/ Language: Русский / Genre:sf,

Вовка В Троеклятом

Владимир Черепнин


Черепнин Владимир

Вовка в Троеклятом

Владимир ЧЕРЕПНИН

Вовка в Троеклятом

Все персонажи - реальные лица и морды,

фигурируют в повествовании под собственными

именами и фамилиями (у кого таковые имелись).

Нижеизложенные факты претендовали бы на полную

документальность, если бы не корректировка

диалогов по причине их беспримерной нецензурности.

Черт явился по мою душу в пятницу. Правда, в тот момент я понятия не имел, что это черт. Тогда мне было совсем не до чертей.

Но начну все по порядку. Зовут меня Владимир, а называют все - просто Вовкой, так как от роду мне всего двадцать лет с малюсеньким хвостиком. Работаю слесарем-сантехником в ЖКХ № 25.

Итак, все началось в пятницу. А, как известно, пятница не только день шофера, но и всенародный праздник. Не одни шоферюги радуются завершению трудовых будней.

А для нашего брата этот день, вообще, золотое дно: ведь все сантехнические проблемы, так или иначе связанны с водой. Начиная со сравнительно чистой питьевой и заканчивая, простите, фекальными. А все неисправности заключаются или в отсутствии, или, наоборот, в избытке данных жидкостей. И именно в пятницу, дабы не оставаться один на один на все выходные с протекающим краном или, того хуже, унитазом, жильцы бывают особенно щедры.

Этот теплый майский день тоже не был исключением. По окончании работы, а трудиться пришлось до восьми вечера (один унитаз никак не хотел вбирать в себя то, что ему положено), я и двое моих коллег выпили две бутылки водки, заработанных как раз за починку упрямого унитаза. Правда, я ретировался, когда в последней бутылке оставалось грамм сто. Во-первых, не хотелось в очередной раз выслушивать пьяные базары охмелевших старперов. А, во-вторых, опыт подсказывал, что двумя бутылками "праздник" не ограничится, и за следующим пузырем придется бежать мне. Так что я покинул родную контору изрядно захмелевшим.

Уже стемнело. Чтобы срезать угол, меня понесло через лесопарк. Вообще-то, трезвым, в темное время суток меня в парк не заманишь ни за какие коврижки. Но, как это там у классика? "Безумству пьяных поем мы песню." А так как поблизости не было моря, чтобы проверить его поколенную глубину, то меня понесло через темный парк, набитый синими отморозками допризывного возраста.

Погода и настроение были отличными. Но идиллия закончилась, как только я достиг середины лесопарка. В стороне от дорожки раздался девичий визг, сопровождаемый грубым хохотом акселератов.

Будучи трезвым я, скорей всего, прошел бы мимо, придумав какую-нибудь плотную отговорку для своей совести. Хотя, как я уже упоминал, в здравом рассудке такая ситуация возникнуть не могла: на освещенных людных улицах хулиганы редко так откровенно нападают на девушек.

Теперь же во мне проснулся герой.

Девушка не унималась. Истошный визг прерывался криком: "Помогите!" Я свернул с дорожки и решительным шагом поспешил на выручку.

Компания располагалась за столиком, коими изобиловал парк. Шагов за десять я подал голос:

- Эй, орлы, отпустите девчонку!

Эх, мне бы чуть-чуть пораньше навести резкость. Но, увы, свет луны едва проникал сквозь кроны сосен, да и алкоголь сделал свое дело.

Компания на мгновение утихла и замерла. Тут-то я и понял свою оплошность: ни какого нападения не было. Эта стерва просто прикалывалась. В одной руке у нее была сигарета, в другой - бутылка пива. Визжала для хохмы, а шесть бугаев восторженно ржали.

Сучка опомнилась первой:

- Во, блин, рыцарь! Хватай его, ребята!

Геройство улетучилось мгновенно. А в пьяной голове хватило ума понять, что спасение - в быстрых ногах. Я побежал.

- Ату его!!! - Вновь завизжала пьяная паскудница. И сразу же за спиной раздался дружный топот.

Приходилось лавировать между соснами. Подбадриваемый выкриками: "Стой, падла! Все равно не уйдешь, сука!" - я бежал очень быстро. Но преследователи развернулись цепью, с явным желанием прижать меня к ограде стройплощадки, расположенной у края парка.

Я вспомнил о проломе в железобетонном заборе и стал забирать влево, где по моим предположениям находился спасительный проход.

Пьяная интуиция не подвела: я выскочил из парка всего за четыре пролета от спасительной дыры. Спустя несколько секунд я вбежал на территорию стройки, сопровождаемый наступающими на пятки шестью жлобами и отставшей, верещащей что-то неразборчивое, виновницей этого кросса.

Конечно, стройкой это сооружение можно назвать с огромнейшей натяжкой. Когда-то это действительно была стройка. По задумкам еще коммунистических отцов города здесь должен был радовать их взор грандиозный Дом пионеров. Но с наступлением новых времен строительство было заморожено. Потом "хозяйственные" жители окрестных домов разволокли все, что можно было утащить, в результате чего отпала надобность в стороже. С тех пор уродливая коробка (строители не успели даже до конца вывести первый этаж), больше напоминающая послевоенные руины, стояла уже много лет никому не нужная и медленно разрушалась под воздействием дождей, ветров, морозов и прочих прелестей погоды.

Я забежал в здание. Благо, чудо-архитектор позаботился о том, чтобы пионерам не было скучно: строение изобиловало множеством коридоров проходных комнат, тупиков и другими плодами больной фантазии.

А так как "географию" данного шедевра архитектуры я знал очень хорошо (в детстве играл с друзьями в войнушку, потом здесь же была выкурена первая сигарета и распита первая бутылка дешевого вина), то надеялся легко уйти от своих преследователей. Единственная проблема - в полумраке почти со стопроцентной вероятностью можно было вляпаться в дерьмо разной степени "свежести". Что в моем положении было такой мелочью, на которую не стоило обращать внимание.

Я миновал несколько коридоров, проскочил две проходные комнаты, из последней через оконный проем, который выходил почему-то не на улицу, а в другой коридор, попал в северную часть постройки. Осталось проскочить еще пару комнат и глухой длинный коридор, ведущий к запасному выходу, а там уже рукой подать до спасительной улицы.

Однако, когда от свободы меня отделяло всего несколько метров, на пути возникло непредвиденное препятствие. Почти в самом конце коридора вместо пола зияла черная дыра, через которую была перекинута доска.

Я давно уже не был в этом месте и ничего не знал о провале. Плиты на этом месте уже давно начали выкрашиваться, но максимум, что я помнил - щели шириной сантиметров тридцать - сорок. А теперь...

По-видимому, бетонное перекрытие рухнуло в глубокий подвал. Явно здесь потрудилась не только матушка-природа, но и не обошлось без вмешательства представителей рода человеческого.

Отступать было поздно: голоса преследователей доносились как раз сзади. И хоть их самих пока не было видно, озлобленные ребятушки могли появиться в любой момент.

В пьяной голове возникло единственно "правильное" решение. Я ступил на импровизированный мостик с намерением миновать четырехметровую пропасть. Но добрался я только до середины. Меня слегка качнуло, доска тихонько хрустнула, и я, дабы не рухнуть вниз, вынужден был присесть на корточки, ухватившись руками за края доски.

В этот момент, прямо рядом со мной, но с обратной стороны стены (слышимость была отличной, так как перекрытие первого этажа отсутствовало) раздалось:

- Блин, я в дерьмо вляпался! С меня хватит. Ну его на хрен, этого мудака.

- Правильно, Болт, пошли отсюда.

Я услышал шум удаляющихся шагов, сопровождаемый отборным матом в мой адрес, а также в адрес многочисленных безвестных серунов, загадивших несостоявшийся Дом пионеров.

Так что, окажись я чуть менее проворным, сейчас бы не находился в столь зыбком положении. Попытка встать на ноги не увенчалась успехом. Доска вновь затрещала, и я опять принял позу эмбриона.

И тут появился он. Невзрачный мужичонка сидел на противоположном краю пролома, свесив ноги в темную глубину подвала. Я не видел, когда он подошел, хотя любое движение впереди не должно было остаться незамеченным. Но факт остается фактом: только что не было никого, мгновение спустя, сидит и ехидно улыбается, слегка покачивая ногами.

- Молодой человек, я пг'иветствую Вас. Извините поког'но, что не здог'оваюсь, но желать Вам здог'овья в Вашем положении с моей стог'оны было бы, по кг'айней мег'е, бестактно.

Такую интонацию и манеру говорить более привычно было бы услышать где-нибудь на берегу Красного моря, или на кафедре какого-нибудь университета, или на одесском Привозе, но никак не в загаженных развалинах.

Незнакомец продолжал:

- Мне доподлинно известно, что доска вот-вот обломится, и, как не пг'иског'бно, вам суждено погибнуть. Внизу множество остг'ых обломков бетона, тог'чащая в г'азные стог'оны аг'матуг'а. Пг'актически, шансов нет. Но что я имею вам сказать? Вег'нее, пг'едложить. Альтег'нативу. Я пг'едставляю некие силы, котог'ые могут испг'авить данное положение. Пг'инципиально вы согласны?

Ошарашенный, я только пьяно кивнул, на что доска отозвалась новым треском.

- Осталась небольшая фог'мальность. Как Ви знаете, ни что не делается бесплатно. Задаг'ма даже пг'ыщик на попе не вскочит, - мой визави препротивнейше захихикал. - Тем более вам будет не только спасена Ваша дг'агоценнейшая жизнь, но в этом миг'е Ви будете иметь все что пожелаете: богатство, власть, женщин. Надеюсь, Ви уже догадались, что за силы я здесь пг'едставляю. И, значит, понимаете какова цена Вашего спасения и дальнейших жизненных благ. Ви знаете что пг'идется отдать за это?

Сначала я подумал, что неожиданный собеседник сразу начнет предпринимать какие-либо действия для моего спасения, но, видно, мужик здорово перебрал и продолжал свою витиеватую речь, из которой, кстати, я ни хрена почти не понимал. Когда же он начал обещать много бабок и телок, а потом еще интересоваться моей сообразительностью, я понял, что "спасение утопающих..." (ну, вы помните).

И в тот момент, когда этот проклятый алкаш задал свой последний вопрос насчет цены за мое спасение, я встал в полный рост. Доска радостно крякнула, и я почувствовал, как опора под ногами начинает исчезать.

Вообще-то, я жуткий матершинник (конечно, не в присутствии дам). И в тех случаях, когда порядочные люди "ойкают" (споткнуться, уколоться, поскользнуться и т.п.), я, обычно, "блякаю". Но на сей раз ругательство получилось до обидного приличным. В тот момент, когда из одной доски получилось две, я смог лишь скороговоркой пробормотать:

- Твою-душу-бога-мать!

Последнее, что я услышал, уже падая вниз, было удивленное и обиженное:

- Как это - мою? Почему мою? Твою...

* * *

Я проснулся или очнулся (как вам будет угодно). Открыл глаза. Небо. Оказалось, что лежу в густой, необычно мягкой и высокой траве.

Напряг способные соображать извилины (а таковых было немного), пытаясь вспомнить, как я сюда попал. Всплыла пьянка с коллегами, затем...

Я вспомнил все. В груди похолодело. Резко вскочил на ноги. И обалдел. Я находился на поляне диковинного леса. Многовековые деревья в несколько обхватов обступали поляну со всех сторон. Макушки растительных исполинов терялись высоко в небесах. Ничего подобного не только в окрестностях города, но и во всей области точно не было.

А, вдруг, рухнув в подвал, я разбился насмерть и теперь...

- Эй! Ты кто?

Я резко обернулся на окрик. По едва заметной тропинке, метрах в десяти от меня, из леса выходил... медведь. Огромный, около двух с половиной метров, он шел на задних лапах, а в передних... В одной он держал закинутое на плечо удилище, а в другой - ведерко, из которого торчал рыбий хвост.

Тут я опять прилег отдохнуть. Вернее, грохнулся в обморок.

Очнулся я от холодной воды, которая лилась мне на лицо. Жутко пахло рыбой. Открыв глаза, я увидел источник этой воды: склонившись, медведь лил на меня из своего ведерка. Заметив, что я пришел в себя, он улыбнулся.

- Чо упал-то? Тут прохладно, перегреться не мог. Мож от голода, али отравил кто?

Я решил, что снова хлопаться в обморок будет неоригинально и только сильно ущипнул себя. Больно. Значит, не сплю и не мертвый. А это уже хорошо.

А с остальным разберемся потом, когда выяснится где я, как сюда попал и что это за медведь такой.

А подивиться было чему. Во-первых, на карнавальный костюм не похоже. Слишком все натуральное: и глаза, и язык, и прочие мелкие детали. Во-вторых, окрас. Бывают медведи бурые, белые, черные. А этот был серым. Может быть и есть такая порода, но, по крайней мере, мне о ней ничего не известно.

- Ну, чо лежишь? Вставай, пошли.

- Куда?

- Ко мне, ща ушицы забабахаем. Небось, голодный? Али ты сразу в Город?

- А какой здесь город?

- Как это какой?

- Как называется?

- Гм... Город - он и есть Город. Так и называется. Ладно, пошли, а то рыба испортится. Я на тебя почти всю воду вылил.

Делать нечего. Дело ясное, что дело темное.

А после вчерашнего, ушицы и впрямь бы не мешало отведать. Я встал.

- Ну, вот, и молодец. Я тут недалече живу.

И мы пошли по едва просматриваемой стежке.

На мои попытки заговорить по дороге медведь ответил:

- Не порть мне радости общения с новым гостем. Ща придем, стол накрою и наговоримся вдосталь.

Идти пришлось всего минут десять. Миновав чащобу, мы вышли на другую поляну, очень похожую на предыдущую. Только на ней были две бревенчатые избушки, колодец и небольшой огородик.

Медведь оказался весьма проворным. Не прошло и часа, как на столе стояли две глиняные миски со стерляжьей ухой, жбан медовухи (один ковшик по безапелляционному настоянию хлебосольного хозяина я уже принял, как только мы прибыли на место), множество овощей и фруктов. И это в мае!

- Во, теперича можно и познакомиться и за знакомство выпить. Меня зовут Умберто, - медведь протянул через стол лапу, - а ты, небось, Иван?

- Не, я - Вовка.

- Странно, у нас тут все больше Ваньки. Да, ладно, будем знакомы.

Мы обменялись рукопожатием, затем стукнулись деревянными ковшиками. Выпили. Медведь за минуту разделался со своей громаднейшей миской, подпер лапами подбородок и с умилением наблюдал, как я утоляю голод.

После того, как я насытился, медведь вновь наполнил ковшики. Напиток был очень хорош: никакого сивушного привкуса, однако головная боль прошла уже после первой порции. А теперь мне захорошело и совсем не казалось странными ни таинственный лес, ни мой собутыльник - говорящий серый медведь.

- Вовка, а ты откуда?

- Из Воронежа.

- А знаю, с улицы Лизюкова.

- Не, я с другого района.

- Жаль, а то на южной окраине Города живет не то котогемот, не то котопотам. Он как раз с Лизюкова, из Воронежа. Ну а правда, ты с какой сказки?

- Я не из сказки.

- А, тебя, наверное, только что придумали, и ты пока ничего не знаешь. Не боись, я тебе растолкую.

- Да никто меня не придумывал. Разве, что мамка с папкой лет двадцать назад.

- А, ну-ну. Думал, ты все сам понимаешь. Выглядишь, вроде, по-современному...

- Ни фига не понимаю, где я и как здесь очутился?

- Я расскажу. Только, чур без истерик. - Медведь внимательно посмотрел на меня, оценивая психологическую устойчивость. - Ну, так как, говорить?

- Конечно, говорить! - Я решил, что после общения с говорящим медведем, вряд ли что-нибудь сможет вывести меня из равновесия.

- Ты находишься в сказке, только не в своей, а в общей. И ты сказочный персонаж, хотя и сам об этом не подозреваешь.

Здрасте! Насчет сказки еще можно поверить, раз уж медведи разговаривают. Но то, что я сказочный герой, пардон, не бывает сказок про сантехников.

Наш диалог прервал истошный крик с улицы:

- Серенький! Быстрей иди! Требуют!

Умберто в сердцах сплюнул:

- Как мне все это надоело. Я сейчас вернусь.

Он вышел из избушки. Подстегиваемый любопытством, я отправился вслед за ним. А, вдруг, моего нового приятеля звала, например, лисичка или лягушка какая? Интересно.

Но мои надежды не оправдались. На крыльце соседней избы стояли два божьих одуванчика: дед и бабка. Оба счастливо и одновременно заговорщически улыбались.

А медведь шел к ним, плюясь и бормоча:

- Дык сколько раз говорить - не умею я! И не мог никогда. Хочь кол на голове теши.

Странная троица удалилась в избушку. Мне ничего не оставалось, как присесть на ступеньки и дожидаться мохнатого приятеля.

Умберто появился минут через двадцать. Он все еще продолжал плеваться и материть своих соседей.

- В чем дело? - Поинтересовался я.

- Да, опять оттуда заклинание пришло, - медведь ткнул когтем вверх, - а я тут ни при чем. Не умею я колдовать. Да, если честно, то и дед с бабкой тоже ни хрена в этом не смыслят. Но им нравится делать вид, что правда колдуют, а у меня вся эта ворожба в печенках. Иногда по три раза на день приходится. Надоело.

- А что за заклинание?

- Вообще-то, нельзя говорить, но ты мне нравишься, - медведь осмотрелся, склонился к моему уху и зашептал, - оттуда (он вновь ткнул когтем в небо) приходит заклинание: "колдуй, бабка, колдуй, дед, колдуй, серенький медведь!". Деда с бабкой ты видел, а серенький медведь - это я.

- Ха! Тоже мне тайное заклинание. Я когда ребенком был по пять раз на день его повторял.

Медведь где стоял, там и сел. Прямо в ушат с водой, стоящий рядом с крыльцом. На некоторое время он потерял дар речи и только рычал, как и положено порядочному медведю, и интенсивно жестикулировал.

Через некоторое время, придя в себя, он вновь смог говорить:

- Так, значит ты оттуда?! - в третий раз за последние пять минут медвежий коготь указал на небо.

- Откуда, оттуда? Я ж говорил, что из Воронежа.

- А это где?

- В Российской Федерации.

Медведь шумно сглотнул.

- Значит, ты настоящий.

- Да уж не игрушечный.

- Такого еще не было. Тут без ковшика не разберешься, - он, наконец-то поднялся из ушата и пошел в избу, оставляя за собой мокрую дорожку.

Пожав плечами, я последовал за ним.

Медведь хлобыстнул сразу три ковшика, после чего немного успокоился.

- Дык, значит, ты настоящий, - повторил он.

- Ну, - кивнул я, потягивая медовуху.

- А как сюда попал?

- Не знаю. Упал в подвал, а очнулся здесь... Только понятия не имею где.

- Ну, тут ни чего сложного нет. Ты в сказке. Вернее, раньше была просто сказка, а теперь хрен поймешь что. Но одно точно - мы тут все придуманные. Кто из книжки, кот из мультика, кто из фильма. А ты настоящий! - В глазах Умберто читался восторг.

Без всякого перехода медведь неожиданно предложил:

- Водку будешь?

- Буду. А откуда здесь водка?

- Я ж говорю, раньше была просто сказка, а теперь, - он обречено махнул лапой, - так что здесь всякого добра с Верхнего мира навалом.

Медведь удалился в кладовую, позвенел там и через минуту вернулся, прижимая к груди обеими лапами полдюжины поллитровок. Водка оказалась паленой, но не самого плохого качества. Приходилось употреблять и более жуткие суррогаты (скупердяи - жильцы могарычили бедных сантехников такой дрянью, что мороз по коже... три дня).

Мы с Умберто, оба ошарашенные, не сговариваясь, решили напиться. Не знаю, каковы были мотивы у медведя, а я, хоть уже и нащипал себе несколько синяков, все же надеялся, что все окажется только сном (ведь, когда мы видим сны, верим в их реальность. И только проснувшись, понимаем, что это, всего-навсего, проделки Оле Лукойле), и с утра все станет на свои места.

* * *

Утром похмелялись медовухой. Окончание вчерашней попойки почти совсем не помню. Только какие-то бессвязные обрывки. То я рвался посмотреть на сказочную луну, то клялись друг другу в вечной дружбе, пили на брудершафт, мочились с крыльца - кто дальше (куда мне до медведя), а когда пели песни (у Серого оказался приличный бас), прибежала бабка уговаривать косолапого лечь спать (а то, вдруг, завтра колдовать?).

Но Умберто - молодец. Я уже привык к тому, что медведь говорящий, но не ожидал такого мата. Медведь рассказал бабке, где он видел ее вместе с дедом, вспомнил их матушек, а потом объяснил, куда они оба должны выдвигаться и чем быстрее, тем лучше.

Как укладывались спать - не помню. Пробудился с одной мыслью: унять страшную головную боль (о своей надежде проснуться в нормальном мире я забыл напрочь).

Серый уже обо всем позаботился: на столе стоял вновь наполненный жбан, а в мисках на сей раз была окрошка.

Медовуха оказалась отличным лекарством. После второго ковшика боль как рукой сняло. Наконец-то, наши головы пришли в норму, и медведь заговорил:

- Слышь, Вовка, что делать-то собираешься?

Я пожал плечами, так как понятия не имел, что можно сделать в моем положении.

- Ладно, тогда спрошу по-другому, назад, к себе вернуться хочешь?

- Конечно!

- А может останешься? Знаешь здесь какая рыбалка? Грибы, ягоды. Все, что угодно. Бабенку тебе подберем. Хошь городскую, хошь деревенскую...

Я судорожно замотал головой.

- Не, мне домой надо. Родичи будут волноваться. Я хоть и отдельно живу, но раз в неделю созваниваемся. Да и в понедельник на работу надо. Так что спасибо за предложение, но я вернусь.

- Это понятно, только, вот, как?

Я беспомощно развел руками.

- Сначала надо выяснить, как ты сюда попал. Я думаю, что не обошлось без колдовства. Настоящего. Так, решено. Я тебе помогу. Сейчас же отправляемся. Сначала заскочим к Яге, если не поможет, пойдем в Город, там волшебников, магов и колдунов, как собак нерезаных.

- Спасибо, Умберто...

- Вовка, ты меня лучше не называй Умберто. Под этим именем меня почти никто не знает. Я больше привык, что я - Серенький, Серый. Это я вчера так представился, ну, для солидности, что ли.

- Ладно. Спасибо, Серый. Ты не беспокойся. Я сам как-нибудь, отказался я для приличия, надеясь, что медведь меня все-таки не бросит одного, - сказки читал, разберусь.

Мои надежды оправдались.

- Говоришь, сказки читал?

Я кивнул.

- Забудь. Раньше это пригодилось бы. А сейчас от многих сказочных героев остались только имена. Наш мир давно свихнулся. И без меня ты пропадешь. Это, во-первых. А во-вторых, дед с бабкой мне так надоели, что я буду только рад слинять отсюда, хотя бы на время. Так что собираемся.

Медведь заметался по избушке, набивая котомку всякой всячиной. Через пять минут сборы завершились.

- Все готово. Только придется прибегнуть к небольшой хитрости. Нельзя, чтобы дед с бабкой догадались, что я ухожу. Скандал будет. Да и могут следом увязаться... Дед, конечно, не пойдет, ленивый шибко. Любит только жрать, спать и колдовать. А вот бабка, стерва, всю кровушку нам попортит, если узнает правду. Да и хрен их знает, мож и взаправду колдовать чутка умеют. Я как-то на неделю в город ушел, так блохи чуть до смерти не загрызли потом. Еле избавился. Может быть я их от Артемона подцепил, мы с ним в харчевне два дня гудели. Но я думаю, все-таки бабка наколдовала, однако. Так что мы сейчас выйдем, попрощаемся и пойдем в разные стороны. Иди по тропинке, ни куда не сворачивай. Дойдешь до пересечения с дорогой, там меня и жди. Я небольшой крюк сделаю и нагоню.

Так и сделали. Под пристальным взором одуванчиков (язык не поворачивается назвать их божьими) мы обнялись и разошлись.

Одно плохо. Чтобы не вызвать подозрения, котомку пришлось нести мне. А Серый нагрузил пуда два, как минимум. Так что пройдя всего метров двести, я уже был весь в мыле.

До перекрестка я все-таки добрался. Медведь еще не подошел, хотя мне пришлось пару раз посидеть, отдохнуть.

Пока шел через лес, удивлялся, что в сказочной чащобе мне не встретились ни леший, ни кикимора, ни другой какой сверхъестественный зверь или человек. Так что дальнейшее, получается, я мысленно накаркал.

Только я сбросил котомку с плеча и собрался присесть на облюбованный ствол поваленного дерева, как с противоположной стороны дороги, из леса выбежал маленький, но страшно толстый человечек. Причем, такой толстый, что походил на шар. Казалось, что он не бежит, а катится. Короткие ножки, здоровенный волосатый живот, отсутствие шеи (голова сидела прямо на плечах) - и все это при росте метр сорок от силы.

Грязные, лоснящиеся щеки, узенькие щелочки раскосых глаз. Судя по всему, этот товарищ принадлежал к тюркской расе. Или как это на самом деле называется? Я в этом деле не мастак, но всегда казалось, что грубое, обиходное понятие "чурка" укоренилось в народе, как раз из-за созвучности с "тюркский".

Это чудо природы остановилось метров за пять от меня и продолжало что-то верещать.

Вначале, я абсолютно не понимал его речь, но через некоторое время до меня стали доходить, хоть исковерканные, но знакомые слова:

Ага! Попайся! Тепей я буду тебя гьябить!

С этими словами толстопузый человечек извлек из-за пояса внушительных размеров нож и, переваливаясь из стороны в сторону, двинулся на меня.

Когда он подошел совсем близко, мне, ошеломленному, ничего не оставалось, кроме как упереть ладонь в его узкий лоб.

Мой оппонент, казалось, не почувствовал прикосновения и продолжал буксовать, размахивая ножом. Но ввиду его маленького роста и, соответственно, коротких конечностей, достать меня он не мог. Разве что полоснуть по руке, которой я его удерживал. Но, то ли ему на это не хватало ума, то ли он вообще не собирался меня повредить, острие кинжала описывало дуги за полметра от моего живота, не нанося мне никакого ущерба.

Через пару минут рвение агрессивного незнакомца немного поиссякло, но он, все равно, периодически махал ножиком и стал выражаться более членораздельно. Оказалось, что я не прав, оказывая ему сопротивление.

- Сто ты меня дейзис?! Я з тебя гьяблю! Отдавай, сто есть и уходи. Тогда не заезу!

- А кто ты такой, чтобы грабить меня на дороге?

Толстяк на некоторое время опешил. Даже перестал махать кинжалом.

- Ты сто, не знаес? Я зе язбойник! Соловей! Самый сильный, самый здоевый, самый звейский, самый беспосядный!

В этот момент, ломая кусты, из леса вышел мой приятель - медведь. Увидев его, самый зверский разбойник просто расцвел. Он опустил нож, улыбнулся и начал хвастаться:

- Пьевет, Сеенький! Я сегодня с добысей! Огьябил какого-то лоха. Так сто, сегодня гуляем.

- Ну, и где твоя добыча? - В голосе медведя слышалась ирония. Но маленький азиат ее явно не почувствовал и продолжал бахвалиться:

- Во, видис месок? Он теперь мой!

- А тебе его кто-нибудь отдавал?

- Не вопьес! Сейсяс я его забею! - И толстяк вновь поднял нож, намереваясь двинуть в очередную атаку.

Но спокойный голос медведя остановил его.

- Слушай, Соловушка, во-первых, это не мешок, а котомка, причем моя. А во-вторых, знакомься. Это мой друг - Вовка. Мы торопимся, у нас очень важные дела. Так что можешь опять залезать на свое дерево и ждать очередную жертву.

Незадачливый грабитель переварил вывалившуюся на него информацию неожиданно быстро. И тут же заканючил:

- Сеенький! Мозно я с вами пойду? Я пьигозусь! Вдьюг, кого огьябить потьебуется? Или, вообсе...

Медведь вопросительно взглянул на меня. Мог бы этого не делать. Я только пожал плечами, мол, тебе видней. И Умберто принял решение.

- Ладно, берем тебя с собой. Но при одном условии: слушаешься меня беспрекословно, - небольшая пауза, - и Вовку. Что бы мы не сказали. Согласен?

Грабитель на секунду бросил неодобрительный взгляд на медведя, потом с тем же выражением, но гораздо более продолжительный срок взирал на мою персону. И, наконец, кивнув, протянул мне пухленькую ручонку:

- Соловей-язбойник. Гьяза всех путников. Зуткий гьябитель.

Я отпустил ему реверанс, на что Серенький одобрительно кивнул.

Через минуту мы втроем уже вновь шли по узкой тропинке через лес.

Медведь предложил сначала наведаться к Бабе-Яге, чтобы попытаться узнать, какая колдовская сила перенесла меня из моего мира в сказочный.

Не смотря на отвратительную дикцию, новый знакомец оказался весьма словоохотливым. И через полчаса я понимал многое, из того, что он говорит.

Не знаю, сколько времени прошло (это и не мудрено, когда идешь по тропинке, вихляющей между многовековыми дубами и соснами, сквозь кроны которых не проникает солнечный свет), но еще не стемнело, когда мы вышли на очередную поляну.

- Здесь живет Яга, - сообщил медведь.

Я бы и сам догадался, если бы у избушки в центре поляны были только две куриные ножки. Они, конечно, имелись в наличии. Но кроме них! Изба стояла на всевозможных ножках: там было все, начиная с птичьих, заканчивая кривыми лохматыми ногами обезьян. Добрых полсотни копыт, когтей и прочих оконечностей. Не знаю, может, мне показалось, но между свиным копытцем и лапой тигра, кажется, промелькнул рыбий хвост. Хотя, зачем он там нужен?

Моих спутников ни сколько не удивил такой своеобразный вид жилища лесной ведьмы. Серенький, как положено в сказках, произнес заветную фразу:

Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу - задом.

И тут началось что-то невообразимое. Каждая из полусотни пар конечностей двинулась в свою сторону. В результате избушка не развернулась, а только затряслась, как лихорадочная. Тут же изнутри раздался истошный женский визг, который быстро перешел на отборный мат. И через минуту, когда обитательница лесного домика объяснила всем ножкам и лапкам, где она их видела и откуда они растут, ее же голосом раздалась строгая команда:

- Равняйсь! Смирно! Левое плечо вперед, шагом арш!

Конечности беспрекословно подчинились, и нашему взору предстало резное крыльцо.

- Яги нету. При ней избушка так бы не выкаблучивалась. Только внучка ее, Клара. Но все равно, надо зайти, узнать куда подевалась старая. - Сделал вывод медведь и первым двинулся в избу.

Нам с Соловушкой ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Мы вошли в горницу. Внучка оказалась тетенькой плотного телосложения лет тридцати-сорока с виду (на самом деле, хрен их знает с их сказочным летоисчислением), и, если бы я заблаговременно не знал, что это родственница Бабы-Яги, то сроду не подумал бы. Весьма привлекательная женщина, несмотря на облачающие ее лохмотья и растрепанные волосы.

- Где Яга? - Спросил с порога Серенький.

- Где-где, в ..., - и тут внучка осеклась, заметив, что среди прибывших гостей есть новый человек. Я, без ложной скромности, готов поклясться, что матерное слово не сорвалось с ее губ только потому, что она разглядела вашего покорного слугу, выглядывающего из-за массивной фигуры медведя.

- Ой, заходите, гости дорогие, - голос из низкого грудного превратился в ласково-слащавый, - бабуля скоро будет. Она травки всяки-разны собирает. Вы проходите, садитесь, а я сейчас.

И внучка скрылась за дверью, находящейся в противоположном от входа конце горницы.

Я посмотрел на медведя. Он пожал плечами, прошел в центр комнаты, отодвинул лапой дубовую скамью и уселся за стол. Мы с Соловушкой присоединились к нему.

Я осмотрел горницу. Ничего сверхъестественного. Все чисто и аккуратно. Стол, полати, скамейки, стулья. Единственной деталью, хоть как-то намекающей на принадлежность хозяев к колдовскому ремеслу, было чучело большого черного ворона, сидящего на жердочке.

Не прошло и пяти минут, как вновь появилась внучка.

У Серенького отвисла челюсть. Он только смог пробормотать:

- Клара, ты эт чо?

И было от чего: внучка Бабы-Яги успела переодеться. Теперь вместо обрывков засаленной мешковины на ней было... Не знаю, как это называется, но по сравнению с этим любые пеньюар или комбинация выглядели бы строгим пуританским одеянием. Платье походило на майку с глубоким декольте, из которого, казалось вот-вот выпрыгнут арбузоподобные груди. Хотя в этом не было особой нужды: ткань была настолько прозрачной, что не скрывала даже маленькую родинку под правым соском. Мой взгляд непроизвольно скользнул вниз, и я понял, что лесные ведьмы или, по крайней мере, их внучки, нижнего белья не признают.

Тем временем, невозмутимая Клара принялась разжигать самовар, наклонившись к нему, от чего и без того короткое платьице задралось так, что перестала существовать иллюзорная преграда между нашими глазами и самым сокровенным женским естеством.

Медведь уставился в пол. Разбойник громко засопел. Ну, а я...

Распахнулась дверь, и в горницу с шумом вошла она. Это была светловолосая девчушка лет четырнадцати-пятнадцати. Еще не до конца сформированная фигура, но, хотя ее и нельзя было пока назвать женщиной, то уже и не подошло бы определение - девочка-подросток. Почти детское, курносое, симпатичное личико, усыпанное веснушками и большие зеленые глаза.

Девчушке хватило мгновения, чтобы оценить обстановку. Она быстро оглядела горницу, нервно мотнула головой, тряхнув короткими волосами, и решительной походкой направилась к Кларе. Внучка Бабы-Яги выпрямилась, попыталась бесполезным жестом одернуть подол своей одежки и сменить страх в газах, поселившийся там в момент появления девчонки, на обыденный взгляд. Юная леди подскочила к Кларе, отвесила ей звонкую затрещину, затем - вторую, третью.

- Ах, ты, прошмандовка! Ты это во что вырядилась?! Хочешь голенькой ходить? Это я тебе быстренько устрою! Лягушки, они по жизни голые. Сейчас...

Клара рухнула на колени:

- Бабуль, прости! Боле никогда...

- Собралась меня опозорить, - не унималась девчонка, - хочешь как эти Василиски да Марьюшки, на панель? Не потерплю! Лучше определю тебя в болото, квакай там.

Я мельком взглянул на медведя. Если я подумал, что он удивился при появлении Клары в своем сексуальном наряде, то прошу пардон (подумаешь, отвисла челюсть). Тогда я ошибся. Очень удивленные серенькие медведи выглядят по-другому. Я подчеркиваю, что серенькие, так как понятия не имею, как удивляются обыкновенные.

Вылупленные глаза (каждый размером с мой кулак), из еще не успевшего закрыться рта вывалился язык, и полное отсутствие признаков жизни.

Про Соловья-Разбойника я вообще ничего не могу сказать. Все происходило молниеносно. И с момента появления почти голой Клары до этой невероятной экзекуции над ней прошло не более трех минут. Вначале грабитель громко сопел, потом ойкнул. Когда я посмотрел в его лицо, то увидел только бессмысленный взгляд и улыбку идиота.

Тем временем девчонка продолжала распекать внучку Бабы-Яги:

- Ах, ты, сучка! Да я тебя превращу...

- Бабуль, у нас гости! - Умудрилась вклиниться в поток брани Клара.

- Я видела! Тебя не спасет! Перед медведями стала задом крутить. Еще чуть-чуть и под лешего ляжешь?! Я такого не переживу!

- Ба, у нас в гостях не только медведи...

- Видела...

Осмелевшая Клара вновь перебила строгую девчонку:

- Бабуль, не только Соловушка, сама знаешь, я лучше пятьсот лет потерплю, чем... У нас мужик в гостях!

Замах пропал даром. Оплеухи не последовало. Девушка хмыкнула и, наконец-то, взглянула более внимательно в нашу сторону. Гнев в ее глазах сменился заинтересованностью.

- Серенький, кого это ты привел?

- А..., э..., вот..., - только и смог выдавить из себя медведь.

- Что, косолапый, не признал старую знакомую? - Страх в голосе Клары сменился неприкрытым ехидством. - А это же бабуля моя - Яга.

- А, это...как?..

- Она намедни молодильных яблок обожралась, - внучка прыснула, причем, зеленых. А когда часа через три вышла из того заведения, - Клара указала через окно на стоящий поодаль маленький деревянный домик а-ля деревенский сортир на куриных ногах, - предстала предо мной в данном виде.

- Заткнись, балаболка, - Яга была смущена подробностями своего омоложения, - а не то...

- Знаю, знаю, превратишь в лягушку, - почувствовав, что опасность миновала, Клара беспардонно перебила бабку.

Наконец, медведь немного очухался и обрел дар речи:

- Баба-Яг... ой, как же теперь величать-то тебя? На бабку ты не тянешь.

- Зови Ядвигой. - Кокетливо заявила экс-старушка. - Так ты не ответил, Серенький, кого привел?

Медведь бросил многозначительный взгляд в сторону Клары. Помолодевшая ведьма сразу все поняла.

- Ты еще здесь?! Я же сказала - марш переодеваться!

- Фи, - внучка скорчила недовольную гримасу и, напоследок, колыхнув грудями, медленно удалилась, вызывающе покачивая бедрами.

После того, как за ней закрылась дверь, Ядвига вопросительно уставилась на медведя.

- Вот, Яг..., Ядвига, знакомься. Это - Вовка. Он прибыл к нам оттуда, коготь в очередной раз указал вверх, - настоящий!

- Ух, ты! Молодец, Серенький, что при Кларе не стал говорить. У ней в заднице вода не держится. Мигом растреплет каждому встречному. - Ее внимание переключилось на меня. - Как попал сюда, Вовка?

- Да и сам не знаю.

- С этим и пришли к тебе, - вмешался медведь, - выручай. Ему срочно вернуться надо. На работу.

Вернулась Клара. Она переоделась, но уже не в то тряпье, в котором встретила нас. Теперь на ней была облегающая сорочка из тонкой белоснежной ткани, заправленная в мини-юбочку. Я бы посчитал этот наряд суперсексуальным, если бы не видел предыдущего одеяния.

Ядвига только покачала головой, но решив, что дело прежде всего, не стала вновь выражать недовольство внешним видом Клары. Наоборот, голос ее зазвучал чуть ли не ласково:

- Внученька, гостей надо как положено встретить, - она высунулась по пояс в окно и залихватски свистнула, на что из леса тут же пришкандыбала, слегка прихрамывая, небольшая избушка, - бери кота, и чтобы через час банька была готова.

- Может, колданешь? - С надеждой протянула Клара.

- Ни в коем разе! Гости дорогие, так что все должно быть по высшему разряду. Васька!

В тот же миг из-за печки показался крупный черный кот, своими размерами напоминающий небольшого леопарда.

- Иди с Кларой, поможешь ей баньку растопить. И гляди, кисуля, языком не трепи, оторву.

- Спал я, - лениво промурлыкал Васька, - и знать не знаю, о чем вы тут шушукались.

- То-то же. Все, за работу.

Клара и кот вышли из избушки. Тут же до нас донесся неразборчивый требовательный шепот любопытной внучки, на что Васька громко ответствовал:

- Ну, что это такое? Чуть что - молока не получишь! Говорю ж, спал, ничего не слышал...

- Вот, бестия, никак не угомонится, - посетовала Ядвига, - не волнуйтесь, Васька, конечно, все слышал, но никому не скажет. Знает, кто здесь главный. Давай, Вовка, рассказывай.

Не успел я и рта открыть, как пришло время очухаться забытому Соловушке. Видимо, разговор о баньке, дошедший до его сознания, вернул незадачливого грабителя в реальную действительность.

- Баньку топить засем? Не хосю мыться. Все явно замаяюсь. Се воду зья тьятить?

- А! Соловушка пришел в себя. Ну, здравствуй. Ты-то как оказался в столь приличной компании?

- Я его гьябил! - Толстячок с гордостью ткнул в мою сторону грязным указательным пальцем. - И, вообсе, Сеенький - мой дьюг!

- Значит, гьябил? - Усмехнувшись, передразнила Ядвига. - Ну-ну. А, насчет мыться... Я твой запах, то есть, вонь, за две версты почувствовала. Если в баньку не пойдешь, разгоню к едрене-фене. Я тебе не джигитка, чтобы законы гостеприимства соблюдать. Или не буду гнать, а просто... - ее глаза хищно блеснули.

- Сто ты, сто ты, Ягусенька! Это я так, пьесто. Конесно, помоюсь! Не надо в паука!

- Какой догадливый... Так, не будем терять время.

Я вкратце рассказал свою историю.

- Ну, а мужика того запомнил?

- Смутно.

- Что так?

- Было темно, страшно и... пьяно.

- Ясненько.

Ядвига проворно принялась за дело, и уже через пару минут на столе без всякого огня, зычно пробулькивая, кипел небольшой котелок. Она, бормоча заклинание, поочередно бросила в бурлящую жидкость несколько щепоток колдовских порошков, на что варево отреагировало цветными облачками пара.

- Плюнь, - скомандовала мне ведьма.

Я подчинился. Плевок вызвал столб пара, переливающийся всеми цветами радуги. Ядвига смело сунула голову в пар, и несколько мгновений мы заворожено наблюдали за происходящим. Затем содержимое котелка успокоилось, и молоденькая ведьма только пожала плечами:

- Ни какого знакомого колдовства я не обнаружила. На миг показалось, что есть что-то непонятное и очень сильное. Но я не уверена.

- А ты сама можешь отправить его обратно? - С надеждой спросил Серенький.

Ядвига с сожалением покачала головой.

- Во-первых, тот мир для нас не доступен. Во-вторых, чужое, да еще неизвестное колдовство или еще что-то там. Тут со своими заклинаниями не всегда удается справиться. Вон, с избушкой сколько маюсь - все без толку.

- А что с ней такое? - Поинтересовался я (видимо, жилище колдуньи уже давно превратилось в многоножку, так как ни у Серенького, ни у Соловушки необычный вид избушки не вызывал никакого удивления).

Ядвига махнула рукой:

- Да на шабаше перебрала, что-то колданула, а утром...

- А расколдовать можно?

- Можно, если знаешь заклинание. А я не то что его, даже как с Лысой горы добиралась не помню. Ступа вся поцарапана, метла растрепана, локти сбиты... - она вновь махнула рукой и тут же сменила тему, вернее, вернулась к предыдущей.

- Вам, первым делом нужно узнать, как Вовка попал сюда. Скорей всего, тот, кто его переправил, может и назад вернуть.

- Значит, пойдем в Город, - подвел итог медведь.

- Сегодня я вас не отпущу. Уж вечер скоро, да и банька вот-вот будет готова. А завтра с утра и отправитесь.

На том и порешили.

* * *

После бани все (даже кот Васька) собрались за столом. Дымился двухведерный самовар, но чай никто не пил: все налегали на наливку, и было почему. Напиток оказался очень приятным на вкус, как-то по особому дурманил голову, да, к тому же, Ядвига клятвенно заверила, что утром не будет даже намека на похмелье. Что же касается закусок, то, пока мы мылись, ведьмы потрудились на славу. Не буду перечислять всех яств, но уверен, ассортименту и качеству позавидовал бы самый престижный валютный ресторан.

Ядвига на корню пресекла попытки внучки разузнать обо мне, и разговор за столом был самым обыденным (по сказочным меркам). Хозяйка пожаловалась, что банька ногу наколола. Серенький сетовал на надоедливых деда с бабкой. Затем порядком захмелевший Соловушка никому не дал рта раскрыть. Рассказывал, как он "гьябил", "гьябил" и "есе яз гьябил" и как будет "гьябить всех подьяд".

Наливочка, конечно, дело хорошее, но к завершению застолья в моей пьяной голове зародилось подозрение. Вроде бы все пили один и тот же напиток, только он явно на членов нашей разношерстной компании действовал по разному.

Дело в том, что когда сова с ближайшего дуба проугукала полночь, за столом в "живых" остались только я и ведьмы. Васька нашел в себе силы уползти за печку, а два моих приятеля отрубились прямо за столом.

Думаю, без колдовства здесь не обошлось. Не знаю, как насчет спиртного дела обстоят у кота и разбойника, но уж, как лакает медведь - лично видел. И выпитое им за ужином не может быть дозой, способной свалить Серенького.

Но эта мысль была мимолетной и неуместной. Наполненное эйфорией сознание отмахнулось от нее, как от назойливой мухи.

Мне было хорошо. Даже очень. Пропали беспокойство, неопределенность, желание вернуться домой. Зато проснулось другое желание и под его воздействием, я поочередно разглядывал своих собутыльниц.

Ситуация казалась комичной: младшая из них выглядела раза в два старше, чем я, а старшая - как минимум, лет на пять моложе.

Когда в очередной раз мой взгляд скользнул по Ядвиге, она спросила:

- Что, Вовка, высматриваешь костяную ногу? Можешь проверить.

Ведьма задрала подол так высоко, что еще бы сантиметров пять, и это уже называлось бы не "задрать подол", а "раздеться". У меня перехватило дыхание. И было от чего. Длинные, прекрасные ножки. И ни каких костей. Вернее, ноги у всех из костей, но покрытых мышцами и кожей. В этом смысле Ядвига ничем не отличалась от обычных людей.

- Нет, ты потрогай! Убедись.

Дважды ей повторять не пришлось. Я провел рукой сначала по одной ноге, затем по другой. В самом деле, кожа гладкая, как у младенца. Дальнейшее мое рукоблудство остановил жуткий скрежет, раздавшийся с правой стороны. От неожиданности я вздрогнул и отстранился от Ядвиги.

Источник звука оказался более, чем банальным: обиженная невниманием Клара заскрипела зубами.

Ядвига усмехнулась и одернула подол.

