/ Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Эффингтоны-Шелтоны

Когда Мы Встретимся Вновь

Виктория Александер

Прекрасная незнакомка провела с галантным Алексеем, принцем одной европейской страны, безумную ночь – и на рассвете бесследно исчезла из его жизни. Прошли годы, и однажды Алексей, приехавший в Лондон, все-таки встретил там неведомую прелестницу. Но неужели страстная богиня его воспоминаний и холодная, насмешливая Памела Эффинггон, известная в свете своим безупречным поведением, – одно и то же лицо? И почему она отвергает его ухаживания? Алексей решает любой ценой раскрыть тайну Памелы и вновь возродить в ее сердце пламя былой любви...

2005 ruen ТатьянаШинкарьff2b6a03-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7love_history Victoria Alexander When We Meet Again 2005 en Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-09-21 OCR Roland; SpellCheck Аваричка f7d7a008-b9b2-102a-94d5-07de47c81719 2 Когда мы встретимся вновь АСТ, АСТ Москва, Транзиткнига Москва 2007 978-5-17-037052-8

Виктория Александер

Когда мы встретимся вновь

Пролог

Венеция, 1818 год

Он был, без сомнения, самой большой ошибкой, какую она совершила за свои двадцать два года. Самой большой и самой прекрасной.

Свет звезд, льющийся в высокие окна спальни, позволял ей видеть гордый профиль: высокий лоб, прямой красивый нос и полные губы. Его улыбка даже во сне не скрывала высокомерия и жажды жизни. Перед ней был человек, который рожден повелевать.

Она должна сейчас уйти, уйти до рассвета. Так она сама решила, заставив даже его согласиться с этим, однако теперь ей не хотелось покидать постель и уходить от него.

Она осторожно смахнула с его лба темные пряди растрепавшихся волос, и ее руки вдруг непроизвольно застыли в воздухе, словно она захотела коснуться лица спящего. Однако, несмотря на их близость в постели, она сочла бы эту вольность непозволительной.

Разумеется, у нее нет никаких прав на него, да она об этом, в сущности, даже не мечтала. Свой выбор она остановила на нем, оценив прежде всего его привлекательную внешность и популярность у женщин, да еще потому, что никак не помышляла о своем будущем с ним. У нее не было желания дарить свои чувства тому, кто не сможет ответить ей тем же, иначе все кончается разбитым сердцем, а ей ужасно не хочется это повторять.

Она выбрала его по той причине, по которой его выбирали другие женщины: красивое лицо, статная фигура, аура аристократизма и титул.

Она, конечно же, знала, что его титул обязывал к выполнению определенных обязательств, а они исключали какие-либо изъяснения в чувствах. Впрочем, она искала одной этой ночи и ничего более. Таким был ее план.

Тихонько вздохнув, она соскользнула с огромной кровати и, подняв брошенную на пол накидку, поспешила прикрыть ею, как огромным шарфом, свое нагое тело. Затем она подошла к открытой двери, ведущей на балкон, и посмотрела на Большой канал.

В воде канала все еще мерцали огни маскарада, издалека доносились звуки музыки. Венеция жила по своим законам и правилам. У этого города были своя магия и свои страсти. Здесь сны часто становились явью, и молодой женщине с потерянной репутацией иногда удавалось начать жизнь снова, если ей вдруг встречался умный и зрелый мужчина.

Прошло два года с того времени, как она неразумно и нелепо определила свою жизнь. Ну и что? Она всего лишь перестала быть глупой и целомудренной, какой была раньше.

Теперь же, зная его репутацию, она решила, что соблазнить его будет не так уж трудно. О нем говорили, что в любовных связях он ищет прежде всего интригу. Где же ее найти, как не на маскараде? Там будет легко увлечь мужчину загадочностью и таинством венецианской ночи. Так она и поступила. И даже обнажившись, не открыла ему свое лицо.

Однако для нее стало неожиданностью то странное чувство, которое сразу же возникло между ними в первую же их встречу. Оно было похоже на взаимную симпатию, понимание, необъяснимое влечение или, возможно, даже нечто большее.

Когда он поцеловал ей руку, у нее почему-то защемило сердце, а ведь такого с ней никогда не случалось. Ее волнение и какое-то предчувствие придавали ей смелости, которой обычно не хватало.

Разумеется, в какой-то степени ей помогала маска, а также то, что она находилась в Венеции. Воздух этого города буквально напоен чувственностью и загадочностью. Здесь каждая женщина невольно ведет себя как куртизанка. Она тоже осмелела. Флиртуя, сразу же заинтриговала его... Этот вечер закончился для нее тем, что она оказалась в его постели.

А потом все было не так, как она полагала. Из ее опыта ей были знакомы небрежность, поспешность и застенчивость, которые раньше она сама пыталась как-то сгладить, но до сих пор она не знала о тех чувствах, которые мог пробудить в ней опытный любовник.

– Я даже не знаю вашего имени, – услышала она голос за своей спиной и обрадовалась.

Почувствовав его ладони на своих плечах, она облегченно откинулась назад.

– Неужели вам непременно нужно знать мое имя?

Он ответил не сразу, довольный, что эта заминка позволит ей понять, что он все же счел нужным узнать, кто она такая.

– Просто мне интересно было узнать, кто разделил со мной эту постель, – наконец-то ответил он и усмехнулся.

– Зачем? – не без иронии спросила она. – Я не ожидала, что человека с вашей репутацией может интересовать чье-то имя. Говорят, что в вашей постели побывало не менее половины женщин Европы.

– Не говорите глупости. Половина Европы. Я еще слишком молод, чтобы достигнуть этого, хотя я стараюсь.

Она почувствовала насмешку в его голосе и язвительно заметила:

– В этом нет сомнения.

– Это ревность?

– Ни в коем случае, ваше высочество.

– Жаль, – тихо ответил он, скорее самому себе, чем ей.

Она пыталась казаться спокойной, но сердце все же учащенно забилось, почувствовав нечто похожее на надежду. Конечно, это глупость. Она тут же прогнала эту нелепую мысль.

– Представьте, вы с вашим ростом очень подходите мне. – Он откинул прядь волос с ее шеи. – Вас чертовски удобно целовать.

– Неужели? – Ее проняла дрожь.

– Именно так, – мурлыкнул он, целуя ее в обнаженную шею. – Вы знаете, кто я. Будет несправедливо, если я ничего не узнаю о вас.

– В жизни много несправедливостей. Мы не всегда получаем то, что хотим.

Он презрительно фыркнул:

– Глупости, я всегда получаю то, что хочу.

– Всегда?

– Всегда. – Он быстро повернул ее лицом к себе. – Иного я не допускаю.

Она поняла, что он пытался разглядеть ее лицо в полутьме, но ничуть не боялась, что это ему удастся. Анонимность – главное определение этой магической ночи. Незнакомка уйдет, и больше они никогда не встретятся.

– Мне даже нравится, что вы ревнуете меня к женщинам, которые у меня были до вас.

– Я? – Она отрицательно замотала головой. – Между мной и вами нет никакой связи. Вы принц, а я...

– А вы? – В его голосе был живой интерес. – Кто же вы?

Она усмехнулась:

– Я не принцесса.

– Неужели?

Как могло так случиться, что её романтическое свидание грозило перерасти в нечто большее, чем удовольствие в постели? Она почувствовала неожиданное волнение, ибо все, что сейчас происходило, было похоже на момент украденного времени.

– Однако должен сознаться, что мне все равно, принцесса вы или горничная.

– Какой орган вашего тела подсказывает вам такой ответ? – насмешливо и дерзко спросила она.

– Мое сердце, – не раздумывая ответил он.

– Ваше сердце в плену необычной магической ночи, ваше высочество. – Отвечая ему, она делала паузы, словно обдумывала каждое его слово. – Думаю, что утром все изменится. Все, что произошло, будет забыто, ваше высочество.

– Меня зовут Алексеем, – пробормотал он.

– Алексей? – повторила она, поразившись такому простому имени. – Алексей, я...

– И все же как мне вас величать? – спросил он ее.

– Это не столь уж важно.

– Но я должен как-то обращаться к вам. До рассвета еще далеко, а раньше я вас не отпущу.

– Но мы ведь договорились, что я уйду до рассвета.

– Да, но не сейчас.

– Сомневаюсь, что могу верить...

– Чаровница! – Рукой он нежно ласкал ее спину, забравшись под шелковую накидку. – Вот так я буду ласкать вас, моя светлая, моя тихая...

– Не такая уж я тихая.

– Я постараюсь сделать вас такой. – Улыбнувшись, он обнял ее и предложил полюбоваться венецианской ночью. – Мне здесь всегда хорошо. Такая ночь рождает сладкую тоску в сердце. Она в воздухе, которым мы дышим. Такого другого города нет нигде на нашей планете.

– Как проникновенно вы говорите, ваше высочество. Я не ожидала услышать это из ваших уст.

– Я и сам себе удивляюсь, – ответил он с насмешливой улыбкой. – Не думал, что со мной такое могло случиться, но в этом городе, полном магии и волшебства, всякое бывает. Даже со мной что-то подобное случилось в этот вечер.

Она смотрела на канал и звездное небо над ним, на светившиеся окна дворцов, словно выросших из воды.

– Да, это город сказочных снов, – согласилась она. – Здесь даже принцы становятся простыми мужчинами, мечтающими об уличных красотках. Но вы ведь совсем не такой?

Он шумно втянул в себя воздух.

– Да, не такой. – Немного помолчав, он добавил: – Все было необыкновенно.

– Да, возможно и так.

– Я собираюсь пробыть в Венеции еще несколько недель. Вам не следует бояться, что нам что-нибудь помешает провести вместе еще одну такую же удивительную ночь. Или даже десять таких ночей? А то и больше?

Она не удержалась от улыбки:

– Боюсь, что еще одна такая ночь мне дорого обойдется. Я могу влюбиться, и все окончится разбитым сердцем.

– Но это было бы чертовски досадно, – раздумывая, сказал он. – Лучше пусть мое сердце будет разбитым.

– Тогда это было бы позором.

– Потому что я принц?

– Потому что в любой день вы можете превратиться из принца в настоящего короля, – промолвила она тихим голосом.

– Бывают такие дни, когда мне просто хочется побыть обыкновенным человеком, как все.

– Мне кажется, что вы никогда не будете таким, как все.

Он рассмеялся и подхватил ее на руки. Ее накидка упала на пол. Она почувствовала, что он так же гол, как и она, но это не показалось ей странным. И ей совсем не было стыдно, даже скорее приятно. Он понес ее к кровати.

– Мне хорошо с вами, моя чаровница.

– Боюсь, что все это для меня плохо кончится, ваше высочество.

– Меня зовут Алексей. Пусть в эту ночь я буду только Алексеем, а вы...

– Чаровницей, – подсказала она и рассмеялась.

– Да-да! – Он внезапно посерьезнел. – Вы такая же светлая, красивая и загадочная, как и этот город.

– Красивая? Я польщена, ведь вы по-настоящему не видели моего лица.

– Я в этом уверен. – Он опустил ее на постель и лег рядом. – Когда я целовал вас, то видел контуры вашего лица. – Он внимательно посмотрел на нее. – А еще я ласкал ваше тело, изгиб вашего бедра, длинные крепкие ноги и вашу упругую грудь. Я испытывал необыкновенное наслаждение, когда наши обнаженные тела соприкоснулись.

Она протянула руку и обняла его:

– У вас все получается так хорошо и легко, ваше высочество!

– Возможно, да. – Он еще ближе привлек ее к себе.

Она слышала стук его сердца, чувствовала, как напряглось его тело. – Знаете, я бы мог оставить вас у себя. За этой дверью и в кабинете рядом есть моя охрана. Мне ничего не стоит похитить вас, и об этом никто не узнает. Я мог бы держать вас в этой постели так долго, как мне бы захотелось.

– Вы не сделаете этого, – с надеждой сказала она, потому что верила в него.

Он не привык хоть в чем-либо себя ущемлять, она это знала, но все-таки побаивалась, что он осуществит свою угрозу.

«Хотя нет, – засомневалась она, – не захочет же он перечеркнуть память об этой ночи?»

Она была убеждена, что он ничего не сделает с ней против ее согласия.

– Вот что я вам скажу, ваше высочество. У меня нет желания быть чьей-то любовницей, даже любовницей принца.

– Что ж, большего я вам предложить не могу.

– Мне известно, каковы обязательства у наследников трона.

– Однако...

– Алексей! – Она легонько поцеловала его в губы. – Не пройдет и недели, как я надоем вам.

– Никогда! – пробормотал он, не отрываясь от ее губ.

– Для меня нет места в вашей жизни, разве что одна ночь.

– А что для вас эта ночь? – Голос его переменился.

Он даже отодвинулся от нее. Она знала, что он проверяет ее.

– Вы околдовали меня, светлая и тихая, это правда. Я очарован женщиной, которую едва разглядел при свете звезд. Женщиной, которая отдала мне свое тело, но не свое имя. Женщиной, которая пытается соблазнять, не умея этого.

У нее перехватило дыхание.

– Не удивляйтесь, Чаровница. – Он усмехнулся. – Выбрав для своей игры партнера с моей репутацией, вы не должны удивляться тому, что я сразу же заметил, что вы не та, за кого себя выдаете.

– Это не игра, Алексей, – тихо сказала она. – Это моя жизнь.

– В таком случае я рискую жизнью. Может так оказаться, что вы убийца, подосланная, чтобы разбить мое сердце.

– Но вы же видите, что я безоружна.

– Да, я распорядился, чтобы вас проверили, – насмешливо сказал он. – О, Чаровница, у меня нет оснований вам верить, но я все-таки верю. – Он сокрушенно покачал головой. – Во всем виноват этот город, его воздух, звезды, музыка каналов, магия ночи.

– Алексей! – Она прильнула к нему. – У нас есть это мгновение, всего одно. Эта ночь. Разве этого мало?

– Никогда раньше я не требовал от женщины большего, – пробормотал он. – Я, право, в полном замешательстве.

– Утром вы опять станете принцем Алексеем Пружинским, наследником короля Авалонии, и эта ночь покажется вам всего лишь сном.

– А вы? Кем будете вы завтра?

– Я буду... – Она улыбнулась. – Я буду совсем другой...

– Чаровница, – простонал он и потянулся к ее губам.

Прежде чем окончательно потерять голову, она вдруг подумала: «Неужели я стану умудренной жизнью женщиной, разделяющей чужие постели? Или все, что со мной происходит сейчас, после ночи с этим мужчиной, останется чем-то единственным и незабываемым?»

Он станет ее роковой и прекрасной ошибкой. Она не забудет его никогда.

Глава 1

Когда я снова увижу Лондон, постараюсь быть образцом респектабельности и непременно сохранить этот образ женщины.

Мисс Памела Эффингтон

Четыре года спустя

– Отличная позиция, Кларисса! – Памела Эффингтон сняла шлем и улыбнулась своей оппонентке. – Ты чуть было не пронзила меня шпагой насквозь.

– Чуть? Ты принижаешь значение этого удара, дорогая кузина. – Кларисса, она же леди Овертон, тоже сняла шлем и тряхнула темными кудрями. – Еще пара секунд, и я бы выиграла.

Памела рассмеялась:

– К счастью, тебе их не хватило.

– Да, к счастью. – Кларисса взмахом шпаги разрезала воздух. – В следующий поединок победа будет за мной.

– Как и в прошлый раз. – Памела покачала головой. – Мы с тобой, пожалуй, хорошая пара, дорогая кузина.

– Согласна, – ответила Кларисса, внимательно разглядывая кончик своей шпаги. – Но скажи мне, пожалуйста, действительно ли ты считаешь, что женщина обязана владеть шпагой? Выходит, мы должны защищать свою честь в поединках?

– Я не совсем уверена в том, что женщина должна все это знать и уметь, но это волнует кровь, будоражит тело и разум. Во всяком случае, у меня. Я, например, нахожу, что это чертовски интересно и побуждает к действию.

Кларисса вскинула брови:

– Ты говоришь точно так, как тетушка Миллисент.

– В этом нет ничего удивительного, ибо я во многом с ней согласна. – Памела отдала свой шлем и шпагу тренеру месье Люсьену, кивком поблагодарив его.

– Это вполне понятно. – Кларисса тоже отдала шлем и шпагу тренеру. – Фехтование и все, что несвойственно женщине, делает ее более...

– Пожалуйста, помолчи, – решительно возразила Памела. – У меня нет желания еще раз обсуждать все мои недостатки.

Танцевальный зал, где девушки тренировались в фехтовании, занимал почти весь второй этаж величественного особняка в лучшем квартале Вены. Он принадлежал австрийскому графу, старому другу леди Смайт-Уиндом, то есть их тетушке Миллисент. У старой леди было много друзей. Во время путешествия с племянницами она получала массу приглашений погостить, а для Памелы и Клариссы это был отличный образ жизни.

– Я все же скажу тебе... – настаивала Кларисса, следуя за кузиной. – Тебе нравится фехтование и все такое прочее, нетрадиционное, что пахнет скандалом, как и всем женщинам из рода Эффингтонов.

– Что ж, я и есть женщина из рода Эффингтонов. – Памела подавила страдальческий вздох.

Кларисса опять взялась за свое. В последнее время она не впервые затевает подобный разговор.

Памела, как могла, старалась избегать этого. Сейчас она просто ускорила шаги и поспешила в другой салон, где, возможно, кто-то из обитателей особняка слушал музыку или развлекался играми.

– Твоя беда не в том, что ты такая, какая есть, а в том, что все время пытаешься себя переделать! – крикнула поспешившая за ней Кларисса.

Так, видимо, оно и есть, подумала Памела. Клариссе легко делать подобные заключения, она просто не понимает и никогда не понимала ее. Кларисса была ее кузиной по матери и не знала, что значит быть из рода Эффингтонов. Тем более если ты скромна, сдержанна и застенчива.

Вот Делию, еще одну кузину Памелы, все считали тихоней до тех пор, пока над головой бедняжки не разразился скандал. Тогда ее двойняшка Кассандра, от которой все почему-то ждали скандала, сразу же стала хорошей.

Впрочем, сама Памела, о которой ни у кого из родственников не было причин беспокоиться, в свои двадцать лет без памяти влюбилась (так по крайней мере ей казалось самой) в Джорджа Фентона, сына виконта Пенуика, и не раздумывая отдалась ему. Когда это стало известно, ее братья долго перешептывались о том, как опасны бывают скромницы девицы.

Однако Памела по своему характеру не могла не отдалиться от клана Эффингтонов. Она все равно не была похожа на своих многочисленных братьев и сестер, которые всегда отличались привлекательной внешностью.

Мать Памелы, общепризнанная красавица, уверяла всех, что ее старшая дочь Памела еще не достигла своего расцвета, а только ждет этого дня. И он наступил. В день своего двадцатилетия Памела, посмотрев на себя в зеркало, впервые убедилась, что ее рост, худая фигура и неопределенное выражение лица вполне приятно смотрятся и даже привлекательны. К сожалению, у Памелы напрочь отсутствовала уверенность в себе, присущая Эффингтонам с рождения. Поэтому ничего удивительного не было в том, что она отдала свое сердце и свою невинность первому из мужчин, обласкавшему ее своим вниманием. Разумеется, она верила, что Джордж искренен в своих чувствах к ней.

Она мечтала о замужестве и не могла даже подумать, что все сказанное им не имеет ничего общего с его намерением жениться на ней.

Ее кузина Кларисса даже в детстве была красива и вполне уверена в себе. С Памелой они были немного похожи, только у той были светлые волосы. Их взгляды на жизнь были слишком различны, как день и ночь, но все же это им не мешало крепко дружить всю жизнь. Памела порой даже думала, что они так близко сошлись, потому что Кларисса – не Эффингтон, а Памела никогда не стремилась чувствовать себя представительницей этого рода, пока тетушка Миллисент не взяла ее под свою опеку.

– Дорогие девочки! – позвала она девушек, увидев их в дверях. – Сейчас же идите ко мне. Я должна сказать вам что-то очень важное.

Памела повернулась, чтобы войти в комнату тетушки, но Кларисса схватила ее за руку:

– Послушай, что я тебе скажу. Ты уже не та девочка, которая уехала из дома, чтобы что-то доказать. Прошло шесть месяцев, как ты покинула Лондон, избежав скандала. Ты теперь весьма уверена в себе, не скрываешь собственные мысли и чувства, стала личностью и, как мне кажется, значительной личностью. Я даже могу сказать... – округлив глаза, она посмотрела куда-то в потолок, – ты стала настоящей мисс Эффингтон. Да поможет тебе Бог.

Памела какие-то секунды смотрела на нее молча, а потом улыбнулась:

– Я знаю.

Кларисса нахмурилась:

– Знаешь? Почему же ты молчишь?

– Об этом не говорят. К тому же это случилось не сразу. Я менялась, росла. Это началось уже с самого первого дня, как только я покинула Лондон. И это не значит, что я все время пыталась как-то измениться. Я просто искала себя. – Она помолчала, раздумывая. – Я вдруг почувствовала, что люблю фехтование, конный спорт, мне нравится бывать в экзотических местах, люблю танцевать и флиртовать с интересными мне мужчинами. Мне нравится открыто высказывать свое мнение. Сказать по правде, мне нравится быть Памелой Эффингтон. – Она насмешливо улыбнулась. – Мне не верится, что такое было со мной шесть лет назад.

– Ты была беспощадна к себе самой. – Кларисса внимательно посмотрела на кузину. – Но я всегда любила тебя.

Памела легонько обняла ее за плечи и тут же отпустила.

– Ты всегда любила меня. Как и я всегда любила тебя.

– Долго вы будете стоять в дверях? Входите же наконец! – В голосе тетушки Миллисент звучало нетерпение. – У меня настолько важные новости, что я могу лопнуть, если с кем-нибудь не поделюсь.

Обменявшись улыбками, девушки вошли в салон, где их ждала сгоравшая от нетерпения тетушка. Она была сестрой-двойняшкой матери Памелы. Богатая вдова, она жила так, как ей хотелось. Много путешествовала, пользовалась успехом у мужчин, но всегда говорила, что если вдруг однажды выйдешь замуж по любви, то этого нельзя повторить.

– Итак, мои дорогие! – Тетушка Миллисент помахала кучей шелестевших засушенных бумаг. – Вы помните мою тетю Элизабет?

– Бабушку Элизабет?! – воскликнула Кларисса.

– Да, конечно, – подтвердила Памела. – Разве можно не помнить бабушку Элизабет?

– Это была прескучнейшая особа, осуждающая всех, кто живет не по ее понятиям. – Тетушка поморщилась. – Она всегда осуждала меня. Ну да ладно. – На лице тетушки Миллисент снова засияла улыбка. – Так вот, она умерла.

В салоне находился какой-то джентльмен. Он кашлянул.

Взглянув на него, тетушка снова поморщилась.

– Я не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто я рада, что она умерла. Разумеется, я не убивала ее, но, несмотря на то что она умерла, мы должны смело продолжать жить и наслаждаться. – Она посмотрела на своих племянниц. – А теперь познакомьтесь с мистером Корби, очень опытным поверенным, ведущим все дела тетушки Элизабет. Он любезно согласился приехать к нам из Лондона, чтобы сообщить эту печальную весть и принять документы. Бедняжка Элизабет стала жертвой какого-то непонятного происшествия. Речь идет о столкновении ее экипажа со стадом... – Она вопросительно посмотрела на поверенного: – Это были козы?

– Свиньи, – скорбно произнес тот.

– Да, да, свиньи, – вздохнула тетушка Миллисент, опустив глаза. – Трагический случай.

– Может, мы помолимся? Всего несколько слов? – спросила Памела, обращаясь к Клариссе.

Та кивнула:

– Да, надо что-то сказать.

– Непременно. Я тоже так думаю. – Тетушка сложила ладони и поднесла их к подбородку, не выпуская из рук завещания. Подняв глаза к небу, она промолвила: – Господи!

Памела и Кларисса тоже сложили ладони, а за ними, чуть помедлив, сделал это и мистер Корби.

– Господи! – повторила тетушка, обводя всех взглядом. – Прими рабу Божью Элизабет, хотя она... – запнулась тетушка, почему-то нахмурившись, – как поведал нам мистер Корби, преставилась уже шесть месяцев назад. Если ты, Господи, еще не принял ее, то это означает ее падение, а не возвышение.

– Тетушка Миллисент! – остановила ее шокированная Кларисса.

– Да, да, конечно, о мертвых хорошо или ничего. –Тетушка воздела глаза к небу. – Господи, если Элизабет у твоих ворот, прими ее в свою обитель и прости ей ее грехи. Хотя, Господи, я надеюсь, тебе захочется узнать их. Бедняжка была не очень приятной особой, – покачав головой, заключила тетушка. – Во веки веков. Аминь!

– Аминь, – повторили, как эхо, все остальные.

– А теперь... – Тетушка окинула всех живым взглядом. – Мистер Корби привез нам кучу всяких документов, в которых имеется много интересного и приятного.

Поверенный мистер Корби улыбнулся и посмотрел на заинтересованных племянниц.

– Речь идет о завещании, – пояснил он.

Памела и Кларисса переглянулись.

– И очень щедром, – поправила его тетушка, торжествующе глядя на девушек. – В нем указан большой особняк в самом лучшем из кварталов Лондона, а помимо этого еще и кругленькая сумма денег.

– Какая удача для вас! – искренне поздравила Памела тетушку.

Тетушке Миллисент действительно повезло. Дом, в котором она жила с мужем, был лишь частью его семейного поместья. Вся недвижимость после его смерти перешла младшему брату, тетушке же были завещаны только деньги, а не имущество. Она потом говорила, что муж подарил ей свободу, хотя все понимали, что ей всегда не хватало собственного очага, который она потеряла.

– О нет, дорогие! Это не только мое наследство. Мы все трое будем им владеть, поделим его между собой. Оно наше!

– Наше? – чуть не задохнулась Кларисса.

– Я не совсем понимаю. Почему я в завещании? – Памела нахмурилась. – Я почти совсем не знала тетю Элизабет. Насколько я помню, она совсем не одобряла брак моей матери.

– Не забывай, что в этом мире есть очень много такого, чего не одобряла Элизабет. Несмотря на богатство и престиж Эффингтонов и то, что твой дядя стал главой клана и герцогом Роксборо, она не жаловала вашу семью. Это все ее снобизм. – Тетушка пожала плечами. – Она не жаловала и меня, однако включила в завещание. Конечно, странно, но так оно и есть.

– Если вы позволите, леди Смайт-Уиндом... – Мистер Корби улыбнулся ей так, что всем стало понятно: это один из тех мужчин, которые не способны избежать тетушкиных чар. Даже в свои пятьдесят четыре года она привлекала и завораживала всех своим жизнелюбием.

– Дела леди Горем всегда вел старший в семье, и хотя я не имел никаких родственных контактов с ней, убежден, что она не считала мисс Эффингтон типичным представителем этого семейства.

Кларисса, забыв, что она леди, непозволительно фыркнула:

– Очевидно, тетя Элизабет давно не видела вас, тетя Миллисент.

– Очевидно, – подтвердила Памела.

Было ясно, что до ушей покойной не дошли слухи о грехопадении Памелы, хотя она была уверена, что об этом уже узнал весь мир. Почему слухи о потере девичьей невинности заслуживают всеобщего распространения и скандала?

Неожиданно мелькнула такая мысль: как отреагировала бы ее семья, узнав, что близость с Джорджем не единственная ее неосторожность?

– Скажу больше: покойницу беспокоили образ жизни леди Смайт-Уиндом и ее влияние на мисс Эффингтон. – Говоря это, мистер Корби взглянул на Клариссу. – И конечно, на леди Овертон. Она полагала, что ее завещание сулит вам троим спокойную респектабельную жизнь.

– Респектабельная жизнь – это слишком неопределенно, – проворчала себе под нос тетушка Миллисент.

– Какая глупость! – В голосе Клариссы было презрение.

– Наш образ жизни вполне респектабелен, – сердито сказала Памела, вскинув голову.

– Я в этом не сомневаюсь, – уверенным голосом согласился мистер Корби. – Сейчас, когда я познакомился с леди Смайт-Уиндом, я лично считаю, что страхи покойной скорее можно объяснить ее характером и возрастом. И то, что хорошо на континенте, совсем иначе воспринимается в Англии. Как и ваша тетушка, мы, англичане, слишком чувствительны, – добавил мистер Корби, скрыв улыбку, – и уж очень скучны.

– Но только не вы? – Тетушка Миллисент снова одарила мистера Корби своей ослепительной улыбкой.

Легкий румянец на щеках поверенного заставил девушек лукаво переглянуться.

– Не всегда, – смущенно сказал мистер Корби и тряхнул головой, словно хотел прийти в себя. Он вынул бумаги из черной сумки. – Итак, на некоторых из этих документов требуется ваша подпись. Ваши деньги хранятся в Английском банке, а что касается дома... я так понимаю, он готов вас принять хоть сейчас. – Подойдя к ближайшему столику, он положил на него все бумаги. – Некоторые детали о доме надо уточнять, поскольку леди Горем несколько лет подряд не жила в Лондоне, предпочитая поместье, которое после ее смерти перешло в собственность соседей. Мне сказали, что лондонская резиденция содержится в порядке. – Он окунул перо в чернильницу. – Леди, будьте любезны, – пригласил он дам.

Мистер Корби обсудил детали, указывая дамам, где надо ставить подписи, удостоверяющие законность новоприобретенного богатства и недвижимости. И хотя Памела кивала и улыбалась, как ей казалось, в нужные моменты, она была настолько ошеломлена случившимся, что не совсем соображала, что сейчас объяснял мистер Корби.

Памела, Кларисса и их тетушка Миллисент теперь были богаты. У семьи Памелы всегда были деньги, да и у самой Памелы на случай замужества имелось неплохое приданое, но теперь она может стать полностью независимой. Она сможет выйти замуж тогда, когда захочет сама, хоть в двадцать шесть лет. Теперь она вообще может не думать о замужестве. Она лучше займется благотворительностью, будет материально помогать бедным художникам и все такое прочее. Она сама определит свое будущее, свою судьбу, ведь теперь у каждой из них есть свой дом.

