/ Language: Русский / Genre:romance_sf, / Series: Мак-Кейд

Награда МакКейда

Уильям Дитц

Когда надеяться не на что – остается надежда на Сэма Мак-Кейда. На лучшего из космических «охотников за наградами». На живую легенду сотен и тысяч миров. Кто вернет Империи похищенную таинственную реликвию? Кто вступит в неравный бой с армией космических пиратов? Кто предотвратит кошмар межпланетной войны? Сэм Мак-Кейд. Наемник, которому платят за совершение невозможного...

ru ru Renar FB Tools 2003-07-07 C6D9AFDF-C70C-4C17-AAE8-D19E2F6BCD33 1.0

Уильям Дитц

Награда Мак-Кейда

1

Подходили к концу вторые сутки свирепой битвы на ледяной планете Алиса и вокруг нее.

Пиратам удалось уничтожить крошечные военно-космические силы планеты в первые же минуты боя. Уверенные в легкой победе и там, внизу, они перешли на орбитальный полет. Силовые поля, защищавшие корабли пиратов, отключились, сотни штурмовиков вылетели из трюмов и устремились по спирали к голубовато-белой поверхности планеты. Это было ошибкой, которая дорого обошлась пиратам. С поверхности Алисы стартовали ракеты, в небе вспыхнули рукотворные молнии. Лишенные защитных полей, два корабля нападавших были уничтожены, еще несколько были подбиты.

Неожиданное сопротивление жертв привело пиратов в неописуемую ярость. Над замерзшей поверхностью планеты выросли грибовидные облака, атомные взрывы прошлись по ее пространствам, покрытым льдом и снегом, превращая все в раскаленный пар и радиоактивное стекло.

Но большинство жизненно важных объектов находилось в глубоких шахтах, укрытые от суровых зим и нападений пиратов. Они уцелели, и бой продолжался.

Противники воевали далеко не в первый раз и хорошо знали друг друга. На одной стороне были поселенцы, по большей части люди, не слишком избалованные жизнью, которых относило все дальше и дальше от центра Империи людей, пока они не оказались на самом ее краю. Потому что Алиса была пограничным миром, последним рубежом перед империей Иль-Ронна и великой неизвестностью остальной Вселенной.

Здесь поселенцы еле сводили концы с концами, их полное риска существование зависело больше от изнурительного труда, чем от скудных природных запасов планеты. Они были самолюбивы, независимы и, если их загнать в угол, дрались до последнего.

Пираты же были такими, какими всегда бывают пираты, – отбросами общества, промежуточным звеном между людьми и животными. Но когда-то, много лет назад, они были другими.

В те дни они были солдатами. Солдатами, доблестно сражавшимися за дело, в которое верили, – за Конфедерацию планет, объединенных межзвездной демократией, где каждый из миров был частью одного большого целого.

Но несмотря на их героические попытки сохранить целостность Конфедерации, она развалилась под тяжестью внутренних противоречий и уступила место Империи.

Первый Император был по-своему мудрым человеком. Он знал, что не сможет управлять каждой отдельно взятой планетой, и поэтому наделил их определенной независимостью и даровал конфедератам полную амнистию.

Большинство из них приняли эти условия, потому что устали от войны и ценили порядок превыше анархии.

Но другие с презрением отнеслись к императорской милости и предпочли вести партизанскую войну в ожидании того дня, когда смогут собраться с силами и возродить Конфедерацию. Этот день так и не настал.

С течением времени поблекли и благородные идеалы, за которые сражались непримиримые конфедераты. Налет следовал за налетом, одна резня сменяла другую, и наконец стерлось различие между нападением на военные объекты Империи и грабежом мирного населения планет.

За этим последовала эскалация ужаса и насилия, отуплявшая умы и ожесточавшая сердца. Теперь же, много лет спустя, они искали добычу, а не свободу. Постепенно, сами того не сознавая, повстанцы стали пиратами, и дело, за которое они боролись, перестало существовать.

Командный центр сил самообороны Алисы находился в бункере, расположенном глубоко под слоем вечной мерзлоты. В эти два дня он выдержал обстрел ракетами с кораблей, бомбардировку бомбами с лазерным самонаведением и налет управляемых роботами грунтовых торпед-«кротов». Эти торпеды прорыли норы почти до самого бункера; их обнаружили и уничтожили только в миле от командного пункта.

Зал командного центра был просторен, освещен только мерцанием многочисленных экранов, а приглушенные голоса радиооператоров подчеркивали царившую тишину. В воздухе стелился табачный дым, под ногами шуршали обертки от еды, и все сильнее чувствовалось отчаяние безнадежности.

Сара Бриджер-Мак-Кейд, напрягая воспаленные глаза, смотрела в трехмерный тактический экран. Она не спала более суток, и усталость брала свое.

Сара была красива, по крайней мере когда-то. Теперь ее лицо пересекал длинный белый шрам. Он выделялся мертвенной белизной на раскрасневшейся от духоты коже и был мрачным напоминанием о ее первом столкновении с пиратами много лет назад. На ней был простой серый спортивный костюм, легкий бронежилет и бластер в наплечной кобуре.

Не обращая внимания на озабоченные взгляды персонала командного центра, она старалась сосредоточиться. В тактическом экране царила мешанина цветов. Он был как трехмерная электронная шахматная доска, на которой зеленые треугольники принадлежали ей, а красные квадратики – невидимому противнику.

Но это была не игра. Эти значки обозначали настоящих людей из плоти и крови. Матерей, отцов, сестер и братьев, ее друзей. Они погибали, и Сара ничем не могла им помочь.

Часть населения выживет, превратившись в рабов, но большинство погибнет. Ибо пираты действовали по принципу: бери все, что тебе нужно, и уничтожай остальное. Сара вглядывалась в экран и пыталась найти ответ. А на трехмерном тактическом экране холмы и долины были обведены зелеными контурными линиями и расчерчены горизонталями. Установки наземного и шахтного базирования были отмечены желтыми кружками. Жилые купола и заводы – голубыми. Все выглядело таким аккуратным и упорядоченным – экран не показывал распростертых тел погибших, не сверкал бело-голубыми разрядами импульсного оружия, не доносил смрада пожарищ.

Без кораблей, способных прийти на помощь, без гиперпространственной связи, чтобы вызвать ее, у поселенцев оставался только один союзник – погода. Наверху, на поверхности планеты бушевала буря силой два балла. Это, конечно, не восьмибалльная или, Боже упаси, десятибалльная, но все же пиратам она мешала. Сара ждала большего, она хотела, чтобы буря нанесла врагам такое поражение, какое ей самой нанести не по силам.

Но пираты хорошо подготовились. Одетые в термокостюмы, они перли на бронекраулерах и хорошо знали, чего хотят. Медленно, но верно красные квадратики наступали, тесня зеленые треугольники к Центральному командному пункту и сокрушая все, что вставало у них на пути.

Там, наверху, в десяти километрах по экрану от расселины Донована, стрелки Ристона продолжали сдерживать до роты моторизованной пехоты. А вон там, рядом с главным арсеналом, полковник Ларкин вел свой последний бой.

Но факт остается фактом. После двухдневных боев пираты уничтожили на планете почти все, и вот-вот их победа будет окончательной.

Сара протерла воспаленные глаза. Неужели нет способа спастись? Может быть, она чего-то не видит? Есть ли какая-нибудь слабость у атакующих?

Нет, нету. И это сознание давило на нее свинцовым грузом. Через несколько часов пираты захватят Алису. Она бессильна что-либо сделать, битва проиграна.

Но почему? Откуда у них такая решимость? Почему они так хорошо вооружены и подготовлены? Почему они избрали именно Алису?

– Сара? – прозвучал спокойный и мягкий голос. Она подняла голову и увидела мужчину и женщину, стоявших по другую сторону тактического экрана.

В Совете планеты было пять человек: Сара, полковник Ларкин, ныне защищающий арсенал, Рико, который вместе с Сэмом был далеко отсюда, профессор Вендел и доктор Ханна Льюис.

«Трое по закону составляют кворум, – устало подумала Сара. – Хотя какая теперь разница? Решать уже нечего».

Профессор Вендел утомленно улыбнулся. Это был пожилой человек с ярко-голубыми глазами и собранными в хвост седыми волосами.

– Мы сделали все, что могли, дитя мое. Надо спасать то, что осталось, – произнес он.

Сара посмотрела на Ханну. У нее было открытое лицо, прекрасная шоколадная кожа и копна непокорных черных волос. К ее правой руке был пристегнут диагностический сканнер, а на шее висел стетоскоп. На зеленом операционном костюме виднелись пятна крови. Главный госпиталь планеты был в тысяче ярдов отсюда по главному коридору. Ханна была согласна с профессором:

– Профессор прав, Сара. Распусти оставшиеся войска и позволь им укрыться в зарослях. Пираты их не найдут. На Алисе это невозможно.

Сара понимала, что Ханна права. Обитатели планеты знали, как выжить на холоде. Они хорошо знали местность, и те, кому посчастливится оказаться подальше от командного пункта, получат возможность уцелеть.

– А как же дети? – задала Сара тот вопрос, который боялся задать каждый.

Ханна посмотрела на Вендела. Он решился ответить:

– Их собрали в кафетерии. Пираты возьмут их в рабство.

Сара ощутила волну страшной тоски. Что лучше? Умереть? Или жить рабом? Она знала, что сказал бы Сэм, знала, что он захотел бы, чтобы его дочь жила. Она знала, что другого выбора нет. Сара кивнула:

– Я отдам необходимые приказания.

Она включила ларингофон и начала говорить. И последний приказ был отдан:

– Оторваться от противника! Отступить! Рассыпаться и скрыться в зарослях! Спасайте все, что можно и кого возможно. Живите, чтобы победить в следующий раз. Спасибо за все, что вы сделали... И прощайте!

Потом все кончилось. Профессор Вендел прикоснулся губами к щеке Сары, Ханна обняла ее, а Сара помахала рукой своему персоналу, спешно разбегающемуся в соответствии с ее приказом.

Немногие из жителей планеты, ценные профессиональным умением или просто своей красотой, уцелеют, обращенные в рабство, но таким, как Саре с обезображенным шрамом лицом, этого шанса не будет. Им остается закончить последние дела, проститься с теми, кого любят, и уйти к главному входу. Здесь они дадут свой последний бой.

Каблучки Сары застучали по коридору. Обычно в нем не было ни пятнышка, полы и стены сияли чистотой. Сейчас он был мрачен и темен, продымлен и завален мусором войны. Тускло горели немногие уцелевшие светильники, на полу валялись окровавленные бинты и обрывки одежды.

За спиной прогудел сигнал, и Сара отступила в сторону. Мимо проехал электрокар, набитый людьми в термокостюмах. Они направлялись к главному входу.

Многие были в окровавленных бинтах. Раненные, обреченные на смерть, они были полны решимости прихватить с собой на тот свет побольше пиратов. Один из них помахал ей рукой, Сара ответила. Как зовут этого парня? Она не могла припомнить.

Пять или шесть десятков ребятишек, испуганных и подавленных, набились в темноту и неуют кафетерия. Некоторые плакали. Кое-где стояли родители, охватив детей прощальным объятием. Увы, многим не будет дано даже такого, потому что их отцы и матери или уже мертвы, или умирают где-нибудь на морозе.

Среди малышей расхаживали десять – двенадцать не по-детски серьезных подростков. Сами еще дети, они старались успокоить самых младших.

Несколько пожилых мужчин и женщин следили за порядком. От них отделилась и поспешила навстречу Саре женщина по имени Эдна, с пухлыми руками и морщинистым лицом. Она улыбалась своей обычной доброй улыбкой, и Сара не могла не восхититься силой духа этой женщины.

– Привет, дорогая, пришла повидаться с Молли? – спросила Эдна. – Она вон там. Поторопись, а то мы собираемся спеть несколько песен, пока за ними не пришли.

Сара благодарно улыбнулась, пораженная этими словами. «Пока за ними не пришли» – надо же, как будто придут не пираты, а просто воспитатели, собирающиеся отвезти детей в летний лагерь! Но Эдна была права. Никому не будет лучше, если беспрестанно думать об ужасах происходящего и о том, что ждет Молли. Если Сара дрогнет и разревется, как ей этого отчаянно хочется...

На мгновение Сара почувствовала злость. Она злилась на Сэма, которого не оказалось на планете, когда напали пираты, злилась на Империю за то, что та бросает на произвол судьбы беззащитные пограничные миры, злилась на Бога за то, что он это допустил. Черт побери, это просто несправедливо!

– Мамочка!

Молли вдруг оказалась рядом. Ее ручки обвились вокруг талии Сары, личико прижалось к животу. Так получилось, к радости Сары и к досаде ее дочери, головку девочки украшала копна туго завитых, темных – почти черных – кудрей. Как и у Сэма, волосы были густыми и мягкими, и пальцам Сары стало в них тепло и уютно.

Неожиданно озлобление прошло, уступив место тоске и печали. Она должна сказать так много, а времени для этого оставалось так мало! Сара опустилась на колени и прижала к себе Молли. Они крепко обнялись, утешая друг друга. Потом, немного отстранившись от своей дочери, Сара заглянула в ее глаза. Они были большими, не по годам серьезными и все понимающими, в них стояли слезы.

– Наши дела плохи, милая, мы побеждены.

Молли печально кивнула.

– Знаю, мамочка. Нам уже сказали. Пираты нас заберут.

Сара через силу улыбнулась.

– Боюсь, что так, Молли. Ты помнишь, как пираты забрали меня и твою бабушку?

Молли кивнула. Она много раз слышала эту историю. Как пираты захватили пассажирское судно, как мама сражалась с ними в главном шлюзе и как папа, сам не зная того, несколько месяцев спустя спас ей жизнь.

– Помню.

– Хорошо... потому что ты должна делать то же самое, что когда-то делала я. Оставаться в живых, помогать другим и помнить то, чему учили тебя мама и папа.

По щекам Молли покатились слезы.

– Ты слушаешь меня, Молли?

– Да, мамочка, я слушаю.

Сара впилась глазами в лицо своей дочери, чтобы как можно лучше запечатлеть в памяти и унести с собой этот образ.

– Хорошо. Но вот что самое главное. Никогда, слышишь, никогда не оставляй надежды. Не важно, куда тебя увезут, не важно, сколько понадобится времени, но папа придет за тобой. Если потребуется, он будет выслеживать пиратов по всей Вселенной. Будь готова. Когда папа придет, там будет сражение и ему понадобится твоя помощь.

Молли всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Сары.

– Я не хочу, чтобы меня увозили! Я хочу остаться с тобой!

Сара мягко отстранила ее.

– Я знаю, милая... Как бы мне хотелось, чтобы так и было! Но маме еще нужно кое-что сделать. Береги себя и помни, что я люблю тебя.

С этими словами она поднялась, поцеловала Молли в макушку и отвернулась.

Когда Сара вышла в главный коридор, туда уже доносились отдаленные звуки боя. Пираты пробивались в командный центр а его защитники стояли насмерть. Слезы побежали по щекам Сары, она вытащила бластер, проверила его заряд и поспешила ко входу. Эти гады дорого заплатят.

2

В небольшой комнате с богатой драпировкой клубился аромат благовоний, в углах шевелились тени, а два человека внимательно смотрели друг на друга через разделявшую их поверхность дорогого стола.

Торговец поправил складки своего одеяния, надул губы и потер подбородок. Нечто, похожее на змею, обвивало его лысый череп, оканчиваясь на середине лба. Торговец махнул рукой, и на его мизинце сверкнуло золотое кольцо. Он назвал свою цену:

– Сто тридцать пять тысяч империалов, и ни кредитом меньше!

Сэм Мак-Кейд вытащил изо рта сигару, посмотрел на ее изжеванный конец и снова сунул ее в рот. У него были серые глаза, лицо с жесткими, но правильными чертами и щетиной двухдневной давности.

– Вы с ума сошли, – возразил он. – Я приехал покупать удобрения, а не бриллианты. Плачу сто двадцать, и ни кредитом больше!

Торговец печально покачал головой.

– Мак-Кейд, вы просто грубиян. Я опущу цену только ради того, чтобы избавиться от вас. Сто тридцать!

Мак-Кейд выпустил струю густого сизого дыма прямо в лицо своему собеседнику.

– Сто двадцать пять!

Торговец закашлялся, толкнул расчетный терминал через инкрустированную столешницу и произнес:

– По рукам! Грузите цистерны из моего пакгауза и сделайте так, чтобы вас искали.

Мак-Кейд ухмыльнулся, отстучал сумму, подлежащую переводу, и ввел свой личный код. Истрепанные кожаные штаны Мак-Кейда скрипнули, когда он встал со словами:

– Спасибо, Коррус! Вы само очарование, с вами не соскучишься. До скорой встречи!

Коррус подождал, пока его собеседник удалится, прыснул в воздух духами и позволил себе широко улыбнуться. Ему нравился этот Мак-Кейд. Один только Бог знает почему.

Рико ждал Сэма за порогом. Это был крупный мужчина с копной непокорных черных волос и такой же бородой. Глаза у него были маленькие, но живые. Он был одет в просторную рубашку, кожаный жилет и черные брюки. Как и у Мак-Кейда, у него на поясе висел пистолет с глушителем.

– Ну что? Затарился своим навозом? – улыбнулся он.

Мак-Кейд нахмурился:

– Да, и поскольку он обошелся Алисе более чем в сотню тысяч кредитов, я буду очень благодарен тебе, если ты станешь называть его «жидким удобрением»! Нужно отыскать Фила.

Рико осклабился и зашагал за Мак-Кейдом по коридору.

Астероид хоть и вращался, но несильно. Мужчины двигались с осторожностью. При такой слабой гравитации можно ненароком взлететь и удариться головой о твердый каменный потолок.

Как и большинство проходов внутри Скалы Ристера, этот был обязан своим появлением самому Ристеру.

Ристер прожил на этом астероиде более тридцати лет и за это время прорыл туннели во всех направлениях.

Дело не в том, что он был вынужден делать это или хотел найти полезные ископаемые, просто ему так хотелось.

Казалось, Ристеру нравился сам процесс проходки туннеля и, более того, свою работу он считал настоящим произведением искусства. То обстоятельство, что никто не разделял его восторгов, нимало Ристера не задевало. Он продолжал долбить тоннели до самой смерти. Но это – предположение, потому что, когда Ристера нашли, он был мертв уже много лет. Иссохшая мумия в истлевшем скафандре ухмылялась так, будто ей только что удался самый большой розыгрыш.

Теперь Ристер стоял в глубине салуна Мека и служил вешалкой для шляп и предметом, с которого удобно начать любой разговор.

Каковы бы ни были намерения Ристера, вскоре астероид начали вовсю использовать и для практических целей. Он был расположен на самом краю пояса астероидов, возле навигационного буя для выхода в гиперпространство, и поэтому был удобным местом для проведения коммерческих операций.

Хоть Скала Ристера имела вполне благопристойную репутацию, все равно сюда притягивало самые разные личности. Сейчас они проходили мимо Мак-Кейда поодиночке и группами. Здесь были постоянные обитатели астероида, или «крысы», расхаживающие по залам в своих видавших виды бронежилетах, а также космонавты, мужчины и женщины, на лицах которых была написана скука и которые искали каких-нибудь острых ощущений, еще им неведомых. Попадались купцы: одни разодетые, как павлины, в яркие тряпки, другие – в тусклые и унылые. При этом все были настроены очень воинственно, видя в каждом встречном потенциального противника.

Здесь были и представители иных рас – не очень много, но отдельные группы пернатых финтийцев, чешуйчатых зордов и лакорцев все же встречались на Скале Ристера. Размахивая оперением, выбрасывая извивающиеся щупальца, они, тяжело ступая, бродили по туннелям.

По старой привычке Мак-Кейд непроизвольно выделял в толпе лица преступников, скрывающихся от правосудия. Те, кто совершил преступление или обвинялся в этом, могли принадлежать любой расе, быть любого роста и выглядеть сколь угодно по-разному.

Первый Император, человек трезвого расчета, решил прибегнуть к оплачиваемым услугам охотников за головами, дабы не заставлять своих граждан, которым и без того жилось нелегко, платить за содержание полиции, способной уследить за порядком в пределах всей Империи. И это решение, как и многие другие его решения, оказалось весьма эффективным.

Большинство планет имело собственные полицейские силы, но их юрисдикция не распространялась за пределы верхних слоев атмосферы, да им и без того дел хватало по горло.

Стоило какому-нибудь подозреваемому в нарушении закона бежать с планеты, он автоматически становился виновным. За его голову назначалось вознаграждение, мол, за такого-то живого или мертвого, выплачивается столько-то кредитов, и его приметы рассылались по всем общественным терминалам данных в Империи.

Все, что нужно сделать охотнику за головами, – это подойти к такому терминалу, просмотреть всю информацию и выбрать то, что его устраивает в наибольшей степени.

Потом такой охотник за весьма скромную цену мог купить охотничью лицензию и приступить к отлову своей добычи.

С тех пор как Мак-Кейд в последний раз покупал лицензию, прошло уже много времени, но его опыт говорил, что в толпе обязательно скрываются беглецы. Среди них попадались наглые, считающие, что тщательно сработанных фальшивых документов достаточно, чтобы скрыться, или тихие, готовые на все, что угодно, лишь бы не привлекать к себе внимания, а также те немногие счастливцы, которые с помощью биопластики и трансплантации органов переделывали себя с ног до головы. Таких поймать было труднее всего.

Мак-Кейд улыбнулся. Теперь они могут не бояться его. Прошли те дни, когда он охотился за головами. Теперь он был наполовину полицейским, наполовину торговым агентом и целиком и полностью – отцом семейства. Как хорошо будет вернуться домой!

Раздумья Мак-Кейда были прерваны каким-то шумом, доносившимся оттуда, куда он направлялся.

Войдя в круглый зал, где встречалось несколько туннелей, Мак-Кейд и Рико увидели скопление людей. В этом зале располагалось много магазинов и лавок, но самым большим был салун Мека. Именно в ту сторону и смотрели собравшиеся. Мак-Кейд вытянул шею, чтобы разглядеть, что здесь происходит.

А из салуна донесся нечленораздельный рев, за которым последовал громкий треск. Какой-то космонавт вылетел из витрины питейного заведения и опустился на спину прямо перед толпой. Благодаря малой силе тяжести он не пострадал. Мужчина перевернулся и потряс головой. Приятели поставили его на ноги и отряхнули.

Мак-Кейд повернулся к астероидной «крысе», стоявшей слева от него. Это был высокий мужчина с крючковатым носом и свисающими как бивни моржа усами.

– Что там происходит? – спросил Сэм. Человек указал на бар.

– Мы выпивали у Мека, – сказал он, – когда туда ввалился этот медведь. Он заказал пиво и уселся у стойки. А потом один космонавтишка возьми да брякни: «Я не пью с уродами!» Тут и началось.

Астероидная «крыса» махнул рукой в сторону космонавта, все еще находившегося в полуобморочном состоянии:

– Вот тот парень попытался прыгнуть на медведя сзади.

Мак-Кейд посмотрел на Рико, тот покачал головой, говоря задумчиво:

– Что-то Фил становится обидчивым. Стареет, что ли?

Сэм вздохнул, протолкался сквозь толпу и вошел в салун.

Рико не отставал от него.

Собственно сам салун занимал только половину помещения. Кроме бара, здесь находилась еще и лавка с разными диковинами. Помимо мумии Ристера, тут было немало других удивительных вещей, вроде клетки с птицами из неведомых миров, ландшафтными миниатюрами, сплетенными из человеческого волоса, чего-то заспиртованного, о котором никто не знал, зачем оно, а также каменной глыбы, наделенной, как говорили, загадочными целительными свойствами, и многого, многого другого.

В салуне никого не было, кроме Фила, человека, которого Фил держал над головой, и перепуганного бармена. На полу валялись обломки мебели и битое стекло.

Фил возвышался семифутовой горой, которая весила более трехсот фунтов и действительно сильно смахивала на медведя. У него были карие глаза, короткая морда и густой коричневый мех. Он носил шотландскую юбку – килт своего собственного покроя, и пистолет-пулемет на его бедре смотрелся не крупнее обычного пистолета, а двенадцатидюймовый тесак, закрепленный ремнем на правой ноге, служил ему вместо ножа.

Когда-то Фил был обычным человеком, но с помощью биопластики его трансформировали для работы в ледяных мирах, и поэтому ему нравилось жить на Алисе. Фил не только был опытным биологом, но еще и целой армией в одном лице. Он прекрасно видел в полной темноте, имел чрезвычайно развитую мускулатуру и острые как бритва зубы из сверхтвердой стали.

В течение короткого времени Фил мог действовать в форсированном режиме. Но в этом состоянии он расходовал колоссальное количество энергии, и выйдя из него, оказывался совершенно обессиленным и беспомощным.

Однако на сей раз, Фил даже не вспотел. Этому он отчасти был обязан низкой гравитации астероида, а отчасти собственной невероятной силе. Держа мужчину над головой, это чудо генной инженерии одновременно читало ему нотацию. Несчастный его обидчик выглядел насмерть перепуганным, и, как знал Мак-Кейд, не без основания. Тем временем бармен, а может быть даже и сам Мек, крутился перед Филом и умолял его образумиться. Но тщетно. Филу было что сказать, и он говорил:

– ...Стало быть, ты можешь понять, каково мне. Никому не нравится быть отверженным, слышать, как его называют не таким, как все, и подвергают словесным оскорблениям. Особенно такие жалкие кретины, как ты! Хоть я и сторонник воспитания с помощью пряника, кнутом, по-моему, тоже не следует пренебрегать. Именно поэтому я собираюсь швырнуть тебя в эту стену.

К счастью для незадачливого соперника, указанная стена была сделана из легкого пластика с прослойкой из огнеупорной пены. Он пролетел сквозь нее, почти не встретив сопротивления. Однако с другой ее стороны не оказалось ничего, кроме каменного пола. Мужчина рухнул на него с весьма впечатляющим грохотом.

Мак-Кейд вздрогнул. Кто-то прошел за салун и поднял бесчувственное тело с обломков. Жить он, конечно, будет, но ему явно придется провести несколько дней в госпитале астероида.

Фил наметанным глазом оценил причиненный ущерб, полез в свой висевший на поясе кошелек и вытащил пять золотых империалов.

– Это должно возместить весь ущерб, и даже сверху кое-что останется. По рукам? – спросил он.

Бармен, мужичонка средних лет с обожженной радиацией кожей и внушительным брюшком, кивнул. Ему явно не хотелось торговаться с Филом.

– По рукам!

Фил улыбнулся, обнажив два ряда сверкающих зубов:

– Отлично. Ну, раз уж мы все уладили, допью-ка я свое пиво.

С этими словами Фил поднял кружку, опрокинул в пасть ее содержимое и с грохотом опустил кружку на стойку. Пена и капли пива разлетелись во все стороны.

Фил рыгнул и утер морду мохнатой лапой.

– Ах, хорошо пошло! Привет, Сэм, привет, Рико. Что, готовы лететь домой?

Мак-Кейд оглядел произведенные Филом разрушения и усмехнулся.

– Готовы, если ты готов! Ты уверен, что не хочешь снести эту забегаловку совсем? – спросил он.

Фил протестующе махнул лапой и пояснил:

– Да нет, тут просто небольшое недоразумение! Ну как, приобрел питательный раствор?

Рико хихикнул:

– Ну а то! Этот навоз влетел нам больше чем в сотню тысяч кредитов.

Фил нахмурился:

– Рико, ты безнадежен! Это – не «навоз». Это – специально разработанный питательный раствор, который мы используем в наших гидропонных установках. Конечно, если бы ты уделял графикам прироста населения планеты столько же времени, сколько ты тратишь на свои охотничьи вылазки...

Все время, пока они шли к поверхности астероида. Фил читал Рико лекции по гидропонике, демографии и экологии планет. А там им удалось отбиться от оравы лоточников, заплатить пошлину за выход и взять свои скафандры из платного гардероба.

Облачившись в костюмы и проверив их, Сэм, Рико и Фил вошли в один из четырех больших шлюзов, которые служили для входа и выхода из Скалы Ристера, и дождались, пока из него не будет откачан воздух. Через пять минут они ступили на каменистую поверхность астероида. Внушительных размеров посадочная площадка была почти полностью забита челноками и судами небольшого тоннажа. За ними лучи солнца высвечивали зубчатые контуры недальней и невысокой горной цепи.

На взгляд Мак-Кейда, все астероиды были похожи как горошины в стручке. Делая длинные прыжки к своему «челноку», он раздумывал, почему Ристеру именно этот так пришелся по душе. Ответ знал только сам покойный.

Челнок, как и корабль, которому он принадлежал, был военного образца. И тот и другой благодарная Империя подарила Мак-Кейду после того, как он потерял свой предыдущий корабль во время поисков Фиала Слез.

Этот Фиал, религиозная святыня Иль-Ронна, был похищен пиратом-отступником Мустафой Понгом.

Иль-Ронн поклялся, что вернет святыню любой ценой, пусть даже ценой межзвездной войны. Тогда Император и обратился к помощи Мак-Кейда. Но эти события уже отошли в область истории, и Сэм был бы рад забыть о них.

В плане челнок представлял собой плоский металлический клин. Он был способен буксировать довольно большие баржи и летать в атмосфере планет при ведении боевых действий. У него был тупой нос, прямоугольный в сечении фюзеляж и короткие стреловидные крылья. На своих выдвижных консолях он как бы прижался к поверхности астероида и больше походил на ископаемого жука, чем на космический корабль.

Мак-Кейд набрал цифры на панели замка, расположенного на днище корабля. Рядом с замком появилась полоска света, и вскоре она превратилась в прямоугольное отверстие. Из него показался трап, он опустился и замер, коснувшись поверхности астероида. Трое мужчин поднялись по трапу, вошли в шлюз и дождались, когда в нем установится нормальная температура и давление. После этого они сняли скафандры, подвесили их к фиксаторам на переборке и прошли в жилой отсек челнока.

Грузовой отсек находился в кормовой части судна, сейчас он был почти полностью забит разными грузами и разгерметизирован. При необходимости взять на борт пассажиров в нем поддерживались необходимые климатические условия.

Пройдя через кубрик с убранными койками и крошечный камбуз в рубку управления, Мак-Кейд опустился в кресло пилота. Рико сел справа, а Фил разместился сзади в одном из двух сидений для пассажиров. Сэм включил вспомогательные двигатели-репеллеры, получил «добро» от компьютерной диспетчерской системы астероида и повел челнок к зеленоватым огням пакгаузов.

Для ускорения процесса погрузки-выгрузки судов пакгаузы не герметизировались. Кроме одного-двух человек, одетых в скафандры, космонавты не увидели ни одной живой души – здесь все работы были полностью автоматизированы.

Автопогрузчики, не сталкиваясь друг с другом, деловито сновали по заданным им маршрутам, долговязые и многошарнирные роботы вышагивали вокруг штабелей товаров, а управляемые компьютером трактора тянули вереницы грузовых платформ к кораблям, стоявшим поодаль.

Действуя согласно передаваемым по радио командам, Мак-Кейд подвел челнок к пакгаузу номер семь, открыл люк грузового отсека и стал по телемонитору смотреть, как автопогрузчик устанавливает в этот отсек два серебристых цилиндра.

Как только все четыре фары автопогрузчика стали удаляться от корабля, в люк челнока устремились небольшие роботы-стропальщики, чтобы принайтовить цилиндры. Закончив свое дело, они удалились так же молниеносно, как появились.

Мак-Кейд задраил люк, запустил самопроверку всех систем и снова включил репеллеры. Челнок поднялся с астероида в тучах пыли. Когда корабль отошел на безопасное расстояние, Сэм включил основные двигатели.

Через несколько секунд они преодолели низкую гравитацию астероида и направились туда, где вместе с несколькими другими крупными судами дрейфовал «Бегущий в пустоте».

«Бегущий в пустоте» принадлежал к классу фрегатов и потому был вдвое больше, чем предыдущий корабль Мак-Кейда, «Пегас». Новый корабль был достаточно мал, чтобы входить в атмосферу планет, и имел обтекаемую форму. Однако он не был настолько мал, чтобы им, как «Пегасом», мог править лишь один человек. В дни его военной службы восемь специалистов, офицеров и нижних чинов, составляли команду «Бегущего в пустоте». Однако Мак-Кейд сумел переделать системы управления так, чтобы сократить ее вдвое. Теперь в случае крайней необходимости даже один человек мог довести судно до места назначения. Вот потому Рико и Фил отправились в это путешествие не просто для того, чтобы составить Сэму компанию; они входили в состав команды судна.

За разговорами время пролетело незаметно, и вскоре Мак-Кейд послал «Бегущему в пустоте» свой закодированный пароль, принял отзыв и ввел челнок в освещенный ангар по левому борту фрегата.

Точно такой же ангар располагался и по правому борту корабля. В настоящее время там стоял скоростной четырехместный катер. Он больше походил на игрушку, чем на средство космоплавания, но Сэм именовал его спасательной шлюпкой, невзирая на все язвительные замечания Сары.

Заведя челнок в отсек, Мак-Кейд включил репеллеры и опустил его на стапель. Сразу же закрылся внешний люк, в отсек ворвался воздух, и к челноку протянулась пара труб робота-заправщика. Трубы ритмично пульсировали, закачивая горючее в баки кораблика.

Как только в отсеке установилось нормальное давление, Сэм Рико и Фил вышли из челнока. На корабле поддерживалась такая же сила тяжести, как и на Алисе. После Скалы Ристера было приятно ощущать привычное притяжение.

Яркие светильники отбрасывали на стальную палубу резкие тени. Три переборки были сплошь увешаны всегда готовыми к употреблению инструментами, фонарями, портативными тестерами – всем, что может потребоваться в критической ситуации.

Мак-Кейд ввел код в шлюзовой замок и подождал, пока не разойдутся створки шлюза. Внутренний шлюз был необходим для того, чтобы падение давления в отсеке, где стоял челнок, не распространялось на остальные помещения судна.

Ступив на борт своего корабля, Сэм в который раз почувствовал гордость за него. «Пегас» был удобным и быстрым, но не мог идти ни в какое сравнение с этим кораблем. «Бегущий в пустоте» куда больше, вместительнее, быстрее «Пегаса», и он нес гораздо более мощное вооружение. «Бегущему» было уже три года, но в нем все еще держался тот запах, что свойствен новым, только что с верфи кораблям, и Мак-Кейду нравилось ходить по его коридорам.

По пути к капитанскому мостику Мак-Кейду попадались множество приборов, узлов и агрегатов, которые, будучи весьма обычными сами по себе, все вместе составляли чудо – боевой корабль.

К ним относились: экраны компьютеров, дисплеи дистанционной диагностики, леера для работы в условиях нулевой гравитации, окрашенные шаровой краской переборки, посты контроля повреждений, пульты управления оборудованием, таблички с предупреждениями, индивидуальные пакеты первой помощи, люки, детекторы утечки радиации, ремонтные пластыри с герметиком, воздуховоды, запертые на ключ посты управления огневыми системами корабля, технические переходы для обслуживания систем, аварийные комплексы, целыемили кабелей и трубопроводов и, конечно, до блеска надраенная медь, главной задачей которой было просто радовать глаз.

Мак-Кейд взбежал по металлическому трапу и оказался на мостике. В царившем здесь полусумраке особенно ярко светились огни сотен индикаторов – красных, зеленых и янтарных.

Кресло капитана размещалось в центре рубки; впереди негой находились посты вахтенных офицеров – пилота, штурмана и артиллериста.

Сэм уселся в кресло капитана и нажал на кнопку внутренней связи.

– Мэгги? Ты на месте? – спросил он.

Экран ожил. На нем появилась женщина средних лет, у которой были только голова, торс и руки. Некогда ее ноги страшно искалечил взрыв в машинном отделении. Чтобы спасти пострадавшую, системы жизнеобеспечения скафандра отрезали ей нижние конечности вместе с изодранными в клочья штанинами перед тем, как восстановить герметичность костюма.

По причинам, понятным только самой Магде Энн Хомби, она отказалась от выращивания новых конечностей с помощью биостимуляторов, равно как и от протезов, и передвигалась с помощью изготовленного специально для нее кресла на антигравитационной подушке.

Но с ногами или без ног, Мэгги оставалась чертовски хорошим инженером, лучшим инженером на многие световые годы в любую сторону, и она это знала.

Мэгги сдула с глаз выбившуюся прядь рыжих волос и проворчала:

– Конечно, на месте! А где ж мне еще, по-твоему, быть?

Мак-Кейд усмехнулся. Он по опыту знал, что ей невозможно угодить. И в самом деле, Мэгги не могла получить более прибыльного места на каком-нибудь грузовом корабле или большом лайнере скорее из-за своего дурного характера, чем из-за полученного увечья.

– Виноват! – кротко сказал Сэм. – Прошу подготовить двигатели к запуску, время готовности – пять минут, начиная с этой.

Мэгги только кивнула, и экран потемнел. Несмотря на то что ее всегда с радостью принимали на мостике, она предпочитала постоянно находиться там, где работала, в машинном отделении.

Рико провел предстартовую проверку систем корабля, Мак-Кейд ввел координаты в его навигационный компьютер, а Фил в это время был занят тем, что точил свои когти из сверхтвердой стали. Хотя как штурман и пилот он слова доброго не стоил, интуиция, проницательный ум и ускоренные реакции делали чудо генной инженерии лучшим артиллеристом всех времен и народов.

Когда загорелись зеленые индикаторы, показывающие, что все ходовые системы работают нормально, и Мэгги недовольно проворчала: «Врубай!» – Мак-Кейд включил двигатели «Бегущего в пустоте». Через несколько минут фрегат достигнет навигационного буя, войдет в гиперпространство и выйдет из него через три стандартных дня. Потом короткий перелет в обычном пространстве – и Алиса.

Сэм слегка опустил спинку кресла, чтобы расположиться поудобнее, и передал управление навигационному компьютеру. Он не мог дождаться, когда попадет домой.

3

Экраны корабля на мгновение покрылись рябью, и «Бегущий в пустоте» вынырнул из гиперпространства. Как обычно, Мак-Кейд подавил приступ тошноты и пробежался взглядом по данным телеметрии, чтобы убедиться в отсутствии непосредственной опасности. Все было спокойно. Индикаторы всех систем тоже светились зеленым.

Фил отстучал команду на клавишах своего компьютера. Корабль ощетинился чувствительными датчиками, которые прощупывали окружающий вакуум в поисках больших масс металла, а также источников тепла и радиации. Радиопеленгаторы прилежно слушали эфир, сканнеры искали импульсы света, и телемониторы пытались зафиксировать перемещение любого тела на фоне звездного неба.

Фил издал низкое утробное рычание, шерсть на его загривке встала дыбом, а кожа над пастью собралась в складки, обнажив стальные клыки.

Что-то было не так. Хотя Алиса и не могла позволить себе иметь автоматические системы обороны на дальних подступах к планете, у нее были космические роботы дальнего оповещения, и именно они сейчас должны были запросить пароль у «Бегущего».

Фил включил компьютерную связь, задал нужную частоту и заговорил в свой микрофон:

– Это «Бегущий в пустоте», дельта-бета, шесть-девять-два, запрашиваю вектор приближения к планете. Да что с вами, черт возьми? Просыпайтесь, кофе готов!

Тишина.

Фил так резко повернулся к Мак-Кейду, что его кресло застонало.

– Что-то неладно, Сэм. Ни их запроса, ни ответа на наш запрос! – сказал он.

Мак-Кейд нахмурился. Может, там аппаратура барахлит?

– Попробуй еще разок, Фил, и проведи диагностику нашего оборудования. Может быть, это у нас что-нибудь отказало.

Фил попробовал еще раз, но результат был тот же. Он запустил программу автоматической проверки системы компьютерной связи. Все в норме. Фил повернулся к Мак-Кейду и пожал плечами.

В ответ на это Мак-Кейд поднял защитный кожух и нажал красную кнопку. Рявкнул ревун, призывая к орудиям несуществующие боевые расчеты. Корабль окутало мощное силовое поле, огневые системы изготовились к ведению огня, а перед креслом Мак-Кейда появился трехмерный тактический экран.

Этот экран не показывал никаких материальных объектов – только символы, высвечивавшие расположение солнца, Алисы и других планет системы. Ни один вражеский корабль не готовился к нападению, ни один истребитель не шел на перехват, ни одна торпеда не неслась сквозь пространство. Ничего!

Загудел зуммер внутренней связи. На экране появилась Мэгги, она была недовольна.

– Ты достал меня, Мак-Кейд! На кой ляд ты устроил эту тревогу? Кнопкой ошибся, что ли?

Сэм с трудом смог погасить свое раздражение и ответил спокойно:

– Алиса не выходит на связь, а мы не можем понять почему. Они уже давно должны были заметить нас. Пристегнись и будь наготове!

Мэгги кивнула, и экран, мигнув, погас.

Мак-Кейд еще раз внимательно всмотрелся в тактический экран. По-прежнему ничего. К горлу подкатил плотный ком. Где же роботы оповещения? Где непременные бродяги-грузовозы? И наконец, где же военно-космические силы планеты, включавшие в себя пять кораблей?

Сэм с трудом проглотил комок и скомандовал:

– Рико, полный вперед! Фил, гляди в оба! Мне все это очень не нравится.

Двенадцать долгих, отчаянных, напряженных часов понадобилось для того, чтобы приблизиться к Алисе. Времени было предостаточно, чтобы подумать о Саре и Молли и представить себе всевозможные бедствия. Но ничто, даже самые страшные картины, которые рисовало воображение Мак-Кейда, не могло сравниться с тем, что предстояло увидеть экипажу «Бегущего в пустоте».

Планета занимала уже половину экрана, когда Фил заметил первый погибший корабль и крикнул:

– Сэм, Рико, гляньте-ка вот на это!

Когти Фила заклацали по клавишам. На главном видеоэкране появилось увеличенное изображение. Это был корабль – вернее, то, что от него осталось, и оно медленно кувыркалось в пространстве. Тень-свет, тень-свет, этому вращению не будет конца. Торпеды сделали свое черное дело, они пробили огромные дыры в броне корабля и разнесли все внутри.

Кулак Рико с грохотом обрушился на панель приборов.

– Проклятие! Это же «Свободная звезда»! – воскликнул он.

– Это было «Свободной звездой», – угрюмо поправил его Фил. – Постой-ка... тут что-то еще...

Мак-Кейд закусил губу. «Свободная звезда», капитально отремонтированный легкий крейсер, флагман крошечного флота планеты, смята и искорежена, словно детская жестяная игрушка. Кто сделал это? Пираты? Иль-Ронн? Пока оставалось только гадать.

Когда фрегат Сэма вышел на орбиту планеты, команда увидела и другие уничтоженные корабли, а также взорванное космическое поселение, четыре или пять сожженных спутников. Все разрушения, вместе взятые, говорили, что погибли сотни человек.

Мак-Кейд подумал о Саре и Молли. Нервный тик исказил его лицо. Он должен спуститься, разыскать их и убедиться, что они не пострадали. Но что, если беда не обошла их? А что, если... Фил прервал размышления Мак-Кейда.

– Стойте! Тут что-то есть, я принимаю сообщение в СВЧ-диапазоне!

Изображение с Алисы замерцало и исчезло, и на видеоэкране появился новый кадр. В нем был человек, довольно красивый мужчина с каким-то мясистым наростом на плече, не то синим, не то пурпурным. Нарост переливался, как радужная ткань. Человек улыбался.

– Привет! Это сообщение оставлено для Сэма Мак-Кейда. Всякий другой может открыть шлюз и хлебнуть вакуума. Что же до тебя, Мак-Кейд, то я искренне надеюсь, что ты мертв. Но если ты вдруг выжил... поразмысли-ка над этими словами: «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой». Или над вот этими: «Посеешь ветер, пожнешь бурю». Или над более понятными: «Не лезь, а то нарвешься!» Выбирай любые слова, но главное, запомни их. Ты сунул свой нос, куда не следовало, и я тебе его прищемил.

Экран погас.

Кресло Рико скрипнуло, и он повернулся к Мак-Кейду со словами:

– Говори, старина, кто это, черт возьми, такой?

Мозг Сэма лихорадочно работал. И правда, кто же это? Как и большинство охотников за головами, он обладал хорошей памятью на лица. И все же Сэм был уверен, что никогда прежде не видел этого человека. Но так не могло быть. У этого человека были личные счеты, настолько серьезные, что он напал на Алису, стало быть, они точно встречались. Погодите-ка... голос... что-то знакомое было в его голосе!

– Повтори-ка последнюю часть, – попросил он Фила. Тот пробежался по клавишам, и человек появился на экране.

– ...а то нарвешься. Выбирай любые слова, но главное, запомни их. Ты сунул свой нос, куда не следовало, и я тебе его прищемил.

Мак-Кейд вбил кулак в подлокотник.

– Мустафа Понг!

Теперь все прояснилось. Понг – пират-отступник, изгнанный самими пиратами, который несколько лет назад, сам того не зная, похитил святыню – принадлежащий Иль-Ронну Фиал Слез. Чтобы спасти Алису, да и всю Империю, от ужасов межзвездной войны, а также чтобы получить внушительное вознаграждение, Мак-Кейд выяснил, что следы пропавшей святыни ведут на тайную базу Понга. Вскоре после этого объединенные силы флотов Империи и Иль-Ронна уничтожили эту базу и почти все корабли Понга. Это сразу объяснилопричины его злобы.

И хотя Мак-Кейд как-то говорил с Понгом по радио, он никогда не видел его лица.

Рико кивнул – он тоже все понял.

– А что это за странная штуковина на плече у этого Понга? – спросил он.

– Я могу ответить на этот вопрос, – мрачно сказал Фил. – Эта «странная штуковина», как ты ее назвал, – мельцетийский мозговой слизень.

Мак-Кейд нахмурился.

– Мельцетийский – кто?

– Мозговой слизень, – бесстрастно повторил Фил. – Я как-то читал о них. Это – симбионты, которые редко покидают свою планету и сами по себе лишены способности думать. Однако они обладают способностью стимулировать деятельность человеческого мозга.

– Стимулировать деятельность мозга? – повторил Сэм. – То есть они помогают лучше соображать?

Фил кивнул.

– Лучше, быстрее и при этом развивают творческие способности своего донора.