- Так, всем спать!

Словно услышав команду, Серенький и Соловей, как два лунатика, поднялись из-за стола, улеглись на расположенные у стены полати и через мгновение снова мирно засопели.

Я было хотел примоститься рядом со своими приятелями, но ведьма проводила меня в гостевую спальню. Имелась и такая. А если учесть, что и у бабки, и у внучки имелись отдельные комнаты, то получалась уже не избушка, а небольшой особнячок на всяких - разных ножках.

Как только я улегся на огромную пуховую перину, заявилась Клара. Она успела вновь облачиться в свое платье-майку. Внучка не стала тратить время на разговоры, а сразу вознамерилась влезть ко мне в постель. Я находился все еще под воздействием непонятных колдовских чар, точнее, был полон желания. И противиться не стал.

Но она успела только откинуть край одеяла. Дверь распахнулась, в проеме стояла бабуля-малолетка.

- Я так и думала, что эта лахудра уже здесь.

- Да я так, проверить, все ли в порядке, - Клара стала судорожно подтыкать под меня одеяло, как под малого ребенка.

- Я же сказала - спать!

Опять не обошлось без колдовства.

- Спокойной ночи, - попрощалась сексапильная внучка голосом робота и, как сомнамбула, удалилась (впервые не качая бедрами).

- Теперь нам никто не помешает, - звонкий девичий голос как-то не вязался с плотоядной улыбкой, но меня это ни сколько не волновало.

Ядвига медленно двинулась ко мне. Я с нетерпением ждал. Но неожиданно она остановилась, грязно выругалась в свой адрес.

- Тьфу! Нечистый попутал. Прости, Вовка. По привычке колданула. Не хочу так больше. С новой внешностью надо и новую жизнь начинать.

Склонившись, она провела рукой возле моих глаз, снимая чары. Я, как будто протрезвел. "Желание" упало, как от ледяной воды.

Ядвига скромно присела на краешек кровати. Миниатюрной, теплой ладошкой нежно провела по моей щеке.

- Решай, Вовка. Нравлюсь ли я тебе безо всякого колдовства? Скажешь, нет, - уйду. И не бойся, ворожить не буду.

Меня одолевали противоречивые чувства. Нравилась ли она мне? Слабо сказано. Я почти готов был влюбиться в симпатичную, курносую девчушку, если бы... Ох, уж эти "если"! С одной стороны, каких-то пару дней назад она была страшно подумать сколько летней старухой. С другой - теперь она выглядела слишком молодой. И хоть я знаю, что нравы давно сменились и детишки начинают активную половую жизнь в более раннем возрасте, сам я придерживаюсь более консервативных взглядов на порядочность. И, как не крути, а ведьмой-то она осталась!

Словно прочитав мои мысли (хотя уверен, что в этот раз она этого не делала), Ядвига сказала:

- Ты не думай про то, что совсем недавно была старухой. Это ничего не значит. Лягушка, и та в царевну превратилась. А сколько сейчас принцесс на панели? А прекрасных принцев бомжует? Воспринимай меня такую, какая я сейчас.

- А сейчас ты слишком молода.

- Молода?! Гм...

Я понял, что сморозил чушь. Молодым было только тело... А если тело, то и мозг. Значит... Тьфу, совсем запутался. Да и к чему ломать себе голову? С каждым мгновением она нравилась мне все больше и больше. К тому же, безо всякого колдовства, желание вновь проснулось во мне (еще чуть-чуть и это стало бы заметно, не смотря на одеяло).

Вместо того, чтобы отвечать на вопрос "нравлюсь - не нравлюсь", я просто протянул руки и, не знаю почему, спросил:

- Можно я буду называть тебя Яной?

Она несколько раз повторила новое имя, как бы пробуя его на вкус:

- Яна... Яна... Яночка. Мне очень нравится. Теперь только так и называй меня.

Потом она применила "колдовство", которым владеет всякая уважающая себя женщина: легкое движение, и ночнушка соскользнула с плеч, собравшись гармошкой на талии. Затем на секунду привстала, легкое одеяние оказалось у щиколоток ее ног (в этот момент я понял, что не только внучки лесных ведьм не признают нижнего белья). Переступив через ночнушку, Яна-Ядвига-Яга юркнула ко мне под одеяло.

* * *

Я проснулся один. Сладко потянувшись, оделся и вышел в горницу. Соловей и Серенький уже сидели за столом. Самовар закипал. Как только я присоединился к друзьям, из кухни появилась Яна с большущей миской дымящихся блинов. Она загадочно и очень мило улыбнулась мне и села рядом.

- Ну, вот, все собрались, -заявила хозяйка.

- Разве? - Удивился я.

- Васька где-то шляется, а Клара... - Яна кивнула в сторону одной из дверей, - пусть пока не мешает откровенно поговорить.

Из той комнаты доносилось громкое сопение (не будь я джентльменом, то смело назвал бы эти звуки храпом).

Вместо разговора получился спор: Яна во что бы то не стало хотела отправиться вместе с нами в Город: "...тоже мне, защитнички-экскурсоводы, один - самый добродушный в мире медведь, другой - "зуткий и стьясный гьябитель", ведь пропадете, да и нечисть любую, колдунов, волшебников я получше вашего знаю". Серенький и Соловей категорически возражали: "...зато меньше внимания привлекать будем, а с тобой, наоборот. Забыла, что ль, как сейчас выглядишь? В зеркало посмотрись. Да нам с тобой проходу не дадут все, у кого хоть чуть-чуть поднимается. Так что, пардон, мадам, то бишь, мадмуазель...", "...есе сего! Сють сто - сьязу в паука, ни за сто! Язве с ней кого-нибудь огьябис?"

Я же благоразумно соблюдал нейтралитет.

Яна все-таки сдалась (но при этом подмигнула мне, уж не знаю с каким намеком). Порешили, что она, в случае необходимости, присоединится к нам позже.

- Ладно, бужу Клару, - девчонка лихо щелкнула, словно подзывала гарсона. "Громкое сопение" тут же прекратилось, и через пару минут к нам присоединилась внучка.

- Опять секретничаете? Фи, какие вы противные.

- С чего ты взяла? Абсолютно никаких секретов. Спрашивай, что хочешь.

- Правда? Тогда, кто он? - Клара через угол стола уперла свой указательный палец мне в грудь. За что тут же получила по руке звонкий шлепок от Яны. Внучка удивленно уставилась на родственницу.

- Бабуль, случайно среди яблочек белена не попадалась?

- Я те сейчас покажу белену, соплячка. И не называй меня больше бабкой. С этого момента, я - Яна.

- Вроде вчера Ядвигой была?

- Но Яна - лучше. Да и с кузиной путать не будут.

- Ага, вас перепутаешь... Только откуда такое имечко? Я раньше никогда такого не слышала.

- Вовка придумал.

- Так откуда он?

- Из новой сказки.

Глаза великовозрастной внучки алчно блеснули, и она обратилась непосредственно ко мне:

- Ты кто: принц? Царевич?

Я помотал головой.

- Царь?!

- Нет.

- Чародей? Волшебник? Колдун? Рыцарь? Сын Кощея?

Получив на все предположения отрицательный ответ, Клара в отчаянии спросила:

- Ну, пожалуйста, Вовка, скажи, кто ты?

Не взирая на то, что Яна оттоптала мне ногу, предупреждая об осторожности, я не смог отказать умоляющим глазам и сказал правду:

- Я - сантехник.

- Ух, ты, я про такой титул и не слыхивала!

Чтобы я не сболтнул лишнего, вмешалась Яна:

- Так, гости дорогие, пора и честь знать. У нас тут дела по хозяйству...

- Конечно, - Клара обиженно надула губы, - сама имя новое получила, теперь гонишь нового человека. Вовка, а мне тоже можно?

Я пожал плечами:

- У тебя и так хорошее.

- Хочу новое!

- Тебе совсем новое или, чтобы было похоже на старое?

- Гм... Яга... Яна..., - призадумалась внучка, смакуя старое и новое имена бабки, - чтоб похоже было!

Я почти совсем не думал, только поменял одну буковку:

- Клава устроит?

- Ага! Спасибо, господин Сантехник!

Яна опоздала со своим подзатыльником: Клава успела схватить меня за уши и смачно чмокнуть прямо в губы.

- Клава, - подал зачарованный голос Соловушка, - тепей и я выговайивать буду, здоево...

Неожиданно он, как-то по-детски всхлипнул:

- Некотойие имена туда - сюда меняют, а меня всю зизнь только дьязнят. Никогда имени настоящего не было. Только клиськи.

Горе-разбойник смотрел на меня с такой тоской и надеждой, что я с трудом удержался от смеха.

- Не волнуйся, Соловушка. У нас соловьями называют тех, кого на самом деле зовут Славиками. Так что теперь ты Славик, Слава, Вячеслав.

- Сьязу тьйи?!

- Да не три. Это одно и тоже имя. Как, например, у меня: Вовка, Вова, Владимир. Называйся, как хочешь.

- Слава, Славик, Вясеслав..., Вясеслав - осень солидно. Не для всех. Так только цаям пьедставляться буду, - мечтательно протянул Соловушка.

Неожиданно засопел и Серенький. Вот уж от кого не ожидал. С виду солидная зверюга, а туда же. Да и имечко у него имеется. Честно говоря, я бы до такого не додумался бы. Умберто.

- Слышь, Вовка, а Серенькими у вас кого-нибудь называют?

Мне осталось только смириться:

- Конечно. Тоже хочешь другое имя?

Медведь энергично закивал.

- Значит, будешь Серегой, Сергеем.

Серенький зацвел.

Итак, я произвел полную переинвентаризацию личного состава. Только Васька не попал под раздачу по причине отсутствия. Главное, чтобы мои новые знакомые не додумались из чувства благодарности переименовать и меня в какого-нибудь Иванушку. Дурачка. Но до этого дело не дошло.

Минут через двадцать мы распрощались с гостеприимными хозяйками и отправились в путь.

Расставание было легким, но по глазам Яны я понял, что она не считает разлуку долгой и уж, тем более - навсегда.

Некоторое время мы шли молча. Первым заговорил я:

- Слышь, Серенький, ой, пардон, Серега, скажи мне...

- Вовка, зови меня как хочешь. Я больше к Серенькому привык. Просто утром увидел Ягу с новым именем. Счастливая такая. Вот, и подумал, мож, волшба какая. Но, наверно не в этом дело? - Медведь лукаво прищурился. - Так что ты хотел спросить?

- Насчет ее и хотел поинтересоваться. Раз Клара ее внучка, то получается... - я замялся.

- Гы-гы! Ясненько, - как мне показалось, совсем неуместно развеселился медведь, - ты про мужика выспрашиваешь? Так нету никого. Во-первых, еще недавно, это была весьма солидная женщина преклонного возраста. А если к этому добавить отдаленность от Города, то желающих практически не было. Ну а во-вторых, что касается Клары, так она и не родная ей внучка. Ее настоящая бабка живет в Чертовых Чертогах. Это наша для виду ворчит и ругается. А сама - добрая душа. Как раз из тех, что добрых молодцев встречает-привечает, кормит, поит, путеводный клубочек дает, чтобы не заплутал бедолага. А та, из Чертогов, ее троюродная тезка, настоящая злыдня. Козни всякие строит, говорят, детишек хавает и, вообще, бррр... Вот Яна и забрала Клару к себе, а то пропала бы девка... Так что, Вовка, смотри, не прогадай. Прознают колдуны, что Яна помолодела - отбоя не будет.

Мы вновь замолчали, погруженные в свои мысли. Только Соловушка тихо бубнил свои монологи, обращенные к только ему ведомым воображаемым собеседникам: "Подумаесь, ну и сто, сто ты цай? А звать как? То-то зе. А я Вясеслав!"; "Ох, делов-то, собьялись: цай, цаевись, коель, коелевись... Вы бы есе сапозника позвали или пойтного, а имен все явно нету. А вот я... Язьесите пьедставиться - Вясеслав!"

- Ну, что, Вовка, надумал что-нибудь? - На этот раз первым нарушил молчание медведь.

- С вами, конечно, хорошо, но мне надо вернуться.

- Понимаю: семья, работа...

В этот момент Соловушка отвлекся от своих виртуальных встреч с высокопоставленными сановниками.

- Вовка, а сто такое ябота?

- Понимаешь, Славик, я хожу в определенное место, делаю там свое дело, а мне за это платят деньги.

- Знасит, ты, как я - гьябис! - Обрадовался разбойник.

- Да, нет. Это скорей меня грабят.

- Это, как? - Удивленно заморгал Соловушка.

- Мало денег дают.

- Тогда оставайся с нами. Мы вдвоем столько нагьябим...

- Отстань от него, - вмешался Серенький, - видишь, не просто сейчас Вовке.

Медведь, конечно был прав. Мрачные мысли готовы были поглотить меня целиком и полностью. Но тут мы вышли из леса, и тягостные раздумья улетучились.

Я просто обалдел. Опушка находилась на вершине холма. Вид, преставший взору, действительно был сказочным. Конечно, только для меня. Для моих спутников все было обыденно. Но на самом деле!..

От самого подножия холма маленькие деревушки и хутора, чередующиеся то с распаханными полями, то с небольшими лесочками и рощами, плавно подступали к городской стене. И как бы не умиляли взгляд белые мазанки, крытые соломой, по сравнению с Городом, они проигрывали во всех отношениях.

Город! Наверно, только теперь я окончательно осознал, что нахожусь в сказке. Потому как в реальной жизни ничего подобного не бывает. По крайней мере, ничего такого я в своей жизни не видел.

По левую сторону громоздилась туча замков. Множество шпилеобразных башен в совокупности напоминали бок гигантского ежа. И даже с этого расстояния было понятно, что попасть в каждый из них - не просто. Спиралевидные дороги, огибая скалы, вели к единственным воротам с неизменным подъемным мостом.

С другой стороны - все наоборот. Роскошные дворцы, казалось, совсем не нуждаются в защите. Ни высоких стен, ни рвов - ничего. Лишь живописные колоннады вокруг экзотических лестниц, спускающихся к неестественно синему морю.

Ну, а то что было посередине, вряд ли можно описать нормальным языком. И даже самый сумасшедший архитектор в своей больной фантазии не смог бы вообразить что-нибудь подобное. Там было все, полное смешение времен, стилей и направлений: улица теремов, выполненных в лучших традициях суздальского зодчества, сменялась островерхими домиками, крытыми красной черепицей; богатые, резные терема плавно переходили в уродливые домики европейского средневекового городка; дворцы соседствовали с халупами, резиденции королей - с убогими развалюхами бедноты.

В некоторых местах, словно фурункулы на гладкой коже, топорщились скалы, венчаемые мрачными замками, которым самое место - находиться среди своих собратьев в западной стороне.

- Вот, это и есть город, - прервал мои лицезрения Серенький, - раньше все было по-другому...

Как только мы собрались спуститься с холма. Соловушка буркнул:

- Я сейсяс.

И скрылся в лесу.

- Ему что, приспичило? - Поинтересовался я.

- Как же, будет он из-за такой ерунды в лес бежать. За золотом он. В Городе без денег нельзя. А Соловушка, то бишь Славик, когда еще свистеть умел, достаточно понаграбил. Заначка у него там. - Пояснил медведь.

Разбойник вернулся минут через десять.

Пока мы спускались с холма, медведь занялся моим ликбезом.

Оказывается, вначале все жили каждый в своей сказке и не соприкасались с героями других историй. Но однажды, неизвестный толи волшебник, толи колдун запалил Волшебную керосинку. И с тех пор все изменилось. Границы стерлись, образовалось пятнадцать только тридевятых царств, а кроме них... Море владений царей, королей, султанов. И не миновать бы постоянных войн, но Волшебная керосинка горела, и мир продолжал меняться.

Появился Город. В начале своего образования, он не превосходил по площади любой самой малюсенькой деревушки. Но шло время, и Город разрастался. Для этого не требовалось ни каких усилий. Стоило лишь любому сказочному герою, будь то царь, принц, султан, солдат или простой подмастерье, пожелать перебраться в Город, как это тут же происходило. Естественно, на новое место перемещалось не все королевство, царство, деревня или городок, а только сам герой со своим замком, дворцом, теремом или хатой.

Дальше - больше: перестало требоваться личное желание того или иного героя. Даже привыкшие к обособленной жизни в своей вотчине, в один прекрасный момент просыпались в Городе и уже не могли вернуться назад.

Город сформировался и теперь никого не держит. Можно улепетывать на все четыре стороны, но народ привык...

- Но это еще не все, Вовка. Изменились и жители Города. Добрые стали злыми и наоборот. Бедные - богатыми. Вечно молодые - постарели. Сказка перестала быть сказкой. Любая ваша брехня тут же появляется у нас. Думаешь откуда я взял вашу, как ты назвал, "левую" водку? По лесу насобирал. У вас там кто-то навел не понятно из чего эту лабуду, разлил в бутылки и обозвал водкой. Но это же - брехня. Этой гадости до настоящей водки, как мне до топ-модели. В результате все оказалось у нас.

А, насчет, керосинки... На самом деле, ее никто не видел. И волшебника того тоже. Только легенды да слухи разные ходят. А с другой стороны, если ее нет, то почему такая хренотень творится? Да, ладно, сам все увидишь. Главное, ни чему не удивляйся.

Ну, насчет последнего, Серенький был неправ. Начать удивляться я уже не мог, так как уже давно полностью был ошарашен, и любое новое сверхъестественное явление воспринималось мной, как должное. Более того, чуть не наступивший приступ меланхолии сменился жутким интересом. Я даже прибавил шагу, спеша побыстрей войти в Город. Серенький едва поспевал за мной, не говоря уж про коротконогого Соловушку, который почти перешел на бег, дабы не отстать от нас с медведем.

Метров за триста от ворот, Серый еще раз предупредил:

- До сих пор, Вовка, ты имел дело с более-менее миролюбивыми созданиями, самыми зловредные из которых - мои соседи, дед с бабкой. Так они - ангелочки, по сравнению с теми, кто может повстречаться нам в Городе. Будь осторожен.

* * *

Стражник у ворот находился там явно для приличия: он был один, обе створки распахнуты настежь, а из вооружения - только чудовищных размеров алебарда, прислоненная к сторожевой будке. И, судя по комплекции охранника, ему вряд ли удалось не то чтобы размахивать ей, но и несколько раз поднять.

Так же, для порядка, страж спросил:

- Куда направляемся?

Так как я находился в авангарде нашего мини-отряда, то и отвечать пришлось мне:

- К Гудвину, - бухнул я первое, что пришло в голову, - домой надо.

- К этому балаболу? Ну-ну! - Тут воин заметил подоспевших медведя с разбойником. - О, Серенький и Соловушка! Этот паренек с вами что ли? И на фига вам к Гудвину?

- Это шутка, - буркнул медведь, - мы просто гуляем.

- А я - никакой не Соловуска, а Вясеслав! - разбойник не стал дожидаться встречи с каким-нибудь царем.

- Ишь, ты. Ну, доброй вам прогулки.

Минут пятнадцать мы шли узкими окраинными улочками без приключений, пока не свернули на более широкую.

Правда, то что с нами произошло, приключением, в прямом смысле этого слова, назвать трудно. Просто неприятная встреча.

Почти на самом углу, за который мы так опрометчиво свернули, находился торговый лоток. Таких у нас - пруд пруди на любом рынке. Однако, за прилавком стояла не молоденькая девушка или ядреная тетенька, столь привычные моему взору, а препротивная лопоухая мартышка с ехидной мордой. Заметив ее, медведь двинулся полубоком, стараясь своим туловищем прикрыть меня.

- Здравствуй, Чи. Как дела? - Серенький был сама любезность. - Правда, хорошая погода?

- А, Серый, привет, - вяло ответила обезьяна и неожиданно расцвела хитрой, счастливой улыбкой, разглядев меня за могучим корпусом медведя. Кого ты там прячешь, косолапый? Мил человек (это уже мне) не проходи мимо, купи что-нибудь у бедного животного.

Скрываться больше не было никакого смысла, и я вышел из-за прикрывающего меня лохматого друга. Да, к тому же, хоть я и не собирался ничего покупать, было интересно узнать, чем торгуют сказочные обезьяны.

Я был разочарован: на прилавке лежало пять штук выщербленных кирпичей. И все.

- Дядь, пожалей несчастную обезьянку, купи кирпичик, - елейным голосом попросила мартышка.

- Не интересуюсь.

- Как знаешь... - казалось, она потеряла всяческий интерес к потенциальному покупателю и повернулась спиной.

Мои же спутники повели себя немного странно: Серенький скорчил кислую гримасу и молча прикрыл обеими лапами нос. А Соловушка, приоткрыв рот, посмотрел на Чи изумленными глазами и зачарованно протянул:

- Сейсяс пейдеть бу-удет!

С заднего края тента, прикрывающего лоток, свисало несколько веревок, разной длины и толщины, на которые вначале я не обратил внимания.

Обезьяна оглядела каждую из них, как бы прицениваясь. Ее выбор остановился на веревке средней величины. Она схватила за конец и резко дернула. В это же мгновение ее задница выдала такую руладу, что данный звук, в первом приближении, можно было бы назвать подобием музыки, если бы не жуткая вонь, мгновенно заполнившая всю улицу.

Мартышка повернулась и самым невинным голосом произнесла только одно слово:

- Нечаянно.

А вонь все нарастала и теперь мешала не только дышать, но и смотреть.

- Уходим, - сдавленным голосом выдавил из себя Серенький сквозь кашель и, не отрывая лап от носа, рванул по улице.

Я и Соловушка последовали его примеру. Мы бежали, подгоняемые гомерическим хохотом обезьяны и "аплодисментами" захлопывающихся ставен (видимо, приматовский запашок не очень понравился жителям улицы).

Мы отмахали, как минимум, метров пятьсот и убедились, что вонь до этого места не дошла.

- Что это было? - Меня проняло любопытство. - Из какой сказки это чудо?

- Не со сказки. Стишок такой есть: "Обезьяна Чи-Чи-Чи продавала кирпичи, за веревку дернула...", ну и так далее. Слышал, наверное. Объяснил Серенький. - Это раньше только сказочные герои тут жили. А сейчас... Даже этот, шестиногий бродит.

- Паук, что ли?

- Да ну, какой паук...

Но тут Соловушка перебил медведя, блеснув осведомленностью:

- Сестиногий восмисуй!

Я тут же вспомнил эту дебильную загадку, но задался вопросом: выговаривает или нет разбойник букву "ха".

* * *

По мере продвижения в сторону центра Города, мы трижды отклонялись от намеченного пути, чтобы посетить чародеев. Но ничего нового по интересующему нас вопросу узнать не удалось. Все попытки двух волшебников и одной колдуньи помочь в моей беде завершились полным фиаско.

Зато на одной из улиц нам повстречался Крошка Енот (и что ему в лесу не живется?). Я понял, что американцы обдурили всех в очередной раз. Помните фильм про кролика Роджера? Там мультяшки выглядели точно так же, как на экране - рисованными кляксами. Ни чего подобного! Крошка был обыкновенным енотом из плоти, крови и шерсти. Правда шел он на задних лапах, курил, а когда я попытался его погладить - чуть не отгрыз мне палец и обложил трехэтажным матом.

Тем временем солнце коснулось горизонта. И мы справедливо решили, что пора устраиваться на ночлег.

Пару минут медведь и разбойник препирались, выбирая место ночной стоянки. Победили превосходящая масса и внятная речь.

Темнело очень быстро, мы передвигались ускоренным шагом.

Но, тем не менее, я умудрялся смотреть по сторонам в поисках достопримечательностей. Одна из поперечных улиц меня заинтриговала. Над входом в каждое жилище, будь то скромный домик или роскошные хоромы, висел красный фонарь. Сам факт наличия такой улицы меня не удивил. Но ближайший терем привлек мое внимание. Я даже остановился.

Представьте, каково было наблюдать освещенную красным фонарем вывеску над входом: "Марья - Искусница". Интересные приходят в голову мысли...

Вернулись Серенький и Соловушка, успевшие пройти метров двадцать, пока не заметили моего отсутствия.

- А рядом две Василисы - Прекрасная и Премудрая, - сообщил медведь, так что можешь провести ночку в одном из этих домов. Так сказать, совместить приятное с полезным.

Естественно, искушение было велико. И я, чуть было, не поддался ему. Еще бы, провести ночь с одной из сказочных героинь, из-за которых царевичи ходили за тридевять земель, сражались с Кощеем и Змеем Горынычем. И что из того, что теперь они шлюхи? Подумаешь!

Но тут я вспомнил, как в одной из сказок, Баба-Яга, катнув яблочко по тарелочке, могла наблюдать за кем угодно. А вспомнив про Яну, думать о других расхотелось и на предложение Серенького я отрицательно покачал головой.

Напротив терема Искусницы располагался небольшой приземистый домик. Из него доносились стоны, всхлипы, вскрики и неизменное немецкое: "Я..., я..., я..."

- Там кого-то гьябят, - встрепенулся Соловушка, в нем проснулся разбойничий инстинкт, - я сейсяс.

Грабитель побежал, выхватывая на ходу свой кинжал. Медведь пытался окриком остановить его. Бесполезно. Разбойник скрылся в домике. Отсутствовал он не более минуты. Медленно подошел к нам. Даже в полумраке сумерек, было заметно, что смуглая кожа лица приобрела красноватый оттенок.

- Несем там яззивиться. У них дазе одезды нету. Все голые и боются. Вот.

- Не борьбой они там занимаются, хотя, можно это назвать и так. Ладно, пошли. А то уже совсем темно, - скомандовал Серенький, и мы отправились дальше.

Действительно, следовало поторопиться. Контингент прохожих с наступлением темноты, резко изменился. Вместо дневных улыбающихся здоровяков в расшитых косоворотках, краснощеких баб с коромыслами, да всевозможных добрых мультяшных гномов и зверушек, на улицах появились укутанные в черные плащи зловещие фигуры. Из темных углов доносился сдавленный шепот, не предвещающий ничего хорошего.

Думаю, от нападения нас спасли поспешность, с которой мы передвигались, да внушительные габариты Серенького.

- Все! Хватит испытывать судьбу. Вот более-менее приличная таверна. Здесь и заночуем, - медведь толкнул невысокую дубовую дверь двухэтажного домика и, нагнувшись, вошел внутрь. Мы с разбойником последовали за ним.

Общая столовая была переполнена. Но это можно было понять по шумному гулу голосов, звону посуды, отборному мату, хмельному смеху и повизгиванию непотребных девок. Увидеть же невозможно было почти ничего из-за густого табачного дыма. Если про прокуренные помещения говорят, что можно вешать топор, то в таверне кроме традиционного колуна могли бы зависнуть его более массивные коллеги. Например, пилорама или гильотина.

Я успел одной рукой ухватиться за шерсть на спине медведя, а другой подцепить за шиворот Соловушку, дабы не потеряться в табачном мареве.

Серенький знал не только планировку таверны, но и свое дело. Он, без труда, привел нашу кавалькаду прямо к стойке хозяина. Нам повезло: нашлась свободная комната. И после того, как Соловушка, недовольно посопев, заплатил за номер, мы получили ключ и поднялись на второй этаж.

Вопреки моим ожиданиям после увиденного внизу, комната выглядела вполне прилично. Конечно, до люкса ей было далеко. Длинные широкие полати во всю стену, устланные набитыми сеном тюфяками, грубый дубовый стол, окруженный такими же скамьями и жбан воды со стоящим под ним тазиком - вот весь интерьер нашего временного пристанища.

Однако, поражала чистота. Доски пола выдраены до белизны. На столе - ни пятнышка. Постель чистая. Единственное чего я опасался - так это клопов (или еще каких сказочных кровососов).

Насчет этого у меня устоявшееся предубеждение. Однажды довелось потчевать своей кровушкой этих тварей в куда более фешенебельной гостинице. С тех пор я уверен: если есть номера, значит есть в этих номерах и клопы.

Правда, удостовериться в истинности своего мнения мне не пришлось. Благо, тормозки, собранные Яной нам в дорогу, содержали не только всяческую снедь, но и ее фирменную наливку. И после продолжительного и веселого ужина мы трупиками попадали на полати и проспали до утра.

Медведю, чтобы достигнуть требуемой кондиции, пришлось достать из своей котомки три бутылки паленой водки и стегануть их прямо из горла перед отходом ко сну.

* * *

Проснулись мы то ли поздним утром, толи ранним днем. Я быстренько умылся над тазиком в гордом одиночестве. Медведь, как и положено зверюге, утреннюю гигиену произвел при помощи языка. Соловушка же считал все эти умывания-обмывания пустой тратой времени. А так как поблизости не было никого, кто мог бы пригрозить обернуть разбойника в паука в случае, если он останется неумытым, то на мое предложение полить ему, грабитель скорчил высокомерную мину и сказал:

- Тойко всея в бане мыйся!

Как только мы вышли из номера, до нас донеслись приглушенные удары, доносившиеся из столовой. Звук был таким, что создавалось впечатление, будто кто-то периодически лупит киянкой по доске.

С площадки перед лестницей представилась возможность оглядеть столовую. Даже не верилось, что вечером там был такой бедлам.

Выскобленные полы, столы, скамейки не сохранили ни малейшего следа вчерашнего кутежа. Помещение было тщательно проветрено. Видно, поварятам пришлось все раннее утро при помощи полотенец работать вентиляторами.

Посетителей практически не наблюдалось. Занят был лишь один столик компанией из пяти собутыльников. Оттуда-то и раздавались странные звуки.

Приглядевшись, я понял, что является их источником. Это была драка. Нет. Правильнее, избиение, так как драка предполагает обоюдное, активное участие. В профиль к нам сидели два очень длинноносых паренька, весьма похожих друг на друга. Тот, что слева, держал одной рукой своего визави за грудки, а другой периодически бил его по роже. Избиваемый в ответ только жалобно ныл:

- Бур, ты же сам пригласил, обещал, что с утра будешь трезвым, что помиримся.

- Я и так трезвый. С бодуна чуть-чуть, - ответил заплетающимся языком агрессор и вновь меланхолично ткнул кулаком. - Все из-за тебя, сучонок! Нахрена так много брехал? А я теперь должен с этой фиговиной красоваться?

Он указал на свой нос и опять ударил.

У меня возникли кое-какие догадки и, чтобы удостовериться, я вопросительно взглянул на медведя. Он подтвердил мое предположение:

- Это Буратино и Пиноккио. Бур, как нажрется, так колошматит своего прототипа за длинный нос. Достали, Бержераки хреновы... Сираны. Вот. Дерьмовая компания. Среди них только Артемон - нормальный человек, хоть и кобель. Что-то его не видно...

Еще в номере мы решили, что раз уж находимся в таверне, то позавтракаем внизу, чтобы не тратить остатки собственных припасов.

Мы спустились, и пока хозяин накрывал на стол, я решил получше рассмотреть полудеревянную компанию. Так же, как с мультяшками, по внешнему виду нельзя было определить, что это куклы. Выдавал только рост. Ну что это за молодые люди (лица были отнюдь не детские, выглядели, минимум, лет на двадцать пять) в полтора метра? Более-менее естественно смотрелась Мальвина (кто же еще может быть с голубыми волосами?). Просто невысокая девушка. И, судя по наряду, - легкого поведения. Она сидела к нам спиной, и сквозь полупрозрачное, короткое платье просматривалась ни чем не прикрытая округлая попка.

Четвертым членом команды являлся Арлекин. Он единственный из всех сохранил при себе часть традиционного костюма. Шутовской колпак. Он не очень то состыковывался с кожаной рокерской жилеткой, одетой на голое тело. Его это мало волновало. Точнее, не волновало совсем. Арлекин курил. И судя по остекленевшему взгляду и дебильной улыбке, курил он вовсе не табак.

Последним был, скорей всего, Пьеро. А кто же еще? Такой же зашуганный, полкило макияжа на лице и все те же томные, влюбленные взгляды. Смущало одно: кидал он их не на Мальвину..., а на меня. Хотя, чему удивляться? Если Василиса стала путаной, то почему бы Пьеро не сменить ориентацию?

Я показал влюбленному поэту средний палец, на что тот обиженно надул губки, но попыток охмурения не оставил.

- Это хорошо, что тебя еще эта шмара не видела, шепнул Серенький, баба - оторви и брось. Не то, что этот пентюх... А ему бы пошел цвет ее волос.

Я согласно кивнул.

Меж тем, экзекуция продолжалась.

- И что мне теперь прикажешь делать? - Вопрошал все более заплетающимся языком Буратино. Между ударами он прихлебывал что-то из большой глиняной кружки, надо полагать, для поправки подорванного похмельем здоровья. - К Урфину Джусу в солдаты? (киянка по доске) Али в мангал к Карабасу?

- Ну зачем такие крайности, Бур? - Мямлил Пиноккио. - Можно же к колдуну какому пойти. Я денег дам...

- Давай!

Пиноккио с надеждой в глазах расторопно извлек кошель, который тут же исчез в кармане буратиновой "косухи". Правда, надолго он там не задержался: ловкие пальчики Мальвины незаметно извлекли его.

- Так, колдун, говоришь? - Продолжал Буратино.

- Да, да!

- И что?

- Он заклинание прочитает и нос укоротится!

- Так, укоротится, значит? (глоток из кружки) И какая сука в этом Городе меня узнает с обыкновенным носом? А холсты чем протыкать? (киянка по доске) Ни хрена не соображаешь своей деревянной башкой!

Тем временем Мальвина, добившись желаемого, полностью потеряла интерес к беседе приятеля со своим итальянским кузеном. Она скучающим взором обвела своих спутников и, заметив, что ее голубой друг бросает полные исступления взгляды за ее спину, резко обернулась.

Я, конечно, не гожусь на роль плейбоя. Самая обыкновенная внешность. Но и явных дефектов, в виде оттопыренных ушей, поросячьих глазок, гуинпленовой улыбки и так далее у меня не наблюдается. Та же картина с телосложением. Никому не придет в голову назвать меня хиляком или дистрофиком. Но и к соревнованиям по бодибилдингу близко не подпустят. Короче, я среднестатистический.

Поэтому меня немного удивило, что Мальвина, увидев вашего покорного слугу, расцвела счастливой и одновременно плотоядной улыбкой. Наверное, в сравнении с находящимся рядом Соловушкой, я и взаправду выгляжу привлекательно. А может быть все дело в распущенности голубоволосой красотки.

Она медленно перекинула через скамейку сначала одну ногу, затем другую, оставив их широко расставленными. Я уже упоминал, что она была облачена в очень короткое полупрозрачное платье. Так что Мальвина предоставила нашему обзору все свои "прелести". Она смотрела мне прямо в глаза, зазывно подмигивая.

Не знаю какой оборот приняли бы последующие события, но тут в таверну вошел черный пудель. Передвигался он, как и положено сказочным зверушкам, исключительно на задних лапах. Завидев Серенького, он подошел поздороваться.

- Привет, Артемон, - ответил ему в полголоса медведь, - выручай. Тут двое твоих хороших знакомых шибко слабенькими оказались. Один на зад, другая на перед. Друга моего достают. А у нас дела неотложные. Да и макаронника жалко.

- Магарыч.

- Базара нет.

- Сейчас уведу.

Артемон направился к Буратино.

- Карлыч, только что Карабаса видел.

Бур тупо уставился на пуделя.

- Так, вот, тяпнул я его по старой дружбе за ягодицу.

- З-за чо? Ягы...яго...не понял, - Буратино окосел окончательно.

- За жопу, - пояснил Артемон.

- Т-так бы и г-говорил. А то наб-брался словесов... Ну и ч-что?

- Погоня за мной. С минуты на минуту здесь будут.

Деревянный некоторое время бессмысленно моргал, пытаясь осознать услышанное. Наконец до одурманенных мозгов (если таковые имелись) дошло, и он словил измену.

- Обложили, волки позорные! - Буратино с трудом разжал пальцы левой руки, отпуская Пиноккио, вскочил, не удержал равновесия и с грохотом, будто кто-то уронил охапку дров, рухнул через скамью. Но тут же вскочил и по замысловатой кривой заспешил в сторону выхода, вереща на ходу:

- Н-не хочу в мангал! За м-мной, кретины! Сматываемся!

Арлекин, все с тем же выражением лица, и Пьеро одновременно поднялись с мест, догнали своего предводителя и, подхватив его под руки, скрылись за входной дверью.

Артемон стоял возле раскоряченной хозяйки в ожидании. Мальвина, наконец, соизволила обратить на него внимание.

- Брешешь ты все, Артемон. Ни куда я не пойду. У меня здесь очень важное дело, - она томно подмигнула мне.

- Хочешь оказаться на месте Пиноккио? Я мигом устрою, - пригрозил пудель.

- Фи! Бур меня пальцем не тронет.

- А я шепну ему, что ты у него деньги тыришь. Тогда посмотрим, как он тебя отделает. А вдруг, ненароком носом глаз выколет? Во будет хохмочка!

Такая перспектива явно не устраивала Мальвину, и ей пришлось капитулировать.

- Сука, - злобно прошипела голубоволосая развратница.

- Не а, я - кобель, спокойно парировал Артемон.

Девица медленно поднялась и, плавно качая бедрами, покинула таверну. Я даже проводил ее взглядом. И дело не в том, что зрелище было суперэротично. Просто в ее ничего не скрывающем одеянии даже пуговицу спрятать негде. И я не мог понять, куда же делся выуженный у Буратино кошель. Хотя кое-какие соображения на этот счет имелись...

Артемон подошел к нам.

- Спасибо, - искренне поблагодарил Серенький.

- Не булькает твое спасибо.

- Я ж обещал, - медведь выудил из своей бездонной котомки два пузыря водки и протянул их пуделю.

- Ну, бывайте, - попрощался Артемон и отправился догонять своих приятелей.

Последним покидал таверну вынужденный сотрапезник веселой компании. Машинально разглаживая измятые лацканы пиджака, Пиноккио медленно направился к выходу. На его разбитых губах играла джокондовская улыбка. Я не понял, или он радовался внезапному избавлению от жестокого кузена, или парнишка, будучи мазохистом, получил полное удовлетворение.

А мы, лишившись шумных соседей, спокойно продолжили свой почти безалкогольный то ли поздний завтрак, то ли ранний обед.

* * *

Когда мы вышли из таверны, солнце уже стояло в зените. Ярко голубое небо не омрачало ни единое облачко. Только изредка чистый небосвод прочерчивал то ковер-самолет, то перепончатокрылый ящер.

- Что дальше? - Спросил я у Серенького.

Он неопределенно пожал плечами.

- Скорей всего придется обратиться к Емеле. Не хотелось бы, да делать нечего.

Услышав слова медведя, Соловушка как-то весь сжался и тяжко вздохнул.

- Это какой-такой Емеля? Тот, что на печке катается? Щука еще у него, да?

- Эх, Вовка, это он раньше на печке рассекал. Теперь только на золотых каретах.

- Что из того? Здесь много золотых карет. Он что, в цари подался? Так ты сам говорил, что здесь царей немеряно.

- Официального названия не имеет. Кличут по разному, Наимудрейшим, Высокочтимым. Но фактически Городом правит он.

- При помощи щуки, чтоли?

- Какая щука! Да и что она из себя представляла? Что умела? Обыкновенный телекинез. Не спорю - сильный. Он ее давно уже схавал в фаршированном виде. Его даже за глаза все щукоедом называют. Щука была, так сказать, начальным капиталом. Теперь Емеле служат почти все самые сильные колдуны и волшебники, подчиняется городское войско.

- Как он этого добился?

- Длинная история. А по простому - сволочь он, хапуга и прохиндей.

- И как с этим мирятся все эти цари, короли и прочие герои?

- А чо им выпендриваться? Формально считается, что именно они управляют Городом. Собрались все вместе, кто хотел, обозвали себя Думой и заседают каждый день. Только толку никакого. Каждый под себя тянет. Раньше еще что-то могло бы получиться. Когда Иваны организовали свою партию. Их тут, как гуталина. Могли бы взять власть в свои руки. Но эти мудаки поделились на две фракции - царевичей и дураков. И давай решать междусобойчик, кто из них лепше. Тем временем Емеля окреп, подгреб все и вся под себя. А сейчас почти вся Дума у него на содержании. Они все так же лаются друг с другом, хари чистят и думают, что от них что-то зависит.

- А чудо-богатыри, рыцари и прочие вояки?

- Как и положено, сражаются. В Городе бывают редко. Наедут, нажрутся, разнесут пару кварталов и опять на войну.

- Да, невеселая у вас тут жизнь...

- Почему? Все отлично. Живем не тужим. Сам же видел. Вот, если дорожку перейдешь Емелюшке, тогда хреново. Кранты.

- Если он такое чмо, то как мы к нему подъедем?

- Пока не знаю, придумаем что-нибудь. Но самые сильные чародеи у него. Если они не помогут, не знаю что делать.

Чтобы срезать угол мы свернули на узкую безлюдную улочку. Не успели пройти и пятидесяти метров, как вдруг...

- Молодой человек, я безумно извиняюсь, но пг'ошлый г'аз мы не завег'шили нашу беседу.

Если в первую встречу по причине темноты и влияния алкоголя я не очень-то разглядел внешний облик, то голос узнал сразу. Это был тот самый мужик, последний, кого я видел в своем мире.

Он стоял облокотившись о глухую стену невзрачного здания. Теперь при дневном освещении я мог его хорошенько рассмотреть. Выглядел незнакомец в полном соответствии со своим голосом - столь же омерзительно. Тщедушный мужичонка неопределенного возраста, ростом чуть больше полутора метров. А рожа - бррр... Его портреты следовало бы клеить на банки с вареньем, детишек отпугивать, чтоб не воровали... Маленькие постоянно бегающие глазки, низкий морщинистый лоб, большой тонкогубый рот, острый подбородок. Нос требует отдельного описания. Ничего подобного я раньше не видел. Огромный, горбатый, как положено при такой манере говорить, на конце он неожиданно курносился, завершаясь почти поросячьим пятачком.

- Мое пг'едложение остается в силе. Насколько я г'азбиг'аюсь в ситуации, Вам хочется вег'нуться назад. Я имею Вам сказать, что это в моих силах, но естественно, на тех же условиях, о котог'ых я говог'ил в пг'ошлый г'аз.

- Это он? - Тихо спросил Серенький.

- Да.

- Что за условия?

- Не помню ни хрена.

- Молодой человек, хватит пег'ешептываться с этим безобг'азным животным. Ви согласны?

- Напомни условия, - выкать такому ублюдку у меня не повернулся язык.

- Мне не тг'удно, я повтог'ю, я пг'едставляю некие силы, котог'ые испокон веков выполняют любые пг'ихоти г'ода человеческого за неизменную плату. Для этого необходимо...

- Слышь, братан, - бесцеремонно перебил незнакомца медведь, - кончай пургу гнать. Конкретно базарь, кто ты, и что просишь взамен.

Мужичок вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

- Извольте. Я считал Вас более сообг'азительным. Я имел неостог'ожность думать, что Ви все давно поняли...

- Не тяни!!! - Рявкнул Серенький.

- Ладно. Позвольте пг'едставиться - Служитель Темных Сил, Бес Тг'етьй Гильдии Луцебег'г!

Он говорил напыщенно, даже величаво. Вот только последний слог скомкал так, что было невозможно разобрать. Наверное хотел, чтобы мы приняли его за Люцифера.

- А я - Вясеслав, - ляпнул все утро молчавший Соловушка.

- Значит, черт, - подвел итог медведь.

- В пг'инципе, можно использовать и это, обиходное обозначение моего статуса, согласился бес третьей гильдии, - главное - г'езультат.

Серенький шепнул что-то на ухо разбойнику, и тот, гыгыкнув, скрылся за ближайшим углом.

- Ну, а условия?

- Ви меня г'азочаг'овываете. Ви не только плохо сообг'ажаете, но и весьма необг'азованны. Условия - тг'адиционные. Мы Вас возвг'ащаем и обеспечиваем безбедное существование. От Вас же тг'ебуется только подписать бумажонку. Не упустите своей выгоды. Все миг'ские блага за какую-то заког'ючку. Чтоб я так жил.

- Темнишь ты что-то, - снова встрял медведь.

- Душу ему мою надо, Серый... Правильно, Луциберг? - По огромному шнобелю и картавой речи я догадался, как на самом деле величают черта. И не ошибся, так как он меня не поправил.

- В пг'инципе, Ви пг'авы. Но что это значит для Вас, человека глубоко атеистического?

- Ах, ты, курва! - Возмутился Серый и двинулся было на беса, но я успел перехватить занесенную для удара лапу.

- Погодь, Серенький.

- Прости, Вовка, не сдержался.

- Так, вот, г'аз уж Ви не во что не вег'ите...

- Теперь во что хочешь верю.

- Не имеет значения. Ви не понимаете, как Вам безумно повезло, продолжал агитировать черт, - без моей помощи Ви никогда не вибег'етесь из этой дыг'ы, уж повег'ьте моему слову. И пг'идется ког'отать век сг'еди подобных отвг'атительных существ, - он указал пальцем на медведя, - а Вам, человеку, пг'ивыкшему к цивилизации, долго здесь не пг'отянуть. Я же пг'едлагаю пг'екг'асную жизнь в пг'ивычной обстановке. Желаете, станете начальником ЖКХ? Нет? Ладно. А "новым г'усским", жутко богатым? Депутатом, в конце концов?

- Не а, не хочу. Ты погоди со своими посулами пока. Лучше объясни, как я здесь очутился?

Бес немного смутился:

- Случилась небольшая неувязочка. Я пока не г'асполагаю богатым опытом в подобных мег'опг'иятиях. Когда Ви, пг'остите меня поког'но, манданулись с доски в подвал, я доставил Вас сг'азу по пг'ямому назначению. А так как сделку мы не успели заключить, Вас отфутболили. Выяснилось, что не в моей компетенции г'ешать кого куда напг'авлять. Вот, если бы Ви тогда успели подписать контг'акт - дг'угое дело. А так...

- Так, значит, ты все-таки черт? - Прервал витиеватые объяснения Серенький.