Дом Клариссы после смерти отца перешел в собственность какого-то дальнего родственника. Она и ее муж жили в доме его родителей, а после смерти мужа ей разрешили пожить в нем всего лишь год. Именно тогда тетушка Миллисент пригласила ее путешествовать вместе с ней. Обе они оказались в одинаковом положении: не только потеряли любимых мужей, но и лишились крыши над головой. Однако тетушка была богата, а Кларисса едва ли. А вскоре и Памела, попавшая в немилость, примкнула к ним. С этих пор они твердо решили не возвращаться в Англию.

– Если нужна будет какая-либо помощь, связанная с возвращением в Лондон, – сказал мистер Корби, посыпая песком свежие подписи на бумагах, – не стесняйтесь обращаться ко мне. Я остановлюсь в отеле...

– Что вы имеете в виду, когда говорите о возвращении в Лондон? – строго посмотрела на поверенного Памела.

Тот нахмурился:

– Прошу прощения, мисс Эффингтон. Думаю, что вы и сами все знаете. Чтобы узаконить завещание, вы все должны лично явиться в банк. Так обычно начинается любой подобный процесс. Он не прост и требует времени. Не менее месяца. Тогда только вы получите деньги. Кроме того, вы сразу же должны поселиться в доме.

– Поселиться? – удивленно спросила Памела. – Вы хотите нам сказать, что мы должны поселиться и жить в Лондоне?

Для тетушки Миллисент это было ударом.

– Постоянно? – вскричала она.

– Хотя бы сейчас, на некоторое время, – подумав, добавил поверенный. – В завещании леди Горем это конкретно не оговорено, но, полагаю, согласно условиям завещания, надо прожить в этом доме не менее года.

– Целый год! – воскликнула Кларисса.

– Целый год? – удивилась Памела.

– Я никогда ни в одном месте не задерживалась на такой срок! – не успокаивалась тетушка Миллисент.

– Разве это все создает для вас проблему? – удивленно поднял брови мистер Корби.

– Нет! – не раздумывая воскликнула Памела. – Я готова вернуться домой. Очень скучаю по Англии и хочу видеть своих родителей, сестер и братьев. И всех остальных родственников. Я давно думаю об этом. – Она посмотрела на тетушку. – Эти годы очень изменили меня, и я всегда буду вас благодарить, тетушка, но...

– Пришло время вернуться домой, – серьезно согласилась тетушка. – Мы очень долго были вдали от родины. – Она повернулась к поверенному и улыбнулась ему. – Мистер Корби, мы очень благодарны вам за помощь. Обещаем навестить вас в Лондоне, если будет нужно.

– Разумеется! – Мистер Корби, собрав свои вещи, направился было к двери, но вдруг остановился. – Леди Смайт-Уиндом! Не сочтите это за дерзость, но я был бы рад, если б вы оказали мне честь и разделили со мной сегодня вечером ужин.

– Ни о чем лучшем я сегодня и не мечтала, – ответила тетушка Миллисент с притворной улыбкой.

Спустя какое-то время мистер Корби удалился.

– У меня нет причины возвращаться домой. Я ни о ком не соскучилась, никто не скучает по мне, – как-то грустно проговорила Кларисса и тяжело вздохнула. – И все же мне тоже хочется вернуться в Англию.

– Очень хорошо! Без тебя и я бы не вернулась. – Памела обратилась к тетке: – А вы, тетя Миллисент?

– Я буду рада сопровождать вас обеих. Но я должна признаться, что почему-то у меня... это странное чувство... – Тетушка вздохнула. – Мне немного страшно.

– Глупости! – воскликнула Памела и с испугом посмотрела на тетю. – Вас раньше никогда и ничто не пугало.

– И не надейтесь на то, что мы будем жить в этом огромном доме без вас. – Кларисса строго посмотрела на тетю. – Или еще в каком-нибудь другом месте. В этом мире из близких у меня есть всего лишь семья Памелы да вы, тетушка.

– Это так мило с твоей стороны, дорогая.

– Ведь вы так давно не видели Лондон, – пыталась соблазнить тетушку Памела. – Не говорите нам, что вы не соскучились.

– Что ж, я полагаю... – пробормотала тетушка Миллисент.

– Если мы пораньше уедем из Вены, то успеем к открытию сезона. – Кларисса подошла к тетушке и тихо спросила: – Ведь вы, наверное, помните сезоны в Лондоне, не так ли? Рауты, балы, вечера...

– Мужчины... – произнесла Памела.

Тетушка, прикусив губу, посмотрела на племянницу:

– Я всегда любила сезоны.

– Мне кажется, что мистер Корби явно что-то недоговаривает. Вполне возможно, если мы не объединимся, – драматично вздохнула Памела, – никто из нас ничего не получит.

Кларисса покачала головой и, как всегда печально, заметила:

– И это будет очень досадно.

– Похоже, так и будет. – Тетушка нахмурилась.

– Да, похоже, – подтвердила Кларисса.

– Мне кажется, наша двоюродная бабушка Элизабет устроила все это только потому, что знала, что вы не захотите вернуться домой, – небрежно заметила Памела. – Именно так она решила пошутить с нами, даже находясь в могиле...

– Решила поиграть с нами, – вздохнула Кларисса. – Сказать нам свое последнее слово...

– Хватит! – Тетушка Миллисент, посмотрев на племянниц, покачала головой. – Я всегда признаю свое поражение, если это очевидно. Конечно, я не могу гарантировать, однако посмотрим. Итак, дорогие, давайте-ка лучше вернемся домой.

Глава 2

Если когда-нибудь я снова увижу мою родину, то обязательно поцелую землю, на которой буду стоять. Однако я никогда ее не увижу...

Его королевское высочество, принц Алексей Пружинский

– Довольно об этом. Что ты хотел мне сказать? – Алексей Фредерик Бертольд Рупрект Пружинский, принц и наследник трона королевства Великая Авалония, вопрошающе смотрел на капитана Петровского, который некогда был у него начальником штаба, а теперь стал верным другом. Он ведал всеми его делами, от финансовых до личных. – Я не могу оказаться без...

– ...гроша в кармане? – спросил Дмитрий Петровский. – Нищета? Безденежье?

– Да, пожалуй, и вправду довольно говорить об этом! – вмешался в разговор граф Роман Стефанович таким спокойным тоном, каким когда-то, будучи советником принца, говорил с ним об искусстве.

Затем он заглянул в свою записную книжку и заметил:

– Не так уж плохи ваши дела, ваше высочество. Когда в Авалонии полвека назад произошел переворот, ваш дед поступил весьма разумно и спрятал в английском банке значительную долю своего личного достояния. Когда же кризис миновал, он не изъял свой вклад из банка, а оставил его на тот случай, если эти деньги понадобятся его преемнику. Теперь же это, пожалуй, солидная сумма.

– Да, да, я знаю, – нетерпеливо отмахнулся принц.

Роман во многих отношениях был неподражаем, но у него была одна дурная привычка: вместо того, чтобы кратко объяснить суть проблемы, он уж слишком вдавался в подробности. Принц сам выбрал Англию, хотя она никогда ему не нравилась.

– Ваши сестра и кузен живут здесь, – заметил Дмитрий, – к тому же эта страна далека от Авалонии.

– Да, это так, – мрачно подтвердил Алексей.

Его все время мучило это вынужденное изгнание с родной земли, но выбора у него не было. Принц не хотел покидать Европу, а Америка его явно не привлекала. Для него это были скучные нецивилизованные просторы. Так по крайней мере он слышал. Роман обещал найти для него где-нибудь под Лондоном поместье, и Алексей покинет город навсегда. Он был общителен, любил венские балы, маскарады в Венеции и даже ужины в Лондоне, о которых, однако, пришлось забыть сразу же после смерти отца.

Алексей решил, что будет избегать лондонского общества, да и общества вообще. Он жаждал одиночества, хотел познать самого себя, свои ошибки и помериться с силами судьбы, неподвластными его контролю.

Он искал тихого убежища для себя и всех тех, кто остался с ним, от слуг до друзей, таких как Роман и Дмитрий, верных ему и не покинувших его в изгнании. Он многим обязан им.

– К сожалению, – продолжал Роман, – причина, по которой ваш дед выбрал Английский банк, самый надежный и консервативный, мешает нам получить деньги срочно и сейчас.

– Почему? – спросил Алексей, хотя прекрасно знал ответ.

– Россия, ваше высочество, – ведь Авалония сейчас является частью Российской империи. Английский банк и правительство Британии должны быть уверены в том, что Россия не заявит свои права на этот вклад. – Роман осторожно подбирал слова. – А пока Англия явно не хочет раздражать русского царя.

– А меня раздражать можно? – резко возразил Алексей.

Воцарилась тишина. Роман и Дмитрий обменялись многозначительными взглядами, осуждающими принца за то, что тот выливает на них свое раздражение. Алексей сам это знал и понимал.

– Извините, друзья. – Он устало провел рукой по волосам. – Решение английского правительства не портить отношения с Россией вполне благоразумно, я поступил бы так же.

– Но существуют такие понятия, как дружба, верность друзей и союзников, – решительно заявил Дмитрий.

Алексей громко рассмеялся, явно осуждая такой подход.

– В мире, в котором мы живем, Дмитрий, лояльность между странами чаще заменяется силой, а не дружбой, Авалония никогда не имела влияния, и это ее значение определялось географическим положением. Я всегда это знал и принимал как должное. Так поступали мой отец, дед и прадед. Наше существование зависит от доброй воли великих держав, окружающих нас. – Мускулы его слегка напряглись. – Мы должны благодарить Наполеона за его поход на Европу. Именно это заставило Россию аннексировать Авалон и, прежде чем это сделает Пруссия или Австрия.

– Будь прокляты эти французы, – пробормотал Дмитрий, – да и русские тоже!

– Не стоит проклинать половину мира, Дмитрий, – холодно произнес Роман. – Я разделяю твои чувства, но это не изменит ситуацию, не поможет нам.

– Надо было воевать до конца! – выкрикнул Дмитрий и тут же замялся. В его глазах застыла боль. – Простите, ваше высочество, я хотел...

– Я знаю. И я не виню тебя, – сказал Алексей, тяжело вздохнув. – Я тоже сожалею и буду сожалеть до конца своих дней, что мы не защитили свою независимость.

– До конца своих дней, ваше высочество? – спросил Роман тихим, но взволнованным голосом.

Роман был дипломатом, а Дмитрий – воином. И только Роман из них отлично понимал, какой выбор сделан Алексеем, какую цену он заплатил. В те дни, когда умирал отец принца, и до того, как Алексей должен был стать королем, Россия заявила о своем намерении аннексировать Авалонию. Представитель русского царя предложил наследнику выбор, на какой не смог бы согласиться ни один из тех, кто готовился управлять страной и служить своему народу. Алексей мог бы быть коронован, но тогда бы он стал всего лишь фигурой для церемониальных событий, марионеткой, символом страны, которой уже нет.

Алексей мог бы выбрать изгнание, оставить Авалонию навсегда, отречься от всего, даже от трона.

– Вот так, до настоящего конца, – промолвил он, скорее для себя самого.

А его младший брат Николай жаждал решительного сопротивления, настоящей борьбы до последнего солдата. Алексею пришлось отослать брата подальше от родины, для его же безопасности. Уж слишком Николай был молод и горяч! Его не научили сдерживать свои порывы, терпеть и заботиться о своем народе. Российская империя остановила Наполеона, чего не удалось другим странам мира. Авалония была слишком мала и могла быть растоптана сапогами солдат. Тогда и страна, и ее народ исчезли бы навсегда. Война авалонцев с Русской империей может удовлетворить лишь тех, кто жаждет умереть за нее. Такова судьба малых стран.

Страх перед возможностью мятежа заставил Алексея подумать об изгнании. Если он останется в Авалонйи, мятеж станет наиболее вероятен. Его персона будет постоянно напоминать о том, что было потеряно. Верные семье люди, патриоты Авалонии, очень хотели, чтобы Алексей стал символом, вокруг которого можно было бы собрать людей для мятежа. Но в этом случае его народ погиб бы, а страна оказалась бы в руинах.

У него не было выбора. Надо было спасать свою страну и народ, а для этого необходимо было покинуть родину. Алексей был всегда готов умереть за нее, но не хотел, чтобы погибла родина.

– Кажется, мир сошел с ума, – заметил Алексей.

Он потерял свою страну, свой дом, но с ним было два прекрасных человека, два верных друга, которые не покинули его в изгнании. Да еще кое-кто из слуг. Чувство преданности принцу оказалось у них сильнее чувства долга перед родиной.

Но теперь их будущее зависело от него.

– Итак, что там с моими деньгами, Роман? – Алексей обвел взором огромную библиотеку, которая теперь стала любимым местом их встреч и бесед. – Надо же иметь настоящую крышу над головой.

– Все вне всякого сомнения, ваше высочество. – В голосе Романа, однако, чувствовалось некоторое сомнение. Он был недоволен собой, что не уделил этому вопросу должного внимания, но все же доложил принцу: – Мы оплатили ренту на полгода.

Алексей удивленно поднял брови:

– Значит, у нас есть деньги на это?

– Я же вам докладывал, что все в порядке, – уже раздраженно ответил Роман. – Это не имеет никакого отношения к вашим ресурсам в банке. У вас ведь есть какой-то минимум денег на руках. Как я понимаю, дворянство в этой стране в трудные моменты тоже пользуется кредитом.

– Кредит? – удивился Дмитрий.

– Нет, – помотал головой Алексей. Он многое видел в своей стране, видел людей, которых кредит довел до финансового краха. – Я предпочитаю обходиться без кредита, и как можно дольше.

– Отлично, ваше высочество, – удовлетворенно кивнул Роман. – Нам просто надо уменьшить наши расходы, особенно на фривольности.

– Что? – спросил Алексей с насмешливой улыбкой. – Никаких дорогих побрякушек понравившейся красотке?

Дмитрий тоже улыбнулся.

– Для меня это не фривольность, а неизбежность в нашей жизни.

– Я так и думал, что вы от этого не откажетесь. – Говоря это, Роман сам не удержался от улыбки. – Я бы даже согласился с вами, если бы речь шла о любимой женщине. Однако как долго нам придется урезать свой бюджет?

– Бюджет? – Алексей внимательно посмотрел на Дмитрия.

Разумеется, у его правительства тоже был бюджет, но сам Алексей не помнил, чтобы он когда-либо себя в чем-то ограничивал. Мир действительно изменился.

– Бюджет, – решительно заметил Роман и сделал запись в своей книжке.

– Ты же сказал, что нищета нам не грозит? – мрачно буркнул Дмитрий.

– Не совсем так, – ответил Роман, даже не взглянув на него. – Вы, ваше высочество, можете продолжать свой привычный образ жизни, хотя разумное отношение к расточительству никогда не помешает. Никаких суровых мер!

– Слава Богу, – облегченно вздохнул Дмитрий.

– Однако капитану Петровскому и мне нужно серьезно уменьшить свои расходы.

– Что? – воскликнул Дмитрий.

– С чем мы с удовольствием соглашаемся, – заключил Роман и бросил суровый взгляд на Дмитрия.

– С радостью, – пролепетал тот.

– Вы должны понять, что я не могу с этим согласиться, – решительно возразил Алексей, глядя на Романа. – Учитывая обстоятельства, это в высшей степени благородно с вашей стороны и даже милосердно...

– Простите, ваше высочество, но здесь нет никакого благородства и милосердия. – Во взгляде Романа и в его голосе была уверенность. – Когда капитан Петровский и я решили соединить свою долю денег с вашей, мы тогда уже знали, что наше будущее непредсказуемо.

– Видимо, вы знали все лучше меня, – промолвил Алексей с мрачным юмором.

– Такое с вами нередко бывает, ваше высочество. – Роман тоже не скрывал юмора. – Вот почему вы зависите от меня.

Алексей за эти три года сам научился понимать это. Роман был его давним другом. Он заменил однажды того начальника штаба, что изменил принцу и участвовал в заговоре. Его готовила против короля кузина Валентина.

– Ваше высочество, не забывайте, что все эти меры временные, – успокоил Алексея Роман, листая записную книжку. – Я уверен, деньги эти вы сможете получить довольно скоро.

Алексей внимательно посмотрел на него:

– Как скоро?

– Учитывая осторожность Английского банка и сложности дипломатии, – начал Роман, внимательно изучая листок в записной книжке, – потребуется несколько месяцев, но не больше. Не позднее осени.

– И все это время мы должны... – вздрогнув, промолвил Дмитрий, – мы должны быть бережливы?

Роман посмотрел на него уничтожающим взглядом, а Алексей вспомнил, что Роман всего лишь на несколько лет старше их всех.

– Мне кажется... – Алексей на мгновение остановился. – Значит, наша затея купить поместье за городом откладывается?

– Нет, ваше высочество, – быстро сказал Роман. – Мы, конечно, продолжим поиски нужной нам недвижимости.

Алексей знал, что такие дела, как покупка, требуют времени.

– Но в данный момент я не способен что-либо купить, – возразил он.

Роман покачал головой:

– К сожалению, нет, ваше высочество.

– Значит, мы на какое-то время застрянем в Лондоне, как в ловушке?

– Словно крысы, – пробормотал Дмитрий.

У него, как и у принца, было свое, особое мнение о Лондоне и Англии.

– Едва ли, капитан, – сдержанно сказал Роман. – это одна из самых больших столиц в Европе, а сейчас только начало сезона. Даже если его высочество собирается жить здесь тихой жизнью и отказываться от приглашений на какие-нибудь празднества, у нас есть все же другие, более скромные, развлечения.

– Отлично, – с энтузиазмом сказал Алексей. – Музеи, картинные галереи, библиотека. – Он посмотрел на Романа, а тот одобряюще кивнул. – Да ведь в этой комнате достаточно книг, чтобы занять нас на несколько лет!

– Книги? – В голосе Дмитрия явно прозвучала нескрываемая ирония, ведь он не был высокообразованным человеком.

– Отличная идея, ваше высочество! – воскликнул Роман. – Мы проведем эти несколько месяцев, пополняя наши знания. А это не только полезно, но и интересно.

Поймав взгляд Алексея, Дмитрий переспросил:

– Интересно?

Алексей улыбнулся. Он не считал себя умнее своего друга, но идея потратить несколько месяцев на повышение интеллекта его мало привлекала. Промелькнула даже мысль, что, в сущности, он не знает, как проведет эти месяцы и годы или весь остаток своей жизни. Он решил жить в Англии, и жить скромно, в деревне. Его возможности, вся его жизнь трагически изменились. Он разучился думать о будущем и не представлял, что будет завтра. И он решил сделать сегодняшний день, для себя и своих друзей, возможно, лучшим днем... Иного выхода нет.

– Мы живем в Лондоне всего две недели, джентльмены! – Алексей заложил руки за спину и зашагал по комнате. – Кажется, мы уже примерно знаем, чем займемся в следующую неделю. Мы объявим о себе, будем выходить в свет, появляться на званых обедах, так, как мы привыкли.

– Отличная идея, ваше высочество! – не смог скрыть своей радости Дмитрий.

– Как пожелаете, – уклончиво согласился Роман. – Я слышал, что англичане весьма приветливо принимают королевских особ.

Алексей удивленно поднял брови:

– Даже тех, у кого уже нет своей родины?

– А таких особенно! В этом они видят нечто романтическое и, как бы это сказать... – Роман на мгновение запнулся, подыскивая нужное слово. – Мученическое...

Алексей сжал губы.

– Я не хочу, чтобы меня жалели. – Он умолк, глядя в сад. – Моя сестра ждет второго ребенка и не может путешествовать. Я уже сообщил ей и моему кузену, что мы здесь. Мы будем жить тихо, без шума, пока мы в Лондоне. А когда купим поместье и устроимся...

– Тогда что?

Будет ли он выходить в свет? Или предпочтет одиночество и воспоминания о прошлом? Учитывая его меланхолию, это не очень-то приятная перспектива, ведь ему всего тридцать пять лет. Он слишком молод, чтобы все так печально закончить.

– Как вы пожелаете, ваше высочество, – вздохнув, послушно согласился Дмитрий.

В дверь кто-то тихонько постучал. Алексей кивнул Роману, и тот открыл дверь.

– Прошу прощения, ваше высочество. – В комнату вошел Грэм, слуга, одновременно выполняющий роль дворецкого и мажордома. Собственно говоря, это был главный управляющий домом. – К вам пришли.

– Его высочество сегодня не принимает, – махнув рукой, сказал Роман.

– Именно это я и сказал незнакомой леди, милорд, но она настаивает. И к тому же, сир, у нее с собой багаж.

– Багаж? – нахмурился Роман.

– А она леди? – справился с усмешкой Дмитрий.

– Очень большой багаж, – добавил Грэм.

Алексей задумался. Насколько он знал, его присутствие в Лондоне мало кому известно, хотя он особенно не прятался. Его вполне могли найти все, кому это понадобилось. Он кивнул дворецкому:

– Пусть войдет.

Дворецкий ушел, а Роман, еле сдерживаясь, спросил:

– Вы уверены, ваше высочество, что поступили разумно?

Алексей пожал плечами:

– Возможно, нет, однако леди со всеми своими пожитками, видимо, бежала из дома. Бежала так же, как и мы.

Дмитрий нахмурился:

– Беженка из Авалонии, может быть?

– Возможно, – согласился Алексей. – А если это так, то мы не можем отвергнуть ее, не сказав ни слова.

Роман недовольно покачал головой:

– И все же, ваше высочество, вы не должны...

– Алексей! – окликнула его высокая темноволосая дама, быстро входящая в комнату. – Милый, дорогой кузен, здравствуй!

Дмитрий быстро вскочил и встал между нею и Алексеем, инстинктивно протянув руку к сабле, которую давно уже не носил.

– Валентина? – Алексей смотрел на нее, не веря своим глазам.

Принцесса Валентина Пружинская, его кузина и постоянная, насколько он помнит, мстительница, Немезида. Меньше всего он ожидал такой встречи. Он недобро прищурился. – Во имя всего святого, что ты здесь делаешь?

– Я здесь, потому что ты здесь, – ответила она с ослепительной улыбкой.

– Позвольте мне выгнать ее, ваше высочество, – промолвил Дмитрий, недобро скривив рот. – Или убить на этом же месте.

– А, всегда преданный капитан Петровский? – покосилась на него Валентина. – Приятно снова видеть вас, такого обаятельного и вежливого.

– При тебе нет сабли, капитан, – холодным голосом напомнил другу Роман, не сводя взгляда с Валентины. – Но, кажется, у нас в доме где-то есть пистолет.

– Держите себя в руках, джентльмены. – Закатив глаза, Валентина взглянула на потолок. – Как понимаю, мы, возможно, переживаем самое неприятное время в нашей истории...

– Самое неприятное время? Самое неприятное? – У Дмитрия от негодования потемнели глаза.

– Я мог бы назвать это время особо опасным, – сказал Алексей и посмотрел в лицо гостье. – Ты же пыталась захватить трон моего отца и призывать народ к революции!

– И потерпела неудачу, в чем могу признаться. Теперь все это в прошлом. – Валентина отмахнулась. – Это уже история, едва ли стоит о ней упоминать.

Алексей со скрипом сжал зубы.

– Ты едва не погубила мою сестру, пытаясь украсть драгоценности, наследство Авалонии.

– Я не собиралась красть его, – оскорбилась Валентина, – а просто хотела вернуть его. Как ты помнишь, эти драгоценности пропали, и на многие годы. А что касается Татьяны, то она не была убита этим и не так уж сильно и долго страдала.

– Я готов задушить ее голыми руками, ваше высочество, – мрачно промолвил Дмитрий, понизив голос.

Алексей словно не слышал его.

– Почему ты здесь? – спросил он гостью.

– Почему? – Она опустила глаза и принялась снимать перчатки.

Делала она это медленно и как-то тщательно, чтобы продлить время и найти нужные слова для ответа.

– Я приехала, чтобы извиниться и исправиться.

– Исправиться? – Роман с недоверием посмотрел на нее.

– Извиниться? – удивился Дмитрий. Алексей нахмурился:

– И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

– Нет. – Она не отрывала глаз от перчаток на своих руках. – По правде говоря, не знаю, как это делается. Кажется, я никогда ни перед кем не извинялась.

Алексей был буквально поражен тем, что его гордая, деспотичная кузина признала свои грехи, а признание далось ей явно нелегко.

– Однако, – продолжила Валентина, глубоко вздохнув и посмотрев на Алексея, – мне очень жаль... всего.

Дмитрий насмешливо ухмыльнулся.

– Всего? – холодно переспросил Алексей.

– Не хочу обманывать вас, но у меня теперь нет причины для этого. И все, что я когда-нибудь делала, я делала ради моей страны. Всю свою жизнь я верила в то, что я и моя семья могли бы править Авалонией лучше, чем ты и твоя родня.

– И это она считает извинением? – промолвил Дмитрий, обращаясь к Роману.

– Да, – рассердилась Валентина, недобро прищурившись, – это мое объяснение. Я буду просить прощения за свое... мнение. Если бы я тогда преуспела, сейчас мы жили бы каждый в своем доме.

– Если бы все вышло по-твоему, все закончилось бы кровавым побоищем. Россия все равно бы захватила Авалонию, а множество людей погибло бы. Страна была бы разорена, – холодно и спокойно рассуждал Алексей.

Валентина долго молчала, а потом, горестно вздохнув, наконец-то сказала:

– Возможно.

– Ты действительно допускаешь то, что можешь ошибаться? – вопросительно вскинув брови, спросил Алексей.

– Изгнание, кузен, дает нам время подумать. Я никогда не задумывалась над тем, что такое хорошо, а что такое плохо, когда предпринимала что-либо, но я всегда думала о благе моей родины, – сверкнула глазами Валентина. – Авалония – это моя душа и душа моего отца. Однако он оказался слабым и не смог бросить вызов вашей семье. Но что не было дано моему отцу, дано мне.

Алексей долго смотрел на нее. Она даже показалась ему искренней, но он все равно уже не смог бы ей поверить никогда.

Причин разлада и вражды между их семьями больше не было, враждовать незачем, но Валентина ничего не достигнет своими извинениями.

– Зачем ты здесь? – снова спросил он.

– Я подумала, что пришло время убрать ту трещину, что пролегла между нами. Мы же единая семья. В конце концов, и нас-то осталось не так уж много. Но если мы не связаны по крови, то нас хотя бы объединяет общая потеря. Я также думаю... то есть я чувствую... вернее, я мечтаю... – Тут она умолкла, очевидно, не находя нужных слов.

– Что? – с любопытством спросил Алексей.

Она улыбнулась, и их взгляды встретились.

– Мне некуда идти, кроме как сюда.

– Конечно, – пробормотал Роман.

– Ха-ха! – самодовольно усмехнулся Дмитрий. – Я так и подозревал.

Валентина подчеркнуто проигнорировала его.

– У меня мало денег. Я уже дважды овдовела...

– И кто же в этом виноват? – не удержавшись, мрачно буркнул Дмитрий.

Уже давно ходили слухи о том, что смерть как первого, так и второго мужа Валентины на ее совести. Оба джентльмена ушли в мир иной, прожив в браке с Валентиной не более полутора лет, и оба владели немалым состоянием.

Валентина бросила на Дмитрия взгляд, способный уничтожить человека, но тот даже не дрогнул.

– Кузен, Алексей, ваше... – тут Валентина на мгновение закрыла глаза, словно собиралась с силами, и наконец произнесла: – высочество! Полагаясь на ваше милосердие, как гражданка Авалонии и член вашей семьи, я прошу приюта. Точнее, убежища.

– Убежища? – Алексей с удивлением посмотрел на нее и не удержался от смеха. – Вот этого я не могу тебе предложить. Здесь же не храм, в котором можно приютить, да и я не суверен, владеющий страной.

– Наверное, «убежище» не совсем удачное слово, – спохватилась Валентина, подходя к нему поближе. – Все, что мне нужно, Алексей, так это крыша над головой. Мой образ жизни не позволил мне приобрести друзей. Ты и есть моя единственная семья, позволь мне остаться... – она с презрением покосилась на Дмитрия, – в твоем доме. Я еще могу быть тебе полезна. Я ведь хорошая хозяйка, а у тебя нет жены. Значит, я могу на званых обедах...

– Я не собираюсь устраивать званые обеды, – решительно возразил Алексей.

Не скрывая удивления, Валентина переспросила:

– Но почему?

– Его высочество пока не желает выходить в свет, – решительно вмешался Роман. – Он предпочитает в данный момент одиночество, хочет поразмышлять о будущем.

– Это несерьезно, – возразила Валентина. – Для всего мира ты все еще принц Авалонии, глава королевского дома Пружинских. Ты несешь определенную ответственность, во всяком случае общественную. Твой долг – появляться в свете. Хотя бы для того, чтобы показать всем, что мы разбиты, но не сломлены. Кроме того, бывая в свете, можно установить множество полезных контактов...

– С какой целью? – резко спросил Алексей, сверля ее глазами.

Все в комнате затаили дыхание. На лице Валентины можно было прочесть смятение. Тяжело вздохнув, она снова обратилась к кузену:

– Не знаю, но лично я не собираюсь прятаться от мира.

– И я тоже, кузина. Я не стану отшельником. Просто я еще не готов к встрече с банальностью высшего света.

– Алексей... – начала было Валентина, но тот резко остановил ее:

– Ты, конечно, из нашей семьи. Можешь и остаться с нами.

– Было бы разумнее... – начал Роман, нахмурив брови.

– Вы не можете поступить так, ваше высочество! – прервал его шокированный Дмитрий. – Это все равно, что пригреть змею на груди.

– Змею? Я не ожидала от вас такого, капитан, – фыркнула Валентина, но Дмитрий даже не взглянул в ее сторону.

– Она потратила всю свою жизнь, чтобы только захватить власть и погубить вас и вашу семью, ваше высочество! Она похоронила уже двух мужей! Вероятно, собственными руками уложила их в могилу. Ей нельзя... верить.

Алексей улыбался.

– Я и не собираюсь ей верить.

– На твоем месте я бы тоже не стала, – тихо пробормотала Валентина.

Дмитрий нахмурился:

– Не стала?

– Ни в коем случае. Думаю, что за нею надо следить. Это факт.

– Да, – покорно согласилась Валентина. – За мной надо следить. Верно, кузен, я не заслуживаю твоего доверия. Ты должен, как никогда, быть осторожен. На твоем месте я бы так и поступила.

Роман одобрительно кивнул:

– Осторожность – это хорошая черта, ваше высочество.

– Отлично! – удовлетворенно заметил Дмитрий. – Мне чертовски не хочется, чтобы вы поверили нескольким словам покаяния.

