/ / Language: Русский / Genre:love_history,

Рискованное Пари

Виктория Александер

Это было одно из самых веселых и неожиданных пари, какие заключались когда-либо в лондонском свете. Хорошенькая и острая на язычок Кассандра Эффингтон пообещала подыскать скандальному виконту Реджинальду Беркли идеальную жену раньше, чем он найдет для нее подходящего мужа! Однако почему-то Реджи отвергает самых достойных невест, предлагаемых ему Кассандрой, — а ее не устраивает ни один из предложенных женихов! Что происходит? Возможно, они еще не поняли, что безумно влюблены друг в друга? А может быть, просто ждут, кто сделает рискованный первый шаг?

ru en У. В. Сапцина Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-07-31 OCR: A_Ch 484B9D31-78E9-4082-A19A-612914D8B7F9 1.0

Виктория Александер

Рискованное пари

Посвящается Алексу — ты удивлять меня каждый день готов в лучшем смысле этих слов.

Мое сердце — твое.

Тебя не променяю и на рай.

Так и знай!

Пролог

Способность женщин влиять на короля, страну и все человечество невозможно переоценить. Это воздействие особенно велико, когда его оказывают исподтишка, тайно, достигая своих целей прежде, чем возникнут подозрения.

Т. Хиггинс

Весна 1821 года

— Признаться, я горько разочарована. — Герцогиня Роксборо обвела взглядом дам, собравшихся в гостиной Эффингтон-Хауса, и тяжело вздохнула. — Мы не справляемся со своими обязанностями, дамы, а это просто недопустимо. За год существования «Дамского общества по улучшению будущего Великобритании» с нашей помощью было заключено всего-навсего три брачных союза…

Мэриан, виконтесса Беркли, переглянулась со своей ближайшей подругой Хеленой, графиней Пеннингтон, точнее, вдовой графиней, сын которой недавно женился.

— Узами брака сочетались лорд Пеннингтон…

Хелена улыбнулась так мило, что оттенок самодовольного торжества не уловил бы в этой улыбке никто, кроме, разумеется, близких подруг. Но Мэриан прекрасно знала, как безмерно Хелена гордится плодами своих интриг, которые в прошлом году наконец-то подвигла. ее сына предстать перед алтарем. Да, Хелена прибегла к обману, притом чудовищному, но свято верила — а лучшей подруге Мэриан вменялось в обязанность разделять эту веру, — что всего лишь направила события в нужное русло. Хелена утверждала, что дальше в дело вмешалась судьба.

— …мисс Хитон…

Леди Хитон, матушка вышеупомянутой мисс Хитон, засияла от гордости и удовольствия.

— Благодаря внушительному приданому и угрозе скандала, — почти беззвучно напомнила Хелена Мэриан.

— По-моему, скандал, как средство ускорить вступление в брак, никто еще не оценил по достоинству, — шепнула Мэриан. — Надо бы почаще прибегать к нему.

— …и мисс Патнем.

Леди Патнем слабо улыбнулась. Если кто из присутствующих и знал, что от скандала до супружеского блаженства — один шаг, так это леди Патнем, чья дочь Алтея вступила в сомнительную связь с одним молодым лордом. Череда злоключений завершилась побегом в Гретна-Грин и поспешным бракосочетанием.

— Уж не знаю, чего добилась леди Патнем этим союзом — упреков или хвалы, — еле слышно заметила Мэриан.

Хелена подавила улыбку, а Мэриан украдкой усмехнулась. Впрочем, Мэриан не колебалась бы ни секунды, представься ей шанс с помощью скандала женить сына на достойной юной леди. Беда заключалась в том, что таковой леди пока не нашлось.

— Вероятно, дамы, мы забыли, ради чего собираемся здесь. — Герцогиня укоризненно нахмурилась. — Наша общая цель — помочь детям, достигшим брачного возраста, подыскать себе партию — разумеется, не ставя детей об этом в известность. Увы, все мы знаем: нынешняя молодежь отнюдь не торопится связать себя узами брака. Напротив, — герцогиня перевела взгляд на свою невестку Джорджину Эффингтон, леди Уильям, — кое-кто стремится к чему угодно, но только не к женитьбе.

Леди Уильям поднялась и смущенно улыбнулась собранию:

— Как известно некоторым из вас, моя дочь Кассандра открыла в себе талант архитектора и декоратора.

— Она бесподобна! — прошептал кто-то за спиной Мэриан.

— В том, что Кассандра хочет замуж, я ничуть не сомневаюсь, но боюсь, излюбленное развлечение…

— Едва ли развлечение, если учесть, сколько ей платят, — продолжал тот же голос. — Зато в любом обществе не стыдно признаться, что твой дом обставляла сама Эффингтон!

— …слишком отвлекает ее, а ведь удачные партии представляются не каждый день. Я всегда поощряла в дочерях независимость, но будущее Кассандры внушает мне тревогу. Можно подумать, она умышленно противится своему счастью! Словом, — леди Уильям горестно вздохнула, — я охотно выслушаю любые предложения и советы.

— Превосходно, Джорджина! — Ее светлость одарила невестку ослепительной улыбкой. — Кассандра достойна блестящей партии, а мне известно, что здесь, в этой самой комнате, таковых найдется немало.

По гостиной прокатилась волна воодушевленного шепота.

— Знаешь, Мэриан… — Хелена задумчиво взглянула на подругу. — Несмотря на это свое увлечение, Кассандра Эффингтон — лакомый кусочек для любого холостяка.

— Несомненно, — подтвердила Мэриан. — С такой родословной она была бы безупречной виконтессой.

Конечно, поручиться за успех предприятия Мэриан и ее подруга не могли. Как известно, сердцу не прикажешь. Но никому не будет вреда, если слегка поторопить события, подтолкнуть их в верном направлении, а там, глядишь, в дело вмешается и сама судьба.

— Леди Уильям! — Мэриан решительно поднялась. — У меня есть особняк, в котором пора сменить обстановку. Мало того… — Она сверкнула широчайшей из своих улыбок. — У меня есть сын.

Глава 1

Независимая, упрямая женщина поистине кара Господня, ниспосланная ничего не подозревающим мужчинам.

Л. Эффингтон

Весна 1821 года

— Ну что? Едут? — Приставив ладонь козырьком колбу, чтобы прикрыть глаза от утреннего солнца, мисс Кассандра Эффингтон вглядывалась вдаль.

— Еще нет, — покачал головой Энтони, виконт Сент-Стивенс. — Но думаю, появятся с минуты на минуту. Насколько мне известно, путь не такой уж долгий.

— И ты, конечно, не преминул заключить пари? — холодно осведомилась его супруга, урожденная мисс Филадельфия Эффингтон, а для близких друзей — просто Делия.

— Поставил сущие пустяки. — Энтони усмехнулся и прищурил глаза. — А ты?

— Не стоит и упоминания. — Делия улыбнулась. — Тем более что спорила я с Кэсси, а это не считается.

— Еще как считается! — твердо возразила Кэсси. — Увильнуть от уплаты проигрыша тебе не удастся, и не надейся.

Сент-Стивенс рассмеялся:

— Можно узнать, кто из вас ставил на брата, а кто — на лорда Беркли?

— Лично я всегда ставлю на родственников, — решительно заявила Делия. — И кроме того, Кристиан не только прекрасный наездник, но и большой знаток лошадей.

— Кристиан — отъявленный гордец, но, сказать по правде, Лео и Дрю ему не уступают. — Кэсси закатила глаза. — Высокомерие — фамильная черта мужчин из семьи Эффингтон в целом и наших братьев в частности.

Сент-Стивенс приподнял бровь:

— Стало быть, ты поставила на Беркли?

— Ну разумеется! — закивала Кэсси. — Кристиану не повредит хотя бы раз получить щелчок по носу. И кроме того, я слышала, что лорд Беркли безрассуден, опрометчив и дерзок. Таких людей я, как правило, избегаю, но мне кажется, в состязании вроде нынешнего сомнительные качества отнюдь не помеха.

— Кристиан тоже безрассуден, опрометчив и дерзок, — пробормотала Делия.

— Да, но Кристиана я прекрасно знаю и не могу без содрогания подумать о том, как безудержно он начнет бахвалиться, если вдруг победит. А поскольку с лордом Беркли я не знакома, мне нет ни малейшего дела до того, как отразится на его характере победа.

Сент-Стивенс рассмеялся:

— Неплохо сказано. Кэсси усмехнулась.

А Делия нахмурилась:

— Если ты с ней согласен, Тони, почему же сам поставил на Кристиана?

— А ты угадай, дорогая. — Сент-Стивенс лукаво улыбнулся.

— Ясно. Преданность семье и для тебя пустой звук. Что ж, ладно… — Делия прищурилась. — Может быть, хочешь изменить ставку, пока не поздно?

— А ведь это мысль. — Глаза Сент-Стивенса насмешливо блеснули. — Надеюсь, правила не запрещают.

Делия ответила мужу многозначительной усмешкой, а Кэсси подавила вздох и отошла в сторонку. Ее маневр прошел незамеченным. В такие моменты для Делии и Сент-Стивенса окружающий мир переставал существовать.

Это было одновременно и трогательно, и досадно. Кэсси искренне радовалась за сестру, которая наконец обрела любовь, но не понимала, неужели терять голову обязательно. Ведь Делия и Сент-Стивенс поженились почти год назад. Однако здесь и сейчас оба играли роль компаньонов Кэсси, и все это кокетство, томление, полные намеков взгляды, которыми парочка непрестанно обменивалась, выглядели попросту неуместно — впрочем, Кэсси была готова признать, что в ней говорит зависть. С другой стороны, из двух сестер Делия никогда не рвалась замуж и при этом уже состояла в браке, была влюблена и безмятежно счастлива.

А ее двадцатичетырехлетней сестре-близнецу грозила участь старой девы, никому не нужной игрушки, заброшенной в дальний угол шкафа, без малейших перспектив на хоть какую-нибудь партию.

Кэсси сделала еще несколько шагов в сторону, стараясь не слушать мелодичный смех сестры и не думать, на какие ставки намекал Сент-Стивенс. Как ни горько было признаваться в этом, Кэсси грызла зависть. Нет, зла родной сестре она не желала. Просто и ей, Кэсси, не помешала бы толика счастья. Но покамест на это не было ни единого шанса.

Пожалуй, пора умерить свои запросы.

От нечего делать Кэсси разглядывала небольшую компанию, собравшуюся на холме над дорогой. В предвкушении развязки зрители болтали и смеялись, пока не заметили всадников, показавшихся вдали. Прелюбопытным было это светское общество — почти исключительно из молодежи. И все-таки добрую половину его составляли молодые супружеские пары, упрямо разыгрывающие роль компаньонов своих неженатых и незамужних друзей и родных. Все держались на редкость чинно, несмотря на отсутствие пожилых чопорных матрон, но их отсутствие придавало происходящему легкий привкус авантюры.

Скачки и пари Кристиана и лорда Беркли за последние несколько недель стали животрепещущей темой — настолько, что лорд Уоррен устроил и состязание, и пикник в своем поместье в пригороде Лондона. Его светлость прислал Кэсси особое приглашение, впрочем, и без него она постаралась бы не пропустить главное событие сезона.

Кэсси перевела взгляд на лорда Уоррена, который беседовал со знакомыми, ухитряясь очаровывать сразу всех присутствующих дам. Невольно она задумалась о том, сколько из них получили личные приглашения. Хозяин поместья был бесспорно красив, носил высокий титул и владел крупным состоянием. В число его достоинств входили остроумие и склонность к излишествам во всем, особенно в общении с прекрасным полом. Последнее, на взгляд Кэсси, было серьезным недостатком. Даже если лорд Уоррен интересовался ею, она не проявляла к нему ни малейшего интереса — к собственному сожалению. Лорд считался завидной добычей.

— По-моему, тебе давно пора забыть о разборчивости, — раздался за спиной Кэсси ехидный голос ее старшего брата Лео.

— Представь себе, я как раздумала об этом. Увы, не тебе раздавать подобные советы, — парировала Кэсси и обернулась. — Что-то незаметно, чтобы ты рвался к алтарю.

Леопольд Эффингтон расцвел усмешкой, которая уже вскружила головы множеству юных леди. Однако Леопольд остался к ним равнодушен.

— Очевидно, мои требования так же высоки, как твои.

— Очень жаль. Кому-нибудь из нас давно пора состоять в браке. — Кэсси кивнула в сторону сестры и Сент-Стивенса. — Слава Богу, Делия нашла свое счастье.

— Делия его заслужила. — Лео предложил сестре руку, и она оперлась на нее. Брат с сестрой неспешно прошлись по траве. — Может, мы еще слишком мало мучились и потому недостойны счастья?

Кэсси вскинула голову и с облегчением заметила игривый блеск в глазах брата.

— Если хочешь, я охотно помогу тебе помучиться — дам хорошего пинка.

Лео рассмеялся:

— Нет уж, уволь! И потом, мне всего двадцать девять — впереди еще уйма времени, когда-нибудь дело дойдет и до женитьбы. — Он посерьезнел. — А вот с тобой…

— Не надо, Лео, — решительно прервала Кэсси. — Иначе одним пинком я не ограничусь.

Лео пропустил ее слова мимо ушей.

— Кэсс, я не шучу. Ты упустила время.

— Ты тоже не женат. И Дрю, и Кристиан.

— Это совсем другое дело. Мы мужчины, нам…

— Довольно! Все это я уже слышала, по-моему, это вопиющая несправедливость. Никому и дела нет, что ты не женат, а ты гораздо старше меня.

— Дряхлый старик, — усмехнулся Лео.

— Право слово. — Кэсси тяжело вздохнула. — Ты же знаешь, я не прочь выйти замуж. Я всегда мечтала найти достойную партию.

— Шансов у тебя было хоть отбавляй.

— Хоть отбавляй? Плохо же ты осведомлен о жизни родной сестры, братец. — Кэсси возмущенно фыркнула. — К Делии почему-то тянутся мужчины, готовые жениться, хотя и невыносимые зануды, — разумеется, за исключением Сент-Стивенса. А я притягиваю лишь обладателей сомнительной репутации, которые и слышать не хотят о браке. Повес, распутников и тому подобных. Точные копии моих братьев.

— Напрасно ты так, Кэсс. — Лео нахмурился. — Ты права, но, несправедлива.

— А в этих брачных играх вообще нет ни капли справедливости. — Кэсси вдруг встрепенулась. — Но с чего вдруг ты так озаботился моим семейным положением?

— Не вдруг. Я всегда беспокоился о твоем будущем, — надменно заявил Лео. — И теперь, когда Делия счастлива в браке…

— Ты решил окружить меня заботами? — Кэсси покачала головой. — Не верю тебе ни на минуту. Между прочим, могли бы с Дрю и Кристианом не ходить за мной по пятам в том досадном случае, когда намечался грандиозный скандал.

— Вечно ты строишь из себя невесть что.

— Зато моя репутация сравнительно безупречна… Лео вскинул бровь.

— Повторяю — «сравнительно», и даже ты не можешь не признать: несмотря на склонность говорить то, что я думаю…

Лео открыл рот, намереваясь возразить.

Кэсси отмахнулась от еще не высказанного замечания.

— …и полное отсутствие желания отказываться от этой привычки, я всегда держалась в рамках приличий!

Лео прищурился.

— Твои шансы выйти замуж мгновенно возросли бы, если бы ты научилась хотя бы притворяться более покладистой…

— Изменять себе ради замужества я не стану. Мне не нужен мужчина, способный оценить в женщине только покладистость.

— Ладно, но возможностей у тебя все равно более чем достаточно. — Лео кивнул в сторону лорда Уоррена. — Как насчет Уоррена? По моим достоверным сведениям, он увлечен тобой.

— Дорогой мой братец, лорд Уоррен — наглядный образец мужчины, которого я ни в коем случае не желаю видеть своим мужем! Он обзаведется любовницей, не успев обменяться клятвами у алтаря. От супруга я требую в первую очередь верности, а таким, как Уоррен, это слово неведомо.

Ты могла бы по крайней мере дать ему шанс, Кэсс. Моя репутация тоже оставляет желать лучшего, но когда я женюсь, моя жена вправе рассчитывать на мою преданность. — Он ухмыльнулся. — Если я вообще женюсь.

Убедить Кэсси ему не удалось.

— Мужчины семейства Эффингтон в браке способны измениться до неузнаваемости. Очевидно, их преображает любовь. Если я найду мужчину, заслуживающего не только доверия, но и любви…

— И все-таки разборчивость идет тебе во вред.

— Это я уже слышала, Лео, нет нужды повторять. У меня ни малейшего желания… — Она вдруг осеклась и вгляделась в глаза брата. — Но ты не ответил на вопрос. Почему ты так забеспокоился о моем будущем?

— Я же говорил: я…

— Лео!

— Черт подери, Кэсс, это твое увлечение… Ты должна быть замужем. Растить детей. А не… заниматься наемным трудом!

— Ясно. Надо было догадаться. — Кэсси подавила усмешку. — Во-первых, наемным трудом я не занимаюсь. Просто работаю. Благодаря чему чувствую себя независимой и полезной, и это мне нравится. И во-вторых, для меня это не увлечение, а дело.

— Дело! — застонал Лео. — Час от часу не легче!

— Между прочим, чрезвычайно захватывающее дело, — доверительно добавила Кэсс. — И на редкость прибыльное.

Лео удивленно вскинул брови:

— Отделка и обстановка домов? Верится с трудом.

— И все-таки поверь. Мои баснословно богатые заказчики предоставляют мне выбирать для своих роскошных дворцов краску, обои, мебель и все, что я пожелаю!

— И тебе за это платят? — Лео уставился на нее так, будто не мог свыкнуться с мыслью, что кто-то способен платить за такую безделицу. Вид у него при этом был по-мужски глуповатый — настолько, что Кэсси едва не расхохоталась.

— Честное слово! Сказать по правде, я запрашиваю заоблачную плату, но оправдываю ее. У меня превосходный вкус и прирожденное умение сочетать цвета и формы. — Этот талант Кэсси открыла в себе в прошлом году, когда помогала Делии обставлять дом, унаследованный от первого мужа, и убедилась, что и вправду нашла себе занятие по душе, когда заново отделала второй дом, в котором Делия сейчас жила с Сент-Стивенсом. — Почти все мои заказчики — женщины, и ко мне они обращаются не в последнюю очередь потому, что я ношу фамилию Эффингтон. Им льстит, что советы по обстановке им дает сама Кассандра Эффингтон, за эту привилегию они охотно и щедро платят. Вообще-то… — Кэсс самодовольно улыбнулась, — не они меня выбирают, а я их.

— Тем не менее ты… оказываешь услуги.

— Твой снобизм неуместен. Да, мои услуги стоят крайне дорого, но в них нет ничего недостойного. А ведь я могла выбрать и менее почетный труд.

— Лучше бы просто вышивала, — буркнул Лео. Кэсс пронзила его гневным взглядом.

Брат не остался в долгу:

— Кассандра, не забывай, что ты Эффингтон…

— А ты будь любезен запомнить, что нашими недавними предками были головорезы и пираты, которые сколотили состояние гораздо менее мирными способами, нежели подбор ковров и руководство обойщиками.

Минуту Лео молча смотрел на нее, потом обреченно вздохнул:

— Ты права, конечно. — Однако сдаваться он не собирался. — Но почему бы тебе не заниматься этим… для забавы? — Он вдруг оживился. — Вот именно, Кэсс, ради развлечения! Не бери плату за труды, и больше я ни слова не скажу.

Ты спятил? Никогда не слышала от тебя большей глупости! — Кэсс фыркнула. — Я не собираюсь даром тратить время на чужие дома. Мои заказчики за один вечер транжирят больше, чем простой народ зарабатывает за всю жизнь. И пусть весь свет осуждает меня за наемный труд, я точно знаю: он стоит гораздо дороже, чем я запрашиваю. А если я буду работать даром, он обесценится. Знаешь, почему особенно приятно иметь комнату, обставленную самой мисс Кассандрой Эффингтон? Потому что лишь очень немногие могут себе это позволить.

— Но у тебя же есть средства.

— Деньги лишними не бывают, — отрезала Кэсси. Признаваться старшему брату, что все деньги предназначены для благотворительности, она не собиралась. Просто пока не решила, куда и кому их отдать, но не сомневалась, что возможность не замедлит представиться. — И потом, я с пользой провожу время, и…

— Тем не менее я тебя не одобряю. — Лео поджал губы. — Твое времяпрепровождение мне не нравится.

— Нравиться оно должно прежде всего мне. — Кэсси сладко улыбнулась и заметила, что глаза брата смягчились, но лишь чуть-чуть. — Лео, может, поговорим о твоей жизни? О брачных планах? Об успехе твоих начинаний и предприятий?

— Предприятиями я бы их не назвал, — занервничал брат. — Скорее…

Послышался крик, и все обернулись к повороту дороги, из-за которого вдруг вылетели всадники: Кристиан на любимом гнедом, Беркли — на соловом жеребце. Оба животных выглядели отменно. Они ритмично взрывали землю крепкими подковами, с приближением коней радостные крики толпы усилились. Соперники скакали ноздря в ноздрю. Силы были почти равными.

Кристиан держался у самой обочины, но даже издалека Кэсси видела, как напрягается все его тело и сосредоточенно хмурятся брови.

— Боже милостивый, он проигрывает! — В голосе Лео зазвенел ужас. И неудивительно: сколько себя помнила Кэсси, Кристиан никогда не терпел поражений.

— С чего ты взял? По-моему, они скачут вровень.

Лео прищурился и покачал головой:

— Им осталось еще ярдов сто, а Кристиан уже выбился из сил. Даже отсюда видно. В то время как Беркли…

— Беркли держится свободнее?

— Увы, это так.

Кассандра присмотрелась. Разница между Беркли и Кристианом не бросалась в глаза, но его сиятельство еще не исчерпал запас выносливости, а Кристиан был на последнем издыхании. На глазах у Кэсси Беркли вырвался на целый дюйм вперед.

Финишную черту Беркли пересек, почти на половину конского корпуса опережая Кристиана. Зрители взорвались приветственными криками и добродушными стонами. Часть собравшихся поспешила с холма к дороге, чтобы поздравить победителя и утешить побежденного, а остальные побрели к устланным скатертями столам, приготовленным для полуденного пиршества.

Кэсси и Лео двинулись к всадникам. Кристиан бессильно соскользнул с седла, всем видом выражая досаду, огорчение и в то же время смирение. Для человека, привыкшего побеждать, он удивительно легко воспринял свое поражение — видно, знал, как надо проигрывать с достоинством. Кэсси подавила угрызения совести оттого, что держала пари против брата, и перевела взгляд на джентльмена, благодаря которому увеличила свои сбережения.

Беркли по-прежнему сидел верхом, излучая уверенность и благодушие. Кто-то протянул ему кружку, и Беркли опустошил ее одним глотком, а потом ликующе рассмеялся. Казалось, он радуется самой жизни. Смех был настолько заразительным, что и Кэсси невольно улыбнулась.

— Беркли не женат, — словно невзначай обронил Лео. — И, насколько я понимаю, отвращения к брачным узам не питает.

— Судя по тому, что я слышала, Беркли ничем не лучше лорда Уоррена или тебя. — Кэсси решительно покачала головой. — У меня нет ни малейшего желания перевоспитывать повесу, Лео.

Она и вправду была уверена, что перед ней отъявленный повеса. И не просто из-за слухов и сплетен: об этом явственно говорили манеры Беркли, его уверенность, даже взгляд.

Беркли оглядел толпу, вероятно, высматривая свою даму. Он был хорош собой и, судя по всему, прекрасно знал это: рослый, с каштановыми, живописно растрепанными волосами. Различить цвет его глаз Кэсси не удалось. Взгляд Беркли задел ее, скользнул мимо, вернулся и снова пробежал по ее лицу. Улыбка всадника стала шире, уголки губ дрогнули, соблазняя и волнуя, точно между ним и Кэсси уже возникло нечто неопределенное, но глубоко личное. Эта улыбка интриговала, тревожила и была почти непристойной. Кэсси подчеркнуто отвела взгляд. Поощрять наглецов вроде Беркли она не собиралась.

Но Кэсси не знала, каким должен быть мужчина, чтобы ей захотелось ободряюще улыбнуться ему. Пожалуй, респектабельным, но не нудным. Интересным, но не внушающим опасений. Сильным, но умеющим сдерживать свою силу. Преданным, надежным, но не безвольным. А еще это мифическое сокровище должно любить ее, Кэсси, до конца своих дней. Короче, мужчиной ее мечты было само совершенство, не существующее в природе.

Лео сказал что-то — Кэсси не уловила смысла, но на всякий случай улыбнулась и кивнула. Наверное, брат все-таки прав, и ей давно пора отучиться привередничать, если она хочет выйти замуж. Кэсси твердо знала, что брак ей нужен не просто ради статуса замужней дамы. И если ни один мужчина в мире не заслуживает верности, остается лишь быть верной самой себе. Даже обрекая себя тем самым на пожизненное безбрачие. Что и говорить, безрадостная перспектива. Кэсси было неприятно думать, что когда-нибудь она превратится в престарелую эксцентричную тетушку детей Делии. Может быть, не тратить сбережения на благотворительность, а лучше обеспечить свое будущее? Если уж ей суждено остаться старой девой, приживалкой в семье сестры, следует позаботиться о том, чтобы не зависеть от Эффингтонов материально.

Кэсси понимала: что бы она ни ответила брату, сестре и всем прочим о своем стремлении к независимости, собственному заработку и жизни по своему вкусу, в глубине души она сама себе не верила. Точнее, верила, но не до конца.

Сейчас Кэсси отдала бы все, чтобы поменяться местами с сестрой. Стать счастливой, замужней и влюбленной. Но лучше уж вековать всю жизнь одной, чем связаться с мужчиной, не заслуживающим доверия!

Нет, Кэсси Эффингтон ни за что не станет покладистой и послушной. Даже если от этого зависит ее будущее.

Виконт Беркли, Реджинальд Беркли и просто Реджи для близких знакомых, выскользнул из седла, не обратив внимания на боль в подвернувшейся щиколотке. Это было, в сущности, нетрудно. Радость победы будоражила кровь, и Реджи подозревал, что еще долго не испытает никаких ощущений, кроме восторга триумфа.

И конечно, острого любопытства.

Его сразу обступили торжествующие знакомые и сторонники, восхищающиеся чисто одержанной победой. Наконец толпа поредела: зрители разошлись собирать выигрыш.

— Прекрасная скачка, старина. — Маркус Холкрофт, граф Пеннингтон, похлопал закадычного друга по плечу и усмехнулся. — А я сомневался в тебе до последней минуты.

— Стало быть, поставил против меня? — рассеянно поинтересовался Реджи, высматривая в толпе загадочную незнакомку, которая дерзнула ответить ему взглядом в упор.

Маркус притворно ужаснулся:

— За кого ты меня принимаешь? — Но тут же добавил: — Да, чуть было не соблазнился. Эффингтон — признанный наездник, у него репутация победителя. Но кое-кто не сомневался в тебе…

— Кто это? — перебил Реджи: он заметил в толпе ту самую незнакомку и кивнул в ее сторону.

Маркус проследил, куда направлен взгляд друга, и сокрушенно прищелкнул языком.

— А это, дорогой мой Реджинальд, сестра твоего побежденного соперника.

— Так я и думал.

Разумеется, Реджи и прежде встречался с сестрами-близнецами — дочерьми лорда Уильяма, брата герцога Роксборо: и на балах, и в парках, и на пикниках. Судя по возрасту, обе девицы выезжали в свет уже добрых полдюжины сезонов. Их кузена Томаса, маркиза Хелмсли, Реджи считал одним из близких друзей. Возможно, сестрам Реджи уже когда-то представляли, но этот случай навсегда выветрился из его памяти. А мог бы и запомнить. И не просто потому, что дама, смотревшая на него из толпы, была миловидна, — поблизости насчитывалось немало таких прелестниц, — но и потому, что в ее глазах Реджи разглядел нечто особенное. В этом взгляде чувствовалась сила и притягательность. И что-то еще, отчего у Реджи на миг перехватило дыхание.

— Но которая из них?

Пеннингтон перевел взгляд с девушки на парочку, стоящую неподалеку.

— Поскольку лорд Сент-Стивенс вовсю увивается вокруг точной копии дамы, которой ты интересуешься, и ведет себя с ней как отъявленный собственник, подозреваю, что это его жена. А твоим вниманием завладела незамужняя сестричка Эффингтон. Кажется, ее зовут Кассандра.

— Кассандра… — пробормотал Реджи, с удовольствием перекатывая имя на языке, точно пробуя его на вкус. Кассандра.

— Нет-нет, не вздумай! — Маркус решительно покачал головой. — Пора остановиться.

— Ты о чем? — Реджи попытался повернуться к другу, но его взгляд словно приклеился к мисс Эффингтон. К Кассандре. Она легко и грациозно скользила в толпе.

Маркус застонал:

— А я думал, ты давным-давно разучился дарить сердце каждой встречной. Отчетливо помню, как ты клялся и божился, что будешь сдержанным в чувствах.

— Да-да, конечно, — рассеянно отозвался Реджи. Если бы мисс Эффингтон обернулась… — Хотел бы я знать, какого цвета у нее глаза?

— Да какая разница, Реджи! — Маркус придвинулся ближе и понизил голос: — Та клятва была неотъемлемой частью… как это ты выразился?

— «Сознательного стремления управлять причудами собственной судьбы».

Голубые, наверное. В самый раз к светлым волосам.

— …другими словами, избегать девиц, попавших в беду…

— Несчастной она не выглядит. — На голубоглазых блондинок Реджи был особенно падок. — Наоборот, прекрасно держит себя в руках.

— И весьма убедительно притворяется, что даже не замечает тебя.

— Ну, это известная уловка…

— Реджи, — непререкаемым отцовским тоном перебил Маркус, — мы с друзьями потратили целых полгода, спасая тебя от тебя самого. Ты, кажется, лично постановил, что если упрочить репутацию, — он кашлянул, — а говоря твоими словами — «казаться мрачным и опасным», — Маркус закатил глаза, — дамы начнут поголовно падать к твоим ногам.

— Будет тебе, Маркус. — Реджи наконец отвел взгляд от мисс Эффингтон и усмехнулся другу. — Признайся, ты повеселился на славу, пуская слухи о моих скандальных похождениях. О моих баснословных пари…

— Увы, заключенных преимущественно со мной, — уточнил Маркус, — и отнюдь не баснословных.

— О моих легендарных подвигах во славу прекрасных дам… Маркус фыркнул.

— И о дуэлях. Последнее — исключительно твоя затея.

— Притом самая удачная из всех. — Маркус самодовольно кивнул. — Блестящая мысль. Ничто не придает мужчине больше шарма, чем дуэль!

— Безусловно, но считаю своим долгом напомнить: к этим достижениям и я приложил руку, — хмыкнул Реджи.

— Надменностью и развязностью, — согласился Маркус и с любопытством взглянул на друга: — А я и не подозревал, что ты на такое способен.

Реджи скромно пожал плечами:

— Чем богаты, тем и рады.

— К сожалению, эта твоя кампания что-то не приносит плодов: у твоих ног не видно ни единой дамы.

— Так ты заметил? — Реджи в притворном отчаянии покачал головой. — Но сезон едва начался, терять надежду еще слишком рано. Думаю, триумфы вроде сегодняшнего мне помогут.

— Кстати, о триумфах… — Взгляд Маркуса ускользнул в сторону, Реджи обернулся.

К ним направлялся Кристиан Эффингтон.

— Прекрасная победа, милорд. — Эффингтон с усмешкой поклонился. — Чертовски славная была скачка, хотя мне она принесла поражение.

— Прошу прощения, — отозвался Реджи без тени сожаления.

Эффингтон рассмеялся:

— Напрасно. Признаться, много воды утекло с тех пор, как меня ставили на место у всех на виду. Но в детстве старшие братья не уставали смирять мою гордыню, то и дело обыгрывая и побеждая меня.

— Помогало? — Маркус с любопытством вскинул бровь.

— Вы про гордыню? — хмыкнул Эффингтон. — Ничуть. Его смех был заразителен. Реджи задумался, помолвлена ли его сестра.

— Дьявольски неловко заводить этот разговор, милорд, но я очутился в настолько затруднительном положении, что вынужден просить об одолжении… — Эффингтон многозначительно взглянул на Маркуса, тот вежливо извинился и отошел. Эффингтон понизил голос: — Похоже, я переоценил свои возможности и, поскольку я не в состоянии…

совершенно не в силах… другими словами, я не могу…

— Не хватает средств, Эффингтон? — небрежно уточнил Реджи.

— Именно. — Эффингтон вздохнул с облегчением. — Нелегко признаваться в этом вслух. Понятия не имею, как это вышло, но сейчас у меня не наберется денег, чтобы заплатить проигрыш. И если вы согласитесь…

— Принять от вас вексель? — Реджи снисходительно пожал плечами. — Почему бы и нет? Ведь пари-то было пустяковое — каких-то сто пятьдесят фунтов. — Последние слова Реджи произнес с такой великолепной небрежностью, словно указанная сумма для него ничего не значила. Как будто он частенько заключал миллионные пари.

— Да, но сумма, которая еще пару дней назад представлялась сущим пустяком, оказалась немалой. — Губы Эффингтона изогнулись в грустной улыбке. — Я расплачусь самое большее в течение месяца, а может, и через две недели. Весьма признателен вам за понимание.

— Это мелочи, Эффингтон.

— Если я могу что-нибудь сделать для вас…

Реджи решил, что упускать такой шанс непростительно.

— Можете. Представьте меня вашей сестре.

— Кассандре? Вы хотите познакомиться с Кассандрой? Интересно… — Эффингтон внимательно вгляделся в глаза собеседника. — Зачем?

— Зачем? — переспросил озадаченный Реджи. — Сам не знаю… — «Хочу узнать, какого цвета у нее глаза». — Она прелестна.

— Разумеется. Да, причина веская. Я сам не прочь познакомиться с миловидной особой. С другой стороны, речь идет о моей сестре. — Эффингтон прищурился. — У вас достойные намерения?

Откровенно говоря, Эффингтон, у меня вообще нет никаких намерений. Я увидел вашу сестру в толпе и захотел познакомиться с ней. Вот и все. — Реджи с досадой свел брови. — И в настоящий момент мои намерения всецело ограничены знакомством. — Совесть не замедлила уколоть Реджи, хотя он не солгал. Он просто понятия не имел, что будет дальше. Его намерения зависели оттого, как поведет себя новая знакомая.

— Прошу прощения, милорд. — Эффингтон глубоко вздохнул. — У вас есть сестры?

Реджи кивнул:

— Одна.

— Она уже выезжает?

— Нет. Еще слишком мала.

— Моложе вас? — Эффингтон усердно закивал. — Поверьте моему опыту: нет ничего тягостнее, чем наблюдать, как младшая сестра ищет свое место в мире, полном опасностей. И мужчин, которые как две капли воды похожи на меня, — прибавил он с усмешкой. — Но вы производите впечатление порядочного человека. — Эффингтон окинул Реджи оценивающим взглядом. — С практически незапятнанной репутацией.

— Впредь буду осторожнее, — буркнул Реджи.

— Осторожнее? — недоуменно переспросил Эффингтон, но тут же его лицо прояснилось. — Ах да, осторожнее! Ясно. Исправитесь и так далее. Прекрасно. Особенно для Кассандры. Никогда прежде не замечал за ней упрямства, но недавно обнаружил, что к мужчинам она предъявляет жесткие требования.

— На всякий случай хочу напомнить, что мне вполне достаточно знакомства, — произнес Реджи.

— Да-да, конечно. Еще раз простите. — Эффингтон поморщился. — Привычка, что поделаешь! Видите ли, мы с братьями всегда считали, что Кассандре настоятельно необходим присмотр. Есть в ней что-то такое, что заставляет предположить, будто она способна на скандальные выходки. Вероятно, все дело в ее стремлении к независимости, склонности говорить все, что она думает, и действовать, пренебрегая последствиями. А ее поступки можно расценить как эксцентричные…

— Не слишком ли усердно вы расхваливаете свою сестру? — полюбопытствовал Реджи.

Эффингтон опять поморщился.

— Похоже, я только все порчу.

— Пожалуй.

— Значит, в нашей семье не только моя сестра говорит то, что думает. Забудьте все, что я вам наболтал.

— Лучше будет просто представить лорда Беркли мисс Эффингтон, — услужливо подсказал Маркус.

Реджи задумался: с какого момента граф слушает их разговор? Как правило, от ушей Маркуса не ускользало ни единого слова.

— Да. Разумеется. Сейчас приведу ее. — И Эффингтон по-дружески наклонился к Реджи. — Вы не пожалеете. — Он усмехнулся, кивнул и отошел.

— Зато наверняка пожалеет он сам. — Маркус проводил Эффингтона задумчивым взглядом. — Эффингтонам не терпится выдать сестрицу замуж. Более того, тебя сочли достойной партией.

— Я просил знакомства, а не ее руки.

— Вряд ли Эффингтон уловил разницу. — Маркус покачал головой. — Будь начеку, дружище.

Реджи рассмеялся:

— У меня нет ни малейшего желания попадать в брачный капкан только затем, чтобы избавить от угрызений совести чьих-то братьев.

— Я не об этом. — Маркус сделал паузу. — Просто пытаюсь объяснить, что эта леди уже заинтриговала тебя. Тебе опять грозит опасность потерять сердце. И ничего не добиться-. Как прежде.

— Нет, Маркус, возврата к прошлому не будет. Мне понадобилось много лет, чтобы затвердить урок, но теперь я знаю его назубок. Если на этот раз кто-то и лишится сердца, — Реджи коварно усмехнулся другу, — то это буду не я.

— Посмотрим, — с сомнением ответил Маркус.

— Да, увидим. — В голосе Реджи звенели уверенность и твердость.

Но наблюдая, как Эффингтон ведет сестру через толпу, Реджи понял, что мисс Кассандра Эффингтон играючи способна отнять у него сердце. Задача была ей по плечу.

Однако этот путь был знаком Реджи как свои пять пальцев, и повторять давние ошибки он не собирался. И взял за правило выказывать чувства только в одном случае: будучи уверенным, что на них ответят взаимностью.

Удачный брак Маркуса и его несомненная любовь к жене заставили Реджи по-новому взглянуть на собственную жизнь. И он увидел жалкого глупца, который всякий раз оставался ни с чем. Душевную опустошенность прогоняло только крепкое похмелье. Обычно на исцеление сердечных ран требовалось недели две, иногда меньше. Проходило время, прежде чем из пепла восставала гордость.

Больше ничего подобного не повторится.

Реджи твердо решил: сначала он дождется, когда полюбят его, и лишь потом открыто заявит о своей любви. Он выберет женщину, которая мечтает о нем также, как он мечтает о ней. И никогда, ни за что в жизни ой не откроет сердце никому — пока не убедится, что его любовь взаимна.

Эту мисс Эффингтон надо держать на расстоянии. Слишком уж она опасна. Чересчур. Открывая охоту на прекрасный пол, Реджи рассчитывал на добычу попроще и послабее.

Судя по виду мисс Эффингтон, падать к его ногам она не собиралась.

Глава 2

Мужчину из тех, к которым обычно влечет женщин, я не оставил бы в комнате наедине с моей сестрой ни на миг. Только в многолюдном обществе.

Реджинальд, виконт Беркли

— Поздравляю вас с победой, милорд. — Кэсси холодно взглянула в серые глаза лорда Беркли, стараясь не думать о том, насколько они загадочные.

— И много вы выиграли, мисс Эффингтон? — осведомился лорд Беркли, поднося ее руку к губам. Он не сводил с нее глаз, его манеры волновали, но были безупречны. Несомненно, сказывалась большая практика.

— Если я и держала пари, с чего вы взяли, что я ставила на вас? — Кэсси подавила желание отдернуть руку. Сделать это значило признаться, что от невинного прикосновения ей неловко и тревожно, и вызвать у лорда Беркли самодовольную усмешку. Да, этот человек оказался слишком высокомерен. — Ведь вы состязались с моим родным братом.

— По правде говоря, мисс Эффингтон, я не знаю, на кого вы поставили. — Он смотрел ей в глаза, и Кэсси никак не могла отделаться от беспокойной мысли, что он видит в них нечто большее, чем все окружающие. Как будто взгляд его загадочных, нестерпимо таинственных серых глаз проникает в самую душу, читает сокровенные мысли. — Просто выразил надежду.

— Ваши слова выдают известный опыт, как и манеры, милорд. — Кэсси удалось без излишней поспешности убрать руку. — А опыт у вас богатый, судя по тому, что говорят в свете о пресловутом виконте Беркли.

Кристиан ахнул:

— Кассандра!

— Пресловутом? — Беркли удивленно вскинул бровь, но тут же засмеялся. — Впервые в жизни меня назвали пресловутым. — Он сверкнул усмешкой, повернувшись к лорду Пеннингтону: — А вы что скажете, Пеннингтон? У меня настолько дурная репутация?

— И на мой взгляд, она портится с каждой минутой, — холодно подтвердил Пеннингтон.

Беркли снова рассмеялся, а Кэсси едва не поддержала его. Несомненно, этот заразительный смех — секрет его обаяния. Пресловутого и так далее.

— Позвольте узнать, мисс Эффингтон, интересны ли вам обладатели скверной репутации?

— Ничуть. На мой взгляд, их следует избегать. — Этот ответ прозвучал так чопорно и по-ханжески, что Кэсси чуть не поморщилась. Она вовсе не собиралась оскорблять собеседника.

— Всех до единого? — Он вытаращил глаза.

— Абсолютно.

— Но вы же не со всеми знакомы.

— Я повидала достаточно.

— А со мной еще не встречались.

— Тем не менее я считаю…

— А я считаю, что по справедливости вы должны дать мне шанс убедить вас, что под маской повесы скрывается приятный и на редкость обаятельный…

— В вашем обаянии я не сомневаюсь, милорд, — решительно перебила Кэсси. — Как и в том, что вы пускаете его в ход при каждом удобном случае.

Он с притворным смирением пожал плечами:

— Коль имеешь талант — изволь им делиться.

— А коль увидел на улице нечистоты — изволь не наступить, — в тон ему произнесла Кэсси, сохраняя невинный вид — столь же притворный, как и смирение ее собеседника.

Кристиан снова застонал. Пеннингтон фыркнул. На миг Беркли растерялся, потом медленно расплылся в улыбке. От этой улыбки дрогнули уголки его губ, а в глубине тела Кэсси возникло престранное ощущение.

— Превосходно, мисс Эффингтон. Очень, очень хорошо. Я сражен.

— Счастлива порадовать вас, — пробормотала она, стараясь не думать о том, что щеки стремительно пламенеют. Что это с ней? Несмотря на свою прямоту, Кэсси никогда не опускалась до грубости. Вплоть до этого разговора.

— Я рад. Чрезвычайно. — Беркли хмыкнул. — Не окажете ли мне честь, позволив проводить вас к столу? Знаете, я умираю от голода, а ваши меткие замечания свидетельствуют, что и вам пора перекусить.

На этот раз застонал Пеннингтон, да и Кристиан наверняка поморщился, но Кэсси этого не заметила. Все вокруг поблекло, отступило на второй план.

Беркли не сводил с нее вызывающего взгляда. Кэсси вздернула подбородок, стараясь не отводить глаза. Безмолвный поединок затягивался, противники словно испытывали силу друг друга. Сердце Кэсси тяжело колотилось, от волнения сжималось горло, остро чувствовалась непонятная связь с совершенно незнакомым человеком. У них просто сходятся мысли. Оба упрямы и сильны духом. Это внушало опасения и в то же время невероятно волновало.

Как бы там ни было, на глупца лорд Беркли никак не походил. Так почему бы не обменяться с ним парой шпилек? Последствий можно не опасаться, а сама по себе битва остроумий — увлекательнейшее занятие.

— Непременно, милорд, если вы примете мои извинения, — произнесла Кэсси с покаянной улыбкой. — Боюсь, мои слова прозвучали несколько… невежливо.

— Пожалуй, — согласился он и предложил ей руку. Кэсси повернулась к брату:

— Ты идешь?

— Через минуту. — Голос Кристиана прозвучал неестественно бодро. — Сначала переговорю с лордом Пеннингтоном об одном деле, представляющем интерес для нас обоих, — разумеется, если он не возражает. А вы ступайте.

— О каком деле? — Пеннингтон свел брови. Кристиан метнул на него предостерегающий взгляд и кивнул, отпуская сестру с Беркли.

Пеннингтон перевел глаза с Кристиана на Беркли, и его лицо прояснилось.

— Ах да, конечно! Вопрос обоюдных интересов. Разумеется. Понимаю.

Беркли склонился к Кассандре и понизил голос:

— Похоже, оба спятили.

Неожиданно для себя Кэсси засмеялась:.

— Я давно подозревала, что все мои братья не в себе. Кэсси взяла спутника под руку, стараясь не обращать внимания на твердые мышцы под тонким сукном сюртука и жар кожи, ощутимый даже сквозь ткань. Неспешным шагом оба направились к столам.

— Я вынуждена извиниться за моего брата. И за себя, — небрежным тоном начала Кэсси. — Избытком деликатности он не страдает, верно?

Беркли усмехнулся:

— Да уж, пожалуй. Кэсси тяжело вздохнула.

— Вас он счел превосходной партией — видите ли, все мои братья торопятся выдать меня замуж. Все равно за кого, лишь бы поскорее. Братья предпочли бы видеть моим женихом обладателя титула и солидного дохода, а если говорить начистоту — то и любого мужчину, лишь бы держался на ногах и умел издавать членораздельные звуки. Но торг вполне уместен.

— Отрадно знать, что я отвечаю столь незначительным требованиям, — съязвил Беркли.

— Это неизвестно. — Она рассмеялась и покачала головой. — О Господи, простите еще раз! У меня есть досадная привычка высказываться слишком откровенно. Точнее, говорить все, что я думаю. Как уже давно выяснилось, последствия бывают непредсказуемыми.

