и посмотрел на термометр. 16:07°.

И на экране по-прежнему ничего, кроме звезд…

ГЛАВА 6

Куриные Фрукты в космосе

Джонни открыл глаза. Ноздри щекотал знакомый запах звездолета. Взгляд Джонни упал на панель управления. Он уже немного освоился с ней.

Так. Стало быть, он вернулся в реальный мир. Когда он… когда он возвратится на базу… надо будет поговорить с врачами насчет странного повторяющегося сна про то, что он маленький мальчик, кото…

«Нет! — спохватился Джонни. — Я — это я! А не пилот в компьютерной игре! Если я начну воображать себя пилотом, я в самом деле погибну! Нужно взять себя в руки!»

Потом он заметил на экране другие корабли. Конечно, флот был еще далеко. Но за его звездолетом аккуратно выстроились в ряд еще три. Они были больше и грузнее его истребителя и летели словно бы вперевалку, насколько это возможно в космическом пространстве. Джонни ткнул в кнопку связи. На экране появилась пухлая физиономия.

— Холодец?!

— Джонни?!

— Что ты делаешь у меня в голове? Экранный Холодец огляделся.

— Ну, если верить маленькой табличке, приклепанной к этой… как ее… откуда рулят, пилотирую Легкий Танкер Третьего Класса. Сила! У тебя в голове всегда так?

— Н-не знаю, — сказал Джонни. Возле главного коммуникационного экрана была кнопка с надписью «Конференция». У него возникло ощущение, что он знает, для чего она предназначена.

И верно — стоило вдавить ее, как физиономия Холодца уплыла в верхний левый угол экрана. В противоположном углу появился Ноу Йоу, над ним — сам Джонни. Последний угол оставался пустым.

Джонни потыкал в кнопку.

— Бигмак! Ноу Йоу!

В пустом углу появилось лицо Бигмака. Он вытирал губы.

— Проверка груза? — ехидно поинтересовался Джонни.

— Там гамбургеро-ов! — выпалил Бигмак тоном благочестивого монаха, который прибыл на небеса и обнаружил, что все плотские грехи там дозволены. — Ящики! Миллионы ящиков! С жареной картошкой. И одно… это… Ведро Куриных Фруктов, так тут сказано.

— А у меня на табличке написано, — вступил в разговор Ноу Йоу, — что я везу целую кучу Продуктов Переработки Зерновых. Сходить посмотреть, что это?

— Ага, — сказал Джонни. — А ты, Холодец, стало быть, молоковоз.

— Ну да. Ясное дело. Бигмаку гамбургеры, а Холодцу какое-то паршивое молоко, — скуксился Холодец.

Снова появился Ноу Йоу.

— У меня в основном сладкие хлопья, — доложил он. — В упаковках типа «Гига-Джамбо-Мега-Цивилизация».

— Тогда пусть Бигмак займет место между тобой и Холодцом, — быстро сказал Джонни. — Нельзя рисковать столкновением!

— Хрясь, трресь, фабабабаБУМММ! — выпалил Бигмак.

— А мы будем это помнить, когда проснемся? — спросил Холодец.

— С чего бы? — фыркнул Ноу Йоу. — Это же не нам снится.

— Ладно, ладно. Гм. Итак: мы будем это помнить, когда он проснется?

— Вряд ли. Я думаю, мы сейчас только проекции его подсознания, — сказал Ноу Йоу. — Он нас видит во сне.

— Ты хочешь сказать, мы не настоящие? — спросил Бигмак.

— Мне кажется, я и сам ненастоящий, — вздохнул Джонни.

— А так вроде все нормальное, — заметил Холодец. — На ощупь. И на запах тоже.

— И на вкус, — добавил Бигмак.

— Это только кажется, — сказал Ноу Йоу. — А на самом деле он просто воображает, будто мы здесь. На самом деле это не мы. Это те мы, которые у него в голове.

Чего тогда было меня спрашивать, раздраженно подумал Джонни. Ты же у нас специалист по этой части.

— И я только что сообразил, — продолжал Ноу Йоу, — что если мы отошлем на фирму купоны от всех пакетиков, то получим шесть тысяч наборов кастрюль. И двадцать тысяч альбомов для футбольных карточек, и пятьдесят семь тысяч шансов выиграть Элегантный Пятидверный «Форд-Сьерра».

Три корабля грузно летели к далекому флоту. Истребителю ничего не стоило обогнать танкеры, и Джонни выписывал вокруг них широкие круги, следя за экраном радара.

Со стороны танкера Холодца время от времени доносились какие-то трески и шипение — Холодец пытался разобрать бортовой компьютер: вдруг там есть какие-нибудь дизайнерские новшества, которые Джонни вспомнит после пробуждения.

На экране появились корабли: крупная точка (флот) и по краям экрана — зеленые крапинки (игроки).

Джонни поразила страшная мысль.

— Ноу Йоу!

— Что?

— На ваших драндулетах есть хоть какое-нибудь оружие?

— Хм… а как оно должно выглядеть?

— Наверное, красная кнопка на джойстике.

— На моем такой нет.

— Холодец, а у тебя? Бигмак?

— Не-а.

— Которая хреновина тут джойстик? — спросил Бигмак.

— Которой рулишь.

— Ясно? Сотри горчицу и глянь, — велел Ноу Йоу.

— Ничё тут нету.

Безоружны, подумал Джонни. И еле плетутся. Одно попадание ракеты, и Холодец окажется внутри самой большой во вселенной головки сыра. Интересно, что происходит в моих снах с людьми?

Почему все всегда выходит наперекосяк?

— Я сейчас, — предупредил он друзей и дал «полный вперед».

Скррииийский флот атаковали три игрока. Вскоре их осталось двое; держа одного в поле зрения, Джонни по широкой дуге ушел от места взрыва, где расплывалось дымовое кольцо, и наперегонки с собственными ракетами устремился к следующему агрессору.

Игрок нацелился на флагман и в пылу погони не смотрел на радар. Когда полыхнул новый взрыв, Джонни уже летел к третьему врагу.

И вдруг понял, что проделывает все это совершенно бездумно. Работали исключительно его глаза и руки. Он лишь наблюдал изнутри.

Третий игрок засек танкеры, потом увидел Джонни и сумел уйти от выстрелов.

Ну нет. В голове у Джонни зажужжало и защелкало — невидимый арифмометр подсчитывал скорости и расстояния…

Истребитель артачился и вставал на дыбы, но Джонни твердой рукой не давал ему сбиться с курса до тех пор, пока перекрестья прицелов не совместились.

Тогда он вдавил кнопку гашетки и опомнился, лишь когда отрывистый писк сигнала оповестил его, что стрелять нечем.

Через некоторое время красный туман рассеялся. Джонни вновь обрел способность думать. Мысли возвращались медленно, робко, ворочались неуклюже, словно сомневаясь, туда ли попали, — так беженцы, возвращаясь в разбомбленный город, пытаются увидеть в развалинах прежние знакомые очертания.

Во рту держался металлический привкус. Локоть болел — наверное, при развороте Джонни обо что-то ударился.

Он подумал: ничего удивительного, что мы устанавливаем правила. Капитану это кажется странным, а нам нет. Мы знаем, что с нами стало бы без этих правил.

Возле экрана связи замигала красная лампочка. Кто-то хотел пообщаться. Джонни нажал кнопку.

Появилась Капитан.

— А, Джонни. Изумительно!

— Да. Но мне пришлось…

— Разумеется. И, я вижу, ты привел друзей.

— Вы сказали, вам нужна еда.

— Теперь больше прежнего. Последняя атака была очень жестокой.

— Вы вообще не отстреливаетесь?

— Нет. Напоминаю: мы сдались. Кроме того, нам нельзя останавливаться. Кто-нибудь из нас обязательно должен пересечь Границу.

— Границу? — переспросил Джонни. — Я думал, вы летите на какую-то планету…

— Сперва нужно пересечь Границу. За ней мы будем в безопасности. Даже ты не сможешь последовать за нами. Если мы ввяжемся в бой, то все погибнем. Если продолжим бегство — кто-нибудь да уцелеет.

— Это как-то не по-человечески, — протянул Джонни. Он на миг оторвал взгляд от экрана и огляделся. Танкеры были на подлете.

— Вы — млекопитающие. Быстрые. С горячей кровью. А мы амфибии. Холоднокровные. Неторопливые. Рассудительные. Кто-нибудь из нас все-таки попадет на ту сторону. Мы размножаемся быстро. С нашей точки зрения, это разумно. С моей точки зрения, это разумно.

Изображение Капитана переместилось в угол экрана. В трех остальных углах появились Холодец, Бигмак и Ноу Йоу.

— Классно ты их уделал! — выдохнул Бигмак. — Вот пойду в армию…

— У меня на экране лягушка, — перебил Холодец.

— Она Капитан, — с запинкой сказал Джонни.

— У них командует женщина? — изумился Ноу Йоу.

— Теперь понятно, почему пришельцы всегда проигрывают, — хмыкнул Холодец. — Видели бы вы, во что превратилась тачка моей мамули…

— Э… вообще-то она тебя слышит. Кончай сексистские разговорчики, — оборвал его Джонни.

Капитан улыбнулась.

— Может быть, твои друзья начнут разгрузку? Мы их очень ждали, — сказала она.

Они быстро разобрались, что к чему. Середина танкера отделялась как единый модуль. Крошечные скррииийские челноки — пузырьки пилотских кабин с мотором — затаскивали ее в чрево больших кораблей, и от танкера оставались только рубка, машинное отделение и большущая пустая клетка арматуры.

Джонни следил, как грузовой отсек корабля Ноу Йоу медленно вплывает в люк флагмана.

— Э… вот что… если вдруг вы станете высыпать хлопья, и… э… вам в миску упадет такая пластмассовая штучка, — сказал он, — вы… в общем, это просто шутка. Не обижайтесь.

— Спасибо.

— А если вы сохраните все крышечки от упаковок, то можете выиграть «форд-сьерру», — добавил Ноу Йоу. В его голосе слышалась дрожь, но он старался говорить как человек, который каждый день с утра до вечера общается с инопланетянами. — И вашу фотографию напечатают в журнале!

— Это было бы весьма кстати. На этом корабле очень длинные коридоры.

— Балда, — фыркнул Холодец. — Куда ему… ей!

— Вы полагаете? Тогда, пожалуй, стоит попробовать выиграть шесть тысяч наборов кастрюль, — усмехнулась Капитан.

— А как мы вернемся обратно? — спросил Холодец.

— А как вы попали сюда? Холодец нахмурился.

— Правда, как? Сначала я был в… в… а потом оказался тут. Мы оказались тут.

— И откуда взялись молоко и гамбургеры? — вставил Бигмак.

— Как это откуда, — возмутился Ноу Йоу, — я же вам объяснял. На самом деле настоящие мы не здесь. Мы — просто проекция его тревожного состояния. Я знаю, я читал.

— Ну слава богу, что проекция, — вздохнул Холодец. — Когда летишь в космосе за миллиард миль от родной планеты, это утешает. Кстати… как нам вернуться?

— Не знаю, — сознался Джонни. — Я обычно погибаю.

— А другого способа нет? — после долгой задумчивой паузы спросил Ноу Йоу.

— Для меня, похоже, нет. Это ведь игровой космос. Чтобы выйти из него, надо погибнуть, — сказал Джонни. — А вы, наверное, можете просто улететь. Вряд ли с вами что-то случится. Вы же не играете… я хочу сказать, у себя в голове.

— Ну…— начал Холодец.

— И на вашем месте я бы не задерживался, — продолжал Джонни. — А то еще появятся новые игроки…

— Мы бы остались и помогли, — отозвался Холодец, — но тут нет оружия.

Голос у него был встревоженный.

— Да. Дурак я, надо было выдумывать получше, — покаянно сознался Джонни.

— Может, Ноу Йоу прав, и мы просто эта, как ее…. в общем, какая-то хренотень у тебя в башке, — сказал Холодец. — Но, наверное, и во сне никому не охота умирать.

— Ага.

— Придешь завтра в школу?

— Может быть.

— Ага. Ну тогда это… чао.

— Пока.

— Джонни, ты остаешься? — обеспокоенно спросил Ноу Йоу.

— Ага.

— Покажи проклятым пришельцам, где раки зимуют! — торжественно наказал Бигмак.

Танкеры стали разворачиваться.

Набирая скорость, они исчезли вдали. Джонни еще некоторое время слышал, как ребята переговариваются.

— Бестактный ты, Бигмак! Джонни за пришельцев.

— Чего? Они чё, за нас?

— Нет, за них. И он тоже.

— А мы тогда за кого?

— А мы за него.

— А! Ага. Это… Ноу Йоу!

— Что?

— Тогда кто за нас?

— А? Наверное, он.

— А против тогда кто?

Корабли на экране радара превратились в точки и исчезли за его краем.

Куда они делись, Джонни не представлял.

Пускай я вообразил их или увидел во сне. Но это в первый и последний раз. Пусть на самом деле их здесь нет, но я не хочу смотреть, как умирают мои друзья. Я вообще ничью смерть не хочу видеть.

И вообще, я — за себя.

Он просканировал небо. Вскоре Капитан сказала:

— Ты остаешься?

— Пока да.

— То есть пока не погибнешь?

Джонни пожал плечами.

— По-другому отсюда не выбраться. Принцип любой игры — дерись до последней капли крови и надейся, что продвинешься чуть дальше.

Враг по-прежнему не появлялся на экране. Флот, который на первый взгляд как будто бы не двигался, в действительности развил очень приличную скорость. Каждая секунда приближала скрр-иии к границам игрового пространства, — С каждой секундой редели ряды самых терпеливых или упрямых геймеров, решительно настроенных на поиски пришельцев.

Джонни через трубочку отхлебнул чудовищно невкусного питательного отвара.

— Джонни?

— Да?

— По-моему, не так давно я огорчила тебя, высказав предположение, что земляне кровожадны и опасны.

— Н-ну… да. Немножко.

— В таком случае… Мне хотелось бы, чтобы ты знал… я очень благодарна тебе.

— Не понимаю.

— За то, что ты на нашей стороне.

— Да, но я-то не кровожадный.

— Да? По-видимому, в недавнем прошлом твой корабль пилотировал кто-то другой?

— Нет. Это трудно объяснить, — вздохнул Джонни.

Главное, это трудно было объяснить себе самому.

— Может быть, мне следует сменить тему разговора на менее щекотливую?

— Не обязательно, — сказал Джонни. — Я хочу сказать, вы ведь ответственное лицо. У вас, наверное, много дел.

— Да нет. Корабли летят на автопилоте, — сказала Капитан. — Покуда на что-нибудь не наткнутся. Дел не так уж много. Уход за ранеными и прочее в том же роде. Мне редко выпадает возможность поговорить с человеком. Итак… что такое «сексистский»?

— Что?

— Ты недавно употребил это слово.

— Ах, это. Просто с людьми нужно обращаться по-человечески и… не считать, что девчонки бестолковые и ничего не могут. В школе с нами проводили беседу. Девчонки — почти все — много чего не могут, но нужно делать вид, будто это не так, чтобы у них… это… был стимул. Вот, в общем-то, и все.

— Вероятно, мальчики… гм… тоже кое-чего не умеют?

— Ну да. Но оно все девчоночье, — скривился Джонни. — А вообще-то есть такие девчонки, которые становятся инженерами или там механиками, так что и они много чего могут, если захотят.

— Выбиваются из границ, установленных для их пола. Даже превосходят противоположный пол. Да. У нас очень похожая ситуация. Отдельные индивиды демонстрируют поразительное желание преуспеть на поприще, традиционно не считающемся сферой самореализации представителей их пола.

— Вы имеете в виду себя? — спросил Джонни.

— Я имела в виду Канонира.

— Но он же мужчина… то есть самец!

— Да. По традиции у скрр-иии воинами становятся самки. Они более агрессивны. Нашим прапрабабушкам приходилось когтями и зубами защищать родные пруды, где они выводили потомство. Самцы — не бойцы. Но в данном случае…

На экране радара появилось пятнышко.

Джонни отставил стаканчик с отваром и пригляделся.

Обычно игроки перли прямиком к флоту. Этот — нет. Он завис у самого края экрана да там и остался, держась вровень с кораблями скрр-иии.

Чуть погодя в той же стороне появилась вторая точка и стала приближаться.

Эта, по крайней мере, вела себя как обычный участник игры.

В дальнем уголке рассудка Джонни обозначилось неприятное уравнение. Оно касалось боезапаса. В «Только Ты Можешь Спасти Человечество» на каждый уровень выделялось всего шесть ракет. Расстрелял — все, привет. То есть чем дольше ты живешь, тем меньше у тебя средств бороться за выживание. У каждого нападающего было по шесть ракет. У Джонни — четыре. Потом останутся только пулеметы, и одна-единственная точно посланная ракета противника разнесет его в куски. Поражение было словно запрограммировано…

Противник приближался. Но Джонни то и дело, почти помимо своей воли, с тревогой поглядывал на точку у края экрана. У нее был этакий задумчивый вид — как у акулы, плывущей следом за продырявленным спасательным плотом.

Джонни включил связь.

— Атакующий корабль! Атакующий корабль! Немедленно остановитесь!

Он подумал: они не могут ответить. Это обычные игроки, они не внутри игры. Не могут ни услышать, ни ответить.

И обнаружил, что машинально навел ракету на приближающуюся точку. Нет, не может быть, что это единственный выход. Рано или поздно придется вступить в переговоры, пусть даже исключительно из-за отсутствия боеприпасов.