– Тогда позволь мне тебя успокоить, – сказал Алексей. – Валентина заслуживает самого тщательного надзора, днем и ночью.

– Я с вами полностью согласен. – В голосе Дмитрия было удовлетворение и даже энтузиазм.

Алексей с трудом скрыл улыбку.

– Считаю, что должен поручить это только тому, кому я абсолютно доверяю.

– Абсолютно, – кивнув, подтвердил Дмитрий.

Роман только усмехнулся.

– Тому, кому я вверил бы собственную жизнь, – продолжал Алексей.

– Собственную жизнь, – повторил Дмитрий. – Только так, а не иначе.

– И поэтому, мой старый друг, – продолжал Алексей, – я поручаю это тебе.

– Конечно, ваше высочество. Кому же... – Дмитрий вдруг осекся, поняв, с чем он соглашается. – Мне?!

– Ему? Этому самому лицемерному, самому безупречному святоше капитану! – гневно закричала Валентина. – Да мне лучше сесть в темницу и провести последние дни в обществе паразитов, чем быть под надзором этого типа! Я презираю его.

Дмитрий, скрестив руки на груди, глухо промолвил:

– Я просто не переношу ее.

– Я же не предлагаю вам быть неразлучной парой. – Подавив смех, Алексей постарался сказать это строгим голосом.

Все становилось весьма забавным, однако Валентина и Дмитрий были потрясены. Делать было нечего. Никто больше не сможет выполнить это поручение, кроме Дмитрия.

– Валентина! – Глядя на нее, Алексей старался казаться непреклонным. – Это одно из условий присоединения к нам, оно не подлежит обсуждению. – Он повернулся к Дмитрию: – Обстоятельства, в которых мы оказались, не дают нам выбора, капитан. И даже если бы все ресурсы Авалонии были в моем распоряжении, я все равно сделал бы такой выбор, ибо нет никого другого, кому бы я доверял больше, чем тебе, Дмитрий.

Алексей загадочно улыбнулся. Взгляды их на мгновение скрестились, и Дмитрий, вздохнув, склонил голову в поклоне:

– Как изволите, ваше высочество.

Алексей усмехнулся. Нагнувшись поближе к капитану, он сказал:

– Во всяком случае, при принцессе у вас будет время заниматься чем угодно, кроме расширения своих интеллектуальных горизонтов.

Дмитрий с грустью улыбнулся:

– Что ж, хоть какое-то утешение.

– Когда вы наконец закончите свои разговоры? Я бы хотела, чтобы вы показали мне мою комнату! – Валентина с трудом заставила себя улыбнуться. – Мне кажется, что это расшаркивание друг перед другом всех уже порядком утомило.

Дмитрий посмотрел на Алексея. В его взоре была мольба.

– День и ночь? – снова переспросил он.

Алексей лишь улыбнулся.

– Успокойтесь, капитан! Мне ведь тоже это все не доставляет удовольствия. Думаю, это как бы наказание свыше – покаяние ради того, чтобы кузен мне поверил. Что ж, мы должны постараться. – Валентина направилась к двери. – Надеюсь, что слуга, который привел меня сюда, проводит меня в мою комнату? Капитан, мои вещи в холле. Идемте.

– Я не собираюсь таскать ваш багаж! – негодующе крикнул Дмитрий, однако последовал за ней.

Их голоса были еще слышны в холле. Валентина что-то сказала капитану, но Алексей, к счастью, не расслышал.

– Или я буду вынужден задушить вас голыми руками! – послышался ответ взволнованного Дмитрия.

– Неужели, капитан? – Валентина рассмеялась.

Алексей и Роман обменялись улыбками.

– Кажется, она заменит нам все недостающие развлечения. – Роман покачал головой. – Как вы думаете, она искренна?

– Не знаю, но скоро мы это увидим. Она ничего не выиграет, ибо мне уже нечего терять. – Алексей опустился в кресло. – Роман!

– Да, ваше высочество?

– Наша бережливость распространяется на покупку и хранение вин?

– Мне это кажется неизбежными расходами, – серьезно ответил Роман. – Хотя, как мне известно, дома в аренду сдаются вместе с винными погребами.

– Отлично! – облегченно вздохнул Алексей. – Это как раз и надо проверить в данный момент.

Роман подошел к столику возле камина, где слуга недавно поставил графин с бренди. Алексей подумал, и не в первый раз, что еще совсем недавно десятки слуг были готовы выполнить такое простое и земное желание своего господина – наполнить стакан вином. Дом без винного погреба нельзя назвать дворцом.

Роман подал принцу стакан с бренди.

– Это был весьма интересный день, ваше высочество, не так ли?

– Интересный? Ха! Я без денег. Кузина – этот настоящий дьявол в юбке – вторгается в мой дом и хочет здесь жить. И я не знаю, что еще принесет нам завтрашний день! – В этот момент у двери послышался чей-то осторожный кашель. – Или даже сегодняшний, – дополнил Алексей мрачно.

– Говорят, что беда не приходит одна, – осторожно заметил Роман.

– Прошу извинить, ваше высочество, – наконец-то вымолвил Грэм и вошел в комнату, закрыв за собой дверь.

– Кто-то еще пришел, Грэм? – спросил Алексей, уже готовый ко всему.

– Леди? – спросил со смешком Роман. – И опять с багажом?

– Да, сэр, с довольно большим багажом и прислугой.

Алексей вскинул брови:

– Должно быть, беженцы из Авалонии?

– Я так не думаю, ваше высочество, – ответил Грэм, растерянно поморщившись.

Алексей пристально изучал дворецкого. Впервые за время пребывания в этом доме слуга был в таком замешательстве.

– Эти леди, без сомнения, англичанки, – сказал слуга и как-то неуверенно добавил: – Они настаивают на том, что...

Алексей стиснул зубы от нетерпения.

– Ну так что же?

– Эти леди говорят, что это их дом. – Дворецкий был совсем растерян. – Они приехали, чтобы жить в нем.

Глава 3

Если я когда-либо снова увижу его высочество, я сделаю вид, что не знаю его. Я буду холодна, сдержанна и спокойна. И ни за что не дам повода думать, что мое сердце принадлежит ему.

Мисс Памела Эффингтон

– Должна вам сказать, что я в замешательстве. – Тетушка Миллисент обвела взором холл, словно впервые была в здании подобной величавости. – Все это очень странно, – вздохнула она.

Памела и Кларисса переглянулись. Племянницы не представляли себе, что их тетушку может что-либо смутить. Однако, как только их ноги коснулись земли Британии, с тетей что-то явно произошло. Она как бы стала мягче в своих суждениях. Памела гадала: не состояние ли постоянства в ее будущей жизни поколебало самоуверенность тетушки?

Дворецкий, впустивший их в дом, даже не предложил им сесть, и они стоя ждали его возвращения. Их шокировала такая грубость. А застывший испуг на лице слуги, услышавшего, что они и есть хозяева этого дома, наверное, вообще никогда не забудут.

– Слуге, хорошо знавшему завещание покойной хозяйки, не следовало бы воспринимать наш приезд как личный удар.

– Надо что-то делать, – неуверенно произнесла Кларисса.

Она всегда была сдержанной и вежливой в своих поступках, не торопилась брать что-либо на себя. Так когда-то было и с Памелой.

Было и прошло.

– Да, кто-то из нас должен сделать это, – сказала она, решительно кивнув, и посмотрела на дверь, за которой исчез дворецкий. – Он явно ушел, чтобы поговорить с кем-то, кто есть в доме.

Памела направилась к двери.

– Надо ли? – неуверенно промолвила Кларисса, однако тоже пошла за ней. – Может, лучше подождать?

– Или уехать? – решительно и как-то уж чересчур легко промолвила тетушка. – Во Флоренции так чудесно в это время года!

Посмотрев на тетушку, Памела спокойно заметила:

– И в Лондоне тоже.

Подойдя к двери, она глубоко вздохнула.

– Думаю, все же будет лучше, если о нас доложат, – взволнованно промолвила Кларисса.

– Кому? – покачала головой Памела. – Хотя этот дом не похож на пустой.

– Мистер Корби говорил, что в нем есть прислуга. Нас вполне готовы были принять, – заметила тетушка Миллисент.

– Нет, здесь что-то не так, – не унималась Памела. – Это наш дом, скоро станет нашим. Мы открываем новую главу в книге нашей жизни, и у меня нет желания начинать первую ее страницу с колебаний и сомнений. Пришло время, милые леди, потребовать то, что нам принадлежит по праву.

Одна леди тихонько простонала, а другая лишь вздохнула. Памела не уловила, кто из них стонал, а кто вздыхал, да это уже не имело значения. Ее решимость придавала ей силы. Памела вдруг подумала, что это, видимо, свойственно всей ее семье, а значит, и ей тоже. И она смело повернула ручку двери.

– Подожди! – попыталась остановить ее тетушка Миллисент.

Памела обернулась.

– Я хочу кое в чем признаться; – неожиданно сказала тетушка.

Памела недовольно нахмурилась:

– Говорите же!

– Мне бы хотелось не сейчас, однако... – Тетушка тяжело вздохнула. – Думаю, вы были еще слишком малы, чтобы помнить это. Когда умер мой муж, я вскоре сблизилась с одним джентльменом.

– Как скоро? – в один голос спросили Памела и Кларисса.

– Примерно спустя два года, – ответила тетя, сурово посмотрев на Клариссу. – Уже прошло положенное время. Я хорошо знала... вернее, меня тогда больше всего беспокоили правила приличия. – Она повернулась к Памеле. – Мы были с ним помолвлены.

Памела удивленно спросила:

– Вы хотели пожениться?

– Помолвки часто заканчиваются браками, – резко ответила тетушка Миллисент и на мгновение умолкла. – Но не в тот раз.

Памела и Кларисса обменялись взглядами, но промолчали.

– Опять этот неприятный вопрос о перманентности, то есть о постоянстве, как видите. – Тетушка нахмурилась. – Я не могла обещать постоянство до конца дней моих и тому подобное, ибо такое обещание дают только один раз. Но тогда оно не помогло. Мой Чарли умер совсем молодым. Я поняла, что не могу дать обещание еще раз, поэтому покинула Лондон.

– И вы отправились путешествовать? – сочувственно кивнула Кларисса.

– Именно так. – Тетушка посмотрела на нее с благодарной улыбкой.

Памела смутно вспомнила юность и шепот за своей спиной.

– Когда вы уехали?

– Перед венчанием. – В улыбке тетушки Миллисент была сама невинность.

Прищурившись, Памела пристально посмотрела на нее:

– Задолго до венчания?

Тетушка отвернулась и стала безразлично что-то рассматривать, только бы не видеть Памелу.

– Кажется, за несколько мгновений до венчания, – наконец-то ответила она каким-то безразличным тоном.

– Несколько мгновений? – спросила Кларисса, чувствуя странное волнение.

Тетушка Миллисент явно избегала смотреть племянницам прямо в глаза.

– Он, возможно, ждал меня. О, где же это было?

– В церкви? – подсказала Памела.

– Спасибо, моя дорогая, – улыбнулась ей тетушка. – Он ждал меня в церкви. Нас должны были обвенчать, но я вдруг подумала, что мне лучше отправиться в путешествие, чем выходить замуж. Это было нехорошо с моей стороны, и я написала ему письмо, которое послала через мою сестру, но... – Она смотрела на дверь.

– Неужели вы боитесь, что отвергнутый жених ждет вас за этой дверью? – спросила Памела, пристально глядя на тетку.

– Нет, конечно, нет! – поспешно ответила та. – Однако сколько странных вещей происходит в этом мире... – Тетушка оторвала взгляд от двери и посмотрела на племянницу: – Я просто думаю о том, что тебе надо бы узнать все, прежде чем мы примем окончательное решение.

– Боюсь, я чего-то не понимаю... – Кларисса смотрела то на Памелу, то на тетушку Миллисент. – И какое же это имеет отношение к нашему приезду сюда?

– По сути, никакого. Я только хотела сказать вам, почему я молчала, когда речь зашла о возвращении в Лондон. Кстати, о постоянстве. Выбор страны и дома, а тем более выбор мужчины, с которым намерена пойти под венец, требует серьезных размышлений, а не поспешного исполнения. Как только мы войдем в эту дверь и заявим, что этот дом наш, мы уже не сможем вернуться назад. – Тетушка Миллисент печально вздохнула. – Это все, что я хотела вам сказать.

– Ваше мнение вполне понятно. – Голос Памелы звучал уверенно, хотя она не совсем поняла, зачем тетушка все это сказала. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. – Ну что ж, раз у нас нет выбора...

– О, подожди. Я думаю, что смогу кое-что потом добавить, – быстро протараторила тетушка и улыбнулась племяннице.

Но Памела уже взялась за ручку двери, открыла ее и вошла.

В дальнем конце комнаты она увидела дворецкого, взволнованно что-то говорившего двум джентльменам. Он даже не заметил, как вошла Памела.

– Мистер Грэм, не так ли? – Памела сама удивилась, каким строгим был ее голос. Сидевшие джентльмены тут же вскочили, но Памела проигнорировала их, уставившись на дворецкого. – Мистер Грэм, извольте сейчас же объяснить мне ваше поведение.

В глазах дворецкого она заметила испуг. Он открывал и тут же снова закрывал рот, явно не зная, что сказать. Глотнув воздух, дворецкий все же промолвил:

– Мисс Эффингтон, у нас возникла неприятная ситуация, которую надо обсудить.

– Что именно, мистер Грэм? – Она строго посмотрела на него.

– Этот дом сдан в аренду на весь сезон, мисс Эффингтон, – неохотно объяснил Грэм. – Так было и в прошлом году, и во все годы до этого. С тех пор, как леди Горем перестала приезжать в Лондон.

– Какой абсурд! – Памела нахмурилась. – Адвокат моей тетушки ничего об этом нам не сказал.

– Я не уверен, но мне кажется, что адвокату леди Горем все это хорошо известно, – тихо произнес дворецкий.

– Я ничего не понимаю! – Памела внимательно посмотрела на него. Ей показалось, что он что-то недоговаривает. – Леди Горем была осведомлена о том, что вы делали с ее особняком?

– Так точно! – В голосе дворецкого было негодование, и немалое. – Леди Горем уже давно позволила мне сдавать этот дом в аренду на сезон. Однажды выяснилось, что она уже не в состоянии содержать в Лондоне дом и прислугу.

– Ну что поделать, раз это так. – Памела по привычке сложила руки на груди. – Леди Горем умерла. По сути, она умерла уже шесть месяцев назад. А теперь этот особняк принадлежит леди Овертон, леди Смайт-Уиндом и мне. И мы решительно намерены поселиться в нем.

– Прежде чем вы начнете распаковывать багаж, мисс Эффингтон, позвольте представиться. Я – граф Роман Стефанович. – Вперед вышел и поклонился один из джентльменов. Он был высок ростом, аристократической внешности и говорил по-английски с легким акцентом. – В настоящий момент и на все следующие шесть месяцев этот дом арендован нами. Заверяю, вполне законным образом!

Памела смотрела на него с явным раздражением, еле сдерживая себя.

– Вы подписали контракт аренды, даже не зная, кому принадлежит дом. Поскольку моя тетушка умерла, мне кажется, что мистер Грэм потерял право сдавать этот дом в аренду.

– И тем не менее, – вежливо заметил граф, – существуют такие законы, даже в Англии, которые основаны на прецедентах. – Он пожал плечами. – Вы, конечно, можете оспорить в суде наше право на аренду, но я предупреждаю вас: это может затянуться настолько, что срок нашей аренды уже истечет.

Памела недобро прищурилась. Говоривший с ней мужчина, безусловно, был умен, и это раздражало ее.

– Дом принадлежит мне! И я решительно намерена поселиться в нем сейчас же, а не через шесть месяцев.

– Мисс Эффингтон! Я уверен, что мы сможем с вами договориться, – весьма спокойно и дипломатично промолвил другой джентльмен, присоединяясь к разговору.

Подавив вздох от испуга, Памела постаралась подготовиться к поединку с другим, таким же умным соперником. Ведь здесь речь идет о ее доме, ее новой жизни. Она ни в коем случае не позволит, чтобы все это у нее отняли, пусть даже и на какие-то шесть месяцев.

– Уважаемый сэр! – Памела повернулась к нему и буквально окаменела от шока.

«Нет, этого не может быть!» У нее даже перехватило дыхание. В этот момент Памела услышала, как за ее спиной удивленно ахнула тетушка Миллисент:

– Ваше высочество! Ваше высочество? Алексей!

Принц Алексей Пружинский, наследник трона королевства Авалония, виновато улыбаясь, смотрел на тетушку Миллисент.

– Простите меня, милая леди. Боюсь, что показал вам себя в невыгодном свете. Мы с вами, кажется, встречались? Встречались?

Памела почувствовала панический страх.

– Я не надеялась, что вы узнаете меня, ваше высочество. Я – леди Смайт-Уиндом. – Тетушка обошла Памелу, сделала книксен и протянула принцу руку. – Это, кажется, было в Венеции... много лет назад, – промолвила она.

Венеция.

Памела подавила стон. Почему из всех королевских особ она должна была встретить именно принца Алексея? Да, Памела познакомилась с ним в Венеции, но ни ее тетушка, ни кузина Кларисса не знали, что он окажется джентльменом, который займет ее дом в Лондоне.

– О да, Венеция! Простите, у меня провал памяти. – Алексей взял руку тетушки и поднес ее к своим губам.

Узнает ли он ее, Памелу? Наверное, нет. Лучше было бы так. При свете звезд он не мог разглядеть ее лицо в Венеции. А почему он должен помнить ее? Это было бы для него явной неосторожностью.

– О! – Тетушка удивленно подняла брови.

– Только Венеция способна заставить забыть встречу с такой прелестной женщиной, как вы. – Он поцеловал руку тетушки Миллисент. Это был светский мужчина, обожающий флиртовать и соблазнять.

Памела это помнит. Помнит все: его глаза, ласку, тембр голоса. Тогда он страстно что-то ей нашептывал. Памела вспоминала о нем каждый раз, когда раздумывала, станет ли она делить постель с кем-то еще. И это всегда ей мешало.

– Мне кажется, Венеция удивительна во всем. – Тетушка Миллисент кокетливо улыбнулась.

– Венеция... невероятно удивительна, – промолвил Алексей и умолк на мгновение, словно что-то вдруг вспомнил.

«Да, принц подарил мне одну прекрасную ночь», – подумала Памела.

Она берегла эти воспоминания. Это помогло ей отказаться от светского образа жизни.

– Венеция уникальна. Это город грез. – На лице принца витала загадочная улыбка. – Чаровница!

Чаровница.

Памела так сильно втянула в себя воздух, что чуть было не задохнулась. И все вышло наоборот: вместо того чтобы не привлекать к себе внимания, она стала предметом всеобщего любопытства.

Тетушка Миллисент с тревогой взглянула на нее:

– Памела, что с тобой? Ты здорова?

– Вполне, – ответила Памела, стараясь отдышаться.

Не такой она представляла себе встречу с принцем. Она хотела бы быть элегантной и сдержанной, а теперь задыхается, словно рыба, выброшенная на песок.

Дворецкий, явно более опытный слуга, чем казалось на первый взгляд, поспешил к ней со стаканом воды. Поблагодарив его, она медленно выпила несколько глотков, одновременно пытаясь следить за Алексеем. Он тоже с интересом смотрел на нее, словно пытался что-то вспомнить.

Отлично! Ей совсем не хотелось никаких скандалов. Если он вспомнит, то их не миновать. Одно дело – потерять девичью честь, вообразив, что влюбилась, и совсем другое – соблазнить принца.

– Памела? – Кларисса пристально посмотрела ей в лицо. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Я вполне оправилась, кашель уже прошел. Спасибо за заботу.

– Ваше высочество, позвольте мне представить вам моих племянниц. – Тетушка указала на молодых женщин: – Это Кларисса, леди Овертон...

Кларисса что-то пробормотала.

– А это мисс Памела Эффингтон. – Тетушка кивком указала на Памелу. – Боюсь, ей пришлось чересчур много говорить в эти дни.

Алексей хмыкнул:

– Да, я знаю.

– Мы с вами не знакомы, – поспешила возразить Памела.

– Да, пожалуй. – Алексей еще раз внимательно посмотрел на нее. – Я бы не забыл такой встречи. Но сейчас я имею в виду беседу с дворецким и графом Стефановичем.

– Да, конечно, – пробормотала Памела, молясь о том, чтобы не покраснеть.

– Очень рад познакомиться с вами, милые леди. Алексей Пружинский. – Он поклонился. – Я в вашем распоряжении.

Граф Стефанович нахмурился:

– Ваше высочество, с вашим титулом и положением...

– Ну, это спорный вопрос, как и все другие, возникшие сегодня. – Алексей и граф обменялись взглядами. – Мы начинаем новую жизнь, Роман. – Он снова поклонился. – Пора избавиться от остатков прошлого.

Остатки прошлого? Памеле показалось, она понимает, что он хотел этим сказать. Она узнала из газет, что его страна захвачена Россией и принц Алексей лишился всех прав на трон.

Он действительно начинает новую жизнь, ту, о которой никогда не думал.

– Вы навсегда останетесь принцем, ваше высочество, – продолжил граф. – Это ваше право по рождению.

Алексей посмотрел на друга. Он знал, что тот искреннее страдает, ибо считает, что Алексей рожден править своей страной.

– Ваше высочество, я понимаю ваше желание расстаться с прошлым, – поспешила вмешаться в разговор тетушка Миллисент. – Однако я из тех, кто всегда будет видеть в вас принца-наследника. Уверена, так думают и многие другие.

– Вы действительно чувствуете себя так, милая леди? – спросил не без иронии Алексей. – Но я принц без родины.

– Для меня это не имеет значения, – решительно ответила тетушка. – Вы всегда были принцем и останетесь им, несмотря на любые политические изменения в этом мире.

– Я очень признателен вам. Но мир очень изменился. Надо как-то приспосабливаться к новым обстоятельствам. – Алексей пожал плечами. – Однако не стоит обсуждать это здесь и сейчас.

– А что вы делаете здесь? – не подумав спросила Памела.

Алексей удивленно посмотрел на нее:

– Вы действительно откровенны. Очень хорошо, мисс Эффингтон. Мой ответ будет краток и прост: я живу в этом доме.

– Мы арендовали его, – резко поправил его граф Стефанович.

Памела презрительно фыркнула:

– Вижу. Я хотела спросить, что вы делаете в Англии.

– Мне более некуда ехать, – ответил Алексей, рассмеявшись. – Действительно, скучно и тоскливо оказаться в изгнании в стране, которая никогда меня не привлекала. Здесь, однако, живут мои родственники, они довольны. Но у меня нет желания оставаться в Лондоне на всю мою жизнь. Я собираюсь купить поместье за городом. Пока этот план отложен. Сейчас я поселился в этом доме вместе со своим штабом, прислугой и кузиной. Это в некотором роде наш дом. – Когда он встретил взгляд Памелы, в его глазах был вызов. – Поэтому я не собираюсь покидать его.

Памела смотрела на него, стараясь не замечать, что творится у нее в душе. Она дерзко вскинула голову.

– А у меня нет желания оставлять вас здесь. Это мой дом, вернее, скоро будет моим. Поэтому я хочу, чтобы вы и все те, кто сейчас вместе с вами, освободили дом. И немедленно.

– Памела! – воскликнула шокированная тетушка Миллисент.

У нее были свои отношения с королевскими домами Европы. Тетушка коллекционировала их так, как коллекционируют драгоценные камни.

– Это крайне невежливо, – вдруг прошептала Кларисса, молчавшая до сих пор. – Разумеется, мы можем остановиться где-нибудь в Лондоне, пока не закончится срок аренды дома.

– Что ты предлагаешь? – Вопрос был явно к Клариссе, однако Памела смотрела на Алексея. – Ни у тебя, ни у тетушки нет здесь собственности. Сейчас начинается сезон, все приличные дома в Лондоне едва ли пустуют.

– Но есть отели, – заметила тетушка.

– Настоящие леди не останавливаются в отелях, – как-то недобро прищурив глаза, возразила Памела, не обращая внимания на насмешливый блеск в глазах Алексея. Он явно получал удовольствие.

– У меня есть отличный уютный дом, и я не намерена жить в другом месте.

– Мы могли бы остановиться в доме твоих родителей, – сказала с надеждой Кларисса. – Твои родители, безусловно, были бы рады...

– Нет, – резко оборвала ее Памела. – Этого не будет!

Кларисса и тетушка Миллисент переглянулись. Памела явно не собиралась объяснять этим джентльменам, почему она не собирается возвращаться в родной дом, в котором прошли лучшие годы ее юности. Она любила свою семью и не сомневалась, что родные любят ее. Но она, покинув Лондон, стала свободной и независимой женщиной. Она испытывала какой-то глупый страх перед возвращением домой, предчувствуя, что утратит нечто важное для себя.

– Мистер Грэм! – обратилась Памела к дворецкому. – Пожалуйста, позаботьтесь узнать, сколько заплатил вам принц за аренду дома. Верните ему эти деньги. И еще... пошлите лакея в «Кларендон» или «Палтни», узнайте, есть ли в Лондоне отель или квартира, где мог бы поселиться принц со своей свитой.

– Это будет очень трудно сделать, мисс, – неохотно ответил дворецкий.

– Почему? – грозно взглянула на него Памела.

– В это время года все отели переполнены... – Грэм даже вздрогнул. – А что касается денег...

Памеле не понравилось выражение лица дворецкого.

– Ну же, говорите!

– Деньги нельзя вернуть, – медленно произнес дворецкий. – Я хочу сказать, что деньги... – Он виновато пожал плечами. – Расходы, мисс.

– Хорошо. – Памела стиснула зубы. – Я дам им деньги из своих.

– Это будет еще хуже, Памела. Ты, наверное, совсем забыла, что мы еще не получили своих завещанных денег? Мистер Корби предупредил нас, что это будет не так скоро. – Тетушка посмотрела на графа.

– Это просто невероятно, – процедил сквозь зубы Стефанович.

Тетушка Миллисент тихонько вздохнула:

– Боюсь, даже хуже, чем невероятно.

– Вы не могли бы... – Памела смотрела на тетушку умоляющим взглядом.

– О, конечно, могу, но у меня есть гораздо лучшая идея. – Глаза тетушки светились, она была явно удовлетворена. – Я предлагаю нам поселиться в этом доме, как мы хотели, и...

– И?.. – У Памелы перехватило дыхание.

– И... – продолжила тетушка, – мы будем рады пригласить его высочество и его свиту к нам в гости... – Она с надеждой посмотрела на Алексея: – Вы, кажется, сказали, что с вами кузина, не так ли?

– Да, принцесса, – кивнул Алексей.

– Принцесса? Это мне нравится. Принц и принцесса под моей крышей! Мне не терпится сообщить это моей сестрице. – Глаза тетушки озорно сверкнули. – Как я уже сказала, мы приглашаем принца погостить у нас...

– Никогда! – не выдержав, возразила Памела.

– Господи! – прошептала Кларисса.

– Они будут нашими гостями, – торжествующе заявила тетушка.

– Великолепно! – облегченно вздохнул Стефанович.

– Как это мудро, леди Смайт-Уиндом. – Принц вышел вперед.

Взяв руку тетушки Миллисент в свои, он посмотрел ей в лицо. Неужели он снова поцелует ей руку? Это будет чересчур даже для человека с его репутацией.

– Я у вас в долгу. Если смогу что-либо сделать для вас в будущем, не стесняйтесь.

– Что же, я обязательно что-нибудь придумаю. – Тетушка Миллисент загадочно улыбнулась, как бы предвкушая что-то дерзкое и даже рискованное.

Это встревожило Памелу, сразу же представившую себе, что может ждать принца, но попыталась прогнать эти мысли и хоть немного успокоиться.

– Тетушка Миллисент, – набравшись храбрости, заявила она, – я не хочу, чтобы этот человек и его свита были в моем доме.

– Это, увы, не свита, – задумчиво промолвил принц. – Совсем не такая, как в былые дни. Как ты считаешь, Роман?

– Да, вы правы, ваше высочество. – Граф печально покачал головой. – Нас теперь совсем немного по сравнению с прежними временами.

– Действительно, – драматично вздохнул Алексей. – Это всего лишь какая-то кучка, пригоршня. Кроме графа и меня, есть еще капитан Петровский, несколько слуг, кучеров и конюхов. И еще кто-то из слуг моей кузины. Ну и, разумеется, повар. – Он нагнулся поближе к тетушке. – Он необыкновенен, леди Смайт-Уиндом. Здешняя кухарка отдала всю кухню в его распоряжение, как мне кажется.

– Не забудьте упомянуть вашу кузину, ваше высочество, – напомнил принцу Стефанович.

– Как же я могу забыть Валентину?! – воскликнул Алексей.

– Видишь, Памела! – улыбнулась племяннице тетушка. – Их совсем немного, а дом так огромен... Думаю, даже мы забудем, что они здесь. – Тетушка посмотрела на дворецкого: – Справится ли прислуга, если надо будет устроить большой прием в этом доме?

– Справится, госпожа, – уверенно ответил Грэм с явным облегчением.

– Отлично! – улыбнулась довольная собой тетушка. – Пожалуйста, скажите им о переменах в этом доме.

– Скажу сейчас же. – Поклонившись, дворецкий поспешил уйти.

Как только за ним закрылась дверь, Памела, воздев руки, воскликнула:

– Ну конечно, мы всегда будем знать, что они здесь! Все время. Весь мир будет знать об этом. Ведь он принц. Трудно скрыть присутствие в доме принца. Ни о какой собственной респектабельности и речи быть не может.

– Какая глупость, – решительно возразила тетушка. – Я вдова, графиня Смайт-Уиндом. И нет ничего зазорного в том, что, вернувшись в Лондон, я приняла у себя королевскую семью. Кроме того, Кларисса тоже вдова известного человека. Мы с ней были твоими... – она встретилась глазами с Памелой, – твоими компаньонками.

Та открыла было рот, чтобы ответить, но не сделала этого. Тетушка Миллисент была ее учительницей, ментором, гидом и лучшим другом, но все трое хорошо знали, какой плохой она была компаньонкой. Памела повернулась к Клариссе, как бы ища ее помощи, но та была растеряна.

– Я все же не думаю... – вздохнув, наконец начала Памела.