— Могу себе представить.

— И тем не менее таков мой характер, и меняться я не собираюсь.

— Это ни к чему.

— Вы и правда так думаете? — Кэсси повернулась к собеседнику.

— Разумеется.

— А большинство мужчин, с которыми я знакома, посоветовали бы мне держать язык за зубами или хотя бы думать, прежде чем говорить.

— Но со мной-то вы до сих пор не были знакомы, — с легкой насмешкой напомнил Беркли. — Впрочем, и я посоветовал бы вам не высказываться во всеуслышание о поступках большинства мужчин или даже обладателей скверной репутации. Далеко не все мы одинаковы.

— И все же я редко ошибаюсь.

Беркли засмеялся, а Кэсси вдруг сообразила, что ее слова прозвучали чересчур напыщенно. Странно, прежде они казались ей разумными.

— Предупреждаю: я свято чту честность и откровенность. — Она выдержала паузу, припоминая прошлое — общее для них с сестрой. — В любых обстоятельствах.

— Честность — похвальное качество. — Он сдержал улыбку. — В любых обстоятельствах.

— Потому и считаю своим долгом быть честной и откровенной с вами. Кстати, вы не обязаны сопровождать меня только из вежливости.

— Я просто веду вас к столу, — пожал плечами Беркли. — Едва ли этот поступок можно назвать заявлением о намерениях.

— Конечно, нет. — Они приблизились к столам, уставленным аппетитной снедью, в том числе и бесподобными десертами. Но Кэсси не обратила на них внимания. — Просто я… не важно. — Она отпустила руку спутника и повернулась к нему. — Лорд Беркли, я всего лишь пытаюсь объяснить: несмотря на явные своднические намерения моего брата, я ничуть не… заинтересована.

— Не заинтересованы? — Беркли непонимающе прищурился. — Что вы имеете в виду?

— Вас! — выпалила Кэсси и спохватилась: — Нет, не в вас лично — в широком смысле слова. В мужчинах подобного типа. Другими словами, меня просто не интересуют мужчины с такой репутацией, как ваша.

— Со скверной репутацией? — с расстановкой уточнил он.

— Вот именно. — Кэсси с милой улыбкой кивнула ему. Беркли устремил на нее задумчивый взгляд.

— Большинство женщин, с которыми я знаком, считают обладателей известной репутации весьма притягательными.

— Ваши знакомые — несомненно, поэтому они и водят дружбу с вами. — Кэсси уставилась на него в упор. — А я — нет. Человек, который прожигает жизнь, играя в азартные игры, напиваясь, обхаживая бесчисленное множество женщин нестрогих правил…

— Бесчисленное множество? — с любопытством переспросил он, и на его лице вдруг заиграла довольная улыбка.

Кэсс нахмурилась.

— А это вас удивляет?

— Нет, что вы. — Беркли с трудом подавил удовлетворенную усмешку. — Кому об этом знать, как не мне.

Она пренебрежительно фыркнула.

— Так или иначе, милорд, мне нет дела до мужчин, которые ведут такую же жизнь, как вы. Повесы и распутники не в моем вкусе. Более того, у меня нет ни малейшего желания перевоспитывать подобных людей. Нет, мне нужен мужчина, который…

— Соответствует идеалу. — Беркли прищурился. — Вот вы и проговорились.

— Вздор! Идеальных мужчин не существует. — Кэсси на миг задумалась. — Но вы правы: именно это я и имела в виду.

— Понимаю, — ровным тоном отозвался он.

— В вашей понятливости я и не сомневалась. И хотя вы оказались приятнее, чем я ожидала, — она глубоко вздохнула, — мы с вами не пара.

— Понимаю, — снова повторил он.

— И больше вам нечего добавить?

« На миг в ней проснулась надежда, что он попытается опровергнуть ее слова. Потребует шанса завоевать ее. Добиться ее руки. И сердца. Смехотворная мысль, конечно. Такой муж ей не нужен. Ничего в нем нет хорошего — кроме заразительного смеха да загадочных серых глаз, от взгляда которых ее посещают нелепые мысли.

— Дражайшая мисс Эффингтон, — заговорил Беркли, тщательно выбирая слова, — боюсь, вы с вашим братом слишком поспешили с выводами — только потому, что я попросил разрешения познакомиться с вами и проводить вас к столу, притом, заметьте, в многолюдном обществе.

— Я и не думала…

— Неправда, думали, — перебил он так холодно, словно обсуждал предмет, совершенно не стоящий внимания. — А поскольку вы сторонница честности — в любых обстоятельствах! — я счел необходимым быть абсолютно честным с вами.

— Да, конечно, — слабо отозвалась Кэсси. Само собой, честность она ценила, но сомневалась, что продолжение речи спутника придется ей по душе.

— Очевидно, что вы умны и уверены в себе, этими качествами в женщинах я искренне восхищаюсь. Вдобавок вы откровенны и прямы. И если ваше стремление говорить не задумываясь не всегда бывает столь же уместным, как честность, любой собеседник сразу поймет, какого вы о нем мнения. А это неоспоримое преимущество. Следовательно, мне остается подтвердить то, что вам уже известно.

Его невозмутимый голос не срывался, выражение лица было деловитым. Он выдавал себя лишь блеском глаз, в эту минуту скорее серебристых, нежели серых.

— Если вы не желаете выходить за мужчину, которого предстоит… — он кашлянул, — перевоспитывать, то и у меня нет никакого желания иметь жену, убежденную, что в мире ничто не меняется, и не готовую расстаться со своими взглядами. Я не идеал, мисс Эффингтон, и не хочу быть таковым. Откровенно говоря, большей скуки, чем идеал, я не могу себе представить. Вы умны, прелестны и во многих отношениях идеальны. Однако я подозреваю, что под вашей маской скрывается еще много самых разных качеств.

Жаль, что мне не хватит ни решимости, ни терпения, чтобы познакомиться с вами поближе. Итак, мисс Эффингтон, я вынужден согласиться. Мы с вами не пара. Но я желаю вам удачи в поисках… лорда Идеала. — Он коротко поклонился и повернулся, чтобы отойти.

Кэсси мгновенно охватило сожаление, а вместе с ним и непривычное и неприятное чувство, что она совершила ужасную ошибку. И она окликнула Беркли:

— Сорок фунтов, милорд.

Он обернулся и вскинул бровь:

— Сорок фунтов? Кэсси вздохнула.

— Именно столько я выиграла.

Минуту он смотрел на нее, потом уголки его губ едва заметно дрогнули. Он снова кивнул и зашагал вниз с холма.

Кэсси смотрела вслед ему. А он неплохо сложен, этот пресловутый лорд Беркли. Рослый, красивый, с проницательным взглядом и смехом, который до сих пор звучит у нее в ушах.

— Черт подери, Кэсс, неужели ты не могла быть с ним полюбезнее? — зашипел подошедший сзади Кристиан. Кэсси даже не заметила, как он приблизился. — Беркли — завидная добыча.

— Я и была любезна. Как всегда. Безупречно любезна. К лорду Беркли шагнул лорд Пеннингтон. Кэсси отдала бы что угодно, лишь бы узнать, о чем беседуют эти двое. И что он говорит о ней. Да, она выступала за откровенность, даже прямолинейность, но ни за что бы не подумала, что ее манеры можно счесть неучтивыми. В животе возник тяжелый ком.

Зря она была так резка с ним.

— Ну конечно. — В голосе Кристиана проскользнули нотки раздражения. Он окинул взглядом сервированные столы, а Кэсси вознесла небу безмолвную молитву благодарности — за то, что брат отвлекся.

— Лорд Беркли не производит впечатления человека, который только что завершил приятную беседу, — словно невзначай заметил Кристиан.

Кэсси пожалела о недавней молитве, схватила с блюда ломтик сыра и сунула его брату:

— Попробуй вот это.

— Не откажусь. — Кристиан усмехнулся и принялся жевать сыр. — Скорее он похож на счастливца, который спасся чудом от смертельной опасности.

— Просто он понял, что мы не пара. — Кэсси постаралась придать голосу легкомысленный оттенок, словно случившееся не имело никакого значения. Оно и вправду ничего не значило. Такой муж, как Беркли, ей ни к чему.

— Как это он определил за пару минут? — Кристиан скептически поднял бровь. — Очевидно, благодаря твоей любезности.

— Безупречной любезности, — пробормотала она. Кристиан недоверчиво фыркнул.

— Что бы тебе там ни наговорили, Беркли — лакомый кусочек.

— Это я уже слышала. Не трудись повторять: ты меня не переубедишь. Тебе прекрасно известно, что я не желаю выходить за повесу или перевоспитывать его.

— И это я слышал — раз сто, не меньше, и выслушаю еще столько же. — Кристиан хмыкнул. — Тебе меня тоже не переубедить. — Он сунул остаток сыра в рот.

— Пренебрежение, с которым ты, Лео и Дрю относитесь к моему мнению и желаниям, возмутительно. — Кэсси раздраженно вздохнула. — С чего вы взяли, что мне не хватит ума самой принять самое важное решение в жизни?

Напротив, сестричка: все мы считаем, что ты чересчур умна — себе же во вред. Слишком уж много у тебя мнений, особенно ошибочных. К примеру, Кэсс, общеизвестно, что лучшие мужья получаются из перевоспитанных повес. Это же аксиома. Да я сам стану превосходным мужем, когда придет время! Когда-нибудь в отдаленном будущем.

И он засиял неотразимой улыбкой из арсенала всех троих братьев. Мать Кэсси уверяла, что эта улыбка — подарок небес. От нее у ничего не подозревающих девушек слабели коленки, а репутация обладателей улыбки мало-помалу становилась сомнительной.

Но Кэсси знала силу тайного оружия братьев.

— Не завидую я той бедняжке, которая возьмется за твое перевоспитание, — решительно заявила она, но не сумела скрыть дружескую усмешку.

Своих братьев она по-настоящему любила, всех троих: с ними не бывало скучно, даже когда они осыпали ее упреками. Если вдуматься, именно братья лишили ее интереса к повесам. Нет, в целом Лео, Дрю и Кристиан были славными малыми, но Кэсси видела, как они вращаются в свете, как идут по жизни, оставляя за собой тропу, вымощенную разбитыми сердцами. Тем не менее сочувствовать жертвам своих братцев Кэсси не собиралась. Лео, Дрю и Кристиан не скрывались и не прятались, не делали тайны из своей репутации, поэтому девушки, рискнувшие связаться с ними, заслуживали печальной участи.

Только глупышка или простушка могла позволить себе увлечься таким мужчиной, как один из братьев Кэсси… Задумавшись об этом, она перевела взгляд на Беркли. Или вот таким красавцем. А она, Кассандра Эффингтон, далеко не глупа. Мужчины подобного типа для нее — открытая книга.

Где-то в глубине души Кэсси давно подозревала, что ее отвращение к повесам и распутникам не более чем уловка. И что на самом деле ее неудержимо тянет к мужчинам, поведение которых не назовешь иначе как скандальным. К тем, которые живут по собственным правилам, подобно ее братьям. Не заслуживают доверия, но ошеломляют обаянием. И разбивают сердца одно за другим.

Точь-в-точь как лорд Беркли. Этот человек опасен. Очень опасен, поэтому в будущем его следует избегать. Впрочем, это будет нетрудно: наверняка он запомнил, как «любезно» она обошлась с ним.

Тем лучше. Человек, которого она ищет, ее вторая половинка, лорд Идеал, непременно встретится ей в будущем. Когда-нибудь их пути пересекутся — в этом Кэсси не сомневалась. Ведь даже ее мать уверяла, что так предначертано судьбой!

И конечно, эта встреча навсегда сотрет из памяти понимающий взгляд серебристых глаз и обольстительный смех.

— Сглупил, да? — допытывался Реджи, шагая бок о бок с Маркусом.

— Тебе свойственно время от времени глупить. — Маркус наморщил лоб. — А в чем, собственно, дело?

— Почему ты не предупредил, что мой план нелеп?

— Я же тебе говорил. Точнее, твердил каждый день.

Разумеется, Маркус пытался переубедить его. Признавать это Реджи было неприятно, но доводы Маркуса он помнил отчетливо. И сейчас эти доводы казались гораздо более весомыми, чем полгода назад.

— Но не слишком настойчиво.

— Наоборот! Мало того, что я объяснил, чем смешон твой план: я отметил, что если дамы и не падают к твоим ногам, то ты все-таки слывёшь достойным женихом и кое-кто не прочь свести с тобой знакомство…

— Не будем об этом, — отмахнулся Реджи. — Почему же ты меня не остановил?

— Тебя смогло бы остановить лишь стихийное бедствие, — покачал головой Маркус. — Еще со времен твоей юности я усвоил: если ты что-то вбил себе в голову, заставить тебя свернуть с пути невозможно. Это твое слепое упрямство я всегда считал силой природы.

— И все равно я…

— Это еще не все, — нехотя продолжал Маркус.

— Как бы абсурдно это ни звучало, я решил, что затея увлекательная, а кроме того… была вероятность, что… — он обреченно вздохнул, — что из нее что-нибудь да выйдет. Реджи фыркнул:

— Но увы!

— Да, я ошибся. — Маркус пожал плечами и усмехнулся. — Зато повеселился.

Реджи пропустил последние слова друга мимо ушей.

— Ума не приложу, в чем я допустил промах. План был беспроигрышный. Мы выдавали меня за мужчину именно того типа, к которому так тянет женщин. Я думал, у меня не будет отбоя от поклонниц. Но прошло уже полгода, а я по-прежнему одинок.

— На всякий случай напомню: к решительным шагам тебя подтолкнуло отнюдь не отчаянное положение. Женщины были…

— Но не те женщины, — перебил Реджи, скрипнув зубами. — Совсем не те.

Особы, вызывающие у него подобие интереса, всегда оставались к нему совершенно равнодушны. Влюбчивостью отличался сам Реджи. И страдал тоже он.

Маркус ровным тоном продолжал:

— Насколько я понимаю, мисс Эффингтон не выразила желания кинуться к тебе в объятия.

— Мисс Эффингтон» — удивительная девушка, которая точно знает, чего хочет, и на меньшее не соглашается. Вдобавок она не стесняется напрямик заявлять о своих желаниях.

— Звучит малообещающе, — пробормотал Маркус.

— Вот именно. — Реджи печально улыбнулся другу. — А мужчин с репутацией повес она старается избегать.

— Прискорбно.

— Да, вот она, злая шутка судьбы. — Реджи умолк, вспоминая драгоценный миг, когда они с Кассандрой смотрели друг другу в глаза. — Когда мы познакомились, между нами что-то промелькнуло…

— Это ты уже говорил, — поспешил Маркус. — Одно и то же при каждом знакомстве. Беда в другом: ты снова готов прыгнуть в омут очертя голову…

— Теперь не то, что раньше, Маркус.

— Опять повторяешься.

Реджи с трудом удержался, чтобы не заспорить с другом. В одном Маркус был прав: после встречи с каждой обаятельной дамой Реджи долго оставался под впечатлением. Но на этот раз дело и вправду обстояло иначе. Реджи сам не мог объяснить, что изменилось, но чувствовал перемену. Может, причиной были искры, промелькнувшие в чудесных голубых глазах мисс Эффингтон, или проблеск взаимопонимания, или непринужденность в общении. На миг они словно узнали друг друга, вспомнили, что знакомы с давних пор. Реджи давно потерял счет своим влюбленностям, но таких ощущений, как сегодня, никогда еще не испытывал.

Глупо, конечно, придавать такое значение мелочам. Кассандре он даже не понравился. Точнее, ей не понравился человек, за которого Реджи выдавал себя.

— Словом, я, кажется, вырыл яму сам себе.

— Похоже на то. — Маркус поморщился. — И обратного пути у нас нет. Нам обоим прекрасно известно: слухи вроде тех, которые мы пускали, растут как снежный ком. Твоя сегодняшняя победа только даст новую пищу языкам. Прими поздравления, Реджи. — Он рассмеялся. — Нравится тебе эго или нет, отныне ты пресловутый виконт Беркли.

— Я исправлюсь, — с надеждой пообещал Реджи. Маркус покачал головой:

— Тебе никто не поверит. Особенно мисс Эффингтон.

— Это не меняет дела. Ей не нравится тот, за кого она меня принимает, а когда она узнает правду, то лишь возненавидит меня. — В эту минуту он размышлял, как объяснить мисс Эффингтон, что он отнюдь не распутник, а просто олух, выбравший наихудший путь к признанию. Нет, любые объяснения она сочтет не только нелепыми, но и жалкими.

— Но она-то тебе нравится.

— Нет, Маркус. Она могла бы мне понравиться. И не просто понравиться. Но я буду держать себя в узде. Даже если мой метод общения с прекрасным полом не дал ощутимых результатов, это еще не значит, что я готов вернуться к прошлому. Больше я никогда не позволю себе потерять голову. Я буду скрывать чувства до тех пор, пока не приду к убеждению, что мне ответят взаимностью.

— Но мисс Эффингтон…

— Обсуждать ее бессмысленно, — прервал Реджи и ощутил острый укол сожаления. — У нее своя дорога, у меня своя. Если в будущем нам суждено вновь встретиться, я буду с ней вежлив. И не более.

Задумчиво посмотрев на друга, Маркус кивнул:

— Признаться, я ошеломлен.

— Чем?

— Несмотря на дурацкую затею с этими слухами, ты явно решил измениться. Поступок, достойный восхищения. — Маркус хлопнул Реджи по спине. — Самое меньшее, что я обязан сделать, и впредь помогать тебе во всем, конечно, если тебе нужна моя помощь. Может, выдумаем очередную дуэль?

— Не стоит, но за предложение спасибо. Маркус напустил на себя скромность.

— Для друга ничего не жаль.

Несмотря на все шутки, Маркус был ближайшим другом Реджи с незапамятных времен. В сущности, их связывали почти братские узы. Им в голову не пришло бы подвести друг друга.

Но после того как в прошлом году Маркус женился, отношения между ними претерпели почти незаметную метаморфозу. Не то чтобы Реджи потерял друга — напротив, приобрел еще одного в лице жены Маркуса, Гвен. Ирония заключалась в том, что Маркус, не искавший любви, нашел ее, а Реджи, вечно и несчастливо влюбленный, до сих пор оставался не только холостяком, но и одиночкой, поскольку никак не мог найти себе пару.

Пожалуй, виной тому была его чрезмерная привередливость.

А может, Реджи следовало забыть о браке по любви и подыскать просто подходящую жену. Кандидатур нашлось бы множество. Маркус не ошибся: Реджи считали превосходной партией. Но ему была чем-то неприятна сама мысль о браке ради брака, без какого-либо подобия чувств, а тем более любви. Он мечтал о счастливой супружеской жизни, как у его родителей. Десять лет назад отец скончался, но Реджи помнил, какие отношения связывали его с женой, замечал тайные улыбки, нежные взгляды, дружеские рукопожатия и видел, как безутешна была его мать, когда лишилась любимого.

Реджи охотно согласился бы и на участь своих друзей. Маркус и его жена сошлись далеко не по любви, брак был заключен под угрозой финансового краха, но неожиданно в нем родились подлинные чувства. А приятель Реджи, маркиз Хелмсли, вовсе не собирался жениться, пока не встретил леди, которая безраздельно завладела его сердцем.

Так неужели счастливый брак — недостижимая мечта?

По крайней мере для него, Реджи, — да. Вероятно, ему давно пора удовлетвориться тем, что предлагает судьба. Уже в этом светском сезоне он вполне может жениться. Выбрать одну из юных дебютанток, а со временем придет и привязанность, и, может, даже любовь.

— Прости, что прерываю твои раздумья, — произнес Маркус, — но куда мы идем?

— Куда? — Реджи спохватился и огляделся. Он и не заметил, как они вышли к дороге.

— Даже если ты задумал совершить долгую пешую прогулку через всю страну, вряд ли завершить ее удастся за одно утро. — Маркус заглянул в глаза друга. — Знаешь, когда ты так погружаешься в мысли, мне становится не по себе. В такие минуты ты сам на себя не похож.

— Извини, — сухо ответил Реджи.

— Да нет, не принимай близко к сердцу. — Маркус пожал плечами и посерьезнел. — Жаль, что ты не видишь себя со стороны — так, как видят другие. Ты даже не пытался.

Эти слова заставили Реджи вновь надолго задуматься. Маркус знал его лучше, чем кто бы то ни было, но в данном случае ошибался: насчет себя Реджи не питал иллюзий. У него есть положение в обществе, есть неплохое состояние, он не уродлив внешне. Но этим его достоинства исчерпываются, в остальном он прост и зауряден. В опере он был бы одним из хористов. На сцене произносил бы единственную реплику: «Кушать подано». В романе занимал бы место второстепенного персонажа. Такова его участь, так распорядилась судьба.

Но поддаваться унынию он не желал.

Реджи вдруг улыбнулся:

— Маркус, ты всегда был склонен к философствованию, но в такую рань — никогда.

Маркус на миг растерялся, не зная, что сказать, потом тоже улыбнулся:

— Сам не понимаю, что на меня нашло. Впредь буду за собой следить. А что касается сегодняшнего утра… — Маркус обернулся и кивнул в сторону толпы. Собравшиеся обступили столы, весело смеялись и громко переговаривались. Ветер подхватывал и уносил обрывки фраз. — Я голоден и не прочь узнать, где обретается моя жена. Предлагаю присоединиться к пиршеству. И потом, — с лукавой усмешкой добавил он, — в этой толпе наверняка найдется немало юных леди, готовых пасть к ногам блистательного лорда Беркли.

— Пресловутого лорда Беркли, — поправил со смехом Реджи, и Маркус поддержал его. К остальным они вернулись, шагая бок о бок и в ногу, как обычно.

И правда, почему бы не порадоваться триумфу? В конце концов, Реджи выиграл скачку и заслужил восхваления, полагающиеся победителю. Его переполнило непривычное ощущение удовлетворенности. Да, человек он ничем не примечательный, но, возможно, об этом знает только он сам.

А пока он — пресловутый лорд Беркли и вполне доволен этим.

Глава 3

Матерей — дарительниц жизни, хранительниц наследия и так далее — следует чтить и оберегать. И чаще, чем хотелось бы, мириться с ними, как с неизбежным злом.

Маркус, граф Петшнгтон

— Где тебя так долго носило? Я жду уже несколько часов!

— Правда? — Реджи рассеянно протянул шляпу и перчатки дворецкому Хиггинсу, который служил в доме с тех пор, как Реджи себя помнил, и перевел взгляд на младшую сестру.

На площадку изогнутой лестницы, нависающую над холлом Беркли-Хауса, Люси вылетела эффектно, как опытная актриса — или шестнадцатилетняя девушка, которой не терпится повзрослеть.

— Ты себе не представляешь, что мне пришлось вынести! — Люси поникла у балюстрады, шумно вздохнула и сценическим жестом поднесла ладонь ко лбу тыльной стороной. — Это было ужасно, поистине ужасно!

Реджи вопросительно скосил глаза на Хиггинса, тот еле заметно развел руками, но промолчал.

— Ладно, выкладывай: что у тебя стряслось сегодня? Помнится, на прошлой неделе ты убивалась оттого, что в этом году матушка запретила тебе выезжать в свет.

Люси вскинула подбородок. #

— Мне скоро семнадцать!

— Тебе едва минуло шестнадцать — вот и веди себя как подобает. Вчера, если мне не изменяет память, ты скандалила из-за какого-то платья — слишком откровенного и почти неприличного для благовоспитанной девушки твоих лет.

— Я выгляжу совсем как взрослая. — Люси откинула со лба прядь волос. — Так все говорят.

— Лучше бы молчали, — пробормотал Реджи и продолжал: — А вчера вечером ты закатила истерику только потому, что тебя не пустили на сегодняшние скачки.

— Это было несправедливо, и ты это прекрасно знаешь! — Люси нахмурила колючие бровки. — Ты победил?

— Разумеется.

— Отлично! — Девушка с торжествующей улыбкой переглянулась с Хиггинсом.

Губы старого дворецкого дрогнули, но лицо осталось невозмутимым.

Реджи понизил голос и шагнул к Хиггинсу:

— Она опять заключала пари с прислугой?

— Ничего подобного я бы не допустил, — высокомерно заверил Хиггинс.

Реджи этот ответ не убедил.

— Значит, вы сделали ставку по ее просьбе? Хиггинс вытаращил глаза в притворном ужасе.

— Ладно тебе, Реджи, — поспешила вмешаться Люси, подходя к брату. — Леди вправе позволить себе небольшие расходы. И потом, сейчас нам не до пустяков. У нас беда. — Она тяжело вздохнула. — С мамой.

— А что с мамой? — Реджи прищурился.

— Леди Беркли в постели, милорд, — с обычной невозмутимостью пояснил Хиггинс.

— Почему? — Реджи перевел взгляд с Хиггинса на сестру. — Заболеть она не могла. За всю жизнь мама не проболела ни единого дня.

— Она не просто больна. Она… она… — У Люси задрожала нижняя губа.

— Леди Беркли говорит, что она при смерти, милорд, — уточнил Хиггинс.

— При смерти? — Реджи недоверчиво покачал головой. — Не может быть. Вчера она была совершенно здорова.

— А сегодня лежит на смертном одре! — Глаза Люси наполнились слезами. — Скоро мы осиротеем…

— Чушь. — Реджи повернулся к дворецкому: — За врачом посылали?

Хиггинс кивнул.

— Доктор Хопвуд уже приезжал и уехал.

— И что?

— И заявил, что причин для опасений нет. Невежественный шарлатан! — Люси презрительно фыркнула. — Мама тяжело больна! Это любой поймет!

Реджи поднял бровь.

— Это правда, Хиггинс?

— Трудно утверждать наверняка, милорд. — Дворецкий осторожно подбирал слова. — Нельзя пренебрегать мнением уважаемого доктора, и хотя ее сиятельство сегодня необычно бледна, это не мертвенная бледность…

— Хиггинс! — возмутилась Люси. А дворецкий продолжал:

— Но насколько мне известно, леди Беркли никогда не болела и не притворялась больной. Я считаю, было бы серьезной ошибкой пренебрегать ее жалобами на здоровье.

— Ясно, — отозвался Реджи. Оценка Хиггинса отрезвила его и наполнила страхом.

О смерти матери Реджи предпочитал не задумываться и потому пришел в смятение. Почему-то ему казалось, что Мэриан Беркли будет жить вечно. Разумом он понимал, что с каждым годом мать стареет и когда-нибудь уйдет вслед за отцом в иной мир. Ведь ей скоро пятьдесят.

Откровенно говоря, Реджи был очень привязан к матери. Добрая и смешливая леди Беркли носила маску очаровательной растерянности и, к счастью, не вмешивалась в жизнь сына. Ей хватало подруг, занятий и воспитания Люси, а на сына просто не оставалось времени. Семья занимала просторный особняк на лондонской Портмен-сквер и поместье Беркли-Парк, домочадцы порой неделями не видели друг друга.

Тем не менее приятно было знать, что мать где-то рядом — на случай, если вдруг понадобится родительский совет, помощь и даже любовь: это ощущение успокаивало и оберегало от бурь ненадежного мира.

Лишаться матери и становиться сиротой Реджи отнюдь не желал, как и его сестра.

— Я зайду к ней. — Реджи начал подниматься по лестнице.

— Она тебя звала. — Люси следовала за ним по пятам.

— Милорд, — окликнул Хиггинс, — выслушайте, что еще сказал доктор Хопвуд.

Реджи замер и обернулся.

— Что же, Хиггинс?

— Какой бы ни была болезнь ее сиятельства, врач посоветовал выполнять ее желания, особенно необычные и странные. Он порекомендовал удовлетворять любой каприз больной. Эти просьбы могут быть следствием горячки или помутнения разума, и отказ только осложнит положение. А этого следует избегать любой ценой, по крайней мере пока врач не выяснит причину недуга, — заключил Хиггинс.

— Отлично, — кивнул Реджи. — Мы выполним любую прихоть.

С лестницы он свернул в то крыло дома, которое занимали мать и сестра. Его комнаты находились в противоположном крыле, поэтому Реджи вел практически обособленную жизнь.

Дверь в спальню матери была прикрыта. Реджи негромко постучал и прислушался. Тихо.

— Постучи еще, — нахмурилась Люси. — Наверное, спит.

Реджи выдержал паузу и снова побарабанил пальцами по двери.

— Может, в таком случае не стоит…

— Наоборот! — перебила Люси. — Если она умирает, нам надо поговорить с ней немедленно. — Она толкнула дверь и заглянула в комнату. — Мама!

Реджи и Хиггинс переглянулись и последовали за ней.

Шторы были задернуты, в комнате царил полумрак, несмотря на солнечный день. По спине Реджи пробежал холодок. Его мать обожала солнечный свет и днем всегда приказывала раздвинуть шторы. Признак был неутешительным.

— Мама! — Он шагнул к постели.

— Сынок, это ты? — донесся до него слабый голос леди Беркли.

— Что случилось, мама? — Реджи подошел к постели и оглядел больную. Она лежала, утопая в пышных подушках, среди которых казалась совсем крошечной. Странно: раньше Реджи никогда не считал мать миниатюрной — вероятно, из-за ее живости и кипучей деятельности. Но сейчас он вдруг понял, что она мала ростом и худощава. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, милый, не волнуйся. — Леди Беркли вздохнула и медленно, обессиленно потянулась к его руке. — Все хорошо. — Ее голос затихал, становился еле слышным.

Ответ матери вселил в сердце Реджи ужас. Он осторожно присел на постель и нахмурился. В полутьме разглядеть лицо матери не удавалось, но бледность он заметил. И счел необходимым уверенно заявить:

— Врач не нашел ничего опасного.

— Да, врачу можно верить. — Мать смело улыбнулась. — Он знает больше нас.

— Ну конечно. И ты скоро поправишься. — И все-таки… Реджи свел брови. Врачи тоже люди, им свойственно ошибаться. — Тебе ничего не нужно?

— Нет, ничего. — Мать деликатно прикрыла рот ладошкой и закашлялась. — Не беспокойся.

Реджи охватило ощущение полней беспомощности.

— Но может быть, я чем-нибудь могу помочь тебе?

— Дорогой, спасибо тебе за заботу, но мне и вправду ничего не нужно. Разве что… пожалуй… — Она вздохнула. — Нет, ни к чему… нет.

— О чем ты, мама? Она отвернулась.

— Нет, я не вправе просить об этом.

Реджи переглянулся с Хиггинсом, тот ободряюще кивнул.

— Проси чего хочешь. О чем угодно!

— Ну, если ты настаиваешь… Я знала, что ты мне не откажешь. — Их взгляды встретились. — Прежде чем я уйду…

— Мама, никуда ты не уйдешь! — гневно вмешалась Люси.

— Конечно, милая. — Мать улыбнулась дочери и снова перевела взгляд на сына. — Во-первых, пообещай позаботиться о своей сестре.

— Разумеется, мама. — У Реджи перехватило горло, он с трудом сглотнул.

— Во-вторых, пока я еще жива…

— Мама! — взмолилась Люси.

Мэриан с неожиданным проворством вскинула руку, заставляя дочь умолкнуть.

— Я должна увидеть, что ты наконец остепенился.

— Остепенился? — недоуменно переспросил Реджи. — То есть женился?

— Да, это моя заветная мечта. Мое… — Она уставилась куда-то вдаль, ее голос снова стал еле различимым шепотом: — Мое предсмертное желание…

— Мама, я все понимаю, но…

— Хорошая девушка. Из приличной семьи. Та, что придется тебе по душе. — Казалось, мысли матери где-то блуждают. — Найдется такая?

Реджи сразу вспомнились сияющие голубые глаза, но он отогнал мимолетную мысль.

— Сейчас — нет.

— Жаль. — Мать умолкла так надолго, что Реджи перепугался. — Прежде чем я уйду, я должна помочь тебе подготовиться…

— Мне незачем готовиться к твоей смерти — ты не умрешь, — заявил Реджи, хотя и без особой уверенности.

— Время покажет, но я имела в виду — подготовиться к встрече с будущей женой. — Она снова заглянула сыну в глаза. — Реджинальд, дорогой, я много думала об этом, а теперь, когда конец уже так близок…

— Мама! — застонала Люси.

Но мать не обратила на нее внимания.

— Мне досадно думать, что ты приведешь молодую жену в старый дом. Здесь все такое… такое…

— Старомодное, миледи? — подсказал Хиггинс. Леди Беркли поблагодарила дворецкого улыбкой.

— Вот именно.

— А по-моему, дом у нас отличный, — удивился Реджи.

— О нет! Отнюдь! По крайней мере в гостиных давно пора сменить обстановку. — Голос матери звучал слабо, но решительно. — Там одна рухлядь.

— Да, мебель далеко не новая, Реджи, — вдруг задумчиво подтвердила Люси. — Уже не помню, когда в доме последний раз красили стены или меняли обои. Лет десять назад, не меньше.

— Я старалась экономить, — произнесла мать таким тоном, словно призналась в зловещем преступлении. Сам Реджи ни за что не назвал бы свою мать экономной.

— И все-таки я не понимаю, чем плохи мебель, стены и все остальное, — решительно заявил он. — Неужели это и есть твое предсмертное желание?

Хиггинс прокашлялся и склонился над Реджи, приглушенно, но многозначительно напомнив:

— Горячка и помутнение, милорд.

Ах да, — пробормотал Реджи и на минуту задумался. Он сомневался, что ради будущей жену надо идти на такие жертвы, как смена обстановки, но если покупка мебели и перекраска пары комнат утешит мать, порадует ее или, еще лучше, поможет выздороветь, — почему бы и нет? Выполнить эту просьбу проще простого. — Мама, если ты хочешь — пожалуйста.

— Ты святой, а я — счастливая мать. Решено. — Мать пожала ему руку. — Будем полностью менять обстановку гостиных. От драпировок до ковров. Обои, потолок, мебель — словом, все сразу. Мы совьем уютное гнездышко для твоей жены.

— Надеюсь, моей избраннице не будет дела до мебели, — сухо заметил Реджи.

— А я бы занялась мебелью в первую очередь, — чуть слышно пробормотала Люси.

— Дорогой, ты еще совсем не знаешь женщин, — ласково улыбнулась мать.

— Может быть. — Каприз матери показался Реджи странным, смешным, но безобидным. К тому же ее щеки слегка порозовели. Вероятно, врач был прав: желания больной надо исполнять. Реджи поднялся. — Сейчас же приступим к делу. Но я, признаться, даже не представляю, с чего начать.

— Милый, я ни за что не взвалю на тебя такую ношу. — Леди Беркли широко раскрыла глаза, словно даже не представляла себе более непростительного преступления.

— И я бы не доверила Реджи выбор мебели, а тем более краски или обоев, — фыркнула Люси. — Он же понятия не имеет, чем отличается шифоньер от комода, а изумрудная зелень — от лазури!

— Цвета я различаю прекрасно — просто для меня они все одинаковы, — возразил Реджи сестре. — А мебель, по-моему, хороша любая.

— Конечно, конечно, тебе это ни к чему. Не забивай себе голову. — Мать уже улыбалась. Очевидно, дело шло на поправку. — Дочь моей давней подруги обладает изысканным вкусом, она руководила обстановкой домов нескольких дам — и, насколько я видела, на редкость успешно. Да, эксцентричная особа, но из прекрасной семьи. Правда, запрашивает заоблачные гонорары, но результат этого стоит. Реджи прищурился.

— Заоблачные?

— Но мама же сказала, что у нее изысканный вкус. — Люси нахмурилась и скрестила руки на груди. — Или ты испугался расходов? Между прочим, это предсмертное желание.

— Тише, Люси. — Леди Беркли улыбнулась с видом мученицы, которую ведут в римский цирк, и откинулась на подушки — безвольно, как парус в штиль. — Если Реджи считает, что смена обстановки обойдется нам слишком…

— Нет-нет, ничуть, — поспешил вмешаться Реджи. — Если ты этого хочешь…

— Вот и замечательно. Я уже велела Хиггинсу послать за той особой — она приедет ближе к вечеру. Все прочее я оставляю на ее усмотрение. — Она слабо улыбнулась. — И на твое.

— Конечно. — Реджи вымученно улыбнулся и постарался придать голосу воодушевление.

Меньше всего ему хотелось терять время, выслушивая рассуждения эксцентричной дамочки о диванах и тканях. Но ради здоровья матери он был готов весь день провести в обществе незнакомой женщины — несомненно, перезрелой дурнушки, занявшейся обстановкой чужих домов от безысходности. Реджи был готов одобрить любые планы незнакомки и держаться от этой эксцентричной натуры как можно дальше.

— А теперь ступайте, дети. — Леди Беркли вздохнула, точно разговор отнял у нее последние силы. — Мне надо поговорить с Хиггинсом.

Реджи нахмурился:

— А стоит ли? С распоряжениями можно подождать, пока тебе не станет лучше.

Это не займет и минуты, а у меня гора спадет с плеч. Трудно оставаться в постели, зная, что в доме полно дел. — Она слабо махнула рукой в сторону двери. — Идите, да прикройте поплотнее дверь.

— Хорошо. — Реджи повернулся к Хиггинсу: — Постарайтесь не утомить ее.

— Этого я не допущу, милорд, — решительно пообещал Хиггинс.

Реджи учтиво открыл дверь перед сестрой, вышел из спальни вслед за ней и осторожно прикрыл за собой дверь.

— Реджи… — Серые глаза Люси переполняла тревога. — Что же теперь будет?

— Ты про маму? Люси кивнула.

— Не знаю, что и думать. — Реджи покачал головой. — Мама не из тех женщин, которые укладываются в постель без причины. Не припомню, чтобы она когда-нибудь болела — или хотя бы притворялась больной. Боюсь, она и вправду считает, что ее смерть близка.

— А может, она просто хочет обставить дом, но без лишних расходов? — В голосе Люси проскользнула надежда.

— Может быть. — И Реджи принялся рассуждать вслух: — Впрочем, расходы маму никогда не останавливали. Она обожает тратить деньги, и чем больше, тем лучше. Вдобавок она никогда не добивалась своего, притворяясь больной. Значит, ее словам можно верить.

На глаза Люси навернулись слезы.

— Так она и вправду…

— Прекрати! — резко перебил Реджи, тут же устыдился и обнял сестру за плечи. — Я точно знаю: мама еще долго будет с нами. Надо просто все взвесить, продумать и по совету врача выполнять все ее прихоти. Вот увидишь, скоро она поправится.

Люси шмыгнула носом.

— Ты думаешь?

— Я в этом абсолютно уверен. — Но на самом деле Реджи мучили сомнения. — И потом, вспомни: в последние годы главной маминой целью было женить меня. — Реджи ободряюще улыбнулся сестре. — Она ни за что не умрет, пока не убедится, что я счастлив в браке.

— Ясно. — Люси высвободилась из братских объятий и задумалась. — Спасибо, Реджи. Теперь мне гораздо легче.

— Правда? — удивился он. — Почему?

— Как почему? Я вспомнила, насколько успешно ты до сих пор искал себе жену, — усмехнулась Люси. — Значит, мама будет жить вечно.

Пристроившись на краешке кушетки в величественной гостиной Беркли-Хауса, Кэсси обводила комнату оценивающим взглядом. Гостиная производила впечатление престарелой леди, чьи лучшие дни давно позади, но была пропорциональна, обставлена со вкусом и любовью, хотя и требовала небольшого ремонта. Нетерпение, с которым Кэсси приступала к каждому новому заказу, нарастало в ней, хотя и смешивалось сегодня с непонятным волнением. Кэсси гордилась своим терпением и умением ладить с титулованными клиентами, но почему-то сегодня ей не сиделось в гостиной, куда ее провел дворецкий Беркли. К тому же Кэсси не представляла, с кем ей придется иметь дело.

Поддавшись беспокойству, она встала и прошлась по комнате, а заодно и разглядела повнимательнее резной мраморный камин в стиле Адама.

Ироничная судьба распорядилась так, что после неудачного знакомства с лордом Беркли Кэсси пришлось явиться к нему домой, да еще по просьбе его матери.

Первым порывом Кэсси, получившей письмецо от леди Беркли вскоре после возвращения с пикника у лорда Уоррена, было отказаться от предложения. В деньгах она определенно не нуждалась, в настоящее время под ее надзором шла работа у других заказчиков, а перспектива постоянных встреч с лордом Беркли не радовала, а тревожила. Мать не осуждала увлечение Кэсси так рьяно, как ее братья, но и не одобряла его. Тем не менее леди Уильям настояла на том, чтобы Кэсси взялась за предложенную работу, объяснив, что леди Беркли больна, а новая обстановка в доме поможет ей поправиться.

Кроме того, Кэсси узнала, что ее мать и леди Беркли — давние задушевные подруги, и удивилась. О леди Беркли до недавних времен мать Кэсси не упоминала ни единым словом. Впрочем, лондонский свет во многом походил на большую деревню, где все знакомы друг с другом.

— А, это вы, — раздался от двери негромкий смешок. Кэсси глубоко вздохнула, повернулась и заставила себя приветливо произнести:

— Не ожидала снова встретиться с вами так скоро, милорд.

— Да еще здесь, в моем доме. — Лорд Беркли подошел к ней и поднес к губам ее руку. — Признаться, я удивлен, хотя чему тут удивляться?

— Так вы меня ждали? — Она заглянула в серые глаза лорда Беркли и уже во второй раз за день подавила желание отдернуть руку. Или, наоборот, помедлить, впитать тепло его кожи. — Должно быть, о моем визите вас предупредила мать.

Тень беспокойства пробежала по его лицу.

— Матушка сказала только, что ее гостья… эксцентрична. Кэсси отдернула руку и нахмурилась.

— И вы подумали, что речь идет обо мне? Он усмехнулся.

— Не далее как сегодня утром вас назвали эксцентричной в разговоре со мной.

— Несомненно, кто-нибудь из моих братцев. — Кэсси следовало бы рассердиться. Будь с ней рядом Кристиан, она не стала бы скрывать недовольства, но обаяние Беркли было неотразимым. И кроме того, Кэсси подозревала, что сегодня произвела на него настолько неблагоприятное впечатление, что лучше уж пусть он считает ее эксцентричной — это гораздо предпочтительнее, чем прослыть мегерой. Она усмехнулась: — Могло быть и хуже. Братья вполне способны назвать меня полоумной.

Глаза Беркли вспыхнули.

— Или безумной.

— И даже сумасшедшей. Он кивнул.

— Свихнувшейся.

— Помешанной, — не осталась в долгу Кэсси.

— Больной на голову. Она усмехнулась.

— Не в своем уме. Он приподнял бровь.

— Не от мира сего.

Кэсси на минуту задумалась.

— Не все дома.

— Недотепа, — выпалил он в ответ.

— Тронутая.

— Чудаковатая.

— Пустоголовая.

— Балда.

Она рассмеялась.

— Звезд с неба не хватает.

— Ну, это не про вас, — возразил он холодно, но с возбужденным блеском в глазах. — Не представляю, кто еще достоин небесных светил, если не вы.

— А, пресловутый и обаятельный лорд Беркли в своем репертуаре! — воскликнула она беспечно, скрывая, как судорожно бьется сердце. Перепилка застала ее врасплох, как и неожиданный комплимент. — Вы умеете льстить, при вашей репутации ничего другого я и не ожидала. Странно, что вам удалось так долго воздерживаться от похвал.

— Сдержанность, мисс Эффингтон, — добродетель, которой я не обладаю и, в сущности, невысоко ее ценю.

— Сдержанность, милорд, — то, что отличает цивилизованного человека от нецивилизованного, — заявила Кэсси и чуть не поморщилась от своего ханжеского тона.

Никогда не считал себя нецивилизованным человеком, — впрочем, и пресловутым тоже. Пока не познакомился с вами. — Лорд Беркли скрестил руки на груди и прислонился к каминной полке. — Мисс Эффингтон, от вас я узнаю о себе прелюбопытнейшие вещи.

— Я вынуждена извиниться.

— Почему? — удивился он. — Или вы сказали не то, что думали?

— О нет. Просто не следовало говорить об этом вслух.

— Отчего же?

— Это грубо. — Она вздохнула и покачала головой. — А вы были со мной любезны и…

— Обаятельны? — лукаво осведомился он. Кэсси невольно рассмеялась:

— На редкость обаятельны, а я только фыркала и дерзила. Мы едва успели познакомиться, а я уже осуждала вас.

— И сочли меня ущербным.

— Не ущербным. — Она на миг задумалась. — У вас нет недостатков — наоборот, кое-чего слишком много.

— Например, изъянов репутации?

— Да, пожалуй, — пробормотала Кэсси, стараясь не думать о вспыхнувших щеках. Она не могла припомнить, когда в последний раз краснела, но этот человек ухитрился заставить ее покраснеть дважды за один день. Тревожный симптом.

— Да, знакомство вышло каким-то нелепым, верно?

— Видимо, да.

— Но это легко исправить, — продолжал Беркли. — Надо лишь начать все заново. Как будто в первый раз.

Она прищурилась.

— Как в первый раз? Что вы имеете в виду?

— Дорогая моя мисс Эффингтон, мы с вами еще не знакомы. Позвольте представиться. — Лорд Беркли расправил плечи и напустил на себя чинный вид. — Виконт Беркли — Реджинальд Беркли, а для ближайших друзей просто Реджи, хотя мое короткое имя я терпеть не могу — он походит скорее на кличку гончей, чем на имя джентльмена. Но что поделать! Вышеупомянутые друзья могли бы заверить, что я весьма добродушен, смешлив, прекрасный сын и заботливый брат и в целом порядочный человек, даже если слухи говорят обратное. Я исправно плачу долги, забочусь о тех, за кого несу ответственность, дружу с детьми и домашними животными.

— Вы забыли про скверную репутацию.

— Только потому, что вплоть до сегодняшнего утра меня еще не называли пресловутым.

Кэсси скептически склонила голову:

— Никогда? Он кивнул:

— Ни разу. Но я к вашим услугам, мисс Эффингтон. — Он отвесил ей церемонный поклон. — С моим обаянием, дурной репутацией и всем, что только пожелаете.