- Мы, кажется, уже г'азобг'ались с этой пг'облемой.

- А где тогда рога, копыта и, главное, хвост? Кроме сопливого пятака не вижу никаких доказательств.

- У вас невег'ное пг'едставление об облике Беса Тг'етьей Гильдии... И почему, главное, хвост?

- Просто интересно, за что он тебя придержит, - медведь жестом указал вдоль улицы, - когда мутузить будет.

Я и Луциберг посмотрели в указанном направлении. К нам приближался здоровенный детина, стриженный под "горшок". Рядом семенил наш Соловушка.

- Кто этот весьма габаг'итный молодой человек?

- Гоголя читал? - Поинтересовался я, сразу признав, за кем бегал разбойник.

- Пг'иходилось. "Мег'твые души", напг'имер.

- А "Ночь перед рождеством"?

- Так это...

- Он самый.

Вакула был уже совсем близко.

- Подумайте над моим пг'едложением. Мы еще увидимся, - скороговоркой бросил бес и, выпустив густые клубы грязно-зеленого дыма, исчез.

Не знаю, какой запах на самом деле имеет пресловутая сера. Не нюхал. Разве что только при зажжении спичек. Я это к тому, что после того, как Луциберг покинул нашу компанию столь оригинальным образом, очень сильно потянуло дерьмецом. Вот я и задумался: то ли истинная адская сера имеет такой специфический запах, то ли Бес Третьей Гильдии обделался, увидев кузнеца.

- Пьяволился, - законстантировал подошедший вместе с Вакулой разбойник.

- Хлопчики, шо ж вы его не подержали?

- Дык, кто ж знал..., - развел лапы Серенький.

- Я ужо настроился... Пийду горылки дрябну. Вы как?

- Не, мы торопимся.

- Тады до побаченья. Коли зашукаете чертяку, покличте, пидсоблю.

Вакула направился в ближайшую разливочную. Мы пошли в другую сторону.

- Что мы имеем? - Решил подбить бабки медведь, - Во-первых, то что ты здесь - проделки черта. Во- вторых, черт хоть и плюгавенький, но настоящий, раз он и в вашем мире был, да хотел тебя к себе затащить. Я как это понял, сразу Славика за Вакулой послал. Я наших-то, сказочных чертей, всего пару раз видел, и то издали. А уж что делать с настоящим... В-третьих, насколько понимаю, условия этого паскудника для тебя неприемлемы? Так и знал. Вывод: хошь не хошь, а придется идти к Емеле. Осталось только придумать, чем бы прельстить этого сквалыгу. За просто так он даже не пукнет.

- Не хосю к Емеле. Он злой... - Начал капризничать Соловушка, но тут же поменял точку зрения, - а, вобсе-то, посли. Там Гойинысь. Давно его не видел, а он мой дьюг!

* * *

У Яны действительно была тарелочка с яблочком. Как только она проводила гостей, тут же устроилась за "монитором скрытой камеры". Весь день наблюдала за продвижением компании. Наибольший интерес, конечно, вызывал приглянувшийся чужестранец. С замиранием сердца смотрела, как троица остановилась около улицы красных фонарей и облегченно вздохнула, когда Сантехник отверг предложение косолапого сводника. Спать легла только после того, как убедилась, что путешественники мирно надираются наливкой в номере таверны.

На следующее утро долго ждала пробуждения Вовки с друзьями, с глубоким удовлетворением наблюдала за тщетными попытками Мальвины охмурить Сантехника. Убедившись, что чужеземец не собирается удариться в блуд, тормознула яблочко и решила заняться домашними делами. А то ведь без ее чуткого руководства, внученька палец о палец не ударит.

- Клара! - Позвала экс-бабушка.

- Умындила, - вместо внучки отозвался Васька.

- Куда?

- Она мне не докладывается.

- Когда?

- Прямо после завтрака. Ты только за тарелочку, а она сразу - шасть!

- Ах, стерва! - Яна вернулась к "монитору", вновь запустила яблочко.

В тарелке появилось изображение большого зала, сплошь и рядом завешанного восточными коврами, заставленного мраморными статуями, заваленного золотыми побрякушками и прочими предметами роскоши. Было ясно, что хозяин апартаментов неимоверно богат.

Сама собой распахнулась дверь, и взору предстала следующая комната, столь же богатая и столь же безвкусно оформленная. А Клары не было.

- Ах, ты ж, лярва! - Догадалась Яна и бросилась к сундуку проверить. Точно. Стащила шапку-невидимку. Ну, только вернись, сучка!

Девочка-ведьма вновь подошла к тарелочке. В кадре появился Емеля. Вот куда эта блудница намылилась! Но как она прошла через магическую стражу? Хотя, если чародей-охранник мужского пола, понятно.

Было видно, что Емеля только что проснулся и страдает от страшнейшего похмелья. Недельная щетина, бешеный взгляд и форма одежды - трусы красноречиво говорили об этом. Он подошел к малахитовому столику с золотыми ножками, заставленному всевозможными бутылками. Но, увы, все они оказались пустыми. Емеля хлопнул в ладоши, при этом его лицо исказилось гримасой боли отдавшегося в голову резкого движения. Тут же появилась восточная красавица. Прозрачная ткань прикрывала только часть ее... лица. Других предметов туалета. Кроме жемчужного ожерелья на ней не было.

Яна злорадно усмехнулась. Интересно, сможет ли Клара составить конкуренцию этой, скорей всего, принцессе какого-нибудь султаната, которую уступил Емеле то ли за долги, то ли по другой причине папаша-султан.

В руках принцесса-прислужница держала серебряный поднос, содержащий полный набор антипохмельных препаратов, начиная с хрустальной кружки пенящегося пива, заканчивая запотевшим графинчиком водки, включая все промежуточные напитки и набор бутербродов.

Девушка умудрилась поставить поднос на край заваленного столика и вопросительно посмотрела на хозяина. Тот молча указал на водку. Она наполнила бокал. Расплескав половину, Емеля все-таки умудрился пропихнуть в себя оставшееся сорокаградусное "лекарство", запил пивом, выждал минуту, повторил процедуру уже самостоятельно и без потерь оздоровительной микстуры, улыбнулся. Затем пару минут разглядывал обнаженное тело служанки, он желание не проснулось, и он жестом отослал ее. Вновь наполнил бокал.

После того, как Емеля принял третью дозу, Клара решила, что пора, сняла шапку-невидимку и вышла из-за колонны. От неожиданности хозяин дворца чуть было не поперхнулся бутербродом с икрой, но, разглядев незваную гостью, успокоился.

- Какого хрена? Как ты сюда попала?

- Я, все-таки, - ведьма.

- Шлюха ты, а не ведьма. Чо приперлась?

- А ты догадайся, - Клара слегка повела плечами, на что живо отозвались груди, прикрытые, как и все тело, лишь чем-то наподобие рыболовной сети.

- А не пошла бы ты...

- Емелюшка, разве ты забыл, что между нами было? Как нам было хорошо?

- Всего раз, я был пьян, а насчет хорошо - не помню.

- Так может, освежим память?

- Клара, я же сказал - пшла, вон.

- Ах, так! Не хочешь по-хорошему? Ладно. Тогда слушай мои условия: чтобы сегодня же разогнал свою вешалку, эту худосочную мымру. А завтра я переезжаю на ее место. Иначе - пожалеешь.

Вначале Емеля просто обалдел от такой наглости, и неизвестно, чем бы все закончилось для Клары, услышь он эту тираду минут на двадцать раньше. Но теперь, "подлечившись", он находился в благостном расположении духа, и ультиматум лесной ведьмы только развеселил хозяина дворца.

- Присаживайся. Выпей чего-нибудь, - ухмыляясь, предложил Емеля и вылил остатки водки из графина в свой бокал.

Клару уговаривать не пришлось. Она плюхнула свое грузное тело на вычурный диванчик, оценивающе осмотрела содержимое подноса. Выбрала малиновый ликер. Не найдя второго бокала, припала прямо к горлышку, не отрывалась до тех пор, пока бутылка не опустела. Затем швырнула бесполезную тару в кучу ей подобных, закусила прозрачным кружочком лимона.

- Молодец, - с ноткой уважения в голосе похвалил Емеля, внимательно наблюдавший за манипуляциями посетительницы, но тут же вкрадчиво поинтересовался, - и что же мне грозит, если я не выполню твои условия?

- О! Ты меня плохо знаешь! Да я тут все перезаколдую, - пригрозила быстро косеющая Клара, - и, первым делом, твою Маньку, вот!

- Ха, тире, ха, тире, ха. - Ровным голосом продекламировал хозяин. - Я думал, ты меня хоть чуть-чуть развеселишь. Но это даже не смешно. Я сегодня добрый. Ступай, Клара, и не попадайся мне больше на глаза.

- Ух, какие мы страшные! - Ведьма схватила с подноса первую попавшуюся бутылку, повалив при этом пару соседних, отхлебнула. Это оказался ром. И, вконец заплетающимся языком, продолжила:

- Ты, Емелюшка, оборзел! И никак-кая я теперича не Клара. Я - Клава. И впредь прошу обращаться к-ко мне именно так. И т-только так! - Она сделала еще один глоток. - Так что иди, г-гони Машку.

- А иначе заколдуешь? - Вид пьянющей в дробадан ведьмы все-таки немного позабавил Емелю.

- Ни... не я!

- А кто же? Бабуля?

- Фигушки. У меня но-новый друг есть. Господи-дин Санте-теххник.

(- Падла, - вырвалось у Яны, - ну, только вернись домой.)

- Он, о-го-го! - Продолжала ничего не соображающая Клара. - Не чета твоим ко-колдунам. Да он за меня тут та-такое устроит, ик!

- Опять грозишь, - заскучал хозяин.

Он взял с подноса прямоугольную бутылку джина, плеснул в бокал, выпил. Затем, как бы между прочим, спросил:

- Клара, в тебе сколько дырок?

- А что? - Пьяно улыбнулась ведьма, решив, что ее угрозы подействовали.

- У меня тут колдунишка появился. Мертвяков оживлять умеет. Вот я и думаю, сколько надо заказать полуразложившихся трупиков. Ты как относишься к некрофилии?

Некоторое время Клара тупо смотрела на Емелю, а когда до нее дошел истинный смысл угрозы, не на шутку перепугалась.

- Считаю до трех. Потом можешь обижаться. Мне пофигу. А, может, еще и благодарить будешь, - Емеля ехидно хихикнул. - Итак, раз...

С третьей попытки ведьме удалось подняться на ноги.

- Два...

Вихляя откляченным задом, по зигзагообразной траектории Клара направилась к выходу, бормоча невнятные проклятия.

"Вообще-то, можно было бы ей разок впендюрить, - подумал Емеля, провожая гостью сальным взглядом, - но, хоть и хреновая, а все-таки ведьма. Ляпнет что-нибудь по пьянке, а у меня отсохнет..." Он озабоченно ощупал предмет, за который испугался. Удовлетворившись результатом, Емеля улыбнулся и рявкнул:

- Три!!!

Клара пустилась бежать. Однако пьяные ноги плохо повиновались своей хозяйке. Она напоролась на покрытый бархатом пуфик, перелетела через него, распластавшись на полу. Попыталась быстро подняться, но вновь завалилась на бок и, свернувшись калачиком, под гомерический хохот хозяина, жалобно заскулила.

Отсмеявшись Емеля трижды щелкнул пальцами. Тут же возникла давешняя прислужница в сопровождении гигантского мавра, вооруженного внушительных размеров ятаганом.

- Мне водки. Не нравится эта дрянь, - хозяин швырнул початую бутылку джина через спину. Пузырь угодил в золотую статую рогатого змея, разлетевшись стеклянно-алкогольными брызгами.

- И выкиньте из дворца эту припадочную тварь, - он кивком указал на подвывающую Клару. - Телка с телеги и лошадь смеется...

Яна проследила, как кубарем скатилась неудачливая обольстительница по мраморным ступеням дворца (мавр дословно выполнил приказание хозяина), тяжело поднялась и, размазывая по физиономии слезы вперемешку с соплями, нетвердой походкой направилась прочь от жилища обидчика, продолжая бормотать проклятия. Убедившись, что пьяная родственница мертвой хваткой сжимает в кулаке шапку-невидимку, молоденькая ведьма остановила яблочко, предвкушая "радушную" встречу, которую намеревалась устроить зарвавшейся Кларе.

* * *

Мы неуклонно приближались к дворцу Емели, но пока не нашли приемлемого способа попасть внутрь. Выдвигалось множество вариантов, которые тут же отметались из-за своей несостоятельности.

Неожиданно распахнулась дверь одного из питейных заведений. Из кабака вывалился громадный пьяный детина. Он был такой большой, что даже Серенький смотрелся рядом с ним подростком, не говоря уж обо мне и разбойнике.

Шишак набекрень, густые брови, мутные глаза, светящиеся озорством, длинная, всклоченная борода, драная кольчуга на голое тело, засаленные портки непонятного цвета, подпоясанные широким ремнем с пустыми ножнами, грязные босые ноги пятьдесят последнего размера.

Здоровяк, нагнувшись, сгреб Соловушку за шиворот, как пушинку, поднял на уровень своих глаз.

- Илюса, - полным ужаса голосом прошептал разбойник.

- А я сижу, скучаю, в окно луплюсь и, вдруг, такая приятная неожиданность! - Муромец, а это был именно он, держа Соловушку на вытянутой левой руке, смачно плюнул в ладонь правой, сжал кулак, объемом с мою голову, размахнулся. - Будем здороваться!

Разбойник и медведь, как по команде, зажмурились в ожидании удара. Чтобы спасти горе-грабителя, как минимум от тяжкого увечья, нужно было незамедлительно что-то предпринимать. Я вцепился в отведенную для удара руку и повис на ней. Не сразу, но все-таки чудо-богатырь почувствовал, что нечто мешает ему "поприветствовать" старого знакомого. С недовольной гримассой он повернулся ко мне.

- Что тебе надо, щенок?

Обижаться не было ни времени, ни желания, ни сил, и я пропустил оскорбление мимо ушей.

- Мужик, помоги мне найти одного богатыря. Ты, я вижу, из их братии.

- Кто тебе нужен?

- Илья. Забыл фамилию. Не то Мордовец, не то Мудловец...

- Муромец, дубина, - поправил меня богатырь, - зачем он тебе?

Так как я еще не придумал, зачем, пришлось импровизировать дальше:

- Очень важное дело. Но сказать могу только ему.

- Тогда говори.

- Я же сказал - только ему.

- Во какой тупой! Я, он и есть - Муромец.

- Не верю. Документы есть?

- Не по-онял, - озадаченно протянул Илья.

- Что тут непонятного? Бумагу давай, в которой написано, что предъявитель сего действительно является русским богатырем Ильей Муромцем, такого-то года и места рождения. И чтоб фотография с печатью обязательно была. Паспортом такая бумага называется.

Верзила часто-часто заморгал.

- Если нет паспорта, то подойдет военный билет или водительское удостоверение, - продолжал я, - ну, в крайнем случае, справка об освобождении, если сидел.

- Нету ничего...

- Тогда, прощевай, пойду искать настоящего Муромца.

- Дык, это ж я и есть!

- Не верю, - я повторил знаменитую фразу известного режиссера, - чем докажешь?

Богатырь задумался, после чего облегченно вздохнул.

- Так вот же! - Он тряхнул все еще зажмуренного, беспомощно болтающегося на двухметровой высоте разбойника. - Соловушка! Скажи ему, что я и есть богатырь Илья Муромец.

Толстячок открыл глаза.

- А бить не будес?

- Нет, - в голосе сквозило явное сожаление, - говори.

- Ты сначала его на землю поставь.

Илья глубоко вздохнул, сдерживая ярость, однако повиновался. Мгновение спустя, обретший твердую почву под ногами, счастливый Соловушка с нескрываемым восхищением смотрел на меня.

- Теперь, говори! - Вновь потребовал Муромец.

- А сто говоить?

- Говори, кто я!

- Илюса... Илья Муемес... А я - Вясеслав.

- Теперь, веришь? - Это уже ко мне.

Половина дела сделана - разбойник избежал неминуемых побоев. Теперь бы умудриться, самому не попасть под раздачу...

- Верю, - ответил я.

- Так, чо надо?

- Тут все не так просто... - я еще не придумал подобающей причины, побудившей меня разыскивать богатыря.

Муромец подозрительно посмотрел на меня. Пьяную голову посетила внезапная догадка:

- Ну-кась, погодь! Что-то ты юлишь. А ты, случайно, не Емелькин прихвостень?

Громила принялся засучивать рукав кольчуги. Час от часу не легче.

- Да, нет же, скорей даже, наоборот! - Я поспешил развеять опасные подозрения. Но, безрезультатно.

Богатырь ухватил теперь меня за шиворот. Правда не приподнял, как Соловушку, но от этого не стало легче.

- Ты кто?

- Вовка.

- Я не про то. Воин, колдун или землепашец?

- Сантехник.

Я почувствовал, как хватка немного ослабла. По-видимому, незнакомые слова вводили Муромца в замешательство.

- Обыкновенный сантехник, работаю в ЖКХ номер двадцать пять. Унитазы, смесители, раковины - моя стихия. А теперь еще появились джакузи...

Илья отпустил меня.

- Это правда? - Он, наверное, и сам не знал про что спрашивал.

- Конечно. Хочешь, у него спроси, - я кивнул на разбойника.

- Ну! - рявкнул на Соловушку богатырь.

- Истинная пьявда! Вовка - самый великий господин Сантехник, - во второй раз за последние три минуты грабитель выступил в качестве эксперта по идентификации личности.

- А у тебя этот, паспхорт есть? - Вновь обратился ко мне недоверчивый верзила.

Естественно, никаких документов у меня не было. Но я нашел способ выкрутиться:

- А ты читать умеешь?

- Ладно, так верю... И зачем же я тебе нужен? Башку кому-нибудь снести?

И тут меня понесло:

- Это было бы слишком просто. Если Вы действительно являетесь богатырем Ильей Муромцем, то Вам надлежит незамедлительно явиться на коллоквиум по решению проблематики турбулентности ламинарных субстанций, с точки зрения квазисинхронных фазотронов...

На этом запас заумных слов, сразу пришедших на память, иссяк. Конечно, в менее нервной обстановке, я смог бы припомнить еще не один десяток, но этого и не потребовалось.

- Погоди, - прошептал Илья, - слышь, Сантехник, а можно я не пойду?

- Никак нельзя. Явка строго обязательна. В коллоквиуме принимает участие ограниченный контингент индивидуумов. Каждая особь будет строго прологарифмирована в энтальпийном интеграле...

- Стой! - Фальцетом взвизгнул богатырь. - Нельзя мне туда. Придумай что-нибудь.

- Что? - Поинтересовался я с самым невинным видом, на какой только был способен.

- Ну, это... Скажи, что не нашел меня!

- Ох, попадет мне за это...

- Выручи, друг. Век помнить буду!

- Ну, ладно. Так и быть. Уговорил.

- Вот спасибо! Спас! Пошли по этому случаю выпьем.

- Да ты что?! А если нас вместе увидят, а я потом скажу, что не нашел тебя? Думай, что говоришь.

- Башковитый ты, Сантехник.

- Зови меня просто Вовкой.

- Ага. А я - Илюха. - Он протянул огромную лапищу, в которой тут же скрылась моя ладонь и часть предплечья.

Богатырь не пожимал мне руку, только сомкнул пальцы. По этому кости остались целы. Но больно было все равно. Я оглянулся по сторонам, как бы опасаясь случайных свидетелей нашей встречи. Илья хлопнул себя по лбу:

- Ой, забыл. Все, прощай, Вовка. Я смываюсь.

Муромец скрылся за дверью кабака. А я даже пожалел, что он не спросил, куда ему следует явиться, чтобы принять участие в коллоквиуме...

Я повернулся к друзьям.

Оказалось, что витиеватые выражения действуют не только на чудо-богатырей. Об этом красноречиво говорили разинутые рты и выпученные глаза. Мне пришлось несколько минут поочередно трясти своих спутников, пока они не пришли в себя.

Очухавшись, Серенький спросил:

- Вовка, ты мне друг?

- Конечно. Ты разве сомневаешься?

- Тогда скажи правду, ты колдун?

- Да, нет же! Сантехник я.

- Ну-ну, - кажется, медведь остался при своем мнении.

- Так идем дальше? Вдруг вернется? - Я кивнул на дверь кабака.

- Посли, посли быстлей! - Живо согласился Соловушка.

Медведь, погруженный в свои думы молча кивнул. И мы, благополучно преодолев непредвиденную задержку, вновь двинулись в сторону Емелиного дворца.

* * *

Мы успели пройти не более двухсот метров, как опять...

- Молодой человек, пг'ошлый г'аз по независящим от меня пг'ичинам наш г'азговог' был пг'ег'ван. Я имею сказать, что нужно окончательно выяснить наши взаимоотношения.

- Сначала хвостом обзаведись, - посоветовал Серенький.

А Соловушка поинтересовался:

- За Вакулой безать?

- Да погодите вы, - тормознул я друзей, - давайте выслушаем этого козла.

- Если Ви имели намег'ение оског'бить меня, то неудачно. Облик сего благог'одного животного иногда пг'инимает даже сам Повелитель. Так что я весьма польщен данным сг'авнением.

- Кончай гундеть, дело говори.

- Как я уже имел честь сообщить Вам, то для того, чтобы вег'нуться от Вас тг'ебуеся самая малость, только...

- Знаю, закорючку.

- Совег'шенно пг'авильно. А взамен на столь ничтожную, не тг'ебующую ни каких физических нагг'узок...

- Эту песню я уже слышал. Ты можешь сказать что-нибудь новенькое?

- Уважаю. Чувствуется деловая хватка. Молодой человек, я не ошибся в Вас. Ви тог'гуетесь. Внимательно слушаю Вас. Кем желаете стать по возвращении?

- Королем племени Умба-Юмба.

Луциберг задумался.

- Конечно, это будет пг'облематично, но детали мы обсудим после подписания контг'акта.

- Не, ты не козел, ты осел.

- Я понимаю, Ви сейчас стоите на пог'оге новой жизни, сильно нег'вничаете и поэтому пытаетесь нагг'адить меня обидными эпитетами. Но и на сей г'аз, Ви ошиблись, так как данное животное достойно уважения за свою непг'еклонность и стг'емление добиваться собственной цели. Качества, котог'ые неког'ые недалекие люди считают упг'ямством.

- Ладно, теперь я буду звать тебя по-простому - ублюдком.

- Если и в этот г'аз Ви намег'ева...

- Заткнись!!! - Мне пришлось повысить голос, чтобы прервать нескончаемый поток словоблудия. - Слушай, Бес Третьей Гильдии, объясни мне одну вещь: что ты прицепился именно ко мне?

- Ну, здесь сугубо индивидуальные пг'ичины...

- Подожди. У меня есть предложение. Ты возвращаешь меня, а я немного помогу тебе в твоей работе. Тебе ведь важно количество контрактов?

- О! Это является г'ешающим фактог'ом пг'и пег'еходе в следующую Гильдию.

- Вот и ладушки. Как только вернемся, я покажу тебе уйму народа, которые за сотую долю твоих обещаний, не только подпишут любой контракт, но и корму подставят.

- Мне не совсем понятно Ваше последнее выг'ажение, дело в том, что я не силен в мог'ской тег'минологии...

- В зопу дадут, - неожиданно выказал свою осведомленность разбойник, чем несказанно меня удивил.

- Этого не тг'ебуется, - бледно серая рожа черта покрылась румянцем, я не по этой части. Гм... Ског'ей даже, наобог'от...

- Он не только сейт, он есе и пидой!

- Ваши опг'еделения говог'ят о Вашей кг'айней необг'азованности и отсутствии...

- Заткнитесь оба! - Я прервал начинающуюся картавую перепалку. Ублюдок, как тебе мое предложение?

- Я согласен. Мы пг'иступим к его г'еализации сг'азу после того, как ви подпишете...

- Все! Серенький, он твой!

Я давно заметил, что медведь, не участвующий в разговоре, мелкими, незаметными шажками приближается к Луцибергу. Молниеносный прыжок Серого, и, в результате, в когтях остался лишь лоскут плаща. Бес оказался неожиданно проворным. Проскользнув под лапой медведя, он шустро улепетывал вдоль по улице.

- Не хотите по хог'ошему?! Будет по-плохому! - Выкрикнул на последок бес и превратился в дым.

- Интеесно, где обусяют сейтей ловить?

У нас с Сереньким не было ответа на этот вопрос.

- Ну, что, пошли дальше?

- Пошли...

* * *

Клара заявилась во второй половине дня. В левом кулаке все так же была зажата волшебная шапка, а в правом - пучок сорной травы, сорванный, определенно для отмазки. Увидев, что девочка-бабуля, в отличие от вчерашнего дня, не лупится в тарелочку, а поджидает любимую внучку, пьяная ведьма запоздало попыталась одеть шапку-невидимку. Яна без труда отобрала волшебный головной убор.

- Где была? - Спокойным, но не предвещающим ни чего хорошего голосом спросила девушка.

- Вот, травку колдовскую собирала, - Клара помахала пучком, состоящим из лебеды вперемешку с осотом.

- Из этой травки я тебе потом отварчик приготовлю. Ишь, хозяюшка наша, заботливая. Значит, по лесу бродила и в таком виде? Правду говори, перед кем своим выменем трясла?

- Имею полное право на личную жизнь.

- Где была? - Все тем же ровным голосом повторила вопрос Яна.

- В деревне, - хмель немного выветрился, язык у Клары больше не заплетался, но и только, - у Ваньки-солдата.

- А невидимка зачем понадобилась?

- Сюрприз сделать.

- Ясненько, у Ваньки.

- Ага!

- Если б ты была у солдата, то дышала бы не малиновым перегаром, а свекольной сивухой.

- А мы ягодками закусывали.

- Сама не хочешь правду говорить?

- А я все рассказала. Или надо подробно описать чем мы занимались и в каких позах?

- Ну, все, тварюга! Надоело. Я же все знаю.

- Что, все? - В пьяных глазах мелькнул испуг.

- Все, означает - все. Итак, Емеля тебе приглянулся...

- Ах! Ты за мной шпионила?! Не твое дело, с кем хочу, с тем встречаюсь! - Перешла в контратаку Клара.

- Это правильно. Не мое. Емеля так Емеля. Сгинешь, у меня забот поубавится. - Неожиданно негромкий ровный голос превратился в змеиное шипение. - А какого хрена Вовку приплела? Да я тебя за это...

- Ой, ой, прости, - мгновение назад наглая и агрессивная ведьма превратилась в плаксивую, до смерти перепуганную внучку, - напугать хотела.

- Нашла кем пугать. Чем же Вовка такой страшный?

- Неизвестностью. И еще названием - Сантехник! А сама я что? Захныкала, жалуясь на судьбу, Клара, - колдовать не учишь. Что я могу? На помеле летать да дождик над грядками устраивать. Даже боишься показать, как приготовить простенькое приворотное зелье.

- Чтобы ты перетрахала весь Город? Рано тебе еще серьезным колдовством заниматься. Придет время, всему научу.

- Опять та же песня! - Почувствовав, что угроза миновала, Клара вновь пошла в наступление. - Хочу сейчас же!

Яна поняла, что нет смысла разговаривать с внучкой, пока та окончательно не протрезвеет.

- Иди спать. Завтра поговорим. И пусть тебе приснится то, чем тебя так напугал Емеля, - девчонка хихикнула.

Мгновение ведьма-недоучка непонимающе смотрела на воспитательницу, а когда дошло, какое сновидение ей предстоит этой ночью, молча рухнула на колени.

- Ладно, не бойся. Спать будешь, аки бревнышко, без снов. Ступай.

После того, как внучка скрылась за своей дверью, Яна в очередной раз запустила яблочко по кругу.

Вовка, медведь и Соловушка неспешно шли по главной улице Города, выходящей на дворцовую площадь.

- Мозет, все-таки стуймом? Я только нозик натосю...

- Брось, Славик, - оборвал Серенький, - какой штурм? Нас в клочки порубают еще на ступеньках. Надо что-то другое.

Неожиданно Яна поймала себя на мысли, пришедшей ей на ум первый раз в жизни, что подсматривать и подслушивать - нехорошо.

- Жив, здоров, и ладно.

Она остановила яблочко и тихонько вышла на крыльцо, немного озабоченная происходящими в ней переменами. Ведь всего неделю назад, узнай она о подобной выходке своей воспитанницы, и Кларе пришлось бы квакать в болоте добрых полгода, если не больше. А теперь... Провинившаяся внучка не получила даже чисто-символической затрещины.

- Добрею, - констатировала колдунья.

Она, конечно не была воплощением зла в прямом смысле этого определения, но, в то же время, статус не позволял заметных проявлений чувств, не пользующихся популярностью у коллег.

- Ну, ничего. Воспитанием этой озабоченной сучки займусь завтра. Малейшее послабление и милая родственница мигом вскочит на загривок...

* * *

Уже, пока, сейчас (нужное подчеркнуть) Емеля находился в средней стадии опьянения. Десяток разгоканных ваз и штук пять расплющенных кубков, изготовленных из драгоценных металлов, говорили о бодром расположении духа хозяина дворца.

Ему хотелось чего-нибудь новенького, даже появилась мыслишка, а не казнить ли с утреца Горыныча. Конечно змей пока преданно и верно служит, но зрелище трех перерубаемых толстенных шей стоило такой жертвы.

Погруженный в грезы о завтрашнем представлении, негласный хозяин Города не сразу заметил, что в зале он не один. Емеля потряс головой из стороны в сторону, выдав при этом традиционное: "Бррр!".

- Да, что же сегодня целый день творится? Нашли, блин, проходной двор! Ты кто?

- Я, конечно, дико извиняюсь, что наг'ушил Ваш покой, - ответствовал незваный гость, облаченный в разодранный плащ, - но, поймите меня пг'авильно, мой визит сугубо в Ваших интг'есах...

- Ты кто?! - Повторил хозяин более грозным голосом.

Он до сих пор не кликнул охрану только потому, что в пьяной голове родилась идея самолично отдубасить худосочного визитера. И разминка, и развлечение.

- Я, естественно, могу пг'едставиться, чтобы Ви знали, кому именно в последствии следует воздать благодаг'ность за своевг'еменно оказанную услугу.

- Знаешь, урод, мне сегодня уже пытались оказать услугу, - Емеля не торопился осуществлять задуманное, оттягивая сладостный момент расплаты, причем, услугу, из числа тех, что я весьма уважаю (он жестом показал, что именно хотела Клара). Но, не смотря на мое пристрастие к таким развлечениям, незваная гостья покинула мой дворец, раз десять кувыркнувшись на лестнице.

- О! Услуга, которую я намег'еваюсь Вам оказать, совег'шенно иного г'ода. Хотя... Но об этом мы поговог'им потом...

- Ах, ты, старый педрило! - Емеля начал медленно подниматься, стиснув кулаки.

Луциберг сообразил, что привычное словоблудство в данный момент может оказаться губительным, и выпалил одной фразой объем информации, который в условиях, не приближенных к экстремальным, он выдавливал бы из себя не менее получаса:

- В Гог'оде появился новый человек, Вовка - Сантехник. Он очень опасен!

Услышав во второй раз за день непонятное слово "сантехник", причем оба раза его пугали этим загадочным персонажем, Емеля вновь опустил на роскошный диван свой раскормленный зад, плеснул себе водки, одним глотком опрокинул в себя пойло и уставился на непрошеного посетителя.

- Ну, рассказывай. Кто он, откуда и чем опасен?

Поняв, что опасность быть вздутым миновала или, по крайней мере, временно отступила, Бес Третьей Гильдии продолжил в привычной манере:

- Дело в том, что такие категог'ии, как место возникновения или социальное пг'оисхождение мало интег'есуют личность моего статуса. Дабы избежать дальнейшие возможные недог'азумения, я таки пг'едставлюсь. Позвольте отг'екомендоваться: Служитель Темных Сил, Бес Тг'етьей Гильдии Луцибег'г.

Черт вновь скомкал окончание своей фамилии, но и на сей раз, напрасно: Емеля не блистал эрудицией и не мог принять занудливого гостя за легендарного падшего ангела, по той простой причине, что понятия не имел, кто такой Люцифер. Но слово "бес" было ему знакомо.

- Во, блин, - пробормотал Емеля и опять налил себе водки, - продолжай.

- Ну, так, вот. Что я имею Вам сообщить. В данный момент этот Сантехник пг'ямым ходом напг'авляется сюда.

- Зачем?

- Конечно, он не в коем г'азе в откг'ытую не выскажет свои истинные намег'ения, и внешне его визит будет выглядеть вполне миг'олюбиво, даже дг'ужественно. Но не стоит обольщаться, дабы потом не испытать запоздалого г'азочаг'ования. Ибо Вовка этот - весьма коваг'ный тип. И общение с ним могут иметь необг'атимые последствия...

- Слышь, ты водочки стегани, может, заговоришь по человечески, а то ни хрена не понимаю.

- Пг'емного благодаг'ен за столь лестное пг'едложение, но я не употг'ебляю гог'ячительных напитков, хотя очень даже уважаю пг'истг'астие к ним дг'угих. Тепег'ь о деле. Вам надлежит заточить в самую мг'ачную темницу этого злобного Сантехника.

- Погодь, - перебил черта хозяин, - он чем так страшен? Колдун, что ли?

- Нет, гог'аздо хуже, он...

- Богатырь?

- Нет.

- Тогда какого хрена мне его бояться?

- Я же говог'ил, что его злостные намег'ения чг'еваты катостг'офическими изменениями как в жизни всего Гог'ода, так и, непосг'едственно, в благополучном существовании глубоко уважаемой Вашей пег'соны.

- Эт, ты про Маньку так? Персона... Гм... Это что, ругательство?

- Ви в очег'едной г'аз невег'но истолковали мои слова. Я имел в виду, что безбедное существование Сантехника угг'ожает лично Вам. И по этому надлежит...

- Снести ему башку! - Догадался Емеля.

- Нет! Ни в коем случае. Возможно Ви пег'еоценили масштабы опасности, исходящей от вышеуказанного индивидуума, и столь жесткая мег'а абсолютно неуместна в данных условиях.

- Опять не могу въехать в твою галиматью. То он опасный, то нет. Если его нечего бояться, то пусть себе гуляет.

- Это категог'ически невег'ное г'ешение!

- Тогда - башку долой!

- Нет.

- Да что ж тебе надо, бесовское отродье?!

- Достаточно будет подег'жать этого Вовку в темнице, ну скажем, паг'у недель и всенепг'еменнейше на хлебе и воде.

- Так, чем эта морока с тюрягой, проще секир башку ему устроить. И нам спокойней, и народу развлечение.

- Это две большие г'азницы. Темницы вполне достаточно. И если Вас одолеет депг'ессия, то под г'укой будет достойное г'азвлечение. Ви всегда сможете г'азвеять хандг'у, пг'именив к данному субъекту истязательное воздействие.

- Чего?

- В пг'остонаг'одье это называется пытками.

- Мысль, конечно, интересная... Но надоело. Шибко громко орут.

- А г'азве Вам когда-нибудь пг'иходилось пытать настоящего Сантехника?

- Не-а. Я подумаю над этим вопросом.

- Но Ви должны мне гаг'антиг'овать, что...

- Ни хрена я тебе не должен, понял, урод? - Не смотря на постоянную подпитку допингом под названием "Смирновская", голова Емели стала ватной от обилия слабо знакомых и малопонятных слов. Он подумал, что если послушает еще несколько минут словесную дрисню беса, то рехнется. - Про пытки ты хорошо придумал. Я ни разу не истязал не только непонятных Сантехников, но и чертей тоже... Ребятушки! Ату!

- Ви не имеете ни какого мог'ального пг'ава! У меня очень высокие покг'овители. Да они в пог'ошок... - Луциберг осекся, заметив пятерых огромных мавров, вооруженных ятаганами, надвигающихся на него.

Бес попятился, постоянно натыкаясь на изобилующие предметы роскоши.

- Я таки взываю к остаткам Вашего г'азума и надеюсь, что Ви внемлете моему пг'едупг'еждению, - скороговоркой тараторил черт, отступая от приближающихся телохранителей, - и главное, не пег'ебог'щите! Ни какой казни...

Отточенное до кондиции бритвы лезвие ятагана рассекло облако дыма.

- Во, блин! Не нравится мне все это. Визиря ко мне!

* * *

Мы вынырнули из-за очередного поворота и оказались на дворцовой площади. Теперь только она отделяла нас от обиталища Емели.

Почему-то назвать дворцом это сооружение у меня не поворачивался язык. По мере приближения к цели я уже созерцал отдельные фрагменты строения, выглядывающие в просветы между домами. Но не смотря на заверения Серенького, в голове не укладывалось, что это части единого целого. Теперь же я убедился в правоте медведя и за одно - охренел.

Даже если накачать наркотой уже сошедшего с ума авангардного архитектора, то в его глюках было бы гораздо больше здравого смысла, чем в том, что именовалось дворцом Емели. Описать это - невозможно. Готические башни венчали беременные луковицы куполов, плавно переходящие в многоярусные перекрытия пагод; бревенчатый сруб, имеющий вместо крыши каменное изваяние, изображающее голову свиньи; диагональные, колбасоподобные соединительные переходы; мраморные лестницы, ведущие в никуда и тому подобные несуразности.

- Кьясотися!.. - Восторженно протянул Соловушка. - Сколько не смотью ни как не налюбуюсь.

Конечно, я не считал разбойника тонким эстетом (да и сам таковым не являлся), но такого восторга от созерцания плода больного воображения я не ожидал от своего спутника.

А Соловушка, охваченный эйфорией, не сводя изумленного взгляда от шедевра кича, заткнул большим пальцем левую ноздрю и смачно высморкался. Содержимое правой половины картошкообразного носа звонко чмякнулось на булыжник площади. Затем Славик повторил процедуру с другой ноздрей, подытожил:

- Все. Пьисли. Сто дальсе делать будем?

- А дальше - опять ночлег искать. - Резюмировал медведь. - Все равно Емеля сейчас в зюзю пьян. Тут недалеко приличная гостиница есть, как никак центр Города. Дороговато, но, надеюсь, Вячеслав раскошелится, ради общего блага? - Серенький незаметно для разбойника подмигнул мне.

Как всегда, когда речь заходила о содержимом кошеля Соловушки, он громко засопел, предчувствуя скорое расставание с несколькими золотыми кругляшами. Но, справедливости ради, стоит сказать, что как бы не сопел и не кряхтел Соловей, в те моменты, когда ему приходилось расплачиваться, делал он это всегда исправно и даже с некоей толикой гордости, ощущая полезность и значимость собственной персоны. Так что предложение Соловушки: "Мозет вейнемся куда подесевле? Или, вообсе, мозно на улисе пееносевать. Тепло, ведь, пости зайко", было скорее рисовкой, чем желанием сэкономить.

Медведь быстро переубедил разбойника, и мы направились в гостиницу. Место предполагаемого ночлега располагалось на той же стороне квадрата площади, на которой находились и мы. Только метров на триста левее.

Когда мы были уже у дверей добротного трехэтажного дома из красного кирпича, украшенного яркой вывеской "Ниф, Наф, Нуф и Ко", под которой висел аналог нашего запрещающего дорожного знака, изображающий перечеркнутого волка, Соловушка напоследок оглянулся на дворец и застыл с широко распахнутым ртом.

Разбойник немного пришел в себя и, как раз, во время - Серенький уже протянул лапу к дверной ручке в виде поросячьего хвостика.

- Сто это такое?! Ни язу не видел! Кьясиво, сейт возьми. Заль ситать не умею...

Привлеченные восторженной репликой Соловушки я и медведь одновременно обернулись. Было от чего обалдеть и не только грабителю: занимая полнеба над дворцом узурпатора, горела, переливаясь всеми цветами радуги, надпись, начерченная в воздухе явно при помощи колдовства. Но еще большее удивление, чем грандиозность зрелища, вызывало содержание послания. Дугообразная светящаяся надпись гласила: "ГОСПОДИН САНТЕХНИК! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ВО ДВОРЕЦ!"

Серенький отпустил поросячий хвостик и сокрушенно пожаловался:

- До соплей обидно. Целый день выдумывали, как пробраться внутрь, а тут - накось тебе, добро пожаловать... - он ненадолго задумался, затем продолжил свои размышления вслух. - Хотя, с другой стороны, все это очень подозрительно. В Городе ты практически ни с кем не общался. Разве, что вчера с тремя шарлатанами. Но они, кроме того, что туда надо, - медведь ткнул когтем вверх, - ни фига не знают. А уж про то, что ты - Сантехник, знаем только мы трое, Яг... Гм... Яна с Кларой, да еще, скорей всего, чертяка этот мерзопакостный. Ах, да, запамятовал. Еще Илюха Муромец в курсе. Так он поди ныкается где-нибудь от ентого колохвиума. Так что странно все это, не к добру. Ох, не к добру. Что делать-то будем?

- Как что? Раз зовут, в гости пойдем, - легкомысленно ответил я, - мы ж чуть ли не подкоп собирались рыть, а тут учтиво приглашают, грех не воспользоваться.

- Эх, Вовка, одно дело, когда мы собирались заявиться незваными гостями, а другое, когда зазывают таким образом. Я бы даже сказал, заманивают. Чувствую, не к добру это, - вновь повторил свое пророчество Серый. - Откуда, вообще, Емеля узнал о твоем существовании?

Я пожал плечами, так как ответить было нечего.

- Не волнуйся, Серенький, на месте и разберемся.

- А может сховаемся куда, переждем? Глядишь, разузнаем, за каким таким хреном ты Емеле потребовался, а?

- Не. Не пойдет. Загрызет меня неопределенность. Тем более, если этот щукоед и взаправду такой могущественный, то долго не пропрячемся, сыщет. Тогда еще хуже будет.

- Насчет этого не боись. Во ему, - медведь отмерил половину лапы, - в лес, к Яне уйдем, она тебя на время в козявку какую-нибудь малую превратит. Все его чародеи вместе взятые, хрен найдут.

Перспектива перевоплотиться (хоть и временно) в насекомое развеяла последние сомнения.

- Я решил окончательно. Вы как хотите, а я иду.

- Ну и сто, сто доего у этих поесят? Вовка, посли в гостинису. Поузинаем, поспим, а утьем есим, сто делать.

- Спасибо, Славик, но я решил. Можете подождать меня тут, - я кивком указал на свинячий отель.

- Совсем стебанулся что ль? Ни в коем разе тебя не брошу. Соловушка, ты идешь?

- Конесно, иду, - обреченно согласился толстячок.

И мы напрямик, через опустевшую к вечеру площадь, направились к главному входу аляповатого сооружения, именуемого дворцом.

* * *

На верхней ступени лестницы, ведущей к центральным воротам дворца, нас уже ждали. Вот, только, встречающие никак не ассоциировались с Емелей героем русской сказки. Два темнокожих амбала, обнаженные по пояс, с устрашающего вида ятаганами в руках. А между ними - источающий само радушие, мужик восточной национальности. О его расовой принадлежности говорили не только смуглая рожа и раскосые глаза, но и шелковый цветастый халат вкупе с белоснежной чалмой.

- Рады приветствовать дорогого гостя! Милости просим, дорогой господин Сантехник! Разрешите отрекомендоваться: Главный Визирь Высокочтимого Емели Али Баба.

- Откуда он тебя знает? - Шепотом спросил медведь. - Ох, как же все хреново!

- Фигня, прорвемся, - так же тихо ответил я.

- Я здесь небольшой, ничтожный слуга своего господина и, по этому покорнейше прошу меня простить, - не смотря на извиняющуюся речь, елейная ухмылка не сходила с лица главного визиря, - но я обязан беспрекословно и в точности выполнять распоряжения хозяина. А так как в приглашении упоминался только господин Сантехник и ни слова не было об его спутниках...

- Вот и хоесо! - Мигом согласился разбойник и тут же развернулся.

- При желании, силой той мизерной части власти, коей я тут обладаю, могу пристроить Ваших друзей где-нибудь в подсобных помещениях дворца...

- Ну, уж нет! - Презрительно процедил оскорбленный Серенький и тут же обратился ко мне, - Вовка, слушай...

Он осекся, поняв по моему взгляду, что все его уговоры бесполезны, осмотрелся кругом и, указав на неуместный выступ непонятного назначения недалеко от основания лестницы, пробурчал:

- Я буду там ждать.

Серенький понуро побрел вниз по ступеням навстречу ожидающему его там Соловушке, который, как только узнал, что ему не оказали чести быть включенным в список почетных гостей, тут же спустился на площадь.

А я, в компании Али Бабы и двух мавров (надеясь, что последние сопровождают меня только в качестве почетного караула, а не конвоя), направился во чрево архитектурного монстра.

* * *

Мы миновали множество залов и коридоров, описывать которые не хватит ни сил, ни желания, ни вашего терпения. Скажу одно: внутреннее убранство вполне соответствовало внешнему виду дворца. Приходилось то подниматься по лестницам различной длины и крутизны, то вновь спускаться. Так что, в итоге, я понятия не имел: ни в какой стороне строения нахожусь, ни на каком этаже.

Наконец-то, мы достигли цели. Вопреки ожиданиям, хозяин встречал мою скромную персону, не восседая на грандиозном золотом троне, увенчанный гибридом шапки Мономаха, папской тиары и короны Людовика XIV. Отнюдь. В одном из залов навстречу нашей процессии, расставив руки в приветственном жесте, неспешно выдвигался негласный владелец Города.

Вот, только на того Емелю, катающегося на печке, на того лохматого веселого паренька, которого я помнил из детского мультика, этот был ни фига не похож. Конечно, природа здоровьем его не обделила. Все, как положено: косая сажень в плечах, рослый, мускулистый. Однако, мышцы без должных нагрузок одрябли, по причине незастегнутой рубахи виднелось солидное волосатое брюшко, лицо распухшее то ли от водки, то ли от какой другой высококалорийной пищи, а, скорей всего, от того и другого, вместе взятых. Вместо импозантной короны, его голову украшал лишь короткий "ежик". Короче, весь его облик напоминал, что-то среднее между разжиревшим телохранителем и бизнесменом-переростком. Одним словом, - "браток".