– Эффингтон – ваша фамилия? – как-то задумчиво проронил Алексей. – Вы, случайно, не родственница маркизу Хелмсли?

– Томас – мой двоюродный брат. – Памела прищурилась. – Почему вы спрашиваете?

– Потому что это все меняет. Хелмсли женат на сестре виконтессы Бомонт. Виконт – мой кузен, – усмехнулся Алексей, – Мы с вами, оказывается, родственники.

Памела фыркнула:

– Далекие или по замужеству? Это едва ли считается родством.

– Конечно, считается, – с улыбкой вмешалась в спор тетушка. – Принц у меня в роду? Никогда не думала. Как это мне нравится!

– А мне нет. Мне все равно, кто он. Я считаю, что неприлично оставлять его в нашем доме. К тому же, – Памела указала на принца пальцем, – у этого человека дурная репутация. Говорят, что половина женщин Европы побывала в его постели.

– О, не половина, но спасибо за комплимент, – улыбнулся Алексей. – Я не настолько стар, чтобы хвастаться этим... – Он умолк, словно пытался что-то вспомнить. – Я не стану отрицать оценку своей репутации, мисс Эффингтон, но не без сожаления скажу, что совсем не так живу все эти последние годы. – Он пожал плечами. – Моя жизнь осложнена теперь заботами о стране, политикой, грозящим восстанием и кризисом. Об амурных делах я не думаю, так что вам нечего бояться, что я вдруг попытаюсь соблазнить вас.

Памеле стало трудно дышать.

– Я никогда не думала...

– Какие бы страшные мысли ни осаждали вашу голову... – Алексей подошел к креслу, которое было поближе к ней, сел и протянул руку к стакану с вином. – Мы же с вами родственники, и вы не можете выбросить на улицу ни одного из нас.

– А лучше было бы наоборот. Вы заметили, что сидите, а я стою? – Глаза ее недобро сверкнули. – Как это непозволительно грубо с вашей стороны!

– Совсем нет. Я привык сидеть и видеть вокруг себя всех стоящими. Что вы на это скажете, милая леди Смайт-Уиндом? – Алексей обратился к тетушке. – Могу я сидеть?

Тетушка посмотрела на Памелу, а затем на Алексея. У Памелы замерло сердце. Она прекрасно знала о проницательности своей тетушки, о ее умении разгадывать секреты. Тетушка снова обратилась к Алексею:

– Вы принц, ваше высочество, поэтому все, что вы делаете, правильно и разумно.

Алексей рассмеялся и встал.

– Вы очень добры, леди Смайт-Уиндом, но и ваша племянница тоже права. Я был непозволительно груб, даже для принца. – Он повернулся к Памеле и отвесил ей поклон. – Прошу прощения, мисс Эффингтон.

Памела внимательно посмотрела на него. Перед ней был человек, который потерял все, ради чего жил: дом, родину, а теперь пытался все начать сначала. Она же хотела выгнать его. Выгнать, возможно, из единственного убежища. И все почему? Потому что она боится, как бы он не открыл ее секрет, как бы не произошел еще один скандал. Не очень-то милосердно и благородно, и даже можно сказать, что очень неприлично. Никто из Эффингтонов не поступил бы так!

– Нет, это я должна извиниться перед вами и попросить у вас прощения. В этой ситуации грубой была я. Это мой дом, и я должна была быть столь же милосердна, как моя тетушка. – Памела поклонилась и сделала книксен. – Простите меня, ваше высочество.

– Да, конечно, – пробормотал принц, явно растерявшись.

Она подняла голову, и их взоры встретились. В глазах принца был живой интерес. Так же было ровно четыре года назад. И сердце у Памелы дрогнуло.

– Теперь, когда вопрос решен, мы должны начать строить наши планы. – Тетушка Миллисент приложила указательный палец к губам. – Я должна послать открытки, чтобы все знали... что я, нет, мы... вернулись в Лондон. Разумеется, сразу же посыпятся приглашения. Возможно, мы тоже устроим небольшой ужин, или лучше бал. Этот особняк так и ждет настоящего бала! – Тетушка вся светилась, предвкушая то, что их ожидало. – Только представьте себе: начало сезона с участием принца! Мы можем устроить прием в его честь. Это будет нечто особенное. Прием или маскарад...

– Нет! – не удержалась Памела.

– Нет! – почти одновременно с ней произнес Алексей.

В его голосе была решимость.

Тетушка Миллисент нахмурилась:

– Почему нет?

– Дорогая леди Смайт-Уиндом. Я боюсь, что еще не определил того места, которое придется занять теперь. – Он сказал это решительно и серьезно. – Это простое совпадение, что открывается светский сезон, а я нахожусь в Лондоне. Я не собираюсь посещать балы, званые вечера, участвовать в каких-либо светских мероприятиях. Я согласен с мисс Эффингтон и не стану афишировать свое присутствие в Лондоне или в этом доме. Поэтому я должен извиниться перед вами за то, что невольно разрушил ваши планы, ибо не намерен появляться в светских салонах.

– Ваше высочество! – воскликнула тетушка. – Я тоже не определила своего места. – Она мило улыбнулась.

Памела собралась с духом, так как знала, что могут означать эти милые улыбки тетушки Миллисент.

– Но есть одно условие вашего пребывания здесь, – продолжила тетушка, как-то загадочно улыбаясь.

Алексей поморщился:

– Вы хотите, чтобы я сопровождал вас?

– Ничего такого ужасного, уверяю вас. Я просто хочу, чтобы вы поухаживали за моей племянницей.

Глава 4

Когда мы встретимся снова, мне придется признаться, что она единственная, кто остался в моих снах и мыслях наяву. И, должен признаться, в моем сердце. Но поскольку я ничего не могу ей дать, то лучше будет, если мы никогда не встретимся снова. Я даже не знаю ее имени.

Его королевское высочество принц Алексей Пружинский

– Ухаживать? За мной? – Памела задохнулась от изумления и гнева.

Алексей с недоумением смотрел наледи Смайт-Уиндом.

– Вы хотите сказать: до венчания?

– Венчания? С ним? Никогда! – Голос мисс Эффингтон заметно окреп. – Он не тот, кого я хотела бы видеть своим мужем. Это же принц, и вы все убедились сейчас, какой он капризный и надменный. Да и репутация у него ужасная.

– Прошу извинить меня, – возразил Алексей, словно забыв о том, что пока еще не думал о женитьбе, и уж тем более на Памеле. – Ужасная ли репутация у меня или нет – не важно, я все-таки принц. А надменность у меня с рождения, и это мое право. Чего не сделает женщина, чтобы выйти замуж за принца? Она даже готова отрезать себе руку!

– Спасибо, предпочитаю иметь обе руки, – ядовито ответила Памела, забыв о том, что хотела быть признательной. – К тому же вы сами сказали, что вы принц без страны. Мистер Пружинский, вы слишком возвышаете себя как возможного мужа.

– Памела! – не выдержав, прервала ее тетушка Миллисент.

– И все же в моих жилах течет королевская кровь. Кровь королей Авалонии и других дворян Европы. И эта кровь будет в жилах моих детей. – Он прищурился. – Вы можете выбрать себе кого-нибудь другого, не принца, мисс Эффингтон, со страной или без нее. Но я серьезно сомневаюсь, что женщина вашего возраста может рассчитывать на лучшее.

Мисс Эффингтон уставилась на него широко раскрытыми глазами, разинув рот от такой наглости.

– Ваше высочество... – простонал Роман.

Не обращая внимания на друга, Алексей подошел поближе к мисс Эффингтон и внимательно посмотрел на нее. В его голове неожиданно мелькнула мысль, что, когда она молчит, она мила и даже красива. Он очень удивился, что не заметил этого раньше. Ее удивительные темные глаза очень выделялись на фоне белокурых волос. Ему понравились и ее нежная кожа, и легкий румянец, а главное – ее рост. Он легко бы мог поцеловать ее в шею. И это всегда ему нравилось.

– Мисс Эффингтон, – сказал он так, чтобы слышала только она.

Памела гневно взглянула на него, но все-таки сдержалась. Их глаза встретились, и в этот момент ему вдруг очень захотелось либо наказать ее как-то, либо поцеловать. Глупая мысль, подумал он и снова повторил ее имя:

– Мисс Эффингтон...

– Мистер Пруж... – Она вздохнула. – Ваше высочество.

Что-то особенное было в этой женщине. Что-то раздражающее и вместе с тем что-то притягивающее. Он уже пожалел, что обещал не соблазнять ее.

– Ваше высочество?.. – повторила она, подняв брови в удивлении.

– Женщины, мисс Эффингтон, имеют склонность падать к моим ногам. Было бы глупо думать, что их привлекает моя внешность, а не титул, богатство или власть.

– А если нет власти? – спросила она так тихо, словно ее гнев сменился на милость и теперь она звала его к перемирию.

Но об этом не могло быть и речи.

– Я еще не знаю, мисс Эффингтон. – По сути, его обещание не соблазнять Памелу было большой глупостью. – Но я уверен, что моя привлекательность не зависит от титула.

– Это самоуверенность и высокомерие. – Ее глаза как-то странно сияли, и он понял, что она так же заинтересована, как и он.

«Но что из этого? Интересно, что она сделает? И как поведут себя все, кто сейчас находится в этой комнате, если я вдруг возьму ее на руки? Позволит ли леди Смайт-Уиндом принцу такую вольность? Скорее всего нет. И очень жаль».

– У вас красивые глаза, мисс Эффингтон.

– Бросьте, ваше высочество. Если вы хотите показать ваше обаяние, то придумайте что-нибудь получше. – В ее голосе слышалось чуть заметное дрожание.

– Попробую, мисс Эффингтон. – Он еще ближе подошел к ней. Теперь они могли говорить шепотом. – Хотите, я скажу вам, какие у вас губы? Красивые, полные, ждущие поцелуев. – Он снова посмотрел ей в глаза. – Или мне сказать вам, какая нежная у вас кожа? Или...

– Ваше высочество! – раздался голос леди Смайт-Уиндом, в котором уже звучали нотки гнева. – То, что вы говорите, слышит только одна Памела. Вы слишком близко подошли к ней. Это неприлично. Я, конечно, могу примириться на этот раз, ведь Памела еще не дала вам пощечину, а вы пока не схватили ее за горло. И это говорит о том, что вы по крайней мере поняли, какая между вами разница.

Алексей, посмотрев в темные очи Памелы, с удовольствием заметил в них растерянность. Это было интересно, даже восхитительно. Он выпрямился и отстранился от нее.

– Пока, – сказал он, встретив взгляд тетушки. – Однако я не намерен жениться сейчас, на мисс Эффингтон или еще на ком-то.

– И я тоже не намерена, – быстро сказала Памела, но не так сердито, как прежде. – Во всяком случае, сейчас.

– Если бы вы оба позволили мне хотя бы сказать то, что я хочу, вы бы сразу же поняли, что речь не о браке. Это было бы глупой затеей. Вы слишком разные, а общее у вас – это взаимная неприязнь. Хотя многие счастливые браки основываются даже на меньшем, – холодно продолжила леди Смайт-Уиндом. – Я предлагаю вам всего лишь ухаживание.

– Ухаживание без брака? – недоуменно произнес Алексей.

– У вас, ваше высочество, это всегда хорошо получалось, – шепотом подсказал принцу граф Роман.

– Я не вижу в этом смысла, – пожав плечами, сказала Кларисса. – Ухаживания почти всегда кончаются браком, без этого они...

– Тем более что никто из присутствующих здесь не помышляет о браке, во всяком случае сейчас. Все прекрасно обойдется. – Леди Смайт-Уиндом одарила Алексея своей обворожительной улыбкой, заставив его впредь с опаской относиться к ее улыбкам. – Это, в сущности, очень просто, ваше высочество. Шесть лет тому назад Памела оказалась жертвой... не знаю даже, как это назвать...

– О Господи! – Памела опустилась в ближайшее кресло и закрыла лицо рукой. – Забери меня...

– Неразумностью, – подсказала тетушке нужное слово Кларисса.

– И скандала, который считается самым глупым во всем мире, но только не в Англии. – Леди Смайт-Уиндом понизила голос. – Связалась бедняжка с ничтожной личностью, юнцом, которого следовало бы четвертовать за его поступок.

– Мисс Эффингтон? Та самая, которая так озабочена соблюдением приличий? Должен сказать, что я шокирован. – Алексей не мог не улыбнуться. – Оказывается, я не последний из тех, у кого греховное прошлое.

То, что пробормотала Памела, он не расслышал, и это было к лучшему.

– Что говорить, она была обесчещена, – печально вздохнула леди Смайт-Уиндом.

– Неужели все так серьезно? – Алексея это действительно заинтересовало.

Насколько он знал, английское общество, так же как и весь мир, не придает этому никакого значения. Или это был случай, какой он бы и сам счел весьма скандальным.

Мисс Эффингтон, застонав, закрыла лицо руками и еще больше сжалась в кресле. Алексей подумал, что если бы под ее ногами разверзлась земля, Памела с радостью бросилась бы в бездну.

Леди Смайт-Уиндом покачала головой:

– И хотя в Лондоне каждые три дня случается подобный скандал, а каждую неделю или две – что-нибудь и похлеще, Памела все же решила покинуть родину. С тех пор мы с ней много путешествовали и не возвращались в Лондон.

Все это было очень интересно принцу. Мисс Эффингтон, какой он видел ее сейчас, совсем не была похожа на женщину, испугавшуюся пустякового скандала. Видимо, она не такая, какой кажется.

– А сейчас, когда Памела вернулась домой, она предпочитает забыть прошлое. И лучшее, что могло бы ей помочь, – это рука принца. – Леди Смайт-Уиндом просияла.

– Что? – Мисс Эффингтон подняла голову.

У нее было растерянное лицо.

– Если я правильно понял вашу тетушку, мисс Эффингтон, – тут Алексей умолк, подыскивая нужные слова, – она хочет сказать, что спустя столько времени никто уже не припомнит вашу неразумность. Как давно это было?

Мисс Эффингтон, округлив глаза, посмотрела на потолок.

– Шесть лет тому назад.

– Шесть лет! Это долгая ссылка. – Принц вспомнил, что шесть месяцев вдали от родного дома казались ему вечностью. – Во всяком случае, все будет забыто, если вас увидят в обществе принца и узнают, что вы обручены.

Мисс Эффингтон выпрямилась в кресле, широко раскрыв глаза.

– Это хорошо, очень хорошо.

– Не правда ли, хорошо? Очень хорошо. – На этот раз леди Смайт-Уиндом улыбалась широко, по-настоящему.

– Более того, когда наша шарада будет решена, вы прогоните меня, а причину придумает ваша тетушка.

– Лучше всего обвинить в неверности, ваше высочество, – подсказал Роман. – Это верная причина для леди, чтобы она могла порвать отношения. А если репутация у джентльмена столь же известна, как ваша, то успех у леди неминуем.

– Похвальная наблюдательность, – заметил принц. – Я уже говорил в начале нашего несчастливого знакомства, что уверен: у вас не будет особых трудностей в поисках пары. Мужчины сразу обращают внимание на такую женщину, особенно когда ею интересуются королевские особы. – Алексей посмотрел наледи Смайт-Уиндом: – Разве я не прав?

– Да, ваше высочество, – с энтузиазмом подтвердила тетушка. – И лучше всего, если вы будете помолвлены, как вы сами уже предложили.

– Я? Я никогда ничего подобного не предлагал! – воскликнул Алексей.

– Но мне так действительно показалось, ваше высочество, – шепотом сказал ему Роман. – Когда вы восхищались моей наблюдательностью.

Памела внимательно посмотрела на Алексея:

– Вы согласны на это?

– Абсолютно нет, – возмутился Алексей. – Я только сказал, что не хочу, чтобы кто-либо знал о моем пребывании в Лондоне. Это исключает мое появление где-нибудь на публике, а тем более извещение о помолвке.

– Ничего этого вовсе не нужно. – Мисс Эффингтон решительно поднялась с кресла и выпрямилась. – Я вполне способна сама возобновить свою жизнь в Лондоне, появившись в обществе без принца. Я к этому полностью готова.

– Однако, ваше высочество, таково условие вашего пребывания в нашем доме. – Взгляд леди Смайт-Уиндом, направленный на принца, свидетельствовал о том, что тетушка настроена бескомпромиссно. – Если вы откажетесь, как предупредил вас граф Стефанович, судебные дела займут долгое время, но я их, однако, начну. К тому же я не побоюсь распространить по Лондону слухи о том, что вы здесь, а это означает конец вашей анонимности и покою. Я надеюсь, что слухи о вас, невзирая на то, что вы принц без королевства, достигнут ушей всех леди, имеющих дочерей на выданье. Все, что вы говорили о государстве, политике, восстании и кризисе, померкнет и станет ничем перед битвами за вашу руку. – Она снова премило улыбнулась принцу. – Выбирайте сами, однако.

– Я вижу, что вы совсем не так добродетельны, как мне показалось, – не выдержал Алексей, пристально глядя на тетушку.

Леди Смайт-Уиндом, сложив руки, ответила ему таким же пристальным взглядом и знакомой улыбкой. Только не знавший ее мог бы поверить, что она безобидна и безопасна. Какое притворство!

– Я не хочу, чтобы меня заставили участвовать в этом шутовском фарсе.

– Ваше высочество! – Роман подошел к принцу поближе и шепотом стал убеждать его: – Не забывайте, что у нас нет денег на новую аренду, даже если леди вернет нам наши деньги. Нам только останется поселиться в отеле, а там у вас не будет ни одиночества, ни тишины.

– Вот как? – пробормотал Алексей.

– Возможно, банк поймет положение человека, который вскоре станет членом одной из самых известных английских дворянских семей, ускорит для него возможность получить свой вклад. Я постараюсь послать нашего человека в банк уже сегодня.

– Итак, у нас нет других шансов? – тихо спросил Алексей.

Роман покачал головой:

– Я их не вижу, ваше высочество.

– И я тоже. – Алексей расправил плечи и сделал глубокий вдох.

Он постарался улыбнуться так, чтобы его улыбка соблазнила любую девственницу.

– Как ваш гость, я с удовольствием готов помогать вам во всем, – обратился он к леди Смайт-Уиндом.

– Вы в этом уверены? – осторожно спросила мисс Эффингтон, приближаясь к нему. – Учитывая обстоятельства, задача будет нелегкой.

– В этом мире есть вещи и похуже. Пожалуй, можно притвориться влюбленным в красивую женщину и постоянно сопровождать ее на балы. Я надеюсь, что тоже получу от этого удовольствие. – Он улыбнулся ей, подернув плечами. – Я думаю, мисс Эффингтон, что не должен все время прятаться, хотя намеревался именно так вести себя некоторое время, ведь в данный момент я вполне свободен.

– Я очень рада, ваше высочество. – Впервые Алексей увидел улыбку на этих красивых губах и неожиданно почувствовал волнение.

– Запомните мои слова, все будет отлично, ваше высочество. – С удовлетворением кивнув им, леди Смайт-Уиндом направилась к двери. – Сегодня после ужина мы еще обсудим наши планы, а тем временем я и мои племянницы устроимся в этом доме.

– Памела, сообщи срочно своей семье, что ты в Лондоне, – напомнила ей леди Овертон.

– Моей семье? – не удержалась от гримасы Памела. – Надо же, я совсем забыла о семье! Они, конечно, захотят познакомиться с моим женихом. – Пытаясь улыбнуться, она посмотрела на Алексея.

– Он произведет на них огромное впечатление. Собственно говоря, для этого мы его и пригласили, – сказала через плечо леди Смайт-Уиндом. – Сколько лет прошло, как я не была здесь! Вижу, что Элизабет не уделяла должного внимания этому дому. Мы непременно должны...

Племянницы последовали за своей тетушкой. Алексей смотрел на закрытую дверь, явно задумавшись, а потом покорно взял бокал из рук графа.

– Что здесь сейчас произошло? – недоуменно спросил он.

– Что произошло, ваше высочество? Все теперь зависит от милосердия тех, кого называют слабым полом. Леди Смайт-Уиндом, мисс Эффингтон и даже тишайшая леди Овертон представляют сейчас такую силу, что не считаться с ней невозможно.

Алексей хмыкнул:

– Не забудь еще и Валентину. Если она действительно изменилась, то все равно принадлежит к этой же силе.

– Ваше высочество, я никогда не забываю о Валентине.

Медленно выпив глоток ликера, Алексей наслаждался приятной теплотой, разлившейся по всему телу.

– Почему англичанки уделяют такое внимание тому, сколько женщин было у мужчины? Последний раз, когда я был с англичанкой, та сказала мне, что в моей постели перебывала половина женщин Европы.

Роман подавил улыбку.

– Что ж, обвинение по заслугам, ваше высочество. – Он на мгновение замолчал. – Это была та, что потеряла хрустальную подвеску, не так ли? Эта последняя англичанка – леди из Венеции?

Алексей кивнул.

– И это было?..

– Четыре года тому назад, – вздохнул Алексей.

– Да, это так, – тихо подтвердил Роман.

Он знал о том, что произошло в марте, четыре года назад, хотя и не был рядом с принцем. В это самое время Валентина попыталась захватить власть. Алексей пережил не только это, но и измену своего советника. А за день до этого сестра Алексея вышла замуж за английского лорда и покинула Авалонию. Покинул его и Дмитрий как ее охранник. И привычный мир Алексея изменился бесповоротно.

По вечерам, попивая ликер, Алексей не раз рассказывал своим друзьям эту историю, как обычно принято у мужчин. Это были рассказы о прошлых временах.

А жил он тогда, как и принято жить принцам-наследникам: на широкую ногу, в поисках развлечений и любовных интриг.

Почему же эта единственная ночь в Венеции и эта женщина так врезались в его память?

В ту ночь она потеряла в его постели свою хрустальную подвеску – прелестную вещицу из венецианского стекла, не очень дорогую, но по-своему уникальную. И с тех пор Алексей все время хранил ее в кармане как талисман.

Порой его тревожило, что он находится в плену воспоминаний, а иногда и успокаивал себя тем, что виновата не леди и не маскарад, а загадочная атмосфера Венеции.

Хорошо ли это или плохо, но таинственная леди что-то надломила в нем, возможно, его душу. Кто-то мог считать его циничным, когда речь шла о женщинах. Она же ничего от него не требовала. О женитьбе не могло быть и речи, потому что он способен был думать о браке лишь в политических целях. Она даже не пыталась ни стать его любовницей, ни просто появляться с ним в обществе.

А если у нее от него есть ребенок? Но незнакомка не искала его все эти годы, и он решил, что от их близости ребенка не было. Алексей верил, что он такой же, какими были все мужчины в его роду. Никто из них не обзаводился большой семьей. У его родителей было всего трое детей, да и сам он был всегда осторожен и не собирался разбрасывать своих детей по всей Европе.

Лишенный трона и родины, он мог сейчас передать своему ребенку лишь свое имя. И все эти годы его постоянно преследовал таинственный образ незнакомки. Его новая жизнь так была похожа на абсурдный фарс! А в нем... о, столь восхитительная мисс Эффингтон! Все становилось очень забавным.

– Ты помнишь запах ее духов, Роман?

– Чьих духов? – растерянно спросил Роман.

– Мисс Эффингтон. – Нахмурившись, Алексей попытался вспомнить, где и когда он слышал этот запах. – Он опьяняет и почему-то кажется знакомым.

– Я не заметил, ваше высочество. – Роман на мгновение умолк. – Но я не был так близок к леди, как вы.

Алексей сделал вид, что не заметил некую иронию в словах друга. Он снова наполнил бокал.

– Она недурна, правда?

Роман хмыкнул:

– Которая?

– Пожалуй, обе, но я говорю о мисс Эффингтон.

– Да, она привлекательна.

Взглянув на Романа, Алексей вопросительно вскинул брови.

– Мне кажется, та из них, которая молчалива, классически красива, – пожал плечами Роман. – Мне всегда нравилось сочетание темных волос с зелеными глазами.

Алексей улыбнулся:

– Они действительно зеленые?

– Да. Прелестные, как изумруд. Но не только это притягивает.

– Вот как?

– Она скромна и воспитана. – Роман отпил глоток ликера. – Совсем не такая, как ее кузина.

Алексей рассмеялся:

– Да, мисс Эффингтон неповторима. У нее своеобразный характер... и она уж точно знает, чего хочет.

– Она слишком резка и откровенна, упряма и раздражительна.

– Что делает ее еще интересней как противника. Она будоражит кровь.

– Умный мужчина должен бежать от нее как можно скорее и как можно дальше, – тихо сказал Роман.

– Какой интерес в этом? – покачал головой Алексей. – Нет, Роман. Если мы втянуты в эту игру, нам остается только подыгрывать. Мне кажется, что мисс Эффингтон совсем не такая, какой старается казаться. Она для меня загадка.

– Или тайна, ваше высочество?

– Мне всегда нравились головоломки.

С одной принц уже справился. Последние три года ему пришлось разгадывать заговоры и интриги Валентины, а потом защищать честь семьи, трон и безопасность родины. К счастью, ему это удалось. До смерти отца в Авалонии царил мир и народ был доволен. Но все это уже в прошлом, ведь Авалония стала частью России, а ему оставалось, увы, смириться с этим.

Почему бы ему теперь не попытаться разгадать еще одну головоломку? Он уже предупредил мисс Эффингтон, что свободного времени у него теперь предостаточно.

– Уверен, что я получу от этого огромное удовольствие. Греховная мисс Эффингтон не похожа на добропорядочную мисс Эффингтон. – Алексей улыбнулся и сделал глоток ликера. – И куда интереснее.

Глава 5

Если я когда-нибудь увижу снова капитана Петровского, этого лицемера и святошу, мне придется собрать все свои силы, чтобы не застрелить его. И это будет нелегко.

Ее королевское высочество принцесса Валентина Пружинская

Этот человек разрушил ее жизнь. Разрушил так же, как Джордж. Если она не будет осторожна, он может все повторить. А если она сама на это решится, то во всем теперь будет виноват только он.

Памела ходила взад и вперед по большой спальне, которую сама выбрала.

Менее всего она ожидала встретить здесь принца Алексея Пружинского из Великой Авалонии, да и не хотела этой встречи. Конечно, она допускала, что у них могут быть случайные встречи где-нибудь на балу в Париже, на приеме в Греции или на охоте в Альпах. Она невольно готовилась к этому, придумывала остроумные фразы на тот случай, если он не узнает ее. Но она совсем не ждала увидеть его в своем доме.

К счастью, этот дом оказался таким огромным, что в нем мог бы разместиться полк. Он напоминал ей Эффингтон-Хаус, дом ее дяди, но только размерами, а не величием. Ее дом нельзя было назвать обветшавшим и убогим, он просто нуждался в ремонте. Ежегодная сдача его в аренду заставляла следить лишь за крышей, но не более. И все же это был ее дом, вернее, одна треть его.

Теперь она должна была решить, как ей быть с его высочеством, хотя решать здесь она уже ничего не могла.

Памела подошла к окну и стала смотреть в сад, который был явно в лучшем состоянии, чем дом. Голова Памелы была занята мыслями о нерешенных проблемах. Конечно, она думала об Алексее. Если он вдруг узнает ее и вспомнит ту ночь в Венеции, она рискует стать жертвой еще одного скандала. Обдумав, она решила, что все не так уж страшно. Алексей, возможно, и был повесой, но мужчина, которого она сегодня встретила, производит впечатление порядочного человека.

Даже если он вспомнит их короткий любовный эпизод и догадается, что леди в маске – это она, ей кажется, он не способен сделать это достоянием высшего света, тем более что им обоим предстоит часто там появляться.

Это была вторая проблема. Чем чаще она будет с Алексеем, тем больше шансов проговориться. Как избежать этой опасности? Забывшись, она может назвать его Алексеем вместо «ваше высочество». Пуще всего она боялась, что он сам узнает ее и все вспомнит. Все это должно быть в прошлом, далеким и забытым.

Но куда больше беспокоило ее сознание того, что она была немного влюблена в него с той самой ночи в Венеции. Даже мысль об этом казалась ей абсурдом. Такого не могло быть, да и вообще вряд ли с кем еще случалось. Ведь она его абсолютно не знала. Она думала, что любит Джорджа, но чудовищно ошиблась. Любовь, которая ей казалась такой глубокой, мгновенно погасла, как только она узнала об измене.

То чувство, которое она испытывала к Алексею, не пропало за эти долгие четыре года. Возможно, это и не любовь, а греховная страсть, разбуженная мужчиной, постигшим тайны любовных игр. Чтобы понять это, она должна была получше узнать принца. Она разделила с ним постель, но совсем его не знала.

Памела взглянула на старинные французские часы на столике возле окна. До ужина еще пара часов. Если она поспешит, то успеет одеться и спуститься вниз до того, как придут туда тетушка Миллисент и Кларисса. Если повезет, то Алексей уже будет там.

Сев за стол, она быстро написала записку. Лакей сейчас же передаст ее Алексею. Она не ждала, что эта встреча все решит, однако это будет первым шагом. Она постарается быть приветливой и умной.

Она будет прекрасной хозяйкой и хорошо сыграет роль невесты свергнутого принца, ведь когда-то она его уже очаровала в маске, и теперь ей это будет сделать нетрудно.

И все же какой-то назойливый голос ей нашептывал, что новая респектабельная жизнь будет легкой, но, увы, не такой интересной.

– Ваше высочество. – Мисс Эффингтон медленно и плавно вошла в гостиную с очаровательной улыбкой на устах.

– Мисс Эффингтон, – поспешил к ней навстречу Алексей и взял ее за обе руки. – Вы великолепны в этот вечер.

– Вы так любезны, ваше высочество. Это один из ваших способов быть обаятельным? – Памела вопросительно вскинула брови.

– Лишь тогда, когда я уверен в успехе. – Их взоры встретились. Алексей поднял ее руки к своим губам, сначала одну, затем другую, не отрывая взгляда от Памелы. – Вы – прекрасное видение.

– Что касается обаяния, вы, пожалуй, преуспели в этом. Впрочем, я могу и ошибаться. – Уголки ее рта чуть дрогнули, скрывая улыбку удовлетворенной женщины, чувствующей свою привлекательность.

– Отлично, я не люблю ложную скромность. – Алексей опустил ее руки вниз, не выпуская из своих и не прекращая смотреть в глаза девушки.