— Со всем?

— Абсолютно.

Кэсси смотрела ему в глаза, мысленно перебирая варианты дальнейших событий. Почти все ее мысли были непристойны, совершенно скандальны и греховны донельзя. И Кэсси решительно прогнала их прочь.

— Ваша очередь, — подсказал он.

— Ах да! — Она вежливо присела. — Я мисс Эффингтон, Кассандра, а для близких друзей просто Кэсси, и это имя мне нравится, потому что гончим таких кличек не дают.

Он рассмеялся, она усмехнулась.

— Моя лучшая подруга — моя сестра-близнец, леди Сент-Стивенс. Я дочь лорда и леди Уильям, Уильяма и Джорджины Эффингтон, мой дядя — герцог Роксборо, а это значит, что список моих родных поистине бесконечен и включает трех братьев, убежденных, что за мной нужен глаз да глаз.

— Почему?

— Потому что они считают, что рано или поздно вокруг меня вспыхнет скандал, — объяснила она и сразу пожалела об этом.

Глаза Беркли широко раскрылись от любопытства.

— Вот как? Позвольте узнать почему?

Подозреваю, виной всему моя прямота. — Уклоняться от ответа было бы бессмысленно. Кэсси глубоко вздохнула. — Мои братья — сторонники мнения, что женщина, которая не в состоянии держать язык за зубами, не способна сдерживать и другие порывы натуры.

— Ясно. — Он помедлил. — А они правы?

— Пока неизвестно. Выходить далеко за рамки приличий мне еще не случалось. — Подумав, Кэсси добавила: — Почти не случалось. — Она окинула взглядом комнату. — Мою работу братья считают если не скандальной, то уж по меньшей мере неприличной. По их мнению, это доказательство моей…

— Эксцентричности? — засмеялся он.

— Вот именно. — Кэсси усмехнулась. — Видите ли, я не просто занимаюсь отделкой и обстановкой чужих домов. — Она понизила голос и заговорщически придвинулась к нему: — Я беру за свою работу деньги, а это уже настоящий скандал!

Беркли ахнул и прижал ладонь к сердцу.

— О нет!

— Понимаю, выслушивать это нелегко, но придется. Вдобавок я до сих пор не замужем, и братья подозревают, что меня ждет плачевное будущее. — Она в притворном огорчении покачала головой. — Я прославлюсь как эксцентричная мисс Эффингтон. Незамужняя тетушка, которая днем занимается невесть чем и о которой в семье судачат шепотом. При одном упоминании моего имени все будут многозначительно кивать и причитать: «Позор! Какая жалость, что она не умела держать язык за зубами, ведь ее жизнь могла сложиться совсем иначе!» — Кэсси театрально вздохнула и прикрыла глаза.

— Ну, тогда это была бы уже не ваша жизнь.

— Что?

— Просто вы строите свою жизнь так, как считаете нужным, а не руководствуетесь чужими советами. Вы делаете только то, что хотите. Таким достижением могут похвастаться лишь немногие мужчины, не говоря уже о женщинах. — В голосе Беркли слышалось несомненное восхищение. — Это под силу только смельчакам, сильным духом.

— Не только смельчакам, но и глупцам.

— Я так не считаю. — Он не сводил с нее глаз. — По-моему, вас ждет не мрачное, а увлекательное, полное приключений будущее. Думаю, ваши племянники и племянницы еще долго будут завидовать вашей жизни и подражать вам во всем!

— Невероятно! Вы правда так думаете?

— Конечно, мисс Эффингтон.

— Мои братья нашли бы что вам возразить.

— Вы живете не ради братьев, а ради себя.

— Верно, — согласилась она и долго молча смотрела ему в глаза — глубокие, серые, влекущие, видела в них отражение предсказанной жизни и гадала, не суждено ли ей одиночество. Теперь Кэсси понимала, чем Беркли заслужил свою репутацию. Он не просто обаятелен — он умен, красноречив и даже добр. И чрезвычайно опасен. Об этом нельзя забывать ни на минуту.

— Ладно, поживем — увидим. — Кэсси расцвела равнодушной, но широкой улыбкой. — А пока перейдем к делу, милорд. — Она обвела взмахом руки гостиную: — Ваша матушка желает заново обставить только эту комнату?

— Точно не знаю… Нет, вряд ли. Кажется, она задумала сменить обстановку во всех парадных покоях этой части дома. В обеих гостиных, столовой, в бальном зале и, видимо, даже в библиотеке, хотя лично я бы ее не трогал — это мой излюбленный уголок. — Он задумчиво нахмурился. — Признаться, мисс Эффингтон, подобные хлопоты мне в новинку. Еще пару часов назад я и понятия не имел, что матушка считает нашу мебель настолько…

— Ветхой?

— И вы так думаете? — Беркли оглядел комнату так, будто видел ее впервые. — Да, комната, в сущности, слегка… — он беспомощно пожал плечами, — обветшала.

— Именно поэтому я здесь, милорд. В деле обновления ветхих гостиных мне нет равных, — объявила Кэсси. — Итак, начнем. — Она отступила к кушетке, раскрыла альбом и вооружилась карандашом, прикрепленным к альбому лентой. — Прежде всего мне необходимо побеседовать с вашей матушкой и выяснить, отделку и обстановку в каком стиле она предпочитает. Она скоро присоединится к нам?

— Моя мать в настоящее время нездорова. Она в постели, и… — Он вдруг осекся и замер, словно разгадал трудную загадку.

Выражение его лица не понравилось Кэсси.

— Надеюсь, ничего серьезного? Беркли не сводил с нее глаз.

— Так я и знал.

— Что вы знали?

— Ничего, мисс Эффингтон, это я о своем. — Беркли вдруг усмехнулся. — Да, теперь она может поправиться в любую минуту.

— Может быть, мне заехать в другой раз?

— Нет-нет, это нарушит все матушкины планы.

— У меня создалось впечатление, что она желает, чтобы к работе я приступила немедленно.

— О да! — Он кивнул. — И я того же мнения.

— Но поговорить с ней я просто обязана. Как вы думаете, она меня примет?

— Сегодня нет. — Беркли задумчиво покачал головой. — Мне поручено заменить ее.

— Правда? — Кэсси озадаченно нахмурилась. — Странно… Признаться, милорд, мне привычнее общаться с хозяйкой дома, а не с хозяином. На собственном опыте я убедилась, что джентльмены решительно не желают менять обстановку даже ради комфорта.

— Лично я не намерен чинить вам препятствий. Напротив, мне не терпится выслушать ваши соображения и узнать, как можно изменить к лучшему мой дом. — Он выпрямился. — Не хотите ли осмотреть его? По крайней мере комнаты, требующие ремонта?

— Да, будьте любезны.

Он предложил ей руку, Кэсси медлила. Они не на балу и не в свете. Она приехала оказать услугу. И все-таки отвергнуть Беркли было бы слишком грубо. Глубоко вздохнув, Кэсси взялась за предложенную руку и чуть не вздрогнула, прикоснувшись к стальным мышцам под тканью.

Беркли подавил улыбку: казалось, он прекрасно понимает всю ее неловкость, но потешается над ней. А если бы они поменялись местами? Это послужило бы ему хорошим уроком.

— Я расскажу вам историю этого дома. Если не ошибаюсь, он был построен около полувека назад.

Беркли вел гостью через длинную анфиладу комнат.

Планировка дома отличалась запутанностью, но за последний год Кэсси повидала немало особняков той же эпохи и заметила, что на первом этаже дверь из одной комнаты ведет в следующую, оттуда в третью и так далее, и, если двигаться по комнатам, рано или поздно вернешься в первую. Дом Беркли размерами превосходил особняк Эффингтонов, но уступал дворцу дяди Кэсси. Здесь и вправду давно не меняли обстановку, но в целом интерьер поражал пропорциональностью и чистотой линий. «Были бы кости, а мясо нарастет», — так думала в этих случаях Кэсси.

Осмотр завершился в той же гостиной, с которой начался.

— Вот и все. — Лорд Беркли посерьезнел. — Признаться, я никогда не обращал внимания на дом и обстановку, но сегодня увидел их вашими глазами. Что и говорить, обветшалая роскошь.

— Иначе, милорд, вы бы не нуждались в моих услугах. — Кэсси профессионально улыбнулась.

— И это было бы весьма прискорбно, мисс Эффингтон. — Он улыбнулся, а у нее часто забилось сердце от этой почти интимной улыбки. — Словом, вам предстоит немало работы. Дорогая моя мисс Эффингтон, Беркли-Хаус станет для вас делом всей жизни.

— Делом всей жизни? — удивилась Она. — О чем вы говорите?

— Просто мне подумалось, что было бы неплохо заново обставить весь дом, а не только парадные комнаты. А он очень велик. — Уголки губ Беркли лукаво дрогнули. — Вы меня понимаете?

— Нет! — отрезала Кэсси. — Не понимаю ни слова. — Направившись к двери, она продолжила тем же резким тоном: — Сегодня я увидела все, что хотела. Постараюсь как можно быстрее привезти первые эскизы. Пожалуй, послезавтра. Это вас устроит?

— Я весь в вашем распоряжении, — откликнулся Беркли, и Кэсси послышались в его голосе почти издевательские нотки. «Дело всей жизни»! Еще чего!

Она круто обернулась.

— Надеюсь, в следующий раз ваша матушка сможет меня принять. На первом этапе работы без ее помощи нам не обойтись.

— Кстати, о помощи… — Он покачал головой. — Новая обстановка нужна не мне и не моей матери.

Кэсси растерялась.

— Тогда кому же?

Его усмешка стала шире.

— Моей жене.

Глава 4

В общении с прекрасным полом наилучший подход — честность, но в отдельных случаях достаточно кое о чем умалчивать. Упускать детали, не прибегая к откровенному обману. Хотя и обман подчас бывает полезен…

Энтони, виконт Сент-Стивенс

— Вашей жене? — ошеломленно переспросила она.

Но у вас не может быть жены!

Он приподнял бровь.

— Нелестное удивление, мисс Эффингтон. Кажется, мы уже признали, что мы не пара, но с чего вы взяли, что я не могу жениться на ком-нибудь другом? Что никто не захочет взять меня в мужья?

— Вы меня не так поняли, милорд, — еще не успев опомниться, принялась оправдываться Кэсси. — Просто в свете все убеждены, что вы не женаты…

— А я и не говорил, что женат. — Он холодно улыбнулся, с трудом сдерживая хохот. Для женщины, которая уже объявила, что он ее не интересует, Кэсси приняла известие о жене подозрительно близко к сердцу.

Она сощурилась.

— Нет, вы сказали, что у вас есть жена!

— Вот как?

— Вы сами объяснили, что новая обстановка в доме нужна вашей жене. Логично предположить, что вы женаты.

— Прошу прощения, мисс Эффингтон. Я хотел сказать — моей будущей жене.

После пристального взгляда в упор Кэсси покачала головой:

— Вы даже не обручены. О такой помолвке я бы узнала обязательно.

— Вы думаете?

— Уверена. — Она самодовольно усмехнулась. — У меня большая семья и множество знакомых. О вашей помолвке мне сообщили бы прежде, чем вы успели бы предложить избраннице руку и сердце.

Он рассмеялся:

— Понятия не имел, что вы так хорошо осведомлены. Впредь буду помнить.

— И поскольку до меня не доходили слухи о вашей женитьбе…

— А какие доходили?

— Вы о чем?

— О слухах. Обо мне. — Берклине скрывал любопытства. — Итак, что вам обо мне наговорили?

— Милорд, послушайте, неужели вы хотите…

— Да, хочу. И настолько заинтригован, что прошу не упускать ни единой подробности.

— Но о вас говорят то же самое, что и о прочих мужчинах подобной репутации. Карточные выигрыши, дуэли, порочные связи…

— Порочные связи? — Он рассмеялся. Кэсси вспыхнула.

— Скажите, милорд, чему вы так удивляетесь и радуетесь, стоит мне упомянуть ваш очередной грех?

— Сам не понимаю. — Его улыбка стала шире. — Видимо, это еще один изъян моего характера. Вы ведь уже выяснили, что я не идеал.

Кэсси строго свела брови.

— По-моему, за это я уже извинилась.

— Да? — переспросил он. — Не припомню.

— Ну, не совсем за это…

— Тем не менее извиняться за свое несовершенство я не намерен. Но мы обсуждаем не мои недостатки…

— Так вы обручены? — холодно спросила она, словно ей не было никакого дела до ответа. Беркли задумался о том, что она желает услышать. И почему.

— Нет.

Она покачала головой.

— В таком случае, боюсь, я вас не понимаю.

— И неудивительно: я сам еще не все понял. — Истинные намерения «умирающей» матери стали слишком очевидны. — Моя матушка убеждена, что она вот-вот испустит последний вздох…

— О Господи! — В голосе мисс Эффингтон послышалось искреннее сочувствие. — Мама говорила, что леди Беркли нездорова, но я не подозревала…

— Болезнь стала для меня такой же неожиданностью и потрясением, как и для вас.

Беркли подавил внезапное желание поделиться догадкой, что весь минувший час его мать искусно разыгрывала больную — только для того, чтобы наконец-то найти сыну достойную пару. Увы, леди Беркли не подозревала, что мисс Эффингтон вовсе не прельщает возможность стать очередной виконтессой Беркли и, следовательно, она не проявляет ни малейшего интереса к обладателю титула. Впрочем, недавно Беркли мог поручиться, что мисс Эффингтон готова передумать.

Но если это правда, значит, о подозрениях лучше промолчать. Беркли не сомневался, что мисс Эффингтон не потерпит никаких уловок и хитростей ни с чьей стороны. Реджи тоже был не в восторге от материнского заговора, но мисс Эффингтон заинтриговала его. Невзирая на все предыдущие заявления, что они друг другу не подходят, на знакомство с такой особой Реджи не пожалел бы времени и сил. А вдруг окажется, что она ошиблась?

— Матушка давно мечтает удачно женить меня.

— Как и все матери на свете, — согласилась мисс Эффингтон.

— Но почему-то она считает, что сделать прекрасную партию невозможно без новой обстановки в доме. — Реджи покачал головой. — Видно, она уже не надеется, что кто-нибудь из достойных невест польстится на меня, вот и решила приманить завидную добычу домом, обставленным по последней моде.

Мисс Эффингтон фыркнула:

— Абсурд!

— И я так думаю.

— Между прочим, ваших достоинств с лихвой хватит, чтобы заинтересовать любую невесту.

— Да? — удивился он. — Но вы же меня отвергли.

— Только из-за вашей репутации. Но я… — Кэсси ненадолго задумалась, — слишком разборчива.

— Вы мне вскружите голову, мисс Эффингтон, — с усмешкой предупредил Реджи.

Не будем больше об этом, милорд. — Кэсси страдальчески закатила глаза к потолку. — Мне не по душе ваше прошлое. Меня не интересуют обладатели известной репутации.

— Скверной?

— Да. — Она кивнула. — Но в свете найдется немало невест, которые охотно возьмутся за ваше перевоспитание.

— Вот уж не думал, что за меня кому-то захочется взяться.

— Не за вас, — поправила она. — За ваше перевоспитание.

— Жаль. — Он хмыкнул. — Однако побыть перевоспитуемым я бы не отказался.

— Неудивительно, — пробормотала Кэсси.

— И в чем же состоят мои достоинства?

— Несомненно, вы знаете их наперечет, — с чопорностью гувернантки ответила она.

— Просветите, сделайте одолжение, мисс Эффингтон, — попросил он, подумал и добавил: — Ведь вы без обиняков указали на мои изъяны. И попутно не преминули растоптать мою гордость.

— Вашу гордость или высокомерие?

— По-моему, и то и другое. — Он преувеличенно тяжело вздохнул. — Так вот, поскольку вам было угодно ранить мою гордость, надменность или назовите ее как хотите, вы могли бы подсластить пилюлю и заодно перечислить все, что есть во мне хорошего.

— Справедливое пожелание. Хорошо, я это сделаю. Прежде, — заговорила Кэсси, поочередно загибая пальцы, — у вас есть титул. Уродливым вас не назовешь. Насколько я понимаю, к титулу прилагается солидное состояние.

— Какая осведомленность! Она продолжала:

— Вы прекрасно ездите верхом. По крайней мере сегодня утром мне так показалось.

— Я старался, — усмехнулся Реджи.

— Вы невозможно обаятельны…

— Сущая правда, — усердно закивал он.

— Забавны…

— Надо было поступать в артисты, — сокрушенно вздохнул Реджи. — Мог бы и прославиться!

Кэсси уставилась на него в упор. Разговор явно увлек ее.

— Избытком скромности вы не страдаете.

— А что в ней толку? — пожал плечами Реджи. Она нехотя улыбнулась.

— Вы любите свою мать и заботитесь о ней.

— Не забудьте про дружбу с детьми и домашними животными!

Не выдержав, она рассмеялась:

— Разве такое забудешь! Словом, милорд, вы просто лакомый кусочек.

— Но не для вас?

— Да, и мы это уже выяснили.

— И все из-за моей репутации?

Кэсси многозначительно кивнула, пряча под ресницами весело поблескивающие глаза.

— Этого я и боялся. — Реджи горестно вздохнул. — Что поделаешь! Жизнь продолжается.

— В смелости вам не откажешь.

— Кстати, в перечень достоинств вы ее не включили.

— Ах, простите!

— Ради Бога. — Он отмахнулся. — Мисс Эффингтон, но разве вам не жаль, что все мои похвальные качества пропадают втуне?

Он шагнул к ней, взял за руку и поднес ее к губам. Их взгляды скрестились. Под холодной сдержанностью в голубых глазах Кэсси он разглядел другое, быстро промелькнувшее, чувство. Может быть, сомнение? Сожаление о поспешном отказе? Или вопрос?

— Если нам не суждено быть возлюбленными… — Он понизил голос. Ее глаза возмущенно вспыхнули, но руку она не убрала. Любопытно. — Может, станем друзьями?

Долгую минуту она смотрела ему в глаза. На ее лице нерешительность чередовалась с любопытством.

— Мои товарищи и даже ваш кузен Хелмсли могут подтвердить, что друга преданнее меня не найти. В трудную минуту на меня всегда можно положиться.

— У меня много друзей, — возразила она, но не отвела глаз.

— Друзей никогда не бывает слишком много, мисс Эффингтон. — Он коснулся губами ее ладони и ощутил, как по ее телу пробежала дрожь. Отлично.

Кэсси глубоко вздохнула, отняла руку, попятилась и остановилась на безопасном расстоянии. Еще лучше.

— Вы правы, милорд. Я охотно принимаю предложение дружбы. И потом, во время работы в доме нам предстоит многое обсудить. Будет лучше, если мы с самого начала найдем общий язык. — Ее улыбка показалась Реджи чересчур широкой и сияющей. Она скрывала больше, чем являла миру. — Надеюсь, к моему следующему приезду ваша матушка…

— Вряд ли. — Его голос прозвучал слишком жизнерадостно, и Кэсси удивленно вздрогнула. Реджи прокашлялся. — Я хотел сказать вот что: в том, что она поправится, я ничуть не сомневаюсь, но вряд ли выздоровление будет столь стремительным, что позволит ей в считанные дни подняться с постели.

— Передайте ей мои наилучшие пожелания. — Кэсси направилась в холл решительным шагом, словно не могла дождаться, когда наконец покинет этот дом.

— Непременно.

Реджи обогнал ее, успел выйти в холл первым и подать Хиггинсу знак, чтобы тот подозвал экипаж. Дама средних лет, сидящая на скамье у двери, при виде вошедших поднялась. «Вероятно, горничная, — мимоходом подумал Реджи, — компаньонка мисс Эффингтон».

— В таком случае увидимся послезавтра.

— Всего хорошего. — Мисс Эффингтон мило улыбнулась, кивнула горничной и в сопровождении ее прошествовала к дверям, уже предусмотрительно распахнутым Хиггинсом. Реджи задумчиво смотрел вслед гостье.

Заперев дверь, Хиггинс приблизился к хозяину:

— Что-нибудь еще, милорд?

— Пока не знаю. Сам не пойму, куда меня тянет.

Мисс Эффингтон оказалась клубком противоречий в соблазнительной обертке. Независимая и упрямая, привыкшая добиваться своего любыми средствами да вдобавок предприимчивая. Обдумывать свои слова ей и в голову не приходило. Судила о людях она беспристрастно и зачастую резко. Но несмотря на все это, мисс Эффингтон свято чтила законы высшего света! Она не выходила из дома без компаньонки. Мало того, Реджи заметил в ней явную склонность к ханжеству и лицемерию.

Но при этом она была так прелестна, умна, остроумна и забавна! Добыча, при виде которой затрепещет сердце любого охотника. Соскучиться в обществе такой особы решительно невозможно. Мисс Эффингтон — сущее приключение длиной в жизнь.

— Боюсь, я не совсем понял, сэр…

— Я тоже, Хиггинс. — Реджи покачал головой. — В своей массе женщины — загадочные создания. Я бы даже сказал… — Он осекся и уставился на старика: — Как вы думаете, матушка и вправду больна?

— Милорд, леди Беркли никогда прежде не притворялась больной.

— Это я уже однажды слышал. И купился. Если мама никогда не симулировала болезнь, это еще не значит, что она на такое неспособна, — заявил Реджи. — Хиггинс, я знаю, что из вас правды и клещами не вытянешь, и настаивать не стану. Ваша преданность хозяйке мне давно известна. Лучше я спрошу о другом.

— Да, сэр?

— Рассмотрим чисто гипотетический случай: как вы думаете, могла ли матушка воспылать таким желанием женить меня, что даже согласилась изобразить умирающую, лишь бы подтолкнуть меня к браку с наследницей из приличной семьи? Способна ли она на такое коварство?

— Несомненно, сэр, но «коварство» — это слишком резко сказано. — Хиггинс нахмурился. Подобного проявления эмоций у старика Реджи никогда прежде не замечал. — Я всегда был убежден, что леди Беркли гораздо умнее и предусмотрительнее, чем думают о ней люди.

Реджи насторожился:

— Может, меня пора посвятить в семейные тайны?

— Едва ли, сэр. — Хиггинс выдержал паузу. — Поскольку подобное знание не принесет вам никакой пользы, следовательно, оно и ни к чему.

Реджи шевельнул бровью.

— Опять преданность хозяйке, Хиггинс?

— Я действую в ваших интересах, сэр.

— Конечно. — Реджи на минуту задумался. — Так вы считаете, что и матушка действует в моих интересах?

— Безусловно, сэр.

— Значит, жди беды. — Реджи обреченно вздохнул. — Но вы, полагаю, это уже поняли.

— Да, сэр. — Выражение лица Хиггинса осталось бесстрастным, только в глазах мелькнули искры. — Но и об этом вам лучше не знать.

— Пока я не познакомилась с ним вчера утром после скачек, я и не подозревала о его существовании, а сегодня уже убеждена, что большего раздражения у меня не вызывает никто. — Кэсси мерила шагами красиво обставленный будуар сестры. — Или смятения, а это еще хуже!

— И это чувство тебе в новинку, — подытожила Делия. Она восседала на кушетке, идеально подходящей к обстановке, подносила к губам чашку чаю и улыбалась. — Не припомню, чтобы прежде кто-нибудь из мужчин мог заставить тебя стушеваться.

— Он и не заставлял, — отрезала Кэсси. — Даже не пытался. А если бы и попытался, все равно бы не смог. Ни за что.

— Прошу прощения. По ошибке я предположила, что он победил в игре, которую ты ведешь с мужчинами.

Кэсси застыла на месте и воззрилась на сестру:

— Ни в какие игры с мужчинами я не играю.

— Конечно, конечно. А несколько безупречно отрепетированных фраз, подходящих к любому случаю, — еще не игра. К примеру, вот таких… — И Делия страстно произнесла: — «Боюсь, милорд, вы застали меня врасплох». — Ее ресницы затрепетали, с уст сорвался вздох.

— А, это! — Кэсси пожала плечами. — Так ведь это же… — Она перехватила смешливый взгляд сестры. — Пожалуй, ты права. Очень может быть, что все это — одна бесконечная игра, в которой женщины преследуют мужчин, мужчины охотятся на женщин, а главный приз — супружеское блаженство.

— Не всегда, — пробормотала Делия.

— Всегда! — решительно возразила Кэсси. — Посмотри на себя.

— На твоем месте я бы не стала на меня равняться.

— Вздор. — Кэсси взмахом руки отмела возражение. — Ты — само воплощение счастья в браке. Конечно, оно дается не без труда, тебе удача улыбнулась только со второй попытки, но попробовать стоило! Значит, это и вправду игра, а ты — победительница в ней! Согласна?

— В целом — да, но речь не обо мне. — Делия подчеркнуто аккуратно поставила чашку на стол. — Мы говорим о тебе, лорде Беркли и об игре, в которую ты его втянула.

— Ни в какие игры я его не втягивала. Мне до него нет дела. — Кэсси подавила слабый росток сомнения и принялась вновь бесцельно вышагивать по комнате вдоль края обюссонского ковра, подобранного в тон сводчатому расписному потолку. — Так я ему и объяснила.

Делия широко раскрыла глаза.

— Что?! Что ты ему сказала?

— Что мы с ним не пара. — Кэсси поправила картину на стене — слегка покосившуюся, по ее мнению. — И что я равнодушна к мужчинам со скверной репутацией.

— Скверной? — Делия рассмеялась. — А он что?

— По-моему, даже был польщен, но поверить не могу, что о своей репутации он впервые услышал от меня. — Кэсси оглянулась на сестру через плечо. — Представь, он согласился! С тем, что мы не пара. А я никак не возьму в толк, почему его согласие так раздосадовало меня.

Делия пристально вгляделась в лицо сестры.

— Но с чего ты взяла, что вы с ним не пара?

— Да просто я совершенно не желаю перевоспитывать повесу. — Об этом принципе Кэсси вспоминала так часто, что выпаливала его не задумываясь.

— А почему бы и нет?

— Почему? — Кэсси круто повернулась. — Это же очевидно.

— Как видишь, не всем. Так что объясни, Кэсси. С тех пор как мы начали выезжать в свет, ты то и дело заявляешь о своем нежелании перевоспитывать повесу, а я никак не пойму, откуда в тебе такая непреклонность. По-моему, это явное противоречие: распутники вызывают у тебя отвращение, между тем за тобой ухаживают мужчины именно того сорта, к которым ты не проявляешь никакого интереса.

— Кажется, дело вот в чем. — Беспечным тоном Кэсси прикрывала беспокойство, мучившее ее. — Подобно нашим братьям мужчины почему-то убеждены, что я способна на скандальные поступки. Несмотря на полное отсутствие доказательств тому.

— Разумеется, — пробормотала Делия.

Ее не радовали упоминания о былых выходках, по вине которых она сочеталась браком не один раз, а дважды, а Кэсси, напротив, доставляло удовольствие то, что скандал разыгрался вокруг ее сестры, а не вокруг нее самой. С другой стороны, скандал был ничтожной платой за счастье, которым теперь упивалась Делия.

— Мужчины, которые ухаживали за мной, редко вынашивали брачные планы…

— А ты просто не давала им такой возможности.

— Да, и я этого не скрываю, но тем не менее я всегда вела себя благоразумно и пристойно. А если… — Кэсси уставилась на сестру в упор, — если они с самого начала были правы?

— Кто был прав и в чем? — растерялась Делия.

— Все. Наши братья, другие мужчины, все остальные. — Кэсси ахнула. — А если они меня раскусили? Если из нас двоих к скандалам в большей степени склонна я?

— Не в большей — скорее в равной степени. — Делия усмехнулась. — Но я не прочь поделиться славой.

— Между прочим, это ты виновата.

— Я?

Кэсси кивнула:

— Это твои проделки заставили меня по-новому взглянуть на жизнь.

— Не стоит благодарности, — еле слышно выговорила Делия.

— Я не шучу. Наблюдая за тобой, я давно задалась вопросом: почему я так решительно настроена против мужчин с сомнительной репутацией? Ведь все твердят, что из остепенившихся повес получаются превосходные мужья. Бог свидетель, решительности мне не занимать, и если кто и способен урезонить распутника, так только я.

Делия поперхнулась с медиком. Но Кэсси и глазом не моргнула.

— Думаю, это из-за наших братьев. Я искренне посочувствую женщине, которой хватит глупости отдать сердце кому-нибудь из них. Но мне кажется, на самом деле я боюсь другого — не столько обжечься, сколько… — она смущенно потупилась, — оказаться такой же, как они.

— Как бедняжки, которые влюбляются в наших братьев?

— Да нет же! — Кэсси бросилась в ближайшее кресло с обивкой в тон кушетке. — Оказаться такой же, как наши братцы!

— Вряд ли ты…

— А меня и вправду тянет на скандалы! — Она подалась вперед. — И если я когда-нибудь нарушу приличия и встану на путь, ведущий к катастрофе, обратно я уже ни за что не поверну!

— Но…

Кэсси повысила голос:

— Всю жизнь я боролась со своей неистовой и свободной натурой, давила в себе стремление поступать так, как я хочу, не думая о последствиях.

— Что-то я не замечала за тобой особой сдержанности, — сухо отозвалась Делия.

— О, конечно, я всегда говорила то, что думаю. Да, случались и неприятности, — скептический взгляд сестры Кэсси игнорировала, — но не стоящие упоминания. Сейчас я даже занимаюсь делом, которое многие вокруг считают неприличным, почти непристойным, но я по-прежнему вынуждена сдерживаться и во всем себя ограничивать!

— И слава Богу, — пробормотала Делия.

— Наверное, в глубине души я хочу быть распутницей, развратницей, отщепенкой! Может, это мне предначертано судьбой. И несмотря на все мои заверения… — Она поморщилась, но все-таки договорила: — Именно к таким мужчинам меня тянет, хотя я прекрасно понимаю, что в подобной компании еще быстрее сверну на опасную дорожку.

— Ведущую к скандалу и непристойностям?

— Не забудь про катастрофы и гибель.

— Такое не забудешь. — Делия покачала головой. — А я об этом и не подозревала. Ты скрывалась даже от меня.

— Да, но ведь и ты не говорила, что жаждешь приключений, пока не сбежала с первым мужем и не возвратилась домой уже вдовой. — Кэсси обмякла в кресле. — Видно, у каждого человека есть секреты, которые он хранит даже от самых близких.

— Да. — Делия наполняла чашку нарочито медленно, словно пытаясь выиграть время и обдумать следующие слова. — Но что ты собираешься предпринять дальше, после такой исповеди?

— Предпринять? — переспросила Кэсси. — Ничего.

— Совсем?

— Конечно. — Кэсси выдернула выбившуюся из ткани ниточку на подлокотнике кресла. — Буду жить, как жила до сих пор. В сущности, не вижу необходимости что-либо менять.

— Не видишь необходимости?

— Ни малейшей! — отрезала Кэсси. — Достаточно и того, что я разобралась в самой себе, излила душу. Теперь мне легче владеть собой.

— Ясно.

— Мало того, совершенно незачем менять требования к мужчине, за которого я хочу выйти замуж.

— К этому легендарному сокровищу, какое можно найти лишь в сентиментальном романе?

— Незачем так…

— Подожди. Как это ты говорила?.. Ах да. — Делия на минуту задумалась, а Кэсси внутренне сжалась. — Тебе нужен человек респектабельный, но не чрезмерно. Интересный, но не чересчур. Не слишком сильный, но и не слабый. Не нудный и не опасный.

— В твоих устах это звучит глуповато. — Странно: никогда прежде Кэсси не считала свои требования глупыми — напротив, они казались ей весомыми и практичными. Но на этот раз перечень достоинств будущего мужа вызывал смех.

— Да и раньше звучало. — Делия не сводила глаз с сестры. — Наконец-то ты это признала. — Она покачала головой. — Ты ищешь идеального мужчину, а такого не существует в природе. А если он и найдется, этот твой мистер Идеал…

— Лорд Идеал, — поправила Кэсси.

…с этим лордом Идеалом ты умрешь со скуки еще до свадьбы. Только изъяны придают мужчинам особый шарм. Образцы совершенства невыносимы. — И она доверительно улыбнулась: — Разумеется, мужчинам не следует знать о том, что недостатки — их самое ценное достоинство.

— По-моему, они догадываются.

— Конечно, но не подозревают, что и нам это известно. — Делия лукаво усмехнулась, а Кэсси невольно засмеялась. — Итак, — продолжала Делия, — какие у тебя планы?

— Заново отделать и обставить Беркли-Хаус для… — Кэсси чуть не поперхнулась, — будущей жены лорда Беркли.

Делия раскрыла глаза.

— Не знала, что он помолвлен!

— А он и не помолвлен, но его мать больна и хочет успеть перед смертью женить сыночка. — Кэсси задумчиво нахмурилась. — Как странно… Он явно любит мать, но почему-то совсем не тревожится за нее…

— Может быть, уверен, что она поправится?

— Да, скорее всего. — У Кэсси сложилось впечатление, что эта уверенность росла с каждым словом Беркли. Но ведь она могла и ошибиться. И все-таки обстоятельства настораживали. — Во всяком случае, леди Беркли всерьез считает, что новая обстановка в доме поможет ее сыну сделать блестящую партию.

— Очень странно. Впрочем, — Делия усмехнулась, — я не удивилась бы, услышав такое от нашей мамы.

— Кстати, именно мама уговорила меня взяться за это дело. Из сострадания к бедной леди Беркли.

— Вот как? — Делия задумалась. — А мне казалось, она порицает твое занятие не меньше, чем наши братья. В ее уговоры верится с трудом.

— Мама уверяла, что леди Беркли — ее давняя подруга, которой она не прочь сделать одолжение. — Кэсси наморщила нос. — Но леди Беркли прикована к постели, а мне приходится иметь дело с ее сыном.

— И мы опять возвращаемся к лорду Беркли.

— Да, как видишь.

Долгую минуту Делия смотрела на сестру молча.

— Скажи, а что в нем тебя раздражает?

— Манера смотреть сквозь меня, — выпалила Кэсси не задумываясь и сразу пожалела, что нельзя взять эти слова обратно. — Боже, и я сболтнула это вслух!

Делия подавила улыбку.

— Представь себе, да.

— Но я не хотела! Просто собиралась сказать, что меня раздражает его надменность. И самоуверенность. И чрезмерная учтивость. Остроумие. Обаяние. Смех…

— И смех тоже?

— Он заразителен. — Кэсси покачала головой. — Приходится смеяться вместе с ним. Лорд Беркли вынуждает меня смеяться. А глаза! Делия, у него самые загадочные в мире серые глаза! Положительно бездонные! В них хочется броситься, как в омут.

— Да?

— Именно. Они тревожат и волнуют. А еще лорд Беркли хорош собой. И добр, — она на минуту задумалась, — к детям и домашним животным.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам сказал.

— И ты ему веришь?

— Верю. Почти всегда.

— Сдается мне, — начала Делия, осторожно выбирая слова, — что в этом мужчине тебя раздражает в первую очередь то, что он тебе нравится.

— Господи… — Осознав, что происходит, Кэсси потрясенно осела в кресле. — А ведь и вправду похоже…

— И не просто нравится.

— Ни в коем случае! — Кэсси выпрямилась. — Между нами возможна только дружба. Мы уже договорились остаться друзьями…

— Правда?

Можешь не усмехаться. Это ровным счетом ничего не значит, — отмахнулась Кэсси. — Просто в ближайшее время нам предстоит часто и подолгу видеться, а в таких обстоятельствах лучше быть друзьями, чем изводить друг друга язвительными шпильками. Делия засмеялась:

— Только не говори, что он язвит!

— Он — нет. — Кэсси поморщилась. — А я — да. Но отныне я буду придерживать язык.

— Потому что он добр к детям?

— Да. — В голосе Кэсси зазвенела решимость. — А еще потому, что до сих пор я была с ним слишком груба.

— Когда вы снова встречаетесь?

— Завтра. Я покажу ему первые наброски. Будем выбирать обстановку для будущей виконтессы Беркли.

Делия покачала головой и прыснула, вызвав у сестры такое же раздражение, как лорд Беркли.

— Делия, если не считать того, что мы с лордом Беркли сумели найти общий язык, он мне не подходит. Мы друзья, и не более. Лорд Беркли — не тот человек, с которым я хотела бы провести остаток своих дней. Далеко не лорд Идеал. — Кэсси придвинулась ближе к сестре. — И никогда им не будет.

— И насколько же эксцентрична мисс Эффингтон? — Маркус протянул Реджи стакан бренди.

— Упряма, обо всем имеет собственное мнение и не скрывает его. — Реджи с удовольствием глотнул превосходного бренди из запасов друга и расположился в кресле, которое давным-давно облюбовал в просторной библиотеке Пеннингтон-Хауса.

В этой комнате друзья с давних пор обсуждали всевозможные вопросы — от самых серьезных до фривольных, и даже теперь, после женитьбы Маркуса, библиотека оставалась их святилищем. Боги и заботливая матушка помогли Маркусу связать судьбу с Гвендолин Таунсенд, ныне леди Пеннингтон, и Реджи считал этот брак своей удачей: ведь Маркусу вполне могла достаться сварливая, неуживчивая жена, которую раздражало бы постоянное присутствие посторонних в доме.

— Откровенно говоря, Маркус, мне хочется или задушить ее, или… — он усмехнулся, — поцеловать.

Маркус поднял бровь.

— Да неужели? А мне казалось, вы с прелестной мисс Эффингтон давно решили, что не подходите друг другу.

— Мисс Эффингтон постановила, что мы не пара, еще во время нашего первого разговора. Ей, видите ли, не нужен обладатель такой… — Реджи прокашлялся, — сомнительной репутации, как моя. Но почему-то мне кажется, что она уже готова изменить своим принципам. С тех пор, как мы начали чаще встречаться.

— А про себя что скажешь?

— Если собираешься напомнить, что я поклялся не выдавать своих чувств к мисс Эффингтон, — напрасно. Я все прекрасно помню.

— И я тоже. Ты говорил, что не дашь воли чувствам, пока не убедишься в том, что они взаимны. — Маркус изучал друга, глядя поверх края стакана. — Тебе уже представился такой случай?

— Нет. — Реджи задумался. Если дама смотрела на него с легчайшим одобрением в глазах и чуть не ахнула, когда он взял ее за руку, это еще ничего не значит. — И вряд ли представится. Но мы решили стать друзьями.

— Друзьями? — Маркус нахмурился. — А это хороший признак?

Реджи хмыкнул:

— Не знаю, но не прочь выяснить.

— Реджи, каковы твои намерения? — прищурился Маркус.

— Понятия не имею.

— А ты, случайно, не…

— Не пори чушь, — отмахнулся Реджи. — В настоящее время мое единственное желание — оказывать мисс Эффингтон всемерную помощь в обстановке моего дома. О, я буду учтив, приятен и вежлив с ней — как с любой знакомой дамой, к которой я питаю дружеские чувства. Я буду вести себя с мисс Эффингтон так, как… с твоей женой.

— Восторг с ее стороны тебе обеспечен, — сухо отозвался Маркус. — Гвен относится к тебе, как к старшему брату.

— Правда? — искренне обрадовался Реджи. Молодая леди Пеннингтон покорила его с первой минуты знакомства. — Признаться, я чрезвычайно польщен и счастлив!

— Напрасно. Подозреваю, что вскоре моя жена займется сватовством — как любая заботливая сестра, брат которой не женат.

— С чего ты взял? Маркус пожал плечами:

— В последнее время она все чаще заговаривает о том, как мы счастливы и как тебе одиноко.

— Боже правый. Сначала моя матушка, теперь твоя жена. — Реджи глотнул бренди, понимая, что иначе ему не выстоять против коварных интриганок. Похоже, весь мир сошел с ума.

— А что твоя матушка? — В голосе Маркуса зазвучало беспокойство. — Ей не стало хуже?

— Нет, но радоваться нечему. — Реджи покачал головой. — Это лишь догадки, но мне кажется, вся эта затея с новой обстановкой и помощью мисс Эффингтон имеет одну-единственную цель — свести меня с ней.

— А если леди Беркли и вправду умирает? — Маркус пригубил бренди.

— Говорю тебе, Маркус: внутренний голос подсказывает мне, что это заговор. Наши с тобой матери — близкие подруги. Твоя хитростью умудрилась женить тебя, причем довольно удачно. Имея перед глазами такой пример, как ты, моя матушка была просто обязана повторить подвиг подруги!

— Логично. И все-таки, — Маркус приподнял стакан, — болезнь может оказаться настоящей, а не мнимой. Реджи фыркнул.

— Да она за всю жизнь ни разу не болела. Посуди сам: разве может человек быть совершенно здоровым во вторник, а уже в среду лежать на смертном одре? И даже врач не может понять, в чем дело. Нет, я готов держать пари, что мама поправится сразу после моей помолвки!

— С мисс Эффингтон?

— С кем угодно. Не знаю, почему из всех невест высшего света она выбрала именно мисс Эффингтон, но ее мать тоже обеспокоена здоровьем моей матери.

— Да, похоже на сговор.

— Напрасный сговор, — мрачно объявил Реджи. — Да, я не прочь жениться, но никому не позволю выбирать мне невесту.

Маркус прокашлялся.

— Не всем удача улыбается так часто, как тебе, — напомнил Реджи, поднося к губам стакан. — Ты, дружище, исключение из правил.

Маркус рассмеялся.

— Да, мне всегда везет. — Некоторое время он молча смотрел на друга. — Значит, ты решил не попадаться на удочку заговорщиц?

— Ни в коем случае. — Реджи покачивал стакан. — Может быть, — пожал плечами и переглянулся с другом.

— Даже не знаю.

— Сложный случай…

— Нет, не то чтобы сложный… — Реджи мучительно подыскивал верные слова. — Несмотря на то что я не согласен с мисс Эффингтон и считаю, что мы неплохая пара, я решительно отказываюсь открывать душу женщине, которая не отвечает мне взаимностью. Вот что я имел в виду, когда клялся, что на этот путь больше никогда не встану.

Мисс Эффингтон недвусмысленно дала мне понять, что я ее не интересую. А мне осточертела неразделенная любовь. — Он глубоко вздохнул. — Но в этой женщине что-то есть — не могу объяснить, что именно, но рядом с ней у меня что-то сжимается в груди, и я понимаю, что любить эту женщину и потерять ее будет гораздо тяжелее, чем любую другую. — Реджи перевел взгляд на друга. — Я буду болваном, если в отношениях с мисс Эффингтон переступлю дружеские рамки.

— Понятно. — Маркус изучал друга с непоколебимым спокойствием.

— И больше ты ничего не скажешь? Маркус покачал головой:

— Ни слова.

— Но ты же хочешь что-то добавить. По глазам видно. — Реджи подался вперед. — Ты едва сдерживаешься. Давай выкладывай!

— Ну хорошо. — Маркус дотянулся до графина с бренди неизменно занимающего приставной столик, и снова наполнил свой стакан. — Реджи, ты неглуп, если сразу понял, что эта женщина опасна. Мне было бы горько видеть, как ты вновь берешься за старое. И все-таки, — он подлил бренди в стакан друга, продолжая рассуждать обманчиво небрежным тоном, — я всегда считал, что распознать опасность заранее практически невозможно. До тех пор, пока не станет слишком поздно.

Реджи смотрел на друга во все глаза, потом нерешительно покачал головой:

— Нет, Маркус, ничего подобного я не допущу. — Он помолчал и обреченно вздохнул. — Да, я уверен, что ты ошибаешься, а я сумею впредь быть хозяином своей судьбы, но… со мной происходит нечто странное, и это, несомненно, пошатнет твою веру в собственную правоту.

— Буду только рад, — усмехнулся Маркус. Реджи напрягся.

— Не кажется ли тебе, что это увлечение мисс Эффингтон, отделка и обстановка домов…

— Это ее работа.

— Хорошо, пусть работа. Но не слишком ли она странная для женщины?

— Странная? — Маркус фыркнул. — Это еще мягко сказано. Именно из-за стремления работать родные братья считают мисс Эффингтон эксцентричной натурой.

— Оставим братьев. Скажи, зачем она этим занимается? Потому что так хочет, — Реджи уставился на друга в упор, — или в силу необходимости?

— Упрямство Эффингтонов известно всему свету, и твоя новая знакомая — не единственная женщина в семье, ввязавшаяся в предприятие, которое было бы лучше предоставить мужчинам. По-моему, нашу мисс Эффингтон никто и ни к чему не сумел бы принудить.

— Нет, я не об этом, — отозвался Реджи. — Просто я думал…

— О чем?

— Неужели у ее родных финансовые затруднения?

— У Эффингтонов? — Маркус рассмеялся. — Да это одно из богатейших семейств страны.

— В целом — может быть, а если ее отец, лорд Уильям…

— Абсурд.

— Но ее брат не смог сразу заплатить проигрыш.

— Не важно. — Маркус покачал головой. — Реджи, ты слишком поспешно делаешь необоснованные выводы.

— Почему же необоснованные? — возмутился Реджи. — С какой стати девушке из приличной семьи заниматься…

— Дьявол! Ушам не верю! — Маркус привстал. — Ты опять за свое!

— Ты о чем? — притворно-недоуменным тоном спросил Реджи.

Маркус вскочил и застыл перед другом.

— Думаешь, я не заметил? Реджи отпил бренди.

— Что?

Маркус застонал.

— Ты же все понимаешь!

— Никак не возьму в толк, о чем ты говоришь, — холодно откликнулся Реджи.

— Ну ладно! — фыркнул Маркус. — Слушай. Сейчас я все объясню.

— Сделай одолжение. — Реджи уже знал, что услышит из уст друга. Только что ему открылась страшная тайна.

— Мисс Эффингтон не проявляет к тебе интереса…

— Да, и это нам известно.

— Мисс Эффингтон — точнее, ее семья — наверняка в стесненных обстоятельствах. — Маркус скрестил руки на груди. — Значит, ей нужна помощь. Девица, попавшая в беду! — Он направил на друга указательный палец. — Именно такие женщины всегда с легкостью завладевали твоим сердцем и жестоко играли им!