Мимо Джонни в пустоту унеслась ракета.

Это понарошку, сказал себе Джонни. Нельзя забывать, что они не настоящие. Иначе кранты.

— Атакующий корабль! Это ваш последний шанс! Эй, я серьезно!

Он вдавил красную кнопку. Звездолет легонько тряхнуло: ракета отправилась в полет. Противник двигался быстро. Ракета тоже. Они встретились и превратились в расплывающееся красное облако, нанизавшееся на корабль Джонни, словно огромное кольцо дыма.

Кто-то где-то моргал, глядя на монитор, и, возможно, чертыхался. Джонни очень грела такая мысль.

Точка по-прежнему висела у края экрана. Она действовала на нервы, словно зуд там, где не почешешься. Так не играют! Положено засекать пришельцев и стрелять по ним. Вот суть игры.

Вражеский корабль держался поодаль и наблюдал, и это выбивало из колеи. Словно тот, кто управлял им… ну…

…принимал происходящее всерьез.

Капитан сидела за рабочим столом перед большим монитором. Она жевала. Даже — Капитан взглянула на упаковку — Глазированные Кукурузные Хлопья с добавлением охлажденного продукта лактации крупного рогатого скота были вкуснее водорослей. Сладкие и хрустящие… единственный минус — в них попадались странные твердые кусочки.

Она запустила в пасть коготь и ковыряла в зубах до тех пор, пока не обнаружила источник неприятных ощущений.

Извлекла.

Посмотрела.

Этот был зеленый, с четырьмя руками. Почти в каждой — то или иное оружие.

Капитан вновь задумалась над тем, что это за существа. Корабельный врач заподозрила в них особую разновидность паразитов, заражающих продукты. Среди экипажа имела хождение теория, что это некие предметы культа — возможно, приношения божествам снеди.

Капитан осторожно отложила непонятную штуку на край стола. При определенном освещении, подумалось ей, заметно легкое сходство с Канониром.

Потом она открыла небольшую клетку, стоявшую возле миски, и выпустила птиц.

Среди далеких предков скрр-иии были существа, весьма напоминающие аллигаторов, и некоторые привычки пращуров передавались из поколения в поколение вплоть до нынешних времен. Капитан во всю ширь распахнула пасть. Челюсти ее раскрылись под таким углом, что у человека при виде этой картины на глаза навернулись бы слезы.

Птички запрыгнули внутрь и принялись за чистку капитанских зубов. Одна из них нашла кусочек пластмассового скорчера.

Корабль-наблюдатель, держась на почтительном расстоянии, нарезал широкие круги вокруг флота. Показался очередной вражеский звездолет; Джонни избавился от него с помощью ракеты и нескольких пулеметных очередей, хотя мигавшая на панели красная лампочка давала понять: что-то где-то отказало. Возможно, опять насосы второго порядка.

Он обнаружил, что постоянно разворачивает корабль так, чтобы далекая точка оставалась в поле зрения.

— Джонни? Капитан.

— Да! Вы видите?

— Вижу. Он между нами и Границей, сейчас — прямо у нас по курсу.

— А нельзя его как-нибудь облететь?

— Флот насчитывает три с липним сотни кораблей. Задача может оказаться непростой.

— Он как будто чего-то ждет. Я… я попробую взглянуть.

Джонни обогнал флот и полетел вперед, к далекой точке.

Та и не думала уступать дорогу.

Это был такой же звездолет, как у него. Честно говоря, в определенном смысле это был его звездолет. Ведь игра предусматривала лишь один корабль — тот, на котором Ты мчался Спасать Человечество. В сущности, все летали на одном и том же истребителе.

Корабль висел среди звезд, безжизненный, как Космический Захватчик. Джонни подобрался поближе и разглядел рубку и даже очертания головы внутри. Голова была в шлеме, в соответствии с картинкой на обложке. В игре, неизвестно зачем, полагалось носить шлем. Возможно, разработчики думали, что игроки будут вываливаться из пилотского кресла, выписывая крутые виражи.

Он опять включил связь.

— Алло! Ты меня слышишь? Ничего. Лишь дыхание Вселенной.

— Я уверен, что слышишь. Я чувствую. Крошечный пузырек шлема повернулся в его сторону. Сквозь затемненное стекло забрала ничего не было видно (с тем же успехом можно заглядывать снаружи в солнцезащитные очки), но Джонни знал: на него устремлен внимательный взгляд.

— Чего ты ждешь? — спросил Джонни. — Послушай, я знаю, что ты меня слышишь. Я не хочу…

Чужой звездолет ожил и, извергая две струи голубого пламени, ринулся навстречу приближающемуся флоту скрр-иии.

Джонни негромко чертыхнулся и дал по газам. Надежды обогнать противника не было. Противник стартовал первым, а полный ход истребителя — это полный ход истребителя.

Неприятель был вне досягаемости пулеметного огня. Джонни мчался следом.

Огромные, массивные скррииийские корабли неуклюже освобождали ему дорогу, стараясь не сталкиваться друг с другом. Флот медленно рассредоточивался. Если смотреть спереди, это было похоже на цветок, разворачивающий лепестки.

Чужак мчался прямо на корабли скрр-иии. Вдруг он неприметно вздрогнул и одну за другой выпустил шесть ракет. В следующий миг два небольших скррииийских истребителя взорвались, а подбитый крейсер завертело на месте.

Враг тем временем уже взял на прицел новый истребитель. Летал он классно, ничего не скажешь. До сих пор Джонни не сознавал, как скверно летает большинство игроков. Их полет — тупые, неуклюжие рывки вправо-влево-вверх-вниз (словно они двигали по экрану тяжелые шкафы) — выдавал рожденных ползать.

Но этот пилот нырял и закладывал виражи, точно стриж. И каждый разворот нацеливал его орудия на новый корабль скрр-иии. Даже если бы скрр-иии открыли ответный огонь, им ни за что не удалось бы подбить этот истребитель, разве что случайно. Звездолет выделывал пируэты.

На экране возникла Капитан.

— Ты должен положить этому конец!

— Я пытаюсь! Пытаюсь! Вы что, не видите?

Нападающий развернулся. До сих пор Джонни не приходило в голову, что звездолет способен пойти юзом, но этот — пошел. На миг он замер, сбрасывая скорость, и унесся туда, откуда нагрянул.

Прямо в поле обзора Джонни.

— Эй, эй, стой! — крикнул Джонни. У него была готова к пуску ракета. Зачем кричать? Игроки ничего не слышат, только видят игру на экране…

— Ты кто?

Голос был очень звонкий и очень земной. Если Капитан говорила так, словно учила язык землян по книге, то обладатель этого голоса явно познакомился с английским примерно на первом году жизни.

— Так ты меня слышишь!

Уйди с дороги, дурак!

Пилоты уставились друг на друга, разделенные расстоянием, которое стремительно сокращалось.

Я знаю этот голос, подумал Джонни. Знаю. Слышны все знаки препинания…

Столкновения как такового не было. Послышался скрежет; один звездолет чиркнул боком по борту другого, выдирая нервюры и вспарывая отсеки. Одурело вертясь, истребители разлетелись в разные стороны.

Панель управления перед Джонни превратилась в созвездие красных огоньков. По стенам кабины побежали трещины.

— Дебил! — взвизгнуло радио.

— Все нормально, — убежденно сказал Джонни, — ты просто проснешься и…

Его корабль взорвался.

ГЛАВА 7

Темная башня

Термометр показывал 16:34°. В игровом пространстве время течет по своим законам.

Сколько ни умирай, к этому невозможно привыкнуть. И практика тут не помо…

Она его услышала. В игре.

Джонни сел.

Скрр-иии существовали внутри игры, поскольку это был их мир. Холодец и остальные в игре, конечно, не появлялись — Джонни не сомневался, что попросту вообразил их: нужно же было кому-то вести грузовые корабли.

Но голос девчонки он уже слышал — у Пейтела. Звенящий, резкий, очень ясно дающий понять, что его обладательница считает всех прочих представителей рода человеческого убогими, с которыми нужно разговаривать как с несмышленышами или иностранцами.

С экрана ему навстречу неслась межзвездная пустота.

Нужно найти эту девчонку. Непременно. Не говоря уж ни о чем другом, такого пилота нельзя близко подпускать к скрр-иии.

Холодец, наверное, ее знает.

Джонни поднялся. Комната поплыла. Наверное, я и впрямь болен, подумал он. Что ж, неудивительно. Тут тебе и Трудные Времена, и дурацкая школа, и родители с их попытками остаться друзьями, а теперь еще и необходимость спасать инопланетную расу, вместо того чтобы как следует выспаться… что же удивляться.

Он доплелся до холла, взял трубку радиотелефона и унес к себе наверх. Не успел он выдвинуть антенну, как телефон зазвонил.

— Алло… Сплинбери-два-три-девять-де-вять-восемь-ноль-добрый-день-кто-говорит?

— Ты? Это я.

— А, здорово, Холодец.

— Ты что, заболел?

— Простыл. Слушай, Холодец…

— Читал сегодняшние газеты?

— Нет. Предки уносят их с собой на работу.

— Написали про «Гоби Софт». Погоди-ка… ага, вот: «НИКАКИХ КОНТАКТОВ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО РОДА». Это заголовок.

Джонни помолчал.

— И о чем там? — очень осторожно спросил он.

— Что такое «претензии»?

— Жалобы, — сказал Джонни.

— Вот: «"Тоби Софт" и компьютерные магазины наводнили пер… претензии к игре „Только Ты Можешь Спасти Человечество“». Еще бы, они же объявили награду в пять фунтов тому, кто перемочит всех пришельцев, а этих пришельцев днем с огнем не найти! Теперь у «Гоби Софт» неприятности из-за Акта о правах потребителей. И все у этих газетчиков сплошь хакеры, — сказал Холодец презрительным тоном человека, который в отличие от журналистов хорошо знает, что такое хакер. — А вот что сказал Эл Рампа, президент «Гоби»: они отзывают все копии игры, и, если отослать им родную дискету, получишь подарок — новую игру, «Додж-сити 1888». «ЖЖжжжжБУМ!» ставит ей четыре звездочки.

Отзывает все копии игры…

— Да, но у тебя нет родной дискеты, — напомнил Джонни. — У тебя их вообще не бывает.

— Зато я знаю пацана, чей брат ее купил, — радостно сообщил Холодец. — Выходит, все твои заморочки — это проблемы разработки. И ты вовсе не псих.

— А я разве говорил, что я псих? — обиделся Джонни.

— Нет, но… ну… сам понимаешь, — смутился Холодец.

— Холодец…

— Ну?

— Ты знаешь девчонку, которая была у Пейтела?

— А, эту. А что?

— Ты знаешь, кто она?

— Вроде чья-то сестра.

— Чья?

— Ходит в какую-то спецшколу для неизлечимо умных. Ее звать Кайли… или Кристел… в общем, как-то так, с выпендрежем. А зачем тебе?

— Да так. Просто она у Пейтела жаловалась на игру. Чья она сестра?

— Одного пацана… этого… Нуды. Точно. Бигмак его хорошо знает. Ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Уверен. Все отлично. Ну пока.

— Пока. Завтра придешь?

— Наверное.

— Ну пока.

— Пока.

Дозвониться до Бигмака не удалось. Туда, где жил Бигмак, и почта-то доходила редко. Даже уличные грабители опасались появляться в тех краях. О многоэтажной башне, названной в честь Джошуа Н'Клемента, отзывались так же, как в свое время, наверное, отзывались о Калькуттской Черной Дыре или о приемной испанской инквизиции.

Башня одиноко чернела на фоне неба, словно чей-то последний зуб.

По соседству почти ничего не было. Ряд заколоченных лавчонок, при взгляде на которые сразу можно было сказать, где тут был пожар. И пивная «Веселый фермер» — сплошь красный кирпич и неон.

В 1965 году (как раз перед тем, как от нее начали отваливаться куски) башня удостоилась премии. По подъездам и коридорам вечно гуляли сквозняки, и даже в самые спокойные дни в бетонных переходах свистел ветер. Это было что-то вроде ветрохранилища. Если бы башню имени Джошуа Н'Клемента воздвигли несколько тысяч лет назад, народ со всей страны стекался бы к ней приносить жертвы богу ветра.

Папа Джонни называл ее «Ротвейлеровы Высоты». Поднимаясь по лестнице (лифты остановились еще в шестьдесят шестом), Джонни слышал бешеный лай. По-видимому, все жильцы башни боялись — и, похоже, главным образом друг друга.

Бигмак жил на четырнадцатом этаже с братом, подружкой брата и питбулем по кличке Клинт. О брате было известно, что он перепродает левые видаки.

Джонни осторожно постучал, надеясь, что его услышат люди и не услышит Клинт. Ему не повезло. Из-за двери хлынул поток звуков.

Спустя некоторое время загремела цепочка, и дверь приоткрылась. Примерно на высоте человеческого лица появился глаз. В нем светилось подозрение. Ниже немедленно началась смятенная возня — Клинт пытался протиснуть в узкую щелку оба глаза и зубы.

— Чего надо?

— Бигмак дома?

— Без понятия.

Джонни не удивился. Квартира была маленькая, четырехкомнатная, по каковой причине огромное семейство Бигмака размещалось по всему городу, и никто из членов этого клана никогда не мог припомнить, где остальные, пока не убеждался, что спрашивающий заслуживает доверия.

— Я Джонни Максвелл. Из школы.

Клинт силился пропихнуть пятнадцатисантиметровый лоб и морду в пятисантиметровую щель.

— А-а. — Джонни почувствовал, что его внимательно рассматривают. — Он в пивнухе, всосал?

— Да, — ответил Джонни, надеясь, что его голос звучит нормально. — То есть это… всосал.

Бигмаку было тринадцать. Но, по слухам, хозяин «Веселого фермера» обслуживал всех, кто перерос трехколесный велосипед.

Обратный путь лежал мимо пивной. По дороге Джонни мучился сомнениями, зайти или нет. Бигмак таких проблем не знал — он с рождения выглядел на все семнадцать… Но оказалось, Бигмак снаружи, стоит возле какой-то машины в обществе приятелей. При виде Джонни эти молодые люди насторожились, а тот, что возился с ручкой на дверце автомобиля, сердито выпрямился.

Джонни постарался изобразить непринужденную походку, чуток вразвалочку.

— А, Джонни, — рассеянно бросил Бигмак. Он тут другой, подумал Джонни. Старше.

Жестче.

Незнакомые парни незаметно расслабились. Бигмак знал Джонни, значит, до поры до времени его можно было потерпеть.

— Чё-то ты редко к нам заглядываешь, — сказал Бигмак. — Айда, клюкнем.

Джонни смекнул, что, спросив кока-колы, здорово подмочит свою уличную репутацию.

Так что он пропустил вопрос мимо ушей и взял быка за рога:

— Я ищу Нуду. Холодец говорит, ты его знаешь.

— А тебе на кой? — спросил Бигмак.

На стене за школьной библиотекой или в Пассаже, традиционном месте тусовок, Бигмаку и в голову не пришло бы задать такой вопрос. Но здесь действовали иные правила. В школе Бигмак отчаянно старался скрыть свои математические способности, тут — способность поддерживать нормальный разговор.

Джонни увидел лазейку.

— Да мне, в общем-то, нужна его сестра. Кто-то из приятелей Бигмака хихикнул. Бигмак взял Джонни за локоть и отвел в сторонку.

— Чего ты приперся? Завтра не мог спросить?

— Это… срочно.

— Бигмак! Ты едешь или как? Бигмак оглянулся через плечо:

— Не могу. Есть дельце.

Один парень что-то сказал другому, и оба загоготали. Потом они сели в машину. Через пару минут заработал мотор, машина съехала на мостовую, попятилась — и умчалась в ночь по встречной полосе. Джонни с Бигмаком услышали, как взвизгнули покрышки, когда она свернула за угол.

Бигмак мгновенно успокоился. Он вдруг стал намного мягче, чуть ниже ростом и гораздо больше похож на привычного дураковатого Бигмака.

— А почему ты с ними не поехал? — спросил Джонни.

— Ну ты лох, — довольно дружелюбно фыркнул Бигмак.

— Холодец сказал, надо говорить не «лох», а «лопух»…

— Мне больше нравится «козел». Ладно, мотаем, — сказал Бигмак. — А то сюда щас привалят всякие недовольные. Сами виноваты, не хрен здесь тачку оставлять.

— Что?

— Лопух. Жизни не нюхал.

— Это все игрушки, — пробормотал Джонни как бы себе самому. — Только другие. Бигмак…

Вдали взвыл и захлебнулся клаксон. Бигмак остановился. Ветер облепил его футболкой, и под надписью «Терминатор» проступили ребра.

— Что?

— Ты когда-нибудь задумывался, что настоящее, а что нет?

— Еще не хватало. Чё я, дурной?

— Почему?

— Настоящее — настоящее. Все остальное — нет.

— А сны?..

— Туфта.

— Но что-то в них должно быть. Иначе зачем они! — в отчаянии возразил Джонни.

— Да, но это не то же самое, что настоящее настоящее.

— А в телике люди настоящие?

— А то!

— Тогда почему мы относимся к ним как к игре?

— Ты это о чем? О новостях?

— Да!

— Новости другое дело. Нельзя, чтоб все творили кому что в башку взбредет.

— Но мы-то…

Космические игрушки точно ненастоящие, — перебил Бигмак. Он все вглядывался в темноту улицы.

Джонни немножко успокоился.

— А ты настоящий?

— Фиг его знает. Вроде да. Один черт, дерьмо.

— Что?

