/ / Language: Русский / Genre:sf_action

Возвращение настоящего

Василий Головачев

Новый день встретил Артема Бойцова ощущением беды. Интуиция не подвела. Выйдя из дома, бывший спецназовец обнаружил, что в городе, в стране, а может, и на всей планете он остался совершенно один. Дома, машины, работающее метро, даже Интернет и мобильная связь – все как вчера. И ни одного человека. Что произошло? Что представляет собой та сила, которая оказалась способна смести человечество с лица Земли? Зачем ей это понадобилось? И как теперь быть? Вопросы… Вопросы, ответы на которые, как оказалось, теперь предстоит искать в глубинах времен… и с оружием в руках.

Литагент «Эксмо»334eb225-f845-102a-9d2a-1f07c3bd69d8 Василий Головачев. Возвращение настоящего Эксмо Мсоква 2014 978-5-699-69411-2

Василий Головачёв

Возвращение настоящего

Где-то двери распахнуты в прошлое,
И оттуда нещадно сквозит…

Ю. Ковалёв. Мамонты

«Рысь» в ночи непобедима

Отделение подняли по тревоге в десять вечера.

Лейтенант Махлин, за спиной которого было больше полусотни операций по задержанию бандитов и террористов, выслушал приказ командира элитного подразделения МВД «Рысь» капитана Морева и задал лишь один вопрос:

– Упаковка?

– ПОП! – одним словом ответил капитан.

Существовало два вида боевой экипировки, которую сами служащие называли «упаковкой»: стандартная штатная и повышенной огневой плотности – ПОП. Этот вид экипировки предусматривал камуфляж-комбинезоны «Ратник-М» с разгрузочными жилетами и брониками – современными бронежилетами, защищающими бойцов от пуль и осколков гранат, специальные шлемы, оборудованные целеуказателями и рациями, непромокаемые берцы и оружие: автоматы «Вал», наборы метательных пластин и ножи. Командир отделения, кроме того, имел пистолет «Волк», оборудованный лазерным прицелом, с магазином на тридцать патронов.

Через три минуты после объявления тревоги отделение в количестве десяти человек было построено во дворе базы «Канал-1» в Крылатском, и белобрысый лейтенант, отнюдь не выглядевший супервоином, отдал честь спустившемуся во двор базы командиру отряда особого назначения капитану Мореву.

– Товарищ капитан, отделение для выполнения задания…

– Вольно, – махнул рукой капитан, загорелый, с заметными морщинами и тяжёлым подбородком, также одетый в «Ратник». – Я иду с вами. Слушать задание. По данным разведки дружеской конторы (так он называл Федеральную службу безопасности), в спортивном комплексе «Вита-спорт» на улице Живописной окопались террористы, подготовившие крытый теннисный корт к взрыву. Мы ближе всех. Террористов двое, вооружены, но территорию могут контролировать и их сообщники, которых мы не знаем. Вопросы?

– Террористы – камикадзе? – задал вопрос сержант Синенко; он был старше всех в отделении, но природное здоровье позволяло ему и в этом возрасте исправно нести службу.

– Неизвестно, – ответил капитан. – Один – дагестанец, Гаглоев, второй – Кулямин, русский. Их машина стоит на паркинге спорткомплекса, прямо на территории, напротив офисного здания, но, даже если они её взорвут, жертв будет мало. По всем расчётам чекистов они пойдут внутрь, тем более что там сегодня тренируется сам премьер.

– Интересно, как машину пропустили на территорию? – проворчал сержант Вольнов, по прозвищу Дылда: он был самым высоким и самым сильным бойцом подразделения. – Разве комплекс не охраняется?

– Охраняется, но с этим пусть разбираются другие. Возможно, именно охранники и состоят в одной команде с террористами. Наша задача – найти окопавшихся подручных, тихо обезвредить и встретить двух дружков в здании корта так, чтобы они вякнуть не успели, не то что взорваться.

– Мы не были на объекте… – начал лейтенант.

– Ехать минут двадцать. – Капитан подал лейтенанту диск. – Счёт на минуты, остальные наши команды не успеют, поэтому придётся изучать всё быстро. Здесь схемы здания, интерьеры объекта, дороги, заборы и зелёные насаждения. Планшеты в машине, изучайте, пока будете ехать. Если вопросов больше нет, загружаемся.

Подъехали два минивэна «Мерседес-транспортёр», отделение втянулось в салоны машин, ворота базы открылись. Машины рванулись в ночь.

До места назначения и в самом деле домчались за двадцать минут, успев запомнить все особенности местности и архитектурные решения спорткомплекса. В половине одиннадцатого начали движение, закончив рассредоточение сил у наиболее вероятных для засад строений.

Октябрь выдался не слишком мокрым, два дня уже стояла сухая, хотя и облачная погода, звёзды и луна были скрыты тучами, и ничто не отвлекало бойцов отделения от их работы.

Сначала взяли охранников на въезде на территорию комплекса. Один ничего не знал и выглядел испуганным, но был, как говорится, без второго дна. Второй начал сопротивляться, напрягся после пары вопросов, и его допросили с «пристрастием», хотя и без членовредительства. Через пару минут он признался в пособничестве и сообщил, где сидят подельники террористов.

Спустя ещё десять минут два молодых «спортсмена» были выдернуты: один – из ресторана комплекса, второй – из вестибюля корта. Последнего аккуратно взяли охранники премьер-министра, которым сообщили о визите «дорогих кавказских гостей».

После чего бойцы Морева окружили парковку, где стоял автомобиль предполагаемых террористов – чёрный «Мерседес CLS» с московскими номерами.

По докладам наблюдателей, выводивших группу на цель, двое пассажиров «Мерседеса» ни разу не говорили по телефонам и не перекинулись даже парой слов друг с другом. Они выжидали. Это были звери в человеческом обличье, Мореву передали их «послужной» список, и он понимал, что нелюди с таким криминальным багажом сдаваться не намерены. Их надо было брать врасплох.

В начале двенадцатого Гаглоев и Кулямин вылезли из машины, одетые в одинаковые модные чёрные полупальто с белыми шарфами (косили под завсегдатаев клуба, никаких там джинсов, кепок и «чеченок» – вязаных шапочек). И тотчас же район операции был накрыт колпаком радиопомех, чтобы террористы не смогли ни позвонить сообщникам, ни дать команду на подрыв бомбы.

Не вынимая рук из карманов, оба двинулись к главному крытому корту клуба, напротив которого стояли два десятка крутых машин – сопровождение премьера. Охрана премьер-министра была уже предупреждена, и останавливать «друзей» никто не стал.

Выждав момент, когда любители тенниса выйдут на дорожку в обход машин, Морев дал команду начать операцию, умещавшуюся в одно слово:

– Упали!

С паркинга напротив корта вылез джип «Чероки», и тотчас же в него врезался синий «Бэнтли», выехавший сбоку от здания с рестораном.

Водители первой и второй машин выскочили из своих крутых авто, начали препираться, выяснять, кто из них прав, кто не прав, «теннисисты» в чёрном отвлеклись на эту сцену, и к ним с трёх сторон кинулись почти не видимые в полутьме фигуры. Сбили с ног, скрутили руки, оглушили обоих ударами по голове.

Драка длилась всего несколько секунд.

Когда к месту схватки подбежал капитан Морев, всё было кончено.

Лейтенант подал ему мобильную «Нокиа» модного бордового цвета.

– Здесь всего один номер, командир.

– Инициатор подрыва.

– Точно. Шахид из них тот, белявый.

Бойцы Морева распахнули пальто на лежащем светловолосом парне, и капитан увидел «пояс шахида» – ремни и кармашки взрывного устройства.

– Русский?

– Как видите, кавказец предпочёл остаться живым. Грузить?

– Не надо, сейчас подъедут чекисты.

Точно услышав слова капитана, напротив места схватки остановился мини-фургон «Мицубиси», из него выметнулись парни в чёрно-синих комбинезонах, остановились. К Мореву подошёл их командир, кряжистый мужчина лет сорока.

– Хорошо сработали, капитан, без единого выстрела. Живые?

– Так точно, Георгий Михайлович, – усмехнулся Морев, он уже встречался с полковником ФСБ Логуновым примерно в таких же обстоятельствах. – Забирайте. Ещё трое в…

– Знаю.

Полковник жестом подозвал своих подчинённых.

Лежащих на земле террористов погрузили в фургон.

Полковник сунул руку Мореву.

– Благодарю, Пал Палыч, в долгу не останусь.

Фургон с оперативниками знаменитой «Альфы» уехал.

Вокруг Морева собрались бойцы отделения, перекидываясь шутками, кто-то закурил в рукав, хотя в отделении это не приветствовалось.

– Зря пушки брали, – заявил сержант Синенко.

Ему ответили с матом, бойцы рассмеялись.

Морев их не одёргивал. Теперь можно было и расслабиться, и пошутить – дело было сделано.

У фургонов развернулись, услышав команду капитана:

– Задержитесь на секунду.

Морев оглядел лица бойцов, хотел поблагодарить их за успешно проведённую операцию, и в этот момент свет фонарей на территории спорткомплекса странно изменился, покраснел… и всё вокруг провалилось во тьму!

Падение в мезовой

Пейзаж был сказочно красив.

Котловину, созданную, очевидно, в незапамятные времена падением метеорита, по горизонту окаймляли горы.

В центре котловины, как огромное зеркало, отражающее чистейшую синь неба, сверкало озеро, в воды которого смотрелись стоящие по берегам деревья. Но лишь некоторые из них были знакомы: дубы, сосны да клёны. Остальные Ренат видел впервые в жизни, и в памяти отложенные со школьных времён всплывали их названия: смоковница, игольчатый кипарис, секвойя, араукария, древовидный папоротник.

Над тёплыми заливчиками озера летали огромные стрекозы с размахом крыльев до полуметра и больше, а также изредка проносились зубастые махины с громадными кожистыми крыльями, которых молодой человек называл птеродактилями (это название он помнил ещё из школьного курса биологии) и которые, скорее всего, птеродактилями не были. К счастью, они охотились на водных обитателей озера и на гостя внимания не обращали.

Он стоял на каменистом бугре над озером, переживший пару минут назад внезапное падение в бездну и оказавшийся здесь, вне стен дядиного тира, и завороженно смотрел на винтовку в руке, потом оглядел близлежащую рощицу, постепенно приходя в себя.

Сосны с пучками длинных синеватых игл и длинными висячими шишками притягивали взор. Они были высокими и стройными, таких Ренат никогда не видел, и это обстоятельство приводило его в трепет.

Впрочем, остальные деревья, в том числе знакомые, тоже заставляли изумлённо озираться, так как представляли собой некие идеальные растения, сошедшие с полотен известных художников.

Взгляд задержался на высоком стройном дереве с ветками, покрытыми правильными рядами мелких плоских треугольных листьев. Оно было похоже на кипарис, но какой-то слишком совершенный геометрически.

Рядом возвышался самый настоящий папоротник, но высотой в два человеческих роста, с толстым чешуйчатым стволом. А за ними начинались заросли канделябровидных деревьев, похожих на мангры, на клубки лиан, на пальмы и хвощи, и от этого сюрреалистического разнообразия кружилась голова.

Хотя кружилась она и от чистого воздуха, в котором явно было больше кислорода, чем в родной Казани или тем более в Москве.

«Дендрарий» – всплыл термин, почти объясняющий происхождение пейзажа. Почти объясняющий… Потому что это был не дендрарий, судя по его масштабам.

– Где я? – хрипло вопросил Ренат, ни к кому не обращаясь.

Никто ему не ответил.

Зато к берегу озера справа из леса вдруг выползли два зверя, от вида которых слюна во рту Рената стала кислой. Он изумлённо открыл рот.

Звери были… динозаврами! Или их родственниками.

С виду они походили на крокодилов, но очень уж необычных крокодилов, которых не увидишь даже в страшном сне.

У них были узкие, длинные, сдавленные с боков морды с гребнистыми наростами над глазами, тела были закованы в пластинчатые панцири, обросшие шипами, а на концах длинных хвостов покачивались трёхдольные наросты наподобие булавы.

Ползли они медленно, сосредоточенно, и при каждом шаге хвосты дёргались из стороны в сторону как маятники, задевая торчащие из густой травы пеньки и камни.

«Мегалодоны» – всплыло в памяти ещё одно название броненосцев.

Однако это были не мегалодоны, а сайшании, панцирные динозавры, расплодившиеся к концу мезозоя, защищавшиеся от хищных ящеров с помощью булавовидных хвостов.

В лесочке за спинами сайшаний раздался шум, визг, и на берег озера выскочили ещё два зверя, двигавшиеся с грацией роботов и птиц: все их движения были быстрыми и резкими, и, глянув на их пасти с острыми зубами, можно было безошибочно угадать в них хищников.

Тираннозавры, с сомнением подумал Ренат, пожалев, что в школе не увлекался биологией и древней историей Земли.

Но и здесь он ошибся с определением. Зубастые хищники не были тираннозаврами, уступая им в размерах вдвое, а то и втрое. На охоту вышли представители рода терапод – велоцирапторы, успешно справлявшиеся с более мелкими динозаврами и первыми млекопитающими.

Нападать на ползущих неспешно «недокрокодилов» они не стали, уважая их размеры и массу, метнулись куда-то за кусты самого настоящего орешника, и оттуда донёсся писк, визг и чавканье. Хищники нашли жертву.

– Чёрт побери! – с расстановкой проговорил Ренат, расслабляясь. – Куда я попал?!

Откуда-то издалека прилетел человеческий крик.

Ренат застыл, обращаясь в слух, больше всего томимый желанием проснуться.

Он уже понял, что всё это происходит с ним наяву, что какая-то неведомая стихия перенесла его из Подмосковья во времена, примерно соответствующие мезозою, а ещё точнее – позднему меловому периоду мезозоя, и ни о каком сне или горячечном бреде после алкогольного опьянения речь не шла. Он готовился к стрельбе в дядином тире, взял в руки винтовку… и удар по голове бросил его сюда, в глубокое прошлое, зримо и чувственно заявившее о себе.

Но, может быть, это какой-то трюк, и его после укола, отбивающего память, перевезли в дендрарий? Так сказать, в парк юрского периода? Ну, или мезозойского? Да что же это творится, амени ахмат шишиб?!

Издалека снова прилетел слабый крик, причём, скорее всего, мужской. Оба-на! Может, и дядю прихватила та самая сила, что перенесла сюда Рената?! И не только дядю, но и его обслугу? Но почему она – сила – не перенесла их вместе? Они же находились в тире, рядом друг с другом…

Крик прозвучал ещё раз.

Ренат наконец сориентировался и побежал, перехватив винтовку поудобнее, лавируя меж стволами реликтового леса, перепрыгивая через корни и камни, жалея, что вместе с ним не переместился весь дядин арсенал. Проще было бы заботиться о безопасности. Оружие придавало уверенности, хотя держать в руках пулемёт или гранатомёт было бы круче. У дяди хранились и автоматы, и пулемёт, и даже многозарядный гранатомёт.

Но самое плохое, на взгляд Рената, было то, что молчал мобильный телефон. Никто на его звонки не ответил, хотя он сделал с десяток попыток дозвониться до дяди и друзей.

Становилось жарко, он быстро вспотел, в этом невесть откуда взявшемся «парке» царило лето, температура держалась не ниже двадцати пяти градусов, и Ренат на бегу снял куртку, перекинул через плечо. Пожалел, что он в плотных осенних штанах «а-ля комби», а не в шортах. Да и осенние ботинки не были приспособлены к здешним условиям. Но изменить что-либо было нельзя, и он заставил себя забыть о неудобствах, тем более что рядом бродили хищные зверюги, над озером невдалеке летали хищные птеродактили, а под ноги то и дело попадали булыжники, пеньки и кости.

Бежать пришлось в обход озера метров четыреста.

Ренат обогнул завал рухнувших лесных великанов – лесников здесь никогда не было, деревья падали и гнили, – и оказался перед небольшим взгорком, на вершине которого вырастал из груды камней скалистый останец, напоминавший грубо собранную из трёх глыб пирамиду.

Останец и камни окружала стая каких-то несимпатичных зверюг, напоминавших одновременно и динозавров, и бегающих птиц наподобие страусов.

Двуногие «динозавростраусы» достигали полутора-двух метров в высоту, имели четырёхпалые лапы и сильные мускулистые ноги, действительно похожие на страусиные. А главное, они были покрыты не чешуёй, а перьями!

И ещё одна особенность отличала их от простых хищников: трое из них держали в лапах камни!

Ренат появился возле скального обнажения в тот момент, когда одна из зубастых тварей… бросала камень в вершину скалы!

Только после этого молодой человек сообразил, в кого целился зверь (это был троодон из того же семейства терапод, что и велоцирапторы, с которыми повезло встретиться у озера): на самой вершине каменной «бабы» сидела девушка, почти слившаяся со скалой из-за того, что на ней были серые джинсы и голубоватая рубашка-апаш.

Звери оглянулись на шум шагов; это выглядело совсем по-человечески.

Ренат с сомнением взвесил в руке винтовку. Магазин снайперки вмещал десять патронов калибра восемь и пятьдесят восемь сотых миллиметра. Но магазин был один, и патронов насчитывалось всего десять.

– Эй, они нападают сразу всей стаей! – увидела его девушка.

Звери все одновременно посмотрели на неё как по команде, затем так же одновременно повернулись к Ренату.

Он сделал шаг вперёд, поднял винтовку, начал медленно подходить к подножию пригорка.

– А ну, проваливайте подобру-поздорову, охотнички хреновы! Ищите другую добычу! Кому сказал?!

Эффект получился обратный тому, какого он ждал.

Стая динозавров дружно бросилась с холмика к нему.

Подчиняясь инстинкту, он вскинул винтовку к плечу, почуяв странный азарт пополам с гневом, поймал в оптический прицел первого бегуна с камнем в лапе и плавно поджал спусковой крючок. Мгновенно перенёс ствол на второго динозавра, целя в голову, вспомнив с благодарностью тренинг дяди, и сделал второй выстрел.

Обе пули попали в цель. Одна пробила голову первому хищнику, другая – шею второму. Оба с воплями, напоминающими петушиные, попадали в судорогах на землю.

Остальные остановились, на удивление быстро оценив грозящую всем опасность.

– Пошли отсюда! – рявкнул Ренат, потрясая винтовкой.

Динозавры попятились, затем, увидев, что он поднимает оружие к плечу, бросились врассыпную, проявив недюжинную реакцию и скорость.

Ренат проводил их глазами, взобрался на холм.

– Слезете? Или помочь?