Рико поднял брови и снова задал вопрос:

– Ох, неужто? Как же так вышло, что я ни разу таких не видел?

Фил улыбнулся, демонстрируя два ряда острых зубов из сверхтвердой стали. Это было жуткое зрелище даже для его друзей.

– Потому что за все надо платить, – ответил он. – В данном случае в цену входит то, что слизню должно быть позволено получать питание из спинного мозга своего хозяина и пропускать через себя его кровь для той же цели. Взамен он посылает в организм вещества, стимулирующие работу головного мозга.

Мак-Кейд передернулся, расстегивая ремень безопасности.

– Какая мерзость! Однако во всем этом есть некий смысл. Неудивительно, что Понгу все так хорошо удается.

Через несколько секунд трое друзей уже направлялись к челноку. Хотя среди троих Сэм был единственным женатым человеком, у Рико и Фила тоже были милые их сердцам подруги, да еще множество друзей. А Рико, как член Совета планеты, чувствовал особую ответственность перед всем ее населением.

Все они надеялись на лучшее, но опасались худшего.

Мак-Кейд остановился перед шлюзом в отсек, где стоял челнок, и нажал кнопку переговорного устройства. На экране появилась Мэгги. Сэму не нужно было пускаться в объяснения: его инженер была в курсе всех дел на корабле благодаря экранам и переговорным устройствам. Она мало говорила, но всегда знала, о чем идет речь.

– Мы идем на посадку, – коротко бросил Мак-Кейд.

Мэгги кивнула, сказав:

– Это и дураку понятно.

– Ты не хочешь пойти с нами?

Мэгги криво улыбнулась:

– Нет, вряд ли. У меня там никого нет из близких. К тому же кто-то ведь должен присматривать за кораблем.

Мак-Кейд ожидал примерно такого ответа и втайне был благодарен Мэгги. Он очень не любил оставлять «Бегущего в пустоте» без присмотра.

– Спасибо, Мэгги, – от души сказал Сэм. – Я свяжусь с тобой, когда окажусь на Алисе.

Мак-Кейд уже собрался войти в шлюз, когда Мэгги смущенно кашлянула.

– Мак-Кейд? – окликнула она его.

– Ну?

– Я тебе сочувствую.

Сэм посмотрел в глаза Мэгги и понял, что она считает: Сара и Молли погибли. Этот вывод напрашивался сам собой, но он не желал признаваться себе в этом. К горлу подкатил ком, но он проглотил его.

– Спасибо, Мэгги. Гляди в оба! Они могут вернуться в любой момент.

Мэгги молча кивнула, и экран погас.

Спуск прошел в томительном и напряженном ожидании. Порывистый ветер налетел на челнок, как только он вошел в атмосферу, а в нижних слоях их встретил густой снегопад.

Мак-Кейд опустил челнок ниже границы темно-серых туч и повел его над вековым белым безмолвием. Они летели на небольшой высоте и с малой скоростью. То там, то здесь над снегами вздымались скалистые холмы, голые с наветренной стороны и поросшие чахлой растительностью там, где она могла противостоять напору ветра.

Потом холмы кончились, и челнок полетел над длинной, пологой долиной. Многодневный снегопад почти полностью скрыл следы разрушений, и только струйки дыма и повышенный радиоактивный фон напоминали о масштабах катастрофы.

Мак-Кейд уже знал, что к северу и к востоку от долины взорвалось большое количество атомных бомб малой мощности; каждая была сброшена для подавления зенитных ракетных батарей, размещенных в неглубоких капонирах. Силы этих взрывов не хватит на то, чтобы уничтожить жилые центры глубинного залегания. Слава Богу, хотя бы эта стратегия оправдала себя.

По мере того как челнок приближался к столице – городу Новый Дом, разрушения становились все более заметными. Разбитые купола, припорошенные свежевыпавшим снегом, искореженные вездеходы, застывшие в центре черных выжженных кругов, изувеченные взрывами радары, все еще обшаривающие небеса в поисках давно исчезнувших целей; и повсюду – печальные следы чьих-то последних смертельных схваток – теперь не более чем холмики под белым покрывалом.

Мак-Кейд закусил губу и посмотрел на Рико. Борода хорошо скрывала выражение лица друга, но его глаза, неотрывно вглядывающиеся в ходовой экран, стали такими же холодными, как проносившийся внизу лед.

И все же не все погибли, не все было разрушено. Тут и там были заметны признаки жизни. Свежие отпечатки гусениц на снегу, неразборчивый шепот маломощных радиопередатчиков, следы выхода на поверхность теплового излучения, улавливаемые сенсорами инфракрасного излучения. В бункерах, тоннелях и шахтах теплилась жизнь, не такая активная, как прежде, но все равно жизнь.

Сэм сжал зубами незажженную сигару, сказав при этом:

– Пройдись-ка по частотам, Рико. Кто-то говорит, надо выяснить, кто это.

Рико перешел на ручную настройку и стал прослушивать все диапазоны, начиная от широкополосных общего назначения и вплоть до ультракоротковолновых.

– Говорит Рико! Кто-нибудь слышит меня? Прием!

Ему ответили почти сразу же. Неожиданно жизнерадостный мужской голос произнес:

– Говорит Поли. Рико, очень мило с твоей стороны заглянуть к нам!

Рико усмехнулся:

– Поли? Какого черта ты там делаешь? Я думал, ты на юге, корпишь над своим Тэ-краном!

Как и все обитатели планеты, Мак-Кейд знал, что «Т-краном» называют «термальный кран» – проект, цель которого было научиться использовать энергию ядра планеты. На этот проект было затрачено много усилий, равно как и средств налогоплательщиков, а Брайен Поли был его руководителем.

– Нам повезло, – сразу посерьезнев, ответил Поли. – То ли они не заметили нас, то ли сочли слишком ничтожной мишенью. Во всяком случае, мы выжили и пришли сюда, чтобы помочь. Сейчас все при деле. Животноводы, шахтеры – кого ни назови, все протянули руку помощи.

Мак-Кейд увидел впереди посадочную площадку. Два засыпанных снегом остова отмечали то место, где прямо на стоянке были уничтожены какой-то корабль и челнок. Лучи импульсного оружия исполосовали все поле сетью отвратительных черных борозд. Сэм сбросил скорость и приготовился к посадке.

– Мы садимся, – сказал Рико. – Куда нам идти потом?

Мгновение Поли молчал. Когда он заговорил снова, его голос был по-прежнему веселым, но чувствовалось, что за этим весельем стоит печаль.

– Садитесь на площадку, я вас подберу!

Поли не захотел пускаться в объяснения.

Мак-Кейд сбросил скорость, включил репеллеры и медленно посадил челнок.

Из-под него вырвалось огромное облако пара, заслонившее весь обзор. Когда ветер унес его, Сэм увидел, что на площадку въезжает вездеход. Его серо-белая камуфляжная раскраска была на фоне черной стекловидной массы бесполезной. Из-под гусениц машины взлетали комья грязи и снега.

Мак-Кейду и Рико потребовалось целых десять минут, чтобы облачиться в термокостюмы и войти в шлюз. Фил уже был там, без костюма, но с широкой улыбкой на лице. Благодаря густому меховому покрову чудо генной инженерии с легкостью выносило суровые зимние вьюги, которые в считанные минуты убили бы его друзей.

Шлюз раскрылся, и трое мужчин покинули тепло и уют своего суденышка. Мак-Кейд решил не надевать капюшон и защитные очки. Мороз уколол его лицо тысячами крошечных игл. Сэм вытащил незажженную сигару изо рта и бросил ее в снег.

В отличие от Сары, Рико и Фила, он ненавидел холод и предпочел бы жить на планете потеплее. Сара... Молли... эти имена пронзили сердце Мак-Кейда, словно отравленные стрелы.

Снег заскрипел под сапогами трех друзей, они подошли к вездеходу. Дверь с шипением распахнулась, и из нее вылетел порыв теплого воздуха. Мак-Кейд первым забрался в машину, Рико и Фил последовали сразу же за ним.

Поли, сидя за рычагами управления, повернулся к прибывшим. Обычно чисто выбритый, он был почти неузнаваем с многодневной щетиной на лице. У него были коротко стриженные волосы, горбатый нос и полные чувственные губы.

– Добро пожаловать на борт, джентльмены! – бодро провозгласил Поли, и вслед за этим наступило неловкое молчание.

Рико первым решился нарушить его.

– Не обижайся, старина, – сказал он, – но давай сразу по существу! Кто, это самое, уцелел, а кто нет?

На лицо Поли набежала туча.

– Мне очень жаль, Рико... Ванесса погибла. Она защищала плавильный завод.

Рико кивнул и уставился сквозь поцарапанный пластик на унылую картину за окном. По его щекам, теряясь в бороде, побежали слезы.

Поли посмотрел на Фила. Тот впился взглядом в его глаза, пытаясь прочитать в них приговор и мысленно готовясь к худшему.

А Поли провел языком по пересохшим губам и сказал:

– Фил, мы пока ничего не знаем. У подразделения Дины воздух кончился более суток назад... Она считается пропавшей без вести.

Фил понимающе хмыкнул. Уж лучше пропавшая без вести, чем погибшая. По крайней мере остается какая-то надежда.

Теперь пришла очередь Мак-Кейда набраться мужества и выслушать, что уготовлено судьбой.

– Ну? – выдохнул он.

Это прозвучало грубо, и Сэм пожалел, что заговорил в таком тоне. Но Поли не обиделся, он все понял.

– А для тебя, Сэм, есть новости, хорошие и плохие. Сначала хорошие. Сара была ранена, но она жива. Доктор Льюис сказал, что через пару недель она окончательно поправится.

– А Молли? – хрипло спросил Мак-Кейд. Если насчет Сары была хорошая новость, то...

Поли не смог ответить сразу. Наконец он проговорил:

– Они забрали ее, Сэм... Вместе с шестьюдесятью или семьюдесятью другими ребятишками.

Мак-Кейд медленно выпустил воздух из легких. Что ж, по крайней мере она жива. Несчастна, напугана, но жива.

Его руки непроизвольно сжались в кулаки. Сначала он спасет Молли, потом убьет Мустафу Понга. Не ради денег, не ради Империи, но для себя самого. Это и будет наградой Мак-Кейда.

4

Молли Мак-Кейд закусила губу и решила, что больше плакать не будет. Она много плакала последние несколько дней, но ничего хорошего из этого не вышло. Пиратам было все равно, а другие девочки были напуганы не меньше. Что стало с мальчишками, Молли не знала – она не видела их со дня последнего боя.

Она осторожно перевернулась, стараясь не разбудить спящих. Сон здесь был для детей самой большой ценностью. Во сне они обретали необходимый им покой и хоть ненадолго расставались с ужасами тесного корабельного трюма.

Девочек загнали в клетки, четыре фута высотой каждая, и здесь они лежали на голых металлических решетках, не имея возможности даже встать, не то чтобы поиграть или побегать.

Им разрешалось покидать трюм дважды в день. Сначала они взбирались по узкому трапу в шлюпочный отсек, где поддерживалось нормальное давление воздуха, и там им выдавали по миске безвкусной протеиновой каши. Потом их заставляли прошагать пятнадцать кругов по отсеку, потом прогоняли через ряды давно переполненных химических туалетов, обливали антисептиком и возвращали на решетки.

Имена детей были записаны в алфавитном порядке, поэтому их выводили, кормили и загоняли обратно тоже согласно этому порядку, и не было никакой надежды занять на этих решетках место получше.

Бедная Сюзи Цобрист! Ей выпало находиться на самой нижней решетке, и она все время плакала. Одни дети терпели, как могли, другим нужно было постоянно ходить по нужде, и тем, кто находился под ними, приходилось очень тяжело.

В конце концов испражнения проходили сквозь все решетчатые настилы и оказывались на самом дне трюма, где покрывали все и вся.

С точки зрения пиратов это был самый удобный и дешевый способ перевозки большого количества людей. К тому же, если убрать решетки, трюм можно загрузить любым другим грузом.

Глядя вверх, сквозь перекрестья настилов, мимо распростертых на них темных тел, Молли видела тусклый огонек единственного светильника. Он напомнил ей ночник в ее комнате на Алисе. Пока он горел, никто не мог прокрасться туда и причинить ей боль. Сначала в трюме было два светильника, но один погас два корабельных цикла назад, и теперь Молли боялась, что другой постигнет та же участь.

– О Господи, пожалуйста, – молилась она, – не позволяй, чтобы этот огонь погас. И если мамочка с тобой, скажи ей, что я скучаю по ней и стараюсь быть хорошей. И, Господи, если папочка ищет меня, скажи ему, чтобы он поторопился.

5

Верхний слой вечной мерзлоты взрезали с помощью импульсных ружей и бластеров. После этого к делу приступили роботы-эскаваторы. Их колеса пронзительно скрипели на льду и камне, а ковши вгрызались в смерзшуюся породу.

Пар поднимался от куч песка, камней и глины, ненадолго нагретых оружием людей. Он клубился вокруг похоронной процессии подобно струям некоей эманации душ усопших, и ветер уносил его прочь. Ровный ветер дул с юга, он заставлял полоскаться или же надувал парусом мантию священника. Слова святого отца казались жалкими и незначительными посреди бескрайней пустыни, под серым небом.

–...И вот мы предаем тлену тела доблестных сих, мученическую смерть восприявших за други своя, уверенные в том, что душа их продолжает жить. Мы ждем с упованием Светлого Воскресения, когда снова встретимся с ними...

Мак-Кейд почувствовал, как Сара чуть-чуть качнулась влево, перенося вес своего тела на здоровую ногу. Все еще болела рана на правом бедре, куда попала пиратская пуля. Просто чудо, что Сара осталась в живых. Главный вход защищали двадцать семь человек. Уцелели только трое.

Сэм подумал, что ей следовало оставаться в госпитале, но настоятельная необходимость выполнять свою работу и собственное упрямство заставили ее подняться и провести целый день на ногах.

Он покрепче обнял Сару за талию и притянул к себе. Сэм наслаждался уже тем, что она просто стоит рядом. Если бы здесь еще была Молли, он был бы счастлив втайне от всех и несмотря на всеобщее горе.

Но Молли с ними не было, и это да еще чувство вины оттого, что он думает только о своей семье, охладило его радость.

Слава Богу, что Филу повезло. Дину нашли, она поправлялась в госпитале.

Священник замолчал, перевернул страницу ветхой книги и произнес речитативом древние слова:

– Земля к земле... Прах к праху... Пепел к пеплу...

Сара склонила голову на плечо Мак-Кейда. Она плакала.

Гробы стали опускать в братскую могилу. Это были лишь те, кого спасатели смогли обнаружить, малая часть большого подразделения. Остальных уже не найти никогда. Во втором гробу лежала Ванесса. Мак-Кейд глянул на Рико. Когда ее гроб скрылся в могиле, Рико прошептал молитву и бросил что-то следом. Сэм заметил, как блеснуло золото.

Наконец последний покойник лег рядом с товарищами по оружию, груды песка и глины снова разогрели бластерами, и роботы-эскаваторы засыпали траншею.

Церемония погребения окончилась. Занесенные снегом провожающие направились к своим вездеходам. В наступившей тишине слышно было только, как хрустит наст у них под ногами. Одна из машин стояла чуть в стороне, она предназначалась для Сары, Мак-Кейда, Рико и Фила.

Вездеход дернулся и враскачку пополз к посадочной площадке через воронки, груды щебня и рытвины. Транспортный лифт, который обычно спускал корабли в ангары под слоем вечной мерзлоты, все еще чинили. И все же оба обгорелых остова сдвинули в сторону, и рядом с челноком Мак-Кейда встал еще один. Он был старый и чрезвычайно потрепанный.

Накануне на орбиту вокруг Алисы встал какой-то бродяга-грузовоз. После всех смертей и разрушений трудно было поверить, что жизнь продолжается, что остальное человечество по-прежнему занимается своими делами, но чужой челнок служил тому доказательством. Малозначащие и внешние для планеты признаки обычной жизни начинали восприниматься как нормальное явление.

Где-то, далеко в космосе, к Земле, столице Империи, неслась информационная капсула. Конечно, Император мало чем мог помочь, но попытаться все же стоило.

Рико и Фил наскоро чмокнули Сару в щеку, попрощались и заторопились к челноку. Дверь открылась и закрылась, впустив облако холодного воздуха.

Мак-Кейд посмотрел в сторону водителя и увидел, что люк, отделяющий водителя от пассажирского отсека, тактично закрыт. Не из-за него, конечно, а ради Сары. В конце концов, она возглавляла Совет планеты и была довольно значительным лицом.

Мак-Кейд взял лицо Сары в свои ладони и стер большим пальцем слезу с ее щеки.

– Не плачь, милая, я найду Молли и привезу ее домой, – сказал он. – И всех остальных детей тоже.

Мак-Кейд кивнул и повторил, словно дал клятву:

– И всех остальных детей тоже.

Сара прикусила нижнюю губу и кивнула. Сэм больше не видел ее шрама. Она казалась ему такой красивой, что у него защемило сердце.

– Будь осторожен, Сэм! Понг ненавидит тебя так сильно, что уничтожил из-за этого целую планету. Конечно, потерять Молли очень страшно... но если я потеряю и тебя...

Мак-Кейд приложил палец к ее губам.

– Этого не случится. У Молли есть голова на плечах. Она как-нибудь там продержится, а мы сделаем все остальное.

Сара медленно кивнула. Она не отрываясь разглядывала лицо своего мужа, словно пыталась запечатлеть в памяти каждую его черточку.

– Приглядывай за Рико, Сэм, ему очень плохо. Он может натворить Бог весть что, – сказала она.

Вместо ответа Мак-Кейд поцеловал ее долгим нежным поцелуем, который воспламенял желания и возвращал воспоминания. Когда они наконец оторвались друг от друга, Сара улыбнулась и потребовала:

– Лучше вылезай, Сэм, не то водитель будет рассказывать своим приятелям такую пикантную историю, что я не смогу дожить до того дня, когда она будет забыта.

Мак-Кейд рассмеялся, поцеловал ее в кончик носа и повернул ручку двери. Дверь открылась, и он, не оглядываясь, вышел. Сэм боялся. Боялся, что сломается и начнет бессвязно бормотать о своих чувствах. Начнет нести какую-нибудь бессмыслицу и путаться в словах.

О том, что он должен был быть на Алисе во время нападения Понга. Что не должен был оставлять Сару одну. Что ему следовало бы начать поиски Молли еще вчера.

Сэм прошел полпути до челнока, пока холод не остудил его мысли и не обжег кожу.

Любой поиск должен где-нибудь начинаться, и Лакор представлялся для этого вполне подходящим местом. Весьма отсталая планета, с пестрой смесью высоких и примитивных технологий, Лакор больше всего славился своими невольничьими рынками. Обширные, отвратительные по самому своему назначению пространства, битком набитые представителями разных рас, эти рынки обеспечивали приток твердой валюты, необходимой планете.

Фактически, лакорцы претендовали на сомнительную славу крупнейших работорговцев среди всех обитаемых миров; с ними могли поспорить только зорды, но и то без особого успеха.

Мак-Кейд, Рико и Фил довольно хорошо знали Лакор. Они уже бывали на этой планете, и воспоминание о времени, проведенном здесь, было весьма неприятным. Друзья не горели желанием лететь туда снова.

И все же, зная, что пираты обычно избавляются от живого груза как можно скорее, разумнее всего было отправиться именно на Лакор. Вдруг Сэму с друзьями повезет и они сумеют найти детей раньше, чем их распродадут?

Так могло быть, особенно если Лиф согласится помочь им.

Несколько лет назад один очень недружественный офицер военного флота Иль-Ронна в качестве своего пленника привез на Лакор и продал в рабство Мак-Кейда. Тогда его спас Рико, но Саре так не повезло. Поэтому Сэм, Рико и Фил были вынуждены отправиться на ее поиски. Во время этих поисков они встретились с Лифом, который тогда еще был бароном, примкнули к его заговору с целью свергнуть короля Зорту и, осуществив переворот, одновременно освободили Сару.

Благодаря их помощи барон Лиф смог сесть на престол планеты, и, если он еще был у власти, друзья вполне могли рассчитывать на его монаршую помощь. Во всяком случае они могли надеяться на это.

Большая часть Лакора была затянута густыми облаками. Здесь выпадало огромное количество осадков, пополнявших болота планеты, реки, которые часто выходили из берегов, а также два довольно внушительных океана.

Получив разрешение на посадку и оставив «Бегущего в пустоте» под присмотром Мэгги, Мак-Кейд, Рико и Фил направили челнок в облачную пелену Лакора. Видимость была нулевой; Сэм полагался только на навигационные приборы корабля.

Проходя через слои облаков, челнок сильно вибрировал, его бросало из стороны в сторону, но по сравнению с предыдущей посадкой Сэму казалось, что на сей раз все идет просто великолепно.

Тогда его вместе с Сарой и морпехом по имени Ван Дорен загнали в непилотируемый и не приспособленный для перевозки людей грузовой модуль и послали эту коробку вниз. Гравитация Лакора и его непредсказуемые ветра так потрепали их, что все трое потеряли сознание.

Челнок выскочил из облаков над большим заливом. Под ним двигался целый флот деревянных рыбачьих лодок, оставляющих на сине-зеленой воде еле заметный белый след. Ярко-оранжевые треугольные паруса лодок позволяли им развивать приличную скорость.

Тут и там носились яркие прямоугольники судов на воздушной подушке, которым не было дела ни до рыболовных снастей, ни до безопасности их владельцев.

Потом все это исчезло, оставшись на многие мили позади, и челнок пролетел над отмелями, которые быстро перешли в огромное болото. За болотом показалась река, извилистая блестящая лента, коричневая от ила и мусора. По обоим берегам реки росли густые джунгли, заполнявшие клиновидную в плане долину густым зеленым ковром. Большинство из этих растений были чертовски опасными.

Мак-Кейд опустил челнок так низко, что теперь крутые стены долины возвышались по обе стороны от него. Он получал удовольствие от резких поворотов и перепадов высот. Ему нравилось ощущение скорости и опасности, он любил моменты, когда требовалось проявить все свое мастерство пилота.

Долина начала расширяться. Мак-Кейд сбросил скорость, пропустил мимо ушей облегченный вздох Фила и пошел на посадку, следуя в направлении, указанном рядами мигающих бакенов.

Едва лишь челнок замер на месте, как на обожженный бетон с ревом выползли четыре бронетранспортера, за которыми следовал отряд местной кавалерии.

Вездеходы были ничем не примечательным, обычным вооружением Империи, но на кавалерию стоило посмотреть. На каждой из огромных шестиногих рептилий в ярко-голубой сбруе восседали по три всадника. Коренастые гуманоиды с зеленоватой кожей и короткими толстыми ногами были одеты в оранжевые мундиры с темно-коричневым кантом. Сидевшие впереди держали пики, на которых развевались длинные зеленые вымпелы. Два солдата за ними имели на вооружении импульсное оружие и очень недоброе выражение лица. За считанные секунды челнок был окружен со всех сторон.

Мак-Кейд все еще мог взлететь, но тогда он уничтожил бы всадников и вызвал на себя гнев всех вооруженных сил планеты. Такой поступок не только лишил бы их возможности найти детей, но и оказался бы роковым.

Рико покачал головой с нарочитым изумлением.

– Сэм, ты никогда не перестанешь удивлять меня! Мы еще не успели выйти, а на нас уже ополчились. Как ты этого добиваешься, черт подери?

– Полетами на малой высоте, – кисло заметил Фил.

Мак-Кейд последовательно провел все операции по регламенту постановки судна на стоянку, отстегнул ремень безопасности и встал с кресла.

– Что ж, благодарю за откровенность, – сказал он. – Однако вы сейчас узнаете, что вещи не всегда таковы, какими они кажутся. Там, где вы видите отряд солдат, собирающихся повесить меня на ближайшем дереве, я вижу почетный эскорт, посланный королем Лифом, чтобы препроводить нас во дворец.

Фил и Рико обменялись взглядами, и оба пожали плечами.

Через пять минут раскрылся внешний люк, Мак-Кейд встал на трап, и сразу же дикий вой огласил окрестности. Его производил бравый лакорский унтер-офицер, под мышкой которого было зажато какое-то давно издохшее животное. Поочередно то вдувая воздух в ноздри несчастной твари, то сжимая ее раздувшиеся бока, он извлекал звуки, очень похожие на рев домашней кошки, которой наступили на хвост.

Сэм догадался, что это – лакорская музыка. Он даже заподозрил, что это гимн самого Лифа, и замер по стойке «смирно». Увидев такое, Рико и Фил последовали его примеру.

«Кошачий концерт» длился довольно долго, то затихая, то возобновляясь с новой силой в зависимости от ловких движений неутомимого унтер-офицера, пока наконец не завершился последним душераздирающим воплем.

И тут же вперед выступил сплошь увешанный медалями офицер, отвесил церемонный поклон и произнес:

– От имени короля Лифа, спасителя нашего мира, защитника невинных, подарка богов, приветствую вас! Я – майор Рола. Разрешите нам сопровождать вас, дабы мы могли доставить вас к королю.

Подобно большинству лакорцев, Рола прекрасно говорил на космическом эсперанто. Невольничьи рынки привлекали на планету нескончаемый приток инопланетных посетителей, и это, да еще стремление лакорцев подражать во всем людям, привело к тому, что высший класс говорил на эсперанто так же бегло, как и по-лакорски. Некоторые даже предпочитали его родному, к вящему неудовольствию приверженцев старых обычаев.

Сэм посмотрел на Рико и Фила, поднял бровь, словно желая сказать: «А я что говорил?!» – и снова повернулся к майору Роле. Тот низко поклонился. На Лакоре очень почитались феодальные традиции вкупе с пышными титулами и учтивыми манерами.

– Благодарю вас, майор! Мы польщены оказанной нам честью. Прошу вас указывать дорогу, – в тон майору ответил Мак-Кейд.

Они сели в вездеход, их машина заняла место во главе процессии, эскорт перестроился и в сопровождении кавалерии двинулся на север, подтверждая известную аксиому о том, что «кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая».

Во время тех недолгих мгновений, когда Сэма не бросало из стороны в сторону, он ухитрялся глядеть в смотровые щели. Мало что изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз.

Все лакорские жилища строились на сваях. Так они меньше страдали от наводнений. Большинство домов были круглыми с куполообразными крышами. Секции кровли крыши крепились шарнирно, чтобы их можно было раскрыть в редкие часы, когда светило солнце.

Популярнее всего здесь были автомобили-амфибии. Они попадались повсюду. Ярко раскрашенные устройства с толстенными шинами и помятыми кузовами, половина из них с ревом носилась во всех направлениях, другая стояла рядом с гниющими лодками, которым они пришли на смену.

Улицы были проложены абы как. По большей части их прокладывали там, где было легче, или вдоль старой системы каналов, ныне забитых доверху мусором и заросших водорослями.

Это обстоятельство ничуть не смущало водителя их вездехода, который, исповедуя принцип прямолинейности в движении, смело направлял машину во все каналы, кроме самых глубоких.

Кроме каналов, маршрут пролегал по самым оживленным проездам, по каким-то задворкам и через по меньшей мере одно болото, пока наконец машина не выехала на обширную поляну.

Центр поляны был обнесен частоколом, за которым возвышалось самое огромное бревенчатое строение, какое Мак-Кейд когда-либо видел. Оно было необъятным, занимало тысячи квадратных футов, и, как и все другие постройки, стояло на сваях. Ворота распахнулись, чтобы пропустить вездеход.

– Что ж, вот и дворец, – с гордостью сказал майор Рола, когда вездеход остановился так резко, что всех бросило вперед. – Изумительно, не правда ли?

Сэм осмотрел грязный двор, домашних животных, копавшихся в углу, и кивнул.

– Несомненно, – сухо произнес он. – А налогоплательщики не жалуются?

– Не-а, – доверительно протянул Рола. – А с чего бы им жаловаться? Деньги поступают не от них, а от работорговли.

Эти слова лакорца сразу же заставили Мак-Кейда забыть о всех своих «туристских» настроениях и напомнили ему о его деле. О Молли и о других детях.

Дверь с шипением отъехала в сторону и впустила в машину душный влажный воздух. Мак-Кейд встал со словами:

– Спасибо за поездку, майор! Пойдемте же к королю.

После короткого перехода по грязному двору они вошли в большую дверь и попали в приемную. Она была огромной и, если не считать грязного пола, безукоризненно чистой. Вдоль каждой стены зала стояло по три охранника. Они вытянулись по стойке «смирно», вперед вышел совсем молоденький офицерик и распорядился:

– Люди должны сдать свое оружие. Этот мохнатый тоже.

Мак-Кейд помедлил, оглядывая лакорца с ног до головы. Ему не хотелось расставаться с пистолетом, особенно в таком скользком месте, как Лакор, да еще отдавать его в руки этого шута в потешном мундире.

Но ему нужно было содействие Лифа, а даже самый благородный монарх может расстроиться из-за потери своего офицера и найти способ выразить свое недовольство.

Заметив дерзкий взгляд человека, взгляд, в котором не было ни капли уважения, офицер потянулся к заткнутому за пояс нейрохлысту. Пяток ударов поставит этого человека на место и восстановит достоинство лейтенанта.

Майор Рола раскрыл было рот, чтобы остановить стража, но в это время прозвучал еще один голос:

– Отставить, лейтенант!

Офицер немедленно вытянулся в струнку.

Роскошно одетый лакорец, вошедший в приемную, был приблизительно на фут ниже Мак-Кейда. По понятиям своей расы он отличался недюжинной красотой. Сэм узнал короля Лифа.

У него был высокий выпуклый лоб, умные глаза и широкий рот с толстыми губами. Лицо лакорца расплылось в улыбке, очень похожей на человеческую, и он сказал:

– Приветствую вас, сэр рыцарь! Сквайр Рико, сквайр Фил, добро пожаловать в мое скромное жилище.

Повернувшись к незадачливому лейтенанту, Лиф нахмурился.

– Хотя я ценю рвение, с которым вы несете свою службу, я рекомендую вам проявлять больше такта, особенно при общении с такими людьми, как эти. Любой из них мог уничтожить вас и всех солдат еще до того, как вы вытащили бы из-за пояса эту дурацкую дубинку. Это не рабы, которых можно безнаказанно оскорблять! Отправляйтесь в казарму и хорошенько подумайте об этом.

Мак-Кейду показалось, что он заметил на лицах солдат затаенную радость, когда лейтенант вышел из комнаты.

Лиф приблизился к гостям, пожал им руки на человеческий манер и, понизив голос, произнес:

– Еще раз добро пожаловать. Представляете мое удивление и радость, когда станция орбитального контроля сообщила мне, что вы собираетесь произвести посадку!

Лиф заметил удивление на лице Мак-Кейда и небрежно махнул рукой, поясняя:

– Да, о некоторых гостях докладывают мне лично, и вы входите в их число. Я вам весьма обязан. Приношу извинения за поведение моего племянника Хоры, но он молод и со временем научится всему. Но хватит об этом. Прошу в столовую! Нам надо хорошо поесть и выпить. А потом поговорим обо всем.

Лиф провел друзей в роскошный обеденный зал, где им подали совершенно немыслимое количество блюд и сделали все возможное, чтобы напоить их до положения риз. Будучи любезным хозяином, Лиф заботился о том, чтобы его гости находились «под градусом». Это давало ему определенные преимущества.

Зная об этом из опыта прошлых встреч, все трое постарались проглотить антиалкогольные таблетки еще в самом начале обеда, поэтому к тому времени, когда он закончился, они захмелели лишь на самую малость.

– Итак, – наконец спросил Лиф, с прищуром глядя на них сквозь голубое облако сигарного дыма, повисшее над столом, – что же привело вас на Лакор?

Мак-Кейд постарался сосредоточиться. Крепкий местный напиток – вак, туманил его мозги.

– Частный розыск, сир. На нашу планету напали пираты. Они превосходили нас в живой силе и технике, мы не смогли дать им отпор. Улетая с планеты, пираты забрали с собой более шестидесяти наших детей. Среди них и моя дочь, Молли.

Лиф печально покачал головой.

– Мне очень жаль, добрый рыцарь. Вина в этом отчасти лежит на нас. Поскольку работорговля – источник притока твердой валюты, мы тоже замешаны в этом ужасном деле. Со временем я надеюсь уменьшить нашу зависимость от работорговли, но это произойдет не скоро. Стало быть, вы прилетели на Лакор в надежде, что ваши дети попали на наши невольничьи рынки?

Сэм кивнул. От этого движения его голова закружилась.

– Именно так, сир. Мы надеялись, что вы сможете оказать нам помощь.

– И вы обязательно ее получите.

Лиф хлопнул в ладоши, и из-за богато расшитого занавеса появился сгорбленный престарелый лакорец в длинном оранжевом халате. Мак-Кейд невольно задумался, сколько же этот старик просидел там.

– Сир?

– Мурд, это сэр Сэм Мак-Кейд и его свита. Сэр Сэм разыскивает свою дочь и шестьдесят других детей, похищенных с его планеты. Возможно, их привезли сюда. Обыщи все невольничьи рынки и доложи мне.

Мурд поклонился.

– Да, сир. Будет так, как вы сказали.

Затем он повернулся к Мак-Кейду.

– Скажите мне, добрый рыцарь, есть ли у вас голографические снимки или другие средства для опознания детей? Наши рынки очень велики, и на них полно малолеток.

Рико нахмурился, представив себе такое, и полез во внутренний карман куртки. Он вытащил кубик с данными и протянул его старику.

– Все здесь: фотографии, описания.

Мурд снова поклонился.

– Спасибо, сквайр. Мы займемся этим делом немедленно.

Он попятился к занавесу и исчез.

Лиф поднял кувшин и вновь наполнил кубки своих гостей ваком.

– Итак, друзья мои, давайте выпьем за успех Мурда, после чего я попрошу у вас совета и помощи.

Мак-Кейд поднял кубок и пригубил его. «Вот и дошло до дела, – подумал он. – Сейчас мы узнаем цену сотрудничества Лифа». Скорее всего Мурд и пальцем не шевельнет, пока Лиф не даст ему понять, что пора это делать. Лакорцы всегда были хитрыми дельцами, иначе не стали бы столь преуспевающими работорговцами. Кроме того, все имеет свою цену. Сэм решил расставить точки над «i».

– Вам нужен совет, ваше высочество? Но ведь у вас, конечно, есть и более мудрые советники, чем мы.

Лиф снисходительно хохотнул и сказал:

– Да, добрый рыцарь, но только в таких вопросах, как налоги, посевы и удобрения. Но когда доходит до ратных дел, у моих советников напрочь пропадает воображение. Вы, конечно, помните это по нашей войне с деспотом Зортой?

Мак-Кейд, конечно, помнил. Лакорские офицеры, хоть и были отчаянными храбрецами, но всегда предпочитали атаковать в лоб всеми силами и не хотели знать иных способов ведения боевых действий.

Тем не менее Мак-Кейд не спешил согласиться с Лифом, дабы не оскорбить офицеров Генерального штаба Лакора. В конце концов, если Мурду нравилось сидеть за занавесом, почему бы не допустить, что там могут находиться и другие?

– Насколько я помню, ваше высочество, это была успешная кампания, в которой ваши войска действовали блестяще.

Лиф рассмеялся:

– Ваша учтивость делает вам честь, сэр рыцарь! Но довольно ходить вокруг да около. Скорее всего Мурду понадобится несколько дней, чтобы обыскать все невольничьи рынки. А в это время мы с вашей помощью и советами могли бы решить одну маленькую проблемку, возникшую у меня.

Лиф поднял со стола нож и взмахнул им, словно жезлом.

– Речь идет о моем брате, Було, нынешнем бароне Лифе. Он захватил город за пределами наших наследных земель и отказывается оставить его.

– Ясно, – ответил Мак-Кейд с нарастающим предчувствием чего-то нехорошего. – И какую помощь мы могли бы оказать?

Лиф с силой воткнул нож в столешницу. Два дюйма лезвия из сверхпрочной стали вошло в дерево. Нож закачался, когда Лиф отпустил его.

– Это будет совсем просто, добрый рыцарь. Вы отправитесь в этот город, найдете моего брата и сделаете то, что положено.

6

Некрепкий сон Молли был прерван скрипом петель и лязгом, с которым крышка люка ударилась о палубу корабля. Женщина, которую девочки окрестили Башмачихой, отпустила трап и, пролетев последнюю пару футов, спрыгнула на настил первого яруса. Решетки содрогнулись от удара.

Таким прозвищем ее наградили, поскольку первое, что видели дети, когда она спускалась к ним, была пара здоровенных армейских ботинок, за которыми следовала какая-то темная масса. Конечно, дети видели ее всю целиком, когда их кормили на палубе. Это была здоровенная тетка с собранными в пучок сальными волосами, но кличка все равно подходила ей. Повинуясь непонятному порыву, Молли издала неприличный звук. На мгновение в трюме повисла мертвая тишина, за которой последовали смешки и хихиканье. Дети смеялись впервые со времени нападения на Алису.

Башмачиха топнула своей ножищей. Настил загудел.

– Кто это сделал? – заорала она.

Тишина.

Башмачиха заговорила снова:

– Скажите мне ее имя, не то в этот раз останетесь без еды!

Молли испугалась. Еды давали и так мало, каждый прием пищи значил очень много. В своем большинстве девочки не выдадут ее, но ведь достаточно и одной. Она не знала, что с ней тогда сделает Башмачиха, и не хотела выяснять.

Однако все молчали.

Башмачиха вскарабкалась по трапу и захлопнула люк. Дети пожертвовали едой, но спасли толику своего достоинства.

Те, кто были поблизости от Молли, шепотом поздравили ее и спросили, что она собирается делать дальше. Так, совершенно случайно и не помышляя об этом, Молли сделалась лидером.

Девочка знала, что ее мама была руководителем, и очень хорошим. Она возглавляла Совет, который управлял Алисой. И мама говорила, что папа тоже лидер, такой, который нужен в минуту опасности, когда люди уже готовы сдаться.

Всю свою жизнь Молли слышала, как родители беседуют о политике, о людях, о делах. Что они сказали бы в подобном положении? Что могла сделать Молли, чтобы помочь себе и тем, кто рядом с ней?

Девочка почти услышала голос своей мамы:

– Сначала решай главное. Никто не захочет говорить о свободе и о правосудии на голодный желудок.

Молли вздрогнула. Вместо того чтобы накормить детей, она лишила их еды. Конечно, она смогла на какое-то время завоевать симпатии детей, но это только временно. Голод сильнее.

Прежде всего она должна найти способ, как накормить девочек и улучшить условия их жизни. Тогда настанет время обсуждать такие вещи, как свобода, которая в данном случае означала бегство.

Время тянулось медленно. Наконец люк распахнулся с обычным лязгом. Башмачиха спрыгнула на решетку и спросила:

– Ну что, кто-нибудь желает поумничать на этот раз?

Молчание.

Тетка довольно хрюкнула:

– Хорошо! Ладно, трюмные крысята, пора пожрать. Верхняя решетка – первые. Скорей, недосуг мне следить за вами.

Раздались обычные лязг и грохот, дети с верхнего уровня поползли к трапу и выбрались наверх. Башмачиха отвешивала пинки отстающим, чтобы они «или торопились, или вообще забыли о своей проклятущей жрачке».

Молли постаралась не обращать внимания на боль, которую ей причиняла заскорузлая от грязи одежда, стиравшая до крови руки и ноги, и заставила себя думать. Она попыталась представить способ, которым могла бы воспользоваться в этот краткий миг относительной свободы, чтобы улучшить их жизнь на корабле. Она думала изо всех сил, но ничего не приходило ей в голову.

Дети моргали, выбираясь из темноты трюма в ярко освещенный ангар. Как обычно, вдоль дальней его стены стоял ряд челноков и перехватчиков, с которыми возились роботы ремонтной бригады и техники из корабельной команды. Очередь к бакам с едой делила отсек пополам, те, чьи фамилии начинались с «А», «Б» и «В», уже получали пищу. Молли почувствовала дрожжевой запах месива, которым их кормили, и в животе у нее заурчало. Медленно продвигаясь вместе с очередью, Молли заставляла себя смотреть по сторонам. Она должна думать. Что она может сделать, чтобы облегчить жизнь девочкам? Погодите-ка, а это еще кто?

Довольно красивый мужчина с каким-то комом на плече. Что это такое? Молли никогда не видела ничего подобного. Что бы это ни было, оно выглядело очень привлекательно, блестя и переливаясь, как ткань на лучшем мамином платье. Этот красивый дядя разговаривал с каким-то типом, который был его полной противоположностью. Огромный, как силач-тяжеловес, вместо рубашки он носил безрукавку из грубой кожи.

Не размышляя, не думая о последствиях, Молли вышла из очереди за едой и направилась к ним. Судя по тому, как держались эти люди и как почтительно обходили их техники, это были большие начальники. Ей нужно было преодолеть тридцать или сорок футов, но расстояние казалось девочке целой милей.

Что говорил ей когда-то папа? Если делаешь что-то, чего не должна делать, постарайся вести себя естественно, действуй без напряжения. Люди спокойно воспринимают только то, к чему они подготовлены. Поэтому Молли шла неторопливо, хотя каждая клеточка ее тела хотела пуститься в бег.

И прием сработал. Девочка была в пяти футах от двух мужчин, когда раздался крик возмущения и кто-то бросился за ней.

Красивый мужчина повернулся и впился в Молли взглядом холодных голубых глаз. Похожая на гигантского слизня штуковина на его плече запульсировала всеми цветами радуги и как будто постаралась отстраниться от Молли. Мужчина словно не заметил этого, но сказал:

– Не подходи ближе, дитя. От тебя воняет, как от бочки с отбросами.

Молли остановилась и заставила себя выпрямиться.

– Совершенно верно, сэр. Вы здесь командуете?

Человек слабо кивнул:

– Да, я.

Громкий топот приблизился к Молли, и на ее плечо упала тяжелая рука. Она и не оглядываясь знала, кто это. Голос Башмачихи звучал наполовину зло, наполовину испуганно.

– А ну иди сюда, ты!.. Я покажу тебе, как не слушаться моих приказов!

Человек поднял руку.

– Стой. Я хочу услышать, что она хочет сказать.

– Но, сэр... я...

– Молчать! Пусть ребенок говорит.

Сердце Молли дико забилось в груди. В холодных голубых глазах не было ни тени сострадания. Что Молли могла сказать, чтобы убедить этого человека? Она заговорила слегка дрожащим голосом:

– Сэр, если вы тут главный, значит, мы, дети, – ваша собственность. Осмелюсь предположить, что вы собираетесь продать нас. Но нас кормят только два раза в день, мы не получаем медицинской помощи и большую часть времени проводим на голых металлических решетках.

Молли вытянула свои руки, покрытые загноившимися язвами.

– Посмотрите, в каком состоянии находится ваша собственность! Наша стоимость падает с каждым часом. А вскоре некоторые из нас умрут.

– Это действительно так? – Голос мужчины был суровым и неуступчивым.

Молли сглотнула:

– Да, сэр.

Тот посмотрел поверх головы Молли. Мясистые лапы Башмачихи отпустили плечи девочки.

– Этот ребенок говорит разумные вещи. Кормить их трижды в день. Я пришлю корабельного врача. Дайте им чистую одежду. Следите за чистотой в трюме. – Он сделал знак белокурому силачу. – Рэз будет проверять их состояние каждый суточный цикл.

Молли почувствовала, как Башмачиха вытянулась во фрунт за ее спиной.

– Так точно, сэр!

Мужчина кивнул и отвернулся. Через несколько секунд он и Рэз были вновь увлечены беседой.

Вновь на плечо Молли упала рука. Она потащила ее прочь от очереди за едой, туда, где на палубе на растяжках были закреплены грузовые модули. Когда модули скрыли их из виду, Башмачиха развернула Молли лицом к себе, схватила за ворот рваной рубашки и притянула к себе.

– Слушай, ты, сволочь... слушай внимательно! Думаешь, ты очень умная, перехитрила меня и пожаловалась Понгу, но ты кое о чем забыла. Он проводит большую часть времени на мостике... зато я – с вами.

И с этими словами Башмачиха ударила Молли по лицу. Потом еще и еще. Потом она била ее тяжелыми кулаками и огромными башмаками. Сознание девочки померкло, принося желанное бесчувствие.

7

Судно на воздушной подушке, содрогаясь и раскачиваясь, проносилось над бесчисленными перекатами, швыряя во все стороны батраков, набитых в него так тесно, что и яблоку некуда упасть. Взрослые бранились, дети плакали, разные домашние животные протестующе шипели, рычали и визжали.

Поездка была достаточно неприятной для тех, кто находился на пассажирской палубе, но для Мак-Кейда, Рико и Фила, как и для выделенных им в помощь лакорцев, она стала частью нескончаемого и изматывающего ада.

Вот уже двое суток их бросало от переборки к переборке в запертом носовом трюме. Они не имели возможности даже выглянуть наружу.

Свет сюда поступал через два высоко расположенных иллюминатора и от нескольких почти истощившихся лент люминофора. Как и большинство трюмов, этот был заполнен грузом, какими-то непривлекательными формами жизни и изобилием незнакомых запахов. Вместо стола использовался грузовой модуль, ящики служили стульями, а разная всякая всячина – всем остальным.

Рико, а с ним шестеро солдат-лакорцев сидели вокруг импровизированного стола, дулись в покер и немилосердно ругались.

Одного из лакорцев звали Вен. Это был способный малый. За несколько лет, прошедших со времени последнего посещения планеты Мак-Кейдом, он поднялся на две ступеньки по званию и теперь командовал остальными.

С выражением глубокого отвращения Вен сдался. Он подтолкнул к Рико его выигрыш. Тот сгреб деньги.

Приятно было видеть, что Рико хоть как-то развлекается. В последнее время он постоянно был мрачен и суров. Рико никогда не говорил об этом, но друзья знали, что его одолевала печаль. Смерть Ванессы была для него тяжелой утратой.

Мак-Кейд встал на ящик и попытался выглянуть в один из узких щелевидных иллюминаторов. Напрасная трата времени. Из-за водяной пыли, непрестанным дождем срывавшейся с винтов судна, и его неустойчивого движения Сэм видел только размытые серовато-зеленые пятна.

Мак-Кейд слез и закурил очередную сигару. Воздух и без того был пропитан дымом и сыростью, но, черт побери, нужно же было хоть чем-то занять себя.