— Это другое, Маркус, — возразил Реджи. Маркус подозрительно прищурился.

— Чем же, позволь спросить?

— Тем, дружище, что на этот раз я прекрасно осознаю свое положение и слабости.

— Осознаешь ты или нет, но ты опять отыскал особу, которую надо спасать, и уже рвешься в бой!

— Ничуть. — Реджи решительно покачал головой. — Мы с мисс Эффингтон — друзья, и не более. На правах друга я могу попытаться решить ее финансовые затруднения. Заплачу ей за услуги вдвое, но этим и ограничусь. Точно так же я поступил бы, будь на ее месте ты.

— Да, вы друг друга стоите, — процедил сквозь зубы Маркус и рухнул в кресло. — Пресловутый лорд Беркли и чудачка мисс Эффингтон.

Реджи рассмеялся:

— Брак, заключенный на небесах!

— Или где-нибудь значительно ниже, — буркнул Маркус. Минуту он молчал, а когда снова посмотрел другу в лицо, его глаза подозрительно блестели. — Пожалуй, я извинюсь перед Гвен, отменю приказ и попрошу все-таки подыскать тебе невесту.

Реджи вскинул бровь.

— Ты отдаешь приказы жене? И ты до сих пор жив?

— У нас свои методы общения. Я отдаю приказы. Она их игнорирует. Мне удобнее настаивать на своем, а ей — поступать как заблагорассудится. — Маркус усмехнулся. — Будь мы равнодушны друг к другу, нас бы это донельзя раздражало.

Реджи рассмеялся, и ревность, зашевелившаяся в его душе при виде счастья друга, сразу отступила.

— Но мы говорим о твоей жизни, а не о моей. Теперь, когда мне известны все подробности, я уверовал: твоя мисс Эффингтон права. — В глазах Маркуса светилось сочувствие, но голос звучал непреклонно. — Вы с ней не пара.

— Ты можешь ошибаться, — небрежно заметил Реджи. — И она тоже.

— А тебе хочется, чтобы она ошиблась?

— Не знаю. Конечно, отчасти это было бы приятно, но когда речь заходит о мисс Эффингтон, я ни в чем не уверен. И это невероятно злит. — Он тяжело вздохнул. — Тем не менее вы с ней правы: общего будущего у нас быть не может. И еще одно… Маркус, никакая она не моя мисс Эффингтон. — Неожиданно Реджи кольнуло сожаление. — И никогда моей не будет.

Глава 5

Женщины — очаровательные, прелестные существа, которых следует оберегать и баловать. Но упаси Боже здравомыслящего джентльмена от попыток понять их.

К. Эффингтон

— Неплохо, — одобрительно промурлыкал лорд Беркли, не сводя глаз с эскизов, разложенных перед ним на длинном столе в библиотеке Беркли-Хауса. — Весьма неплохо.

Кэсси не позволила себе поддаться на лесть.

— Это всего лишь наброски. Не что иное, как бессвязные мысли на бумаге.

— Не скромничайте, мисс Эффингтон, они бесподобны. — Он выпрямился и одобрительно кивнул. — У вас несомненный талант.

— Вы очень любезны, милорд, но скромничать не в моих привычках, — решительно заявила Кэсси, глядя на свои наброски. — Меру своих способностей я прекрасно сознаю.

Он рассмеялся:

— Было бы удивительно, если бы вы ее не знали! Каждый, кто выполняет подобную работу не ради удовольствия, а за плату, должен быть уверен в себе, иначе ему не выжить.

Кэсси искоса взглянула на собеседника.

— А окажись на моем месте мужчина, вы отнеслись бы к нему иначе?

Беркли помедлил, словно понимая, что ступил на зыбкую почву.

— Да. Кэсси приподняла бровь.

— То есть не совсем. Мисс Эффингтон, вы наверняка понимаете: для девушки из прекрасной семьи ваше занятие выглядит… мягко говоря, странно.

— Ну разумеется, я понимаю. — Она пожала плечами. — В сфере отделки домов, по крайней мере за плату, с давних пор господствуют мужчины.

— И вас не смущает то, что вы вторглись в чужую сферу?

— Ни в малейшей степени. Меня беспокоит другое: то, что одаренным женщинам практически негде применить таланты, которыми наградил нас Господь. Но так уж устроен мир, и вряд ли он когда-нибудь изменится.

— Ясно. Вы все понимаете, но не желаете мириться.

— Это разные вещи, не так ли? — Кэсси нахмурила брови и задумалась. — А ведь мне грех роптать на судьбу. Я ни в чем никогда не знала отказа, мне жилось легко и привольно. Мои привилегии трудно перечислить.

— Но несмотря на это, вы поставили себе на службу собственные таланты и основали, если не ошибаюсь, довольно прибыльное дело.

— Только не забывайте, милорд: я не такая, как большинство женщин. Я… — она грустно улыбнулась, — эксцентричная особа.

— Следовательно, «эксцентричными» в обществе принято называть людей, не желающих покорно мириться с отведенной им ролью. В вашем случае, мисс Эффингтон, эпитет «эксцентричная» — высшая похвала.

— Донесите это до сведения моих братьев, хотя вряд ли они согласятся с вами.

— Надо бы заключить с вами пари и дать вам выиграть кругленькую сумму. — Лорд Беркли усмехнулся, а Кэсси опять отметила, что у него приятная улыбка. Неподдельная — вот она какая. Как будто лорд Беркли искренне радуется всему, что видит вокруг. Эта мысль заинтриговала Кэсси. Пожалуй, даже слишком.

Она снова вернулась к своим рисункам.

— Как я уже сказала, это предварительные наброски. Предстоит еще многое запланировать, а также принять немало ответственных решений и лишь потом звать маляров и обойщиков.

— А мне ваши наброски по душе.

— Правда? — Кэсси окинула беглым взглядом разбросанные по столу бумаги.

Плодами своих трудов она была довольна, но общаться не с хозяйкой, а с хозяином дома все еще не привыкла. Кэсси понятия не имела, как относятся к выбору мебели и тканей мужчины, и, несмотря на уверенность в своих способностях, сомневалась, что ее вкусы совпадут со вкусами лорда Беркли. Кроме того, все прежние заказчицы чуть ли не с первых минут начинали безоговорочно доверять Кэсси. Но лорд Беркли не спешил проявлять доверие.

— Можете мне поверить. Но признаться, я был бы не так доволен, если бы переделка затронула и библиотеку.

— Согласно вашим распоряжениям к библиотеке я и не прикоснусь. Но если вы передумали…

— Нет-нет! — поспешно перебил лорд Беркли, оглядывая библиотеку. — Здесь я не желаю менять ни единой вещи. Меня вполне устраивает и мебель, и главное — атмосфера в этой комнате.

Его взгляд медленно заскользил по библиотеке, словно лаская каждую давно знакомую деталь. Драгоценные панели стен были почти сплошь завешаны старинными семейными портретами и современными полотнами, среди которых Кэсси заметила работы кисти Тернера и Констебла. На полках, занимающих торцевые стены комнаты, тесными рядами выстроились тома в добротных кожаных переплетах. Все в этой комнате свидетельствовало о мужских делах, сделках и предприятиях, недоступных пониманию дам. Кэсси не удивилась тому, что лорд Беркли ничего не желает здесь менять. Попроси он заново обставить библиотеку, Кэсси была бы разочарована.

— В ней есть нечто особенное, — добавил он с видом человека, довольного своим миром.

— Можно сказать и так, — пробормотала Кэсси. Он ответил ей насмешливым взглядом.

— Насколько я понимаю, вам не нравится стойкий запах кожаной обивки удобных, но старых кресел, к которому примешивается книжная пыль?

— Вы забыли упомянуть про запахи табака и бренди. И вправду особая атмосфера. Мужская.

— Об этом я как-то не задумывался, но вы, пожалуй, правы. — Лорд Беркли вскинул бровь. — А вас это смущает? Вы опять вторглись в чужое пространство.

— Нисколько, — отмахнулась Кэсси. — Как мы уже выяснили, угрызений совести за вторжение на мужскую территорию я не испытываю, хотя, признаться, моя смелость не безгранична. К примеру, в клубе для джентльменов ноги моей не будет. Это неприлично.

Лорд Беркли поперхнулся смешком.

А Кэсси продолжала, словно ничего не услышав:

— Но в чем-то я с вами согласна: здесь уютно, чувствуются верность традициям и покой.

Он одобрительно кивнул и еще раз осмотрел библиотеку.

— А мне, знаете ли, очень приятен сам дух этой комнаты — я не имею в виду ее запах. Очевидно, причиной тому воспоминания. Здесь мы с отцом проводили долгие часы.

— Давно он умер? — тихо спросила Кэсси.

— Почти двенадцать лет назад, но в библиотеке мне всегда кажется, будто он вышел на минуту. Я любил его — как человека, не просто как отца, и он относился ко мне как к другу. По-моему, даже гордился мной. — Он надолго умолк, вспоминая давно минувшие дни. Наконец он опомнился и виновато понурил голову. — Прошу простить мне этот неуместный прилив сентиментальности, мисс Эффингтон.

— Смотрите, милорд, как бы она не подпортила вам репутацию. — Под беспечным тоном Кэсси попыталась скрыть сочувствие, вызванное явной привязанностью лорда Беркли к отцу. — По-моему, невозможно быть одновременно беспутным и сентиментальным.

Он рассмеялся:

— Отныне постараюсь следить за собой.

Их взгляды встретились, и у Кэсси возникло странное ощущение, будто они достигли взаимопонимания. Наверное, дружба между ними все-таки возможна. И даже нечто большее.

Может быть…

Нет, ни в коем случае.

Кэсси решительно отвела взгляд и постаралась сосредоточиться на эскизах или на чем угодно, лишь бы не думать о дрожи где-то в глубине тела.

— Эти мазки краски дают приблизительное представление о колорите будущей обстановки, но поскольку это акварель, учтите, что оттенки будут более насыщенными. На эскизах тона указаны лишь приблизительно. Например, — она придвинула поближе рисунок столовой, — эти обои выглядят темно-розовыми, но будут иметь цвет зернышек граната — самый подходящий для этой комнаты.

— Цвет зернышек граната?

— Ну, темно-красный.

— Ах да, красный, — сообразил лорд Беркли. — Прекрасный цвет.

Кэсси подавила усмешку. Все-таки лорд Беркли — типичнейший мужчина, но при всем этом интересный человек.

— Благодарю, милорд. А в этой гостиной, пожалуй…

— Извините, что перебил, мисс Эффингтон, — вдруг выпалил он, — но разговор об отце навел меня еще на одну мысль… Скажите, как относятся к вашему занятию другие члены семьи, особенно родители? Они так же недовольны, как ваши братья?

— Откровенно говоря, не знаю. — На миг Кэсси задумалась. — Мой отец объяснил бы вам, что в семье Эффингтон все женщины и девушки отличаются упрямством. Они издавна привыкли ни с кем не считаться. — Она сверкнула улыбкой. — Отец говорит, что это у нас в крови.

— Кажется, что-то подобное я уже слышал, — иронически отозвался он.

— А еще отец добавил бы, что не намерен запрещать дочерям искать свое место в жизни, лишь бы не дошло до скандала. — Только теперь Кэсси осознала, на какой рискованный шаг отважился ее отец. — По-моему, с отцом мне повезло.

— Он удивительный человек.

— Вы правы.

— А ваша матушка?

— Маму мои увлечения не радуют, — усмехнулась Кэсси, — но и у нее есть свои причуды. Она твердо убеждена, что наше прошлое, настоящее, будущее и вообще всю судьбу определяют звезды. А еще она верит в переселение душ, физиогномику, хиромантию, гадание на картах и на кофейной гуще.

— Ясно. Значит, она суеверна.

— Отнюдь! — Кэсси покачала головой. — Она считает предсказания судьбы наукой и готова часами объяснять, во что верили люди в древности, как зародилось искусство предсказаний, как оно развивалось вместе с человечеством. Ее рвение и познания внушают восхищение, — она засмеялась, — и немыслимо раздражают.

— Надеюсь, когда-нибудь ваша матушка окажет мне честь и поделится своими познаниями.

— Может быть.

— В конце концов, мы с вами теперь друзья. С вашими братьями я давно знаком, и теперь мне не терпится представиться вашей знаменитой матери и вашему многотерпеливому отцу. — Он улыбнулся.

У Кэсси мелькнула мысль, что если бы не репутация лорда Беркли, такого человека ей было бы не стыдно познакомить с родителями. Как ни странно, увлечение ее матери он не счел чудачеством, наоборот, заинтересовался всей семьей Эффингтон и выразил желание сблизиться с ней. На его месте Кэсси поступила бы точно так же.

Как жаль, что лорд Беркли — далеко не мужчина ее мечты.

— Вы обязательно познакомитесь с ними. Интересно, о какой женщине мечтает он?

Кэсси вспомнила об эскизах и как ни в чем не бывало продолжала:

— Итак, пока мои предложения вас устраивают. Но меня, признаться, тревожит только то, что я до сих пор не знаю мнения хозяйки дома. А если выяснится, что она терпеть не может красный цвет?

— Гранатовый, — с усмешкой поправил лорд Беркли.

— Или, к примеру, лимонно-желтый.

— Увы, ничем не могу вам помочь, поскольку ни жены, ни невесты у меня пока нет. Но возможно, с будущей невестой я познакомлюсь уже завтра вечером, в свете.

— На балу у леди Пагет?

— Верно. Буду счастлив как можно скорее найти будущую виконтессу — лишь бы оказать вам всемерную помощь. — Его лицо оставалось невозмутимым, только в глазах плескались смешинки.

— Да неужели, милорд? — притворилась признательной Кэсси. — Вы избавите меня от лишних трудов, и я буду вам вечно благодарна — как всякий, кого удостоили бы таким вниманием. — Ее ресницы затрепетали и скромно опустились.

Лорд Беркли рассмеялся:

— Отлично сказано, мисс Эффингтон.

— Можно поступить иначе: сначала отделать и обставить весь дом, а потом подобрать вам жену под цвет обоев и мебели, — бодро предложила Кэсси.

— А почему бы и нет? Я не вынесу, если окажется, что жена не гармонирует по цвету с балдахином над постелью. — Его глаза проказливо сверкнули.

Кэсси серьезно продолжала:

— Я слышала, у подобных методов есть немало достоинств.

— Кому мне верить, как не вам? Ведь у вас заранее составлен четкий список требований к будущему мужу. К этому мифическому лорду Идеалу.

— Знаете, меня чем-то раздражает это имя. Лорд Идеал… — Кэсси выразительно поморщилась. — Звучит нелепо.

— Как бы там ни было, оно уместно. Или вы уже решили отступить от своих правил? И теперь готовы удовлетвориться не лордом Идеалом, а каким-нибудь лордом Почти — Совершенство, Масса Достоинств или даже достопочтенным мистером Сойдет?

— Нет уж, лучше пусть остается лордом Идеалом, — фыркнула Кэсси. — Хотя я не вполне понимаю, с чего вдруг взялась обсуждать с вами моего будущего супруга.

— И для меня это тайна, покрытая мраком. Тем более что мне нет до вашего будущего мужа никакого дела. Ему я дружбы не предлагал. Но вы пробудили во мне любопытство. Только и всего. — Лорд Беркли пожал плечами и продолжал: — Не понимаю, как может умная, принципиальная и в целом достойная восхищения особа всю жизнь потратить на поиски идеала, вместо того чтобы радоваться всем страстям и приключениям, которые дарит нам жизнь.

— Ваше счастье, что не понимаете, ведь вы тут совершенно ни при чем.

Кэсси мило улыбнулась, повернулась, прошлась по комнате и остановилась перед старинной картиной. Но несмотря на смелый вид, это бегство было предпринято с целью скрыть смущение и уклониться от разговора.

Негодяй! Беркли попал не в бровь, а в глаз. Кэсси просто не могла объяснить ему то, что сама осознала совсем недавно: беспокойный и энергичный мужчина, человек с лукавым прищуром и уверенной улыбкой, обладатель сомнительной репутации наверняка втянет ее в скандал. А она, однажды встав на путь погибели, сойти с него уже не сумеет. Нет, истинный идеал, по крайней мере в понимании Кэсси, обеспечит ей жизнь без опасностей и затруднений. Словом… идеальную жизнь.

И если за это совершенство предстояло заплатить отказом от приключений, страстей и тому подобных радостей, Кэсси была согласна.

Она обернулась.

— Лорд Беркли, я видела, что становится с женщинами, отдающими сердца и честь мужчинам сомнительной репутации.

— Повесам? — уточнил он.

Да. — Кэсси возвела глаза к потолку. Собственной дурной славой этот несносный человек явно гордился. — И раз уж вы признали, что я умна, согласитесь, было бы верхом глупости и безответственности связываться с подобными мужчинами. Ведь это же может привести бог знает к чему!

— И то правда. — Лорд Беркли прищурился. — Интересно, к чему же?

— К чему угодно. К самым плачевным последствиям. — Она скрестила руки на груди. — Уж вы-то должны понимать, чем чревато для женщины подобное положение.

— Вы слишком спешите с выводами, мисс Эффингтон. Несмотря на мою репутацию, не припомню, чтобы я хоть раз ставил женщину в такое положение, и в будущем не намерен.

Выражение его лица сказало ей больше, чем слова; в искренности лорда Беркли Кэсси не усомнилась. В считанные секунды ее мнение о собеседнике изменилось в лучшую сторону.

— Прошу меня простить, милорд. Я не хотела… Он перебил:

— Лучше объясните, в чем тут опасность.

— Пожалуйста. — Кэсси глубоко вздохнула. — Я могу оказаться замешанной в скандале. Погибнет моя репутация, а вместе с ней — и вся жизнь. Я…

— Вы можете страстно влюбиться. Она растерялась:

— А при чем тут любовь? Беркли фыркнул:

— Но вы же не влюблены, вот и возникает вопрос: почему?

— Что вы имеете в виду?

— Дорогая моя мисс Эффингтон, за все время нашего разговора о том, какой вам нужен, а точнее, не нужен муж, о любви вы и словом не упомянули. — Он с любопытством вглядывался в ее глаза. — Неужели любовь вам безразлична:

— Нет, я, разумеется…

Он шагнул к ней.

— А вы когда-нибудь влюблялись?

Кэсси задумалась, стоит ли сказать ему правду, и наморщила нос.

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Ни единого раза?

— Ни разу, никогда. — Она покраснела. — А вы?

— Господи, ну конечно, да! Кэсси обратилась в слух.

— И, насколько я понимаю, не один раз?

— О, гораздо больше.

— Сколько же?

На мгновение он задумался.

— До совершеннолетия или после?

— После, — выбрала Кэсси.

— О, после… сейчас сосчитаю. — И он погрузился в раздумья. — Понятия не имею. Десятки раз.

— Десятки?!

— Ну, не сотни — это определенно. — Беркли покачал головой. — Хотя, пожалуй, я почти… нет-нет, все-таки десятки.

Кэсси изумленно смотрела на него.

— По-моему, мы говорим о разных вещах. Между… — она замялась, подыскивая слово, — любовными связями, или, если хотите, романами, и любовью есть разница. Скажите, милорд, что для вас любовь?

— Полагаю, то же самое, что и для всех. Любовь — это… э-э… как бы вам сказать… — Вдруг он уставился на собеседницу в упор немигающим взглядом. — Любить, мисс Эффингтон, все равно, что остановиться на краю бездны, а потом позволить себе сорваться с этого края, твердо зная, что полетишь.

— А если не получится? — выпалила она. — А если… просто упадешь? И Боже упаси, разобьешься? Что тогда?

— Тогда твое сердце разбито, душа покрыта синяками и ссадинами, но ты жив и можешь встать. Постепенно ты приходишь в себя. Раны заживают, а потом бездна опять поманит тебя, и ты снова спрыгнешь с края. — Он грустно улыбнулся. — Острая радость полета стоит риска, мисс Эффингтон.

— Боже милостивый, да вы поэт!

— Не глупите. Никакой я не… — Он польщенно улыбался. — Вы правда так думаете?

— Что вы хороший поэт, я не говорила, но и правда так считаю. Оказывается, милорд, вы романтик. — Она покачала головой. — Ни за что бы не подумала.

— А мне не верится, что когда-нибудь вы оцените меня беспристрастно, а не потому, что вам во мне что-то привиделось. — Беркли был явно раздосадован.

Кэсси вдруг сообразила, что зашла слишком далеко, и начала бочком двигаться к двери.

— Мне уже пора…

— Еще нет, мисс Эффингтон. — Тон был почти приказной, в глазах светилась решимость.

Прежде чем Кэсси успела возразить, лорд Беркли схватил ее за руку и почти потащил к книжным полкам.

— Милорд, что вы…

— Я понимаю, что это противно вашей натуре, но хотя бы раз в жизни постарайтесь придержать язык!

Кэсси открыла рот, заметила предостерегающий блеск в глазах собеседника и крепко сжала губы.

— Прекрасно. Смотрите. — Он указал на полки. — Вот здесь собраны книги, содержащие факты или рассуждения на основе фактов. История, астрономия, география, философия и так далее. А вон там, в другом конце комнаты, — произведения прозаиков и поэтов.

Жадным взглядом он обвел полки, возвышающиеся до самого потолка. Про то, что он по-прежнему держит Кэсси за руку, Беркли будто забыл.

— Книги, перед которыми мы стоим, мне часто приходилось читать в годы учебы — в силу необходимости, а не по собственному выбору, хотя они сослужили мне прекрасную службу. А книгам с дальних полок, — в его голосе зазвучали убежденность и даже страсть, — пришлось долго ждать, пока я сумею оценить их. В юности я к ним не прикасался, но в последние годы прочел все, и не по одному разу.

— Похвально, милорд, — пробормотала она. Когда же он отпустит ее руку?

— Здесь произведения Чосера и Донна, Спенсера и де Вера. — Взгляд лорда Беркли скользил по полкам. — Мэлори и Дефо. Дефо я любил еще в детстве. — Он повернулся к собеседнице: — А вам нравится Дефо, мисс Эффингтон?

— Безумно, — охотно согласилась она, хотя никак не могла припомнить, о ком речь. — А кому он может не понравиться? Все эти… э-э…

— Приключения? — подсказал он.

— Вот именно, — с жаром закивала Кэсси. Фамилия Дефо казалась ей смутно знакомой, но что он написал, вспомнить никак не удавалось. Однако она не собиралась признаваться лорду Беркли, что чтением увлекалась ее сестра, а сама Кэсси ограничивалась редкими фривольными романами и модными журналами. — Это так… э-э… увлекательно.

— Верно. — Он с любопытством наблюдал за ней. — Значит, «Робинзон Крузо» вам понравился?

— Оторваться не могла. — На Кэсси накатило облегчение. Что с ней стряслось, если она напрочь забыла, что Дефо — автор «Робинзона Крузо»? Конечно, книгу она не читала, но слышала, как Делия что-то рассказывала о ней. Что именно, Кэсси уже не помнила. — Замечательное чтение.

— Вас настолько увлекли приключения?

Серые глаза Беркли бросали ей вызов, под их пристальным взглядом Кэсси так и не решилась признаться, что не читала ни этой книги, ни многих других. Если бы он наконец оставил в покое ее руку, у нее наверняка прояснилось бы в голове. Неучтиво не обращать никакого внимания на неудобства собеседницы. С другой стороны, чего ждать от повесы? Но от ладони Беркли по руке Кэсси распространялось приятное тепло. И если это прикосновение ничего не значит для него, почему она придает ему такое чрезмерное значение?

— Может, вы любите приключения, только не желаете признаваться в этом?

— Приключения в литературе — совсем не то, что приключения на самом деле, — чопорно возразила Кэсси и предприняла робкую попытку высвободить руку.

— Прошу прощения, мисс Эффингтон. — Лорд Беркли поднес ее ладонь к губам и запечатлел на ней легкий поцелуй, не сводя глаз с Кэсси. Когда он отпустил ее руку, к раздражению Кэсси вдруг примешалось сожаление и странное ощущение потери. — С моей стороны было крайне неучтиво так долго держать вас за руку, но боюсь, я увлекся. Несомненно, от человека с моей репутацией можно ждать и более рискованных поступков.

Кэсси попыталась было возразить, но умолкла. Этот самодовольный мужлан и без лишних слов понял, как взволновало ее прикосновение.

Заложив руки за спину, лорд Беркли продолжал осмотр полок.

— А у вас есть любимые книги, мисс Эффингтон? Или писатели?

— Любимые?..

Ей нравилось читать сплетни в «Ежемесячном вестнике Кэдуоллендера». И в «Кунсткамере Аккерманна», но последнюю Хэсси читала главным образом, чтобы не отставать от моды. А еще она старательно штудировала «Дом и мебель» мистера Хоупа и «Интерьеры» — именно штудировала, а не читала, поскольку почти все место в журналах занимали рисунки и описания предметов мебели и убранства комнат. Но любимая книга…

— Трудно выбрать что-то одно, — нерешительно промямлила она.

— Точно. Я не раз замечал, что выбираю книги в зависимости от настроения или, если угодно, состояния души, хотя в это и нелегко поверить. — Разглагольствуя, Беркли искоса поглядывал на собеседницу. — В муках, предшествующих полету, я часто обращаюсь к излияниям Кристофера Марло. А вы знаете Марло?

Кого? Кэсси пренебрежительно фыркнула:

— Кто же его не знает?

— Да, он знаменит. Мне особенно запало в душу стихотворение «Страстный пастух — своей возлюбленной».

— Как и всем. — Кэсси усердно кивала и думала, что в юности напрасно пренебрегала чтением. Лучше бы этот разговор вообще не состоялся. Выставлять свое невежество напоказ перед лордом Беркли она вовсе не желала: ни к чему ему считать, что она плохо разбирается в литературе, даже если это полностью соответствует действительности.

Я знаю его наизусть. — И лорд Беркли без запинки прочел: — «Приди, любимая моя! С тобой вкушу блаженство я. Открыты нам полей простор, леса, долины, кручи гор»1.

— О Боже… — ахнула Кэсси, растеряв все слова. — Это же… совершенство!

Он рассмеялся:

— Даже из уст человека, далекого от идеала?

— Совершенство здесь заключено в словах, милорд, — невнятно пробормотала Кэсси. Стихи и вправду поразили ее в самое сердце, но она скорее отрезала бы себе язык, чем призналась, что исполнение ей тоже пришлось по душе.

Теперь Кэсси понимала, каким образом лорд Беркли заслужил свою пресловутую репутацию. Знание поэзии и прекрасный тембр голоса способны произвести впечатление на любую даму, особенно если стихи произносятся так, будто предназначены ей одной. А если прибавить завораживающие глаза и заразительный смех… Кэсси вдруг поймала себя на мысли, что ей хочется махнуть рукой на осторожность и броситься собеседнику в объятия.

— А ведь он был совсем другим.

— Кто?

Как поступил бы Беркли, кинься она ему на шею? Несомненно, сразу воспользовался бы преимуществом. Ее слабостью. Обнял бы ее. И целовал бы до бесконечности. А потом унес в постель. Овладел ею. Отнял у нее честь. Погубил бы ее. Разрушил жизнь…

— Далеким от идеала, — деловито продолжал лорд Беркли, не сводя глаз с книжных полок. — Вы бы его осудили. Еще молодым он погиб в пьяной драке… Но вы не ответили на вопрос, мисс Эффингтон. Среди этих книг есть ваши любимые? — И он опять указал на полки.

Чтобы взять себя в руки, Кэсси глубоко вздохнула. Почему-то ее не покидало жгучее сожаление и разочарование — оттого, что она еще не ступила на путь погибели.

— Дайте подумать… Нелегкий выбор. — Взглядом она лихорадочно обшаривала полки.

Если уж выбирать, то писателя, о котором она хоть что-то слышала. Ни в коем случае нельзя выставить себя на посмешище. Внимание привлек целый ряд томов в красных кожаных переплетах с оттиснутыми на корешках буквами «Шекспир».

Кэсси одарила собеседника ослепительной улыбкой.

— Шекспир, разумеется.

— Ну конечно. — Он ответил на улыбку, а Кэсси нестерпимо захотелось протянуть руку и коснуться пальцем подрагивающего уголка его губ. — А что именно у Шекспира вы предпочитаете?

Она назвала первое, что пришло в голову:

— «Двенадцатую ночь». Беркли рассмеялся:

— Надо было догадаться, что вам полюбилась история женщины, которая выдавала себя за мужчину. Или поменявшихся местами близнецов?

— Честно говоря, и то и другое. — От облегчения Кэсси едва держалась на ногах.

Ей и вправду нравилась «Двенадцатая ночь», которую она не читала, зато видела в театре. Делия затащила ее на спектакль несколько лет назад, и сюжет с недоразумениями, путаницей и переодеваниями увлек Кэсси.

— Боюсь, эту пьесу я знаю неважно, но… — Беркли сосредоточенно нахмурился. — «Любовь питают музыкой — играйте!»

«Иные родятся великими, иные достигают величия, а иным величие жалуется»2, — машинально выговорила Кэсси. А это еще откуда? Похоже, Шекспира она знает лучше, чем ей кажется. Эта мысль вызвала у нее довольную улыбку.

— Отлично. — Беркли не сводил с нее любопытных глаз. — Признаться, мисс Эффингтон, вы не устаете изумлять меня.

— Вот как?

— Не знаю, что и думать о вас. — Он покачал головой. — Вы интригуете и раздражаете, завораживаете и приводите в ярость.

— Неужели? — Кэсси рассмеялась, притворяясь беспечной. Между тем столь лестный комплимент она слышала впервые.

Он вгляделся ей в глаза.

— Вы — воплощенное противоречие, мисс Эффингтон, единство противоположностей. На словах вы так заботитесь о приличиях и безупречности — но лишь в вашем понимании. А потом поступаете, как считаете нужным.

— Чепуха, милорд, — возмутилась Кэсси, только теперь заметив, как близко к ней он стоит. Ради соблюдения приличий — в чьем угодно понимании — расстояние между ними требовалось срочно увеличить. Сделать хотя бы шаг назад. Но она не шевельнулась. — На самом деле все обстоит иначе.

— Нет, именно так, как я говорю. Светским правилам вы следуете лишь тогда, когда они вас устраивают. Вы сами сказали, что ни за что не переступите порог клуба для джентльменов, и я готов поручиться: причина проста — там ничто не представляет для вас интереса.

— Что за нелепость!

Но конечно, лорд Беркли был прав: если бы Кэсси захотелось узнать, что творится в «Бруксе», в «Уайтсе» или в любом другом мужском святилище на Сент-Джеймс-стрит, она непременно нашла бы способ удовлетворить свое любопытство.

— Независимо от моих желаний я бы никогда…

— Мисс Эффингтон. — Он шагнул еще ближе и остановился почти вплотную к ней. Серые глаза разгорелись, но голос звучал холодно. — А как бы вы поступили, если бы я немедленно заключил вас в объятия и поцеловал?

— Ответила бы вам пощечиной, милорд, — отрезала Кэсси непреклонным тоном, с ужасом понимая, что ее тянет к нему. Именно поцелуя она в эту минуту и ждала.

— Ясно. — Лорд Беркли прищурился, остановив взгляд на ее лице. — Ну что ж, нет так нет. — И он принялся рассматривать книги на полках, заложив руки за спину.

— То есть как это нет? — воскликнула в досаде Кэсси. — Значит, вы не намерены целовать меня?

— Нет, — холодно отозвался он.

— Почему же? — Не то чтобы она жаждала поцелуя, нет, у нее так и чесалась ладонь залепить ему пощечину.

— Это было бы в высшей степени непристойно.

— Понимаю, но…

— Мало того, мне еще никогда не доводилось целовать друга. И я понятия не имею, как это делается, — он сокрушенно покачал головой, — и даже не знаю, останусь ли я доволен. Получить пощечину за сомнительное удовольствие? Нет уж, увольте.

Кэсси распрямила плечи. — Уверяю вас, лорд Беркли, игра будет стоить свеч.

— Еще неизвестно. Вы же сами сказали: от вас ждут скандала потому, что вы не считаете нужным держать свое мнение при себе, но при этом не допускаете скандальных поступков. Боюсь, мисс Эффингтон, — пожав плечами, заключил он, — представить рекомендации вы не в состоянии.

— Рекомендации? — Этим словом она чуть не подавилась. — Рекомендации?!

— Вот именно, — кивнул он. — Матушка наслышана о ваших способностях декоратора, но никто не может подтвердить, что целуетесь вы так же талантливо. Следовательно, рекомендаций у вас нет. И если уж мне суждено навлечь на себя ваш гнев, а я подозреваю, что он будет страшен, я должен по крайней мере приблизительно представлять, за что заплачу такую цену.

Кэсси вспыхнула.

— Можете поверить, целоваться мне уже случалось. Притом страстно.

— Неужели? — Он приподнял бровь. — Значит, найдутся и мужчины, способные подтвердить ваши слова?

— Надеюсь, нет! — В ее голосе зазвенело негодование.

Кэсси и вправду уже целовалась. И не раз, но ее партнеры постоянно менялись. Мужчина, который отваживался на первую попытку, оказывался либо ненавистным Кэсси повесой, либо убийственным занудой. Во втором случае духу и сил на вторую попытку ему уже не хватало.

— Джентльмен никогда не нанесет такой урон репутации леди, — надменно процедила она.

— Да, конечно, — согласился лорд Беркли. — Сколько у вас братьев, мисс Эффингтон?

— Более чем достаточно.

— И все они, насколько я понимаю, джентльмены?

— Я вижу, к чему вы клоните, милорд, — заявила она.

На это я и рассчитывал. — Беркли любезно улыбнулся. — Несмотря на отсутствие рекомендаций и миниатюрные размеры, гнев, несомненно, придаст вам силы. Значит, пощечина, полученная от вас, может оказаться фатальной.

Кэсси изумленно раскрыла глаза.

— Фатальной?

— Или я вас переоценил? Ладно, пусть не фатальной, но… — он задумался, — все равно болезненной.

— О, в этом можете не сомневаться, — заверила Кэсси.

— А вы, мисс Эффингтон, будьте любезны не опасаться непристойных поступков с моей стороны. — И он сверкнул улыбкой.

— Превосходно. Я счастлива.

— И потом, мы ведь уже решили, что я не ваш лорд Идеал и никогда им не стану — значит, и вы отнюдь не моя… — он пощелкал пальцами, подбирая слова, — мисс Прелесть.

— Мисс Прелесть? Мисс? — возмутилась Кэсси. — Отчего же не леди? Или не принцесса?

— Увы, вашего снобизма мне недостает.

— Снобизм мне чужд! — объявила Кэсси.

— Почему же вы настаивали на «лорде» Идеале?

— Позвольте напомнить, что титулом его наградили вы. Но если вдуматься, почему бы и нет? Положение женщины в обществе зависит от ее мужа. Если у меня есть выбор, я предпочту «лорда», а не просто «мистера».

— И правда, почему бы и нет? — мудро кивнул лорд Беркли. — Полагаю, у лорда Идеала есть и солидное состояние. Особняк в Лондоне, загородное поместье и так далее.

— Само собой. — Кэсси растерялась. — И незачем обвинять меня в меркантильности!

— А разве я вас обвиняю? — с видом оскорбленной невинности вопросил Беркли. Кэсси почувствовала, что отвесить ему пощечину она готова и без поцелуя, — собеседник так и напрашивался на это. — Прошу прощения.

Она сделала вид, будто не расслышала.

— Так что вы говорили о мисс Прелесть? У вас, конечно, есть к ней свои требования?

— «Требования» — не совсем подходящее слово. От будущей жены я ничего не требую, но хотел бы, чтобы она обладала некоторыми качествами.

— Так я и думала, — усмехнулась Кэсси. — Ручаюсь, мисс Прелесть окажется столь же совершенной, как мой лорд Идеал.

— Ничего подобного! Меньше всего мне хочется до конца своих дней жить рядом с воплощенным совершенством. Не представляю, что может быть скучнее. Нет, я предпочту особу с немногочисленными и приятными недостатками. — Он немного подумал. — Моя жена должна быть покладистой, но не безответной — я хочу видеть в ней искру страсти. Умной, но не «синим чулком». Пожалуй, склонной к независимости. Уверенной в себе, но не упрямой, и…

— Несомненно, миловидной.

— Красота всегда предпочтительнее уродства. Но, как это ни странно, превыше всех достоинств красоту я не ставлю. — Он прокашлялся. — Но самое главное — мисс Прелесть должна любить меня.

— И я надеюсь, что лорд Идеал будет меня любить, — подхватила Кэсси. — О любви я не упоминала, но для меня она очень важна. Замуж я выйду только по любви.

— Тем не менее вы еще никогда не любили, очевидно, потому, что не давали себе воли. — Беркли придвинулся к ней. — Вам, мисс Эффингтон, никогда не хватит духу броситься в пропасть.

— Когда придет время — хватит. Когда… когда… — Она с досадой умолкла. — Словом, когда я встречу лорда Идеала, и не раньше. А вы, милорд, похоже, прыгаете с обрыва из-за каждой симпатичной мордашки.

Прыгаю и разбиваюсь, — согласно рассмеялся он. — В прошлом это случалось так часто, что я решил положить безрассудным прыжкам конец. Но несмотря на вашу былую чрезмерную осторожность и мою неосмотрительность, мисс Эффингтон, между нами больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Больше я ни за что не ринусь в пропасть один — только бок о бок с мисс Прелесть.

Невольно Кэсси пожалела о том, что знакомство не задалось с первой же минуты. И она, и лорд Беркли искали себе достойную пару, оба высоко ценили любовь. Да, она поспешила заявить, что они не созданы друг для друга.

Ради таких минут, как эта, Кэсси могла бы забыть о репутации лорда Беркли и всем сердцем поверить, что он исправится. И если кто-нибудь и способен перевоспитать такого закоренелого повесу, то лишь она. Но лорд Беркли сам отрезал путь к отступлению, предложив ей дружбу. Он держался чинно, он не поцеловал Кэсси, даже когда представился такой шанс, — все это выглядело странно и тревожно.

— А ведь мы могли бы помочь друг другу, мисс Эффингтон, — с расстановкой произнес он.

— Вот как?

— Среди моих знакомых немало джентльменов, которые не прочь жениться. Кто-нибудь из них наверняка окажется вашим лордом Идеалом.

Она покачала головой:

— Едва ли…

— Нет, мисс Эффингтон, не отметайте мою идею так сразу — она великолепна. Я найду вам лорда Идеала, а вы мне — мисс Прелесть. — И он усмехнулся.

— Какая нелепость. Я… — А почему, собственно, нелепость? В сердечных делах им обоим до сих пор не везло. Может, и впрямь пора объединить усилия. И потом, для того и существуют друзья, чтобы помогать, поддерживать и служить опорой!

Кэсси знала немало юных леди, которые удовлетворяли всем требованиям лорда Беркли. Что бы о нем ни говорили, он знатен, богат, а потому считается блестящей партией. Вдобавок его дом вскоре будет заново обставлен.

— Итак, вы принимаете вызов? А еще лучше… — Он хмыкнул. — Заключим пари. Скажем, на…

— Сорок фунтов! — сорвалось с языка Кэсси. — Ставлю сорок, — добавила она. — Ручаюсь, я сумею найти вам мисс Прелесть.

— А я ставлю сорок фунтов на то, что разыщу вашего лорда Идеала.

Кэсси посерьезнела.

— И как же мы будем определять победителя?

— Вам придется согласиться, что выбранный мной джентльмен и вправду лорд Идеал, а мне — что ваша избранница — та самая мисс Прелесть.

— Договорились.

— Если выбор удовлетворит нас обоих, значит, объявляем ничью, хотя правильнее было бы сказать, что победила дружба. Выплатить проигрыш придется лишь в том случае, если кто-то из нас смирится с поражением и прекратит поиск мисс Прелесть или лорда Идеала. — Он протянул руку: — Идет?

— Идет. — Она кивнула и ответила на рукопожатие. Лорд Беркли усмехнулся:

— Не припомню, чтобы меня когда-нибудь так же будоражило заключенное пари.

Кэсси азартно рассмеялась:

— Предупреждаю, справиться со мной труднее, чем с моим братом.

— Когда речь идет о вас, мисс Эффингтон, я предчувствую всевозможные трудности. Предлагаю приступить к поискам завтра же, на балу у леди Пагет.

— Замечательное место. Мне доподлинно известно, что на бал съедется десяток возможных мисс Прелесть.

— И два-три лорда Идеала, — подхватил он и вдруг посерьезнел. — Я не раз заключал пари, но никогда еще ставки не были столь высоки.

— Сорок фунтов — это, по-вашему, много? — удивилась Кэсси.

— Нет. Но мы поставили на карту наше будущее, мисс Эффингтон, и, что еще важнее, наши сердца.

Глава 6

Я бы не придавал первостепенной значимости женскому лицу и фигуре. Гораздо предпочтительнее ум и покладистый нрав.

Тем не менее я бы ни за что не связал свою судьбу с особой, вынести которую можно лишь под покровом темноты.

Л. Эффингтон

— Она угодила прямиком в расставленную ловушку, Маркус. — Потягивая шампанское, Реджи украдкой наблюдал за мисс Эффингтон и ее очередным партнером и с трудом сдерживал самодовольную улыбку.

— А она знает, что попалась? — беспечно полюбопытствовал Маркус, исподтишка следя за другом.

Мисс Эффингтон смеялась и азартно болтала с партнером. На ежегодном балу у леди Пагет кадриль была в разгаре. На светлых локонах Кэсси играл отблеск свечей, щеки раскраснелись от быстрого танца и веселья. Прелестное зеленовато-голубое платье было подобрано точно под цвет глаз и оттенком напоминало Реджи морскую воду. В таком наряде мисс Эффингтон была похожа на нимфу или русалку, явившуюся на сушу, дабы очаровывать и покорять простых смертных.

— Реджи!

— Она? Понятия не имеет, — спохватился он, не сводя глазе мисс Эффингтон. С Кассандры. Реджи нравилось мысленно произносить это имя.

Почему он до сих пор не замечал ее на балах? Неужели был слеп, если не видел, вокруг кого увиваются все мужчины до единого?

— И лучше ей об этом не знать, — добавил Реджи, глядя, как легко Кэсси исполняет сложнейшие фигуры танца.

С другой стороны, она все равно ни в чем не признается.

— Так в чем же заключается твоя ловушка? — не унимался Маркус.

— Мисс Эффингтон смущена, сбита с толку, растеряна. Мало того — я ей нравлюсь. — Реджи усмехнулся. — Это ясно как день. Она сердится на себя, но ничего не может поделать. Еще бы, ведь такого она не ожидала!

— Любопытно, — пробормотал Маркус. — Но недавно ты говорил, что вы решили остаться друзьями.

— Верно. Мы друзья. Никогда еще не дружил с женщиной, но не прочь начать.

Танец завершился, партнер повел Кассандру на место. Заметив ее ласковый взгляд, обращенный на другого, Реджи чуть не вскипел от ревности, но вовремя напомнил себе: кокетство мисс Эффингтон — не более чем игра, принятая на балах. Ее спутник не представляет опасности. До лорда Идеала ему слишком далеко.

Впрочем, чтобы покорить сердце мисс Кассандры Эффингтон, одного совершенства слишком мало. Просто она об этом еще не подозревает. Пока. И даже не догадывается, что завоевать ее способен только пятый виконт Беркли.

— Позволь спросить, что изменилось с тех пор, как мы виделись в прошлый раз? — осторожно спросил Маркус. — Помню, ты тогда клялся и божился, что к старым привычкам ни за что не вернешься. Уверял, что этого ты не допустишь. Заявлял, что теперь все будет по-другому.

— Так и есть. — Реджи допил вино.

— И это я тоже слышал. Бессчетное множество раз.

— Но теперь…

Маркус цинично хмыкнул.

— На этот раз, — решительно начал Реджи, — все будет иначе. Такую женщину, как она, я встречаю впервые. Да и я уже не тот, что раньше, дружище.

Маркус недоверчиво покачал головой, подозвал проходящего мимо официанта и заменил пустые бокалы полными.

— И каков же ты теперь? На этот раз?

— Я помню, что у тебя оснований для скепсиса больше, чем у кого бы то ни было, но в последнее время я много думал и наконец во всем разобрался. — Реджи медленно подыскивал слова. — В прошлом я всегда открывал душу слишком поспешно. Я никогда не удосуживался сначала поближе познакомиться с избранницей. И делал одну ошибку за другой.

— Значит, с мисс Эффингтон ты осторожен? — уточнил Маркус. — Ты не совершаешь опрометчивых поступков? Не поддаешься внутреннему голосу — наоборот, взращиваешь в себе терпение? Обдумываешь каждый шаг?

— Недоверие в твоем голосе различил бы и глухой, но ты прав: именно так я и поступаю.

— Боже правый, ты заметил! — Маркус покачал головой. — И вправду изменился.

Реджи глотнул шампанского.

— Знаешь, это чертовски трудно. Против перемен восстает вся моя натура.

И он снова засмотрелся на Кассандру, которую кружил по середине зала другой партнер.

— Впервые встречаю женщину, которая поминутно раздражает меня.

— Благоприятное начало, — многозначительно заметил Маркус.

Реджи пропустил его слова мимо ушей.

— Искры, Маркус, между нами то и дело вспыхивают искры. Мы не просто раздражаем друг друга. У нас много общего, но чего именно, пока не понимаю. Нас что-то объединяет. Я понял это с первых минут знакомства. Словно мы предназначены друг другу судьбой. Поразительно. — Он покачал головой. — Вот женщина, которую я ждал всю жизнь.

— Ну, не то чтобы ждал…

— Она — моя судьба. — Реджи повернулся к графу.

Странно, не правда ли? Как меня угораздило, обладая завидным положением в обществе, титулом, состоянием — словом, всем тем, что так привлекает невест, — увлечься женщиной, которая… Маркус перебил:

— Увлечься?

— Полно, Маркус! Порой простительно влюбиться в мгновение ока…

— Как случалось с тобой раньше? Реджи отмахнулся:

— Но я быстро приходил в себя.