– Слезу, – коротко ответила девушка, ловко спустилась к подножию скалы.

Оба с любопытством посмотрели друг на друга.

Девушка была симпатичная, а самое главное – не выглядела испуганной. Это понравилось Ренату больше всего. Успокаивать трусливых девиц он не умел. Кроме того, у незнакомки были красивые чёрные волосы, сложенные в замысловатую причёску, красивые тёмные, с золотой искрой глаза косого разреза и яркие сами по себе, без всякой помады, губы. Откровенно оценивающий взгляд незнакомки заставил молодого человека невольно втянуть живот, хотя он у него и не был большим, как у пивохлёбов.

– Как вас зовут? – первым спросил он.

– Марьяна, – ответила девушка низким контральто.

– Очень приятно, меня – Ренат.

– Вы здесь хозяин?

– Что? – удивился он. – Хозяин?

– Ну да, у вас «винтарь» и пользуетесь им вы без промедления.

Он улыбнулся.

– Звучит как приговор. Не поверите, но я оказался здесь час назад, а до того собирался с дядей в тире поупражняться.

– Из снайперского «винта»? – прищурилась Марьяна.

Ренат, в свою очередь, прищурился в ответ: девица понимала толк в специфичном жаргоне спецназа и вела себя как вполне подготовленный человек.

– У дяди есть разрешение. Я взял в руки… гм, винтарь и… оказался в этом месте. А вы?

– Я сидела за компом. – Марьяна перестала сверлить его взглядом. – Собралась идти с подругой на тренировку. Что-то зашумело, я потеряла сознание… очнулась на холме. А тут эти! – Она глянула на заросли хвощей и папоротников, спускавшиеся к озеру, в которых скрылись хищные твари, перевела взгляд на двух убитых ящеров.

И снова в глазах девушки Ренат не увидел страха, только озабоченность и удивление.

– Что происходит? Где мы?

– Тот же вопрос я собирался задать вам, – признался он честно. – Это первобытный лес, судя по растительности, по которому бродят первобытные твари. Палеозой. Или мезозой. Я в этом не специалист.

Марьяна покачала головой.

– Этого не может быть! Но это есть! Не понимаю…

– Я тоже. Что будем делать?

– А что вы можете предложить?

Ренат повесил винтовку через плечо дулом вниз.

– Надо осмотреться и поискать других… перемещённых.

– Вы думаете, мы тут не единственные гости?

– А чем мы отличаемся от других?

Словно в ответ на слова молодого человека издалека к озеру прилетели слабые крики и визг.

Оба замерли, прислушиваясь.

Ренат взялся за приклад винтовки, это успокаивало.

– Слышите? Мы не одни.

– Слышу. Как вы себе это объясняете?

– Что?

Марьяна повела плечиком, подразумевая лес и озеро.

– Мы попали в прошлое.

– Это я и сама понимаю. Каким образом?

– Рискую ответом навлечь ваш гнев: мы провалились во временную яму.

– Это ещё что такое?

– Не слышали? Я читал, что на территории России обнаружены аномальные зоны с ямами, в которые люди проваливались и исчезали.

– И что, есть свидетели?

– Про свидетелей я не читал.

– Сказки для идиотов. Но допустим, я провалилась в яму, но ведь мы с вами были в разных местах. Где вы были в тот момент?

– В тире.

– Территориально?

– Брендевка, на юг от Москвы, в тридцати километрах от МКАДа.

– А я сидела дома за компьютером, ждала подругу, и дом стоит в Жуковском. Не сильно большая яма получается?

Ренат поскрёб в затылке.

– Действительно… не подумал… поэтому, пока у нас нет ясности, давайте искать соратников. Не мы одни сюда сверзились.

– Хорошо, мы их найдём, что дальше?

– Дальше… ну, решим.

– Решать надо сразу. Предлагаю начать поиск выхода из этой резервации. Если кто присоединится, будем рады.

– Из какой резервации? – не понял Ренат.

Марьяна смерила его взглядом.

– Я считаю, что нас усыпили и каким-то образом перебросили в этот парк, созданный где-нибудь в Африке в качестве испытательного полигона. Искать надо заказчиков этого безобразия.

– Вы думаете, нас перевезли сюда? – проговорил ошеломлённый предположением незнакомки Ренат. – Зачем?!

– Испытать на нас какое-нибудь оружие.

– Какое?!

– Биологическое, вирусное, в крайнем случае химическое или ещё какое-нибудь. Уродов, разрабатывающих оружие, предостаточно.

– И для этого они построили такой масштабный…

– Полигон, – закончила Марьяна серьёзно. – Возможно даже, мы в плену у «зелёных человечков». Читали о пришельцах?

– Видел передачи по «ТВ-3»…

– Вот они нас и испытывают.

– Бред!.. Извините… Это не киношный «парк юрского периода», это совсем другие масштабы.

– Я не утверждаю, что нас взяли в плен пришельцы, но от чего-то надо отталкиваться? Или моя идея вам категорически не нравится?

Где-то недалеко послышался испуганный визг.

Зашипело, вода в озере вскипела, и в воздух взлетела гигантская рыбина, за которой стремительно понеслась вынырнувшая следом голова на длинной шее. Зубы ящера сомкнулись на туловище рыбины, и ящер утащил её в глубину водоёма. По озеру побежали волны.

Ренат и Марьяна переглянулись.

Он снова пожалел, что магазин винтовки вмещает всего десять патронов.

– Пришельцы, говорите?

На лице Марьяны отразилась слабая тень сомнения.

Заказчик. Предыстория

Полное имя Правителя-Совершающего-Переход знали только члены Клуба Управляющей Элиты – Великого Умирата. Однако это имя было труднопроизносимым и очень длинным, состоящим из ста одиннадцати имён предков и характерологических особенностей рода Правителя, поэтому среди своих его называли коротко – Всевышний, что означало Выше Всех, или ещё короче – ВВ.

Он и выглядел соответствующе: на голову выше любого соотечественника и вдвое массивнее, и три глаза на его лице, составленном из трёх бугров, сходящихся к подбородку, горели ярче, и говорил он требовательнее, и решения принимал быстрее.

Утром третьего мансюэ года Конечного Выбора Всевышний выбрался на широкую веранду, опоясывающую верхний этаж башни Умирата, и бросил взгляд на урбанистический пейзаж Сквам-о, столицы воррихо-расы.

Сквам-о тонула в пелене смога.

Её улицы, забитые потоками транспорта, казались мглистыми туманными реками, прорезавшими ущелья в скалистых плато Срединных гор.

До самого дымного горизонта башню окружали такие же угрюмые, бликующие синим зеркальным стеклом высотные строения, преимущественно пирамидальных и прямоугольных форм. Внизу они опирались на кубы и параллелепипеды зданий Нижнего мира, представлявших собой заводы и жилые кварталы.

Низкие серо-зелёные тучи придавливали неисчислимые полчища башен, не пропуская в ущелья улиц солнечный свет. Утро Сквам-о почти не отличалось от вечера, а день от ночи. Огни и поля внешних реклам ушли в прошлое, головы жителей мегаполиса теперь прессовала реклама через прямые видеоканалы и средства массовой информации.

Свет солнца видели лишь пассажиры аэролётов, поднимавшихся над слоем туч, содержащих пары всевозможных химических соединений, чрезвычайно агрессивных и опасных. Когда начинался сезон Больших Ливней, от падающей с неба жидкости прятались все жители столицы. Да и других мегаполисов.

Культура воррихо медленно, но неотвратимо умирала, испоганив природу планеты, источив её нутро тоннелями и шахтами, выкачав из неё все полезные ископаемые.

Перенаселённые мегаполисы не могли обеспечить жителям тот уровень комфорта и безопасности, который они требовали. Многие бежали в так называемые Пустынные Резервации, но и там эрозия почвы, отсутствие чистых водоёмов и лесов не давали возможности жить никому, кроме хищных мутантов.

Выведенные когда-то в военных лабораториях упыри, хоблиды, тролли и хномы не боялись нападать даже на мегаполисы, и тогда правящему клану приходилось организовывать вольные охоты, уносящие тысячи и тысячи жизней.

Давно исчезла генетическая предрасположенность, проявлявшаяся в тяге к открытиям. Доминирующим эволюционным давлением стала тяга к гедонизму, к удовольствиям сверх меры, к полной безответственности за свои поступки.

Цивилизация умирала, и когорте Избранных количеством в один миллиард (её так и назвали – Золотой Миллиард) пора было готовиться к Переходу, который только и мог обеспечить ей достойную жизнь в будущем.

Такие Переходы уже происходили в прошлом, через каждые пять-десять миллионов мер, когда перебравшаяся в будущее когорта Избранных снова упиралась в тупик вырождения и деградации. Этот Переход был шестым по счёту.

Ушли в небытие динозавры, чешуекрылые и членистоногие энтоморфы, дельфиноиды, крысомахи, лемуриды и гиганты-псоглавы. Пришла пора подвинуть кого-нибудь из тех, кто стал гегемоном на планете Земун в будущем после гигантов. И Всевышний уже сделал выбор.

Сначала двенадцать апостолов Умирата хотели переселить избранных воррихо ровно на пять миллионов мер вперёд на место полярных цивилизаций, ведущих меж собой войну за глобальный контроль над планетой. Но существовала опасность, что и среди воррихо возникнут те же идеи «свободы, равенства и братства для своих», что привело бы их цивилизацию к уничтожению. Поэтому ВВ выбрал для переселения следующую волну разумных пассионариев, ушедшую от полярных конкурентов на двенадцать тысяч лет вперёд.

Существа эти называли себя людьми и были во многом схожи с воррихо, даже в физическом плане. Разве что глаз у них было два, а не три, как у воррихо.

Мысль Всевышнего улетела в прошлое.

Первый Переход произошёл шестьдесят пять миллионов лет назад.

Гений воррихо открыл явление хроносдвига, позволяющего не только путешествовать во времени, но и безболезненно перемещать в прошлое или в будущее целые народы, не посвящая их в тайну явления. Именно это обстоятельство и породило в умах элиты воррихо идею спасения избранных, самых талантливых и одарённых, а главное – приближенных к трону Правителя воррихо. Идея была просчитана и реализована, и первый Переход перенёс Золотой Миллиард в будущее, на место потомков – хищных разумных динозавров баньцзылонгов, создавших магическую цивилизацию Баньцзы.

Динозавры баньцзы развили внутренние способности своих тел настолько, что смогли обойтись без технологических приспособлений и машин, силой мысли изменяя окружающую среду. Но против хроносдвига они оказались бессильны. Хронополе Сдвиг-машины унесло их в прошлое – всех до единого, на двести с лишним миллионов лет назад. Что с ними стало потом, никого из воррихо не интересовало. Они добились главного – освободили планету от неворрихо. О судьбе перемещённых никто из правителей вообще никогда не думал. Как не подумали они и о том, откуда воррихо, потомки млекопитающих, взялись в эпоху, когда на планете царствовали динозавры.

Идея использовать наработанное потомками принадлежала не гениальному изобретателю хроносдвигающей машины Головаду, она принадлежала владыке воррихо Горбачу, ставшему первым Правителем-Совершающим-Переход. Ради сохранения генофонда воррихо он и предложил использовать инфраструктуру потомков, а самих потомков переселить в прошлое. Это виделось гуманным актом: потомков не убивали, не уничтожали, им оставляли шанс выжить. Уничтожение расы повлекло бы разрушение инфраструктуры, созданной будущей цивилизацией, после чего терялся и смысл переселения. А так как способ жить за счёт других не вызывал у элиты воррихо отторжения и морально-этических переживаний, Переход считался нормальным способом «серой революции», ведущей расу воррихо в светлое завтра.

Что такое мораль, этика, нравственность, элита воррихо не знала, зато ей были знакомы иные категории переживаний разума: страх, обман, вероломство, трусость и подлость. Она жила по закону «бери от жизни всё и у всех сейчас!»

ВВ бросил ещё один взгляд на тусклый диск солнца, всплывший в разрыве между тучами.

Тупик, в который зашла цивилизация, тупик безудержного потребления, поиска удовольствий, тупик однополой любви и генетического модифицирования, был непреодолим. Воррихо деградировали стремительно и неудержимо. Переход был необходим как никогда!

ВВ откинул клапан маски, вдохнул пахнущий серой воздух, закрыл клапан и повернулся к референту.

– Сентком.

Референт кивнул, отступая в сторону.

Сентком означало «центральный коммандер управления хроносдвигом».

Лифт вынес их на крышу Умирата, к аэролёту.

Аппарат, похожий на хищную клювастую голову гигантского хорлана, взмыл в небо в сопровождении двух машин охраны. Сопровождение было необходимо всё больше, потому что террористы тхалибанских кланов и христисламских лож всё чаще нападали на государственные институты и лелеяли мечту Великого Тшихаба – война на полное уничтожение элиты воррихо. И бороться с ними становилось всё труднее.

К счастью, ни один славен из вольносоюзов не входил в число переселенцев Золотого Миллиарда.

Аэролёт, управляемый автопилотом, пробил слой туч и вонзился в поток солнечных лучей.

Иллюминаторов аппарат не имел, от них отказались ещё век назад, а на смену окнам пришли экраны видеосистем. Как только аэролёт оказался в освещённом пространстве, автоматика прикрыла экраны пеленой фильтров.

Впрочем, лететь далеко не пришлось: центр управления хроносдвигом располагался всего в семидесяти лигах от башни Умирата, и воздушная машина преодолела это расстояние одним длинным прыжком за семь феншонгов.

Центр представлял собой бликующую металлом пирамиду, утыканную поверху зонтиками хроноантенн. Основное техническое хозяйство Сенткома располагалось под землёй и не менялось вот уже в течение шестидесяти миллионов лет. Если не считать замены устаревших систем и усовершенствования отдельных технических узлов. При каждом переселении приходилось сначала готовить место, куда перемещался весь комплекс до сброса населения планеты из будущего в прошлое, а уж потом в опустевшие города перемещённых вселялись полчища Золотого Миллиарда, готовые пользоваться всеми благами сброшенной цивилизации.

Им разрешалось всё, кроме разрушения созданной чужими руками инфраструктуры и неподчинения переходному Правительству. Сепаратистские настроения не допускались напрочь. А если рост недовольства самых свободолюбивых воррихо приводил к вспышке терроризма или к рейдерским захватам территорий, в дело вмешивалась группа нейтрализации последствий Перехода – Шонгхи. У неё были особые полномочия блюсти раз и навсегда заведенный порядок. И она же первой вступала на территорию переселения с целью её зачистки от оставшихся неперемещёнными существ.

Аэролёт нырнул в горловину шахты, ведущей в подземный паркинг Центра.

ВВ встретили трое распорядителей Сенткома, одетые в сложные мундиры цвета запёкшейся крови со множеством блях и знаков отличия. Телохранители ВВ шагнули вперед, и вся процессия устремилась к вагончику ВИП-транса, который буквально за два феншонга доставил Правителя в холл центра, откуда он спецлифтом поднялся в святая святых Сенткома – кокон программатора.

Кокон являлся квадратным помещением с наклонными перламутровыми стенами, представлявшими собой экран терминала вычислительной машины, и прозрачной колонной целеуказаний в центре, окружённой кольцевым, разделённым на секции пультом управления. Каждой секцией заведовал оператор, а седьмая секция предназначалась для самого ВВ.

Не глядя ни на кого, он привычно занял трон-кресло седьмой секции.

За его спиной уселись на подставленные стульчики все три распорядителя, перенявшие у Правителя его жесты и выглядевшие не менее надменными и величественными. Разве что цвет официального мундира Всевышнего, чёрный с золотыми и серебряными молниями, да тиара, корона власти, выделяли его из всех присутствующих в коконе.

Перед тремя его глазами сформировалась призрачная сетка визира, а внутри видеоколонны возник бесплотный вихрик определителя цели.

– Пик следующей волны, – проговорил ВВ.

Это означало, что Правитель возжелал посмотреть на инфраструктуру, созданную последующей генерацией разума, которая должна была проявить себя в будущем через пять миллионов лет.

Вихрик внутри видеоколонны вскипел хрустальной пеной и скрыл убранство кокона вместе с многосекционным пультом. Гора пены обрушилась на голову ВВ, опала, и он увидел планету со стороны, из космоса, с расстояния в сто тысяч лиг.

Первое, что бросалось в глаза, – множество ползущих вокруг планеты звёздочек; это были спутники, запущенные двумя могущественными цивилизациями, занимающими материки на полюсах Земун. Затем слева и справа от планеты, шар которой разделила медленно движущаяся граница между ночью и днём, протаяли из темноты две летающие крепости: золотисто-белая и фиолетово-багровая. Одна стерегла Южный полюс, вторая – Северный. С их помощью цивилизации и поддерживали мир на планете, сдерживая друг друга и контролируя свои территории.

Но ВВ знал, что эти крепости не уберегут конфликтующие стороны от войны и уничтожения, несмотря на возможность свободно перемещаться на другие планеты Солнечной системы.

Распорядители – модераторы Перехода три цикла назад ошиблись с оценкой противостояния цивилизаций и начали строить на одном из материков Земун убежище для комплекса ЦУХС, но спустя всего два дня после окончания стройки цивилизации начали войну на уничтожение, и ЦУХС после попадания в него астероида превратился в один из гигантских кратеров, усеявших впоследствии все материки планеты в результате обмена ударами воюющими сторонами.

Распорядителей, допустивших ошибку, казнили, назначив других исполнителей воли Правителя. Но ВВ после этого отказался от идеи переселения Золотого Миллиарда во времена существования двух могущественных держав, практически уничтоживших друг друга. Хотя не раз возвращался к мысли сбросить обе в прошлое до момента начала войны. Уж очень необычными они были со всех точек зрения. А селения и тех и других вообще являли собой шедевры архитектуры, достойные восхищения и поклонения.

Однако, заняв их места обитания, воррихо в будущем пировали бы недолго.

Заполучив две совершенно разные системы контроля социума, основанные на полярных принципах добра и зла, они неизбежно устроили бы такую же бойню, какую устроили бывшие хозяева полюсных материков. И культура воррихо перестала бы существовать. А этого ВВ, гуманист до мозга костей, допустить не мог.

– Ниже.

Планета скачком приблизилась, превращаясь в бескрайнее сине-зелёное поле с пятнами облаков. Поле медленно поплыло влево: съёмка велась с одного из спутников Земун.

– Поверхность.

Облака исчезли, ВВ как бы повис над океаном, по которому плыли гигантские корабли, больше похожие на сложнейших форм острова.