Сближающиеся стороны остановились в полутора метрах друг от друга. Дыхание Емели источало аромат застарелого перегара в смеси с запахом свежеопрокинутой порции горячительного.

Минутное молчание первым нарушил хозяин:

- Ну, здорово, Сантехник.

- Господин Сантехник рад приветствовать Высокочтимого и Наимудрейшего, - так Али Баба перевел кивок, которым я ответил на реплику щукоеда.

- Отхлынь, чурбан, - осадил Наимудрейший своего главного визиря, - все свободны... Вовка, давай дрябнем по маленькой и поговорим.

Он ухватил меня за локоть и провел на балкон, где уже все было готово к приему гостя.

Мы сели на дугообразные диванчики, обрамляющие овальный стол красного дерева, уставленный множеством всевозможных напитков вкупе с огромным ассортиментом закусок.

- Наливай, что хочешь, что нравится, - разрешил хозяин, - короче, не стесняйся. Я-то всю эту заморскую бурду не уважаю. Предпочитаю нашенскую водовку.

С этими словами Емеля набухал в золотой бокал около двухсот граммов "Смирновской". Я так же не стал оригинальничать, только моя доза была раза в два поменьше.

- За знакомство!

Мы звякнули бокалами. Выпили. Закусили.

Я все еще хранил молчание, решив, что раз уж я зачем-то потребовался Высокочтимому, то пусть он и начинает разговор.

Пару минут Емеля буравил меня поросячьими глазками, потом не выдержал:

- Говорят, ты - великий Сантехник.

- Самый обыкновенный. Еще недавно учеником был.

- А, чем, собственно, вы, сантехники, занимаетесь?

Мне не хотелось развеять ореол таинственности, возникший вокруг моей профессии. Да и что прикажете рассказывать? Про подтекающие краны, гнилые прокладки, да унитазы, полные дерьма? Поэтому, я обошелся общими фразами:

- Всем понемногу. Иногда профилактикой, но в основном, когда где-нибудь что-то не так, мы приходим и исправляем положение.

- Ясненько. Давай, еще накатим по одной.

После второй, а Емеля наполнял свой бокал до краев, он решил больше не тянуть и спросил напрямик:

- Так за каким я тебе понадобился?

Гадая все это время над причиной приглашения, такого оборота я не ожидал.

- Так ведь это ж ты меня к себе зазвал, - я весьма неуверенно попытался перевести стрелку разговора.

- Ой, вот только не надо ля-ля, - Наимудрейший скорчил недовольную мину, - я узнал, что ты направляешься ко мне. А Сантехники в наших краях не каждый день появляются. Я и устроил эту люминацию. Так что, не темни. Чо надо? Чо задумал?

- Помощи мне надо. Емеля.

- Тебе, Сантехнику, помощь?! - Удивился Высокочтимый, - Ладно, чем смогу, помогу. Говори.

- Я слышал, тебе служат самые сильные колдуны и волшебники...

- Ну, - то ли мне показалось, то ли на самом деле в глазах Емели на мгновение зажегся недобрый огонек.

- Хочу с ними встретиться, - продолжил я, - может они смогут мне помочь.

Несколько секунд хозяин, уже не пряча подозрительного взгляда, смотрел на меня, что-то соображая. Затем широко улыбнулся, обнажив крепкие желтые зубы.

- Слышь, Вовка, давай о делах разговоры завтра будем вести. Есть такая поговорка, правда дословно не помню, но смысл такой: вечер - пьяный дурак, а утро, хоть и похмельное, но умное.

- Утро вечера мудреней, - догадался я, что имел в виду Наимудрейший.

- Во-во, это я и сказал. Так что, давай сегодня расслабимся, гульнем, отдохнем, а завтра решим все твои проблемы.

Такой расклад меня вполне устраивал. Тут же вспомнилась модернизированная поговорка: "На фига сегодня делать то, что можно отложить на завтра?".

- Я не против.

- Вот и ладушки! - Обрадовался Емеля. Ща устроим лихой сабантуйчик. Девки нам попляшут. Потом какую хошь выбирай, не жалко.

- Только, друзей предупредить надо...

- Уже. О друзьях не волнуйся.

Он хлопнул в ладоши. Как из-под земли, мгновенно появился Али Баба.

- Слышь, визирь, нам нужно...

- Я в курсе, - сановник даже не пытался скрыть, что подслушивал.

- Ну, тогда действуй. И Маньку пригласи.

Отбивая поклоны и пятясь, Али Баба удалился.

- Хитрый - чурка, - охарактеризовал помощника хозяин и вновь наполнил свой бокал, жестом приглашая меня присоединиться. Что я и сделал.

Зазвучала ненавязчивая музыка, а-ля "Тысяча и одна ночь", и на балконе появились "девки". Штук десять. Восточный стриптиз, решил я, но тут же понял, что не прав. Стриптиз предполагает раздевание, а танцовщицам абсолютно нечего было снимать, разве, что воздушные вуали. Они плавно перемещались в такт музыке, создавая из своих тел причудливые фигуры, рассыпались по всей площади балкона, затем вновь собирались в своеобразный хоровод.

Уже нормально захмелевший, я на некоторое время ощутил себя падишахом.

Неожиданно, словно повинуясь загодя отрепетированному сценарию, восточные красавицы выстроились в две шеренги, образовав коридор между входом на балкон и нашим столиком, замерли, будто статуи, в различных позах.

И тут же появилась она. Девушка шла как по подиуму, плавно покачивая бедрами, высоко держа голову. Да и вся ее внешность вполне соответствовала данным самых престижных моделей. Ноги - от ушей, фигура - 90-60-90, черные кудри до плеч, обрамляющие прекрасное личико с правильными европейскими чертами. Большие, цвета темного янтаря глаза. Одежды на ней было гораздо больше, чем на танцовщицах, но не настолько, чтобы полностью скрыть интимные места. Они четко просматривались сквозь полупрозрачное одеяние, напоминающее индийское сари.

Пока красавица неспешно приближалась к нам, Емеля с самодовольной ухмылкой склонился к моему уху и громким шепотом похвалился:

- Моя наилучшая и наибольшая толика.

- В смысле?

- Ну, всегда говорят - моя вторая половина, - продолжал доверительно шептать Наимудрейший, - а у меня этих половин - до хрена. Значит это не половинки вовсе, а частички. Толики. Но эта - самая большая и любимая.

- Теперь понял.

- Присаживайся, прелестница. Нет, нет, рядом с гостем. Поухаживай за ним. Сегодня особый случай. Сам господин Сантехник к нам пожаловал. (Девушка, намеревающаяся присесть возле Емели, скромно опустилась на диван рядом со мной. Ожили танцовщицы, продолжая прерванный балет) Вовкой его кличут. А теперь и ты представься знатному посетителю.

- Маня.

- Э, нет. Ты давай и фамилию. Все, как положено, - хозяин ехидно прищурился.

Девушка смущенно потупилась, на щеках появился румянец.

- Маня... Жопина. - Еле слышно выдавила она и преданно посмотрела на Емелю.

Высокочтимый заржал, как сивый мерин.

- За знакомство давайте выпьем.

Наконец-то, Наимудрейший начал потихоньку превращаться в Наипьянейшего. Как-никак пять полных бокалов только на моих глазах. Выпив шестой, он тихонько ушел в прострацию. Не вырубился, не заснул, а просто потерял связь с окружающей действительностью.

Маня потянулась за бутылкой "Мартини", но я опередил ее и наполнил для дамы хрустальный фужер.

- Спасибо, - поблагодарила она, пригубила вино, затем, все еще смущаясь, прошептала:

- На самом деле меня зовут Мэри, Мэри Поппинс. Но Емелюшка сказал, она бросила на бесчувственного бойфренда взгляд, полный любви, - что это у себя, там, я могу быть Мэри. А раз уж я живу с простым русским мужиком, то и называться должна по-русски. Он переиначил мои имя и фамилию. Так я стала Маней...

В эту секунду опять появился "чертик из табакерки" в белой чалме, хотя, на сей раз, его ни кто не звал. Али Баба, с виртуозностью заправского официанта, доставил прямо к моему носу поднос, на котором стоял небольшой бокал тонкого хрусталя. Такого тонкого и чистого, что казалось, будто янтарная жидкость висит в воздухе. Хоть и дегустатор из меня никудышный, но я сразу различил терпкий запах дорогого коньяка.

- Господин Сантехник, не побрезгуйте, отведайте этот божественный нектар. Держим только для дорогих гостей.

- И я с вами выпью, - поддержала визиря Маня, - у меня есть тост. За самого прекрасного, доброго, сильного, обаятельного, гостеприимного, умного, моего ненаглядного Емелюшку!

Произнося заздравницу, Мэри просто пожирала обожающими глазами хозяина, все еще находящегося в нирване и, по видимому, не собирающегося покидать ее в ближайшее время.

Чтобы не обидеть девушку (да и что греха таить, хотелось дрябнуть хорошего коньячку) я принял у Али Бабы бокал.

Перед тем как выпить, я подивился. Как может такая прелестная во всех отношениях девушка испытывать такую неподдельную любовь к этому хамоватому типу. Или деваху чем опоили, или правду говорят, что любовь зла, полюбишь и вонючего, рогатого козла.

Потом я выпил и отключился.

* * *

Небо посерело. Приближался рассвет. Медведь, всю ночь не смыкавший глаз, сидел на мостовой, опираясь спиной о стену аляповатого выступа фасада дворца. Для того, чтобы прогнать сон и не потерять бодрости духа он периодически, прямо из горлышка, отхлебывал пару глотков водки. Под стеной уже валялись две порожние бутылки, а содержимое третьей могло пережить только еще одно причащение. Рядом с Сереньким сладко посапывал свернувшийся калачиком Соловушка.

Возможно подействовало начавшее светлеть небо, или неудобные жесткие булыжники мостовой сыграли решающую роль, но разбойник что-то пробурчал, завозился и через минуту уже сидел рядом с другом. Соловушка вопросительно посмотрел на Серого.

- Пока ничего, - ответствовал тот и протянул Славику остатки водки.

- Еще будешь? - спросил медведь после того, как бутылка опустела.

- Нету хотся, - помотал головой Соловушка, - Сеега, сейсяс все явно есе яно. Есе солныско не встало. Я быстьенько к Гойинысю сбегаю. А то обидится, если узнает, сто я был ядом и не навестил. И пьякотиться хосется.

- Коли надо - иди.

- Только не бьясайте меня. Если сто, я с той стоены двойса.

- Ладно. Ступай к своему троглодиту огнедышащему.

Соловушка торопливо засеменил, огибая массивное строение, а медведь извлек из своей котомки очередную бутылку.

* * *

Яна проснулась с первыми лучами солнца. Решив, что если Клара еще не проспалась, то следует разбудить внучку ушатом ледяной воды, а затем серьезно поговорить с ней и не только при помощи языка, но и применяя подручные средства. С такими благими намерениями девочка-ведьма вышла в горницу и поняла, что ушат не потребуется.

Клара сидела закинув ногу на ногу (эта поза помогала хоть чуть-чуть прикрыться, так как одежда была аналогична вчерашней, только ячейки сетки чуть большего размера). Провинившаяся родственница занималась своим вторым любимым (после секса) занятием - что-то жевала. Но это было неудивительно. Удивительно было то, что Клара явно не считала себя виноватой. Об этом говорила наглая ухмылка, с которой она встретила появление экс-бабули.

На мгновение Яна даже растерялась, но лишь на мгновение, и тут же взяла себя в руки.

- Итак, мы пока не протрезвели или, того хуже, с утра пораньше похмелились? - Поинтересовалась хозяйка тихим, вкрадчивым голосом.

Еще неделю назад, заслышав такие интонации в свой адрес, Клара бы с перепугу грохнулась в обморок или, того хуже, - обделалась. А, учитывая ее вчерашние пригрешения, скорей всего, и то, и другое. Но не на сей раз. Даже ехидная улыбочка осталась на месте.

- Синдромами не страдаю и поэтому - не похмеляюсь.

- Значит, мы в полном здравии и отдаем отчет в своих действиях?

- Не знаю, как вы, а я-то точно в здравии.

Если до этого момента все происходящее было только наглостью зарвавшейся внученьки, то теперь прозвучало оскорбление. Однако Яна, стиснув зубы, погасила всклокотавший гневный огонь и решила отложить неминуемое наказание, чтобы выяснить до конца причины неординарного поведения Клары, и как далеко та может зайти. И уж потом приступить к экзекуции в строгом соответствии со степенью вины.

- Очень хорошо. И ты помнишь, где вчера была и что там натворила?

- Все я помню. Мне до склероза еще далеко, не то что некоторым. Хотя эти некоторые выглядят так, будто только вчера с горшка слезли.

Яна не стала реагировать на очередное оскорбление.

- Ты хоть понимаешь, как вчера опозорилась?

- А нефиг за мной подглядывать!

- Может это и нехороший поступок с моей стороны. Но ты весьма неблагонадежна. И не делаешь никаких выводов из произошедшего. Опять вырядилась так, что все телеса наружу. Куда собралась?

- Не твое дело! (Яне даже стало интересно, насколько у нее хватит терпения выносить дерзости внучки) И, вообще, с этого момента я сама себе хозяйка. Ты мне боле не указ! Куда хочу, туда пойду!

- Это мы еще посмотрим...

- Фигушки! - Клара показала дулю. - Ты теперь ни хрена не посмотришь! Взбунтовавшаяся родственница демонстративно откусила последний кусок от яблока (до этого хозяйка не обращала внимания, что именно жует вечно голодная распутница) и положила огрызок на стол. - Отшпионилась, бабуля!

Жуткая догадка мгновенно пришла в голову. Яна взглянула на волшебную тарелочку и обомлела: она была пуста.

- Так ты, тварюга, осмелилась сожрать волшебное яблоко?!!

- А это у нас семейное, яблоки всяки-разны трескать. И в кого я такая уродилась?

- Так, шуточки кончились. Ты представляешь, что натворила?..

* * *

Соловушка застал трехглавого приятеля именно там, где и ожидал. Горыныч лежал у задней стены дворца. Змей нес вахту по всем правилам устава караульной службы: левая голова дрыхла, средняя бодрствовала, а правая, вытянув длинную шею, зорко осматривала окрестности. Появление разбойника внесло сумбур в осточертевшую службу. Две головы уперлись подбородками в мостовую перед улыбающимся Соловушкой. Через мгновение к ним присоединилась и третья, разбуженная шевелением сиамских братанов.

- Здорово, Соловей, - пыхнула дымом правая.

- Рад видеть тебя, Соловушка, - ощерилась ужасной улыбкой средняя.

- Пьивет, язбойник! - Хитро подмигнула левая.

Однако, Соловушка так рад встрече, что даже не догадался обидеться на передразнивающую голову.

- Здьявствуй, Гойинысь!

- Что новенького?

- Каким ветром в наши края, Соловушка?

- Чо приперся?

Головы задавали вопросы в той же последовательности, что и здоровались.

- Тут столько всего было, столько пьяизосло! И, вообсе, я тепей ни какой не Соловуска, - разбойник сделал шаг назад и принял самую напыщенную позу, на которую только был способен. - Позвольте отьекомендоваться, тепей мое имя - Вясеслав!..

После нескольких секунд раздумий Соловей снизошел до высочайшего соизволения:

- Ну, тебе, Гойинысь, как дьюгу, мозно называть меня Славиком... Но только, когда мы одни.

- Дела-а-а! - Протянула средняя голова.

- Во, блин, - удивилась правая.

А левая молча закатила глаза в притворном испуге.

- Слысь, Гойинысь, пьякати, а! Давненько мы с тобой не летали.

- Нельзя, Соловушка, то бишь, Вясеслав...

- Не Вясеслав, а Вясеслав! - Обиделся разбойник.

- Ах, да... Прости. Давай я пока буду тебя по старому называть. А потом кто-нибудь правильно произнесет твое имя, и я запомню. - Рассудила средняя голова, которая, как и все центристы, не бросалась в крайности и не очень-то приветствовала радикальные нововведения.

- Так полетели на плосядь, там Сеенький. Вейнее Сеега. Он пьявильно-пьявильно пьяизнесет.

- Говорю же, нельзя. Боевое дежурство.

- А посему? Война, сто ль?

- Нет, не война. Но дело особой секретности и, можно сказать, государственной важности. Ты не волнуйся, дежурство закончится, слетаем к медведю, он тебя правильно назовет...

- А я и сейчас назову, - перебила брата левая голова, - Вящечлав, правильно?

Разбойник от возмущения выпучил глаза и потерял дар речи. Такого святотатства он ни как не ожидал.

А развеселившаяся левая голова, продолжила экспериментировать:

- Вячечлав? Вясечлав? Вяцечлав? Может, Члавик? Щлавик? Шлавик? Вяцечлав?

- Замолси, дуяк!!! - Взвизгнул оскорбленный Соловушка.

- Молсю, молщу, молцу, - продолжала изгаляться ехидная голова.

- Ты и правда, того, хорош. - Заступилась за приятеля средняя. - Не обижайся, Соловушка. От скуки все это. Расскажи, с чего это такие перемены?

Разбойник подозрительно взглянул на левого охальника, но желание похвастаться взяло верх.

- Я ясказу. Только это огьемный секьет.

- Могила! - хором заверили головы.

- У меня появился новый дьюг!

- Охрененная тайна, - не сдержалась левая голова, однако две оставшиеся грозно прицыкнули на нее, и Соловушка продолжил:

- Зовут его - Вовка. Появился неизвестно откуда. Я его в лесу встретил. Хотел огьябить. Но он такой, у-у-у.

- Навалял тебе что ли? - На этот раз не смогла смолчать правая.

- Да, нет! Ты сто! Он хоесий. Это именно Вовка назвал меня, - разбойник покосился на левую голову приятеля, на что та демонстративно прикусила язык тридцатисантиметровыми клыками. - Вясеславом.

- Не велика заслуга. И это все?

- А вот и нет! Всея меня Илюса Муемес поймал. Пьянисий! Излупсовать хотел, а Вовка меня спас.

- Правда?! - При упоминании о богатыре, головы, как по команде, нахмурились. - Неужто твой новый друг одолел Муромца?

- А он его тьегать не стал. Я зе говою - Вовка добьйий. Поговойил и все. Илюса сам меня на землю поставил и обесял никогда не тьегать. А потом есе Вовку уговаривал, стобы тот его отпустил.

В шести глазах Змея поселилось уважение.

- Это дело. А то, подумаешь, имя новое придумал...

- Не сказы! Вот, тебя как зовут?

Уважение в газах сменилось удивлением.

- Соловушка, ты на днях головой ни обо что не бился? Или Илюха все-таки разочек успел звездануть?

- Нет. Ты отвесяй, как зовут!

- Горыныч! Змей Горыныч. - Ответствовали в недоумении головы.

- А тебя, как? Тебя? И тебя? - Соловушка поочередно обратился персонально к каждой голове.

- Гм... Кхм... Дык я, вроде, как один...

- Знасит, Гойинысь на меня дьязнится, - толстячок показал пальцем на левую голову, - и Гойинысь за меня заступается, - указующий перст остановился на средней голове, - и Гойинысю по хьену, сто меня обизают, теперь палец был направлен на правую голову.

Такая постановка вопроса смутила Змея. По-видимому, он (они?) раньше никогда не задумывался над этой стороной своего существования. В ответ на тираду друга головы лишь разродились невнятными междометиями.

Переполненный чувством собственного превосходства, Соловушка важно напыжился.

- Вот, то-то зе! А Вовка в момент мозет имена пьидумать.

- Дык я... мы - один. Раньше и думали одинаково и говорили хором. От скуки это все...

- Ну, если не хосес, неволить не буду...

- А, может, у него имена кончились? - Головы, как в былые времена говорили хором.

- Да ты сто? Вовка узе дал новые имена мне, Яге, Кларе, Сеенькому.

- А где он сейчас?

Соловушка с видом опытного заговорщика приложил указательный палец к губам, призывая хранить в тайне то, что намеревался поведать.

- Вовка сейсяс у Емели по осень вазному делу. Вас хозяин сам его пьигласил. А нас с Сееньким не пустили. Так сто полетели к главному входу, вместе доздемся, - Соловушка не терял надежды прокатиться на приятеле.

- Не могу, служба.

- Я тебе все свои секьеты вылозил, а ты...

- Да никакой страшной тайны на самом деле нет. Сегодня казнь будет. Привычное дело. Вот только казнить будут какого-то страшного колдуна. Ну, меня и снарядили, на всякий случай, - Горыныч раздвинул головы и кончиком хвоста указал на множество тюков, сундуков и мешков, укрепленных на его пилообразной спине.

- А сто у тебя там?

- Алмазы, жемчуг, золото, короче, дребедень всякая.

Глаза разбойника запылали азартным огнем.

- Если бы у тебя была только одна голова, - Соловушка ткнул пальцем в конкретную, левую, - я бы тебя тосьно огьябил бы. Но ты мне дьюг. И по этому не буду. А засем на тебя все это нагьюзили?

- Наш Высокочтимый перетрухнул. Вдруг с этой казнью что-то не так пойдет. Вот я тут и дежурю, на случай экстренной эвакуации, - заметив недоуменный взгляд Соловушки, Горыныч растолковал более доходчиво, - если Емеле придется срочно делать ноги, он сиганет на меня, и мы смоемся из Города.

- Неузели, этот колдун такой стьясный и сильный, сто дазе Емеля его боится? А как зе Хоттабысь?

Хоттабыча нет в Городе. А насчет колдуна, фиг его знает, я в этом не соображаю...

- Хоть Емеля и плохой, но колдуны есе хузе. Где будет казнь?

- Как всегда, на площади. Ну, как мы договоримся? Предлагаю так: если твой новый друг выйдет из дворца раньше, чем я освобожусь, уговори его прийти сюда. А коли меня вперед разгрузят - вместе дождемся. Я вас всех покатаю... Даже медведя.

- Хоесо! Договойились.

- В любом случае, полетать на мне сможешь только после того, как снесут башку этому Сантехнику.

- Ага... Сто?!!! Сто ты сказал? Повтойи!

- Покатаешься только после казни, - удивился Горыныч бурной реакции приятеля.

- Нет! Сто ты сказал пье Сантехника?!

- А я разве не говорил? Сантехник - это тот самый колдун.

Соловушка плюхнулся на задницу, подняв небольшое облачко пыли. На некоторое время всем телом разбойника овладел паралич. Разбойник только часто-часто моргал и мычал что-то нечленораздельное.

Через пару минут Соловей все-таки пришел в себя.

- Так это он - Вовка!

- Что?

- Мой дьюг, Вовка - Великий Сантехник.

- Во, блин!

- Надо сто-то делать. Сьесьно! Побегу к Сеенькому!

- Слышь, Соловушка! Если у тебя еще объявится дружок, который имена раздает, то ты его сначала ко мне веди, а уж потом к Наимудрейшему, высказал Горыныч свои пожелания вслед улепетывающему разбойнику.

* * *

- Ой, ой, ой! Обидели бабулю, заткнули замочную скважину, в которую та так любила подглядывать. Не поделишься, чем занимались, твои шаловливые ручонки, когда тарелочка показывала интересные картинки?

Угроза Яны явно не подействовала, и Клара продолжала дерзить. Но девочка-ведьма, сама удивляясь собственному терпению, пока радикальных мер не принимала.

- Кстати, насчет ручонок. Кое у кого они скоро превратятся в лапки. И, скорей всего, в перепончатые.

Во второй раз за утро, Клара в открытую сделала то, чего раньше опасалась делать даже незаметно, в спину - показала кукиш.

- Я тебя больше не боюсь. Меня теперь не заколдуешь!

- Понимаю, перспектива пообщаться со жмуриками наделила тебя магической силой.

Клара недовольно сморщилась, напоминание не вызвало приятных ассоциаций, скорей, наоборот.

- А, вот, и не угадала, бабуля. Вчера один знакомый чародей, очень хороший знакомый, подарил мне оберег, защищающий от любого колдовства.

Легкое движение. И ложбинка на груди расширилась, являя для обзора амулет, висящий на тонкой цепочке. Яна с омерзением сплюнула. Было от чего: оберег представлял собой миниатюрную золотую скульптурку, изображающую мужское начало во всей красе. Вернее, не начало, а совсем наоборот.

- Думаешь, что сможешь схорониться за этой штуковиной?

- Это сильный талисман.

- А тебе не кажется, что твой чародей надул тебя дважды: в прямом и переносном смысле?

- Ну, во дворец он же меня пропустил, - в голосе Клары появились нотки неуверенности.

- А мы сейчас проверим. Скажи: "Ква".

- Зачем?!

- Тренироваться надо. Потому как ближайшие лет пятнадцать других слов ты просто не сможешь выговаривать.

- У тебя ничего не получится!

- Может быть... Если твой чародей не одурачил тебя, и если он побольше моего соображает в колдовстве. Что-то я не чувствую в амулетике ни какой силы. Обыкновенная пошлая побрякушка. А там, кто знает? Но, на всякий случай, прими к сведению, я же не враг тебе, - глаза Яны полыхнули зеленым огнем, - в той стороне, есть прекрасное болотце. Мухи там жирные, вкусные. Так что, если вдруг у меня что-нибудь получится, прыгай туда. Не пропадешь. А через пятнадцать лет возвращайся. Я подумаю, что дальше делать.

Оборзевшая внучка уже не выглядела такой наглой, во взгляде отчетливо проглядывался страх. Заметив это, Яна хищно улыбнулась.

- Ты готова? Я приступаю...

Но эксперимент по проверке чудодейственной силы амулета так и не начался. От сильного удара распахнулась дверь. На пороге стоял тяжело дышащий Серенький. Струйки пота стекали по мокрой шерсти, быстро образуя на деревянном полу благоухающую лужицу.

- Емеля... Вовку... Быстрей... Спасать надо... - медведь с трудом переводил дыхание.

- Успокойся, Серый, отдышись, - посоветовала Яна, но в душу закралось смутное предчувствие чего-то непоправимого.

- Некогда... спеши... Емеля... приказал... Вовку... казнить.

- Из-за тебя все, паскуда! - Ведьмочка наградила Клару испепеляющим взглядом. - Учти, теперь кваканьем не отделаешься. Но сейчас некогда с тобой заниматься. Держи пока авансик.

Яна отвесила внучке звонкую пощечину, от которой та грохнулась на пол и замерла, не подавая признаков жизни. Хозяйка хмыкнула, удивляясь результату. Вдарила только раз, в полсилы, с небольшого разворота, тыльной стороной... ступни.

Считать до десяти, дабы законстатировать факт нокаута не было времени. Яна пулей вылетела из избушки, скомандовав на ходу:

- Серый! Васька! За мной!

Через три минуты самая вместительная ступа из имеющихся в "гараже" взвилась в безоблачное небо, унося отдувающегося медведя, полную решимости девочку-ведьму и невозмутимого черного кота.

* * *

Я проснулся оттого, что меня окатили холодной водой. Пробуждение - это не совсем точное определение. Когда человек просыпается, даже если он дрых безо всяких сновидений или погрузился в "обморок" в результате чрезмерного употребления алкоголя, то какие-то внутренние часы все равно отмеряют определенный отрезок времени, разделяющий отход ко сну и пробуждение.

Со мной же было все по-другому. Казалось, что всего секунду назад прозвучал тост в честь Наимудрейшего, и я хлобыстнул порцию хорошего коньяка, и нате, получите - ледяной душ. Состояние организма (имеется в виду степень опьянения) было тем же самым, что и перед отключкой, и по этому я соображал туговато. Вернее, почти совсем ни фига не соображал, а только тупо удивлялся. Это ж надо, только что восседал за ломившимся от диковинных яств и напитков столом, вокруг "плясали" голые девки, за мной ухаживала очаровательная Мэри Поппинс (русифицированную версию ее фамилии произнести не поворачивается язык). А мгновение спустя - ледяная вода в и без того сыром, заплесневелом помещении.

Я лежал на голом каменном полу небольшой камеры, скупо освещаемой чадящим пламенем факела. "Может это местный вытрезвитель?" - Тяжело пробилась глупая догадка в одурманенную голову. Вполне возможно. Только вместо ментов на меня равнодушно взирали четыре лоснящихся негра, вооруженные неизменными ятаганами.

- Вставай, пошли! - Велел сиплый голос.

Я выполнил приказ только на четверть. Не встал и не пошел, а поменял лежачее положение на сидячее. Смена позы позволила разглядеть распоряжающегося человека. Это был низенький (чуть повыше Соловушки), пузатый (немного худее разбойника) обладатель лопатоподобной бороды и близко посаженных, постоянно бегающих бусинок глаз.

- Ты кто? - Спросил я, чтобы что-то спросить.

- Воевода.

- А зовут как?

- Тебе это не пригодится. Пошли! - Вновь скомандовал бородатый недомерок.

Вставать мне не пришлось, так как один из черномазых громил (да простят меня афро-американцы) схватив за шиворот, легко придал моему телу вертикальное положение.

Воевода, с трудом дотянувшись, выдернул из крепления на стене факел и вышел из камеры. Я догадался, что если не пойду сам, то мне помогут эти милые, но грубые арапы. Поэтому молча последовал за коротышкой.

Мы шли по мрачному (подземному?) коридору. Впереди воевода, за ним я, взятый в "коробочку" безмолвными стражниками. Через пару минут я оставил попытки хоть что-нибудь выяснить, так как все мои вопросы оставались без ответа. Дальше мы пошли молча, под аккомпанемент гулкого эха, многократно отражающегося от низких сводов цоканья подкованных сапожек воеводы. Мои кроссовки и босые ступни негров звуков не издавали.

* * *

При подлете к площади ступа заметно сбавила ход, а метров за сто и вовсе "забуксовала". Словно наткнулась на невидимую преграду.

- Ах, колдуны хреновы! Ну, дождетесь, доберусь до вас, задолизы Емелины! - Возмутилась Яна и посадила свой летательный аппарат в небольшом тихом дворике.

Хозяин вынужденной посадочной площадки начал было возмущаться, но быстро успокоился после того, как Васька облаял его (причем так натурально, что не всякая собака смогла бы). А медведь пообещал опешившего владельца дворика разорвать ровно на тридцать семь с половиной кусочков, если со ступой что-либо случится.

Яна, продолжая материть придворных чародеев, установивших магический барьер, не останавливаясь неслась к площади с такой скоростью, что Серенький и Васька едва поспевали за ней.

* * *

У подножия лестницы, поднимающейся к главному входу во дворец, скрестив по-турецки ноги, сидел Соловушка. Он еле заметно монотонно раскачивался, что-то тихонько шепелявил. Взгляд, неотрывно обращенный на неподвижные створки ворот, охраняемые усиленным нарядом чернокожих стражников, был полон решимости. Правда, иногда в глазах разбойника поселялся страх, но всего на несколько мгновений, после чего взор вновь обретал твердость.

* * *

Около десяти минут мы плутали по низким сырым коридорам, имеющим множество ответвлений. Дорогу я не запоминал, потому что, как бы не повернулись дальнейшие события возвращаться в затхлую каморку не было никакого желания. Наконец, после очередного поворота мы оказались в цилиндрической комнате, по периметру которой вверх поднималась спиралевидная лестница.

Мы поднялись и через люк выбрались на поверхность. Мне пришлось зажмуриться от яркого солнечного света. Пока глаза адаптировались, я пришел к выводу, что этот слащавый чурка опоил меня не простым коньячком. День был в разгаре. Значит, с момента, который последним запечатлелся в моей памяти, прошло, как минимум, часов двенадцать. За это время алкоголь был просто обязан выветриться из организма. Но этого не произошло.

Оказалось, что мы находимся на помосте, расположенном в центре дворцовой площади. Меня усадили на какое-то подобие табурета напротив корявого пня, обильно заляпанного бурыми пятнами.

В отличие от вечера, площадь кишела народом. Все занимались своими делами, и появление моей скромной персоны не привлекло ничьего внимания. Недалеко от помоста под разудалые звуки бубна и балалайки плясали скоморохи. Повсеместно шла бойкая торговля: пронырливые лоточники сновали между праздно шатающимися горожанами, громогласно рекламируя свой товар.

Пока я осматривался, воевода извлек из-за отворота расшитого кафтана свернутый в трубочку пергамент, развернул его и принялся читать. По всей видимости, содержание свитка предназначалось для народа, находящегося на площади, так как лицо воеводы было обращено в толпу, а вашему покорному слуге для созерцания был предоставлен его зад. Не знаю, какими талантами обладал военачальник на поприще тактики и стратегии, но глашатай был из него никакой. Воевода так тихо и монотонно бубнил текст, что даже я, находящийся всего в полутора метрах, отчетливей его речи слышал звуки, периодически издаваемые направленным в мою сторону отверстием. Благо, прогулка по подземному лабиринту вкупе с пребыванием в сырой темнице и холодным душем наградила меня легким насморком. По этому мое обоняние не страдало. И непреднамеренное (умышленное?) газоиспускание я воспринимал, как музыкальное сопровождение.

Что же касается содержания текста, то до меня доносились лишь отдельные фразы: "...Дума рассмотрела... коварные намерения... попытка узурпации... злостное колдовство... благодаря бдительности... козни пресечены... постановила... через главоусечение...". Белиберда какая-то. Да, если честно, то я и не очень-то прислушивался. Одурманенные мозги ни как не связывали нелестные эпитеты и меры пресечения с моей, почти героической персоной.

Так что меня больше интересовало происходящее на площади. Один раз я услышал знакомые звуки, напоминающие удары киянкой по доске, жалобное: "Бур, может не надо?" - и нагло-пьяное: "Н-надо, еще как надо!" Но мой взгляд так и не сумел отыскать длинноносых кузенов.

Короче говоря, я сидел, крутил по сторонам головой и не очень интеллектуально улыбался. И не придал особого значения появлению нового персонажа на нашем пьедестале. И не мудрено: это был еще один чернокожий амбал. От своих собратьев он отличался только тем, что вместо традиционного ятагана сжимал в руках огромный топор. Я не заметил бы и этого, но солнечный зайчик, отраженный полированным лезвием, попал мне в глаза.

Воевода, наконец-то, заткнулся и принялся бережно скатывать свиток. И в этот момент я увидел Серенького, причем не одного. На плечах у медведя восседала Яна. Преодолевая сопротивление толпы, мой лохматый друг со своей ношей, с трудом продвигался к помосту.

Потерявшие бдительность из-за моей пассивности стражники позволили мне вскочить на ноги. Естественно, бежать я ни куда не собирался, а только приветственно помахал своим друзьям. Однако, черномазые церберы тут же исправили свою оплошность: больно заломили руки и, вместо того, чтобы водворить меня на место, ткнули лицом в скверно пахнущий пень, спугнув, при этом, целый рой лоснящихся от обжорства мух.

Над площадью раздался истошный вопль: "Вовка!!!" - заставивший на время смолкнуть все остальные звуки.

Не смотря на то, что я не имел возможности видеть того, кто кричал, все равно узнал голос, переполненный отчаянием. "И что это Яна так волнуется?" пронеслось в затуманенной голове. Это последнее, что в ней пронеслось. Потом ее отрубили. Как значилось в оглашенном воеводой документе, применили главоусечение.

* * *

Крупная восточная женщина внимательно наблюдала за казнью. Хотя, определение "крупная женщина" слабо отражало действительность. Более уместнее был бы эпитет "огромаднейшая бабища", потому как габариты данной особы превосходили все мыслимые пределы. И, вряд ли, легко было бы отыскать во всем Городе не то что представительницу прекрасного пола, но и мужика подобных размеров.

Проследив сквозь плотную сетку паранджи, надежно скрывающей внешность, за трагедией разыгравшейся на эшафоте, она прошептала грубым басом:

- Вестимо было, с самого начала, что до добра эти колохвиумы не доведут... А может его за то, что отпустил меня? Ох, беда за бедой...

С этими словами она, сгорбившись (что не помешало возвышаться над остальной массой народа головы на три-четыре), побрела прочь.

- Это пег'ебог'! Ми так не договаг'ивались. Хотя... - невзрачный мужчина поспешно покинул место действия, юркнул в ближайшую подворотню и исчез, оставив вместо себя облачко дыма.

- Дорогой, может быть зря ты его так? Мне он показался совсем не опасным. Даже милым.

- Т-тем более, - икнув, ответил Емеля своей наибольшей толике.

- Я не в этом смысле. Ты же знаешь, что я тебя никогда ни на кого не променяю, - глаза Маньки пожирали хмельного возлюбленного, - просто он совсем не страшный...

- Может быть. Но меня им дважды пугали. Так спокойней. Как это говорится? А, вспомнил. Береженого верблюд бережет, а Аллаха привязывай... Там еще на кого-то надеяться надо.

Выдав очередной бессмертный афоризм, Наимудрейший ущипнул свою пассию за фамилиеобразующую часть тела и нетвердой походкой вышел с балкона, с которого чета наблюдала за отделением от плеч головы коварного Сантехника.

Душераздирающий крик Яны заставил Соловушку вздрогнуть. Он обернулся, но маленький рост не позволил ему увидеть происходящее на площади. Тогда он проворно взбежал на дюжину ступеней вверх. Увиденное, как и несколько часов назад услышанное, предательским образом подействовало на ноги. Они вновь не удержали грузное тело, и разбойник чувствительно саданулся копчиком об острую грань ступени.

Когда тело обрело послушание, торопиться уже не было никакого смысла. Соловушка разглядел в толпе недалеко от эшафота фигуру Серенького и медленно побрел к лохматому другу.

* * *

Никакого ярко белого света в конце тоннеля я не увидел. Так же, как и не удостоился чести воспарить над собственным бездыханным телом и сверху наблюдать за развитием дальнейших событий.

А на самом деле... Стоп! Я не стану подробно описывать, что предстало моему взору (если это был взор, как вы помните, глазки остались в глазницах отрубленной головы), так как убежден, что стать жертвой сказочного мавра в сказочном мире и расстаться с жизнью в нормальных условиях по привычным причинам, будь то старость, инфаркт, колеса электрички, запой или любой другой уважительный повод - это абсолютно разные вещи. Как говорит один мой знакомый бес (чтоб гореть ему до скончания времен в собственном заведении), "это две большие г'азницы".

Скажу лишь одно, опьянение, туман и дурман в голове (иль еще где?) исчезли без следа, прихватив с собой вовремя приключившийся насморк. Так что, смею заверить, тот шутник, сказавший, что лучшее средство от головной боли - топор, сам того не подозревая, ни грамма не погрешил против истины.

Да и времени рассмотреть все как следует у меня не было. Только-только я осознал что со мной произошло и еще не успел с этим смириться, как появился... как вы считаете, кто? Правильно! Бес Третьей Гильдии, собственной персоной.

- Ну, вот, молодой человек, я же Вас пг'едупг'еждал, а Ви имели неостог'ожность усомниться в моей искг'енности. И что наличиствуется в г'езультате? Плачевный итог. Я бы даже сказал, летальный.

- Заткнись, без тебя тошно.

- Как будет угодно. Только на Вашем месте я бы не пг'инимал поспешных и кг'айне опг'ометчивых г'ешений. Не следует отвег'гать единственную возможность не только вег'нуться к пг'ежнему обг'азу жизни, но и значительно повысить уг'овень последней.

- Ты сам хоть понял, что сказал?.. Но это не столь важно. Насколько я понимаю, предметом твоего вожделения является моя бессмертная душа. А так как я уже мертв, то удивлен, что не наблюдаю еще одну заинтересованную сторону.

- Что Ви имеете ввиду?

- А то, что, по моему разумению, ваше ведомство ведет извечную борьбу за людские души со своими изначальными противниками. Так что я хотел бы выслушать предложения твоего оппонента, то есть ангела- хранителя.

- А вот это Ви удостаивались чести лицезг'еть? - Черт показал мне дулю. При этом, неестественно далеко выступающий большой палец, заканчивающийся грязным заостренным ногтем, принялся извиваться, словно змея. Ангела-хг'анителя захотелось! Пг'остите за нескг'омный вопг'ос, Ви хоть в куг'се, в какую стог'ону кг'еститься? Я не говог'ю пг'о знание наизусть г'азнообг'азных молитв. Однако, полностью увег'ен, что Ви не сможете доподлинно воспг'оизвести даже одно пг'едложение из любой молитвы.

Как это не прискорбно, но на сей раз пришлось признать правоту черта. Ибо выражение: "Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь", - полностью исчерпывало все мои познания на богословском поприще.

- Так что и думать, забудьте. С этой стог'оны помощи Ви не дождетесь. Возможно, наши конкуг'енты отг'еклись от Вас, но я более склоняюсь к пг'едположению, что они и вовсе не подозг'евают о Вашем существовании. Пг'ибегая к Вашей тег'минологии, - продолжал рекламную агитацию Луциберг с изощренностью то ли иезуита, толи замполита, - в отличие от оппонентов, наше ведомство не дожидается молитв с пг'осьбами о помощи. Ми всегда готовы помочь стг'аждущим! Наши адепты, в отличие от святых, не нуждаются в воспламенении в их честь свечей!.. Г'азве, что, небольших, чег'неньких... Но Ви сами понимаете, в любом деле неизбежны издег'жки...

- Премного благодарен, - я умудрился прервать словесный поток своего визави, - но дело в том...

- Ви понятия не имеете в чем на самом деле дело. Пг'ошу поког'нейше меня пг'остить за тавтологию. Но я спешу уведомить Вас, что Ви совег'шенно безосновательно думаете, что затягивая вг'емя, можете г'асчитывать на избавление. Как я уже имел честь сообщить...

- Погоди, немного. Не торопись. Признаю, с ангелами я лопухнулся. Этот вопрос считаем закрытым. Но остается еще море проблем, которые хотелось бы...

- Вам стоит только...

- Знаю, поставить закорючку. Но если ты, ублюдок, до сих пор лелеешь надежду заполучить мою подпись, то придется отвечать на мои вопросы.

- О! Если только в этом пг'облема...

- Не только в этом. Но, если не хочешь, можешь ничего мне не говорить. Я подожду. Думаю, найдется кто-нибудь более сговорчивый. Если мне не отказывает интуиция, то рано или поздно появится кто-то, кто сможет удовлетворить мое любопытство. Ведь времени у меня теперь предостаточно?

- Хог'ошо. Но Ви пг'осто обязаны в дальнейшем учитывать мою добг'ую волю. И, естественно, я оставляю за собой пг'аво не отвечать на Ваши вопг'осы, если они покажутся мне неког'г'ектными.

- В принципе, их у меня не так много. И один больше всего меня интересует: какого хрена ты прицепился именно ко мне?

* * *

- Что-то надо делать. Обязательно. Мы должны что-нибудь предпринять. Еще не поздно спасти его. - Яна все еще восседала на загривке медведя и, произнося каждую фразу, машинально выдергивала небольшие клочки шерсти из макушки Серенького.

- А что мы сможем? - понимая, как сильно переживает ведьма, медведь стойко переносил ее парикмахерские потуги. - Я могу попытаться, но, думаю, эти губастики (он указал на чернокожее оцепление эшафота) изрубят меня на куски еще на подходе. А с колдовством, как?

- Бесполезно! - Подхваченная легким ветерком очередная щепотка серого меха медленно поплыла над толпой. - Придворные чародеи установили защиту...

- Я хотел Вовку спасти, но его не пьевели мимо меня. А долзны были. Я с двеей глаз не спускал. Думал, сейсяс откьеют, я Вовку выюсю, и мы убезим.

- И как ты хотел его спасать? Ножиком своим против ятаганов? Молчал бы! - Зло бросила присоединившемуся к друзьям разбойнику Яна. - Раз такой герой, сейчас спаси.

- Так ведь поздно, - жалобно протянул Соловушка.

- Яна говорит, что еще можно помочь. Только нужно забрать то, что осталось от Вовки.

- Пьявда?!!

- Да. Только охрану мы не сможем одолеть. И скоро они заберут тело и сожгут. Вот тогда будет поздно, - разъяснил печальным голосом Серенький.

- Сестное медвезасье? - Разбойник все еще не мог окончательно поверить в возможность спасения нового друга.

- Честное медвежачье, - грустно подтвердил Серый, лишившись еще одного клока шерсти.

- Тогда я пьйиступаю, - полным напыщенного торжества голосом известил Соловушка и повернулся к эшафоту.

Он сунул оба своих грязных указательных пальца в рот и свистнул.

Город населяли всевозможные герои из различных сказок и практически никто не знал, чем раньше славился Соловей-разбойник. Поэтому, никто не связал воедино произошедшее и смешного шепелявого толстячка. А Соловушка с раздутыми щеками обошел вокруг медведя. После этого связывать воедино было уже некому. Площадь опустела. Оставались только потерявшие сознание, но и они, приходя в себя, опрометью покидали место действия.

Напоследок разбойник прошелся своим свистом по Емелиному дворцу. Но не сильно: снес дюжину флюгеров, пару балконов (один из которых всего несколько минут назад покинул Наимудрейший) и, заключительным аккордом, свистнул в центральные ворота, от чего они рассыпались мелкой трухой.

- Все. Только никому не говойите. Это стьясная тайна! - Соловушка обернулся к своим онемевшим спутникам.

И неизвестно, чьи глаза: Яны, Серенького или Васьки округлились от удивления в большей степени.

- Ну, сто зе вы? Спасайте Вовку! Я свое дело сделал.

Эта фраза возымела действие. Яна ловко спрыгнула с медведя, чмокнула зардевшего разбойника в чумазый лоб и бегом припустилась к опустевшему эшафоту. Остальная компания последовала за ней.

* * *

- Зг'я Ви мне не вег'ите! Это абсолютно достовег'ные сведения. Было установлено, что Ви пг'озябаете из-за убогого матег'иального положения, и было пг'инято г'ешение оказать посильную помощь...