— Помню-помню, — подтвердил Маркус.

— Значит, по-настоящему я еще ни разу не влюблялся. Маркус нахмурился.

— И это, по-твоему, знак судьбы?

— Нет. — Реджи покачал головой. — Знак судьбы — то, что никто из моих прежних избранниц не отвечал мне взаимностью. Меня приберегали для другой. — Он торжествующе поднял бокал. — Для мисс Кассандры Эффингтон!

— Понятно. — Маркус обдумал слова друга и покачал головой. — Похоже, этой мысли ты придаешь большое значение, и, как ни досадно признавать, логика в твоих рассуждениях есть. Отлично. — Маркус тяжело вздохнул. — И что же дальше? Что требуется от меня? Полагаю, у тебя уже сложился план завоевания? Конечно, если ты всерьез намерен добиться от нее взаимности.

— Я серьезен, как никогда.

Реджи перевел взгляд на танцующую Кассандру, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься к ней и не заключить в объятия. Именно таких поступков она ожидает от пресловутого виконта Беркли, но ни к чему хорошему они не приведут. Реджи помнил, что с момента знакомства такие порывы возникали у него постоянно, нынешний был не первым и не последним. Но прошлое предостерегало: играть в эту игру в одиночку опасно. Повиноваться следует рассудку, а не сердцу. Ставки чересчур высоки.

Кассандра рассмеялась какой-то реплике партнера, и у Реджи сжалось сердце. Он и бровью не повел, ничем не выказал муки ревности. Пусть Кассандра продолжает считать, что они друзья. И не более.

Реджи сразу понял, чего добивается Маркус: признания, что к Кассандре его друг испытывает совсем иные чувства, чем к прежним возлюбленным. Было трудно объяснить, что изменилось, но чувства приобрели странную силу, остроту, смысл и значение. Впрочем, как было растолковать Маркусу то, чего он и сам пока не понимал?

Его вдруг посетила тревожная мысль: несмотря на все предыдущие влюбленности, впервые он задумал целую стратегию завоевания. Он завладеет сердцем мисс Эффингтон, а все трудности, стоящие у него на пути, сделают добычу во сто крат желаннее.

— План уже приведен в исполнение, — заговорил Реджи, обращаясь к другу. — Мы с мисс Эффингтон заключили пари, пообещав подыскать друг другу идеальную пару. Она, знаешь ли, ищет совершенного мужчину.»

— Полагаю, как большинство женщин.

— Да, но мисс Эффингтон непреклонна в своих требованиях. Я должен разыскать ей лорда Идеала…

Маркус захлебнулся смешком:

— Лорда Идеала?

— Вот именно. Удовлетворяющего всем требованиям — не менее четким, чем мои. — Реджи криво усмехнулся. — А ее задача — найти мне мисс Прелесть.

— Стало быть, лорд Идеал и мисс Прелесть? — со смехом переспросил Маркус. — Нечего сказать, блестящие партии для пресловутого лорда Беркли и эксцентричной мисс Эффингтон. А теперь рассказывай про свой план.

— Он прост, как все гениальное. — Реджи расплылся в довольной улыбке. — Я в точности исполню желание мисс Эффингтон.

— Разыщешь ей лорда Идеала? — Маркус покачал головой. — Не понимаю. Ты на эту роль не годишься, так как мисс Эффингтон не нужен мужчина с твоей репутацией…

— Пока — да. Маркус свел брови.

— Я окончательно запутался.

— Сейчас я ей не нужен, но, едва познакомившись с лордом Идеалом, она поймет, что совершенство не для нее. Она не выдержит и недели рядом с мужчиной, у которого нет недостатков. — Реджи заговорщически придвинулся к Маркусу. — Мисс Эффингтон — творческая натура, ей нравится фантазировать и воплощать свои фантазии. Особенно в убранстве домов, но я ручаюсь, что и супруга она захочет переделать. По-моему, ей будет доставлять удовлетворение сам процесс перевоспитания мужчины. — Он выпрямился и гордо огляделся по сторонам. — Просто она этого еще не поняла.

— А с тобой, конечно, хлопот не оберешься.

— Это и без слов ясно. — Реджи скромно пожал плечами. — Благодаря репутации повесы я созрел для перевоспитания.

— Не говоря уже о других твоих пороках.

— Я — мужчина ее мечты, — заключил Реджи. — Выражаясь фигурально, дом, в котором давно пора сменить обстановку.

— Согласен, но где же ты возьмешь лорда Идеала? — спросил Маркус.

— А его и не понадобится искать, по крайней мере сию же минуту.

— Вот как?

— Я убежден, что бесконечных разговоров о лорде Идеале, которыми я буду сопровождать поиски, хватит, чтобы убедить мисс Эффингтон: ей нужен совсем другой мужчина. А тем временем за беседами, отделкой и обстановкой дома наша дружба окрепнет, и вскоре моя собеседница поймет, что не может жить без меня. — Эту самоуверенную тираду Реджи запил глотком благородного шампанского.

Маркус ошеломленно молчал. »

— Ну, что скажешь?

Граф лишь покачал головой:

— Либо это самая возмутительная ахинея, какую я только слышал, либо гениальная идея. — Он помолчал. — А если она все-таки будет настаивать на знакомстве с лордом Идеалом? Или, хуже того, отыщет мисс Прелесть?

— Но ведь оценивать ее находку буду я и просто отвергну все ее кандидатуры, одну за другой. Что касается лорда Идеала… понятия не имею, как с ним быть.

Реджи погрузился в размышления и наконец снова заговорил:

— А ведь ты прав: рано или поздно наступит момент, когда мне понадобится лорд Идеал во плоти. Иначе мисс Эффингтон заподозрит неладное. Щекотливое положение, что и говорить.

Маркус фыркнул:

— Щекотливое?

— Пожалуй, даже затруднительное, » — поправился Реджи. — Но лорда Идеала можно нанять. К примеру, предложить эту роль актеру…

— Не стоит, — перебил Маркус. — Если твоему плану суждено сорваться, пусть это произойдет по твоей вине. Пока шансы равны, но лишь до тех пор, пока мисс Эффингтон не знает, что ты собираешься предложить ей в женихи наемного актера. Таких шуток женщины не прощают.

— Наверное, ты прав. — Реджи оглядел бальный зал и обменялся кивками с парой-тройкой знакомых, увлеченных разговорами. — А как тебе лорд Чепмен? По-моему, настоящий лорд Идеал.

— Для мужчины Чепмен слишком смазлив. А женщины недолюбливают мужчин, соперничающих с ними красотой. Вдобавок Чепмен знает, что он хорош собой, и потому слишком высоко задирает нос.

Реджи возобновил поиски.

— А лорд Уоррен?

— Уоррен тоже убежден, что он — само совершенство, но репутация у него не лучше, чем у тебя.

Нет, он нам не подойдет, — покачал головой Маркус. — И потом, лучше выбирать неизвестного лорда Идеала. Человека, с которым мисс Эффингтон не знакома. Уроженца провинции, но не слишком неотесанного. Честного, скромного, симпатичного… Реджи фыркнул:

— Такого мужчины не существует в природе.

— Само собой, а если бы он и существовал, — подхватил Маркус, — заинтересоваться мисс Эффингтон его заставила бы разве что душевная болезнь.

— В том-то и дело. — Реджи хищно заулыбался.

— Знаешь, а твой план в целом неплох, — заключил Маркус со вздохом. — Потом я, конечно, об этом пожалею, но я не прочь принять в нем участие. Ты займись мисс Эффингтон, а я поищу для тебя лорда Идеала.

Реджи просиял:

— Я знал, что на тебя можно положиться.

— Да, я всегда безнадежно глупею, когда слышу о твоих махинациях, но всему виной твое умение убеждать. Твои планы манят меня, как огонь мотылька. — Маркус посерьезнел. — Только не забывай: ты идешь по опасному пути. Может оказаться, что мисс Эффингтон воспылает к лорду Идеалу неподдельными чувствами.

— Риск невелик, я в этом уверен. — Реджи скользнул взглядом по Кассандре. — Эксцентричную мисс Эффингтон ни за что не устроит лорд Идеал.

— Но если ты ошибаешься…

— Я прав, — перебил Реджи.

— Тем лучше.

Реджи протянул Маркусу свой бокал:

— Если не возражаешь, я хотел бы потанцевать.

— Твой первый танец с мисс Эффингтон?

— О, приглашать ее я пока не собираюсь. — Реджи поправил галстук и проказливо улыбнулся. — И это ее взбесит.

— Неужели он вознамерился плясать до самого утра? — Обмахиваясь веером, Кэсси с трудом удерживала на лице любезную улыбку.

— У него нет отбоя от приглашений, — отозвалась Делия. — Хотя к танцующим он присоединился совсем недавно. Минут двадцать назад ты сама заметила, что он не танцует.

— Правда? — Кэсси принужденно засмеялась. — Но мне нет никакого дела до занятий лорда Беркли!

Откровенно говоря, она давно высмотрела в толпе гостей лорда Беркли и его друга лорда Пеннингтона — стоя у двери, ведущей на террасу, они были увлечены разговором. За лордом Беркли Кэсси следила с той минуты, как он прибыл на бал, — отмечала, с кем он говорил, подсчитывала количество выпитых бокалов шампанского, оценивала каждую партнершу. Ее раздражала манера Беркли флиртовать с дамами и смотреть на любую так, будто в ней было нечто особенное, что под силу разглядеть только ему. А ее, Кэсси, лорд Беркли словно и не замечал. И она была готова взорваться.

Делия недоверчиво фыркнула:

— Ты не сводишь с него глаз с тех пор, как он переступил порог зала.

— Вздор. Лорд Беркли меня не интересует, — выговорила Кэсси, продолжая улыбаться мистеру Уэксли — дружески, но не слишком обнадеживающе. Флирт она считала искусством, в котором требуется соблюдать баланс — не проявлять чрезмерного интереса, но и не отталкивать. В конце концов, сжигать мосты — занятие не из приятных. — Мы с лордом Беркли друзья. И мое любопытство чисто дружеского свойства. Не пытайся искать в нем скрытый смысл.

— Так я и думала. — Делия многозначительно кивнула. — Мне и в голову не приходило, будто…

— Он уже обошел весь зал, а меня не пригласил ни разу, — перебила Кэсси дрожащим от негодования голосом. — Мы же друзья, а друзьям полагается хотя бы здороваться, встречаясь в обществе! А он меня буквально… игнорирует!

— И тебя это задевает.

Перехватив оценивающий взгляд лорда Хокинга, Кэсси вежливо, но сухо кивнула ему.

— Ничуть.

— Не понимаю, что тебя обижает. Ты не перемолвилась с ним и парой слов, — напомнила Делия.

— У меня просто не было шанса. И потом, это неприлично — самой подходить к нему, — добавила Кэсси так высокомерно, словно о подобном преступлении не могло быть и речи.

— Да что это на тебя нашло? — Делия присмотрелась к сестре. — Прежде ты никогда не утруждала себя соблюдением приличий.

— Жалкое зрелище, верно? — Кэсси вздохнула. — Приличия надо либо свято соблюдать, либо забыть о них вообще. Первое дается мне с огромным трудом. Ты только взгляни, Делия. — И Кэсси указала на блестящее светское общество, заполнившее зал.

Балы леди Пагет уже давно пользовались славой одного из самых шумных и элегантных событий сезона. Как обычно, леди и джентльмены разоделись в пух и прах. Вокруг царила атмосфера радостного предвкушения и кокетства, как на любом балу. То же самое творилось в этом зале и в прошлом году, и в позапрошлом и не обещало измениться в будущем и так далее.

— Ты помнишь, что мы выезжаем в свет с тех пор, как нам минуло восемнадцать? Для меня этот сезон уже седьмой, без тебя — второй. Признаться, кататься по балам в одиночестве скучновато.

— Прости.

Кэсси пожала плечами:

— Тут уж ничего не поделаешь. Раньше можно было, а теперь слишком поздно.

Делия прищурилась:

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь всю жизнь извиняться перед тобой за то, что первой вышла замуж?

— Конечно, я и не прошу. Извини, что завела этот разговор, — поспешила произнести Кэсси. — Просто в последнее время я часто думаю о будущем и гадаю: неужели весь мир считает меня чудачкой?

— Ну, во-первых, я тобой горжусь, — убежденно заявила Делия.

— Дорогая сестричка, в твоей преданности никто и не сомневается, но ты мне родня, а потому не считаешься. Лучше посмотри: этот… этот человек, — она кивнула в сторону середины зала, где лорд Беркли в эту минуту обольщал ничего не подозревающую дебютантку неотразимой улыбкой и потоком комплиментов, — вторгся в мою жизнь…

— А ты, можно сказать, вторглась в его дом, — напомнила Делия.

Но Кэсси продолжала:

— …и заставил меня вновь задуматься о том, что я считала давным-давно решенным делом. — И она с большим, чем требовалось, усердием замахала веером. — Раздражает невыносимо!

— По-моему, в лорде Беркли тебя раздражает положительно все.

— Ты совершенно права! Он меня злит, сводит с ума, бесит, а почему, я и сама не понимаю, и это досаднее всего. Даже его безмерное обаяние — и то раздражает. — Она сердито свела брови. — Это он во всем виноват. Впервые в жизни я не уверена, что поступаю правильно.

— Ты про отделку чужих домов?

— Нет-нет! Свою работу я люблю и никогда не брошу, что бы кто ни говорил.

— Значит, ты про мужчин, которых надо перевоспитывать? — Делия выдержала паузу. — Таких, как лорд Беркли?

— Нет, — решительно покачала головой Кэсси. — Я по-прежнему убеждена в своей правоте. Только BOТ в моих представлениях о лорде Идеале есть какой-то изъян. Терпеть не могу поступаться своими принципами, но, пожалуй, их пора пересмотреть. Увы, в мире не найдется ни единого человека, который соответствовал бы описанию лорда Идеала — или, если уж на то пошло, мисс Прелесть.

— Ясно.

— Что?

Делия понимающе кивнула, чем вызвала у сестры новый взрыв раздражения — почти как лорд Беркли.

— В том-то и дело.

— Что ты имеешь в виду? — как ни в чем не бывало спросила Кэсси и сразу пожалела, что дала волю языку.

— Твое нелепое пари с лордом Беркли. Так я и думала. — Делия с любопытством смотрела на сестру: — Ты уже сожалеешь о нем, так?

— Ни на минуту. — Помолчав, Кэсси тяжело вздохнула. — Ну, разве что иногда. Просто это несправедливо. Лорд Беркли с таким же успехом мог бы прямо сейчас отдать мне сорок фунтов.

— Вдобавок к моим сорока, — пробормотала Делия.

— Лорда Идеала ему все равно не найти. Ты же сама сказала, что совершенных мужчин не бывает.

— Разумеется, — подтвердила Делия. — А как быть с мисс Прелесть?

— Тоже мне задача! Я без труда найду подходящую партию для его сиятельства, — пренебрежительно ответила Кэсси. — Здесь, в этом бальном зале, таких «мисс» хоть пруд пруди. Попадаются на каждом шагу. Ты только посмотри на них, Делия, на этот выводок милых юных созданий, готовых принести себя в жертву! Вот они, истинные совершенства — от кончиков холеных пальчиков до мысков атласных туфелек!

— Могу напомнить, что и ты принадлежишь к этой толпе.

Едва ли! Никому и в голову не придет назвать меня совершенством. Всего один шаг отделяет меня от шумного скандала. Даже мои родные братья считают меня чудачкой, и, в сущности, они недалеки от истины. Еще немного — и мой последний шанс будет безвозвратно упущен. — Кэсси горестно вздохнула. — Вот и вся участь эксцентричной мисс Эффингтон. Делия засмеялась:

— Будет тебе, Кэсси…

— Думаешь, я преувеличиваю? Напрасно. Просто констатирую факты. — Она поморщилась. — А факты — вещь нелицеприятная.

Делия пристально вгляделась в глаза сестры:

— А по-моему, у тебя в запасе еще добрых лет пять. Вспомни, сегодня тебя весь вечер приглашали наперебой. Ты не испытывала недостатка ни в партнерах, ни в мужском внимании.

— Да, но эти партнеры были либо безупречно респектабельны и невыносимо скучны и мечтали только о женитьбе, либо распутны, несносны и стремились к чему угодно, только не к женитьбе. Сегодня здесь нет ни единого джентльмена: не вижу никого, кто бы хоть отдаленно напоминал…

— Лорда Беркли?

— Да! — выпалила Кэсси и удивленно уставилась на сестру. — Нет, я хотела сказать совсем другое — «лорда Идеала».

Делия вопросительно склонила голову набок.

— Честное слово, — поспешила добавить Кэсси и вспыхнула. — Просто случайно с языка сорвалось. Не придавай значения.

— Конечно, конечно. — Делия хитро заулыбалась.

— Просто мы говорили о нем, о нашем пари, вот я и вспомнила его, когда речь зашла о подходящей партии. — Кэсси помедлила. — Но на самом деле лорда Беркли в виду я не имела. Хотя… звучит неубедительно, да?

— Верно.

— Делия, когда я не раздражена, он мне даже нравится. Но мы с ним просто друзья, и я уверена, что он ко мне равнодушен. Представь, ему даже не хочется меня поцеловать!

— Правда? — Глаза Делии насмешливо блеснули. — А ты откуда знаешь?

— Вчера выяснилось, — деловито сообщила Кэсси.

— Наверное, за разговором о шторах и расстановке мебели?

— Вроде того, — пробормотала Кэсси. Разговор еще был свеж в ее памяти, особенно абсурдное требование представить рекомендации. И вся эта бессмысленная болтовня о том, что ее поцелуй не стоит пощечины.

Тревогу внушал и список требований к мисс Прелесть. Нет, требования, на взгляд Кэсси, были разумными, но если кто и не соответствовал им, то в первую очередь… она сама.

— Придется расторгнуть пари, — вдруг объявила Кэсси.

— С лордом Беркли? — Делия подозрительно нахмурилась. — Почему?

— Ты же сама сказала — оно абсурдное. И несправедливое. Даже здесь, среди высшего света, полным-полно мисс Прелесть и ни единого лорда Идеала. — Кэсси покачала головой. — С таким же успехом я могла бы просто обокрасть беднягу.

— Да, конечно, — закивала Делия, — причина весомая. Кэсси прищурилась.

— Не надо на меня так смотреть, Делия. А ну, выкладывай! О чем ты думаешь?

— Да так, всякие глупости. Неловко даже признаваться, но почему-то мне кажется, что ты не желаешь искать для лорда Беркли мисс Прелесть.

— А вот и нет! — высокомерно процедила Кэсси. — Просто считаю, что условия должны быть равными.

— Так ему и скажи.

— Так и скажу.

— Когда?

— При следующей встрече. То есть завтра.

— А почему не сегодня? Не прямо сейчас? — допытывалась Делия. — Не сию же минуту?

— Не думаю, что…

Делия придвинулась ближе.

— Уведи его на террасу. Для серьезных разговоров и решений лучше места не придумаешь. В конце концов, вы же друзья.

— Но это же неприлично! А если нас кто-нибудь увидит? Моя репутация…

Делия расхохоталась:

— Что может скомпрометировать эксцентричную мисс Эффингтон? Напротив, тебе наконец-то позавидуют!

— Делия!

— Ну полно, Кэсси. Какая ты стала нудная. — Делия надулась. — Но если ты считаешь своим долгом соблюдать все приличия, другими словами, сводить всех… — вовремя обернувшись, Делия заметила приближающегося мужа и умолкла. Сент-Стивенс подошел к сестрам, перевел взгляд с одной на другую и нахмурился:

— Мне уйти?

— Нет, милый, пока не надо. — Делия одарила мужа ласковой улыбкой. — Лучше пригласи Кэсси на следующий танец.

— На все фигуры? — скривился ее муж. Кэсси вспыхнула:

— Это не обязательно…

— Наоборот, настоятельно необходимо! — прервала ее Делия и повернулась к мужу: — Только на половину, а потом я жду вас обоих на террасе.

— Обоих? — Сент-Стивенс подозрительно оглядел жену, затем ее сестру и прищурился: — Это еще зачем?

— Видишь ли, Кэсси надо побеседовать с глазу на глаз с лордом Беркли, а терраса — самое подходящее место. — Делия невинно округлила глаза. — Ты же помнишь, сколько на террасах уютных уголков для… бесед. Кэсси чуть не застонала.

— А-а! — Лицо Сент-Стивенса прояснилось. — Да, конечно. Блестящая мысль.

Мысль была скорее опасная, и Кэсси понимала это, хотя и не могла заставить себя предупредить сестру. Но в эту минуту она думала только об одном — каким мог быть поцелуй лорда Беркли.

Наклонившись, Кэсси прошептала сестре на ухо:

— Имей в виду, я соглашаюсь только ради тебя. Если что-нибудь случится, виновата будешь ты.

— А я тебя уверяю: если что-нибудь и случится, то ты будешь только рада, — усмехнулась Делия. — На это я и надеюсь.

— Вы позволите? — галантно осведомился Сент-Стивенс, предлагая руку.

— С удовольствием, Тони, хотя и не могу всецело одобрить. — Кэсси заговорщически понизила голос. Сент-Стивенс вывел ее на середину зала. Во время танца они, как и полагалось, смотрели друг другу в глаза и вели бессодержательную светскую беседу.

Танцевать с родственником, а в особенности с зятем, Кэсси нравилось прежде всего потому, что разговор струился сам собой, без томительных пауз. Можно было и вовсе молчать, отдавшись мыслям.

Например, о том, как неприлично целоваться на террасе под звездным небом с мужчиной, вызывающим острое раздражение.

— Можно вас на минутку, милорд? — прозвучал за его спиной смутно знакомый голос.

Поспешно нацепив надменную, но улыбающуюся маску, Реджи обернулся.

— Лорд Беркли! — Прямо перед ним стояла сияющая мисс Эффингтон, и Реджи с трудом удержался, чтобы не расплыться в широкой усмешке.

— Мисс Эфф… — Он вдруг осекся и пригляделся. — Нет, вы — леди Сент-Стивенс, не так ли?

Его собеседница рассмеялась — точь-в-точь как ее сестра.

— Если бы вы меня не узнали, я была бы искренне разочарована. — Она с любопытством изучала Реджи. — Но как вы догадались? Нас путают почти все.

— Сходство между вами поразительное. Оно было бы абсолютным, если бы не ямочка у вас на правой щеке. А у мисс Эффингтон она на левой. А еще она левша, а вы, насколько я понимаю, лучше владеете правой рукой. Но самое главное… — Он интригующе помедлил. — Вы одеты не так, как она.

Леди Сент-Стивенс удивленно вскинула брови.

— Вы заметили, как она одета?

— Под цвет глаз, — сдержанно отозвался Реджи, сознавая, что разговор приобретает слишком интимный оборот. Вероятно, эта встреча с сестрой Кассандры — нечто вроде испытания. — И ее глаз, и ваших, разумеется.

— Да. — Она помолчала. — Даже не знаю, с чего начать… Конечно, меня это не касается…

— Вы хотите узнать, готов ли я ограничиться только дружбой с вашей сестрой? Благородны ли мои намерения? — Реджи подавил смешок. — Об этом уже расспрашивал ваш брат.

— И что вы ответили?

Некоторое время Реджи обдумывал ответ.

— В тот момент я мог ответить только, что хотел бы познакомиться с вашей сестрой.

— А теперь?

Он снова задумался. Насколько откровенным можно быть с сестрой Кассандры?

— Вы позволите прежде один вопрос?

— Пожалуйста.

Он глубоко вздохнул.

— Если бы я сказал, что намерен жениться на вашей сестре, вы сочли бы себя обязанной передать ей эти слова?

— Ни в коем случае. — Леди Сент-Стивенс решительно покачала головой. — Такое известие возмутило бы ее до глубины души. Она убеждена, что вы с ней не пара — по крайней мере так она считает. А я, — она ослепительно улыбнулась, — не сомневаюсь, что вы с ней поладите.

— Но почему?

— Незачем так изумляться. Я заметила, как вы посматривали на нее весь вечер, когда она этого не видела.

— А я думал, что действую очень ловко, — сконфузился Реджи.

— Заметить ваши взгляды мог лишь тот, кто следит и за вами, и за моей сестрой, как делала я. — Леди Сент-Стивенс покачала головой. — Я давно привыкла обращать внимание на то, как смотрят на Кассандру мужчины. Джентльмены, для которых она не более чем выгодная партия, будто меряют ее взглядом, оценивают, изучают, но украдкой. Что-то в Кассандре пугает их.

— И неудивительно, — еле слышно шепнул Реджи.

— А те, кто ошибочно считает, будто она способна на скандальные поступки, смотрят жадно, хищнически и самодовольно. Но у вас, милорд, взгляд заинтригованного, уверенного в себе и решительного человека.

— Правда? — Он усмехнулся. — Могу себе представить.

— А еще я заметила, как поглядывает на вас сама Кассандра.

— Да? — Улыбка Реджи стала еще шире. — И как же?

— Не в моих правилах разглашать все тайны сестры, пусть даже в ее интересах. — Леди Сент-Стивенс засмеялась — опять точь-в-точь как Кассандра. — И потом, наш разговор не предназначен для посторонних ушей, к тому же я не прочь подышать свежим воздухом. Вы не проводите меня на террасу?

— С удовольствием.

Реджи предложил руку и повел собеседницу к высоким застекленным дверям, ведущим на террасу особняка леди Пагет. События принимали неожиданный, но весьма заманчивый оборот. Очевидно, сестра Кассандры на его стороне — почему, неизвестно, но это не так важно. С такой поддержкой он ни за что не проиграет. Кто знает Кассандру лучше, чем ее сестра-близнец, кто подскажет, как успешнее завоевать ее сердце?

Они остановились у каменной балюстрады в дальнем углу террасы, откуда открывался вид на освещенный фонарями парк.

— Чудесная ночь, не правда ли? — прошептала леди Сент-Стивенс. — Просто бесподобная.

Ночь и вправду была прекрасна — в меру теплая и прохладная, в воздухе витало предчувствие скорого лета. По парку распространялся аромат весенних цветов. Такие ночи созданы, чтобы гулять под звездным небом, а не сидеть взаперти. Реджи пожалел, что рядом с ним не Кассандра, а ее сестра.

Леди Сент-Стивенс молча любовалась парком, а Реджи сдерживал желание возобновить разговор. Несомненно, ему предстояло услышать нечто важное — значит, можно и подождать, даже если ожидание дается с трудом.

— Моему мужу присуща поразительная способность подмечать то, что ускользает от внимания других людей. Он все слышит и все помнит. — Леди Сент-Стивенс смотрела не на Реджи, а на ночной парк. — Например, то, что еще полгода назад пресловутый лорд Беркли не пользовался дурной репутацией. В сущности, он ничем не отличался от своих ровесников. Конечно, и за ним числились кое-какие провинности, грехи молодости, но ровным счетом ничего скандального.

— Вам многое известно, — осторожно вставил Реджи.

— О да. Возьмем события, которые дали обильную пищу сплетникам: если не считать скачки с моим братом, все они излишне преувеличены или вообще выдуманы.

— Неужели? — переспросил он.

— Можно подумать, милорд, — она повернулась к нему, — что по какой-то причине вы на себя наговариваете.

— Могу объясниться.

На самом деле он понятия не имел, чем объяснить великолепный план, который пришел ему в голову более чем полгода назад. Неужели в тот день он перебрал бренди, потому и счел смехотворную мысль удачной? И Маркус явно был навеселе, если не предостерег его.

— Да, я должен объясниться. — Он беспомощно пожал плечами. — Я просто не понимаю, как должен поступить. У меня даже мелькают мысли, что я…

Вскинув руку, леди Сент-Стивенс остановила его:

— О, я не сомневаюсь в том, что у вас есть весомые причины и убедительные объяснения, но я также уверена в том, что они мне не нужны. Ваша семья, состояние и даже ваши друзья — все указывает на безупречную респектабельность. Следовательно, скажу лишь, что никаких неподобающих, неприличных или противозаконных поступков вы не совершали.

— Разве что глупости… — пробормотал он.

— Несомненно.

— Да и то по недомыслию.

— И это верно. — Леди Сент-Стивенс протяжно вздохнула. — Милорд, у меня трое родных братьев, много других родственников и знакомых, а также муж, который в свое время тоже носил маски, выдавая себя за другого. Эта мужская слабость мне прекрасно известна.

— Отлично. — Он облегченно вздохнул. — Вы себе не представляете, как трудно объяснить собственную глупость… — Он вдруг спохватился: — А вы не расскажете сестре, что на самом деле меня не в чем упрекнуть?

— Нет. — Леди Сент-Стивенс сделала паузу. — В отличие от меня мою сестру это не позабавит. Думаю, пока ей будет лучше верить в то, что вы повеса. По крайней мере ей не претит дружить с… — она подавила улыбку, — с обладателем скандальной репутации. А дружба — прекрасное начало.

— Но я готов исправиться, миледи, — решительно объявил Реджи.

— Охотно верю. — Сестра Кэсси снова устремила взгляд на парк, помолчала и словно невзначай спросила: — А вы уже нашли ей лорда Идеала?

— Нет. — Он покачал головой. — Откровенно говоря, и не надеюсь найти.

— Что же вы намерены предпринять?

— Пока не знаю.

— Милорд, неужели все ваши планы так же старательно продуманы?

Реджи усмехнулся:

— Тем не менее иногда они срабатывают. — И он тут же посерьезнел: — Несмотря на пари, которое я заключил с мисс Эффингтон, я твердо намерен добиться ее руки и сердца.

— А я, милорд, готова оказать вам в этом всемерную помощь и поддержку.

Реджи с любопытством вгляделся в ее профиль:

— Но почему?

— Потому, что моя сестра чрезмерно уверена в себе и в правильности собственных мнений и решений. Ей и в голову не приходит держать свои мысли при себе. — Леди Сент-Стивенс искоса взглянула на собеседника: — Полагаю, от вас не ускользнула ее прямота?

— Господи, нет, разумеется!

— Ее не заметил бы разве что глухой. — Она рассмеялась и огорченно покачала головой. — Но вы заставили Кэсси задуматься. Усомниться в своей правоте. Никогда прежде я не видела ее в таком смятении. Это неслыханно.

Реджи воспрянул духом:

— Значит, у меня есть шансы?

— И если начистоту, немалые. — Леди Сент-Стивенс улыбнулась ему, как сообщнику. — Понятия не имею, чем кончится игра, которую вы затеяли, но следить за ней столь же увлекательно, как и участвовать.

— Для вас — может быть, — саркастически произнес он.

— Кассандра пока ни о чем не догадывается, и вы, как я вижу, все еще в сомнениях, но можете мне поверить: вы, милорд, и есть тот самый лорд Идеал, о котором мечтает моя сестра. Да поможет Бог вам обоим.

Глава 7

Главное преимущество мужчин перед женщинами заключается в том, что мы далеко не всегда так глупы, как принято считать. Однако женщинам об этом лучше не знать.

Томас, маркиз Хелмсли

— Сегодня вы определенно чем-то взволнованы, мисс Эффингтон, — вскользь заметил лорд Беркли. — Что-нибудь случилось?

— Ровным счетом ничего, милорд, — невозмутимо произнесла Кэсси, хотя внутри у нее все дрожало. — Просто я не привыкла разгуливать наедине с джентльменом по дорожкам темного парка.

— Заметьте — по ухоженным, идеально ровным дорожкам. Под яркими фонарями, которые здесь повсюду, куда ни глянь. Нас видно с террасы и из окон бального зала. Вдобавок в нескольких ярдах за нами следуют ваша сестра с супругом. — Он оглянулся через плечо. — Наверное, отстали на минутку. Или еще не вышли из-за поворота. Но стоит вам позвать на помощь — и они мигом окажутся рядом. — Его голос звучал насмешливо, почти ехидно.

— Вряд ли до этого дойдет, — холодно возразила Кэсси.

— Вы совершенно правы. Тем более что мы уже выяснили, что вы только кажетесь хрупким и слабым созданием. Признаться, это мне сейчас не помешали бы компаньоны и защитники.

Кэсси подавила невольную улыбку.

— Я постараюсь не причинить вам вреда.

— А я со своей стороны постараюсь вас не сердить. — Он усмехнулся. — Может быть.

Не выдержав, Кэсси рассмеялась, мысленно отметив, что лорду Беркли ловко удалось развеять ее опасения.

— Чудесная ночь, в самый раз для прогулок с другом под звездным небом, — продолжал он. — Не правда ли, мисс Эффингтон?

— Полностью согласна с вами, милорд, вот только… — Она тяжело вздохнула. — Если не возражаете, я бы хотела обсудить наше пари.

— Вы уже готовы признать поражение?

— Отнюдь. — Они снова повернули, и Кэсси задумалась, насколько отстали от них Делия и Сент-Стивенс. В какой момент они появятся за спиной, она не могла даже предположить. А если их что-нибудь задергало? Об этом было страшно даже помыслить. — Просто я сочла наше пари несправедливым.

— Ясно. Вы обнаружили, что поиски мисс Прелесть для меня — нелегкая задача?

— Не болтайте глупостей. — Дорожка раздвоилась, обходя с двух сторон круглую лужайку с садовой скамейкой фонтанчиком и тисом, подстриженным в виде спирали.

— Пример человеческой глупости — вот, перед вами. — Лорд Беркли указал на тис.

— А мне нравится. — Взгляд Кэсси пропутешествовал вверх по спирали из веток. — Он такой… симметричный и ровный.

— Вы хотите сказать — идеальный?

— В некотором роде, — кивнула Кэсси. — Да, пожалуй.

— А кое-кто сказал бы, что природа сама по себе совершенна и придавать неестественную форму дереву — значит уродовать его.

— И вы бы согласились?

— Может быть. — Он задумчиво кивнул. — Мне жаль принуждать дерево принимать несвойственную ему форму. Это противоречит самой природе растения или, если хотите, его жизненной цели. Мне кажется, надо в любых обстоятельствах хранить верность себе.

— Если эта верность и свой характер приемлемы, — негромко уточнила Кэсси.

— Вы что-то сказали?

Она вздрогнула. Неужели она выговорила это вслух? Кэсси натужно засмеялась.

— Боюсь, просто подумала вслух — о пустяках, уверяю вас.

— Сомневаюсь. — Он заложил руки за спину и уставился на тис, который и Кэсси уже казался не идеальным, а странным. — Поскольку вы предложили обсудить наше пари, могу только догадываться, что вы поняли, как нелегко будет найти мисс Прелесть, и захотели расторгнуть сделку. — Его лицо было строгим, а глаза искрились. — Со своей стороны напоминаю: я буду ждать свои сорок фунтов, мисс Эффингтон.

— Что? — растерялась она. — Но если мы оба откажемся…

— Отказываться от пари я не намерен.

— Отлично, в таком случае приберегите мои сорок фунтов, потому что пари выиграю я. Напрасно вы так уверены в себе, милорд. — Забывшись, она подступила ближе, глядя на него в упор. — Да будет вам известно, мисс Прелесть в высшем свете — частая гостья. Даже сейчас в бальном зале можно насчитать дюжину барышень, годящихся вам в невесты. — Она скорбно покачала головой. — Боюсь, ваши запросы не слишком высоки.

Он рассмеялся:

— А ваши запредельны.

— Не спорю.

— Правда? — Он подозрительно прищурился.» — Почему?

— Потому что вы правы, — невозмутимо пожала она плечами. — В отличие от вас я охотно признаю свои ошибки.

Минуту он вглядывался в ее лицо, потом склонил голову набок.

— А вот и нет.

— О чем вы?

— Мы знакомы не так давно, но, по-моему, вы не из тех, кто признает свои ошибки, мало того, вы не желаете даже мириться с мыслью, что и вы способны ошибаться. Ни за что!

— Милорд, я немедленно готова признаться в том, что обычно я не ошибаюсь, но очень болезненно переживаю те редкие моменты, когда оказываюсь не права. Увы, сейчас как раз один из последних.

— И в чем же вы ошиблись на этот раз? — осведомился Реджи.

— В том, что лорд Идеал существует. — Она смиренно вздохнула. — Мужчины несовершенны по своей природе.

— Правда? — Он поднял бровь. — Вы уверены?

— На это у меня есть все основания.

— Да? — Он не сводил с нее глаз, и Кэсси вдруг заметила, что он стоит совсем близко. — А что вы скажете о женщинах? — Голос звучал почти беспечно, но напряжение отчего-то нарастало, будто и лорд Беркли обратил внимание на близость собеседницы. — Женщины, по-вашему, идеальны?

— Разумеется, нет. — Надо бы отступить, увеличить расстояние между ними, но она не шевелилась. И не собиралась. — По крайней мере не все.

Он перевел взгляд с ее глаз на губы и обратно.

— А вы совершенство, мисс Эффингтон? Она с трудом сглотнула.

— Боюсь, у меня слишком много изъянов.

— Каких? — Голос лорда Беркли обольщал и обволакивал.

— Изъянов? Я…

«Во-первых, меня влечет к вам. Вы мне совсем не подходите, вы наверняка втянете меня в скандал, а мне все равно. Я мечтаю о вас, что бы это ни значило».

— Я…

— Говорите же, мисс Эффингтон. — От его голоса, похожего на ласку, по спине Кэсси пробежали мурашки. Она глубоко вздохнула.

— А вы понимаете, насколько это неприлично?

— Что неприлично? — В его глазах отражался свет ближайшего фонаря.

— Стоять вот так близко ко мне.

— А я думал, это вы пожелали встать поближе.

— Кто-то из нас должен сделать шаг назад, — заявила Кэсси, но не шелохнулась.

— Да, кому-то придется. — И он застыл на месте.

— Не пытайтесь прибегнуть к вашим мужским уловкам, милорд. — Ей вдруг стало трудно дышать, будто они стояли не под открытым небом, а в душной комнате. — Уверяю, они не подействуют.

— Вы меня оскорбляете, мисс Эффингтон. Мы же друзья.

— И вы всегда стоите так близко к друзьям? — Кэсси едва сдерживала жгучее желание протянуть руку, коснуться его груди, ощутить ритм дыхания.

— При каждом удобном случае, мисс Эффингтон, — сбивчиво пробормотал он слишком низким и соблазнительным, совсем не дружеским тоном, — как только представляется шанс.

Или провести кончиками пальцев по его щеке, почувствовать тепло кожи…

— Вы пользуетесь своим преимуществом, милорд.

— Ума не приложу, в чем оно заключается.

Или скользнуть губами по его губам, чтобы их дыхание смешалось.

— И тем не менее пользуетесь им.

— Вот и хорошо.

— Хорошо?

Или обнять его обеими руками и отдаться объятиям.

— Порой бывает полезно ставить вас в невыгодное положение. Это верный способ заставить вас замолчать.

Кэсси раздраженно вздохнула.

— Вот еще один мой недостаток. Я невероятно болтлива…

— Да-да, знаю. А еще вы упрямы, своевольны и так далее — можно перечислять до бесконечности. — В его глазах засветилась решимость. — Черт побери, мисс Эффингтон… то есть Кассандра… в вас есть что-то такое, что терпеть этот фарс попросту невыносимо!

И он без предупреждения схватил ее в объятия, привлек к себе и завладел ее губами. Его губы были жадными, требовательными и на редкость деспотичными. Он словно ставил на нее свое клеймо. Крепко прижав Кэсси к себе, он склонил голову набок и продлил поцелуй. Его губы имели привкус шампанского и запретных, но притягательных плодов. У Кэсси ослабели колени, поджались пальцы ног в атласных туфельках. Но прерывать поцелуй она решительно не желала — как и думать о грозящих ей скандале и гибели.

Он отстранился и заглянул ей в глаза.

— Простите. — Помедлив минуту и.будто выиграв спор с самим собой, он решительно кивнул, разжал руки и отступил. — Это был верх неприличия.

Кэсси слегка пошатнулась, с трудом восстановила равновесие и перевела дыхание.

— Я не… конечно… но я не…

— Прошу прощения, мисс Эффингтон. — Реджи поправил манжеты. — Я жду пощечины.

— Пощечины? — Она едва держалась на ногах, еле дышала и могла думать лишь об одном — поцелует ли он ее еще раз, а если да, то когда, — а он ждал пощечины? Нет, он не в своем уме.

— Да. Вы же сами говорили: если я вас поцелую, мне грозит пощечина.

— Помню, но…

— Я настаиваю, — перебил он.

— Нет. — Кэсси спрятала руки за спину. — Не хочу.

— Придется.

Она покачала головой: — Спасибо за предложение, но я его не приму.

— Вы обещали ударить меня, и я считаю, что вы вправе это сделать.

— Я передумала.

— Мисс Эффингтон, речь о принципах. — В его голосе послышалась непреклонность. — Я вовсе не желаю, чтобы из-за меня вы поступались ими.

— Но я вам ничего не обещала! — вспыхнула она. — И ни в чем не клялась.

— Да, ни на Библии, ни на крови, но все-таки это было обещание.

— Это вышло случайно.

— Но все-таки вышло.

— Да, но я полагаю…

— Или вы пошутили?

— В тот момент я вполне могла…

— Если нет, тогда исполните обещание. Я оказал бы вам скверную услугу, если бы позволил…

Почти машинально Кэсси шлепнула его затянутой в перчатку ладонью по щеке, глухой звук удара прозвучал в ночной тиши неожиданно резко.

Лорд Беркли шумно вздохнул.

Кэсси зажала рот ладонью.

— Вижу, я был прав, — с расстановкой произнес он. — Весьма болезненный удар.

— О, простите! — в ужасе воскликнула она. Что она натворила? — Сама не верю, что решилась на такое. Не понимаю, что на меня нашло. Прежде мне никогда не случалось раздавать пощечины. Я в жизни никого не ударила!

— Правда? — Лорд Беркли осторожно ощупал щеку. — Могу себе представить, каких вершин вы достигнете, если хорошенько поупражняетесь.

Она сочувственно поморщилась.

— Очень больно? Он вздохнул.

— Да.

— Между прочим, это вы виноваты. — Кэсси стащила перчатки, повесила одну на спинку скамьи, а вторую окунула в фонтан. — Вы меня вынудили.

— Я же не знал, что вы отомстите мне так добросовестно. — Реджи не сводил глаз с мокрой перчатки. — Что вы делаете?

— Сядьте, — велела она, кивнув в сторону скамьи, и выжала перчатку.

— Это еще зачем? — подозрительно осведомился он, но сел. — Хотите вдобавок отлупить меня мокрой перчаткой?

— Не глупите. — Кэсси присела рядом и приложила холодную перчатку к его щеке. — Лучше?

— Немного.

— Я не хотела.

— А я не думал, что вы отважитесь, — пробормотал он.

— Я тоже. — Она вздохнула. Фонари светили неярко, но даже в тусклом свете на щеке Реджи был заметен красный отпечаток ладони, который, несомненно, со временем исчез бы и без холодной воды. Тем не менее Кэсси старательно прикладывала перчатку к лицу пострадавшего, сидя рядом с ним. — Мне так стыдно…

— И поделом. — Реджи нахмурился — Кстати, пощечину я получил впервые.

— Впервые? — удивилась она. — А я думала, человек с вашей репутацией давным-давно привык к пощечинам.

— Ошибаетесь. — Уголки его губ невольно дрогнули в улыбке. — Опять ошибаетесь.

— Я никогда не принадлежала к числу женщин, которые на невинный поцелуй отвечают пощечиной.

Он вскинул бровь.

— Невинный?

Кровь прихлынула к щекам Кэсси, но она попыталась не думать об этом.

— Раньше я не придерживалась таких строгих правил. Сказать по правде, именно от меня все вокруг ждали проказ, выходок и скандалов.

— Понимаю. Потому что вы всегда говорили то, что думали.

Она кивнула:

— Да, а еще я была более порывистой и предприимчивой, чем Делия. Ее считали тихоней.

— В тихом омуте черти водятся, — напомнил Реджи.

— Наверное, тихони рано или поздно удивляют всех только потому, что за ними следят не так пристально, следовательно, и шансов у них хоть отбавляй, — шутливо предположила Кэсси. — А вы что-то слышали о моей сестре?

— Так, обычные сплетни. Если правильно помню, она неожиданно сочеталась браком с неким скандально известным…

— Пресловутым, — с улыбкой вставила Кэсси.

— Пресловутым бароном, который вскоре после женитьбы умер, а потом, нарушив все правила, с неприличной поспешностью вышла за Сент-Стивенса. Правильно?

— Почти. — Пожалуй, мокрая перчатка Реджи уже не требовалась, тем более нагревшаяся от тепла щеки, но Кэсси по-прежнему прикладывала ее к пострадавшему месту. — С тех пор я стала осторожнее в поступках.

— Вы решили, что выходки сестры отразятся на вас и неизбежно будут иметь плачевные последствия? Но ваша сестра не кажется мне убитой горем.

— Правильно, — рассмеялась Кэсси. — Делия блаженно счастлива.

— Итак, она совершила неблаговидный поступок, сделала то, что все вокруг считали неприличным и скандальным, и тем не менее ее жизнь сложилась удачно?

— Я понимаю, к чему вы клоните. — Кэсси отдернула руку, но Реджи успел перехватить ее.

— Продолжайте, — негромко попросил он.

— Ни за что не поверю, что вам до сих пор больно. Тем более что я была в перчатке — значит, она смягчила удар.

Увы, мисс Эффингтон. — Он улыбнулся. — Но теперь боль пройдет сама собой. — Он отнял у нее влажную перчатку, повесил на спинку скамьи рядом с сухой и сжал в ладонях обе руки Кэсси.

— Милорд, не думаю, что…

— Мисс Эффингтон, я… — Он смотрел ей в глаза.

— Я слушаю. — Ей казалось, что сейчас она услышит нечто очень важное. Может быть, даже признание… но в чем? В чувствах? В намерениях? Нет, этого ей лучше не слышать.

Он придвинулся ближе.

— Сам не верю, что я…

— Что? — Ее захватило нетерпение. По крайней мере так ей казалось.