Фил приоткрыл один глаз и, не испытав никакого удовольствия от увиденного, отвернулся к стене. Составив несколько ящиков, это чудо генной инженерии соорудило себе ложе и большую часть времени проводило на нем. Духота и влажность изнурили его до такой степени, что Фил только и делал, что спал.

Вдоль левого борта оставался узкий проход. Мак-Кейд мерил его шагами, крепко зажав сигару зубами и попыхивая дымом. В течение следующего часа судно на воздушной подушке должно прибыть в деревню Дурн. Там он узнает, с чем им придется столкнуться на этот раз.

Порученное дело было грязным, но Мак-Кейд не мог отказаться от него. Не говоря прямо, Лиф дал ему понять, что эффективность действий Мурда по розыску детей прямо зависит от успеха их операции в Дурне.

Похоже, младший брат Лифа, Було, был у него постоянным поводом для беспокойства. Большую часть времени он гонялся за женщинами и проматывал свою долю семейного состояния.

Когда Лиф стал королем, его братец ждал, что ему предоставят какое-нибудь теплое местечко, прибыльное, но без особых обязанностей.

И вот, когда местечка так и не предоставилось, а Лиф отверг все притязания Було на высокий пост, тот прибег к решительным мерам.

Выбрав деревню, судя по всему наугад, он вторгся туда со своими прихлебателями и молодыми негодяями и перебил местную полицию.

Вскоре после этого Лиф, как и следовало ожидать, получил ноту протеста от герцога Иссо, влиятельного политика и лорда Дурнского.

Как и надеялся Було, Лиф оказался в затруднительном положении: ему пришлось делать выбор между членом своей семьи и важным союзником. Если бы он использовал силу против собственного брата, это было бы равносильно признанию того виновным в совершении преступления, а по законам Лакора эта вина распространялась на все семейство Лифов, включая самого короля.

Если он оставит Було в покое, герцог Иссо сможет причинить ему немало неприятностей в Дворянском Собрании, и это, возможно, приведет к войне.

Конечно, он мог дать Було то, что он просил, и забыть обо всем деле, но Лиф был дальновиден. Он знал, что Було будет требовать все большего и большего, пока не захватит всю планету.

Нет, так не пойдет! Значит, надо найти кого-то другого, кто выполнил бы за него всю грязную работу, подручных, от которых Лиф мог бы в случае необходимости откреститься, кого-нибудь, вроде нескольких чужеземцев.

Мак-Кейд бросил окурок сигары на палубу и раздавил его сапогом.

Конечно, все дело было шито белыми нитками, но тем не менее это – хорошая сделка. Лакор – большая планета, здесь очень много невольничьих рынков, и только заручившись помощью Лифа, можно было надеяться, что каждый из них будет проверен.

А это значило, что им необходимо отыскать Було, выкрасть его из-под охраны целой армии подонков и вернуть к так называемой цивилизации.

Неожиданно двигатели заглушили, и Мак-Кейда бросило вперед. Он уцепился за грузовой контейнер и услышал, как торопливо затопала команда, готовя кранцы и багры.

Потом Сэма швырнуло в противоположном направлении: это капитан скомандовал «полный назад». Благодаря скорее удаче, чем умению команды, судно на воздушной подушке наконец тихо стукнулось о причал и остановилось. Двигатели замолкли, и корабль опустился на свою надутую воздухом «юбку».

Мак-Кейд вскарабкался к иллюминатору, протер запотевшее стекло и выглянул наружу. Вода уже не летела с лопастей, но воздух был по-прежнему пропитан сыростью. Мак-Кейд смог разглядеть большую часть пристани. Она была сделана на удивление хорошо, и ее заботливо ремонтировали. Видимо, герцог Иссо осмотрительно распоряжался деньгами налогоплательщиков.

Он увидел, как несколько оборванных батраков тащат и поднимают сходни, а затем скорее услышал стук сходней об палубу.

Часть пассажиров бросилась было на берег, но короткая очередь из автомата заставила их разбежаться по палубе.

На борт поднялись какие-то другие лакорцы. Они были вооружены до зубов, но вели себя скорее как гражданские лица, чем как солдаты, шагая вразвалочку по сходням, словно поднимаясь на прогулочную яхту.

Мак-Кейд на мгновение повернулся, указав на двери и на люк над головой. Солдаты, личные телохранители Лифа, заняли позиции напротив двух главных входов. Фил навел автомат на грузовой люк, а Рико застыл с бластером на изготовку.

Затем он снова посмотрел в иллюминатор – как раз вовремя, чтобы увидеть, как поднимается последний из этих щеголей. Сэм закусил губу и стал прислушиваться к тому, что происходит на палубе.

Послышалась неразборчивая перебранка: вояки Було доказывали, что они имеют право обыскать судно, а шкипер говорил им, чтобы они шли куда подальше.

Капитан получил значительное вознаграждение – он должен был провезти чужеземцев в переднем трюме, причем совершенно секретно. Конечно, он мог выдать их, но это означало предать самого короля Лифа, а последнее очень вредно для здоровья.

Наконец, проблема была разрешена с помощью компромисса во вполне лакорском стиле: воякам разрешили обыскать верхние палубы, не заглядывая в трюмы.

Таким образом и волки были сыты, и овцы остались целы. Все остались удовлетворенными, потому что каждый получил свою долю уважения.

Довольные тем, что исполнили свой долг, щеголи оставили судно и отправились в трактир, который заодно служил и штаб-квартирой Було.

Следующий час или около того был проведен за выгрузкой товаров из заднего трюма и погрузкой сотни тюков некого дурно пахнущего растения. Лакорские помощники Мак-Кейда клялись, что это чрезвычайно редкий деликатес, собранный вручную в заболоченных джунглях, подаваемый во всех самых лучших ресторанах. Сэм решил, что отныне будет избегать таких ресторанов всеми силами.

Вскоре после того, как тюки были загружены, послышались какие-то невнятные крики, всплеск, с которым неловко брошенный носовой конец упал в воду, и громкий рев двух моторов. Через несколько минут судно уже скользило вверх по реке.

Прошел час, и начало смеркаться. Потом, в тот самый волшебный миг, когда предзакатный свет сообщил джунглям нежную красоту, шум моторов стих и судно на воздушной подушке замедлило ход.

– Должно быть, мы на месте, – объявил Мак-Кейд. – Готовьтесь выгрузиться из этого плавучего гроба.

В одну из дверей забарабанили громко и часто. Рико откинул засов и сделал шаг назад, держа бластер наготове.

В трюм вошел капитан с поднятыми руками. Это был морщинистый коротышка, такой же крепкий, как палуба, на которой он стоял. Он трясся от страха.

– Стрелять меня нет! Друг я есть. Прибыли мы. Выходить.

Мак-Кейд огляделся, чтобы убедиться, что они ничего не забыли. Солдаты взвалили на плечи рюкзаки с провизией, медикаментами и боеприпасами и увешались оружием.

Рико нес ранцевый телерадиопередатчик, а Фил тащил огнемет вместе с двумя канистрами горючего.

Оставался большой черный рюкзак из какого-то водонепроницаемого материала. Сэм поднял его. Проклятая штуковина весила целую тонну. У него возникло искушение оставить его на судне, положиться на план «А» и забыть о вспомогательных средствах. Соблазнительно, но неразумно.

– Все готовы?

В знак согласия прозвучало разноголосое хмыканье.

Мак-Кейд кивнул, и все стали подниматься вслед за капитаном на палубу. Коридор был ужасен, трапы покрыты коркой засохшей грязи, а батраки так же теснились на палубе, как и прежде. Большую часть живого груза высадили в Дурне, но потом на борт загнали следующую партию, так что условия перевозки ничуть не улучшились.

Перед Мак-Кейдом пробежала девочка. Она была одета в один из тех замысловатых саронгов, в которые лакорцы так любят наряжать своих детей. Девочка радостно завизжала и бросилась к сходням. Раздался возмущенный крик – обеспокоенная мать пыталась поймать ее.

Сэм сгреб малышку в охапку и улыбнулся. Маленькая лакорка напомнила ему о Молли, о том, сколько счастливых часов он потерял, странствуя между звездами вдали от нее, и о том, что он должен обрести свое счастье заново.

Испуганная видом инопланетянина, девочка разревелась. Мак-Кейд передал ее благодарной матери, встряхнул рюкзак, чтобы он лег удобнее, и первым шагнул на сходни.

Когда все сошли на берег, капитан не тратил времени на прощание. Он просто помахал рукой, отдал несколько приказаний и скрылся в рулевой рубке.

Судно с ревом отвалило от берега и повернуло вверх по течению. Несколько мгновений оно казалось непомерно большим со своей черной подушкой, оранжевым корпусом и обтекаемой рубкой.

Потом оно как будто стало меньше, скрывшись в облаке поднятых лопастями брызг. Через несколько секунд судно уже скрылось за поворотом реки.

Какое-то насекомое впилось в руку Мак-Кейда. Он прихлопнул его и выругался. Ему не улыбалась перспектива пробираться сквозь джунгли, но, чтобы похитить барона Лифа, другого пути не было.

Мак-Кейд закурил сигару, надеясь, что дым отпугнет многочисленных летучих кровососов.

– Сержант Вен, поставьте двух лучших бойцов в авангарде. Фил, ты следом. Включи сканнеры на полную мощность. Огнемет держи наготове. За Филом пойдут Вен, я, Рико и остальные солдаты. Мы не должны нарваться ни на какую неприятность, но если это все же произойдет, мы должны победить. Есть вопросы?

Ни у кого вопросов не оказалось, и отряд двинулся в путь. Тропа шла вдоль берега реки, когда-то ею пользовались вовсю. Теперь, когда появились суда на воздушной подушке и машины-амфибии, тропой пользовались редко. Имеются в виду разумные обитатели планеты.

По дороге Вен указывал на сломанные ветки, кучи зеленого помета и следы самых разных животных.

Когда Вена просили рассказать об этих следах, он просто пожимал плечами и повторял:

– Очень опасный, очень опасный зверь.

После этого сержант проверял свое ружье, всматривался в джунгли и печально качал головой, словно ожидая беды, страшной и неминуемой.

Поначалу Мак-Кейд относился ко всему этому серьезно, помня о кое-каких представителях местной фауны, с которыми сталкивался во время первого посещения планеты, но потом начал успокаиваться.

Зная, что Вен любит приврать, он даже подвергал сомнению честность лакорца. Возможно, ветки поломали проходившие мимо рептилии, помет оставили мирные травоядные, а следы принадлежали хорошеньким и безобидным пушистым мелким животным.

«Да, – решил Мак-Кейд, – Вен пытается напугать нас, людей. Возможно, он даже заключил со своими солдатами какое-нибудь хитрое пари. Хотят посмотреть, кто из нас сломается первым. Ну и черт с ними!»

Поэтому Сэм продолжал внимательно осматривать скользкие бревенчатые мосты, по которым они шли, лианы, пересекавшие тропу на высоте щиколотки, попадавшиеся тут и там глубокие ямы с жидкой грязью. Именно поэтому нападение веборов застало его врасплох.

Безо всякого предупреждения из леса высыпали сотни мелких кожистых тварей, у которых было чрезвычайно много зубов и никаких мозгов. Веборы – твари размером с земного тушканчика – были очень проворны. Так проворны, что оказались в самой середине отряда прежде, чем кто-то смог подать сигнал тревоги.

Мак-Кейд почувствовал боль в икре, посмотрел вниз и увидел, что свирепое животное успело вонзить зубы в его ногу прямо над голенищем сапога. Он закричал, предупреждая свой отряд, но было уже поздно. Целые стаи веборов высыпали из джунглей и набросились на людей и лакорцев.

Мак-Кейд услышал грохот ружей и визг импульсного оружия. Но тщетно. Веборы были слишком мелкими, чтобы попасть в них, и их было слишком много.

Мак-Кейд заставил себя не обращать внимания на тварь, грызущую его ногу.

– Прекратить огонь! В реку! Всем бежать к реке! – скомандовал он.

Все его спутники услышали этот крик и подчинились. Река была примерно в сотне футов справа от тропы. Последние лучи заходящего солнца играли на ее поверхности. Увидев воду, люди и лакорцы бросились к ней, прорываясь сквозь густой подлесок, перепрыгивая через поваленные деревья и обрывая лианы, которые преграждали им путь. Дважды Мак-Кейд спотыкался и падал, и каждый раз в него впивалась лишняя пара-тройка веборов. Он бежал, а их тела раскачивались и колотились об него и друг об друга.

Наконец перед ними показалась темная бурлящая река и, чуть правее, небольшая отмель. Мак-Кейд закричал, перекрывая рев потока:

– Туда! На отмель! Прыгайте в воду и пробирайтесь к отмели лицом к берегу!

Его услышали, и, пробившись сквозь густую растительность, которая росла вдоль берега реки, все солдаты выбрались вместе с Сэмом на отмель. Все, кроме лакорца по имени Креб.

Мак-Кейд оглянулся и, не веря самому себе, спросил:

– Креб! Куда, черт побери, запропастился этот Креб?

Никто не ответил, и он рванулся обратно, в джунгли. Крепкие руки схватили его и затащили в воду. Сэм стал было отбиваться, но Рико и Вен держали крепко.

Рико махнул Филу и крикнул:

– Поджарь-ка их, Фил и посмотри, чтобы они пропеклись как следует!

Тот кивнул и повернулся к джунглям. Он развернул сопло огнемета и направил его перед собой. Фил нажал на спуск, послышался пронзительный визг, и огнемет выбросил в джунгли длинный язык пламени.

Растительность, хоть и сырая, не могла устоять перед натиском струи огня. Огненный вихрь с ревом взвился в небо, увлекаемый нагретым воздухом. Когда Рико помог ему встать, Сэм почувствовал горячее дыхание вихря у себя на лице.

Более тысячи веборов угодили в пламя, они дико верещали, сгорая заживо.

Неожиданно Мак-Кейд вновь почувствовал боль. Посмотрев вниз, он увидел, что Вен перерезает шеи висящим на нем веборам и бросает их тела в реку.

Обезглавив всех тварей, Вен острием своего тесака принялся разжимать челюсти и освобождать Сэма от их отвратительных голов. Головы он тоже бросал в реку; с коротким всплеском они исчезали в темной воде.

Послышался громкий хлопок, и огнемет Фила замолк. Ветер нес на реку черный дым, насыщенный запахом сгоревших растений.

С минуту все молчали, раздумывая о том, что только что приключилось с ними, и о том, что они все еще живы. Вен коснулся руки Мак-Кейда.

– Простите, что держал вас, но Креб упал слишком далеко от берега. Для него уже ничего нельзя было сделать.

Мак-Кейд вздрогнул. Какая ужасная смерть – погибнуть, быть буквально съеденным заживо сотнями маленьких убийц. Он постарался прогнать мрачные мысли. Уже совсем стемнело. Пора было устраивать привал.

Сначала они развели большой костер, чтобы было светлее и чтобы хоть немного согреться. Фил разжег его своим огнеметом и счастливо ухмыльнулся, когда огромная куча хвороста с шумом воспламенилась, доказывая превосходство техники над природой.

Потом пострадавшие оказали первую помощь друг другу, по очереди становясь то врачом, то пациентом. Раны были промыты, должным образом обработаны и перевязаны.

Вскоре уже стояли палатки, что принесло всем огромное облегчение. Укрытие пришлось весьма кстати еще и потому, что начался дождь. Большие тяжелые капли ударялись о крыши палаток, разлетались на сотни мелких брызг и вновь собирались воедино, сползая на мокрую почву.

Все по очереди стояли на карауле с огнеметом, но больше никто не нападал на отряд, кроме их собственных ночных кошмаров. Тихо мерцали угли костра.

Мак-Кейд лежал в палатке и прислушивался к храпу Рико. Он думал о том, что сейчас делает Молли. Могла ли она быть здесь, на Лакоре? Ждала ли она, что он придет? Какие страдания ей пришлось пережить? Мак-Кейд мучился от неведения. Он долго не мог заснуть.

8

В трюме было по-прежнему тесно, но половину решеток убрали, а оставшиеся накрыли толстыми погрузочными матами. Маты были грязными, от них плохо пахло, но это было чертовски лучше, чем лежать на голом металле.

Молли сидела, обхватив руками колени и раскачивалась взад-вперед. Ее тело все еще болело от побоев Башмачихи. Однако синяки уже проходили, и, благодаря стараниям судового врача, раны и ссадины затягивались тоже.

Она огляделась. В трюме включили дополнительное освещение, девочек переодели в чистую одежду, преимущественно перекроенную из корабельных комбинезонов. По приказу Понга их кормили трижды в день, а не дважды, как прежде.

Это были хорошие новости. Беда была в том, что Башмачиха восприняла все улучшения как личную обиду и никогда не переставала искать способы побольнее наказать Молли за то, что она добилась всех перемен. Трудно поверить, что человек может быть таким подлым.

Но мама говорила, что у некоторых людей это вроде болезни. Они стараются унижать других, чтобы возвыситься в собственных глазах. Видимо, так оно и есть, потому что Башмачиха не пользовалась уважением даже среди низших чинов команды.

Молли задумалась о своей маме. Жива ли она? О Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы она осталась в живых, и папочка тоже. Девочка прикусила губу, чтобы не расплакаться.

В трюме был динамик внутренней связи, используемый при погрузо-разгрузочных работах. Он издал два гудка. Молли удивленно подняла голову. Пираты отняли ее наручный компьютер, но внутреннее чувство времени говорило, что до раздачи пищи еще не менее часа.

Несколько других девочек тоже недоуменно переглянулись, пожимая плечами. Что ж, чему быть, того не миновать.

Девочки выстроились в очередь и одна за другой стали подниматься по лестнице. Молли дала девочке, поднимающейся перед ней, отойти подальше, а потом быстро пронеслась мимо платформы, на которой стояла Башмачиха. Благодаря этому пинок последней не достиг цели, Башмачиха смогла только проворчать:

– А ну быстрее!

Они вошли в наполненный воздухом отсек, где стояли челноки, и началась обычная процедура раздачи пищи, только Молли никак не могла отделаться от ощущения, что их кормят слишком рано. Еще она заметила, что вокруг одного из больших челноков суетится необычайно большое количество людей.

И только когда девочки поели и выстроились, чтобы вернуться в трюм, Молли узнала, в чем дело.

Башмачиха дошла до середины шеренги, остановилась, уперев руки в жирные бедра, и сказала:

– Внимание, сопливки, слушайте! Сейчас наш корабль находится на орбите планеты Лакор.

Молли вспомнила, как три приема пищи назад все они внезапно ощутили легкую тошноту. Хотя пираты и не говорили ничего, что могло бы подтвердить это предположение, девочки решили, что корабль вышел из гиперпространства. Теперь они знали, где именно.

Сердце Молли запрыгало от радости. Лакор! Ее отец бывал здесь! И мама тоже. Они помогли одному барону (как там его звали, Лис или как-то еще?), и можно надеяться, что он поможет ей. Какая-то надежда лучше, чем вообще никакой! Особенно если это все, что у нее есть.

Молли изо всех сил старалась не выдать своей радости. Она старательно слушала.

Башмачиха зло ухмыльнулась и продолжила:

– Лакор хорошо известен своими невольничьими рынками. И знаете что? Часть из вас, гаденышей, скоро с ними познакомится. Остальные, человек двадцать, останутся с нами.

Никто не отважился ничего сказать, но Молли почувствовала, как замерли девочки, стоявшие по обе стороны от нее. Для них это был еще один шаг от дома и семьи в страшную неизвестность. За исключением Молли, никому из девочек не хотелось попасть на Лакор. Они предпочитали жизнь в тесном трюме тому неведомому и ужасному, что ждет их на этой планете.

– Теперь, – заключила Башмачиха, – Рэз займется отбором. Те, кто отправится на планету, пойдут к челноку в дальнем конце отсека, прочие – остаются на месте.

Как обычно, Рэз был похож на воина-варвара. Длинные светлые волосы спускались ему на спину, под бронзовой кожей играли мускулы.

Он начал с буквы «А» и пошел по всему списку. Рэз был совершенно бесстрастен, словно отбирал роботов, а не людей, и определял их судьбы лаконичным приговором: «Лакор» или же «остается».

Башмачиха шла за Рэзом с гнусной ухмылкой на оплывшей роже. Когда Рэз произносил «Лакор», она кивала в знак одобрения и с наслаждением смотрела на ужас обреченной девочки.

Наконец, когда Молли показалось, что прошла целая вечность, Рэз остановился перед девочкой, вслед за которой стояла она. У Молли застучало в висках. Она испугалась, что и он услышит этот стук.

Голос Рэза прозвучал необычайно громко, когда он сказал «Лакор». Стоявшая рядом с Молли девочка всхлипнула и поплелась к челноку.

Молли собрала всю силу воли, чтобы повлиять на решение Рэза. «Пусть будет Лакор, пожалуйста, пусть будет Лакор!» – твердила она про себя.

Рэз остановился перед Молли, задумался и сказал...

9

Пошел несильный дождь. Капли ударялись в листья на вершине деревьев, соскальзывали вниз и падали на следующий уровень растительности пятьюдесятью футами ниже. Здесь они подпрыгивали, собирались в лужицы и снова падали вниз, наполняя тихим шорохом все вокруг.

Какая-то струйка пробралась за плотный воротник защитного костюма и потекла между лопатками. Сэм передернул плечами.

Как и весь отряд, Мак-Кейд устал от длительного перехода через джунгли и промок насквозь, бредя по бесконечным болотам. Всю вторую половину дня они шли, пригнувшись, по склону холма, и у Сэма ныло все тело.

В течение последнего часа отряд шаг за шагом спускался в долину, напряженно всматриваясь в поисках старых как мир проволочных ловушек и самострелов или, не дай Бог, последних достижений техники слежения. Пока что они не обнаружили ни того ни другого. Впрочем, это не так уж удивительно – ведь головорезы Було большую часть времени проводили в кабаке, напиваясь и преследуя официанток.

Теперь Мак-Кейд и его спутники затаились на обочине дороги, где джунгли уступали место деревне Дурн. Ночная тьма пришла на смену сумеркам, и деревня казалась не более чем россыпью темных силуэтов и редких огоньков.

Ничего не было видно, но когда Мак-Кейд поднес к глазам прибор ночного видения, появилось ошеломляющее множество подробностей. Постройки превратились в призрачно-зеленые прямоугольники, окна стали красными пятнами, а источники теплового излучения казались сгустками белого цвета. По этому признаку Мак-Кейд догадался, что стоявший возле постоялого двора вездеход приехал сюда совсем недавно. Мотор казался белым шаром, расположенным у заднего края красноватого облачка.

Кроме этого и случайных движений смутно видимых часовых, смотреть было не на что. Мак-Кейд убрал прибор.

С реки долетел ветерок, на деревьях зашелестела и закачалась листва. Мак-Кейд поморщился: резкий запах лакорцев долетел до его носа. Когда они попадали под дождь, их кожа начинала выделять маслянистое вещество, которое создавало тончайшую пленку, защищавшую тело от влаги.

Сэм огляделся в последний раз. Не было причин откладывать наступление. К этому времени все вояки Було уже должны перепиться или заснуть. Самое подходящее время для того, чтобы ворваться в гостиницу, захватить Було и бежать. По крайней мере Мак-Кейд надеялся, что все будет именно так.

Сэм щелкнул выключателем микрофона и услышал семь ответных щелчков. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, он выбрался на грязную дорогу.

Единственный фонарь отбрасывал круг жидкого желтого света.

За ним начинался вытянутый в длину поселок, зажатый между холмом и рекой. Главные здания находились в центре. Самым большим из них была гостиница: внушительное бревенчатое строение со скотным двором на первом этаже и жилыми помещениями наверху.

Мак-Кейд с удовлетворением следил, как темные тени скользили одна за другой через дорогу и сливались с сумраком ночи.

Какое-то домашнее животное возмущенно заверещало, когда сородичи прижали его к стене хлева. Сердце Мак-Кейда едва не выскочило из груди, но опасение было напрасным: этот звук никого не встревожил.

Настал его черед пересекать дорогу. Сэму вновь показалось, что большой черный рюкзак стал весить целую тонну, когда он сполз по склону холма и бросился бегом через дорогу. Сапоги хлюпали по грязи, тяжелая ноша подпрыгивала на спине. Наконец он пересек дорогу и скользнул в щель между хижинами, тесно стоявшими вдоль дороги.

– Сюда, – послышался откуда-то слева шепот Вена. Мак-Кейд двигался осмотрительно, стараясь не наступить на отбросы, которые валялись здесь повсюду.

Толстые пальцы вцепились в его руку и потащили в тень. Запах лакорского тела был необыкновенно силен. Вен зашептал ему на ухо:

– Прямо впереди два охранника, сэр. Я возьму левого, вы – правого.

Мак-Кейд кивнул, потом понял, что лакорец не видит его, и прошептал:

– Ясно. Вы левого, я правого.

Вен растворился в темноте, и он сам крадучись двинулся вперед. Вон там... в пятидесяти футах впереди... что-то шевельнулось на более темном фоне здания. Часовой.

Мак-Кейд оставил пистолет в кобуре, но вытащил нож. Тишина решала все. Один вопль, один выстрел – и они потеряют преимущество внезапности.

Прижимаясь к стене, Мак-Кейд подкрался ближе. С каждым шагом запах, издаваемый лакорцем, становился все сильнее. Вот он, приземистая тень с висящим на плече импульсным оружием. Еще чуть ближе...

Часовой вдруг фыркнул, словно почуяв неприятный запах, и повернулся к Мак-Кейду. При этом он потянулся за своим оружием.

Проклятие! То ли не только Сэм чувствовал чужой запах, то ли у часового было необычайно развитое ночное зрение.

Мак-Кейд понял, что не успеет преодолеть разделявшее их расстояние, а значит, шума избежать не удастся. Поэтому он сделал единственное, что ему оставалось.

Он отвел руку назад, потом, резко выбросив ее вперед, метнул нож. Мак-Кейд бросал нож не слишком хорошо, но никогда не упускал случая потренироваться. Поэтому он надеялся на лучшее.

Послышался булькающий звук, следом за которым раздался глухой стук. Неплохо! Мак-Кейд на цыпочках подбежал к телу и обнаружил, что Вен уже там.

Лакорец усмехнулся, вытащил нож из горла часового, вытер клинок об одежду убитого и сунул оружие за голенище.

– Ваш нож здесь, сэр... Торчит в бревне.

Сэм пригляделся и обнаружил, что его нож пролетел мимо цели и вонзился в стену. Свет отражался от лезвия. Хоть Мак-Кейд и не видел выражения лица лакорца, он знал, что тот улыбается. Теперь Вен будет рассказывать об этом случае не один год. Если, конечно, останется в живых.

Сэм сунул нож в чехол и двинулся ко входу. Там должен быть еще один заслон. По крайней мере он бы на месте Було об этом позаботился.

Мак-Кейд задержался, чтобы поднять скользкий от дождя булыжник, и вытер его о штаны.

Решив не повторять неудавшийся эксперимент с ножом, Мак-Кейд на цыпочках двинулся вперед. Может быть, он учует и этого часового.

Этот лакорец оказался легкомысленным типом. Он задел ногой пустую бутыль из-под вака. Она, звякая, покатилась прочь.

Три быстрых шага, и Мак-Кейд оказался рядом с часовым. Он ударил лакорца камнем по голове и тихо опустил его на пол. Наскоро ощупав беднягу, Сэм убедился, что тот жив. Что ж, чем меньше смертей, тем лучше.

Он услышал тихий свист и понял, что остальных караульных тоже сняли.

Вен держался вплотную к Мак-Кейду. Они побежали вдоль стены скотного двора в поисках хода наверх. Не успели они сделать два или три шага, как раздались шипение и визг. Бревна перегородки заходили ходуном, а за ней заметались тяжелые тела. Рептилии! Это были охотничьи скакуны, приученные реагировать на любой, даже самый слабый шум и на запах посторонних. Потом завизжало второе животное, третье, и началась настоящая какофония.

Мак-Кейд выругался и включил свой микрофон:

– Внимание, группа! Кончай подкрадываться! Штурмуем и берем ублюдка!

Едва эти слова слетели с губ Мак-Кейда, как Фил выбил дверь, оглушил потрясенного охранника и побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом. Огнемет висел у него за спиной, а в руке был пистолет-пулемет.

Рико подхватил бесчувственного караульного и вытащил его наружу. Вен, два его солдата и Мак-Кейд побежали вслед за Филом.

У гостиницы была собственная силовая установка. Вспыхнул свет, раздались тревожные крики.

Изукрашенная резьбой деревянная дверь разлетелась от удара сапога и с грохотом отлетела к стене. Фил ворвался внутрь вместе с Веном и солдатами.

Послышались какая-то возня, треск ломаемой мебели и рев фила. Мак-Кейд только-только успел добраться до верхней ступени, когда чудо генной инженерии появилось на пороге и церемонно поклонилось, сказав:

– Добро пожаловать, сир! Барон Було проснулся и готов принять вас. Прошу прощения за поломанную мебель. Дворец закрывается на ремонт.

Мак-Кейд ухмыльнулся.

– Благодарю вас, сквайр. Простите, но я тороплюсь. Королевскую яхту подадут с минуты на минуту... и мы не должны опаздывать, – подыграл он Филу.

Мак-Кейд шагнул в дверь и оказался сперва в небольшом вестибюле, потом в коридоре, потом в богато обставленной спальне. Там были Вен и его солдаты, они держали под прицелом центр комнаты.

Лакорцы всех слоев общества предпочитают кровати с пологами, которые защищают от вечно протекающих крыш. Було не был исключением. Вдобавок к пологу, его постель была завешена богато расшитыми занавесями и усыпана многочисленными подушками.

Було занимал середину кровати, по обе стороны от него лежали красивые – по лакорским меркам – девицы. Выражение царственного негодования казалось нелепым на не слишком царственной физиономии. Выряженный в пижаму лавандового цвета, барон был жалкой копией своего брата. Он негодовал:

– Кто вы? Как вы смеете врываться в мое жилище? Охрана! Охрана! Убейте этих негодяев и скормите их моим скакунам!

Мак-Кейд печально покачал головой, достал сигару и сунул ее в уголок рта, говоря при этом:

– «Скормите их моим скакунам»? Так-то ты встречаешь гостей! Что ж, я уверен, что твой брат научит тебя хорошим манерам. А пока что давай поднимай свою царственную задницу с кровати! Ты пойдешь с нами.

Було скрестил руки на груди и посмотрел на Сэма вызывающе.

– Не пойду! Бегите, пока можете, люди! Через несколько секунд, в крайнем случае минут, моя охрана прикончит вас и ваших помощников-предателей, – ответил он.

Слева от Мак-Кейда послышался громкий хлопок. Он повернул голову и увидел языки желтого пламени, взбегавшего по расшитой занавеси и пологу.

Фил взмахнул соплом огнемета, из него вился легкий дымок.

– Ой-ой, простите! Ошибся кнопкой, – сокрушался Фил.

Було посмотрел на пламя и завопил, выпучив глаза:

– Как вы смеете!

Две девицы посмотрели на Було, потом на огонь и выкатились из постели. Через три секунды их уже не было.

Мак-Кейд подошел ближе и раскурил сигару от пламени. После этого он выпустил длинную струю дыма к потолку.

– Да вот так, смеет, – доверительно сообщил он, – Фил ничего не любит больше свежего мяса, поджаренного на открытом огне.

Було посмотрел на чудо генной инженерии, увидел пасть, полную сверкающих стальных зубов, и побледнел до зеленоватого оттенка. Он выбрался из постели, стараясь держаться подальше от Фила.

– Куда вы меня ведете?

– К воссоединению с твоим братцем, – ответил Мак-Кейд. – Ну, давай, шевелись.

Когда они выходили из комнаты, полог уже занялся веселым огнем.

Фил шагал впереди, Мак-Кейд – за ним, а Вен, Було и два солдата замыкали шествие.

Они спустились на середину лестницы, когда входная дверь распахнулась, и в нее «рыбкой» влетел Рико. Луч импульсного оружия прошил по диагонали пол, едва не задев внушительную ступню Фила.

В страшной суматохе они сбежали с лестницы и встали под прикрытием стен.

Рико поднялся, опираясь на бревна перегородки. Он вставил новую батарею в свой бластер и деловито сказал:

– Пора уносить ноги!

Мак-Кейд кивнул:

– Каковы потери?

– Один солдат мертв... один пропал без вести, вероятно, погиб.

– Проклятие! – Мак-Кейд надеялся, что сможет выполнить задание без потерь. – Судно еще не появилось?

– Нет. Только куча придурков, у которых оружия куда больше, чем мозгов.

– Ясно? – пронзительно крикнул Було. – Мои телохранители повсюду. Сдавайтесь, пока у вас есть возможность!

Раздался громкий треск – вся спальня Було занялась огнем. Мак-Кейд с отвращением покачал головой и приказал:

– Сержант Вен... если его болтливое высочество скажет что-нибудь еще, заткните ему рот.

Вен зло ухмыльнулся и ткнул дулом своего бластера в левое ухо Було. Убитые солдаты были его друзьями.

Мак-Кейд вытащил свой пистолет и оглянулся. Все здесь, нет необходимости пользоваться микрофоном.

– Значит, так, ребята... Отступаем к причалу. Продолжаем действовать по первому плану. Давай, Фил, посвети им.

Фил послал в дверной проем длинную струю пламени, чтобы отбросить нападающих и ослепить их приборы ночного видения. Потом он отпустил спусковую кнопку, перебросил рукоять в левую руку и ударом ноги распахнул дверь. Направляясь к реке, Фил дал три длинные очереди из пистолета-пулемета, поливая свинцом все вокруг. Вен и солдаты бежали следом, толкая, как живой щит, Було перед собой и отстреливаясь из-за его спины.

Мак-Кейд и Рико, петляя, бежали следом и обеспечивали огневую поддержку.

Воздух над головой со свистом разрезали лучи импульсного оружия, пули взбивали фонтаны грязи буквально у них под ногами. Ракета с тепловым наведением взорвалась, ударившись в стену гостиницы. Рико был прав. У вояк Було куда больше оружия, чем ума.

Справа послышался рев моторов. Появилось судно на воздушной подушке! Как раз вовремя! Но что это – оно сияет огнями, как новогодняя елка! Вопреки приказу, капитан включил все наружные и внутренние огни судна.

Корабль был прекрасной мишенью, а приспешники Було не могли противостоять искушению. Они перенесли весь огонь на приближавшееся судно. Ракета с тепловым наведением взорвалась в его кормовой надстройке.

Взрыв почти не разрушил корпус, но повредил несколько кабелей управления. Оба мотора вышли из повиновения.

Капитан сделал единственное, что было в его силах, – выключил двигатели. Быстрое течение сразу же вынесло судно на середину фарватера. К счастью, с остановкой моторов все огни погасли.

Хотя теперь судно не могло подобрать их, но оно отвлекло на себя огонь противника, что помогло отряду добраться до причала без потерь.

К этому времени капитан уже организовал что-то вроде пожарной команды. На фоне огня виднелись темные силуэты посылавшие пульсирующие струи воды в очаг возгорания.

Мак-Кейд с отвращением покачал головой, вытащил изо рта сигару и швырнул ее в воду.

– Ладно, все... – крикнул он. – План «А» больше не действует. Похоже, нам придется промочить ноги.

– Но я не умею плавать! – заскулил Було. – Я утону!

– Вот и прекрасно, – одобрительно заметил Мак-Кейд. – Но если ты заткнешься и будешь делать то, что говорит сержант Вен, то, может, и не потонешь.

– К нам гости! – завопил Рико и послал голубые импульсы энергии по направлению к деревне. Двое солдат нашли прикрытие и тоже открыли огонь.

Мак-Кейд стряхнул с плеч черный рюкзак и обратился к Филу:

– Подсоби-ка, Фил! Чертовски неуклюжая штуковина.

Они вдвоем разложили рюкзак печатью кверху.

Рико кричал что-то бессвязное, над головой визжали пули.

Ломая ногти, с колотящимся сердцем, Мак-Кейд сломал печать, нашел желтую Т-образную рукоятку, повернул ее вправо и потянул на себя.

Эффект был потрясающим. Раздался пронзительный свист, за ними последовали хлопки, с которыми заполнялись воздушные камеры, и наконец шипение, когда надувшийся плот выпустил излишек воздуха.

– Отлично, – закричал Мак-Кейд. – Усилить огонь, чтобы они опустили головы! Затем беремся за плот и прыгаем все вместе.

Рико с двумя солдатами, не переставая стрелять, отступили к реке.

Фил настроил огнемет на взрыв через шестьдесят секунд и сбросил его с плеча.

Мак-Кейд разрядил пистолет в сторону деревни и схватился за леер плота.

Вен приковал наручником руку Було к своей руке и пригнулся, когда шальная пуля пронзила плот рядом с его ногой.

– Взяли! – приказал Мак-Кейд и, когда все подхватили плот, скомандовал: – Бежим!

Пули свистели вокруг бегущих, лучи бластеров расчерчивали ночь геометрическими фигурами. Они подбежали к краю пристани и прыгнули.

И тут же получили неприятный урок. Хорошо надутый плот не погрузился в воду при падении с двадцатифутовой высоты, в отличие от тех, кто цеплялся за него. Сила падения и собственный вес оторвали их от лееров, и они ушли на дно.

Вода была холодной. Мак-Кейд вынырнул на поверхность; он ничего не видел в темноте и искал плот на ощупь.

Тем временем Вен был приятно удивлен, когда Було вдруг проявил незаурядные способности к подводному плаванию и потащил сержанта к поверхности.

Рико почувствовал, что рядом барахтается кто-то из солдат, ухватил за амуницию и вытащил из-под воды.

Фил, изо всех сил боровшийся с тяжестью оставшегося на нем вооружения и намокшего меха, прикинул, не стоит ли перейти на форсированный режим, но передумал. После этого он будет полностью обессилен, а в такой обстановке это не менее опасно, чем перспектива утонуть. Медленно, но верно, заставляя себя сохранять полное спокойствие, Фил рвался к поверхности, пока его голова не оказалась над водой.

Внимание Фила было поглощено тем, чтобы набрать жизненно необходимый воздух в легкие, измученные кислородным голоданием, но какая-то отдаленная часть его мозга сумела зафиксировать шар красно-оранжевого пламени и грохот внушительного взрыва.

Огнемет взорвался точно по расписанию вместе с дюжиной приверженцев Було и большей частью причала.

Мак-Кейд первым оказался на плоту. Течение потащило плот от берега, а Сэм помогал взобраться остальным и требовал, чтобы они поторапливались.

Из-за низкой осадки и темного цвета плот был почти невидим с берега. Приспешников Було это не обескуражило, и они продолжали палить наугад. То, что они могут попасть в Було, то ли не приходило им в голову, то ли попросту не волновало их.

– Добро пожаловать на борт, ваша сырость, – произнес Мак-Кейд, втаскивая на плот сначала Вена, а потом и Було.

Не обращая внимания на его слова, лакорский дворянин рухнул на дно суденышка.

Мак-Кейд огляделся в поисках корабля на воздушной подушке. Его уже не было видно – судя по всему, его унесло вниз по течению.

Фил поднялся последним. Когда он, хватая ртом воздух, перебрался через борт, Сэм понял, что неприятности еще не кончились. Плот тонул.

Его днище и борта состояли из множества изолированных камер для воздуха, так что затонуть полностью он не мог, и им предстояло долгое и мокрое путешествие.

Мак-Кейд ничего не сказал, да в этом и не было необходимости. Солдаты и так все поняли, когда плот осел еще ниже и его стала заливать вода.

Один за другим они попрыгали в воду и старались найти леер или петлю, за которую можно было бы ухватиться. Хоть сидеть на плоту уже было нельзя, за него можно держаться и плыть рядом.

Поначалу солдаты переговаривались, возбужденные адреналином или его лакорским эквивалентом. Но вскоре все, что можно сказать, было сказано, и разговоры стали перемежаться молчанием. Оно становилось все продолжительнее, пока не воцарилось окончательно, уступив место плеску воды. Он усыплял и успокаивал, поэтому Мак-Кейд время от времени проваливался в забытье.

В конце концов ему приснилось, что он далеко-далеко, на планете, где никогда не идет снег и дождь, где Сара и Молли купаются в счастье и солнце.

Потом на все это упала ужасная ночь. Молли исчезла в темноте. Мак-Кейд искал ее, он метался во мраке, но натыкался только на каких-то извивающихся тварей и отшвыривал их прочь.

Потом небольшая волна плеснула ему в лицо.

Все радостно кричали, указывая туда, где ниже по течению на песчаной отмели сидело судно на воздушной подушке.

Молчал только Мак-Кейд. Его мысли были далеко, на невольничьих рынках, что усеивали побережье, с маленькой девочкой, которая могла ждать его там.

Команде судна потребовалась большая часть дня, чтобы на скорую руку произвести ремонт, и еще два дня, чтобы добраться до города Риверсплит. Здесь они распрощались с Веном и его солдатами, передали Було под опеку короля Лифа и встретились с Мурдом.

Как и прежде, королевский советник или порученец, кем бы он ни был, носил длинный оранжевый халат и казался довольно тщедушным. Но внешность может быть обманчивой, что Мурд и доказал в следующие несколько дней.

Им понадобился целый день, чтобы добраться до первого невольничьего рынка. И без того уставший от своей миссии в Дурне, Мак-Кейд вымотался окончательно.

Но не Мурд. Когда они добрались до рынка, он был таким же деятельным, как и прежде. Он «качал права», носился туда и сюда, попутно облаивал всех и каждого.

Мак-Кейд не возражал, потому что все усилия Мурда были направлены на пользу дела.

Хотя это был и не тот невольничий рынок, на котором Сэм побывал несколькими годами раньше, но он практически ничем не отличался от него.

У вездехода был открытый верх. Поэтому Мак-Кейд почувствовал запах рынка задолго до того, как его увидел.

Это был ужасный запах. Кроме невероятного зловония, исходившего от открытых сточных канав с застойной водой, в воздухе чувствовалось что-то еще, что было частично запахом, частично знаком беды. Здесь витало ощущение страданий, страха, безнадежности. От всего этого Сэму стало тошно.

Они обогнули рынок, который представлял собой загон, обнесенный бревенчатым частоколом. В нем были огромные ворота, которые, следуя лакорскому обычаю смешивать новое и старое, автоматически разошлись, чтобы пропустить их машину.

Как только они оказались в загоне, их тут же захлестнула целая армия мелких должностных прохвостов, которые распихивали друг друга, чтобы иметь честь лизнуть древнюю задницу Мурда.

Не обращая внимания на эту ораву, Мак-Кейд, Фил и Рико вылезли из вездехода и огляделись. Частокол окружал огромную грязную площадь с покрытым навесом настилом, где происходила купля-продажа рабов, а также ряды запертых клеток, в которых их содержали.

Мак-Кейд, проведший некоторое время в подобных условиях, знал, что в клетках глиняный пол, водопроводный кран и сточная канава, что тянется вдоль стены из клетки в клетку.

От мысли о том, что Молли может быть заперта в одном из этих загонов, сильно заболело сердце.

Он повернулся к кучке оживленно разговаривающих лакорцев.

– Мурд... скажи им, чтобы они привели детей... немедленно.

Мурд, который наслаждался оказываемыми ему знаками внимания, хотел было посоветовать надменному человеку пойти и посидеть на чем-нибудь остром, но передумал. Да, Лифа нельзя сбрасывать со счетов, но, пожалуй, еще больше – самого этого человека. Его возбуждение и склонность к насилию были более чем очевидны.

Мурд заставил себя отвесить учтивый поклон и отдал целый ряд указаний.

Тридцать минут спустя трех представителей расы людей усадили под навес, и они увидели самое ужасное зрелище из всех когда-либо открывавшихся их глазам.

Все человеческие дети, которые оказались на рынке, общим количеством тридцать три души, были представлены им на смотр. Маленькие мальчики и девочки с костлявыми, истощенными телами и безнадежностью в глазах.

В обычных обстоятельствах аукционист стал бы распространяться о достоинствах этих детей, превозносить их сексуальную привлекательность и напоминать, что человеческие пальцы исключительно ловкие по сравнению с рабочими органами многих других разумных созданий.

Но на сей раз все было иначе. Дети брели через помост в напряженной тишине, не глядя по сторонам, глухие и безучастные к тому, что происходило вокруг.

Трое людей вглядывались в них, ища знакомые черты, надеясь, молясь о том, чтобы не пропустить знакомые лица, но никто из этих детей не был с планеты Алиса.

Последний ребенок прошел, а люди продолжали молча смотреть в пустое пространство. Мак-Кейду отчаянно хотелось купить всех этих детей или просто забрать их, уничтожив всех, кто посмеет помешать ему, но он знал, что это невозможно. У них недостало бы ни денег, ни физических сил на такую работу. Нет, они должны смириться с тем, что увидели, и продолжать поиски.

Мак-Кейд посмотрел на Рико и Фила. В бороде Рико блестели слезы, ненависть растянула губы Фила, почти полностью обнажив в страшном оскале его стальные клыки.

Мурд прочистил горло и спросил:

– Ну как, сир? Есть среди этих детенышей ваши?

Мак-Кейд встал.

– Нет. Везите нас на следующий рынок!

Осмотрев еще два рынка, через три дня они нашли своих детей.

На сей раз это был обычный аукцион, проходивший на основных торгах планеты. Они сидели под полосатым навесом и смотрели на печальную череду бредущих перед ними ребятишек.

Потом, трудно сказать, кто кого увидел первым, но Сэм услышал, как Фил кричит: «Мэри!» – и почти одновременно с ним детский голос:

– Гражданин Мак-Кейд!

Потом началось настоящее столпотворение: двадцать шесть из двадцати восьми ребятишек сбились вокруг трех человек, плача и говоря наперебой.

С болью в сердце Мак-Кейд обнимал одну девочку за другой, называя тех, кого знал, по именам, а всем остальным говорил: «Доченьки!»

Некоторые из девочек осиротели, хоть и не знали этого, другие вскоре встретятся с тоскующими родителями. Но все они будут в целости и сохранности доставлены на Алису.

Спустя несколько отчаянных секунд Мак-Кейд знал правду: Молли здесь не было. Его захлестнула волна печали, которая потушила ту радость, которую он испытал в первое мгновение. Молли все еще была неизвестно где, она все еще ждала его, если только... Нет, об этом страшно и думать.