- Ага, прямо какая-то служба социальной защиты.

- Гог'аздо лучше, объективней и существенней. Вместо одног'азовой смешной по своим г'азмег'ам подачки, мы методично сопг'овождаем интег'есующий нас объект на пг'отяжении всего жизненного пути, выполняя все капг'изы и пг'ихоти данного объекта.

- Не так уж плохо я жил, пока тебя, мудака, не встретил.

- Ви же понимаете, что все в этом миг'е относительно. Конечно, Ви не пухли с голода, как некотог'ые негг'итянские племена, вождем одного из котог'ых Ви возжелали стать. Но с дг'угой стог'оны, из-за убогого матег'иального положения Вам пг'ишлось на два долгих года сменить кг'оссовки фиг'мы "Адидас" московского пошива на киг'зовые сапоги. Или Ви до сих пог' наивно полагаете, что в институт Ви не поступили из-за того, что немного не хватило знаний? Дудки! Денег Вам не хватило. Как не было их и для того, чтобы откупиться от службы в Воог'уженных Силах. Но если мы пг'идем к взаимовыгодному соглашению...

- Хватит! Опять брешешь, - я устал выслушивать балабольство Луциберга. - Вокруг меня находилось множество народа, с еще более худшим финансовым положением. Причем один раз ты проболтался о сугубо личных причинах столь пристального внимания. Последний раз предупреждаю: или правда, или разговор окончен.

Искуситель как-то сник, поняв, что это мое окончательное решение, и сдался:

- Хог'ошо. Не хотелось затг'агивать эту стог'ону вопг'оса. Но г'аз уж Ви так категог'ично настаиваете, я скажу Вам пг'авду. Хотя из этого не следует, что все то, что я говог'ил Вам г'анее - ложь. Отнюдь!

- Не тяни!

- Пг'облема касается лично меня. Дело в том, что звание Беса Тг'етьей Гильдии я получил совсем недавно. И Ви, если можно так выг'азиться, - мое пег'вое дело. Умолчу о том, чем мне пг'иходилось заниматься г'аньше. Не в этом дело...

- Ты не сказал, почему именно я?

- Все очень пг'осто. Пег'вое задание должно быть легким. Бесы, занимающие более высокое положение в нашем табеле о г'ангах, куг'иг'ующие мою деятельность, г'ешили, что пьяный сантехник - это то, что нужно для новичка. А г'езультат Вам известен...

- Они и сейчас курируют твою деятельность?

- О, нет! - Вконец разоткровенничался черт. - Это сугубо самостоятельная г'абота. И если я обг'ащусь за помощью по такому пустяку, то на неопг'еделенное количество лет пг'идется г'аспг'ощаться со своей каг'ьерой. Тепег'ь Ви понимаете, что выбог'а у меня пг'актически нет. Как, впг'очем и у Вас... Ну, что, пг'иступим к контг'акту?

* * *

Яна, не добежав метров десять до эшафота, прыгнула и оказалась возле обезглавленного Вовки.

- Ух, тыть! Колдовать получается! - Удивилась она.

- Не до защиты им теперь, - прокомментировал медведь, обычным способом забравшийся на лобное место, - небось, пообделались все, вонища теперь во дворце... Молодец, Вячеслав, знатного шороха навел.

- Ты, сто! Забыл?! Это зе не я!

- Прости, и правда не ты... Вот, только, если зубки оказались целы и язык не искореженным, может ты и говорить по нормальному умеешь?

Соловушка на несколько секунд задумался, потом категорически отрубил:

- Разусился, забыл, не хосю! Отвязись!

- Боле не буду.

Тем временем колдунья приложила отрубленную голову к телу, прошептала заклинание, отчего кровь, покинувшая тело сантехника, собралась своеобразной змейкой и вползла в зазор, разделяющий Вовкину шею пополам.

- Теперь осталось обработать рану живой водой, - Яна быстро оглядела спутников, - я остаюсь здесь, мало ли что. Так что, Васька, придется тебе за водичкой отправляться.

Кот меланхолично кивнул, мол, надо, так надо.

Яна произнесла магическую фразу, и Васька превратился в ядреную девицу с коромыслом на плече.

- Ой, нет! Источник далеко и в горах, ведьма помотала головой, будешь птичкой!

Через мгновение девушка обернулась в воробья.

- Тьфу! - Раздосадовалась Яна. - Сколько он сможет в своем клювике принести... Тороплюсь. Надо успокоиться... В клювике... Ага! Есть!

Новое заклятие, и воробышек вырос в крупного черного пеликана.

- Все? Я полетел? - Осведомился пернатый кот.

- Дуй! - Скомандовала ведьма. - И поторапливайся. Одно крыло там, другое здесь.

Васька разбежался, размахивая крыльями, и, оттолкнувшись от края эшафота, взмыл в воздух.

- Куда его хрен понес?! - Возмутилась Яна, когда увидела, что ее домашний любимец взял курс на дворец и скрылся за крайней левой башней.

- Может, тренируется или на разведку решил слетать? - Предположил Серенький.

- Там Гойинысь нагьюзеный золотом. На слусяй экстейной элякулясии, выдал разбойник.

Однако ведьма сразу успокоилась, завидев черную тень, вынырнувшую с правой стороны дворца, и, сопровождаемую диким нечеловеческим хохотом, взявшую курс на волшебный источник.

* * *

В принципе, Серенький был прав. Ваське действительно захотелось размять крылья, а заодно и взглянуть, что же творится вокруг притихшего дворца. А когда с высоты пеликаньего полета он заметил суету вокруг непонятно чем загруженного Змея Горыныча, снизился, оценил обстановку зорким кошачьи-птичьим взглядом и принял правильное решение. Хотя, если честно, то ни каких решений он не принимал. Просто захотелось сделать так, и все тут.

Конечно, огромный черный пеликан не голубь, но и Емеля тоже не памятник. Васька снизился, прицельно испражнился и, набирая высоту, с чувством, что ни в коей мере не затронул голубиную прерогативу, полетел исполнять вверенное ему задание.

- Жги! Спа-буль-ли заразу! - Пробулькивая сквозь обильно стекающий помет верещал Емеля, отдавая приказание Горынычу.

Но три головы дружно ржали над конфузом своего грозного господина и не могли (не хотели?) покарать злостного охальника.

В этот момент, по-видимому, не выдержав такого стресса, собственный кишечник Высокочтимого перестал подчиняться воле хозяина, и результат не заставил себя долго ждать.

Ни о какой экстренной эвакуации уже не могло быть и речи.

* * *

Я изорвал (не без труда) в клочья пергамент, содержащий текст договора с дьяволом, после чего гнусно ухмыляющийся Луциберг извлек из складок плаща новый экземпляр.

- Напг'асная тг'ата сил и вг'емени, - прокомментировал он мои потуги, и если Ви действительно намег'еваетесь зачитать содег'жимое контг'акта, хотя все основные моменты я уже неоднокг'атно изложил Вам в устной фог'ме, в более доходчивой фог'ме, извольте...

Черт протянул мне свиток.

- У тебя их много?

- Достаточно.

Я взял пергамент, но разворачивать не стал.

- Шибко важная бумага. Значительная. А я - недалекий безграмотный сантехник. Не могу, вот так, запросто, подмахнуть документ, определяющий не только всю мою дальнейшую жизнь, но и существование после оной. А, вдруг, пропущу какую хитроумную закавыку по своей наивности? А потом буду жутко раскаиваться, да поздно.

- Что же Ви пг'едлагаете?

- Давай сделаем так: ты меня оживляешь, устраиваем грандиозную отходную в сказочном мире, потом возвращаешь меня домой и являешься со своей бумаженцией. У меня там знакомый адвокат есть, я ему недавно импортный унитаз варганил. Он тщательно исследует данный контракт, и, если не обнаружит незаметных для дилетанта юридических тонкостей, ущемляющих мои интересы, то, обещаю, тут же поставлю свою закавыку.

Я Вас умоляю! За кого Ви меня пг'инимаете? Если сейчас, находясь в столь пг'иског'бном, я бы сказал, в обезглавленном положении, Ви пг'одолжаете выпендг'иваться, то что от Вас ожидать, когда окажетесь в пг'ивычной сг'еде обитания?!

- Ну, не знаю. Без экспертизы специалиста я ни чего подписывать не буду.

- А если я пг'иглашу незаинтересованного знатока - кг'ючкотвог'а? По известным Вам пг'ичинам в собственное ведомство я обг'атиться не могу. Так что можете полностью г'асчитывать на его беспг'истг'астность.

- Тоже не пойдет. Мне потребен тот, кто, наоборот, будет пристрастен. Причем в мою пользу. А о этих независимых адвокатах и нотариусах весьма наслышан. Все изгольнуть могут в пользу того, кто больше заплатит. А так как я нищ, а ты сулишь мне золотые горы, то дураку понятно, под чью дудку будет плясать этот эксперт. Мне нужен тот, кому я мог бы всецело доверять.

- Не умею я игг'ать ни на какой дудке, - недовольно буркнул бес, опечаленный очередной отсрочкой, задумался, затем счастливо ощерился жуткой пародией на улыбку. - Эвг'ика! Ви довег'яете молоденькой лесной ведьме, кстати, совсем недавно ставшей молоденькой?

- Ну?

- Вот и пг'екг'асно! Я сейчас побыстг'енькому устг'ою ей секиг'-башку, тем более выяснилось, что это у меня недуг'ственно получается...

- Цыц! Еще слово и я устрою тебе секир - детородные органы. И если ты еще хоть раз коснешься Яны своим поганым языком, не знаю, что с тобой сделаю!

Тут я ни на йоту не покривил душой. Я и в самом деле не знал, что могу сделать с чертом.

- Ну-ка, стоп! - Внезапная догадка осенила меня. - Говоришь, что устраивать секир-башку у тебя хорошо получается? Значит, то что меня казнили - твоя работа?

- Нет, нет и еще г'аз нет! Я это заявляю категог'ически. В мои намег'ения вовсе не входил летальный исход подопечного. Я только хотел немного подпог'тить Ваше благостное пг'ебывание в сказочном миг'е, чтобы уског'ить и без того неизбежный пг'оцесс подписания контг'акта. А, что касается казни, от это частная инициатива небезызвестного Вам Емели.

- И чем же ты его пронял?

- Паг'а пустяков: сказал, что Ви стг'ашнее любого чаг'одея и посоветовал Вас заточить в... - лицо, если можно так назвать уродливую физиономию беса, вытянулось от удивления, - Ви куда?! Этого не может быть! Немедленно вег'нитесь!!!

* * *

Паскудная харя черта медленно растаяла (или я куда-то переместился), и, вместо нее я увидел что-то черное, нависающее надо мной (оказывается, я лежал на спине). Из этого чего-то обильно текла вода, от чего я чуть не захлебнулся, закашлявшись.

- Хорош! - Скомандовал звонкий, ставший родным (когда?) голосок. - Он очнулся. Фу, Васька!

Что-то отстранилось и оказалось здоровенным черным пеликаном. Я сел, и тут же за шею меня обхватила Яна и принялась что-то шептать скороговоркой на ухо. Рядом возвышался Серенький, в отличие от разбойника, он только улыбался. А Соловушка выплясывал какую-то, присущую только толстеньким разбойникам, разновидность ламбады.

Когда страсти немного улеглись, пеликан деликатным кашлем напомнил о себе. Яна в отчаянии всплеснула руками:

- Васька! Прости, забыла!

Пара секунд и черная птица преобразилась в кота.

- Теперь расскажите... - начал было я, но мои друзья, не дожидаясь, что именно я захотел узнать, перебивая друг друга, поведали чудесную историю моего воскрешения.

Только Васька молчал и ухмылялся в усы.

Затем я рассказал о содержании моей беседы с Луцибергом. И только после этого до нас дошло, что мы до сих пор находимся на эшафоте.

- Надо сматываться, пока Емелины прихвостни не прочухались, прагматично предложила Яна.

- Пьявильно, спьясемся в лесу, отпьязнуем, - поддержал ведьму разбойник.

Но у меня было собственное мнение.

- Пока, действительно во дворце царит бедлам, не мешало бы сделать то, ради чего все затевалось.

В глазах Яны застыл немой вопрос.

- Хочу побеседовать с колдунами.

- Ты все-таки желаешь покинуть нас? - В голосе ведьмы слышалось плохо скрываемое разочарование.

- Я хочу иметь такую возможность. А, вот, воспользуюсь я ей или нет другой вопрос.

Мой ответ явно удовлетворил Яну, и она выказала готовность следовать за мной не только во дворец, но и, если вдруг у Луциберга проклюнутся рога, то прямо на них. Осторожный медведь попытался отговорить нас от рискованного предприятия, но его аргументы не возымели действия.

И, хоть я абсолютно не помнил как двадцать с небольшим лет назад появился на свет и, тем более, что при этом чувствовал, сейчас, воскреснув, осознал смысл выражения "заново родиться". Возможно мой настрой передался остальным членам нашей команды. Как бы там не было, но оставаться в стороне никто не пожелал. Наша дружная компания вошла во дворец через центральный, никем не охраняемый вход, предусмотрительно развороченный Соловушкой.

* * *

Не знаю, сколько бы нам пришлось плутать по многочисленным залам, лестницам, коридорам и закоулкам дворца, если бы почти сразу не встретили моего провожатого до эшафота - воеводу. Он с трудом передвигался под тяжестью соразмерного с его собственными габаритами баула. Военачальник (возможно, бывший), доказывая справедливость поговорки насчет крыс, бегущих с тонущего корабля, явно собирался "сделать ноги" и не с пустыми руками.

Завидев нашу процессию, он продемонстрировал одну из стадий удивления. С оглушительным звоном баул рухнул на пол. Однако, опытный придворный быстро сориентировался и тут же бухнулся мне в ноги.

- Не вели казнить, господин Сантехник! Я зело мелкий человечишка, что велено было, то исполнил! Виноват только в том, что не разобрался с кем имею дело. Прости, бес попутал!

- Он нас тут всех попутал. Вставай.

- Осознавая степень своей вины, не имею права осмелиться, он продолжал биться лбом об пол, рискуя отдавить мне пальцы.

- Встать! - Рявкнул я.

Громкая и четкая команда благотворно подействовала на военного. Через секунду воевода замер по стойке смирно, чинно выпятив брюхо.

- Бывший воевода Наимудрейшего и Высокочтимого! - Молодцевато отрекомендовался толстяк, затем, мгновение помедлив. Добавил, по-видимому, вспомнив свой отказ представиться в темнице. - Федотом меня кличут.

- Почему бывший? Тебя уволили?

- Никак нет! - А затем елейно вкрадчиво. - А, разве господину Сантехнику не нужен воевода?

- Нет.

- А как же будешь управляться с многочисленной стражей, дворцовой гвардией?

- А на фига мне с ними управляться?

- Без них властвовать в Городе никак нельзя.

- Кто тебе сказал, что я собираюсь властвовать?

- А разве ты идешь не за Емелиной головой?

- Конечно нет. Хотя он и порядочная сволочь.

- Сейчас самое время. А то может быть поздно. Наимудрейший хотел было скрыться в подполье, но твоя птица, господин Сантехник, на корню пресекла дерзновенную попытку Емели, - подобострастно отрапортовал Федот, - так что, в данный момент недруг господина Сантехника деморализован и находится во дворце. Прикажете проводить?

Сначала я не понял, про какую птицу ведет речь толстяк, но вспомнив про черного пеликана, я посмотрел на Ваську. Заметив мой заинтересованный взгляд, кот сделал вид, что рассматривает окружающий интерьер.

- Мне Емеля не нужен.

- Разве казни не будет?

Меня уже порядком достал воевода, но он был нам нужен в качестве проводника, и я ответил, как можно мягче:

- Казни не будет. И владеть Городом я не собираюсь.

- Значит, господину Сантехнику не нужен воевода?

- Нет. Но помощь твоя может потребоваться.

Удрученный было Федот, вновь воспрянул духом.

- Буду рад стараться посильно помочь господину Сантехнику!

- Зови меня просто Вовкой. А теперь отведи нас туда, где обитают чародеи, колдуны и прочие служители магии.

- Господин Сантехник Вовка, извольте следовать за мной.

Я и мои спутники, не проронившие ни слова во время моей беседы с воеводой, изволили последовать за толстопузым военачальником. Тот, ощущая свою значимость, с важным видом шествовал впереди нашей разношерстной (для двоих - в прямом смысле слова) компании. Мы миновали, как и положено, несколько залов, лестниц, коридоров и прочих неотъемлемых атрибутов своеобразной архитектуры. Те немногие, кто встречался нам на пути, реагировали по разному: кто-то просто бежал, другие падали в обморок, у кого-то отнималась речь и пропадали двигательные функции. Всех объединяло лишь одно - невообразимый ужас после того, как они узнавали ставшего в одночасье знаменитым вашего покорного слугу.

С одной стороны это жутко коробило: вроде бы не делал никому ничего плохого, и такая неадекватная встреча. Будь то грудастая полуобнаженная девица или хитрющий сказочный чиновник, всем я внушал неописуемый страх.

Однако, если рассматривать этот факт под другим углом, происходящее было нам на руку. Десяток арапов-гвардейцев при помощи пары колдунов средней руки без труда смогли бы перешинковать весь наш немногочисленный отряд. Так что благоговейный ужас, внушаемый моим чудодейственным воскрешением вкупе с предшествующим этому сольным выступлением Соловушки, работал на нас.

Пару раз мне казалось, что боковое зрение ловит белую чалму. Но стоило обратить в то направление прямой взор, как наваждение исчезало.

Пока мы шли по бесконечным переходам и закоулкам дворца, я решил выяснить один вопрос. Дело в том, что все животные, встречаемые мной в Городе то ли подражали людям, то ли, вообще так положено сказочным зверушкам, но все они ходили на задних лапах. Кроме Васьки. Тот, как и миллионы его обычных собратьев, задрав хвост, чинно вышагивал у моей левой ноги.

- Василь, а ты на двух лапах умеешь ходить? - Может с моей стороны это был и нескромный вопрос, но любопытство взяло верх.

- Могу, - как всегда меланхолично ответил кот и тут же продемонстрировал свое умение.

Конечно же, имелись в виду задние лапы. Но, наверно, потому что я не уточнил этой детали, Васька сначала прошелся на задних, потом на передних, а затем перебрал все возможные комбинации из двух лап.

Закончив представление, кот как ни в чем ни бывало засеменил рядом.

- А почему же ты не ходишь как все?

- Из прынципу. Да и метить так удобней.

- Что? - Я не сразу понял, о чем идет речь.

- А, все, - и в доказательство этого пометил замешкавшегося на очередной развилке воеводу, на что тот заискивающе улыбнулся, буркнув: "Какой милый котик".

Наконец, мы достигли зала, в котором военачальник сообщил, что цель достигнута. Помещение отличалось от множества нами пройденных, тем, что не было загружено предметами роскоши. Только трон на небольшом возвышении в торце, несколько уродливых идолов, расставленных вдоль стен, да две дюжины зеркал и хрустальных шаров.

Федот по хозяйски взошел на постамент и трижды дернул за висящий над троном канат.

"Вдруг он родственник мартышки Чи-Чи-Чи? - Пронеслась паническая мысль, насморка теперь у меня не было. - Какой-нибудь внебрачный сын? Тем более, если верить старине Дарвину, все мы произошли от обезьяньего рода-племени". Но все обошлось.

- Сейчас все соберутся, - самодовольно сообщил воевода, - так Емелька созывает колдовской совет.

Через несколько минут зал наполнился представителями профсоюза магов, колдунов и прочих чародеев. Способы их появления были разнообразны и неожиданны. Кто-то просачивался в зал сквозь потайные двери, кто-то материализовался прямо из воздуха, пара чудиков вылезли из-под пола, через, напоминающую канализационную, решетку.

Внешний вид мужской половины служителей оккультизма отличался разительной разнообразностью. Начиная с традиционных звездных плащей, высоких конусообразных колпаков, вкупе с полублагородными чертами лица, заканчивая современными джинсами или солидными тройками. Но мужиков-то я не шибко разглядывал.

Наряды прекрасной половины также поражали широким ассортиментом. Но имелась общая отличительная черта: те из дам, которые толи по природе, толи при помощи чар претендовали на молодость и красоту, обязательно выставляли на показ свои прелести. Будь то выглядывающая из-под волчьей шкуры остроконечная грудь лесной ворожеи или точеное тело, слегка завуалированное воздушной накидкой у фей и волшебниц. Исключение составляли только несколько крючконосых старух, укутанных с головы до пят.

Неожиданно, совсем неуместно, я подумал, что скоро сугубо мужская часть моего организма под воздействием частых созерцаний весьма откровенных красот женского тела перестанет реагировать на подобные зрелища. Но пока этого не происходило. Гм... Отвлекся.

Тем временем, воевода Федот, взявший на себя обязанности председательствующего, сообщил собравшейся публике, что господин великий и могущественный Сантехник возжелал лицезреть присутствующих.

По выражению лиц, столь же разнообразному, как и внешний вид конклава чародеев, я понял, что официальное представление моей персоны было излишним. Во взглядах, полных панического ужаса или наивной заинтересованности, читалось узнавание. Мне даже стало немного неловко за незаслуженную популярность.

Монотонным голосом, чтобы каждый смог сам для себя определить, что это: приказ, просьба или пожелание, я, вкратце, не углубляясь в историю вопроса, сообщил, что мне нужно. А, именно, возможность попасть в Верхний мир.

Не смотря на солидное представительство различных видов и направлений (такое не могло бы привидеться в самых сладостных грезах даже средневековому инквизитору), конкретной помощи не последовало ни от кого. Большинство беспомощно развели руками. Зато немедленно последовали встречные предложения, точнее реклама колдовских способностей. С разных концов зала наперебой неслось:

- Могу дожжь с молыньями и грохотом, а вместо града - жабы!

- ... от баб отбоя не будет...

- Джиннов призывать могу, только они не слушаются, гады...

- ... болезни любые, особенно похмельные...

- ... колдовать, конечно, тоже могу, но в постели я...

- Из золота дерьмо делаю, хоть людское, хоть собачье...

Наконец обнаружился хоть один кудесник, имеющий хоть какое-то отношение к Верхнему миру. Это был типичный (как сказали бы у нас) ботаник. Он с самого начала пытался что-то сказать, но врожденная скромность не позволяла перебивать коллег. Серенький заметил слабые попытки чародея и грозным рыком заставил остальных заткнуться, после чего велел скромнику говорить.

- Гм... Вы по всей видимости знаете, что с некоторых пор с неба стали падать различные предметы из Верхнего мира. Назначение многих из них непонятно... но не в этом суть. по инициативе Наимудрейшего, якобы для обеспечения безопасности ни в чем неповинного населения, я создал магическую воронку над территорией Города и его окрестностей. Теперь все небесные дары плавно приземляются в определенном месте, сортируются и большинство из них можно приобрести в торговых рядах Высокочтимого. Потом Емеля, как и господин Сантехник, пожелал побывать в верхнем мире. Конечно, вначале не самолично, а только после благополучного возвращения разведчиков. Я тщательно изучил проблему, провел несколько неудачных экспериментов... потом доложил о тщетности изысканий в данном направлении.

Но Наимудрейший велел... Были запущены две собачки на ковре-самолете, заклятом на движение строго вверх. На следующий день воронка приняла то, что осталось от бедных животных. Только после этого попытки проникновения в Верхний мир были прекращены.

Итак, мы получили исчерпывающий отчет, который, увы, ни на шаг не приближал к намеченной цели.

Из толпы вышла златокудрая чаровница, чья внешность полностью соответствовала облику классической эльфийки: огромные миндалевидные глаза, полные многовековой мудростью, слегка широкие скулы, живые цветы, вплетенные в волосы, чуть-чуть заостренные ушки... Но смотрел я, конечно, не на ушки. Кажется, я уже упоминал о воздушных накидках? Так, вот...

Своевременный и вполне заработанный подзатыльник Яны, вызвавший благоговейный общий вздох в зале (ни фига себе, самого Великого Сантехника так!), привел меня в чувство. Оказывается, эльфийка что-то говорила, он до вмешательства моей подруги-ведьмы журчащий голосок воспринимался мной только как музыкальное сопровождение радующей глаз картины.

- ... ни кто даже не знает, кто это был, мужчина или женщина. Но владение магическим искусством - высочайшее. Неведомо, было это на самом деле или нет. Но легенда гласит, что после того, как была воспламенена Волшебная Керосинка, поднесший чудодейственный огонь удалился в Верхний мир. возможно, если удастся найти Керосинку, там будет след Возжигателя, по которому можно последовать за ним... или за ней.

смолкнув, эльфийка растворилась в толпе. Секунд десять гробовой тишины, после чего все вернулось на круги своя:

- Если жабы не устраивают, можно кошков дохлых...

- А коли бабы не интересуют, снадобье и на мужиков действует.

- ... у домашней скотины насморк - соплей по колено...

- ... из пауков - человеков, только не разговаривают...

- Магические барьеры, защиты устанавливаю...

Лопоухий, горбоносый губошлеп, произнесший фразу насчет барьеров, заинтересовал Яну. грациозно и стремительно, как кошка, она в считанные мгновения оказалась около устроителя преград.

- Так это ты отвечаешь за охрану дворца?

Тот молча кивнул, посерев от страха.

- Вчера тоже?

Еще один кивок. Лицо магического сторожа приобрело землистый оттенок.

- Выворачивай карманы!

- Дык...

- Быстро!

Не хочу выделываться, но моя персона вызывала у большинства присутствующих нечеловеческий ужас (да они и не были людьми в нормальном смысле этого слова). Так что над могущественными колдунами Города свободно мог изгаляться даже кот Васька. Что же говорить о никому неизвестной девчонке, осмелившейся отвесить затрещину самому Сантехнику?

Позеленевший чародей повиновался. В карманах практически ничего не было. За исключением горсти одинаковых, небольших амулетиков, нанизанных на тонкие цепочки, изображающие мужское достоинство.

- Это что?

- Так... сувениры.

- Волшебные?

- Что ты! Просто дарю на память...

- Вчера кому-нибудь дарил?

- Одной дуре из леса, - колдун нашел в себе силы оскалиться в похабной улыбке, - наплел ей про волшебные свойства...

- А почему это ты, вдруг, расщедрился?

- Она доставила мне огромное удовольствие.

- Давай сюда, - Яна протянула ладонь.

Сластолюбец начал было выпутывать цепочку одного из медальонов.

- Все! - Скомандовала ведьма.

Не знаю, что подумал этот придурок, но его глаза вдруг загорелись похотливым огнем. Правда, сразу же потухли. Хотя, не уверен, так как он зажмурился и рухнул на колени... от крепкого пинка в место, изображенное на сувенирах, рассыпавшихся по полу, потому как чародею требовались обе руки, чтобы поддерживать ушибленный оригинал, воплощенный в миниатюрах.

- Васька! Собери это непотребство. Мы тоже любим дарить сувениры...

На этом официальная часть встречи с чародеями завершилась. Правда им еще пришлось дать клятву ни в коем случае не вредить мне и моим спутникам.

Яна сказала, что ей необходимо некоторое время, отобрала у одного крючконоса посох поувесистей и принялась крушить развешанные по стенам зеркала. К ней присоединился обрадовавшийся Соловушка.

Чтобы убить время, я поинтересовался, почему такие великие и могущественные чародеи служат Емеле, чья первоначальная заслуга состояла в том, что он просто поймал щуку, которую в последствии сожрал.

Причин было ровно столько, сколько собравшихся. Кто-то служил добровольно, преследуя собственные цели. Невозможно было полностью разобраться в потоке откровений. Украденные талисманы, интриги, финансовые проблемы, выгодные условия, карточные долги, обилие дармовой водки... Но все сходилось в одну точку - Емеля.

Тем временем, разделавшись с зеркалами, Яна со своим добровольным помощником принялись за магические шары и прочие предметы. Пока моя подруга была занята и не обращала на меня внимания, я решил выяснить вопрос, который последнее время не давал покоя (естественно, когда была возможность задуматься). Отыскав взглядом белобородого старичка в расшитой косоворотке (типичный волхв или вещун, нашенский, русский), я поманил его пальцем. С чувством собственного достоинства, почтенный старец неспешно приблизился.

- Слышь, отец, - негромко, почти шепотом спросил я, - подскажи, как долго действуют молодильные яблоки?

- Не понял, что значит, как долго? - Пробасил волхв. - Они действуют и все.

- Это значит, что если кто-то старый съел такое яблоко, помолодел, то через неделю, месяц или год он внезапно не обратится вновь в старого человека?

- Ах, вот ты про что! Он, - дед внимательно посмотрел мне в глаза, или она постареет ровно через столько же, на сколько помолодела.

- Спасибо, - буркнул я, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом кудесника, так легко раскусившим меня.

Старец лишь махнул рукой и вернулся на место.

Как раз Яна закончила погром и вместе с Соловушкой присоединилась к нашей компании.

- Теперь веди к Емеле, - отдал я распоряжение подбоченившемуся воеводе, который так и остался на возвышении и с видом хозяина положения наблюдал за происходящим.

- Все тки решил снести пьяну головушку?! - Обрадовался Федот.

- Да, нет, просто поговорить.

- Тогда только до дверей, - сразу сник предводитель вооруженных сил. Очевидно, я не оправдывал его надежд.

И снова кавалькада коридоров, лестниц залов. Без провожатого мы бы точно заплутали в этих дебрях.

- Яна, а зачем ты все перебила?

Она посмотрела на меня, ну, не совсем, как на полного идиота, а скажем, как на наивного ребенка.

- Это ж волшебные зеркала и шары! Или ты хочешь, чтобы Емеля знал где ты находишься в любой момент времени? Ты же решил оставить его живым?

- Так они же поклялись не причинять нам вреда.

- Во-первых, они клялись и Емеле, и неизвестно в чем. Во-вторых, не каждый свои клятвы исполняет. Далеко не каждый. А в-третьих, Высокочтимый пожиратель щук легко может убедить кого угодно, что знать твое местопребывание и причинять тебе вред - абсолютно разные вещи. После чего пошлет его трехголового приятеля, - она указала на семенящего рядом с воеводой Соловушку, - в указанное место. А, уж Горыныч, клятв тебе никаких не давал и выжжет округу на десятки верст.

- Понял, не узбек, - я попытался отшутиться приклеившейся еще в родном мире присказкой (ни чуть не пытаюсь унизить бывших сограждан, просто, поговорка такая, современная).

- Здесь, - указал на массивную дубовую дверь воевода и шмыгнул в сторону.

- Ты не исчезай, потом из дворца нас выведешь, - предотвратил я явное намерение ретироваться, написанное на лице нашего проводника.

- А я с ним останусь. Пока побьезу, погьяблю, - Соловушка никак не хотел встречаться с хозяином дворца.

- Ладно, Вячеслав, только недолго.

Два довольных толстячка почти мгновенно скрылись в одном из проходов. А мы вошли внутрь.

* * *

Емеля возлежал в большой, длиной в два человеческих роста, ванной, под проточной водой. Отсутствие водопровода восполнялось непрерывной работой наложниц. Часть из них, выстроившись цепочкой, передавали друг другу амфоры, наполненные теплой ароматизированной водой, которые опорожняли в изголовье Высокочтимого. Другая цепочка занималась обратным процессом: отчерпывали жидкость у ног хозяина. Еще несколько девушек втирали в неприкрытые водой части тела благовонные масла, тут же их смывали и снова втирали.

Не буду описывать одеяние невольниц по той простой причине, что оно напрочь отсутствовало. А, вот, выражения лиц... Девушки, находящиеся в поле зрения Наимудрейшего, натянуто и фальшиво улыбались, ну точь-в-точь героини латиноамериканских сериалов. Остальные же не скрывали своего отвращения. И было от чего. Обилие цветочных ароматизаторов, фруктовых отдушек и прочих благовоний создавало прекрасный фон. Так что, когда мы вошли в омывальню, создалось впечатление, что попали в ароматный цветущий сад, в котором... насрали. Прошу прощение за грубое определение, но то, с чем встретилось наше обоняние никак не ассоциировалось с понятием накакать или даже, нагадить.

Единственным человеком, которого, казалось, не касалось зловоние, была Манька. Она все так же пожирала смердящего возлюбленного обожающим взглядом.

Вот при таких обстоятельствах мы и предстали пред светлыми очами Наимудрейшего и Высокочтимого. Явно это был не Емелин день. Встреча с "мертвецом" в моем лице повергла щукоеда в очередной шок. По-видимому, ни кто не удосужился сообщить ему о моем чудесном воскрешении. Глаза Емели вылезли из орбит, челюсть отвисла, да и остальные мышцы безвольно расслабились. Благо, кишечник был уже пуст. Но кое-какое избыточное давление там оставалось. Вода зычно пробулькнула в районе середины туловища.

- В джакузи играешь? Поинтересовался я обыденным голосом.

- Ага... То есть, нет... Не знаю...

Страх с опьянением - интересный коктейль. Эти несколько слов Емеля умудрился разбавить таким количеством междометий, непонятных мычаний, глубоких вздохов. Да к тому же еще пару раз "булькнул", что, как вы понимаете, не сделало атмосферу помещения более здоровой.

- Чем ты душишься? Погоди, попробую угадать. Туалетная вода "Весенний скунс". Правильно?

Емеля кивнул. в этот момент он был согласен со всем.

- В таком случае ты должен к своим титулам прибавить еще один Благоухающий.

Снова покорный поклон головы. Кто-то из наложниц прыснул, но Высокочтимому было не до этого.

- А теперь, Емелюшка, объясни, как так получилось, что ты меня сам приглашаешь, за ужином - чуть ли не лучший друг, а с утра - голову с плеч?

До Наимудрейшего дошло, что мгновенной расправы не будет, и, как полагается в подобных случаях, он самозабвенно принялся сваливать вину на других:

- Виноват, что не уследил! Змий зеленый меня сморил. А они за моей спиной всю жизнь козни строят. Вот и теперь, пока я спал, они это дельце и обтяпали. В Думу сгоняли, те проголосовали. Куда денутся? А потом мне подсунули, на, мол, завизируй. Башка с бодуна в дверь не проходит, а уж думать - совсем не умеет. А когда похмелился - было уже поздно. Так что я не виноват. Все они.

- Да, кто они-то?

- Как кто? Визирь с колдуном.

- Насчет колдунов у нас чуть попозже разговор будет. Я только что от них.

- И главный колдун был? Хоттабыч?

Я посмотрел на Яну. Она отрицательно покачала головой.

- Конечно его не могло там быть, - воодушевился Емеля несущественным и косвенным подтверждением своей брехни, - прячется, сволочь. Ну, ничего! Весь Город на уши поставлю, а отыщу обоих. И сразу четвертовать. Приглашаю присутствовать.

- Во-первых, с сегодняшнего дня все казни отменяются.

- Будет сделано!.. А как же их наказать? Если каждому взбредет головы моим дорогим гостям рубить...

- А ты их на недельку-другую в темницу посади. Разве не так тебе посоветовал поступить со мной Луциберг?

- А это кто?

- Черт.

- Не знаю ни какого черта!

- Он у тебя вчера был.

- Плюгавенький такой? Припоминаю. Он говорил о том, что ты опасен, но я не поверил. Все, что случилось - роковое совпадение. А виновные обязательно будут наказаны.

Я понял, что наимудрейшую и высокочтимую брехню можно слушать бесконечно. Поэтому и решил приступить к делу. Собственно, ради этого и был нанесен этот визит.

Не стану подробно описывать все подробности дальнейших событий. Скажу лишь, что раза три пришлось изобразить грозную рожу и гневно рявкнуть. В результате чего подневольные чародеи, а так же маги, завлеченные на службу обманом, были освобождены от клятв и могли в любой момент покинуть дворец, не опасаясь преследований.

Больше во владениях щукоеда нас ничего не держало. Когда мы уже собрались покинуть "гостеприимного" хозяина, Емеля неожиданно, жалобным голосом спросил:

- Мужики, вы случайно не знаете, чем питаются пеликаны?

Нас почти всех удивил неуместный вопрос. Однако, Васька вкрадчиво уточнил:

- Какие? Черные?

- Точно.

- Не знаю, как все, но интересующий тебя пеликан на завтрак съел крысу. Вот такую, - Васька встал на задние, чтобы, разведя передние, показать размер съеденного грызуна. Емеля скорчил такую мину, будто его самого заставили разжевать и проглотить упомянутого зверька.

Все вопросы были исчерпаны. Когда мы выходили из помещения, Высокочтимый "булькнул" нам на прощание, на сей раз, наверное, от облегчения.

* * *

Из дворца нас выводил воевода. Всю дорогу он то намеками, то в открытую склонял меня изменить решение, казнить тирана и занять его место (ну хотя бы только казнить, а достойные претенденты найдутся...). Видно, не шибко сладко жилось Федоту или, как это всегда бывает, решил при смене власти повысить свой статус.

На прощание Федот заверил, что если я, вдруг, передумаю, то всегда могу рассчитывать на его помощь.

Мы вышли из логова Наимудрейшего, а теперь и Благоухающего, на пустынную площадь. Замыкал шествие согнутый в три прогибели под тяжестью мешка невообразимых размеров Соловушка. Каждый шаг отзывался глухим звоном добычи. От предложенной помощи разбойник отказался в категорично-матерной форме.

Вместе с нами дворец покинула и добрая половина колдовского штата. Не знаю почему, но я обрадовался, увидев эльфийку, уносящую, как святыню, изумруд пирамидальной формы. Наверное из-за того, что просто не нравился тот факт, что такая красавица прислуживает такому бяке. Хватит с него и Маньки в придачу с наложницами. И что она в нем нашла?

Словно читая мои мысли (или не словно?), Яна произнесла:

- А деваха-то - околдована.

- Ты про кого?

- Про Маньку.

- Расколдовать можно?

- Легко.

- Давай вернемся, расколдуешь.

- Нет.

- Почему?

- Жалко ее.

- Не понял?

Я вновь удостоился взгляда мудрого взрослого, уставшего объяснять дебильному недорослю какую-либо очевидную истину.

- Представь, расколдую я ее сейчас, прозреет бедненькая. И что ее ждет? Она осознает, что боготворила этого зловонного ублюдка. Неизвестно, что после этого будет. Но вполне вероятны три варианта: свихнется, наложит на себя руки, убьет мерзопакостного. Так же возможны любые комбинации из этих компонентов. Ты этого хочешь?

- А по другому, никак?

Яна пожала плечами:

- Может быть. Все надо хорошенько обдумать. Но сейчас нужно решать собственные проблемы.

- А разве у нас есть трудности, кроме невозможности моего возвращения?

- Еще какие.

- А в чем дело?

- Разве не понимаешь? Ты нажил себе врага, какого я не пожелала бы своему врагу... - она на секунду смолкла, осмысливая произнесенную фразу, затем, сообразив, что вроде бы все нормально, продолжила, - утром тебе снесли башку, так - на всякий случай. Теперь же Емеля не будет спать спокойно, пока не расквитается с тобой.

- А, - я легкомысленно махнул рукой, - он меня боится.

- Тем хуже. Лучше бы наоборот. Он считает тебя очень опасным. И пока ты жив, он не сможет чувствовать себя, как всегда, неуязвимым. И как только он отойдет от сегодняшних потрясений, начнет действовать. Думаю, день-другой пройдет спокойно. А потом... Я нам не завидую.

- День-два, говоришь? - Переспросил молчавший всю дорогу Серенький. Хорошо бы... Я пока в Городе тормознусь. Послушаю, что да как. И встретиться кое с кем надо. А вечером или завтра утром приду.

- Правильно! Ты из нас самый неприметный! Отличный шпион, - не скрывая сарказма, выпалила Яна.

- Ничего, думаю, сегодня пока не стоит бояться.

- Как знаешь.

- Серый, а как ты сможешь попасть в лес к вечеру? - Удивился я. - Ведь мы сюда добирались почти два дня.

медведь довольно ухмыльнулся:

- Шли мы чинно, не торопясь, окружными улочками. А по прямой... Я сегодня за час доскакал. Ладно, пойду... Свидимся еще.

Мы как раз пересекли площадь, и Серенький удалился по одной из сходящихся лучами к центру улиц.

* * *

Хозяин дворика, на котором была совершена вынужденная посадка, исправно нес службу по охране и обороне вверенного ему объекта. Невысокий коренастый мужичок, украшенный основными казачьими атрибутами (шаровары, чуб и длиннющие усы), подобно почетному караулу на Красной площади высоко задирая ноги, вышагивал взад-вперед перед оставленной на его попечение ступой. В руке он сжимал изъеденный ржавчиной меч.

Увидев нас, он в нерешительности остановился. Девчонка и гавкающий кот были в наличии. Однако, отсутствовал самый страшный утренний посетитель огромный свирепый серый медведь. Зато вместо него был ничем неприметный парнишка, одетый в перепачканную кровью рубашку.

"Мож, то не ведмедь был, а прынц какой зачарованный?" - Успел подумать хозяин. Развить мысль помешали два тюка со звоном рухнувшие из калитки на вымощенную булыжником дорожку, один из которых глубокомысленно изрек:

- Да, нелегка наса язбойнисья доля...

- все, свободен. Только подсоби маленько, - скомандовал постовому Васька.

- А где этот... такой... который...? - Нерешительно промямлил казачок.

- Серый? Он не придет... Если будешь слушаться, - кот добавил последнюю фразу после небольшой паузы зловещим шипящим голосом.

Этого было достаточно. С помощью хозяина мы погрузили недвижимого Соловушку и его добычу. Затем разместились сами. Благо, ступа была грузовая.

- Можно вопрос? - Насмелился казачок.

- Валяй! - Благодушно разрешил кот.

- Что значит половина кусочка? - Его мучила непонятная угроза медведя разорвать на тридцать семь с половиной кусочков.

Ухмыльнувшись в усы, Васька поманил хозяина подойти поближе, и принялся объяснять:

- Предположим, вот это кусочек, - коготь нарисовал на груди казачка небольшой квадратик, - а половина...

- Не надо! - Взвизгнул запорожец. - Все понял! Вопросов больше нет!

- Ну-ну. Захочешь еще что-нибудь узнать, обращайся, растолкую.

Но у хозяина больше никаких вопросов не было. Мы по быстренькому попрощались и взмыли в небо.

Я зачарованно созерцал сказочную панораму с высоты уж не знаю чьего полета, то ли птичьего, то ли ведьминого. Яна думала о чем-то своем, не предвещающем кому-то ничего хорошего. Об этом говорили периодически сжимающиеся кулачки и зловещий прищур глаз. Соловушка до сих пор не мог отойти от перенапряжения. Все, на что он был способен - блуждающий взгляд, счастливая улыбка и крепкое объятие тугого мешка с золотом. А Васька, привычный к подобным перелетам, меланхолично мурлыкал себе под нос что-то о зеленом море тайги...

* * *

- Сейчас что-то будет! Всю дорогу думала, во что превратить эту тварь, все кажется мало. - Пожаловалась Яна, вылезая из ступы.

- А я думаю она не виновата, - возразил я, но сообразив, что сейчас спорить с ведьмой бесполезно и, возможно, небезопасно, обратился к Соловушке, - Вячеслав, давай помогу.

- Сам! - разбойник, раскинув руки, телом прикрыл свою законную добычу. - Сам! И спьясю сам.

В подтверждении этих слов, Соловушка умудрился без посторонней помощи вытолкнуть мешок из ступы, а затем волоком утащил золото в чащобу, бросая на нас подозрительные взгляды.

Яна более миролюбиво предложила:

- Ладно, заступник, пошли. Выслушаем эту похотливую бестию. От степени раскаяния будет зависеть и мера наказания.

Мы вошли в избушку. В горнице Клары не было.

- Вась, посмотри в комнате, - попросила Яна.

- Тюти, - сообщил через минуту кот.

- Где-нибудь прячется, - сделала вывод ведьмочка, - ничего, жрать захочет - придет.

- Вряд ли, - возразил кот.

- Почему?

- сама посмотри. - Васька кивнул на двери Клариной комнаты, - кажется, сбегла.

Яна вернулась минуты через три. Подошла к сундучку, желая проверить, не прихватила ли внученька чего-нибудь на память, но, видимо, передумала, что-то тихо прошептала, вперив взгляд в чучело ворона, потом громко приказала:

- Отомри!

- Кр-р-р..., кар-р..., кар-р! - ворон встряхнулся, расправил отекшие крылья, поочередно потряс лапами, после чего полувосторженно и полуиспуганно спросил:

- Пр-рощен? Или только потр-ребовался на время?

Яна неопределенно пожала плечами.

- Прости Карлуху, - вступился за пернатого Васька, - и так уже третий год истуканом сидит. Все видит, слышит... Я за психику его беспокоюсь.

- Сколько тебе осталось? - Обратилась Яна к ворону.

- Два года, девять месяцев и четыр-рнадцать дней, - отрапортовал Карл, - или одна тысяча девятнадцать дней, или двадцать четыр-ре тысячи четыр-реста пятьдесят шесть часов, или...

- Ладно.

- Ур-ра! Амнистия! Я пр-рощен! Да здравствует самая пр-рекр-расная хозяйка!

- Но...

- Больше никогда не буду гадить в колдовские отвар-ры, - предугадав, что хочет сказать Яна, заверил ворон.

- Только попробуй! Тогда узнаешь, что просидеть несколько лет чучелом, это всего-навсего кратковременный, беззаботный отдых.

- Догадываюсь. И еще р-раз тор-ржественно завер-ряю, больше никогда ни чего не совер-ршу такого, что может р-разгневать пр-релестнейшую Яну!

- Ладно. Хватит, подлиза. Где Клара?

- Умындила.

- Плагиат! - Наигранно возмутился Васька. - Мое любимое словечко! Использовалось без моего разрешения. А о гонораре я вообще молчу!

Карл слетел со своей жердочки, приземлился рядом с котом и дружески клюнул его в лоб.

- Вот! Теперь еще и прямая агрессия! - Продолжал дурачиться кот. Попадись ты мне пару часов назад, я бы с тобой по птичьи разобрался. Яна, а мы не поторопились это чучело расколдовывать? Мож, пусть еще годик послужит украшением интерьера? А то чего-то не хватает.