— Так сказать, я… — Его губы очутились совсем рядом с ее губами. Стоит шевельнуться, и…

— Да? — выдохнула она.

Минута тянулась бесконечно. Затаив дыхание, Кэсси ждала, когда ее собеседник скажет что-нибудь, а еще лучше — снова поцелует ее. И вдруг поняла, что ждет нового поцелуя. Больше чем когда-либо. Ей нет дела до репутации лорда Беркли — главное, каков он сейчас, с ней.

— Да?

— Я… — В его глазах отражались мириады неразличимых чувств. Наконец он тяжело вздохнул. — Я считаю, что нам надо установить срок исполнения условий пари.

— Да, а я… — Она вдруг выпрямилась и уставилась на него: — Что?!

— Говорю, надо определить срок исполнения условий пари, — повторил он с учтивой улыбкой, а Кэсси задумалась, сильную ли боль может причинить удар голой ладонью.

— Значит, отказываться от пари вы решительно не желаете, — произнесла она. — Даже после…

— Вы же сами сказали — это был невинный поцелуй. — Он встал и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

Кэсси встала без посторонней помощи, с натянутой, но любезной улыбкой на лице.

— Совершенно невинный, милорд. Не стоящий даже упоминания.

— И я так считаю. А теперь вернемся к срокам, мисс Эффингтон.

— Лично мне сроки не нужны. Я могу найти вашу мисс Прелесть хоть сейчас, как только мы вернемся в зал. — Кэсси нервозно натянула перчатки, повернулась и направилась по дорожке прочь. — С другой стороны, вы правы. Нельзя допустить, чтобы вы до бесконечности откладывали миг расплаты. — Она резко остановилась. — Две недели. Этого вполне достаточно. Если через две недели вы не найдете лорда Идеала, расстанетесь с сорока фунтами. — И она зашагала дальше.

— А как насчет мисс Прелесть? — окликнул ее Реджи.

— Я же сказала — я могу представить ее вам сегодня же.

— А если она мне не понравится?

— Понравится, не сомневайтесь! — отрезала Кэсси. Она понятия не имела, кого представит лорду Беркли в качестве его избранницы, но считала свою задачу пустячной. Надо только выбрать. Кого угодно. Любую глупенькую, жеманную, но миловидную девчонку. Что бы там ни твердил лорд Беркли, ему нужно то же самое, что и всем мужчинам: хорошенькое существо, которое будет мило смотреться рядом с ним, потакать его прихотям и молчать как рыба.

— А если вы сочтете найденного мной лорда Идеала недостаточно идеальным?

— Тогда с вас сорок фунтов! — бросила она через плечо. За поворотом дорожки Кэсси чуть не столкнулась лицом к лицу с Делией и Сент-Стивенсом.

— Кэсси! Что… — Делия перевела взгляд с сестры на Беркли и обратно.

— Идем, Делия. — Кэсси подхватила сестру под руку и почти потащила ее к дому.

Делия беспомощно оглянулась на мужа, он вопросительно воззрился на лорда Беркли, тот продолжал любезно улыбаться как ни в чем не бывало. Будто и не он только что поцеловал Кэсси так, как никто и никогда. Невинный поцелуй! Как бы не так! За ехидную улыбку негодяй заслуживал еще одной пощечины, самой хлесткой.

— Куда мы так бежим? — негромко спросила Делия.

— Мы не бежим. — Кэсси слегка замедлила шаг. — Просто спешим вернуться в бальный зал, где я покажу лорду Беркли его мисс Прелесть и выиграю пари.

— Ясно, — задумчиво отозвалась Делия. — Значит, пари остается в силе?

— Разумеется. — Кэсси кивнула злораднее, чем хотела. — Несмотря на всю несправедливость условий, он согласился, а я решила положить этой нелепости конец. И получить свои сорок фунтов или лорда Идеала.

— Ясно, — повторила Делия.

— И что же тебе ясно?

— Что лорд Беркли чем-то окончательно разозлил тебя.

— Да, — с отвращением выговорила Кэсси.

— Чем на этот раз?

Они поднялись по ступеням террасы и двинулись к застекленным дверям в бальный зал. Кэсси скрипнула зубами.

— Так и не поцеловал меня. Опять. Делия подавила смешок.

— У него входит в привычку отказывать тебе в поцелуях.

— Сначала он меня поцеловал, а потом… Делия с любопытством подняла брови:

— Вот как?

— Да, но это не важно. Подумаешь, один поцелуй. Но поцеловать снова он даже не попытался. Наверное, опасался после моей пощечины, но я…

— Ты его ударила?

— Он сам настоял, — решительно заявила Кэсси. — Я не хотела, но он так требовал, напоминал, что я обещала, вот я и…

Делия рассмеялась.

— По-твоему, это смешно?

— Безумно. Никогда не слышала такой забавной истории. Не могу дождаться продолжения.

— И я. — К ним бесшумно подошел лорд Беркли. — И я тоже.

Спустя несколько минут Кэсси с сестрой, Сент-Стивенсом и лордом Беркли выбрали место в большой полукруглой нише, прилегающей к бальному залу. Середину ниши занимали высокие пальмы и другие тропические растения в кадках; высокие, во всю стену, окна выходили на парк. Из ниши прекрасно просматривался весь зал.

Кэсси пристально разглядывала толпу.

— Так которая? — холодно спросил лорд Беркли.

— Минутку, милорд, — негромко отозвалась она.

Да, она не ошиблась, уверяя Делию, что бальный зал буквально кишит всевозможными мисс Прелесть. Задача заключалась только в том, чтобы выбрать одну из них.

— Ну? — шепнула Делия на ухо сестре. — Которую?

— Еще не решила, — пробормотала Кэсси. — Может быть, мисс Кармайкл? — Она кивнула на стайку улыбающихся девушек, которые болтали, хихикали и стреляли глазками в каждого мужчину, оказавшегося в пределах досягаемости.

Делия покачала головой:

— Слишком глупа.

— А мисс Беннет? — Кэсси перевела взгляд на хрупкую, слишком азартно хохочущую блондинку.

— Для мисс Прелесть она чересчур худосочна, — возразила Делия. — И невозможно болтлива.

Кэсси открыла рот, но промолчала. Делия вдруг толкнула сестру в бок.

— Вот твоя мисс Прелесть. Мисс Беллингем.

Кэсси посмотрела в ту же сторону. Фелисити Беллингем была дочерью вдовой леди Беллингем, выезжала уже второй сезон, и если в прошлом году ее никто не замечал, в последнее время она неожиданно расцвела и была признана одной из первых красавиц света. В городе уже заключали пари о том, как быстро она выскочит замуж. Среднего роста, черноволосая, Фелисити обладала глазами редкого фиалкового оттенка. Кэсси слышала, что она обаятельна и остроумна.

И это ее ничуть не радовало.

— А по-моему, мисс Фрей лучше, — заявила она.

— Мисс Фрей очень мила, — с расстановкой произнесла Делия. — Ей невероятно повезло: густыми волосами легко прикрыть даже такие торчащие уши, как у нее.

— Лорд Беркли не требовал писаной красавицы, — отмахнулась Кэсси и вздрогнула от укола совести. — Ты же сама сказала, что она очень мила.

— А что еще ей остается? — отозвалась Делия.

— Итак, мисс Эффингтон, — напомнил о себе лорд Беркли. — Кто она?

— Да, Кэсси, скажи нам, — сладко улыбнулась Делия. Кэсси закатила глаза к потолку и вздохнула.

— Это мисс Беллингем.

— Мисс Беллингем? — От удивления и, похоже, удовольствия у Беркли широко раскрылись глаза. — Мисс Фелисити Беллингем?

— В зале есть только одна мисс Беллингем, — сообщил Сент-Стивенс.

У Кэсси упало сердце.

— Так вы с ней знакомы?

— Нет. — Беркли уже высматривал Фелисити в толпе. — Но я о ней много слышал.

— Только мертвый не слышал о мисс Фелисити Беллингем, — сказал Сент-Стивенс.

— И с нетерпением жду знакомства. — В глазах Беркли блеснули коварные искры, он деловито оправил манжеты. Кэсси мимоходом отметила, что от этой некрасивой привычки его пора отучать.

— Сейчас подумаем, кто мог бы вас представить ей. — Кэсси не понимала, почему не ощущает даже слабого подобия удовлетворения, ведь ей полагается торжествовать.

— Я с ней знакома — беседовали несколько раз. И кажется, Кэсси, наша мама хорошо знает ее мать. — Бросив на сестру невинный взгляд, Делия повернулась к лорду Беркли: — Если не возражаете, я с удовольствием вас представлю.

— Буду весьма обязан. — Беркли предложил Делии руку и с усмешкой бросил через плечо: — Прекрасно, мисс Эффингтон, отлично сработано.

Кэсси слабо улыбнулась.

Делия и Беркли отошли, Сент-Стивенс шагнул к Кэсси.

— На вашем месте я бы задумался, как потратить даровые сорок фунтов…

— Еще успеется, — перебила Кэсси.

Да, похоже, она и впрямь выиграла это абсурдное пари. У Беркли не осталось ни единого шанса. До победы уже рукой подать.

Тогда почему же ей кажется, будто она проиграла? И потеряла что-то поважнее сорока фунтов?

— А вам известно, что все Эффингтоны ненавидят проигрывать? — еле слышно шепнула леди Сент-Стивенс, пока Реджи вел ее по залу.

— Увы, запамятовал, — иронически отозвался Реджи. — А у вас, случайно, не найдется для меня полезного совета?

— Нет. То есть найдется. Может быть. — Леди Сент-Стивенс на минутку остановилась — поздороваться с не в меру любопытной матроной, которая беседовала с ней, а сама не спускала с Беркли подозрительного взгляда. Реджи почти слышал, как натужно, со скрипом, работает мозг незнакомки. Равнодушно улыбнувшись, он решительно повлек леди Сент-Стивенс прочь.

— Ну все, теперь сплетням не будет конца, — пробормотала она.

Реджи подавил усмешку.

— Про леди Сент-Стивенс и пресловутого лорда Беркли?

— Незачем так сиять, — укоризненно заметила Делия и улыбнулась. — Сказать по правде, я давно привыкла быть предметом сплетен и теперь не обращаю на них внимания. А что касается вашего затруднительного положения…

Она задумалась, нахмурив брови. — Поскольку Кэсси нашла вам мисс Прелесть, ваша задача — немедленно познакомить ее с лордом Идеалом.

— Но зачем? Это лишь осложнит ситуацию.

— Да, рискованный шаг, но выбор у нас небогатый. Вы же хотите, чтобы Кэсси поняла: с лордом Идеалом счастья ей не видать. По-моему, она об этом уже догадывается. Осознание и вдобавок приступ ревности при виде вас с мисс Беллингем…

— Мне бы не хотелось вводить в заблуждение мисс Беллингем, — поспешно заявил Беркли. — Иначе она может подумать, что у меня насчет нее серьезные намерения.

— Дорогой мой лорд Беркли, мисс Беллингем — первая красавица сезона, она непременно сделает блестящую партию. Поверьте, ваши знаки внимания будут незаметны на общем фоне.

Лорд Беркли вскинул бровь.

— О, простите, я не хотела вас обидеть! Но ваша забота о бедной девушке достойна восхищения. Думаю, мисс Беллингем одобрила бы наши планы, если бы была посвящена в них. Пожалуй, я перемолвлюсь с ней словечком наедине и все разузнаю заранее.

— Спасибо.

— А потом, как я уже говорила, Кэсси поймет, что лорд Идеал ей не подходит, и вдобавок изведется от ревности к вашей мисс Прелесть. Будет очень забавно.

— Забавно?

— А разве я так сказала? — Леди Сент-Стивенс резко остановилась и уставилась на спутника невинным взглядом. — Я просто имела в виду итог. Тот самый, к которому вы стремитесь. Вот и все.

— Ну разумеется, — кивнул Беркли и сделал паузу. — Леди Сент-Стивенс, а вы точно на моей стороне?

— Конечно, милорд, не говорите глупостей! На чью еще сторону я могу встать, если речь идет о моей сестре? К счастью для вас, я глубоко убеждена, что вы и моя сестра — на одной стороне.

Глава 8

Нет ничего страшнее, чем вдруг узнать, что любимая сестра превратилась и совершенно чуждое, внушающее страх существо. В женщину.

Реджинальд, виконт Беркли

— Маркус, я не видел ее уже три дня. С самого бала у леди Пагет. Мы не встречаемся даже в свете. — Реджи беспокойно вышагивал по библиотеке. — Она меня избегает, это несомненно.

— А я думал, она занята отделкой твоего дома. — Маркус восседал в кожаном кресле — одном из тех, которые украшали библиотеку Беркли-Хауса с раннего детства отца Реджи. За другом Маркус наблюдал, не скрывая насмешки. — Если ты будешь все время сидеть дома, рано или поздно вы встретитесь.

— Она не приезжала сюда с тех пор, как мы заключили то злополучное пари. — Реджи горько вздохнул. Пожалуй, чересчур горько, но сейчас на душе у него и впрямь было тяжело. — Только сообщила в записке, что ей необходимо поработать над эскизами, и предложила встретиться через неделю. — Он остановился и возмущенно уставился на друга. — Через неделю! И как теперь мне прикажешь жить?

— Можешь пока поухаживать за мисс Беллингем.

— Еще чего! — вспыхнул Реджи. — Мы с мисс Беллингем равнодушны друг к другу. — Он оживился. — Хотя девушка она славная. Леди Сент-Стивенс пишет, что мисс Беллингем сочла наш план весьма забавным и с удовольствием согласилась участвовать в нем. — Он сдвинул бреши. — Неужели я один не вижу в этой ситуации ничего смешного?

— Да, — с усмешкой подтвердил Маркус.

— В принципе чувство юмора у меня есть. — Реджи вздохнул. — Может, и эту шутку когда-нибудь оценю. — И он снова принялся вышагивать по комнате. — А пока я должен найти способ чаще видеться с мисс Эффингтон. Можно настоять, чтобы эскизы она рисовала здесь, при мне, или потребовать перенести встречу — под тем предлогом, что матушке стало хуже и так далее. Уверен, как только в доме начнут работать маляры, плотники и все прочие, мисс Эффингтон наверняка захочет…

— Можно просто нанести ей визит, — небрежным тоном вставил Маркус. — Так обычно поступают джентльмены.

— Ни в коем случае, — наотрез отказался Реджи. — Я поеду к ней, только предварительно убедившись, что мои чувства взаимны. Не понимаю, почему ты толкаешь меня на чрезвычайно неосмотрительный поступок.

— Но я же не предлагал…

— Буду развивать в себе терпение, сдержанность и прочие качества, которыми никогда не обладал. — Реджи взглянул на друга в упор. — Ты себе не представляешь, как это тяжело — держать ее в объятиях, смотреть ей в глаза и… молчать о чувствах!

— Ты просто еще не научился сдерживать порывы. — Маркус внимательно наблюдал за другом. — Тебе предстоит важный, ответственный шаг.

— И я так считаю. — Реджи помолчал, подбирая слова. — Странно, Маркус: Бог свидетель, я и прежде влюблялся…

— И так часто, что я сбился со счета, — подхватил Маркус, но Реджи пропустил его слова мимо ушей.

— Но не так, как на этот раз! Я женюсь на мисс Эффингтон во что бы то ни стало. В этом я убежден так твердо, как ни в чем другом.

— Осталось только убедить мисс Эффингтон.

— О, она еще та упрямица. Вдобавок верит, что все сплетни и слухи обо мне — чистая правда. Что я из тех мужчин, которые способны на всевозможные вольности: к примеру, украсть поцелуй в ночном парке, не задумываясь о последствиях. — Реджи с досадой вздохнул. — Ей-богу, к тому времени, как я заверю ее, что после перевоспитания я смогу затмить любого лорда Идеала, мы оба впадем в старческое слабоумие.

— По крайней мере получать от нее пощечины будет уже не так больно.

— Да, хоть какое-то преимущество.

В дверь библиотеки громко постучали. На пороге возник Хиггинс с подносом, на котором стояли графин с бренди и три стакана.

— Скорее сюда, Хиггинс! — обрадовался Маркус. — Мыс лордом Беркли обсуждаем дела первостепенной важности, а такие разговоры немыслимы без старого доброго бренди.

— Как всегда, милорд, — невозмутимо, но многозначительно отозвался Хиггинс.

Реджи подавил усмешку. Хиггинсу было прекрасно известно, какие планы, интриги и замыслы обсуждались в этой комнате за много лет существования дома. Правда, в детстве, когда друзьям случалось оказаться в Лондоне одновременно, разговоры они заедали конфетами и пряниками.

Хиггинс поставил поднос на стол и наполнил два стакана.

— Хиггинс! — Реджи удивленно указал на третий. — Да, мы разрабатываем невероятно сложную и запутанную стратегию, но вряд ли кому-нибудь из нас понадобится второй стакан.

— Виноват, сэр.

Маркус поднялся и направился к столу за своим стаканом.

— Итак, слушай: свою задачу я уже практически выполнил.

— Свою задачу? — Реджи принял стакан из рук Хиггинса, и старый слуга демонстративно вышел, забыв на подносе третий стакан. Реджи задумался: неужели с возрастом дворецкий начал выживать из ума? Но ведь он немногим старше хозяйки дома. Правда, и она с недавних пор уверяет, что ее смерть близка. — Какую именно?

— Ты сам сказал, что тебе необходимо чаще видеться с мисс Эффингтон. — Маркус шутливым жестом отсалютовал стаканом. — Я это устрою.

— Правда? — Реджи довольно усмехнулся. — Я знал, что ты не бросишь меня в беде.

— И не надейся.

Реджи слишком хорошо знал Маркуса, чтобы заподозрить, что друг подстроил какую-то каверзу. За долгие годы их дружбы именно Реджи приходили в голову самые дерзкие и невероятные планы, но способ преодолеть колдобины и ухабы на дороге, выбранной Реджи, находил не кто иной, как Маркус.

— Позволь узнать, что именно ты предпримешь?

— Моя жена устраивает в Холкрофт-Холле загородный прием — из тех, что продолжаются несколько дней подряд. Днем гости наслаждаются сельским воздухом и природой, а по вечерам танцуют. На приеме будет царить либо веселье, либо смертная скука.

— О да. — Реджи отпил бренди. — Как в прошлом году в Гиффорд — Корте.

Маркус передернулся.

— Нет уж, такого безобразия мы не допустим. Детали взялась продумать сама Гвен, а я мечтаю просто пожить несколько дней в деревне в обществе ближайших друзей. Десятков двух, не больше. Приглашения уже разосланы. У нас в гостях тебе и представится случай сблизиться с мисс Эффингтон. Она, само собой, приглашена, как и супруги Сент-Стивенс, а также мисс Беллингем с матерью. — Маркус довольно ухмыльнулся. — Можешь поблагодарить меня сразу или попозже — на свое усмотрение.

— Как это Гвен успела подготовиться к приему в считанные дни? Пожалуй, благодарить следует в первую очередь ее.

— Да ради Бога, — пожал плечами Маркус. — Прием она задумала уже давно, но на следующий месяц. А я просто поторопил ее. Прием состоится через четыре дня.

Реджи вскинул бровь:

— И она согласилась?

— «Согласилась» — слишком мягко сказано. — Маркус состроил гримасу. — Скажем так: когда я объяснил, в чем дело, она первая заявила, что тебя давно пора женить, и решила нам помочь.

— Сама решила?

— Только взяла с меня пару обещаний, — уточнил Маркус. — В основном приятных.

— Ждать встречи с мисс Эффингтон четыре дня — лучше, чем маяться целую неделю. Надеюсь, обстановка будет располагать к…

— К излияниям чувств?

— Вот именно. — Реджи рассмеялся. — Ты молодчина, Маркус.

Реджи мгновенно воспрянул духом. Еще минуту назад он не знал, как быть дальше, что предпринять, дабы покорить Кассандру. Не мог же он просто затащить ее к себе в гости или навязать ей свое общество! Но теперь ему представился шанс в самом ближайшем будущем провести с Кэсон несколько дней. Да еще в поместье Маркуса, которое граничило с загородными владениями Реджи. Возможно, удастся показать Кэсси и Беркли-Парк.

— Я безгранично признателен тебе и твоей жене. — Реджи глотнул бренди и погрузился в раздумья. — Осталось одно: найти лорда Идеала. Чем больше я о нем думаю, тем чаще возвращаюсь к мысли о наемном актере. Конечно, если мисс Эффингтон узнает…

— Она тебя пристрелит, — предсказал Маркус. — В конце концов она из семьи Эффингтон, а в ней все женщины независимы и упрямы. За такое оскорбление тебе придется дорого заплатить. Да еще эта твоя репутация, которую мы состряпали с таким трудом…

Реджи поморщился.

— Да, получится неудобно.

— Неудобно? — фыркнул Маркус. — Это еще полбеды. Она наверняка пристрелит и меня.

— О да, вот это уже гораздо хуже, — хмыкнул Реджи.

— А ты еще не передумал, — скептически осведомился Маркус, — ухаживать за эксцентричной мисс Эффингтон? Да, она прелестна, но поскольку она прямолинейна, упряма, независима и уже объявила, что ты ей не пара…

— Она ошиблась.

— А тебе не кажется, что настойчивость, с какой мисс Эффингтон рекомендовал тебе ее брат, — плохой знак? Похоже, он уже потерял последнюю надежду.

— Я бы так не сказал.

— В отличие от меня.

— Признаться, не хотел бы я иметь такую сестру, как мисс Эффингтон: сбыть ее с рук, то есть выдать замуж, — безнадежное предприятие! Но в качестве жены… — От этой мысли он расплылся в улыбке. — То, что не позволено сестрам, приемлемо для жен.

— Ты уверен?

— Как никогда прежде.

— В таком случае вернемся к делу. — Маркус взглянул на часы, тикающие на каминной полке. — Я решил помочь тебе еще в одном деле, пусть и с опозданием.

— Да?

— Вот именно, и потому пригласил…

За приоткрытой дверью послышалось деликатное покашливание.

Реджи встрепенулся:

— Что там, Хиггинс?

— Прошу прощения, сэр, но к вам посетитель. — Хиггинс помедлил. — К вам обоим.

— К обоим? — Реджи нахмурился. — Кто он?

— Мистер Эффингтон, сэр.

— Проводите его сюда, Хиггинс, — распорядился Маркус и кивнул другу. — Это я его позвал.

— Ты? — Реджи растерянно нахмурился. — Но зачем?

— Есть идея. — Маркус подмигнул. — Как всегда, блестящая.

— И позволь спросить…

— Добрый день, лорд Беркли. — В библиотеку широким шагом вошел Кристиан Эффингтон. — Лорд Пеннингтон.

— Эффингтон! — отозвался Беркли. Что еще затеял Маркус? — Не ожидал!

Эффингтон хмыкнул.

— Я и сам не ожидал, что явлюсь сюда. Но Пеннингтон в письме потребовал моего присутствия, а мне известно, что моя сестра занимается отделкой вашего дома. — Он посерьезнел. — Дело в этом, да? Предупреждаю: существенной помощи от меня не ждите, сестра к моему мнению не прислушивается. Сколько раз я твердил ей, чтобы бросала это свое увлечение! Насколько я понимаю, она испортила вам комнаты?

— Нет-нет, с отделкой все в порядке, — заверил Реджи. — Ваша сестра на редкость талантлива.

— Слава Богу. — Эффингтон испустил вздох облегчения и с любопытством оглядел библиотеку. — И вправду ей удался уютный уголок.

— Библиотекой она не занималась.

— Да? — Эффингтон нахмурился, но его лицо тут же прояснилось. — Тем лучше. Женщин в такие помещения не стоит пускать. Здесь место джентльменам, сигарам и… — он уперся взглядом в стакан в руке Реджи, — бренди.

— Не желаете стаканчик? — Реджи указал на поднос.

— А бренди хорошо? — осведомился Эффингтон.

— Отменное. — Маркус наполнил третий стакан, вручил его Эффинггону, и тот с удовольствием сделал большой глоток.

— И то правда, — оценил он. — Благодарю. — Отпив еще глоток, он повернулся к Реджи: — А я как раз собирался навестить вас. Что касается денег, которые я вам должен… я все еще на мели. Но если вы согласитесь подождать…

— Видите ли, Эффингтон, — вмешался Маркус, — Беркли готов простить вам долг.

Эффингтон просиял:

— Правда?

— Вот как? — нахмурился Реджи.

— Именно, — кивнул Маркус. Эффингтон усмехнулся:

— Чертовски великодушный жест с вашей стороны, старина.

— Пустяки, — пробормотал Реджи, надеясь, что блестящая мысль Маркуса стоит ста пятидесяти фунтов. Он поудобнее устроился в кресле и предложил гостю сесть.

Покачивая бренди в стакане, Эффингтон перевел взгляд с одного приятеля на другого.

— Итак, джентльмены, назовите ваши условия. Они у вас наверняка есть.

— Действительно. — Маркус придвинулся ближе к краю кресла. — Беркли хотел бы попросить вас об одном одолжении.

— Отлично, — кивнул Эффингтон. — Я к вашим услугам.

— Приятно сознавать, — буркнул Реджи.

— В чем заключается это одолжение? — Эффингтон вдруг неловко заерзал. — Почему-то мне кажется, что уж лучше бы я заплатил проигрыш…

— Это одолжение в ваших интересах. Беркли и ваша сестра тоже заключили пари. — Маркус вкратце изложил условия спора. — Вот мы и хотим, чтобы вы нашли нам лорда Идеала.

Эффингтон решительно затряс головой.

— Это невозможно. Уже не первый год мы подыскиваем Кассандре лорда Идеала, хотя и называем его иначе. Но ее требования слишком высоки.

— Знаю. — Реджи вздохнул. — Но нам и не нужен настоящий лорд Идеал. Достаточно человека, который мог бы сойти за такого. К примеру, актера.

Эффингтон озадаченно наморщил лоб.

— Если вы хотите просто выиграть пари, почему бы вам самому не найти подставного лорда?

— По одной простой причине: если мисс Эффингтон узнает правду, она меня убьет, — сообщил Реджи.

Эффингтон фыркнул:

— Это в самом лучшем случае.

— Но вы — ее брат, вас она простит, — подхватил Маркус. — Рано или поздно.

— Да, если мне повезет. — Эффингтон отпил еще бренди и задумался. — И все-таки я чего-то не пониманию.

— Так слушайте, Эффингтон: если познакомить вашу сестру с лордом Идеалом, желательно фальшивым, она поймет, что мечтает совсем о другом. А именно, — Маркус величественным жестом указал на своего товарища, — о Беркли. Или о лорде Диаметрально-Противоположном-Идеалу.

— Ну спасибо, — буркнул Реджи. Эффингтон прищурился.

— Это еще зачем?

— Затем, что я хочу на ней жениться. — Реджи в изнеможении запрокинул голову.

— На Кассандре? — удивился Эффингтон. — Почему?

— Почему, спрашиваете? — Реджи залпом допил бренди. — Да по самым простым причинам. Она убеждена, что мы не пара, а я твердо уверен, что мы созданы друг для друга.

— Она свела его с ума, — с усмешкой добавил Маркус. Реджи пожал плечами:

— Я не мыслю жизни без нее. В сущности, без Кассандры мне незачем жить.

— Ясно. — Эффингтон надолго умолк. — А вы ей нравитесь?

— Не знаю. — Реджи вздохнул. — Но даже если нравлюсь, она ни за что не признается. По-моему, она ко мне неравнодушна. Мы уже договорились стать друзьями. В том-то и беда: если никаких чувств ко мне она не питает, наш план обречен на провал. Да, я убежден, что идеал, который она себе вообразила, ей совсем не подходит, но это еще не значит, что она захочет видеть меня непросто другом. Риск довольно велик.

— Но вы готовы рискнуть? — осведомился Эффингтон. Реджи кивнул:

— Традиционными методами такую женщину не завоевать.

— Да уж, — согласился Эффингтон. — Я хотел бы помочь, но…

— Реджи! — в библиотеку с криком ворвалась Люси. — Прости, что помешала, но… — Она осеклась, замерла и уставилась на Эффингтона.

Мужчины дружно вскочили, Эффингтон чуть замешкался, не сводя глаз с сестры Реджи.

— Прошу меня простить. — Неожиданно Люси заговорила низким и обольстительным голосом. Обращалась она преимущественно к брату, но смотрела на Эффингтона. — Я не знала, что у нас гости.

Маркус фыркнул:

— Да в этом доме я давно свой.

— Я не вас имела в виду, — отозвалась Люси и шагнула к Эффингтону. — Кажется, мы не знакомы…

— Люси, это мистер Эффингтон, — вынужден был представить гостя Реджи. — Мистер Эффингтон, познакомьтесь с моей сестрой мисс Беркли.

— Очень приятно! — Люси протянула руку.

— Для меня это честь, мисс Беркли. — Эффингтон поднес ее ладонь к губам, глядя новой знакомой в глаза.

Едва Реджи осознал, что происходит, ледяная судорога скрутила его желудок.

Люси кокетливо склонила головку набок и смотрела на Эффингтона, словно он был единственным мужчиной в мире. Исчезла милая, хоть и капризная младшая сестренка — ее место заняла расцветающая девушка. Темные волосы вились вокруг нежного личика, огромные глаза сияли, пухлые губы алели, на щеках играл румянец. Скромное платьице слишком заманчиво и почти неприлично облегало тонкую фигурку. Откуда взялось это прелестное создание? И куда, черт возьми, девалась сестра?

Реджи перехватил взгляд Маркуса — тот был шокирован не меньше его. Еще бы, ведь Маркус знал Люси всю жизнь и относился к ней как к родной сестре.

Люси и Эффингтон смотрели друг на друга, точно остались одни в комнате. И в целом мире. Реджи заволновался.

Маркус прокашлялся.

— Люси, — опомнившись, Реджи заговорил резче, чем следовало бы, — тебе что-то нужно?

— Вообще-то нет, — отозвалась она чарующим голосом сирены — бог знает откуда он взялся — и с явным нежеланием отняла у Эффингтона руку.

— Зачем же ты тогда явилась? — не отставал Реджи.

— Зачем? — Люси тихонько вздохнула и отвела от Эффингтона взгляд. — Зачем?

Реджи скрипнул зубами.

— Отвечай же.

— Ах! — Люси покачала головой, словно упрекая себя. — Мама просила передать тебе, что ей уже гораздо лучше. Можно сказать, она совсем поправилась.

— Значит, она не умирает? — будто невзначай осведомился Маркус.

— Видимо, нет. — Люси нахмурилась. — Мама говорит, что свершилось чудо. Она уже одевается. И завтра же уезжает в Беркли-Парк — набраться сил, а заодно и побывать на приеме у соседей. — Она улыбнулась Маркусу: — Ваша матушка и еще одна дама сегодня привезли всем нам приглашения.

Реджи удивился:

— Всем?

— Конечно. — Люси торжествующе засияла. —Леди Пеннингтон с мамой решили, что один разок можно и мне. Несмотря на то что в свет я пока не выезжаю.

— Это мы еще посмотрим, — выговорил сквозь зубы Реджи.

А вы там будете, мистер Эффингтон? — спросила Люси слишком смело для шестнадцатилетней девушки. Боже милостивый, где это она выучилась так зазывно трепетать ресницами?

Эффингтон с трудом сглотнул.

— Право, я не…

— Нет! — отрезал Реджи.

— Конечно, будет, — сгладил неловкость Маркус, посылая другу примирительный взгляд. — Приглашения для него, родителей и братьев уже наверняка доставили по адресу.

— О, так у вас есть братья? — Люси с любопытством воззрилась на собеседника.

— Двое. — Эффингтон кивнул, не понимая, к чему может привести этот разговор. — Но сейчас Дрю нет в городе.

— Какая жалость! В таком случае буду с нетерпением ждать знакомства с другим вашим братом. И считать минуты до новой встречи с вами. — Она ослепительно улыбнулась Эффингтону, хитро кивнула брату, лихо подмигнула Маркусу и чинным шагом покинула комнату.

Все трое мужчин долго смотрели ей вслед.

— Кто это был? — наконец очнулся Маркус.

— Понятия не имею, — мрачно отозвался Реджи. — Но страшнее мне еще никогда не было.

— Кажется, она сказала, что пока не выезжает? — Эффингтон смотрел на закрывшуюся дверь как загипнотизированный.

Маркус и Реджи переглянулись.

— Эффингтон, ей нет и семнадцати, — сообщил Реджи.

— И родные всячески опекают ее, — добавил Маркус. — Как и друзья семьи.

— Хорошо! — вдруг выпалил Эффингтон и обернулся к ним. — Я помогу вам завоевать мою сестру. Найду лорда Идеала и сделаю все, что еще понадобится.

Реджи прищурился: — С чего вдруг?

— Во-первых, пока я не в состоянии заплатить проигрыш. А я не терплю долгов, как и все в нашей семье, даже когда мы в стесненных обстоятельствах. К сожалению, я понятия не имею, когда мое финансовое положение изменится к лучшему. Во-вторых, — он уставился на Реджи в упор, — сейчас вы доказали, что судьба сестры вам небезразлична, а я так же привязан к Кассандре. Я мечтаю только об одном: видеть ее счастливой, но боюсь, выбранный ею путь к счастью не ведет. Кассандра невероятно упряма, она ни за что не признает свою ошибку. Да, я с вами согласен: идеальный мужчина, которого она выдумала, ей не подойдет. Может, вы ей и не пара, но сестре давно пора понять, что она сама не знает, чего хочет. Ваш план сработает лишь в одном случае — если вы завоюете ее сердце. Более того, — Эффингтон усмехнулся, — весь этот фарс обещает быть забавным. Давно я так не развлекался.

— Не понимаю, что всех так веселит, — пробурчал Реджи.

— Превосходно! — воскликнул Маркус. — Перейдем к деталям.

— Но прежде… — Эффингтон метнулся к столу и схватил графин, — предлагаю отметить сделку. — Он наполнил стаканы и поднял свой. — Добро пожаловать в нашу семью, милорд!

— Не рановато ли празднуем? — забеспокоился Реджи.

— В самый раз, — заверил Эффингтон. — Кажется, для моей сестры наконец-то нашелся достойный противник. А я думал, в мире нет человека упрямее и решительнее Кассандры. — Он хмыкнул. — Но теперь я в этом сомневаюсь.

Маркус рассмеялся.

Реджи тоже криво усмехнулся и поднял стакан:

— В таком случае, Эффингтон, у нас и вправду есть повод для веселья.

Через пару часов, когда было опустошено несколько стаканов бренди, Эффингтон удалился.

— По-моему, встреча удалась. — Маркус заглянул в свой пустой стакан.

— Удалась на славу. — Реджи вытянулся в кресле, наслаждаясь ощущением покоя.

В библиотеке царила атмосфера довольства, чему, несомненно, способствовал аромат бренди, а также твердая вера Реджи в то, что втроем они изучили все слабые места плана, предвидели все возможные варианты развития событий и в самых опасных местах заранее подстелили соломки. А план и вправду мог рухнуть от любой мелочи. Но по крайней мере теперь заговорщики знали, чего ждать.

Они договорились, что фальшивого лорда Идеала Эффингтон привезет с собой в Холкрофт-Холл через день после приезда Кассандры, а тем временем Реджи успеет заронить в ее душу семена сомнения и намекнуть, что долгожданное сокровище может оказаться подделкой. И заодно пробудить в избраннице ревность, ухаживая за мисс Беллингем.

Реджи заметил, что друг внимательно наблюдает за ним.

— Как думаешь, он найдет нам лорда Идеала? За три дня?

— Понятия не имею. — Маркус нахмурился. — Но он настроен решительно.

— Маркус… — Реджи долго смотрел в пустой стакан. — Ты слышал, что он сказал насчет финансов?

— Своих? — Маркус помедлил, припоминая. — Ты про стесненные обстоятельства?

— Да. Что у его семьи вроде бы туго с деньгами. Маркус возразил:

— Нет, он выразился как-то иначе.

— Не суть важно. По своей инициативе он не пришел бы и не рассказал об этом. Как и я, окажись я на его месте. Но дело принимает серьезный оборот…

— А по-моему, ты опять спешишь с выводами, не имея никаких доказательств, кроме случайного замечания. — Маркус страдальчески вздохнул. — Я уже предвижу, что будет дальше: ты забросишь все свои дела и займешься чужими.

— Может быть. Но замечание Эффингтона, отсутствие у него денег и предприятие мисс Эффингтон — не просто совпадения. — Реджи покачал головой. — Нет, Маркус, я с самого начала был прав. Мисс Эффингтон занимается отделкой чужих домов в силу необходимости. Как благородно с ее стороны! Маркус застонал:

— Реджи, нельзя же…

— Можно и нужно!

— Значит, виконт Беркли опять спешит на выручку девице, попавшей в беду?

— Вот именно, — подытожил Реджи. — Я нужен Кассандре. И я ее не подведу.

— Невозможно всю жизнь избегать его! — Раскинувшись на кушетке в гостиной, Делия с тайной усмешкой наблюдала, как ее сестра беспокойно вышагивает по комнате. — Ты же согласилась заново отделать и обставить его дом. Значит, тебе волей-неволей придется встречаться и с хозяином. Ведь он там живет.

— Помню, — ответила Кэсси резче, чем хотела. — И я его не избегаю.

— Вот как? — притворно удивилась Делия.

— Ну разве что слегка, — нехотя согласилась ее сестра. — Но принять это приглашение я все равно не могу. — Она потрясла письмом от леди Пеннингтон — причиной визита к Делии. — Он наверняка тоже там будет.

— Не сомневаюсь. Насколько мне известно, лорд Беркли и лорд Пеннингтон — давние друзья. — Делия ненадолго умолкла. — Мы с Тони едем. Ответ я уже отослала. Можем захватить и тебя.

— У меня невпроворот работы, — заявила Кэсси. — Надо еще закончить эскизы для Беркли-Хауса. А потом — снимать мерки, выбирать ткани и…

— Вздор. Это не более чем отговорки, притом не слишком убедительные. Эскизы можешь взять с собой, закончишь их в свободную минуту. Несколько дней за городом пойдут тебе на пользу.

— А по-моему, тесное общение с лордом Беркли мне категорически противопоказано, — невнятно пробормотала Кэсси.

Но если говорить начистоту, именно тесного общения с ним она все сильнее жаждала с каждым днем. И мечтала, что когда-нибудь он снова обнимет и поцелует ее, а она растает от страсти. А еще хотела продолжения, о котором не имела права даже думать. Того самого, которое неминуемо ведет к гибели. Но страшнее всего было то, что с каждой новой мыслью о виконте Беркли гибель уже не казалась сущим кошмаром. Скандал, катастрофа и все, чего так боялась Кэсси раньше, приобрело почти непреодолимую притягательность.

— Не припомню, когда я в последний раз выезжала на загородный прием, если не считать недавних поездок в Эффингтон-Холл, — размышляла вслух Делия. — Правда, через месяц мы приглашены в Роксборо-Райд. Как чудесно будет увидеться сразу со всеми родственниками! Но и в этой поездке в Холкрофт-Холл есть своя прелесть: удастся хоть немного отдохнуть от родни.

— А ты знаешь, кто еще едет?

— Не всех. Маму с папой тоже звали, но они отказались. А Лео и Кристиан охотно согласились. Кузен Томас и Марианна в числе приглашенных, а еще — лорд Беркли, его мать, младшая сестра…

— Значит, его матери уже лучше? — удивилась Кэсси. — Надо поскорее нанести ей визит.

— С визитом придется подождать. Завтра она уезжает в поместье. Кстати, Беркли-Парк граничит с землями лорда Пеннингтона.

— Так вот почему они дружат. — Кэсси прищурилась. — Откуда ты все это знаешь?

— От мамы. Сегодня у нее трудный день. — Делия усмехнулась. — Мать Пеннингтона, леди Пеннингтон, утром привезла приглашение для тебя. А потом они с мамой отправились в гости к леди Беркли.

— Вот уж не думала, что они настолько неразлучны! До недавнего времени мама о леди Беркли ни словом не упоминала. Тебе не кажется странной эта внезапная дружба?

— Нисколько. — Делия пожала плечами. — Они ровесницы да еще из одного круга. Не удивлюсь, если у них обнаружатся общие секреты — со времен светского дебюта. Так или иначе, маме есть о чем поговорить. А мне она поручила убедить тебя принять приглашение на этот загородный прием.

— Убедить?

— Да, я не совсем точно выразилась. На самом деле мама разрешила связать тебя и закинуть в карету, если понадобится, — усмехнулась Делия.

Кэсси расхохоталась:

— Узнаю маму! Не понимаю только, зачем ей понадобилось мое присутствие.

— Она заявила, что спросила совета у звезд и узнала, что ты совершишь страшную ошибку, если пропустишь этот прием. И еще что-то — насчет влияний и благоприятных обстоятельств. В общем, эта поездка за город совпадает для тебя с удачным периодом. С решающим моментом, после которого вся твоя жизнь переменится.

— Да неужели? — Кэсси вздохнула и рухнула на стул. — Не может быть.

Несмотря на то что они с Делией вечно подтрунивали над материнским увлечением астрологией и прочей мистикой, им постоянно приходилось признавать, что гороскопы и прогнозы, составленные матерью по звездам, картам и под руководством милейшей особы по фамилии Прюша, пышки с красными яблочками щек, почти всегда сбываются. Дети и муж давно поняли, что к словам Джорджины Эффингтон полезно прислушиваться. Пропустить мимо ушей материнское предупреждение о том, что на загородном приеме произойдет нечто важное, Кэсси не могла. У нее сжалось сердце.

— Она заметила, что после бала у леди Пагет ты никуда не выезжала, и расстроилась. Если ты так и будешь сидеть взаперти, тебе ни за что не выйти замуж.

— Это и без звезд ясно. — Кэсси обвела узор на спинке стула пальцем, мимоходом отметив, что и стул, и обивка отлично вписались в обстановку комнаты. Глубоко вздохнув, она попыталась заговорить беспечно: — Можно перевоспитать лорда Беркли и выйти за него.

— Да, шанс у тебя есть, — согласилась Делия. Кэсси рывком повернулась к сестре:

— Ты думаешь? Неужели и ты считаешь, что закоренелый повеса еще может исправиться?

Делия старательно обдумала ответ.

— Под руководством мудрой женщины — наверняка.

— Ну не знаю. — Тревога заставила Кэсси снова встать и зашагать по комнате. — У меня нет ни малейшего желания заниматься перевоспитанием повесы. Тоже мне, предел мечтаний! — Она остановилась у камина и передвинула на дюйм вправо французские бронзовые часы. — Никогда не понимала, зачем выходить замуж за человека, чтобы потом заставить его измениться. Да еще менять то, что поначалу привлекло тебя в нем. И потом, брак — это навсегда, а если в попытке перевоспитания потерпишь фиаско… нет, риск слишком велик.

Она добрела до окна, поправила ниспадающие складками драпировки, скрестила руки на груди и засмотрелась на улицу. Но ради достойного избранника можно и рискнуть.

— Делия… — начала она, — кажется, я ошиблась. Делия в притворном изумлении ахнула:

— Ты? Ошиблась? Как же это могло случиться?

— Не знаю. — Кэсси бросила на сестру взгляд через плечо. — У меня это впервые.

— Точнее, ты впервые признала свою ошибку. Но в чем она заключается? Кэсси ответила не сразу.

— Создается впечатление, что сомнительная репутация еще не означает, что ее обладатель — непорядочный человек. В глубине души.

— Насколько я понимаю, мы говорим про лорда Беркли? Кэсси кивнула:

— Он совсем не такой, как мне казалось.

— Значит, скверная репутация ввела тебя в заблуждение?

— Нет, репутация подтвердилась. Но сам он… — Кэсси с размаху села на диван. — Почему-то мне кажется, что такой человек, как он, просто не способен на поступки, по вине которых и складывается… дурная репутация.

— Любопытно, — пробормотала Делия.

— Ничего не понимаю. — Кэсси покачала головой. — Обычно характер я определяю точно.

— Да, ты прекрасно судишь об очевидном.

— Хочешь сказать, я поверхностна?

— Не совсем, но копнуть поглубже ты никогда не удосуживалась. Милая Кэсси, ты отлично различаешь и сочетаешь цвета, твой вкус безупречен, ты сразу замечаешь достоинства вещей и предметов, что мне не удается, но в людях ты совсем не разбираешься.

Смысл слов сестры дошел до Кэсси не сразу.

— Значит, по-твоему, я пустышка?

— Нет. Просто ты привыкла судить о книге по обложке и точно так же поступать с людьми. Потому и ошибаешься.

— И все-таки это явный признак ограниченности. Кэсси знала за собой немало грехов и недостатков, но ограниченной себя никогда не считала.

— Мне кажется, — заговорила Делия, взвешивая каждое слово, — лорд Беркли — наглядный пример. Если бы случай не свел вас, ты бы на него и внимания не обратила. Прислушиваясь к сплетням, ты сразу решила, что он тебе не пара. Ты не дала ему ни единого шанса.

— Боже мой… — Кэсси вжалась в диван, закрыла глаза и запрокинула голову. — Я Ничтожество.

— Более того, если вспомнить, как ты во всеуслышание заявляешь о своей заветной мечте, этом нелепом лорде Идеале…

— Довольно, умоляю! Я все поняла. — Кэсси застонала. — Какая я гадкая, ужасная… Отвратительная, пошлая, пустая…

Делия рассмеялась:

— Не преувеличивай. Никакая ты не гадкая. Наоборот, очень милая, умница, щедрая и хорошенькая, хотя с моей стороны заявлять об этом нескромно.

— И пустая, — со вздохом добавила Кэсси.

— Нет, не так. Ты на себя наговариваешь, Кэсси, — рассердилась Делия. — Просто ты вбила себе что-то в голову — а точнее, что лорд Беркли тебе не пара, — и не даешь себя переубедить. Ты всегда была упрямой. Вот и теперь не желаешь даже признать ошибку.