В этом была некая интимность и что-то похожее на попытку соблазна. Ему всегда удавалась игра взглядами, даже если в комнате было полно людей, тем более сейчас. Он долго не отрывал взгляда от темных, что-то скрывающих и много знающих глаз.

Алексей никогда не проявлял излишнего внимания к умным женщинам. В политике они вообще были опасны. Ярким примером была его кузина Валентина. Но теперь образ его жизни резко изменился. Ему нечего было отдавать и нечего терять. Именно это он и имел в виду, говоря мисс Эффингтон о том, что его обаяние никак не зависит от королевского титула. Пора было доказать это.

И доказать умной женщине, той, что была сейчас перед ним.

– А что еще вы не любите, ваше высочество?

– Баранину, – не раздумывая ответил Алексей.

– Баранину? – рассмеявшись, воскликнула Памела.

– Я не люблю баранину с самого детства. – Он содрогнулся. – Всегда считал ее отвратительной едой. – Он умолк на мгновение, словно о чем-то задумался. – И еще авалонское бренди, – добавил он.

– Авалонское бренди? Никогда не пробовала.

– Считайте, что вам повезло.

– Вам не нравится? Как я полагаю, бренди производится на вашей родине.

– Да, но менее всего я буду жалеть об этом. Ужасный напиток! Его пьют, вернее, пили на всех государственных праздниках. Так положено по традиции. Производством его занимались монахи, как бы в отпущение грехов.

– А вам тоже нужно покаяться в своих грехах, ваше высочество? Если так, то мне очень хотелось бы услышать вашу исповедь.

– А можно надеяться на отпущение грехов?

– Зависит от того, каковы они. – Памела пожала плечами.

– А как быть с вашими грехами, мисс Эффингтон?

– Позволю себе заметить, что мои грехи бледнеют по сравнению с вашими. – И она решительно высвободила свои руки. – Они покажутся вам ужасно неинтересными.

– Мне трудно в это поверить, – улыбнулся принц. – Но ведь в данный момент никто из нас не просит отпущения грехов? К счастью, никто не должен пить и авалонское бренди. Я думаю, было бы неплохо перед ужином выпить немного шампанского. В честь нашей помолвки. – Он посмотрел в дальний угол комнаты и крикнул: – Грэм!

Стоявший у буфета дворецкий тут же открыл бутылку шампанского и наполнил два бокала. Алексей, уверенный в том, что Памела не заметила присутствия слуги в гостиной, удивился, что это ее никак не смутило, а про себя подумал: с такой выдержкой она была бы отличной королевой.

Когда же дворецкий поднес бокалы, Памела посмотрела на него не без скепсиса, заметив:

– Надеюсь, что винный погреб в этом доме в лучшем состоянии, чем все остальное.

– Здесь отличный винный погреб. – В голосе дворецкого был явный укор. – Мы за эти годы убедились, что хороший подбор вин и других напитков привлекает хороших арендаторов. Это стало нашей постоянной заботой.

– А все остальное в доме отсутствует? – Памела сказала это небрежно и спокойно, как о чем-то не очень важном, и взяла протянутый бокал.

– Совсем не так, мисс. Необходимый ремонт всегда проводится. Леди Горем давно перестала посещать Лондон и этот дом. В последние годы нам помогали его содержать лишь деньги от ренты. – Дворецкий смешно вскинул голову. Казалось, он смотрит на свой длинный нос. – Никакого вопроса о коммерческой прибыли, мисс Эффингтон, – закончил он. – Книги в библиотеке тоже в полном порядке.

– Извините меня, Грэм, если я вас обидела, – сокрушенно покачала головой Памела. – Я этого не хотела.

– Конечно, не хотели, – заметил Алексей, беря бокал удворецкого. – Это понятно, ибо невольно возникают вопросы, когда видишь не то, что ожидал увидеть.

– Да, это верно, – подхватила Памела, кивая. – Я не представляла себе, что этот дом такой... такой...

– Уютный и гостеприимный, – решительно продолжил Алексей. – Ухоженный с любовью и вниманием. – Он кивнул дворецкому: – Правильно я говорю, Грэм?

– Конечно, ваше высочество, – ответил дворецкий. Чуть помолчав, он все-таки сказал: – Позвольте мне поздравить вас с помолвкой.

– Спасибо, Грэм, – ответил Алексей с доброй улыбкой.

Поклонившись, дворецкий поспешно покинул гостиную. Так оно часто и бывает. Услышав подобную новость, слуга, любой слуга, неизбежно оповещает всех, нужно ли это или нет. Алексей, согласившись с планом леди Смайт-Уиндом, не думал, что придется его выполнять немедленно.

Что ж, могло быть и хуже. Подумаешь! Всего-то надо было представиться влюбленным в красивую женщину.

– Отбросим праздные рассуждения. Не лучше ли поговорить о вашем возвращении домой, мисс Эффингтон?

– Оказывается, я скучала по Лондону больше, чем ожидала. Мне, разумеется, не хватало моих близких. – Она сделала глоток шампанского. – Этот дом – не мой родной очаг, и все же... когда я вошла, мне показалось, что я здесь когда-то уже была.

– Ничего подобного! – удивленно воскликнул Алексей. – Вы же говорили, что он завещан вам кем-то из ваших родных?

– Да, я говорила это. Завещан он мне, моей тетушке и кузине. – Мисс Эффингтон окинула критическим взглядом большую гостиную. – Дом завещала наша двоюродная бабушка. Ей очень не нравилось, какой образ жизни ведет тетушка Миллисент.

– Она завещала вам этот дом?

– И свои деньги. Она надеялась, что это поможет нашей тетушке, а с ней моей кузине и мне избежать несоответствующего в глазах общества образа жизни. Что касается меня, то жизнь моей тетушки, леди Смайт-Уиндом, исключительно интересна и вполне приемлема.

– В глазах общества?

– Конечно. – Мисс Эффингтон улыбнулась. – Тетушка Миллисент жила обычной жизнью, как все дамы ее круга, пока не овдовела. Тогда она и решила постоянство заменить разнообразием, оставила Лондон и стала путешествовать, изредка возвращаясь домой. В последний раз это было шесть лет назад. Тогда мы с кузиной решили присоединиться к ней.

– Да-да, – кивнул Алексей, глотнув шампанского. – После скандала.

Памела сердито взглянула на него:

– Да, пожалуй.

– Думаю, как ваш жених, я должен знать, что это за инцидент. – Он скорбно вздохнул, словно понимал и сочувствовал ей. – Во избежание всяких недоразумений между нами в будущем.

– Ваше высочество, между нами не может быть недоразумений в будущем, ибо его у нас не будет. – Памела расправила плечи и посмотрела принцу в глаза. – Мне бы не хотелось, чтобы мы обсуждали прошлую личную жизнь. Вы – мою, а я – вашу.

– Я с удовольствием рассказал бы вам о своем прошлом.

– С удовольствием? – нахмурилась Памела.

– Да, хотя все это намного проще для мужчины. Репутация мужчины – что это? Да хотя бы и половина женщин Европы побывала в моей постели! В глазах мужчин это, скорее, вызывает зависть.

Памела фыркнула:

– Ничего подобного! Это говорит лишь о плохом вкусе мужчины, о его неразборчивости.

– Вы не мужчина. – Он посмотрел на нее. – И слава Богу.

Памела словно и не слышала этого замечания, а только посмотрела на него с интересом:

– Вы, похоже, гордитесь такой репутацией?

– Горжусь? Не совсем точно. Но я обижусь, если вы воспользуетесь таким словом, как «неразборчивый». Я очень осторожен и разборчив!

– Приношу извинения.

– Принимаю. – Он предпочел не замечать ироничные нотки в ее голосе. – Мне не надо извиняться за прошлое, мисс Эффингтон, и нечего стыдиться. Если я и совершал какие-либо безрассудные поступки, то всегда себя успокаивал, говоря, что наступит такое время, когда я не смогу их себе позволить. Жизнь монарха принадлежит его народу. Так будет со мной, когда я наследую трон. А пока у меня есть возможность не лишать себя радостей жизни. – Он лукаво улыбнулся. – Это так!

– У меня в этом нет сомнений, – ответила Памела.

– Не может быть! Однако вы не должны забывать, что тот, кому придется сесть на трон и править страной, у всех на виду. Каждый его шаг и поступок становится предметом обсуждения и сплетен. Я признаюсь только вам, мисс Эффингтон, что моя репутация раздута... Хотя и не очень, – подумав, продолжил он, уже широко улыбнувшись. – Однако есть кое-какие надежды...

– Половина женщин Европы в постели? – насмешливо улыбнулась Памела.

– Нет, это было бы просто приятным сюрпризом. Ведь ты обречен править, не ограничивая себя ни в чем. И так всю жизнь. Ты не должен быть таким, как все. Твои образованность, способности, верность и храбрость, или даже твой аппетит, должны быть необыкновенными, не такими, как у простых людей. Невзирая на королевскую кровь, ты создан все же из костей и плоти, а потому подвержен слабостям, как и все смертные. И тем не менее короли, успешно правящие в своем королевстве, где народ всем доволен, стремятся жить так, как им подобает и как им нравится! – нахмурившись, подытожил Алексей. – Это не всегда удается, но таков постоянный вызов нашей ответственности и привилегиям.

Памела молча слушала его, а потом вдруг холодно спросила:

– И этим объясняется ваше отношение к женщинам?

– Это все, что вы хотели узнать? – рассмеялся он.

– Никак нет. Все, что я услышала, показалось мне весьма забавным. Невольно задумываешься, как трудно жить человеку в вашем положении. – Она сделала паузу. – Вы об этом жалеете?

– Мне многого жаль. И еще раз прошу вас, мисс Эффингтон, не забывайте, что мои откровения только для вас одной. Кстати, хочу заметить, роль гуляки-принца я играл совсем недолго.

Алексей умолк, чтобы собраться с мыслями. Он не был уверен, что правильно поступил, выбрав эту девушку для откровенных излияний, хотя во всем, что он сказал, не было особых секретов. Но до сих пор он был так откровенен только со своими друзьями, Романом и Дмитрием.

Сделав глубокий вдох, он продолжил:

– Три года назад моя кузина Валентина попыталась взять правление страны в свои руки. В это время заболел отец. Мне даже пришлось применить власть, чтобы помешать перевороту. Мне это, к счастью, удалось, и пока отец не выздоровел, я был слишком занят, чтобы думать о прежнем беззаботном образе жизни. Откровенно говоря, мне было жаль беспечной жизни. – Алексей посмотрел на Памелу. – Я рассказывал вам об этом?

– Упоминали вскользь, – ответила она, улыбнувшись.

– После выздоровления отца я остался с ним рядом и, по сути, руководил страной. Мы с ним всячески пытались скрывать это. Слабость в таких случаях, мисс Эффингтон, – он внимательно посмотрел на Памелу, – недопустима.

– Пожалуй, да.

– Да. Я был королем до кончины отца. Смерть монарха – тяжелая и опасная утрата, смерть отца – совсем иное горе. Он был и хорошим королем, и хорошим человеком, прекрасным отцом.

Легким движением руки Алексей всколыхнул шампанское в своем бокале и какое-то время молча смотрел на него. Только сейчас он вдруг понял, что у него, по сути, не было возможности оплакивать смерть отца. Были, конечно, официальные похороны короля, но как-то сразу же началось наступление России на Авалонию. Настолько внезапное и быстрое, что у сына не было времени оплакать отца. Алексей делал все, чтобы спасти родину.

– Вы были близки с отцом? – тихо спросила Памела.

– Да, конечно. Когда я был еще мальчишкой, он, бывало, позволял мне спрятаться в большом зале дворца, когда собирал все правительство. Потом спрашивал меня о том или ином его решении. Я только недавно понял, что так он учил меня и готовил к тому, чтобы я не только правил, но и понимал, что такое справедливость и добро по отношению к простому народу. – Алексей улыбнулся, вспомнив «лекции» отца. – Не всегда эти два понятия совпадают. Но мой отец любил свой народ и, безусловно, любил своего сына.

– Вам его не хватает? – Это был не вопрос, а скорее утверждение.

– Да, мне очень его не хватает. Не хватает своего короля, своей родины. Я больше всего сожалею о том, что никогда уже их не увижу. Такова жизнь и ее повороты, мисс Эффингтон. Встречи и прощания. – Он допил шампанское в бокале и направился в конец комнаты, где дворецкий оставил бутылку. Снова наполнив бокал, он заметил легкую дрожь в руках. Было странно и неприятно, к тому же он только что говорил о слабостях. Никогда и ни с кем не говорил он еще о таких интимных вещах. Почему же он сделал это сейчас? У него было такое чувство, словно он говорил это женщине, которая останется с ним до последних его дней.

Вздохнув, Алексей вернулся к Памеле.

– А теперь, мисс Эффингтон, мне кажется, ваш черед.

Она вопросительно вскинула на него глаза:

– Черед чего?

– Вашего откровенного признания. – Он поднял бокал. – Несмотря на страшную нелюбовь к этому, я сделал все. Теперь ваш черед.

Памела отрицательно покачала головой:

– Я так не думаю.

– Бросьте, мисс Эффингтон. Ведь вы тоже можете кое-что рассказать мне о себе, и совсем не скандальное. Например, о вашей семье. Как жених, я хотел бы знать не только ваше имя и цвет ваших глаз. Мне кажется, что если бы мы...

– Мой отец, – начала она, перебив его, и в голосе ее, как ему показалось, было смирение, – брат герцога Роксборо. И, как вы уже знаете, Томас, маркиз Хелмсли, – это мой кузен.

– Наши с вами дальние родственники...

– Очень дальние, – поправила его она. – Леди Смайт-Уиндом – это сестра моей матери. Кларисса, леди Овертон, – моя кузина, единственная по материнской линии, она дочь старшей сестры моей матери. Мой отец принадлежит к роду Эффингтонов, а это означает, что в нашей родословной три линии теток и дядей, восемь кузенов и кузин, а также определенное число браков и бесконечное количество дальних родственников. У меня лично два брата и одна сестра. По браку есть еще какие-то очень дальние родственники...

Алексей поднял руку:

– Включая меня.

– Да, еще у моего деда было три брата, которые покинули Англию и отправились искать счастье в Америку. Это было давно, так что теперь родственников и там немало! Их очень много там и здесь, так что я даже счет потеряла. Моя мать знает лучше. Я могу попросить ее удовлетворить ваше любопытство, если хотите.

– Меня интересует все, что относится к вам, мисс Эффингтон, но то, что вы уже мне сказали, я выслушал с удовольствием. Но я надеялся услышать что-то личное, а не генеалогию вашей семьи.

– У меня нет желания...

– Я не прошу вас рассказывать ваши секреты. – Он не удержался и в отчаянии воздел глаза к небу.

«Она оказалась не только умной, но и упрямой. Ну что ж, я тоже такой».

– Я хотел вас получше узнать, а не только вашу семью. Например, какое вы носите имя?

– То, что вам уже знакомо, ваше высочество. – Она посмотрела на него так, будто хотела убедиться, достоин ли он того, чтобы быть с ним откровенной. – Я из семьи Эффингтонов, а это имя принадлежит тем, кто известен своим благородством, откровенностью и упрямством.

– Невероятно! – Алексей изобразил огромное удивление. – Это трудно себе представить.

– Понимаю ваше удивление, – рассмеялась Памела, но тут же стала серьезной. – По правде говоря, ваше высочество, как это ни странно звучит, но я сама решила покинуть Лондон и свою семью, потому что захотела стать такой же, как они. Я понимаю, это не кажется разумным, но я все время чувствовала, что моя семья меня не понимает. Я заметила, что для них все, что бы я ни говорила и ни делала, было абсолютно безразлично. Все как в поговорке: не суй ногу в башмак не своего размера. – Она прищурилась и посмотрела на принца. – Нелегко жить, когда не оправдываешь чьих-то ожиданий, как вы думаете?

– Что-то подобное я уже слышал.

– Ну вот, услышали еще раз. – Она рассмеялась, и он почувствовал легкую дрожь волнения. – Что еще? – Она сказала это быстро и не очень-то приветливо. – Я попросила вас встретиться со мной до прихода всех, потому что мы должны о многом договориться.

– Мы уже кое о чем договорились.

– Мы должны достигнуть компромисса.

– Компромисса? – весело рассмеялся Алексей.

– А как бы вы это назвали?

– Фарс, шарада, пародия, обман, шарлатанство...

– Я предпочитаю называть это компромиссом. – Казалось, Памела была раздражена и обижена. – Во всяком случае, моя тетушка и я согласились, что будет лучше, если никто не узнает, что я такая же владелица этого дома, как и она.

Алексей нахмурился:

– Почему?

– Прежде всего потому, что вы будете гостить в доме вдовствующей леди Смайт-Уиндом, а не...

– Не в доме незамужней молодой женщины? Что ж... – Алексей покачал головой. – У вас, англичан, до абсурда болезненное отношение к правилам приличий, но я готов сделать все так, как вам нужно.

– Я очень признательна вам. Мне кажется, было бы разумней, если бы все были осведомлены о нашем компромиссе. Конечно, кроме тех, кто знает правду...

– О нашем притворстве, нашем обмане или нашем...

– Да, да! Обо всем этом. – Она как бы нетерпеливо отмахнулась от этих слов. – Да, это наша ложь, если вам так хочется. И запомните: это не моя идея. Я с самого начала даже не помышляла об этом.

– А сейчас?

– Сейчас, ваше высочество, я думаю... – Она поставила на стол бокал, смущенно улыбаясь.

Похоже, она сама удивилась своим словам.

– Почему бы не сделать так? Я появлюсь в свете как невеста принца, а не как несчастная жертва сплетен.

– Вы полагаете, что все забыли вашу...

– Неосторожность? Ошибку? – Скрестив руки на груди, Памела в упор смотрела на принца Алексея. – Да, я была неосторожна, это была ужасная ошибка. Вот так. Вы теперь довольны?

– Совсем нет. Это, бесспорно, была неосторожность... в какой-то степени. В конце концов, никто еще не сказал, что вы обесчещены. Дело теперь только в том... – он с интересом посмотрел на Памелу, – как назвать эту неосторожность.

– Ваше высочество, я...

– Я имею в виду, насколько возможно ее объяснить...

– Ваше высо...

– Или это настолько очевидно, как сам акт, например?

– Ваше высочество! – Глаза Памелы сверкнули от негодования. – Позвольте мне сказать...

– Нет-нет, мисс Эффингтон. – Алексей поднял руку, успокаивая ее. – Я не заставлю вас подробно объяснять. Мне понятны ваши смущение и нежелание копаться в сомнительном прошлом.

– Сомнительном прошлом? – не выдержала Памела.

– Значит, оно не было сомнительным?

– Нет! – Памела была явно оскорблена. – Это было невероятно глупое решение ради, казалось, прекрасных намерений, но принятое женщиной, не умевшей разумно размышлять...

– Мужчина, о котором речь, видимо, был чертовски хорош собой? – Алексей улыбнулся. – Не то, что я?

– Исключительно хорош! А вы надменны, я сразу это поняла. – Она внезапно повернулась к нему спиной. – Какого цвета у меня глаза, ваше высочество? – неожиданно спросила она.

– Карие, – ответил он не колеблясь. – Хотя это не совсем точно. Пожалуй, скорее цвет темного соболя. Глубокий, теплый, обещающий...

– Достаточно.

– Я выдержал испытание?

Она повернулась к нему.

– Это едва ли можно назвать испытанием. Вы посмотрели мне в глаза лишь минуту назад.

– Да. Но вы-то сами верите в то, что мои слова – это лесть? Или, как вы сказали, это мой обычный прием обольщать? – Приблизившись к девушке, Алексей посмотрел ей в глаза. – Мисс Эффингтон, придуманный нами фарс может оказаться гораздо более серьезным, если вы перестанете мне верить и, что еще хуже, не будете испытывать ко мне никакой симпатии.

– О, ваше высочество! Я боюсь, что вы ничего не поняли. – Она скорбно вздохнула. – Вы мне симпатичны, в этом-то вся и трудность.

Он нахмурился:

– Не вижу никакой трудности.

– Главная цель нашей обманной помолвки, позволяющей мне снова появиться в лондонском свете, – это моя респектабельность. Если я брошусь к вам в объятия или, еще хуже, в вашу постель, это испортит все.

Алексей прищурился:

– Вы полагаете, что это возможно?

– Если все погубить.

– Нет, я имею в виду объятия и, еще лучше, постель?

Памела попыталась улыбнуться.

Он пристально изучал ее. В этой мисс Эффингтон интересно сочетались привлекательность и наивность. Еще какое-то мгновение, и он поймет, что ее сомнительное прошлое – не более чем минутная неосторожность. Она не похожа на тот тип женщин, которые ищут случайных связей.

Он ответил улыбкой на ее улыбку.

– Мисс Эффингтон, вы настоящая загадка!

– Неужели, ваше высочество?

– Мне всегда нравились такие женщины. Я любил их разгадывать.

Их глаза встретились.

– Не думайте, что я вам это позволю.

– Однако, мисс Эффингтон, разве это не главная цель нашей помолвки? – Он уставился на губы Памелы, затем снова посмотрел ей в глаза, уже готовый поцеловать ее. – Чтобы мы лучше узнали друг друга. – Ему ничего не стоило нагнуться и поцеловать ее. – Надо же узнать секреты той, с кем предстоит быть до конца жизни.

«Что она сделает, если я ее поцелую?»

– Мои секреты не стоят того, чтобы их раскрывать, – проговорила она тихим и чарующим голосом.

«Неужели она ждет, что я ее поцелую?»

– Я сомневаюсь, что это так, мисс Эффингтон. Наоборот, открыть ваш секрет было бы смелым вызовом. – Ее губы были совсем близко к его губам, он даже слышал аромат ее духов. – Вызов мне нравится почти так же, как и загадки.

– И все же, ваше высочество... – прошептала Памела, – здесь не должно быть никаких разгадок и открытий.

«Она явно хочет, чтобы я ее поцеловал. Это видно по ее глазам. Здесь я никогда не ошибался. Но позволит ли она?»

– Это обязательно произойдет. И раньше, чем кончится наш с вами спектакль, мисс Эффингтон. Будут разгадки и приятные открытия.

– Неужели принц не может избежать вызовов судьбы?

– Мое обаяние и умение принимать вызовы не зависят от моего титула. Вы уже хорошо знаете, – он обнял ее за талию, тут же подумав, как удачно получилось, что она подходит ему ростом, – что я всегда получаю то, что хочу.

Памела уперлась руками в его грудь, но не оттолкнула его и не попыталась схватить за руки. Она подумала, что, кажется, она позволит ему поцеловать ее.

– Всегда так?

– Всегда так, а не иначе. – Он нагнулся, коснулся ее губ... Вдруг ему показалось, что он летит куда-то в пропасть, да еще странным образом рад этому.

– Алексей! Кузен! – остановил его пугающе знакомый голос. – Какая чудесная новость!

Глава 6

Если я снова увижу эту предательницу, принцессу Валентину, я не поддамся искушению задушить ее голыми руками, хотя она этого заслуживает.

Капитан Дмитрий Петровский

– Не могу сказать вам, как я рада слышать это. – Эффектная брюнетка, года на два старше Памелы, стремительно, словно хозяйка, вошла в гостиную. – Хотя я об этом узнала от лакея.

Алексей со скрипом сжал зубы. Виновато посмотрев на Памелу, он отпустил ее. Памела едва удержалась от желания убежать, но вовремя взяла себя в руки. Говоря по правде, эта брюнетка спасла ее. Спасла не от Алексея, а от себя самой.

– И что же это за новость? – спросил он, покоряясь.

– Я пытался остановить ее, ваше высочество. – Разгневанный джентльмен с недобрым блеском в глазах осторожно следовал за дамой. – Она невыносима.

– А вы осел, Петровский, – бросила дама через плечо. – Однако вам не удастся испортить мне настроение от этой радостной вести. – Она направилась к Памеле и, схватив ее за руку, коснулась ее щек воздушным поцелуем. – Моя дорогая, позвольте мне быть первой, кто официально поздравит вас.

Алексей не удержался от стона.

– Поздравит с чем? – медленно произнесла Памела.

– С семьей, конечно. Вы вошли в дом Пружинских, а это правящий дом в королевстве Великая Авалония. – Дама сморщила нос. – Или, скорее, то, что осталось от правящего дома. Правда, мне не следует повторять это...

– Простите, но... – Памела тщательно подбирала слова, – кто вы такая?

– Позвольте мне представить вам мою двоюродную сестру. – Голос Алексея прервался глубоким вздохом. – Принцесса Пружинская.

– Зовите меня просто Валентиной. Я уверена, мы скоро подружимся. – Принцесса благосклонно одарила Памелу улыбкой. – А как мне звать вас?

– Памела. – Девушка внимательно смотрела на даму. – Валентина? Вы не та самая, кто...

– Да-да, я и есть та самая. Мне суждено теперь быть той самой, это мой крест. – В прищуренных глазах принцессы была подозрительность. – Он же называет меня коварной?

– Не совсем точно, но примерно так, – пробормотал капитан Петровский.

Алексей после долгого вдоха поправил его, сказав Валентине:

– Я не называл тебя коварной, ведь ты же сказала, что изменилась, и теперь...

– Да, я изменилась, – весело подтвердила Валентина.

– И теперь, когда ты можешь доказать это, – Алексей окинул свою кузину взглядом, достойным принца или даже короля, от которого Памелу проняла дрожь, – я готов применить к тебе принцип невиновности. – Затем он повернулся к Памеле: – А это мой старейший друг, капитан Дмитрий Петровский, бывший командир моей гвардии.

– Это и есть очаровательная мисс Эффингтон? – Капитан подошел к Памеле и поцеловал ей руку, бросив быстрый взгляд на Алексея. – Мне понятно, почему его высочество потерял голову.

– Не веди себя как идиот, Петровский, – вмешалась Валентина, закатив глаза. – Они встречались и раньше. Я уверена, что именно она – та самая причина, по которой он решил поселиться в этом ужасном доме и в этой отвратительной стране. – Она посмотрела на Памелу и махнула рукой. – Я говорю это с самыми лучшими намерениями.

– Конечно, – растерянно пробормотала Памела. – Есть множество способов говорить о чем-то ужасном и отвратительном.

Валентина одобрительно кивнула:

– Я всегда так думала.

Памела старалась не смотреть на Валентину Пружинскую, но это ей не очень-то удавалось. Ее гостья была из тех, кто не забывается. Конечно, не из-за своей внешности, хотя она достаточно красива. К ней взгляд как бы невольно притягивался, и прежде всего из-за той ауры, которая создавалась вокруг нее, из-за ее командного тона, силы и решимости. И Памела вдруг почувствовала, что эта дама может стать опаснейшим, даже смертельным врагом. А если она действительно изменится, можно ли надеяться на нее как на союзника? Или же друга? А ведь Алексею будут нужны друзья.

Петровский презрительно хмыкнул:

– У слов «предательский» и «убийственный» есть еще и другие значения.

Валентина посмотрела на него поистине убийственным взглядом:

– Капитан, учитывая мои старые ошибки, я полагаю, что заслужить у вас доверие теперь так же трудно, как попасть на Луну. Я знаю, что вы меня не любите, да никогда и не любили, но поскольку я тоже не люблю вас, это не так уж важно. Однако, – она прищурилась, – если вы не перестанете произносить при мне слово «убийственная», я вырву ваше сердце. – Она мило улыбнулась Памеле. – Это как бы ради красного словца.

– Понимаю, – растерянно промолвила Памела.

– Вы так опасны, что вам место в одинокой и холодной темнице, – гневно заметил Петровский.

– А вас надо отдать на съедение маленьким зверушкам с очень острыми зубами, – отрезала Валентина.

– Перестаньте сейчас же! Я готов вас обоих связать. Вы как глупые дети.

«Голос Алексея уж слишком решительный и грозный, как у короля», – с удовольствием подумала Памела.

– Добро пожаловать в мою семью, мисс Памела, – торжественно провозгласил Алексей.

В чуть заметном иностранном акценте была какая-то интимность, особенно когда он произносил ее имя... Памела. Чаровница.

– Ваше высочество! – Она сделала глубокий вдох и тоже улыбнулась.

– Я говорила вам, Петровский, – с самоуверенной усмешкой обратилась к капитану Валентина. – При первой встрече обычно люди не смотрят друг на друга так, как эта пара.

– Возможно, – неуверенно пробормотал Петровский.

– Ты чертовски умно повел себя, кузен, когда столько лет скрывал свои чувства! – Валентина повернулась к Алексею и одобряюще кивнула.

У Памелы перехватило дыхание, а Алексей сконфуженно покачал головой:

– О чем ты говоришь?

– Перестань, Алексей! Я наделала много глупостей, но ум все же не потеряла. – Валентина снисходительно посмотрела на кузена. – До сегодняшнего дня мы с тобой оба знали, что ты не можешь жениться по своему желанию. Все ждали твоего брака по политическим мотивам, а ты этого не сделал. Выходит, вмешалась рука судьбы?

– Судьбы? – осторожно повторил Алексей.

– Судьба, рок... можешь как угодно называть это. Кузен, ты можешь обмануть кого другого, но только не меня. Хотя твоя помолвка, кажется, сбила с ног Петровского. – Она с презрением посмотрела на капитана. – Но меня это не очень-то удивило.

Петровский недоуменно пожал плечами.

Валентина снова обратилась к Алексею:

– Я знаю, что три года назад ты был в Англии, а твоя невеста нам родня. Совсем нетрудно предположить, что вы встретились именно в это время. Между вами, вероятно, возникло то чувство, которое и заставило вас поспешить сюда, в этот дом, и объявить о своих намерениях.

Алексей утвердительно кивнул:

– Наконец кое-что разумное.

– И по-моему, кузен, ты не мог придумать ничего лучшего, чем этот союз.

– Почему? – Памела вопросительно смотрела на Валентину.

– Потому, моя дорогая, что вы из Эффингтонов. – Принцесса удивленно посмотрела на Памелу. – Не скажу, что вы королевского рода, но во главе вашей семьи все-таки герцог, что весьма респектабельно и важно в этой стране. Мои личные встречи с Эффингтонами я не могу считать счастливыми. – Она нагнулась к Памеле поближе. – Один маленький неприятный инцидент на приеме, простое недоразумение, но оно, боюсь, осталось в их памяти.

– Недоразумение? – насмешливо переспросил Дмитрий. – Я бы удивился, если бы оно было забыто. Конечно, это был фатальный инцидент с воздушным шаром, кражей и угрозами. Невозможно забыть еще и стрельбу.