Он указал лапой на опустевшую жердочку.

- Хорош, Василь, - утихомирила кота хозяйка, - потом намилуетесь. Куда эта лярва сорвалась?

- Точно не знаю, но когда собир-рала шмотки, что-то бор-рмотала пр-ро Чер-ртовы Чер-ртоги.

- Из волшебных вещей ничего не прихватила?

- Клар-ра, конечно дур-ра, но не до такой же степени. Еще неизвестно, будешь ли ты р-разыскивать пр-ропавшую, обнаглевшую р-родственницу. Но вор-ровку, стянувшую потр-ребную вещь... Нет. Ничего не взяла.

- Значит, подалась к родной бабке. Хрен с ней. Без нее тьма проблем. Но если она еще хоть раз станет на пути... Карлуха, слетай, птичек в округе на шухере расставь. И чтоб докладывали о любом подозрительном движении.

Ворон, соскучившийся по любому виду деятельности, радостно, изогнув крыло, козырнул и ракетой вылетел в окно исполнять приказание. Я и Васька, по мере возможностей, помогли Яне накрыть на стол. Дождавшись расторопного ворона и уставшего, но счастливого Соловушку, наша компания праздничным ужином завершила богатый событиями день, в подробностях вспоминая все приключения.

Поздно ночью, когда уже все улеглись спать, из Города вернулся в драбодан пьянищий Серенький.

* * *

мне не спалось. Уже медведь погрузился в глубокий сон на полатях в горнице, и филин проугукал два ночи. Рядом, свернувшись калачиком, мирно, словно ребенок, тихо посапывала Яна. А я лупился в едва различимый в темноте бревенчатый потолок. И думал. Силился вспомнить старые сказки и их героев, вытесненные диснеевскими сюжетами и персонажами. Получалось плохо. В памяти всплывали разрозненные отрывки, ни чего не имеющие общего с сегодняшним положением. Прав был Серенький, когда советовал забыть все, что знаю о сказках. Ох, как прав.

В тех сказках было все просто и понятно. Царевич или дурак, как правило - Ваня, не задумываясь выдвигался в Тридевятое царство. Главное обуться в железные сапоги и прихватить посох из того же материала. И вперед. А зачем? Да за чем угодно. Жар-птица. Лошадка редкой породы. Даже ходили туда, не знаю куда и приносили то, не знаю что. Но чаще всего, как везде и всегда, вся канитель происходила из-за баб. Какой-нибудь злыдень умыкивал очередную кралю, а герой, рад стараться, отправлялся спасать и выручать суженую. И, порой, самому шибко напрягаться не приходилось. Прицелится в зверушку, а та: "Ваня! Не стреляй! Я тебе пригожусь!". И ведь годились, твари. То зайчишку словят, то уточку в небе задолбают. И, вот, у царевича или дурака в руках вожделенное яйцо. Кранты Кощею. Все шито-крыто. И в результате - пир на весь мир.

Хотя проводить параллели было бы, по крайней мере, несправедливо. У дураков-царевичей всегда была благородная цель. Кого-то спасти, избавить мир от злодея. А мне надо-то всего - умындить (как скажет Васька) восвояси. Короче говоря - обычный шкурный интерес.

Да и грех жаловаться. У царевича был Серый волк. Ну и что? У меня в лучших друганах - медведь. И, между прочим, тоже серый. А кто-нибудь из героев мог бы похвастаться дружбой с Соловьем-разбойником? А кого-нибудь вытягивала с того света девчонка, бывшая Баба-Яга?

Насчет чего у них там, в нормальных сказках, было попроще, так это не надо было гадать, кто плохой, кто хороший. Раз злодей - получи соответствующую внешность. Прямо как в старых фильмах про шпионов. А здесь, того и гляди, какая-нибудь Серая Шейка заклюет к едрене-фене и фамилии не спросит. Или Чебурашка просьбой о помощи заманит на ужин к своему другу Гене. В качестве бутерброда. Или Жар-птица ухватит за шиворот и уволокет к чертям собачьим... Интересно, а Луциберг, черт собачий или еще какой? Не мешало бы при случае выяснить.

Мысли пошли вразброд, и незаметно я погрузился в сон. Мне привиделся Луциберг, который в свойственной только ему манере, распинался:

- Молодой человек, если Ви вообг'азили себе, что назвав меня чег'том собачьим, нанесли мне оског'бление, то Ви будете глубоко г'азочаг'ованы...

Кто-то, скорей всего Оле Лукойле, переключил мое сновидение на другой, более интересный и приятный канал. И хоть я не узнал мнение Беса Третьей Гильдии о собаках, тем не менее, утром я пробудился в отличнейшем расположении духа и, как ни странно, хорошо выспавшимся.

* * *

Сон оказался в руку. Луциберг появился с утра пораньше, еще до завтрака. И застал он меня в лесу. Вообще-то Яна пообещала больше не оставлять меня одного, но не до такой же степени.

Черт, подобно своему табакерочному собрату, появился совершенно неожиданно и совсем не в подходящий момент (я же не просто так уединился в лесу).

- Молодой человек, Ви навег'ное думаете, что тепег'ь уж навсегда избавились от меня? Отнюдь! Моя вг'еменная неудача только пг'ибавила г'ешимости. И я не в коей мег'е не отступлю.

Бес декламировал с пафосом, приняв, по его мнению, величественную позу. Даже, казалось, что он стал выше ростом. Хотя, скорей всего, такое впечатление создалось из-за того, что я смотрел на черта, сидя на корточках.

- Слышь, чертяка, тебе не кажется, что ты выбрал неподходящее время для душегубительных бесед? И будь я менее брезглив и культурен, то непременно запустил бы в твою похабную рожу, то что под руку подвернется. Как ты думаешь, что может подвернуться мне под руку?

- Пг'инимать ког'динальные г'ешения, способные ког'енным обг'азом изменить всю дальнейшую жизнь, - продолжал вещать Луциберг, выглядывая из-за ствола могучего дуба, куда поспешил ретироваться, как только понял, чем пригрозил я в него запустить, - можно пг'и любых обстоятельствах, включая Ваше тепег'ешнее положение. Да, пг'изнаю, вчег'а Ви одег'жали небольшую победу и сейчас находитесь в состоянии эйфог'ии. Но долго это пг'одолжаться не может. Г'ано или поздно, Ви поймете, что этот миг' не для Вас. Даже если Вам пг'едстоит безбедная жизнь, лишенная пг'облем. Но этого я Вам гаг'антиг'овать не могу. Как только этот Наимудг'ейший тупица, узнает, пг'о то, что господин Сантехник на самом деле никакой сег'ьезной угг'озы не пг'едставляет, то он немедленно...

- Оставит меня в покое.

- Сомневаюсь. Хотя пг'едугадывать последующие поступки этого дегенег'ата - занятие неблаг'одаг'ное.

- Я, конечно, не разбираюсь в тонкостях твоей профессии и не знаком с содержанием правил, которых должны придерживаться черти, совращая невинные души, но я считаю, что главным условием контракта является моя добровольность.

- Это действительно так...

- Очень хорошо. Осталась самая малость, но думаю ты мне вряд ли поможешь.

- Все, что в моих скг'омных, с точки зг'ения наделенных многовековым опытом моих собг'атьев, и, неогг'аниченных, по мег'кам обыкновенного смег'тного, возможностях, будет пг'едставлено к Вашим услугам, сг'азу после подписания...

- О подписании, как раз и идет речь. И возможность помочь мне у тебя есть. Но сомневаюсь, что будет такое желание. Хочу встретиться с твоим начальством.

- Зачем?! - бес не на шутку перепугался.

- Буду ходатайствовать о замене искусителя. Расскажу, как ты недозволенными силовыми методами вынуждаешь меня подписать...

- Ложь и гнусная клевета! - Голос Луциберга сорвался на фальцет. - Я никогда не позволял себе...

- А по чьей милости мне снесли голову?

- Это было досадное недог'азумение. Ви это пг'екг'асно знаете. Я только хотел немного уског'ить пг'оцесс Вашего пг'озг'ения.

- А только что кто пообещал опять науськать на меня Емелю?

- Не было такого.

- Так ты же собирался рассказать ему, что я абсолютно безопасен.

- Пг'авда, какой бы она не была гог'ькой, остается всего лишь пг'авдой и уж никак не является силовым воздействием.

- О кей! Ты будешь рассказывать свою правду, я - свою. Посмотрим, что из этого выйдет.

- Это непг'авомочно, Ви не должны так... Существуют же компг'омиссы.

- Кстати, правила о силовых методах меня абсолютно не касаются, - я поднялся на ноги, - так что для начала, в качестве искренней благодарности за все тобой содеянное, сверну тебе нос.

Сжав кулаки, я двинулся на черта, но он не предоставил возможности осуществиться моим благим намерениям. Увы... За стволом дуба меня ожидало лишь надоевшее облачко дыма.

* * *

- Где Вовка? - Спросила хлопочущая на кухне Яна.

- В лес умындил, - сообщил кот.

- Зачем? - Всполошилась ведьма.

- Не волнуйся. У него возникли какие-то трудности вон с тем домиком, успокоил Васька, кивая за окно. - Вовка вышел из него, матерясь. Сказал, что во флоте не служил и к шатающимся гальюнам не приучен. После чего подался в лес.

- А нашего клювоноса, случайно поблизости не было? - Яна с подозрением взглянула на невозмутимого ворона, который тут же встрял в разговор.

- Ну и что? Был. Ни каких кр-рамольных мыслей не имел. Клевал себе мух да чер-рвячков. И не виноват, что стр-рекоза уселась на ср-редний палец кур-риной лапки. Каюсь, увлекся, клюнул. Но, что Вовка внутр-ри, клянусь, не знал. Ни сном, ни духом.

- Гляди, Карлуша, доиграешься! Я твои шуточки наперечет знаю.

- У меня было вр-ремя пр-ридумать что-нибудь новенькое.

- Могу предоставить еще возможность поразмышлять.

- Не надо. тем более, не ведая, что твор-рю, я все-таки совер-ршил достойное благодеяние.

- Это какое же?

- Благодар-ря мне Вовка хоть таким обр-разом пообщается с пр-рир-родой. А то только и знает, что наливку пьянствовать, да головы напр-раво - налево р-раздавать.

- А, вдруг, в лесу, что...

- Ничего, - вступился Васька, - вон он идет, целехонький и невредимый.

* * *

За завтраком мы устроили некое подобие военного совета. Вначале я изложил свою лесную беседу с чертом. Затем приступили к рассмотрению основного, чернышевско-ленинского вопроса - что делать?

Медведь, сперва угрюмый и молчаливый, поняв, что рассолом голову не обманешь, перешел на наливку, после чего заметно повеселел и вступил в разговор.

- Давайте немного подождем. Вчера мы, конечно, много шума наделали на площади, - Серенький бросил многозначительный взгляд на Соловушку, - в Городе много говорят об этом. Версии самые разнообразные. Чего я только не наслушался. Но дворец молчит. Отсутствует, так сказать, официальная реакция. Как только Емеля что-то предпримет, мне сразу дадут знать.

- Так ты открыл кому-то наше местоположение? - возмутилась Яна.

- Во-первых, это очень надежный друг. А, во-вторых, я не думаю, что то, что известно Кларе является большим секретом. - Парировал Серенький.

- А, вдруг, за твоим другом проследят?

- Он очень осторожный. Хотя, это излишне. Его никто не заподозрит. Живет на окраине леса, частенько мотается в Город и обратно. Но если хочешь, я сам пойду к нему и там дождусь известий.

- Ни в коем случае. Я не уверена, что вчера перебила все магические зеркала. Не знаю, как насчет твоего дружка, а вот тебя сразу запеленгуют.

- Так за нами могут и сейчас наблюдать? - Удивился я и, не зная с какого ракурса ведется тайная слежка, описал рукой круг над головой, демонстрируя возможным соглядатаям средний палец.

- Зря стараешься, - тормознула меня Яна, мы тоже не лыком шиты. Все, что находится на этой поляне недоступно для магического зрения. Простым глазом - смотри пожалуйста. А при помощи ворожбы - фигушки. Будет виден лишь густой лес и все.

- Ладно, Серенький, подождем твоего друга... И насчет Клары ты прав. Она хоть и в противоположной от Города стороне, но от этой стервы можно всего ожидать.

- Давай слетаю в Чер-ртоги, - вызвался Карл, - дюже хотся твою внученьку клюнуть в одно место.

- Сколько тебе повторять, туда клюют только жареные петухи, а не благовоспитанные вороны, - погасила энтузиазм пернатого хозяйка, - а на разведку, лети. И без фокусов. Не вздумай клеваться.

- Ну р-разочек, легонько-легонько.

- Нет. Клара вообще не должна тебя видеть. И моя бывшая тезка тоже.

- А гуси-лебеди? Там одна лебедушка есть, пер-рышки оближешь!

- Сказано - никто. Издали посмотришь. Прощупаешь обстановку.

- Значит, щупать можно только обстановку?! И это после того, как я больше двух лет сидел на жер-рдочке, как истукан?!

- А кто ночью в деревню летал проведать курочек?

- У тебя же нет яблочка волшебного! - искренне удивился Карл.

- Они так кудахтали, что здесь слышно было.

- Вопр-рос исчер-рпан.

- Лети. Если опять что-нибудь выкинешь - не обижайся. В пингвина превращу.

- Лучше в пеликана и Емеле подари, - внес рацпредложение Васька.

- Тогда уж лучше в стр-рауса. Буду всем пендели р-раздавать, неунывающий ворон покосился на кота, давая понять, кто будут эти "все", в случае перевоплощения.

Яна в шутку замахнулась длинным черпаком, и ворон, с притворным ужасом, стремительно вылетел в окно.

- Какие бы новости не принес друг Серенького, вновь посерьезнела Яна, ни чего хорошего в ближайшем будущем нам не светит. Так что, делать что-то надо. Только, вот, что?

- Пьедлагаю делать ни хьена, - многозначительно произнес Соловушка.

- Что? - Хором переспросили мы с Яной. Даже Васька удивленно приподнял бровь.

- Он предлагает ни хрена не делать, - перевел медведь, больше всех общавшийся с разбойником и по этому лучше всех понимающий его речевые выкрутасы. - И в чем-то он прав. Сейчас самое разумное - переждать.

- Ага! Будем беззаботно наливочку кушать, расслабляться и дожидаться, пока его трехголовый приятель, - Яна кивнула на Соловушку, - изжарит нашу тепленькую компанию.

- Гойинысь меня зайить не будет, - авторитетно заявил разбойник и тут же хлопнул себя по лбу, - как зе я забыл?! Я обесял познакомить Гойиныся с Вовкой. Хотел, стобы он каздой баске имя пьидумал...

Вот, тебе и здрасьте! Шуточка с именами стала часто повторяться, а это верный признак дурной шутки. Конечно. С Яной было все по-другому. Она и сама, помолодев, решила по-новому называться. Я только слегка подкорректировал. Не знаю, почему, но имя Ядвига мне не нравится. Может потому, что ассоциируется с Ягой?

Что же касается новых имен Соловушки, Клары и медведя, так это было сделано ради прикола. Теперь потребно обозвать каждую голову чудища, которое испокон веков все называли по панибратски. По отчеству - Горынычем. Если так пойдет и дальше, то к титулу господин Великий Сантехник прибавится новое прозвище - Вован-креститель. Хотя, в случае всеми предрекаемых осложнений такой союзник, как Горыныч, будет ох, как кстати. Да что там союзник! Хоть бы эта огнедышащая змеюка нейтралитет соблюдала, и то было бы отлично. А то, неравен час, пыхнет сверху своим напалмом и поминай, как звали.

- Сто зе тепей делать? - Продолжал сокрушаться разбойник. - Гойинысь подумает, сто я бьехун и не будет больсе меня катать.

- Нашел о чем плакать! Нужно думать не о катании, а о том, как бы не превратиться в шашлык. Мы даже не знаем, почему змей служит Емеле. Ведь могли же вчера переманить его на свою сторону или, в крайнем случае, освободить от обязательств перед щукоедом. - Яна отчаянно тряхнула головой. - Как могли о таком забыть? Не понимаю.

- А ты вспомни вчерашнюю кутерьму, сразу поймешь. - Серенький был само спокойствие.

- Гойинысь нас зесь не будет, - гнул свою линию разбойник.

- Да он и знать не будет, кого палит, - махнула рукой ведьма, - Емеля скажет, что там-то и там-то засели злыдни, надо подчистить. И все...

- Тогда я долзен с ним поговойить. Только как? Он меня всея здал, здал и не доздался. Навейно, обиделся.

- Когда я пролетал над змеем, он не выглядел обиженным. Он даже почему-то смеялся, - промурлыкал Васька.

- Славик, а ты сошлись на форс-мажорные обстоятельства, - посоветовал я.

- Это как? - Выпучил глаза разбойник.

- Ну, скажи, что произошли события, не зависящие от тебя, из-за которых ты не смог выполнить своего обещания. Ведь так оно и было на самом деле.

- Да... Только повтойи, как ты снасяла сказал, пье обстоятельства. Так лусьсе подействует.

- Форс-мажорные? Так и говори: произошел форс-мажор.

- Фойс-мазой..., фойс-мазой... - Соловушка повторил несколько раз мудреное для него словосочетание. - Я посол к Гойинысю.

- Погоди ты, - умерила пыл разбойника Яна, - ишь, какой прыткий. Дождемся Карла и вестей из Города, тогда и решим, что делать.

- Может быть и не придется что-либо предпринимать, - предположил я, черт собирался рассказать Емеле, что я не представляю ни какой опасности. Узнав это, Благоухающий не станет нас разыскивать.

- Вряд ли, - ведьма не разделяла моего оптимизма, - я даже не знаю, что хуже. Пока Емеля тебя опасается - есть надежда, что он будет действовать осторожно, не торопясь. А когда узнает правду, взбеленится. Вчера ему пришлось пережить столько страха, оскорблений и позора, сколько ему не выпадало за всю прошедшую жизнь. И когда он узнает, что причиной его бедствий был не великий маг и воин, а простой смертный... Единственное, на что можно надеяться, это то, что в списке его смертных врагов ты переместишься на второе место, пропустив вперед пеликана.

Последняя фраза немного разрядила ставшую тоскливой обстановку. Все улыбнулись, вспомнив Васькину проделку.

Так же стремительно, как улетал, в комнату ворвался Карл, громко хлопая крыльями. По тому, как быстро он обернулся, я решил, что Чертовы Чертоги находятся где-то совсем рядом, или после длительного вынужденного без движения ворон стал более проворен, чем обычные его собратья.

- Там такое, такое! - Еще не приземлившись, затараторил Карл.

- Ну, что там?

- Р-разр-рабатываются жуткие ковар-рные планы, - пернатый разведчик уселся на спинку стула, - очень много спор-рят.

- О чем?

- У них тр-ри альтер-рнативных вар-рианта: жар-рить, вар-рить или съесть сыр-рым.

- Кого?

- Конечно же, Вовку! (Я чуть не икнул). То, что его р-решили сожр-рать - несомненно. Дебаты идут только насчет способа употр-ребления. И еще. Клар-ра тр-ребует пр-редоставления ей возможности откусить что-то у живого. Говор-рит, это что-то у живого и больше и вкусней.

На этот раз, кажется, я все-таки икнул. Точно не знаю. Однако, Яна. Безмятежно улыбаясь, шепнула мне:

- Да не волнуйся ты, сейчас он пробрешется, тогда узнаем, что там творится на самом деле.

Не смотря на то, что хозяйка говорила едва уловимым шепотом, Карл, все-таки, услышал ее и тут же поспешил обидеться:

- И не бр-решу я вовсе! Так, самую малость пофантазир-ровал. В каждой пр-рофессии должно пр-рисутствовать твор-рчество. А, уж нам, р-разведчикам, без этого ну никак нельзя. Тр-ребуется домысливать за пр-ротивника, пр-росчитывать возможные вар-рианты на два-тр-ри хода впер-ред, пр-редугадывать дальнейшие события. Иначе, гр-рош цена агенту. Неминуем пр-ровал, а р-результат один - кр-ранты! И, вообще, я ни какой-нибудь тупоголовый какаду или ар-ра, чтобы дословно пер-редавать услышанное.

- Хватит, - остановила Яна не на шутку разошедшегося ворона, - теперь тебе, хочешь - не хочешь, а придется прикинуться попугайчиком.

- Это как?

- Без предположений и домыслов ты сейчас дословно, повторяю, дословно изложишь все, что услышал.

- Не выйдет, - тягостно вздохнул Карл.

- Почему?

- Потому что не было никаких слов. Клар-ра, уподобившись животному, котор-рое она мне очень напоминает, находится в полной пр-ростр-рации.

- Ты разучился нормально излагать свои мысли?

- Ну что тут непонятного? Нажр-ралась, как хр-рюшка и спит. Хоть я и не видел пьяных свиней, но р-раз уж бытует такое выр-ражение, я и пр-рибег к данной аллегор-рии.

- А Яга что?

- Что ей, р-разговар-ривать с пьяной в дупель внучкой? Молчит... Только, навер-рно, она почувствовала мое незр-римое пр-рисутствие. Оглядела все кр-ругом таким стр-рашным взглядом. Даже мне стало не по себе. Я и поспешил побыстр-рее сделать кр-рылья.

Яна снова посмотрела на меня. По задорным огонькам в глазах было понятно, что она вот-вот прыснет от смеха. Серенький, спрятав морду за объемистым ковшиком, беззвучно трясся то хохота. Васька отвернулся и смотрел в окно. Оказалось, что в коварные планы обитательниц Чертогов поверили только я и Соловушка.

Однако, мне было не до смеха. То сожгут, то сожрут. Надо сказать невеселая перспектива. И, по моему мнению, шуточки на данную тему были абсолютно неуместны.

Но, Карл, по-видимому, придерживался иной точки зрения. В ответ на мой укоризненный взгляд, он по новой завел старую песню:

- Вовка, напр-расно ты подозр-реваешь меня в неискр-ренности...

- В беззастенчивой брехливости, - поправил я ворона.

- Я больше чем увер-рен, что если бы Клар-ра не пер-ребрала, то изложенный мной р-разговор-р обязательно состоялся бы. Или... Эвр-рика!!! Тепер-рь все ясно! Они уже обсудили этот вопр-рос, и Клар-ра нажр-ралась с гор-ря..., потому что Яга сама р-решила отгр-рызть что-то большое и вкусное.

Черноперый хохмач добился желаемого результата: Яна, не сдержавшись, прыснула, кот с медведем перестали прятать свой смех. Мне ничего не оставалось, как присоединиться. Последним к общему веселью примкнул Соловушка.

* * *

Во дворце, примерно в то же время, так же шел совет, где решался тот же вопрос: что делать. Емеля находился в привычном для себя состоянии, а именно, в промежуточной фазе между тяжким похмельем и средней степенью опьянения. Он периодически (и, надо сказать, небезуспешно) предпринимал действия, способствующие перемещению из первой составляющей данного состояния во вторую. То есть наполнял бокал водкой, опорожнял его и, чисто символически, закусывал... пивом.

Остальные члены совета в данный момент явно находились в опале, так как даже не были удостоены предложения присесть. Колдун, визирь и воевода, выстроившись шеренгой, стояли напротив полулежащего на софе Наимудрейшего.

- То что вы кретины, идиоты, сволочи, трусы и предатели я знал давно. Но вчерашние ваши действия, точнее, бездействие... Хотя к этому мы вернемся попозже, когда разгребем эту кучу дерьма, - произнеся последнее слово, Емеля невольно поморщился, видимо оно вызывало какое-то не очень приятное воспоминание, - итак, мне нужны две головы: Сантехника и черного пеликана. Хотя у меня есть возможность снискать расположение новоявленного чародея. Ему так же нужны две головы. Эта и эта. - Емеля поочередно ткнул пальцем сначала в сторону визиря, потом - колдуна.

Высокочтимый без зазрения совести переврал вчерашний разговор с Сантехником, хотя сам на сто процентов был уверен, что Али Баба подслушивал.

- Так что получается, в любом случае, для моего спокойствия потребны две головы. И вам решать, что это будут за головы... А теперь по порядку, все что знаете о Сантехнике и его приспешниках. Колдун?

- Как тебе известно, Наимудрейший, во время произошедших событий я отсутствовал и прибыл в Город буквально час назад.

- Тьфу, блин, из башки совсем выскочило, давай ты, визирь.

Али Баба смерил Хоттабыча презрительно-снисходительным взглядом, после чего начал свой доклад:

- Смею пасть к ногам Наимудрейшего и Высокочтимого, дабы изложить крупицу сведений об интересующих тебя, о Могущественный, субъектах...

Емеля скривился, как от внезапной зубной боли:

- Когда же вы, чурки, по-людски разговаривать научитесь? Прекращай сюсюкать, излагай четко и ясно. Не то язык прикажу укоротить.

Угроза подействовала.

- Сантехник - личность неизвестная. В Городе объявился три дня назад. Посетил несколько шарлатанов, количество устанавливается, с одной и той же целью: выяснял возможность проникновения в Верхний мир (при этих словах Емеля выразительно, насколько это было возможно в его состоянии, посмотрел на Хоттабыча). Естественно, безуспешно. Переночевал в "трех пескарях". Вечером следующего дня явился во дворец по нашему приглашению. Все это время находился в сопровождении двух типов. Первый - медведь серой масти. Именуется Серенький. Живет в лесу, в Городе бывает редко. По непроверенным данным занимается примитивной ворожбой. Второй - картавый толстый недомерок. Называет себя кровожадным и беспощадным грабителем, хотя своим "разбоем" он не разжился ни чем, разве что только насмешками. Имя - Соловушка. Постоянного места жительства не имеет. Сразу после необъяснимых катаклизмов, наступивших в результате главоусечения Сантехника, интересующий нас объект выпал из поля зрения по причине поступившего приказа о срочной эвакуации, а затем отмене этого приказа. После чего, Сантехник, живой и здоровый, появился во дворце, созвал чародеев и вновь пытался выяснить способ проникновения в Верхний мир. Дальнейшее тебе известно, о Наимудрейший, разве что за исключением незначительных деталей, - на сей раз презрительного взгляда удостоился воевода. - Во дворце Сантехника сопровождали кроме вышеупомянутых Серенького и Соловушки, неизвестная наглая девчонка и большой черный кот. В данный момент местоположение неприятеля неизвестно. Не исключено, что сопровождающие Вовку лица не являются его союзниками, а всего лишь временные попутчики. Вчера вечером медведь Серенький устроил пьяный дебош в одной из таверн, после чего покинул Город в одиночестве. Он направился в сторону леса.

- А этот, гм... как его?.. - В глазах Емели забегали недобрые огоньки.

- Ни до, ни после вчерашнего инцидента, в Городе черный пеликан не появлялся.

- Значится, так, нужно установить местопребывание Сантехника и его банды. Допросить с пристрастием всех, с кем он общался. Кстати, впервые я о нем услышал от этой... забыл..., - мысли в пьяной голове наимудрейшего приобретали все более путаный характер.

- Сисястой лесной ведьмы Клары, - пришел на помощь вездесущий Али Баба, - она похвалялась близкой дружбой с Сантехником.

- Во-во! А потом был какой-то мерзопакостный хмырь... Заявил, что он бес...

- Г'аз уж Ви упомянули мою скг'омную пег'сону, то не вижу смысла пг'исутствовать пг'и вашем г'азговог'е инкогнито, - Луциберг вышел из-за статуи, изображающей старого горбатого мерина, - и надеюсь по мег'е возможностей оказать вам посильную помощь.

- Я же велел все силы бросить на охрану и оборону дворца! - Емеля свирепо взглянул на воеводу.

- Мимо стражи не проскочит даже мышь, - отчеканил Федот, - разве что только при помощи колдовства...

Хозяин перевел взгляд на Хоттабыча.

- Исключено. Все оставшиеся в нашем распоряжении магические силы задействованы на обнаружение и пресечение попыток проникновения во дворец любых существ, наделенных колдовством. Я был бы немедленно извещен. Скорей всего, какой-нибудь продажный стражник или командир, - джинн бросил многозначительный взгляд на воеводу, - тайком провел этого злопыхателя...

- Можно подумать, колдунов продажных не бывает...

- Чародеи заняты более высокими материями, а простые смертные готовы за золото продать не только доброго господина, но и своих близких, включая родную мать.

- Люди хоть за золото, а чернокнижники готовы изменить, посули им кто каменюку философическую, али сердце жабы, сдохшей ровно в полночь на развороченной могиле гнома!

Емеля непременно открутил бы себе голову, переводя взгляд с Федота на Хоттабыча и обратно, если бы не вмешался забытый виновник перебранки.

- Я, конечно, дико извиняюсь, может быть, факты, изложенные этими господами, имеют место быть, но, смею завег'ить, мое появление не имеет к этому никакого отношения. Ни пг'остые смег'тные, как выг'азился колдун по отношению к стг'ажникам, ни чег'нокнижники не являются для меня помехой. Ви, навег'ное, забыли, но я уже имел честь отг'екомендоваться. Не сочту за тг'уд и повтог'ю: пег'ед вами Бес Тг'етьей Гильдии Луцибег'г!

- И что ты хочешь, Луцибрех? - хмельно улыбнулся хозяин, специально переиначивая имя черта.

Но бес, привычный к оскорблениям, ни как не отреагировал на очередное и спокойно продолжил:

- Я намег'ен немного облегчить вам задачу и дать некотог'ые своевг'еменные советы и г'екомендации.

- Ты знаешь где находится Сантехник? - Емеля поменял полу лежачее положение на сидячее.

- Да, я в куг'се, но это не означает...

- Что же ты стоишь, садись, - Наимудрейший расцвел радушной улыбкой, как гласит народная мудрость - вся правда в жопе. Ну, так где сейчас находится Сантехник?

Бес уселся напротив Высокочтимого.

- То что мне известно место вг'еменного пг'ебывания Вовки, абсолютно не значит, что я немедленно поспешу сообщить его Вам. Учитывая опыт пг'едыдущей нашей встг'ечи и последующих событий, я поостег'егусь пг'едоставлять Вам излишние сведения.

- Ну, это мы еще посмотрим, - тихо буркнул Емеля.

- Я намег'ен огг'аничиться только тем, что напг'авлю Ваши действия в пг'авильное г'усло. Напг'асно Ви считаете, что главным виновником Ваших злоключений является Сантехник. Отнюдь! Если бы Ви неукоснительно последовали моему совету, то не пг'ишлось бы г'азгг'ебать столь пагубные и чг'еватые повтог'ением последствия необдуманных действий.

- Так ты ж сам советовал...

- Я пг'едлагал подвег'гнуть Сантехника вг'еменной изоляции, не более. А Ви пег'ешли все мыслимые и немыслимые гг'аницы. Это же надо додуматься: отг'убить голову!

- Ты сам говорил, что он опасен. А опасный противник - хороший индеец. В смысле, мертвый. Короче, нет человека - нет и проблем.

- В пг'ошлый г'аз Ви непг'авильно меня поняли. Опасен не сам Сантехник, а его пг'ебывание здесь. Вам надлежит уделить должное внимание не Вовке, а его окг'ужению. Если Ви сможете лишить его дг'узей, с виду безобидных и добг'ых, то поймете, что сам Сантехник не пг'едставляет ни какой угг'озы. Г'азве Ви г'аньше слышали о колдуне или воине с таким именем?

Емеля затряс головой.

- А ви? - Луциберг обернулся к приближенным хозяина, которые по тайному знаку Наимудрейшего неслышно приближались к черту.

Сообразив, что замысел захватить врасплох посетителя провалился, министры, растопырив руки, дружно кинулись на беса. Однако, ухватить им удалось только облачко едкого вонючего дыма.

- У, блин! Под чо у вас руки заточены? Не могли заграбастать этого задохлика!

- Черт, все-таки, - откликнулся на упрек Хоттабыч.

- Да, уж... Черт. И если он не брешет, то выходит, что Сантехник ни какой не великий чародей, а обыкновенный человек...

Высокочтимый мысленно пробежался по последним, весьма неприятным событиям в свете представшего перед ним нового факта и поменял цвет лица. Вряд ли существует название оттенка, который приняла физиономия Емели. Она одновременно зеленела, багровела, бледнела, синела и серела. В чувство Наимудрейшего привел трехсотграммовый бокал водки, который он судорожно осушил тремя глотками.

- Так, так, так. Очень хорошо. Если кто-то думает, что подобное может сойти ему с рук, то он жестоко ошибается, - зло прошипел Емеля, сузив до щелочек начавшие приобретать нормальный цвет веки. - Погоди, господин Великий Сантехник. Будет тебе и господин, будет и Великий... Али Баба, быстренько, без твоих задолизных штучек, коротко и по существу докладывай обо всех, кто имел хоть какой контакт с этим самозванцем или мог иметь. Кто чем занимается и где.

Визирь мгновенно преобразился и, приняв стойку и интонацию отличника боевой и политической подготовки, отрапортовал:

- Медведь, Серенький, примитивное колдовство, лес.

Дед и баба, имена неизвестны, ворожба вместе с медведем, лес.

Соловушка, сомнительный грабеж, постоянного местопребывания не имеет, чаще всего встречается на лесных дорогах.

Клара, внучка бабы Яги, учится колдовству, лес, Чертовы Чертоги.

Баба Яга, лесная ведьма, Чертовы Чертоги, лес.

Хозяин "Трех пескарей", имя неизвестно, содержатель таверны, ранее харчевни, Город.

Девчонка, имя неизвестно, по тому как целенаправленно уничтожала магические средства наблюдения, возможно имеет отношение к колдовству, место жительства неизвестно (вероятно, лес).

Черный кот, Васька, род занятий неизвестен, сходный по имени и приметам обитает у троюродной сестры вышеупомянутой Бабы Яги, с аналогичным именем, возможное местопребывание - лес... У меня все.

- Лес, лес и, еще раз лес, - Емеля зычно отрыгнул пивные газы, - Федот, давай к Горынычу и чтобы через два часа леса не было.

Воевода был рад сгинуть с глаз долой находящегося в наисквернейшем настроении хозяина. Он проворно кинулся исполнять приказание.

- Зря ты это затеял, Емеля, - подал голос Хоттабыч, - мы мало знаем об обитателях леса. Наши интересы практически не пересекаются. А разворошив это осиное гнездо, мы можем заполучить проблемы, которые в данный момент нам совершенно ни к чему.

- Сгорят к едрене-фене эти проблемы, - махнул рукой Высокочтимый.

- А, вдруг, нет? И попрут все твари лесные в Город. Тут такое может начаться...

- Я бы тоже не советовал делать столь опрометчивый шаг, - вступил в разговор визирь.

- Что?! Ты посмел давать мне советы?!

- Ни в коем разе.

- Так ты ж только что сказал...

- Что? - Али Баба был сама невинность.

- Гм... Ты сказал: "Я бы не советовал..."

- Вот, именно. Не советовал.

- Гм..., - перенасыщенные алкогольными парами мозги Наимудрейшего соображали туго, - ну и почему бы ты не советовал?

- Лесных жителей не стоит опасаться. Кто уцелеет - будет Горынычу мстить. А, вот, если в огне сгинет Сантехник, а он наверняка сейчас в лесу, то не будет сладостного упоения местью, лицезрения нечеловеческих мучений, коими можно подвергнуть этого самозванца, если он попадет к нам в руки живым. А огонь, что? Вовка и сообразить не успеет в чем дело, как уже превратится в обугленную головешку.

Этот аргумент возымел действие.

- В этом что-то есть... Какого хрена стоите?! Верните змеюку, пока не поздно.

Но возвращать никого не пришлось. Визирь и колдун еще не успели тронуться с места, как в зал вбежал взбудораженный Федот.

- Ентот птеродактиль отказывается лететь! Говорит, две головы болят, суставы крыльев ломит и брюхо пучит. Еще икота, отрыжка и плоскостопие. Сказал, что, наверное, съел что-нибудь. Пожалился на низкокалорийную кормежку и при этом так облизнулся, на меня глядючи, что я поспешил сюда, своевременно доложить обстановку.

- Значит, отказался? Ну, что ж, как говорится, что не делается, а к вечеру все равно все пьяные, - выдал свой вариант присказки Наимудрейший, тем более, ему осталось сделать что-то около десяти вылетов...

- Шесть, - уточнил Али Баба.

- Всего шесть. И придется выполнять обещание. А как? - Емеля развел руками. - Сами знаете - не сможем. А Горыныч в гневе - это похлестче любого Сантехника... От, ведь, жили не тужили, никого не трогали... почти. А теперь одна напасть за другой. Бывает время швыряться булыжниками, а приходит и такое, что надо их подбирать. Ладно. Со змеем потом порешим, что делать. Тем более, от надежды на близкое осуществление мечты, он должен быть более покладистым. А, мож, ему и взаправду, калорий не хватает?

Наимудрейший ехидно взглянул на воеводу, отчего тот немедленно покрылся испариной и поменял цвет лица на белый. Порадовавшись произведенному эффекту, Емеля продолжил:

- Так что, первым делом - Сантехник. Два-три отряда в лес, пусть притащат сюда всех, кого можно заподозрить в общении с ним. Будь то ведьмы начинающие или опытные, медведи или волки, деды или бабы. Всех. Прошерстить Город, может и здесь у него есть тайные или явные друзья. Федот, действуй. Хоттабыч, выдели для каждого отряда стражников колдунов или ведьм. Мало ли... Хотя, стоп! Воеводины дуроломы могут спугнуть Сантехника. Визирь, лучше уж твои шпионы...

- О, Наимудрейший, это гениально! Как все умно придумано! Я бы сроду не догадался! - Али Баба бурным потоком лести заставил хозяина смолкнуть (Емеля тут же воспользовался этим и наполнил бокал). - Только мудрый стратег и тонкий психолог способен на такое. Учитывая косность и апатичность жителей Города, самым правильным было запустить вперед, как верно было подмечено, дуроломов, дабы они взбудоражили население. После чего поползут слухи, разговоры. А мои соглядатаи будут начеку. Я правильно изложил твои мысли, Наимудрейший?

- Ага. Только не пойму, какого хрена вы до сих пор тут стоите? Выполнять! - Емеля склонился над столиком, давая понять, что аудиенция окончена.

Министры отправились исполнять приказание. Каждый думал о своем. Воевода радовался, что не был съеден проклятым троглодитом, давал себе мысленный зарок в следующий раз приближаться к трехголовому каннибалу только предварительно измазавшись какой-нибудь мерзопротивнейшей гадостью (да, хоть дерьмом!), дабы отбить аппетит у ненавистного ящера.

Али Баба, в принципе, был доволен. Ситуация находилась под контролем. Беспокоило одно: в последнее время у Емели с Хоттабычем появилась какая-то тайна. Многое говорило об этом. Постоянные недомолвки, секретные рандеву хозяина с колдуном, частые и непонятные отлучки последнего. И пока не удавалось узнать ничего по этому поводу. А неизвестность раздражала. Но не настолько, чтобы испортить жизнь. Визирь знал, что рано или поздно, Емеля проболтается по пьяной лавочке, или Хоттабыч совершит какую-нибудь ошибку... Если его легонько подтолкнуть к этому. Конечно не самому. С колдуном шутки плохи. Дно на этот случай под рукой есть этот толстопузый горе-предатель, который за молчание о неудавшейся измене сделает все.

Колдуна мучила только одна мысль: откуда этот придурковатый пентюх воевода узнал о могиле гнома? Или он только прикидывался лопухом, а теперь, как бы невзначай, дал понять, что ему что-то известно?

У Наимудрейшего не было мыслей. Никаких. Он смылся от проблем в страну, въездной визой в которую послужил последний бокал "Смирновской".

* * *

друг Серенького появился во второй половине дня. Надо отдать должное птичьему дозору. Незамеченным ему проникнуть на поляну не удалось. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что гость ни хрена и не прятался. Он ломился напрямик через кусты, и треск сучьев вместе с непонятным "трам-парам-парам-пам-пам, трум-пурум-пурум-пум-пум" возвестили нас о приближении посетителя сразу после доклада воробья.

Этим загадочным приятелем Серенького оказался ни кто иной, как вини Пух. И не диснеевский сюсюкающий полудурок и рохля, а наш, родимый. Нагловатый и самоуверенный. А когда он поздоровался голосом Леонова, я едва удержался от смеха.

Медвежонка (а иначе его и не назовешь, ростом он уступал даже Соловушке) проводили в избу и усадили за стол. Вини Пух с завидным рвением принялся уничтожать блины, запивая их, словно компотом, крепкой медовухой. Что, однако, не мешало ему говорить.

- Ну и кашу ты заварил, Серенький! Или вы все вместе. Я уж и не надеялся тебя здесь застать. Весь Город на ушах стоит. Правда, до поголовных обысков всех домов еще не дошло, но стражники обшаривают все таверны, кабаки, харчевни и трактиры. За указание места пребывания черного пеликана, Сантехника, Серенького, Соловушки, девчонки и кота, - перечисляя нашу компанию, Вини поочередно на секунду задерживал взгляд на называемом, обещана награда в сто монет, за каждого... А где пеликан?

- У него диарея, - ухмыльнулся в усы Васька.

- Кхм... Ну, ладно. Так, вот. А за поимку или существенное оказание помощи в таковой, кроме золота - исполнение одного желания.

Медвежонок умолк, так как подобно весеннему снегу под жаркими лучами солнца стопка блинов растаяла. Хотя, нет. Неудачное сравнение. Снег тает гораздо медленнее. Правильно истолковав прозрачный намек, заключающийся в методичном поскребывании коготком опустевшей миски, Яна отправилась на кухню за новой порцией блинов и медовухи (кувшин опустел одновременно с миской, сказывалось мастерство).

Паузой не преминул воспользоваться Карл.

- Все-таки в неподвижном сидении на жер-рдочке есть своя пр-релесть. Всех, кто шар-ромыжничает по гор-родам, в данный момент р-разыскивают и даже сулят за их головы нагр-раду. Скор-рей всего бр-решут. Заполучив свое, обдур-рят бедного стукача, как р-распоследнего лоха, и все денежки прикар-рманят... А, вдр-руг, не бр-решут? Говор-ришь, по сто монет за каждого? Недур-рственно! - Карл быстро пересчитал нас, загибая перья, умножил и вновь повторил, - весьма, недур-рственно. Жаль пеликан в отлучке... Ну, да ладно. А всего-то и надо, кар-ркнуть кому следует и пять сотен в кар-рмане. - Пустив свой треп в меркантильное русло и подсчитывая барыши от якобы задуманного предательства, ворон был неудержим. - Посудите сами, сотня за каждого, не взир-рая на личности? Абсурд! Хотя есть небольшая положительная стор-рона, потому как вон тот комок чер-рной шер-рсти, по недор-разумению именуемый Васькой (заслышав свое имя, кот, как бы дремлющий в уголке, на пару секунд приоткрыл один глаз), не стоит больше чер-рвонца и то только по самым др-раконовским р-рыночным р-расценкам. Не знаю, сколько на самом деле стоит Вовка. Будь я пр-ротивоположного пола или хотя бы имел нетр-радиционную ор-риентацию, может я бы и заинтер-ресовался... А вот за медведя следует бр-рать по весу. Сколько в тебе, Сер-ренький, пудов пятнадцать будет?... А что касается нашей непр-ревзойденной хозяйки, - Карл молниеносно среагировал на появление Яны из кухни, - так это пр-росто оскор-рбление! Даже те недоумки, котор-рые не понимают, что наша др-рагоценнейшая бесценна, пр-ростите за каламбур-р, очень волнуюсь. Так вот, эти тупицы должны были догадаться, что денежный эквивалент в сто монет за нашу пр-релестнейшую Яну просо непр-риемл...

Метко запущенный яной бублик, одевшийся точно на клюв словоохотливого ворона, прервал поток лести. На столе появилось угощение, и Вини Пух продолжил:

- Когда стражники с глашатаем ушли, кабак, в котором я сидел, загудел, как развороченный улей. А в уголке, не привлекая ни чьего внимания, сидел хмырь, ушастый такой, и внимательно все слушал. Явный шпик. Я вышел прошвырнуться, посетил еще пару питейных заведений. Та же фигня. Все разговоры только о том, как бы сцапать вашу компашку. Желающих - немеряно. Проскальзывают мыслишки насчет облав. Так что, через пару дней, после того, как убедятся, что вас в Городе нет, ждите гостей... незваных.

- Гостям р-рады, всяким - и незваным, и пр-рожор-рливым... - Встрял ворон, наконец-то справившийся с бубликом, который в прямом смысле не позволял говоруну раскрыть клюва, но тут же снова смолк под строгим взглядом Яны.

Невозмутимый Пух то ли не расслышал, то ли не принял на свой счет, то ли попросту проигнорировал реплику Карла, продолжал:

- Есть небольшой плюс. Ходят слухи о невероятном могуществе и колдовской силе Сантехника, - медвежонок посмотрел на меня с нескрываемым сомнением, - так что еще денек можно прибавить на борьбу страха с жадностью... Не завидую вам. Но чем смогу - помогу. Есть возможность спрятать вас в Городе, под самым носом у Емели. Возникнет потребность в таком убежище, обращайтесь.

Оказалось, что это было все, что намеревался сообщить медвежонок Пух, так как, произнеся последнюю фразу, он молча и планомерно принялся за уничтожение съестного.

- Жр-рет хлестче Клар-ры, - тихонько каркнул ворон и вылетел в окно.

Вслед за ним покинули горницу я, кот и Соловушка. Надо же медведям пошушукаться о своем, о зверском.

Яна с завидным терпением курсировала между кухней и гостиной, заменяя быстро пустеющие миски и кувшины полными.

Прощаясь, Пух повторил одну из фраз, брошенных им вначале, но, на сей раз, пояснил смысл сказанного:

- Я то уж не надеялся вас тут застать. Когда подходил к лесу, видел, как два боевых ковра-самолета возвращались в Город. Подумал, что вас сцапали. Ну, пока!