Мак-Кейд схватил за плечи ближайшую к нему девочку по имени Синди и так напряженно заглянул ей в глаза, что та расплакалась.

– А где Молли? Где Молли Мак-Кейд? Что случилось с моей дочерью?

Он почти выкрикнул эти слова. Ответ пришел вместе с рыданиями:

– О-она... осталась... н-на корабле.

Сэм испытал огромное облегчение. Значит, она жива. Это оставляло надежду. Мак-Кейд прижал Синди к своей груди. Он попросил прощения за то, что напугал ее, и вдруг увидел за плечом девочки нечто ужасное.

Двух маленьких мальчиков, которых привели вместе с девочками, мальчиков, которых он никогда прежде не видел, уводили прочь охранники-лакорцы.

Мак-Кейд выпрямился и крикнул охранникам:

– Стойте! Оставьте этих мальчиков! Смотри, Рико, это же Джон и его брат Пол.

Рико поднял взгляд от девочки, которая спрашивала его о своей маме.

– Что? Джон и Пол? – переспросил он.

Потом Рико увидел выражение лица Мак-Кейда и все понял:

– Ах да, Джон и Пол! Эй, ребята, вы что, не узнаете дядю Рико? Ну-ка идите сюда!

Младший из мальчиков смешался, но старший изобразил счастливую улыбку и потащил за собой младшего.

– Дядя Рико, конечно же, а я-то и не узнал вас с этой бородой!

Мак-Кейд улыбнулся, несмотря на собственные переживания. Мальчишка соображал. Он приживется на Алисе. Им всем там будет хорошо.

10

Молли терпеливо ждала, когда уснут все девочки. Слабого света, который отбрасывали два дежурных светильника, было вполне достаточно, чтобы разглядеть, что делается вокруг.

Вскоре после того, как детей погрузили в челнок и отправили на Лакор, двадцать или около того оставшихся девочек перевели из трюма в соседний кубрик. Каюта была довольно тесной, но в ней хотя бы были настоящие койки и вполне сносный туалет.

Молли по-прежнему считала, что ей было бы куда лучше на Лакоре, но Рэз оставил ее на корабле, и с этим приходилось мириться.

Она решила бежать или хотя бы подготовиться к побегу и поэтому составила план. План основывался на предоставленной им свободе передвижения.

Хотя их не пускали в большинство отсеков корабля, в некоторых из них пленницам разрешили гулять.

Из-за того, что девочек перевели в более удобное помещение и предоставили некоторую свободу, большинство из них решило, что пираты стали добрее. Они часто шепотом беседовали на эту тему.

Молли возражала, указав, что вскоре после того, как они освободили трюм, он был занят каким-то грузом, доставленным с Лакора. К тому же Молли полагала, что у пиратов могли быть и скрытые мотивы для того, чтобы предоставить им большую свободу. Что, если у них была такая тактика? Тактика, согласно которой девочки сами завлекут себя в рабство. Где тот предел, за которым пленники перестают чувствовать себя пленниками, примирившись с теми, кто лишил их свободы?

Некоторые девочки соглашались и с подозрением относились к намерениям пиратов, но Лиа, одна из тех, что постарше, наиболее беспощадно критиковала взгляды Молли.

– Да ну тебя, Молли, – обычно шептала она, – ты жаловалась, когда мы сидели в трюме... и сейчас ты тоже чем-то недовольна. Оставь нас в покое! Просто все стало лучше, вот и все. Хватит будоражить себя и других.

Но Молли все равно не успокаивалась и не собиралась мириться ни с чем. Пираты напали на Алису, они убили невинных людей и продали детей в рабство. Пусть кто-то может забыть и простить, но только не Молли. Нет, она намерена освободиться и расплатиться сполна, и не важно, сколько времени уйдет на это.

Из-за своих взглядов Молли скоро утратила лидерство и стала своего рода парией. Она надеялась, что мама не разочаровалась бы в ней, ведь Лиа была не права. К тому же разве не существует разницы между авторитетом и популярностью? Папа утверждал, что есть, и Молли верила, что он прав.

Время шло, и наконец, когда перешептывание улеглось и все заснули, Молли зашевелилась.

Выскользнув из-под одеяла, она на цыпочках подбежала к люку и коснулась неярко мерцавшего красного круга. Круг сделался зеленым, и створка с шипением ушла в сторону.

Молли помедлила и оглядела каюту, чтобы убедиться, что девочки спят. Увидев, что все спокойно, она переступила через комингс.

Довольная тем, что сумела незамеченной выскользнуть из кубрика, Молли зашагала по коридору, готовая сослаться на рези в животе, если встретится с кем-нибудь из членов команды.

Ей было непривычно разгуливать по коридору в длинной черной трикотажной сорочке, но в них девочки спали ночью, поэтому лучше было оставаться в ней, как если бы она и впрямь шла в госпиталь.

Это будет ее последний поход на противоаварийный пост С-4. Она уже трижды была там, сегодня будет четвертый визит, больше рисковать не стоит. Что-нибудь обязательно случится, и в конце концов ее поймают.

Компьютерная консоль поста, рассчитанная на использование в самых экстремальных условиях, была установлена для дублирования управления подачей воздуха и противопожарными системами корабля, чтобы можно было выкачать воздух из отдельных отсеков и закачать туда пламегаситель или избирательно отключать энергию в различных узлах и системах.

Компьютерная консоль, расположенная в отсеке С-четыре, не имела ничего общего с главным навигационным компьютером, во всяком случае, не должна была иметь, но Молли разработала переходную программу, чтобы связать оба компьютера. Или почти разработала, потому что она все еще не закончила ее отлаживать и пока что не могла войти в навигационный компьютер.

Увидь ее сейчас Марта Чонг, обучавшая Молли компьютерной грамотности на Алисе, она была бы совершенно расстроена. Правда заключалась в том, что по меньшей мере две девочки из оставшихся на корабле знали компьютер куда лучше Молли, но она не могла им доверять. Они были подружками Лиа, а та, будучи старше всех, просто высмеяла бы ее.

Молли решила, что если она все-таки добьется доступа в навигационный компьютер, то сможет просмотреть архив и узнать о перемещениях судна за последний месяц или около того. Проследив курс корабля в обратном направлении, она сможет найти координаты Алисы. Было бы только что прослеживать. Но мама всегда говорила: не гонись за двумя зайцами, доводи каждое дело до конца.

Как и все противоаварийные посты, этот был не заперт. Ведь в случае серьезного повреждения корпуса корабля не останется времени на то, чтобы вводить коды доступа. Не было и способа определить, кто из членов команды сможет добраться до поста. Поэтому пост С-четыре, так же как и С-один, С-два и С-три, ограничений по доступу не имел.

Молли в последний раз огляделась, не увидела ничего, кроме пустого коридора, и приложила ладонь к панели доступа. Люк раскрылся, потом закрылся за ее спиной.

Это был крошечный отсек, где едва хватало места для шкафа с инструментами, компьютерной консоли и комплекта аварийных пластырей.

Молли почувствовала, как у нее забилось сердце. История о боли в животе еще могла показаться правдивой в коридоре, но не здесь. Она подавила свой страх и загнала его поглубже.

Откидное сиденье было прижато к переборке с помощью пружинного замка. Молли опустила стул и уселась на него. Металл холодил кожу сквозь тонкий трикотаж.

Девочка выдвинула клавиатуру из ниши и включила компьютер. При обычных обстоятельствах это повлекло бы включение одного из бесчисленных индикаторов на мостике, но она еще в первое посещение отключила эту функцию. Проведя сотни часов на кораблях своего отца, Молли более чем хорошо знала, как это сделать.

Она ввела мультицифровой код, убедилась, что никто не влез в ее программу, и принялась за работу.

Через пять минут Молли забыла обо всем, кроме компьютера. Шаг за шагом она преодолевала последние блокировки и препятствия. Девочка нейтрализовала две охранные системы, которые не должны были допустить ее к информации, и углубилась в гигантскую память навигационного компьютера. Неплохо для одной из самых плохих учениц Чонг.

Ее первый вопрос был простым: «Где корабль находится сейчас?»

На экране появился длинный ряд цифр.

Молли нахмурилась, пальцы вновь забегали по клавиатуре. «Запрашиваю простое языковое описание положения корабля, с использованием названий ближайших звезд или планет в качестве отправных координат».

Ответ был почти мгновенным: «Корабль летит от Лакора к Дрангу».

Молли кивнула. Где бы корабль ни был, он направлялся к Дрангу. Ладно, хватит ходить вокруг да около. Сначала надо выгрузить цифровую информацию из куба памяти, затем она выйдет из навигационного компьютера и сотрет переходную программу. Через пятнадцать – двадцать минут Молли узнает все, что нужно, и никто ни о чем не догадается.

Девочка начала вводить команду, когда вдруг услышала топот ног в коридоре. Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как отходит в сторону створка люка.

В проходе стояли Лиа, злорадствующая Башмачиха и разъяренный Рэз. Лиа победоносно улыбнулась и указала на Молли:

– Вот она, сэр... как я вам и говорила. Это просто удача, что мы застали ее вовремя! Страшно подумать, что она могла бы натворить!

11

Звено. Так оно называло себя или его называли, в зависимости от того, какой истории верить. Мак-Кейда же это ничуть не волновало. Для него Звено было всего только местом, местом, где он искал Молли или что-нибудь, что поможет ему в его поисках.

Поэтому сейчас перед ним висело Звено, гигантское объединение связанных между собой кораблей, медленно вращающихся вокруг далекой звезды.

Здесь были корабли всех форм и размеров: танкеры, грузовозы, яхты, лайнеры и Бог знает что еще. Их было не меньше сотни. Все они были соединены друг с другом в произвольном на первый взгляд порядке. Их разнообразные контуры появлялись и исчезали по мере того, как скудный свет местного солнца скользил по корпусам судов.

Цель этого собрания была простой: продать то, что не нужно, и купить то, что нужно, сделав это без обязательств, налогов, законов и прочих ненужных и обременительных вещей, которые так часто встают на пути у свободной торговли.

Вот почему Звено было расположено за краем Империи, вне юрисдикции звездных или планетных правительств. Оно само устанавливало свои законы.

И все же это не значило, что здесь не было какой-то определенной структуры, – нет, Звено было слишком сложным, чтобы существовать безо всяких правил, а это значило, что им должен управлять некий разум.

И этим разумом был мыслящий компьютер, машина довольно загадочного происхождения, которая управляла Звеном, как своим собственным поместьем.

Относительно этого искусственного разума существовало две основные теории. Первая – что компьютер сбежал из какого-то правительственного исследовательского центра, а другая предполагала, что этот искусственный интеллект, ИИ, принадлежал гигантской мегакорпорации и обеспечивал ей огромный, не облагаемый налогом доход.

Мак-Кейд решил, что нет никакой разницы, какая из этих теорий справедлива. Как ни посмотри, а у Звена были свои преимущества. Более того, ИИ становились известны все подробности каждой сделки, заключенной в пределах его влияния, включая и то, кто продавал и что.

Сэм сунул в рот сигару и раскурил ее. Дым поднимался вверх и исчезал в вентиляционной шахте.

Итак, если Понг или какой-нибудь из кораблей Понга был здесь, то ИИ, вполне возможно, мог об этом знать. А мог и не знать.

В космосе существовало ограниченное количество мест, где в большом количестве сбывалось краденое, а из-за того, что Понг предал пиратов во время всей этой истории с Фиалом Слез, его изгнали с рынков пиратского братства. Главный из них был расположен на укрепленной планете, известной под именем Скала.

Это означало, что Понг должен был выбрать какой-нибудь другой рынок, а их оставалось не так много. Был Жестяной город, свободно летающий в пространстве, открытый для всех город, где все было возможно, и довольно загаженная планета под названием Семя, и несколько других рынков, самым известным из которых было Звено.

Поэтому, убедившись, что все дети в целости и сохранности помещены на борт маленького грузового судна, которое доставит их на Алису, Мак-Кейд провел военный совет.

Друзья составили список открытых для Понга рынков, взвесили все за и против по каждому из них и пришли к одному выводу. Звено. Оно не контролировалось пиратским братством, находилось относительно недалеко от Лакора и играло значительную роль в работорговле.

Вскоре после этого Мак-Кейд и его спутники распрощались с самодовольным королем Лифом, забрались в свой челнок и ушли в космос.

Оказавшись на борту «Бегущего в пустоте», они совершили быстрый прыжок в гиперпространство и трехдневное путешествие к точке назначения, называвшейся Звено.

Все, кроме Рико, наслаждались путешествием – или наслаждались бы, если бы преследовали иные цели. Рико же впадал во все более глубокую депрессию. Было ясно, что смерть Ванессы камнем легла на его душу.

Их миссия на Лакоре лишь ненадолго отвлекла Рико, потребовав напряжения моральных и физических сил, но теперь, когда делать было нечего, он находился в состоянии постоянной депрессии.

Мак-Кейд вспомнил, как блеснул золотом небольшой предмет, который Рико бросил в могилу Ванессы, вспомнил и то, что сказала Сара перед его отлетом с Алисы: «Приглядывай за Рико, Сэм, ему больно. Бог знает, что он может натворить».

В настоящий момент этот крупный мужчина управлял кораблем, следуя указаниям, которые передавала какая-то крошечная частица мозга Звена. Они направлялись туда, где «Бегущий в пустоте» мог стать частью постоянно развивающегося целого.

Настолько были велики возможности ИИ, что он мог рассчитывать, где разместить добавочную массу «Бегущего», контролировать ряд очень сложных финансовых операций и управлять хозяйством всего комплекса одновременно.

Они все еще были в пятидесяти милях от связанных между собой кораблей, когда ИИ приказал Рико передать ему управление. Рико, убежденный в том, что в распоряжении компьютера имеется достаточно сил, чтобы уничтожить не только одиночный корабль, а даже небольшой флот, подчинился.

На центральном экране замелькали разные цифры и схемы – это ИИ взял на себя управление, ознакомился с тактико-техническими характеристиками корабля и решительно повел его к Звену.

Теперь оно было видно и без увеличения. Центральная конструкция представляла собой шар, из которого выходили бесчисленные черные щупальца – каждое из них удерживало корабль. Такое устройство напоминало Мак-Кейду строение головоногих моллюсков его родной планеты Земля.

Сравнение стало еще более удачным, когда к главному шлюзу «Бегущего в пустоте» змеей подползла труба.

Огоньки индикаторов мигнули в последний раз, ИИ закончил последнюю проверку систем корабля, заблокировал все его вооружение и подтвердил герметичность соединения со шлюзом судна. Как и любое разумное существо, компьютер обладал хорошо развитым чувством самосохранения.

Откуда-то из глубины лабиринта кабелей и шлангов поступила команда, и доселе гибкая труба сделалась жесткой, как сталь.

Благодаря жесткости трубы корабль будет удерживаться на одном месте и не сможет столкнуться с соседними.

Индикаторы, вспыхнув, погасли, и цифры исчезли с экрана: компьютер Звена отключился от судна, оставив для связи с ним одно-единственное волоконце, и обратил основную часть своего внимания куда-то еще. У него было много дел.

Мак-Кейд включил интерком:

– Мэгги?

– Да?

Голос главного инженера, как всегда, был недовольным.

– Встречаемся в кают-компании.

– Добро!

Через пять минут все четверо собрались в назначенном месте. Там с комфортом разместилось бы и вдвое больше людей. Благодаря средствам, которые Мак-Кейд вложил в нее, в кают-компании было довольно удобно.

Сэм опустился в кресло и почувствовал, как оно слегка изменило форму, чтобы приспособиться к его телу. Рико и Фил последовали его примеру, а Мэгги выключила свой аппарат и медленно опустилась на палубу.

– Ну, вот мы и тут, – бодро сказал Фил. – Что теперь?

Мак-Кейд посмотрел на свою сигару, решил, что она стала слишком короткой, и загасил ее со словами:

– Сперва надо осмотреться. Найдем, где тут невольничий рынок... и поищем детей.

Мэгги насмешливо фыркнула. Мак-Кейд корректно улыбнулся.

– Что, Мэгги? Хочешь что-нибудь добавить?

– Только то, что весь твой план – дурацкий, – тотчас же отозвалась Мэгги.

– Не стесняйся... скажи, что ты имеешь в виду, – сухо попросил Рико.

– Спасибо, я так и сделаю, – сказала Мэгги, сверкнув глазами. – Если дети здесь, вы собираетесь спасти их, верно?

– Очевидно, – ответил слегка озадаченный Мак-Кейд. – Ну и что?

Мэгги по очереди посмотрела всем в глаза.

– А то, что мы должны готовиться к худшему! – проворчала она, – Подумайте об этом. Предположим, вы найдете их, двадцать с чем-то беззащитных девочек. И столько же мальчиков. Что вы будете делать? Выведете их под прицелом? Если так, то надо было прийти сюда с целым флотом. Ведь я бывала здесь прежде и знаю, что, если вас не остановят владельцы, это сделает само Звено.

– А может быть, – продолжала Мэгги, – может быть, вы собираетесь выкупить ребятишек? Скажи-ка, Сэм, не завалялись ли у тебя под подушкой сотни две тысяч кредитов? Лиф расплатился за нас на Лакоре, но что будет здесь?

Повисло тягостное молчание. Мак-Кейд поднялся и подошел к автобару. Он заказал виски с Терры, и, когда стакан наполнился, задумчиво пригубил его. Когда Мак-Кейд обернулся, на его лице была ухмылка.

– Спасибо, Мэгги. Наверное, я так привык преодолевать всяческие проблемы, что не всегда обдумываю все до конца. Судя по всему, мы не сможем забрать детей силой, и у меня под подушкой не завалялось двух сотен кусков. Поэтому, если дети здесь, у нас будут проблемы, а если нет – то таковых не будет. Как насчет того, чтобы вам с Рико осмотреться тут? Тогда и узнаем, нужны нам двести тысяч или нет.

Мэгги невольно кивнула, соглашаясь с ним. Мак-Кейд рассуждал так разумно, что придраться было не к чему.

Шлюз «Бегущего в пустоте» закрылся за ними. Белесоватая, слегка ребристая изнутри труба была около семи футов в диаметре. Казалось, что сами стены излучали ровный желтоватый свет.

Мэгги махнула Рико, чтобы он шел вперед. Труба делала несколько крутых поворотов, и Мэгги не хотелось, чтобы кто-нибудь видел ее оплошность, если она допустит таковую.

Рико пожал плечами и обогнал ее. Через несколько секунд он скрылся за поворотом.

Мэгги последовала за ним, следя за изгибами трубы и постепенно приспосабливая к ним свое движение. Потом труба стала прямой, и далеко впереди показался Рико. Увеличив скорость, главный инженер поравнялась с Рико у главного шлюза.

Шлюз открылся, они вошли в него, и он закрылся снова. Тут же ожил настенный экран. На нем Мэгги увидела нечто округлое, с головой и плечами, но без лица. Нечто было серебристым и слегка отражавшим свет.

Там, где на человеческом лице находятся глаза, у него были неглубокие углубления, а на месте носа – бугорок. На черном фоне все вместе выглядело как-то особо торжественно.

Это было что-то новое. В прошлый раз Мэгги не видела ничего подобного.

Поначалу ей показалось, что это робот, промежуточная форма между машинами функционального облика и более человекоподобными аппаратами, которые использовались для хозяйственных нужд. Но это устройство, как вскоре выяснила Мэгги, имело иное назначение.

Машина заговорила, а ее серебристая физиономия осталась неподвижной. Голос был нейтральным, его нельзя было назвать ни мужским, ни женским.

– Приветствую вас, добро пожаловать на Звено. Я – исполнитель, один из четырехсот шестидесяти трех исполнителей, находящихся в разных частях нашего города. Мы – прямое воплощение разума, известного как Искусственный интеллект Звена.

Я создан для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, решать ваши проблемы и сделать ваше пребывание здесь как можно более приятным и продуктивным. Пожалуйста, обращайтесь ко мне в любое время, когда вам понадобится помощь.

Перед тем как двигаться дальше, пожалуйста, выслушайте и запомните мои правила. Первое: никто не должен замышлять и предпринимать никаких попыток, которые могут причинить ущерб Звену, повредить или испортить его само, его работников, исполнителей или других уполномоченных ИИ.

– Во-вторых, – продолжал исполнитель, – во время посещения Звена никто не должен носить или использовать огнестрельное оружие.

– Вполне понятно, – заметил Рико. – Не ссорься с боссом... и не делай лишних дырок в жилище.

– Нарушение моих законов, – закончил исполнитель, – карается смертью. Приятного посещения.

– Ну спасибо, дружище! – едко бросил Рико. – Что ж, начнем развлекаться.

Изображение померкло, и шлюз раскрылся.

«Разумно, – решила Мэгги. – Заходишь в шлюз – и пожалуйста! Волей-неволей, а выслушаешь все до конца».

– Ну же! – окликнул ее Рико. – Пойдем наслаждаться видами.

Когда Рико выходил из шлюза, раздался сигнал, и Мэгги услышала, как мягкий голос произнес:

– Вы выходите из шлюза номер семьдесят семь. Пожалуйста, запомните этот номер, чтобы впоследствии не заблудиться. Если вы забудете номер, или вам понадобится какая-нибудь помощь, пожалуйста, обратитесь к исполнителю и спросите у него. Буду рад помочь вам. Приятного посещения.

Мэгги выплыла из шлюза и развернула свое антигравитационное кресло. Огромные сдвоенные семерки покрывали все пространство вокруг шлюза. Их будет хорошо видно и с большого расстояния. Было ли так и в прошлый раз? Мэгги не могла вспомнить.

Рико коснулся ее руки.

– Идем, шеф... ты еще помнишь о детях? Мы должны узнать, здесь они или нет.

Мэгги кивнула и двинулась за ним. Зал был огромным и тянулся довольно далеко, а потом слегка заворачивал вправо.

Сам город был просто невероятно большим. И от этого возникали вопросы, более серьезные, чем само происхождение Звена и его интеллекта. Кто построил для него этот город? И зачем? Этого не знал никто.

По середине зала пролегала пешеходная дорожка, а все остальное пространство было заполнено бесчисленным множеством грузовых контейнеров, торговых лотков, самым разным оборудованием, а то и просто разным барахлом.

Туда и сюда сновали люди, роботы, инопланетяне, автоплатформы, автопогрузчики, домашние животные, серебристые исполнители, киборги, андроиды и прочие создания, о происхождении которых Мэгги могла только гадать. Что ж, по крайней мере хоть это не изменилось.

Хотя здесь были и большие торговые ряды, где осуществлялась специализированная продажа товаров, там был большой спрос на место и аренда стоила дорого.

Поэтому такие залы использовались для демонстрационных показов, поскольку товар основной массы торговцев был слишком скромным, чтобы окупить место в выставочном зале.

Мэгги бросила взгляд на Рико, шагавшего рядом с ней. Он был непривычно молчалив. Она знала причину или думала, что знает, потому и заставила себя начать разговор:

– Скажи мне, Рико, ну почему именно мы? Я вижу, тебя это тоже бесит. Почему Сэм не пошел сам?

Рико неожиданно остановился и посмотрел на нее. Вид у него был сердитый, и голос тоже.

– Слушай сюда, Мэгги! Я уже устал от твоего вздора. Я не знаю, что там у Сэма на уме. Он скажет нам, когда все будет готово. А пока что я хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Во-первых, во всей империи найдется разве что десяток людей с такими мозгами, как у Сэма. Ты можешь вякать сколько влезет, но если мы найдем этих детей, Сэм придумает, как быть дальше. Во-вторых, я не знаю, какие там у тебя проблемы, но ты бы лучше заткнулась, а не то я найду способ оставить твою дурацкую задницу на Звене!

В душе Мэгги бушевали самые разные чувства. В первую очередь заявил о себе гнев. Да как Рико смеет так с ней разговаривать?! Это ее-то он хочет оставить? Не выйдет, черт побери! Скорее она его оставит! И Сэма тоже! Хорошему инженеру всегда найдется работа.

Потом настал черед более трезвых мыслей. Одна помогла понять боль, которую испытывал Рико, а другая шепнула о том, что в который раз все повторяется по старой схеме.

На всех кораблях, где она служила, Мэгги вела себя совершенно несносно и добивалась того, что ее увольняли.

Так ей было проще: ни в чем не участвовать, ни о ком не заботиться, ни о ком не болеть душой, а стало быть, и не страдать. Это началось после взрыва и потери ног, после гибели всей ее команды. Но когда же все это кончится? Через год? Через два?

Мэгги откашлялась и отвела взгляд.

– Я иногда распускаю язык. Прости, Рико, – тихо сказала она.

Рико с недоверием посмотрел ей в лицо, но увидел, что она говорит искренне, и пожал плечами.

– По правде говоря, Мэгги, ты распускаешь язык постоянно... но какого черта... я тоже. Давай пожмем руки!

Ладошка Мэгги исчезла в ручище Рико, и женщина улыбнулась.

12

В своих мыслях Мустафа Понг витал где-то между прошлым и настоящим.

Как обычно, он сидел под бескрайним пологом звездного неба. Скрытые проекторы создавали эту картину над его головой. Каюта Понга была в плане овальной и за исключением светового круга, в котором сидел он сам, совершенно темной.

Прошло много лет с тех пор, когда каюта была доверху набита добычей – осязаемым свидетельством успеха, о котором он мечтал с самого детства.

Тогда Понг обожал ломившиеся от золота и драгоценностей сундуки, слитки платины, сваленные в углу, и юных рабынь, которые повиновались мановению руки. Вульгарные, вызывающие свидетельства собственного могущества.

Но тогда он был молод и зелен. Он был сырой глиной, которая все еще искала свою форму.

Теперь этот отсек стал совсем другим. Свободным, почти пустым – в нем не было ничего, кроме возвышения посередине и сделанного по заказу раздвижного кресла с обогревом и автоподстройкой под позу, принимаемую телом. Оно же служило Понгу постелью.

Эта каюта была символом того, кем хотел стать Мустафа Понг. Независимым, самодостаточным, равным самому космосу, другими словами – силой, способной двигать планеты, изменять ход истории разумных существ и оставить след столь глубокий, что он будет заметен и спустя миллион лет.

Масса на плече Понга зашевелилась и впустила в его кровообращение толику мягкого стимулятора. Как обычно, мысли мозгового слизня были колкими и язвительными:

– Встряхнись, человек, у нас много работы, а ты погряз в собственных честолюбивых помыслах!

Мечты Понга развеялись. Раздосадованный язвительностью инопланетянина, он нажал несколько кнопок на подлокотнике кресла, чтобы заказать кофе. Раздалось легкое жужжание, рядом с рукой Понга появилась чашка с кофе. Мозговой слизень ненавидел кофеин, и чашка кофе служила и наказанием, и напоминанием. Понг был главным... и останется таковым.

Однако пора вернуться к проблеме, над которой он размышлял сегодня. Понг отхлебнул кофе. Правда, эта проблема была у него всегда. Как преодолеть сопротивление всего мира и подчинить его своей воле?

Основная задача была должным образом разбита на ряд более мелких. Направить корабли туда-то и туда-то, напасть на такую-то планету, вложить полученную прибыль в такие-то компании, купить больше сведений, подкупить, кого нужно...

Мельцетиец прервал его:

– Ты опять отвлекся, о покоритель космоса. Сосредоточься на главном... и выпей чего-нибудь другого.

Понг нахмурился и постарался сосредоточиться. Пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые никогда не бывают всем довольны. Теперь им нужна полномасштабная война, развязанная в экспериментальных целях. Глобальный конфликт в каком-нибудь мире с довольно высокоразвитыми технологиями, уровня, скажем, четыре или пять, продемонстрирует последние из военных достижений расы людей. Достижений, которые они должны будут преодолеть, чтобы поработить человеческую расу.

Поначалу Понг смеялся, когда они так говорили, и чуть было не поплатился за это жизнью.

Но это было тогда, когда он еще не знал их, когда ответил на загадочные, но весьма выгодные просьбы и согласился действовать, как их единственный союзник среди людей. Теперь Понг знал, что пришельцы действительно могут сделать то, что обещают.

Хоть Понг и не знал, где находится родная планета пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых, зато бывал на планетах, которые они поработили, видел и те, которые они разрушили. Черные, безжизненные, лишенные атмосферы камни, на которых всякая жизнь была выжжена дотла за то, что посмела оказать им сопротивление.

Но пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые, крайне безжалостные существа, были чрезвычайно осторожными, и тщательно изучали каждую расу перед тем, как уничтожить ее. Этим объяснялось их желание посмотреть на войну, и, более того, сам Понг должен был участвовать в ней. Они должны увидеть клинок противника и испытать его на ком-то, прежде чем нанести удар.

Понг сделал новый глоток кофе. Выбор Дранга напрашивался сам собой, потому что там и без того назревала война... Но чью сторону принять ему? Правительства планеты? Или объединенных сил заговорщиков, которые надеялись свергнуть его? И там, и здесь были свои недостатки и преимущества.

– Сэр?

Понг поднял голову и подумал, как долго стоят здесь, на краю темноты, эти люди, и ждут, когда он их заметит.

Это были Рэз, отвратительная надсмотрщица и маленькая девочка. Девочка была одной из невольниц, захваченных на Алисе, щуплое маленькое создание с копной вьющихся темно-коричневых волос.

Девочка показалась ему знакомой, но Понг никак не мог вспомнить, кто это. Скорее всего опять какая-нибудь дурацкая проблема... хоть и важная для команды. Наверное, это никогда не кончится. И всем-то до него есть дело – если не пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмым, так его команде.

– Да, Рэз, что стряслось?

Рэз вкратце объяснил, в чем дело, – он знал, что Понг терпеть не может ненужных подробностей:

– Благодаря доносу другой рабыни эту девицу поймали, когда она без разрешения работала с компьютером противоаварийного поста в отсеке эс-четыре.

Понг нахмурился.

– Ну и что? Зачем было приводить ее ко мне? Вы что, сами не можете разобраться?

Башмачиха затряслась, но Рэз даже глазом не моргнул.

– Дело не только в этом, сэр, – продолжил он. – Эта рабыня разработала переходную программу, которая обеспечила ей доступ в навигационный компьютер с консоли поста эс-четыре.

Понг выпрямился.

– Неужели? Как интересно! Я и не знал, что такое возможно. Дайте-ка поглядеть на нее.

Башмачиха толкнула Молли, и девочка шагнула в круг света. Она казалась очень знакомой, но Понг никак не мог вспомнить, где он ее видел.

Мозговой слизень впустил в его кровь крошечную толику химического вещества, и память Понга заработала активнее. Он вспомнил, как стоял в шлюпочном отсеке и смотрел на изъязвленные ручки девочки и выслушивал ее доводы. Он снова почувствовал запах ее немытого тела, услышал гулкое эхо от упавшего на палубу инструмента, словом, вспомнил все.

За какую-то долю секунды в мозгу Понга промелькнул весь их разговор. Он улыбнулся.

– Значит, мы встретились снова. Скажи мне, дитя, как тебя зовут?

Молли почувствовала, как у нее задрожала нижняя губа, и изо всех сил постаралась взять себя в руки.

– Молли Мак-Кейд, сэр.

Волна адреналина прокатилась по всему телу Понга. Она была мошной, очень мощной, и мозговому слизню пришлось потрудиться, чтобы смягчить ее удар. Понг торжествовал.

Мак-Кейд! Возможно ли это? Неужели это дочь Сэма Мак-Кейда?

Он изо всех сил постарался скрыть свое возбуждение.

– Молли Мак-Кейд... хорошее имя... знакомое имя. А твоего отца, случайно, не Сэмом зовут?

Что-то (Молли и сама не знала что) подсказало ей, что в этом вопросе кроется какой-то подвох. Но какой? И действительно ли он существует? В конце концов, ее отец знал немало странных людей и многих из них считал своими друзьями. Мог ли этот человек быть другом? Если так, нужно сказать ему правду. Кроме того, в любом случае это сделает Лиа.

– Да, сэр, моего отца зовут Сэм. Вы его знаете?

Понг покачал головой, а мозговой слизень задрожал и пошел радужными разводами.

– Нет, дитя, хоть я однажды и разговаривал с ним, но только по радио. Скажи мне, а твой отец был на планете во время нападения?

Молли, прищурясь, посмотрела на залитую светом фигуру. Человек выглядел достаточно симпатичным, но она боялась штуковины на его плече. Девочка хотела сказать, что, будь ее папа дома, нападение могло кончиться совсем иначе. Но она подавила искушение. Потому что, во-первых, это было бы неправдой, а во-вторых, этот человек мог разозлиться. Ответ был коротким и правдивым:

– Нет, его не было.

Понг откинулся на спинку кресла. Значит, как он и опасался, Мак-Кейд остался в живых. Вот незадача! Глубоко спрятанная ненависть вновь забурлила в его душе. Он ненавидел Мак-Кейда, ненавидел за тот урон, который тот нанес ему, за потерю бесценного времени – сокровища, которого ни у кого, даже у Понга, не было в избытке.

Однако ненависть не приведет ни к чему хорошему. Он должен подумать, он должен составить план, должен отбросить все мелкие проблемы и сосредоточиться на Дранге.

Рэз ждал, и уродливая стражница тоже. Им не было дела до Дранга. Они хотели, чтобы он учинил суд, наказал девчонку таким способом, который облегчил бы им их работу.

Но вся беда была в том, что Понгу очень понравилась Молли Мак-Кейд. Невероятно, но это было так. Ему нравился ее ум, смелость и нежелание сдаваться.

Когда-то он знал мальчика, похожего на нее, мальчика, который рос голодным в гетто второй планеты Дизаса, мальчика по имени Мустафа Понг.

Кроме того... эта девочка была дочкой Сэма Мак-Кейда, и он испытывал большое удовольствие от сознания того, что она в его власти.

Понг махнул рукой Рэзу.

– Кто надзирает за рабынями?

Рэз перевел взгляд на испуганную Башмачиху, потом посмотрел на Понга.

– Она, сэр. Рабыни называют ее Башмачихой.

Понг кивнул:

– Пусть Башмачиха посидит в карцере. Может быть, после этого она будет более ревностно относиться к своим обязанностям.

Башмачиха побагровела и попыталась что-то сказать, но взгляд Рэза заставил ее заткнуться. Он не произнес ни слова, но она и так поняла его.

Понг не обратил на эту сцену никакого внимания.

– Что касается девочки, она останется здесь, и я буду за ней присматривать.

Он посмотрел на Молли и улыбнулся:

– Мне все равно нужен курьер. Скажите начальнику службы безопасности, чтобы на нее надели «ленту послушания».

Рэз коротко кивнул, взял Башмачиху за руку и повел к дверям. Они с шипением раздвинулись и закрылись снова. Молли осталась наедине с Мустафой Понгом.

13

Загудел встречный автопогрузчик, и Мэгги поспешно уступила ему дорогу. Торговые ряды строились в виде колеи, и в начале четвертого кольца появилось особенно много посетителей, которые приходили и уходили.

– Ты ведь бывала здесь прежде, – сказал Рико. – Куда нам идти? Где невольничьи рынки?

Мэгги нерешительно покачала головой.

– Прости, Рико. Звено сильно изменилось. Оно стало куда больше и сложнее с тех пор, как я была здесь. Может быть, стоит спросить у исполнителя?

– А может быть, и не стоит, – хмуро ответил Рико. – Можешь звать меня параноиком, но, по-моему, чем меньше мы будем доверяться этим старым мозгам на двоичном исчислении, тем лучше.

Мэгги и Рико свернули к одному из прилавков. На электронном табло светилась надпись:

«Роботы-проводники – в любую минуту, день и час. Всеобъемлющие секс-туры, рыночная информация, расписание кораблей...»

Продавцом был похожий на птицу финтиец с глазами-блюдцами и болтавшимся на шее транслятором. Он озирался по сторонам и нервно вздрагивал.

– Здравствуйте, благородные существа, подходите сюда и выбирайте робота-проводника. Здесь самые лучшие, самые неподражаемые, самые...

– Хватит болтовни, давай робота, – оборвал его излияния Рико.

Финтиец был явно разочарован, но подчинился Рико.

Мэгги наблюдала за тем, как кредиты перешли из рук в руки, и крошечный робот-проводник вскарабкался по руке Рико, чтобы устроиться у него на плече.

Машинка имела шарообразную форму, три членистые лапки и единственный сенсор, который выдвигался из корпуса наподобие перископа. Когда сенсор двигался, был слышен тоненький звук, похожий на писк комара.

– Привет! – прочирикал робот. – Я – робот-проводник номер тридцать два. Моя главная цель – помогать вам во время всех ваших перемещений в пределах Звена. К тому же у меня всегда есть огромный запас разнообразной информации и коммерческих сообщений, которым я буду рад поделиться, если вы пожелаете. Куда бы вы хотели направиться?

– На невольничий рынок, – ответил Рико, – и поскорее!

– Вам повезло, – радостно ответил робот, – до четвертого кольца совсем недалеко. Нужно пройти по коридору до подъемной трубы «Б», подняться на две палубы и выйти направо.

Рико и Мэгги последовали указаниям робота и вскоре оказались в самой гуще толпы разумных существ, которые шли, скользили, скакали или сползали в огромный круглый зал.

На сиденьях с программной настройкой могли с комфортом устроиться более восьмидесяти семи процентов всех известных во Вселенной разумных существ. Места располагались под таким углом, что у каждого был хороший обзор.

По арене скользили пятна света, словно на ней вот-вот начнется театральное действо. Но это было не представление. Все было по-настоящему. Мэгги опустила свое антигравитационное кресло рядом с сиденьем Рико и стала ждать, когда начнутся торги.

Долго ждать не пришлось. Мэгги почему-то казалось, что на сцене должен появиться живой аукционист, может быть, даже человек, одетый, как шпрехшталмейстер в цирке.

Но, как и большинство нанимателей, ИИ предпочитал работников, подобных себе самому. Поэтому распорядителем торгов была машина, летающая машина, похожая на шар пульсирующей энергии, о появлении которой возвестили трубы. Она с жужжанием пронеслась над самыми головами собравшихся и в каком-нибудь футе от головы Мэгги.

Произведя впечатляющие по акробатике полеты, сопровождаемые вспышками продуманно расставленных лазеров, машина внезапно остановилась. Робот завис над ареной, словно миниатюрное солнце, и его голос звучал со всех сторон сразу.

Мэгги ничуть не удивилась, поняв, что, как и большинство других устройств в космическом городе, этот робот был еще одним воплощением ИИ.

– Приветствую вас! Я – Искусственный интеллект Звена. Добро пожаловать на четвертое кольцо рынка невольников. Будучи сам машиной, я понимаю, что машины занимают важное место во Вселенной. Но я также ценю и разум живых существ! С точки зрения машины вы, разумные существа, представляете собой неплохой товар. Вы достаточно умны, способны хорошо работать, если имеете должную заинтересованность, и всегда готовы творить себе подобных. Поэтому я сам владею несколькими разумными существами.

В рядах людей послышались смешки. В группах других существ – самые разные звуки, которые могли выражать все, что угодно, – от веселья до злобного негодования. Мэгги хотелось думать, что они все же смеются.

– Что ж, – произнес робот, – давайте заниматься делом. Обычно в четвертом кольце выставляются на продажу дышащие кислородом, так что, если вам нужно что-нибудь экзотическое, загляните в пятое или шестое кольцо. Итак, начнем торги с замечательной группы тилларцев!

Пока робот говорил, на середину арены вытолкнули шестерых мужчин-тилларцев. С независимым видом они стояли спина к спине, ощупывая глазами присутствующих, словно ждали, что толпа нападет на них.

Они были совершенно обнаженными. Если бы не костистый гребень, который рос у них посередине головы, они были бы очень похожи на людей.

«Или, – подумала Мэгги, – это мы очень похожи на тилларцев. Все зависит от точки зрения».

Во всяком случае, эти тилларцы могли оказаться очень полезными на планете с земными условиями, и вскоре их продали зорду-оптовику, который потом распродаст их по одному.

Во время совершения сделок робот-проводник то и дело чирикал на ухо Рико – сообщал разные сведения, которые могли быть полезными, как, например, среднюю цену рабов-тилларцев за последнюю тысячу суточных циклов или минимальную стоимость их годового содержания.

Действо продолжалось, одна группа рабов сменяла другую, и Мэгги почувствовала, что в душе у нее внутри все как бы оцепенело. «Может быть, так оно и бывает, – думала она. – Если видишь что-нибудь достаточно долго, то, как бы ужасно ни было это явление, со временем оно становится привычным. Мало-помалу все чувства теряют остроту, пока наконец не исчезают вовсе».

Рико вернул ее к реальности, воскликнув:

– Мэгги! Смотри! Эти мальчики! Это же наши!

Мэгги посмотрела туда, куда указывал Рико, и, конечно же, посреди арены стояла кучка оборванных мальчиков. Братья и лучшие друзья крепко держались друг за друга в надежде, что их каким-нибудь чудом не разлучат.

Мэгги не знала почти никого из детей планеты Алиса, кроме разве что Молли Мак-Кейд и пары-тройки других. Она проводила очень мало времени на этой планете. Но выражение радости на лице Рико послужило самым лучшим подтверждением его слов.

– Думаю, ты прав, Рико. Что теперь?

Рико прижал палец к губам.

– Давай послушаем.

– Итак, – продолжал распорядитель, с жужжанием облетая арену, – перед вами сорок первый лот, группа из двадцати трех не достигших зрелости людей, недавно взятых с одной слякотной планеты, что на самой окраине Империи. Они приспособлены к условиям жизни в холодных мирах, обладают хорошим здоровьем и продаются по десять тысяч кредитов каждый. Кто-то предлагает больше?

Торг начался. Он осуществлялся при помощи кнопок, которыми было оснащено каждое сиденье, поэтому нельзя было видеть, кто именно принимает в нем участие.

Распорядитель Звена позаботился о том, чтобы на каждом встроенном в кресло табло высвечивались цифры предложений, но поскольку до конечной цены было еще далеко, Рико его выключил.

Он повернул голову к сидевшему на его плече роботу-проводнику:

– Можешь сказать, кто торгуется?

– Конечно, – жизнерадостно ответил робот. – Участники пользуются четвертой частотой. Минуту назад их было пятеро или шестеро, но теперь осталось всего двое, и они дерутся так, что пух и перья летят. Первая группа сидит на два ряда сзади и на шесть мест правее вас. Кажется, это зорды, хотя мне трудно разглядеть их этим поганым и дешевым видиконом, которым я вооружен. Другой вон там, с другой стороны арены. Это – лакорец в легком бронежилете.

Рико подавил искушение оглянуться и посмотреть на зордов, зато лакорца он видел без труда. Он был ничем не примечателен – мужчина среднего возраста в изрядно поношенных доспехах.

Краем рта Рико проговорил:

– А как насчет продавцов? Кто владелец этих детей – Звено? Или кто-нибудь еще?

Несколько мгновений робот молчал, поскольку он обрабатывал электронные сигналы информации. Наконец Рико услышал его ответ:

– Нет, они не принадлежат Звену. Их владельцы здесь. Они сидят на местах Г-пять, Г-шесть, Г-семь, Г-восемь, Г-девять и Г-десять, если быть точным.

Рико не потребовалось много времени, чтобы самому найти их среди присутствующих: четверо мужчин и две женщины, одетые в корабельную форму и вооруженные до зубов, сидели поодаль слева от него.

Мэгги забеспокоилась. Все происходило так быстро! Она не понимала, что затеял Рико.

Рико...

– Мне предложили четырнадцать тысяч... – заявил аукционист. – Кажется, я слышу четырнадцать с половиной? Раз, два...

Рико не обращал внимания на Мэгги. Его короткие толстые пальцы забегали по кнопкам на пульте сиденья.

– Не сейчас, Мэгги! – буркнул он. – Пора покупать мальчиков.

– Но, Рико... у нас нет денег!

– Погодите-ка минуту, благородные существа, – произнес Распорядитель с хорошо рассчитанным воодушевлением, – у нас еще одно предложение. Я слышу пятнадцать... а будет ли пятнадцать с половиной? Нет? Раз... два... три... продано номеру В-четыреста восемнадцать тысяч девяносто двенадцать!

– Наш следующий лот состоит...

Скучающий целлит, сплошная гора мускулов, вытолкал мальчиков с арены.

– Рико... – начала было Мэгги, но осеклась, увидев, что пальцы ее спутника все еще бегают по клавиатуре. Через минуту на крошечном экранчике появились вопросы, и Рико стал вводить ответы. Потом он нажал последнюю кнопку и с облегчением вздохнул.

– Что теперь? – спросила совершенно сбитая с толку Мэгги.

– Пустяки, – ответил Рико. – Я одолжил у Звена триста сорок пять тысяч кредитов. Каждые тридцать шесть циклов мы будем выплачивать по десять процентов, а «Бегущий в пустоте» и мальчики послужат залогом.

– Но это ничего не решит. Нам все равно нечем будет отдавать долг.

– Верно, – спокойно сказал Рико, – но это поможет задержать мальчиков здесь, на Звене. Ясно?

Мэгги все поняла. Кроме того, ее уважение к Рико возросло по меньшей мере на один пункт.

– И что теперь?

– А теперь мы пойдем за ними, – мрачно ответил Рико, кивая в сторону людей, которые направлялись к выходу. – Хочу перекинуться словечком с этой шайкой.

В мозгу Мэгги раздалась целая какофония сигналов тревоги.

– Не знаю, Рико, стоит ли? Давай найдем Сэма, расскажем ему про мальчиков и вернемся попозже.

Рико поднялся.

– Сэм уже знает про мальчиков. Он подтвердил право Звена на удержание «Бегущего» в качестве залога. Но вместе с тем, – задумчиво добавил Рико, – мысль неплохая. Давай иди к Сэму, а я подойду чуть потом.

Что-то в словах Рико и в выражении, с которым он их произнес, напугало Мэгги. И она с жужжанием понеслась вслед за ним, изо всех сил желая остановить его, хотя знала, что не сможет. Каким-то шестым чувством Мэгги понимала, что в его мотивах кроется нечто личное. Рико никогда не признается, но это было как-то связано с Ванессой. Шестеро пиратов уже выходили из зала. Они смеялись и шутили, счастливые, поскольку получили огромный барыш. Даже с вычетом положенных Звену десяти процентов и еще десяти – Понгу, они получали большие деньги. Самое время отпраздновать успех.