— Ошибку я признала, — возразила Кэсси и вскочила. — А это уже кое-что. Ты сама слышала, я во всем созналась минуту назад. Сказала, что насчет лорда Беркли ошиблась.

— Значит, пора как следует задуматься, — подхватила Делия.

— Господи, о чем ты говоришь?

— А ты догадайся, Кэсси. Неужели ты не понимаешь, что происходит? — Делия пригвоздила сестру к месту немигающим взглядом. — Впервые в жизни ты признала свою ошибку. Заявила вслух о том, что ты не права. И все из-за…

— Лорда Беркли, — капитулировала Кэсси.

Логика была неопровержима. Никто не вгонял ее в такое смятение и не вызывал такую досаду, как Беркли. Никто и никогда не целовал ее так, как он. И ни одного мужчину ей еще не хотелось поцеловать в ответ.

— О Боже! — Кэсси обмякла, глядя в глаза сестре. — Неужели я влюбилась?

— Очень может быть, — закивала Делия с наставительным видом, но ее глаза лукаво блестели. — Ты же сама рассказывала, что он довольно мил и что у него заразительный смех. А еще он обаятельный и любит детей.

— Не забудь про глаза. — Кэсси вздохнула. — Серые и удивительные, не похожие ни на одни другие.

— Кажется, тебе хотелось броситься в них, как в омут? Кэсси поморщилась.

— Звучит пошловато, не находишь?

— Напротив, чудесно.

— Знаешь, а я ведь еще никогда не влюблялась.

— Да, хотя давно пора, — подтвердила Делия. — Наверное, только звездам известно, как лорд Беркли вошел в твою жизнь и подавил сопротивление. По-моему, это настоящий подвиг.

— Едва ли! — Кэсси фыркнула. — Кстати, есть одно затруднение…

— Какое именно?

— Я уже познакомила его с мисс Прелесть. С идеалом, о котором он мечтал всю жизнь. С Фелисити Беллингем. Судя по тому, как он на нее смотрит, от такой женщины не отказался бы ни один мужчина.

— Да, но она-то к нему равнодушна, — пожала плечами Делия. — У нее нет отбоя от поклонников.

— Разве можно быть равнодушной к нему? — возмутилась Кэсси. — Если не считать подпорченной репутации, лорд Беркли — блестящая партия. Даже странно, что до сих пор на него никто не польстился.

— То же самое можно сказать о тебе. Очевидно, судьба приберегла вас друг для друга. — Делия многозначительно улыбнулась.

— Не надо так хитро на меня смотреть, — вспыхнула Кэсси. — Ладно, сознаюсь! Меня тянет к нему. Тянет, как никогда и ни к кому. Он не лорд Идеал, но почему-то нравится мне. И что же мне теперь делать?

Делия рассмеялась:

— Похоже, от любви ты растеряла весь разум.

Она придвинулась ближе к сестре.

— Кассандра, дорогая, на любом балу ты всегда была первой красавицей. Я видела, как мужчины слетаются к тебе, как мухи на мед. Искусством флирта ты овладела в совершенстве.

— Боюсь, милорд, вы застали меня врасплох, — заученно пробормотала Кэсси.

— А теперь от тебя требуется только одно — завоевать единственного мужчину и удержать его. — Делия откинулась на спинку дивана и улыбнулась. — О мисс Беллингем можешь просто забыть.

— Похоже на испытание…

— А разве ты когда-нибудь пасовала перед трудностями?

— Ставки неимоверно высоки.

— Еще бы! На кону твое сердце.

— Риск чудовищный.

— Но игра стоит свеч. И потом, какое приключение без риска? — Делия многозначительно помолчала.

«Не понимаю, как может умная, принципиальная и в целом достойная восхищения особа всю жизнь потратить на поиски идеала, вместо того чтобы радоваться всем страстям и приключениям, которые дарит нам жизнь?» — эхом отозвались в ушах Кэсси слова лорда Беркли.

— Значит, приключения, удовольствия и страсти… — пробормотала Кэсси. Неужели этот человек с самого начала понял ее лучше, чем она его?

А если Делия права? И лорд Беркли — ее судьба?

— Но разве у меня есть выбор? Я думаю о нем день и ночь. А если представляю, что больше никогда не увижу его, ни разу до конца своих дней… — Она прерывисто вздохнула. — Ладно, я готова. Я обольщу лорда Беркли. А потом, если понадобится, перевоспитаю его — если он в этом нуждается, потому что, честно говоря, мне он нравится и таким, какой есть, — объявила Кэсси и посмотрела на сестру в упор. — Господи, Делия, как я его люблю!

— Значит, осталось только поймать его в сети.

— А если я не смогу? — В глазах Кэсси заплескалась паника. — Если не сумею переиграть мисс Беллингем? Если он уже увлекся ею? А она запустила коготки ему в самое сердце? Вдруг я его уже потеряла?

— Не потеряла и никогда не потеряешь — просто осознай, что он нужен тебе. А что касается мисс Беллингем… дорогая; ведь ты Кассандра Эффингтон. Ты уверена в себе, решительна и всегда добиваешься всего, чего только пожелаешь. — Делия похлопала сестру по руке. — Можешь считать, что лорд Беркли уже твой.

Кэсси молча смотрела на сестру.

— Наверное, ты права. Если я ставлю перед собой цель, я всегда добиваюсь ее. Я умею быть хозяйкой собственной судьбы. И если я влюблена, это ничего не меняет.

— Опять ты ошиблась, Кэсси, — поправила Делия. — Любовь меняет все сразу.

— Этого я и опасалась, — вздохнула Кэсси.

Глава 9

Когда у дамы в глазах появляется особенный блеск, у джентльмена остается два выхода. Он может или смириться с неизбежным и до конца своих дней попасть в кабалу, или бежать. До сих пор проворство меня не подводило.

К. Эффингтон

— Вы себе представить не можете, как я рада наконец-то познакомиться с вами! — Леди Пеннингтон, а для друзей — Гвендолин, взяла Кэсси под руку и повела ее по усыпанной гравием дорожке в парке Холкрофт-Холла к розарию. — Как хорошо, что вы решили навестить нас!

— А я так благодарна вам за приглашение! — искренне улыбнулась Кэсси.

Все четыре дня с тех пор, как ей доставили приглашение от леди Пеннингтон, Кэсси не могла думать ни о чем, кроме визита в Холкрофт-Холл и предстоящей встречи с лордом Беркли. Чтобы скоротать бесконечные дни, она усердно работала над эскизами, несколько раз побывала в Беркли-Хаусе, отдала распоряжения малярам, лепщикам и швеям. Мебель в доме оказалась далеко не новой, но великолепной — требовалось лишь обить ее заново и кое-что починить. Кроме того, Кэсси обнаружила, что сосредоточиться на работе ей гораздо легче, зная, что лорд Беркли и его родные уже за городом, хотя втайне своему плану обольщения она придавала больше значения, чем новой обстановке.

Тревожила Кэсси только краткая записка от Беркли: он сообщал, что представит ей лорда Идеала за городом, в поместье Пеннингтонов. Любопытство лишь усилило нетерпение.

Кэсси и леди Пеннингтон неспешно шли по дорожке, а Делия, мать лорда Пеннингтона и мисс Хиддиард держались поодаль. Судя по жестам, мать лорда Пеннингтона объясняла гостям, какого тщательного ухода требует ее парк, и Кэсси втайне порадовалась, что избежала лекции. Интерьеры домов интересовали ее несравненно больше, чем парки.

— Значит, мы прибыли первыми? — спросила она.

Вместе с Делией и Тони они въехали в поместье час назад и других гостей пока не видели — не считая мисс Хиллиард и матери лорда Пеннингтона. А к одному из них Кэсси рвалась всей душой.

— Мои кузены, лорд Таунсенд и его сестра мисс Хиллиард приехали рано утром. — Леди Пеннингтон бросила быстрый взгляд через плечо, видимо, проверяя, далеко ли отстали остальные, а потом заговорщически понизила голос: — Признаться, мисс Эффингтон, мы с кузенами не слишком близки, хотя я стараюсь поддерживать отношения «ними. Если не считать племянниц, с которыми я, увы, вижусь слишком редко, Эйдриан Таунсенд и Констанс Хиллиард — мои единственные родственники. Вам несказанно повезло, мисс Эффингтон: у вас большая и, похоже, дружная семья, — с улыбкой добавила хозяйка поместья.

— Да, мы живем дружно, — согласилась Кэсси. — В таких семьях одна беда: все настолько привязаны друг к другу, что считают своим долгом лезть в дела родных. Никому и в голову не придет предоставить родственнику свободу действий или решений. Все убеждены, что действуют в интересах друг друга; каждого окружают заботой и помощью — даже насильно.

— И все-таки ваши родные и вправду очень добры.

— Их забота — палка о двух концах, — усмехнулась Кэсси.

Рассмеявшись, леди Пеннингтон пожала ей руку.

— Говоря начистоту, я пригласила вас и ваших родных, а особенно вас с сестрой, не просто так, а с корыстными целями.

— Вот как? — Кэсси приподняла бровь.

— Даже неловко говорить об этом… — Леди Пеннингтон сдвинула брови. — Мы с мужем поженились всего год назад, когда я вернулась в Англию. Видите ли, после смерти отца я несколько лет прожила в Америке, пыталась найти свое место в жизни. Гувернантка из меня получилась ужасная. — Она передернулась. — В общем, мир и людей я повидала, но подруг среди ровесниц у меня нет. Мы очень близки с матерью Маркуса, я поддерживаю связь с женщиной, которая когда-то была моей учительницей, а также с ее сестрой, но мне так недостает дружбы — как в школе с девочками из моего класса! — Леди Пеннингтон сокрушенно вздохнула. — Вот я и надеялась подружиться с вами, с вашей сестрой, а также вашей кузиной леди Хелмсли и ее мужем, — с волнением заключила она.

— Моей лучшей подругой с детства была родная сестра. Но и с кузенами мы никогда не ссорились, — отозвалась Кэсси.

— У меня множество знакомых, а настоящей подруги среди них нет.

— Леди Пеннингтон, почту за честь называть вас подругой, — произнесла Кэсси. — Мне недостает друзей.

— Как и мне. — Леди Пеннингтон с облегчением рассмеялась. — Прошу, зовите меня Гвен. Мне нравится носить фамилию мужа, но друзей по фамилии звать не принято.

— А меня самые близкие люди называют просто Кэсси. — Перспектива заполучить новую подругу в лице леди Пеннингтон, то есть просто Гвен, обрадовала Кэсси: хорошо, когда есть к кому обратиться за помощью в трудную минуту.

— Кстати, мы с лордом Беркли тоже друзья, — небрежно бросила Кэсси.

— Правда? Замечательно. — Гвен бросила на спутницу любопытный взгляд. — Лорд Беркли такой обаятельный и остроумный! Они с Маркусом выросли, как родные братья. Поместье Реджи совсем рядом, в получасе езды от Холкрофт-Холла. Там чудесно!

— Вы зовете его Реджи? Гвен смутилась.

— Понимаю, это неприлично, но мы часто проводим время втроем — Маркус, я и лорд Беркли, и потому я давно к нему привыкла. Мне он заменяет брата.

— Если хотите, я охотно поделюсь с вами моими братьями, — усмехнулась Кэсси. — В знак дружбы.

Гвен засмеялась:

— Нет уж, не надо, но за предложение спасибо.

Они ходили вокруг клумб, засаженных розами, которые только начинали распускаться, разглядывали фигурные деревья, вазоны и низенькие живые изгороди из самшита.

— Значит, он вам нравится, — вдруг произнесла Гвен. — Наш Реджи.

— Да, — растерявшись, ответила Кэсси. — Очень. — Но… он не идеален.

Кэсси остановилась и повернулась к спутнице:

— Вам известно о пари? Гвен кивнула.

— Нелепость, верно?

— Пожалуй. И подозреваю, вскоре оно будет доведено до вершин абсурда. К ужину я жду еще гостей. И в том числе… — Гвен неловко запнулась, — мисс Беллингем с родными.

— Правда? Как мило. — Кэсси натянуто улыбнулась. Ей следовало сразу догадаться, что мисс Беллингем тоже приглашена. Но Делия вполне могла оказаться права: у юной светской красавицы поклонников хватает и без Беркли… нет, без Реджи. Кэсси понравилось мысленно называть его по имени. Каждый раз она убеждалась, что имя звучит неплохо и ничуть не напоминает кличку гончей.

В глубине души Кэсси надеялась, что мисс Прелесть Реджи не подойдет, так же, как ей самой лорд Идеал. Значит, приезд мисс Беллингем сыграет ей на руку.

Распрямив плечи, Кэсси улыбнулась:

— Уверена, все мы прекрасно проведем время.

— Это еще не все. Реджи предупредил, что привезет с собой еще одного гостя. Кажется, это… — Гвен продолжила не сразу: — Лорд Идеал.

— Да? Лорд Беркли нашел его? Он мне писал, но я не думала… даже не предполагала… — Кэсси недоверчиво покачала головой. — Значит, у нас есть и лорд Идеал, и мисс Прелесть? Не говоря уже об эксцентричной мисс Эффингтон и пресловутом лорде Беркли.

— Похоже на то, — отозвалась Гвен.

— Боже милостивый, Гвен. — Кэсси уставилась на подругу в упор с — неподдельным восхищением. — У вас талант созывать гостей!

Целую минуту женщины молча смотрели друг на друга, а потом разразились смехом.

— Да, по всем приметам катастрофа неминуема, верно? — Гвен сморгнула выступившую от смеха слезинку и грустно улыбнулась: — Кстати, прием я устраиваю впервые.

— Ни за что бы не догадалась, — ответила Кэсси. — Развлечение обещает быть незабываемым.

Гвен застонала:

— Боже мой! Может, еще не поздно отправить всех по домам?

— Не глупите! Ничто не оживляет обстановку, особенно в загородном доме, лучше интересных гостей, а вы подобрали их так, что превзошли даже самые смелые ожидания.

В глазах Гвен мелькнула паника.

— Что же мне делать?

— Гвен, дорогая. — Кэсси взяла ее под руку. — Ведите себя, как подобает доброй хозяйке. Следите, чтобы все ваши гости чувствовали себя как дома. Присматривайте за слугами. Сытно и вкусно кормите гостей. — Она уверенно кивнула. — Дурно приготовленной едой легко испортить даже самый пышный прием. А сытые гости простят хозяевам любую оплошность.

— Постараюсь запомнить, — пообещала Гвен.

— Да, и еще: не давайте гостям скучать. Придумайте им побольше развлечений на свежем воздухе — конечно, если позволит погода.

— На завтра я задумала пикник, — оживилась Гвен. — А еще у нас прекрасные конюшни. Обожаю верховую езду!

— Вот и славно, — кивнула Кэсси. — По-моему, больше нам ничего не потребуется. А если понадобится помощь, смело обращайтесь ко мне или к моей сестре.

Во взгляде Гвен читалось благоговение.

— Но откуда вы все это знаете?

— Меня учили быть хозяйкой почти с самого рождения. Видите ли, я не сразу открыла в себе способности декоратора и потому готовилась исключительно к одной роли: хорошей жены, предпочтительно для обладателя титула и состояния. Уверяю, мы с сестрой сможем за считанные дни подготовиться к самому торжественному балу! — Она рассмеялась. — Конечно, расходы будут баснословны, но денег у нас в семье всегда хватало.

— А у нас — нет. По крайней мере пока я не получила наследство и не вышла за Маркуса. Бедность ужасна. — Гвен погрустнела, вспоминая прошлое.

— Не могу представить себя бедной, — призналась Кэсси. — Мне кажется, я бы этого не пережила.

— Это все равно что… — Гвен замялась, подыскивая слово, — …неприятный запах. Но трудные времена давно позади, и теперь у меня есть все, о чем только можно мечтать.

— Даже друзья, — подтвердила Кэсси.

Некоторое время они шли в дружеском молчании. Кэсси никогда не задумывалась о том, почему у нее нет подруг: ей хватало Делии и бесчисленных родственниц. Но оказалось, что заводить новых подруг очень приятно.

— Так вот… — нерешительно начала Гвен. — Вы очень любите Реджи?

Кэсси подавила улыбку.

— Да.

— А как же лорд Идеал? — покачала головой ее спутница. — Неужели на свете существуют идеальные мужчины?

— Вряд ли. Но мне не терпится посмотреть на человека, которого пообещал представить лорд Беркли. По условиям пари мне придется подтвердить, что он и впрямь идеал. — Кэсси пренебрежительно вскинула подбородок. — Скорее всего никто из нас не выиграет и не проиграет.

— Жаль, что я не знала заранее, какие чувства вы испытываете к Реджи. Я бы ни за что не пригласила мисс Беллингем и не позволила Реджи привозить этого лорда Идеала, кем бы он ни был. Прошу меня простить.

— Не извиняйтесь. О своих чувствах к лорду Беркли я узнала совсем недавно. Присутствие мисс Беллингем просто скрасит нам визит, а может, придаст ему пикантность. Я всегда любила поединки и испытания.

— Да, испытание предстоит не из легких, — приуныла Гвен.

— Повторяю: просто кормите гостей, и почаще, и все пройдет как по маслу. Остальное разрешится само собой. — Кэсси проказливо улыбнулась. — А как — покажет время.

— Вы сегодня обворожительны, леди Пеннингтон, — прозвучал у них за спинами знакомый голос.

У Кэсси перехватило дыхание. Ей предстояло столкнуться с лордом Беркли лицом к лицу впервые с тех пор, как она поняла, что любит его. Поспешно изобразив на лице ослепительную улыбку, она обернулась.

— Реджи, вы известный льстец, и лесть открывает перед вами все двери! — мягко упрекнула Гвен, подавая руку.

Беркли поднес ее к губам.

— Гвен, вам я говорю только чистую правду. Гвен многозначительно переглянулась с Кэсси.

— Нет, он чудовищно обаятелен — себе же во вред. Или нам.

— Да, это мне уже известно. — Кэсси тоже подала Реджи руку.

— Слухи о моем обаянии сильно преувеличены, — заявил он. — Рад новой встрече с вами, мисс Эффингтон.

— Благодарю, милорд. — Кэсси высвободила руку, впервые в жизни ненадолго растеряв все слова.

— Я встретил в парке вашу сестру и узнал от нее, где вас найти. — Реджи повернулся к Гвен: — Вы не говорили, что приезжают ваши кузены.

— Наверное, надеялась, что они откажутся под каким-нибудь предлогом, — объяснила Гвен.

Реджи с усмешкой заметил, обращаясь к Кэсси:

— Гвен не слишком близка с родными.

— Родственников в отличие от друзей не выбирают, — возразила Гвен с улыбкой покорности судьбе. — Но я решила укрепить наши родственные узы. Эйдриан — порядочный человек, и я уверена, что у Констанс множество достоинств, надо лишь найти их. Реджи засмеялся:

— Дамы уже вернулись в дом, и матушка Маркуса просила привести вас — надо встретить мою маму и остальных.

— Ах да! — Гвен нахмурилась. — Простите, Кэсси. Если вы не против, закончим осмотр парка в другой раз.

— Я охотно заменю вас, Гвен, — поспешно предложил Реджи. — На этих дорожках мы с Маркусом выросли. Никто не знает парки Холкрофта лучше нас!

— Несомненно. — Гвен заговорщически улыбнулась Кэсси. — Им известны все уголки парка, где можно играть в войну. Когда Реджи с Маркусом были детьми, каждый год какой-нибудь участок парка приходилось засаживать заново — после военных кампаний растительности на нем не оставалось.

Реджи пожал плечами:

— Когда воссоздаешь походы Александра Македонского или римских легионов в розарии, без жертв не обойтись. Так устроены войны. Под натиском вооруженных отрядов не устоять даже самым крепким бутонам.

Кэсси засмеялась:

— В дни моей юности парк наших родителей постоянно нес такой же урон. Мы с братьями и кузенами вечно ухитрялись уничтожить какое-нибудь прихотливое растение, над которым годами корпел садовник. Признаться, и мы с сестрой вели себя не лучше мальчишек. — Она ослепительно улыбнулась. — Так что я не прочь увидеть, где вы играли в детстве.

— Прекрасно. — Гвен перевела взгляд с новой подруги на Реджи и обратно. — Встретимся в холле. — Она улыбнулась и заспешила по дорожке к дому.

— Милая, правда? — Кэсси проводила ее взглядом.

— По виду не скажешь, но Гвен — на редкость сильная женщина. — В голосе Реджи прозвучало восхищение.

— Да, она упоминала, что когда-то была бедна и служила гувернанткой.

— После смерти отца она осталась, без единого гроша. Титул и поместье отошли к ее кузену.

— К лорду Таунсенду? Реджи кивнул:

— Гвен не пожелала быть приживалкой в собственном доме, решила найти свое место в жизни, поступила в гувернантки и уехала в Америку. Вскоре выяснилось, что это занятие не для нее. А через пять лет Гвен вернулась в Англию за наследством и стала женой Маркуса.

— Ясно, — кивнула Кэсси.

— Почти все детство Гвен провела в пансионе для девочек. Учителя заменили ей родных. То, что теперь Гвен пытается наладить отношения с родными, о многом говорит. Например, о том, как она преуспела в жизни. — Он улыбнулся и указал на дорожку: — Идем?

Несколько минут они шагали молча. Поразмыслив, Кэсси спросила:

— Ей очень повезло, да?

— Да, все закончилось удачно, — кивнул Реджи.

— Наверное, это ужасно — иметь семью, положение в обществе, состояние — и вдруг лишиться всего по вине законов о наследовании.

— Пожалуй, — согласился Реджи.

— Лорд Беркли, почему женщинам живется так тяжело? Почему девушки, воспитанные в определенном кругу, вдруг теряют все, на что рассчитывали и что имели, только потому, что у них умирают отцы?

— Не знаю. — В глазах Реджи вспыхнуло любопытство. — Признаться, я об этом никогда не задумывался.

— А надо бы! — решительно заявила она. — Всем нам! Это несправедливо — сначала готовить молодую женщину вроде Гвен или меня к достойной жизни, а потом грубо лишать всех благ просто потому, что по закону наследником может быть только мужчина! Что им остается, милорд, этим несчастным девушкам?

— Э-э… — Он замялся. — Выйти замуж. Кэсси презрительно фыркнула:

— Вам доподлинно известно, что это нелегко. Решить выйти замуж — еще не значит найти себе пару. Я уже убедилась, что неудачный брак хуже, чем одиночество. И раз уж мы говорим начистоту, если девушка осталась без Гроша, у нее нет ни единого шанса выйти замуж за достойного человека. Исключение составляют ослепительные красавицы, у которых хватает средств, чтобы следить за собой. А что прикажете делать остальным?

— Становиться гувернантками по примеру Гвен? — с надеждой спросил Реджи.

— Ладить с детьми умеют далеко не все. — Она покачала головой и двинулась дальше по дорожке, рассуждая вслух: — Воспитание оказывает юным английским аристократкам медвежью услугу. Они умеют делать реверансы и вести хозяйство, но если на карту поставлена сама жизнь, они беспомощны. — Она распрямила плечи. — Кто-то должен встать на их защиту.

— Вы, к примеру, занялись делом, — напомнил Реджи. — И, судя по вашим гонорарам, процветаете.

— Да, но у меня есть крыша над головой и еда. И потом, мне платят в первую очередь за мое положение в обществе. Не принадлежи я к семье Эффингтонов, спрос на мою работу был бы значительно ниже.

— Но у вас явный талант.

— И тем не менее иллюзий насчет своего успеха я не питаю. И навыков выживания у меня тоже нет. Без родных и фамилии я — ничто.

— А я подозреваю, мисс Эффингтон, что вы способны добиться всего, чего захотите.

Она нерешительно улыбнулась:

— Гвен права, вы невозможно обаятельны. Он скромно пожал плечами:

— Стараюсь изо всех сил.

Кэсси сама взяла Реджи под руку, не обращая внимания на его удивленный взгляд, и они зашагали дальше, мимо самшитовых изгородей и розовых кустов. Кэсси не уставала удивляться тому, как непринужденно чувствует себя рядом со спутником, несмотря на все напряжение первых минут. С другой стороны, странно, что его присутствие порой нервирует ее. Еще ни один мужчина не пробуждал в ней неуверенности в себе. Кроме Беркли.

— Вижу, у вас большая практика, лорд Беркли.

— Отнюдь. — Он шевельнул бровями. — Талант достался мне от природы.

Она рассмеялась.

— А еще я считаю, что вам пора звать меня Реджи. Или Реджинальд, поскольку свое уменьшительное имя я не выношу. Но когда меня зовут Реджинальдом, так и кажется, что меня ждет наказание — чаще всего заслуженное. Так что приходится зваться Реджи. А вы со мной согласны?

Кэсси серьезно закивала:

— Определенно.

— Вот и хорошо. Но по имени меня зовут только друзья.

— О, мы с вами тоже дружим, милорд… то есть Реджи, — заверила она. — А меня друзья называют Кассандрой или Кэсси. — Она улыбнулась. — С наказаниями для меня связаны оба имени.

— Лучше Кассандра. Это имя вам идет. Кажется, Кассандра была греческой прорицательницей. Это не ее проклял Аполлон — сделал так, чтобы люди не верили ее пророчествам?

Кэсси кивнула:

— Да, за то, что Кассандра отказала ему. — И она невинным тоном добавила: — Мне говорили, что это имя по-гречески означает «смущающая мужчин».

— В таком случае я прав: это имя создано для вас.

— А вы смущены, Реджи?

— Дорогая моя Кассандра, я пребываю в смущении с тех пор, как познакомился с вами.

— Почему?

— Сам не знаю, — он заглянул ей в глаза, — в этом и заключается суть смущения. Кэсси потянулась к его щеке.

— Больно было?

Он накрыл ее ладонь своей и подтвердил торжественно, но с насмешливым блеском в глазах:

— Да. Кэсси рассмеялась:

— Неправда.

— Вы глубоко ранили меня. — Он приложил ее ладонь к своей груди, и Кэсси ощутила сквозь ткань биение сердца. — Сюда.

— Это неприлично. — Она уперлась другой ладонью ему в грудь. Ее сердце ускорило бег.

— Верно. — Реджи прищурился. — Что вы затеяли, Кассандра — смущающая мужчин?

— А разве вы сейчас смущены, Реджи? — Ее голос прозвучал низко и обольстительно, так что Кэсси даже не узнала его.

— Разумеется.

Она облизнула губы, зная, что это часто расценивают как приглашение.

— Отлично. Он обнял ее.

— Вы намерены последовать примеру своей знаменитой тезки? И устоять перед Аполлоном?

— Конечно. По-моему, у него…

— Дурная репутация? — подсказал Реджи, приподняв бровь.

Кэсси с трудом сглотнула.

— Да, обладателю такой репутации ни в коем случае нельзя доверять. Особенно если он бог.

— А если простой смертный?

— Я… видите ли, и я слегка смущена, — выговорила она. — И должна сделать одно признание. Кажется, я опять ошиблась.

— Вы? — с усмешкой переспросил он. — В чем? Глубоко вздохнув, Кэсси устремил взгляд прямо в серые глаза.

— В том, что мы не пара.

— Да? — Он притянул ее ближе и коснулся ее губ. — Но что побудило вас задуматься об этом?

— Вы, — шепнула она.

Он медлил, словно не зная, как быть — продолжать или отпустить ее.

Капитулируя, он негромко застонал, а потом приник к ее губам. Она обвила обеими руками его шею и отдалась ощущениям. Их тела соприкасались самым неприличным, но возбуждающим образом. Поцелуй был жадным, настойчивым. Она изголодалась так же, как он; приоткрыв рот, она приветствовала его хрипловатым стоном. Их дыхание смешалось, души словно соединились и слились. Она крепче стиснула руки, он прижал ее к себе и исступленно целовал, а у нее все быстрее колотилось сердце, разгоняя по венам разгоряченную кровь. Его имя эхом отдавалось в ее голове, его сердце пело. Кэсси хотелось, чтобы поцелуи длились вечно. Чтобы Реджи овладел ею немедленно, какими бы ни были последствия, провел по пути к скандалу и погибели. Сделал все, что пожелает.

Но он вдруг отстранился.

— Кассандра.

— Реджи! — выдохнула она и потянулась к его губам.

— Кассандра, — решительно повторил он и высвободился из объятий.

Она изумленно и раздосадованно открыла глаза.

— Что?

За ее спиной послышалось деликатное покашливание. Реджи побледнел и поднял голову. У Кэсси сердце ушло в пятки.

Она умоляюще уставилась на Реджи:

— Пожалуйста, скажите, что мы все еще одни!

— Хотел бы, но увы! — Он с сожалением покачал головой. — Славный денек для прогулки, верно, Маркус?

— О да. — Насмешка прозвучала в голосе лорда Пеннингтона. — Нет ничего лучше прогулки по парку. Особенно в такой чудесный день. Да еще с прекрасной спутницей.

Кэсси вздохнула и обернулась, сдерживая желание поправить волосы, которые наверняка растрепались, одернуть платье и вообще привести себя в порядок.

Изобразив светскую улыбку, Кэсси приготовилась заговорить невозмутимым тоном, словно встреча в парке состоялась при самых заурядных, отнюдь не скандальных обстоятельствах.

— Кого я вижу! Лорд Пеннингтон! — воскликнула она, передумав протягивать руку, которая наверняка задрожала бы.

— Очень рад, мисс Эффингтон. — Пеннингтон перевел взгляд на Беркли, явно сдерживая усмешку. — Я звал вас, но вы, видимо, — он прокашлялся, — не слышали?

— Да, мы тут слегка увлеклись, — пробормотал Реджи.

— Мне пора в дом. — Кэсси кивнула и отступила. — Я обещала… то есть меня звали… леди Пеннингтон, то есть Гвен… — Смутившись, она разразилась пронзительным от волнения смехом и перевела взгляд на Реджи: — Спасибо, что показали мне парк. Это было… весьма поучительно. — Она обернулась к Пеннингтону: — Увидимся за ужином.

Сделав несколько шагов, Кэсси вдруг обернулась. Не в ее правилах было бежать от трудностей, даже если они грозят скандалом.

Расправив плечи, она обернулась и уставилась на Пеннингтона в упор:

— Надеюсь, вы никому не расскажете… о нас, милорд.

— Я буду нем как рыба, мисс Эффингтон. — Но его глаза смеялись, хотя голос звучал серьезно. — И кроме того, о чем мне рассказывать? О двух друзьях, гуляющих по парку в чудесный весенний день? Кому это интересно?

Невольно Кэсси улыбнулась:

— Да, день хорош.

— Вы правы, мисс Эффингтон.

— Замечателен, — пробормотал Реджи.

Кэсси кивнула и ушла, с каждым шагом на сердце у нее становилось легче. Кажется, скандала удалось избежать. Она старалась не думать, что было бы, наткнись на них в парке кто-нибудь другой. Но лорд Пеннингтон явно умел хранить тайны друзей. Впрочем, он наверняка не раз заставал Реджи и в более рискованных позах… Последнюю мысль Кэсси поспешила прогнать.

Но очередные сплетни вокруг Реджи могут отрезвить мисс Беллингем, если она и вправду имеет на него виды.

А сам Реджи? Кэсси совсем забыла о том, что свои условия она выполнила и что Реджи полагается сейчас старательно ухаживать за мисс Прелесть. А если его сегодняшний поцелуй ничего не значит? Если он действительно повеса вопреки всем догадкам?

Кэсси замедлила шаг. А вдруг ему привычно вот так страстно целоваться в укромных уголках парков? С женщинами, у которых от волнения подкашиваются колени? Да, каждый такой поцелуй только упрочит скверную репутацию мужчины.

Кэсси и прежде целовалась, но так, как сегодня с Реджи, — никогда. Первый раз — с мужчиной, в объятиях которого она не чувствовала ровным счетом ничего, а второй — с тем, кто безумно раздражал ее. Если уж скатиться по наклонной плоскости, то с виконтом Беркли. С Реджинальдом Беркли. С Реджи. А если он разобьет ей сердце… нет, этого она не допустит.

Реджи создан для нее, даже если сам он этого еще не понимает. Надо просто вызвать у него влечение вроде того, которое она испытывает к нему. Кэсси не верилось, что человек, способный так целовать ее, так сжимать в объятиях и смотреть в глаза, не питает к ней никаких чувств. Он должен только осознать их.

И вдруг ей пришла в голову удачная мысль — ее подсказал не кто иной, как сам Реджи. Лорд Идеал ей очень пригодится. Ведь признать, что она неравнодушна к Реджи, Кэсси заставила ревность к мисс Беллингем.

Усмехнувшись, она ускорила шаг. У нее в голове складывался план охоты на пресловутого виконта, а вместе с ним и решение, как потратить заработанные деньги.

Лорд Пеннингтон абсолютно прав.

День действительно чудесный.

Глава 10

На свете нет женщины, которая не обладала бы по крайней мере одним похвальным качеством.

Дж. Драммонд

— Ты видел? — Реджи смотрел вслед удаляющейся Кэсси, не зная, что и думать, и совершенно сбитый с толку случившимся.

— Не увидеть было невозможно, — откликнулся Маркус.

— Она меня целовала.

— Честно говоря, я старался не смотреть. Неучтиво было бы…

— Она меня целовала! — повторил Реджи. — И с какой страстью!

— А, значит, я ошибся. Мне показалось, что это ты целовал ее, впрочем, она не сопротивлялась.

— Значит, удовольствие было обоюдным, — усмехнулся Реджи. — Да, определенно.

Маркус усмехнулся:

— По-моему, женщина, страстно целующая джентльмена, либо распутна…

Реджи вскинул бровь.

— …либо влюблена в вышеозначенного джентльмена. Улыбка Реджи стала шире:

— Так я и думал.

— Молодчина. — Маркус хлопнул друга по спине. — Похоже, твой план действует.

— Можно обойтись и без… — Реджи вдруг осенило, он уставился на графа: — Боже милостивый, Маркус, надо срочно все отменять!

— Что именно? — не понял Маркус.

— Всю эту дурацкую затею с лордом Идеалом. — Реджи заспешил к дому. — Он здесь лишний, он только все испортит…

— А может, наоборот…

— Проклятие! — Реджи круто повернулся и воззрился на друга. — В письме я сообщил ей, что привезу лорда Идеала. Как я мог? — Он с силой хлопнул себя по лбу ладонью. — Я же не… — Он вдруг оживился: — А может, признать поражение? Я капитулирую, она будет довольна. Признаюсь, что такого человека не существует в природе. И она согласится. — Он облегченно вздохнул. — Надо немедленно отправить Эффингтону письмо, чтобы он никого не привозил. Я уплачу сорок фунтов, на том дело и кончится. — Договорив, он снова сделал шаг к дому.

— Боюсь, уже слишком поздно, — послышался за его спиной голос Маркуса.

— Слишком поздно? Ты о чем?

— Эффингтон с братом и… лордом Идеалом только что прибыли, — сообщил Маркус.

— Что? Но ведь мы ждали Эффингтона только завтра утром. Я отчетливо помню наш уговор. Почему же он здесь?

— Очевидно, взыграл энтузиазм.

— Боже упаси! Нам не хватало только энтузиазма Эффингтонов! — ахнул Реджи. — И что нам теперь делать с этим лордом Идеалом?

— Ничего уже не поделаешь.

— Но ведь он актер. — Реджи принялся вышагивать по дорожке, сосредоточенно нахмурив лоб. — Надо сразу (Поставить его на место. Вот именно. Представить его актером. Конечно, объяснить, почему он здесь, будет нелегко…

— Не думаю, что…

— Скажем, что он… что он явился в Холкрофт-Холл с визитом потому, что… — Реджи растерянно оглянулся на Маркуса. — Можно выдать его за дальнего родственника. Моего. Да!.. Нет. — Он покачал головой. — Бессмыслица. Если он мой родственник, зачем приехал сюда, к тебе? Значит, твой. Да, вот так. Дальний, очень дальний родственник.

— Мама будет удивлена, — сухо заметил Маркус.

— А он настолько дальний, что она о нем никогда не слышала. Да еще паршивая овца в стаде. Распутник, как все актеры. — Реджи усмехнулся. — Отлично, Маркус, лучше не придумаешь.

— Да, бесподобно, в твоем стиле. — Маркус смотрел на друга, на его лице недоверие смешивалось с изумлением. — А почему он приехал с Эффингтонами?

— А это совпадение! — Реджи развел руками. — Воля случая. Обычное дело. Совпадения издавна помогали выигрывать войны и терять царства. Шанс. Судьба, если угодно. Двое мужчин вполне могли случайно очутиться на дороге, ведущей к одному и тому же поместью. Встреча была неизбежна. — Он скрестил руки на груди и продолжал рассуждать: — Мы, а точнее, ты приютишь его на ночь, в конце концов он же родственник…

— Хотя и дальний. Реджи кивнул:

— А завтра отошлем обратно!

— Дружище, ты меня снова удивил. Мысль, что и говорить, блестящая.

— Спасибо. — Реджи скромно улыбался. — Пустяки, само пришло в голову.

— Нет, это свидетельство напряженной работы ума! — возразил Маркус. — Жаль только, что план не сработает.

Реджи фыркнул:

— Еще как сработает! Ты же сам сказал — мысль блестящая.

— Верно. И мы воспользовались бы ей, окажись лорд Идеал актером.

Реджи прищурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Похоже, Эффингтону повезло в поисках. — Маркус вздохнул. — Он привез с собой джентльмена. Некоего мистера Драммонда. Настоящего лорда.

— Настоящего? То есть как это? — Пугающее предчувствие поселилось в душе Реджи и быстро нарастало.

— Как объяснил Эффингтон, мистер Драммонд — внук графа Лонгуорта. Его отец был младшим сыном графа, состояние он сколотил в Вест-Индии. Драммонд — его единственный наследник.

— В таком случае Кассандра наверняка уже видела его и..

— Эффингтон говорит, что этот Драммонд почти всю жизнь провел на семейных плантациях и в Англию прибыл совсем недавно. Увы, на твою беду, он уже успел проспорить Эффингтону. А Эффингтон по твоему примеру…

— Простил ему долг — в обмен на согласие сыграть лорда Идеала, — мрачно заключил Реджи.

— Нет, дело обстоит гораздо хуже. — Маркус поморщился. — О лорде Идеале Эффингтон ни словом не упоминал Просто предложил Драммонду нанести визит в Холкрофт-Холл — моей жене, видите ли, не хватает одного гостя для ровного счета.

Реджи вскинул бровь:

— Это правда?

— Понятия не имею, но Эффингтон умеет правдоподобно сочинять.

— Ну и что? — Реджи нахмурился. — Кассандра предъявляет к лорду Идеалу непомерно высокие требования. А если она из упрямства откажется признать, что я выиграл? — Он оживился. — Да-да, вот именно! Причин для волнения нет. Настоящего лорда Идеала не существует, а Кассандра ни за что не согласится, что я выполнил условия пари. Я заплачу ей…

— Не спеши расставаться с сорока фунтами. Реджи вгляделся в лицо друга.

— Договаривай.

— Драммонд… — Маркус глубоко вздохнул. — Он и вправду идеален.

Реджи фыркнул:

— Не болтай чепухи. Человек не может быть совершенным.

— Но может таковым казаться.

— Чушь, вряд ли он…

— Можешь мне поверить, — нехотя произнес Маркус. — Ты же знаешь, мужской внешности я значения не придаю, но наш гость на редкость хорош собой. А если судить по реакции Гвен, мисс Хиллиард и моей родной матери — вылитый Аполлон. Кстати, судя по наблюдениям за реакцией тех же весьма благоразумных женщин, он чрезвычайно обаятелен. — Маркус покачал головой. — Знаешь, меня насторожило, как он смотрел на Гвен, но еще больше — взгляд, каким она ему отвечала. Правда, такими же знаками внимания Драммонд оделил всех женщин. Все три не сводили с него глаз, как с аппетитного пирожного. А со мной этот мерзавец был безупречно учтив.

— Совершенных людей в мире нет, — упрямо повторил Реджи.

— Может быть. — Маркус сочувственно кивнул. — Но Драммонд приблизился к совершенству вплотную.

Реджи на минуту задумался.

— Это ничего не меняет. Кассандра любит меня — я в этом уверен.

— С каких это пор ты зовешь ее Кассандрой? — с улыбкой поинтересовался Маркус.

— Мысленно — с той минуты, как увидел, вслух — с сегодняшнего дня. — Реджи сцепил пальцы за спиной, продолжая вышагивать по дорожке. — Настоящий лорд Идеал решит исход пари, и не более.

А ты представляешь себе, что будет, если она познакомится с этим джентльменом, олицетворением всех мыслимых достоинств, и, вместо того чтобы разочароваться, поймет, что мечтала именно о нем? — многозначительно спросил Маркус.

— Да, конечно, но, по-моему, это маловероятно, — отрезал Реджи. — Вообще-то я и не надеялся разыскать настоящего лорда Идеала. — Он замер. — Что же мне делать?

— Понятия не имею.

— Я тоже. — Реджи снова начал мерить шагами дорожку. — Чем был хорош актер, так это тем, что не представлял угрозы. Он должен был просто сыграть свою роль. — Он посмотрел на Маркуса. — Но я могу не говорить Кассандре, что Драммонд — это и есть ее лорд Идеал, и признать поражение.

— Конечно, если бы ты не предупредил заранее, что привезешь его с собой. А неженатые джентльмены здесь все наперечет — двое братьев Эффингтон, лорд Беллингем, которому еще не исполнилось и двадцати, престарелый полковник Фаргейт и мой поверенный мистер Уайтинг, упорно ухаживающий за моей матерью. — Маркус возвел глаза к небу. — И лорд Таунсенд.

— Почему бы не выдать Таунсенда за лорда Идеала?

— Она ни за что не поверит. Таунсенд и в подметки Драммонду не годится. — Маркус покачал головой. — Не выдерживает никакого сравнения. В сущности, рядом с Драммондом в тени оказывается любой мужчина.

— Неужели у него нет недостатков?

— Есть, конечно, но разглядеть их непросто.

— Может, сделать так, чтобы Кассандра не встретилась с Драммондом? — в растерянности предположил Реджи. — К примеру… похитить ее? Да, неплохо. Мне нравится.

— Реджи, — предостерегающе произнес Маркус. Но друг не услышал его.

— Так и сделаю: увезу ее подальше отсюда. Только вдвоем. Вместе. Скомпрометированная, она будет вынуждена выйти за меня… — Реджи!

— Ну что? — Реджи взглянул в укоризненные глаза друга и вздохнул. — Да, я мечтал о другом. Выход сомнительный, но потом-то я поступлю благородно и женюсь на ней! Даже если придется настоять!

— Реджи… — еще раз повторил Маркус.

— Ладно-ладно, не буду я ее похищать. Но я оставляю за собой право в случае необходимости пойти на крайние меры. — Реджи вздохнул. — Маркус, поверь, она ко мне неравнодушна, по крайней мере иногда, в романтической обстановке и в отсутствие лорда Идеала. — Он покачал головой. — Я не хочу ее терять.

— Терять пока нечего, — резонно заметил Маркус, — она тебе не принадлежит. И потом, у тебя есть замена — мисс Прелесть, то есть мисс Беллингем. Могло быть и хуже.

— Не нужна мне мисс Беллингем! Она слишком уж… чересчур… — Реджи пощелкал пальцами, подбирая слово. — Покладиста, что ли. С ней очень легко иметь дело. А жизнь без испытаний скучна.

— Да, руку даю на отсечение: никаких неприятностей мужчине она не доставит. Но с другой стороны, чего еще можно желать? Мисс Беллингем — выгодная партия.

— А я за выгодой не гонюсь. И мисс Прелесть не ищу. Мне нужна Кассандра.

— Ты понимаешь, что совсем спятил?

— Да, и довольно давно. — Реджи развернулся и направился к дому. — Ладно, я позабочусь, чтобы Кассандра не оставалась с Драммондом наедине. Кто знает, какие гнусные планы он вынашивает?

— Ровным счетом никаких, можешь мне поверить. Ведь он — живой идеал.

— Ха! — бросил через плечо Реджи. — Идеал недосягаем.

— Знаешь, а ведь во всем этом есть и светлая сторона, — крикнул вслед ему Маркус. — Ваше пари кончится ничьей. И ты сбережешь сорок фунтов.

— Нет, — пробормотал Реджи. — я могу потерять гораздо больше.

Перед ужином гости Пеннингтонов неспешно собирались в галерее особняка. Кэсси посматривала на дверь и весело болтала со всеми по очереди: с Делией, Гвен, ее кузиной, женой Томаса — леди Хелмсли, или просто Марианной, — с подругами и родными и даже с мисс Хиллиард, которая сидела прямо, точно проглотила кол, и старательно поджимала губы. В углу комнаты расположились кузен Томас, лорд Пеннингтон, полковник Фаргейт, лорд Таунсенд и мистер Уайтинг, воодушевленно беседуя о политике и о других не менее скучных предметах. В галерее образовалась и третья компания: мисс Беллингем с матерью, братом, леди Пеннингтон и дочерью полковника.

К удивлению и досаде Кэсси, мисс Беллингем была с ней крайне любезна, хотя в момент знакомства окинула откровенно оценивающим и придирчивым взглядом. Словно снимала мерку. Или выявляла достоинства соперницы. Взгляд был недолгим, но впечатление оставил тревожное.

Родных Реджи и своих братьев Кэсси пока не видела, хотя слышала, что они уже прибыли. А Делия сообщила, что вместе с ними приехал некий мистер Драммонд, и, судя по воодушевленному описанию Гвен, его и прочили на роль лорда Идеала.

С каждой минутой Кэсси все сильнее овладевало любопытство: кого представит ей Реджи? Впрочем, она была готова пококетничать с любым мужчиной, лишь бы раззадорить лорда Беркли.

— Боже мой! — Делия толкнула сестру локтем в бок и уставилась на дверь.

— Я же говорила, что не преувеличиваю! — встрепенулась Гвен.

— Он великолепен… — выдохнула мисс Хиллиард с интонацией школьницы, мигом помолодев на добрый десяток лет.