— Да всё. Так чё колыхаться? Погнали, мне домой надо.

Они прошагали мимо того, что в 1965 году считалось зоной зеленых насаждений, а теперь превратилось в квадрат загаженной собаками земли, куда приезжали умирать магазинные тележки.

— Нуда немного того… странный, — сказал Бигмак. — Без тормозов парень. С прибабахом. Хотя живет в шикарных хоромах.

— Где?

— На Тайн-авеню или на Кресент, не помню.

На миг его лицо залил голубой свет — через перекресток, воя сиреной и мигая маячком, промчалась полицейская машина.

Бигмак замер.

— А по правде его как звать? — спросил Джонни.

— А? А… Вроде Гарри.

Бигмак уставился в конец улицы. Голубой свет остановился примерно в полумиле от них; видно было, как он отражается от рекламного щита.

— Гарри и все? — не отставал Джонни. Лицо Бигмака в свете уличных фонарей влажно блестело. Джонни вдруг понял, что Бигмак вспотел.

— Данн, кажись. — Бигмак беспокойно переступил с ноги на ногу.

Ночь огласила другая сирена. По главной дороге проехала «скорая помощь», призрачная в свете собственной мигалки.

— Послушай, Бигмак…

— Отвали!

Бигмак развернулся и побежал, громко топая по асфальту башмаками на толстой подметке. Джонни смотрел ему вслед и перебирал в уме все то, что должен был сказать и не сказал Бигмаку. Он прекрасно понимал, какая судьба может быть уготована машине в окрестностях темной башни. А что говорить теперь?

Тем временем его тело решило: болтовню побоку. Лучше сделать что-нибудь. И, не спросясь Джонни, припустило вдогонку приятелю, прихватив с собой мозг.

Несмотря на обилие тренажеров в спальне (которыми очень заинтересовалась бы полиция, займись она всерьез недавней кражей в Спортивном центре), Бигмак был не в лучшей форме. Такой уж он уродился. Джонни догнал его у поворота.

— Кому… сказано… отвали!.. Нечего… тут… — пропыхтел Бигмак. Они бежали к далеким огням.

— Похоже, разбились.

— Шустрый хорошо водит!

— В смысле — хорошо умеет давить на газ?

Впереди, у светофора, собралась небольшая толпа. Бегущих ребят обогнала вторая «скорая». Она резко затормозила, толпа расступилась, и Джонни мельком увидел… нет, не машину — скорее то, что может остаться от машины, попытайся она протаранить бетономешалку. Причем именно бетономешалку, тут сомнений быть не могло — она лежала на боку на тротуаре, и ее груз стремительно превращался в самый большой в мире кирпич.

Издалека приближалась пожарная сирена.

Джонни схватил Бигмака за рукав и потащил в сторону.

— Не ходи туда.

Бигмак вырвался. Полицейским наконец удалось открыть смятую дверцу.

Бигмак оцепенел.

Потом он круто развернулся, кинулся к невысокой каменной ограде сквера, и его вырвало.

Джонни подошел. Бигмака трясло от холода и ужаса.

— Я же мог там сидеть, блин горелый, слышишь…

Бигмака опять стошнило, прямо на футболочного Шварценеггера. Джонни снял куртку и накинул приятелю на трясущиеся плечи.

— …пристали как банный лист, а я ведь предупреждал, я…

— Ну да. Да, — проговорил Джонни, оглядываясь. — Знаешь что, посиди тут… вон будка… ты посиди тут, ладно? Просто посиди…

— Не уходи!

— Что? А. Ага. Ну да. Тогда пошли…

Щелк!

— Здравствуйте, с вами говорит…

— Ноу Йоу, это Джонни.

— Да?

— Твоя мама сейчас на работе?

— Нет, у нее эту неделю дневные дежурства. А что?

— Попроси ее подъехать на Уизеридж-роуд, ладно?

— Да в чем дело? У тебя такой голос, словно…

— Слушай, заткнись! Пусть приедет. Пожалуйста! Тут Бигмак!

— А что с ним?

— Ноу Йоу! Это важно! Правда важно!

— Ты что, не знаешь, как она заводится, когда я…

— Ноу-Йоу-у-у!!!

— Ну ладно. Эй, а это что, сирена?

— Мы в телефонной будке. И пусть прихватит плед или одеяло. И давайте скорее, тут жутко воняет.

— Это была сирена?

— Да.

Он повесил трубку.

Бигмака больше не рвало. Нечем было. Он просто трясся, привалившись к двери телефонной будки.

— Сейчас она приедет, — как можно бодрее сказал Джонни. — Она медсестра. Она сечет.

Тем временем «скорая помощь» отъехала. Пожарные окружили останки машины и принялись высвобождать мотор.

Бигмак тупо наблюдал за происходящим.

— Небось обошлось, — соврал Джонни. — С ума сойти, как некоторым удается…

— Джонни.

— Что?

— Ничего не обошлось. Не могло обойтись. Там везде кровь…

— Ну…

— Брат узнает — убьет. Он сказал, если из-за меня еще раз припрутся легавые, он вышвырнет меня из окна. Если он узнает, он меня убьет.

— Не убьет. Ты ничего не сделал. Мы просто гуляли, и тебя стошнило. И все.

— Он меня убьет!

— За что? Кроме меня, никто ничего не знает, а я ничего не знаю. Честно.

Домой Джонни добрался в девятом часу. Куртку он скинул в кладовке, собираясь при случае незаметно протащить ее в дом и отчистить. А родителям, чтобы избежать расспросов, сказал правду — был у Ноу Йоу (действительно был). Дружбу с Ноу Йоу предки одобряли по соображениям расовой терпимости. Возражать против визитов Джонни к Ноу Йоу значило бы возражать против самого Ноу Йоу. Ноу Йоу был до чертиков удобен.

Так-то так, но Джонни не ужинал. Миссис Ноу Йоу напоила его горячим шоколадом, но поесть он отказался (еще подумают, что дома его не кормят!). А Бигмака — бритоголового Бигмака! — мама Ноу Йоу уложила спать.

Джонни разогрел себе в микроволновой печи нечто под названием «Настоящая заливная лазанья по-креольски». Если верить надписи на упаковке, четыре порции. Да — для гномов.

Когда он поднимался с лазаньей к себе наверх, позвонил Холодец.

— Мне только что звонил Ноу Йоу.

— Угу.

— А чего они не отвезли Бигмака в больницу?

— Кто?

Холодец замолчал, на минуту задумался, и у него вырвалось:

— Блин.

— Угу.

— Теперь начнутся расспросики-вопросики… А Бигмаку и без того несладко — брат его этот, и вообще…

— Угу.

— Ну и дела, блин.

— Ладно, Холодец, я пошел. Надо пожрать, пока все не засохло.

Он положил телефон на поднос и посмотрел на него. Надо было сделать еще что-то. Что? Что-то.

Лазанья выглядела вполне всамделишной. Как будто ее уже кто-то ел.

Капитан подняла взгляд.

Перед ней стоял почти весь экипаж. Все были заметно смущены — кроме Канонира. Тот чуть не лопался от самодовольства.

— Да? — сказала Капитан.

К ее удивлению, заговорил не Канонир. Заговорила Штурман, невысокая спокойная скрр-иии, страдающая ранним выпадением чешуи.

— Гм…

— Да? — повторила Капитан.

— Гм… Нам… это значит, всем нам…— выдавила готовая провалиться сквозь землю Штурман, — кажется, что… э-э… нынешний курс выбран… э-э… не лучшим образом. При всем нашем к вам уважении, — добавила она.

— В каком смысле? — спросила Капитан. Она видела через голову маленькой скрр-иии ухмылку Канонира. Ухмыляются скрр-иии бесподобно — их пасти просто созданы для этого.

— Нас… э-э… наш флот… по-прежнему атакуют. И последняя атака обошлась нам чрезвычайно дорого.

— Избранный остановил ее ценой собственной жизни, — напомнила Капитан.

— Гм. Он вернется, — сказала Штурман. — А два десятка наших товарищей — нет.

Капитан смотрела не на нее. Она сверлила взглядом Канонира: его ухмылка стала такой широкой, что без труда вместила бы полный набор бильярдных шаров и, пожалуй, кий в придачу.

Он их накрутил, мелькнуло у Капитана в голове, он. Все взвинчены, никто не способен рассуждать трезво, а он подзуживает. Надо было его пристрелить! Экипаж осудил бы меня, но это я бы как-нибудь пережила.

— Что вы предлагаете? — поинтересовалась она.

— Гм… нам — имеется в виду, всему экипажу, — промямлила маленькая скрр-иии, умоляюще косясь на Канонира, — кажется, что следует развернуться и…

— Дать бой? — поинтересовалась Капитан. — Сделать последнюю остановку?

— Гм. Да. Именно.

— Это общее мнение? Офицеры закивали.

— Прошу прощения, мэм, — да, — сказала Штурман.

— Идея не нова, — протянула Капитан. — Ее пытались претворить в жизнь Космические Захватчики. И не только. Мы видели обломки. Все они умели нападать. И дрались до последнего. Дрались и погибали.

— Мы тоже… м-м… несем потери, — вставила Штурман.

— Я знаю. Мне искренне жаль, — откликнулась Капитан. — Но многие еще живы. И каждая минута отдаляет нас от опасности. Граница совсем рядом! Если мы остановимся… вы сами знаете, что тогда. Игровое пространство перестроится. Граница отступит. Земляне обнаружат нас. И…

— Погибнут, — перебил Канонир. — Победа будет за нами! Эти ваши «другие» — непроходимые тупицы. А мы нет. Мы можем победить. Мы покажем землянам, что такое война!

— Ну да, — согласилась Капитан. — Кому война, а кому мать родна… Войны плодят новые войны.

— И это говорит командующий, — фыркнул Канонир. — Командующий флотом. Жалкая трусиха!

— Когда мы вернемся домой… — начала Капитан.

— Домой? Наш дом здесь! Другого нет! Довольно болтать о Границе и родной планете… Кто-нибудь их видел? Нет! Это сказка! Мечта! Греза! Мы лжем себе. Фантазируем. Герой С Тысячью Запасных Жизней… Выдумки! Мы живем, размножаемся и умираем на кораблях! Это наша судьба. Выбора нет!

ГЛАВА 8

Переговоры — мирные, но очень громкие.

Джонни открыл глаза в кабине истребителя.

Обычно он летел в стороне от флота, но сейчас оказался в самой его гуще, среди скррииийских кораблей.

Они двигались не в ту сторону.

На экране появилась продолговатая морда. Если бы не некоторые отличия в форме гребня и не легкий оранжевый отлив чешуи, этого скрр-иии можно было бы принять за Капитана.

— Вызываем корабль землян!

— Кто вы?

— Новый капитан. Приказываю вам…

— А что с прежним Капитаном?

— Она арестована. Приказываю вам…

— Арестована? За что? Что она сделала?

— Ничего. А теперь слушайте. У вас есть шестьдесят секунд, чтобы убраться из зоны обстрела. Отступить с честью. По истечении этого срока мы откроем по вам ураганный огонь.

— Погодите…

— Время пошло.

— Но…

— Конец связи. Умри, землянин! Экран погас.

Джонни оторопело смотрел на него.

Дружелюбия в новом капитане не было ни капли. Слова звучали так, словно и этот скрр-иии учил английский по книге, как настоящая Капитан, только книга была другая — гнусная. И еще Джонни казалось, что обладатель этого голоса считает до шестидесяти так: «Раз, два, три, четыре, пять, семь, восемнадцать, тридцать пять, сорок девять, пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят… пли! Кто не спрятался, я не виноват!»

Корабль Джонни прыгнул вперед. Джонни вдавило в кресло. Единственным достоинством игрового пространства была возможность выполнять такие маневры и развороты, которые в реальном космосе размазали бы пилота по стенам кабины в виде тонкой розоватой пленки.

Флот скользнул мимо и превратился в скопление крохотных точек позади. Где-то в стороне ударили лазерные пушки — раз, другой… но Джонни хотели не столько убить, сколько напугать.

Скрр-иии повернули обратно и уходили в глубины игрового пространства. Почему? Зачем? Скоро они появятся на мониторах землян. Обязательно найдутся упрямые ослы, которые сидят и тупо прочесывают космос! Теперь в любой день любой пацан включит свою машину и напорется на скрр-иии, прущих прямо на него. Даже сейчас им грозила опасность. Всегда найдется кто-нибудь, кто шарит в игровом…

Впереди зажглась зеленая точка. Джонни узнал ее по манере двигаться — точь-в-точь овчарка, которая крадучись заходит в тыл отаре.

Он полетел ей навстречу.

Теперь он припомнил. В игровом пространстве голова вообще работала лучше. Как будто здесь он в большей степени был собой. То ли Кристал, то ли Кайли — какое-то такое выпендрежное имя, сказал Холодец. А Бигмак назвал фамилию — Данн…

Джонни крутанул ручку на панели связи и отважился:

— Кристал? Кайли? Кэтрин? Как тебя там?

Шорохи звездной бездны. И наконец:

— Между прочим, Керсти.

— He стреляй! — выпалил Джонни.

— Да кто ты?

— Ты, главное, не стреляй. Обещаешь? Терпеть не могу умирать. Соображалка отрубается.

Звездолет Керсти перестал походить на точку. Если она теперь вздумает открыть огонь, туши фонари….

— Ладно, — медленно проговорила она. — Стрелять не будем. Мирные переговоры. Теперь рассказывай, кто ты такой.

— Игрок, как и ты, — ответил Джонни.

— Ага, так я и поверила. Никто из других игроков со мной не говорил. И вообще, ты на их стороне. Я за тобой следила.

— Э… не совсем на их стороне, — сказал Джонни.

— Ну и не на моей, — фыркнула Керсти. — На моей стороне вообще никого.

— Тебе они тоже сдались? Я слышал, ты говорила у Пейтела, что они послали тебе сообщение.

Вновь наступила тишина, заполненная шепотами Вселенной. Потом осторожный голос произнес:

— Ты случайно не тот жиртрест, которому пора лифчик носить?

— Нет. Послушай…— Джонни торопливо застучал по клавишам.

— И не негритос, похожий на бухгалтера?

— Нет. Послушай…

— О господи… но и не доходяга в десантных башмачищах, с башкой как огурец?

— Нет, я тот, кого никто особо не замечает, — в отчаянии признался Джонни.

— Я такого не видела.

— Вот! Это я и был!

— И они тебе сдались?

— Да!

Нос ракеты номер три с тихим звоном нацелился на звездолет девчонки. Так, теперь четвертую…

— Какому-то недоумку! Дзинь!

Теперь вроде говорят «придуру». А я, между прочим, не придур.

Дзинь!

— Почему это?

— Потому что я придур, нацеливший на тебя пять ракет.

— Ты сказал, что не будешь стрелять!

— Я пока и не стрелял.

— Ты сказал, это мирные переговоры!

— Это ты сказала. Да, правильно, мирные. Просто я… типа ору.

Если прислушаться, то казалось, будто вместе с девчоночьим голосом из передатчика раздается музыка — тихо-тихо, этакий далекий звуковой фон.

— Ты правда держишь меня на прицеле?

— Да.

— Надо же, какой умный!

— Ага. Слушай, мне не хочется никого гасить. Но мне нужна помощь. Флот повернул обратно. Они стреляли в меня!

— Балда, это их работа! Они стреляют в нас, мы в них. С чего им бить отбой? Что за радость играть, если они не стреляют?

— Они капитулировали.

— Они не могут капитулировать. Это игра.

— Они сдались. Иногда правила игры меняются. Керсти, я не знаю, как объяснить!

— Слушай, я терпеть не могу это имя!

— Но мне же нужно как-то тебя называть, — сказал Джонни. — Сама ты как себя называешь?

— Расскажешь кому-нибудь — убью…

— По-моему, ты все равно собиралась это сделать.

— Не просто убью, по-настоящему убью.

— Ладно. Как твое игровое имя?

— Сигурни… ах, тебе смешно!

Мне? Ничего подобного! Я чихнул! Честно! Нет, имя… хорошее. Очень… подходящее…

— А вообще-то это всего-навсего сон. Я сплю, и это мне снится. И тебе тоже снится.

— Ну и что? Это дела не меняет.

Опять ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким чириканьем музыки, а потом послышалось:

— Ага! Пока мы тут болтали, мистер Умник, я нацелила ракеты на тебя!

Джонни пожал плечами, хотя девчонка никак не могла его видеть.

— Ну и что? Другого я от тебя и не ждал. Ну, ухлопаем друг друга. И все пойдет по новой. Глупо. Неужели тебе не хочется узнать, что будет дальше?

Опять еле слышная музыка.

— Я слышу музыку, — сказал Джонни.

— Это плеер.

— Здорово. Жаль, я не догадался. Я пробовал запихнуть в сон фотоаппарат, но снимки никуда не годятся. Кого слушаем?

— «Подробности см. на вкладке», альбом «Запись для вашей коллекции».

Вновь чирикающая тишина. Потом, словно после глубокого раздумья, Сигурни сказала:

— Послушай, мы не можем видеть один и тот же сон. Так не бывает.

— Это можно выяснить. Ты где живешь? На этот раз молчание затянулось. На экране радара появился флот скрр-иии.

— Неплохо бы свалить, — заметил Джонни. — Они теперь стреляют. С Капитаном что-то случилось. Она хотела мира. Послушай, я знаю, что ты живешь то ли на Тайн-авеню, то ли на Кресент, то ли…

— Выходит, мы соседи? Быть не может!