Рико и Мэгги спустились вслед за пиратами на один уровень ниже, в зону развлечений. Там обосновались всевозможные виды притонов для наркоманов, секс-шопов, ресторанов и баров. Пираты завернули в первый же попавшийся бар.

Рико вошел следом за ними, Мэгги не отставала от него.

Рико подождал, пока пираты усядутся за столик, выбрал кабинку неподалеку, сел и стал ждать. Мэгги последовала его примеру.

Пираты поглумились над обожженной бластером женщиной, которая приняла их заказ, и принялись играть в крестики-нолики на столешнице с помощью своих боевых ножей. Ровно за пять секунд они успели влить в себя первую порцию крепких напитков.

Только тогда Рико поднялся, снял с плеча робота-проводника и положил его на стол. Робот поспешно забился в какой-то угол.

Рико приблизился к столику пиратов, изобразил широкую улыбку и произнес:

– Привет!

Почти все пираты разразились гоготом, и только один ответил. У него были длинные прямые волосы, разделенные посередине пробором, тщательно выщипанные брови и сломанный нос. Он спросил:

– Привет? Ты ведь собирался сказать «Здравствуйте, сэр»? Именно это ты и собирался сказать, верно, деревня?

Рико кивнул:

– Да, сэр, именно это я и хотел сказать, сэр.

– Прекрасно. – Человек кивнул. – Так говори же, лапотник, какого черта тебе нужно?

– Немножечко сведений, сэр. Недавно кто-то напал на планету под названием Алиса, и я хотел узнать, не было ли там и вас.

Мэгги стиснула зубы и выдвинулась из кабинки. Все в баре замолчали. Напряженность сгустилась до такой степени, что ее можно было резать лазером.

Глаза пирата сузились.

– Экий ты любопытный, деревня! А что тебе за дело? Ты сам, случайно, не оттуда?

Рико медленно улыбнулся:

– А и верно, сэр, я имею честь быть оттуда. Был бы признателен, если бы вы ответили на мой вопрос.

На этот раз заговорила женщина. У нее был жесткий взгляд, тощее, как у гончей собаки, тело, а из угла рта свисала сигарета с наркотиком.

– Верно, лапоть, мы были там. Эти грязееды пробовали сопротивляться, но мы их прищучили как следует! Слушай, как мы могли в тот раз не заметить такого большого урода, как ты?

Это были ее последние слова. Мэгги никогда не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь действовал так быстро. Только что Рико стоял с расслабленными руками, а через мгновение в его руке оказался лазер.

Первый же выстрел ударил женщину между глаз. Она опрокинулась на спину.

Следующий попал в грудь ее соседу, он прожег круглую дыру в спинке его стула и превратил игровой автомат виртуальной реальности в кучу оплавленного мусора.

Воздух показался Мэгги зыбучим песком, когда она хлопнула по правой стороне своего кресла на воздушной подушке, услышала, как с хлопком откинулась панель, и почувствовала, как прыгнул в ладонь ее подпружиненный бластер. Поднимая оружие, Мэгги беспокоилась, не опоздала ли она.

Тем временем вторая женщина выкрикнула что-то неразборчивое, и выпущенный ею синий энергетический луч пронзил плечо Рико. Через долю секунды она умерла.

Один из мужчин встал и направил бластер в грудь Рико.

Мэгги выстрелила. Луч ее бластера отсек руку пирата у запястья. Было слышно, как она со стуком свалилась на пол.

Человек завопил и умер, когда Рико прострелил ему голову.

Мэгги выстрелила снова и увидела, как пират пытается рукой закрыть дыру у себя в горле. Потом луч бластера прожег ее кресло, и она почувствовала, что падает.

Оказавшись на полу, Мэгги не видела, как погиб последний из пиратов, она только слышала визг импульсов энергии. Потом у ее лица возникли ботинки Рико.

Через мгновение в поле зрения появилось и его лицо. Он был встревожен, спрашивал, как она. Мэгги видела дымок, поднимавшийся от дыры в плече Рико.

Она не смогла ответить, потому что толпа исполнителей с заряженными бластерами выбрала именно этот момент, чтобы ввалиться в двери. Но Мэгги знала, что она хотела сказать.

Она хотела сказать, как хорошо иметь друзей!

14

Высоко над капитанским мостиком корабля была расположена крошечная обсерватория, где штурман в критической ситуации мог сориентироваться по звездам, а главный инженер мог охватить взглядом тридцать процентов обшивки корабля. Обсерваторией никто не пользовался, и она стала тайным убежищем Молли.

Пока корабль находился в гиперпространстве, смотреть было не на что. И все же было так хорошо иметь свой уголок, где она могла подумать и, если очень тяжело, то и поплакать.

Девочка сидела на кольцевой скамье, обхватив руками колени и уставясь взглядом в противоположную переборку.

Ее голову плотно охватывал обруч – постоянное напоминание о Понге и о том, что он может с ней сделать.

Офицер службы безопасности, бритоголовый коротышка с усами как у моржа, надел «ленту послушания» на голову Молли. Застегнув замок, он рассказал, как она действует.

– По большей части она ничего из себя не представляет, просто повязка, вроде тех, какие носят, чтобы волосы не падали на глаза. Но если ты попробуешь снять ее или сделать что-нибудь такое, что не понравится Понгу – и пожалуйста! От тебя останется одно воспоминание. Видишь ли, – продолжал он свое пояснение, – в этой штуковине – взрывчатая начинка.

Она аккуратно заложена таким образом, что взрыв будет направлен только внутрь. Твоя макушка разлетится вдребезги, а все окружающие останутся целы и невредимы. Штуковина управляется кольцом на правом мизинце Понга.

Офицер службы безопасности считал, что делает доброе дело предупреждая Молли, чтобы она не шалила с повязкой и не убила себя, но после его наставлений девочку еженощно преследовали кошмары.

Каждую ночь, ложась спать, она видела один и тот же повторяющийся сон.

Он начинался с того, что она выходила из челнока. На дальней стороне посадочной площадки она видела маму и папу. Они были живы! Она бежала к ним через площадку, крича от счастья, предвкушая, как их руки обнимут ее.

А потом, когда она оказывалась всего лишь в нескольких футах от них, происходило самое жуткое. Она видела на их головах страшные повязки, слышала издевательский смех Понга и просыпалась в слезах.

Это было ужасно, и Молли старалась спать как можно меньше.

И все же, хоть «лента послушания» и была страшной, она давала ей некоторые преимущества. Молли разрешили ходить куда вздумается. По приказу Понга к ней должны были относиться как к младшему офицеру.

Поначалу девочка подумала, что это шутка, какой-то способ подразнить ее, но потом поняла, что к приказам Понга здесь относятся серьезно.

По разным случаям Молли три раза отдавала приказания, и ей трижды подчинялись. Поначалу ее приводила в трепет неожиданно свалившаяся власть, но это чувство вскоре исчезло. Теперь власть тяготила ее, и, главное, она не знала, что делать.

Первым порывом Молли было попытаться помочь другим девочкам, но их условия жизни были улучшены и без ее помощи, а большего она просто не могла бы добиться.

И все же Молли не забывала о них. Она настояла, чтобы девочкам выдали одежду получше и установили голографические экраны для просмотра фильмов.

Сначала девочки с признательностью отнеслись к ее усилиям, но потом Лиа сказала им, что Молли – шпионка, и они отвернулись от нее. Теперь они с ней даже не разговаривали.

Все это привело к одной странной и неприятной встрече. Понг почему-то захотел, чтобы два часа из каждого двадцатишестичасового цикла Молли проводила с ним.

Она не видела в данном пожелании никакого смысла, потому что большую часть этого времени пират был занят своими делами и почти не разговаривал с ней. Но получалось, что само ее присутствие вроде как доставляло ему удовольствие. У Молли не было выбора, и она подчинилась.

В тот раз Понг решил произвести осмотр корабля. Как правило, эту процедуру он доверял другим, но иногда проводил проверку и сам.

И вот Понг вместе с Молли и возлежавшим на его плече мельцетийским мозговым слизнем двинулся от носа корабля к его корме.

По большей части инспекция представляла собой нескончаемую череду озабоченных физиономий, скучных разговоров и заглядываний во всевозможные закоулки и щели.

Молли смотрела преимущественно на кольцо с печаткой, которое было на мизинце у Понга. Оно давало ему власть над ее жизнью и смертью.

Вот тут-то и случилось нечто необычное. Они шагали по одному из главных коридоров судна и наткнулись на Лиа. Девочка стояла на четвереньках и драила длинную металлическую полосу, которая шла вдоль стыка палубы и переборки. Больше вокруг не было ни души.

Позднее Молли задумалась, почему Лиа оказалась именно в этом месте и как Понг узнал ее имя. Но тогда это показалось ей вполне естественным.

Понг остановился. Лиа испугалась и принялась тереть полосу еще старательнее.

– Ага, – произнес Понг, – да ведь это Лиа!

Молли перевела взгляд с Лиа на Понга. Что он делает? Что это он вдруг так заинтересовался Лиа? И какое это имеет отношение к ней?

– Поправь меня, если я ошибаюсь, дитя, – задумчиво проговорил Понг, – но ведь именно Лиа выдала тебя. Более того, она сделала это, совершенно не задумываясь о последствиях. Она не могла не догадываться о том, что я могу пытать тебя или даже убить.

Молли не знала, что ответить. Понг прекрасно знал, что Лиа наябедничала на нее, так зачем нужны какие-то вопросы? Но если Лиа действительно не задумывалась о последствиях, стоит ли защищать ее? Чувства были самыми противоречивыми. Ведь и сейчас Лиа продолжала делать все возможное, чтобы Молли оставалась в одиночестве и чтобы ее жизнь была самой жалкой.

И все же Молли показалось непорядочным подтверждать вину Лиа, поэтому она промолчала.

Понг кивнул, словно догадался о том, что пронеслось в мозгу Молли, и продолжил свое рассуждение:

– Верность. Замечательное качество, когда его заслуживают! Но задай-ка себе следующий вопрос. Заслуживает ли Лиа твоей верности? Что сказала бы она, поменяйся вы с ней местами?

Молли прекрасно знала ответ на этот вопрос. Лиа не задумываясь вынесла бы ей приговор.

Лиа тоже это знала. Забыв о своей работе, она впилась в Молли полным ужаса взглядом. Ее глаза умоляли о пощаде.

– Верно, – сказал Понг, словно Молли ответила на его вопрос. – Она не задумываясь предаст тебя. Если не сейчас, так потом, когда представится случай. Она завидует тебе и хочет сама иметь влияние на остальных девочек. Значит, перед нами встает проблема. Должна ли ты простить ее? Зная, что она предаст тебя при первой же возможности? Или же должна убить ее и снять таким образом угрозу?

Лиа жалобно пискнула и попятилась.

Молли почувствовала, как ее переполняет негодование, обида на Лиа за то, что та сделала и что сделает в будущем, если получит возможность.

Чувства Молли требовали одного, а разум подсказывал другое. Победил разум. Она сказала:

– Нет, убивать Лиа было бы неправильно.

Понг кивнул:

– Понимаю и мог бы согласиться, если бы ты была дома и занималась бы своими детскими ссорами. Но запомни, дитя, ты уже не дома. И вряд ли ты когда-нибудь увидишь своих папу и маму. Я знаю, каково это... Я тоже потерял родителей, когда был совсем маленьким.

Значит, все будет зависеть от твоего решения. Чего ты хочешь от жизни? То, что она тебе дает, или то, что ты можешь взять? Быть победителем или жертвой? Выбор за тобой. Скажи одно слово, и Лиа умрет.

С этими словами Понг повернулся и пошел дальше, время от времени проводя пальцем по трубопроводу в поисках пыли и насвистывая сквозь зубы.

Молли поплелась следом, оглядываясь через плечо на перепуганную Лиа. Она не знала, что ей говорить или делать.

А теперь Молли чувствовала себя ужасно, потому что знала, что в какой-то краткий момент Лиа была на волосок от смерти.

15

Мак-Кейд прислонился к стене, упершись в нее ногой. Фил стоял в нескольких футах от него и вводил какие-то цифры в свой наручный компьютер.

Четыре главных коридора извергали машины и людей на перекресток, у которого стояли друзья. Некоторые пешеходы на мгновение замирали, озирались по сторонам и лишь затем продолжали свой путь. Другие твердо знали, куда идут, и пробирались сквозь толчею с упорством рыбы, идущей против течения на нерест.

Мак-Кейд нашел в нагрудном кармане наполовину выкуренную сигару, сунул ее в угол рта и раскурил.

Охотник за головами испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что Рико нашел мальчиков, но на Звене не было и следа пропавших девочек, а значит, и Молли тоже. Сам того не желая, Сэм чувствовал разочарование.

ИИ не позволит им поговорить с мальчиками, пока ему за них не заплатят, но Мак-Кейд и так уже понял, что мальчики и девочки были на разных кораблях и не видели друг друга с того времени, как их похитили.

Что ж, не оставалось ничего, кроме как скорее освободить мальчиков и продолжить поиски Молли.

Мак-Кейд вытащил сигару изо рта, стряхнул пепел на палубу и снова сжал ее в зубах.

– Так что там у нас?

Фил нажал еще несколько кнопок, тихо присвистнул и поднял голову.

– Что ж, вместе с теми тремястами сорока пятью тысячами, которые Рико занял, чтобы выкупить мальчиков, с ущербом, нанесенным бару, с лечением, с процентами и с целой кучей штрафов, наложенных Звеном, получаем общую сумму: пятьсот тридцать шесть тысяч кредитов, не считая тех денег, которые мы тратим сейчас.

– И не мелочимся при этом, – заметил Мак-Кейд, вглядываясь в толпу.

Фил кивнул:

– Да уж, действительно, расходы немалые. Как ты думаешь, потянем?

– Конечно, – ответил Мак-Кейд, вкладывая в свои слова больше уверенности, чем у него было на самом деле. – Здесь скрывается от закона не менее двух сотен представителей разных рас. За их головы установлено вознаграждение. Все, что нам нужно, – это выследить их, продать вознаграждение с десятипроцентной скидкой, и пусть какая-нибудь предприимчивая душа доставит их куда следует. Что может быть проще?

– Научить гремучую змею варить кофе, – проворчал в ответ Фил.

Впрочем, на самом деле он так не думал. Их затея имела смысл. Во всяком случае, она могла принести какие-то плоды.

Собственно, другого выхода и не было. Разве что продать «Бегущего в пустоте», оплатить долги и идти домой пешком.

– Итак, – произнес Мак-Кейд, – отсек для задержанных готов?

– Готов, есть и караульные, – ответил Фил. – Я нанял в качестве охранников несколько довольно гадких зордов.

Мак-Кейд выпустил дым из уголка рта.

– Отлично. Как насчет сканнера?

– Включен и действует, – заверил его Фил. – Сканнер и компьютер спрятаны там, напротив, за вешалками с одеждой.

На противоположной стороне зала расположился продавец. Он торговал одеждой, разными принадлежностями и дешевой бижутерией.

Сэм посмотрел в ту сторону и с трудом разглядел блеск линз между кожаными куртками. Оператором на сканнере был четырнадцатилетний грабитель. Увидев Фила, он принял его за простофилю с окраины и попытался его оглушить и обобрать Он совершил серьезную ошибку, а теперь расплачивался за нее.

– А конвой?

– Несколько наемных солдат-отпускников. Они ждут в пятидесяти ярдах отсюда, в коридоре. Если позовем, прибегут.

– Прекрасно, – сказал Мак-Кейд, отталкиваясь от стены. – Что ж, пора открывать лавочку. – Он бросил сигару и раздавил ее каблуком.

Фил подтянул ко рту крошечный микрофон и что-то прошептал.

Грабитель в другом конце зала щелкнул несколькими тумблерами и замер в ожидании.

Сканнер вращался то вправо, то влево, передавая информацию в компьютер. Электронный мозг принимал снимки подозреваемых и сличал с теми, которые Мак-Кейд получил с общественного терминала. В случае совпадения компьютер подаст сигнал. Малолетний преступник оповестит своих нанимателей, а они сделают все остальное.

Этого грабителя, из молодых да ранних, предупредили, чтобы после этого дела он помалкивал в своих же собственных интересах.

Паренька звали Доком. У него были светлые волосы, ярко-голубые глаза и курносый нос.

Поначалу Док неохотно взялся за работу, но когда Фил объяснил, что их деятельность снизит конкуренцию среди ворья и увеличит неправедные доходы, мальчишка загорелся. Теперь он внимательно следил за сканнером, который просматривал толпу в поисках необходимого совпадения. Оно дало знать о себе на удивление скоро.

Док услышал тихое гудение в наушнике. Его сердце заколотилось от волнения. Экран компьютера разделился сначала на две, потом на три равные части.

Целых три головы появились на экране! Сканнер позволил рассмотреть их со всех сторон; затем они уменьшились и улетели в верхний правый угол экрана. Освободившееся место заняли данные. Имена, словесные описания, состав преступлений, оружие – все было там. Док включил микрофон:

– Говорит Док. У меня тут определились трое. Идут по третьему коридору. Посылаю изображение. – И он нажал на кнопку.

Мак-Кейд посмотрел на экран своего наручного монитора и выругался. Почему их так много? Почему не два, а еще лучше не один? Не везет, вот почему! Что ж, нищие не выбирают.

Сэм поднял голову, нашел взглядом всю троицу и тут же пожалел об этом. Беглые преступники были огромными, ну просто очень огромными и очень похожими друг на друга.

Он еще раз посмотрел на свой монитор. Черт побери, да они же тройняшки! И их разыскивали за все мыслимые и немыслимые правонарушения – от плевка на тротуар до предумышленного убийства!

Он снова посмотрел на бандитов. Каждый из тройняшек был бритоголовым здоровяком футов семи ростом с густыми черными бородами. Все, как один, были затянуты в кожу и увешаны одинаковым оружием. Оружия было много – включая бластеры, силовые клинки и Бог весть что еще.

Фил подтолкнул локтем Мак-Кейда.

– Сейчас или никогда.

Сэму очень хотелось сказать «никогда», но тройняшки стоили по тридцать тысяч каждый и еще десять сверху, если их возьмут все разом.

– Ладно, Фил. Помни, что главное – внезапность.

Фил неприятно улыбнулся.

– Можешь на меня положиться!

Стараясь не привлекать к себе внимание, двое мужчин выбрались на перекресток как раз в тот момент, когда тройняшки появились там и начали проталкиваться сквозь толпу.

Мак-Кейд взял левее, а Фил правее.

Потом, когда преступники оказались как раз между ними, оба они развернулись и оглушили ближайших к ним тройняшек. Орудием послужили кожаные мешки, наполненные мелкими металлическими шариками. Они прекрасно сделали свое дело. Пара братишек послушно свалилась на палубу.

Можно было бы для этой цели использовать ошеломляющие гранаты-хлопушки, но поскольку здесь толпилось много народу, могли пострадать случайные прохожие. То же относилось и к бластерам, только последствия могли быть еще хуже.

Мак-Кейд еще поздравлял себя с тем, как удачно все получилось, когда третий из братишек врезал ему по голове здоровенным, как окорок, кулачищем.

На сей раз он сам с грохотом рухнул на палубу. Лежа там, Сэм живо представлял себе, что почувствует, когда братишка номер три вспрыгнет ему на грудь.

К счастью, как раз в этот момент Фил хлопнул здоровяка по плечу.

– Простите? – сказал он.

Бандит развернулся к нему:

– Э-э?

И тут Фил провел мощнейший апперкот. Его кулак начал движение почти от палубы, устремляясь вверх, он разогнался и со страшной силой ударил гиганту в челюсть.

Но к вящему удивлению Фила, последний из тройняшек только потряс головой и двинулся на него с очевидным желанием убить. Бандит оказался неожиданно проворным. С необыкновенной быстротой его волосатые ручищи сомкнулись на шее Фила.

Фил поднял свои похожие на медвежьи лапы предплечья, разорвал захват и ударил великана коленом в пах. Бандит взвыл от боли, скорчился и упал головой вперед. Мак-Кейд успокоил его своим мешком с шариками.

Сэм держал тройняшек под прицелом бластера, Фил вызывал наемников. Они появились через несколько секунд, сковали все еще полуоглушенных здоровяков и отвели их в отсек, наскоро приспособленный для этой цели Филом.

После того как представление закончилось, собравшаяся толпа стала рассасываться. Правда, многие зеваки остались, тихонько переговариваясь, и разглядывали охотников за головами.

Мак-Кейд знал, что слух о засаде разнесется очень скоро, и понимал, что поймать беглых преступников будет труднее. Но все же, пока они узнают, пройдет немало времени. Пятьсот тридцать шесть тысяч кредитов стоили того, чтобы продолжать действовать по плану.

Большее беспокойство внушало то обстоятельство, что три или четыре исполнителя стали свидетелями происшедшего и наверняка передали все, что видели, в центральный процессор. Что подумает обо всем этом ИИ? Будет ли ему дело до происходящего?

Пока ничего было нельзя сказать определенно, и Мак-Кейд решил держать ловушку наготове, пока она действует.

Прошел целый час, прежде чем компьютер нашел следующее совпадение и предупредил Дока. На сей раз это был беглец-одиночка, и большой ценности он не представлял.

Ее звали Лорина Деп-Смит. В ней было фунтов двести лишнего веса, и она не смогла дать отпор ничем более мощным, кроме как громкой отрыжкой. Уяснив ситуацию, она принялась ругаться, как сам дьявол.

Согласно сведениям компьютера, Лорина Деп-Смит растратила деньги Ново-Британской линии перевозок. Судя по тому, что за ее голову была назначена жалкая пятитысячная премия, много ей унести не удалось.

И все же каждый кредит был на счету, поэтому Деп-Смит препроводили к томившимся в карцере тройняшкам. Мак-Кейду даже стало любопытно, как эта четверка поладит между собой.

Следующие шесть часов были чрезвычайно плодотворными. Еще никто и никогда не занимался охотой за головами с таким размахом. Из-за сомнительной репутации города в нем было полным-полно находившихся в бегах преступников.

Они схватили грабителя банков стоимостью двадцать тысяч кредитов, пятидесятитысячного контрабандиста – специалиста по наркотикам, парочку торговцев органами по тридцать шесть тысяч кредитов каждый, и четырех мелких воришек общей стоимостью в семьдесят тысяч кредитов.

К счастью, таких громил, как тройняшки, больше не попадалось, и, за исключением одной-двух мелких драк, все задержанные сдавались без сопротивления. Ловушка была для них столь неожиданной, что они понимали, что происходит, только тогда, когда было слишком поздно.

Потом, когда Мак-Кейду начало казаться, что все хорошо, лучше быть и не может, появился киборг с целым чемоданом наличности.

Киборг разыскивался за мошенничество, и за его голову была назначена совершенно жалкая премия в тысячу кредитов. Но в чемодане лежало более миллиона наличными, и, в соответствии с законом Империи, охотникам за головами полагалось десять процентов от этой суммы.

Металлическая башка киборга совершенно не пострадала от Ударов мешков с шарикоподшипниками, зато метко наброшенная сеть сделала свое дело.

В общем, ловушка работала куда лучше, чем представлялось Сэму в его самых смелых мечтах: согласно прикидкам Фила, им не хватало всего ста восемнадцати тысяч кредитов.

Новая жертва попала в ловушку охотников только через сорок пять минут. На сей раз это была крупная рыба – психопат по имени Гассан, который выражал недовольство отцами своей церкви довольно своеобразно – он их взрывал.

Империя назначила за Гассана, живого или мертвого, вознаграждение в сорок тысяч, и, вместе с пятьюдесятью тысячами, собранными для той же цели членами упомянутой церкви, это составляло кругленькую сумму в девяносто тысяч кредитов.

Было в Гассане, в его судорожных движениях нечто такое, что подсказало Мак-Кейду, что этот человек так просто не сдастся.

Стройное тело Гассана скрывал плащ с высоким воротником. Штаны того же цвета, что и плащ, плотно обтягивали его ноги, обутые в сапоги с голенищами по колено. На первый взгляд у Гассана не было никакого оружия, однако под таким плащом можно спрятать целый арсенал.

Мак-Кейд кивнул Филу, и они двинулись через толпу. Фил обогнул Гассана и приблизился к нему сзади, а Мак-Кейд ждал его впереди. Как это с ним бывало в подобных ситуациях, левую щеку Сэма свел тик.

Когда преступник оказался в пятнадцати футах от Мак-Кейда, Сэм вытащил бластер, дал время пешеходам убраться с линии огня и крикнул:

– Гассан, стоять!

Гассан и глазом не моргнул. Он наставил на Мак-Кейда палец. Что-то обожгло щеку охотника за головами, и за его спиной с яркой вспышкой и грохотом взорвалась машина-уборщик.

Гассан прятал в рукаве какое-то импульсное оружие! Каким бы ни было это оружие, оно обладало поразительной убойной силой и должно было поглощать огромное количество энергии. Может быть, его заряд скоро кончится.

Хотя, конечно, всего одного такого выстрела хватит, чтобы оставить от Мак-Кейда кучку пепла.

Фил собирался оглушить Гассана сзади, но ему помешал какой-то истеричный купчишка, который повалился ему в ноги и заверещал:

– Спасите! Спасите меня!

Бластер был легче, чем винтовка, к которой привык Мак-Кейд, он не почувствовал отдачи.

Синий луч скользнул по груди Гассана. Никакого эффекта! Проклятый сукин сын носил под плащом бронежилет!

Гассан ухмыльнулся. Бог защищает своих детей. Теперь охотник за головами заплатит за свою дерзость. Смерть идолопоклонникам!

Гассан сдвинул руку на волосок левее и направил ствол сделанного по заказу импульсного мини-ружья на грудь Мак-Кейда. Курок представлял собой маленький черный шарик, который Гассан прятал в правой ладони. Его мозг послал приказ руке – сжать шарик, но было уже слишком поздно.

Раздался оглушительный взрыв. В отличие от тела психопата, энергетический источник его оружия не был защищен броней, и Мак-Кейду удалось попасть в него. В результате Гассана разнесло в клочья.

Оторвав от себя всхлипывающего купца. Фил подбежал к Мак-Кейду. Тот стряхивал кусочки плоти Гассана со своей одежды.

– Хорошая работа, Сэм! – крикнул он и тут же спросил: – Только как мы получим вознаграждение, ведь нам нечего предъявить?

Мак-Кейд сунул бластер в кобуру. Ему повезло, чертовски повезло, но руки у него все еще тряслись. Он попытался улыбнуться:

– Империя довольно либерально относится к таким вопросам, Фил. Она удовольствуется сетчаткой глаза, полным набором зубов или пальцами с приложением отпечатков. Посмотри, может, удастся найти что-нибудь пригодное, а я с Доком тем временем сниму оборудование. Мы и так слишком долго испытывали удачу.

Фил с недоверием выслушал Мак-Кейда, потом, убедившись, что тот говорит серьезно, ушел, бормоча что-то себе под нос.

Через двадцать минут команда роботов-уборщиков уничтожила все следы, Фил убрал найденную им руку Гассана в сумку-термостат, а Мак-Кейд помог Доку демонтировать систему наблюдения. Он не слышал, как к нему подошел исполнитель.

– Прошу следовать за мной! – произнес тот.

Мак-Кейд обернулся.

– Простите?

Как всегда, лицо исполнителя было совершенно бесстрастным. Рядом с ним стояла еще шестерка таких же лишенных черт роботов. Все были вооружены.

– Вы пойдете со мной. Я хочу поговорить с вами, – повторил исполнитель.

Мак-Кейд знал, что это «Я» означало «ИИ» и что сопротивляться бесполезно. Компьютер хотел поговорить, и по каким-то причинам, известным одному ему, он не желал использовать для этой цели исполнителя.

Мак-Кейд ничуть не сомневался в том, о чем хочет поговорить властелин Звена. Когда взорвался Гассан, они практически оказались на грани нарушения закона номер один: «Не причинять вреда Звену».

Вполне вероятно, что к ним применят приказ о запрещении продолжения противоправного действия. Это – ладно, это Мак-Кейд переживет, лишь бы машина не решила полностью положить конец их действиям.

Сэм через силу улыбнулся и тут же подумал, значат ли что-нибудь для компьютера невербальные способы общения.

– Сию минуту! Мы уже идем! – С этими словами Сэм повернулся к подростку. – Док, отнеси руку Гассана в отсек для заключенных, а компьютер к семьдесят седьмому шлюзу. Получишь прибавку к своему жалованью.

Док был приятно удивлен, но все же спросил: – К жалованью? Вы что, хотите сказать, что мне заплатят? Мак-Кейд бросил взгляд на Фила, но тот был поглощен изучением своих стальных когтей.

– Да, – подтвердил Мак-Кейд, – и не важно, что там сказал тебе мой волосатый друг. Мы платим всем нашим наемным работникам. Увидимся позже!

Док ухмыльнулся и занялся оборудованием. Сэм повернулся к исполнителю и сказал:

– Хорошо, теперь мы в вашем распоряжении. Ведите нас!

Три серебристых исполнителя шагали впереди, еще трое – сзади. Толпа расступалась перед ними. Никто не хотел связываться с властелином Звена или с теми идиотами, которые уже сделали это.

Процессия миновала лабиринт запутанных коридоров и поднялась на лифте с надписью: «Вход воспрещен. Только для исполнителей». Через несколько секунд они вышли в просторный зал.

Первое впечатление – это тысячи огней, покрывающих стены и сводчатый потолок, словно немыслимо плотное звездное скопление. Они мерцали и словно бы расходились концентрическими волнами, похожими на круги от капель дождя на воде.

Вдруг Мак-Кейд заметил, что шестеро исполнителей отступили в стенные ниши и застыли, как статуи.

Глянцевито-черная палуба вдруг превратилась в видеоэкран. На нем появилось изображение перекрестка, где Сэм устроил свою ловушку. Затем последовали серии снимков, сделанные под разными углами, – то, что видел каждый отдельно взятый исполнитель.

Мак-Кейд и Фил увидели, как угодили в ловушку тройняшки, Деп-Смит и Гассан.

Когда видеозапись погасла, непонятно откуда раздался бесполый голос:

– Объясните!

В мозгу Мак-Кейда пронеслось множество вариантов объяснений, но он не был уверен, что какой-нибудь из них поможет. ИИ не был дураком и обладал бесчисленными источниками информации. Нет, лучше всего сказать правду и надеяться на лучшее.

Он прочистил горло и начал:

– Несколько недель назад на планету Алиса напали пираты. Во время этого набега они похитили более полусотни наших детей. Меня и моих спутников послали на поиски этих детей, чтобы вернуть их домой. В четвертом кольце рынка рабов мы обнаружили, что на продажу выставлены двадцать три наших ребенка, и купили их, используя занятые у вас средства.

В данном конкретном случае мы ловили тех правонарушителей, которые разыскиваются правительством Империи. Мы собираемся продать со скидкой причитающееся нам вознаграждение, использовать эти деньги для оплаты наших долгов и забрать детей домой.

Мак-Кейд повернулся к Филу и спросил:

– Не упустил ли я чего-нибудь?

Тот отрицательно покачал головой.

Несколько мгновений ИИ молчал, словно в раздумье, хотя, может быть, он общался с кем-нибудь еще. Потом он заговорил:

– Я не согласен с вашим товарищем. Кое-что вы все же забыли упомянуть. Среди пропавших детей и ваша дочь.

Мак-Кейд поглядел на множество мерцающих огней и пожалел, что у компьютера нет лица. Сердце рычажным молотом билось в грудную клетку. Как он узнал о Молли? Может быть, она здесь? Может быть, пришел конец его поискам? Сэм с трудом заставил себя говорить спокойно:

– Это правда. Вы знаете, где она?

Ответ был лишен каких-либо чувств. Так могла говорить только машина:

– Нет, не знаю. Тем не менее у меня для вас есть личное сообщение.

– Что у вас есть?

И вновь палуба преобразилась в огромный видеоэкран, у появившегося на нем человека были белокурые волосы и синие глаза. Это лицо знали миллиарды разумных в сотнях разных систем. Многие любили его, некоторые ненавидели. Это было лицо самого Императора.

Если бы не Сэм Мак-Кейд, этот человек мог все еще предаваться медитации высоко в горах Мира Ветров и учиться у мистиков, которые называли себя «Идущими по Пути».

Да, Император был обязан Мак-Кейду, более того, он считал его своим другом.

Из-за того, что Мак-Кейд не завидовал власти Императора, не жаждал его богатства и не трепетал перед его званием, он был единственным человеком, которому мог доверять Император Александр.

Император на экране улыбнулся и произнес:

– Привет, Сэм! Я бы очень хотел приветствовать тебя в лучшие времена. Мне жаль, что твою планету подвергли нападению, я беспокоюсь о Молли и прекрасно понимаю, что Алиса подверглась опасности из-за того, что ты служил мне. Большинство людей думает, что я всесилен и могу исправить любое зло, но ты знаешь меня лучше. Я с горечью сознаю, что не в моих силах вернуть потерянную жизнь, исцелить израненное тело или возместить урон, нанесенный вашей планете. Тем не менее я делаю все, что могу. Описания детей отправлены на каждую военную базу Империи, наши корабли имеют предписание следить за всеми судами Понга, и Свонсон-Пирс со своими людьми тоже ведут поиск.

Свонсон-Пирс, бывший друг и бывший враг Мак-Кейда, был не кем иным, как тем адмиралом Свонсон-Пирсом, который возглавлял Космическое разведывательное управление и подчинялся непосредственно Императору Александру.

– Однако, зная тебя, – продолжал Император, – я подозреваю, что ты уже решаешь эту проблему по-своему и, возможно, добиваешься больших успехов, чем мы. Все же никогда не помешает иметь друзей в высших кругах, так что обращайся ко мне, если понадобится моя помощь. Хоть Звено находится вне нашей юрисдикции, мы иногда оказываем услуги друг другу, и, может быть, оно согласится содействовать тебе.

Линии шлет тебе свой привет и любовь. Пожалуйста, дай нам знать, когда Молли окажется в безопасности.

Изображение померкло.

Наступила тишина. Секунды бежали, превращаясь в минуты. Казалось, ИИ размышлял, или занимался чем-нибудь еще, или просто забыл о них.

Мак-Кейд решил, что последнее вероятнее всего. ИИ был повсюду, в тысячах воплощений, и если бы машина пожелала, она могла бы поддерживать разговор с ними и одновременно заниматься другими делами.

Наконец, когда прошли добрые пять минут, компьютер заговорил так, как если бы никакой паузы не было:

– Итак, гражданин Мак-Кейд, похоже, что у вас неожиданно появился могущественный союзник, а значит, ваш статус меняется коренным образом.

Возможно, вам будет интересно узнать, что торпеда с сообщением от Императора прибыла всего лишь несколько часов назад. Если бы не его вмешательство, этот разговор мог пойти в совершенно другом направлении. Вся ваша деятельность здесь угрожала не только моему благополучию, но и жизни моих гостей, значит, мне не оставалось ничего другого, кроме как дать вам урок.

К счастью, вы захватили достаточное количество скрывающихся от закона преступников, чтобы заплатить большую часть вашего долга. Учитывая, что Император пожелал возместить оставшуюся часть, а также то, что вы, без сомнения, хотите убраться отсюда как можно скорее, я прикажу моей команде передать детей в ваше попечение.

Мои служащие позаботятся также и о несанкционированной тюрьме, которую вы и ваши товарищи устроили на палубе «В». Я распоряжусь судьбами задержанных так, как сочту нужным.

Мак-Кейд поднял брови. Что он хочет этим сказать? Передаст ли ИИ задержанных Империи? Или же, наоборот, отпустит, чтобы сохранить за собой репутацию места, где не властны никакие законы? Хотя раз уж властелин Звена освобождает детей, все остальное совершенно не важно.

Компьютер не спросил, согласен ли Мак-Кейд, но тот заговорил об этом сам:

– Спасибо. Такое решение будет самым лучшим.

Часть огней, мерцая, взметнулась к вершине купола. Компьютер сказал:

– Всего хорошего.

Мак-Кейд кивнул и повернулся к лифту. Он почти зашел в него, когда ИИ заговорил снова:

– Гражданин Мак-Кейд!

– Да?

– Перед тем, как передать заключенных мне, возможно, вы пожелаете допросить женщину, известную как Лорина Деп-Смит.

Мак-Кейд нахмурился.

– Ладно... но для чего? – спросил он недоумевая.

Компьютер сделал театральную паузу.

– Потому что она командует судном, которое доставило детей на Звено.

16

Яхта замедлила ход. Снаружи она была похожа на обтекаемый металлический клин, а внутри нее был сплошной комфорт.

Куда бы Молли ни бросила взгляд, повсюду она видела приглушенные тона и тщательно подобранные композиционные решения. Она не могла знать этого, но яхта называлась «Стрела», и это было то самое судно, на котором Понгу удалось бежать от ее отца.

Молли сидела рядом с Мустафой Понгом, стараясь держаться подальше от мозгового слизня. Девочка была рада этой возможности, потому что, сколько бы времени она ни проводила с Понгом, мельцетийский слизень внушал ей непреодолимое отвращение.

Молли испытывала одновременно и возбуждение, и чувство вины. Возбуждение – потому, что ей всегда нравилось делать что-нибудь новое, а чувство вины – оттого, что она оказалась в числе приближенных Мустафы Понга, который напал на ее планету.

Но как же остальные девочки? Они, конечно, тоже не страдали, но счастливы не были и не будут, пока не вернутся домой. А что она сделала, чтобы освободить их?

Ничего, вот что. Ничего с тех пор, как она пыталась проникнуть в навигационный компьютер, с тех пор, как ей на голову надели «ленту послушания». Да девочки и не хотели, чтобы она им помогала.

Молли почувствовала приступ гнева. После того как они встретились с Лиа в коридоре, все стало еще хуже, чем прежде. Лиа по-прежнему ненавидела ее, но теперь она к тому же боялась Молли и трусливо сжималась, когда та была поблизости. Это еще сильнее оттолкнуло девочек от Молли и оставило ее в полной изоляции.

Молли подумала, что в одном Понг все-таки прав. Когда тебя предают друзья, глупо давать им сделать это еще раз. Зачем стараться им помочь? Пускай остаются с Лиа! Она найдет способ, как убраться отсюда и без них.

Понг коснулся руки Молли и сказал:

– Смотри, дитя, вот он!

Молли посмотрела на экран. Этот корабль инопланетян был огромным, таким большим, что мог сойти за астероид или блуждающую луну.

Тогда как внешний вид любых кораблей, даже тех, что принадлежали расе Иль-Ронна, соответствовал обычному представлению о космическом судне, этот больше всего походил на громадный камень. Диковинный корабль вращался вокруг своей оси, и солнечный свет быстро бежал по его поверхности.

Конечно, у этого корабля были и боевые платформы, и солнечные батареи, и все прочее оборудование, необходимое для судов такого рода, но Молли его не видела.

Никогда прежде она не слышала о расе пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых. Молли считала, что порядковый номер – чрезвычайно странное название для расы разумных существ. Однако Понг объяснил ей, что именно так эти инопланетяне и воспринимают себя – как совокупность порядковых номеров.

Общее их количество, а стало быть, и название расы менялось с каждым новым рождением и смертью. Более того, имя каждого члена общества и весь социальный порядок – все основывалось на номерах.

Если, к примеру, кто-нибудь родился под номером тридцать две тысячи сто пять, он навсегда останется младшим по отношению к номеру тридцать две тысячи сто четыре и старшим по отношению к номеру тридцать две тысячи сто шесть.

Учитывая исключительно большую продолжительность жизни и чрезвычайно низкий уровень рождаемости, эти относительные социальные позиции остаются неизменными долгие годы. Так заведено для того, чтобы иерархическая структура этого общества была как можно более прочной и незыблемой.

Понг объяснил, что в силу этого наиболее амбициозным представителям расы приходится обращать свою энергию вовне, что и объясняет существование корабля. Инопланетяне ищут возможность новых коммерческих замыслов.

Когда Молли спросила, откуда родом эти пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые, Понг ответил, что они прилетели с какой-то планеты, расположенной далеко за границей известного людям космоса.

Яхта приблизилась к кораблю инопланетян, и он показался Молли еще более огромным.

– Неужели все их корабли настолько велики? – спросила она.

Понг посмотрел на девочку, потом на экран и сказал:

– Нет, дитя, по правде говоря, это их единственный корабль.

Молли посмотрела пирату в лицо, чтобы убедиться, что он ее не разыгрывает.

Тот улыбнулся.

– Я не шучу. Они заявляют, что одного корабля им вполне достаточно. А что самое удивительное, так это то, что при таких размерах корабля на нем находится всего шестнадцать существ, и они считают, что корабль переполнен.

Молли с минуту размышляла об этом.

– Должно быть, они настоящие великаны.

Понг рассмеялся:

– Логичный вывод, дитя, но тем не менее ошибочный. Они крупнее людей, но ненамного. Нет, боюсь, все куда сложнее, чем кажется. Из-за условий, существующих на планете пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых, они чрезвычайно ревностно относятся к своей территории.

Судя по тому, что они мне рассказывали, это основано на их древней потребности охранять собственные охотничьи угодья. Чтобы они могли охотиться, им требовались огромные пространства. С течением времени и появлением передовых технологий это соперничество сделалось более коммерческим и менее кровопролитным. Однако в итоге ничего не изменилось. Каждой взрослой особи требуется индивидуальное пространство весьма внушительных размеров.

– И этим объясняется величина их корабля, – закончила Молли вместо Понга. – Они не выносят скученности.

Понг одобрительно хлопнул в ладоши.

– Именно так, дитя! Верно, как всегда. А теперь прости, я должен заняться поступившим сообщением.

Молли не слышала, что передали Понгу, потому что сообщение поступило через крошечный наушник, вставленный в левое ухо пирата. Ответа она тоже не услышала, потому что Понг перешел на телепатическую связь.

Вновь обратив внимание на корабль инопланетян, Молли увидела, что это сооружение было куда более рукотворным, чем казалось с первого взгляда. Часть поверхности планетоида отошла в сторону, открыв просторную якорную стоянку. Сложное переплетение лазерных лучей коснулось рецепторов, расположенных на обшивке судна, и повело его внутрь.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем челнок опустился в пустом ангаре. Внешний люк закрылся, и в отсек подали воздух, пригодный для дыхания.

Освободившись от ремней безопасности, Молли коротала время в командном отсеке челнока. Она включала наружные мониторы судна и приставала к пилоту с бесчисленными вопросами.

Пилоту, человекоподобному киборгу, не нравилось, что Молли играет с приборами управления, но он боялся возражать. Как и вся команда Понга, киборг не понимал отношения своего командира к девочке и не имел никакого желания углубляться в эту материю.

Не обращая на него внимания, Молли включила видеокамеру, расположенную на середине левого борта яхты, и стала направлять ее в разные стороны с помощью небольшой рукоятки. Забавно было смотреть на суету роботов, которые обслуживали корабль, поминутно сталкиваясь друг с другом.

Молли поворачивала ручку, уменьшая и увеличивая изображение. Приглядевшись к роботам, она заметила нечто странное. Все роботы были не похожи друг на друга. Удивительно.

Взять хотя бы способ передвижения. Одни роботы шагали, другие скакали, катились или ползали. Откуда такое разнообразие? Похоже, что все роботы созданы разными конструкторами с совершенно различными взглядами на то, как они должны выглядеть и действовать.

Наблюдая за роботами, Молли вспомнила, как папа говорил, что механические приспособления всех рас сильно отличаются друг от друга в зависимости от условий обитания, физического строения и культурных традиций.

Например, механические уборщики в человеческих жилищах, как правило, выглядят человекоподобными, тогда как их финтийские аналоги имеют несомненное сходство со своими похожими на птиц создателями. Если так, то какая же из этих машин имеет облик пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых?

Молли переводила взгляд с одного робота на другого, но не могла обнаружить особого сходства даже между ними. Конечно, форма зависит от того, для чего предназначена обслуживающая техника; возможно, это и объясняло разницу. Мустафа Понг прервал ее размышления. – О чем ты думаешь? – спросил он. Молли указала на экран и ответила:

– Роботы сильно отличаются друг от друга. Которых из них сделали сами пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые?

Понг был поражен. Эта девочка не переставала удивлять его. Сама того не понимая, Молли указала на величайшую тайну этих инопланетян, на их единственную слабость.

Правда заключалась в том, что пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые не создали сами ни одного робота, тем более корабля, и боялись рас с более высокоразвитой технологией.

Этот корабль был хорошим примером. Понг знал, что пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые заставили построить и вооружить его другую, более умелую расу.

Да, лишь единственное дело пришельцы делали по-настоящему хорошо, и этим делом была война. Око за око, зуб за зуб – во всем известном космосе они были самыми жестокими и кровожадными хищниками.

Еще более важным было то, что пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые всегда были полны решимости победить и достаточно безжалостны, чтобы не колеблясь истребить целые народы. Этого качества своих тайных союзников Понг не находил больше ни у одной из рас.

Но этими соображениями он не мог поделиться с Молли, поэтому он не ответил на ее вопрос, а посмотрел на наручный хронокомпьютер, сказав при этом:

– Идем, Молли, хозяин нас ждет.

Молли спрыгнула с кресла второго пилота. Мельцетийский мозговой слизень задрожал и окрасился во все цвета радуги.

Молли обошла Понга, чтобы быть подальше от мерзкой твари.

– Хозяин? Один из пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых? – уточнила она.

Пират кивнул со словами:

– Если быть точными, номер сорок семь тысяч семьсот двадцать первый. Ты будешь одной из немногих людей, которые имеют честь встретиться с представителем расы пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых.

Понг едва не добавил: «...и остаться в живых», но решил сдержаться.

В полном одиночестве Понг и Молли спустились по трапу и оказались в ангаре. С левой стороны находилась шлюзовая камера. Судя по высоте, на которой находился пульт управления, Молли решила, что инопланетяне по меньшей мере на фут выше Фила.

Люк раскрылся и закрылся за ними. В ожидании Понг принялся насвистывать, перевирая мелодию. Казалось, пират был полностью поглощен раздумьями, и Молли от скуки принялась считать заклепки в переборке.

Потом шлюз раскрылся, и Молли разинула рот от удивления.