Один из таких кораблей-островов приблизился, заполняя всё видимое пространство, стала видна его сетчато-ажурная структура, пересечение красивейших фрактальных форм. Архитекторы и дизайнеры создали настоящую геометрическую п е с н ь, которой можно было любоваться бесконечно. Однако ВВ эстетом не был, хотя и обладал неким подобием чувства меры.

– Другая сторона.

Волна прозрачных пузырей размыла пейзаж, но через несколько мгновений он восстановился, хотя очертания суши слева и плывущих по океанской глади судов изменились.

Это была территория, контролируемая другой общественно-политической системой, но и созданная ею инфраструктура, устремлённая в небо, как выразился один из распорядителей Перехода, вызывала не меньшее восхищение.

ВВ «спустился ниже», оценивающе разглядывая творения существ, удивительно похожих на воррихо, потом отключил колонну целеуказания, игравшую также роль системы видеотрансляции.

Слов нет, архитектура этих разумных «псевдоворрихо» действительно производила впечатление, и переселённым на их место избранным здесь понравилось бы жить. Но, по убеждению ВВ, уберечь культуру воррихо от окончательного падения, деградации и вырождения, от войны за власть и ресурсы это обстоятельство не могло. Как бы ни ухищрялись философы воррихо, утверждая, что красота спасёт мир, ещё не было случая, чтобы это произошло реально.

– Жаль, что они истребят друг друга, – прошелестел голос главного оператора Сенткома. – Мы могли бы переместить одну из этих формаций, оставив другую. И войны удалось бы избежать.

ВВ внимательно посмотрел на оператора. Его звали ИсКр – Исключительно-Креативный, и он был прямым потомком гениального изобретателя машины хроносдвига. У воррихо редко рождались дети с широким спектром чувств, особенно категорий жалости, деликатности, вежливости, уступчивости, великодушия, добрых порывов, и оператор ИсКр был одним из таких уродов. Однако он проявил себя великолепным творцом идей, относился к работе с неистовым фанатизмом, и ВВ приказал службе преГУИН – превентивного Глобального Успокоения Инакомыслящих – его не трогать. Пока ИсКр был полезен.

– Мы не служба спасения, – язвительно отозвался на реплику оператора третий, самый младший, распорядитель. – Пусть спасают себя сами.

Головы всех трёх распорядителей повернулись к Правителю в ожидании его реакции.

Всевышний молчал. Он думал о последствиях Перехода. О тех, кого сбрасывали в прошлое, думать не имело смысла.

– Точка Перехода, – сказал он после недолгой паузы.

Видеоколонна в кольце пульта вновь испустила волну прозрачных пузырей, и ВВ увидел пейзаж планеты с высоты одной из башен, построенных существами, называющими себя китайцами.

Сказать, что архитектура существ, получивших общее название люди, или «хомо сапиенс», достигла абсолютного совершенства, было нельзя. В самом Китае, или в Поднебесной, как называли своё государство китайцы, большинство населения ютилось в уродливых зданиях-муравейниках, вмещавших иногда сотни тысяч особей. Примерно такая же ситуация наблюдалась и на других материках планеты, называемой разными людьми по-разному: то Землёй, то Геей, то Ёрд, то Хоу-ту. Однако ВВ хотел переселить всего один миллиард воррихо, в то время как людей насчитывалось больше семи миллиардов, поэтому переселенцам вполне должно было хватить красивого и комфортного во всех отношениях жилья.

Вид столицы Китая укрепил веру в непогрешимость.

ВВ внимательно осмотрел самые величественные здания, возведенные расой хомо сапиенс. Он давно присмотрел резиденцию, где собирался жить долгие меры, но всё же не пропускал случая, чтобы полюбоваться на другие строения и дворцы и убедиться в правильности своего выбора.

Он остановился не на самой современной и большой из построек, но зато самой значимой. Владельцы этого культурно-исторического комплекса называли её Кремлём, и располагалась она в столице государства под названием Россия.

По странному стечению обстоятельств название столицы России – Москва оказалось созвучным с названием столицы Великого Воррихо – Сквам-о, и об этом стоило бы поразмышлять на досуге. Однако мысль мелькнула и растаяла. У Правителя Воррихо хватало забот, требующих пристального внимания и долгих размышлений.

– Можем предложить для вашей резиденции комплекс торгового центра в одном из самых больших городов северного материка – Нью-Йорке, – почтительно сказал второй распорядитель.

Всевышний уже осмотрел этот комплекс и знал все его положительные стороны, но вид Нью-Йорка его категорически не устраивал.

– Нет! Я сделал выбор.

– Какое время вы посчитали необходимым, – быстро спросил первый распорядитель, угрожающе глянув на второго, – для сброса людей?

ВВ помедлил.

– За миллион мер до нашего выхода.

Это означало, что людей надо было переселить на семьдесят миллионов лет в прошлое, в эпоху, которую они называли мезозоем.

– Почему именно за миллион?

ВВ усмехнулся:

– Пусть повоюют с динозаврами.

Распорядители дружно закивали головами, одобряя решение Правителя.

– Очень предусмотрительно, Триждывеличайший!

– Раба на линию!

Операторы дружно прошлись пальцами по наклонным лепесткам секций.

Речь шла о связи с распорядителем работ в точке перемещения кокона управления, который руководил строительством подземного бункера для ЦУХС. Момент Перехода был выбран с точностью до одного феншонга и находился в будущем, в пяти миллионах двенадцати тысячах лет от момента, переживаемого расой воррихо нынче.

Раб – распорядитель работ, по сути, был резидентом службы перемещения и жил среди людей с момента внедрения. Жизнь людей он знал хорошо, больше двух лет, как называли люди длительные календарные периоды (на языке воррихо год назывался «ниан-ер»), изучая их манеру поведения и общения. А поскольку воррихо всё же отличались от людей, прежде всего формой черепа, ушей и лиц, количеством глаз, то ему приходилось носить маску и костюмы, скрывающие особенности фигуры.

Кто-то из командиров бригады заселения дал ему имя Отвэвэ, что означало «посланец от ВВ», и Правитель, узнав об этом, посмеялся. Юмор он иногда понимал.

Раб хорошо потрудился на Земле.

Нашёл хомо, мало чем отличавшегося от воррихо алчностью, презрением к слугам и тягой к получению удовольствий, купил у него усадьбу недалеко от Москвы, и поручил руководить стройкой подземного «бомбоубежища» на территории его же усадьбы.

Хомо, продавший усадьбу, считался бизнесменом с криминальным прошлым, владел двумя сотнями помывочных учреждений в Москве, называемых саунами и банями, и владел средствами для исполнения замысла. Как он заявил Отвэвэ при подписании договора, у него был племянник – строитель, директор строительной фирмы, который и взялся за сооружение «защитного бункера», не вникая в подробности сделки. О том, что его родной дядя продал усадьбу, он не знал.

ВВ сначала сомневался, что человек по имени Раиль Хуснутдинов искренне заинтересовался в проекте. Однако и в самом деле всё решила зависть владельца сети бань к «настоящим» олигархам, его патологическая жадность и амбиции: ему хотелось, чтобы его имя стояло первым среди имён российских олигархов по оценке известного всем землянам журнала «Форбс».

Впрочем, ВВ не знал, что такое журнал «Форбс», и его не интересовали подробности жизни людей, предназначенных для сброса в прошлое. Главным оставалось желание наёмника справиться с порученным делом, так как он получил на счета за границей баснословную сумму обменных эквивалентов, называемых людьми долларами.

Перевод ему сделала семья самых богатых людей Земли, управляемая агентами воррихо уже больше сотни лет.

Исполнители. Наши дни

Раиль Нуриевич Хуснутдинов отдыхал: была суббота, восьмое октября, столицу накрыл дождевой фронт, ехать никуда не хотелось, и он спустился в хорошо оборудованный подземный тир пострелять.

В молодости Раиль Нуриевич был хорошим стрелком и даже входил в сборную Татарстана по стрельбе из пневматической винтовки. Переехав в Москву из Казани в начале века и занявшись игорным бизнесом, он понадеялся на связи в правоохранительных органах, крышующих таких же «бизнесменов», как и он, и был наказан. Отсидел три года. Снова вернулся в столицу и занялся уже легальным бизнесом – начал создавать сеть саун и бань. Преуспел в этом и, за десять лет построив около сотни учреждений подобного толка, к две тысячи восемнадцатому году возглавил компанию Lady Space, владеющую половиной всех бань Москвы.

Построил в подмосковной Брендевке, родной «сестре» Рублёвки, скромное трёхэтажное бунгало за четырёхметровым забором, в лесу, и зажил припеваючи. Единственным недостатком Брендевки было близкое соседство аэродрома города Жуковский, но при современных технологиях строительства этим недостатком можно было пренебречь. Раиль Нуриевич и пренебрёг. Хотя при этом жутко завидовал тем, кто тусовался в клубах олигархов и на приёмах у президента. Но он не сдавался, строил планы «выйти в люди», копил связи, которые должны были помочь «королю бань» стать вровень с российскими миллиардерами, построившими свой бизнес на продаже нефти, газа, металла и новационных технологий.

Участвовать в соревнованиях по стрельбе он перестал ещё будучи в Казани в возрасте сорока пяти лет, но стрелять Раиль Нуриевич не бросил. Для чего и построил на территории усадьбы закрытый тир.

Тир этот ничем не отличался от подобных заведений Министерства обороны и спецслужб, разве что был совершеннее, удобнее и управлялся компьютером как небольшой завод по производству дырок в мишенях.

К тому же специальное оснащение позволяло хозяину тира применять не только пневматику, но и охотничье оружие и даже боевое. Связи дали возможность бывшему члену сборной Татарстана получить разрешение на все виды стрелкового оружия, вплоть до снайперских винтовок. И в подвале его дома, рядом с тиром, был оборудован целый арсенал, где хранились пистолеты, винтовки и автоматы лучших производителей мира.

В это плаксивое осеннее утро начала октября Раилю Нуриевичу захотелось пострелять из чего-то посерьёзнее, нежели пневматические винтовки.

Он прошёлся по оружейке, любовно поглаживая приклады и цевьё российских винтовок «СВД» и «ВСС», австрийской «Steyr IWS 2000», немецкой «DSR 50», подержал в руках российский стрелковый комплекс «Гвоздобой», сменивший знаменитый «Винторез», из которого можно было попасть в шляпку гвоздя на расстоянии до полутора километров. Правда, длина тира не давала возможности владельцу оценить все качества «Гвоздобоя», однако стрелять можно было не только на дальность, но и на скорость-точность, и Хуснутдинов иногда показывал класс племяннику, приучив и его к серьёзной стрельбе.

Однако едва он включил автоматику тира и взял в руки винтовку, в ухе завибрировала клипса мобильного телефона.

Чертыхнувшись, Раиль Нуриевич с сожалением отставил оружие и вернулся в кабинет на втором этаже, рядом со спальней, где нежилась в постели очередная «мисс московского переулка».

Современные мобильные гаджеты прятались под любой аксессуар, но чаще всего телефоны встраивались в наручные часы, пуговицы костюмов, перстни, заколки для волос и клипсы, чем пользовались женщины. Но не брезговали клипсами и мужчины.

Однако мобильный телефон Раиля Нуриевича был особенным, через него с ним связывался тот, кто называл себя представителем заказчика.

Закрыв плотно дверь кабинета, Хуснутдинов сел в кресло перед грубой работы деревянным столом, включил компьютер.

Клипса завибрировала ещё раз, дистанционно набирая код связи, и над столом развернулся объёмный пузырь 3D-монитора, внутри которого проявилась фигура посредника, представлявшего интересы заказчика.

Посредника звали господин Отвэвэ, и он ничем не отличался от среднестатистического жителя глубинки России: одетый в мешковатый серый костюм, всегда наглухо застёгнутый, под которым виднелась серая рубашка и плохо завязанный галстук неопределённого цвета, если бы не одно «но» – его изображение больше походило на фотографию, потому что во время бесед с Раилем Нуриевичем он не шевелился. Словно был прибит гвоздями к стене.

Возраст господина Отвэвэ по этому изображению определить было невозможно, но, судя по голосу, ему было далеко за семьдесят, поэтому в душе Раиль Нуриевич звал его стариком.

– Здрасьте, – сказал Раиль Нуриевич, проглатывая ставшую горькой слюну: каждый раз, когда он беседовал с посредником, в его душу закрадывался страх.

– Отчитайся, – раздался сухой, лишённый каких-нибудь эмоций голос.

– Я посылал вам отчёт два дня назад, – заикнулся Раиль Нуриевич.

– Что сделано за два дня?

– Заканчиваем монтировать защиту капсулы, – начал перечислять Хуснутдинов. – Установили систему кондиционирования…

Непосредственно стройкой занимался не он лично, а племянник Ренат Хуснутдинов, несмотря на молодость (парню исполнилось всего двадцать шесть лет) ставший главой строительной компании «Элери»; полное название компании было «Элит Эрель Иншаат». Но Хуснутдинов-старший был в курсе всех вопросов.

Абонент выслушал его речь молча.

– Есть возможность ускорить монтаж оборудования капсулы?

Раиль Нуриевич хотел сказать «нет», но вместо этого произнёс:

– Мы постараемся.

– Постарайся, будешь вознаграждён. Твои соседи не догадываются о масштабах стройки?

– Я их и не видел ни разу. К тому же мы пустили слух, что я достраиваю хозблок, когда начали вывозить землю, так что никаких тревог нет. Владельцы местных имений сами часто что-то перестраивают и улучшают.

– Заметишь нездоровый интерес к своей усадьбе – сообщи.

– Не беспокойтесь, – ухмыльнулся Раиль Нуриевич, – у меня всё схвачено. Мои связи тянутся до самых верхов, даже усадьбу охраняет не ЧОП, а отделение ВИП-охраны МВД, каким пользуются министры и депутаты.

– Что такое ЧОП?

– Частное охранное предприятие.

– Будешь докладывать о готовности объекта каждый день.

– Слушаюсь, мой генерал.

– Я буду у тебя завтра, приготовь апартаменты.

– Как прикажете, мой повелитель.

Собеседник на его иронически-подобострастные звания не реагировал, и Раиль Нуриевич, мстя ему за собственные страхи, всё больше входил во вкус, находя титулы, один пышнее другого.

Изображение седоватого старика с застывшим навек лицом растаяло.

Раиль Нуриевич с облегчением вздохнул, расслабился. Полюбовался на пустой мерцающий пузырь монитора, пробормотал многозначительно:

– Не так страшен чёрт… – он подумал и закончил с полупрезрительной полуулыбкой: – как падший ангел.

Хихикнул, довольный собой, расстегнул до пупа пятнистую куртку – стрелял он всегда в камуфляжном комби – и спустился со второго этажа в подвал, откуда начинался «хозяйский» ход к строящемуся под землёй бункеру. Строители попадали туда через подсобную пристройку в глубине усадьбы.

Не слишком длинный коридор, освещённый люминесцентами, привёл его к крохотной клетушке, в которой помещалась прозрачная кабина лифта.

Дверь лифта открылась только после того, как он приблизил лицо к окуляру считывающего рисунок сетчатки глаза устройства.

Предосторожности лишними не были.

Первым делом Хуснутдинов велел построить ему отдельный тоннель к объекту, потому что хотел появляться там в любой момент без всякого сопровождения.

Строители об этом не знали, и это было правильно, так как среди них вполне мог завестись шпион, готовый продать сведения о стройке каким-нибудь заинтересованным лицам. Тем более что почти все строители были гастарбайтерами из Таджикистана.

Шагнув в кабину лифта, Раиль Нуриевич ткнул пальцем в единственную кнопку на панели управления.

Лифт унёс его в шахту глубиной около сорока метров, и, выйдя из кабины, пассажир оказался на балкончике, отделённом от строительной площадки анизотропным стеклом: он мог видеть, что творится под балкончиком, строители его не видели.

Строительная площадка представляла собой подземную полость диаметром около двух десятков метров и высотой около пяти. Стены полости были укреплены специальными раздвигающимися фермами с «зонтиками» тюбингов на концах.

В центре искусственной пещеры располагался металлический купол, похожий на гигантское чешуйчатое яйцо.

Как утверждал заказчик, полость и являлась защитным бункером, способным выдержать прямое попадание ядерной бомбы, а в куполе находились спальни для желающих сохранить свою жизнь, электрогенератор, кают-компания и подсобные помещения, в том числе душевая кабина.

С гулким клацаньем в пещере зажглось ожерелье осветителей, заливших купол белым светом.

Послышались голоса, шаги, из-за перепончатого бока центральной капсулы диаметром около десяти метров и высотой под потолок вышли двое мужчин в строительных робах и касках. Один из них посмотрел вверх, и Раиль Нуриевич узнал своего племянника Рената, который и руководил возведением в недрах усадьбы бомбоубежища.

Подумав, он открыл дверь и спустился с балкона в пещеру, внезапно выйдя из стены как привидение.

– Аба?[1] – удивился племянник.

Его смуглолицый спутник не проявил никакого любопытства к хозяину усадьбы, так как никогда его не видел.

Ренат жестом отправил его, и пожилой строитель удалился с каким-то чертежом в руке.

– Не думал, что ты будешь здесь, – буркнул Хуснутдинов.

– Работы много, – пожал плечами Ренат, – а сроки поджимают. Приступили к монтажу электрогенератора.

– Когда?

– Только что. Сложная машина. Хотя собирается легко – из блоков, как детский конструктор. – Ренат помолчал. – И вообще он странный…

– Чем?

– Электрогенератор должен вырабатывать ток. Но для его работы нужно топливо, бензин или солярка. А никаких резервуаров для топлива не предусмотрено.

– Ну и что? Может, он работает на изотопах.

– Разве что.

Раиль Нуриевич помолчал, разглядывая купол, из-за которого выглянули двое монтажников в серых комбинезонах и, не обращая внимания на начальство, принялись возиться с грудой снаряжения у штабеля ящиков.

По договоренности с заказчиком они должны были монтировать всё, что привезут снабженцы, и ни во что больше не вмешиваться. Где снабженцы брали секции купола и остальное оборудование, никого не касалось. Но изредка у Рената возникали вопросы, которые заставляли старшего Хуснутдинова задумываться, и накопилось их предостаточно, чтобы у любого человека начало работать воображение. Однако воображение Раиля Нуриевича не шло дальше мечты о равенстве с сильными мира сего, и вопросы племянника лишь вызывали у дяди раздражение.

– Это не наше дело, – сказал он наконец.

– Вы же хотели уехать в субботу.