Пух направился восвояси.

- Теперь я знаю, почему некоторых медведей называют шатунами, провожая взглядом по-утиному переваливающегося Вини, сообщил Васька.

Вскоре гость скрылся из вида, но еще некоторое время до нас доносился удаляющийся хруст сучков и веток.

* * *

- Все гораздо хуже, чем я могла предположить. Боевые ковры-самолеты, облавы, награды. Того и гляди - трехголовый огнемет появится. Не мешало бы сменить поляну. Эту знают слишком многие.

- На таких ножках далеко не ушкандыбаешь, - справедливо заметил Васька, кивнув в сторону основной избушки, у которой для полного набора конечностей не хватало разве что скорпионьего жала, - а домики бросать жалко.

- Ну, не помню я заклинания! - Яна отчаянно всплеснула руками. - Хоть убейте, не помню!

- Это то, ночью, с матюками?! - обрадовался ворон. - После него так тр-ряхануло, что я чуть с жер-рдочки не мындыкнулся!

- Так, ты слышал?!

- Мало того, даже вызубр-рил. Дюже понр-равилось!

- Сможешь повторить?

- Конечно. Только не пр-ри всех. Одно дело, когда такие слова вылетают из моего клюва. Но ведь все знают, что я только повтор-ряю то, что однажды совер-ршенно случайно пр-роизнесли пр-рекр-раснейшие из уст.

ворон уселся Яне на плечо и принялся что-то шептать ей на ухо. Может с моей стороны было крайне нетактично попытаться услышать это загадочное заклинание, но до моего слуха доносилось лишь раскатистое "р-р-р" Карла. Так что, оставалось только догадываться, от чего наша хозяйка так густо покраснела.

- Только хочу ср-разу пр-редупр-редить, заклинание не р-работает!

- С чего ты взял? - Удивилась Яна.

- Дело в том, - ворон предусмотрительно спорхнул с плеча ведьмы и уселся на безопасном расстоянии, - что не далее, как сегодня утр-ром я его пр-роверял...

Яна изумленно приподняла бровь:

- И коим образом, мой пернатый друг?

- Все по пр-равилам! Дословно пр-родекламир-ровал, даже кр-рыльями р-размахивал, как запр-равский колдун. Не ср-работало.

- И что же стало объектом твоих магических опытов?

- Какая р-разница? Все р-равно не получилось, - отмахнулся было Карл, но встретившись с настойчивым взглядом ведьмы, раскололся. - сор-ртир-р. А чо он Вовку р-раскачивать взялся в своей утр-робе? Хотел спр-раведливо покар-рать р-распоясавшийся тубзик и попутно попр-рактиковаься.

- Ох, Карлуша, если бы умение колдовать заключалось только в бездумном повторении заклинаний..., - Яна на пару секунд задумалась о чем-то своем, ведомом только ей. Затем, стряхнув с себя невольное наваждение, скомандовала всем нам:

- Отойдите подальше. Вдруг этот балабол что-то напутал.

Под возмущенное: "Да я за свои слова отвечаю! А не ср-работало, навер-рное, потому, что непр-равильно кр-рыльями р-размахивал!" - мы удалились на безопасное расстояние.

Через минуту избушка стояла уже на классических куриных ножках, брезгливо разгребая утоптанное под собой пространство.

Мы присоединились к ведьме.

- Ну, вот. Теперь можно переезжать. - Тихо произнесла Яна с нотками легкой грусти.

- Обязательно? - голос кота, как всегда не выражал никаких эмоций.

Девушка пожала плечами.

- От добр-ра добр-ра не ищут! Тем более на ночь глядя. А вдр-руг пр-рипр-ремся пр-рямо в хитр-ро р-расставленную западню? Или кто-нибудь из недобр-рожелателей заметит наше пер-редвижение? Тепер-рь, благодар-ря моей феноменальной памяти, мы стали гор-раздо легче на подъем и пр-ри возникновении угр-розы сможем быстр-ренько р-ретир-роваться в стор-рону, пр-ротивоположную опасности, а не подвер-ргаться неопр-равданному р-риску угодить в ковар-рные сети вр-рагов.

- Как это ни странно, но в чем-то ты прав...

- Я всегда пр-рав! - Поспешил обидеться ворон, однако, его неуемный темперамент не позволил ограничиться только этим. Смазывая кажущуюся справедливость претензии, он добавил, - даже когда не пр-рав.

- Ладно, уговорили. Пока остаемся здесь. А потом будет видно. Тем более, скоро ужин. - Вынесла окончательный вердикт Яна.

* * *

Остатки стереотипных представлений о сказочном мире и его обитателях рухнули у меня за ужином.

- Опять у нас гости, - не очень-то довольно произнесла Яна. знакомься, Вовка. Хозяйка Чертогов.

В ту же секунду дверь распахнулась, и перед нами предстала поздняя гостья.

Я ожидал увидеть древнюю каргу а-ля Миллер или, в крайнем случае, старушку с пенсионной внешностью.

Яга (бабой назвать то, что я созерцал в данный момент, назвать было невозможно) выглядела лет на тридцать-тридцать пять в моих, абсолютно неуместных в сказочном мире, представлениях о возрасте. Высокая, стройная, черноволосая, черноглазая, белокожая. Даже, учитывая всю негативную информацию и нелестные отклики о хозяйке Чертогов, ее можно было назвать женщиной-вамп, но уж ни как не бабой. Скорей всего, Леди Яга - больше соответствовало действительности.

- Привет честной компании, - гостья отсалютовала тоненькой коричневой сигаретой, вставленной в длинный изящный мундштук. - Хотя, вряд ли можно назвать честной компанию, которая устроила такой кавардак в Городе и окрестностях.

- Привет, родственница.

Яна с любопытством смотрела на бывшую тезку. Видимо, троюродные сестры не баловали друг друга взаимными посещениями, и визит колдуньи вызвал интерес.

Не дожидаясь приглашения, Яга уселась напортив нас с Яной в противоположном торце стола, театрально закинув ногу за ногу, затянулась, после чего выпустила дым ровными квадратиками.

- Значит и вправду помолодела. А я думала Клара по пьянке свистит. А такой белобрысенькой от природы была или осветлилась? У тебя же богатый опыт в окраске волос... или шерсти. Да, Серенький? - Яга, все время обращающаяся к яне, неожиданно впилась проницательным взглядом в медведя.

Он в ответ только хмыкнул что-то неопределенное и с живейшим интересом уставился в окно. Будто там был не обыденный для его взора лес, а разворачивались диковинные события.

- Что пришла? - открытой враждебности в голосе Яны не было, так же, как и гостеприимного радушия.

- Не спеши. В кои-то веки свиделись, а ты сразу гонишь.

- Не гоню я тебя.

- Вот. Я и думаю, с чего бы... Выходит весь сыр-бор из-за него?

На этот раз огромные (не лишенные красоты) глаза обратились ко мне, выворачивая на изнанку. Я с трудом преодолел желание присоединиться к Серенькому и понаблюдать вместе с ним за происходящим за окном и не отвел взгляд.

- Клара описывала, как супер... а в действительности... Хотя, гм, в принципе...

Теперь я понял, что чувствуют скромные девушки под сальными взглядами мужиков.

- Что еще рассказала тебе эта балаболка? - Вопрос Яны был подкрашен заметным оттенком недовольства.

- Ничего. С ней, с трезвой, не всегда удается найти общий язык, а ко мне она завалилась чуть тепленькая. Сначала мне пришлось выслушивать пьяный набор слов, пока внученька продолжала накачиваться. Потом она отрубилась. А я сидела... Размышляла... Все думала, что с ней сделать, когда очухается... - Яга говорила медленно, с небольшими паузами между фразами, как бы давая нам время осмыслит услышанное. - И тут началось... Нагрянули незваные гости... Я, конечно, могла принять меры... Но, во-первых, было любопытно, что занесло Емелиных холуев в мою глухомань... А, во-вторых, затевать свару с Городом слишком хлопотно... Я предпочла понаблюдать со стороны...

Пауза продлилась чуть больше обычной, хозяйка Чертогов избавилась от окурка, место которого в мундштуке тут же заняла новая сигарета, закурила и продолжила:

- В результате, мою избушку переворошили вверх дном... Все искали Сантехника... - Новый взгляд в мою сторону. - И не только его... Насколько я поняла, всех вас... Кроме птички (под взором Яги Карл зажмурился)... Короче, Клару забрали... Вот я и решила вас предупредить.

- Спасибо за сведения, - Яна продемонстрировала умение смотреть не менее пронзительно, - только что-то не возьму в толк, с чего это вдруг такая забота о нас и о внучке? Ты никогда не проявляла особых родственных чувств. К тому же, ты только что сказала, что до вторжения, как раз думала о дальнейшей судьбе Клары. Что-то мне подсказывает, что ее вовсе не ожидало чудесное превращение в принцессу. Скорей, наоборот. И. Если мне не изменяет память, ты никогда и ничего не делаешь просто так. Ввиду вышеперечисленного, верится с трудом в бескорыстность твоего визита.

Неожиданно, гостья прыснула:

- Это ж надо: "ввиду вышеперечисленного"! Ты когда яблочки трескала, случайно не заглотнула какого-нибудь премудрого червяка? А в общем, все правильно... Есть у меня свой интерес в этом деле... пока что гипотетический, но кто знает... а, насчет Клары ты права... Мне все равно, что с ней будет...

- И что это за интерес, - Яна воспользовалась очередной паузой.

- История длинная и давнишняя... Не стану утомлять вас подробностями... Скажу лишь, что давным-давно прибился к Чертогам один гном...Ну и задержался на некоторое время...

- Ты всегда предпочитала экзотику.

Яга лишь слегка поморщилась на замечание родственницы.

- Не тот случай... Гном похвалялся, что был в услужении у могущественного чародея... Что знает какую-то страшную тайну, которую унесет с собой в могилу...

- И ты не преминула выведать у этого недомерка самое сокровенное?

- Не совсем... Уж очень он скрытным он был... Все сочинял что-то... То ли мемуары... То ли завещание... а потом скоропостижно...

- Не без помощи? - Яна постаралась вложить побольше сарказма в свой вопрос.

Ответом послужил замысловатый жест, который можно было расценивать и как подтверждение гипотезы, и, в полной мере, как полное отрицание.

- А из бумаг покойного ты узнала..., - попыталась продолжить атаку девочка-ведьма.

- Шутишь! Ты, наверное, никогда не сталкивалась с гномьей тайнописью... Расшифровать невозможно... даже колдовство не помогает......Нужно только знать... Хранят, как зеницу ока...

- И где завещание? У тебя?

- Нет... Я помогла исполнить обещание гнома... Тайна в могиле... Не было смысла оставлять бумаги у себя... Но к тому времени я уже кое-что знала... тогда решила, что игра не стоит свеч... Бурное было времечко... Яга вновь закурила. - Что-то я разговорилась... одним словом, я знаю "где", но не знаю "что"... А в свете последних событий, мне кажется, что сама вскоре смогу взглянуть на страшную тайну гнома... Не прилагая почти ни каких усилий...

- Мы то тут при чем? - Искренне удивилась Яна.

- Не бери в голову... Если, вдруг, где пересечемся - не мешайте... Может быть потребуется кое-какая ваша помощь... А может и я вам пригожусь...

Яга поднялась и молча направилась к выходу, давая понять, что сказала все, что собиралась. В дверях резок тормознула и обернулась.

- Серенький, домой не ходи... тебя там ждут... А деда с бабкой забрали... Поздравляю, отмучился... А ты, черноперый, если еще хоть раз сунешься к моим лебедушкам...

- Поклеп! Р-разве я бы посмел?!

- Ощиплю...

Прощальный взмах мундштука, и гостья удалилась.

* * *

- Я с тобой.

- Да тише ты, Вовку разбудишь! Вроде бы, ты их терпеть не мог. А теперь...

- Понимаешь...

- Понимаю. Сам бы придушил, а когда из-за тебя...

- Точно. Клара тоже ведь не подарок.

- Уговорил. Сейчас ваське дам указания, и двинем.

* * *

Утром я проснулся от чувства непонятного дискомфорта. Что-то было не так. Когда окончательно очухался, понял: не хватало Яны. Мысленно обозвав ее жаворонком, я поднялся, надеясь застать ее на кухне. Увы...

В горнице тоже никого не было, если не считать дрыхнущего Соловушку. Я вышел на поляну.

Там, где она плавно переходила в непролазную чащобу, заметил черное пятно. Васька. Уж он-то должен знать, где Яна, Серенький и Карл. Я подошел к коту.

- Вовка, осторожно! Не потопчи, - не оборачиваясь, предупредил Василий.

Он лежал на боку, спиной к избушке, положив одну лапу под голову. А во второй была нитка, которую он периодически подергивал вверх. Не сходя с места, дабы что-то не раздавить, я наклонился, пытаясь рассмотреть, чем же занимается кот.

На другом конце нитки был привязан маленький бантик, дергавшийся в такт движения лапы. А под ним несколько крохотных человечков, которые смешно подпрыгивали. Пытаясь поймать бантик.

Полюбовавшись пару минут на забавных коротышек, я спросил:

- Где Яна? Да и Серенького с Карлом не видно. Я что-то проспал?

- Брысь! - Скомандовал Васька разыгравшимся крошкам, после чего те молниеносно скрылись в траве. - Пойдем в избу. Сегодня я за хозяйку.

Кот грациозно поднялся и направился в дом. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Я ступал осторожно, внимательно разглядывая траву под ногами, чтобы случайно не наступить на кого-нибудь.

- Не боись, сюда они не заходят, - успокоил Васька.

И на том, спасибо. Надо будет попозже узнать, кто такие "они". Вспомнились сказки, героями которых были крошечные создания: Незнайкины коротышки, Гулливеровы лилипуты, Дюймовочка, мальчик с пальчик... А потом, почему-то всплыли образы великанов и людоедов... Я поспешил прогнать неуместные мысли. Хватало и текущих дел, вопросов и проблем, чтобы еще забивать голову гипотетическими опасностями.

- Ну, так где же все? - Повторил я вопрос, когда мы оказались в горнице.

- Яна и медведь в Городе.

- Зачем? - Васька не успел ответить, я догадался сам. - Выручать Емелиных пленников. Клару и бабу с дедом.

Кот кивнул.

- А почему тайком? Ни чего не сказали...

- Так ты же с ними бы пошел, - полуутвердительно полувопросительно произнес кот.

Пришла моя очередь молча кивнуть.

- Вот по этому.

- На ступе или пешком?

- На метлах.

- Разве Серенький умеет?

- Плохо, - Васька через окно указал на белеющий свежий слом верхушки сосны, - но для первого раза сойдет.

- Когда они улетели?

- Ночью. Разбудили. Поспать не дали. - В доказательство справедливости своих слов кот широко и сладко зевнул (как пасть не порвал?). - Велено было передать, чтобы не волновался. Чтобы ерунды всякой не натворил. Это я насчет Города. Ведь, небось уже намылился туда?

Какие все-таки чудесные создания обыкновенные (не сказочные) коты и кошки. Мурлыкают себе, о ноги трутся. И если о чем и догадываются, то только о том, что камень, поднятый хулиганистым мальчуганом, предназначается для них. И все. Даже если интуиция подсказывает им что-то большее, то, по крайней мере, они об этом молчат. А этот, мало того, что попал в яблочко, к тому же еще поспешил об этом сообщить.

- А что делать?

- Завтракать. А если до утра не вернутся...

- Так ведь уже давно...

- Успокойся. Завтрашнего утра. Так вот, если не вернутся, тогда и будем думать, что делать.

- Сам решил?

- Нет.

- Она?

- Ага. Давай к столу. Или будем ждать пока "язбойник" проснется?

При первом упоминании о завтраке, крепкий сон Соловушки автоматически перешел в более легкую фазу, именуемую полудремой. А когда поступила команда "к столу", остатки сна слетели с грабителя, как утренний туман под лучами летнего солнца.

- А я и не сплю, вовсе. Так, незусь. Имею пьяво!

- Имеешь, имеешь. Будешь дальше нежиться или соизволишь отзавтракать? Кот приступил к возложенным на него хозяйским обязанностям.

- Соизволю! - Охотно согласился разбойник и шустренько уселся за стол.

- А где Карл? - Поинтересовался я, оглядывая нашу весьма поредевшую компанию.

- Где-то его носит. С утра был, сказал на минутку...

- Здор-рово! Долго жить буду! Потому как легок на помине! - Словно из небытия на подоконнике появился ворон. Судя по тому, как неслышно он появился, создавалось впечатление, что пернатый лентяй последнее время находился по ту сторону окна, дожидаясь, пока Васька накроет на стол.

Я не жалуюсь, однако отсутствие Яны было заметно невооруженным глазом: более скудное меню, отсутствие горячего и прочих кулинарных премудростей. Что не говори, а женщина в доме, пусть даже и ведьма, много значит.

Хотя, что это я? Меня бы полностью насытила только одна, главная и неотъемлемая составляющая меню - наливка. Так что, мое сетование на ассортимент - ни что иное, как реакция на отсутствие Яны.

Мы уже заканчивали завтрак, когда за окном послышался сначала едва различимый, затем переросший в оглушительный, шелест. Соловушка что-то промычал. Но мы не поняли ни слова. Его речь и так то сложновато было разобрать, а уж с набитым ртом...

- Это Гойинысь! - Наконец-то выдавил из себя прожевавший разбойник.

- Мы выскочили на поляну. Действительно, над лесом пролетал громаднейший трехголовый змей.

- Кр-ранты! - законстатировал нашу ситуацию ворон. - Васька, ты чем будешь мазаться пер-ред тем, как нас поджар-рят, кетчупом или майонезом? Если пр-редупр-редили бы зар-ранее, я бы пер-реночевал в уксусе. Вкуснятина получилась бы... Хотя... - Ворон на секунду смолк, обдумывая новую идею, затем, приняв воинственно напыщенную позу продолжил. - Др-рузья! Р-рано отчаиваться! Да, я единственный пр-редставитель военно-воздушных сил, но отнюдь не последний! Скор-рее даже наобор-рот! Сейчас я его атакую. Если всякие р-разные пр-риемчики окажутся бессильны пр-ротив этой махины, пр-ридется идти на тар-ран! - Карл деланно вздохнул, смахнул кончиком крыла воображаемую слезу. - так что, если, вдр-руг не вер-рнусь - пр-рошу считать меня ор-рлом... или бер-ркутом. Вовка, как кр-расивше?

Пока ворон раздирался на военно-патриотическую тему, Горыныч перешел в режим планирования. Шелест крыльев стих. Потом змей, словно легкий одномоторный самолет на учениях, трижды покачал крыльями. Повторив этот маневр несколько раз над разными точками леса, Горыныч пошел на снижение и скрылся из вида за могучими корнами деревьев.

А Соловушка тем временем радостно подпрыгивал и пытался нам что-то сообщить. Сотрясающийся разбойник исторгал звуки хоть и более разборчивые, но недостаточно для нашего восприятия. Положив руки на пухлые плечи Славика, я остановил прыжки. Повинуясь силе инерции, живот разбойника колыхнулся еще несколько раз с затухающей амплитудой и, наконец, успокоился.

- Я зе говойю, это он мне знак подал.

- Какой знак?

- Стобы я пьисел к нему на встьесю.

- Значит, он прилетел не лес палить?

- Не знаю. Мозет, как яз и палить. А встьесю назнасил, стобы меня пьедупьедить. Мы зе дьюзья!

- Надо идти вместе, - предложил кот.

- Погоди. Пусть Со... Вячеслав пока один идет, раз они друзья. По душам потолкуют, а мы по позже подойдем. - Я обратился к разбойнику. - Узнай, что ему надо, зачем прилетел. И попытайся выведать какого хрена такой могучий и всесильный Горыныч служит этому Благоухающему. Хорошо?

- Хоесо. Только обязательно пьиходи. Я есе тогда обесял познакомить тебя с Гойинысем.

- Договорились. Как вас найти?

- Вообсе-то, это тайное место (я развел руками, мол, сам решай), но яз уз все так полусилось... Слусай, помнис когда мы сли в Гойод то место, где высли из леса.

- Да, помню.

- Так, вот, насе место, совсем не там! - Радостно сообщил Соловушка.

- А где?

- В дьюгой стойоне! - Удивился моей тупости разбойник.

- Там? - Я указал предположительно противоположное направление Городу.

- Да, нет зе!

- А как же мы вас найдем?

Кажется, мы вернулись к тому, с чего начали.

- Давай я слетаю на р-разведку! Все р-разузнаю, пр-ровер-рю дор-рожки и тр-ропинки на пр-редмет засад и ловушек.

Я посмотрел на ворона с нескрываемым недоверием. Как бы дров не наломал. С другой стороны в его предложении был резон. И если сейчас не получится добиться от соловушки внятного описания явочного места и способа туда добраться, придется воспользоваться услугами Карла.

Выручил Васька. Он успел смотаться в избушку (когда?). Пренебрегая своими принципами, кот приблизился к нам на задних лапах. И не мудрено. В передней правой он держал клубок. Василий молча провел пару раз мотком шерсти по плечу разбойника, после чего сказал Соловушке:

- Дуй к своему огнемету. Мы потом подойдем. Да, чуть не забыл, по дороге к вашему тайному месту попадаются ручейки или речки?

- Нет.

- Тогда, дуй.

Соловушка было тронулся, но, сделав несколько шагов, остановился.

- Вовка! А как называется то, посему я не пьисол пьеслый яз?

Я не сразу понял, о чем речь, но, благо, на память пока не жалуюсь. Вспомнил.

- Форс-мажор.

- Фойс-мазой! Пьявильно, фойс-мазой!

Повторяя мудреное и посему убедительное оправдание, разбойник засеменил на встречу со своим другом.

- Ну, так я все-таки слетаю? Проверю? - Со слабой надеждой спросил Карл.

Васька, раз уж стоял на задних лапах, а левая передняя была совершенно свободна, умудрился сконструировать из нее фигу и поднес полученную комбинацию из когтей и подушечек под клюв ворону.

- Тебе со стола убирать.

- Ах, вот как! Такое отношение к гер-роям! Значит, для вас ср-ражения с др-раконами и полные опасности р-разведывательные полеты - пустой звук! Кр-рысы тыловые! После всех подвигов - в домр-работницы! Пр-ремного благодар-рен! Нашли, блин, Золушку!

Не смотря на возмущение, Карл влетел в окно, и до нас донесся звон убираемой посуды.

- Наливку не убирай! - предупредил Васька.

- Я, что, дур-рак что ли?!!! - По голосу было похоже, что на это замечание ворон обиделся всерьез. По крайней мере, возмущение было искренним.

Я и кот неспешно поднялись в избушку. Ворон успел не только убрать со стола (оставлена только мисочка с ядрышками лесных орешков для желающих закусить), но и разлить по кружкам наливку.

- Где вы запр-ропастились? Я тут жду, жду. Весь изнер-рвничался.

Перед тем, как выпить, я произнес традиционное и ничего не значащее: "Дай, бог, не последнюю".

Не успели мы опорожнить, уж не знаю какие по счету, кружки... дело в том, что чисто мужская компания кроме некоторых неудобств несет в себе и определенную свободу, особенно в смысле количества употребляемого спиртного. В принципе, Яна не ограничивала никого на этот счет, но работал какой-то внутренний тормоз в ее присутствии.

Так вот, не успели мы еще опорожнить кружки после моего незамысловатого тоста. Как появился черт.

- Кто здесь взывает к богу и, как всегда, не может дождаться вг'азумительного ответа? Я увег'ен, что он даже не обг'атил внимания на Вашу пг'осьбу, тогда как мы, в случае положительного г'ешения нашего вопг'оса, будем потакать любой Вашей пг'ихоти.

- Шалом, - поприветствовал я врага рода человеческого, допив наливку.

- Здг'авствуйте, - удивленно протянул Луциберг.

Под действием наливки я был весьма добродушно настроен.

- Проходи, садись. Тебя здесь никто не тронет.

Не знаю почему, но он мне поверил. Может, почувствовал мое благостное состояние. Может, повлияло отсутствие моих постоянных спутников. А, возможно, посчитал черного кота и ворона своими союзниками.

Как бы там ни было, но Бес Третьей Гильдии смело покинул дальний угол горницы, в котором материализовался и уселся напротив меня.

- Выпьешь?

- Нет. Но сами не стесняйтесь. Данное пг'истг'астие, весьма пг'иветствуется в нашем ведомстве.

Не смотря на отказ на столе появилась четвертая емкость, и все кружки были наполнены.

- Странно, что-то. Обращение, вроде как, было к богу, а явился ты. Хотя, если честно, на самом деле я ни к кому не обращался. Просто так многие говорят... перед тем как выпить. Но, тем не менее, почему?

- Невег'оятно! Ви не знаете элементаг'ных вещей. Это же пег'вейшее пг'авило искушения. Каждый чег'тенок в куг'се. Когда люди обг'ащаются к богу, в большинстве случаев им что-то тг'ебуется. В г'едких исключениях недалекие святоши благодаг'ят его за кусочек хлеба или какую дг'угую снедь. А чаще всего, все обг'ащения к богу сводятся к пг'осьбам или даже тг'ебованиям. Но ваш бог жадный. Он не слушает стг'аждущих. И тут как тут, мы. Внимательно внемлем. Пг'осит человек бога послать чег'вончик на опохмелку, а в ответ - небесная фига. А в этот момент - встг'ечное пг'едложение: "Шестьсот шестьдесят шесть чег'вончиков хватит на пег'вое вг'емя?". И все дальнейшее - по веками отг'аботанному сценаг'ию. Но как Ви понимаете, в данном случае, Ваша фг'аза послужила лишь пг'едлогом для моего появления. Хотя, как Ви уже, навег'но, заметили, для того, чтобы объявиться, мне не тг'ебуются ни какие пг'едлоги. Пг'осто не хотел наг'ушать сложившуюся гаг'монию и решил ог'ганично вклиниться в г'азговог.

- Ни фига себе вклинился! - Не выдержал Карл. - Пр-росто вор-рвался и не даешь добр-ропор-рядочным собеседникам р-рта р-раскр-рыть. Вер-рнее, клюва, но это не столь важно.

Кажется, где-то в глубине души, на уровне подсознания, мне еще раньше захотелось, чтобы эти два балабола сошлись вместе. И если бы обстоятельства сложились по иному, то вполне возможно, когда это смутное желание оформилось бы в реальную мысль, я бы даже попытался устроить такую встречу. Но теперь все получилось само собой. Мне оставалось, не вмешиваясь, понаблюдать, чем все закончится.

- Твое бесцер-ремонное вмешательство, может быть помешало зар-рождению великой идеи, котор-рая могла осчастливить весь мир-р. Пр-редставь себе на мгновение, хотя это не возможно, но все р-равно пр-редставь, что ты великий гений, и вот-вот должно свер-ршиться то, р-ради чего ты явился в этот бр-ренный мир-р. Р-решение уже близко и, вдр-руг, бац! Чер-рт! Каково?

- Вовка, убег'ите пожалуйста эту назойливую птицу. У нас с Вами сег'ьезные дела, и лицедейство Вашего пег'натого дг'уга кг'айне неуместно.

- Во-пер-рвых, как это, убер-рите?! В данный момент я являюсь полнопр-равным хозяином избушки. А, во-втор-рых, и это главное, Вовка человек не того пошиба, чтобы самолично р-разговар-ривать с какими-то там чер-ртями, тем более такими плюгавыми. Так что я являюсь полномочным пр-редставителем господина Сантехника в его сношениях, не поймите меня пр-ревр-ратно, с потустор-ронним мир-ром. Хотя, если честно, имел он ваш мир-р...

- Вовка, неужели это пг'авда?!

Я не понял, что интересует Луциберга, полномочия Карла или мое отношение к потусторонним обитателям, но, с трудом сдерживая смех, кивнул.

- Я не увег'ен, что Ви довег'яете вог'ону настолько, что делегиг'овали его пг'авом подписи, тем более, что эту подпись посчитают пг'авомочной. До настоящего момента подобных пг'ецедентов не заг'егестг'иг'овано.

Бес продолжал обращаться ко мне, и, чтобы не расхохотаться и тем испортить бенефис Карла, я решил спрятать улыбку за кружкой, делая вид, что пью. Ну, а чтобы все выглядело натурально, пришлось сделать несколько глотков.

- Что же касается кандидатуг'ы посг'едника, то, в пг'инципе, она меня устраивает. Конечно, я мог бы пг'едоставить более достойного пг'етендента, но Ви вг'яд ли согласитесь с моим выбог'ом. А учитывая Ваше тепег'ешнее окг'ужение, вог'он наиболее пг'иемлем. Я надеюсь, что мы с ним быстг'о найдем общий язык.

- Кстати, о языке! - Карл впорхнул на стол и принялся чинно прохаживаться взад-вперед, заложив крылья за спину. - Что ты гундосишь? Пр-роблемы с дикцией? Не беда. Это мы быстр-ренько испр-равим. Повтор-ряй за мной: "кар-рл у Клар-ры укр-рал кор-раллы, а Клар-ра у Кар-рла укр-рала клар-рнет..." - и тут же в пустоту, - Клар-ра, сука, вер-рни дудку! Стибр-рила такой инстр-румент! Мне его сам Стр-радивар-ри свар-рганил! Говор-рил, что видит во мне непр-ревзойденного вир-ртуоза... Каррр! Неожиданно для всех присутствующих, новоявленный логопед и музыкант, проходя мимо Луциберга, долбанул того клювом в лоб.

Бес Третьей Гильдии, вытащив глаза, стал медленно заваливаться назад, затем бухнулся на пол и замер, не подавая признаков жизни.

- Ну, чо, вяжем? - Благоразумно предложил кот.

- Если получится, - согласился я.

Получилось.

Связанного и все еще бессознательного Луциберга усадили на полати, уперев спиной о стену. Дабы привести черта в чувство вылили в его утробу остатки наливки. Напиток подействовал, но не очень. бес пару раз что-то вякнул и снова погрузился в прострацию.

- Слабенькое лекарство, - пришел к выводу Василий, - я сейчас.

Через минуту кот вернулся с бутылью, наполненной прозрачной бесцветной жидкостью. Мы продегустировали. вещь оказалась ядреной и как ни странно вкусной. Пол кружки сильнодействующего лекарства привели к требуемому результату. Черт закашлялся, открыл веки, явив нам уже вытаращенные, бешеные глаза.

- Вот и ладушки! - довольно промурлыкал кот. - Очухался милок.

- Это невег'оятно, - едва слышно пробормотал черт, - такого не должно было пг'оизойти... Ладно...

Луциберг притих, на губах начала зарождаться коварная ухмылка, которая, впрочем, тут же и умерла. Глаза беса, в ближайшее время не собирающиеся возвращаться в привычные орбиты, выпучились еще больше.

- Задумал умындить? - Догадался Василий. - Я слышал, ты можешь дымком прикидываться. А тут не вышло. Думаю, наша веревочка мешает.

Черт беспомощно подергался, проверяя надежность пут, но, поняв безрезультатность, успокоился.

- Невег'оятно! Так не бывает! Как это удалось? Я всегда чувствую напг'авленную пг'отив меня агг'ессию, коваг'ный злой умысел, намег'ение пг'ичинить боль...

- А ничего подобного и не было. Я пр-росто так тюкнул, из любопытства, - сообщил Карл, немного обиженный несправедливым обвинением в агрессивных намерениях с побоями, - ни р-разу ведь чер-ртей не клевал.

Просмеявшись, мы задались вопросом, что делать с пленником.

- Немедленно меня г'азвязать и отпустить по добг'у по здог'ову! Отреагировал на наши размышления бес.

В ответ ему были продемонстрированы три вариации жеста, являющегося более грубым аналогом безобидной фиги. Одновременно, не сговариваясь, мы показали черту, кто что мог: я - полруки, Васька - пол-лапы, ну а Карл полкрыла.

- Это нечестно, непг'авильно, неспг'аведливо, - бес шмыгнул носом, - Ви себе думаете, что поймали Луцибег'га и тепег'ь все Ваши пг'облемы г'ешатся? Так, вот, нет!

Начал сказываться побочный эффект микстуры, приведшей незадачливого охотника за душами в чувство: он стал заметно косеть. В прямом и переносном смысле.

- Ви пг'оклянете тот день и час, в котог'ый осмелились поднять г'уку на Служителя Темных Сил! Я вам всем устг'ою такую жизнь, что ви сами станете пг'оситься в ад, чтобы отдохнуть от такой жизни.

Я не обращал внимания на угрозы и посулы, исторгаемые чертом, а припомнил начало сегодняшней беседы с Луцибергом.

- Так, говоришь, вы там прослушиваете даже обращения к богу? Значит, прямое воззвание к вашему верховному уж точно не останется без внимания. Как его, там? Люцифер?

- З-зачем?

- Скажу, мол, нажрался, дебоширил, пришлось связать. Замените, пожалуйста.

- Нет! Хотя пег'ечисленное не является пг'егг'ешением. Будут непг'иятности, но несущественные... Зато после этого я таки устг'ою вам такую г'азвеселую жизнь...

- Тогда скажу, что ты богу молился, силой не позволил мне подписать контракт о продаже моей души...

- Вовка! Не надо! Умоляю! Ви не пг'едставляете...

Слезы и сопли потекли из Луциберга одновременно.

- А я добавлю, что слышал, как ты называл Люцифер-ра хор-рошим и добр-рым пар-рнем, а еще...

- Тихо, Карлуха! Он сейчас полати испачкает! - По-хозяйски озаботился кот об имуществе.

- Все! Сдаюсь! Твоя взяла! Отпг'авляю тебя домой пг'ямо сейчас... начатую визгливым криком фразу бес закончил едва слышным сникшим шепотом.

Было понятно, что он действительно сдался.

В горнице воцарилась неестественная тишина. Казалось, что даже за окном умолк неугомонный птичий щебет.

Вот и все. Конец... Оказалось все не так сложно. Еще пару минут... Однако, что-то неправильно. И неопределенное что-то, а вполне реальные обстоятельства. Вот так, запросто, можно было бы вернуться домой после пьяной ночи с медведем, или через сутки после этого, когда мы отправились в Город, или даже после моего чудесного воскрешения, до того, как я поперся во дворец... Но не теперь.

- Что будем с ним делать? - Я указал на черта, пытаясь придать голосу как можно больше обыденности. - Нас ведь Соловушка ждет.

- А р-разве ты не?.. - Карл не закончил вопрос, который и без того был ясен всем. Голос ворона был даже тише, чем тогда, когда он шептал Яне матерное заклинание.

Я мотнул головой.

- Подумай, Вовка. Может быть, другой возможности не будет, - палочки Васькиных зрачков сейчас не таили постоянно присутствующего там озорства. Кот был как никогда серьезен.

- Я все продумал. Сначала надо расхлебать ту кашу, которая по моей милости у вас тут заварилась. Да и к тому же... Ладно, хватит об этом. Успеем. Куда он теперь от нас денется?

- А, вдр-руг, другие черти освободят?

- Не, он не станет к ним обращаться за помощью. Забыли что ль, я у него первое задание. Любая просьба подгадит испытательный срок. Так куда его денем?

- Как куда? Конечно же в погр-реб!

- Нельзя. Я там окончательно пг'остужусь. Последние очень много лет я находился в помещениях с более высокой темпег'атуг'ой, - и действительно, его прононс стал совсем невыносимым.

- Др-ровишки с угольком подбр-расывал? Кочегар-рил?

- Сейчас эта пг'офессия называется опег'атог'. Но от этого пг'охладней там не стало. И водг'ужение моей теплолюбивой пег'соны в погг'еб - настоящее звег'ство.

- Звер-рство, говор-ришь? В каком-то смысле - да! - Повеселевший Карл покосился на Ваську. - Но спр-раведливости р-ради, следует добавить еще пар-ру эпитетов. Таких как человечность, - ворон указал крылом на меня, - и птичество, - театральный поклон. - И чтобы внести полную ясность, доношу до всеобщего сведения, что считать Ваську звер-рем можно только в пер-рвом пр-риближении. Да, пор-рой он бывает свир-реп, и я бы не советовал всяким сопливым чер-ртям попадаться ему под гор-рячую лапу. Но на самом деле, он добр-рое домашнее животное. Дабы окончательно р-расставить все точки над "ё", поясняю: вместо того, чтобы вер-рещать: "Звер-рство", ты должен был сказать: "человечность, птичество и домашнее животноство". Понял или клюнуть?

Луциберг судорожно закивал, одновременно повторяя: "Нет, нет, нет, только не это!" - Скорее всего, кивки следовало воспринимать, как то, что черт все понял, а слова - ответ на предложение клюнуть. Движения головы беса становились с каждым кивком все более вялыми. Слова превратились в невнятное бормотание, затем перешедшее в причмокивание. Наконец, пятак уперся во впалую грудь, и раздалось гундосое сопение.

- Сварился милок. А выпил всего-то...

- Это он от пер-реживаний. Ну, чо, в погр-реб его?

- Не, соплями все зальет. Пусть тут спит. Все равно избушка никого чужого не пустит.

На том и порешили. Тем более надо было торопиться к Соловушке с Горынычем, и возиться с чертом не было ни времени, ни желания.

Перед тем, как покинуть избушку (сразу после посошка) мне пришла в голову мысль, что не мешало бы вооружиться.

- Василь, а у Яны где-нибудь в загашнике случайно не завалялась автоматическая секир башка? - Поймав недоуменный взгляд, я уточнил, Меч-кладенец. Или что-нибудь подобное из колдовских прибамбасов? Как никак Горыныч. Кто знает, что у него на умах. Да и вообще, мало ли...

Кот развел лапы.

- Нет.

Карл, склонив голову набок, с уважением сделал вывод:

- А ты, Вовка, оказывается, кр-ровожадный!

На поляне Васька бросил клубок на землю.

- Ищи.

Шерстяной шарик покатался туда-сюда, остановился, виляя торчащей ниткой. Словно собака хвостом, давая понять, что след взят.

- Вперед!

Вслед за клубком-ищейкой мы отправились на встречу с трехголовым огнедышащим змеем, которого все почему-то запросто называли просто по отчеству - Горынычем.

* * *

после почти часового блуждания по непролазным дебрям сказочного леса, мы все-таки выбрались на долгожданную полянку, где нас ожидали Соловушка и его друг.

разбойник сидел по-турецки. Кажется. Из-под живота торчали разведенные в разные стороны коленки.

Но меня в большей степени привлекал змей. При ближнем рассмотрении он оказался не таким уж огромным. Всего лишь три-четыре железнодорожных вагона. Шипастое тело, покрытое грязно-зеленой чешуей, аккуратно сложенные вдоль спины перепончатые крылья. Три длинных толстых шеи завершали классические драконьи головы, которые возлежали на траве, напротив Соловушки. Если продолжать транспортные аналогии, то каждая из голов была соразмерна с малолитражкой.

Когда мы подошли, разбойник шустро вскочил на ноги, но ворон не дал ему ни малейшей возможности раскрыть рот. Точнее, рот-то как раз и раскрылся. От удивления. А, вот, вставить хоть словечко у грабителя не было ни малейшего шанса.

- Ах ты, толстомор-рдый жир-рножоп! Да если бы ты был мер-ртвым и лежал сейчас в гр-робу, то пер-ревер-рнулся бы в нем не менее тр-рехсот р-раз! В то вр-ремя, когда мы, истекая кр-ровью, не щадя своих жизней, ср-ражаемся с чер-ртями, он нам тут сюр-рпр-ризики устр-раивает! Твое счастье, что тепер-рь у нас каждый воин на счету, даже такой никудышный. Но как пушечное мясо, пр-ригодишься. Но погоди, вот, кончится война..., если начнется, тогда я тебе устр-рою такую жизнь, что ты в ад запр-росишься. Где-то я уже такое совсем недавно слышал... Кстати, у меня есть один знакомый, он твою тр-рясущуюся плоть туда без очер-реди пр-ропустит!

Васька тоже был очень недоволен, но ограничился только тем, что процедил сквозь зубы:

- Конспиратор хренов.

Так же, как и Соловушка, я ни фига не понимал, хотя смутные подозрения начали зарождаться.

Заметив мое недоумение, кот объяснил:

- Видишь вон ту сосну? - Он указал на дерево, расположенное в диаметрально противоположном направлении относительно того места, где мы вышли на поляну.

- Ну.

- Рядом с сосной - тропинка. Пять минут по ней, и мы в избушке.

Теперь я понял негодование ворона с котом и в душе полностью к нему присоединялся. Тем более, что от этого бессмысленного крюка по зарослям больше всех пострадал именно я. Карл, как и положено птице, передвигался по воздуху, перелетая с ветки на ветку. Васька хоть и крупный кот, а ваш покорный слуга - не очень крупный человек, все равно наши габариты несоизмеримы. И там, где, пользуясь кошачьей гибкостью, Василий с легкостью преодолевал заросли, мне приходилось продираться сквозь частый кустарник, богатый колючками и шипами. Удивляло одно. Как умудрился пройти Соловушка?

Но вслух своего недовольства я не выразил. ведь разбойник был искренне уверен, что делает все правильно.

В подтверждение моей мысли, понявший, в чем его обвиняют, Славик таинственно изрек:

- Так было надо! - И тут же приступил к официальной части. Знакомьтесь. Вовка - Гойинысь, Гойинысь - Вовка.

Головы-близнецы. До этого с интересом наблюдавшие за происходящим, немного приподнялись над землей и синхронно кивнули, затем мягко улеглись на место. Я ответил легким реверансом.

- Ну, давай, называй меня...нас, хором потребовали головы, а левая добавила:

- Вячечлав обещал.

- Вячеслав, - машинально поправил я, за что заработал полный благодарности взгляд Соловушки.

- Буду иметь ввиду, - сообщил хор и вновь потребовал, - давай, имена-то!

- Да, погоди ты, - я попытался умерить пыл Горыныча, - мы просили Вячеслава кое-что узнать у тебя.

- Сам все расскажу...расскажем. Но сначала - имена.

Делать нечего. Опять придется становиться Вованом Предтечей.

- Ладно. Сейчас.

Это со стороны кажется, что дать имя - плевое занятие. Ляпнул - и готово. А почему ж тогда будущие родители начинают перебирать версии чуть ли не с момента зачатия? А когда ребенок должен вот-вот появиться на свет, к процессу подключаются всевозможные родственники, и еще несколько дней после рождения длятся баталии, пока ни чего не понимающий, орущий комок плоти обретет имя.

Скажете, то ж родное чадо, а здесь сказочная огнедышащая рептилия, другой случай? Согласен. Но, с другой стороны, новорожденный только лет через пять-десять по какой-либо причине сможет заявить, что ему не нравится его имя, если, вообще возникнет такая проблема. И уж никак не станет поджигать своих родителей, даже если они нарекут его, например, Сигизпулькером.

А здесь сразу три башки жаждут обрести имена. и хоть никаких угроз за некачественную работу (а это работа!) не поступало. и бытует мнение, что все большие - добрые (не уверен, что оно распространяется на таких вот птеродактилей). Все равно следовало быть поосторожней.

Трое. Три. Троица. Отец, Сын и Дух... Тьфу! Мало мне связанного черта, надо еще навлечь на свою задницу гнев небесной канцелярии...Три мушкетера. Атос Горыныч. Портос Горыныч. Опять тьфу. Требуется что-нибудь нашенское. Три богатыря. Илья Горыныч, Добрыня Горыныч, алексей Горыныч. Звучит неплохо, но тоже не пойдет. Вряд ли змей с богатырями в хороших отношениях, хотя здесь все возможно. Но, рисковать не стоит. Осерчать могут обе стороны. А с Илюшей я уже знаком. Он был пьяный и добрый, а если обидится?

Очень туго соображается. Не мудрено. Под пристальным взглядом даже одного глаза, размером с хороший арбуз, чувствуешь себя не в своей тарелке. А тут сразу шесть. Внимательно так смотрят, выжидающе... и нетерпеливо.

В голову ничего не лезло. И, вдруг... А почему бы и нет? Почему не воспользоваться набившей оскомину пресловутой тройкой фамилий - Иванов, Петров, Сидоров? Сказано - сделано.

Приняв независимую позу, я поочередно ткнул пальцем справа налево, нарекая:

- Иван... Петр... Сидор.

Три рожи счастливо расцвели, и я понял, что мои треволнения были абсолютно напрасны. С тем же успехом я мог произнести: "Мойша, Виджай, Джек" или "Тузик, Яцек и Абдурахман".

Как бы там не было, но этот вопрос был решен. И не мешало бы узнать, ради чего на самом деле пожаловал Горыныч. Но не тут то было. Пришлось выждать достаточное время, прежде чем перешли к делу. А до этого головы вначале "поперезнакомились" друг с другом, а затем, сей участи, не избежали и мы.

Когда улеглись страсти в трех осчастливленных головах по поводу обретения имен, огнедышащий соизволил снизойти до наших суетных проблем.

- Спрашивай, чо хочешь знать?

- Прилетел зачем? Просто прогуляться или лес палить?

- Ну, палить - это слишком громко сказано. Так, чутка шухеру навести. Вчера - да. Велено было дотла. Но я дурочку "включил" и закосил под больного. А сегодня новое распоряжение. Так слегонца подпалить со всех сторон. Выкурить вашу братию. Один выход с леса оставить, что к Городу ведет. Живьем хотят вас взять. Так сказать, тепленькими.

- И что ты решил?

- Пока не знаю... Тут такое дело... разбойник что-то вдруг заинтересовался, почему я у Емели служу. Ты надоумил?

- Я не стал отрицать.

- Не сказал я ему ни фига...

- Сказал! - Возмутился Соловушка. - Я все знаю. Ты слузис за обесяние, вот.

- Правильно. А за какое? - Хмыкнули головы.

Грабитель в ответ смог только удивленно поморгать.