— Видно, такие уж мы невезучие. Слушай, скоро мы окажемся в пределах…

— Подумаешь! И всех их перебьем.

— Нас грохнут. И вообще…

— И что? Умирать легко.

— Я знаю. Трудно жить, — сказал Джонни вполне серьезно. — А по тебе не скажешь, что ты выбираешь легкие пути.

Где-то далеко играли «Подробности см. на вкладке».

— Ты это к чему?

Джонни замялся. Настолько вперед он не заглядывал. Новый Капитан не очень-то рвался общаться.

— Не знаю… Просто неохота, чтоб скрр-иии перебили.

— Почему?

Потому что они умирают по-настоящему.

— Не хочу, и все.

Несколько истребителей отделились от флота и теперь чрезвычайно целеустремленно летели в их сторону.

— Попробую поговорить с ними еще раз, — решил Джонни. — Кто-то же должен прислушаться!

— Дурацкая идея.

— Какая есть.

Джонни развернул корабль и нажал «самый полный вперед». Несколько зарядов просвистели мимо и, не причинив ему вреда, вдрызг разворотили пустоту.

Он на полной скорости помчался к флоту скрр-иии.

Из интеркома грянула музыка.

— Идиот! Сворачивай и уходи вниз! Понятно, почему тебя все время убивают!

Он вывернул джойстик. Что-то чиркнуло по крылу звездолета и взорвалось сзади.

— У тебя на хвосте истребители! Ха! Ты себя спасти и то не можешь!

Джонни не сводил глаз с флота, который мотало по экрану сообразно тем безумным виражам, какие он закладывал, уходя от обстрела.

— Могла бы помочь! — рявкнул он. Позади грохнуло.

— А я что делаю?

— Ты в них стреляешь?!

— Ей-богу, на тебя не угодишь!

Капитан в двадцатый раз подергала дверь своей каюты. По-прежнему заперто. А в коридоре, совершенно определенно, выставлен караул. Скрр-иии подчинялись приказам, даже если эти приказы им не нравились. Канонир был редким исключением.

Вот что бывает, с горечью подумала она, когда самцов допускают к руководству. Они непредсказуемы!

Капитан осмотрелась. Она не желала сидеть в каюте. Она хотела быть вне ее. А была внутри. Требовалась свежая идея…

У людей с идеями дело обстояло куда лучше. Люди вечно балансировали на грани безумия, но это приносило свои плоды. Интересно побывать в человеческой голове… но жить там — увольте.

Как люди рождают идеи? Должно быть, ныряют в безумие и выныривают с другой стороны.

— Эй! Послушайте! Если вы не развернетесь, вы все погибнете! Вы опять попадете в игровое пространство! И кто-нибудь вроде меня вас засечет! Вы все погибнете! Вот!

И тут его настигла смерть.

На часах было 6:3=. Он лежал на постели одетый, но не мог согреться.

В голове мелькали фрагменты его… его предыдущей жизни.

Сигурни!

Что ж, Ноу Йоу сказал бы, что это все объясняет. Теперь, похоже, Джонни придется ночи напролет смотреть, как у него на глазах уничтожают скрр-иии.

Отстреливать соплеменников тоже было достаточно неприятно. Но это, как правило, просто чудики, или жертвы одиночества, или равнодушные разини. Холодец утверждал, что продано несколько тысяч копий игры. Даже если большинство юзеров вернули их в магазины, кто-нибудь обязательно продолжает играть. И стоит только скрр-иии вернуться… Слухами земля полнится.

Тогда в абсолютной пустоте игрового пространства медленно закувыркаются разбитые корабли — чтобы по-прежнему кувыркаться там, когда про «Только Ты» давным-давно забудут.

Вдобавок был вторник. Почти целое утро математики. И английский. Значит, на большой перемене придется написать стих. Стихи обычно выручали.

Джонни извлек куртку из кладовки, кое-как замыл грязь, положил куртку сушиться на батарею и исследовал содержимое холодильника.

В магазин опять ходил отец. Ошибки быть не могло: после его походов в холодильнике . появлялась дорогая непонятная еда в стеклянных банках и странные заграничные овощи, на этот раз — йогурт «Виндалу» и новая порция сельдерея. Никто в доме не питал особого пристрастия к этому овощу, поэтому сельдерейная эпопея заканчивалась всякий раз одинаково: из зеленого он становился бурым. Зато отец никогда не покупал хлеб и картошку. По-видимому, он думал, что эти продукты растут прямо в кухне, как грибы (хотя грибы он как раз покупал — особенные, самые дорогие, сушеные, собранные мудрыми старыми французами и похожие на кусочки заплесневелой коры).

Молоко, когда Джонни встряхнул пакет, отозвалось глухим стуком.

Он откопал в омерзительной пасти посудомоечной машины чашку и вымыл ее под краном. По крайней мере, черный кофе всегда остается черным кофе!

Джонни любил утреннее одиночество — это время, когда день еще не успел пойти насмарку.

По телевизору упорно показывали войну. Это начинало доставать. Выбивало из колеи. Хватит уже, честное слово!

Бигмак пришел в школу. Ночевал он у Ноу Йоу. Миссис Ноу Йоу выстирала его одежонку, даже футболку со «Сплинберийскими скинами» на спине.

Джонни чувствовал на себе любопытные взгляды Холодца и Ноу Йоу. И еще пары пацанов.

Позже, в потоке ребят (вся школа дружно стремилась пересечь двор и оказаться где-нибудь в другом месте), Ноу Йоу начал:

— Бигмак говорит, ты вытащил его из разбитой машины? Это правда?

— Чего? Да он даже не…— Джонни осекся.

Поразительно! Прежде его мысль никогда не работала так быстро. Он вспомнил комнату Бигмака, плакаты серии «Оружие народов мира», пластмассовые модели пистолетов и револьверов, гантели, которые Бигмак не мог поднять. И самого Бигмака — Бигмака, которого вытурили из школьного клуба ролевых игр за излишний раж. Бигмака, который с полувзгляда легко решал любую математическую головоломку. Бигмака, который играл в… в… во взрослого крутого Бигмака.

Джонни огляделся. Бигмак внимательно наблюдал за ним. Хотя далекими предками Бигмака были обезьяны, выражение его лица сейчас до странности напоминало выражение, которое Джонни впервые увидел на морде Капитана, прапрапрапраправнучки аллигаторов. А именно: выручай!

— Не помню, — соврал он.

— Просто мать звонила в больницу, и там сказали, что поступили всего двое пацанов и они…

— Было темно, — сказал Джонни.

— Да, но ты и вправду…

— Хватит про это, ладно? — перебил Джонни, многозначительно кивая Бигмаку.

— Ладно, все равно она сказала, что все в порядке, — пожал плечами Ноу Йоу. — И еще сказала, что за тобой некому присмотреть как следует.

— Но-у Йо-у!

— Она сказала, иногда заскакивай к нам пожрать…

— Спасибо, — сказал Джонни. — Только у меня сейчас со временем напряженка…

— А чем ты занят? — спросил Ноу Йоу. Джонни порылся в кармане и спросил:

— Что это, по-твоему? Ноу Йоу был серьезен.

— Фотография. Похоже на телеэкран с точками.

— Да, — вздохнул Джонни. — Вот-вот. Он забрал снимок и затолкал его обратно в карман.

— Ноу Йоу…

— А?

— Если кто-нибудь… это… ну… слегка двинется…

— В смысле чокнется, — подсказал сзади Холодец.

— Просто немного переутомится, — поправил Джонни. — Сам он это просечет?

— Ну, вообще-то все считают себя немного того, — отозвался Ноу Йоу. — Это нормально.

— Все, кроме меня, — фыркнул Джонни.

— Кроме тебя?

— Ну…

— Ага-а! — возликовал Холодец.

— То есть… сейчас вроде как весь мир двинулся. Вы же смотрите ящик? Разве нормальные люди станут сбрасывать на чужие дома всякие хитрые бомбы? И взрывать других людей только за то, что этими другими командует какой-то псих?

— А пусть не дают собой командовать, — встрял Бигмак. Джонни взглянул на него. Бигмак слегка стушевался. — Сами виноваты. Так мой брат говорит, — буркнул он.

— И ты с ним согласен? — спросил Джонни.

Бигмак пожал плечами.

— Вот то-то и оно, — сказал Холодец. — Чесать языком всякий может! Даже от премьер-министров не так-то легко избавиться, а ведь они-то хотя бы не устраивают массовых расстрелов. То есть больше не устраивают…

— Мой брат — кретин, — проворчал Бигмак так тихо, что вряд ли его услышал кто-нибудь, кроме Джонни.

— Какой-то мужик по ящику сказал, наши так удачно отбомбились, потому что все выросли на компьютерных играх, — сказал Холодец.

— Ясно? — спросил Джонни. — И я про то же. Игры похожи на жизнь. Жизнь — на игру. И… и… все это происходит сразу, у меня в голове.

— А-а, — понимающе протянул Ноу Йоу, — тогда ты не псих. Это шаманство. Я читал.

— Что за шаманство?

— Шаманы жили наполовину в реальном мире, а наполовину во сне, — пояснил Ноу Йоу. — Ну, как знахари, друиды и прочие. Очень были важные шишки. Вели за собой простой народ.

— Вели? — переспросил Джонни. — Куда?

— Не знаю… Мать говорит, они все — исчадия Сатаны.

— Да она про все так говорит, — фыркнул Холодец.

— Верно, — мрачно согласился Ноу Йоу.

— Она и про ролевые игры сказала, что это сатанинская выдумка, — припомнил Холодец.

— Да.

— Видать, башковитый старик, — сказал Холодец. — Вы прикиньте: сидеть где-то там под землей, в аду, и придумывать схемы поединков! Небось, чертыхается, бедняга, всякий раз, как костяшки-кубики загорятся…

Шаманство, подумал Джонни. Да. Я мог бы стать шаманом. Проводником. Это, во всяком случае, лучше, чем быть психом.

И снова был урок математики. С точки зрения Джонни, без Зу + х2 будущее выглядело намного уютнее. Проблем хватало и без квадратных уравнений с двумя неизвестными.

Он боролся с желанием позвонить.

После математики в расписании стояли основы безопасности жизни (разговоры обо всем, что взбредет в голову, или, на худой конец, о СПИДе). Их спокойно можно было прогулять. По-настоящему день заканчивался математикой. ОБЖ придумали для того, чтобы дети лишних сорок пять минут не болтались по улицам.

Позвонить, конечно, можно было… Взять телефонную книгу, напрячь извилины…

Джонни сидел и смотрел в потолок. Учитель говорил о войне. В последние дни все только о ней и говорили. Джонни слушал вполуха. Бомбардировки никому не нравились. Одна девчонка даже разревелась.

Вдруг к телефону подойдет сама Керсти? Или скажет, что знать его не знает?

Бигмак заспорил с учителем — небывалое дело.

А потом кто-то сказал:

— Вы думаете, это легко? Вы думаете, пилоты спокойненько сидят себе в самолетах, будто это… будто это игра? И смеются не от радости, что еще живы, а потому что им… весело? Да в них каждый день стреляют на поражение! И в любую минуту могут разнести на куски! Думаете, им не хочется спросить, зачем все это? По-вашему, им это нравится? Мы всегда из всего делаем игру. А это не игра! Нужно точно определиться, что настоящее!

Все смотрели на него.

— По крайней мере, я так думаю, — закончил Джонни.

ГЛАВА 9

На Земле тебя никто не услышит.

Щелк!

— Алло?

— Э…

— Алло!

— Э… Будьте добры Си… Керсти.

— Кто ее спрашивает?

— Знакомый. Э… она, наверное, не знает, как меня зовут.

— Знакомый, которого она не знает по имени?

— Пожалуйста!

— Ну, подождите…

Джонни уставился в стену спальни. Наконец звонкий голос с подозрением произнес:

— Да? Кто это?

— Ты Сигурни. Тебе нравятся «Подробности см. на вкладке». Ты классный пилот. Ты…

— Ты — он!

У Джонни вырвался вздох облегчения. Она существует!

Искать номер в телефонной книге оказалось труднее, чем пилотировать звездолет. Пожалуй, даже труднее, чем умирать.

— Я сомневался, что ты существуешь, — признался он.

— А я — что ты.

Мне надо с тобой поговорить. В смысле, не по телефону.

— А вдруг ты маньяк? Откуда мне знать?

— А что, я похож на маньяка?

— Да!

— Угу. Но в принципе?

На мгновение воцарилось молчание. Потом девчонка неохотно сказала:

— Хорошо. Можешь забежать.

— Что? К тебе домой?

— Это безопаснее, чем встречаться на людях, балда.

Кому как, подумал Джонни. И согласился.

— Я хочу сказать, может ты из этих… чудил.

— Каких чудил? Клоунов? Тогда она очень осторожно сказала:

— Это взаправду ты?

— Насчет взаправду не уверен. Но точно я.

— Ты же взорвался.

— Да, я знаю. Если помнишь, я там тоже был.

— В игре я редко погибаю. Я вообще этих пришельцев еле нашла.

«Ха!» — подумал Джонни и угрюмо сказал:

— Сколько ни погибай, не привыкнешь.

Тайн-Кресент оказалась прямой, обсаженной деревьями улицей с большими домами, отделанными «под дерево» (дабы вводить в заблуждение случайных прохожих — вдруг те поверят, что эти стены возведены еще при Генрихе VIII?). К домам примыкали большие двойные гаражи.

Ему открыла мама Керсти. Она улыбалась точь-в-точь как Капитан (только Капитана извиняло родство с крокодилами). Джонни заподозрил, что то ли не так одет, то ли физиономией не вышел.

Его провели в большую белую комнату. Одну стену занимали дорогие книжные полки. Пол был из сосновых досок, некрашеных, зато натертых до блеска, — они, казалось, говорили: «Подумаешь! Захотим, так и ковры положим, не проблема». В углу возле стула стояла арфа, вокруг валялись ноты.

Джонни поднял один листок. На нем стояло: «Королевский колледж. Пятый класс».

— Ну?

Она стояла у него за спиной. Листок выскользнул из его пальцев.

— И никаких «э-э», — прибавила Керсти, усаживаясь. — Ты все время экаешь. Тебе что, уверенности не хватает?

— Э… Нет. Привет…

— Садись. Мама заварит нам чаю и потом уже не будет мешать. Это ты наверняка заметишь. Просто слышно, как она не мешает. Она считает, у меня слишком мало друзей.

Керсти была рыжая и, разумеется, тощая. Казалось, кто-то ухватил ее за кудрявый «конский хвост» на затылке и вытянул в струнку.

— Я насчет игры, — неопределенно сказал Джонни.

— Что насчет игры?

— Я рад, что ты тоже там. Ноу Йоу сказал, у меня крыша едет из-за Трудных Времен и это просто проекции моих проблем.

— У меня никаких проблем нет, — фыркнула Керсти. — И с предками, если хочешь знать, полный контакт. Наверное, есть какая-то простая психологическая причина, которую ты по своей тупости не можешь вычислить.

— Когда мы говорили, мне показалось, тебя это больше волнует, — заметил Джонни.

— А теперь я успела как следует подумать. Какая мне разница, что случится с какими-то там точками на экране?

— А Космических Захватчиков ты видела? — спросил Джонни.

— Да, но они были тупые. С тупыми иначе не бывает. Почитай Чарльза Дарвина. А я по типу личности — победитель. Мне другое интересно: что ты делал в моем сне?

— Я не уверен, во сне ли, — сказал Джонни. — Я не могу понять, что это. И не сон, и не явь. Что-то среднее. Не знаю. Может, у тебя что-то с головой. Может, тебя занесло туда потому… потому… не знаю почему, но причина должна быть, — неуклюже закончил он.

— А что тогда там делаешь ты?

— Хочу спасти скрр-иии.

— Зачем?

— Ну… на меня возложили ответственность. Но Капитана то ли арестовали, то ли что, не знаю. Был бунт. А все Канонир. Он стоит за этим. Но если я… если у нас получится вызволить Капитана, она, может быть, сумеет опять развернуть флот. Я подумал, может, ты сообразишь, как ее освободить, — неуклюже закончил он. — Времени у нас не так уж много.

— Ее? — переспросила Керсти.

— Она все это начала. Она рассчитывала на меня.

— Ты сказал «она», — не отставала Керсти. Джонни встал.

— Я думал, ты можешь помочь, — устало сказал он. — Но кому какое дело, что станет с точками, которые и настоящими-то нельзя назвать. Так что я, пожалуй…

— Ты все время говоришь «она», — перебила Керсти. — Капитан — женщина?

— Самка, — поправил Джонни. — Да.

— А про Канонира ты сказал «он», — заметила Керсти.

— Верно. Керсти встала.

— Вот! Типично для современного общества! Наверное, ему не дает покоя, что жен… самка обошла его. Я с этим сталкиваюсь сплошь и рядом.

— Э…— промямлил Джонни. Он как раз собирался сказать, что все скрр-иии, кроме Канонира, — представительницы слабого пола, но какая-то из его извилин быстренько смекнула, что к чему, и вовремя заставила своего обладателя прикусить язык, заменив отброшенные в небытие слова старым добрым «э».

— Я читала в журнале, — сказала Керсти, — как целая шайка директоров ополчилась на одну-единственную женщину и вышвырнула ее с работы только потому, что она стала начальником. Со мной в шахматном клубе было то же самое.

Пожалуй, он промолчал не зря. В глазах Керсти появился нехороший блеск. Да, честность в данном случае вряд ли стала бы лучшей политикой. Хватит и правдивости. В конце концов, по большому счету он еще не произнес ни слова лжи.