– Расхотел, – буркнул Раиль Нуриевич, глядя, как рабочие начинают тянуть кабели от фермы к куполу. – Покажи, что сделали. Много ещё монтировать?

– На пару дней хватит.

– Покажи генератор.

– Пойдемте.

Раиль Нуриевич обошёл купол и взобрался по помосту внутрь сооружения через овальный люк высотой в человеческий рост.

Ренат – худой, жилистый, смуглолицый, с твёрдой складкой губ, чисто выбритый, черноглазый и черноволосый – легко взбежал по лесенке вслед за ним.

Купол был двухъярусным. Первый его этаж занимали всякого рода аппараты и технические шкафы, на втором располагались две спальни, комната отдыха и душевая кабина. Электрогенератор, о котором говорил Ренат, занимал центральное помещение на первом этаже.

– Это он, – кивнул Ренат на трёхгорбую металлическую глыбу.

Раиль Нуриевич внимательно оглядел странно выглядевшее – как три сросшихся ананаса – изделие.

– Это генератор?

– Что мне выдали, то я и установил. Осталось подсоединить к нему батарею разгона, – Ренат показал пальцем на этажерку с десятком зелёных аккумуляторов, – и подвести от разъёмов кабели к блокам защиты.

– Выглядит эта штука действительно необычно.

– А я что говорил? – Ренат понизил голос. – Я хоть и строитель по образованию, но в электрике разбираюсь. Они называют этот «ананас» электрогенератором, но он больше похож на взрывное устройство. К тому же мы нигде не нашли на нём тавро изготовителя. Ни шильдика, ни документации, ни технического паспорта, ничего.

– Это не наше дело, – повторил своё высказывание Раиль Нуриевич. – Заказчик просил установить? Устанавливай и не ломай голову, что к чему, заказчик всегда прав.

– Так-то оно так… – Ренат замялся, но преодолел робость. – Аба, зачем вы согласились сдать в аренду свою территорию? Неужели верите в скорую атомную войну? А если мы и не бомбоубежище строим?

– А что? – озадачился Хуснутдинов.

– Ну… не знаю… психотронный излучатель какой-нибудь для воздействия на психику людей.

Раиль Нуриевич выпятил толстые губы, покачал пальцем.

– Начитался фантастики, ир бала[2]. Кому мы нужны, чтобы нас облучать психтроникой? Эти люди пришли ко мне от самого Дмитрия Анатольевича, ясно тебе? Они сидят в правительстве. Так что не переживай попусту и не болтай лишнего. Послезавтра приедет принимающий, я вас сведу, покажешь ему работу.

– Хорошо, аба, – кивнул Ренат. – И всё же я хотел бы почитать про этот генератор.

– Спрошу. Айда барабыз[3].

– Как скажете, аба.

Бросив взгляд на «ананас», Раиль Нуриевич выбрался наружу.

Настроение испортилось. Слова племянника задели струнку в душе, реагирующую на опасность, припомнились накопившиеся к заказчику вопросы, и в душе снова шевельнулось сомнение: правильно ли он сделал, уступив заказчику? Ренату он сказал, что сдал недра усадьбы в аренду, на самом же деле он продал усадьбу. И кто бы на его месте отказался от такой суммы? Нулей не перечесть…

* * *

Посланец заказчика, принимающий работу, прибыл утром в среду прямо в офис Хуснутдинова, расположенный в торговом комплексе «Метрополис» у метро «Войковская».

– К вам господин Отвэвэ, Раиль Нуриевич, – сообщила секретарша.

– Кто? – удивился владелец Lady Space.

– Так он представился, сказал, что вы его ждёте.

– Ах да, да, сейчас…

Хуснутдинов, снедаемый любопытством, вышел из кабинета в приёмную, подспудно ожидая увидеть неординарную личность, негра, к примеру (вдруг Отвэвэ для связи с ним действительно использовал чужое фото?), но увидел обыкновенного старика с короткой седоватой стрижкой, морщинистого, бесстрастного, одетого в стандартный деловой костюм тёмно-зелёного цвета. Это был тот самый представитель заказчика, с которым и беседовал Раиль Нуриевич по скайпу последние полгода.

– А-а, это вы… рад видеть… м-м… проходите.

Старик молча проследовал в кабинет владельца московских бань.

Хуснутдинов переглянулся с секретаршей, развёл руками, поспешил вслед за гостем, бросив:

– Кофе принеси.

Гость уже сидел за столом, прямой как пограничный столб.

Раиль Нуриевич обошёл стол, сел в своё фундаментальное кресло.

– Сейчас принесут кофе. Слушаю вас.

– Я хочу проверить, как продвигается строительство.

– Конечно, я подготовил отчёт…

– Хочу убедиться лично.

Раиль Нуриевич сдержал резкое слово.

– Без проблем, прикажу, и вас отвезут.

– Едем прямо сейчас.

Раиль Нуриевич пожевал губами, пытаясь прочитать в непроницаемых блеклых глазах господина Отвэвэ его мысли.

– Что за спешка? Стройка никуда не денется. К тому же мы должны сдать объект через неделю.

– Сдадите послезавтра.

Брови Хуснутдинова поползли на лоб.

– Но господин… хозяин… э-э, дорогой кутляк… извините… вы ничего мне не говорили вчера…

В голосе господина Отвэвэ прозвенел металл:

– Я говорю от имени моего владыки. Тебе велено выполнять мои приказы как его.

Раиль Нуриевич наконец встретил прямой взгляд гостя и содрогнулся: в нём стояло неколебимое безразличие к чувствам собеседника.

– Как скажете, уважаемый. Сейчас вызову машину.

Ренат ответил на звонок с похвальной быстротой:

– Слушаю, аба.

– Ты где?

– На стройдворе в Людинове.

– Быстро ко мне, заберёшь заказчика и покажешь ему объект. Потом отвезёшь, куда он скажет.

– Я остановлюсь у тебя, – равнодушно заявил Отвэвэ.

– Э-э… – нерешительно глянул на него Раиль Нуриевич, но возражать не решился. – Хорошо, устроим. Ренат, он останется у меня. Я приеду после обеда.

– Хорошо, аба.

– Сейчас приедет мой прораб… мой родственник, – сказал Хуснутдинов значительно, – он покажет всё, что вас заинтересует. После этого можете расположиться на третьем этаже коттеджа, комнату вам покажут.

Вошла секретарша, неся поднос с кофейным прибором.

– Кофе? – предложил Раиль Нуриевич.

– Нет.

– Может быть, другие напитки, чай?

– Не надо.

– Ну как знаете, а я выпью чашечку кофейку, пока будем ждать машину, бодрит, знаете ли.

Господин Отвэвэ промолчал, продолжая сидеть как истукан. О чём он думал, понять было невозможно.

Впрочем, это Раиля Нуриевича не волновало. Он думал о том, справится ли Ренат с ускорением сдачи объекта или нет и что будет, если не справится.

А ничего не будет, пришла ехидная мысль, подождут. Не павильончик для торговли делаем.

Мысль развеселила, и кофе Раиль Нуриевич допил с удовольствием.

* * *

Ренат превзошёл самого себя по скорости реализации заказа.

На третьи сутки после появления в доме дяди представителя заказчика он доложил ему и Раилю Нуриевичу об окончании монтажа защитного купола.

– Осталось убрать мусор, подсобные леса и можно принимать объект, – закончил он.

Оба – и дядя, и гость – сидели в гостиной старшего Хуснутдинова, словно близкие друзья, хотя при этом господин Отвэвэ молчал, а Раиль Нуриевич пил коньяк, наливаясь злостью. Манеру поведения гостя он на дух не переносил, однако даже племяннику не жаловался, понимая, что от этого ничего не изменится. Старик Отвэвэ был глух ко всем внешним раздражителям и эмоций никаких не проявлял.

– Не надо убирать мусор, – сказал он равнодушно. – Это лишнее. Показывайте объект.

– Веди, ир бала, – кивнул Раиль Нуриевич, морщась. – Я вас здесь подожду.

– Отвечаешь ты, а не он, – возразил Отвэвэ, поднимаясь; он жил в коттедже двое суток, и в душу владельца коттеджа закрадывалось подозрение, что гость даже спит, не снимая костюма.

– Ладно, идём вместе. – Раиль Нуриевич допил коньяк, хмелея и чувствуя, как злость отступает, ухмыльнулся. – Ты прав, тут я главный. Хотя делал всё племяш, а он спец каких мало. Строит – комар носа не подточит.

Отвэвэ промолчал, то ли не услышал разглагольствования старшего Хуснутдинова, то ли не понял сказанного.

Спустились под землю, к бункеру, начавшему приобретать некий законченный вид.

В освещённой зоне всё ещё возились монтажники и строители, не обращая внимания на делегацию, и Отвэвэ сказал хрустящим пластмассовым голосом:

– Пусть убираются.

Дядя и племянник переглянулись.

– Нужно закончить короба… – начал Ренат.

– Это лишнее. Генератор готов?

– Всё сделано по вашим чертежам, можно тестировать.

– Строителей удалить, к вечеру мои люди привезут формирователи, вы их установите, и можно будет запускать.

– Что запускать?

Отвэвэ на несколько секунд потерял дар речи.

– Генератор…

– О формирователях в документации ни слова, – сказал Ренат. – Что это такое?

– Формируют поле.

– Какое поле?

– Сдвига.

– Какого сдвига?!

– Вам знать не обязательно, делайте что говорят.

Ренат вспыхнул, собираясь затеять спор, но Раиль Нуриевич сжал его локоть пальцами.

– Мы должны выполнять все их требования, ир бала, всё в порядке. Покажи ему генератор.

Ренат и Отвэвэ скрылись внутри металлического купола, также превратившегося в геометрически законченную конструкцию. Хуснутдинову она вдруг показалась живой.

Он прошёлся вокруг купола, разглядывая выступы в каждой плите обшивки, похожие на змеиные головы с раскрытой пастью. По-видимому, к ним и должны были подсоединить таинственные формирователи, о которых заговорил посланец заказчика. Для чего они были нужны, для какого сдвига, Отвэвэ объяснять не стал. Возможно, формирователи создавали какое-то защитное поле, способное отразить радиоактивное излучение.

Раиль Нуриевич фыркнул.

В ядерную войну он не верил, а то, что в моду вошло сооружение бомбоубежищ и защитных бункеров на случай войны, говорило лишь об отсутствии мозгов у заказчиков. Главное, что они хорошо платили.

Ренат и гость вылезли обратно.

– Мне нужен выход в Сеть, – заявил Отвэвэ.

– В какую сеть? – не понял Раиль Нуриевич.

– Наверно, в Интернет, – проворчал Ренат.

– Мы сможем это сделать? – поинтересовался Хуснутдинов-старший, обнаружив у себя скрытые запасы терпения.

– Кинем кабель.

– Я уеду и вернусь вечером, – сказал Отвэвэ, направляясь к лифтовой шахте. – Сеть должна быть проведена, в кабину поставьте компьютер. И мне нужна машина.

– Будет машина, – пообещал Раиль Нуриевич, взглядом останавливая начинающего закипать племянника.

* * *

Полсотни формирователей привезли к вечеру, и монтажники Рената устанавливали их уже ночью, присоединяя к тем самым выступам в форме змеиных голов. Больше всего они походили на шпаги с большой гардой, а весь купол стал после этого напоминать гигантского ежа.

Проверив качество установки «шпаг», Отвэвэ велел всем убраться из бункера.

– Буду включать, – сказал он.

– Что включать? – не понял Ренат.

– Генератор сдвига.

– Вы имеете в виду электрогенератор?

– Электро… – Губы посланца заказчика впервые сложились в подобие улыбки. – Генератор.

– На чём же он работает? Ни бензин, ни соляру мы не запасали.

– Работает. Сам. – Отвэвэ снова показал свою неживую пластмассовую улыбку. – На аккумуляторах.

– Но аккумуляторы долго не протянут.

– Ты задаёшь слишком много вопросов, тебе это не надо знать.

– Здрасьте, я ваша тётя! А если что случится? Кто будет отвечать?

– Он, – кивнул Отвэвэ на старшего Хуснутдинова, не желавшего поддержать племянника. – Уходите. Я вас позову.

Раиль Нуриевич взял Рената под руку и повёл к лифту.

Они дождались, пока наверх поднимутся монтажники Рената, поднялись вслед за ними на поверхность.

– Мне всё это не нравится, – пробормотал молодой человек, устроившись в гостиной дяди. – Что-то тут нечисто. Может, эти деятели и в самом деле хотят взорвать…

– Всю Москву, – иронически подхватил Раиль Нуриевич. – Не фантазируй, малай, заказчик не дурак сам себя взрывать. Бункер необычный, сам вижу, но ведь строится он не для нас? Для себя я бы строил по-другому. Зато платят они по-королевски.

– Если б не вы, аба, никогда я б не согласился.

– Ну и забудь, уже всё закончено. Можешь теперь жить безбедно всю оставшуюся жизнь. Коньячку хочешь? Вискарика хорошего могу предложить за окончание работы.

– Вы же знаете, я не пью.

– Молодец, пить – здоровью вредить, как говорится, а я дёрну стопарик… – Раиль Нуриевич не договорил.

Пол под ногами вздрогнул. Точнее, вздрогнуло всё здание, будто в его недрах что-то взорвалось. Из-под земли донёсся гулкий всхлип, оборвавшийся беззвучным ударом.

Ренат вскочил, бледнея.

– Я говорил!

Раиль Нуриевич, покрывшись испариной, выронил стаканчик и метнулся к выходу.

Лифт работал. Сотрясение дома на него не повлияло.

Выбежали к балкончику с прозрачным окном, приникли к нему, вглядываясь в непривычную темноту внизу.

– Кинай малашлы! – выругался по-татарски Ренат.

Выкопанная его строителями полость бункера превратилась в гигантскую пещеру, в которой тонули лучи уцелевших осветителей.

Жилой купол с электрогенератором и прочими приспособлениями для пребывания в нём нескольких человек исчез.

На краю бездны стоял человек и спокойно смотрел в неё, будто на простую дырку в асфальте. Это был Отвэвэ, не проявлявший никакого беспокойства.

– Я вас предупреждал, – прошептал Ренат.

– Я его убью! – прошипел Раиль Нуриевич, распахивая дверь смотровой площадки и сбегая вниз, к посланцу заказчика.

Ренат последовал за ним.

– Ты что наделал?! – тонким голосом вскричал Хуснутдинов-старший. – Что произошло?!

Отвэвэ оглянулся. Лицо его по-прежнему казалось кукольной маской.

– Всё нормально, я подготовил заданный объём пересыла.

– Какой объём?! Какого пересыла?! А если земля осядет и дом рухнет в яму?!

– Не рухнет, всё рассчитано. Выбирать землю под Сентком пришлось бы долго, да и ваши соседи могли заметить. А так я сбросил объём породы, и Сентком спокойно сюда влезет.

– Что ещё за Сентком?

– Центр… управления. Да ты не бойся, тебя мы не тронем.

Раиль Нуриевич побагровел.

– Ты что плетёшь?! Чего я должен бояться?! Позову охрану – живо запоёшь по-другому!

– Уже поздно, – равнодушно сказал Отвэвэ. – Сентком уже запущен и скоро появится здесь.

Старик отвернулся, отошёл к стене карниза, оставшегося от бункера, поднял с пола дипломат, открыл.

Дипломат оказался ноутбуком.

Раиль Нуриевич ошеломлённо посмотрел на Рената.

– Я этого не хотел…

– Я предупреждал, что здесь что-то нечисто.

Отвэвэ повернулся к ним, кивнул на ноутбук, дёрнул краешком губ.

– Удобная штука, этот ваш… Интернет.

– Для чего? – прохрипел Раиль Нуриевич.

– Для системного сдвига.

– Объясни.

– Сам поймёшь потом.

За спиной говорившего полыхнуло ультрамарином… и гигантский провал заполнила вынырнувшая ниоткуда масса, превратившаяся в металлическую пирамиду. Пирамида выдавила волну горячего, насыщенного странными запахами воздуха, закупорила собой провал. Стала видна только её часть, обращённая к замершим людям, превратившаяся в наклонную стену.

В стене возникло отверстие, пшикнуло белым паром, часть стены поднялась вверх, образуя нечто вроде гигантского тоннеля в недра пирамиды. Снизу выдвинулась плита, опустилась пандусом на пол пещеры.

Отвэвэ шагнул на пандус, оглянулся.

– Мы заканчиваем, возвращайтесь к себе.

– Какого чёрта?! – возмутился Ренат. – Что здесь происходит?!

– Узнаете. Идите к себе, скоро всё кончится.

Фигура старика растворилась в пелене пара.

Слева проём тоннеля закрыла блестящая металлическая плита ворот.

– Собака бешеная! – выдохнул Ренат, разжимая кулаки. – Распоряжается как вертухай на зоне!

– Пойдём покумекаем, – пробурчал Раиль Нуриевич, у которого на миг родилась мысль, что ему недоплатили за использование усадьбы. Можно было попросить и больше. В договоре речи не было о создании под землёй какого-то там центра управления.

– Каким образом этот самый Сентком оказался здесь? – осведомился Ренат в кабине лифта. – Вы всё знали и скрывали?

– Клянусь, туган[4], я не знал, что они затевают! – прижал руки к груди Раиль Нуриевич. – Мне сказали – построим бомбоубежище, я подписал контракт…

– Тогда о каком центре управления говорил этот клоун?

– Не знаю, разберёмся.

Поднялись в дом, Раиль Нуриевич взялся за телефон.

– Борис Трофимович? Добрый вечер… ах, извините, действительно ночь уже. Мне помощь ваша понадобится… терпит… утром заеду.

– Кто это? – спросил Ренат, наливая себе минералки и залпом выпивая стакан.

– Полицейский начальник, – буркнул Раиль Нуриевич. – Завтра объясню ему, что к чему, пусть проверит нашего гостя по своим каналам.

– И что вы ему скажете? Что мы построили бомбоубежище неизвестно кому?

– Известно. Он из правительства…

– Вы хорошо его знаете?

– Отстань, это моё дело! – вспылил Раиль Нуриевич. – Усадьба моя, что хочу здесь, то и строю.

– Ладно, я домой, – не стал выяснять отношения Ренат. – Завтра утром приеду.

В душе копились сомнения, усталость и обида на дядю, ставшего вдруг чужим и недобрым. Что-то он недоговаривал, что-то скрывал, либо сам не знал, что за клиент ему попался, уговорив сдать в аренду участок и недра под ним. Прав он был только в одном: усадьба принадлежала ему.

Раиль Нуриевич остыл.