- Тут Соловушка шибко нахваливал тебя, - продолжал между тем змей, не обращая внимания на обиженное кряхтение разбойника, близко к сердцу принявшего то, что сразу три головы назвали его по старинке, Соловушкой, говорил, что умный ты и все можешь... Короче, разговор есть. Только говорить будем вдвоем, то бишь вчетвером... В общем, ты и я. Тет-а-тет. Согласен?

Как будто у меня был выбор.

Соловушка, решивший, наверное, завоевать почетный титул "герой дня", заартачился было, заявляя, что "у гойиныся не долзно быть от него секьетов". Вовремя подключившиеся Карл и Васька увели строптивого толстячка на другой конец поляны. Увидев, как вышагивал подбоченившись и распушив хвост, к месту ожидания ворон, я искренне посочувствовал горе-конспиратору.

- Служу! Гм... Нашли служаку! - Начал Горыныч, когда мы остались одни. - Услуга за услугу. Вот как это называется. Я пообещал раз несколько слетать по его делам, да и народец попугать...

- Несколько? - Усомнился я, так как знал, что змей уже давно "оказывает услуги" Емеле.

- Триста... Но не в этом дело. Мне Емеля обещал за мои услуги решить одну проблемку... Очень важную... Нужную... Очень нужную. - Змей мялся, не решаясь сказать, в чем же заключается обещанная помощь.

Пришлось подбодрить. Правда, весьма оригинальным способом, но я был почему-то уверен, что Горыныч не воспользуется моим советом.

- Что ты ходишь вокруг да около? Говори напрямую. А если решишь, что зря мне рассказал, фукнешь разочек, и нет меня.

- Тоже верно. Ладно. Слушай. Хочь я и змеюка страшная, огнедышащая и все такое прочее, однако и мужик к тому же. В смысле, особь мужского пола. Одинокая. А Емеля обещал за мои услуги подогнать мне бабу, то есть змеюку. Такую же, как я.

- А сам что, стесняешься?

- Если б. Нету нигде!

- Искал?

- Спрашиваешь! Все облетел. Куда только не заносило! И вопросики всем наводящие задавал. Бесполезно!

- Значит, нигде нет, а у Емели есть?

- Он обещал.

- А ты поверил?

- Если набрешет, сожгу.

- Ты ее видел, хоть?

- Кого?

- Ту, которую Емеля обещал.

- Не-а.

- Может, слышал что, например, где прячет?

- Нет.

- Значит, брешет, - сделал я однозначный вывод.

- Тады гореть ему синим пламенем, - подвел свой итог змей, - а, вдруг, не брешет? Его ж за язык ни кто не тянул. Он сам, первый заговорил про это. Я ж тогда чуть не оженился на одной уродине...

Последнее слово Горыныч произнес с непонятной нежностью, ни как не сочетающуюся со смыслом, а три морды расплылись в блаженной улыбке. Мне пришлось похлопать в ладоши, чтобы вернуть собеседника на бренную землю.

- Так, вот, говорю , я тогда чуть не оженился...

- Погоди. Ты же только что утверждал, что всю землю облетел, не мог себе пару найти. Неувязочка получается.

- Ни какой неувязочки. Искал я уже потом.

- А на какой хотел жениться, пропала, да?

- Да никуда она не пропала!

- Ни чего не понимаю.

- Давай я тебе все по порядку расскажу, только не перебивай.

Я согласился, тем более в начале змей разговаривал дружным хором, а когда речь пошла на душетрепещущую тему, головы без моей помощи принялись перебивать друг друга.

- Хотел я ожениться, как уже говорил, только на уродине... Гм... А Емеля уже тогда самым богатым слыл. И жил там же. Только дворец поменьше был. Прилетел я к нему. Хотел сверкульку покрупней приобрести. В подарок. он меня как увидел, сперва струхнул жутко. А потом я ему все растолковал, успокоил. Тут он мне глаза и раскрыл...

Выслушав рассказ Горыныча, я сделал собственный вывод, о том, как все было на самом деле. Оправившись от испуга, Емеля смекнул, что иметь такого монстра в услужении - весьма престижно и полезно. Умудрился запудрить сразу три башки. Убедил змея, что негоже ему, трехголовому, иметь жену всего с одной головой, да еще не умеющую огнем плеваться. И что у него, Емели, есть на примете именно то, что требуется Горынычу на самом деле. Трехголовая, огнедышащая. Все чин по чину. А эту восточную уродину следует забыть раз и навсегда. Окончательно и бесповоротно. По-мужски. Но, как говорится, услуга за услугу.

Дальше, все просто. Одноголовую уродину забыл (по крайней мере больше не встречался, разве что издали наблюдал, украдкой, когда находил причину слетать в те края), поручения Емелины выполнял. Однако, змей не дурак. Решил, не дожидаясь истечения контракта (триста боевых вылетов - не шутка), самостоятельно отыскать суженую, которую заочно почти что полюбил. Но многолетние поиски успеха не имели. Но теперь то все скоро должно проясниться. Вместе с сегодняшним осталось три вылета. Али Баба пытался уверить, что четыре, но Горыныч настоял на том, чтобы засчитать несостоявшуюся эвакуацию. Как никак погрузка-разгрузка были.

Так что, момент истины где-то рядом. И радостные предчувствия долгожданной встречи испортил я, вселив в тонкую змеиную душу сомнения и неуверенность.

- Емеля брешет, - безапелляционно заявил я, когда трехголовый закончил свое повествование.

В голос я попытался вложить максимум твердости, одновременно придумывая наиболее веские аргументы, которыми смог бы доказать истинность своего утверждения. Напрасно. Не потребовалось. Змей поверил сразу и бесповоротно.

- Спалю гада!

Я еле успел остановить Горыныча. Он уже начал приподниматься на мощных когтистых лапах и расправлять крылья.

- Постой!

Огнедышащий принял прежнюю позу.

- Что, не брешет Емеля? - спросила левая голова, недавно нареченная Сидором.

Еще при первом рассмотрении, не смотря на кажущуюся полную идентичность внешности трех братьев- близнецов, мне показалось, что в левой паре глаз прячутся ехидные бесенята. Не показалось.

- Брешет, брешет, - поспешил успокоить я недоверчивую голову.

- Тогда в чем же дело? - Поинтересовался хор.

- А что ты собираешься делать?

- Как что? Шашлык из Емели.

- Каким образом?

- Всегда интересовало, красиво ли горит дворец. И, если честно, - три головы синхронно подмигнули и перешли на заговорщический шепот, - давно мечтаю подпалить это нагромождение. Весь вид портит. Особенно сверху.

- А народа внутри много?

- Как грязи.

- И всех на шашлык из-за одного Емели?

- Хм... Как-то не подумал. Да, там шушера одна.

- Не только. Вчера арестовали несколько наших знакомых и наши друзья отправились их выручать. Так что дворец сейчас трогать нельзя

- А чо делать?

- Ничего.

- Нельзя.

- Почему?

- Наказать надо. А то повадятся дурить меня все кому не лень.

- От наказания Емеля не уйдет. Раз уж он нас то спалить приказывает, то выкурить, оставлять все как есть нельзя ни коем образом. Ты не против нам немного помочь?

- Конечно, не против. Кого сжечь?

- Ни кого жечь не надо.

- Только пугнуть... - разочарованно протянул Горыныч.

- И пугать никого не надо.

- А что ж тогда?

- Чуть-чуть нам подыграть.

Мне вспомнились маленькие человечки, с которыми утром игрался Васька. В случае лесного пожара они были обречены. А сколько еще неведомых существ обитает в чащобах? Если Горыныч в открытую откажется работать на Емелю, тот может придумать другой способ нашего выкуривания. Требовалось выиграть время. И уж точно не дожидаться завтрашнего утра.

- Это как?

- Сможешь, ни чего не поджигая, дымку подпустить вокруг леса? Чтобы в Городе подумали, что ты выполнил задание.

- Запросто. А потом?

Можно было бы посоветовать вернуться в Город и отказываться выполнять следующее указание, пока не будет предъявлена трехглавая красавица (я был на сто процентов уверен, что Емеля надул змея). Но кто даст гарантию, что хитроумный щукоед не пообещает Горынычу, что, выполнив последнюю услугу и вернувшись, тот обнаружит ожидающую суженую. А наивный и импульсивный птеродактиль вновь поверит и натворит бед. Змея к Емеле подпускать нельзя.

- Потом, значит.... - Мысль пришла неожиданно, и я решил повести беседу в более доверительном русле, для чего перешел на персоналии, - Ваня, Петя, Сидор...

- Не пойдет! - Возмутилась левая голова.

- Что не пойдет?

- Иван - Ваня, Петр - Петя, а я - опять Сидор?!

- А как? - Я действительно не знал.

- Сидя..., - умиленно прошептала ехидная рожа.

- Ладно. Ваня, Петя, Сидя, а та, на которой вы ожениться собирались, слишком уродливая?

- Ага, у ней же всего одна голова.

- А я, безобразен, страшен, уродлив?

- С чего ты взял?

- Сколько у меня голов?

- Хм..., ну..., но на тебе ж я не собираюсь жениться!

- А если бы ты на одноголовой уродине не собирался жениться, она была бы уродиной?

- Не понял! - Ваня, Петя, Сидя вновь превратились в Горыныча.

- Какая она из себя, страшненькая?

- Ты что?! Она такая красивая, нежная, стройная...

- И не представляешь, какая эротичная, - от себя добавил Сидор.

В этом он был прав. Я действительно не представлял. И еще я понял, что вся проблема в количестве голов.

- Значит, если бы у нее было три головы, а не одна, ты б женился?

- Прямо щас и полетел бы, - мечтательно прошептал змей.

- Представь, что ты женат на трехголовой...

- Столько раз представлял, что не счесть.

- Но все-таки.

- Ладно.

- Представил?

Горыныч зажмурился.

- Угу.

- Выпить любишь?

- А есть?!!! - Глаза мгновенно раскрылись, головы метра на полтора поднялись над травой.

- Нету у меня ничего. Просто спрашиваю.

- А-а-а..., - разочарованно протянул огнедышащий, укладываясь на место. - Я бы сейчас бочки три пропустил бы...

- Выходит, любишь. Представь, перебрал маленько, с утра голова раскалывается...

- Головы, - поправил Горыныч, - мы всегда - на троих.

- Так вот, головы болят, в желудке муторно, а тут три сварливых языка начинают пилить...

Три хари недовольно сморщились.

- Или, предположим, захотелось тебе чего-нибудь, а она ни в какую. Попробуй уболтать сразу троих. А когда одна? Ваня в левое ушко уговаривает. Сидя в правое комплементы шепчет. А Петя смотрит так жалобно, умоляюще прямо в глаза. Или...

- Хватит! Мне некогда! - Горыныч снова вознамерился взлететь.

- Подожди!

- Что еще?

- Куда?

- Жениться!!!

- Ты же обещал помочь.

- Тьфу, забыл. Прости. Да и Соловушку покатать надо. Ты не хочешь?

- Потом когда-нибудь. А Славика катай, только надо договориться, куда ты его доставишь.

Я подозвал своих спутников и после сравнительно непродолжительного совещания, что нам нужно в город, для того чтобы помогать медведю и Яне или их же выручать, если они угодили в лапы Благоухающего. Змей сообщил, что нас схватят прямо у ворот, если не раньше и тут же предложил свои транспортные услуги. На что мы охотно согласились. Так как медвежонок Пух обещал пристроить нас где-то рядом с дворцом, а мы не собирались сразу же лезть на рожон, и требовалось место, где можно было осмотреться, а в случае необходимости и укрыться, то наша разношерстная компания разбилась на две команды, договорившись о месте и времени встречи. Я, Васька и Карл направились к Вини, а Соловушка со змеем полетели устраивать видимость стихийного бедствия.

* * *

Окна и двери домика Вини Пуха крест-накрест были заколочены досками. Над входом красовалась табличка, гласившая: "НИКАКИИ МИДВЕДИ ТУТА НЕ ВОДЮТСЯ".

Ворон облетел жилище медвежонка, обстучав клювом все окна, проверяя, вдруг, все-таки, какой-нибудь да завелся. Безрезультатно.

Мы осмотрелись вокруг. Ничего примечательного. Если не считать находящейся за ближайшим кустом желто-коричневой бесформенной ляпины, которая никак не вписывалась в окружающий пейзаж. Когда ляпина поняла, что незваные гости уходить не собираются, а вместо этого бесцеремонно пялятся на нее, то решила больше не прятаться, и, приняв форму медвежонка, выкатилась из-за куста.

- А, это вы. Здрасте. Где Серенький?

- В Городе.

- Предупреждаю сразу, жратвы мало, угощать нечем.

- Спасибо, Вини, мы не голодны, - дипломатично отказался Васька, хотя никакого приглашения не было, - лучше объясни, что за маскарад?

Медвежонок, сам по себе коричневый, с ног до головы был покрыт диагональными ярко-желтыми полосами, чем, собственно, и привлек наше внимание. Не будь этих полос... Да мало ли чего коричневого цвета может оказаться под кустом.

- Какой к чертям маскарад! Это маскировка!

Я вспомнил, что подобными цветами пользуются некоторые ядовитые гады, но не для маскировки, а для того, чтобы быть заметней, раскраской предупреждая о том, что они опасны. Но говорить этого, естественно не стал.

- Вы, наверное, не знаете, что творится в Городе. Там такое! Всех медведей хватают без разбора. Котов, кстати, тоже. - Вини покосился на Ваську. - Так что на неопределенное время пришлось уйти в подполье. Если б не признал вас, сроду бы не нашли. Прячусь. А жратвы мало, - напомнил Пух. Говорите, Серенький в Городе?

- Да. Как раз по этому поводу мы и пришли, - сообщил Васька и выразительно посмотрел на меня, давая понять, что дальнейшие переговоры моя обязанность.

- Понимаешь, Вини, Серенький действительно сейчас в Городе. Может быть даже в плену. И мы хотим помочь ему.

- Жратвы почти совсем нет!

- Я не про это. Мы собираемся перебраться поближе к дворцу, а ты как раз говорил, что если нам понадобится убежище, то у тебя есть подходящее.

- Вот вы про что. Понятно. Когда я обещал, с вами был Серенький. А сейчас, прямо не знаю что делать. Если не ошибаюсь, то всю вашу компанию сейчас ищут, награду обещают. Кроме вот этого пернатого.

Карл уже было раскрыл клюв, дабы объяснить бестолковому медведю, неизвестно, что именно, но я ни грамма не сомневался, что ворон найдет несколько достойных тем. И это, не смотря на неоднократные предупреждения, которыми мы с Васькой пичкали его, пока добирались к Пуху. Хорошо, балабол, перед тем как каркнуть первое слово, взглянул на меня. Начавший раскрываться клюв захлопнулся, и физиономия ворона (если так можно назвать переднюю часть птичьей головы) приняла самое невинное выражение.

- Даже не знаю, что делать-то. Был бы тут Серенький... а, вдруг, вам и правда удастся помочь ему. Или спасти. А он один в Город поперся?

- Нет, с Яной.

- Это у которой блины вкусные?

- Она самая.

- Ладно. Только сам я с вами не пойду. Сами понимаете, сцапают. Потом и меня спасать придется.... Сейчас все устрою.

Медвежонок свистнул мудреной трелью, после чего сиплым шепотом скомандовал:

- Хрюндель, ко мне!

Из других кустов появился не менее экзотически "замаскированный" субъект, который при ближнем рассмотрении оказался другом и соратником Вини Пуха - Пятачком. Только в отличие от раскраски медведя, светло-кремовая щетинка поросенка была покрыта темно-коричневыми полосами макияжа.

Пятачок бодро доложил, что за время его дежурства на вверенной для его наблюдения территории подозрительных лиц не наблюдалось, кроме как... Далее шло описание наших скромных персон, от повторения которого я воздержусь, так как у людей и свиней абсолютно разные представления о нормальной внешности и уродстве. Надо отдать должное Вини, он тоже не сразу понял о ком идет речь. И только после того, как копытце поросенка персонально указало на нашу троицу, Пух, хмыкнув, успокоил Пятачка:

- Это друзья Серенького. И тебе придется проводить их в Город.

Поросенок отрицательно затряс головой. Пух подхватил своего крючкохвостого приятеля, оттащил метров на двадцать от места нашей дислокации и принялся что-то объяснять ему. О содержании их беседы можно было только догадываться. До нас доносился только монотонный хриплый бубнеж медвежонка, изредка прерываемый протестующими взвизгами Пятачка. Минут через пять стороны пришли к соглашению. Вини, подталкивая перед собой слегка упирающегося свиненка, приблизился к нам и сообщил:

- Я все утряс. Он вас проводит. Когда вы выходите?

После того, как я сказал, что мы не выходим, а вылетаем, и объяснил, каким образом, опять пришлось сначала убеждать Пуха, затем он вновь удалился с поросенком на импровизированное рандеву. На этот раз, для того чтобы уговорить Пятачка потребовалось раза в два больше времени, и корме словесных аргументов в ход пошли и физические. Наконец, вопрос был улажен. Осталось только дождаться увлекшихся пиротехников.

Меж тем Пух продолжал наставлять своего не по-свински мелкого друга.

- Главное, еды побольше. Не как в прошлый раз. Сколько ты принес? Кот наплакал, не в обиду присутствующих было сказано.

Васька не повели бровью, а Пятачок принялся оправдываться:

- Сколько смог донести, столько и принес...

- В этот раз обязательно найди осла и загрузи его по полной программе. И не слушай никаких оправданий. Ленивый Иа тебе с три короба наврет, лишь бы в лес не переться. А я тут с голоду подыхай?

- Так там же еще...

- Цыц! Хватит о жратве... Что я велел должно быть выполнено и все. И передавай огромный привет моим потомкам. Чтобы побольше провизии выслали. Скажи, загибаюсь тут, вот.

Ничего нет скучней однообразного ожидания. И я решил вступить в разговор с медвежонком. Кроме желания убить время, на это имелось еще две причины. Во-первых, жалко было забитого Пятачка, а, во-вторых, заинтересовало упоминание Вини о потомках. Стало жутко любопытно, какие они и сколько.

- Так, значит, ты посылаешь нас к своим детишкам?

- Нет.

- Внукам?

- Нет.

- Так ты же сказал...

- Я ничего не говорил ни о детях, ни о внуках. А потомки - это совсем другое. И не то, что ты подумал, и что все под этим подразумевают. Те, у кого вам придется укрываться, считают себя высшими существами. И задались они вопросом, от кого произошли? (Вот, вы, люди - от обезьян). Перебрали множество вариантов, даже одно время остановились на вас, на людях. Но однажды, мы вот с этим, - Пух указал на Пятачка, - в гости к ним забрели. Они как увидели меня за столом, так сразу же и прозрели. Поняли, что их предками были медведи. А мне что? Я не возражаю. Кормят хорошо и ладно.

Меня очень заинтересовали высшие существа, произошедшие от медведей. Но вопрос я не успел задать. Быстро приближался шелест крыльев, и через минуту Горыныч, оседланный разбойником, приземлился на опушке, виднеющейся сквозь просветы в кустах. Мы поспешили к своему "летательному аппарату". Пух, хотя и неохотно, но последовал за нами. Наверное, для того. Чтобы дать последние наставления поросенку. Однако. Все получилось не совсем так, как рассчитывал Вини.

Когда мы вышли на опушку, и Пятачок вблизи узрел трехглавое чудовище, на котором ему предстояло добираться до Города, он, видимо, решил, что пробил его последний час. Наступил момент истины.

- Ох, Вини, Вини! Хоть ты и хороший и добрый друг, но я просто обязан сказать, что вдобавок к этому, ты порядочная сволочь и злобная паскуда!

Медвежонка посетил временный паралич, и по сей уважительной причине он не смог даже хоть как-то возразить на обвинения друга, не говоря уж о физическом воздействии.

Между тем, Пятачок, понявший, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, причем в самом ближайшем будущем, продолжал:

- Ты только и думаешь о своей проклятой жратве, проглот несчастный! А я с голода пухну. Ты даже разыскал припрятанную мной половинку ватрушки. И съел. Ты стал спать всего по три часа! Времени на прием пищи не хватает. Так и сдохнешь от недосыпания.

Глянув на Пуха, я сообразил, что перспектива умереть от непродолжительного сна ему вряд ли угрожает, так как он был на волоске от того, чтобы погибнуть от удивления. Дабы не допустить подобного исхода, я подхватил поросенка и быстро взбежал на спину Горыныча по услужливо подставленному крылу. Я притулился на небольшое сидение, укрепленное на пилообразной спине. Рядом примостился Васька. Карл уселся на плечо Соловушке, который тут же скомандовал:

- Тьегай, Гойинысь!

- Пух! Я тебя все равно люблю! - Провизжал Пятачок стоящему истуканом Вини с уже взлетающего змея.

Горыныч быстро набирал высоту. Я оглянулся на лес. Ребята поработали на славу: клубы черного дыма поднимались со всех сторон.

- Вячеслав, вы там ничего на самом деле не подпалили?

Видимость лесного пожара была слишком уж натуральной.

- Не волнуйся, Вовка! Все систая фиксия! - счастливо успокоил разбойник.

Верить или не верить Соловушке у меня не оказалось времени. Повинуясь шестому чувству, я успел подхватить Пятачка за шкирку и выставить его на вытянутой руке" за борт" Горыныча. И, как раз, во время.

То ли действительно было высоко и страшно (хотя по сравнению с полетом на ступе лично я чувствовал себя находящимся на борту лайнера), то ли была какая-то инфекционная причина, и поросенок от длительного общения с Пухом подхватил медвежью болезнь (за Сереньким такой беды я не замечал). Так или иначе, но в некоторой мере я даже был благодарен медвежонку, за то, что он держал Пятачка на голодном пайке. Конечно, мой поступок ни храбрости, ни сил держаться поросенку не прибавил, скорей, наоборот. Но понять меня можно. Я заботился не только о себе (хотя и не без этого тоже). После того, как доставит нас в Город, трехглавый змей собирался прямым ходом отправляться жениться. И я просто не мог допустить, чтобы он предстал перед избранницей после многолетней разлуки со следами свинячьего страха на теле.

Как бы там не было, он через несколько минут полета все нормализовалось. О действительной причине можно было опять-таки только догадываться. Возможно, Пятачок привык к высоте и перестал бояться, или у него все кончилось.

Наша воздушная экспедиция приземлилась на площадку у тыльной стороны дворца. На место постоянной дислокации Горыныча. Мы покинули свои посадочные места и сгрудились возле правой головы змея, в противоположной от дворца стороне. И сделали это весьма своевременно. Открылась одна из задних дверей, в проеме которой возник Али Баба, украшенный неизменными белой чалмой и елейной улыбочкой.

- Видел, видел. Молодец. Наимудрейший высоко ценит преданных исполнителей...

- Где моя коза?!! - Неожиданно рявкнула левая голова, находящаяся ближе всех к визирю.

- К-к-какая коза? - промямлил царедворец и пятясь, поспешил ретироваться, хлопнув дверью.

- А на самом деле, что за коза? - Спросил я у Горыныча, после того, как стало ясно, что опасаться больше нечего, и в ближайшее время нас никто не побеспокоит.

- Я бы сам хотел узнать, посетовала все та же левая голова, пытаясь скрыть ехидные искорки в глазах. - Но ведь я с сегодняшнего дня, все-таки Сидор. И мне положена персональная коза.

- Когда полетишь?

- А прям сейчас, - ответил хор, - только водочки стебану пару бочек... на каждого.

- А далеко лететь-то?

- Вообще, пару дней. Но сейчас домчусь за сутки!

Мы попрощались со змеем, пожелав ему удачи, долгой и счастливой семейной жизни.

И было непонятно, кого мы лишаемся, как минимум, на два дня. То ли грозного союзника, то ли страшного врага. В первом случае мы могли бы иметь весьма веский аргумент в спорах с Емелей. Что же касается второго варианта, то думать о нем даже не хотелось.

На площадь выходить мы не стали. Задними улочками, сделав порядочный крюк, мы наконец, попали в пункт назначения.

* * *

После того, как Горыныч взмыл в небо, унося с собой Пятачка и непонятных друзей Серенького, Вини Пух еще некоторое время стоял не в силах отойти от отповеди поросенка.

Все было неправильно. Медвежонок не собирался обижать Пятачка. Все делалось в шутку, и, судя по всему, нравилось окружающим.

Вини тяжело вздохнул. Делать нечего. Нужно идти искать друга и попытаться все объяснить. Новый вздох. Медведей в Городе отлавливают совсем не на шутку. А на полном серьезе.

В конце концов Пух решился. Обреченно махнул лапой, прихватил спрятанный в кустах небольшой мешочек с провизией и начал спускаться по склону холма по направлению к Городу.

* * *

Яна и Серенький прилетели в Город еще затемно. Приземлились в том же месте, что и прошлый раз, во дворике радушного по принуждению казачка.

Летать на метле - для ведьмы дело привычное, чего не скажешь о медведе, впервые осваивающем данный способ перемещения. Однако, по сравнению с взлетом, в навыках управления колдовским транспортным средством у Серенького наметился заметный прогресс. Когда они стартовали с поляны, задача перед медведем стояла, проще не бывает: попасть в чистое небо. Это ему удалось, но не без огрехов. Неожиданно на пути возникла сосна с явным намерением проверить медвежье плечо на прочность. Плечо оказалось крепче.

Теперь же, при посадке, требовалось попасть на площадь, несоизмеримо меньшую, чем площадь неба. Серенький достойно справился с задачей. Почти. У самой земли все-таки шибанулся, теперь уже другим плечом о стену. В отличие от сосны, домик выдержал. Слегка тряхнулся и все.

Яна поставила обе метлы в уголок, накрыв их предусмотрительно прихваченной шапкой-невидимкой. Летательные заметалки исчезли.

- Шапочку может с собой возьмем? Как будем во дворец попадать? Озаботился косолапый.

- Не знаю как будем проникать во дворец, но уж точно без невидимки. С ней все равно что пойти, и самим сдаться. Другое волнует: вдруг кто-нибудь нечаянно заденет метлы, они упадут, шапка слетит...

Проблема решилась сама собой. Разбуженный локальным домотрясением во дворике показался заспанный хозяин. Завидев медведя, он хотел тихонько вернуться в теплую постель, но был вовремя замечен Сереньким.

- Ты-то мне и нужен, - "обрадовал" медведь казачка.

- Ни сном, ни духом, все было исполнено, как было велено. Бесовскую летающую штуковину сдал с рук на руки в целости и сохранности. Вот, и панночка подтвердить может!

- Я знаю. Благодарю за службу!

- Рад стараться! - Вытянулся по стойке "смирно" хозяин.

- У меня к тебе новое поручение. Проследи, чтобы вон в тот угол ни кто не совался. Иначе...

- Помню, помню. Не надо повторять. Все будет исполнено в наилучшем виде. Сейчас только за оружием сбегаю.

Через пару минут. Сменив ночную сорочку и колпак на кольчугу и шлем, вооруженный все тем же проржавленным мечом, казачок принялся расхаживать взад-вперед вдоль основания треугольника, вершиной которого являлся вверенный ему для охраны и обороны угол.

Яна попыталась урезонить служебное рвение хозяина, сказав, что это лишнее, достаточно лишь самому не лезть в угол, да домашних предупредить. Но часовой был непреклонен:

- Так надежней.

Больше ведьма, а тем более медведь, не стали тратить время на бессмысленные уговоры и, попрощавшись, направились к дворцу.

Для столь раннего часа (небо едва заметно начало сереть в преддверии рассвета) на площади творилось что-то невероятное. Слишком много народа даже для светлого времени суток. Потолкавшись немного в толпе, Яна и Серенький выяснили причину такого необыденного явления. Можно сказать, что этой причиной были они сами. Вернее, составной ее частью.

Все собравшиеся на площади явились во дворец по вчерашнему объявлению глашатаев. Движимые жаждой наживы и исполнения любых желаний жители Города вели и несли кто что мог. Конечно. Были и те кто пришел с голословным доносом, надеясь получить сто монет. Но подавляющая масса рассчитывала на большее. И поэтому, на закланье вели всех, кто хоть в первом приближении мог бы сойти за разыскиваемых.

Больше всего было Васькиных сородичей. Коты и кошки всех мастей и размеров, жалобно мяукая или злобно матерясь, выражали свое неудовольствие. На втором месте - всякие разные птицы, по воле хозяев, вдруг, ставшие пеликанами. Затем, связанные и скованные, в порядке убывания следовали: девчонки (разных возрастных и весовых категорий), молодые (и не очень) парни, низкие толстые мужички и медведи.

Ближе к дворцу толпа распадалась на некое подобие очередей: медведи отдельно, коты отдельно, люди отдельно. Кое-где между конкурентами вспыхивали локальные потасовки. При помощи кулаков и других подручных средств стороны доказывали подлинность именно своего пленника.

По причине раннего времени "прием" подозреваемых и свидетелей еще не начался. Было совершенно неизвестно, как быстро пойдет процесс.

Яна и медведь отвергли свой первоначальный план проникновения в логово Емели. Предполагалось, что один из них (еще не решили кто) поведет другого в качестве пленника, а попав внутрь - действовать по обстоятельствам. Но такое количество желающих переносило осуществление плана на неопределенный срок, да и не гарантировало успеха.

- Будем прорываться на хохряк! - Заявил Серенький.

- Это как?

- В наглую попрем.

- А что скажем?

- По наитию. Что в голову взбредет.

Яна решила, что отсутствие плана - тоже план, и согласно кивнула.

Они с трудом пробились в первые ряды. Это бы им вряд ли удалось, если бы не огромные габариты и соответствующая им физическая сила медведя.

Между первой ступенью лестницы центрального входа и толпой была пятиметровая полоса чистого пространства площади, ограниченная со стороны дворца густой цепью темнокожих воинов, с другой - невысоким временным ограждением.

Серенький легко переставил Яну за барьер, после чего перелез сам. Тут же черная охрана ощетинилась копьями и ятаганами.

Медведь и ведьма остановились в метре от смертоносных наконечников. Косолапый строго потребовал главного.

- Чего надо? - показалась сонная, взъерошенная, полупьяная физиономия. - Сказано же было, за ограду не соваться. Самые умные что ль?

Военачальник оказался не очень высокой пробы. Десятник или сотник. Не более.

- Нам пройти надо! - Тоном, не терпящим возражений заявил медведь.

- Да, ты... Да я сейчас... - от возмущения старший караула не находил слов.

- Зовут как?! - Еще более требовательно спросил Серенький.

Десятник или сотник, с детства привык к тому, что если кто-то чего-то требует, то имеет на это полное право. Гонору в нем заметно поубавилось.

- Зачем?

- А чтоб потом когда-нибудь друганам сказать кто меня сегодня к ним на встречу не пустил. Так как зовут?

- А кто твои друганы?

- Хоттабыч, Али Баба и Емеля, естественно. Ну так как, пустишь или представишься?

Старший охранник, заслышав имена первых лиц Города, произнесенные обыденным тоном, совсем обалдел. Из головы напрочь вылетело, что сейчас не самое подходящее время для визитов, и что именно такой большой серый медведь разыскивается, и за него обещано не много, не мало, а сто монет и исполнение любого желания. А может вновь сработал стереотип: те кого ищут подобным образом прячутся и скрываются, а не лезут на рожон в лапы своих преследователей. Так или иначе, но горе-стражник раздвинул молчаливых арапов и приглашающим жестом предложил медведю пройти.

Хозяйской поступью Серенький начал подниматься по лестнице.

- А девка? - Охранник не знал как поступить с последовавшей за медведем Яной.

- Она со мной, - Серый даже не удосужился повернуться.

- Может быть провожатого кликнуть?

- Не надо. Я в первый раз тут что ли? И, вообще, отвали, надоел, бесцеремонно отшил косолапый назойливого служаку.

Миновав несколько залов и пару лестниц непрошеные лесные гости остановились.

- Что делать будем? Командуй, - Серенький передал бразды правления ведьме.

- Конечно, первым делом пленники, но пока все спят не мешало бы осмотреться, вдруг, что разузнаем о намерениях Емели. А в случае чего... Яна огляделась кругом, - да тут и не надо прятаться. Только замереть.

Среди нагромождения всевозможных статуй, предметов мебели и прочих излишеств запросто можно было затеряться.

- Предлагаешь побродить, осмотреться? Тут можно плутать до скончания века.

- Есть другие предложения?

Серый развел лапы.

- Тогда пошли.

* * *

Примерно через полчаса сумбурного блуждания медведь и Яна, заглянув за одну из бесчисленных дверей. Наткнулись на апартаменты Маньки. Увидев в каком Виде подружка Емели возлежит на своем ложе, Яна попросила Серенького подождать за дверью. Тот недоуменно пожал плечами, мол, и не такое видел, но ведьму послушал, присел между двумя мраморными львами, находящимися справа от дверей и тут же, звякнув котомкой, достал бутылку водки.

Яна подошла к ложу. Манька спала. Постояв над ней минуту, лесная ведьма решилась. Махнув рукой на риск быть обнаруженной из-за применения колдовства, она произвела несколько загадочных пассов над спящей, тихонько шепча антизаклинание. Манька не проснулась. Однако, едва уловимые перемены произошли: счастливая, полудебильная улыбка сменилась легкой тенью озабоченности.

Только Яна закончила расколдовывать зачарованную Мэри, дверь распахнулась, и юная колдунья едва успела спрятаться за изголовьем. В комнату вошел Али Баба, неся высокий тонкий стакан, наполненный розовым напитком.

Визирь неумолимо приближался, и за секунду до того, как он наткнулся бы на притаившуюся гостью, Яна резко выпрямилась, оказавшись нос к носу с министром. Физиономия опытного царедворца мгновенно расплылась заискивающей улыбкой. Но не весь организм Али Бабы был столь адаптирован ко всяческим неожиданностям. И та часть тела, расположенная где-то сзади, то ли в самом низу спины, то ли в верхней части ног громогласно известила о том, что визирь не на шутку перепугался.

- Ну, не стоит так бурно выказывать свои эмоции, девушку разбудишь. Ведьма кивнула на Маньку. - Я надеюсь ты не станешь делать никаких глупостей?

Али Баба отрицательно покачал головой.

- Правильно. Всякая несдержанность говорит о плохом воспитании. Я бы даже сказала, о дурно пахнущем воспитании.

Визирь согласно кивнул (запах, действительно был не из приятных).

- А что это у нас тут? - Ведьма указала на стакан. - Отвечай, только тихо.

- Это, так... Утренний сок. Напиток. Манька любит.

Яна взяла хрустальную емкость и осторожно понюхала.

- Ясненько. Приворотное зелье.

Аккуратно, ноготками (с претензией называться коготками) большого и среднего пальцев она оттянула толстую нижнюю губу Али Бабы и вылила содержимое стакана в рот царедворцу. Под пристальным взглядом колдуньи, ему ничего не оставалось, кроме как проглотить привораживающий напиток.

- Теперь свободен. И помни - без глупостей.

Пятясь и кланяясь, Али Баба с трудом попал в створ дверей и покинул покои Маньки.

"Чертова ведьма! Как она пробралась во дворец? И уж точно не одна. Наверное, вся шайка здесь. В любой момент из-за любого угла может подстерегать опасность! Нужно срочно что-то предпринять! Вот, только, что? Как что?! Уж кому как не мне знать что делать... Лицезреть единственного и неповторимого! Я спешу к тебе, любимый! Лечу на крыльях всеобъемлющей страсти! Вот, только заскочу на минутку к себе, нарумянить щеки..."

* * *

Как только Яна прикрыла за собой двери, медведь одним махом хлобыстнул половину содержимого бутылки, довольно крякнул и устроился поудобней, стараясь как можно меньше шевелиться, чтобы сойти за одну из статуй на случай появления неожиданных прохожих. Один из которых вскорости не преминул объявиться.

Солдат Иван неторопливо шел сквозь анфиладу залов. Ему очень не нравилось все происходящее в последнее время. Раньше все было гораздо проще. Служба сильно не напрягала. Сутки отдежурил - трое дома. Теперь же приходится постоянно находиться во дворце на казарменном положении. Как при осаде!

Причем опаснейшими врагами хозяина объявлены хорошие знакомые. Лесные соседи. Добродушный Серенький, смешной и безобидный Соловушка. Судя по описаниям, большой черный кот - это скорей всего Васька, любимчик Яги. Из всех разыскиваемых незнакомыми являются только парнишка, которого именуют злым и страшным Сантехником, да ни кому неведомая сопливая девчонка. Хотя, если кот - действительно Васька, то сразу же напрашивается вывод, что малолетка - это или преобразившаяся Яга, или кто-то, имеющий к ней непосредственное отношение.

- Здорово, Иван.

- Привет, Серенький.

Погруженный в собственные мысли солдат не сразу понял, что произошло. Сделав по инерции еще несколько шагов, и, сообразив, с кем только что поздоровался, замер, как вкопанный. Тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Вернулся. Встал напротив медведя.

- Орать будешь? - Спокойно поинтересовался Серенький.

- Нет.

- Правильно, а то задеру. Хоть и неохота.

- Нечего меня драть. И мысли нету сдавать тебя.

Как по заказу, тут же представилась возможность проверить искренность слов солдата: вдали замаячила фигура Али Бабы.

- Замри, - шепнул Иван медведю и, делая вид, что не замечает приближение визиря, подошел к дверям Манькиных покоев.

- Какого хрена ты тут потерял, быдло?! - С подчиненными министр не выбирал выражений.

- Дык, я просто так, одним глазком хотел, - солдат прикинулся любителем подглядывать, застигнутым на месте преступления. В чем и преуспел.

- Ну и как она тебе? - Али Баба сменил гнев на милость. Знать чужие тайны, было его хобби. Очень полезное.

- Не успел я...

- Ладно. Я никому не скажу. А теперь пшел вон.

Иван сделал вид, что уходит, а визирь вошел в апартаменты.

Солдат вернулся к Серенькому.

- Там Яна, - признался медведь, указывая на дверь, за которой только что скрылся царедворец.

- И что? Этот пентюх ни воевать, ни колдовать не умеет. Он опасен только своими нашептываниями. В нужное время, в нужное ухо. А сейчас самое страшное, что он может сделать - так это завизжать. И если при виде девчонки он еще этого не сделал, то может все и обойдется. А, вот если ты туда вопрешься...

- Тоже верно.

Али Баба не завизжал. Он вышел из опочивальни кормой вперед. И напрасно Серенький замер в нелепой позе, а Иван стал быстро сочинять объяснение, почему он до сих пор здесь.

Ничего и никого не замечая вокруг, с перепугано озабоченной харей, Али Баба прошел мимо солдата и медведя.

- Дела! - Удивленно протянул Иван.

- А-то.

Не успел еще силуэт министра скрыться из вида, как из опочивальни вышла ведьма.

- Здравствуй, Ваня.

- Яга?

- Теперь Яна.

- Так и подумал, что это ты.

- Мы ж не встречались после того, как я омолодилась. По описанию что ли догадался?

- По описанию. Кота. Ваську я признал и сделал соответствующий вывод.

- Какой соображучий.

- Тем и кормимся.

- А сейчас, нас ловишь?

- Ну, не то чтобы...

- Но, все-таки. - Закончила за солдата Яна. - Как я поняла, мешать ты нам не намерен, давно бы уж тревогу поднял. А помочь, слабо?

- С ним тут поднимешь тревогу, - Иван показал на Серенького, - задрать грозился, если что. А насчет помощи, не знаю. Вам-то что? Набедокурите здесь и в лес к себе подадитесь. А я службы лишусь.

- Тебя ж никто не заставляет, меч наголо и с негритосами воевать. Нам только кое-что узнать надо. Мы не местные, заплутать легко можем.

- Это без вопросов.

- Где держат Клару и деда с бабкой?

- Внизу, в лабиринте. Попозже смогу проводить. А сейчас не могу, служба.

- Ты нам расскажи, как туда попасть.

- Сейчас.

Иван, как и подобает военному, быстро и четко объяснил, как попасть в лабиринт, описал основные ориентиры, возможные пути отступления, потенциально опасные места. Под конец, договорившись о встрече через три часа, добавил:

- Если меня не дождетесь, Кларе привет передавайте. Что-то давненько она ко мне не захаживала. А то бывалоча... Э-эх!

Овеваемый ностальгическими воспоминаниями Иван отправился по служебным делам.

- Ну, что идем спасать эту дуру? - Спросила Яна, когда они с медведем остались одни.

- И этих сволочей. - Согласился Серенький.

* * *

Они не успели далеко отдалиться от покоев пассии Наимудрейшего. От неминуемого провала, спасло то, что они передвигались не по центральному проходу каждого помещения, а старались держаться в труднопроходимой глубине.

Около дюжины мавров-телохранителей волной растеклись по залу, выискивая возможную засаду. Один из них даже проскользнул между Яной и медведем, прикинувшимися изваяниями. Так же молниеносно, как появились, гвардейцы исчезли за следующими дверьми.

Лазутчики едва успели принять более удобные позы, как выяснилась причина внезапного появления чернокожих: шкрябая по полу шлепанцами, в зал вошел сам Наимудрейший и Высокочтимый, Благоухающий Емеля. Следом. На почтительном расстоянии, продвигались лица, его сопровождающие: воевода Федот и колдун Хоттабыч.

- Вот, здеся! - Хозяин выцепил взглядом софу, расположенную метрах в десяти от затаившихся лесных гостей, и плюхнул свой зад на приглянувшееся место.

Тут же стараниями следовавшей в арьергарде обслуги перед ним возник столик, как обычно уставленный всевозможными сосудами со спиртным и легкими закусками.

Емеля жестом предложил своим спутникам присаживаться напортив. Давно усвоив различные варианты поведения хозяина, колдун и воевода заняли указанные места, уже не дожидаясь дальнейших приглашений, принялись наполнять бокалы и присоединились к завтраку.

- А где Али Баба?

Хоттабыч и Федот синхронно пожали плечами. И в этот же миг глаза воеводы удивленно округлились, а колдун спрятал улыбку в пышную бороду. Придворные сидели лицом к проходу, из которого сами появились несколько минут назад. Емеля же был обращен к той стороне спиной и не видел появившегося визиря. Неоднозначную реакцию Хоттабыча и Федота вызвал внешний вид Али Бабы. Закрученные чуть ли не в спираль носы туфель, яркие шелковые шаровары, в каждую штанину которых поместилось бы по три визиря. Распахнутый халат павлиньей расцветки. И раза в два больше обычной, белая чалма. Все это, от ступней до верхушки тюрбана было густо расшито золотом и драгоценными камнями. Завершал картину невообразимый макияж. Контрастирующие белила и румяна, ярко напомаженные губы, зеленые тени на веках, касающиеся висков наведенные стрелки и выглядывающий из-под чалмы кокетливый локон.

- Прости меня, о луноликий, за мое дерзкое опоздание. - Визирь бухнулся в ноги обожаемого повелителя, молитвенно сложив наманикюренные ладони. - Но я руководствовался, о ясноокий, благородным поры...

- Заткнись, жопа, и садись, - Емеля прервал на полуслове любвеобильное извинение визиря. - Ох, и ни хрена себе!

Наимудрейший только сейчас узрел разительные перемены, произошедшие во внешности министра.

- Надергай у павлина перьев и вставь, сам знаешь куда.

- Будет исполнено, о наипрекраснейший из всех когда-либо существовавших, ныне живущих...

- Я же сказал, заткнись.

- ... и когда-нибудь родящихся...

Емеля не поленился оторвать зад и заставить замолчать льстеца при помощи увесистой затрещины. На что Али Баба томно закусил нижнюю губу и ласково шепнул: "Шалунишка", - после чего молча пожирал глазами своего кумира, так как голова после оплеухи соображала туговато и не могла вовремя подобрать эпитеты, достойные обожаемого.

- Итак, что мы имеем? Кто-нибудь схвачен? Узнали где они находятся?

- Скорей всего в лесу.

- Может все-таки сожжем?

- Не думаю, что это будет правильно. - Хоттабыч понимал, что Емеля сегодня настроен более демократично и поэтому смело возразил. - Хотя чуть-чуть пугнуть лесных жителей не помешает.

- Как?

- Послать Горыныча, пусть немножко подпалит лес со всех сторон. А один выход оставит. Обитатели леса кинутся спасаться. На опушке будет ждать наша стража и схватит тех, кто нам нужен, как говорится, тепленькими.

- Хорошо задумано. Согласен. Али Баба, выполняй.

Кланяясь, подмигивая и посылая воздушные поцелуи, визирь удалился.

- Неужели обещание награды не подействовало?

- Если бы. Ты не видел, что у главных ворот творится.

- А что там?

- Народ с ночи очередь занимал. Кто кого привел. Кто Сантехника, кто медведя, кто кота. Всех. Площадь битком.

- Ну, и?

- Брешут все.

- Точно?

- Точно. Кого там только нет все что угодно. Кроме тех, кто нам нужен. Не из тех они, кто легко позволит себя в плен захватить.

- Может, тогда, кто-нибудь указал точное место пребывание банды?

- Сколько угодно.

- Ну?!

- Каждый настучал на своих соседей. Так что, теперь почти на каждый двор имеется донос. Причем, не в одном экземпляре, а по количеству "добрых" соседей.

- Ладно. Потом придумаю, как повыгодней использовать эти доносы. А с площади всех гнать!

- Не стоит. Все продумано. Можешь не волноваться. Федот, пойди проверь охрану.

Воевода вопросительно взглянул на Емелю. Тот утвердительно кивнул. Толстяк, крякнув, с двойственным чувством покинул утренний совет. С одной стороны он был доволен, что так быстро и без всяческих эксцессов закончилось сегодняшнее официальное общение с непредсказуемым самодуром. Не исключено, что позже воевода еще может потребоваться. Но более вероятно было то, что Высокочтимый нажрется, как свин, и забудет о государственных заботах.

С другой стороны, было обидно, что его выставили посреди завтрака, и скорей всего будут секретничать.

- Так, вот, - продолжил Хоттабыч, когда Федот ушел, - насчет этих пятерых не волнуйся. Словлю я их. Только для достижения полного успеха мне придется отлучаться из дворца, а иногда и из Города.