Там, где она ожидала увидеть чисто функциональный коридор или приемный отсек корабля, оказался холмистый луг, за которым вдалеке виднелся лес. Там, где должен был быть серый металл, густо оплетенный сетью проводов, труб и кабелей, светилось тусклое лиловое небо. Все казалось темным и пасмурным.

Заметив оцепенение Молли, Понг улыбнулся:

– Удивительно, правда? Умное сочетание тщательно отрегулированной биосферы и разных электронных хитростей. Как видишь, пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые очень любят свою родную планету и берут с собой ее подобие, куда бы ни отправлялись.

Молли молча кивнула и пошла вслед за Понгом. Немощеная тропинка поднималась на холм, к купе странных деревьев. Или это было одно дерево?

Что бы это ни было, крепкие вертикальные стволы странного растения росли по кругу, образуя подобие стены. Густая пурпурная листва ниспадала к центру. Дерево, или деревья, казалось мрачным и зловещим.

Они были в десятке футов от этой купы, когда какое-то существо вышло из-за стволов и направилось прямо к ним. Молли ухватилась за руку Понга. Она уже сталкивалась с парой-тройкой видов представителей иных рас лицом к лицу, рылу, клюву или что там у них, и видела голографические снимки многих других мыслящих.

Родители Молли раз за разом повторяли ей, что не важно, насколько странной кажется другая раса на человеческий взгляд, не важно, как она разговаривает или пахнет, важно то, как она себя ведет. Могут ли они быть честными, хотя бы по своим понятиям? Знают ли, что такое сострадание? Именно такими мерками Молли учили оценивать других.

Но как Молли ни пыталась, ей не удавалось подавить страх, который просачивался из каких-то первобытных глубин ее души. От этой твари исходило столь неприкрытое зло, что кровь стыла у нее в жилах.

Номер сорок семь тысяч семьсот двадцать первый был около семи с половиной футов ростом. Его голова состояла из двух отдельных частей: вытянутого сигарообразного черепа с глазами, посаженными на обоих концах расположенной под прямым углом к черепу парой страшных челюстей. Они слегка разошлись, показывая ряды зубов. Из пасти свисала вязкая капля слизистой слюны.

У пришельца были узкие плечи, мускулистые руки и полупрозрачная желтоватая кожа. Туловище сорок семь тысяч семьсот двадцать первого слегка изгибалось назад, как у земного насекомого, которого Молли видела на учебных пленках, и балансировало на паре могучих ног. На каждой ноге было по три пальца, заканчивающихся двухдюймовыми острыми как бритва когтями.

Понг успокаивающе сжал руку девочки.

– Приветствую тебя, сорок семь тысяч семьсот двадцать первый. Существо без номера явилось, чтобы испросить твоей аудиенции, – почтительно произнес он.

Молли сглотнула, когда тварь уставилась на нее. Она заметила, что у инопланетянина огромные фасеточные глаза, которые, вероятно, улавливали больше света, чем ее собственные. Молли обратила внимание, что на шее у него висит транслятор. Он говорил на космическом эсперанто машиноподобным голосом, лишенным каких-либо интонаций или акцента.

– Я дарую тебе такую возможность. Это один из ваших детенышей?

Понг нахмурился, будто уловил в этих словах некий скрытый смысл, который ему не понравился, и ответил:

– Да, это детеныш, но не один из тех, о которых мы говорили. Этот принадлежит мне.

Молли подняла голову и посмотрела на Понга. «Детеныш»? «Говорили»? «Принадлежит мне»? И вообще о чем это они?

Слизь капала с челюстей инопланетянина. Его голос стал на октаву ниже.

– Осторожнее, безномерный! Тебе не принадлежит ничего, кроме того, что могут даровать тебе пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые. Но хватит об этом. Нам нужно многое обсудить. Оставь детеныша здесь. Рядом с этими деревьями он останется в безопасности.

Понг повернулся к Молли:

– Оставайся здесь, дитя. Нам с сорок семь тысяч семьсот двадцать первым нужно поговорить о делах. Меня не будет около часа.

Молли молча кивнула. Куда лучше оставаться одной, чем идти куда-то с этим чужаком. Он еще хуже, чем мозговой слизень Понга.

Понг беспокойно улыбнулся ей и повернулся к сорок семь тысяч семьсот двадцать первому:

– Безномерный готов идти.

Инопланетянин неразборчиво хрюкнул и повернулся к тропинке. Через несколько мгновений инопланетянин и человек скрылись за холмом.

Молли с минуту стояла на месте, глядя им вслед и почти боясь, что Понг не вернется сюда. Когда они скрылись, девочка отошла на несколько ярдов от деревьев и села на траву. Трава приятно пахла.

Поначалу вокруг было тихо. Но понемногу звуки вернулись – крошечные насекомые загудели вокруг головы Молли, и ветерок зашуршал в траве.

Будь солнышко поярче, было бы даже приятно сидеть здесь, на кажущейся такой настоящей поляне, после бесчисленных дней, проведенных на корабле, и чувствовать на лице тепло солнечных лучей.

Но странные сумерки, окружавшие Молли, заставили ее вздрогнуть от холода. Она пожалела, что не захватила плащ.

Через некоторое время Молли стало скучно, и она встала, чтобы оглядеться.

Наверняка можно осмотреть ближайшие окрестности без риска для жизни. Хоть тут и темновато, но луг выглядит совершенно мирным и безобидным.

Молли приметила груду булыжников чуть левее и ниже по холму. В них были дырки, большие круглые отверстия. Они казались совершенно симметричными: Здорово будет попробовать полазить по ним.

Молли стала спускаться по склону и была уже в полусотне футов от нагромождения камней, когда какой-то голос произнес:

– Ты достаточно большая, чтобы говорить?

Молли огляделась. Она не увидела ничего, кроме слегка колышущейся травы, булыжников и далекого леса. – Да, я достаточно взрослая. А вы кто? Где вы?

– Прямо здесь, – откликнулся голос, и откуда-то вдруг вынырнула треугольная головка, а за ней и скелетоподобное тельце. Существо стояло прямо, но все равно напоминало скорее животное, чем гуманоида. На нем была причудливая безрукавка с бесчисленным множеством карманов. Его ручки беспрестанно шевелились, словно искали, чем им заняться. Кожистая шкура создания была такого же цвета, как трава, поэтому его трудно было разглядеть. – Меня зовут Джарет.

Теперь Молли вспомнила о предупреждении сорок семь тысяч семьсот двадцать первого и отступила на шаг к деревьям.

– Я думала, что я одна, – сказала она.

Существо тихонько фыркнуло.

– И чертовски зря. Этот корабль слишком мал. Ты направлялась к этим камням. Это плохое место.

– Почему?

– Видишь дырки?

– Конечно, и они совсем нестрашные.

– Брось что-нибудь в одну из них.

Молли нагнулась, подобрала камушек и швырнула в груду булыжников. Мелькнуло что-то черное, оно на лету схватило камень и снова скрылось в дыре.

Молли судорожно сглотнула и отодвинулась еще на пару шагов.

– Что это было?

– Нечто очень плохое, – неопределенно ответило существо.

– Вы говорите на космическом эсперанто.

Существо переступило с ноги на ногу и сделало какой-то жест левой рукой. Насколько сорок семь тысяч семьсот двадцать первый казался воплощением зла, настолько симпатичным был этот инопланетянин. Он совсем не пугал Молли.

– Да, мы, бегуны, быстро учим языки, – пояснило существо, – а я раньше встречался с одним представителем твоего вида... он был крупнее тебя и боялся сильнее.

Молли обдумала услышанное. Взрослый, еще более испуганный, чем она. Ей трудно было поверить в это.

– А где он теперь? – спросила девочка.

Существо покачалось назад и вперед, а затем сказало:

– Пришла смерть. Похожее на тебя существо побежало. Смерть нашла его.

– Смерть? – Молли огляделась. Если даже в камнях сидела какая-то черная тварь, то сколько же других может скрываться вокруг?

– Да, именно так мы их и называем, – ответил ее новый знакомый.

– Кто «мы»?

– Бегуны. Те, кто выглядит, как я.

– Значит, вы их не любите?

Джарет моргнул и уточнил:

– Кого?

Молли заставила себя быть терпеливой.

– Их. Смерть.

– Ни чертовой капли, – ответил бегун. – А ты бы смогла?

– Что? – спросила Молли. Она усмехнулась, когда поняла, что разделяет чувства бегунов.

– Ну, ты любила бы смерть, если бы она тебя ела? – спросил инопланетянин.

Молли окаменела и похолодела от ужаса.

– Они едят вас? – Девочка не верила своим ушам.

Джарет еще покачался туда-сюда, потом склонил голову набок и подтвердил:

– Да, именно для этого мы здесь и находимся. Для этого, и чтобы чинить корабль. Ведь мы его, знаешь ли, построили.

И вдруг Молли все поняла. Этот космический корабль был настоящей биосферой со своей собственной экосистемой. Экосистемой, в которой пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые питались бегунами и вместе с тем использовали их для обслуживания корабля.

– Это ужасно!

– Да, – спокойно согласился инопланетянин, – ужасно.

На минуту воцарилось молчание. Его нарушила Молли:

– Значит, смерть съела такого же человека, как я?

– Да, – ответил Джарет, – остались только твердые опорные части. Хочешь, покажу тебе их?

Молли передернуло:

– Нет, ни к чему.

– Нет, – эхом отозвался бегун. – Это ни к чему.

– Молли!

Молли повернулась и посмотрела на деревья. Понг был там, он смотрел на нее. Он приложил ладони рупором ко рту. Тварь под названием «смерть» стояла рядом с ним.

Девочка глянула назад, но бегун уже исчез.

17

Мак-Кейд закурил последнюю на сегодня из своих бесчисленных сигар и обвел взглядом очередь.

Фил стоял на три человека позади него, болтая с обтрепанной «астероидной крысой», но Сэм сделал вид, будто не обращает на него внимания. Время покажет, стоит ли им демонстрировать свою дружбу.

Очередь протянулась по всему залу и по трем пролетам шаткой деревянной лестницы. Ее хвост выходил на скудно освещенную улицу. Рекламные видеощиты гласили: «Еды до отвала и сотня кредитов в день!» Желающих было хоть отбавляй.

Мак-Кейд переступил с ноги на ногу и уставился на размалеванную надписями стену. Этому зданию, как и большей части недвижимости, окружавшей космопорт Хай-Хоу, достаточно взлета одного по-настоящему крупного транспорта, чтобы превратиться в руины.

Сэм устал, очень устал. После разговора с ИИ на Звене события разворачивались слишком быстро. Мальчиков освободили, но они, как и опасался Мак-Кейд, ничего не знали о девочках.

От их рассказов о том, как они жили на пиратском корабле, у Сэма стыла кровь в жилах. Неужели Молли тоже пришлось пройти через все это? Может быть, она и сейчас испытывает то же самое? Может, ее уже нет в живых? Несколько мальчиков не выдержали такой жизни. Несчастные были выброшены из мусорного шлюза, словно отбросы.

Глядя на истощенных, покрытых шрамами ребят, Мак-Кейд мысленно видел Молли.

Поэтому, обнимая мальчиков и стараясь как можно лучше ответить на их вопросы, он с трудом сдерживал слезы. Виновником всех этих страданий и боли был Понг, и Понг за это заплатит.

Но чтобы наказать пирата, нужно найти его, и капитан Лорина Деп-Смит вполне подходила для этой цели.

Поначалу толстуха вообще отказывалась говорить, но после пятиминутной беседы с глазу на глаз с Филом она неожиданно стала покладистой.

Из допроса Деп-Смит выяснилось, что ее всего лишь наняли для выполнения мелких поручений, вроде рейса на Звено, и не посвящали в далеко идущие планы Понга.

Тем не менее кое-что важное она все же сообщила – то, что Понг не мог скрыть даже от нее. Благодаря этому друзья смогли установить следующий пункт своего назначения.

После Звена Деп-Смит направлялась на планету под названием Хай-Хоу, где должна была взять на борт отряд наемников и получить дальнейшие инструкции. Она не знала, куда и зачем будет переброшена эта армия, но была уверена, что ею будет командовать Понг.

Поэтому, обдумав и обсудив все дело с командой, Мак-Кейд составил стоящий, как он надеялся, план. Поскольку у них не оставалось денег, чтобы зафрахтовать корабль для доставки мальчиков на Алису, их повезли на «Бегущем в пустоте». Рико еще не оправился после ранения, но был достаточно крепок, чтобы вместе с Мэгги управлять кораблем.

Тем временем Мак-Кейд и Фил собирались наняться на корабль Деп-Смит в качестве замены подстреленных Рико и Мэгги членов экипажа и добраться на нем до Хай-Хоу. Оказавшись там, они смогут вступить в армию, набираемую Понгом, и тем самым получить возможность добраться до пирата. В этом плане можно было отыскать немало недостатков, но уж лучше такой, чем никакого.

Один из его недостатков выявился сразу же. Хотя Деп-Смит убеждали с помощью угроз, шантажа и подкупа, полагаться на нее можно было не больше, чем на прошлогодний снег.

По пути на Хай-Хоу, на корабле Лорины, они оказались всецело в ее власти. В команде было двенадцать человек, а это значило, что, если дело дойдет до драки, на каждого придется шестеро пиратов. Учитывая тлеющее негодование и чувство мести Деп-Смит, нападения можно было ждать в любую минуту.

Деп-Смит поручала им самую грязную работу, к тому же им пришлось делить кубрик с десятком социопатов, и поэтому двум друзьям почти не удавалось поспать. Вне зависимости от смен, в которые им приходилось работать, один из них постоянно бодрствовал с бластером в руке, ожидая нападения, которое, к счастью, так и не последовало.

Мак-Кейд зевнул. Деревянная дверь распахнулась, выпустив дородного человека, чрезвычайно похожего на профессионального унтер-офицера. На его новенькой, с иголочки, камуфляжной форме не было никаких нашивок, указывающих на звание, да он в них и не нуждался. На нем словно написано было «сержант». Несмотря на то что его отделяло от Мак-Кейда каких-нибудь пять футов, унтер во всю глотку рявкнул: «Следующий!» – словно находился на другом конце зала.

Проведя много часов в ожидании этого слова, Сэм не замедлил шагнуть в дверь. Она захлопнулась, и Мак-Кейд оказался перед большим медицинским сканнером. Он занимал чуть ли не всю комнату.

Теперь сержант оказался у левого локтя Мак-Кейда. У парня были по-военному коротко подстриженные волосы, кустистые брови и такие маленькие глазки, каких Сэм еще никогда не видел. Он пролаял:

– Выплюнь бычок и слушай. Сделаешь пять шагов вперед, войдешь в медицинский сканнер и будешь следовать его указаниям. После этого сделаешь еще шесть шагов вперед и выйдешь из сканнера. Майор Майк Дэвисон задаст тебе несколько вопросов. Ответишь на них честно, подробно и с тем уважением, которое полагается оказывать офицеру. Ясно?

Мак-Кейд бросил сигару в плевательницу, услышал, как она зашипела, попав в воду, и подтвердил:

– Да, сержант, я понял. Пять плюс шесть и ответить на вопросы майора Дэвисона. Стоять смирно и не врать.

Сержант чуть заметно кивнул, словно признавая в нем своего, и ткнул большим пальцем в сторону сканнера:

– Отлично! Ступай.

Мак-Кейд сделал пять шагов вперед. Медицинский сканнер ожил и сомкнулся вокруг него. Он как будто оказался в тесном шкафу. Было совершенно темно, если не считать единственного красного огонька прямо над головой.

– Не двигайтесь! – раздалось из глубины аппарата.

Мак-Кейд повиновался приказам машины. К его телу прижались искусственно подогретые подушечки. Когда они заняли свои места, Сэм почувствовал, что не может пошевелить и бровью.

Прошла минута. Волны белого света пробегали вверх и вниз, это машина послойно изучала тело Мак-Кейда, начиная с кожи и вплоть до всех внутренних органов.

Потом раздался свист, и все подушечки отошли.

– Поместите ладони в освещенные проемы, – вновь скомандовал аппарат.

Мак-Кейд увидел, как перед ним раскрываются две освещенные щели. Он сделал так, как было приказано. Его руки скользнули в теплую желеобразную субстанцию, которая плотно охватила их, удерживая на месте.

Мак-Кейд вздрогнул, когда в указательные пальцы вонзились иголки, забирающие кровь на анализ.

– Вы почувствуете легкий укол в оба указательных пальца, – запоздало предупредила машина, – приготовьтесь и стойте спокойно!

Сэм тихонько выругался и вытащил руки.

Красный огонек погас, и машина раскрылась перед ним. Впереди оказалась дверь, за которой стоял видавший виды стол с портативным компьютером. За ним сидел, развалясь, человек в пестром камуфляже. Мак-Кейд приблизился, и он поднял голову.

У майора Дэвисона были черные волосы, правильные черты лица и аккуратно подстриженная борода. Борода означала, что он – наемник, потому что офицерам Имперских вооруженных сил было запрещено носить на лице любую растительность, кроме коротко подстриженных усов. Как и унтер-офицер, Дэвисон был одет в новенькую, с иголочки, форму.

Припомнив наставления сержанта, Мак-Кейд сделал шесть шагов вперед и отбарабанил свое имя. Или по крайней мере то имя, которое он себе выбрал:

– Сэр, я – Блейк, Роланд, докладываю согласно приказу, сэр!

Мгновение Дэвисон молчал, оглядывая Мак-Кейда и постукивая по губам серебряным пером.

Все это заставило Сэма вспомнить о днях, проведенных на Земле, в Космической академии, где его, тогда еще кадета, частенько вызывали в кабинет капитана. Как и в те времена, сейчас он старался не сводить глаз с точки, расположенной на фут выше головы Дэвисона.

– Стало быть, – тихо произнес Дэвисон, – ветеран. Это хорошо. Нам нужны опытные люди. У нас тут столько ребят прямо от сохи, что можно было бы устроить показательную ферму. Ну что они умеют?! Назовите мне ваше последнее место службы, род войск и звание.

– Да, сэр. Имперский флот, сэр, особое подразделение, старший лейтенант.

Конечно, все это было выдумкой, но Роланд Блейк действительно существовал – Мак-Кейд знал его в годы своей службы в космическом флоте, – и к настоящему времени он вполне мог быть старшим лейтенантом.

Дэвисон вскинул брови.

– Особое подразделение? Старший лейтенант? Объясните.

Мак-Кейд не сводил глаз с грязно-зеленой стены. Для такого случая он заранее приготовил легенду, историю, которая была отчасти его, отчасти того офицера, о котором он когда-то слышал.

– Я отказался подчиниться приказу прямого начальника и предстал перед трибуналом, сэр.

Майор откинулся на спинку кресла.

– И каким же был этот приказ?

– Нам было поручено доставить группу разведчиков, сэр. Я командовал отрядом. Мне было приказано взлетать без группы, если мятежники выследят их и начнется бой.

– И вы не подчинились приказу.

– Да, сэр.

– А разведчики?

– Убиты в бою, сэр.

– А последствия вашего решения?

– Моему кораблю были нанесены значительны повреждения.

– Значит, вы ошиблись?

– Нет, сэр.

Дэвисон улыбнулся:

– Вы снова сделали бы такую глупость?

– Да, сэр.

Дэвисон задумчиво кивнул:

– Вы заинтересовали меня, Блейк. Мне нравятся офицеры, которые не предают своих подчиненных, но я не терплю неповиновения.

Дэвисон резко взмахнул рукой, и серебряное перо просвистело мимо головы Мак-Кейда и задрожало, вонзившись в стену за его спиной. Охотник за головами даже не шелохнулся.

Наемник улыбнулся:

– Прошу прощения... но вы удивитесь, если узнаете, сколько ветеранов, входивших в эту дверь, теряли самообладание в подобной ситуации. – Дэвисон подался вперед. – Я хочу задать вам три вопроса. Если вы тот, за кого себя выдаете, вы с легкостью ответите на них.

Сердце Мак-Кейда забилось чуть быстрее. Этот Дэвисон был не лыком шит. Ясно, что он тоже когда-то был офицером Империи. Сможет ли Мак-Кейд правильно ответить на вопросы?

Дэвисон задумался и наконец спросил:

– Кто возглавляет Космическое разведывательное управление?

Сэм едва не рассмеялся. Наконец-то его старый враг и непостоянный друг сослужит ему добрую службу!

– Адмирал Уолтер Свонсон-Пирс, – отчеканил он.

Наемник улыбнулся:

– Хорошо. Второй вопрос. Какой девиз написан на панели у входа в штаб-квартиру Терры?

Горло Мак-Кейда пересохло. «Штаб-квартира» означала штаб-квартиру разведки, и вероятность того, что ему известен верный ответ, была довольно низкой. Это просто удача, что он знает лозунг.

Сэм вытянулся во фрунт и прокричал:

– «Первыми видеть, первыми слышать, первыми знать, первыми умереть».

Дэвисон кивнул со словами:

– Отлично! И вот последний вопрос. Всем, кто служит в особом подразделении, дается пожизненное кодовое имя... Какое у вас?

Мак-Кейд судорожно сглотнул. Пожизненное кодовое имя? Он никогда не слышал ни о чем подобном, но у военной разведки было много тайн, и такая нелепость, как кодовые имена, вполне соответствовала их вкусам. И все же... Мак-Кейд сыграл ва-банк:

– Сэр, у меня нет пожизненного кодового имени.

– Рад слышать это, – радостно сказал Дэвисон, – потому что, насколько мне известно, его нет ни у кого в разведке. Вольно, Блейк, добро пожаловать в бригаду, чувствуйте себя, как дома!

Дэвисон поднялся из-за стола:

– К сожалению, я не могу предоставить вам должность, равную предыдущей, но у меня есть вакансия лейтенанта, и кто знает? В боях люди гибнут, а значит, вас могут повысить.

Мак-Кейд пожал руку Дэвисону, ответил, что звание лейтенанта его вполне устраивает, и направился к выходу. Потом остановился и повернулся к наемнику.

– Один вопрос, сэр... есть ли у меня возможность попасть куда-нибудь вроде особого подразделения?

Дэвисон выдернул перо из стены, стер штукатурку с острого, как игла, наконечника и ответил:

– Пока об этом рано говорить с уверенностью, но такая мысль приходила мне в голову.

Мак-Кейд мысленно поблагодарил его. Все получалось как задумано. Если он попадет в особое подразделение, ему не придется сидеть в окопах, ему предоставится большая свобода передвижения, а стало быть, и больше возможностей добраться до Понга.

– Да, сэр. Мне бы хотелось этого, сэр. Там, за мной, в очереди стоит какое-то чудовище. Он огромный, похожий на медведя с Земли. Если не ошибаюсь, он бывший разведчик, сэр. Если вы все-таки решите создать особое подразделение, из него получился бы хороший офицер или старший сержант.

Дэвисон надавил кнопку у основания пера и посмотрел, как смертоносное жало исчезает в стержне.

– Спасибо, лейтенант. Буду иметь в виду. Не перетруждайтесь сегодня вечером. Нам придется встать в пять ноль-ноль, чтобы попытаться превратить в армию эту стаю сухопутных крыс.

Мак-Кейд с пониманием усмехнулся.

– Да, сэр. Спасибо, сэр!

Мак-Кейд вышел, и сразу же в дверях появился очередной рекрут.

Задняя дверь выходила в холл, где скучающий рядовой удостоверился, что Мак-Кейд принят, и направил его в другой кабинет.

В указанном кабинете гражданский чиновник задал Сэму не один десяток вопросов и старательно занес его вранье в компьютер.

Потом, поскольку Мак-Кейд был офицером, ефрейтор отвел его двумя этажами ниже, где располагался склад. Он был заставлен рядами столов, на каждом из которых лежало снаряжение разных видов. Каждым столом заведовал солдат в форме. Длинная очередь новобранцев двигалась между столами, складывая снаряжение в вещмешки камуфляжной раскраски.

Ефрейтор повел Мак-Кейда в обход очереди, и он сумел собрать все необходимое за пятнадцать минут, а не за час, как остальные.

Новички смотрели на него с раздражением, а профессионалы сохраняли скучающий вид. Офицеры всегда помогают друг другу. Так было, и так будет.

И вот наконец несколько шагов с крыльца к штабному автомобилю, поездка по ухабистой дороге в хорошо освещенный лагерь... Мак-Кейд буквально рухнул на складную койку, она показалась ему верхом комфорта. Через несколько секунд он уже спал.

Следующие несколько дней были чрезвычайно напряженными. Задача сколотить всего за месяц целую бригаду поначалу казалась невыполнимой, но вскоре начала осуществляться. Вопреки замечанию Дэвисона, многие новобранцы были отнюдь не новичками и обладали кое-каким военным опытом. Нет, и в самом деле, большинство имело весьма хорошую подготовку.

Великолепная организационная работа, проделанная их главным офицером, легендарным солдатом удачи, полковником Мэри Серилло, делала все более осязаемым то, что казалось сперва невозможным.

Бригада была собрана на большом полигоне за пределами Несса, главного города Хай-Хоу. Благодаря времени года и установившейся хорошей погоде условия были такими, что лучше и желать было нельзя.

Как Мак-Кейд и надеялся, его назначили командиром отряда особого назначения, Фила определили туда старшим сержантом. Отряд состоял из двадцати шести человек. Каждый имел опыт разведывательной или аналогичной ей деятельности, и это было очень кстати, потому что у Мак-Кейда такого опыта не было вовсе.

Пилоты-перехватчики обычно не занимаются выведыванием вражеских тайн на планетах и в тылу противника. Зато Мак-Кейд, как и Фил, состоял в гражданской гвардии Алисы и научился там азам тактической подготовки пехоты. Поэтому весь фокус заключался в том, чтобы как можно тщательнее скрыть отсутствие знаний под маской необщительности, предоставив своим младшим сержантам организацию подготовки отряда.

К сожалению, их представление о подготовке сводилось к бегу по периметру лагеря с полной выкладкой, с учебной зенитной ракетой на плече и с воплем: «Раз, два, три, четыре, кто морпех – тот лучший в мире!» Или же как сегодня – к бегу по пересеченной местности, опять же с полной боевой выкладкой и с обязательным посещением вершины каждого холма на пути.

До начала учений Мак-Кейд полагал, что находится в прекрасной физической форме, но теперь он в этом разуверился. Его легкие горели, сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди, а ноги налились свинцом. И все это при том, что все солдаты его отряда выглядели свежими, как маргаритки. Мак-Кейд дал команду «стой!» под тем предлогом, что нужно перевести дыхание. Солдатам, конечно, не ему же.

Они остановились чуть ниже вершины внушительного холма. Даже Мак-Кейд знал, что нельзя стоять на вершине, где они будут отличной мишенью на фоне неба. Отряд рассыпался, прежде чем Фил успел прореветь: «Так вам одной гранаты на всех хватит!» – и небольшими группами рассредоточился по склону.

Стараясь скрыть ужасную одышку, Мак-Кейд повернулся к ним спиной и воспользовался мини-биноклем, чтобы рассмотреть расстилавшуюся внизу долину.

С этого расстояния лагерь воспринимался как сеть безупречно прямых улиц, пересекавшихся под прямыми же углами. Улицы были образованы выстроенными в ряд надувными палатками. Каждая такая палатка вмещала целый взвод солдат.

Тут и там были разбросаны автостоянки, склады, посадочные площадки, учебные плацы, штабные трейлеры и другие, не поддающиеся определению, установки.

Границы лагеря и его ограждение разрабатывались методом компьютерного построения. Компьютер принял во внимание рельеф местности, расстояние между линией укреплений и холмами, уровень освещенности в течение суток, местные формы жизни, состояние почвы и многое, многое другое.

В результате заградительная линия тянулась причудливыми зигзагами, которые на первый взгляд казались нелепыми, но на самом деле были далеко не случайными. Каждый фут периметра не просто охранялся, но тем вооружением и тем количеством солдат, которые были оптимальны для каждого отдельно взятого участка. Преодолеть такие укрепления было бы чертовски трудно.

Очень профессионально, на очень высоком технологическом уровне и вместе с тем очень странно. Разработанную компьютером систему боевого охранения Мак-Кейд готов был бы увидеть скорее в лагере космического флота Империи, чем в устроенном пиратом лагере наемников.

Сэм оглядел и сам лагерь. Он увидел ряды совершенно новеньких бронетранспортеров, танков на воздушной подушке, ракетных установок, грузовиков и великое множество солдат, которые выглядели очень браво в своей новой, с иголочки, форме.

Раздумывая обо всем этом, Мак-Кейд понял, что не только разработанные компьютером укрепления, но все, от солдат до танков – все было совершенно новехоньким. Лагерь напоминал комплект оловянных солдатиков, расставленный ребенком на полу. Он был слишком совершенным.

Но дело не только в этом. Большинство соединений наемников – это люди одной военной специальности, скажем десантники или танкисты. Едва ли кто из них имеет возможность и средства создать миниатюрную армию со всеми родами войск, от пехоты до танков и тяжелой артиллерии включительно.

Мак-Кейд опустил бинокль. Зачем? Зачем Понг истратил так много денег на эту совершенную, как на картинке, армию? И, если уж говорить о Понге, где этот ублюдок и когда он примет командование? Скоро. Должно быть, скоро.

Мак-Кейд обнаружил наполовину выкуренную сигару в наружном кармане бронежилета. Он раскурил ее и выпустил дым в направлении долины. Он подумал о Молли и прошептал:

– Держись, милая. Я все ближе и ближе.

18

Мустафа Понг пребывал в крайнем раздражении. Планета Салазар была последним местом в космосе, где ему хотелось бы оказаться. Особенно учитывая его многочисленные сделки, армию, которую он создавал на Хай-Хоу, и войну, которая вот-вот разразится на Дранге.

Конечно, в этом-то и заключается проблема – в войне на Дранге и в том, кто в этой войне победит. Из-за того, что пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмым нужна была полномасштабная война между людьми, и из-за того, что они хотели, чтобы Понг лично в ней участвовал, было важно подтасовать карты и не ошибиться при их сдаче.

Понг выглянул в окно. На Салазаре стояла зима. Со свинцово-ceporo неба валил снег; он плясал в свете фар аэромобиля перед тем, как укрыть город Сегундо белым плащом. Красота.

Понгу мучительно остро захотелось ощутить на щеке холодный поцелуй снежинки, укус морозного воздуха, услышать удивительную тишину, которую приносит снег.

А как хорошо после быстрой прогулки по снегу укрыться в желтой теплоте хорошего кафе! Такого, перед каким он, бывало, стоял в детстве, жадно вглядываясь в запотевшие окна и дивясь на удивительные кушанья, которые ели посетители.

– Ну вот, опять размечтался, как будто тебе это недоступно, – кисло пробурчал мельцетиец, – противно слушать.

– Ну и что? – обиженно спросил Понг. – Тебе-то какое дело до моих мыслей, пока в моих жилах течет кровь?

– Ой-ой-ой, – с издевкой протянул мозговой слизень, – какие мы обидчивые! Но давай обсудим вот что. Ты посулил пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмым золотые горы. В сущности, ты пообещал им всю человеческую расу. Как они поступят с тобой, если ты не сумеешь выполнить свои обязательства? Сколько крови ты тогда сможешь дать мне?

Мельцетиец был прав. Ставки были высоки, и было не время совершать ошибки.

Понг заставил себя сосредоточиться.

Обстановка на Дранге накалялась. Вот уже много лет, как объединение больших корпораций собирало силы. Оно старалось купить как можно больше избранных представителей и задавить неподкупных целой армией оплаченных лоббистов. Теперь дело шло к развязке, и все это знали.

Законное правительство готово было скорее воевать, нежели поступиться тем немногим, что у него осталось. Назревал открытый конфликт, и обе стороны искали дополнительной поддержки. Понг оказался в очень выгодном положении.

Чтобы предоставить пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмым столь желаемую ими возможность наблюдать полномасштабную войну, он предложил соперникам совершенно новенькую, первоклассную армию по самой низкой цене. И правительство планеты, и объединение хотели, чтобы в случае конфликта он помог именно им.

После тщательного взвешивания обеих возможностей Понг решил выступить на стороне правительства планеты. Объединение имело достаточно сил, но, по данным разведки Понга, правительство было все же сильнее и имело больше шансов победить.

Через несколько очень коротких минут аэромобиль сядет, Понг встретится с представителями правительства Дранга и заключит с ними сделку.

Сразу после этого он сделает короткий прыжок с Салазара на Дранг, примет командование своей новой, с пылу, с жару, армией и выиграет войну, которая стала уже неизбежной. Потом при поддержке пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых мальчишка из трущоб Дезуса-два перевернет Империю с ног на голову.

– Ax, какие мечты, – буркнул мозговой слизень. – А когда они осуществятся, что будет тогда? Новый император станет рабом пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых, вот что будет.

– Возможно, – ответил Мустафа Понг, – а может быть, все будет как раз наоборот.

– Ах! – Мельцетийский слизень развеселился. – Еще одно заблуждение по поводу собственного величия!

Однако несмотря на свою иронию, слизень все же послал в кровь Понга химическое вещество, приносящее чувство удовлетворения. Инопланетянин знал, что удовольствие, которое получит человек, усилит его честолюбие и заставит действовать.

Неожиданно Понг почувствовал себя довольным и счастливым. Он повернулся, чтобы посмотреть на Молли. Он подарил девочке красный мячик. Она играла с ним и поглядывала в окно.

С тех пор как они побывали на корабле кровожадных инопланетян, Молли была грустна и все время молчала; Понг даже пожалел о том, что взял тогда ее с собой. Конечно, сорок семь тысяч семьсот двадцать первый, несомненно, напугал ее, но там она узнала что-то еще. Что-то, о чем девочка отказывалась говорить. Сделанный из красного аварийного герметика мячик был неуклюжей попыткой Понга искупить вину.

Понг снова повернулся к окну. На этот раз ему придется заключать сделку всего-навсего с какими-то бюрократами из правительства, и если встреча пройдет быстро, то им, может быть, удастся улучить минуту, чтобы прогуляться по снегу. А может, им даже попадется магазин игрушек, и там Понг купит Молли что-нибудь получше, чем этот мячик из герметика.

Впереди показался небоскреб прихотливых очертаний, возвышавшийся над всем городом. Он был облицован черным стеклом и окружен невидимым силовым полем. Это поле было только частью сложных мер безопасности, принятых обеими сторонами.

Женщина-пилот бросила несколько слов в микрофон, и силовое поле на несколько мгновений исчезло; их хватило для того, чтобы машина скользнула вниз и села на тщательно расчищенную крышу.

Аэромобиль мягко коснулся посадочной площадки, и его люк открылся. Холодный воздух вместе со снежинками ворвался в салон. Молли подставила ладошку и попыталась поймать одну из них. Снежинка отлетела в сторону и опустилась на кожаное сиденье. Снег напомнил девочке о ее родной планете Алиса.

Понгу пришлось пригнуться, чтобы выйти из машины. Его подбитое мехом пальто было сшито на заказ – так, чтобы в нем было место и для мозгового слизня. Понг запахнулся поплотнее – пальто приятно согревало тело.

Рэз и трое лучших охранников Понга окружили его со всех сторон. Отдавая должное и ситуации, и погоде Рэз на этот случай надел черную куртку от бронекостюма. Как и остальные, он был вооружен до зубов.

Понг повернулся к Молли, чтобы помочь ей выбраться из аэромобиля. Она была такой хорошенькой в коричневой шапочке и такой же шубке. На ее личике мелькнула улыбка, которая согрела сердце Понга. Улыбнувшись ей в ответ, он перешел на телепатическую связь и спросил:

– Все в порядке?

– Мы проверили дважды, босс, – ответил Рэз, – все чисто.

Понг кивнул:

– Отлично. Тогда идем.

Он направился к расположенному на крыше входу. Молли шла рядом с ним, их окружали телохранители. Двери со свистом разошлись в стороны, и охранник в форме вытянулся во фрунт. Понг приветственно махнул ему рукой и остановился перед открытым лифтом.

Рэз и суровая женщина-телохранитель вошли в кабину и, словно совершающие обряд колдуны, поводили по стенам детектором, а затем кивком дали понять, что все в порядке.

Понг вошел в лифт и повернулся. Двери закрылись, кабина стала опускаться. Внутренние стенки переливались видеоживописью. Цвета переливались из одного в другой. Абстрактные формы появлялись, таяли и превращались в другие.

Понгу это не нравилось. Он любил предметное искусство, когда изображаемое имеет четкую форму и основательность, нечто такое, что можно познавать, созерцая.

Кабина замедлила ход и остановилась, ее двери с шипением раскрылись. Телохранители вышли, включив детекторы и держа оружие на изготовку.

Высокий мужчина с величественно невозмутимым выражением на длинном лице терпеливо ждал, пока служба безопасности завершит свою работу. Он был облачен в парадный мундир с галунами, золотым шитьем и высоким воротником. Понг вышел из лифта, и мужчина поклонился, сказав:

– Гражданин Понг, принимать вас – большая честь! Меня зовут Этан Морду. Я – посол Дранга на Салазаре и хозяин сегодняшнего приема. Прошу прощения за нашу неприветливую погоду.

Понг отвесил легкий поклон:

– Это честь для меня. А что касается вашей погоды, я нахожу ее весьма приятной и освежающей.

Морду улыбнулся и посмотрел на Молли. – Какая прелестная девочка. Наверное, ваша дочь? – спросил он.

Понг властно положил руку на плечо Молли и ответил:

– Нет, хотя я был бы горд иметь такую дочь. Молли, это посол Морду.

Благодаря высокому положению своей матери в Совете планеты Молли часто бывала на разных официальных мероприятиях и знала, как себя вести. Она сделала легкий реверанс, такой, который был предназначен для второстепенных дипломатов, и подумала, не стоит ли обратиться к Морду за помощью.

Молли попыталась представить, что он тогда сделает. Скорее всего ничего. Это соображение, а также «лента послушания», намертво закрепленная на ее голове, заставили ее промолчать.

Двое мужчин принялись обмениваться любезностями, шагая по просторному сверкающему залу. Стены были обшиты панелями местного светлого дерева. Они были до блеска натерты воском.

Молли понравилось, как звонко ее каблуки стучат по паркетному полу, и она украдкой попробовала шагать так, чтобы при этом всякий раз возникали новые ритмы. Похоже, никто не обратил внимания на ее затею.

Потом стук прекратился совсем, они прошли через большие двойные двери и оказались в огромной комнате с прекрасным ковром. Две хорошо одетые женщины и мужчина встали, чтобы приветствовать их. В комнате не было ничего, кроме круглого стола и нескольких удобных стульев.

Молли дождалась, пока Понг представит ее, присела в ответ и отошла в сторону, пока взрослые говорят о делах.

Каждая стена в этой комнате отличалась от других. Одну скрывала портьера из дорогой ткани, другая от пола до потолка была стеклянной, а в третью встроили огромный голографический экран. Но все внимание Молли захватила четвертая стена. На ней была фреска с героическим сюжетом.

На первом плане фрески были изображены мужчина, женщина и ребенок, а за ними – корабль колонистов, с которого уже были сняты все части из пригодного для бытового применения металла. На фреске было бесчисленное множество подробностей, включая картины дикой природы и животных Салазара. Молли рассматривала их, а служба безопасности инспектировала комнату.

Понг виновато пожал плечами, когда Рэз заглянул за портьеру.

– Мне очень неудобно, но вы знаете, какие они, эти охранники, – сказал он. – Когда они на службе, их не остановишь.

Остальные сочувственно закивали – они прекрасно понимали, что охранники действуют согласно приказам самого Понга, и нимало не обиделись. На месте Понга они приняли бы точно такие же меры предосторожности.

Когда Рэз дал знать, что все в порядке, Понг выбрал такое место, чтобы сидеть спиной к голографическому экрану, и сразу же приступил к обсуждению дел. Молли уселась рядышком, а телохранители выстроились у них за спиной.

В обычных обстоятельствах речь шла бы о цене, но, учитывая то, что Понг предлагал свою армию по себестоимости, разговор принял другое направление.

Официальные представители Дранга ничего не знали ни о взаимоотношениях Понга с пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмыми, ни о самом существовании этой расы. Поэтому они сочли, что Понг запросил столь низкую цену из своих каких-то тайных побуждений. Понгу что-то было нужно, но что? Права на разработку минеральных ресурсов, которыми владело объединение? Место в правительстве Дранга? Эти вопросы мучили их больше всего.

Членам правительства нужны были ответы на них, причем до того, как они подпишут официальное соглашение.

Понгу были понятны их опасения, и он знал, как решить эту проблему. Все встанет на свои места, если выказать некоторую жадность, но остановиться прежде, чем они испугаются и разорвут сделку. Другими словами, Понгу предстояло хорошее развлечение, которое кончится именно так, как он задумал.

Когда взрослые занялись своими делами, Молли слезла со своего стула и тихонько отошла в сторону. Телохранители не обратили на нее никакого внимания.

Сначала Молли смотрела в окно, писала свое имя на слегка запотевшем стекле и любовалась падающим снегом. Но снег напомнил ей о маме, и девочке стало очень грустно.

Она прошлась по комнате, ведя пальцем по гладкой поверхности голографического экрана, подошла к фреске. Это была поистине восхитительная картина с многочисленными интересными деталями, исполненная чистыми красками. Она завладела вниманием Молли на целых пять минут.

А потом мячик нечаянно выпал из руки Молли и отскочил от пола. Ковер поглотил звук. Девочка поймала мячик и посмотрела на взрослых. Они по-прежнему не обращали на нее никакого внимания.

Молли улыбнулась и ударила мячиком об пол, потом снова и снова, пока он не ударился случайно о мысок ее ботинка и ускакал прочь. Молли побежала за мячиком, который покатился к задрапированной стене и закатился под портьеру.

Молли взглянула на Рэза, но телохранитель смотрел в другую сторону. Она посмотрела на его помощников. То же самое.

Когда Молли снова посмотрела на портьеру, случилось нечто странное. Мячик выкатился из-под портьеры, и в это мгновение она разглядела кончик отлично начищенного сапога! За занавеской кто-то был!

Сгорая от любопытства, девочка дождалась, пока мячик докатится до нее, и нагнулась, чтобы поднять его. Теперь она разглядела и другие сапоги, всего их было шесть, что означало, что за портьерой стоят три человека. Молли выпрямилась и сделала вид, будто ее интересует только мячик.

Почему эти люди прячутся за портьерой? И откуда они взялись? Молли помнила, как Рэз отдернул занавес и заглянул за него. Там не было никаких признаков двери. Значит, там потайной ход! Как в книгах, которые она читала.

В животе у Молли образовался холодный, тяжелый ком. Внезапно она поняла, что этих людей там не должно быть.

Заставляя себя идти как можно медленнее, Молли подошла к столу и снова уселась рядом с Понгом. Взрослые едва удостоили ее взглядом.

Молли как можно незаметнее подергала Понга за китель.

Понг почувствовал, что девочка дергает его рукав, и очень удивился. Она что, не видит, что настал решающий момент?

Через минуту-другую он объявит о заключении сделки. Учитывая то, как идут дела, у него почти не осталось сомнений, что все получится так, как он хотел.

Молли потянула снова. Понг изобразил улыбку и сказал:

– Простите, вы же знаете, каковы эти дети! Одну секундочку.

Понг повернулся к Молли и сердито зашептал:

– Черт побери, детка, ты что, не понимаешь, что сейчас не время отвлекать меня?

Молли прикусила губу. Может быть, она ошиблась? Может быть, присутствию этих людей за занавесом есть какое-нибудь простое объяснение? Может, Понг знает это и только разозлится на нее?

– Я уронила мячик, – прошептала она, – он укатился под занавеску. Кто-то вытолкнул его оттуда. Я наклонилась и увидела три пары ног.

Понг начал было с раздражением отвечать что-то, потом осекся, осознав, что сказала Молли. Он сразу побледнел и произнес несколько слов в неслышимом для окружающих регистре. Потом он повернулся к официальным лицам и улыбнулся, сказав:

– Что бы вы думали? Ей нужно в уборную!

Потом сразу произошло множество вещей. Молли оказалась на полу, Рэз и его товарищи обрушили на портьеру всю мощь своих парализаторов, и стоящий за ней человек упал вперед, срывая весь занавес. Еще двое, уронив оружие, опрокинулись на него. Ковер заглушил удар от падения тел.

Телохранители Понга приказали всем не двигаться, но одна из женщин выхватила бластер. Она тут же упала, парализованная оружием Рэза, и ее голова гулко ударилась о стол.

Через несколько мгновений охрана Понга заняла места возле потайной двери и у главного входа. Если появятся новые противники, их ждет большой сюрприз.

В комнате воцарилась тишина. Понг был на ногах. Во время этой суматохи в его руках как-то сам по себе возник небольшой пистолет. Теперь дуло пистолета упиралось в правое ухо Этана Морду.

Последний чувствовал себя явно не в своей тарелке.

Понг встретился взглядом с Рэзом, кивнул в сторону Морду и отвел пистолет от уха дипломата. Потом он повернулся к Молли, чтобы помочь ей подняться, и заботливо спросил:

– Ты не пострадала, детка? Прости, что толкнул тебя на пол, но иначе было нельзя. Ты поступила очень смело!

Молли совсем не чувствовала себя смелой. У нее тряслись руки, а сама она словно окаменела.

Понг снова повернулся к Морду и двум его сподвижникам, которые застыли на своих местах, положив руки на стол. Их лица были искажены от страха.

– Так! Убийцы прятались там на всякий случай или вы изначально планировали какую-нибудь пакость? – тихо спросил он.

Дипломаты переглянулись, но промолчали.

Понг печально покачал головой и так же тихо продолжил:

– Давайте же, давайте! Сейчас скромность ни к чему. У вас был хороший план, и он сработал бы, кабы не моя маленькая приятельница.

Морду прочистил горло:

– Они были там на всякий случай. На случай, если переговоры сорвутся.

Понг понимающе кивнул:

– Понятно. Очень разумно. Запасной вариант никогда не помешает. – Понг улыбнулся. – Если он, конечно, разумный.

Рэз приложил ладонь к уху, словно стараясь что-то расслышать, и сообщил:

– Аэромобиль уже близко.

Понг надел свою шубу, оглядел комнату и сказал Рэзу:

– Отлично! Можешь подготовить наш выход.

Рэз повернулся к окну и нажал на спусковой крючок автомата. Загрохотала очередь.