– Останься, – предложил он. – Хочешь, пойдём постреляем? Подождём Отвэвэ, он обещал всё объяснить.

Ренат хотел отказаться, но посмотрел на смятенное лицо дяди и понял, что тот боится остаться один. Вернее, ему нужен был свой человек рядом, с которым можно было поделиться страхами и сомнениями и получить совет.

– Хорошо, аба.

Они спустились в тир.

– Выбирай пушки.

Раиль Нуриевич включил компьютер, управляющий автоматикой тира, загрузил программу смены мишеней.

– Готов?

Ренат оглядел оружие, закреплённое на стене тира, взял в руки бесшумный снайперский комплекс «СВ-8», называемый профессионалами «Гвоздобоем». Раилю Нуриевичу тоже нравилась эта винтовка, самая современная из всех, что хранились у него дома.

– Отличная машина, – одобрительно кивнул он. – Конечно, это тебе не полигон, на дальность не постреляешь, а на быстроту и точность – пожалуйста. Мишени будут соответствующего размера.

– Нано, – усмехнулся Ренат. – Хотите пари? Я вас застрелю.

Он имел в виду победу, а не физическое действо, так говорили все стрелки, и «застрелить» означало перестрелять соперника.

– На что спорим? – прищурился Раиль Нуриевич.

Он был очень хорошим стрелком, но и племянник перенял у него все его умения и соперником был неподатливым.

Ренат вставил заряженный магазин, подошёл к столу, держа в руке винтовку, но ни прицелиться, ни выстрелить не успел.

Непреодолимая чудовищная сила внезапно подхватила его и бросила в бездну…

Неперемещённый. Наши дни

Артём проснулся совершенно разбитым, словно после бурно проведенной ночи или с бодуна, хотя ни то ни другое не соответствовало действительности. Во-первых, он пил мало и только лёгкое вино, во-вторых, женщины, с которой можно было бы бурно провести ночь, у молодого сотрудника частного охранного предприятия, бывшего десантника, только-только отпраздновавшего двадцатипятилетие, пока не появилось. Девушка по имени Валентина, с которой он познакомился случайно, при установке системы сигнализации, хотя и была недурна собой, но вела себя иначе, нежели современные распущенные девицы.

Впрочем, именно это в ней Артёму и нравилось.

Прошлёпав босыми ногами по тёплому полу в ванную, Артём с недоумением посмотрел на свою помятую, с тенями под глазами курносую физиономию, покачал головой и начал умываться. Потом подумал и залез под холодный душ, придавший ему бодрости и слегка поднявший тонус.

На кухне он покопался в холодильнике и долго разглядывал пустое нутро: с ним такое бывало, особенно в детстве – глаза вдруг останавливались, мысли исчезали, время переставало идти, ощущения пропадали, и сознание уходило в странную пустоту; такое состояние врачи объясняли «спонтанной медитацией», помогавшей расслабляться и избегать нервных срывов. Когда он начал заниматься боксом, а впоследствии барсом[5], это состояние сначала мешало молодому парню, потом, наоборот, стало помогать ему концентрироваться и адекватно отвечать на действия противника. Став ещё старше, Артём научился вызывать у себя состояние пустоты сознательно, волевым усилием.

Он очнулся, вытащил из холодильника вчерашний пакет кефира, допил и бросил в мусорное ведро, заполненное почти до отказа. Пора начинать генеральную уборку, пришла светлая мысль, которая появлялась каждый раз, когда он заглядывал в ведро. Удивляясь своим невесёлым ощущениям, Артём кое-как прибрал на кухне, сварил кофе. Потом попытался дозвониться приятелям, девушке Вале, с которой намеревался провести вечер, и начальнику ЧОПа бывшему полковнику ФСБ Соловьянникову. Но мобильный молчал как партизан, и в конце концов Артём махнул на него рукой. Обзвонить всех можно было и после работы.

Он собрал свою видавшую виды сумку, побросав туда чёрно-синюю униформу, натянул джинсы и тёмно-серую рубашку, надел чёрные осенние мокасины, накинул чёрную осеннюю курточку с меховым воротником и вышел из дома.

Жил он на даче отца, океанолога, уехавшего работать на северную полярную станцию на всю зиму.

Замок щёлкнул, Артём сбежал по ступенькам крыльца на плиты дорожки и только тогда обратил внимание на небывалую тишину, завладевшую дачным посёлком.

Не тарахтел движок электросварочного аппарата – сосед проводил себе водопровод, не играла музыка, не шумели машины, которые раньше проносились по Новорижскому шоссе днём и ночью, не разговаривали люди, не лаяли собаки в недалёкой деревне Бакановке. То есть все эти звуки и раньше не воспринимались слухом, потому что были тихими и естественными, не противоречившими природе и пейзажу, теперь же тишина стала просто оглушительной. А самое главное, Артём не видел ни одного человека, хотя не помнил случая, чтобы сосед слева, дядя Петя, не возился в сарае, а сосед справа, Леонтий Исаакович, профессор химико-технологического института и убеждённый холостяк, не принимал на застеклённой веранде очередную студентку. Посёлок словно вымер! А вместе с ним вымерло шоссе Москва – Рига, прорезавшее подмосковные леса в полутора километрах от посёлка.

– Матерь божья! – озадаченно поскрёб в затылке Артём, сделав несколько шагов по скрипучим плитам и испугавшись этого звука. – Или я сплю, или одно из двух…

Что-то звякнуло сзади.

Артём стремительно обернулся, готовый увидеть живого человека, но звук был рождён фрамугой, которую раскачивали порывы ветерка в окне соседской дачи. Скрипнула дверь в доме напротив. Артём дёрнулся к забору и увидел здоровенного рыжего кота, выходящего во двор с видом драчуна: шерсть дыбом, глаза горят, хвост трубой; кот принадлежал Леонтию Исааковичу и звался Лёвкой. Увидев глаз Артёма в щели забора, кот зашипел и бросился на забор, будто собирался пробить его насквозь.

Артём шарахнулся прочь, прошёлся по улице, вглядываясь в окна коттеджей и садовые участки, но по-прежнему не видел ни одной живой души, никакого движения, лишь распахнутые кое-где двери, стоявшие во дворах машины да осиротевшие собачьи будки, в которых не было видно собак. Кот, встретившийся минуту назад, был единственным живым существом на весь дачный посёлок Бобры, располагавшийся в тридцати пяти километрах от Москвы.

Сомневаясь в своей трезвости и рассудке, не веря глазам и пугаясь того, что приходило на ум, Артём обошёл все дома посёлка, дошёл до ленты старого Волоколамского шоссе. Из конца в конец оно было пустынно и безмолвно, продуваемое ветром и освещённое неярким осенним солнцем. Ни одна машина не появилась ни справа, ни слева, пока Артём стоял и смотрел на него, холодея от предчувствия беды, ничего не понимая и ни о чём не размышляя, находясь в состоянии спонтанной медитации, однако на сей раз это состояние не помогло ему определить причину внезапного исчезновения людей и движущегося транспорта, и он очнулся. Пора было что-то делать, предпринимать какие-нибудь меры, чтобы не сойти с ума и выяснить, что произошло. Артём уже сообразил, что не спит: задев рукой за створку ворот, он оцарапал палец и почувствовал боль. Происходящее вокруг, а вернее непроисходящее, на сон походило мало.

Он вернулся в дом, ещё раз попытался позвонить по телефону на работу и друзьям, дозвониться ни до кого не смог – из динамика смартфона доносились сплошные длинные гудки – и завёл машину; у него был последней модификации «Фольксваген Поло». Через несколько минут он уже уехал по шоссе к Москве, по-прежнему не замечая ни одного живого существа, кроме птиц. Воробьи суетились в ветвях деревьев, стая ворон шумно снялась с места, когда он подъехал ближе, и рассыпалась по обочинам дороги, птицы были единственными свидетелями таинственной трагедии, но рассказать об этом человеку они были не в состоянии.

Первые несколько километров Артём ехал с усиливающимся ощущением нереальности происходящего, подспудно прислушиваясь к звуку мотора и ожидая уловить звуки движения по шоссе, потом отвлёкся, разглядывая брошенные вдоль дороги и на самом шоссе автомобили. Некоторые из них были разбиты вдребезги, некоторые сожжены, многие просто уткнулись радиаторами в столбы, заборы, ограждения домов, в крутые склоны и в другие замершие автомашины, большинство же просто стояло у обочин, будто их владельцы только что вышли из кабин по неотложному делу и вот-вот вернутся.

Артём проводил взглядом ещё дымящиеся остовы столкнувшихся грузовиков и остановился у бензоколонки, где у заправочных стояков сиротливо жалось несколько иномарок с вдетыми в горловины баков шлангами.

Никого из людей не было видно и здесь, хотя дверь в кафе-магазинчик рядом с заправкой была распахнута, а внутри него на прилавке спокойно лежали деньги, касса была открыта и показывала своё нутро, где также лежали купюры разного достоинства.

Артём, дурея от тишины и чувства ирреальности, потрогал дензнаки, щелчком сбросил их на пол, прошёлся между шкафчиками с продающимися напитками и сладостями, вышел, похолодев от затопившего душу ощущения катастрофы. Что-то произошло в мире, пока он спал, люди не просто куда-то ушли, разъехались по домам или на работу, они исчезли! Причём все сразу! И всё, на что ни бросал бы взор Артём, подтверждало его догадку.

Очнувшись, он бегом вернулся к машине и, включив двигатель, вырулил на шоссе. Через двадцать минут – нереально быстро! – он подъезжал к Москве, уже не обращая внимания на стада замерших машин и осиротевшие посты ГИБДД.

Столица после Живописного моста встретила его такой же тишиной, запустением, отсутствием движения, транспортных потоков и людей. Грелись на чахлом октябрьском солнце автомобили, троллейбусы и автобусы стояли с закрытыми дверцами, но пассажиров в них не было. Многие были перевёрнуты или столкнулись в заторах, некоторые сгорели, и по улицам и площадям города ползли струи редеющего дыма, вызывая желание позвонить в полицию и в пожарную часть. Людей же не было видно совсем, хотя любое происшествие всегда собирало зевак, будь то дорожная авария или пожар.

Артём проехал по крайней мере три дома со следами пожара на разных этажах, но так никого и не увидел. Остановил машину на Тверской. Снова накатило совершенно жуткое ощущение катастрофы, происшедшей не с миром, а с ним лично, Артёмом Бойцовым, никогда не жаловавшимся на здоровье. Но кусать пальцы и выдавливать себе глаза он не стал. Захотелось пить. Горло пересохло так, будто он бродил по пустыне под палящим солнцем несколько дней.

Зашёл в «Елисеевский», балдея от обилия открыто лежащих продуктов, прошёлся по залу, глотая слюну и разглядывая прилавки, потом вспомнил, зачем зашёл в магазин, и достал с полки бутылку минеральной воды. Жадно выпил полбутылки, остальное вылил себе на голову, аккуратно поставил бутылку на прилавок и вдруг услышал с улицы какие-то звуки, похожие на приближающийся топот. Выскочил из магазина и увидел стремительно бегущего по тротуару мужчину с залитым кровью лицом.

Человек дёрнулся в сторону, заметив Артёма, перебежал на другую сторону улицы и припустил быстрей, пока не скрылся в переходе под Тверской, напротив книжного магазина. Только тогда Артём опомнился, хотел броситься за незнакомцем, но врождённое чувство опасности остановило его, и вовремя.

Послышался странный дребезжащий шелест-свист, и с крыши дома в сотне метров от того места, где стоял Артём, свалился на улицу необычный аппарат, похожий на жука и одновременно на хищную птичью голову с клювом. По бокам овального тела аппарата виднелись раздвинутые крылышки, отчего он и напоминал жука, а из спины вырастала едва видимая полупрозрачная струя, похожая на зонтик. По-видимому, это был винт. В птичью голову аппарат превращала кабина-гондола, выраставшая из основного корпуса, из которой, в свою очередь, выдавался острый выступ, напоминавший слегка изогнутый клюв. Над «клювом» Артём увидел ещё один выступ в форме закрытого бельмом глаза.

Аппарат, накреняясь, понёсся вдоль улицы по следу беглеца, пролетел мимо присевшего за машиной Артёма и завис над спуском в подземный переход, хищно поводя своим «клювом» из стороны в сторону. Затем с «клюва» вдруг сорвался клубок сиреневого огня и с громким «шши-хх»! вонзился в спуск под землю.

Необычный вертолёт двинулся кругами над улицей, дважды плюнул сгустками огня в спуск под улицу на другой стороне и развернулся в ту сторону, где, разинув рот, стоял пригнувшись Артём. Молодого человека спасло только падение осколка стекла за кормой аппарата.

«Клюв» летающего монстра мгновенно развернулся на звук, а Артём метнулся в дверь магазина, понимая, что его может постичь участь беглеца с окровавленным лицом. Вихрем промчавшись через залы «Елисеевского», он выскочил в Козицкий переулок, а оттуда во двор дома за магазином, рванул дворами к Страстному бульвару и, уже сворачивая в переход, ведущий в метро, заметил боковым зрением движение сзади. Проклятая летающая жукоптичья голова всё-таки засекла его маневр.

Прыгая через десяток ступеней сразу, он ссыпался по лестнице вниз, свернул в переход налево, и тотчас же сзади с шипением пронёсся язык пламени, от которого затрещали волосы и задымилась куртка на спине Артёма.

– Сюда! – услышал он чей-то возглас.

Не раздумывая, свернул в приоткрывшуюся в стене дверцу, хотя намеревался добежать до входа в метро «Чеховская», и оказался в узком помещении, заставленном коробками, банками с краской, досками и пачками газет. Дверца закрылась за ним, стало темно, однако Артём всё же успел рассмотреть человека, пришедшего на помощь. Это был не тот беглец, за которым охотилась жуткая птицеголовая машина, стреляющая сгустками пламени. У того было залито кровью лицо, этот был худ, светловолос, украшен рыжеватой бородкой, одет в обычный костюм, без куртки, и походил на офисного сотрудника, проспавшего не один день.

Артём открыл было рот, чтобы спросить, что происходит, но мужчина понял его намерение, прошептал:

– Тихо!

За дверцей послышался шелестящий свист, завибрировали стены перехода, затем щели дверцы засветились, раздался свистящий удар, грохот раскалывающегося стекла и падающих плит перекрытия. Свист-шелест удалился. Ещё раз донёсся тяжкий удар, потрясший подземный переход, и всё стихло. Но беглецы ещё несколько минут сидели в темноте, прислушиваясь к долетавшим из перехода звукам, и молчали. Потом Артём отодвинулся от провонявшего потом и пылью незнакомца, спросил:

– Кто вы?

– Такой же неперемещённый, как и вы, – невнятно пробормотал мужчина.

– Что это означает?

– Это означает, что мы обречены.

Артём разозлился.

– Говорите яснее. Что за «птица» за нами охотится? Что вообще происходит, чёрт побери?!

Мужчина зашевелился, приоткрыл дверцу помещения, служившего, очевидно, подсобкой уборщиков метрокомплекса, оглянулся на Артёма.

– Если я расскажу, вы не поверите, примете за психа. Я и сам бы не поверил, когда б узнал. Пошли отсюда, здесь мы не отсидимся. Был бы у меня гранатомёт, угостил бы этого летающего гуся, а так бегаю как мышь от кота. У вас случайно гранатомёта нет?

Артём усмехнулся.

– Нет.

– Жаль.

– Вы не похожи на бойца спецназа.

Мужчина бледно улыбнулся в ответ.

– Я программист… был. Впрочем, это не имеет значения. Меня зовут Эдик, а вас?

– Артём.

– Пошли?

– Куда?

– Для начала нырнём в метро, там они искать нас не станут, хотя, конечно, наверняка утверждать не могу. И всё же шанс прожить на пару часов больше у нас есть. Утром ещё этих летунов было совсем мало, а сейчас откуда-то налетело как ворон. Идёте?

Артём подумал. Идти никуда не хотелось, но и оставаться здесь смысла не было.

– Иду. Рассказывайте, что произошло.

– В метро, не отставайте.

Они на цыпочках двинулись ко входу в метро, стараясь не наступать на осколки стекла и кафеля, так же тихо спустились по ступеням вниз, дошли до эскалатора, но в это время послышался знакомый нарастающий шелест-свист и в зал ворвалась птицеголовая машина, над «клювом»-излучателем которой горел мощный прожектор.

Беглецов спасла стойка турникета, за которую они успели присесть. Луч прожектора прошёлся над ними – раз, другой, третий, пилоты вертолёта пытались разглядеть пустой зал станции метро «Чеховская», кстати, хорошо освещённый штатными светильниками, а может быть, это был кибер, запрограммированный на поиск людей, но, главное, Артём и его новый знакомый остались незамеченными. Поворочав прожектором (луч света бил, казалось, прямо из лобовой брони), машина сделала разворот и скрылась в переходе.

Однако это было ещё не всё, потому что сквозь удалявшийся свист послышались визгливые лающие голоса, команды и топот ног. Вертолёт высадил десант.

Эдик побледнел, нервно ломанул пальцы рук.

– Охотники воррихо! Нам конец!

– Что ещё за охотники?! – притянул его к себе за ворот костюма Артём.

– Ты не поверишь…

– Говори!

– Они не отсюда…

– А откуда?! Говори, зараза, убью к хренам!

– Воррихо… как тебе сказать… в общем, они чужие…

– Пришельцы, что ли?

– Нет, они из прошлого… хотя для нас они всё равно что пришельцы. И теперь охотятся за теми, кто оказался неперемещённым.

– Куда?!

– В прошлое…

В переходе снова раздался шелест-свист, стих, однако топот послышался отчётливей, к залу станции приближались люди в клацающих металлом ботинках.

– За мной! – выдохнул Артём и одним движением перемахнул через турникет, уселся на разделяющую лестницы перегородку, съехал вниз на заднице, увёртываясь от стоек фонарей. Больше всего нервировал тот факт, что в метро горел свет. Хотя, возможно, диспетчеры электростанции, снабжающей Москву энергией, ещё не знали, что город пуст, и продолжали поддерживать в сети нормальное напряжение.

Ценой нескольких ушибов им удалось скатиться на перрон, почти не поднимая шума, но останавливаться было нельзя, звуки шагов слышались уже над головой, и Артём бросился к тоннелю метро, понимая, что выхода у них нет. Преследователи знали, что беглецы здесь, и собирались, видимо, прочесать всю станцию.