— Это дело принципа, — не унималась Керсти. — Так бы сразу и сказал. — Она поднялась. — Пошли.

— Куда?

— В мою комнату, — сказала Керсти. — Не комплексуй. Мои предки большие либералы.

Все стены были заклеены плакатами, а там, где не было плакатов, висели полки, заставленные серебряными кубками. В рамочках красовались дипломы: один — победительницы Национального чемпионата по стрельбе из мелкокалиберной винтовки, а другой — за что-то там по шахматам. И еще один — по легкой атлетике. И уйма медалей, золотых, среди которых затесалась сиротливая пара серебряных. Керсти была из породы победителей.

Если бы давали медаль за порядок в спальне, она бы и ее получила. Пол просматривался до самых стен.

У нее была электрическая точилка для карандашей.

И компьютер. На экране горели знакомые слова: НАЧАТЬ НОВУЮ ИГРУ (ДА/НЕТ)?

— Да будет тебе известно, индекс интеллекта у меня — сто шестьдесят пять, — сообщила Керсти, усаживаясь перед экраном.

— А это хорошо?

— Да! И в эту дурацкую игру я стала играть только потому, что мой братец купил ее и сказал, что ничего у меня не выйдет. А вообще такие игры — тупизм.

— Ты подошла к ней серьезно, — сказал Джонни. — Очень серьезно.

— Конечно серьезно. Это же игра. Ее надо пройти, иначе какой смысл? Ладно… мы можем опять попасть на флагманский корабль скрр-иии?

— Э…

— Думай!

— Мы можем попасть на скррииийский флагман?

Керсти аж зарычала.

— Я тебя спрашиваю! Сядь и думай! Джонни сел.

— Вряд ли, — наконец сказал он. — Я всегда оказываюсь в истребителе. Я думаю, все должно быть таким, какое оно на мониторе.

— Гм… Пожалуй, не лишено смысла. — Керсти сунула карандаш в точилку, и та некоторое время деловито жужжала.

— К тому же мы не знаем, как там внутри…

Джонни уставился на стену. Среди пришпиленных над кроватью разных разностей красовалась почетная грамота «Победительнице соревнований по прыжкам в длину». Вечно она выигрывает, подумал он. Надо же. И уверена, что так и должно быть. А тот, кто всегда уверен, что непременно выиграет…

Он уперся взглядом в плакаты. Один был ему давно знаком. Знаменитый монстр-убийца. Знаменитый Чужой. А он-то думал, что у нее над кроватью висит что-нибудь вроде портрета «Подробности см. на вкладке»…

— Только не говори мне, — сказал он, — что собираешься бегать по флагману и палить в скрр-иии.

— С точки зрения тактики…— начала Керсти.

— Нельзя. Капитану это не понравится. Нельзя убивать скрр-иии.

Керсти раздраженно всплеснула руками:

— Глупость какая! Расскажи тогда, как победить, не убивая врагов?

— Мне полагается их спасти. И вообще, они не совсем враги. Не могу я их мочить.

Керсти смотрела задумчиво.

— А знаешь, — сказала она, — у одного африканского племени вместо «враг» говорили «друг, с которым мы еще не познакомились»…

Джонни улыбнулся.

— Вот именно. Потому-то…

— Но в тыща восемьсот восемьдесят втором их всех поубивали и съели, — перебила Керсти. — Кроме тех, кого продали в рабство. Последний умер в Миссисипи в 1864-м, и ему пришлось очень несладко.

— Ты это только что придумала, — возмутился Джонни.

— Нет. Я в классе первая по истории.

— Понятно, — сказал Джонни. — Но я никого не убиваю.

— Тогда ты не можешь победить.

— А мне и не надо. Я просто не хочу, чтобы они проиграли.

— Ну ты и вправду придурок! Как ты жить-то будешь? Собираешься все время проигрывать?

— А что, есть варианты? Начнем с того, что вокруг полным-полно таких, как ты…

Джонни спохватился, что опять завелся. Заводился он нечасто. Обычно он притихал или огорчался, а сердился редко. Но уж если сердился…

— Они пытались с тобой поговорить, а ты не стала слушать! Хотя, кроме нас с тобой, они ни к кому больше не обращались! Тебе так приспичило пройти игру, что ты ухнула в игровое пространство! Ты сумела бы им помочь лучше, чем я! А ты не стала слушать! А я их выслушал и потом целую неделю во сне пытался Спасти Человечество! Грязная работа всегда достается таким, как я, гибнуть должны не самые умные и не самые везучие! А ты болталась рядом и пялилась! Как в кино! Конечно! Победителям потеха! Прирожденные победители не проигрывают, ни-ни, они просто приходят вторыми! Проигрывают другие! А спасать Капитана тебе вздумалось исключительно потому, что, по-твоему, вы с ней два сапога пара! Ну так вот, мисс Знайка, мне фиолетово! Я сделал все, что мог! И дальше буду! А они вернутся в игровое пространство, и будет как с Космическими Захватчиками! И я буду там каждую ночь!

Она слушала, разинув рот.

В дверь постучали, и в следующую секунду — ох уж эти мамы! — вошла мать Керсти с подносом и широкой улыбкой.

— Уверена, вы с удовольствием выпьете чайку, — пропела она. — И…

— Да, мама. — Керсти закатила глаза.

— .. .вот вам макаронники. Ты уже выяснила, как зовут твоего друга?

— Джон Максвелл, — представился Джонни.

— А как тебя называют товарищи? — медовым голоском поинтересовалась мать Керсти.

— Иногда — Ластик, — ответил Джонни.

— Да что ты? Почему?

— Мама, мы разговаривали, — вмешалась Керсти.

— Сейчас начнутся «Закадычные друзья», — сообщила мать. — Мне… э… посмотреть телевизор на кухне, да?

— До свидания, — с нажимом сказала Керсти.

— Э… да-да. — Мать Керсти вышла из комнаты.

— И суетится, и суетится, — вздохнула Керсти. — Представляешь, выскочила замуж в двадцать лет! Честолюбия — ноль!

Некоторое время она пристально смотрела на Джонни. Тот помалкивал, ошарашенный тем, что девчонка высказала его собственные мысли.

Керсти кашлянула. Впервые за время их знакомства на ее лице отразилось некоторое сомнение.

— Ну ладно, — сказала она. — Э… о'кей. Только… мы ведь не сможем отбиваться от всех игроков сразу, когда скрр-иии вернутся в игровое пространство.

— Нет. Ракет не хватит.

— А нельзя приснить себе еще ракет?

— Нет. Я уже прикидывал. Во сне получаешь тот корабль, на котором играешь. Мы же знаем, что у нас всего шесть ракет. Я пробовал приснить больше. Без толку.

— Гм. Интересный расклад. Извини, — быстро прибавила она, увидев выражение его лица.

Джонни уставился на плакаты. Сигурни! Везде игры. Бигмак воображал себя крутым парнем, а эта не давала карандашам затупиться, из кожи вон лезла ради всяких там первых мест и воображала, как гасит пришельцев направо и налево. Все кем-то себя воображали… кроме него.

Он моргнул.

Вдруг разболелась голова. В ушах зазвенело.

На него надвинулось лицо Керсти:

— Ты в порядке?

Голова болела ужасно.

— Ты болен! И такой худющий… Когда ты ел в последний раз?

— Не помню. Кажется, вчера вечером.

— Вчера вечером? А как же завтрак и обед?

— Ну, понимаешь… я все думал про…

— Ну-ка пей чай и лопай макароны. Ого! Когда ты в последний раз мылся?

— Да это просто…

— Ничего себе!

— Послушай! Да послушай же! — Очень важно было все ей объяснить. Чувствовал он себя препаршиво.

— Ну?

— Мы заснем и проберемся туда во сне!

— Ты о чем? Да тебя шатает!

— К ним на корабль!

— Но мы же не знаем, как там внутри, ты сам сказал!

— Ну да! Да! Значит, надо определиться, как там должно быть, ясно?

Ее пальцы выбили на блокноте досадливую дробь:

— Ну и как же?

— Не знаю! Как на любом звездолете! Коридоры, каюты и все прочее. Заклепки, болты, панели и раздвижные двери! Механики с приятным известием, что движок сдыхает. Яркий голубой свет!

— Гм. Ты так представляешь себе звездолет изнутри?

Керсти сердито зыркнула на него. Она постоянно зыркала. Иначе не умела.

— Когда мы уснем… то есть когда я усну… я постараюсь очнуться внутри звездолета, — сказал он.

— Как?

— Не знаю! Сосредоточусь.

Керсти подалась вперед. Впервые с тех пор, как они познакомились, ее лицо выразило озабоченность.

— Ты не похож на человека, который умеет нормально думать.

— Ничего.

Джонни поднялся.

ГЛАВА 10

В космосе вообще ничего не слышно

И открыл глаза.

Он лежал на чем-то твердом. Перед лицом маячила какая-то сетка. Некоторое время он бездумно смотрел на нее.

Пол слабо вибрировал. Слышался отдаленный гул.

Несомненно, он вновь очутился в игровом пространстве, но определенно не на борту истребителя…

Сетка колыхнулась.

Из-за нее показалась голова Капитана — перевернутая.

— Джонни?

— Где я?

— Судя по всему, у меня под койкой. Он откатился вбок, наружу.

— Я на вашем корабле?

— Да.

— Ага! Ха! Я знал, что у меня получится…

Джонни поднялся на ноги и огляделся. Ничего интересного он не увидел. Помимо койки и чего-то вроде ультрафиолетовой лампы над ней обстановку каюты составляли стол и некое подобие стула для существ с четырьмя нижними конечностями и толстым хвостом.

На столе выстроились в ряд с десяток пластиковых пришельцев и клетка с парой длинноклювых птичек. Пташки сидели на жердочке крыло к крылу и наблюдали за Джонни почти разумными глазами.

Точно. Сигурни была права. В игровом пространстве он действительно соображал лучше. Решения выкристаллизовывались гораздо четче.

Ладушки. Итак, он на борту флагмана. Он, в общем, надеялся оказаться вне каюты, где заперли Капитана, но лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Джонни посмотрел на стену. И увидел решетку.

— Что это?

— Для подачи воздуха.

Джонни подергал решетку, прикидывая, как ее вытащить. Если бы это удалось, Капитан без труда протиснулась бы в отверстие… Значит, вентиляция. А чего, собственно, он ожидал?

— Это надо снять, — сказал он. — Пока не начались неприятности.

— Мы под замком, — вздохнула Капитан. — Чего уж хуже.

— Вы когда-нибудь слышали такое имя — Сигурни? — осторожно спросил Джонни.

— Нет. Но звучит очень мило. Кто такая Сигурни?

— Если ей удастся просниться сюда, то все. Хана. Видели бы вы картинки у нее на стенах…

— Какие?

— Э… с инопланетянами. — Джонни прикусил язык.

— Она интересуется инопланетными расами? — обрадовалась Капитан.

— Э… да. — Мысль о появлении Сигурни заставила его энергично рвануть решетку. — М… там внутри что-то есть… у меня рука не пролезает.

Капитан с интересом наблюдала за ним.

— Что-то вроде гаек-барашков, — пропыхтел Джонни.

— Доходчиво объясняешь. — Капитан заглянула ему через плечо.

— Не могу ухватить!

— Ты хочешь их отвернуть?

— Да!

Капитан вперевалку подошла к столу и открыла клетку. Птички выпрыгнули ей на ладонь. Капитан сказала что-то по-скррииийски; птички порхнули над головой Джонни, протиснулись сквозь ячейки решетки и исчезли. Через пару секунд он услышал поскрипывание отвинчиваемых гаек.

— Кто это? — спросил он.

— Чий, — сказала Капитан. — Птицы-зубочистки. Видишь? — Она раскрыла пасть, показав желтоватые зубы в несколько рядов. — Для гигиены.

— Живые зубные щетки?

— Они были всегда. Они… часть нашей исконной культуры. Очень понятливые. Их специально разводят, понимаешь? Умницы. Понимают речь.

Поскрипывание продолжалось. Потом что-то лязгнуло, и из-за решетки выкатилась гайка.

Решетка выпала в каюту.

Джонни посмотрел на отверстие.

— Готово, — неуверенно сказал он. — Вы случайно не знаете, куда ведет этот ход?

— Нет. Вентиляционные туннели пронизывают весь корабль. Ты пойдешь первым?

— Э…

— С радостью предоставлю тебе эту честь, — продолжала Капитан.

Джонни влез на койку и заполз в прямой туннель. Впереди тот открывался в более просторную шахту.

— Весь корабль? — переспросил он.

— Да.

Джонни на мгновение замешкался. Он никогда не любил узких темных лазов.

— Угу. Ладно, — решился он.

Мама Керсти опустила телефонную трубку на рычаги.

— Никто не отвечает.

— Кажется, он говорил, что его отец приходит поздно, а мама иногда работает по вечерам, — вспомнила Керсти. — И потом, доктор сказала, что в принципе с ним все в порядке! Обычное переутомление. Что за гадость она ему дала?

— Какое-то снотворное. Он недосыпает. Двенадцатилетним мальчикам нужно много спать.

— Ему точно нужно, — кивнула Керсти.

— И еще она сказала, мальчик недоедает. Кстати, где ты с ним познакомилась?

— Э…—начала Керсти и улыбнулась. — Да вот познакомилась.

Мама Керсти тревожно спросила:

— Ты уверена, что у него все в порядке с головой?

— Уверена, — откликнулась Керсти, поднимаясь по лестнице. — Может, он и не от мира сего, но с головой у него все в порядке.

Она заглянула в комнату для гостей. Джонни, облаченный в пижаму одного из ее братьев, крепко спал. И казался совсем маленьким. Поразительно, какой мелюзгой кажутся двенадцатилетние, если тебе тринадцать.

Керсти отправилась в свою спальню, умылась, почистила зубы и скользнула под одеяло.

Было совсем рано. Впрочем, вечер выдался хлопотный.

Неудачник. Сразу видно. И одет как неудачник. Мямля. Все время экает и старается прожить жизнь тише воды, ниже травы.

А вот она всегда шла по жизни так, словно над планетой реяла большая красная стрелка, точно указывающая, где она, Керсти, сейчас.

С другой стороны, он так старался…

Этот мальчишка наверняка прослезился, глядя, как умирает ИП-инопланетянин.

Она приподнялась на локте и уставилась на плакаты.

Да. Надо стараться.

И побеждать. Иначе что толку жить?

— Застряли? Вы же пришелец, — сказал Джонни. — Пришельцы не застревают в вентиляции! Это всем известно!

Пятясь, он выбрался в боковой туннель и развернулся.

— Прошу прощения. По-видимому, я неправильный пришелец, — вздохнула Капитан. — Я могу отползти назад, но вперед — увы.

— Ладно. Тогда ползите ко второй развилке от начала, — решил Джонни. — Все равно мы заблудились.

— Нет, — возразила Капитан. — Я знаю, где мы. Тут написано. Это узел XΘН.

— А вы знаете, где это?

— Нет.

— Я смотрел фильм про пришельца, который ползал по корабельной вентиляции и вылезал где вздумается. — В голосе Джонни звучало неодобрение.

— Он, несомненно, располагал картой, — сказала Капитан.

Джонни свернул за угол и обнаружил…

…новую решетку.

За ней как будто бы царила тишина. Он отвинтил гайки. Решетка вывалилась.

Коридор. Джонни спрыгнул на пол, обернулся и помог Капитану выбраться из отверстия: скрр-иии произошли от крокодилов, а те, как известно, отдают предпочтение песчаным бережкам и вовсе не приспособлены для лазанья по узким ходам.

Кожа Капитана на ощупь оказалась сухой и прохладной, как шелк.

Других скрр-иии поблизости видно не было.

— Наверное, все на боевых постах, — предположил Джонни.

— Мы всегда на боевом посту, — с горечью возразила Капитан, отряхивая пыль с чешуи. — Это коридор П. Теперь на капитанский мостик?

— А вас не запрут по-новой? — спросил Джонни.

— Думаю, нет. Неповиновение начальству дается скрр-иии нелегко. Конечно, Канонир весьма… красноречив. Но стоит им увидеть, что я вновь на свободе, и они сдадутся. Во всяком случае, — прибавила она, — большинство. С Канониром могут возникнуть сложности. У него мания величия. Спит и видит лавровые венки.

Держась стены, она вперевалку направилась в глубь пустого коридора. Джонни — за ней.

— Сны — коварная штука, — заметил он.

— Да.

— Но когда игроки вновь начнут стрелять по вашим, те наверняка опомнятся? И в два счета поймут, чем это кончится?

— У нас есть пословица, — сказала Капитан. — СкижшиижюиЙЙЙии. Что значит…— Она на мгновение задумалась. — «Когда едешь верхом на жм.шестиногом одомашненном тягловом животном, понимающем простые команды, но норовистом и упрямом, проще оставаться в седле, чем пытаться спешиться». А также: «Лучше довериться жи, чем подвергаться риску нападения быстроногого ЙЙЙии, способного без труда догнать пешего скрр-иии».

Они добрались до поворота. Капитан осторожно заглянула за угол и резко отпрянула.

— У дверей моей каюты охранница, — сообщила она. — Вооруженная.

— Вы можете с ней поговорить?

— Она выполняет приказ. Боюсь, я и охнуть не успею. Но ты можешь рискнуть. Вариантов нет.

Ладно. Помирать, так с музыкой.

И Джонни вышел из-за угла.

Охранница повернулась, вскинула какую-то словно бы оплавленную штуковину (которая тем не менее выглядела так, что не оставалось сомнений: это оружие) и недоуменно уставилась на чужака.