— Великолепен — не то слово, — задумчиво возразила Марианна, — даже не знаю, что сказать.

— Да полно вам! — рассмеялась Кэсси. — Не может быть, чтобы… — Она обернулась и ошеломленно умолкла.

В дверях, точно картина в раме, застыл лорд Идеал. Или его олицетворение. Судя по выражениям лиц присутствующих дам, о таком мужчине мечтала не только Кэсси. Правда, наделить своего лорда Идеала внешностью она не удосужилась, но представить лицо джентльмена, который сейчас невозмутимо и уверенно оглядывал присутствующих, было бы не под силу даже ее богатому воображению.

Он был рослым, но не слишком, светлые волосы окружали его голову ангельским нимбом и по сравнению с загорелой кожей казались золотистыми. Осанка и поза свидетельствовали, что он немало времени проводит в движении, притом не только танцуя в бальных залах. На лице играла искренняя улыбка, будто вновь прибывший и понятия не имел, какое впечатление он производит на дам.

Словом, незнакомец был вылитый лорд Идеал, и, несмотря на все старания, Кэсси не могла найти повод для придирок. Флиртовать с ним будет нетрудно — разумеется, только чтобы позлить Реджи. На свете нет ни единого мужчины, который не воспылал бы муками ревности, увидев, так его дама кокетничает с воплощением совершенства!

Кэсси улыбнулась, предвкушая увлекательную забаву.

— У меня нет слов, — выдохнула Делия. Гвен кивнула:

— Такого красавца я встречаю впервые.

— Должны же быть у него недостатки. — Марианна пристально разглядывала вошедшего в лорнет. — Вероятно, он только кажется идеалом.

Кэсси покачала головой:

— Идеальных мужчин попросту не бывает.

— Интересно было бы узнать его изъяны, — пробормотала мисс Хиллиард.

У Гвен приоткрылся рот, остальные дамы замерли. Мисс Хиллиард широко открыла глаза, на щеках ее проступил румянец. Очаровательное смущение сделало ее почти хорошенькой. Кэсси вдруг поняла, что мисс Хиллиард совсем не старая — пожалуй, ей едва перевалило за тридцать. Неужели под суровой маской, которую мисс Хиллиард являла миру, скрывалась совсем другая женщина, вынужденная быть приживалкой у родных только потому, что у нее нет никаких способностей и выбора? Марианна приподняла бровь:

— Господи, мисс Хиллиард!

— Прошу прощения, леди Хелмсли. — Мисс Хиллиард покраснела еще гуще. — Мне не следовало… Я никогда не… Не понимаю, что на меня нашло.

— Дорогая, вы просто высказали вслух то, о чем думали мы все, — заговорщически улыбнулась Марианна. — И поскольку мне на это не хватило духу, ваш поступок меня поразил.

— И меня, — согласилась Гвен, не сводя глаз с кузины. Мисс Хиллиард слабо улыбнулась.

— Он идет сюда, — еле слышно предостерегла Делия. Как по команде дамы обернулись.

Лорд Идеал прошел через всю комнату, подхватил руку Гвен и поднес ее к губам движением, свидетельствующим либо о врожденной грации, либо о длительной практике.

— Леди Пеннингтон, позвольте еще раз поблагодарить вас за теплый прием. — Он одарил Гвен улыбкой, почти интимной, но ничуть не оскорбительной. — Если не считать родных, у меня в Англии нет знакомых.

— Я очень рада, что вы присоединились к нам, мистер Драммонд. — Гвен отняла руку и повернулась к дамам. — С моей кузиной мисс Хиллиард вы уже знакомы.

Мисс Хиллиард согласно кивнула и ослепительно улыбнулась гостю. Он ответил такой улыбкой, будто и вправду был счастлив видеть ее.

— Позвольте представить вам леди Хелмсли.

— Очень приятно, миледи. — Драммонд поцеловал руку Марианны так же неторопливо и с чувством, как руку Гвен. Прочие качества Драммонда оставались под вопросом, но уже было ясно, что воспитание он получил отменное.

— Действительно… — пробормотала Марианна.

— А это леди Сент-Стивенс и ее сестра мисс Эффингтон.

— Миледи. — Он коснулся губами руки Делии, потом повернулся к Кэсси, завладел ее рукой и устремил ей в лицо сияющий взгляд синих глаз. — Мисс Эффингтон, леди Сент-Стивенс, ваш брат ничуть не преувеличил, упоминая о вашей красоте.

Кэсси рассмеялась:

— Не хотела бы я узнать, что именно он о нас наговорил.

— Он сказал, что вы прелестны. — Улыбка тронула уголки идеальных губ.

Драммонд и вправду выказывал безупречный светский лоск, и Кэсси оставалось лишь гадать, насколько он совершенен в других отношениях. И размышлять, почему при таком обилии достоинств этот человек вызывает у нее лишь вполне естественное любопытство.

Поверх головы склонившегося Драммонда она увидела, что в комнату входят братья и Реджи. Переглянувшись с последним, Кэсси улыбнулась, но тут же рассмеялась с неподдельным восторгом, обращаясь к мистеру Драммонду:

— Мистер Драммонд, вы заставили меня покраснеть! — И она кокетливо улыбнулась.

— Можно лишь мечтать о том, чтобы увидеть это воочию, мисс Эффингтон, — отозвался он.

Делия поперхнулась смешком. Марианна и Гвен изумленно переглянулись, а мисс Хиллиард вздохнула. Опять повезло не ей.

Драммонд с явным сожалением отпустил руку Кэсси и повернулся к Гвен:

— Леди Пеннингтон, не могли бы вы представить меня остальным гостям?

— Я как раз собиралась. — Гвен мило улыбнулась собравшимся вокруг дамам: — Прошу нас простить.

Ее и Драммонда проводили взбудораженным шепотом.

— И вправду идеал, — задумчиво произнесла Кэсси.

— Хорош, верно? — усмехнулась Марианна. — Интересных гостей созвала Гвен. Кажется, прием уже удался. — Она кивнула остальным и направилась к мужу.

— Мисс Хиллиард, — глаза Делии лукаво блеснули, — вы уже знакомы с моими братьями?

Мисс Хиллиард с трудом оторвала взгляд от Драммонда и покачала головой:

— Увы!

— В таком случае разрешите вас познакомить. — Делия подхватила мисс Хиллиард под руку и повела ее к ничего не подозревающим Лео и Кристиану.

Обернувшись, Кэсси увидела, что Реджи идет к ней, сопровождая пожилую даму и юную леди.

— Мисс Эффингтон! — произнес Реджи учтиво и бесстрастно, будто между ними ничего и не было. Таким тоном можно обратиться к давней знакомой. Кэсси стало досадно. — Позвольте представить вам мою матушку, леди Беркли, и мою сестру, мисс Люси Беркли.

— Мисс Эффингтон. — Леди Беркли взяла Кэсси за обе руки. — Наконец-то мы с вами встретились!

— Очень рада знакомству, миледи. Но еще больше — видеть вас в добром здравии. — Кэсси улыбнулась матери Реджи. Ростом она была чуть ниже Кэсси — блондинка с располневшей фигурой, слегка конфузливой улыбкой и глазами глубокого серого цвета. — Мне говорили, вам нездоровилось.

— Свершилось чудо, поистине чудо! Бог свидетель, я этого не заслужила, но я благодарна небесам за исцеление. Еще вчера смерть стучалась ко мне в двери, а сегодня я вновь на ногах! — Пожилая дама блаженно вздохнула.

Кэсси перевела взгляд на Реджи, который старательно сжимал губы, словно удерживаясь от замечаний. Как странно… Да, пожалуй, его мать слегка преувеличивает, но ему вовсе незачем строить из себя мученика!

— Теперь, когда вы здоровы, я просто обязана показать вам окончательные эскизы для Беркли-Хауса. Эскизы я закончу здесь, в гостях, а по возвращении в город мы сможем сразу приступить к работе.

— О нет, дорогая, мое мнение ничего не значит. — Леди Беркли широко раскрыла глаза, точно Кэсси предложила ей шокирующую выходку, и решительно покачала головой: — Нет-нет, смену обстановки я всецело доверяю Реджинальду и вам, разумеется. В конце концов цель этой затеи — будущее моего сына, а не мое. В жизнь сына я никогда не вмешиваюсь.

Реджи фыркнул.

Но мать невозмутимо продолжала:

— И потом, он рассказывал, что у вас удивительный талант и множество свежих идей. Я видела дома, отделанные и обставленные под вашим руководством, и была приятно удивлена. — Она похлопала Кэсси по руке и доверительно наклонилась к ней: — Я ни на минуту не сомневаюсь, что у вас все получится как надо. Ни на одну минуту. — Леди Беркли отпустила руку Кэсси и заулыбалась.

Реджи возвел глаза к потолку.

— Мисс Эффингтон! — От любопытства у Люси разгорелись глаза. — Пожалуйста, расскажите мне о своем брате!

— О моем брате? — Кэсси всмотрелась в лицо девушки. Юная, темноволосая, она еще не совсем расцвела, но поражала зрелостью форм. В этой семье у всех глаза были бархатисто-серые. — О котором?

— Даже не знаю… — Люси нахмурилась. — Наверное, о том, с которым Реджи…

— Состязался в верховой езде, — торопливо вставил ее брат. — О младшем, мисс Эффингтон.

— А, о Кристиане, — кивнула Кэсси.

— Кристиан… — повторила Люси с расстановкой, точно наслаждаясь звучанием имени.

Кэсси переглянулась с ее братом, и приподняла бровь. Интересно, сколько лет сестре Реджи?

— По-моему, напрасно мы привезли тебя сюда, — заявил он, обращаясь к сестре.

— Вздор, Реджинальд, — отмахнулась леди Беркли. — Во-первых, так решила я, во-вторых, ей уже скоро семнадцать, пора выезжать в свет. Люси полезно побывать в обществе, где ее выходки не будут иметь плачевных последствий. — Леди Беркли ласково улыбнулась дочери. — Все присутствующие заверили меня, что будут бдительно следить за каждым ее шагом.

Люси в ужасе ахнула:

— Мама! Как ты могла! Это же унизительно! Моя жизнь рухнула, толком не начавшись!

— Да-да, дорогая. И моя мама разрушила мою жизнь тем же способом, и ты поступишь так же, когда у тебя будет дочь. Тем не менее, несмотря на все материнские усилия, все у меня сложилось отлично. — Леди Беркли выдержала паузу. — Но только когда я немного подросла.

— Ма-ма! — простонала Люси.

— Ну-ну, дорогая, — попеняла ей мать и кивнула в другой угол комнаты. — Лучше поучись строить глазки мистеру Эффингтону — так, как пробовала перед зеркалом, и помни: это всего лишь урок. Потому что никто из присутствующих, в том числе и мистер Эффингтон, и его мать, не позволит тебе переступить рамки приличий!

Леди Беркли понимающе улыбнулась Кэсси, а та вдруг поняла, что ее собеседница не так простодушна, как кажется на первый взгляд. Скорее всего леди Беркли и ее мать и вправду подруги: слишком уж много у них общего.

— Прошу меня простить: Хелена…то есть леди Пеннингтон, мать хозяина, настойчиво зовет меня. — Леди Беркли взглянула Кэсси в глаза. — Надеюсь, нам хватит времени поболтать с глазу на глаз. Жду с нетерпением!

— Я тоже, — пробормотала Кэсси. Эта женщина ей нравилась, особенно потому, что напоминала мать. Люси скрестила руки на груди и надулась:

— Ну вот, теперь даже улыбаться ему не хочется! Вечно мама все испортит!

— И поделом тебе! — отрезал Реджи.

— Между прочим, — словно невзначай начала Кэсси, — мои братья — не единственные неженатые джентльмены в этом обществе. Лорд Беллингем недурен и ближе к вам по возрасту, Люси.

— Мисс Эффингтон! — Реджи прищурился. — Вы отдаете себе отчет в том, что делаете?

Но Кэсси пропустила его вопрос мимо ушей.

— Не говоря уже о мистере Драммонде. Если здесь и есть джентльмен, достойный самого искусного флирта, так это мистер Драммонд!

Люси перевела взгляд на упомянутого джентльмена.

— А он красавец…

— Мисс Эффингтон… — заворчал Реджи.

— О, не просто красавец! — подхватила Кэсси. — Я бы сказала, он… как это называется, милорд?

Мгновение Реджи смотрел на нее в упор, потом оскалил зубы в улыбке человека, только что осознавшего, что он проиграл.

— Совершенство?

— Вот именно, — усмехнулась Кэсси. — По крайней мере таким он кажется.

— А меня совершенство не прельщает. По-моему, в нем нет ничего хорошего. По мне, гораздо интереснее тот, кто… — Люси перевела взгляд с Драммонда на Кристиана, — далек от идеала.

— Люси! — В голосе Реджи послышалась явная паника.

— Не волнуйся, братец, — успокоила Люси, не сводя глаз с Кристиана. Она вскинула подбородок, распрямила плечи и теперь выглядела гораздо старше своих шестнадцати. — Это всего лишь… урок. — Она усмехнулась Кэсси и прошествовала через комнату, под удивленным взглядом брата.

Кстати, — негромко заметила Кэсси, — Кристиан — порядочный человек, даже если по виду не скажешь. Не в его правилах совращать юных девушек, какими бы обаятельными они ни были. С ним Люси ничто не угрожает — в отличие от ее ровесников. Реджи упрямо сжал челюсти.

— И все-таки его репутация не внушает доверия.

— Ваша — тем более.

— Это не одно и то же, — надменно возразил он.

— Ясно. — Кэсси подавила усмешку. — Вы не доверите свою младшую сестру человеку с репутацией, как у моего брата, но считаете, что он может без опасений доверить свою младшую сестру вам.

Уголки губ Реджи невольно дрогнули.

— Слишком уж вы умны — мне и себе во вред. Вам это известно?

Кэсси рассмеялась.

— И тем не менее, как я уже говорил, это совершенно разные вещи, поскольку Люси еще ребенок, в то время как вы…

Она вскинула бровь:

— А что я?

— Вы женщина. Умная, уверенная в себе и… — он окинул ее взглядом, — соблазнительная.

Она с трудом сглотнула.

— Никогда не слышала более непристойного комплимента.

— Верно. Но это правда.

Их взгляды скрестились, серые глаза завораживали и манили. У Кэсси перехватило дыхание от того, что она увидела в этих глазах, точнее, от того, что хотела в них увидеть, поскольку там отражалась она сама. Комната вокруг поблекла, отступила, ее словно наполнил густой туман, скрывший из виду остальных. Они остались вдвоем. Наедине. Вместе.

— Итак… — Он перевел взгляд на ее губы. — Драммонд подходит? На роль лорда Идеала? Срывающимся голосом она отозвалась:

— Еще неизвестно, но пока он кажется совершенным. А мисс Беллингем? Она удовлетворяет вашим требованиям?

— Не только моим, но и любого другого мужчины. — Его голос звучал приглушенно, взгляд пронзал, каждое слово давалось с трудом.

— В таком случае объявим ничью. Пари никто не выиграл.

— Что же будем делать дальше? — Он продолжал смотреть на нее в упор.

В голову сразу пришел десяток ответов. И ни одного благопристойного. Зато скандальных и будоражащих воображение сколько угодно.

«Приключения, увлечения, страсти…»

— Полагаю, если мы нашли мисс Прелесть и лорда Идеала, следует безраздельно отдать им наше внимание.

— Разумно, — кивнул он.

— Конечно, если мы этого хотим. — Она затаила дыхание.

— А почему бы и нет?

— И вправду почему? Но я не перестаю гадать… — Она замялась, подыскивая слова. Ей еще никогда не случалось признаваться мужчине, что она неравнодушна к нему, а может, даже влюблена. Все слова вдруг вылетели у нее из головы.

— Продолжайте, Кассандра. О чем вы гадаете?

— О том, что ваша сестра может оказаться права. — Кэсси глубоко вздохнула. — И что гораздо интереснее люди, которые… далеки от идеала.

— Да, в этом что-то есть, — согласился он, продолжая смотреть на нее в упор.

— Лорд Беркли! — послышался нежный женский голос.

Кэсси вздрогнула, словно ее застали в щекотливом положении. Но конечно, она испугалась напрасно. Они по-прежнему стояли посреди комнаты, в многолюдном обществе. У всех на виду.

А казалось, будто они уединились.

Реджи встряхнул головой, словно прогоняя туман. Неужели и его увлекла минутная иллюзия одиночества? С сожалением улыбнувшись собеседнице, он обернулся на голос.

— Мисс Беллингем, сегодня вы неотразимы.

— Вы слишком снисходительны, милорд. — Мисс Беллингем перевела взгляд огромных невинных фиалковых глаз на Кэсси: — Надеюсь, я не помешала?

— Ничуть. — Кэсси принужденно улыбнулась. — Мы как раз говорили о том, что… совершенство бывает обманчивым.

— Вот как? Увлекательная тема. — Мисс Беллингем повернулась к Реджи: — Не посвятите меня в подробности?

— С удовольствием. — Ответ Реджи прозвучал чересчур воодушевленно, на взгляд Кэсси. Оттенок иронии в его словах уловил бы не всякий, но он определенно присутствовал.

— Кажется, это святой Августин говорил, что совершенство человека в том и заключается, чтобы находить в себе изъяны? — Ресницы мисс Беллингем затрепетали.

— Кажется, да, — довольно улыбнулся Реджи. — Благодарю за напоминание, мисс Беллингем.

— Какая начитанность! — еле слышно обронила Кэсси.

— А мне вспомнилось другое изречение. Как это там?.. — Реджи на миг задумался. — Ах да: «Всяк сам себе звезда. И душам тех, кто честен, подвластны свет, влиянье…»

— «…и судьба». — Мисс Беллингем самодовольно улыбнулась. — Кажется, Джон Флетчер.

— Превосходно, мисс Беллингем, я сражен! — с явным восхищением воскликнул Реджи.

Кэсси обуяло нестерпимое желание отвесить ему пощечину.

Мисс Беллингем выжидательно повернулась к Кэсси:

— Ваша очередь.

— Что?

— Не хотите украсить беседу еще одной цитатой? — как ни в чем не бывало осведомилась мисс Беллингем.

Кэсси с деланной беспечностью пожала плечами:

— Признаться, в голову ничего не приходит.

— Мисс Эффингтон прекрасно знает Шекспира, — решительно объявил Реджи.

«Прекрасно знает»?

Кэсси заставила себя скромно усмехнуться.

— Ну, я бы так не сказала. Я не знаток — просто люблю Шекспира.

— Кто же его не любит? — приторно-сладко заулыбалась мисс Беллингем. — Наверное, и он в свое время рассуждал о совершенстве?

— Да о чем он только не рассуждал! — так же слащаво откликнулась Кэсси, лихорадочно придумывая хоть какой-нибудь ответ, желательно не совсем глупый. И почему Делия не увлекла ее чтением? — Дайте-ка вспомнить…

— Он писал: «Молчание — лучший глашатай радости», — раздался голос за ее спиной.

С радостным облегчением Кэсси обернулась.

— «Если бы я мог высказать, как я счастлив, я не был бы счастлив»3, — договорил мистер Драммонд. — Это из «Много шума из ничего». Кажется, единственная цитата из Шекспира, где речь идет о некотором подобии совершенства, притом весьма туманная. Поэтому запоминается она с трудом.

— Вот именно, — просияла Кэсси.

— Ну конечно, — пробормотал Реджи.

— Прошу простить за вмешательство, но я обожаю Шекспира, — признался мистер Драммонд.

— Кто же его не любит! — повторила мисс Беллингем, улыбка которой отчасти утратила искусственную сладость.

— Я как раз хотел узнать, не позволите ли вы сопровождать вас на ужин, мисс Эффингтон, — продолжал мистер Драммонд, обнажая ряд идеальных зубов. — Честно говоря, у меня разыгралось любопытство: не терпится проверить, правду ли рассказал мне ваш брат.

— А он говорил, что она эксцентричная особа? — выпалил Реджи.

— Нет. — Мистер Драммонд покачал головой. — Сказал только, что его сестра на редкость умна.

— Неужели? Вот так неожиданность. — Кэсси рассмеялась. — Как правило, братья отзываются обо мне нелестно.

— Даже не представляю, как им это удается. — Мистер Драммонд предложил ей согнутую руку: — Так мы идем?

— Я слышал, леди Пеннингтон задумала рассадить нас за столом в определенном порядке, — поспешил вмешаться Реджи. — По чину, титулу и так далее.

— Напротив, милорд, — возразила мисс Беллингем. — Она сама сказала мне: поскольку мы за городом и все мы друзья, обойдемся без лишних формальностей.

— Но это же нарушение приличий, — возмутился Реджи таким чопорным тоном, что Кэсси удивленно повернулась к нему.

— Тем не менее, милорд, леди Пеннингтон у себя дома и может поступать, как считает нужным, — парировал мистер Драммонд.

— И еще, — подхватила мисс Беллингем, — она говорила, что, поскольку у нас здесь собралось слишком много виконтов, — кстати, лорд Беллингем тоже виконт, — рассадить гостей по чинам и титулам было бы непросто, и свекровь с ней согласилась. Но кое-кого хозяйки решили усадить поближе к себе.

— Значит, беспокоиться не о чем. — Мистер Драммонд снова предложил руку Кэсси: — Мы идем, мисс Эффингтон?

Кэсси переглянулась с Реджи. Учтивая улыбка замерла на его губах, но прищуренные глаза казались почти серебряными. Сейчас любой поверил бы, что этот человек не зря пользуется скверной репутацией: лорд Беркли излучал угрозу. Очевидно, он только что ощутил горький вкус ревности.

И это было очень кстати.

Кэсси торопливо взяла мистера Драммонда под руку и широко улыбнулась ему:

— Мне давно хотелось побеседовать с вами, мистер Драммонд, особенно расспросить о плантациях.

Он усмехнулся:

— А я не прочь поближе познакомиться с вами.

И они направились к столовой. Кэсси сдерживалась изо всех сил, чтобы не оглянуться. Она не сомневалась, что Реджи поведет к столу мисс Беллингем, но видеть этих двоих идущими под руку решительно не желала.

Ее задача — вызвать у Реджи ревность. А лорд Идеал подходит для этой цели как нельзя лучше.

Кэсси не хотела признаваться себе в этом, но мистер Драммонд и впрямь был идеален, пожалуй, даже слишком. К тому же свое сердце она уже отдала другому. Хуже того, мисс Беллингем и Реджи смотрелись как отличная пара, а к кому влекло Реджи, угадать было невозможно.

Несомненно, он питал какие-то чувства к Кэсси, но в свете пользовался славой ловеласа, следовательно, не исключено, что ею, Кэсси, он просто-напросто играет. Но чего она никак не могла предвидеть, так это что лорд Идеал и мисс Прелесть и вправду окажутся идеальными и прелестными.

Вероятно, она совершила самую жестокую ошибку в жизни.

Глава 11

Женщина, утверждающая, будто она знает, чего хочет, опасна. А женщин, которые на самом деле знают, чего хотят, следует избегать любой ценой.

Маркус, граф Пеннингтон

В эту минуту Реджи хотелось только одного: задушить хозяйку дома.

Несомненно, Гвен предложила пренебречь формальностями ради его удобства, и, будь он посообразительнее, сейчас именно он вел бы Кассандру ужинать. Но ему пришлось довольствоваться мисс Беллингем, которая в меру своих сил помогала пробудить в Кассандре ревность. И пробудила бы, если бы не мистер Драммонд.

Реджи был не прочь задушить и Кристиана Эффингтона, которого угораздило отыскать лорда Идеала, совершенного во всех отношениях. И судя по всему, Кассандре он не казался ни скучным, ни пресным.

Само собой, гостей за столом рассадили совсем не так, как хотелось Реджи. Он очутился между мисс Беллингем и леди Сент-Стивенс, прямо напротив Кассандры, сидящей между лордом Сент-Стивенсом и мистером Драммондом. Реджи предпочел бы видеть Кассандру рядом и как можно дальше от Драммонда, чтобы исключить малейшую возможность интимных бесед между ними. Но сам он, увы, не мог даже шепнуть ей на ушко комплимент: их разделял обеденный стол.

Однако в расположении гостей за столом имелись и свои преимущества: так, Люси усадили напротив Кристиана Эффингтона, и строить глазки шустрой барышне мешали искусно составленные букеты и высокие вазы с фруктами. К чести Эффингтона, он ничем не поощрял Люси и поддерживал оживленные беседы с мисс Беллингем, сидящей справа, и мисс Хиллиард, устроившейся слева. В сущности, знаки внимания Люси смущали Эффингтона, и мнение Реджи о нем слегка изменилось в лучшую сторону. Вдобавок юный лорд Беллингем, который по возрасту был ближе всех гостей к Люси, всерьез пленился ею. Бедняга потерял аппетит и не сводил с девушки восхищенных глаз. По убеждению Реджи, Люси это заметила и даже изредка поощряла поклонника. Реджи хмыкнул. Да уж, хорош урок! Сегодня же вечером требовалось серьезно поговорить с матерью о том, как опасно предоставлять Люси такую свободу действий.

А сидящая напротив Кассандра между тем смеялась словам Драммонда, притом так заливисто, что Реджи подмывало перемахнуть через стол и влепить кулак прямо в смазливую мордашку Драммонда. А потом подхватить Кассандру и увезти прочь. Мысль о похищении с каждой минутой нравилась ему все больше.

— Прекрасный ужин, не так ли, милорд? — спросила мисс Беллингем.

Реджи с трудом оторвал взгляд от Кассандры, изобразил любезную улыбку и повернулся к соседке:

— Безусловно, мисс Беллингем, но, сколько я себя помню, здешний повар не знал себе равных.

Она жеманно склонила головку набок, с любопытством глядя на него:

— Если не ошибаюсь, ваше поместье расположено по соседству?

Реджи кивнул:

— Беркли-Парк в получасе езды отсюда.

— Не отказалась бы побывать там.

— Надеюсь, на это нам хватит времени. — Краем глаза он отметил, что Кассандра наблюдает за ним, и улыбнулся собеседнице. — В это время года Беркли-Парк изумителен.

— Охотно верю. Люблю бывать за городом.

— Правда? — Он приподнял бровь. — А я думал, юная леди, снискавшая славу королевы светского сезона, предпочитает сельскому уединению столичное веселье.

— О, что вы! — Мисс Беллингем взмахнула изящной ручкой. — Мне милее просторы-, луга и поля, по которым можно часами скакать верхом, вместо того чтобы чинной рысью прогуливаться по дорожкам Гайд-парка. — Она усмехнулась. — Видите ли, когда девушку провозглашают королевой светского сезона, все вокруг следят за каждым ее шагом и жестом и каждый поступок подвергают скрупулезному обсуждению. Подозреваю, слишком многие со злорадством ждут, что избранница не удержится на вершине славы, и втайне надеются занять ее место.

Реджи удивленно свел брови:

— Взгляды, свидетельствующие об известной пресыщенности!

— Пожалуй, но тем не менее справедливые. — Она пожала плечами. — Если говорить начистоту, только по этой причине меня заинтриговал рассказ леди Сент-Стивенс о вашем пари с ее сестрой. Потому я и согласилась вам помочь.

Она придвинулась ближе и доверительно понизила голос:

— Знали бы вы, какая это смертельная скука — разъезжать по балам и приемам, повсюду вести себя благопристойно и ни на минуту не выбывать из игры! Главная цель — блестящая партия, брак, супружеская привязанность, а если повезет, то и любовь. — Она откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на собеседника. — Вот вам и все веселье и приключения — исключительно светского свойства. Конечно, не считая возможности принять участие в розыгрыше вроде вашего.

Он рассмеялся:

— Вы прекрасно подыгрываете мне, мисс Беллингем. Я чрезвычайно вам признателен.

Она выдержала длинную паузу, словно выбирая слова, а потом воззрилась на него в упор.

— Дорогой лорд Беркли, а мне кажется, что я уже не играю.

— Что вы имеете в виду? Она улыбнулась:

— Право, милорд, вы — завидный жених. У вас есть титул и состояние, вы на редкость хороши собой и прекрасно образованы. О таком муже мечтает каждая женщина. Можно считать, мне невероятно повезло.

Реджи подавил вспышку паники.

— Разве это везение? Вы достойны большего. Она довольно рассмеялась:

— Вдобавок вы не лишены скромности. Нет, милорд, боюсь, мне нравитесь именно вы.

— Но я влюблен в мисс Эффингтон.

— Да? И уже признались ей? — Э-э… нет.

— И не просили ее руки?

— Еще нет.

— Ясно. Значит, вы ничем себя не выдали.

— Пожалуй, можно сказать и так…

— Вот именно, милорд. — Она придвинулась ближе, завораживая Реджи взглядом фиалковых глаз. — Когда я согласилась участвовать в вашем фарсе, я просто хотела развлечься. Но думаю, это занятие может принести гораздо больше пользы.

Реджи не сразу подобрал верные слова.

— А вы умеете изъясняться без обиняков, мисс Беллингем.

— Не вижу причин скрытничать и изворачиваться. — Коварная улыбка расцвела на ее губах. — Я предпочитаю мужчин с сомнительной репутацией. Которые поступают так, как считают нужным, не боясь последствий. Берут от жизни все, что пожелают. В точности таких, как вы.

— Боже правый, мисс Беллингем! — С нарастающим ужасом он уставился на нее. Как назло, его план привлечь к себе внимание сработал в самую неподходящую минуту.

— В дополнение ко всем вашим достоинствам я не прочь стать виконтессой. Следующей леди Беркли.

— Мисс Беллингем!

— Фелисити, — промурлыкала она.

— Мисс Беллингем, — твердо повторил Реджи, — я весьма польщен, но мое сердце отдано другой.

— Пока отдано.

— Навсегда.

— Увидим, милорд. — Она одарила его решительной улыбкой, от которой трепещущее сердце Реджи ухнуло в пятки. — Увидим. — И она повернулась к Эффингтону.

Реджи ошеломленно застыл, глядя через стол на раздосадованную Кассандру. Слабо улыбнуться он сумел не сразу. Она слегка прищурилась и демонстративно повернулась к Драммонду.

Проклятие. Что же ему теперь делать? Невозможно избегать мисс Беллингем и одновременно вызывать ревность у Кассандры. Впрочем, судя по ее взгляду, разговор заставил ее ревновать. Тем не менее оказывать знаки внимания мисс Беллингем после ее откровенных признаний — значит укрепить ее решимость стать очередной виконтессой Беркли.

Мысленно Реджи застонал. Что это за чертовщина? Как ему теперь быть?

Теперь похищение казалось ему единственно возможным решением. Конечно, Кассандра может все равно отказаться стать его женой. Несмотря на непоколебимые представления о приличиях, она достаточно упряма и способна пожертвовать собственной репутацией, чтобы доказать, что они не пара. В конце концов, возлюбленных похищают только обладатели скандальной репутации. Мало того, новый скандал усилит его притягательность в глазах мисс Беллингем, а кто знает, как далеко она способна зайти в стремлении добиться вожделенной цели? Нет, эта девушка — сущая чертовка, она невероятно опасна!

Пожалуй, самое время открыть душу Кассандре. Рискнуть и предложить ей руку и сердце. Может оказаться, что недавний разговор наедине сблизил их.

Но Реджи вовсе не желал вновь в одиночку прыгать в бездну — он предпочел бы сделать это рука об руку с избранницей. Лишь бы не пришлось тащить ее, упирающуюся и вопящую, к краю пропасти! Но если понадобится, он готов и на это. С Кассандрой он не расстанется ни за что. Внутренний голос напомнил, что она не принадлежит ему, но Реджи отмахнулся. Да, пора что-то предпринять, и как можно скорее.

Пока Кассандра не решила, что лорд Идеал создан для нее.

Пока мисс Прелесть не превратилась в леди Беркли.

Пока дело не приняло новый неожиданный оборот и Реджинальд, виконт Беркли, не отчаялся и не укрылся от мира в тихом монастыре. Предпочтительно в том, где монахи делают крепкое бренди.

В эту минуту последнее ему бы не помешало.

Кэсси оперлась на каменную балюстраду на террасе Холкрофт-Холла, через широкую застекленную дверь наблюдая за обществом, собравшимся в гостиной. Стоять под открытым звездным небом, подставляя лицо легкому ветру, было особенно приятно после душной столовой. И кроме того, со своего наблюдательного поста Кэсси прекрасно видела всех, кто находился в комнате, а ее никто не замечал.

Она размышляла, к кому присоединиться — к компании, рассевшейся за карточным столом, или к меломанам у пианино, на котором мисс Беллингем и мистер Драммонд играли в четыре руки. Что и говорить, гармония была полной — и зрительная, и звуковая.

А может, просто схватить за руку Реджи, который увлекся беседой с лордом Пеннингтоном, Томасом и Сент-Стивенсом, утащить его в розарий и отдаться ему под прикрытием живых изгородей? Неприлично, зато соблазнительно.

Ужин затянулся до бесконечности, но оставил приятные впечатления. Мистер Драммонд оказался обаятельным соседом. Кэсси невольно почувствовала расположение к нему и, несмотря на все старания, не сумела найти в нем ни единого изъяна.

Мистер Драммонд умел шутить. Никогда еще за ужином Кэсси не смеялась так часто. Ее собеседник держался дружески, но без панибратства, флиртовал, но не был слишком настойчив, демонстрировал ум, но без тени самодовольства, и скромность, но без притворного смирения. Словом, был именно тем человеком, о котором когда-то мечтала Кэсси.

Но теперь ее тянуло к другому.

К мужчине, который в это время был предметом пристального внимания мисс Беллингем: к, изумлению Кэсси, она ухитрялась ни разу не сфальшивить ив то же время посылать обворожительные улыбки Реджи через всю комнату. Интересно, есть пи у мисс Беллингем недостатки? Вряд ли ее когда-нибудь называли эксцентричной.

Но Кэсси заметила, что Реджи почти не отвечает на взгляды мисс Беллингем. Его улыбки, адресованные ей, были просто любезными. Кэсси слегка воспрянула духом. Возможно, несмотря на оживленный разговор за ужином, Реджи равнодушен к своей соседке.

В эту минуту Реджи бдительно следил за сестрой, которая зазывно улыбалась лорду Беллингему, то и дело строила глазки мистеру Драммонду и откровенно кокетничала с Кристианом, который походил на загнанного зверя. Кэсси подавила усмешку. Поделом Кристиану: вокруг него увивается девушка, точнее, почти ребенок, ухаживать за которой он не смеет, особенно под надзором бесчисленных компаньонок. Реджи эта сцена тоже пойдет на пользу.

И все-таки этот человек — загадка. Кэсси пристально разглядывала его. Он опекал младшую сестру и явно заботился о ее будущем; с матерью он вел себя терпеливо, улыбался мученически и кротко, но, несомненно, любил ее. Лорду Пеннингтону он был давним преданным другом, как и Томасу; Гвен и Марианна расточали ему похвалы. Ничто не подтверждало сомнительную репутацию Реджи.

В сущности, Кэсси не было дела до его былых проказ. Гораздо важнее его будущее.

— Вижу, насчет Беркли ты передумала, — подошел к ней Лео.

Кэсси рассмеялась:

— С чего ты взял?

— Сестренка, я знаю тебя лучше, чем кто-либо. — Самодовольная усмешка приподняла уголки губ Лео. — Я сразу заметил: на мистера Драммонда, этот лакомый кусочек, с которым открыто флиртуют все присутствующие дамы, ты даже не глядишь, — Лео сделал паузу, — а если и смотришь, то не так, как на лорда Беркли.

— Вздор, Лео. — Кэсси судорожно обмахивалась веером, потом спохватилась и сложила его. — На лорда Беркли я смотрю, как на любого другого гостя.

Лео скептически приподнял бровь.

— Да, как на любого другого! Он усмехнулся.

Кэсси обреченно вздохнула:

— Ладно, сдаюсь. Да, представь себе, я отчасти заинтересована.

— Так я и знал. — Усмешка Лео стала шире. — Значит, ты все-таки отважилась перевоспитать повесу?

— Если понадобится. Но я думаю, Лео, что в перевоспитании он не нуждается. Мало того, — она слабо улыбнулась, — он нравится мне таким, какой есть.

— Правда?

— Увы!

— В таком случае… — Лео говорил с расстановкой, выбирая слова, — поскольку раньше ты напрочь отвергала перевоспитание и ни о ком не отзывалась так, как об этом джентльмене, можно сделать вывод, что он тебе небезразличен? И что ты даже влюблена?

— По-видимому, да.

— Ясно. — Он торжественно кивнул. — Надеюсь, необдуманных поступков с твоей стороны можно не опасаться?

— Любые мои поступки ты воспринимаешь как необдуманные. — Кэсси вгляделась в глаза брата. — О чем ты говоришь?

— Да просто у женщин есть разные способы… э-э… принудить мужчину к браку.

— Принудить? Принудить?! — вскричала она. — Как у тебя язык повернулся!

— Простоя…

Во-первых, как тебе известно, мне не разделали предложения — заметь, ни единого по принуждению! И во-вторых, неужели ты всерьез считаешь, что я позволю ему или кому-нибудь другому… скомпрометировать меня, лишь бы выйти замуж?

— Тсс! — Лео испуганно огляделся и понизил голос: — Просто пришло в голову, вот и все.

— Лео!

— Право, Кэсс, к чему возмущаться? Ты же всегда поступала так, как тебе заблагорассудится, и всегда добивалась своего.

— Но никогда не выходила за рамки приличий.

— Чаще всего — да.

— И даже если бы меня скомпрометировали, мне и в голову не пришло бы на этом основании требовать на мне жениться! — негодующе выпалила она.

— А это было бы ни к чему, — надменно заявил Лео. — На женитьбе настоял бы я.

— Ты бы и слова сказать не посмел. Даже не узнал бы. — Кэсси вспыхнула. — Не понимаю, к чему ты вообще завел этот разговор!

— Каюсь, поспешил, — мрачно согласился Лео. Признавать свои ошибки он не любил так же, как и сестра.

— Да уж! — фыркнула она, перевела дыхание и заговорила спокойнее: — Лео, у меня нет никакого желания принуждать кого бы то ни было к браку. Если дело и дойдет до свадьбы, то лишь потому, что я и мой жених этого захотим.

— Прости. Напрасно я в тебе усомнился. — Лео грустно улыбнулся. — Просто я слишком привык тревожиться за тебя, вот и не могу остановиться. Пора признать, что ты — разумная женщина, способная сама принимать решения.

Она прищурилась:

— Что-то не верится.

— И правильно, — усмехнулся он. — Я все равно не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Какая трогательная забота! — Минуту она разглядывала брата. Не хватало еще, чтобы Лео выведал ее тайные планы и принялся ходить за ней по пятам. — Повторяю: хитростью заманивать лорда Беркли в ловушку я не собираюсь.

— Значит, волноваться не о чем. — Он смягчился. — Кэсс, я счастлив, что ты наконец-то нашла человека, за которого хочешь замуж. Я сделаю все, чтобы тебе помочь… конечно, в рамках приличий.

— Правда?

— Клянусь. Я желаю только одного — чтобы ты была счастлива в браке. Надеюсь, вскоре придет конец моим тревогам. Довольно твоих бессмысленных затей и туманного будущего!

Кэсси умолчала, что обставлять чужие дома она намерена даже после свадьбы. У нее появилась смутная мысль насчет заработанных денег. За услуги виконтессы Беркли высший свет будет платить еще щедрее, чем за работу мисс Эффингтон. О том, что Реджи может запретить ей заниматься любимым делом, Кэсси не задумывалась.

— Ты простишь меня?

— Может быть. — Кэсси помолчала. — Лео, — снова заговорила она притворно-беспечным тоном, — скажи, какого ты мнения о мисс Беллингем?

— О мисс Беллингем? — Лео перевел взгляд на разрумянившуюся музыкантшу, и у него в глазах блеснули искры. — Очевидно, того же самого, что и все мужчины вокруг. Она бесподобна. Бриллиант чистой воды. Само совершенство. Идеал. Лицо, фигура… знаешь, а ведь у нее глаза оттенка фиалок!

— Да, я заметила, — с легчайшим оттенком сарказма отозвалась Кэсси. — А еще обратила внимание, что она то и дело поглядывает на Ре… на лорда Беркли.

— Да? — Лео присмотрелся. — А тебе хотелось бы, чтобы она смотрела на кого-нибудь другого?

Кэсси усмехнулась:

— Ты же меня знаешь.

— Может, на меня?

— Почему бы и нет?

— Ради счастья сестры я готов на любые жертвы.

— Но я же не прошу тебя на ней жениться! Это воплощенное совершенство не впишется в семью Эффингтон. Просто отвлеки ее. Займи чем-нибудь, пофлиртуй. Постарайся заинтересовать. И так далее.

— Постараюсь что-нибудь придумать, — пробормотал Лео, не сводя глаз с мисс Беллингем. — Чего не сделаешь ради сестры!

— Какие только муки не вытерпишь! — язвительно поддакнула Кэсси.

— Кошмар. Не знаю, переживу ли я это испытание. — Лео криво усмехнулся, прошел по террасе, к дверям и направился к гостям, окружившим фортепиано.

Кэсси проводила его многозначительной улыбкой. В роли старшего брата Лео бывал чересчур настойчив. Но и у него имелись достоинства. Кэсси знала, что он способен очаровать любую женщину, и признавала, что он бывает неотразимым. Чувства мисс Беллингем ее не волновали — хватало забот и о самой себе.

Обернувшись, она засмотрелась в сторону темнеющего розария. Кэсси не понимала, как ей пришло в голову признаться в своих чувствах Реджи. Она не знала даже, когда разобралась в них сама. Но сегодня она почти утвердилась в своем решении и радовалась только, что не стала спешить. Если окажется, что Реджи равнодушен к ней, лучше узнать об этом наедине, а не в переполненной гостиной.

Заманивать Реджи в ловушку хитростью Кэсси не собиралась, но, несмотря на все заверения в разговорах с Лео и Делией, мысль о запретных наслаждениях уже пустила корни в ее голове.

Только от поцелуев Реджи у нее подгибались ноги и слабела воля. Только о нем Кэсси думала день и ночь. Только его полюбила. Если не удастся выйти замуж за него, ей никто не нужен. Но лежать в одной постели, в его объятиях, предаваться плотской любви… нет-нет, об этом непозволительно даже мечтать.

Господи, что это с ней? Кэсси вдруг обнаружила, что не только не боится скандала — напротив, втайне жаждет его. Замужество манило ее, Реджи казался желанной добычей. Ради него Кэсси была готова даже двинуться по сомнительному пути, пренебрегая последствиями.

Самое время во всем ему признаться. Махнуть рукой на осторожность и открыть большую охоту на возлюбленного.

— Сходство с французским фарсом поразительное, не правда ли? — прозвучал у нее над ухом голос Реджи.

Она с улыбкой обернулась и кивнула в сторону гостиной:

— А сколько любопытных подводных течений!

— Действительно. Притом довольно…

— Бурных?

Он рассмеялся.

— В лучшем случае. — Реджи скрестил руки на груди, прислонился к балюстраде и указал подбородком на игроков: — Возьмем, к примеру, вон ту компанию: матушка Маркуса поддерживает давние интимные отношения с джентльменом, который сидит напротив. Это семейный поверенный, мистер Уайтинг.

— Вот как? Реджи кивнул.

— А еще я заметил, как за тем же столом моя собственная мать кокетничает с полковником Фаргейтом.

— В гостиной вообще царит атмосфера кокетства, — засмеялась Кэсси. — Мисс Хиллиард, похоже, помолодела на добрый десяток лет, мисс Фаргейт разошлась не на шутку.

— Да, впечатляющее зрелище. Трудно уследить, кто и как ведет стрельбу глазами, — хмыкнул Реджи. — К счастью, невинный флирт не мешает моей матушке бдительно следить за моей сестрой. — Он прерывисто вздохнул. — А Люси, судя по всему, твердо решила покорить всех присутствующих джентльменов до единого.

— В рамках урока?

— Терпеть не могу это слово, — буркнул он.

— Но главный предмет ее внимания — Кристиан. — Кэсси некоторое время изучала группу у фортепиано. — К вящему огорчению юного лорда Беллингема, который, кажется, уже влюблен в вашу сестру.

— Удивительно, — помрачнел Реджи.

— Скорее забавно.

— Вы об этом? — Реджи кивнул в сторону гостиной.

— И об этом тоже, но в первую очередь о вас. Он приподнял бровь.

— Я вас забавляю? Каким же образом?

— В данный момент — прежде всего неуемным стремлением опекать младшую сестру. — Она пожала плечами. — Странно, тем более при вашей репутации. Впрочем, вам лучше, чем кому-либо, известна порочная мужская натура.

— Мне?.. Да, конечно. Вы правы. — Он заколебался, не зная, стоит ли продолжать. — Кстати, насчет моей скандальной репутации…

— Да?

— Давно хотел вам сказать… пожалуй, теперь самое время… Для чистосердечных признаний, и так далее. — Он долго смотрел ей в глаза, потом тяжело вздохнул. — Я хочу измениться.

— Правда?

— Да. — Он помедлил, подбирая слова. — Вскользь брошенное за ужином замечание заставило меня задуматься…

— Замечание из уст мисс Беллингем? — беспечно уточнила Кэсси, скрывая удивление.

Он кивнул:

— Именно так.

— Вы готовы измениться только из-за слов, оброненных мисс Беллингем? — с расстановкой спросила Кэсси, чувствуя, как в глубине живота затягивается некий узел.

— Господи, конечно. — Реджи закивал. — Этой леди не откажешь в решимости.

Кэсси широко раскрыла глаза: — В решимости?

— Она всегда добивается своего. — Реджи взглянул на мисс Беллингем. — По виду и не скажешь, но похоже, у Фелисити железная воля.

— У Фелисити? — Узел затянулся.

— Так ее зовут, — пожал плечами Реджи. — Но лично я предпочитаю думать о ней как о мисс Беллингем. Да, обращаться к ней по имени — верх неприличия, но за городом понятия об этикете становятся расплывчатыми и растяжимыми. Впрочем