Электропоезд стоял у перрона, двери его были закрыты, в вагонах горел свет, однако людей и здесь не было видно, и Артём снова поразился отсутствию толпы и шума, сопутствующего беспокойной жизни станций метро. У него было такое ощущение, что люди вот-вот появятся, мир вернётся к привычной жизни, всё вокруг сдвинется с места, а он очнётся в постели, чтобы посмеяться над своими видениями и страхами. Но тишина нарушалась лишь звуками его шагов и топотом на лестницах эскалатора, пол казался твёрдым и неподатливым, корпуса вагонов железными, стены мраморными, в глазах ничего не двоилось, и Артём, преодолевая приступ обессиливающих сомнений в собственной нормальности, спрыгнул на рельсы впереди электропоезда.

Его неожиданный попутчик оказался на рельсах секундой позже, и они бросились в глубину тоннеля, поминутно ожидая окрика или выстрела в спину.

Но убежать успели недалеко, метров на двести. Интуиция заставила Артёма остановиться и метнуться в темноту ниши с противопожарным инвентарём. Эдик присоединился к нему безоговорочно, и тотчас же сзади в свете фонаря на своде тоннеля показались преследователи.

Их было шестеро, все высокие, массивные, в необычных кожаных костюмах с непривычным глазу рисунком камуфляжных пятен, с особыми шлемами на головах, и Артём снова усомнился в словах спутника, что преследователи – «не пришельцы». На обыкновенных спецназовцев в боевых оперативных комбинезонах они походили мало. И оружие их нельзя было назвать обыкновенным, огнестрельным или каким-либо иным: оно крепилось прямо на руке между ладонью и локтем и напоминало оружие космических супергероев американских боевиков, отблёскивая металлом гофры и всяких интересных деталек.

Бежали они совсем как люди, однако ботинки на их ногах были какие-то плоские, похожие на толстые ласты, ну, может быть, чуть покороче, и при каждом шаге издавали металлический щелчок, напоминающий звук конской подковы о камень мостовой, отчего «не пришельцы» слегка подпрыгивали. Возможно, в них были встроены специальные пружины для ускорения бега.

– Мать честная! – прошептал Артём. – Откуда свалились эти уроды?!

– Можно рыть могилы, – почти спокойно отозвался Эдик, начиная дрожать мелкой дрожью. – В живых охотники никого не оставляют. Свидетели перемещения им не нужны.

– Ну уж хрена с два! – оскалился Артём. – Это мы ещё посмотрим, кому придётся рыть могилы. Что у них на руках?

– Вероятно, бластеры, стреляют сгустками плазмы или чего-то похожего на плазму. Каждый сгусток взрывается как граната, хотя и без осколков, и в радиусе трёх метров всё исчезает. Так они убили Славика.

– Понятно. Жаль, что я не взял с собой штатный пистолет. Тем не менее попробуем посражаться чем бог послал.

Артём снял со щита на стене ниши лом, протянул попутчику.

– Держи, всё лучше, чем ничего. Как только они приблизятся – бросишь лом как можно дальше от себя, на рельсы, вглубь тоннеля. Понял?

– Он тяжёлый…

– Метров на пять бросишь, этого хватит, они отвлекутся. Ты женат?

Эдик перестал дрожать, слегка успокоился.

– Был женат… Марина уже там…

– Где – там?

– Где все, – криво усмехнулся Эдик.

– На том свете, что ли?

– Может быть, и на том, а может, и на этом, только на несколько десятков миллионов лет в прошлом.

Артём посмотрел на спутника с состраданием, как на сумасшедшего, снял со щита топор с красной деревянной ручкой и баллон огнетушителя, оглядел фланец трубы с вентилем, к которому можно было в случае пожара присоединить шланг, и остался доволен. Можно было начинать свою маленькую войну с врагом, кем бы он ни был.

Улучив момент, когда шестёрка обследующих тоннель чужаков сблизилась для короткого совещания (так это выглядело со стороны: пройдя шагов десять, «не пришельцы» сходились), Артём метнулся в нишу напротив, где начинался так называемый технический карман метро, и скрылся в темноте. Потянулись секунды ожидания, отсчитываемые цокающими шлепками-шагами «спецназовцев». Они наконец преодолели двести метров, явно не спеша с поисками беглецов, и наступил момент действия.

Послышался лязг и звон – лом, брошенный Эдиком, закувыркался по рельсам и шпалам метропути, «спецназовцы» ответили дружным залпом из своих «плазмеров», и вылетевшие из «налокотников» сгустки сиреневого пламени проделали в стене тоннеля выбоину шириной в десяток и глубиной в шесть-семь метров. В этом месте исчезли тюбинги стены, кабели и трубопроводы, короб и крепление потолка, швеллеры бортовых конструкций. Стало темнее, так как фонарь в потолке тоннеля погас. И в миг, когда «спецназовцы» двинулись вперёд, среди них появился Артём, вооружённый топором и монтировкой, найденной в нише.

Этот бой вряд ли можно было взять за образец воинского искусства и тактического мастерства. Во всяком случае, будь Артём тренером рукопашного боя, он не стал бы приводить его в пример, потому что действовал в данный момент исключительно интуитивно, применяя не столько приёмы барса, сколько импульсы экстрасенсорики, заточенные на сохранение организма. Бой с преследователями, выглядевшими неземными киберсолдатами из фантастических романов, перестал казаться ему сном. Солдаты были реальны, их оружие было реальным, и дрались они реально, не намеренные щадить противника. Ни о каких человеческих эмоциях речь в данном случае не шла.

Первый удар – топором по шлему – показал, что «не пришельцы» киборгами «а-ля терминатор» не являются и реагируют на внезапную атаку не лучше дико испугавшихся людей: все они закричали и принялись палить во все стороны, в том числе и друг в друга. Скорее всего, они не ожидали получить отпор.

Топор так и остался в голове завязавшегося в узел «спецназовца», и дальше Артём действовал кулаками и монтировкой, в течение двух секунд разбив шлемы трём чужакам. Затем свернул шею четвёртому противнику (хрустнуло, будто отломилась ледяная сосулька) и добил пятого и шестого, раненных выстрелами коллег.

Бой закончился.

Шестеро чужаков, дёргая конечностями, лежали на шпалах и рельсах, воняло дымом, сгоревшей изоляцией и уксусом, но всё перебивал запах озона.

Из ниши выглянул ошалевший Эдик, приблизился, вытягивая шею и разглядывая поверженных преследователей, прохрипел, заикаясь:

– Ох-ре-неть мож-но!.. Ты не ранен?

– Нет, – оскалился Артём, потирая бок, куда пришёлся удар ногой одного из противников. – Меня не возьмёт никакая зараза, я русский мужик, я водитель «УАЗа».

Эдик шутку не понял.

– Как это ты их?!

Артём молча подобрал с пола один из «налокотников-бластеров», принадлежавший подстреленному «не пришельцу», оглядел его. Попробовал просунуть в него руку, но не смог. Нашёл ещё один, сунул Эдику.

– Потом разберёмся, что это за хрень, уходим. Надо отдохнуть и поговорить.

Эдик хотел что-то сказать, но со стороны станции послышались треск, металлические щелчки, голоса, звук шагов, и Артём дёрнул его за рукав.

– За мной! Доберёмся до вентиляционного колодца – уцелеем!

К счастью, у преследователей не было собак, иначе беглецам пришлось бы туго. Новая группа «спецназовцев», прибывшая к месту боя, почти сразу принялась палить вглубь тоннеля, превратив в пыль несколько десятков кубометров грунта вместе с кровлей и тюбинговым креплением, но добилась лишь того, что кровля, лишённая поддержки, рухнула и едва не задавила самих стрелков.

Артём с Эдиком к этому моменту были уже далеко от района сражения чужаков с собственным страхом. Им удалось добежать до колодца, ведущего вверх, в технический тоннель, и выбраться из системы подземных коммуникаций метро в трубопровод канализации, откуда они попали в один из дворов Вознесенского переулка.

Передохнув пару минут в темноте, прислушиваясь к небывалой тишине города, они со всеми предосторожностями посетили продуктовый магазин на углу Большой Никитской и Хлыновского переулка и устроились в одной из пустующих квартир неподалёку для обсуждения создавшегося положения.

Перемещённые. Мезовой

Он никогда не думал, что может попасть в прошлое помимо своей воли.

Он никогда не думал, что люди, оказавшиеся вместе с ним в «парке юрского периода», или на «мезозойском полигоне», как стала называть окрестности Марьяна, будут вести себя так не по-людски.

И он представить не мог, что им, как школьником – учитель, будет командовать девчонка на два года моложе, с твёрдым по-мужски и неуступчивым не по-женски характером.

Первых «заключённых мезозойского полигона» они встретили спустя час после стычки с хищными динозаврами, пытавшимися завладеть лакомой добычей в виде Марьяны, которая вовремя сумела взобраться на скалу. Оружия у неё не было, да и вряд ли это помогло ей отбиться от целой команды хищников, вооружённых к тому же острыми камнями.

Оказалось, что людей вокруг озера, пытавшихся определить, что с ними произошло, насчитывается большое количество. После десятка встреч с невольниками «полигона», начавшими инстинктивно сбиваться в толпы, Ренат сделал вывод, что «мезозой» собрал едва ли не всё население Москвы, а то и области, а впоследствии вообще пришло понимание глобального переселения москвичей в прошлое.

Первой группой в количестве сотни человек были пассажиры метро. Ехали поздно вечером кто куда, в основном домой, смотрели новости по Интернету: вагоны метро давно оборудовали компьютерами и выходами вай-фая, равно как и все станции метро, – и вдруг оказались в лесу, вызывающем мрачные ассоциации с фильмами о прожорливых динозаврах всё того же «парка юрского периода».

Этих самых динозавров многие сразу же и повстречали, и не все смогли убежать от хищников, а остальные сбились в толпу, приходя в себя от шока при перемещении и получив ещё один от нападения.

Этой группе как-то удалось отбиться и объединиться: нашёлся лидер, организовал мужчин, они стали кричать, бросать в зверей камни и палки, отмахиваться ветками упавших деревьев, и группа небольших ящеров, возможно, тех же самых, что загнали на скалу Марьяну, отступила.

Пообщавшись с пассажирами и послушав их растерянные рассуждения о «виртуальной мезозойской реальности» (о мезозое заговорил какой-то старик, преподаватель биологии в школе) и о «временных провалах», Марьяна предложила спутнику поискать более толковых попутчиков, и Ренат с ней согласился. Комбатантов в этой временно объединившейся толпе обыкновенных обывателей не оказалось.

Вторую толпу, ещё более многочисленную, они встретили, пройдя всего полкилометра вдоль мелкого заливчика, превратившегося в болото.

Эти люди оказались вместе не случайно: все они были завзятыми театралами и в момент «падения в мезозой» находились в Большом театре, вследствие чего и одеты были соответствующим образом – в строгие костюмы и вечерние платья. На них никто не нападал, но ящеров они увидели и находились в состоянии полнейшего непонимания происходящего. Среди них нашёлся один господин с нормальным образованием, лет пятидесяти, не ударившийся в панику, который попытался каким-то образом организовать толпу, но его хотя и слушали, каждый воспринимал случившееся по-своему, и «упавший во временную яму» зрительный зал так и остался толпой театралов, державшихся вместе лишь на стадном инстинкте.

Третью группу Ренат и Марьяна встретили в лесу, на небольшой поляне, и на сей раз это была неплохо организованная группа, специфического вида и поведения. По-видимому, все они были гастарбайтерами из Узбекистана или Киргизии, которых «временной сдвиг» застал при устройстве на ночлег в каком-нибудь нелегальном бараке.

Их было около трёх десятков, в основном молодых парней, смирно сидевших на корточках под корнями упавшего лесного гиганта, отчего Ренат сначала подумал, что они молятся. Но гастарбайтеры не молились, слушали какого-то мужчину в возрасте, выделявшегося среди них бородкой, а также наличием гражданского костюма и белой рубашки.

Услышав шум шагов, вся компания повернула головы к молодым путешественникам, не вставая с места, потом так же дружно посмотрела на вожака и дружно встала. У троих-четверых Ренат заметил в руках ножи.

– Привет, – дружелюбно сказал он, досадуя на себя, что не обошёл завал стороной.

Смуглолицые парни переглянулись, посматривая на лектора, затем трое – те самые, с ножами – стали обходить гостей слева и справа.

Ренат оценивающе глянул на них, взялся за приклад винтовки.

– Берегите патроны, – скривила губы Марьяна. – Это обычные южные работяги.

– У них ножи.

– Хорошо, что не автоматы.

– Эй, мужики, – негромко сказал Ренат, придавая голосу проникновенную уверенность, – по-русски говорите? Или мне для начала кого-то из вас надо пристрелить?

Новый обмен взглядами. Бородатый мужчина в костюме что-то проговорил. Парни с ножами остановились. Мужчина вышел вперёд.

– Мы работаем… на рынке… – говорил он с заметным «кавказским» акцентом.

– Работаете, – усмехнулся Ренат. – И где ваш рынок?

По толпе узбеков прошло движение. Послышались голоса:

– Мы ужинал…

– Отдыхали…

– Смотрели телевизора…

– Ладно, продолжайте отдыхать. Не видели случайно людей в форме? Или одетых по-другому?

– Не видел… звери разные ходит…

– Постарайтесь не нарваться на хищников. – Ренат взял Марьяну под локоть, повёл обратно в лес, провожаемый глазами толпы.

Когда они отошли от поляны с упавшим деревом на полсотни метров, Марьяна вырвала локоть, сказала сердито:

– Я не маленькая девочка! Впредь спрашивайте, чего хочу я.

– Вы хотели остаться? – с иронией спросил Ренат.

– Не люблю, когда решают за меня! Хватают, уводят. Я хотела спросить, где они находились территориально.

Ренат смутился.

– Простите, не подумал. С другой стороны, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось, не будь у нас винтаря.

– Я могу за себя постоять. – Она двинулась прочь.

Ренат постоял, глядя ей вслед, потом всё же признал правоту спутницы, догнал строптивицу.

– Предлагаю подумать об ужине.

Марьяна замедлила шаги, глянула на высоко стоящее солнце.

– Ещё не вечер. И я не голодна.

– Рано или поздно всё равно придётся думать об ужине. У меня нет ни крошки съестного. Ни зажигалки, ни спичек. Вы не курите?

– Нет.

– Жаль… в том смысле, что без спичек мы не сможем запалить костёр. Может, рыбки половим?

– Как бы она нас не поймала.

Ренат вспомнил «ихтиозавра», утащившего под воду гигантскую рыбину. Ловить рыбку расхотелось.

– Что ты предлагаешь?

– Мы уже перешли на «ты»?

Он сбился, помолчал, топча попадавшиеся на пути грибы неизвестного вида, вырвал из души колючку злости.

– Ты… вы против?

Марьяна ещё раз посмотрела на безоблачное синее небо, не отвечая на заданный вопрос.

– Обойдём озеро, может, встречу знакомых.

– Хорошо, – согласился он, подумав с удивлением, что эта идея не пришла ему в голову. Вполне вероятно, что во временную «яму» свалился и кто-то из друзей, родственников или знакомых, и тогда всерьёз можно было бы подумать о создании команды и обсудить варианты дальнейших действий.

Озеро обходили полдня, отмахиваясь от гигантских стрекоз и бабочек, вышли к вечеру на береговое возвышение с торчащим из него скальным зубом.

За время похода трижды становились свидетелями схваток местных жителей – динозавров друг с другом, понаблюдали за мелькавшими в воде силуэтами водных обитателей и решили без особой нужды к воде близко не подходить. Названий обитателей озера ни Ренат, ни Марьяна не знали, и оба назвали резвящихся гигантов плезиозаврами; это название оба помнили со школы.

И всё же обоим впоследствии не раз пришлось убедиться, что самыми опасными хищниками были их соотечественники.

Когда солнце перевалило за полдень, группки по шесть-семь человек стали встречаться чаще, а пару раз путешественники наткнулись на очень большие толпы – до двух сотен расстроенных до нервных срывов людей. Все они испытали шок от внезапного переселения в «мезозой» и готовы были пойти на всё, лишь бы оказаться дома. Особенно это касалось тех из них, кто в момент «падения» был с детьми. И таких оказалось много.

Лидеры этих толп тоже не знали, что делать в создавшейся ситуации, не хватало воображения, но они хотя бы становились центрами стихийной организации и действовали успокаивающе на толпу. Люди переставали чувствовать себя беспомощными (оставаясь таковыми) и обретали какую-то надежду.

Лишь один раз молодым людям повстречался отряд в двенадцать человек, целеустремлённо обыскивающий заросли у края болота. Все они были одеты в камуфляжные комбинезоны военного образца и представляли, скорее всего, какое-то подразделение внутренних войск МВД, собравшееся отдохнуть в казарме, но оказавшееся в «мезозое». Все они были вооружены. Однако на вопросы Рената, что они ищут и нельзя ли к ним присоединиться, командир группы – капитан, судя по погонам, ответил с мрачным юмором одной фразой:

– Нельзя, ищем потерянный смысл жизни.

– Дайте хоть зажигалку, – попросил Ренат, – или спички. Курящие есть?

Командир – высокий, плотного телосложения, с загорелым твёрдым лицом – кивнул кому-то из подчинённых, Ренату бросили зажигалку, после чего отряд бесшумно канул в заросли плаунов и хвощей. На винтовку Рената военные не обратили никакого внимания.

И, наконец, Ренат окончательно разочаровался в людях, когда случился инцидент на холме, который они с Марьяной выбрали в качестве места для ночлега.

– Возьми куртку, – предложил он, глядя, как севшая на камень девушка зябко обхватила плечи руками.

– Не надо, – отказалась она.

– Тогда я попробую развести костёр.

– Разведи.

Он спустился с холма в заросли, вспугнув какую-то ящерицу метровой длины, к счастью, трусливую, обломал сухие побеги со ствола увядшего растения, напоминающего пальму, наломал корней и сучьев давно упавшей и высохшей сосны, запалил костёр.

Марьяна начала согреваться, сказала мечтательно:

– Кофе сейчас бы заказала…

– У тех зверюг, что хотели тобой полакомиться? – пошутил Ренат. – От кофе и я не отказался бы. Но сначала бы съел хорошую баранью отбивную.

– А я люблю креветки, – зажмурила глаза девушка, глотая слюну.

Он засмеялся.

– Мы с тобой как герои О’Генри, оказавшиеся на холме во время наводнения[6]. У них тоже подвело живот, и они начали мечтать о разных блюдах.

– Не читала.

– О’Генри не читала? Рекомендую, это же классика, такого юмора не найдёшь ни у кого.

– Ну, здесь мы вряд ли найдём библиотеку… или ридер.