Впервые видит человека, догадался Джонни.

Он широко раскинул руки в стороны, искренне надеясь, что жест получился мирный, и улыбнулся.

И получил очередное доказательство вреда стереотипов. Потом Капитан объяснила ему, что, готовясь вступить в бой, скрр-иии делает две вещи: широко разводит в стороны передние лапы (чтобы вцепиться в горло) и оскаливает зубы (чтобы укусить).

Охранница вскинула бластер.

В запертую дверь капитанской каюты отчаянно забарабанили.

Охранница допустила очень простую ошибку. Ей следовало оставить стук без внимания, каким бы громким и отчаянным он ни был, и сосредоточиться на Джонни. Но она, стараясь держать незваного гостя на прицеле, одновременно нажала панель у двери. В конце концов, внутри сидела Капитан, верно? А Капитан остается Капитаном даже взаперти. Можно было присмотреть за обоими…

Дверь приоткрылась. Высунулась нога. Резкий мах вверх — и охранница получила удар под нижнюю челюсть. Лязгнули зубы. Глаза охранницы закатились.

Кто-то крикнул: «Ки-я-а-а!»

Охранница отпрянула. Из дверей выпрыгнула Керсти и осыпала ее ударами — ребрами обеих ладоней она рубила передние лапы скрр-иии. Охранница выронила оружие. Керсти в мгновение ока подхватила его. Скрр-иии раскрыла пасть, чтобы укусить, раскинула лапы, чтобы сграбастать и задушить… и скосила глаза к носу: в зубах у нее неожиданно оказался ствол бластера.

— Не глотать! — отчеканила Керсти. Повисла гнетущая тишина. Охранница стояла очень смирно.

— Это моя подруга, — представил Джонни.

— Ах, да, — припомнила Капитан. — Сигурни. Одна из твоих воинов. Она друг?

— Сейчас — да, — процедила Сигурни, не поворачивая головы. Лоб у нее был повязан ремешком от подвесной койки Капитана. Она тяжело дышала, нехорошо блестя глазами. Джонни вдруг стало очень жалко охранницу.

— Знаешь, я рада, что она наш друг, — сказала Капитан.

— О ы аиэ? — спросила охранница. Лапы у нее дрожали. Скрр-иии не потеют, но, вероятно, она с удовольствием покрылась бы испариной.

— Давайте свяжем ее и закроем в каюте, — предложил Джонни.

— М! — закивала охранница.

— А может, шмальнуть разочек? — спросила Сигурни.

— Нет! — хором выпалили Джонни и Капитан.

— Мм! — отчаянно замотала головой часовая.

— Да ладно, ладно. — Сигурни расслабилась. Охранница обмякла.

— Извините за опоздание, — сказала Сигурни. — Никак не могла заснуть.

Капитан обратилась к охраннице по-скррииийски. Та кивнула, совсем как человек, и послушно проследовала в каюту, где столь же послушно присела на корточки и позволила связать себе передние и задние лапы ремешками, оторванными от подвесной койки.

— У тебя черный пояс? — полюбопытствовал Джонни.

— Только лиловый, — ответила Сигурни. — Но я в секции недавно, — быстро прибавила она. — Ха! А другие узлы ты не умеешь вязать?

— Я как-то раз пошел на карате с Бигмаком, — сказал Джонни, делая вид, будто не слышал последней фразы.

— И что?

— Застрял ногой в штанине.

— И ты — Избранный? Ха! Могли бы избрать меня.

— Они пытались. Но я-то их услышал, — спокойно парировал Джонни.

Сигурни подняла бластер. Она держала его, как матери держат младенцев.

— Но теперь я здесь, — объявила она, — и кому-то придется несладко!

— He сладко, а о-очень сладко, — устало проговорил Джонни.

Он ненавидел этот штамп. Им вовсю пользовались в играх, чтобы заставить тебя поверить, будто пули не настоящие и не прошьют навылет живых людей.

Сигурни фыркнула:

— Придурок.

Они вернулись в коридор.

— Кстати, — спохватился Джонни, — что со мной случилось?

— Ты упал. Брякнулся на пол. Мы привели соседку, она врач. Маман за ней сходила — блеснула интеллектом! И соседка сказала, что ты переутомился и недоедаешь.

— Да, — согласилась Капитан. — Что я говорила? Избыток углеводов, недостаток витаминов. Тебе нужны витамины.

— Угу, — промычал Джонни.

Коридор изменился. Прежде он был серым, металлическим и представлял интерес только для тех, кто искренне наслаждается видом болтов и гаек. Теперь в нем сгустился полумрак и добавилось округлостей; поблескивающие стены источали угрозу. Во всяком случае, что-то они определенно источали.

Капитан тоже казалась другой. Она, в общем, не изменилась — вот только когти и зубы сильнее бросались в глаза. Несколько минут назад это было разумное существо, по воле случая похожее на восьмилапого крокодила; теперь это был восьмилапый крокодил, случайно оказавшийся носителем разума.

Игровое пространство менялось оттого, что двоим снился один и тот же сон.

— Стойте, тут…— начал Джонни.

— Медлить нельзя, — перебила Сигурни.

— Но ты… — Он осекся и закончил про себя: видишь наш сон неправильно.

Бред какой-то, думал Джонни, поспешая за Капитаном и Сигурни. Дома Керсти была мисс Знайка. Здесь из нее полезло сплошное «Сигнал к атаке — три зеленых свистка!» и «Короткими перебежками от меня до следующего дуба!»

Капитан резво косолапила по коридорам. Откуда-то просачивался пар, туманя пол и делая его скользким.

На корабле скрр-иии было скучновато. Может быть, прежде чем ложиться спать, следовало посидеть и подробнее придумать интерьер звездолета, решил Джонни. Добавить кают, больших экранов и прочих интересных штучек; а так здесь оказались одни петляющие коридоры, неприятно похожие на пещеры.

На большие пещеры.

Коридоры ширились. В разные стороны разбегались таинственные проходы. Сигурни продвигалась вперед спиной к стене. Всякий раз, как они проходили мимо очередного ответвления, она сперва заглядывала за угол, чтобы тут же резво отпрянуть назад. Вдруг, в очередной раз повторив этот маневр, она замерла и прошипела:

— Еще один! Что-то тащит! Назад!

И локтями отпихнула Джонни и Капитана к стене. Джонни услышал цокот когтей по металлу и непонятный лязг.

— Подпущу его поближе, выскочу и… Джонни осторожно выглянул из-за угла.

— Керсти…

Она не отозвалась.

— Сигурни…

— Ну?

— Я знаю, что ты собираешься выскочить на него, но стрелять не надо, договорились?

— Это же чужой!

— Ну, чужой, и что? Не нужно палить по всем подряд!

Лязг приближался. К нему добавилось тихое поскрипывание.

Сигурни взволнованно сжала бластер и выскочила из укрытия.

— Эй, ты! Ой…

Перед ними был очень маленький скрр-иии. Весь в седой чешуе. С почти стершимся гребнем. Он бессильно волочил по полу хвост, а когда раскрыл пасть, стали видны три последних зуба в самой ее глубине.

Подслеповато моргая, он глядел на троицу поверх тележки, которую толкал перед собой. (Керсти, кстати, целилась из пистолета куда-то намного выше его головы.)

Возникла одна из пресловутых неловких пауз.

— Примерно в это время на мостик подают полдник, — сказала Капитан, стоявшая позади Джонни и Керсти.

Джонни нагнулся, кивнул маленькой немолодой инопланетянке и снял крышку с подноса, стоявшего на тележке. И увидел несколько мисочек с чем-то зеленым и пузырящимся. Он осторожно опустил крышку на место.

— Похоже, ты хотела застрелить буфетчицу.

— Откуда мне было знать? — возмутилась Керсти. — Это мог быть кто угодно! Это корабль чужих! Здесь не должно быть никаких буфетчиц!

Капитан что-то прошипела на родном языке. Почтенная старушка медленно развернулась и шаркая удалилась обратно по коридору. Одно из колес тележки противно скрипело.

Керсти была в бешенстве.

— Вы что, рехнулись?! — прошипела она.

— Пошли на мостик, — позвал Джонни, — добьем это дело.

— Я не знала про буфетчицу! Это тебе приснилось!

— Наверное, инопланетяне после обеда тоже не прочь попить чайку.

— Я не об этом! Это же пришельцы! То есть кровь, зубы, когти! А не… не кофе и пончики с вареньем!

— Против фактов не попрешь, — пожал плечами Джонни.

Она вспылила:

— Ну почему ты сразу смиряешься?! Почему ты никогда ничего не пытаешься изменить?

— И без того погано, — огрызнулся он. Керсти прыгнула вперед и заглянула за следующий угол.

— Охрана! — сказала она. — С пушками! Джонни выглянул из-за поворота. Перед круглой дверью стояли две скрр-иии. Действительно вооруженные.

— Убедился? — фыркнула девчонка. — Нигде ни намека на датское печенье, да? Теперь я могу кого-нибудь подстрелить?

— Нет! Сколько можно повторять! Надо дать им шанс сдаться!

— Вечно ты усложняешь!

Керсти вскинула бластер и шагнула вперед.

Капитан тоже. Она что-то прошептала. Охранницы переводили взгляд с нее на Керсти. Керсти, щурясь, целилась. Одна из охранниц зашипела.

— Она говорит, Канонир велел стрелять на поражение в любого, кто приблизится к двери, — перевела Капитан.

— Шелохнутся — стреляю, — предостерегла Керсти. — Серьезно!

Капитан опять заговорила по-скррииийски. Охранницы уставились на Джонни и опустили оружие.

У него затеплилось подозрение.

— Что вы им сказали?

— Объяснила, кто ты, — отозвалась Капитан.

— Вы сказали, что я Избранный?

Одна из охранниц попыталась опуститься на колени. Поскольку ног у нее было четыре, выглядело это очень необычно.

Керсти закатила глаза.

— Все лучше, чем пуля в лоб, — сказала Капитан. — В меня много стреляли. Я знаю, о чем говорю.

— Скажите ей, пусть встанет, — попросил Джонни. — А что теперь? Кто на мостике?

— Почти все офицеры, — ответила Капитан. — Охрана говорит, у них там… вышел спор. Со стрельбой.

— Так-то лучше! — обрадовалась Керсти. Они посмотрели на дверь.

— О'кей, — сказал Джонни, — пошли. Капитан отодвинула охранницу в сторону и коснулась какой-то пластинки у двери.

ГЛАВА 11

Люди!!!

За одну долгую секунду Джонни успел увидеть все.

Во-первых, мостик был большой. С целый стадион. И на одной стене — экран, не намного меньше упомянутого стадиона. Джонни почувствовал себя муравьем перед телевизором.

Экран покрывали зеленые точки.

Игроки. Летящие к флоту.

Сотни игроков.

Прямо перед экраном располагались изогнутый подковой пульт управления и десяток кресел.

Здесь, подумал Джонни. Когда я играл у себя в комнате, они сидели здесь, в этом огромном полутемном зале, и уходили от огня, и стреляли в ответ…

Сейчас занято было лишь одно кресло. Тот, кто в нем сидел, уже поднимался с места. Полуобернувшись, он что-то нашаривал на панели…

— Ну валяй, смелее, — подбодрила Керсти, — дай оттянуться.

Канонир застыл, сверля их злобным взглядом.

— Поздно, — сказал он. — Поздно! — Он ткнул когтистой лапой в сторону экрана. — Я возвращаю флот туда, где наше место. Заново менять курс некогда. Вам придется драться.

Он пригляделся к Джонни.

— А это еще что?

— Избранный, — пояснила Капитан и двинулась вперед. Остальные последовали за ней.

— Но мы должны драться! — сказал Канонир. — Это дело чести! Под угрозой честь народа скрр-иии! В бою смысл нашей жизни!

Джонни на что-то наступил. Он поглядел под ноги. Глаза наконец привыкли к полумраку, и он разглядел, что едва не споткнулся о скрр-иии. Мертвого. Тот, в ком такая дырка, жить не может…

Керсти тоже смотрела вниз. В полутьме Джонни разглядел на полу другие тела.

— Он всех перебил… — прошептал Джонни.

Бей скрр-иии в космосе, бей на экране, расстреливай снарядами, торпедами, ракетами — и что? Нарисованный взрыв — и пять новых очков на твоем счету. Но убей скрр-иии с расстояния в пару метров, и останется лишь четкое осознание того, что ты отнял жизнь у живого существа. Навсегда.

Джонни поднял голову и посмотрел на Канонира. В жилах скрр-иии течет медлительная холодная кровь, и они очень далеки от людей, но в данном конкретном скрр-иии что-то заставляло заподозрить безумие.

Чешуя Канонира серебристо поблескивала. Джонни вдруг задумался, не меняют ли скрр-иии цвет, как хамелеоны. В спокойной обстановке Капитан, например, отливала золотом, а от волнения и тревоги желтела.

Сейчас она была лимонного цвета.

Капитан что-то прошипела. Охранницы ответили удивленными взглядами, но развернулись и послушно покинули мостик. Тогда Капитан повернулась к Канониру.

— Ты убил их всех? — негромко спросила она.

— Они пытались остановить меня! Это вопрос чести!

— Да-да. Я понимаю, — ответила Капитан ровным голосом и незаметно отодвинулась подальше от землян.

— Для скрр-иии есть только одна смерть — в бою! — выкрикнул Канонир.

Капитан сделалась блекло-желтой, как старая бумага.

— Я понимаю, понимаю, — заверила она. — И люди понимают, верно?

Канонир повернул голову. Капитан раскинула лапы, раскрыла пасть и прыгнула. Самец, должно быть, почуял неладное; он развернулся, бешено полосуя когтями воздух.

Керсти вскинула бластер, но Джонни успел толкнуть ее под руку.

— Не надо! Ты можешь задеть Капитана!

— Что ей стукнуло в голову? Я бы запросто его шлепнула! Зачем было на него кидаться?

Дерущиеся катались по полу клубком из когтей и хвостов.

— Это личное. Наверное, она слишком сильно его ненавидит, — сказал Джонни. — Лучше погляди на экран!

Зеленых точек прибавилось. Вдоль одного края, слишком быстро для человеческого глаза, ползли вверх красные цифры, которые, наверное, что-то означали для скрр-иии.

Джонни посмотрел на панель управления.

— Враг на подлете! Надо что-то делать.

Керсти тоже уставилась на панель управления. Кресла были сделаны по скррииийским меркам. Сама панель — тоже.

— Ты знаешь, что значит ЕСёЛі? — спросила Керсти. — Самый полный вперед? Малый ход? Огонь? Дай прикурить?

Дерущиеся расцепились и с шипением кружили друг подле друга, отбрасывая в красно-зеленом мерцании экрана жутковатые тени.

Ни Капитан, ни Канонир не обращали на землян ни малейшего внимания. Они не могли себе этого позволить. Скрр-иии ходили вразвалку, как утки, и походили на мультяшных крокодилов, но дрались они по-кошачьи — долгие периоды взаимного пристального наблюдения и фырканья сменялись короткими, страшными и яростными периодами нападения и обороны.

На панели замигала лампочка. Включилась тревога. Она выла по-скррииийски, но произвела нужное впечатление и на землян.

Капитан резко обернулась. Канонир отпрыгнул назад, еще в полете начал перебирать лапами, приземлился и рванул к дверям. И пулей вылетел за порог.

— Никуда не денется, — бросила Капитан, спеша на нетвердых лапах к панели управления. — Разберемся… с ним… потом.

— Вы сильно поцарапались, — заметила Керсти. Кровь у скрр-иии была голубая. — Я умею оказывать первую помощь…

— Наверняка в полном объеме, — съязвил Джонни.

— Но вряд ли скррииийскую первую помощь, — выговорила Капитан, тяжело дыша. Одна лапа у нее висела под неестественным углом. Хвост покрывали голубые пятна.

— Вы могли просто пристрелить его, — сказала Керсти. — Глупо было лезть в драку.

— Честь! — фыркнула Капитан. Она передвинула когтем неведомый переключатель и прошипела по-скррииийски какие-то указания. — Увы, он был прав. Как я, к сожалению, поняла только теперь. Натуру скрр-иии не изменить. Наше предназначение — драться и гибнуть. Глупо было думать иначе.

Она моргнула.

— Сними рубашку, — потребовала Керсти.

— Что?!

— Рубашку! Рубашку давай! Погляди на нее! Она истекает кровью! Нужно сделать перевязку!

Джонни неохотно подчинился.

— Да ты в фуфайке? Будто старикашка какой-нибудь! Ой, фу-у! Ты свое барахло стираешь хоть иногда?

Иногда, подумал Джонни. А еще время от времени мама в приступе заботы о потомстве перестирывала все в доме. Но обычно он пользовался «корзинной прачечной», то есть рылся в корзине для грязного белья, пока не выуживал оттуда что-нибудь более или менее пристойное с виду.

— Тебе же сказали, в скррииийской медицине ты ноль без палочки, — напомнил он.

— Ну и что? Кровь, хоть и голубая, все равно кровь. Нужно постараться не дать ей вытечь.

Керсти помогла Капитану добраться до кресла. Скрр-иии слегка шатало, а ее чешуя стала белой в голубую крапинку.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Джонни.

Керсти мельком покосилась на него.

— Не знаю. А ты можешь чем-нибудь помочь?

И снова повернулась к Капитану.

Нам крышка, подумал Джонни. Они там, ждут. А за пультом управления флагмана пришельцев — я. Да я даже не понимаю, что написано на кнопках!