Валентина игнорировала слова капитана.

– Я могу сознаться в том, что в это время Эффингтоны не произвели на меня особого впечатления. Они казались мне ханжами, слишком скучными. Но я готова дать им еще один шанс. Я уверена, они не воспользуются моими прошлыми ошибками и не будут вредить Алексею. Я верю, что они достаточно порядочны, чтобы до такого опуститься. К тому же надо помнить и о нашем родстве. Во всяком случае, кузен, они пользуются авторитетом. И не только в политической жизни, но и в обществе. К тому же они богаты. Ты умно поступил, что вернулся к своей невесте. Ба! Бьюсь об заклад, ее приданое позволит нам – вернее, тебе – снова почувствовать под собой прочную финансовую опору.

– О! – воскликнула Памела, вспомнив, что безденежье Алексея может навредить ему, так же как и отсутствие родины.

– Дмитрий! – недобро нахмурился Алексей, повернувшись к капитану.

– Эта женщина коварна, ваше высочество, – сокрушенно помотал головой растерянный капитан. – Не знаю, как это случилось. Я говорил о каких-то пустяках, а потом вдруг проговорился ей о вашем положении с финансами. Боюсь, – он понизил голос, – не ведьма ли она?

– Вы просто идиот, – спокойно сказала ему Валентина и повернулась к Алексею: – В этом нет ничего постыдного. Вся Европа кишит свергнутыми королями, принцессами, графами и другими титулованными особами, ждущими, откуда бы к ним свалились желанные богатства. Или, – Валентина многозначительно посмотрела на бутылку шампанского на столике, – очередной бокал шампанского.

Алексей кивнул Дмитрию. Сложив руки за спиной, тот притворился, что ничего не понимает.

– Боюсь, что нет бокалов, ваше высочество, – наконец сказал он.

– Нет бокалов, Валентина. Придется подождать, – сказал Алексей сурово. – Я знаю, откуда мне ждать мой бокал шампанского и мои богатства.

– Какой ты счастливец, – хмыкнула Валентина и скрестила руки на груди.

Алексей перевел взгляд на Памелу:

– Мисс Памела, я должен объяснить...

Памела вдруг подумала, что если она является его невестой, то состояние его финансов должно бы ее обеспокоить.

– Да, – медленно промолвила она. – Я слушаю вас.

– Временный финансовый кризис, ничего больше. – Алексей пожал плечами. – Все будет решено в ближайшие месяцы.

– И вы, конечно, скажете мне? – Она вскинула подбородок и внимательно посмотрела ему в глаза. – Или вы промолчите и скажете только после венчания?

Алексей нахмурился и с осторожностью сказал:

– Я не уверен, что должен информировать вас об этом.

– Если бы я была подозрительной, то подумала бы, что вы вернулись в Лондон лишь для того, чтобы проверить мои намерения, а не собственное сердце. – Памела постаралась, чтобы в ее голосе прозвучали нотки негодования. Ей нравилось это, а особенно сконфуженное лицо Алексея. – Можно подумать, что ваше поспешное желание жениться объясняется не чувствами, а, скорее, печальным положением ваших финансов.

– Памела, заверяю вас, что я... – Алексей внезапно умолк, и его глаза лукаво блеснули. – Мое стремление ускорить свадьбу объясняется только моим желанием поскорее видеть вас рядом. Видеть моей женой, всегда и на веки веков.

И, не успев опомниться и даже открыть рот, чтобы ответить, Памела очутилась в его объятиях.

– Я был глупцом, когда в нашу последнюю встречу предпочел любви решение каких-то неотложных дел. Но судьба подарила нам второй шанс, и уж я его не упущу! – Он широко улыбнулся, а Памела еле удержалась от смеха.

– Итак, вам не нужны мое приданое и наследство? – Памела невинно захлопала ресницами, глядя на Алексея, но опасалась, что тот непременно рассмеется.

– Мне нужны вы, только вы! – В его голосе звучала страсть. – Мне все равно, даже если у вас нет и пенни...

– Это было бы весьма печально, – заметила Валентина, стоявшая за его спиной.

– Мне все равно, даже если бы вы были не из самой респектабельной семьи, а всего лишь горничной. – Голос Алексея прозвучал драматично в полупустой комнате.

Повернувшись, Памела увидела Валентину. Принцесса внимательно смотрела на них, а капитан Петровский казался слегка сконфуженным. Но оба, кузина и друг, приняли эту игру. Памела с улыбкой снова посмотрела на принца, а он ответил ей одобряющим кивком.

– Я любил вас тогда, люблю и сейчас. И никогда теперь вас не потеряю. – Возможно, его голос звучал чуть театрально, но это все же впечатляло.

Памела догадывалась, что эта игра забавляет Алексея. А почему бы нет? Он все эти годы не знал счастливого мгновения. И Памела поняла, что вполне может поддержать его.

– Вы сделаете это? – Она постаралась, чтобы и в ее голосе был тот же драматизм, что и в его тоне. Это было забавно. – Прошло столько времени. Я едва могу представить себе... или мечтать...

– А я наслаждаюсь каждой минутой... с тех пор, как мы вместе... – Он прижал ее к себе покрепче, глядя ей в глаза. – Я все время хочу думать, Представлять себе, мечтать и быть только с вами...

Памела пристально посмотрела на него.

«Как хорошо у него это получается. Он часто говорит такое своим женщинам?»

– И все же...– в ее голосе стала уже настоящей. – Вы принц и всегда им были, а я всего лишь...

– Звезда, которая освещает мой путь в ночи. Солнце, греющее меня днем. – Его карие глаза казались бездонными и таинственными. – Вы – тот свет, который согревает мою душу.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее.

– Ваше высочество, Алексей, – сказала она тихим голосом, почти шепотом. – Я думаю, что, возможно, сейчас мы должны...

– Успокойтесь, мисс Эффингтон, – Он внимательно посмотрел сначала на ее губы, потом в глаза. – Я точно знаю, что мы должны сейчас сделать...

Его поцелуй был таким долгим, что она едва не задохнулась. Закрыв глаза, она мысленно унеслась в те далекие годы, в ту волшебную венецианскую ночь.

Наконец он поднял голову и посмотрел на нее. На его лице была явная растерянность.

– Мисс Эффингтон... Памела...

– Да? – живо спросила она.

– Я вдруг подумал... Я хочу сказать...

– Что? – спросила она, пожирая его взглядом.

– Могли ли мы... Могли ли вы или я... – Алексей с удивлением смотрел ей в глаза. – Могли ли мы встречаться раньше?

– Мы?

«Однажды. В звездную ночь, полную таинственности...» – подумала Памела.

Глубоко вздохнув и набравшись храбрости, она беспечно заметила:

– Было бы нехорошо подумать о вас, что вы могли забыть такую встречу.

– Да, я не забыл бы, – просто согласился Алексей. – Никогда бы не забыл. – Он внимательно посмотрел на Памелу и отступил от нее на несколько шагов, тряхнув головой.

Он поступил разумно, отдалившись от нее. Она была слишком впечатлительна и готова была броситься в его объятия. Памела помнила их ночь, но это никак не вязалось с ее решением вести праведную жизнь. Вспоминать давнюю связь не слишком-то разумно. Нет, лучше будет, если он не вспомнит их ночь в Венеции.

Но в голове снова мелькнула предательская мысль. Желание остаться с ним было куда сильнее ее желания снова появиться в свете.

– Добрый вечер, ваше высочество. – В гостиную впорхнула тетушка Миллисент, будто опытная актриса на премьеру.

За ней появилась Кларисса в сопровождении графа Стефановича. Их совместное появление было чистейшим совпадением, а жаль!

Тетушка было направилась к Алексею, но, увидев Валентину, тут же остановилась.

– Вы, должно быть, кузина его высочества, принцесса?

– Так оно и есть, – ответила Валентина с самодовольной улыбкой.

Обе женщины оценивающе смотрели друг на друга, словно воины перед схваткой. Валентине было столько же лет, сколько Алексею, то есть она была на десяток лет моложе тетушки Миллисент. Однако обе эти женщины были уже умудрены опытом, много путешествовали и отличались необыкновенным умом.

– Я много наслышана о вас, – вежливо сказала тетушка.

– О! – прищурила глаза Валентина. – Должно быть, от моего кузена?

– Совсем нет. Его высочество совсем мало говорил о вас, но в определенных кругах континента ваше имя не раз упоминалось. – Голос тетушки был холоден. – У вас довольно... оригинальная репутация.

– Неужели? – оживилась принцесса. – Насколько оригинальная?

– Чересчур. – Тетушка с интересом смотрела на Валентину. – Я слышала о вас такие слова, как «коварная», «опасная» и даже «предательница».

– А, понятно, эти славные дни... – Валентина вздохнула и пожала плечами. – Увы, я уже стала другой. Я отказалась от моих прежних неразумных методов добиваться своего.

Капитан Петровский снова фыркнул, но Валентина опять не обратила на него внимания.

– Неужели? – Тетушка Миллисент задумчиво покачала головой. – На моем веку очень немногим удавалось изменить себя, даже тем, которые имели самые добрые намерения.

– Что ж, не каждый теряет свою страну, целое состояние и двух мужей, – резко сказала Валентина. – Не каждому, столкнувшемуся с этим, приходилось обращаться за помощью к оставшейся горстке родных, зная, как те тебя недолюбливают.

– Видимо, измениться чертовски трудно, тем более отказаться от дурных привычек.

– Вы себе не представляете, как это трудно, – печально вздохнула Валентина.

– Особенно тем, кто получает удовольствие от своих дурных поступков, – заметила тетушка.

– Я получила немало удовольствия, – пробормотала Валентина.

– Вы думаете, она изменилась? – Тетушка посмотрела на Алексея.

Тот пожал плечами:

– Посмотрим.

– Мы все, без сомнения, будем задушены в наших постелях! – не удержался от замечания Петровский.

Валентина с презрением посмотрела в его сторону, а тетушка с интересом стала разглядывать капитана.

– Что касается постели, то я предпочитаю нечто поинтереснее.

Глотнув воздуха, Кларисса чуть было не задохнулась. Граф сделал шаг вперед, чтобы представиться, а тетушка оживленно беседовала с принцессой, которая с очевидным удовольствием поддерживала разговор. Капитан Петровский был явно раздражен. Алексей сказал графу Стефановичу что-то такое, что заставило того посмотреть на Клариссу. Потом принц извинился перед Памелой и отошел с графом в сторону. Они явно что-то говорили об отношениях принцессы с капитаном.

Но вот в гостиной появился дворецкий Грэм с бокалами шампанского, и общество заметно повеселело. Кто-то даже вспомнил о помолвке Памелы и принца, пусть даже притворной.

Кларисса, подойдя к Памеле, взяла свой бокал шампанского. Окинув взглядом собравшихся, она вдруг сказала ей:

– Похоже, все в этом доме знают о твоей помолвке.

Взяв свой бокал, Памела подождала, когда дворецкий отойдет на порядочное расстояние.

– Меня всегда удивляло, как новости такого рода мгновенно становятся всеобщим достоянием. Дворецкий узнал их всего лишь полчаса назад.

Кларисса усмехнулась:

– Все в доме? Я не сомневаюсь, что об этом скоро будет знать весь Лондон. Знать уже до того, как вы с принцем появитесь вместе на первом балу.

Памела поморщилась:

– Да, мгновенно... Это правда?

– Конечно.

Памела поискала взглядом Алексея. Он разговаривал с графом Стефановичем, судя по их лицам, о чем-то серьезном.

– Только сегодня утром я узнала, что он существует.

– А сегодня вечером ты начнешь разыгрывать свой спектакль, обманывая весь Лондон.

Поймав взгляд Памелы, Алексей улыбнулся и поднял бокал, приветствуя ее. Она ответила ему улыбкой и тоже подняла свой бокал, чувствуя, как замерло ее сердце.

– Это действительно только спектакль, Памела? – Кларисса отпила шампанского. – Ты не собираешься...

– Конечно, – поспешила ответить Памела. – совсем не знаю этого человека, но это настоящий принц, независимо от нынешних обстоятельств. Я уверена, что он – слишком подходящий жених для какой-нибудь принцессы или богатой невесты, поэтому все может измениться между нами. Сейчас он просто оказывает мне огромное одолжение.

– Потому что у него нет других вариантов?

– Хотя бы и так, но все равно это благородный поступок, – ответила Памела, в упор посмотрев на свою кузину. – Как ты могла подумать, что я рассчитываю на нечто большее?

– О, я просто не знаю. Так, без причины. – Кларисса пожала плечами. – Ты как-то особенно смотришь на него.

– Глупости, – решительно отвергла все Памела. – Я смотрю на него так, как смотрят на эффектного или красивого мужчину.

– Граф также эффектен и красив, но я не заметила, чтобы ты на него так смотрела.

– Граф не притворяется моим женихом, – решительно пояснила Памела. – Приходится так смотреть на Алексея...

Кларисса удивленно подняла брови:

– Алексея?

– Раз все этого ждут, я должна называть его по имени!

– Да, конечно, – согласилась Кларисса, явно пытаясь скрыть удивление. – Тетушка Миллисент сказала, что встретила его в Венеции несколько лет назад.

– Она так сказала? – спросила Памела спокойным голосом, словно не видела в этом ничего особенного.

– Я не помню, чтобы встречала его в Венеции. А ты? – продолжала Кларисса.

– Я тоже не помню, – совсем тихо ответила Памела. – В таких местах много кого можно встретить.

– Да, конечно. Встречи с большим количеством людей, да таких разных, что даже не запомнишь их. – Кларисса вдруг остановилась. – Однако я смутно вспоминаю одного джентльмена, которого ты встретила, но я его не видела. Кажется, это было на карнавале? Он занял все твое внимание почти на целую ночь.

– Да? – Поймав взгляд кузины, Памела постаралась подавить волнение.

Она не хотела лгать Клариссе, но открывать правду об Алексее тоже не собиралась. Это все бы испортило.

– Эта ночь была для тебя особой? Ты этого не ожидала?

Памела чуть подняла подбородок.

– Ты считаешь?

Не отводя взгляда от кузины, Кларисса пожала плечами и медленно отпила шампанского.

– Кое-что я помню, но теперь это не имеет значения.

– Да, ровно никакого. – Памела решила избавиться от угрызений совести, ведь не все здесь ложь.

У нее не было сомнений в том, что их с Алексеем ночь так уж помнилась ему или ей, особенно сейчас.

Взгляд Клариссы снова остановился на Алексее и графе, беседующих о чем-то.

– И все же... Даже если ты не встречалась с ним в Венеции, тот взгляд, который ты бросаешь на него...

– Похож на тот, который ты бросаешь на графа Стефановича, – резко сказала Памела.

– Неужели? – улыбнулась Кларисса.

– Ты точно познакомилась с ним в Лондоне? – спросила Памела, сурово меряя ее взглядом.

– Да, мы обменялись всего лишь десятком слов, – опять лукаво улыбнулась Кларисса. – Твое влияние, кузина!

– Мое? – Памела чуть было не задохнулась от негодования.

– Полагаю, все это «чепуха, похожая на Эффингтонов», как и возвращение в Лондон. Я боюсь этого, ибо слишком много забытых соблазнов, а они не все хороши, – сказала Кларисса с иронией. – Это уже чувствуется, хотя мы здесь всего лишь один день. Не знаю, чем все это обернется. Вроде бы я не первый раз в Лондоне. И у меня возникло чувство, что все будет хорошо.

– Не знаю, что тебе на это сказать. – Памела как бы замерла.

Ей не хотелось побуждать кузину к тому, чтобы заполучить красавчика графа, хотя, пожалуй, в этом она уже опоздала. Ведь после смерти мужа Кларисса, казалось, все время чего-то ждала, чего-то неопределенного и неизвестного, а сейчас вдруг на что-то решилась.

– Разве что пожелать тебе счастья?

Кларисса усмехнулась:

– Благодарю тебя, но я не из тех, кому нужно счастье. Ты уже придумала, что сказать родным?

– Моей семье? – У Памелы округлились глаза. – Господи, я совсем забыла о своей семье.

– А тебе бы не мешало это сделать. – Кларисса сделала глоток шампанского. – Ты не можешь сказать им правду, если собираешься обмануть всех остальных.

– Чертовски не хочется их обманывать, но они никогда не умели хранить секреты, особенно такие важные. Я очень люблю их, но... – Памела покачала головой и расправила плечи. – Пожалуй, будет лучше, если они не узнают всей правды, к тому же это не причинит им никакого вреда. Как ты думаешь? Мои родители, тетки, дяди и все остальные будут рады, что я вернулась под руку с принцем. Но ведь это все скоро кончится!

– Конечно, – не совсем уверенно усмехнулась Кларисса.

– А что ты об этом думаешь? – нахмурилась Памела.

– Ничего особенного. – Кларисса невольно снова посмотрела на графа. – Как бы ты ни была осторожна, жизнь может неожиданно и даже интересно изменить все твои планы и желания.

– Я знаю, чего хочу, – уверенно сказала Памела. – Я хочу стать такой, какой мне всегда хотелось. Хочу быть там, где мне положено быть.

– Дорогая кузина, на твоем месте я была бы осмотрительней.

– Что ты хочешь сказать?

– Только то, что ты всегда хотела быть по характеру такой же, как и все в твоем семействе. И хотя я по-прежнему считаю тебя уникальной, единственной, но за годы разлуки с семьей ты во многом стала походить на одну из Эффингтонов.

– Итак, мы это установили. – Прищурившись, Памела посмотрела на кузину. – К какому же выводу ты пришла?

– По моим наблюдениям, рискованные попытки твоей знаменитой семьи всегда достигали ожидаемого успеха. – Кларисса улыбнулась. – И эта, похоже, будет такой же.

– Мисс Эффингтон и я уже встречались, – ответил Алексей, не сводя глаз с Памелы.

Роман усмехнулся:

– Вы в этом уверены?

– Да, уверен. После того, как поцеловал ее...

– Вы поцеловали ее?

– Это входило в игру. – Алексей как бы отмахнулся от дальнейших расспросов. – И ничего более. – Сам-то он чувствовал, что многое изменилось, однако еще не осознавал этого.

Простой поцелуй. Он не был долгим, в нем не было страсти, но он напомнил ему губы, которых он уже когда-то касался и которые не забыл. Он не всегда помнил все свои связи, но хорошо помнил того, кого целовал. Раз так, то почему она утверждает, что они никогда прежде не встречались?

Это была загадка, интригующая и увлекательная. Решить ее будет весьма интересно. И он сможет ее целовать... И обязательно решит эту загадку.

– Ее тетушка сказала, что встречалась с вами в Венеции? Алексей утвердительно кивнул:

– К сожалению, я не помню эту встречу. Возможно, на какой-нибудь из вечеринок, где множество лиц и имен.

– Забыв тетушку, могли бы забыть и племянницу.

– Нет! – решительно сказал Алексей. – Я не смог бы ее забыть.

– Ваше высочество, – раздумывая начал Роман. – Вы не без укора упомянули о ее высказывании, касающемся вас и половины женщин Европы, побывавших в вашей постели. Разве не это сказала вам англичанка в Венеции? Возможно...

– Не говори глупости. Мисс Эффингтон не из тех женщин, которые увлекаются вечеринками, полными загадок и мистики. Я едва знаю ее, но уверен в том, что знаю.

И все же ее неожиданное замечание о желании броситься в его объятия и его постель... Сама мысль о мисс Эффингтон как о той женщине, которая побывала в его постели и оставила память в его душе, была явной глупостью. Однако... Он невольно потянулся к хрустальной подвеске в кармане жилета.

– Я хочу узнать, когда и где мы встречались.

– Хорошо, – спокойно ответил Роман. – Возможно, леди Овертон поможет мне?

– Конечно, поможет! – усмехнулся Алексей, думая о том, что Романа явно интересует эта молчаливая леди.

«Почему бы и нет? Ему надо подумать о том, что пора жениться и жить для себя».

– Но одно условие, Роман.

– Да, ваше высочество.

– Ты должен кое-что разузнать.

– О чем?

– О том скандале, который заставил мисс Эффингтон покинуть Лондон шесть лет тому назад. Я хочу знать все детали инцидента, погубившего ее репутацию, особенно имя виновника.

Роман нахмурился:

– Ваше высочество, вы уверены...

– Да, уверен. Роман, все же я ее жених и не хочу оказаться одураченным. Мисс Эффингтон – настоящая загадка. – Алексей смотрел, как смеялась Памела, слушая кузину, и невольно сам улыбнулся. – До того как окончится эта авантюра, я должен знать о ней все.

Глава 7

Когда я снова увижу свою сестру, я постараюсь, чтобы она не узнала, что избранная мною жизнь отнюдь не была чудесной. Она никогда не должна узнать о том, что я не всегда принимала удачные решения. И никогда не скажу ей, что она, возможно, была права.

Миллисент, леди Смайт-Уиндом

Ужин был чудесным. Одни из присутствующих якобы отмечали помолвку, какой не было, а другие делали вид, что помолвка – это не только законная, но и настоящая победа.

Петровский за столом продолжал следить за Валентиной, которая то игнорировала его, то дразнила. Тетушка Миллисент не без удовольствия наблюдала по очереди за принцессой и капитаном, оставив в покое Памелу, Алексея, Клариссу и графа Стефановича, дав им таким образом общаться друг с другом. Все было бы хорошо, если бы Кларисса не стала откровенно флиртовать с графом, который отвечал ей тем же. А что же Алексей? Он был превосходным гостем, уделявшим внимание всем дамам за столом, хотя Памелу раздражало, что он пристально следил за ней даже тогда, когда она не смотрела на него, как ему казалось. А она, разумеется, смотрела.

Ужин был похож на дурной сон, в котором спящий ужасно смущен и не знает, где спрятаться, чтобы скрыть свою наготу. Памела даже поспешила в свою комнату, сославшись на усталость.

Несколько часов она прометалась в бессоннице, потом все же встала с кровати. Ей стало ясно, что время не погасило ее чувства к Алексею. Что это было? Страсть или что-то более серьезное? Но ее тянуло к нему, к его объятиям, к близости с ним. Хотя это никак не вязалось с ее желанием начать респектабельный образ жизни.

Нервно шагая по комнате голыми ногами, она вспоминала, каким обаятельным он был в тот вечер. Нет, даже больше, чем обаятельным.

Четыре года назад с принцем она провела дивную ночь. Сейчас он стал зрелым мужчиной. Возможно, она может полюбить его. Если только уже не полюбила.

Всего несколько часов назад она уговаривала себя, что, прежде чем полюбить, надо хорошо узнать человека, хотя за это время Алексей Пружинский достаточно раскрылся. Бывший наследник трона Великой Авалонии был явно хорошим человеком. Памела считала себя гораздо хуже.

Как же все это получилось? Их помолвка была... Это была уловка, обман ее тетушки, с помощью которого Памела сможет появиться в лондонском обществе. Желать чего-то большего было бы неразумно, ведь Алексей являлся принцем. Памела только что сказала Клариссе, что, несмотря на его нынешний политический статус, он вполне сможет стать подходящим женихом для невесты из королевской семьи.

Каково же теперь его положение? Его страна – всего лишь какой-то кусочек России. Это, конечно, исключает брак по политическим мотивам, но вполне возможна женитьба на принцессе такого же небольшого королевства, как и его. Если это то, что ему нужно, то зачем искать тишины и покоя в Англии? К тому же Алексей не тот человек, который посчитает себя счастливым, став принцем-консортом при правящей королеве. Какая женщина ему нужна, чтобы он стал счастливым?

А что нужно ей для этого?

Конечно, Памела хотела спокойной респектабельной жизни. И она могла быть у нее, если бы Памела не была такой глупой. Если бы не ее роковая ошибка с Джорджем, она была бы уже замужем, была бы женой и матерью и уже давно заняла бы свое место в обществе. Это было бы то, чего все от нее так ждали.

Вместо этого она покинула Англию. Покинула, чтобы путешествовать, увидеть весь мир. Она шла по стопам Цезаря в Риме, по стопам греческих философов в Афинах, она взбиралась на пирамиды. Знакомилась, а потом изучала мировое искусство в Париже. Плакала, слушая музыку Бетховена в Вене. Она встречалась с великими людьми, композиторами и художниками. Это было не изгнание, а грандиозная авантюра. И это сделало ее такой, какой она сейчас стала.

Она опустилась на кровать. Господи! Как она могла еще ждать, что так просто вернется к тому, что когда-то оставила? И захочет ли этого? Конечно, она хочет выйти замуж, иметь семью, но не так же поспешно. Сейчас ей не двадцать, да и нет пока женихов, как в юности.

Она поднялась с постели и подошла к большому зеркалу в подвижной раме. Ее отражение было несколько искажено в старом зеркале. На него упали первые розовые лучи восходящего солнца, но все равно Памела поняла, что вовсе не дурна, хотя мужчины явно предпочитают более молодых невест. Памела даже вздрогнула, поняв, что слишком часто думает об этом.

И все же она очень хотела не только вернуться в лондонское общество, но и очень хотела быть замужем. К счастью, эта уловка с Алексеем поможет ей. Памела критически разглядывала себя в зеркале. Она умна, красива, из знатной семьи. Даже если она окажется старше других леди в этом сезоне, она не положит себя на полку. Ей просто надо непременно найти подходящего мужчину, такого, кто по-настоящему оценит ее. Такого, кто не станет сосредотачиваться на том, что было много лет назад. Хотя обычно такие мужчины встречаются редко. С Алексеем же она должна привлечь особое внимание.

Что касается Алексея, то лучше думать, что между ними может возникнуть что-нибудь еще, кроме простой страсти. Она должна перестать реагировать на то, как он смотрит ей в глаза. Не обращать внимания на то, как сжимается ее сердце, когда он целует ее руку или обнимает ее.

Алексей – один из тех, кого она могла бы полюбить при определенных обстоятельствах, но, как ей казалось, такого никогда не случится.

Нет, это все же самое лучшее, что могло бы случиться в ее жизни! Она подмигнула себе в зеркало. Ей не удастся снова занять свое место в обществе, если не поможет Алексей. Да, они могут быть просто друзьями. Во всяком случае, если никто не узнает о той ночи в Венеции...

Она снова легла на кровать, обхватив руками подушку, и закрыла глаза. Надо выбросить Алексея из головы. Решив это, она вдруг успокоилась и почувствовала, что смертельно устала. Возможно, сейчас она наконец-то отдохнет.

Но прежде чем ее сморил сон, она подумала:

«Неужели я опять увижу его во сне?»

Алексей дружески поздоровался с конюхом, открывающим конюшню. В отличие от особняка, нуждающегося в ремонте, конюшня и лошади были в отличном состоянии.

Алексей любил утренние конные прогулки. И в Лондоне не отказался от них. Теперь, правда, надо будет довольствоваться лондонским Гайд-парком. Его новое положение приучило к одиночеству. Он многое обдумал, например, как мог позволить втянуть себя в эту глупую историю с помолвкой? Кто эта женщина, которая тоже участвует в этом фарсе?

Чем больше он ломал голову, тем больше убеждался в том, что он и Памела уже где-то встречались. Почему она отрицает это? Почему он сам не помнит этого? Возможно, Роман прав, утверждая, что это та самая леди, с которой Алексей провел ночь в Венеции.

Чаровница.

Но это невозможно! Он никогда не видел ее лица, но почему-то убежден, что узнал бы ее. Его душа, вероятно, подскажет ему, что это она. Платон и древние греки верили в то, что мужчина и женщина всегда были единым целым. Но боги разлучили их, чтобы обе половинки искали друг друга всю свою жизнь. Алексей не верил в эту глупую романтику. Не верил до той незабываемой ночи в Венеции, до встречи с загадочной женщиной...

Как бы мисс Эффингтон ни пряталась, это уже не ее секрет.

Он решительно направился в гостиную. В те немногие дни своего пребывания в доме прислуга узнала его желания и привычки. Он прекрасно знал, что его уже ждет завтрак. Он знал и ценил многих слуг, особенно дворецкого Грэма. Когда Алексей купит поместье, ему вряд ли удастся найти такую прислугу. Возможно, он попытается уговорить кого-либо поменять хозяев. Едва ли, ведь они считают, что этот особняк – их родной дом.

Голоса в гостиной привлекли его внимание. Он нахмурился, ибо понял, что будет там не один. Ждал, что Роман или Дмитрий присоединятся к нему, ведь леди Смайт-Уиндом была не из тех, кто завтракает в это время. Однако он слышал именно ее голос. Алексей не был уверен, что готов выслушивать ее дьявольские планы, как это было вчера вечером. Она буквально заставила его и свою племянницу произнести лживое обещание. Он подумал, что не успеет опомниться, как у его ног уже будут играть дети. Однако для этого маловато одной или нескольких ночей.

Алексей улыбнулся своим мыслям и вошел в гостиную.

Леди Смайт-Уиндом была одета для прогулки, как и сопровождавшая ее молодая девушка. Обе сидели на софе и оживленно беседовали с Валентиной, тоже собравшейся на конную прогулку. Алексей подавил смех. Очевидно, она хотела изменить свой характер.

Дмитрий и Роман стояли возле камина. По привычке скрестив руки на груди, капитан то и дело бросал настороженные взгляды на Валентину, а Роман поглядывал на женщин в гостиной с явным удовольствием.

– Добрый день, леди, – поприветствовал всех Алексей. – Вы прекрасны в это утро, леди Смайт-Уиндом.

– Ваше высочество, – вышел вперед Роман, – позвольте мне...

– Вы так считаете? – перебила его леди Смайт-Уиндом, улыбаясь, и протянула руку Алексею. – Очень мило с вашей стороны.

– Исключительно, – подтвердил он, целуя леди руку.

– Неужели? – Леди Смайт-Уиндом смотрела на него с невинным удивлением.

– Ты считаешь, что она гораздо прекрасней утром, чем вечером? – не удержалась от самодовольной улыбки Валентина.

Алексей рассмеялся:

– Без сомнения, прекрасней.

Леди Смайт-Уиндом была довольна.

– И, конечно, моложе, – добавила она.

– Сама юность, – уверенно согласился он.

– Говорят, что у близнецов так бывает: один хороший, а другой не очень, – вдруг раздался рассерженный голос у двери. Алексей обернулся, чтобы увидеть еще одну леди Смайт-Уиндом, или, скорее, удивительно похожую на нее, только иначе одетую. – Я – хороший близнец.