– О’Генри надо читать в книжном варианте, восприятие другое. Хочешь, я раков наловлю?

– Ты их видел?

– Нет, но может повезёт.

– Темно уже.

Ренат поднял голову.

Стемнело быстро, вызвездило, откуда-то подул холодный ветерок.

– Можно ловить на свет.

– Как это?

– У нас есть зажигалка.

– Зажигалку беречь надо, заправок здесь нет.

– Зажгу ветку, рыба приплывёт на свет.

– Не стоит, а то приплывёт ихтиозавр и утащит в воду.

Помолчали.

Перед закатом им удалось попить водички из озера, чистой и пресной, поэтому пить не хотелось. А вот есть хотелось всё больше, и избавиться от чувства голода разговоры о еде не помогали.

– Пойду ещё сухих веток наломаю.

– Могу помочь, – без энтузиазма предложила Марьяна, у которой слипались глаза.

– Справлюсь. – Он положил винтовку у ног девушки. – Держи на всякий случай. Стрелять умеешь?

– Научишь.

– Винтарь на взводе, достаточно потянуть за спуск – выстрелит.

Ренат сбежал с холма, подождал минуту, пока глаза привыкнут к темноте, начал искать упавшие деревья. Нашёл два сразу – лиственные, но веток отломать не смог, они не ломались, а гнулись. Лишь в сотне шагов от холма удалось набрести на хвойного гиганта, пролежавшего, судя по всему, на земле много лет, у которого бескорые сучья ломались как спички.

Возвращаясь, он услышал голоса, ускорил шаг.

Костёр и сидевшую возле, обняв колени, Марьяну окружали молодые парни, одетые кто во что горазд. Бомжами назвать их было трудно, однако весь затрапезный вид компании и поведение говорили о полном отсутствии уважения к себе в частности и к роду человеческому вообще.

Их было пятеро. Заводилой компании являлся крупногабаритный бугай с выпуклым брюхом и покатыми плечами. У него была круглая мясистая физиономия, небритая как минимум три дня, всклокоченная шевелюра, подпадающая под определение «патлы», нос картофелиной и мощные надбровные дуги, под которыми прятались крохотные поросячьи глазки.

Одет он был соответствующе – в безрукавку серо-жёлтого цвета, жёлтую майку под ней и шорты, непонятно как державшиеся на бёдрах. В руках он держал винтовку Рената, с восхищением разглядывая оптический прицел и ствол.

Ренат ругнулся про себя, пожалев, что не взял оружие с собой.

Спутники патлатого бугая выглядели не менее импозантно, чем их предводитель.

Один, с синяком под глазом, был в синих трениках, пузырями надувшихся на коленях.

Второй щеголял в осенней куртке и чёрных кожаных штанах.

Третий грел руки над костром, на нём были странные полосатые штаны и расстёгнутая до пупа синяя кофта.

Четвёртый, выглядевший качком, в чёрной футболке с черепом и костями и красных спортивных слаксах, играл мускулами, разглядывая безучастно сидевшую девушку маслеными глазами. Он что-то сказал, неслышное Ренату, и вся компания покатилась со смеху.

Ренат прикинул свои возможности.

Их было пятеро, он был один. Они завладели его оружием, он был вооружён только охапкой сухих сучьев. Драться он умел, освоив правила уличных потасовок в детстве, но приёмами рукопашного боя не владел. В таких ситуациях лучше всего было бы тихо раствориться в темноте, оставаясь незамеченным, но бросить Марьяну одну он не мог.

Топоча ногами, пиная попадавшиеся под ноги камни, он шумно поднялся на холм и бросил охапку сушняка возле догорающего костра.

– Привет, мужики. Вижу, и вас угораздило попасть в эту переделку?

Компания, оглядев гостя, дружно уставилась на бугая с винтовкой.

– Твоя пушка? – неожиданно тонким голосом спросил патлатый вожак.

– Моя, – кивнул Ренат.

– Ты че, полицай?

– Нет, строитель.

– А пушку носишь, да ещё снайперскую.

– Так получилось.

– Украл?

– Нет.

– Киряй, у него курточка хорошая, – хрипло проговорил парень в тренировочном костюме, с блямбой под глазом.

– Куртку сымай, – повёл стволом бугай. – Че у тебя в карманах ишо есть?

– Ничего.

– Болт, обыщи валета.

Парень в трениках подошёл к Ренату.

– Скидай, строитель.

Ренат покосился на безучастно сидевшую Марьяну, помедлил, ища выход.

– Мужики, давайте по-хорошему. Мы же в одинаковом положении.

– Грабли подыми… и не вякай.

В следующий момент Марьяна упруго вскочила, и Ренат не поверил глазам: винтовка вдруг оказалась у неё в руках, приклад удачно вонзился между ног вожака (он утробно охнул, складываясь пополам), ударом ноги Марьяна свалила парня в кожаном прикиде, и ствол винтовки глянул в лоб мускулистому качку в чёрной футболке с черепом; парень успел лишь расставить руки, держа в левой невесть откуда взявшийся нож.

– Стоять! – с металлом в голосе приказала Марьяна. – Накормлю свинцом! Нож бросай!

Качок посмотрел на стонущего вожака, разжал руку, роняя нож.

– Всем отойти от костра! Живо!

Переглянувшиеся экспроприаторы опасливо сдали к границе освещённого пространства.

Марьяна направила ствол снайперки на вожака.

– Живой?

– Йа… тъибя… – с трудом выговорил бугай.

Где-то неподалёку раздался долгий, с переливами хрип-вой.

Все замерли, прислушиваясь.

– С ними воюйте, – указала девушка на лес стволом винтовки, – с нами не надо. Забирай свою шайку и бегом марш! Советую подумать, как жить дальше, хищников тут и без вас хватает. Что стоишь? Разогнуть? Пошёл!

Ренат, очнувшись, развернул здоровяка лицом к своим подельникам, подтолкнул.

– Перебирай ногами, дохляк!

Вожак засеменил в темноту, спотыкаясь и матерясь, компания спустилась с холма, стало тихо.

Марьяна протянула винтовку спутнику, подбросила в костёр веток и снова села, обхватив колени руками.

– Детей жалко…

– К-каких детей? – не понял Ренат, присаживаясь рядом. – Это взрослые самцы…

– Я не о них, видел детей в тех компаниях, которые мы встречали? Каково им, представляешь? Да и родителям тоже.

Он помолчал, не зная, как относиться к реплике, пошевелил горящие ветки, посмотрел на профиль девушки.

– Ловко ты их… случайно, не в полицейском спецназе работаешь?

– Нет, я чемпионка мира по тхеквондо, с детства занималась под руководством отца. Он у меня тренер сборной России.

– Тогда понятно. А я вот не боец, никогда никакими карате-айкидо не упражнялся.

– Зато стреляешь хорошо.

– Дядя научил. – Ренат подумал о родственнике, который тоже мог оказаться здесь. – У нас хорошая связка получается. Что ты обо всём этом думаешь?

– Ничего. Обыкновенные гопники.

– Я имел в виду о нашем положении.

Марьяна долго не отвечала, не сводя завороженного взгляда с пляшущих языков огня, пожиравших ветки реликтовых сосен; по воздуху разлился аромат смолы и неведомых трав.

Молчал и Ренат, глядя на огонь, чувствуя душевное облегчение после демонстрации спутницей боевых умений. Характер у неё был независимый и решительный, и по большому счёту за неё можно было не беспокоиться.

– Мы мало видели, – наконец проговорила Марьяна. – Ходим вокруг озера как привязанные. Поискать бы границу…

– Какую границу?

– Границу парка.

– На парк эта местность не похожа, – мотнул он головой.

– В любом случае надо искать причину, по какой здесь собрали столько народу. Возможно, это всё-таки эксперимент.

– Не бывает таких масштабных экспериментов. По моим подсчётам, по здешним буеракам бродят тысячи людей. Не слишком ли много подопытных кроликов отловлено?

– А Хиросима?

– Что – Хиросима?

– Американцы провели эксперимент – сбросили бомбу и угробили двести с лишним тысяч японцев. Здесь происходит то же самое, только без атомной бомбы.

Ренат поворошил ветки. Костёр вспыхнул ярче.

– Ты хочешь сказать, что нас бросили сюда, чтобы убить?

– Посмотреть, выживем мы без каких-либо средств к существованию или нет.

Он с интересом всмотрелся в ставшее «индейским» от света костра лицо девушки.

– Кому это взбрело в голову?

– Кому-то взбрело.

– Странно всё… мы говорили о пришельцах… может, это и в самом деле сделали пришельцы, но я не верю. Нужна цель, нужен какой-то смысл, но его нет.

– Для нас, но не для них. Мы его просто не видим.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– А что, надо кричать и метаться по лесу, как те, кого мы уже встречали?

– Я не это имел в виду, – пробормотал Ренат. Снова поворошил ветки, засмеялся. – Есть хорошая шутка в тему: если вы спокойны, а вокруг вас в панике бегают люди, значит, вы ни фига не поняли.

Шутка не возымела действия, Марьяна на неё не отреагировала.

– Давай спать, я устала. Надеюсь, та банда не вернётся.

– Ложись, я покараулю.

Он встал, подал ей свою куртку.

– Сейчас принесу зелёных веток и травы.

– Не стоит, и так усну. – Она выбрала ложбинку между камнями, улеглась, сонно пробормотала: – Спасибо.

Ренат постоял рядом, прислушиваясь одним ухом к её дыханию, другим – к долетающим из леса звукам «мезозойской жизни», потом вернулся к костру. Повозился, устраиваясь спиной к валуну, положил руку на винтовку так, чтобы в случае нужды ею можно было воспользоваться без промедления. Какое-то время бдительно слушал лесные шорохи, подбрасывал сухие ветки. Уснул незаметно для себя…

Ночь, однако, прошла спокойно.

Он дважды просыпался от близких криков каких-то ночных существ, но засыпал снова, убедившись в отсутствии опасности.

Проснулся окончательно от холода.

Рассвело, солнце вот-вот должно было появиться над лесом в противоположной от озера стороне.

Марьяна спала, свернувшись калачиком под курткой Рената. Нервы у неё были крепкие, и на ночные крики она не реагировала.

Ёжась от предутреннего ветерка, он помахал руками, поприседал, восстанавливая кровообращение, сложил ветки над ещё тёплым кострищем и разжёг огонь.

Марьяна проснулась от дыма, села, кулачками протёрла глаза.

– Ты что, не ложился?

– Нет, поспал. Два раза хватался за винтовку, в лесу кто-то орал дурным голосом.

– Я ничегошеньки не слышала.

– Устала, мы километров двадцать отмахали, кружа по местным буеракам. Нам бы джипчик плохонький, да? Хотя бы типа «УАЗа Патриота». Или лучше вертолёт.

– Кофе бы для начала.

Он сожалеюще развёл руками.

– Про кофе забудь. Пока не вернёмся.

Марьяна усмехнулась, вставая.

– А мы вернёмся?

Он не нашёлся, что ответить, и девушка сбежала с холмика к зарослям хвощей и плаунов.

– Я умоюсь.

– Стой! – запоздало крикнул он.

Однако спутница не послушалась, что едва не привело к трагедии: в кустах за стеной хвощей и папоротников сидел зверь, какого они ещё не встречали, и единственное, что спасло девушку, – это отсутствие у зверя тонуса.

Ренат услышал вскрик, схватил винтовку, кинулся вниз с холма, предчувствуя беду, и едва не был сбит с ног выбежавшей навстречу Марьяной.

Вслед за ней из буйного вала зелени высунулась сначала длинная зубастая голова ящера, затем гибкая, метровой длины шея и, наконец, вылезло огромное мешкообразное тело с голой морщинистой кожей, не защищённое ни костными пластинами, ни шипами. Кожа на спине ящера была шершавая и зеленоватая, будто обросла мхом, в то время как показавшееся на миг брюхо отсвечивало серебром, словно поросло плотным лишайником.

Это был нотозавр, один из последних ящеров своего рода, лидировавшего в триасовом периоде мезозойской эры, и он ещё не очнулся от ночного сна, который был подобен мёртвому оцепенению благодаря низкой температуре тела, меняющейся в зависимости от температуры окружающей среды. В холодные ночи кровь в жилах зверя застывала и разогревалась только теплом солнечных лучей.

Ренат задержал дыхание, целя громадине в глаз, но заметил, что движется ящер медленно, через силу, и опустил винтовку. Марьяна забежала за него, оглянулась.

– Вот тварь, в засаде сидел!

Ренат покачал головой.

– Похоже, он просто спал, а ты его разбудила.

– Я только вошла…

– Вот и не ходи никуда одна.

– И в туалет? – язвительно осведомилась девушка, с опаской глядя на ящера, начавшего с упорством бульдозера двигаться к людям, тяжело, неспешно, давя растения.

Ренат оценил его скорость, покачал головой.

– Давай отступим, не хочу тратить патроны.

– Я тебя не заставляю их тратить, – сердито проговорила Марьяна. – Всё равно здесь делать нечего, пойдём на берег.

Они попятились, бдительно следя за просыпающимся зверем, сбежали к воде. Марьяна умылась, не обращая внимания на стрекоз, вернула куртку Ренату.

– Тепло уже.

Он последовал её примеру, поплескал водой на лицо, напился, вглядываясь в прозрачную до самого дна воду озера. Вода была тёплой, и всё мелководье было забито рыбьей мелюзгой, стайками мальков и разнообразных рачков. Чуть дальше от берега виднелись уже особи покрупнее, в том числе такие, каких не встретишь в родных водоёмах. Ренат проводил глазами проплывшую кистепёрую рыбу, невольно проглотил слюну. Был бы у него нож, он попробовал бы сделаться «китобоем», однако ножа не было, а стрелять из винтовки в воду не имело смысла.

Вернулись на берег, и вовремя.

В сотне метров от них из воды вдруг без плеска вынырнула кошмарная голова ящера на длинной шее и проводила людей внимательным взглядом.

Отступили ещё дальше.

– Бронтозавр, – со смешком сказал Ренат.

– Бронтозавры были травоядными, – возразила Марьяна неуверенно. – А это хищник, судя по зубам.

– Да уж, зубов у него хватает.

– Там люди, – всмотрелась в берег озера девушка.

Ренат повернул голову и увидел в полукилометре, на мыске слева, вдававшемся в озеро, яркие шевелящиеся пятнышки. К воде вышла группа людей в надежде найти хоть какую-нибудь пищу.

Марьяна подумала о том же.

– Если эксперимент продлится, мы все умрём от голода.

– Не все, – возразил Ренат, ощущая врезавшийся в плечо ремень винтовки. – Начнём искать съедобные плоды и корни, охотиться, ловить рыбу. Приспособимся, это у нас в крови.

– Вряд ли приспособятся все.

– Выживут сильные и умные.

– Скорее уж ловкие и пронырливые.

– Найдутся и такие. Ничего, начнём огонь разводить, жилища строить. Это человечество уже проходило. И потом, если это эксперимент, за нами наверняка будут следить.

Издалека прилетел хор криков.

Ящер, осматривающий акваторию озера, вдруг хищно и целеустремлённо метнулся к мыску, на котором обосновалось человек тридцать отдыхающих. Там поднялся переполох, люди бросились к лесу.

И в этот момент метрах в трёхстах от берега из воды выпрыгнул в воздух летательный аппарат, напоминающий голову хищной птицы. Спина его яйцеобразного тела вспучилась блестящими крылышками, так что он стал похож на жука, затем из крыльев вылез сверкающий зонт, оказавшийся винтом. Аппарат был вертолётом, но абсолютно иных геометрических очертаний и технических решений. С его «клюва» сорвалась неяркая сиреневая капля огня, вонзилась в голову ящера и превратила её в облачко брызг. Обезглавленная шея плавно ушла под воду, оставив кровавое пятно.

– Шишиб! – выдохнул Ренат по-татарски.

Аппарат взлетел выше, поворочал «клювом» и помчался к противоположному концу озера. Его винт вообще стал невидим, зато был слышен затихающий жужжащий свист.

Ренат вскинул винтовку, подумав о том, что пилоты неведомой летающей машины могут услышать выстрел, но было уже поздно. Развив огромную скорость, иновертолёт исчез из виду.

– Чёрт!

– Теперь ты мне веришь? – возбуждённо проговорила девушка.

– В смысле?

– Это полигон! Нас перенесли сюда для эксперимента и теперь будут наблюдать, сможем ли мы выжить в условиях полного отсутствия былого комфорта и машин.

– Не слишком ли жестокий эксперимент? – усомнился он.

– Где ты видел такие вертолёты? Жуть какая-то! Я считаю, что это пришельцы, хочешь ты в них верить или нет. Вот бы взять языка!

Ренат невольно улыбнулся.

– Тебе бы полком командовать.

Марьяна не обратила на реплику внимания.

– Заметил, откуда он выскочил из воды?

– Недалеко, метров двести от берега, – показал рукой молодой человек.

– Там их база!

– Да ладно, с чего ты взяла?

– А что ему надо было в воде? За плавающими ящерами охотиться? Смысл?

– Ну-у… воды набрали чистой.

– Чепуха! – отмахнулась девушка. – Вряд ли они пьют воду. У меня идея: давай сплаваем туда, посмотрим, нет ли на дне какого-нибудь сооружения.

– Тут полно хищников.

– Мы видели одного, он был хозяином, и то его грохнули. Никто больше не высунется. Боишься, я одна поплыву.

Ренат покачал головой.

– Это безрассудство. Даже если там что-то есть, как мы заставим хозяев впустить нас?

– Что-нибудь придумаем.

– А если вернётся вертолёт и грохнет нас?

– Не грохнет, у нас винтовка.

Ренат погладил пальцами ствол «Гвоздобоя», испытывая нешуточные сомнения. Искать призрачную «базу пришельцев», не имея никаких защитных средств, и в самом деле казалось безумием, актом отчаяния, но другого выхода не было, да и Марьяна смотрела с подозрением, начиная испытывать нетерпение, и он сдался.

– Поплыли!

Неперемещённые. Наши дни

– А теперь выкладывай всё, что знаешь, – сказал Артём, обойдя квартиру и возвращаясь с острым ножом для разделки мяса, который он нашёл на кухне.

Эдуард, смывший с лица пот и грязь, приободрился и уселся в кресло с целым стаканом коньяка, обнаруженного в баре гостиной. Первый же глоток заставил его глаза заблестеть.

Он был блондином, почти альбиносом, с пышными ресницами соломенного цвета и рыжей щетиной на щеках. Глаза у него оказались серо-голубыми.