Я все сделал неправильно. Все было так просто, а теперь так сложно…

Сколько ни планируй, что станешь делать во сне, ничего не выйдет. У нас изначально ошибочный подход к снам. Под снами мы подразумеваем грезы наяву. Вот там ты супермен и тэ дэ, и тэ пэ. Там ты всех побеждаешь. А в настоящем сне все зловещее и странное. Сейчас я внутри сна. Или чего-то похожего. А когда проснусь, все скрр-иии уже снова окажутся в игровом пространстве и по ним опять будут стрелять, как по Космическим Захватчикам.

Стоп…

Стоп, стоп…

Джонни снова уставился на бессмысленные надписи над кнопками.

В одной из них символы "J\Xї перестроились и сложились в надпись «главные двигатели».

Это ведь и мой мир тоже. Я его придумал.

Джонни посмотрел на большой экран.

Вот они. Ждут. В спальнях и гостиных по всему миру. В перерыве между «Закадычными друзьями» и уроками.

Ждут с пальцем на кнопке «огонь», и каждый твердит себе: «Только ты…»

Вот они, передо мной…

— Чего я никак не ожидала, — говорила у него за спиной Керсти, — так это что буду перевязывать Чужого. Придержите, пожалуйста, когтем вот этот узел. Какой у вас в норме должен быть пульс?

— Вряд ли он у нас есть, — выдавила Капитан.

Корабль бумкнул.

Далекий гул двигателей внезапно превратился в рев.

Из кресел что-то выпирало там, где, с точки зрения человека, ничего не должно выпирать. На одном из таких загадочных выступов, обеими руками вцепившись в рычаги управления, по-турецки сидел Джонни с лицом, разноцветным от отсветов экрана.

Керсти потрясла мальчика за плечо.

— Ты что делаешь?

— Лечу, — не оборачиваясь, ответил он.

— Канонир сказал, поворачивать поздно.

— А кто поворачивает?

— Ты не умеешь водить такие звездолеты!

— А я такие и не веду. Я веду весь флот.

— Ты не знаешь, какая кнопка какая!

Он повернул к ней лицо, затейливо разукрашенное красными и зелеными бликами:

— Знаешь, меня постоянно учат жить. Так вот: мне надоело слушать. Хватит. Я знаю, что написано на кнопках. Тоже мне, большое дело! Я сам все это придумал. А теперь сядь. Есть работа. И брось разговаривать со мной, как с дебилом.

Керсти села, загипнотизированная его тоном.

Но как…

— Вот рычаг, который позволяет маневрировать отсюда всем флотом. Это для дальних перелетов. — Джонни передвинул рычаг. — И веду я их на максимальной скорости. Вряд ли они могут лететь быстрее. Стрелки всех приборов дошли до »pД — у скрр-иии это означает красную отметку.

— Но ты летишь прямо на игроков!

— А что делать? Времени на разворот нет.

У Холодца над кроватью висел сделанный под микроскопом и сильно увеличенный снимок микропроцессора «Интел 80586-75», похожий на карту очень сложного современного города. Дед Холодца постоянно бурчал, что это ненормально, — нет бы прилепить на стену разворот из «Смешочков и кружавчиков»! — но Холодцу было видение: когда-нибудь (если только ему удастся сдать математику за курс средней школы и привыкнуть хотя бы через раз хватать паяльник не за жало, а за рукоятку) он станет Компьютерной Шишкой, Главным Программистом с «конским хвостом» на затылке, как положено. И пусть Ноу Йоу болтает, будто теперь в Силиконовой Долине всем заправляют дядьки в костюмах с галстуками, — плевать. Придет день, и мир услышит про Холодца Джонсона — возможно, по телефону, подключенному без ведома хозяев к компьютеру…

Пока же он тупо смотрел на колонки цифр, силясь создать совершенно нелегальную версию «Мистер Банки начинает сердиться». Игра удостоилась четырех звездочек и эпитета «мегадрянь», что, по мнению журнала «Хррря-яясь!», на языке тех, кому еще нет шестнадцати, означало «весьма недурно».

Он поморгал, глядя на экран, и чуточку ровнее размазал грязь по стеклам очков.

На сегодня хватит.

Холодец откинулся на спинку стула, и ему на глаза попалась «Только Ты Можешь Спасти Человечество», торчавшая из-под стопки дискет.

Бедняга Ластик. Конечно, все сплошь и рядом обзывают друг друга психами, но Джонни — и впрямь немного того. Его тело ходит по Земле, а душа витает в неведомых далях, которых не сыщешь на карте.

Холодец сунул дискету в дисковод. Если подумать, занятно вышло с этой игрушкой. Должно же быть логическое объяснение… Логика — вот суть компьютера. Забери в голову, что это не так, и ты пропал.

На экране появилось название игры, за ним — фрагмент, свистнутый «Гоби Софт» из «Звездных войн», а за ним…

У Холодца отвисла челюсть.

Корабли. Сотни кораблей. Они неуклонно росли. Желтые корабли заполонили экран, и тот стал черно-желтым, потом просто желтым, а потом ослепительно-белым…

Холодец шустро пригнулся.

Экран стал черным.

Ну, почти черным.

На мгновение там высветилась надпись «Здорово, Холодец» — и все исчезло.

К тревожному вою сирены присоединились новые голоса.

Керсти глянула сквозь растопыренные пальцы.

— Похоже, мы никого не задели. — Джонни торопливо нажимал на кнопки.

— Ты пролетел прямо сквозь них!

— Угу.

— Класс! Но они все равно летят за нами.

— Вот теперь мы развернемся. Это быстро. Как Капитан?

За спинку его кресла ухватилась когтистая лапа, и Капитан положила морду Джонни на плечо:

— Плохо дело. Наши двигатели не рассчитаны на сколько-нибудь продолжительное движение с подобной скоростью. Они могут отказать в любой момент.

— Это просчитанный риск, — отозвался Джонни.

— Да? Как же именно ты его просчитал?

— Ну… не то чтобы просчитал… просто подумал, стоит попробовать, — сознался Джонни.

— Ты опять повернул в сторону игроков!

— И мы по-прежнему набираем скорость, — ответил Джонни.

— А что ты сейчас напечатал? — спросила Керсти.

— Да так, ничего, — ухмыльнулся Джонни. — Просто показалось, что увидел знакомого. Когда мы пролетали мимо.

— Чего ты радуешься? — возмутилась она. — Мы по уши в неприятностях.

— Не знаю. Наверное, потому что это мои неприятности. Капитан, почему загорелось столько лампочек?

— Командиры кораблей хотят знать, что происходит, — ответила Капитан.

— Велите им держаться покрепче. И еще скажите — скажите, что вы летите домой.

Обе дамы посмотрели на него.

— Ну очень трогательно! — фыркнула Керсти. — Очень драматично. Все очень…

— Заткнись.

— Что?

— Заглохни, — повторил Джонни, не спуская глаз с экрана.

— Никто никогда еще не говорил мне «заглохни»!

— А я сказал. Если ты такая умная, это еще не значит, что можно плевать на всех с высоты своего индекса интеллекта. Ага — вот и они…

Холодец вытащил дискету из дисковода и посмотрел на нее. Потом ощупал компьютер — вдруг сзади обнаружатся какие-нибудь лишние проводки?

Этот Джонни… такой тихоня. Твердит, что ничего не понимает в компьютерах — знает только, как включать. Но в компьютерах разбираются все. Наверное, он чего-то нахимичил с игрой. Не хило! Интересно, как он это сделал?

Холодец вставил дискету обратно и снова запустил игру.

Тэк-с — «Только Ты Можешь Спасти Человечество».

Вот и интерьер звездолета. Ракеты, пулеметы, общий счет — ага, ага…

А впереди — звезды. Мигающие виртуальные звезды. У него в «Полете к Альфе Центавра» звезды куда лучше…

И никаких кораблей.

Холодец взял джойстик и подвигал им. Звезды завертелись, что означало разворот.

Позади обнаружился корабль. Очень далеко позади. Если на то пошло — десятки кораблей. Сотни. И все они росли. Быстро. Очень быстро.

Очень-очень быстро.

Опять.

Когда Холодец поднялся с пола и вновь поставил ногу на стул, экран снова был черным. Только мигал курсор.

Холодец уставился на него.

Главное — логика, сказал он себе. У того, кто не верит в логические причины, с мозгами происходит то же, что с нейлоновым чулком под каплями расплавленного припоя. Должно быть логическое объяснение!

Рано или поздно он его отыщет.

— Они сели нам на хвост! Летят за нами!

От панели управления поднимались колечки дыма. Пол сотрясали разнообразные вибрации.

— Им нас не догнать, я уверен, — сказал Джонни.

— Уверен? — вскинулась Керсти.

— Железно.

Керсти повернулась к Капитану.

— У нас есть хвостовые орудия? Капитан кивнула.

— Стрелять можно отсюда. Но делать этого не следует. Мы сдались.

— Я — нет, — сказала Керсти. — Где тут управление пулеметами?

— Рычаг с кнопкой наверху.

— Этот? Очень похоже на джойстик.

— Это и есть джойстик, — разозлился Джонни. — Все происходит у нас в голове, не забыла? Значит, предметы должны быть знакомые.

Экран показывал космос позади флота. В кильватере у флагмана сгрудились зеленые точки.

— Они летят прямо на наши дюзы, — заметила Керсти. — Перещелкать их — раз плюнуть.

— Угу, вот-вот, — подхватил Джонни чересчур ровным голосом.

Керсти опешила:

— Ты что?

— Подумаешь, точки в кружочке, — процедил Джонни. — Раз плюнуть. Бах! Набираем очки. Бамс! Валяй.

— Но это же игровое пространство! Игра! Чего ты возбухаешь? Подумаешь — точки на экране.

— Отлично. Все Как В Жизни. Тогда жми на кнопку.

Керсти схватилась за рычаг. И опять замялась.

— Тебе обязательно надо все испортить?

— Мне? — рассеянно переспросил Джонни. — Послушай, если передумала стрелять, переключи обзор, ладно? Хочу глянуть, что впереди. Вот тут написано, что мы двигаемся со скоростью МЖ в направлении jі, и что это в " раз быстрее, чем нужно.

— Ну и?

— Ну и меня не тянет впилиться в какой-нибудь астероид. Конечно, если тебе охота, чтоб мы расшиблись в лепешку пять миль шириной и сантиметр толщиной, валяй, глазей назад.

— Да ладно, ладно!

Керсти убрала палец с переключателя. И ахнула.

Они уставились на открывшийся впереди космический простор — и то, что было в нем. Керсти долго молчала, а потом спросила:

— Что это? Джонни разобрал смех.

Он хотел успокоиться — звездолет стонал и кряхтел, как живое измученное существо, — и не мог. По его щекам текли слезы, а он беспомощно колотил рукой по панели управления, нечаянно включая и выключая какие-то огоньки.

— Граница, — пояснила Капитан.

— Да, — выговорил Джонни, — она самая.

— Но это же…— начала Керсти.

— Да, — повторил Джонни. — Это Граница, видишь? За ней они будут в безопасности. Точно. Никому не пересечь Границу. Ни единому человеку.

— Она не может быть настоящей.

— Как знать? Это же игровое пространство. Наверное, здесь она — настоящая. Я хочу сказать, мы ведь ее и раньше видели.

— Но она по-прежнему очень далеко, — заметила Капитан. — Боюсь, что…

Позади глухо ухнул взрыв.

— Ракеты! — встрепенулась Керсти. — Дай я…

— Нет, лучше послушай, — сказал Джонни. — Послушай.

Что послушать? Я ничего не слышу.

— Именно. Откуда-то катит мощная тишина, — сказал Джонни. — Двигатели заглохли.

— Должно быть, расплавились, — вздохнула Капитан.

— Но у нас еще остается… как его… кажется, момент инерции, — сказал Джонни. — Мы будем двигаться вперед, пока во что-нибудь не воткнемся.

— Или что-нибудь не воткнется в нас, — поджала губы Керсти.

Она опять посмотрела на Границу.

— Она большая?

— Наверное, огромная, — откликнулся Джонни.

— Но за ней звезды.

— Не наши звезды. Я же сказал, туда не может проникнуть ни один землянин…

Они переглянулись.

— Тогда что будет, — начала Керсти тоном человека, исследующего на редкость неприятное дупло в зубе, — если мы застрянем на борту звездолета, который пытается пересечь Границу?

Они повернулись к Капитану. Та пожала плечами.

— Не знаю. Такого еще не бывало. Это невозможно.

Все трое опять посмотрели на Границу.

— Мне кажется, — спросила Керсти, — или она подросла?

Помолчали.

— И все-таки, — спросил Джонни, — что самое плохое может с нами случиться?

И тут же пожалел, что спросил. Он вспомнил, как в самый первый раз ему почудился звонок будильника и как страшно было понять, что ему не суждено проснуться. И он добавил:

— Хотя, знаете, мне это не интересно.

— Теперь мы не сможем развернуться, — сказала Капитан. — Извините, ребята. Вам так хотелось нас спасти…

— Она и правда растет, — перебила Керсти. — Если глядеть на звезды на той стороне, заметно.

— Извините, — повторила Капитан.

— Ну хоть скрр-иии проскочат, — сказал Джонни.

— Мне очень жаль. Керсти выпрямилась.

— А мне нет. Пошли!

Она подхватила бластер и решительным шагом направилась в темноту. Джонни кинулся за ней.

— Ты куда?

— В спасательную капсулу.

— В какую еще спасательную капсулу?

— Действительно, — удивилась Капитан, спеша следом, — я тоже хотела бы это знать. Здесь ничего такого нет.

— Если очень захотеть — будет, — отрубила Керсти, распахивая какую-то дверь. — Ты же сказал, игра состоит из знакомых нам предметов? Ну так вот, я знаю, что под кораблем есть такая капсула.

— Но…

— Это, между прочим, не только твой сон, но и мой. Доверься мне. Будет нам спасательная капсула. — В глаза Керсти вернулся прежний блеск. Она вскинула бластер и повторила: — Я знаю. Видела.

Джонни вспомнил ее комнату. Ему живо представилось, как Керсти сидит там (с десятком остро отточенных карандашей, одна как перст) и зарабатывает свою пятерку с плюсом за домашнее задание по истории, а мысленно тем временем гоняется за злыми пришельцами.

— Не понимаю, — призналась Капитан.

В коридоре клубился густой пар. Если кораблю и было суждено пресечь Границу, то впоследствии ему грозил длительный капитальный ремонт.

— Э… — сказал Джонни, — это что-то вроде фигурок в пакетах с хлопьями. Чисто… человеческая идея.

На пороге скрр-иии задержалась и обернулась к экрану.

— Мы на подходе, — сообщила она. — Если вы думаете, что там что-то есть, не теряйте времени.

— Пошли! — заторопила Керсти.

— Э…— начал Джонни.

— Спасибо, — очень серьезно сказала Капитан.

— Не за что, — печально ответил Джонни.

— Кто знает? Ты совсем не думал о себе. Ты пытался все уладить. Ты делал выбор, и не раз. Я не ошиблась в тебе.

— Нам пора! — вмешалась Керсти.

— Возможно, мы еще встретимся. После. Если все пройдет гладко. — Капитан двумя лапами взяла Джонни за руку.

— До свиданья.

Керсти схватила Джонни за плечо и потащила прочь.

— Было приятно познакомиться, — бросила она скрр-иии. — Очень э-э… занятно. Пошли, пошли.

Свет горел не везде. В коридорах клубился пар, мелькали смутные тени. Керсти мчалась впереди, короткими перебежками из одного островка мрака в другой.

— Надо спуститься вниз, — бросила она через плечо. — Капсула там. Будь спок!

— Ну ты специалистка, — ехидно восхитился Джонни.

— Тут спуск. Пошли. У нас мало времени. Внизу были новый коридор и новый спуск, витками уходивший в клубы пара.

Они вышли в отсек гораздо просторнее мостика. В одном конце — громадные ворота, стены покрыты приборными панелями. А в центре на трех опорах-шасси маленький звездолет. Кургузый и неуклюжий.

— Ага! Видишь? Что я говорила? — возликовала Керсти.

Джонни подошел к ближайшей приборной панели и потрогал. Панель была липкая. Он поглядел на кончики своих пальцев.

— Совсем новенькая, — заметил он. — Краска еще не просохла.

Экран посреди панели засветился, и они увидели Капитана.

— Чрезвычайно интересно! — сказала она. — Я осмотрела панель управления и обнаружила новые кнопки. Нашли спасательную капсулу?

— Похоже, — ответил Джонни.

— До Границы десять минут, — сообщила Капитан. — У вас будет достаточно времени.

За спиной у Джонни что-то зажужжало. Из спасательной капсулы выдвигался трап.

— Я нашла кнопку на посадочной опоре, — объяснила Керсти.

Джонни подошел к ней. Трап был серебристо-серый и поблескивал в дымном голубом свете, лившемся из капсулы.

— Угадай, о чем я думаю, — сказала Керсти.

— Ты думаешь: что-то мы давно не видели Канонира, — ответил Джонни. — Ты думаешь: он где-то прячется. Потому что это часть твоего сна, а другие сны тебе не снятся.

— Да, но он не застанет меня врасплох, — заявила Сигурни. — Пошли.

Она осторожно, бочком взобралась по трапу, то и дело разворачиваясь мелкими прыжками, чтобы ствол бластера неизменно смотрел в зубы всякому, кому вздумается объявиться внезапно.

В капсуле перед очень маленькой панелью управления стояли два кресла. Большущий иллюминатор, пара небольших шкафчиков — и, в общем-то, все.