– Не всегда, – произнесла леди Смайт-Уиндом, поднимаясь с софы. – Уверена, что это ты повторяла все последние годы.

– Я очень старалась, – ответила вторая леди Смайт-Уиндом, направляясь к своему двойнику. – Но я никогда не заставляла принцев говорить, что я красивее или моложе, чем моя сестра-близнец. – Она посмотрела на Алексея: – Простите меня, ваше высочество, зато, что я невольно обманула вас. Я – Абигайль Эффингтон. Леди Эдвард. Мать Памелы.

– Что вы, что вы, ничего страшного! – Он почти сразу понял, кто она.

– Абигайль! – Леди Смайт-Уиндом вышла вперед навстречу сестре.

Леди Эдвард, окинув ее взглядом, воскликнула:

– Миллисент!

Они были удивительно похожи. Алексей подумал: а что, если они будут похожи и по характерам? Он сразу же подметил, что сестры не очень-то рады этой встрече, уловив явное напряжение между ними.

– Я не ожидала, что ты вернешься домой, – сказала леди Эдвард.

– Как видишь, я вернулась, – пожав плечами, ответила леди Смайт-Уиндом.

Леди Эдвард прищурилась:

– Ты все еще такая же беспечная, самонадеянная и склонная повторить то, что уже сделала?

– Вполне возможно. – Смайт-Уиндом внимательно смотрела в лицо сестре. – А ты осталась такой же упрямой, надменной и убежденной в том, что ты всегда права?

– Абсолютно такая же, – заверила леди Эдвард.

– Прекрасно. А я боялась, что ты изменилась.

– Никогда! – Леди Эдвард рассмеялась.

Под общий смех и шутки сестры обнялись, а Алексей с облегчением вздохнул. Как странно повели себя эти англичанки. Он только что опасался, что все кончится ссорой, и уже приготовился примирить их, но вскоре понял, что обе женщины по-настоящему любят друг друга.

– Я хотел предупредить вас, ваше высочество... – поспешил к нему Роман.

– Это должна была сделать я, – сказала леди Смайт-Уиндом, высвободившись из объятий сестры и повернувшись к Алексею.

– Да, пожалуй, такое предупреждение не помешало бы. – Алексей насмешливо улыбнулся. – Страшновато вдруг увидеть двойников.

– Теперь я это понимаю. Я собиралась предупредить, что Абигайль постарается заставить вас сделать ей какой-нибудь необыкновенный комплимент назло мне.

Леди Смайт-Уиндом бросила на сестру кроткий взгляд, а та в ответ рассмеялась:

– Ты поступила бы так же, если бы придумала первой.

– Да, – согласилась леди Смайт-Уиндом. – Только у меня это получилось бы намного лучше.

– Едва ли, – рассмеялась леди Эдвард, взяв сестру за руки. – Я знаю, что ты уделила особое внимание моей Памеле.

– Конечно, – обиделась леди Смайт-Уиндом. – Я никогда бы не допустила, чтобы с Памелой и Клариссой что-либо случилось.

– Разумеется, но я не об этом спрашиваю. Я о нем... – Леди Эдвард глазами указала на Алексея.

– Обо мне? – вздрогнув, испуганно спросил Алексей.

Леди Эдвард с радушной улыбкой посмотрела на сестру:

– Ты прекрасно все обдумала.

– Неужели? – тихо спросила леди Смайт-Уиндом.

– Приготовьтесь, ваше высочество, – шепнул Роман Алексею.

– Да, прекрасно! Жаль, что ты не написана мне хотя бы о своих планах. – Леди Эдвард укоризненно покачала головой. – Мы бы приготовились.

– Я писала тебе каждый месяц, – растерянно сказала леди Смайт-Уиндом. – Приготовились к чему?

– Я рассказала ей все о Памеле и Алексее, – вмешалась Валентина, глядя на леди Эдвард с хитрой улыбкой. – Мы обсудили все вопросы, касающиеся свадьбы.

– Свадьбы?– Леди Смайт-Уиндом бросила быстрый взгляд на Алексея.

– Обсудили? – Алексей вопросительно посмотрел на свою кузину.

– Конечно! – ответила Валентина. – Свадьба будет скромная, но она станет объединением домов Пружинских и Эффингтонов.

– Я не считаю это объединением домов, – растерянно пробормотала леди Эдвард.

– Ну тогда фамилий. Не все ли равно? – Валентина пожала плечами. – Это все же большое событие. Я постараюсь, чтобы оно состоялось. – Она посмотрела на Алексея, ловя его взгляд. – Я сделаю все, что в моих силах, кузен, чтобы помочь тебе в твоей новой жизни. Благодарить будешь потом.

– Благодарить? – повысив голос, не выдержал Алексей.

– Не думай об этом, – успокоила его Валентина с самодовольной улыбкой.

– Я предупредил леди о том, что пока еще рано говорить о бракосочетании, – осторожно заметил Роман.

– Глупости! – решительно произнесла леди Эдвард. – После того, что мне рассказала принцесса, его высочеству и Памеле придется слишком долго ждать этого.

– Да, но все же... – Леди Смайт-Уиндом тщательно подбирала слова. – Они только вчера познакомились... все случилось как-то быстро...

Юная девушка, сидевшая на диване, вздохнув, искренне заметила:

– Как романтично, не так ли?

– Я тоже так считаю! – воскликнула Валентина, улыбаясь и обращаясь к кузену. – Невероятно!

У Алексея неожиданно упало сердце. Разве недостаточно того, что он потерял свою страну? Эти женщины, кажется, хотят отнять у него и свободу. Одно дело – побывать в женихах у Памелы, но совсем другое – жениться на ней. Угроза резвящихся у ног детишек снова напугала его.

Нет, даже не это. Он всю свою жизнь знал, что в выборе невесты его слово не будет решающим. Но теперь он изменился. Черт побери, он не допустит, чтобы его насильно женили только потому, что чей-то план не должен провалиться.

– Леди Эдвард! – Алексей решительно посмотрел на мать Памелы. – Прежде чем продолжить этот разговор, я должен проинформировать...

– Да, да, он должен проинформировать... тебя... или... – перебивая принца, спешила рассказать леди Смайт-Уиндом, – твоего мужа обо всем. Да, конечно, отца Памелы. – Она наконец-то успокоилась и даже засияла улыбкой. – Его высочество чувствует себя ужасно, что не смог сделать все так, как надо, попросить у вас руки Памелы. Это надо было сделать до того, как начнутся настоящие приготовления к свадьбе. – Она посмотрела на принца: – Разве не так, ваше высочество?

Прищурив глаза, Алексей внимательно смотрел на нее, а Роман, придвинувшись поближе и понизив голос, шепнул ему:

– Ваше высочество, не забудьте о деньгах в банке.

Алексей сделал глубокий вдох.

– Я, леди Смайт-Уиндом, действительно чувствую себя ужасно.

– Я так и думала. – Ее успокоение было очевидным, и она расплылась в улыбке. – Зовите меня, пожалуйста, тетушкой Миллисент.

– Я так и хотел, – тихо прошептал он.

– Эдварду это понравится. – Леди Эдвард одобрительно закивала головой. – Я одобряю такой поступок, хотя не уверена, что это необходимо, учитывая возраст Памелы. – Она махнула рукой и улыбнулась Алексею. – Едва ли это сейчас имеет значение. Теперь, когда Памела сделала такой прекрасный выбор и нашла свою любовь, я только радуюсь.

– Леди Эдвард... – выдохнул Алексей.

– Мы все радуемся, – спокойно вмешался Роман. – Разумеется, счастью мисс Эффингтон и его высочества.

– И мы сможем отметить это событие наилучшим образом. Да и время вполне подходящее, ведь семья леди Эдвард собирается дать бал в ближайшие два дня. – Голос Валентины был полон радостного волнения. – Это отличный случай для официального извещения.

– Что это за случай и о чем извещение? – В дверях стояла Памела, явно чем-то смущенная.

Она была мила с чуть растрепанными во время сна волосами. Алексей вдруг почувствовал совсем неожиданное и глупое желание схватить ее и снова отнести в кровать.

– Что вы здесь... – Памела вошла в комнату и окинула всех широко открытыми глазами. – Мама? Аманда? – Памела бросилась в объятия матери и молодой девушки, которая, должно быть, была ее сестрой.

Несколько следующих минут дамы громко вскрикивали. Особенно шумной была леди Смайт-Уиндом, теперь уже тетушка Миллисент. Даже надменная Валентина была невольно втянута в круг взволнованных женщин.

– Дорогая, ты прелестно выглядишь! – Леди Эдвард, немного отодвинув от себя старшую дочь, явно любовалась ею. – Путешествия тебе пошли на пользу.

– Я отлично провела время, – подтвердила Памела. – Но я очень рада, что вернулась домой.

– Но ты еще не дома. – Леди Эдвард, вздрогнув, обвела гостиную взглядом. – Ты ведь в доме прабабушки Элизабет! Упокой Господи ее душу. Это нехорошо, что ты не дома.

Видимо, леди Эдвард не знала, что Памела владеет лишь частью этого старого особняка.

– Хорошо это или плохо, но я останусь здесь, – сказала Памела. – Я не могу вернуться туда, где жила раньше. Не могу стать такой, какой была.

– Мы рады видеть ее здесь, – поспешила заверить тетушка Миллисент. – Не знаю, что было бы со мной без Памелы и Клариссы. Они для меня больше чем племянницы. Они близки мне, как родные дочери.

Леди Эдвард, фыркнув, возразила:

– Ты же никогда не любила детей!

– Я узнала моих племянниц тогда, когда они уже миновали этот неинтересный возраст. Достигнув совершеннолетия, они стали... людьми.

– Спасибо, тетя, – рассмеялась Памела.

Глубоко вдохнув, она повернулась к леди Эдвард:

– Мама, именно потому, что я стала взрослой, я не должна возвращаться туда, где была ребенком. Я знаю, что немало одиноких женщин моего возраста делают это. Но я не хочу стать одной из них. – Памела прямо посмотрела в глаза матери. – Боюсь, что я стала слишком... независимой, чтобы вернуться в те места, где прошло мое детство. Это было бы глупо, как мне кажется. Надеюсь, ты поймешь меня.

Леди Эдвард долго молча смотрела на дочь.

– Твои письма, Миллисент, были более спокойными и аккуратными, чем я ожидала, но письма Памелы менялись год от года. – Леди Эдвард окинула дочку критическим взглядом. – Она очень изменилась.

Тетушка Миллисент улыбнулась:

– Она стала одной из рода Эффингтонов.

– Это было неизбежным. Думаю, что это в ее крови. Однако я не могу сказать, что это все к лучшему. – Леди Эдвард улыбнулась, взяв дочь за подбородок и глядя ей прямо в глаза. – Ты всегда была самой сдержанной и тихой в нашей семье. Я все время опасалась, что ты не выдержишь и когда-нибудь взорвешься.

– Она взорвалась, мама, именно таким образом, – спокойно заметила Аманда. – С Пенуиком. Разве ты забыла?

Пенуик? Алексей вопросительно посмотрел на Романа, тот утвердительно кивнул.

Прежде чем ответить дочери, леди Эдвард невольно бросила быстрый взгляд на принца.

– Мы все помним это, дорогая. Но это было давно. Все уже забыто, нет смысла вспоминать об этом.

– Тогда скажи мне о вашем новом бале, мама. В своих письмах ты не упоминала об этом. Ведь у вас с тех пор не было званых балов?

– На самом деле это твои дядя и тетя Эффингтон дают бал в своем доме, – вполголоса пробормотала леди Эдвард.

– У Эффингтонов? Я помню, в последний раз ты давала бал в их доме в честь... – Памела недобро прищурилась. – А теперь, мама?

– Это дебют Аманды, ее выход в свет, – неохотно ответила леди Эдвард. – Но я не вижу причин, почему бы мы не могли там же объявить и о вашей помолвке.

– Ни в коем случае! – Памела была не на шутку напугана.

Алексей был тоже взволнован. Взяв сестру за руку, Памела решительно сказала:

– Это твой бал, Аманда. Ты будешь в центре события и внимания. И ничто другое не должно отвлекать тебя.

– Памела, дорогая, это мне не помешает! – успокоила ее Аманда, уверенная в том, что ее юность и красота не позволят этому случиться.

Аманда была пониже своей сестры и совсем не похожа на нее. Ее русые волосы были темнее, а карие глаза – светлее. Она была такой хрупкой, что казалась похожей на ангела. Лондонские ловеласы так и крутились возле нее.

– Тебя не было дома целых шесть лет. Помнишь, мы только один раз встретились в Париже, в первый год твоего отъезда. Мне все это время не хватало тебя, сестра. Конечно, я очень жду этого первого своего бала и выхода в свет. Надеюсь, что сейчас все мои желания будут исполняться. Я хочу, чтобы моя сестра присутствовала на балу. Вы с принцем все равно должны сообщить о своей помолвке. Почему бы не сделать этого на моем балу? – Аманда лукаво улыбнулась Алексею, забыв о своем ангельском образе. – Ведь вы на нем будете?

– Поскольку это моя помолвка, то я не могу не присутствовать на ней, – не без иронии ответил Алексей.

Он терпеливо ждал, когда всему этому придет конец, но понимал, что уходить с оперы, пока не спета последняя ария, не полагается.

– Я сделаю так, что о моем первом бале будут говорить весь сезон, – повернулась к сестре Аманда. – У Люси Беркли бал через неделю. Она считает, что это будет событием года, я же так не думаю.

Памела, посмотрев на мать, спросила:

– Кто такая Люси Беркли?

Леди Эдвард вздохнула:

– Самая старая и любимая подружка Аманды.

Та совсем не по-ангельски иронично фыркнула:

– Не дождусь увидеть, как она позеленеет, услышав о моем бале.

– Мы только вчера приехали в Лондон. Я и принц не видели друг друга несколько лет. Это все как-то неожиданно...

– Я так и говорила, – проворчала тетушка Миллисент.

– Зачем чего-то ждать, когда речь идет о любви? – не вытерпела Валентина.

– Да, зачем чего-то ждать? – согласилась леди Эдвард. – Я имею в виду брак.

– Я... я... – Памела умоляюще посмотрела на Алексея.

Он лишь подбодрил ее улыбкой.

– Я предпочитаю дождаться официального извещения. В конце концов, мы с принцем долго не виделись. Нам надо немного времени для общения, прежде чем сообщить о помолвке. Вы не согласны с этим?

Алексей молча смотрел на Памелу. Это всего лишь небольшая отсрочка, но какой будет конец? Он дал им слово. Столкнувшись с трудностью, Алексею было свойственно решать все не откладывая. Кроме того, все становилось весьма забавным.

– Я согласен, моя дорогая, – улыбнулся он. – Согласен с вашей сестрой.

– Вы согласны! – радостно воскликнула Аманда.

– Вы согласны? – Памела посмотрела на Алексея и нахмурилась.

– Слава Богу, – тихо прошептала тетушка Миллисент.

– Чудесно, – с облегчением вздохнула леди Эдвард.

– Моя дорогая мисс Эффингтон, – Алексей подошел к Аманде и поднес к губам ее руку, – мне кажется, что лучшим известием, которое заставит мисс Беркли позеленеть от зависти, будет публичное заявление о моих намерениях, касающихся вашей сестры.

– Кажется, мы с вами одинаково преуспели, ваше высочество, – улыбнулась принцу Аманда, и тот представил себе, не без симпатии, каким будет молодой человек, приглянувшийся ей.

Памела не отрывала взгляда от Алексея, пытаясь его понять.

– Мне кажется, было бы разумным еще подумать...

– Глупости! – Алексей спокойно поймал ее взгляд и едва удержался от смеха, увидев, что она серьезно раздражена.

Это уже стало забавлять его.

– Чтобы лучше узнать друг друга, помолвка необходима. Тем более что наш брак будет не по расчету и не ради политических интересов. Он будет по велению наших сердец, Памела. Мы следуем зову сердца и идем за ним. Куда это нас приведет, мы уже теперь знаем. Мы этого не можем не замечать.

– Не можем? – Она пристально смотрела на Алексея.

– Нет, не можем, – повторил он, приблизившись к Памеле. – Наши сердца говорят нам, что делать. – Он взял ее руки в свои. – Наши сердца соединили нас после долгой разлуки. – Он поцеловал ее руки, одну за другой, глядя ей прямо в глаза.

– О Боже! – застонала Памела.

– Это чертовски романтично, – протянула Валентина.

– Не могу передать тебе, как я довольна, – тихо шепнула сестре леди Эдвард.

– Мы все рады. – В голосе тетушки Миллисент были нотки раздумья.

Алексей словно не видел их всех. Он смотрел только в темные глаза Памелы.

– Я предупреждаю вас, Памела, что буду защищать вас от всего недоброго на этом балу. Мы все время будем вместе.

– Я надеюсь на это, – тихо сказала Памела.

Алексей отпустил руки Памелы, почувствовав, как пальцы девушки теряют теплоту.

– А теперь нам надо обсудить некоторые детали... – начала леди Эдвард, обращаясь к другим женщинам в гостиной, невольно исключая Памелу.

«Отлично», – подумал Алексей.

Ему нравилось видеть Памелу растерянной. Улыбаясь, он отошел от нее и приветливо кивнул дамам, хотя на самом деле избегал общения. Если бы они захотели, то могли бы выпустить белых голубей над его головой. Ему было все равно.

Его интересовала сейчас только Памела.

Его беспокоило то, что она знает нечто, что неизвестно ему. Вот почему он говорил, что они до бала все время будут вместе.

– Теперь, когда все в наших руках, – оживленно сказала Валентина, направляясь к двери, – я последую примеру моей кузины и покатаюсь в парке. Вы готовы, Петровский?

Стиснув зубы, Дмитрий в отчаянии взглянул на Алексея. Тот только пожал плечами и помотал головой. Капитан Петровский возвел очи горе, словно просил помощи свыше.

– Капитан! – еще раз окликнула его Валентина.

Закрыв глаза на мгновение и что-то бормоча, тот последовал за принцессой.

– Нам тоже надо расходиться и сделать массу дел до начала бала. – Леди Эдвард повернулась к старшей дочери и обняла ее. – Я соскучилась по тебе даже больше, чем мне казалось. Обещай, что теперь не будешь покидать нас на столь долгое время.

– Обещаю, мама. Я тоже соскучилась по тебе. – Глаза Памелы сияли.

– У нас будет замечательный бал, Памела. – Быстро обняв сестру, Аманда повернулась к Алексею и протянула ему руку: – Еще раз благодарю вас, ваше высочество, за то, что вы своим присутствием сделаете этот бал лучшим в сезоне.

Он коснулся губами ее руки, сдерживаясь от смеха:

– Я сделаю все, что смогу, мисс Эффингтон.

– Жаль, что у вас нет брата, – задумчиво сказала Аманда. – Моложе и красивее.

– У меня есть брат, мисс Эффингтон. Он намного моложе и красивее, по крайней мере так считают дамы, – не удержался от смеха Алексей.

– Неужели? – Аманда постаралась скрыть излишнее любопытство. – Как вы считаете, он сможет тоже приехать на бал?

– Для того, чтобы окончательно добить Люси Беркли... Думаю, что да... – Аманда открыла было рот, чтобы ответить, но Алексей остановил ее: – Если, конечно, мне удастся узнать, где он в данный момент.

– Какая жалость! – нахмурилась Аманда, раздумывая. – А если вам попробовать его найти?

– Хватит, Аманда. – Леди Эдвард решительно подтолкнула дочь к двери. – У тебя есть извещение о помолвке. На твоем балу будут принц и принцесса. Этого вполне достаточно, чтобы испортить настроение твоей любимой подружке.

– Ты так считаешь? – Аманда улыбнулась, повернувшись к Алексею.

И дамы наконец-то покинули гостиную, оставив там Алексея, Памелу, Романа и тетушку Миллисент.

– Все сложилось хорошо, – улыбнулась тетушка.

– Хорошо?! – голос, воскликнула Памела. – Не думаю. Объявить о помолвке на балу? Сказать о подготовке к свадьбе? Неужели все дойдет до этого?

– Что ты хочешь сказать, дорогая?

– Что я хочу сказать? Я солгала своей матери.

– Перестань, Памела, – насмешливо сказала тетушка. – Ты собиралась это сделать еще до того, как она вошла сюда.

– Да, но собираться солгать и сделать – это не одно и тоже, – резко ответила Памела и повернулась к Алексею: – А вы...

– Мне кажется, я вел себя отлично и сделал многое. – Алексей пытался скрыть самодовольство в голосе. – Как ты считаешь, Роман?

Тот утвердительно закивал головой:

– У меня мороз по коже, ваше высочество.

– Отлично? – Памела была вне себя.

– Она всегда такая? – спросил Алексей тетушку.

– Я раньше не замечала за ней такого. – Тетушка посмотрела на племянницу. – Она чем-то очень расстроена.

– Конечно, я расстроилась. – Потирая лоб рукой, Памела ходила взад-вперед по гостиной. – Все зашло слишком далеко. Я должна была все предвидеть. Вчера эта авантюра казалась каким-то пустяком, а сейчас превратилась в нечто невообразимое. Я не ожидала, что все пойдет не по нашему плану. Я не думала... – Ее глаза расширились. – Мы должны отказаться от этого. И немедленно!

– Ничего подобного, – фыркнула тетушка.

– Почему? Ведь мы можем сказать... О, я не знаю... – Она повернулась к Алексею, в ее глазах была мольба. – Что мы можем сделать?

– Мы можем объяснить это безумием. – Алексей посмотрел на Романа: – Это может нам помочь, не так ли?

– Абсолютно, ваше высочество, – согласился граф. – Королевские семьи Европы, нарушая этикет, всегда ссылаются на безумие.

– Тогда мы тоже можем! – с надеждой воскликнула Памела. – К тому же все это действительно покажется безумием, если посмотреть со стороны.

– Не говори глупости! – сказала тетушка, сложив руки на груди. – Безумие не спасет нас. Прежде всего слишком многие знают о фиктивной помолвке. Уверена, об этом вскоре узнает и Люси Беркли. Она, разумеется, скажет своей матери, а та – своей подруге, и так далее. Не все из них поверят в безумие.

– Ты уверена? – спросила притихшая Памела.

– Совершенно, – кивнула тетушка. – Даже если они поверят, то пойдут не очень-то приятные сплетни.

– Да, – с огорчением согласился Алексей. – Есть много дворянских семей, таких же здоровых, как мы с вами, но их считают сумасшедшими и следят за каждым их поступком.

– Да, например, одна принцесса... ее имя я забыл... Она постоянно отмахивалась от мух, которых не было, – задумчиво сказал Роман. – Вы помните?

– Да, – ответил Алексей. – Она, кажется, ела их, насколько я помню. Очень прискорбно.

– Хорошо, – вздохнула Памела. – Безумие не проходит. А если...

– Нет! – решительно возразила тетушка Миллисент. – Нам не выбраться из этой ситуации без шума и скандалов. Слишком многие знают об этом. Наш план недостаточно обдуман...

– Совсем не обдуман, – мрачно согласилась Памела.

– Что поделаешь теперь! Кроме того, о помолвке слышал дворецкий. Мы вынуждены продолжать дальше, – вздохнула тетушка. – Если моя сестра узнает правду, она никогда не простит мне. Никогда!

– И правильно, – сердито сказала Памела, глядя на тетушку. – Значит, ты и не собиралась рассказать ей все?

– Не собиралась, – подумав, сказала тетушка Миллисент. – Но если все обойдется, она будет довольна.

– Господи! – закрыла глаза Памела. Сжав кулаки, она попыталась успокоиться. Казалось, что она молится, но вот пришла в себя и открыла глаза.

– Хорошо! Мы будем играть свои роли в этом спектакле. Возможно, все кончится даже прилично. А теперь извините, я должна полежать с мокрым полотенцем на голове.

Алексей удивленно вскинул брови:

– Головная боль?

– Скорее, недосыпание. У меня было много забот, хотя не так много, как сейчас. – Памела кивнула и направилась к двери.

– Мисс Эффингтон! – не выдержав, крикнул Алексей.

– Да? – обернулась она, чтобы еще раз увидеть его знаменитую обворожительную улыбку.

– Я не пожелал бы никому попасть в такой переплет.

– Я вижу, что даже сегодняшняя нелегкая встреча не лишила вашу улыбку обаяния, – заметила Памела.

– Такова особенность обаяния. Все зависит от случая.

– Полагаю, впереди у вас будет немало таких случаев. – Памела вздохнула и направилась к двери.

– О, мисс Эффингтон, я хотел сказать, что мы все время должны быть вместе.

Памела остановилась, глубоко вздохнула и внимательно посмотрела на принца.

– Хорошо, – улыбнулась она и исчезла.

– У меня тоже масса дел, – задумчиво сказала тетушка Миллисент, посмотрев на Алексея.

– Да? – как-то рассеянно промолвил он, не сводя глаз с захлопнувшейся двери.

Почему она сказала «хорошо»?

– Что касается вашего сопровождения, ваше высочество... – промолвила тетушка, но Алексей рассмеялся и не дал ей закончить.

– Значит, вы мне не доверяете?

– Вы смотрите на нее так, что это не внушает доверия, ваше высочество. И она точно так же смотрит на вас. – Тетушка прищурилась. – Вы оба не внушаете мне доверия.

Алексей пожал плечами:

– Это уже похоже на сцену из акта: «Тетушка Миллисент».

– Увы, это так, ваше высочество. – Она внимательно посмотрела на него, потом пожелала ему доброго утра и покинула гостиную.

Алексей задумчиво посмотрел ей вслед.

– Очень хорошо, ваше высочество, – промолвил Роман.

– Что?

– Монолог сердец, нашедших друг друга спустя много лет.

– Ты так считаешь? – Ему на мгновение показалось странным, что все, что он сейчас говорил, глядя в глаза тетушке, было правдой. – Тебе удалось что-либо узнать у леди Овертон о Памеле, ее прошлом, ее путешествиях до нашего знакомства?

– Не теще, ваше высочество, – ответил Роман. – Но я обязательно узнаю.

– Ты запомнил имя, которое назвала младшая мисс Эффингтон?

– Пенуик, – кивнул Роман. – Я сразу же этим займусь.

– Отлично.

– Ваше высочество, – вдруг медленно сказал Роман, – мне кажется, если вы не будете очень осторожным, все может кончиться женитьбой.

Заманчивая мысль, и не такая уж плохая, подумал Алексей. Однако какая ирония! Когда он был наследником королевского престола и судьба дала ему выбор, он не сумел выбрать себе невесту. А сейчас он может жениться на любой, но не может дать ей ничего, кроме своего имени.

Нет, он не собирался жениться на любой. Что касается Памелы, то между ним и ею явно что-то назревало. Он чувствовал это так, как чувствует стук своего сердца. Он пока еще не знал, чем это закончится, но эта женщина отнюдь не невинный ангел. У нее сильный характер, она независима и отвечает за свои поступки. Эта леди – опасный вызов любому мужчине.

Только, возможно, не ему.

Глава 8

Когда я снова встречусь с сестрой, я не дам ей повода сомневаться, хотя бы даже на мгновение, что моя жизнь не была такой, какой я сама хотела. Однако я всегда завидовала возможности побывать в новых местах и узнать интересных людей, поэтому я никогда не скажу ей, что она была права.

Абигайль, леди Эдвард Эффингтон

– Добрый день, ваше высочество. – Памела приостановила легкий галоп своей лошади и поравнялась с Алексеем. – Какое прекрасное утро для прогулок, не правда ли?

– Да, мисс Эффингтон. – Алексей улыбнулся, словно был рад увидеть ее. – А ваше присутствие еще больше украшает его.

– Спасибо, ваше высочество.

– Я так понимаю, – он посмотрел назад, – вам удалось избавиться от сопровождения, или ваша тетушка где-то здесь, в кустах?

– Не говорите глупости! Для тетушки Миллисент это слишком рано. Она считает, что появляться ранее полудня неприлично. Лишь приезд моей матери заставил ее явиться в гостиную в такую рань.

– Значит, мне нечего опасаться в данный момент?

– Пока нечего, – рассмеялась Памела. – Она очень возбуждена в последнее время.

– Возбуждена? – усмехнулся Алексей. – Она следит за нами, вернее, за мной, как ястреб за кроликом.

– Возможно, она считает вас ястребом, а меня кроликом?

– Вы тоже считаете меня ястребом?

– Вы же знаете, что у вас такая репутация.

– Ах да. – Он попытался горестно вздохнуть, зная, что она все равно не поверит.

В конце концов, он уже признался в своем легкомысленном прошлом.

– Моя репутация? Я думаю, мы об этом можем забыть, не так ли?

– А вы забыли?

Он так озорно улыбнулся, что Памела снова почувствовала, как приятный холодок пробежался по ее спине.

– У меня есть сопровождение, – неожиданно сказала Памела и вздрогнула.

«Господи! Я словно боюсь его. Боюсь, как кролик. Не нашла лучшего сравнения! Невинный кролик».

Это смешно! Она привыкла флиртовать. Прекрасно научилась этому за все эти годы. Научилась с мужчинами, не менее опытными, чем Алексей. Принц ли он или кто другой, прежде всего он мужчина. Она не должна забывать этого. Однако она помнила и то, что есть один человек, чье появление в комнате заставляет ее сердце учащенно биться.

Пожав плечами, Памела отогнала от себя сомнения и спокойно сообщила:

– Леди Овертон следует за нами.

– Одна? – нахмурившись, спросил Алексей.

– Нет, с графом Стефановичем.

– Понимаю, – улыбнулся принц.

– А что вы еще поняли?

– За вами следуют леди Овертон и Роман. Это ваше сопровождение. Продуманно, надежно. – Он снова обернулся назад. – И почти незаметно.

– Я попросила их сопровождать меня.

– О!

– Я никогда не проводила весь день или вечер с мужчиной, хотя бы джентльменом, без сопровождения. – Памела улыбнулась.

Он задумчиво посмотрел на нее:

– Кролик обычно предпочитает не оставаться наедине с ястребом?

– Да, но мы должны определить, кто из нас кролик. – Памела наклонилась в его сторону и понизила голос: – А кто ястреб...

– Великолепно, мисс Эффингтон, – расхохотался Алексей. – Отлично сказано.

– Думаю, что да. – Она внимательно посмотрела на него. – Вчера вы звали меня Памелой. Мы снова перешли на «мисс Эффингтон»?