Молли заткнула уши, стекло разлетелось на множество осколков и осыпалось искристым водопадом. Она вздрогнула, когда ветер ворвался в разбитое окно и подхватил листы бумаги. За дверью завыли сирены.

А потом появился аэромобиль и завис прямо перед окном. Он казался огромным и зловещим со своими мигающими огнями и совсем недружелюбными пушками.

– Итак, – закричал Понг, чтобы перекрыть шум двигателей, – на этом наша встреча закончена! Сейчас Рэз попрощается с вами так, как это умеет только он.

По многозначительности, с которой Понг произнес эти слова, и по выражению на лице его телохранителя Молли поняла, что должно произойти. Как только Понг сядет в аэромобиль, Рэз убьет незадачливых дипломатов. Она потянула Понга за шубу, умоляя:

– Не убивайте их! Какая вам от этого польза? Мы остались живы, и это самое главное.

Понг нахмурился, он хотел что-то сказать, но сперва решил посмотреть на каждого из представителей Дранга.

– Счастливый у вас нынче день! – наконец произнес он. – Этот ребенок прав. Ваша смерть ничего не даст. Но когда моя армия придет и скинет ваше правительство, вспомните эту минуту. Вы сами привели себя к такому концу.

Новый порыв ветра ворвался в комнату, он разворошил бумаги и сбросил их со стола. На круглый стол падали снежинки. Понг взял Молли за руку и повел ее к аэромобилю.

– Идем, дитя, прогуляемся по снегу, – ласково сказал Мустафа.

19

– Боек-главный, это Курок-один.

Мак-Кейд подбородком включил микрофон. Посадочный модуль был ненамного больше его самого, увешанного боевым снаряжением. Сэм даже чувствовал запах собственного пота.

– Курок-один, говорите! – сказал он.

– Пять минут до старта. Повторяю, пять минут до старта. Будьте готовы.

Мак-Кейд стиснул челюсти. Меньше чем через пять минут он и его отряд особого назначения начнет опускаться в атмосферу Дранга, молясь о том, чтобы посадочные модули продержались достаточно долго и смогли доставить отряд ниже горизонта радиолокационного ограждения системы противовоздушной обороны правительства, и надеясь, что радиомаскировка модулей на самом деле такая совершенная, как написано в рекламных проспектах. Иначе они станут отличными мишенями для зенитного батальона правительственных вооруженных сил.

Мак-Кейд переключился на частоту отряда:

– Говорит Боек-главный, до старта пять минут, минус обратный отсчет. Проверить готовность и доложить!

Сам он щелкнул переключателем и нажал кнопку. В каждом модуле под сиденьем размещался мини-компьютер во взрывобезопасном исполнении. Компьютер провел проверку всех систем модуля, установил, что они работают нормально, и зажег зеленый сигнал на панели индикаторов.

Тем временем стали докладывать о готовности остальные бойцы отряда.

– Первый модуль... зеленый.

– Второй модуль... зеленый.

– Третий модуль... зеленый.

И так далее, пока все двадцать четыре бойца, мужчины и женщины, не доложили о своей готовности. Двое из отряда Мак-Кейда отказались от задания, сославшись на болезнь. Их сразил какой-то вирус. Повезло паразитам.

– Добро! – ответил Мак-Кейд. Он не сводил глаз со счетчика времени, расположенного прямо перед ним. – Готовьтесь к сбросу, – сказал он. – Минута тридцать шесть секунд. Отсчет пошел.

Время стало резиновым и растянулось. Цифры на экране появлялись с пугающей медлительностью, наконец осталось всего пятнадцать секунд. В этот миг и на командной частоте, и на частоте отряда прозвучал голос майора Дэвисона:

– Говорит Курок-один. Мы вошли в зону сброса. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, увидимся внизу, Бойки! Удачи!

Мак-Кейд сильно ударился о стенку: это яйцевидный модуль катапультировал из левого пускового отсека и начал путешествие к поверхности планеты.

Мак-Кейд не видел своих людей, но знал, что одиннадцать модулей пошли вслед за ним с левого борта и еще двенадцать таких же устройств отделились от правого борта корабля. Фил стартует последним. Он возьмет на себя командование отрядом, если Мак-Кейд погибнет.

Отряд должен высадиться на Дранг за два оборота планеты до того, как это сделают главные силы Понга, поэтому было важно, чтобы их не обнаружили. Ни к чему давать правительству повод для тревоги. Именно поэтому техническим специалистам пришлось потрудиться и установить дорогую систему запуска на неприметное грузовое судно. После того как судно сбросит всю команду Мак-Кейда, оно пойдет на посадку и разгрузит совершенно заурядный груз.

Входя в более плотный слой атмосферы, модуль содрогнулся, и Мак-Кейд почувствовал, что в кабине начала повышаться температура.

По мере того как яйцеобразная капсула спускалась вниз, слой за слоем сгорала керамическая скорлупа, окружавшая ее крошечный пассажирский отсек. Чем тоньше становился слой защитного материала, тем больше тепла попадало в сам модуль.

А когда модуль пройдет сквозь плотную сеть радиолокационного ограждения Дранга, оболочка разрушится совсем, и сработает парашют, обеспечив Мак-Кейду мягкую посадку.

По крайней мере так утверждали специалисты. Не нужно говорить о том, что никто из них сам эту систему не испытывал.

От сильной вибрации у Мак-Кейда все поплыло перед глазами. Он напрягал зрение, чтобы разглядеть показания на приборной панели, но безуспешно. Неожиданно беспорядочное кувыркание модуля прекратилось – мини-компьютер включил двигатели ориентации, и теперь капсула камнем понеслась к красновато-оранжевой поверхности планеты.

Самые разные мысли роились в мозгу Мак-Кейда. Откуда-то всплывали бессвязные воспоминания о местах, где он бывал, и о том, что испытал. Он вспомнил Сару, Молли и своих давно умерших родителей. Он думал о днях рождения Молли и о том, как много потерял за многие годы, наивно полагая, что все лучшее еще впереди.

Сэм сморгнул пот с ресниц и прошептал молитву, которую не произносил с самого детства.

Модуль снова начал вибрировать и содрогаться. От него стали отваливаться куски обшивки. В дыры с ревом ворвался воздух и оглушил Мак-Кейда. Модуль завертелся волчком. Там, где несколько мгновений назад была приборная панель, теперь зияла дыра. Остаток обшивки отвалился большими пластами, которые немедленно разлетались на мелкие кусочки. Превратившись в пыль, они рассеются по пустыне на площади в двадцать квадратных миль.

Кресло вместе с сидящим на нем Мак-Кейдом продолжило падение. Оно все падало, падало и падало.

Где же парашют? Разве он уже не должен был раскрыться и замедлить падение? Должно быть, что-то пошло не так. Пора было раскрывать запасной. Мак-Кейд сорвал защитную оболочку и уже взялся за кольцо, когда главный парашют все-таки сработал и раскрылся с громким хлопком.

Купол наполнился воздухом, Сэма вдавило в кресло, и ему показалось, что его потащило куда-то вверх. Падение замедлилось. Кресло вращалось под матерчатым куполом.

Все еще работающий мини-компьютер включил радар, чтобы провести детальную разведку местности внизу. Он выбрал самое удобное место для посадки и включил пару серводвигателей.

Стропы натянулись, один сектор парашюта «погас», и Мак-Кейд стал спускаться по наклонной. Он вывалился из кресла и сгруппировался. Облегченный парашют полетел вниз с еще меньшей скоростью.

Раздался отдаленный хлопок – мини-компьютер вместе с креслом взорвался где-то внизу.

Воздух бил в лицо Мак-Кейду. Он забеспокоился. Конечно, мини-компьютер послал его в том направлении, которое счел верным, но даже компьютеры способны ошибаться. Что, если он, Сэм, упадет на скалы? В реку? Прямо на ракетную батарею?

Мак-Кейд напряг зрение, чтобы разглядеть, что там внизу, но не смог. Справа, за много миль от него, он видел россыпь огней, но под ним была только чернота. Может быть, включить систему ночного видения?

Спуск окончился совершенно неожиданно. Мак-Кейд опустился на ноги и неуклюже перекатился на бок. Потом он с трудом поднялся. Интересно, как можно перекатываться с полной боевой выкладкой (включая суточный рацион)? И вообще, кто придумал все это снаряжение?

Мак-Кейд поспешно отстегнул парашют, пока какой-нибудь шалый порыв ветра не потащил его вслед за куполом. Он нажал на пластинку с боковой стороны шлема и увидел вокруг себя совершенно призрачный пейзаж.

Почти все предметы были болезненно зеленого цвета, кроме камней, которые все еще сохраняли дневное тепло и казались пушистыми красными шарами.

Сэм «погасил» парашют, чтобы убрать из него остатки воздуха, и принялся искать место, чтобы его спрятать. Черное пятно между двух красных пятен позволяло предположить, что там есть расщелина. Вскоре Мак-Кейд убедился, что парашют можно там надежно спрятать. Сверху он завалил щель камнями.

Отлично. Теперь нужно узнать, как там его отряд. Где же он? Все ли приземлились удачно?

Мак-Кейд извлек из своего снаряжения маленький тактический компьютер и раскрыл его. Он коснулся нескольких кнопок, и на экране появилась карта. Благодаря прибору ночного видения она тоже казалась призрачной, но тем не менее вполне читаемой. Первый же взгляд подсказал Мак-Кейду, что он опустился всего лишь в пятнадцати милях от цели. Неплохо.

Его позиция отмечалась красной звездочкой, а вокруг были рассыпаны голубые. Согласно данным, появившимся внизу крошечного экрана, всего их было двадцать три.

Мак-Кейд нахмурился и нажал другую кнопку. Карта исчезла, на экране появились слова:

Объект: Земин, Мэри Энн

Порядковый номер: НБ 965471

Статус: погибла во время десантирования, Дранг

Причина: неполадки модуля

Способ захоронения: разрушение со взрывом

Фактор угрозы: 0,001.

Сэм тихо выругался. Ему нравилась Земин, хотя, по правде говоря, за одним или двумя исключениями, ему нравилась вся его команда. Земин была жизнерадостной женщиной, которая прекрасно разбиралась в своем деле и была их лучшим специалистом по электронному оборудованию. Конечно, были и другие специалисты, каждый член команды владел по меньшей мере тремя профессиями, но ни один из них не мог сравниться с Земин. Земин была только одна, и она умерла. Она погибла в дурацкой войне на дурацкой планете в этом дурацком космосе.

Мак-Кейд включил экран, нажал кнопку и огляделся в поисках места, где можно будет собрать своих бойцов. Как только он нажал на эту кнопку, в шлемофонах двадцати трех мужчин и женщин зазвучал постоянный сигнал, который через темноту приведет их туда, где находится командир отряда. Если им будет трудно ориентироваться по звуку, они могут свериться со своими тактическими компьютерами.

Мак-Кейд проверил свое вооружение, убедился, что винтовка, бластер и силовой клинок находятся там, где положено, и укрылся между парой валунов. Если повезет, тепло его тела будет экранировано теплом нагревшихся за день камней, и он будет невидим для разведки в диапазоне инфракрасного излучения.

На всякий случай Сэм взял бластер на изготовку. Нет гарантии, что правительственные войска не могли каким-то образом выследить десант. Тогда они уже на пути сюда.

Десять минут прошло в полнейшей тишине, затем Мак-Кейд услышал хруст гравия под чьими-то шагами. Он усмехнулся, когда призрачный красный силуэт появился в десяти футах от него и принялся озираться. Это был Мартино, легко узнаваемый по висевшему за спиной гранатомету. Судя по всему, ему хотелось бы захватить Мак-Кейда врасплох.

Мак-Кейд осторожно поднял камешек и швырнул его в Мартино. Камень с негромким стуком отскочил от шлема солдата удачи. Мартино резко развернулся, готовый полить любого свинцовым дождем из автомата, и выругался, когда увидел своего командира.

– Не очень-то это любезно, лейтенант... Я чуть не обделался, – проворчал он.

Мак-Кейд фыркнул:

– Прости... Не смог удержаться. Кроме того, тоже не слишком-то любезно подкрадываться к своему начальнику.

Мартино бессовестно ухмыльнулся. Его зубы казались зелеными.

Они оба устроились в валунах и принялись ждать, когда подтянутся остальные члены отряда. Те подходили по одному, по двое, по трое, шепотом произносили пароль, прежде чем приблизиться к валунам. Призрачным эхом из темноты доносилось: «Боек-один, Боек-два, Боек-три» – и так далее, пока все не оказались в сборе. Отряд десантировал успешно, если не считать нескольких синяков и царапин.

Фил пришел в числе последних. Он проверил, надежно ли боевое охранение, и устроился поближе к Мак-Кейду.

– Не повезло Земин.

Это были его первые слова.

– Это уж точно, – ответил Мак-Кейд. – Надеюсь, все произошло мгновенно.

– Да, – мрачно согласился Фил. – Я тоже надеюсь.

Мак-Кейд раскрыл тактический компьютер и пробежался по кнопкам. Из-за того, что местность была ровной, компьютер обошелся без линии рельефа местности и выдал упрощенную карту маршрута движения.

Место назначения обозначалось мигающим оранжевым квадратиком. Согласно показаниям тактического компьютера, цель находилась приблизительно в пятнадцати милях к востоку. Должно быть, это были те самые огоньки, которые Мак-Кейд видел сверху.

Само по себе задание казалось относительно несложным. Отряд должен был преодолеть пятнадцать миль пустыни, проникнуть в городок под названием Зефир и занять один определенный дом. Судя по предоставленным Мак-Кейду сведениям это было не слишком трудно.

Этот дом принадлежал некому Найджелу Харрингтону, и как говорили, он был просто огромным. Скорее даже не дом, а дворец, занимавший площадь восемьсот квадратных метров. Он был столь же экстравагантным, как и его владелец.

Похоже, этот Харрингтон был патриархом целого клана Харрингтонов, который управлял сердцем объединения, сетью предприятий «Харрингтон индастриз».

Объединение опасалось (и Понг разделял эти опасения), что силы правительства попытаются взять Найджела Харринггона в заложники. Тогда старик станет мощным орудием шантажа противника. А поскольку он жил в небольшом городке, вдали от управляемых объединением городов, захватить его было очень нетрудно.

Сыновья и дочери Найджела Харрингтона много раз упрашивали старика жить с ними, и каждый раз он отказывался. В Зефире похоронена его жена, в Зефире он и останется.

Семья усилила охрану поместья, но не могла превратить его в крепость, чтобы расквартированные в городе силы правительства не заподозрили неладного.

Поэтому Мак-Кейд должен был занять дом и держать в нем оборону, как минимум, два дня, охраняя жизнь Найджела Харрингтона. Однако сейчас Сэма больше волновал пятнадцатимильный переход через пустыню, отделявшую их от жилища Харрингтона.

Первые десять миль казались сравнительно легкими. В основном их путь пролегал по открытой местности, кое-где пересеченной руслами высохших речек. Время от времени попадались заброшенные нефтяные вышки – первоисточник благосостояния семьи Харрингтонов.

Чем ближе к цели, тем сложнее становился путь. Город окружала пятимильная защитная полоса, сооруженная якобы для защиты города от кочевых племен туземцев. На самом деле ее соорудили потому, что так захотелось семье Харрингтонов. Подобно всем богатым семьям, Харрингтоны боялись воров, убийц и похитителей. План создания защитной зоны вокруг Зефира без трений прошел через парламент благодаря стараниям хорошо подмазанных народных представителей и армии лоббистов.

Теперь, однако же, построенная за государственный счет линия обороны могла только помешать их планам. В добавление к укрепленным позициям и моторизованным патрулям Мак-Кейду и его отряду предстояло столкнуться с неизвестным количеством роботов-часовых! Они внушали определенное беспокойство, и не только из-за своего тяжелого вооружения, но и из-за сверхчувствительных сенсоров. Преодолевая последние пять миль, отряду придется идти очень, очень осторожно.

– Что ж, – сказал Мак-Кейд, – пора двигаться. Нам нужно пройти пятнадцать миль по пустыне, и на это осталось около шести часов. Когда наступит утро и взойдет солнце, пустыня превратится в раскаленную сковородку. К тому же нас будет видно за много миль.

Фил мрачно кивнул. При одной мысли о такой жаре он, приспособленный для жизни в мире льда, сразу же вспотел.

– Ладно, Сэм, командуй выдвижение! – Фил почти просил об этом.

Мак-Кейд закрыл тактический компьютер и прикрепил его к поясу.

– Поставь Эванс и Кирчоффа впереди, Абу Рами пусть защищает левый фланг, а Стобби – правый. Я пойду первым, а ты – замыкающим, – приказал он своему другу.

Тот кивнул и зашептал в микрофон.

Через три минуты отряд особого назначения уже построился и побежал. Они двигались разомкнутым строем, на таком расстоянии, которое позволяло снизить потери в случае засады или противопехотной мины, но давало возможность видеть друг друга в темноте, пользуясь отличной оптикой, установленной на шлемах. Радиопереговоры были сведены к минимуму. Экономя силы, отряд покрывал расстояние в режиме бега трусцой. Время от времени они поднимались на вершины небольших холмов и видели огни города. Они становились все ярче и ярче.

Постепенно Мак-Кейд втянулся в ритм бега. Благодаря подготовке на Хай-Хоу он чувствовал себя прекрасно. Его сапоги в постоянном темпе опускались на хрустящий гравий. Дыхание было глубоким и ровным. Кровь равномерными толчками проходила по артериям и венам. Несмотря на то что случилось с Молли и на то, что ждало его впереди, так хорошо было чувствовать себя живым и здоровым.

20

Мустафа Понг не спал, хотя его глаза были закрыты. Он услышал шипение створок люка и стук каблуков по металлической палубе. По шагам он узнал Рэза.

– Что? – не открывая глаз, спросил Понг.

– Вся харрингтоновская компания на борту, сэр.

Понг открыл глаза и сощурился на свет. Как хорошо было чувствовать себя в безопасности на борту своего судна, в тишине и покое своей каюты. Ему ни капли не хотелось болтать с Харрингтонами, но это было необходимо. Они наняли его армию и, как представители объединения, имели право увидеть, за что заплатили деньги.

Понг кивнул:

– Спасибо, Рэз. Проводи их в офицерскую кают-компанию. Я выйду, когда они там немного помаринуются.

Рэз, давно привыкший к методам работы Понга, кивнул и удалился. Понг закрыл глаза и мысленно обратился к мозговому слизню.

– Покажи мне это еще раз.

Инопланетянин испустил вздох – на мельцетийский манер. Понг, похоже, никогда не уставал от фантазий и раз или два в день требовал показать их ему. Мозговой слизень выделил несколько капель разных химических веществ, подождал, пока они подействуют, и послал своему донору соответствующие мысли.

Перед глазами Понга замелькали разные цвета, потом мелькание замедлилось, и цвета постепенно обрели форму. Появилось видение, всеохватывающее видение, такое, какое мог бы видеть только сам Бог. Все солнечные системы и галактики казались не более чем кусочками головоломки, разложенными на столе из черного мрамора.

Понг видел, как со вспышками света рождаются новые звезды, как там, где погибают старые, появляются черные дыры, как происходят столь могучие столкновения, что целые планеты обращаются в тучи космического мусора.

Но это были заурядные события, не более значительные, чем весенняя гроза на Дезусе-два. Более важным было расширение сферы деятельности разумных существ. Понг видел, как она разлетается в черноте, словно звездная пыль, как она побеждает здесь и отступает там, а все это по воле случая и нескольких выдающихся умов. Таких, как его собственный.

Нет, все-таки не совсем таких, поскольку Понг смотрел дальше и видел возможность упорядочения хаоса Вселенной. Ему было дано видеть нечто большее, чем скопления звезд, а именно – единую цивилизацию с ним самим во главе. Цивилизацию, простирающуюся за пределы изведанного космоса, чтобы в одном объятии собрать все расы и культуры, чтобы это был организм столь великий, что он будет жить миллион лет.

Да, это видение стоило того, чтобы бороться за него и приносить ради него жертвы. Люди, иль-роннианцы и, конечно же, пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые – все будут преклоняться перед Понгом.

Химические вещества усвоились в организме Понга, и тот открыл глаза. Видение наполнило его новыми силами. Теперь он был готов обсуждать все мелкие вопросы с этим объединением и его высокомерным руководством, не испытывая никакой досады.

Понг поднялся со своего похожего на трон кресла и направился к люку, который с шипением распахнулся при его приближении. Снаружи его уже ждали Рэз и Молли.

После той неудавшейся попытки покушения Понг настаивал, чтобы Молли везде сопровождала его. Он очень любил и уважал эту девочку, но теперь в отношении к ней у него присутствовало нечто большее. Понг был суеверен и считал, что она приносит ему удачу. Ведь со времени похищения Молли Понг ни разу не потерпел поражения, к тому же она спасла его жизнь. Разве можно пренебрегать столь очевидным талисманом?

Понг улыбнулся, глядя на Молли, и девочка улыбнулась в ответ, но ее улыбка была просто дежурной данью вежливости. О, как он мечтал о том, чтобы эта улыбка шла от души! Чтобы она была такой, какую Понг замечал у Молли в редкие мгновения, когда она испытывала неподдельную радость. Например, как в те драгоценные часы, которые они провели, гуляя по заснеженным улицам Сегундо, когда аэрокар висел над ними, словно ангел-хранитель, а Рэз чуть не прыгал от нетерпения, заботясь лишь о том, чтобы увезти Понга с Салазара.

Тогда Молли забыла о себе и о своих родителях. Да, кстати, ее родители представляют определенную проблему, которую со временем ему нужно решать. Возможно, мать Молли погибла во время нападения на Алису. А если нет, дело довершит наемный убийца.

Что касается этого почти легендарного Сэма Мак-Кейда, с ним будет справиться немножко потруднее, но было бы желание, а способ всегда найдется. Главное – нужно убрать родителей Молли так, чтобы в их смерти никак нельзя было обвинить его. А когда с ними будет кончено, сделать все, чтобы до Молли долетела весть о том, что их нет. Она, конечно, немного погрустит, но дети легко забывают о своих горестях. Когда надежда на встречу с родителями растает, Молли привяжется к нему, и Понг будет видеть эти улыбки куда чаще.

Вот так, еще одним дельцем больше во множестве тех, которые необходимо выполнить в ближайшем будущем! Понг взял Молли за руку и зашагал по коридору в кают-компанию.

Он рассчитал все точно. К тому времени как Понг вошел в кают-компанию, Марша Харрингтон, главная из присутствующих Харрингтонов, уже почти кипела. Никто на Дранге не осмелится заставить ее ждать, и никто на свете не имеет на это права, тем более какой-то самозваный генерал из наемников. Ее сопровождающий, весьма молодой офицер по имени Нагуро, делал все, что можно, чтобы развлечь ее, но и он исчерпал весь запас любезностей пять минут назад.

Когда Понг вошел в комнату, Марша Харрингтон повернулась к нему всеми своими телесами и раскрыла было рот, но он перебил ее:

– Гражданка Харрингтон, это огромная честь для меня. Я знал, что президент и глава «Харрингтон индастриз» – талантливая личность... но я не представлял, что она еще и красавица.

Марша Харрингтон, которая была далеко не красавицей, вспыхнула от столь неожиданного комплимента. Она была совершенно обезоружена. Понг абсолютно не походил на тот образ, который она себе рисовала. Исключительно приятный мужчина и, если не обращать внимания на этот нелепый нарост на его плече, просто красавец, дамский сердцеед. Она вдруг залепетала, словно школьница:

– Это для меня честь, генерал Понг! Разрешите представить моего брата Говарда и мою кузину Надин.

Говард, человечек болезненного вида лет тридцати с небольшим, неуклюже поклонился, а Надин, растрепанное существо в сшитом на заказ деловом костюме «Харрингтон индастриз», кивнула. Она разглядывала Понга как фермер, оценивающий призового бычка.

– Польщена! – наконец сказала она.

Понг улыбнулся.

– Я тоже. Здравствуйте, лейтенант Нагуро, рад видеть вас!

Нагуро, нервный коротышка, порывисто кивнул и постарался сделаться как можно незаметнее. Нагуро бросало в пот при виде Понга и этой радужной штуковины на его плече.

– Ну что ж, – продолжал Понг, – займем места вокруг стола и рассмотрим, какие дополнительные силы имеются теперь в вашем распоряжении. Когда до высадки остается два оборота, я уверен, что вы согласитесь: время – это главное.

Следующие два часа были столь скучными, что Молли с трудом удерживалась от того, чтобы не заснуть. Демонстрируя голографии, карты и схемы, Понг без устали говорил о кораблях, солдатах, оборудовании, материально-техническом обеспечении и местах десантирования. А когда он замолкал, вступала Марша Харрингтон.

Страшную скуку переговоров усугубляла спартанская обстановка офицерской кают-компании. Кроме редких голографических снимков на стенах, смотреть было совершенно не на что.

Единственным интересным событием был короткий перерыв, когда Башмачиха, Лиа и еще две девочки вошли в комнату, держа подносы с закусками и напитками. Теперь Башмачиха оказалась совсем за штатом, и она не скрывала своей ненависти к Молли.

Это Молли могла понять, но она все еще надеялась подружиться с Лиа и разрушить установившееся отчуждение.

Молли улыбнулась, надеясь, что кто-нибудь по-дружески улыбнется в ответ, но быстро разочаровалась. Девочки не обращали на нее внимания, а Лиа демонстрировала показную почтительность, тогда как в ее глазах горела ненависть к Молли.

Поэтому Молли поникла и уставилась в пол. Ей хотелось умереть. Неужели они не понимают, что она чувствует? Разве они не видят, что она тоже рабыня, что она зависит от малейшего каприза Понга?

«Нет, – подумала Молли, – этого они понять не могут!» То обстоятельство, что они прислуживали, а она не делала ничего, ослепило их настолько, что они не понимали истинного положения вещей. Молли показалось, что прошла целая вечность, прежде чем девочки наконец вышли из кают-компании.

– Итак, – произнес Понг, отрывая виноградину и бросая ее себе в рот, – на этом наше обсуждение заканчивается. Силы правительства велики, но и ваши тоже, а с добавлением моих войск явное преимущество на нашей стороне.

Марша Харрингтон кивнула, соглашаясь с ним. Сообщенное Понгом вполне согласовывалось с теми данными, которые ей предоставила ее разведка. Кроме того, этот наемник нисколько не преувеличивал свою роль в предстоящей акции. Такая позиция пришлась ей по вкусу, поэтому осталось обсудить только один вопрос.

– Результаты переговоров великолепны, – сказала Марша. – Благодарю вас, генерал! Перед тем как мы уйдем, позвольте задать вам один вопрос. Вы можете сказать что-нибудь о моем отце? Через каких-нибудь несколько часов начнутся военные действия, и мы не можем не волноваться, поскольку его дом практически не защищен.

Понг постарался сделать вид, будто это ему действительно небезразлично. Он пошарил в своей памяти и обнаружил, что она пуста. Проклятие! Ему и без того нужно помнить о слишком многих вещах. Мозговой слизень услужливо заполнил пробел. Понг сразу же ухватился за эту информацию и использовал ее по назначению.

– Конечно! – ответил он. – Рад доложить вам, что отряд особого назначения под командованием лейтенанта Роланда Блейка высадился на Дранге и находится на пути к дому вашего отца. Они должны добраться до усадьбы в течение нескольких следующих часов.

Марша Харрингтон засияла, ее братец глубокомысленно кивнул, а кузина принялась изучать идеально отполированные ногти.

– Спасибо, генерал Понг. Теперь я могу сказать, что наше дело в надежных руках. – За успех кампании! – И Марша подняла бокал с вином.

Понг улыбнулся и поднял свой бокал.

– Да. За успех кампании.

21

Мак-Кейд и члены его отряда рассыпались вдоль русла пересохшей реки. Перед ними простирались пять миль красноватой пустыни, последние пять миль перед целью, самые опасные из всех.

Положение усугублялось тем, что время, отведенное на переход, подошло к концу. Им пришлось прятаться дважды: в первый раз, когда они слышали недальний рокот моторов, а потом еще раз, когда ночную тьму распороли лучи прожекторов. В обоих случаях они сумели остаться незамеченными, но потеряли при этом драгоценное время.

Теперь до цели оставалось еще пять миль, а на горизонте обозначилась светлая полоска, разделившая пустыню и небо. Редкие кустистые растения, что тут и там росли в пустыне, начали пошевеливаться, пробуждаясь от ночной спячки. Они распрямлялись и вытягивались над руслом высохшей реки.

В течение часа или около того они вытянутся вдоль берегов, подобно серебристой изгороди, и будут впитывать своими блестящими листьями энергию, которая защитит их от холода ночи.

Позднее, когда температура поднимется слишком высоко, они отступят к руслу реки и запустят свои корни в глубоко расположенные водоносные слои.

«Растениям, конечно, хорошо, – подумал Мак-Кейд, – но нам это не поможет. Когда солнце поднимется, с нами будет кончено».

Сэм поднял забрало и посмотрел в бинокль, проводя им слева направо. Ничего. Это заставляло его нервничать. Где же эти роботы-часовые, о которых его предупреждали при постановке боевой задачи? Правда, тогда же ему было сказано, что их немного – всего четыре или пять в пределах всей пятимильной защитной зоны вокруг Зефира. Но учитывая то, что высотой они с трехэтажный дом и несут достаточно вооружения, чтобы уничтожить легкий танк, много ли их нужно правительству? Против его отряда хватит и одного.

Что ж, есть там часовые или нет, ждать больше нельзя. Мак-Кейд убрал бинокль и включил передатчик на частоте отряда:

– Слушай мою команду! Пока нам везло, но в дальнейшем не обольщайтесь на этот счет. Впереди нас может ждать все что угодно. Будьте осторожны и держите глаза открытыми. И если вы заметите сооружение в тридцать футов высотой, из которого торчит уйма разного оружия, не стесняйтесь известить меня об этом.

Послышались смешки и грубоватые замечания.

Мак-Кейд ухмыльнулся.

– Ладно, двинулись! Соблюдайте дистанцию и смотрите, куда ставите ногу.

– Да, – с иронией добавил Мартино, – вы можете вступить в очень большую каку!

Никто не засмеялся.

Мак-Кейд жестом послал Эванс и Кирчоффа вперед, дал им несколько секунд, чтобы они встали в авангарде, и отряд двинулся следом. После нескольких часов бега все с облегчением перешли на темп марш-броска.

В лучах раннего солнца пустыня стала обманчиво красивой. Нежная палитра ее полутонов никак не говорила о том, что вот-вот наступит иссушающая жара.

И все же она была предательской, в ней было множество трещин, в которых наверняка вывихнешь ногу, и камней, свободно перекатывавшихся под подошвами сапог.

Но время шло, и Мак-Кейд начал успокаиваться. С каждого холма уже ясно виднелся Зефир – россыпь мерцающих в отдалении огоньков. Мирная картина, напоминающая множество маленьких городков в любом месте Вселенной.

А потом вдруг грянул гром. Взрыв подбросил Эванс на десять футов. Ее тело крутанулось в воздухе и тяжело ударилось о землю.

Фил завопил на частоте отряда:

– Противопехотная мина!

Все тотчас же замерли. Быстро осмотрев тело Эванс, бойцы убедились, что она мертва.

Мак-Кейд беззвучно выругался. Еще одна потеря! Еще одна жизнь оборвалась ради того, чтобы защитить... что? Право объединения набивать свои карманы? Что за ничтожная цель!

Отряд наскоро сложил кучу камней над телом Эванс. Если дела пойдут хорошо, ее похоронят согласно принятой церемонии после высадки главных сил.

Рядовой Слотман нес их единственный миноискатель. Он встал впереди и принялся размахивать похожим на волшебную палочку прибором, словно разыскивающий воду колдун. Все выстроились в одну линию за ним. Темп передвижения замедлился до быстрой ходьбы.

Мак-Кейду хотелось, чтобы Слотман шел быстрее, но он поборол искушение отдать такой приказ. Вместо этого он взял бинокль и стал осматривать горизонт. Наверняка кто-нибудь услышал грохот взрыва. Что они предпримут? Отправят патруль, чтобы узнать, что произошло? Предположат, что на мину напоролось дикое животное? Все, что ему оставалось, – это ждать и наблюдать.

Первым оповещением об опасности стал световой блик. Он появился слева, у линии горизонта. Мак-Кейд повернулся в ту сторону и плотнее прижал к глазам бинокль. То, что он увидел, повергло его в ужас.

Поначалу оно казалось насекомым, металлическим жуком на длинных суставчатых лапах. Медленно, но уверенно оно встало на ноги, поднялось над впадиной, где пряталось до того, и повернулось к ним. Его сверкающий панцирь отражал свет.

Робот-часовой! Он лежал в засаде! Мак-Кейд отдал приказ в свой микрофон:

– В двух тысячах ярдов от нас, слева, появился робот-часовой. Строем за Слотманом к ближайшему речному руслу бегом марш!

В арьергарде отряда воздух прорезала голубая вспышка и ударила в крупный валун. Он разлетелся вдребезги, разметав во все стороны осколки раскаленного камня. Что-то ужалило Мак-Кейда в щеку.

Слотман убрал «волшебную палочку» – миноискатель. На бегу он был бесполезен. Солдат бросил взгляд через плечо. Следующий боец бежал в сотне футов за ним. Это подтверждало то, что Слотман и так уже понял. Теперь не кто иной, как он сам, превратился в миноискатель. Пока он жив – путь свободен от мин, а если погибнет – значит, попалась мина. Просто, но эффективно.

Слотман бежал, с ужасом ожидая каждого следующего соприкосновения своей ноги с камнями пустыни, испытывая мучительный страх от необходимости каждый раз отталкиваться одной ногой и переносить вес тела на другую. Может быть, это и есть тот самый, последний в жизни шаг? Внезапная вспышка света, а за ней – вечная мгла?

Синий огонь вспорол землю впереди и что-то взорвалось. Мина! Робот-часовой угодил прямо в мину! В ту самую мину, на которую он мог наступить!

Слотман побежал прямиком к обугленной воронке и перепрыгнул через нее. Речное русло было прямо перед ними. Слотман знал это наверняка, потому что серебристые кусты уже вытянулись вдоль по берегам и расправили листья, ловя лучи утреннего солнца. Еще несколько ярдов, еще несколько шагов – и он будет там.

Слотман нырнул в заросли и покатился вниз, к пересохшему ложу реки. Все остальные неслись прямо за ним. Они прыгали, скатывались и снова поднимались, чтобы занять позицию для обороны.

Что будет делать робот? Русло здесь делало петлю, мешая обзору. Мак-Кейд вновь карабкался наверх, на берег, когда голубая вспышка ударила в кусты. Они поглотили часть энергии и отразили остальную, послав стрелы когерентной энергии во все стороны. Один из лучей скользнул вдоль левой руки Мак-Кейда и оставил черную выжженную полосу на его бронежилете.

Прижавшись к крутому склону, чтобы сохранить равновесие на крутом берегу, Мак-Кейд приложил бинокль к глазам. Теперь робот-часовой был куда ближе. Он несся по руслу реки, как по дороге. Его четыре членистые ноги на каждом шагу поднимали облака пыли. Неудивительно, что машина пряталась. Иначе люди заметили бы ее приближение на расстоянии в несколько миль.

Из блестящего корпуса робота выдвинулись пусковые ракетные установки, дула автоматов и импульсных орудий. Одно из них слегка дернулось и плюнуло огнем. Часть берега прямо перед глазами Мак-Кейда оплавилась и стекла вниз. В несколько прыжков Сэм слетел на дно бывшей реки и крикнул:

– Мартино! Как только чудовище подойдет к изгибу, врежь ему из гранатомета! И не забудь потом сменить позицию!

– Понял, командир! – ответил Мартино, уже укрывшийся за большим камнем.

– Рассыпаться! – приказал Фил. – Как только он появится, стрелять тепловыми гранатами.

Все задрожало, когда похожие на гигантские кувалды ступни взбили пыль совсем рядом, и робот-часовой предстал перед отрядом во всей своей красе. После этого произошло одновременно много событий.

Мартино расстрелял целую обойму из пяти мини-ракет и бросился к другому валуну, зная, что тактический компьютер робота по траектории ракет тотчас же вычислит координаты огневой точки и выстрелит туда, откуда был произведен выстрел. Солдат едва успел нырнуть за другой камень, когда метко пущенный снаряд разнес вдребезги тот, за которым он только что прятался.

Вооруженные гранатометами люди выпустили тепловые гранаты, целясь не в самого робота, а в сторону от отряда. В полете гранаты разогревались добела и взрывались с несильным хлопком. Их жар заставил свернуть с курса две теплонаводящиеся ракеты робота, которые взорвались в стороне.

Тем временем робот полосовал скалы импульсным оружием, и валуны лопались воздушными шариками. Каменная шрапнель визжала в воздухе. Мак-Кейд услышал чей-то крик.

Невзирая на опасность, Абу Рами пристроил свой длинноствольный автомат на треножник собственной конструкции, вытащил пустой магазин и вставил другой, с бронебойными пулями. Рами уставился в электронный прицел. Робот был огромным и зловещим. Снайперу вдруг нестерпимо захотелось облегчиться. Он заставил себя вспомнить, что ему говорили про уязвимые места машины.

Система электронной защиты робота-часового сумела заставить отклониться от курса три из пяти выпущенных Мартино ракет, но одурачить две последние ей было не по силам. Это были самые обычные разрывные снаряды, у которых было не больше соображения, чем у свинцовых пуль, и они летели только туда, куда их нацелили. Обе ракеты взорвались, ударившись в брюхо робота.

Создатели робота-часового предусмотрели подобную возможность и покрыли броней нижнюю часть его корпуса. Но, хоть снаряды и не смогли пробить ее, их раскаленные осколки разлетелись во все стороны.

Один такой осколок попал в сочленение и перебил кабель. Две задние ноги робота оказались обесточены. Нимало не смутившись, машина продолжила движение с помощью двух передних ног. Раздался отвратительный скрежет, когда металл стал скрести по камням. Тем временем робот-часовой продолжал стрелять во всех направлениях.

Мак-Кейд испугался. Казалось, ничто не могло остановить металлическое чудовище. Взрывы заплясали по его броне – это Мартино дал следующий залп из своей установки. Они даже не замедлили движение робота. Он продолжал двигаться, волоча за собой бесполезные задние ноги, бездумный, целеустремленный убийца.

Сэм выстрелил из бластера, зная, что это пустая трата времени, и приготовился к смерти.

Абу Рами как следует отрегулировал прицел. Потом, охватив пальцем спусковой крючок, он затаил дыхание. Где-то в глубине сознания Рами услышал охотничью молитву, которой научил его отец. Он выпустил из легких часть воздуха, нажал на спуск и принял отдачу в плечо.

Бронебойная пуля летела прямо и точно. Преодолев разделявшее их расстояние, она ударила в покрытое наиболее тонкой броней отделение для сенсоров и попала в тактический компьютер робота. Тот, лишившись контроля, внезапно прекратил огонь.

И все же машина не остановилась. Она перла вперед, со скрежетом волоча по камням задние ноги, словно раненый зверь, уползающий в свою берлогу.

Один за другим члены отряда выбрались из своих убежищ. По их лицам было видно, что они все еще находятся в состоянии шока. На одежде многих виднелись пятна крови. Каждый на мгновение застывал, рассматривая поврежденную машину и удивляясь тому, какой она сразу же стала безобидной.

Мак-Кейд почувствовал, как что-то теплое коснулось его щеки, и понял, что лучи солнца уже залили берег реки. Пора было двигаться дальше – и побыстрее.

Быстрая проверка установила, что никто не убит, а тяжело ранен только рядовой по фамилии Бэнкс.

Импульс энергии, пронзив бедро Бэнкса, прижег все сосуды, кровотечения почти не было, но все равно боль была адская. Фил сделал солдату укол. Через шестьдесят секунд Бэнкс уже улыбался.

Мак-Кейд нашел Абу Рами и поблагодарил его за спасительный выстрел.

Рами вежливо выслушал, ответил кивком на комплимент и вновь занялся автоматом. Его поверхность покрывал тонкий слой пыли, а это уже было недопустимо.

Из пригодного снаряжения, какое только имелось у каждого, соорудили носилки для Бэнкса и привязали к ним раненого. Труднее всего было поднять носилки наверх и перетащить их через край обрыва, но они справились и с этим.

Десантники построились в колонну по двое и побежали к Зефиру. Город лежал в каких-нибудь двух милях от них. Мак-Кейд уже видел, как сверкают на солнце снежно-белые дома. Для миноискателей и прочих полезных вещей не оставалось времени, потому что враг был потревожен и солнце встало. Мак-Кейд исходил из предположения, что робот-часовой охранял внутренний край минного поля. Если так, то дорога впереди должна быть чистой. Если же нет... что ж, тем хуже.

Теперь им приходилось считаться с еще одной опасностью – опасностью, с которой не справиться уже никак. Она таилась в ясном голубом небе и могла обрушиться на них в любое мгновение. Вертолет, штурмовик, истребитель, вооруженный аэромобиль – любой из них вполне способен с малой высоты превратить отряд в кровавое месиво.

Но все-таки очередная угроза встретила отряд на земле. Первым ее признаком было облако пыли, которое стремительно приближалось к ним со стороны Зефира. Конечно же, их столкновение с роботом-часовым не прошло незамеченным, и кто-то мчался сюда, чтобы выяснить, в чем дело. Вся их миссия летела к чертям, но Мак-Кейду хотелось, чтобы, если придется сдаваться, отряд имел некоторое позиционное преимущество. Все это при условии, что противник захочет брать пленных. Особой уверенности в этом не было.

– К нам гости, – лаконично сказал Фил; вернее, не сказал, а выдохнул: так тяжело ему дышалось даже в условиях раннего утра.

– Да уж, – откликнулся Мак-Кейд. – Я их вижу.

Все также на бегу, Сэм огляделся по сторонам. Кроме одинокой нефтяной вышки, возвышавшейся слева по курсу, других укрытий здесь не было. Он сказал в микрофон:

– Слушайте меня, ребята, все направляемся к нефтяной вышке, это единственное убежище.

Отряд свернул в сторону и побежал к вышке. Взгляд на приближающееся облако пыли убедил Мак-Кейда, что они делают это вовремя. Насколько он мог судить, к ним приближался только один автомобиль, возможно, грузовик с солдатами или бронетранспортер. Во всяком случае, это было что-то большое, достаточно вместительное для полусотни солдат и множества всякого оружия.

Убежище из нефтяной вышки было никудышное. Стальная крестовина и толстая блестящая труба, уходившая куда-то глубоко под пустыню. Крестовина поднималась и опускалась, словно клюющая что-то птица. Рядом с вышкой стоял сарай для оборудования и несколько пустых стальных бочек.

Отряд рассыпался. Каждый нашел укрытие, какое только смог, и приготовился к последней битве.

Облако пыли стало больше, гораздо больше, и Мак-Кейд уже мог разглядеть машину, которая его поднимала. Сначала он нахмурился, потом поднес бинокль к глазам, вгляделся, не поверил и посмотрел снова. Когда Сэм понял, что это такое, он рассмеялся.

Автобус! Школьный автобус с белым флагом, привязанным к антенне! Большая лимонно-желтая машина с огромными колесами для передвижения по пустыне.

Мак-Кейд включился на частоту отряда.

– Огонь не открывать, сидите тихо. Это могут быть друзья.

«Или ловушка», – подумал Мак-Кейд. Он смотрел, как автобус приближается и останавливается. Гравий разлетелся из-под огромных шин. Теперь на помятом боку машины можно было разглядеть надпись «Харрингтон индастриз».

Дверь открылась, и из кабины вышел мужчина. У него были седые волосы, дочерна загорелое лицо и мускулистое тело. Он был одет в белую рубашку с короткими рукавами, шорты цвета хаки и хорошо послужившие походные ботинки. Он помахал им рукой и крикнул:

– Ребята, я Харрингтон! Вас, похоже, надо подбросить. Залезайте в автобус и давайте убираться отсюда. Через двадцать минут здесь появятся истребители «Т-сорок». Их база в паре сотен миль отсюда, так что много времени им не понадобится.

Мак-Кейд понимал, что все это может быть частью хитро расставленной западни, но думал все же, что это не так. Он решил положиться на удачу.

– Отлично, ребята... Все слышали, что он сказал? Грузимся в транспорт!

Фил вошел первым, держа свой страшный пистолет-пулемет наготове. Он убедился, что автобус пуст, и дал знак остальным, чтобы они заходили в машину.

Как только отряд погрузился, Харрингтон тут же закрыл двери, и автобус сорвался с места. Мак-Кейд заметил, что голову старика украшали микрофон и наушники. Судя по скорости, с которой они мчались, Мак-Кейд предположил, что у Харрингтона есть способ узнать о приближении истребителей. Стало быть, они уже совсем близко.

Автобус вильнул, объезжая валун, и Мак-Кейда швырнуло на жесткий металл. Он улыбнулся. Как же глупо получилось! Дело даже не в том, что Найджел Харрингтон разительно отличался от того беспомощного старика, каким его представлял себе Сэм. Промышленный магнат приложил все усилия, чтобы спасти своих спасателей, к тому же он делал это умело и уверенно.

Зефир ясно вырисовывался впереди, надежно защищенный крепкой стеной, которая сплошь состояла из плавных изгибов и закругленных углов. Потом Мак-Кейд разглядел железные ворота, дот перед ними и правительственный грузовик, из которого выскакивали солдаты.

Громкоговоритель загремел голосом Харрингтона:

– Они собираются нас задержать, так что держитесь, парни, сейчас мы подпортим кой-какую собственность правительства!

Из дота высунулось рыло пулемета, но пулеметчику никогда прежде не доводилось стрелять по движущейся цели и в условиях настоящего боя. Он выпустил весь магазин туда, где автобус только что был, вместо того чтобы стрелять туда, где он должен был оказаться через секунду.

Женщина-офицер замахала руками, крикнула какой-то приказ и отпрыгнула в сторону, когда Харрингтон на полной скорости бросил автобус на ворота. Раздался треск, снежным вихрем посыпалось стекло, защелкали винтовочные выстрелы. Мак-Кейд скорее почувствовал, чем увидел, как солдаты правительства падают под огнем, который его люди ведут из окон автобуса.