Керсти показала на ближайший шкафчик, жестом велела Джонни открыть его, подняла бластер и прицелилась.

Джонни распахнул дверцы и поспешно отступил.

Керсти угрожала оружием штабелю консервных банок.

Она заметила выражение лица Джонни.

— Он мог там сидеть!

— Ну да. Конечно. Ему, правда, понадобилось бы отрубить себе лапы, а потом свернуться в клубочек, но он вполне мог там сидеть.

— Очень остроумно!

— Может, посмотришь под сиденьем? Между подушками иногда такое творится — уму непостижимо!

Керсти попыталась незаметно для Джонни заглянуть за панель управления. Неудачно.

— Может, пришельцы смотрят другие фильмы? — предположил он.

— Ладно, ладно, хватит.

Керсти оглядела приборы и нажала на какую-то кнопку. На маленьком экране посреди панели появилась Капитан.

— Восемь минут до Границы, — сообщила она.

— Ага. — Керсти сунула руку под сиденье и заметила ухмылку Джонни.

— Тебе повсюду мерещатся чужие, — сказал он.

— Как это понимать?

— Никак. Просто пришло в голову. Сигурни ответила ему сердитым взглядом. Они пристегнули ремни. Пальцы Керсти выбили на пульте управления задумчивую дробь — она что-то искала.

— А как открываются люки? — поинтересовался Джонни.

— Сейчас, сейчас — это где-то здесь… Керсти нажала какую-то кнопку. Трап с тихим шипением втянулся в капсулу.

Джонни огляделся. Здесь действительно негде было прятаться. Они были на борту спасательной шлюпки. В безопасности.

Но ощущение безопасности не приходило. Он схватил Керсти за руку и торопливо сказал:

— Погоди-ка, по-моему, что-то не так… Экранчик замерцал.

Канонир!

— Уносите ноги, земное отребье, — прошипел он.

Они увидели у него за спиной главный экран: Канонир говорил с мостика.

— Ты?! Где Капитан? — ахнул Джонни.

— С ней разберутся. Пока вы будете улепетывать.

— Нет!

Керсти подтолкнула его локтем.

— Послушай, скрр-иии ничего не угрожает. До Границы всего несколько минут. Мы сделали все, что могли! Поздно бежать на выручку! Пусть выпутывается сама! Спроси ее, она скажет то же самое!

— А как я ее спрошу?

Джонни щелкнул переключателем. Зажужжал, опускаясь, трап.

— Я возвращаюсь, — объявил Джонни.

— Он тебя подкараулит!

— И прекрасно. — Джонни взял бластер. — Где тут спусковой крючок?

Керсти закатила глаза.

— Кретин!

— Что, трусишь? — спросил Джонни. Он был бледен.

— Я? - Керсти передернула плечами и вырвала у него бластер. — Отдай. Я знаю, как обращаться с оружием, привыкла. А ты только напортачишь.

ГЛАВА 12

Все Как В Жизни

Они сбежали по трапу и помчались по коридору.

— Часы есть? — спросил Джонни.

— Есть. У нас осталось шесть минут с хвостиком.

— Ах я дурак! — пропыхтел Джонни на бегу. — Так просто еще никто не спасался! Если Джеймс Бонд обезвреживает адскую машину, у него никогда не остается времени выпить чашечку кофе и почистить ботинки! Мы опять заигрались!

— Успокойся!

— Если нам вдруг попадется кошка, я дам ей пинка!

В коридорах стало темнее. С потолка капала вода. Из разорванных труб с шипением выходил последний пар.

Они добежали до развилки.

— Куда?

Керсти махнула рукой:

— Туда.

— Точно?

— Железно.

Они исчезли во мраке. Спустя полминуты они галопом вылетели обратно.

— Железно!..

— Да они все одинаковые! Значит, туда! Второй коридор действительно вывел их в более широкий проход с дверью на мостик в дальнем конце.

Дверь была открыта. Они видели сине-белое мерцание большого экрана.

Керсти поудобнее перехватила бластер.

— Ладно, — зловеще сказала она, — теперь давай без суеты. И без трепа.

— Согласен.

— Ну, поехали.

— Как?

— Ты заходишь отсюда. Он кидается на тебя, и я его того.

— Да? Я, значит, приманка?! Керсти покосилась на часы.

— У тебя есть четыре с половиной минуты, чтобы придумать что-нибудь получше. Ох, извини. Четыре минуты двадцать пять секунд. Стой, теперь уже двадцать…

— Надеюсь, ты не промажешь!

Керсти похлопала по стволу бластера.

— Я же чемпионка округа, забыл? Не боись.

Джонни пошел к открытой двери, стараясь смотреть сразу во все стороны.

Далеко-далеко позади голос Керсти произнес:

— Четыре минуты пятнадцать секунд. На пороге он задержался.

— Что ж ты не стала чемпионкой страны?

— Чем-то отравилась в тот день, понял?

— А-а. Угу. И он вошел.

Его не постигла многозубая смерть. Джонни рискнул посмотреть по сторонам, сглотнул и поднял голову.

— Никого, — сказал он.

— Отлично. Я — прямо за тобой. Граница на экране стала заметно крупнее.

Мы летим очень быстро, подумал Джонни, и остается еще больше четырех минут, а она уже загородила все небо. Огромная, иначе не скажешь.

— Мне видна вся комната, — доложил он. — Никого.

— Там пульт управления, верно? — сказала Керсти. — Погоди… теперь я в дверях. Да. Эта тварь наверняка притаилась за ним. Иди вперед. Если он выскочит, я готова.

«А я нет», — подумал Джонни и бочком двинулся через мостик. Вот сейчас он заглянет за пульт…

— Тут нич… погоди!

— Что там?

— Кажется, Капитан.

— Дохлая?

— Не говори о ней «дохлая»! Дура, что ли! Не знаю. Она… просто лежит. Сейчас посмотрю.

— Зачем?

— Я посмотрю, ладно?

— Только осторожно. Чтобы я тебя видела.

Джонни двинулся вперед, вглядываясь в полумрак у стен огромного зала.

Это была Капитан. Живая. Во всяком случае, то, что осталось от ее груди, поднималось и опадало. Джонни опустился на колени и прошептал:

— Капитан?

Она открыла один глаз.

— Избранный?

— Что произошло?

— Он… затаился. Пока я… говорила с вами… он пробрался сюда… напал…

— Куда он ушел?

— Вы… должны… улететь. Времени… мало… Флот…

— Вы ранены. Я сейчас позову Ке… Сигурни.

Капитан схватила его за руку.

— Послушай меня! Он хочет… взор… вать корабль! Горючее… машинное отделение… он…

Джонни поднялся.

— Она в порядке? — крикнула Керсти.

— Не знаю!

Девочка стояла на пороге — темный силуэт в светлом проеме.

У нее за спиной возникла тень. Джонни увидел, как эта тень раскинула лапы.

Теперь Канонир выглядел крупнее, чем положено скрр-иии. Это уже не был потешный аллигатор. К отдаленному сходству с крокодилом прибавилось нечто от насекомого и от других существ… от тварей, каких видишь только во сне.

Джонни крикнул: «Сзади!», пригнул голову и ринулся вперед.

Керсти обернулась.

Снам нельзя доверяться. Если вжиться в сон, он вдруг ополчится на тебя и унесет…

Джонни увидел, как Керсти высоко задирает голову, чтобы посмотреть на Канонира.

Скрр-иии открыл пасть. Зубов там определенно прибавилось; бесконечные ряды острых поблескивающих зубов.

Это ее сон, подумал Джонни. Неудивительно, что она такая боевая.

— Стреляй в него! Стреляй!

Керсти лишь оцепенело таращила глаза, не выказывая ни малейшего желания пошевелиться.

— У тебя же бластер! — истошно завопил Джонни.

Девчонка стояла как истукан.

— Да стреляй же!

— …м-м?..

Керсти растерянно мотнула головой, словно внезапно очнулась, и вскинула бластер.

— Ну хорошо же, — сказала она, — ну… Скрр-иии словно не видел ее. Он поднял голову и полностью сосредоточился на Джонни. Причем глаз у него как будто бы уже и не было. Пришелец смотрел на Джонни зубами.

— А, Избранный! — Он отшвырнул Керсти с дороги. Та ничего не успела понять: только что она целилась в Канонира, а в следующий миг взлетела в воздух и мешком свалилась в нескольких метрах от входа на мостик.

Бластер с грохотом отлетел к Джонни.

— Избранный! — прошипел скрр-иии. — Чушь! Мы — это мы. Ты позоришь обе расы, свою и мою! Тебе и ей… вам нет дороги назад!

Керсти с искаженным от ярости лицом пыталась подняться.

Джонни подхватил бластер.

Скрр-иии неожиданно взмахнул двумя лапами. Джонни вздрогнул.

Издалека долетел крик Керсти:

— Скорее! Бластер! Бросай мне! Инопланетянин улыбнулся. Джонни попятился.

— Мне, балда! — надрывалась Керсти.

— Ты? — спросил скрр-иии у Джонни. — Убить меня? Кишка тонка. Ты слабак. Как твоя Капитан, позор скрр-иии. Слабость во всем. Вот почему тебе хотелось мира. Сильным мир не нужен.

Джонни поднял бластер.

Инопланетянин медленно надвигался. Казалось, в мире не осталось ничего, кроме его зубов. Лапы Канонира словно бы выросли, когти заострились.

— Не сможешь, — шипел Чужой. — Я наблюдал за тобой. Другие человеки, по крайней мере, умеют сражаться! Мы могли принять славную смерть! Но ты… ты болтал, болтал, болтал… делал что угодно, лишь бы не драться. Лишь бы не смотреть правде в глаза. Ты — спаситель человечества? Ха!

Джонни опять попятился и почувствовал, что уперся в пульт управления. Отступать было некуда.

— Сдаешься? — спросил он.

— Никогда!

Краем глаза Джонни уловил какое-то движение. Керсти готовилась прыгнуть на страшилище. Но Канонир теперь вовсе не походил на охранниц. Ей не одолеть…

Джонни выстрелил.

Послышался негромкий резкий хлопок.

Скрр-иии в ужасе уставился сперва на голубое пятно, внезапно расплывшееся по его комбинезону, потом на Джонни. В его взгляде было что-то вроде недоумения.

— Ты… хладнокровно застрелил меня…

— Нет. Моя кровь никогда не была холодной.

Пришелец рухнул ничком. Он словно бы уменьшился и стал больше похож на скрр-иии.

— Пришлось, — добавил Джонни.

— Ты убил его, — послышалось у него за спиной.

Он оглянулся. Капитан сумела подняться на ноги.

— Да.

— Пришлось. Но я не думала, что ты сможешь…

Джонни посмотрел на бластер. И увидел свои пальцы: костяшки побелели от напряжения. Не без труда ему удалось убедить руку разжаться.

— Я тоже.

Он подошел к Керсти. Та не сводила глаз с твари на полу.

— Ничего себе, — тихо вымолвила она.

— Да, — согласился Джонни.

— Ты…

— Да, я его застрелил. Застрелил. Жаль, но пришлось. Он был живой, а теперь мертвый. — Вокруг выли сирены, на панели управления мигали красные огоньки. Граница на экране целиком заполнила небо. — Мы успеваем уйти? Сколько у нас осталось времени?

Керсти рассеянно взглянула на часы.

— Полторы минуты.

Джонни изумился. Он увидел себя словно бы со стороны. Никакой паники. Джонни-наблюдатель не представлял, что делать, но другой Джонни, объект наблюдения, казалось, никогда не терялся. Это было как… во сне.

— Бегать умеешь? Керсти кивнула.

— А быстро бегать? — уточнил Джонни. — Да что это я. У тебя, небось, сплошные медали. Айда.

Он потащил Керсти за собой, с мостика и дальше, по темным длинным коридорам. Керсти теперь стало не до интерьеров, и стены блестели меньше. И опять появились гайки и болты.

Они подбежали к капсуле. Джонни заметался от опоры к опоре и наконец нашел кнопку подачи трапа. Тот опускался целую вечность.

— Время!

— Пятьдесят секунд… Вверх по трапу, в кресла.

Рычагов управления было немного. Джонни пригляделся.

— Что ты делаешь? — спросила Керсти.

— Как что — ищу кнопку с надписью «открыть шлюз».

Экран засветился.

— Джонни! Шлюзы открываются отсюда, — сказала Капитан.

Джонни взглянул на Керсти.

— Этого мы не знали.

— Трап убран?

— Да.

— Открываю!

Впереди что-то звонко щелкнуло, и воздух с шипением устремился в расширяющуюся щель. Впереди маняще мерцали поддельные звезды виртуального космоса.

Рука Джонни зависла над самой крупной красной кнопкой.

— Джонни!

— Да, Капитан?

— Спасибо тебе. Ты не обязан был нам помогать.

— Если не я, то кто?

— Хм. Верно. Ну… прощай. Больше не… встретимся.

— Прощайте.

Джонни взглянул на Керсти.

— Сколько?

— Десять секунд!

— Поехали!

Он вдавил кнопку.

Позади раздался страшный грохот. Стены промелькнули мимо. И вдруг со всех сторон их обступило небо.

Джонни откинулся на спинку кресла. В голове сделалось чисто и пусто, только одно крохотное воспоминаньице прокручивалось снова и снова, как фрагмент фильма.

Снова и снова его память стреляла в Канонира. Снова и снова инопланетянин падал. Повтор фрагмента. Идеальная точность. Все Как В Жизни.

Керсти толкнула Джонни в бок.

— А рулить мы можем?

— А? Что? — Он рассеянно воззрился на рычаги и кнопки. — Да есть тут какой-то джойстик…

— Тогда разворачиваемся. Я хочу посмотреть, как они пройдут Границу.

— Да. Я тоже хочу.

В бездне виртуального космоса капсула осторожно развернулась в сторону Границы.

Флот скрр-иии промчался мимо. На Границе каждый корабль начинал мерцать и исчезал.

— Думаешь, у них правда есть родная планета?

— Наверное, они так считают.

— А как по-твоему, они когда-нибудь вернутся?

— Не скоро.

— Послушай… когда я подняла голову и увидела ту тварь… ну… она была такая настоящая. И я подумала — она живая, живая, так как же можно…

— Да, — сказал Джонни.

— А потом она умерла и… и мне вовсе не хотелось радоваться…

— Да.

— В жизни все совсем не так легко. Потому что люди умирают, и это действительно конец.

— Да. Я знаю. Снова и снова. Знаешь что?

— Ну?

— Мой друг Ноу Йоу думает, что сны — это способ разобраться с настоящей жизнью.

— Ну?

— По-моему, все наоборот.

— Ноу Йоу — это негритос?

— Да. Мы зовем его Ноу Йоу, потому что он отстал от жизни.

— Зря. Отставать от жизни тоже клево.

— Да? Не знал. А кстати, еще говорят «паскудство»?

— Джонни! Никто никогда не говорил «паскудство»!

— А как насчет «западло»?

— Клево!

Мерцали виртуальные звезды.

— Джонни…

— Что?

— Почему у тебя так здорово получается с людьми? Почему все всегда с тобой разговаривают?

— Не знаю. Наверное, потому что я слушаю. И еще очень полезно прикинуться тупым.

— Джонни…

— Да?

— Что ты имел в виду… ну помнишь, там? Когда сказал, что мне повсюду мерещатся чужие?

— Э… не помню.

— Но что-то же ты имел в виду!

— Я не уверен, существуют ли чужие вообще. Может, они — просто разновидность нас самих. Зато я знаю, что важно. Важно точно знать, что делаешь. Важно помнить, что это не игра. Ни на столечко. Даже если это игра.

Корабль превратился в точку на бархате черноты..

— Что нужно, чтобы попасть домой? Мне всегда приходилось погибать, чтобы выбраться.

— Если выиграл, выхода нет.

— Тут есть зеленая кнопка.

— Стоит попробовать, правда?

— Да.

Когда Джонни проснулся, комнату заливал свет. Он лежал в чужой кровати и осматривался через полуопущенные ресницы.

Комната походила на любую другую комнату для гостей: чуточку старомодная люстра, которая никуда больше не вписывается, книжный шкаф с книжками, которые редко читают, и ощутимый недостаток мелочей (одинокая пепельница на ночном столике, и все).

Были здесь и часы, но когда-то давно, когда в доме отключали электричество и все часы пришлось ставить заново, про эти забыли. С тех пор они денно и нощно показывали неизменные 7:41. Однако, судя по тишине внизу, было раннее утро.

Джонни завернулся в одеяло, смакуя драгоценное время между сном и подъемом.

Итак… что дальше? Придется поговорить с Керсти, которая мечтала стать Сигурни и забыла, что хотела быть активным действующим лицом. Джонни также подозревал, что в самом скором времени увидит родителей. Наверное, не миновать долгих бесед… что ж, все-таки какое-то разнообразие.

Трудные Времена не прошли. И школа никуда не делась. В сущности, лучше не стало. Никто не взмахнул волшебной палочкой…

Но флот улетел. В сравнении с этим все прочее… не то чтобы пустяки. Но меньше напоминает стену и больше — ступени.

Победа никому не гарантирована, но добиваться ее не возбраняется. Если не ты, то кто?

Он повернулся на другой бок и уснул.

В небе висела Граница.

Огромные буквы высотой в тысячи миль.

Из них складывались слова:

Флот промчался сквозь надпись. Танкеры, линкоры, истребители, прочерчивая буквы своими тенями, с шумом и ревом уходили на другую сторону и исчезали навсегда.