– Я называл вас Памелой тогда, когда около нас никого не было. Однако, – он поймал ее взгляд, – я буду польщен всегда звать вас по имени, если вы пожелаете.

– Я желаю.

– Тогда решено! – опять улыбнулся он. – Памела.

Пожалуй, лучше, чтобы он звал ее мисс Эффингтон. От того, как он произносил ее имя, с ней происходило что-то непонятное.

– Я тоже предпочел бы, чтобы вы говорили мне «Алексей», а не «ваше высочество». Это сейчас уже пустой звук, оставшийся где-то далеко позади. Я не возражаю, когда так обращаются ко мне Роман и Дмитрий или ваша тетушка, но вы... – Он посмотрел на нее. – Мне это кажется таким... безразличным. Мне еще не приходилось быть помолвленным обманным путем. Надеюсь, что этого удастся избежать.

– Но к вам обращались так всю вашу жизнь! Не представляю, чтобы ваша мать не говорила так, обращаясь к вашему отцу.

– Он был король, а она – королева. Их связывали традиции. Моя жизнь была совсем иной. – В его улыбке было сожаление, понятное тому, кто знал о переменах в его жизни.

Они ехали рядом и дружелюбно молчали. Она решила встретиться с ним в это утро, чтобы поговорить, поскольку это не удалось вчера вечером, в день ее приезда. Она решила, что будет разумно, если их увидят вдвоем эти два дня. Ей очень хотелось узнать его как можно лучше, понять, о чем он думает и чего хочет от жизни теперь. Невеста должна это знать.

– Почему вы раньше никогда не женились? – не раздумывая, спросила Памела.

Это первое, что пришло ей в голову, хотя этот вопрос интересовал ее все эти годы.

– У меня есть брат, – спокойно ответил Алексей.

– Брат? Я не понимаю.

– Мой брат Николай был вторым после меня наследником трона. Если бы вдруг что-то случилось. Не было особой необходимости жениться ради еще одного наследника. Я мог бы давно жениться, но мне очень весело жилось.

– Кое-что я тоже припоминаю...

– Однако заболел отец, начались политические неприятности.

– Из-за принцессы?

– Скорее, из-за взбудораженного ею народа. Авалонцы всегда были воинами, готовыми тут же взяться за оружие. Мы такой народ!

– Да... – Памела невольно вспомнила одного авалонца, но тут же прогнала эти воспоминания.

– Возможно, я избегал неизбежного, но я был слишком занят делами, чтобы думать о невесте. Вернее, я считал, что найти невесту – не проблема. Думал, что у меня будет время выбрать леди, которая станет не только женой, но и королевой. Такое ведь бывает, не правда ли?

Памела нахмурилась:

– Всегда есть время найти себе жену?

– На все находится время, когда сам планируешь его. Жизнь ведь не стоит на месте. – Он помолчал, задумавшись. – Я знал, что мир меняется, в основном из-за жестоких войн Наполеона и многих других факторов. Мир и человечество движутся к какому-то прогрессу. Страны, бывшие испокон веку независимыми, превращаются в империи, а затем завоевываются более сильными империями. Я знал, что Авалония по своему географическому положению всегда была в опасности. Но одно дело – знать и логически мыслить, и совсем другое – чувствовать сердцем. Понимание разумом не всегда совпадает с чувствами. – Алексей усмехнулся. – По правде сказать, я никогда не нашел бы себе невесту, которая бы подходила мне как жена и как королева одновременно. Хотя и такое ведь бывает.

– Я представляю себе, как это трудно.

Он покачал головой:

– Вы не можете себе этого представить.

Они подъехали к озеру в Гайд-парке.

– Вам не хочется прогуляться вдоль озера? – спросил он.

– Это было бы прекрасно, Алексей, – улыбнулась Памела.

На мгновение она пожалела, что назвала его по имени, чувствуя огромную разницу с тем, как она обращается к нему в обществе, то есть когда они не одни.

Спешившись, он помог ей сойти с лошади. Почувствовав его руку на своей талии, она замерла. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза.

– Вы прекрасная наездница, Памела! Иногда я думаю: как это женщины чувствуют себя в дамском седле?

– В деревне я иногда ездила верхом. Мне это нравилось больше, – заметила Памела.

Его руки все еще держали ее, а она не снимала своих с его плеч.

– Неужели? – спросил он так тихо, что это как-то отозвалось и в ее сердце.

– Однажды я видела, как итальянская графиня попробовала положить подушку на женское седло и сесть верхом по-мужски.

– Она сделала это? – Теперь он смотрел на ее губы. – Она села верхом по-мужски?

– О да, села. – Памела слышала, как громко стучало ее сердце. – Я потом часто думала, что это ловко придумано... и помогает езде... – Здесь она умолкла.

Глотнув немного воздуха, она добавила:

– Ездить верхом.

– И получать удовольствие?

– Конечно. – Она почему-то облизнула губы. – Удовольствие...

– Мисс Эффингтон! – Он притянул ее к себе поближе. – Памела.

– Да? – почти шепотом произнесла она.

– Успокойтесь, – промолвил он, нежно целуя ее.

Обхватив руками его шею, она прижалась к нему, ощущая тепло и силу его мускулов на груди, крепкую линию его бедер. Теперь он жадно целовал ее. Памела больше не скрывала своих чувств, которые никогда не покидали ее. Господи, как она мечтала почувствовать его губы, его руки, ласкающие ее обнаженное тело...

Прервав поцелуй, Алексей внезапно почему-то отодвинул ее от себя на расстояние вытянутой руки.

– Где, во имя всего святого, мы встречались?

– Что? – испуганно спросила Памела. – О чем вы говорите?

– Где мы встречались с вами, Памела? – Он повысил голос, словно в отчаянии. – Это достаточно простой вопрос.

– Простой? Возможно... – Она тряхнула головой, словно хотела прийти в себя. – Почему вы об этом спрашиваете? Именно в этот момент? Меня совсем не интересуют... вопросы! Во всяком случае, такие!

Он нахмурил брови, глядя на нее:

– Я спросил, потому что вы по какой-то глупой причине отрицаете, что мы с вами уже встречались.

Она смотрела на него, не веря своим глазам и невольно отстраняясь от него. Еще момент назад, находясь в его руках, она была готова рассказать ему все, что он захочет, а теперь ее пугал его тон, какой-то командный, королевский...

– Почему вы так уверены, что мы с вами уже встречались?

– Я никогда не забываю женщин, которых целовал. А они не забывают меня. – Его тон был высокомерен, словно он не допускал ничего иного.

– Перестаньте, ваше высочество. – Памела презрительно фыркнула. – Я допускаю, что вы целовали множество женщин, но я не поверю, что вы всех их помните. Также я сомневаюсь, что они помнят ваши поцелуи.

– Я помню, и они помнят.

– Глупости! Из всех поцелуев едва упомнишь хотя бы один.

– Вот почему происходят скандалы, позор и бегство из своей страны.

У Памелы перехватило дыхание.

– Памела... я... – Он явно сожалел о сорвавшихся словах, это было видно по его глазам.

– По крайней мере я бежала из своей страны, но она у меня есть, – сказала она не раздумывая, резко повернулась и направилась к выходу.

Как он смел сказать ей такое?! Как она могла сказать ему то, что сказала?! Она горела от стыда.

– Вы так просто не уйдете! – крикнул он ей вслед, а потом схватил ее за руку и заставил повернуться к нему лицом. – Это было подло, гнусно, Памела.

– Знаю. – Она вздохнула. – Сожалею безмерно. Вы не...

– Я заслуживаю этого. Я говорил о вас плохо. Не знаю, что со мной случилось. Я не имею права так думать о вас.

– О! – Она вскинула подбородок. – Как думать?

Он крепко, до боли обнял ее.

– Я думаю о вашей шелковой коже...

– Остановитесь! – Она попыталась оттолкнуть его от себя, но он не отпускал ее.

– Никогда! – прошептал он ей на ухо. – Я жду, когда ваши глаза потемнеют от страсти.

– Прекратите! – повторила она, чувствуя, что слабеет.

Ей очень хотелось рассердиться, но не удалось.

– Я мечтаю о звуках вашего голоса, полного страсти от моих ласк...

– Алексей... – Памела задрожала.

– Я думаю о вашем запахе на моей подушке, когда вы уйдете.

– Господи! – едва слышно вымолвила она. – У вас, видимо, огромная практика.

Крупица рационального в ее голове напомнила ей о респектабельности. Хотя парк в это раннее время был почти пуст, она все же помнила, что это публичное место, и попытка Алексея поцеловать ее в шею была просто недопустима. Она должна как-то собраться с силами и... если, конечно, ноги ее не подкосятся от слабости, обязательно остановить его. И сейчас же!

– Я думаю о вас, дорогая Памела. Думаю ежечасно, ежеминутно. С того момента, как мы встретились. Вы помните? Тот момент, когда мы увидели друг друга, когда поцеловались?

– Да, конечно... – Она пыталась успокоиться, прийти в себя. – Впервые, когда мы... – Однако осознание того, что происходит, подобно холодной воде, плеснувшей ей в лицо, заставило ее вырваться из его объятий. – Вы как животное! При чем здесь это: встречались ли мы когда-то с вами или не встречались? Целовались или нет?

– Да, я никогда не ошибаюсь в таких случаях. К тому же, – он прищурился, – я ненавижу секреты, а вы полны секретов, моя дорогая.

– Мои секреты, есть они у меня или их нет, – это не ваше дело. Вы, если говорить правду, не мой жених.

– Я не переношу нечестность.

– Неужели? – Она повернулась и внимательно посмотрела на него. – Однако вы сейчас намерены ввести всех в заблуждение. Что такое лицемерие, вам, должно быть, знакомо.

– Это все не так. У меня не было выбора.

– В таком случае нечестность, обман могут быть оправданны?

Алексей сжал зубы до скрипа.

– Памела...

– Я никогда не была нечестной с вами, а ваши намеки и предположения меня оскорбляют. Я просто держу свои секреты при себе. – Она погрозила ему пальцем. – Ведь я сказала вам это в первую же нашу встречу. Я понимаю, что вам трудно это понять, ибо вы проводили все время в кутежах и продолжаете хвастаться этим.

– Я не хвастаюсь, я еще никогда...

– А еще... – Она подняла руку, требуя не перебивать ее. – Поскольку вы не терпите нечестность, я скажу вам, что я не терплю... высокомерия!

– Высокомерия? – Он повторил это слово еще раз.

– Да, высокомерия.

– Вы не можете обвинить меня в этом. – Алексей недоуменно смотрел на нее, словно не верил своим ушам. – Зачем мне быть высокомерным? Высокомерие нужно тем, кто пытается показать себя всему миру. Я же всегда знал, что мне не надо этого делать. – Он скрестил руки на груди. – Ведь я принц!

– Вы не считаете себя высокомерным? Ха! – Она вдруг подбоченилась и, передразнивая, повторила его слова: – «Я никогда не забываю женщин, которых целовал, а они не забывают меня тоже». Простите, ваше высочество, ваш поцелуй сейчас не подтверждает этого.

– Я совсем не так говорил. – Он сердито посмотрел на нее.

Она презрительно повела плечами.

– Или еще: «Я говорю на девяти языках без акцента, да еще на одном, похожем на тот, каким говорит плохой актер в плохой пьесе».

– И все же я оскорблен. – В его голосе было настоящее негодование.

– Я этого и хотела, – резко сказала Памела, подходя к лошади. – Не откажите в любезности, помогите мне сесть на лошадь. Я хочу вернуться домой. Одна.

– Как вам угодно.

Он подошел к ее лошади, а затем помог Памеле сесть в седло. Сделал он это не так любезно, как следовало бы, и тут же отошел. Ей уже, очевидно, было все равно.

– Я передаю вас в заботливые руки леди Овертон. Вижу, что она и граф Стефанович совсем недалеко от нас. – Тон его был таким холодным, что Памеле захотелось ударить его, да посильнее, совсем по-детски и с удовольствием.

– Отлично! – Памела повернула лошадь и сразу же пустила ее легким галопом.

Увидев впереди Клариссу и графа, она перешла на тихий шаг. Ей было нужно хотя бы несколько минут, чтобы осознать все, что произошло.

Она никак не ожидала, что он узнает ее по поцелую. Надо ли ей что-либо сказать об этом? Сначала она боялась, что он сам что-то скажет и навредит их респектабельности, но теперь она убедилась, что он не сделает этого. Она верила в его благоразумие и благородство, хотя, конечно, понимала, что нет серьезной причины не признаться ему в том, что она все помнит.

Но, возможно, он и сам не помнит эту ночь. Мужчина, который ведет такой образ жизни, какой вел он, не может помнить какую-то одну особенную ночь. Но ведь для нее эта ночь была самой прекрасной в ее жизни!

– Кларисса! Граф Стефанович! – Памела кивнула им, приветствуя. – Я хочу вернуться домой, Кларисса. Ты составишь мне компанию?

– Конечно, – улыбнулась Кларисса.

– А я должен присоединиться к его высочеству, – сказал граф, глядя на Клариссу. – Это было прекрасное утро, леди Овертон.

– Да, милорд, – ответила Кларисса со своей загадочной полуулыбкой, с которой ее всегда видели в обществе графа.

Тот, прикоснувшись к шляпе, повернул лошадь и уехал.

– Прекрасное утро? – Памела вопросительно вскинула брови. Кларисса продолжала провожать взором фигуру графа, не переставая улыбаться. – Последовавшее за исключительным вечером.

– Что? – Оторвав взгляд от удаляющейся фигуры, Кларисса наконец-то повернулась к Памеле. – Он мне нравится, Памела. И очень. Я никогда не думала, что мне когда-нибудь понравится кто-то так, как он.

– Он, возможно, такой же коварный, как и его принц, – мрачно сказала Памела.

– Он совсем не коварен, как и его принц. – Кларисса внимательно посмотрела на свою кузину. – В чем провинился его высочество?

– Он убежден, что у меня какие-то серьезные секреты от него. Настаивает, чтобы я все ему рассказала. Он надменен и требователен, а мне это совсем не нравится.

– Опасные секреты? – рассмеялась Кларисса. – Я не думаю.

– А он уверен. Он утверждает, что мы уже раньше виделись. Сердится, что я не подтверждаю его домыслы. – Памела направила лошадь в глубь парка.

Кларисса ехала рядом и какое-то время молчала.

– Итак, – наконец сказала она, – ты сказала?

Памела ответила не сразу. Немного помолчав и глубоко вздохнув, она промолвила:

– Почти.

Кларисса понимающе взглянула на нее:

– Принц – это тот самый джентльмен в Венеции, не так ли? Тот, кто так и не увидел твоего лица? Тот, кто постоянно снился тебе все это время?

Памела кивнула.

– Тебя, кажется, это не удивило?

– Ничуть. Несмотря на то, что ты все время отказывалась. – Кларисса усмехнулась. – Я сразу же поняла. Поняла по тому, как ты отнеслась к рассказу тетушки Миллисент о ее встрече с принцем в Венеции, и по тому, какими глазами ты смотришь на него.

– Ты думаешь, тетушка знает?

– Возможно. Должно быть, поэтому она старается мешать вам быть вместе. Или она решила, что в Лондоне она обязана наконец по-настоящему присматривать за тобой.

– И это после того, как она научила нас вести себя так свободно, как нам вздумается?

– Она не очень похожа на традиционную гувернантку, – насмешливо хмыкнула Кларисса. – Хотя, возможно, она больше следит за тем, как он смотрит на тебя.

– Он так смотрит на всех женщин, – отмахнулась от этого замечания Памела. – Это такой мужчина.

– Возможно, но в его глазах появляется что-то особенное, когда он смотрит на тебя. Что-то, что я даже не могу описать... – пожала плечами Кларисса. – Конечно, я мало знаю о такого рода мужчинах. – Она помолчала, о чем-то думая. – Ты скажешь ему, что он прав? Что вы встречались? Что это правда?

– Нет. – Памела отрицательно тряхнула головой. – Я никогда не думала, что он меня узнает. Я постаралась, чтобы этого не произошло. Но если он вспомнит ту ночь, что меня действительно удивит, то это будет ужасно... оскорбительно... это будет конец. – Она тяжело вздохнула. – Я не знаю, как заговорить на эту тему. Не могу же я просто подойти к нему и сказать: «Ваше высочество, это удивительно, но мы действительно встречались несколько лет назад, помните, в вашей постели?»

– Это как-то неловко...

– Неловко? Ха-ха! – Памела стиснула зубы. – Лучше я ничего не буду говорить.

– Я тебя понимаю. – Кларисса с интересом посмотрела на нее. – А что, если он это помнит?

– Не знаю, – на мгновение задумавшись, промолвила Памела. – Я об этом никогда серьезно не задумывалась.

– А что, если он все эти четыре года думал о тебе? О незнакомой женщине, которая однажды разделила с ним его постель в Венеции? Что, если поэтому он не спешил жениться? Может, он все это время искал тебя?

Памела иронично усмехнулась:

– Это абсурд. Ты считаешь, что такое возможно?

Кларисса посмотрела в ту сторону, где скрылся граф, и решительно сказала:

– Все возможно, дорогая кузина.

– Ты понимаешь, это все меняет! – Памела привязала лошадь в загоне. В ее голосе было волнение. – Если он думал обо мне так, как я о нем, почему мы не можем быть вместе?

– Ты сказала, что ему нужна принцесса.

– Глупости! – Она пожала плечами. – Я просто милостива к нему. Какая принцесса выйдет замуж за принца, лишившегося своей страны? Политически он теперь никто.

– Памела!

– Перестань, Кларисса! Ты же сама знаешь, что это правда. Но я не отвергла бы его. Наоборот, он мне нужен. Я давно его жду. Нам будет хорошо вместе. Я, Памела Эффингтон, и принц.

– Изгнанный принц, – осторожно поправила ее Кларисса.

– А я – опозоренная мисс Эффингтон. Мы созданы друг для друга... – Памела улыбнулась. – К тому же мы уже помолвлены.

– Это не настоящая помолвка. А что будет потом, ты же не знаешь.

– Да, ты права. – Нахмурившись, Памела на мгновение замолчала. – Но ты можешь мне помочь узнать.

– Я? – удивилась Кларисса. – Как?

– Это узнает граф. Я уверена, он и капитан знают все секреты Алексея, – ответила Памела. – У его высочества, несомненно, много секретов, вот почему он так хочет узнать мои.

Кларисса прищурилась.

– И как же, по-твоему, я должна получить эту информацию у графа? – спросила она.

– Так, как женщины обычно получают информацию от мужчин, – насмешливо ответила Памела. – Во всяком случае, ты же делишь с ним постель и...

Кларисса чуть не задохнулась от негодования.

– Это неправда!

– Но ты же сказала, что вечер был прекрасный.

– Да, – сказала, негодуя, Кларисса. – Мы гуляли в саду, смотрели на звезды и целовались. Всего один раз.

– О! – Памела с интересом посмотрела на нее. – Но ты будешь в его постели...

– Не собираюсь...

Памела скептически вскинула брови.

– Ну хорошо, я жду этого, – раздраженно согласилась Кларисса. – Но я не собираюсь ложиться в постель к мужчине ради того, чтобы получить информацию о другом мужчине. Для тебя.

– Конечно, нет! – вскрикнула Памела. – И это было бы большой ошибкой!

– Да, ошибкой.

– Однако, – почти небрежным тоном заметила Памела, – если ты окажешься в его постели и вы вдруг заговорите о чем-то похожем...

– Памела!

– Господи, кузина! Это совсем не значит, что я прошу тебя соблазнить его. – Памела придвинулась поближе к ней. – Но потом или когда тебе будет удобно попробуй задать вопросы...

– Хорошо, я попробую сделать это.

– Сделаешь?

– Да, – вздохнула Кларисса. – Я постараюсь разузнать для тебя все, что ты хочешь, но не в постели Романа. Если я и окажусь в его постели, то не из-за тебя или принца.

– Конечно, ты и не должна спрашивать его в постели, просто мне кажется, что ты скоро...

– Да, да, возможно, – вздохнула Кларисса. – Не понимаю, почему я должна это сделать для тебя?

– А я знаю, – улыбнулась Памела. – Потому что я твоя лучшая подруга. Ты готова сделать для меня все, потому что если я выйду замуж за Алексея, твой граф будет волен сделать то, что велит ему сердце. Все закончится именно тем, что ты окажешься в его постели, и, возможно, это будет на благо нам обоим.

Кларисса стойко выдержала взгляд кузины.

– Ты должна понять, что он может и не помнить эту ночь. Недавно, вернее, несколько мгновений назад ты сказала, что не хочешь этого знать. Ты уже передумала?

– Да нет. – Памела тяжело вздохнула. – Да, похоже, я должна рискнуть. – Она надеялась, что эта единственная ночь так же памятна и для него. – Но я понимаю, что мои надежды напрасны. Быть с ним сейчас...

– Значит, ты его любишь?

– Это может показаться абсурдом, но я знаю, что мне хочется провести остаток дней своих, разгадывая эту загадку. Прощай, моя респектабельность!

– Но ты же хочешь выйти замуж?

– Хочу, но только за него, а это противоречит целям тетушки Миллисент, придумавшей фальшивую помолвку. – Памела умолкла, а потом снова глубоко вздохнула. – Я никогда не говорила тебе, что хотела стать его любовницей. Я этого не хотела тогда, да не хочу и сейчас. Если та ночь значит для него то же, что и для меня, то есть шанс, что у нас есть будущее. А если нет... – Памела распрямила плечи. – Я никогда ему не скажу о той ночи, что была у нас. Я забуду свое прошлое и буду жить тем, что у нас есть сейчас.

– Я сделаю все, что смогу. Попробую выведать у Романа, что же он знает. Это не так уж много. – Кларисса улыбнулась. – С удовольствием!

Памела рассмеялась:

– С таким же удовольствием, с каким я когда-то стану его невестой. Настоящей или нет?

Кларисса пристально посмотрела на кузину:

– Он действительно тот, кто тебе нужен?

– Я только сейчас поняла, что он именно тот, кого я хочу. – В голосе Памелы звучала решимость. – Так или иначе... – она улыбнулась, – он будет мой.

– Ты хоть что-нибудь узнал? – спросил Алексей Романа, когда тот остановил свою лошадь рядом с ним.

– Счастливый день для вас, ваше высочество, – ответил Роман с лукавой улыбкой. – Как ваша беседа с мисс Эффингтон?

– Пренеприятнейший разговор, какой у меня когда-либо был. – Алексей покачал головой. – Я не представляю себе, что мне захочется еще когда-нибудь обнять и поцеловать ее. – Он посмотрел на друга. – Ты можешь представить меня, говорящего с акцентом, как плохого актера в плохой пьесе?

– Никогда, ваше высочество.

– Или меня надменного?

Роман постарался подобрать нужные слова:

– Зависит от того, какой степени надменность, мне кажется.

– Я надменный?

– Я бы сказал, гордый.

Алексей фыркнул:

– Мисс Эффингтон считает меня надменным.

– И все равно она вас любит. И очень сильно, должен сказать.

– Я тоже подозреваю это, – довольно улыбнулся Алексей.

Роман рассмеялся:

– Это видно, когда она смотрит на вас, а ей кажется, что вы этого не замечаете. Хотя это очень трудно, ибо вы все время смотрите на нее.

Алексей поморщился:

– Это заметно?

– Возможно, не всем, ваше высочество, но я-то служу у вас немалое время.

– Леди Овертон считает, что она любит меня?

– Простите меня, ваше высочество, – сказал Роман, осторожно подбирая слова. – Но у леди Овертон и у меня есть много других тем для разговора, кроме как о вас и мисс Эффингтон.

– Разумеется. Несколько самоуверенно с моей стороны считать, что в обществе красивой женщины ты будешь говорить обо мне и моих делах. Извини меня, Роман.

– Извинение принимаю, – улыбнулся Роман. – Однако из наших разговоров с леди Овертон я все-таки кое-что узнал о прошлом мисс Эффингтон.

– Прекрасно! – У Алексея перехватило дыхание. – Ну, рассказывай!

– Как говорила леди Овертон, мисс Эффингтон была ужасно застенчивая и некрасивая в детстве. Она... Какое же слово употребила леди Овертон? О да, вспомнил! Памела расцвела лишь в двадцать лет. Неизбежно она должна была влюбиться в первого мужчину, который обратил бы на нее внимание. – Роман пожал плечами. – К несчастью, мисс Эффингтон первым попался негодяй по имени Джордж Фентон, ныне лорд Пенуик. Она поверила всему, что он говорил ей. Мисс Эффингтон не знала, что он уже с детства был обручен с дочерью богатого человека.

– Я понимаю, – мрачно проворчал Алексей.

И хотя это был необычный случай, он подумал, что Памеле следовало быть достаточно умной и не позволить обмануть себя такому человеку. Да, она была юна и наивна. Многие женщины поступают глупо во имя любви.

– Ее семья могла бы скрыть эту неосторожность мисс Эффингтон, если бы Пенуик не похвастался своей победой. Распространились слухи, как это часто бывает. Леди Овертон сказала, что репутация мисс Эффингтон была испорчена.

– Почему они не заставили Пенуика жениться на ней?

– Семья Памелы могла бы потребовать брака. Но когда Памела узнала, что он уже помолвлен, а его обещания оказались лживы, да и к тому же убедилась, что он глуп, она отказалась от брака и совсем порвала с ним.

– Похоже на мисс Эффингтон. – Алексей удовлетворенно кивнул.

По его мнению, это было не самое разумное решение для молодой леди из знатной семьи, но все же это свидетельствовало о храбрости девушки.

– Затем она присоединилась к своей кузине и их тетушке и отправилась путешествовать по всему миру. А потом вернулась в Лондон, чтобы унаследовать этот дом. – Роман умолк, но потом добавил: – Ее кузина говорит, что мисс Эффингтон сильно изменилась. Она больше не сдержанное тихое создание, каким была раньше.

– Тихое и сдержанное?

– Я знаю, трудно поверить, ваше высочество, но леди Овертон клянется, что это было так.

– Мисс Эффингтон что-то сказала об этом? Что? – Алексей попытался вспомнить. – Что-то о туфельке, которая не по ноге.

Роман нахмурился:

– Что это? Никакого смысла.

– На самом деле это правда, Роман. Многие сомневаются в себе, в своих способностях, и не все понимают самого себя. Ну, например, что ты надменен.

– Надменность – не такая уж страшная вещь, ваше высочество.

– Ты очень предан мне, Роман.

– Да, это так, – рассмеялся он. – Вот я остался наедине с женщиной, которая стала единственной для меня...

Алексей остановил лошадь и невольно спросил:

– Что ты сказал?

– Я совсем не собирался планировать это, – поморщился Роман.

– Но это, мой друг, не планируют. – Алексей похлопал его по плечу. – Это случается внезапно, когда меньше всего ждешь.

Роман неуверенно кивнул:

– Да, так неожиданно, что холодеет сердце...

– И ты превращаешься в полного идиота...

– Как раз тогда, когда ты должен собраться и показать свой разум.

– И спросить самого себя: та ли это женщина, которая покорила твое сердце?

– Ваше высочество, я должен сказать, что леди Овертон... – улыбнулся Роман.

Не дав ему закончить, Алексей продолжил:

– И тогда ты думаешь о том, что это навсегда, до конца жизни твоей и все такое прочее...

– Ваше высочество, я не представляю...

– Но это заставляет тебя подумать о том, что ты не можешь дать ей ничего, кроме своего сердца. Это все, что у тебя осталось... Мысль о том, что ты можешь влюбиться, не говоря уже о браке, кажется тебе невозможной.

– Ваше высочество!

– Ты, возможно, даже потерял свое сердце и не хочешь стать обузой. У тебя с ней нет будущего. Ты любишь ее так сильно, что не можешь позволить ей разделить твою судьбу и заставить ее сожалеть потом всю жизнь...

Раскрыв рот, Роман смотрел на принца.

Алексей опомнился, поняв, что был слишком откровенен. Не только перед другом, но и перед самим собой. Он не знал, что думает о себе и своем будущем. Не знал, что влюбился. Почему это так? Какие-то смутные мысли... Он даже не видел ее лица. Теперь он знает эту леди, завладевшую его сердцем. Он увидел ее собственными глазами. Увидел очертания ее лица, взмах бровей, соболью темень ее глаз.

Но не это главное.

Пожав плечами, он обратился к графу:

– Ты, конечно, понимаешь, что я говорю это так, теоретически, отвлеченно.

– Теоретически? Ну что ж, я тоже так думаю, ваше высочество, – небрежно согласился граф. – Вам еще хочется, чтобы я рассказал вам все, что узнал о Памеле?

– Что ж, разузнал, так рассказывай. – Алексей сделал вид, будто его это не так уж и интересует.

– Вполне вероятно, что мисс Эффингтон и была той загадочной леди, с которой вы встретились в Венеции. Время вашего присутствия там полностью совпадает.

– Понимаю...

Неужели так и было? Еще пару дней назад он не был в этом уверен. Что же сейчас?

– Вы это скажете ей?

– Она отрицает, что мы с ней встречались... – Алексей постарался что-то вспомнить. – Пожалуй, она даже как бы не отрицает этого, а просто избегает отвечать на вопрос. Как только я пытаюсь узнать, где мы встречались, она называет меня надменным ослом. – Он усмехнулся. – О, она хитрая!

– Да и вы тоже, – не преминул съязвить Роман. – Что вы намерены делать?

– Узнать правду. И во что бы мне это ни обошлось. Я мог не увидеть ее лица, мог не запомнить многих других женщин, но я никогда не забуду всего лишь одну деталь этой ночи... – Алексей почувствовал, как кровь приливает к его лицу.

– Соблазн?

– Новая встреча!

– И что тогда, ваше высочество? Если эта женщина, покорившая ваше сердце, окажется именно той, кто так преследует вас в ваших снах? Да, что тогда?

– Я не знаю. Не могу даже себе это представить. Если это она... Придется принять все, как есть. – Он прищурился. – Мисс Эффингтон хочет поиграть со мной, Роман. Я не люблю такие игры, хотя почти всегда выигрываю. И это, мой друг, уже не надменность, а факт.

– Опасная игра, не так ли, ваше высочество? – ответил граф так спокойно, как будто это его совсем не тревожило. – Ваше сердце поставлено на карту, а я знаю, что вы никогда не рисковали своим сердцем.