Сидящий за рулем Харрингтон завопил что-то очень воинственное и вдавил акселератор в пол. Автобус занесло па повороте, он свалил фонарный столб и с ревом помчался по хорошо ухоженному бульвару.

И только тогда над их головами с ревом пронеслись три самолета, едва различимые на такой скорости. Автобус тряхнуло от грома, с которым они преодолели звуковой барьер.

– Это «Т-сорок»! – радостно прокричал Харрингтон. – Но теперь они не могут атаковать нас, не разрушив при этом все по соседству! Большинство моих соседей – правительственные чиновники. Кретины!

Мак-Кейд поймал взгляд Фила, который сидел на другой стороне автобуса и на несколько рядов позади. Тот восхищенно покачал головой и улыбнулся. Сразу стало ясно, почему так преуспевали предприятия Харрингтона.

Истребители еще раз прошли над ними, пока автобус не свернул в жилые кварталы и с ревом влетел в массивные ворота. Они раскрылись, словно по волшебству, и тут же закрылись за въехавшим автобусом. Взвизгнув шинами, машина остановилась.

То, что Мак-Кейд увидел из окна с разбитым стеклом, произвело на него большое впечатление. Перед ними лежал тщательно спланированный сад камней, заботливо обсаженный пустынной растительностью и разделенный тщательно выметенными дорожками.

Чуть дальше располагался сам дом – огромная многокорпусная постройка ослепительно белого цвета.

Харрингтон попытался открыть дверь автобуса, но обнаружил, что ее заклинило. И неудивительно – она сильно пострадала при столкновении с воротами.

Вооруженный до зубов телохранитель в форме общевоенного образца с вышитым на нагрудном кармане логотипом Харрингтонов ухитрился вскрыть ее ломом.

Сначала из автобуса вынесли Бэнкса, а за ним выбрались все остальные. Мак-Кейд вышел последним. Найджел Харрингтон поздоровался с ним. На лице старика сияла улыбка, его рукопожатие было удивительно крепким. Он сказал:

– Вы, должно быть, лейтенант Блейк. Добро пожаловать в мой дом! Несколько часов назад меня известили о вашем прибытии.

Харрингтон махнул рукой в сторону высокой, похожей на веретено башни, возвышавшейся над углом дома.

– Ее построила Маргарет, благослови Господь ее душу. Она любила сидеть на смотровой вышке и писать картины. Оттуда я наблюдал за ходом вашей схватки. Жуткое дело. Хотя могло быть и хуже. Ночные патрули вернулись на базу, а дневные еще не вышли. У этих болванов не хватило ума на то, чтобы смены перекрывали друг друга. Я буду очень удивлен, если за неделю мы не разнесем в клочья все правительственные силы.

Мак-Кейд подумал, что прогнозы Харрингтона чересчур оптимистичны, но вслух он сказал другое:

– Мы ценим вашу помощь, сэр, мы обязаны вам жизнью.

Харрингтон с улыбкой отмахнулся от благодарности:

– Думаю, что мы сочтемся! Скоро я стану вашим должником.

Харрингтон оглядел свое поместье, сады и девственно чистые дорожки.

– Интересно, что от них останется через два дня, – произнес он.

Три истребителя пролетели над домом, почти касаясь друг друга крыльями. Последние слова Харрингтона потонули в их реве.

Мак-Кейд проводил самолеты взглядом. Выхлоп из их двигателей засветился красным, они встали на хвост и с ревом ушли в небо. Он посмотрел в глаза Харрингтону.

– Трудно сказать, сэр, но одно скажу наверняка – пора закапываться поглубже.

22

Ровно в три часа Мустафа Понг отдал приказ, и на планету Дранг обрушилась смерть. Она пришла в виде посадочных модулей, истребителей, бомб, ракет и лучей чистой энергии.

И когда Понг нанес удар, его поддержало объединение, которое сразу же захватило посадочные площадки для войск интервентов.

Но силы правительства тоже были немалыми, и, благодаря стараниям разведслужбы, оно хорошо подготовилось к нападению. После той неудачной встречи на Салазаре ни у кого не возникало сомнений, что война неизбежна и что Понг примкнет к объединению. Войска правительства отступали, но всегда с боем. Они сражались за каждую посадочную площадку, упорно отстаивали каждый объект, и за каждую победу объединению приходилось платить морем крови.

Зарево пожаров превращало ночь в день. Десантные корабли взрывались в воздухе, как адские огненные цветы, та же судьба постигала все высотные воздушно-космические истребители, города представали гигантскими кострами. Смерть была повсюду.

Как и в большинстве войн, страдало в основном гражданское население Дранга. У людей не было никакого способа защититься от подбитого десантного корабля, падающего на них с неба, от стаи шальных снарядов, или теплонаводящихся ракет, которые не могли отличить гражданского источника энергии от военного.

По счастью, и правительству, и объединению было необходимо иметь на своей стороне поддержку населения, поэтому они старались избегать намеренного разрушения гражданских объектов.

А из-за того, что обе стороны намеревались жить на планете и после окончания войны, они не применяли ядерное оружие. Конечно, на такое решение сильно влияло то обстоятельство, что, начни они ядерную войну, в ее ход сразу же вмешается Император.

Итак, через каких-нибудь пять часов после начала вторжения Понг был вполне удовлетворен ходом событий. Его силы несли потери, но ничего сверх ожидаемого не происходило, и, благодаря великолепному командованию, которое осуществляла полковник Серилло, почти восемьдесят два процента намеченных целей уже было захвачено. Хороший счет.

Первые часы Понг наблюдал за битвой с орбитой вместе с сорок семь тысяч семьсот двадцать седьмым. Пришелец сидел на командном пункте в специальной кабине из полупрозрачного стекла, поставленной здесь для того, чтобы никто не знал о его присутствии.

Стоит просочиться одному-единственному слушку о том, что здесь присутствует представитель расы, с которой никто и никогда не встречался официально, сюда нагрянет вся разведка Империи. А это уж совсем ни к чему, более того, это полный провал, потому что план Понга был основан на том, что удар будет неожиданным.

Кто предупрежден, тот вооружен, и если Империя прознает о пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых, то почти наверняка сможет победить в последующей войне. Не важно, во что там верят его союзники, Понг знал, что человеческая раса – крепкий орешек. Люди способны проявлять просто поразительное упрямство. Кроме того, их техническое оснащение было куда более совершенным, чем у пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмых, и, когда на них нападали, они сражались как черти.

«Нет, – думал Понг, – этого не должно произойти». Победа будет зависеть от внезапности нападения совершенно безжалостной расы, использующей оружие, подобного которому Империя еще не знала. Это случится, когда огромный, размером с Луну корабль пришельцев выйдет из гиперпространства на околоземную орбиту и уничтожит все живое на Земле. Когда за несколько часов дом его предков превратится в жалкий обугленный камень.

Императора и всю его семью убьют, правительство Империи будет полностью уничтожено, а флот планеты – разбит. Империя взорвется, как перезрелый плод фавы, разобьется на враждующие лагеря, которые довершат начатый Понгом процесс.

А потом, когда будут одержаны ключевые победы над Иль-Ронном и несколькими другими обитающими в космосе расами, установится новый порядок. Новый порядок, задуманный им, Понгом.

– Нет, нами, – ядовито поправил мельцетиец.

– Разумеется, – нетерпеливо ответил Понг, – именно нами!

– Так-то лучше, – заявил мозговой слизень, потом, поразмыслив, ввел в кровь Понга успокаивающие вещества.

В полном неведении о помыслах Понга и его перебранках с мельцетийцем, сорок семь тысяч семьсот двадцать первый заерзал на своем сиденье. Оно было изготовлено специально для представителей их расы и должно было поддерживать изогнутую среднюю часть туловища. Оба выпуклых глаза сорок семь тысяч семьсот двадцать первого были повернуты вперед, чтобы наблюдать за происходящими событиями.

В этой уединенной кабинке находились три улучшенных голографических экрана, а также двенадцать различных видеомониторов и мощный компьютер.

Используя видеосообщения, полученные с сотен космических кораблей, штурмовиков, посадочных модулей, от боевых соединений и отдельных солдат, этот сложнейший компьютер собирал все сведения воедино, чтобы предоставить наблюдателям полную красочную картину боя.

И столь умелой была обработка компьютером поступающей информации, что бой приобретал вид широкомасштабного голографического действа, сопровождаемого постоянно менявшимися текстовыми и цифровыми комментариями и вспомогательными графиками.

Не раз Понгу и сорок семь тысяч семьсот двадцать первому приходилось видеть, как отдельный источник видеоинформации исчезал с экрана, чтобы не появиться больше никогда. Часто они при этом слышали звук – крики боли или взрывы, за которыми наступала тишина.

Каждый раз Понг знал, что это гибнут настоящие, живые люди, но поскольку зрелище не слишком отличалось от хорошо поставленного виртуального голографического представления, то все эти смерти он не воспринимал всерьез.

И не только он один. Но все же сорок семь тысяч семьсот двадцать первого захватывали отдельные эпизоды боя. Тогда когти его нижних конечностей оставляли глубокие царапины на поверхности палубы из сверхпрочной стали.

Кабину наполняло бормотание компьютерных процессоров, мягкое шипение кондиционеров и изредка – потрескивание статического электричества. Здесь все было тихо и спокойно, ведь битва бушевала так далеко отсюда!

Но так будет продолжаться недолго, во всяком случае для Понга. Через несколько минут он отправится на планету, чтобы принять командование войсками и доказать пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмым свою незаменимость. Глупо, но необходимо. Понг повернулся к сорок семь тысяч семьсот двадцать первому и сказал:

– Итак, наша победа близка. Через несколько недель, от силы через месяц работа будет кончена. А пока что я должен присоединиться к моим войскам.

Долгая капля вязкой слюны вытекла между жвалами пришельца и шлепнулась на палубу. Он ответил:

– Да, безномерный. Ты хорошо поработал. Я на некоторое время останусь здесь, чтобы понаблюдать за битвой, потом вернусь на свой корабль.

Понг слегка поклонился. Он посмотрел на плащ с капюшоном, наброшенный на спинку кресла сорок семь тысяч семьсот двадцать первого. Плащ будет прикрывать инопланетянина на пути между командным пунктом и челноком. Команда, конечно, будет любопытствовать, но что с того? Никто, за исключением Молли, не видел корабль пришельцев изнутри. А людям его корабля было известно только то, что это астероид, превращенный в роскошное космическое поселение, управляемое лакорскими болотными плясунами.

Понг прочистил горло:

– Пока я не ушел, вам что-нибудь нужно?

Несколько мгновений пришелец молчал, словно посвятив обдумыванию этого вопроса свое полное и безраздельное внимание.

– Да, как ты знаешь, наш успех отчасти зависит от тщательности, с которой мы готовимся к бою.

«Еще бы, – подумал Понг. – Кто не рискует, тот и не проигрывает».

А вслух он сказал:

– Совершенно справедливо!

– Стало быть, – продолжал пришелец, – возвращаясь к себе на корабль, я захвачу твоих малолетних особей.

Пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые давно дали понять Понгу, что им нравятся человеческие детеныши, и именно из-за этого Понг не стал продавать всех детей на Лакоре и Звене. До последнего времени он не отваживался спросить, зачем им дети.

Но разгоряченный успешной атакой на Дранг и более уверенный в своем положении, чем когда-либо, он решил дать волю любопытству.

– Конечно! Я распоряжусь, чтобы детей приготовили. А можно поинтересоваться, что вы собираетесь с ними делать?

Пришелец ответил как ни в чем не бывало:

– Пожалуйста. Наиболее совершенное наше оружие убивает врага, разрушая его нервную систему. Однако, учитывая тот факт, что нервная система каждого вида имеет свои особенности, необходимо перед битвой настраивать наше оружие. Часть ваших младших особей будет использована именно для этой цели. Другие внесут некоторое разнообразие в наш весьма однообразный судовой рацион.

Понга передернуло. Хоть он и знал, что пятьдесят шесть тысяч восемьсот двадцать седьмые предпочитают есть свою пищу живьем, но старался не обращать на это внимания. Однажды они пригласили его на обед, и ему потребовалось много недель, чтобы подробности этого события сгладились в памяти.

Понг подумал о девочках-рабынях, захваченных вместе с Молли. Какая ужасная смерть их ждет! Но сделка есть сделка. Он отдаст необходимые распоряжения.

А что касается Молли, что ж, она в безопасности. Помня, какой страх она испытала перед сорок семь тысяч семьсот двадцать первым, Понг приказал Молли оставаться в его каюте, пока пришелец находится на борту и во время его поездки на планету. Как ни нравилось Понгу общество Молли, он понимал, что на Дранге будет опасно, и хотел защитить ее. Он встал и пошел к выходу со словами:

– Дети будут ждать вас, сорок семь тысяч семьсот двадцать первый. Пусть ваша охота будет удачной.

– И твоя, – вежливо ответил пришелец перед тем, как снова уставиться на видеоэкран. Горел небольшой городок, и он не хотел пропустить это зрелище.

23

– Подходят! – захрипел не поддающийся определению голос в наушнике Мак-Кейда.

Сэм нырнул за обломки некогда красивого фонтана. Как и все остальное в поместье Найджела Харрингтона, он превратился в груду искореженного металла и раздробленного камня. Залпы минометов сопровождались оглушительным грохотом. Снаряды падали на подъездную дорожку и сад камней, оставляя глубокие воронки. Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался.

– Они идут!

На сей раз Мак-Кейд узнал голос Фила. Он перекатился и пристроил новенькую винтовку на обломок железобетона. Благодаря подземному арсеналу Найджела Харрингтона, недостатка в оружии и боеприпасах не ощущалось.

Но зачем нужно это оружие, если нет солдат, которые стреляли бы из него? Только двенадцать человек из отряда Мак-Кейда остались в живых. Они и пятеро телохранителей Харрингтона защищали промышленника от правительственных войск, которые пытались взять старика в плен или убить.

Воздух почернел от гари и дыма. Два с лишним десятка неясных фигур пробирались через обломки разрушенных главных ворот. Их бронежилеты были покрыты мелкой белой пылью. Миновав ворота, солдаты побежали, и пыль стала осыпаться с них.

Стучали автоматы, рычало импульсное оружие, в атакующих сторонников правительства полетела граната.

Мак-Кейд стрелял короткими экономными очередями в три патрона, методически проводя стволом из стороны в сторону. Он видел, как, вздрогнув всем телом, падают солдаты, и проклинал их за то, что они все равно бегут к нему сквозь дым. Ему очень хотелось, чтобы наступавшие повернулись и спаслись бегством.

Но они продолжали атаку, выкрикивая в пылу схватки что-то неразборчивое. Их пули плясали по щебню вокруг Мак-Кейда.

Справа от него послышалось неторопливое таканье тяжелого пулемета. Сэм увидел, как взлетают фонтанчики щебня – сначала рядом с наступающими, потом и среди них.

Тела солдат отбрасывало назад, выпущенное из рук оружие взлетало в воздух, а «так-так-так» пулемета все продолжалось. Оно кончилось только тогда, когда убивать стало уже некого.

Мак-Кейд упал и перекатился на спину. Небо заволокли клубы дыма. Легкий ветерок отнес их в сторону, и Сэм увидел, что оно испещрено инверсионными следами самолетов. Битва за Дранг была в полном разгаре.

Впервые Мак-Кейд подумал о ходе войны в целом, о том, кто выигрывает, кто погибает, проигрывая сражение.

Потом охотник за головами вытащил пустой магазин и вставил на его место новый. Он даже не смотрел, что делает. Магазин встал на место с громким щелчком, за которым последовал еще один, когда затвор дослал патрон в патронник. Кто-то крикнул:

– Истребители! Заходят с юга, направление примерно шесть часов и ниже!

Мак-Кейд поглядел налево и выругался. Сколько же их? Это седьмой налет за сегодняшний день? Или восьмой? И тут же решил, что это не важно. Через пять или шесть часов после прибытия отряда правительство эвакуировало всех соседей и вызвало воздушное подкрепление. С тех пор самолеты бомбили и поливали огнем все поместье. Все, что его окружало, уже сровняли с землей.

Мак-Кейд перекатился на колени, поднялся на ноги и бросился к пролому. Когда-то он служил подвальным окном, но теперь стал не более чем дырой, одним из многих ходов, ведущих в подземное убежище Харрингтона. Все, кто был вокруг дома, последовали его примеру. Они не нуждались в приказах. Когда прилетают самолеты, надо прятаться. Логика очень простая.

Сэм услышал рев приближавшихся самолетов и грохот их пушек. Черное отверстие было прямо перед ним. Он нырнул в него и приземлился на матрасе, который был подложен туда специально для этой цели.

Внешний мир вдруг превратился в ад, наполненный взрывами бомб и снарядов, визгом летящего свинца. Волна за волной смерть накатывалась на обреченное поместье, обжигая щебень, поднимая тучи дыма и пыли. Шум был оглушающим.

Мак-Кейд зажал уши руками и услышал голос в крошечном наушнике:

– Блейк, это Харрингтон. Пока самолеты здесь, нападение с земли нам не грозит. Спуститесь ко мне на минуточку.

Мак-Кейд встал и вышел из маленькой кладовки в облицованный панелями из дорогого дерева коридор. Пройдя футов тридцать, он оказался перед бронированной дверью.

Сэм повернулся к камере внешнего наблюдения, чтобы его могли рассмотреть. Послышался громкий щелчок. Он потянул за ручку, и дверь отворилась.

Перед ним далеко вниз уходила лестница. Мак-Кейд закрыл дверь и стал спускаться. Навстречу ему поднимался холодный воздух вместе с запахом хорошего кофе и разными кулинарными ароматами.

Это убежище, построенное для защиты семьи Харрингтонов от любой напасти, включая ядерную войну, не укладывалось в рамки того, что обычно понимается под словом «бомбоубежище».

В этом укрытии, оснащенном собственным генератором энергии и рассчитанным на пять лет запасом продовольствия, было все, что нужно, и даже то, что не нужно.

Прислуга и домашние роботы Харрингтона спустились сюда вместе с ним. Мак-Кейд вошел в просторную гостиную – здесь все сияло чистотой, а горничная как раз подавала кофе. Толстые ковры, современная мебель и дорогие произведения искусства создавали впечатление роскошного места для отдыха.

Целую стену, куда так и просилось окно, занимал огромный видеоэкран. На нем застыло изображение живописной россыпи валунов и камней помельче, чахлой растительности и озерца кристально-чистой воды.

Подобно виду из окна, картина была совершенно статичной, если не считать мелких деталей, вроде восьминогой рептилии, пронесшейся по нагретому солнцем камню, или птицы, скользящей по поверхности воды в поисках пищи.

Мак-Кейд догадался, что это не снимок, а видеозарисовка, транслируемая откуда-то из пустыни.

Харрингтон был облачен в легкий бронежилет, все еще припорошенный пылью – полчаса назад его обладатель тоже был на поверхности – и покрытый вмятинами от осколков. Промышленник был чертовски хорошим стрелком и сражался наравне со всеми, если не лучше. Сколько же ему лет? Шестьдесят? Семьдесят? Несмотря на возраст, старик был упрям, как сам черт. Он махнул в сторону удобного кресла.

– Вы прекрасно держитесь, лейтенант Блейк. Присаживайтесь. Нэнси, кофе и сигары для моего гостя!

Женщина средних лет, которая была похожа скорее на исполнительную секретаршу, чем на прислугу, вежливо кивнула и побежала выполнять поручение. Вскоре перед Мак-Кейдом появились ящик, полный дорогих сигар, и чашка кофе. Все это являло собой невероятный контраст с тем, что происходило на поверхности. Мак-Кейд отхлебнул кофе и обжег язык, но тут же спросил:

– Вы хотели видеть меня, сэр?

Как ни хорошо было сидеть тут и отдыхать, но Мак-Кейд не мог оставить свой отряд надолго.

Харрингтон коснулся пульта дистанционного управления. С огромного видеоэкрана исчезло изображение пустыни, сменившись панорамой поместья Харрингтона. Над ним пронесся самолет, и цепочка взрывов пробежала по развалинам. Харрингтон приглушил звук.

– Не стоит беспокоиться, лейтенант! Большинство моих телекамер уничтожено, но одна-две, как видите, уцелели. Пока самолеты здесь, ваши люди в безопасности.

Мак-Кейд кивнул и зажег сигару.

Старик дождался, пока она раскурится, и улыбнулся.

– Когда-то я тоже наслаждался ими, но меня заставили бросить курить. Несмотря на всякие прививки от рака и прочие медицинские штучки-дрючки, старость берет свое.

Харрингтон махнул рукой.

– Но хватит об этом. У меня хорошие новости. Бой в целом подходит к концу. Ваши силы высадились и при поддержке сил объединения обеспечили себе стратегическое господство практически на всех театрах военных действий. Через час, от силы два Зефир будет в наших руках.

Новость и впрямь хорошая. Мак-Кейд должен был радоваться, но не мог. Половина отряда погибла, и исход войны его не волновал. Значение для него имели лишь маленькая девочка и женщина на другой планете. Он заставил себя улыбнуться.

– Я рад слышать это, сэр. По правде говоря, я сомневался, что мы продержимся еще сутки.

Харрингтон кивнул:

– Вы правы.

Мак-Кейд запустил руку в ящик для сигар, вытащил пригоршню сигар, сунул их в нагрудный карман и встал со стула со словами:

– Спасибо за новости, сэр. Я передам их ребятам.

Харрингтон кивнул и проводил его взглядом. Бывалый вояка, солдат до мозга костей... тем не менее в этом парне было что-то еще. Что-то, что выделяло его из категории наемных убийц. Но что? «Еще один вопрос, на который мне никогда не получить ответа», – подумал старый промышленник.

На деле прошло часов пять, прежде чем истребители объединения завоевали господство в небе над Зефиром и подавили наземные силы правительства. Еще через два часа опустилось звено вертолетов, которое высадило две роты лучшей пехоты Понга.

Сначала они окружили то, что осталось от поместья Харрингтона, потом прочесали весь Зефир, чтобы выбить остатки вражеских войск.

Мак-Кейд сидел на обломке садовой стены и курил одну из сигар Харрингтона; за этим занятием его и нашел майор Дэвисон. Хотя по бронежилету Дэвисона было заметно, что он тоже побывал в бою, вид у майора был до отвращения свежий.

– Вот вы где! – воскликнул он. – А я вас повсюду ищу! Отличная работа, Блейк, чертовски отличная. Вы действовали так хорошо, что сам старик хочет пожать вашу руку. И лапу Фреда тоже.

Фредериком Ламбертом назвался Фил.

Мак-Кейд поднял брови.

– Кто?

– Ну, старик, генерал, сам Мустафа Понг.

Сердце Сэма забилось чуть быстрее. Наконец-то ему представился случай встретиться с Понгом! Может быть, он узнает, где Молли, а если нет, то сможет хотя бы свести счеты. Очень большие счеты!

Мак-Кейд поднялся и отшвырнул окурок.

– Старик, значит. Да, сэр! Буду готов, как вы скажете, сэр!

Раненых вывезли на вертолетах сразу же после победы объединения, но Мак-Кейд разыскал всех уцелевших, чтобы поблагодарить каждого. Мартино, Абу Рами и несколько других бойцов остались целы и невредимы. Потом они с Филом поднялись на борт ожидавшего их вертолета и вскоре увидели, как уменьшается под ними Зефир.

Сэм растянулся на куче погрузочных сетей и заснул. А через два часа его разбудил Дэвисон:

– Проснись и пой, Блейк! Это штаб-квартира нашей бригады. До того, как мы пришли, это было симпатичное адское пекло под названием «Глупость Глупа», только не спрашивай, почему ее так назвали, я все равно не знаю.

Мак-Кейд зевнул, потянулся и сел. Фил, устроившийся напротив, сделал то же самое.

Ветер больше не врывался в открытый люк машины, и стало жарко, очень жарко. У Мак-Кейда пересохло во рту. Шея затекла от сна в неудобной позе, и от него воняло, как от бочки с протухшим илом.

Дэвисон ухмыльнулся.

– Что ж, Блейк, надеюсь, вы чувствуете себя куда лучше, чем выглядите, потому что вид у вас – хуже некуда.

Мак-Кейд поднялся на ноги и, прищурившись, выглянул в люк. Солнце стояло высоко в небе, и пустыня ослепительно сверкала под его лучами. Он ответил:

– Спасибо за шутку, сэр. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.

Дэвисон засмеялся и махнул рукой в сторону выхода.

– Пойдемте, лейтенант и сержант, вас нужно почистить. Мы не можем представить вас генералу в таком виде.

Они ступили на оплавленный песок, и солнце обрушилось на них подобно молоту. Вокруг ревели моторы – это взлетали и садились похожие на стрекоз геликоптеры. Лопасти винтов взметали песок, заставляя Мак-Кейда отворачиваться.

У края посадочной площадки их ждал открытый армейский автомобиль. Виниловые сиденья были горячими, как сковородки. Видно было, что Фил чувствует себя ужасно, он тяжел, дышал, мех взмок от пота.

За турелью спаренной зенитной установки сидела девушка-рядовой. Она чистила ногти и даже не взглянула в их сторону. За рулем развалился жизнерадостный капрал. У него были веселые карие глаза, черная кожа и золотое кольцо в правом ухе.

– Добро пожаловать, господа! Вам куда?

– В офицерский клуб, и побыстрее! – приказал ему Дэвисон.

Мак-Кейда бросило на спину сиденья: машина сорвалась с места, обдав песком проходивших мимо рабочих, которые не преминули высказать все нехорошее, что уже давно думали об офицерах.

Капралу нравилось водить армейские машины, и каждую поездку он рассматривал как возможность улучшить свои навыки. В результате маршрут от вертолета до клуба превратился в скоростные гонки по воображаемому полю боевых действий, где накрытые маскировочной сетью штабеля грузовых контейнеров играли роль танков, а ряды надувных палаток изображали бронетранспортеры. Из-за этого поездка была короткой и ужасной. Мак-Кейд был несказанно рад, когда автомобиль наконец затормозил перед большой палаткой. В нее заходил и выходил поток офицеров.

Дэвисон поблагодарил капрала и увернулся от песка, выброшенного из-под колес, когда автомобиль сорвался с места. Он повернулся к Филу.

– Вот... приколите эти петлички к своим доспехам. Я назвал вас лейтенантом и получил на это разрешение. В офицерский клуб сержантов не допускают... а то, не дай Бог, пиво прокиснет или еще что.

Фил рассмеялся, сделал так, как велел Дэвисон, и прошел за майором в клуб. Там было совершенно темно, пахло дымом и пивом, отовсюду слышались разные голоса. Здесь стояло тридцать или сорок складных столиков, половина из которых была занята.

Дэвисон повел их к бару, купил пива и принялся смотреть, как они жадно поглощают его. Вслед за кружкой Фил отправил в себя целый кувшин. Когда пиво кончилось, он утер рыло тыльной стороной мохнатой руки, рыгнул и сказал:

– Спасибо, сэр, вы попали в самую точку.

Когда друзья утолили жажду. Дэвисон отправил их в заднюю часть клуба, где они разделись и залезли под душ. Холодной воды здесь просто не существовало, но все равно было приятно стоять под тугой тепловатой струей, которая смывала многодневную пыль пустыни.

Мак-Кейд намыливался и смывал мыло трижды, прежде чем почувствовал себя по-настоящему чистым.

Фил, который привык распевать под душем, ревел на всю душевую своим удивительным баритоном. Один офицер подумал, не попросить ли его замолчать, но передумал, увидев такое телосложение. Через несколько минут вся душевая была в их распоряжении.

Израсходовав два куска мыла и много галлонов воды, друзья вышли из душа изрядно посвежевшими и готовыми надеть новенькую форму, которую принес Дэвисон. Для Фила подобрали самый большой размер, но и он едва подошел могучему чуду генной инженерии.

Дэвисон одобрительно кивнул, когда они присоединились к нему в баре:

– Так лучше... намного лучше... и как раз вовремя. – Майор взглянул на наручные часы. – Мы должны предстать перед генералом в семнадцать тридцать. Генерал не слишком-то любит вешать медали и все такое прочее, но ему нужно устроить спектакль для объединения. К тому же Марша Харрингтон по-настоящему благодарна вам за то, что вы защитили ее отца. Поэтому герои, вместе с несколькими счастливчиками, у которых хватило здравого смысла, чтобы сохранить принадлежащий объединению завод, получат то, что им причитается.

После прохладного кондиционированного воздуха офицерского клуба было очень трудно выходить в послеполуденную жару. По счастью, бункер штаб-квартиры находился неподалеку. Собственно, это был не просто бункер, а вместительное грузовое судно, посаженное в специально подготовленный котлован и засыпанное тоннами камня и песка. В результате получился укрепленный командный пункт, почти неуязвимый для противника.

Вход находился в маленькой палатке ярдах в пятидесяти от самого бункера. У входа стояла усиленная охрана. Личности всех троих тщательно проверили и заставили сдать все оружие.

До сих пор Мак-Кейд искал любой способ встретиться с Понгом. Он не знал, как будут развиваться события, но был твердо намерен совершить акт возмездия. Однако теперь, когда у него отобрали оружие и окружили телохранителями Понга, это казалось равным самоубийству. Правда, благодаря тому, что Понг никогда прежде не видел Мак-Кейда, он может просто получить медаль и уйти. После этого они с Филом разработают новый план.

Несколько успокоенный таким решением, Мак-Кейд зашагал вслед за Дэвисоном по подземному коридору. Туннель со стенами из оплавленного песка освещался лентами люминофора. Прихотливые зигзаги туннеля не были случайными. За каждым углом защитники бункера могли укрываться от нападающих. Такая организация обороны на ближних подступах была очень грамотной.

Еще одна проверка состоялась у корабельного шлюза. Здесь к тому же их еще и обыскали и провели через стандартный детектор металла.

Детектор тут же обезумел от стальных зубов и когтей Фила, и поднялась изрядная суматоха. Наконец после долгих споров и объяснений майора Дэвисона им разрешили пройти.

Какой-то нижний чин повел их через все судно к переоборудованному грузовому отсеку. Половина отсека была заполнена компьютерным оборудованием и людьми, большинство из которых толпилось вокруг расположенного в центре трехмерного тактического экрана. На нем переливались сполохи какой-то далекой битвы.

На другой половине отсека были расставлены складные стулья, большая часть которых была уже занята. Сидевшие на них люди казались очень уставшими и измученными.

– Это десантники, – прошептал Дэвисон, – те самые, что спасли завод.

Мак-Кейд кивнул и занял свободное место. Фил уселся рядом.

Они просидели так пять или десять минут. Потом люк с шипением открылся, и из него вышел человек. Довольно красивый мужчина с мельцетийским мозговым слизнем на плече. Этот инопланетянин в отраженном свете переливался всеми цветами радуги.

Мак-Кейд почувствовал, как у него в крови поднимается уровень адреналина. Сердце забилось как кувалда.

Мустафа Понг! Человек, который похитил его дочь, ранил жену и убил его друзей! «Где Молли? Что ты с ней сделал?» – хотелось закричать Мак-Кейду. Он привстал уже на полдюйма, когда Фил коснулся его руки.

– Не сейчас, Сэм. И не здесь! Нам представится случай, но не теперь.

Его голос был спокойным, рассудительным, мягким. Мак-Кейд откинулся на спинку стула и огляделся. Заметил ли кто-нибудь его порыв? Нет, насколько можно судить, никто ничего не заметил.

В помещении стало тише – то ли по причине появления Понга, то ли потому, что кто-то отдал приказ, Сэм не понял. Суровая женщина в безупречной форме кивнула Понгу и повернулась к немногочисленным слушателям. У нее были густые черные брови, хищный нос и жесткий рот. Женщина прочистила горло.

– Здравствуйте все! – сказала она. – Я – полковник Мэри Серилло. Рада приветствовать вас в штаб-квартире нашей бригады. Мы – наемники, поэтому у нас не принято раздавать награды направо и налево. Когда мы награждаем кого-нибудь медалью, это и в самом деле многое значит. Вместе с каждой медалью будет выдана и денежная премия.

Десантники одобрительно взревели, и Серилло одобрительно кивнула.

– Точно... это именно то, за что мы сражаемся. Чтобы выдать вам награды и поздравить вас от имени объединения, здесь присутствует генерал Мустафа Понг.

Серилло кивнула в сторону Понга и отступила на шаг.

Понг изобразил улыбку, вышел вперед и позволил мозговому слизню снабдить его необходимой информацией. Затем он произнес:

– Спасибо, полковник. Для меня это большая радость! Когда я буду называть имена, пожалуйста, вставайте. Сначала мне хотелось бы поблагодарить майора Элроя, лейтенанта Денга, рядового Хоскинса...

Понг перечислил имена всех десантников, назвал их заслуги перед объединением и объявил причитавшиеся им награды.

Мак-Кейд следил за лицом пирата и удивлялся, как много зла может скрываться за этими заурядными чертами. Ему хотелось сделать что-нибудь прямо сейчас.

Тут он почувствовал, как Фил толкнул его локтем, и понял, что настал их черед. Десантники расселись по местам, и Понг собрался продолжить речь.

– Переходим к следующей группе награжденных. Лейтенант Роланд Блейк и младший лейтенант Фредерик Ламберт, встаньте, пожалуйста.

Мак-Кейд поднялся, Фил тоже, и Понг начал было перечислять их заслуги, когда с противоположной стороны трюма послышался громкий вопль.

Мак-Кейд повернулся как раз вовремя, чтобы заметить капитана Лорину Деп-Смит, которая выскочила из толпы, потрясая жирным брюхом, и наставила на них толстый палец. Ее голос прорезал шум, как нож масло.

– Какой, к черту, Роланд Блейк! – завопила она. – Это же Сэм Мак-Кейд!

24

Молли свернулась калачиком в углу просторной каюты Мустафы Понга и дремала вполглаза. Девочка была погружена в грезы о доме, она воскрешала в памяти тот прекрасный день, когда они с мамой и папой ездили в летний домик дяди Рико на пикник. В нем было тепло и уютно, а за окном падал густой пушистый снег, покрывая весь мир белым холодным одеялом.

Потом в камине пылал огонь, было много хорошей еды, и слышалось успокаивающее бормотание родительских голосов. В поездке не было ничего особенного, ничего волнующего, просто замечательная полнота ощущений: родительская любовь, тепло, забота...

Молли вспомнила, как было здорово, когда папа подбрасывал ее в воздух, а мама просила его быть осторожным и улыбалась. О, что бы она ни отдала, чтобы снова оказаться там, оживить эту минуту, почувствовать охватившие ее крепкие руки!

По щеке Молли потекла слеза. Услышав, как открывается люк, Молли стерла ее. Послышались громкие шаги – кто-то протопал на середину комнаты и теперь стоял в конусе света, заливавшего кресло Понга. Когда Молли увидела, кто это, ее желудок сжался в тугой комок. Башмачиха! Что она здесь делает? Молли забилась поглубже в угол, надеясь, что страшная тетка не увидит ее.

Башмачиха засмеялась – раздался ужасный скрежещущий гогот, полный злобного удовлетворения,

– Ага! Что, в углу прячешься? А ну, выходи!

Молли подчинилась, недоумевая. Что происходит? Ей хотелось, чтобы появился Понг, но его не было.

Два быстрых шага – и Башмачиха схватила ее за ухо и потянула к выходу, а потом по коридору. Было и так больно, но чтобы причинить своей жертве еще больше страданий, Башмачиха каждый раз еще и выкручивала ухо.

Молли закусила губу, чтобы не плакать. Она озиралась в поисках спасения. Члены экипажа сновали мимо. Но где же Понг? Рэз? Конечно, он бы помог ей. Но никто не пришел ей на помощь, никто даже не обращал на нее внимания. Рабы, даже те, кому оказывал снисхождение Мустафа Понг, были всего лишь рабами.

Понемногу Молли стало ясно, что они направляются к шлюпочному отсеку. И точно, Башмачиха остановилась перед четвертым шлюзом.

Воздуха в ангаре не было, чтобы челноки не тратили время при взлете и посадке. Открыто было лишь несколько похожих на гармошку робо-шлюзов для первоочередного доступа к самым нужным судам. Похоже, Молли тащили именно туда.

Так оно и есть! Молли сразу почувствовала себя лучше. Понг послал за ней. Башмачиха посадит ее в его челнок, и дело с концом.

Но эта надежда сразу же растаяла, когда туда же привели всех остальных девочек с Лиа во главе. Их осталось ровным счетом двенадцать. На лице Лиа было насмешливое выражение.

– Эй, смотрите-ка, кто тут у нас! – засмеялась она. – Маленькая мисс Зазнайка. В чем дело, Молли? Понгу надоело вытирать тебе нос?

Молли не обращала на нее внимания. Она пыталась понять, что происходит. Дело не только в ней. Они вывозят с корабля всех, абсолютно всех девочек. Но почему?

Башмачиха пересчитала детей и сказала:

– Что ж, кажется, все здесь.

– Ага, – согласился другой член команды, сверяясь с портативным компьютером. – Грузи их на борт! Отвалим через двадцать минут. Нам нельзя опаздывать.

Башмачиха толкнула Молли к шлюзу:

– Шевелись, негодное отродье! Похоже, Понг все-таки опомнился. Наконец-то мы от тебя избавимся.

Молли споткнулась, но удержалась на ногах и шагнула в шлюз. Она почувствовала, как пусто вдруг стало в душе. Понг решил избавиться от нее. Это не должно было задевать девочку, но тем не менее ей стало обидно.

Молли знала, что Понг страшный человек, что он способен разрушить не одну планету, чтобы добиться желаемого, и все равно он ей нравился. Вопреки своей воле она привязалась к нему. Он был добр к ней, по крайней мере настолько, насколько умел, и, кажется, она ему нравилась. Поэтому Молли чувствовала, что ее предали. Чем она вызвала его недовольство? Почему Понг отсылает ее?

Мощная волна жалости к себе обрушилась на Молли, когда она на ощупь побрела по слабо освещенной трубе. Это нечестно! Почему она? Почему?

Девочка не могла найти ответа на этот вопрос, и знала, что не найдет. Впереди виднелся тускло освещенный шлюз. У этого света был лиловый оттенок. Он о чем-то напомнил Молли, но она не могла бы сказать точно о чем.

Она вошла в шлюз вместе с Башмачихой и пятью другими девочками. Для остальных в нем не было места. К облегчению Молли, Лиа оказалась в самом конце очереди.

Башмачиха мурлыкала что-то себе под нос, пока работала шлюзовая камера. Надсмотрщица была так довольна тем, что происходило, что даже забыла дать Молли пинок, когда та выходила из шлюза.

В челноке царил полумрак, и глаза Молли не сразу привыкли к нему.

А потом ее сердце ушло в пятки. Она увидела слой грунта там, где должна была находиться палуба, а также какую-то растительность и фиолетовое небо над головой. Этот челнок был уменьшенной копией огромного, размером с луну, корабля! Того самого корабля, который принадлежал ужасным пришельцам!

Молли развернулась и бросилась назад к шлюзу. Она кричала:

– Бегите! Бегите!

Но ничего не вышло. Остальные девочки не сдвинулись с места. Башмачиха ударила Молли по голове и пнула ее, когда девочка упала.

Молли отбивалась как могла, а когда Башмачиха поволокла ее к корме челнока, она изо всех сил старалась объяснить девочкам, что их ждет, и визжала от отчаяния, видя, что они не обращают на нее никакого внимания.

От полученной напоследок оплеухи Молли зашаталась и влетела в небольшой отсек следом за другими девочками. Железная решетка захлопнулась за ними. Башмачиха стояла по другую сторону решетки и ухмылялась. Молли ухватилась за прутья и затрясла их.

– Выпустите нас! – рыдая, умоляла она. – Пожалуйста, выпустите нас! Они хотят нас убить!

Но Башмачиха заржала и растворилась во мраке коридора. Молли оторвали от решетки и держали так, пока к ней не подошла Лиа:

– А теперь слушай, и слушай внимательно! Сейчас ты заткнешься и будешь делать то, что тебе велят. Мы устали от своего рабского положения, в то время как ты строила из себя принцессу. А теперь ты будешь делать только то, что мы тебе прикажем, и именно тогда, когда мы тебе скажем. Поняла?

Молли высвободила руки и посмотрела в лицо Лиа.

– Я прекрасно поняла... я поняла, что ты дура! Ты знаешь, куда нас везут? И что случится, когда мы туда попадем?

Некоторые девочки как будто заинтересовались. Но Лиа сложила руки на груди и заговорила, выплевывая слова:

– Нет и ты тоже не знаешь! Так что сядь и заткнись!

Молли пожала плечами и нашла место, чтобы сесть. Знание – сила, и Лиа старалась сохранить свое лидерство, не давая информации распространиться. Это было глупо и неосторожно, но тем не менее это действовало.

Быстрый взгляд по сторонам подтвердил первоначальную догадку Молли. В челноке была создана миниатюрная биосфера – правда, в отличие от большого корабля, здесь было не так много растений и насекомых. Девочка предположила, что на челноке не хватало места для иных форм жизни, кроме растительной.

Так прошло полчаса. Девочки с любопытством разглядывали все, что их окружало, не обращая никакого внимания на Молли.

Послышался шорох закрываемого люка, а потом тихий свист, с которым кто-то приближался к ним. Молли прекрасно знала, кто это может быть, и постаралась забиться в самую глубину загончика. Остальные девочки теснились у входа в отсек, стараясь разглядеть, кто идет.

А потом в полумраке показался сорок семь тысяч семьсот двадцать первый. Даже закутанный в черный плащ, он казался зловещим и страшным. Девочки дружно ахнули и бросились прочь от входа.

Молли содрогнулась. Она увидела, как огромная капля слюны шлепнулась наземь рядом с ногой пришельца, и поняла, что это один из тех страшных. Чудовище вертело головой, словно рассматривая каждую из пленниц.

Потом оно как-то хрюкнуло, выражая какие угодно чувства, и удалилось.

Ева, одна из самых маленьких девочек, решилась заговорить первой. Маленькая толстушка была до смерти напугана.

– Что... что это было?

Молли начала было отвечать, но Лиа угрожающе взмахнула рукой и закричала:

– Что это еще за ксенофобия? Совершенно не важно, что там под плащом. Мы все знаем, что биологические формы возникают под воздействием окружающей среды. Нам не о чем волноваться.

Похоже, это не слишком-то убедило Еву и других девочек, но Лиа подавляла всех своим авторитетом, и возразить было некому, все промолчали.

Молли улыбнулась. Надо отдать Лиа должное. Ее отповедь была разумной, и в школе она получила бы за нее пятерку. Но на вопрос Евы она так и не ответила. Хуже того, никто из девочек не догадывался, что их ждет.

Челнок дернулся, выходя из ангара, и все, кто стоял на ногах, включая Лиа, упали.

Потом начался долгий период постепенного ускорения, а потом все вдруг стали ничего не весить, поскольку челнок развил крейсерскую скорость. Молли ожидала, когда накатит кратковременная тошнота, которая бывает при прыжке в гиперпространство, но она так и не появилась. Наверное, базовый корабль был относительно недалеко.

Молли обхватила колени и сидела, покачиваясь взад и вперед. Делать было нечего – только ждать. Она не могла не размышлять о том, как ее представили сорок семь тысяч семьсот двадцать первому, и о том, что он сказал насчет «детенышей». Этому пришельцу были нужны человеческие дети. Но зачем? Для каких целей?

Время шло, и трудно было сказать, сколько его прошло, потому что ни у кого не было часов. Но, судя по чувству голода, которое испытывала Молли, с момента старта челнока минуло шесть или семь часов, может быть, даже больше.

У нее все больше и больше сосало под ложечкой.

Наконец, когда прошла, казалось, целая вечность, челнок стал замедлять полет и с приглушенным стуком опустился на стапель.

Девочки не сводили глаз со входа в отсек. Несмотря на заверения Лиа о том, что все в порядке, они были очень встревожены. Всех мучил один и тот же вопрос: что теперь?

Шло время, и вот Молли услышала шарканье, доносившееся из коридора. Потом в проходе появился сорок семь тысяч семьсот двадцать первый. Плаща на нем не было, и теперь даже Лиа заскулила от ужаса. Девочки отпрянули от решетки, которая открылась, словно по волшебству. Молли захотелось стать невидимой.

Поминутно роняя вязкую слюну, пришелец вошел в отсек и оглядел всех девочек по очереди. Казалось, этому осмотру не будет конца. Потом, очевидно, приняв решение, сорок семь тысяч семьсот двадцать первый поднял костлявый палец и ткнул им по очереди в трех девочек.

– Пошли!

Слово донеслось из транслятора, который висел на шее у страшилища.

Все три девочки захныкали и посмотрели на Лиа. Та выдавила улыбку, сказав:

– Идите, идите... я уверена, что все будет хорошо.

Молли хотелось закричать: «Не делайте этого! Не уходите!» – но она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Сорок семь тысяч семьсот двадцать первый все равно заберет их, что бы ни сказала и ни сделала она или Лиа.

Уходя по коридору, Карен, Сьюки и Ники оборачивались и смотрели на оставшихся, а сорок семь тысяч семьсот двадцать первый неторопливо шаркал вслед за ними. Вскоре все четверо пропали из виду, и двери закрылись. Молли услышала шипение, с которым обычно шлюз заполнялся воздухом. Через пять минут двери открылись снова. Смысл этого действия был ясен всем. Они вольны идти куда им вздумается.

Девочки посмотрели на Лиа. Старшая девочка улыбнулась:

– Вот видите? Я же говорила вам: не беспокойтесь. Мы можем уйти в любое время, когда захотим.

Молли раскрыла было рот, чтобы рассказать то, что ей известно, но сразу же закрыла его, как только Лиа посмотрела в ее сторону.

Удовлетворенная тем, что вновь овладела ситуацией, Лиа, изо всех сил стараясь сохранять уверенный вид, вышла в коридор. Остальные девочки пошли следом за ней. Молли ждала, что кто-нибудь скажет, что делать ей, но, ничего не услышав, осталась на месте.

Когда все ушли, Молли на цыпочках пробежала по усыпанному листвой коридору и обнаружила люк, закрывавший вход в командный отсек. Она приложила ладонь к замку. Ничего не вышло. Уж кем-кем, а дураком сорок семь тысяч семьсот двадцать первый не был.

Молли больше не видела причин оставаться одной в опуст