Посмотрев, как он быстро соловеет, Артём подошёл, отобрал стакан.

– Сначала рассказывай, потом допьёшь.

– Всё равно не поверишь, – затянул старую песню Эдик, скорчив унылую физиономию. – Ты кто по профессии?

– Слесарь-гинеколог, – сострил Артём.

– Понятно, секрет. Судя по мордобою, ты из СОБРа или какого-нибудь спецназа.

– Всего лишь сотрудник ЧОПа, бывший десантник, хотя занимаюсь мордобоем, как ты говоришь, с детства.

– И всё-таки от охотников воррихо нам не уйти.

– Кто такие эти воррихо?

– Славик назвал их хронодиверсантами. – Глаза Эдика слипались, он был готов отрубиться.

Артём шлёпнул его по щеке, встряхнул за ворот некогда белой рубашки.

– Говори толком! Что за хреноджамперы? Откуда они? Что вообще происходит в Москве? Где все люди?

– В Караганде, – сострил Эдик заплетающимся языком. – В Москве, хе… бери глубже. Если бы только в Москве. А во всём мире не хочешь? Щас на всём шарике никого нет, кроме нас с тобой… плюс сотни три неперемещённых, как и мы. Эти разумные хорьки – воррихо – решили попользоваться готовеньким и устроили нам подлянку: переместили всё человечество на десятки миллионов лет назад… ну, я уже говорил. А сами собираются переселиться на наше место. Соображаешь? И делают это они так уже не в первый раз. Динозавры тоже были разумными, где-то в мезозое, их-то хорьки и сбросили во времени назад, тоже на миллионы лет, они там все и загнулись благополучно. Я имею в виду разумных ящеров. А хорьки переселились на их место. Мы на очереди. – Эдик икнул. – Дай ещё глоточек коньячку.

– Ты и так набрался. Если я тебя правильно понял, это не пришельцы? Не «зелёные человечки» с летающих тарелок?

– Ты молоток, быстро соображаешь. Воррихо – обыкновенные технологические паразиты, как говорил Славик… царство ему небесное! Они умеют перемещаться во времени, посылают вперёд команду для очистки территории заселения, которая строит ретрансляторы по всей планете и синхронизирует их в единую сеть.

– А ты откуда всё это знаешь? Они, эти воры… имхо… на ушко тебе нашептали?

– Славик их расколол… их идею. Он купил новый персоник и попросил меня настроить операционку. Они с приятелями по работе хотели соединить все компьютеры в единую систему… ну, неважно. Я влез в Сеть, а там всё завязано на какой-то странной зависимости… в общем, начали искать причину и наткнулись на «засаду».

– На что?!

– Хакеры когда-то создали вирус, который ждёт жертву и подчиняет программы компов в едином режиме. Это и есть «засада». Короче, Славик, а он доктор наук всё-таки, не хухры-мухры, по молодости с хакерства начинал, хакнул эту программу и всё выяснил.

Эдик хихикнул, язык его стал заплетаться.

– И теперь на Земле никого нет, поним… маешь? Ни одной живой души… или я это уже говорил?

Артём сходил на кухню, вернулся с намоченным в воде полотенцем, выкрутил полотенце на голову программиста, пытавшегося защититься руками, потом вытер ему лицо.

– Крути кино дальше.

– Спать хочу…

– Успеешь. Говори, гад!

Эдик опасливо отодвинулся.

– В общем, воррихо нужна площадь для освоения, чтоб не было ни одной живой души… во, я же говорил, что говорил?

– Дальше!

– Им нужна ифрасру… инфрастро…

– Инфраструктура?

– Во-во, они выбирают момент времени, чтобы техника была на высоте и жильё нормальное, выбрасывают людей или там лемуров и занимают их жилплощадь. Не все, а только один миллиард.

– Золотой миллиард, – пробормотал Артём.

– Точно! Воевать им не с руки – это практически уничтожить всё, что построено, а вот если переселить людей… В горле пересохло, будь другом, дай глоточек перед смертью. Последняя воля приговоренного – закон!

Артём машинально протянул попутчику стакан с коньяком, и Эдик выдул его в три глотка.

– Теперь можно и поспать… – Программист переполз на диван и свернулся калачиком.

Артём помотал головой, закрыл глаза, посмотрел на уснувшего программиста, затормошил:

– Как технически можно перебросить всех людей одновременно?! Они же находятся в разных местах!

– Они присоединились… к Сети… Интернет связывает практически всех пользователей… и вообще всех, у кого стоит комп. Это им помогло… – Эдик вдруг заплакал, глотая слёзы. – Я вечером поехал домой… а Славика они сожгли… испарили, даже ботинок не осталось… и вообще квартиры. Вычислили, гады, транклюкировали… и до нас доберутся. – Программист затих.

Артём очнулся, снова затормошил спутника, дважды шлёпнул его по щеке, облил водой.

Эдуард сморщился, начал отбиваться, еле разлепил слезящиеся глаза.

– Ну что ты пристал к трупу? Видишь, ему плохо?

– Почему мы с тобой не переместились в прошлое вместе со всеми?

– Я же говорил, у нас «белая психика». Так Славик говорил. Такие есть… если еще не перебили.

– Что такое «белая психика»? Болезнь? Мутация?

– Славик говорил, нас защищает подсознание… торсионные поля в группе Ли-преобразований… ты не поймёшь…

– Объясни, чтобы я понял.

– Я спать хочу! – Эдик попытался перевернуться на другой бок.

Артём безжалостно развернул его обратно и снова облил водой.

– Садист! – рассвирепел Эдик, привставая и чуть трезвея. – Все люди передают и принимают пси-информацию с ускорением-замедлением скорости передачи, что по сути есть мысль…

– Дальше.

– Приём и передача информации с постоянной скоростью – свойство информационных тел, не обладающих мыслительными способностями. Улавливаешь?

– Нет, – честно сознался Артём.

– Я предупреждал. У людей с «белой психикой» возможно состояние, когда они не мыслят. Ты, очевидно, находился именно в таком состоянии, когда сработала группа временного преобразования всего информационного поля Земли – как раз через компьютерные сети, а ты в этот момент выпал из него.

– Я спал…

– Ну вот. Мы со Славиком тоже можем так «спать». Могли… только его они убили и теперь гонятся за мной… за нами. – Эдик рухнул на диван и закрыл глаза. Пошевелил губами, речь получилась неразборчивая: – Как только они подчистят территорию от таких, как мы, начнётся…

Голос прервался, Эдик уснул.

– Что начнётся? – нетерпеливо нагнулся к нему Артём.

– Заселение… – еле слышно ответил программист.

* * *

Ждать, пока Эдуард придёт в себя, пришлось четыре с лишним часа. За это время Артём сделал вылазку за пределы квартиры, дважды прятался от птицеголовых вертолётов, шныряющих над улицами города, чуть не попал под облаву, устроенную «спецназовцами», ушёл от неё через канализационный люк и выбрался из системы канализации в районе Большого Крымского моста, напротив Театра эстрады. Полюбовавшись на стены и башни Кремля по ту сторону реки, над которым также летали хищные «птицевертолёты», чуть не взвывший от безысходности (мать честная, да что же это творится на белом свете?!), он собрался было пересечь мост, но одна из пролетавших над рекой машин засекла его, и Артёму пришлось спасаться от преследования, проявляя чудеса находчивости и скорости бега по трубам канализации, отчего он вернулся в квартиру со спящим Эдиком злым и воинственным, приняв решение начать партизанскую войну с хронодиверсантами. Надо было лишь определить их уязвимое место, найти центр управления временным перемещением и нанести удар. А возможно, и вернуть людей обратно из прошлого в родное время. Судя по действиям охотников, профессиональными бойцами и следопытами они не были, с ними можно было сражаться почти на равных, несмотря на их экипировку и вооружение.

Была ещё идея научиться стрелять из нарукавных бластеров – метателей пламенных сгустков, что намного увеличило бы шансы добиться победы.

Эдик ещё спал, но терпения ждать, пока он выспится, у Артёма не хватило, поэтому он применил испытанное народное средство: дотащил бесчувственное тело до ванной, раздел по пояс, впихнул в ванну и включил холодную воду.

Через полчаса мычания, стонов, воплей, ругани, сменившихся в конце концов членораздельной речью, Эдуард приобрёл более или менее живой вид, и Артём напоил его горячим чаем, после чего принялся выпытывать у бывшего компьютерщика, сотрудника Курчатовского ядерного центра (там же работал и Славик, с которым программист дружил), подробности захвата Земли хронодиверсантами, называющими себя воррихо. После того как Эдик рассказал ему всё, что знал сам, Артём начал задавать вопросы по непрояснённым темам.

– Значит, эти воррихо уже здесь?

– Нет, – мотнул головой Эдуард. – Первыми переселяются у них отряды зачистки. Вот эти охотники, от которых мы бегаем. Вторыми – сервы, обслуживающие жизненно важные техноцентры.

– Ты говорил, что они построили сеть ретрансляторов. Почему же никто из спецслужб не заметил этого?

– Потому что строились якобы бункеры для защиты от ядерного нападения, это уже по всей Земле пошло, ну, и всякие разные частные клубы.

– Где центр, известно?

– Нет, Славик не говорил.

– Надо найти.

– Зачем?

Артём сообщил ему свой план действий.

Программист покрутил пальцем у виска.

– Ты псих? У них же армия, а ты один!

– Во-первых, армия у них хоть технически оснащённая, но небоевая, видно, что мужики не привыкли воевать по-серьёзному. Во-вторых, ты забываешь, что не только мы оказались неперемещёнными, по Москве бегают и другие бедолаги, можно объединиться. И в-третьих, до переселения сюда воррихов осталось какое-то время, пока охотники будут наводить порядок, так что нужно этим воспользоваться.

– Я не солдат…

– Зато про воррихов всё знаешь. К тому же у тебя есть возможность доказать свою полезность. Ты программист – раз, свободно владеешь компами, технарь – два, сможешь разобраться с этими стрелялками.

Эдик с сомнением посмотрел на лежащие на столе «нарукавники», экспроприированные у охотников.

– Чужая техника – потёмки…

– Ничего, с любой техникой можно разобраться, если иметь мозги.

– Да пойми ты, нас мгновенно прихлопнут как мух, если мы к ним сунемся!

– Фигня, отобьёмся! – отмахнулся Артём. – Уэллса помнишь? Марсиане тоже хотели попользоваться готовеньким, да ничего у них не вышло.

– Так то ж фантастика…

– Фантастика отражает реальность лучше, чем сама реальность. Ты что же, думаешь, отсидишься здесь? Охотники в покое тебя не оставят, слуги им, судя по всему, не нужны, своих хватает.

– Я не собираюсь быть их слугой, – набычился Эдик.

– Тогда вперёд, пошли спасать мир.

– Не хочу, – буркнул программист, отводя глаза. – Так хоть пару дней лишних проживём.

Артём сплюнул, с презрением оглядел опухшее, бледное, заросшее рыжеватой щетиной лицо спутника.

– Хрен с тобой, я один пойду, мне бы только центр найти, а там разберусь. Он не в Кремле случайно расположился?

– Не знаю, – качнул головой Эдик, по-прежнему пряча глаза. – Приёмником хроноперехода служит вся компьютерно-телефонно-электрическая система планеты. Каждый компьютер, каждый провод – это элемент системы приёма, она может вообще обходиться без центра.

– Зараза! Но ведь ретрансляторы – это по сути и есть генераторы хроноперехода? Если их много, значит, где-то в Москве стоит такой? И не один?

– Славик искал…

– Нашёл?!

– Не знаю, я не успел спросить.

– Прощай, страус, не встретимся уже, наверно.

– Почему страус?

– Подумай.

Артём деловито сложил в найденную в шкафу спортивную сумку отобранное у преследователей оружие, переоделся в рубашку и джинсы, оказавшиеся точно впору, судя по всему, здесь жил мужчина такой же комплекции, и пошёл к двери, не обращая внимания на сгорбившегося на диване Эдика.

Дверь закрылась.

Наступившая тишина показалась оставшемуся Эдику оглушительной.

Он бросился за Артёмом, догнал на лестнице.

– Погоди… я передумал…

Артём остановился, с сомнением оглядел запыхавшегося программиста с ног до головы, усмехнулся.

– Не пожалеешь? Не на прогулку идём.

Эдик криво улыбнулся в ответ.

– Как говорил Панург: «Как бы ты ни поступил, всё равно будешь жалеть об этом». Дай мне один бластер, уверенней себя чувствуешь, когда в руках оружие.

– Ты же не знаешь, как он стреляет.

– Разберусь.

Артём поколебался немного, потом достал из сумки «нарукавник», протянул напарнику, хлопнул по плечу и, не оглядываясь, направился вниз по лестнице, сомневаясь в душе, что попутчик может пригодиться. Вроде бы и не трус, но и не мужик. Но ведь не бросишь?

Из подъезда они вышли плечом к плечу.

Второй всевышний. Время перехода

Третьего распорядителя Перехода, отвечающего за расчистку территории заселения, звали Взошедшим-Временно-Успевающим-Деятелем-Удаления – ВУДУ. Но он не возражал, если подчинённые называли его короче – ВВ. Этим он как бы становился вровень с Правителем, которого тоже звали ВВ, но с придыханием, прижимая руки к ушам. И всё же короткая аббревиатура ВВ льстила самолюбию.

На второй день после сброса человечества в прошлое на семьдесят один миллион лет ВУДУ нанёс визит в Сентком, перемещённый в будущее на пять миллионов лет относительно периода жизни цивилизации воррихо. Место установки центра люди, построившие транслятор и также перемещённые в прошлое, называли элитным посёлком Брендевка. Посёлок насчитывал около полусотни усадеб, и одна из них принадлежала человеку по имени Раиль Хуснутдинов.

Продавая усадьбу агенту переходной бригады, он не знал, что полученные им универсальные кредиты – эквиваленты для проживания под названием «деньги» ему не пригодятся. Его участь была решена заранее. Он был сброшен в прошлое вместе с населением Брендевки и всем человечеством в целом.

ВУДУ осталось только проконтролировать процесс зачистки освобождённой территории от неперемещённых. Таковые всегда находились при прошлых Переходах, и от них надо было избавляться. По докладам чистильщиков, среди людей неперемещённых оказалось изрядное количество, больше, чем оставалось от гигантов Му и динозавров Баньцзы до них.

Пирамида Сенткома на этот раз уместилась в подземной полости, подготовленной строительной бригадой. Идея перенести центр именно под землю принадлежала самому ВУДУ, чем он гордился, и оказалась правильной. Охранять центр в таком положении было легче, расположив пояса охраны по периметру усадьбы, под которой центр и расположился.

Вся техника перемещённых: энергостанции, машины, аэролёты (люди называли их самолётами и вертолётами), корабли, трубопроводы, насосы и так далее – осталась в рабочем состоянии. Просто исчезли те, кто эту технику обслуживал. Конечно, не обошлось без аварий и дорожно-транспортных происшествий, поскольку многие жители городов и посёлков в момент перемещения куда-то ехали и летели. Но это всё были планируемые издержки Перехода. В распоряжение расы воррихо переходила в с я планета, и небольшими техническими потерями можно было пренебречь.

В двадцать первый век – по календарю хомо сапиенс – уже были переброшены отряды сервов, взявших на себя обязанности по обслуживанию крупных энергетических и хозяйственных центров, и батальоны чистильщиков, целью которых была ликвидация неперемещённых.

С инспекции штаба чистильщиков ВУДУ и начал вояж по опустевшей планете, большинство жителей которой называла её Земля, или Гея.

ВУДУ инспектировал центр буквально несколько феншонгов, так как хорошо знал его оборудование и смысл работы операторов.

В главном зале центра он полюбовался на огромный объёмный экран, в центре которого медленно вращалась сетчатая модель освобождённой от бывших хозяев планеты, вся в сотнях светящихся звёздочек, указывающих координаты хроноретрансляторов, и велел «не терять синхронизации поля сброса». Ему дружно пообещали не терять.

Затем ВУДУ вывели из подземелий центра на поверхность, и он с интересом осмотрел владение человека, соблазнившегося огромным кушем, который ему так и не удалось реализовать. Ему был даже переведён аванс на счёт за рубежом в размере десяти миллионов кредитов под названием «доллары». Он ждал второго транша, в десять раз больше, но дождался только сдвига, переместившего его вместе со строителями хроноретранслятора в прошлое.

Владение Хуснутдинова не произвело на ВУДУ особого впечатления.

– Пробейте два шахтных ствола для дополнительных лифтов, – приказал он администратору Центра, сопровождавшему распорядителя; это был тот самый «старик», известный владельцу усадьбы под именем господина Отвэвэ, который и руководил строительством подземного бункера.

– Слушаюсь, Взошедший-Везде-Успевающий-Деятель-Удаления! – вытянулся администратор, уже снявший маску, превращавшую его в человека.

Он намеренно заменил слово «Временно» на «Везде», однако распорядитель его не поправил. Лесть он воспринимал как должное.

– Коттедж расширить, провести все необходимые коммуникации.

– Они уже проведены.

– Теперь самое главное: все высокотехнологические объекты должны быть проверены и запущены. Сервы обслуги городов уже готовы к отправке?

– Процесс на контроле.

– Показывайте города. В первую очередь – резиденцию Правителя.

Бравые сервы бригады обслуживания в синих робах вытянули вперёд руки ладонями вверх, приветствуя важное лицо.

ВУДУ сел в аэролёт в сопровождении охраны и администратора, аппарат взлетел, шелестя винтом скрытого вращения.

Внизу под ним распахнулась панорама посёлка Брендевка, затем горизонт раздвинулся вширь, стали видны высотные здания мегаполиса. Предприятия, снабжающие население города всем необходимым, кое-где ещё не работали, и воздух на многие лиги был прозрачен и чист.

Аппарат метнулся к центру Москвы, где располагалась резиденция местных правителей – Кремль.

Оглядев его территорию, распорядитель оценил выбор ВВ, с завистью подумав, что и он выбрал бы тот же самый комплекс. Кремль был строг и в то же время красив, возводили его сотни лет назад умелые зодчие.

Какое-то движение привлекло внимание ВУДУ к одному из зданий Кремля.

Все улицы и площади Москвы были пусты, если на них и двигалось что-то, это что-то принадлежало бригаде чистильщиков, убиравших разбитые машины людей и чинивших кое-где повреждённые строения.

В данном случае от стены одного здания к стене другого бежал человек, издали очень сильно напоминавший воррихо.

– Кто это? – поинтересовался ВУДУ.

– Наверно, неперемещённый хомо, – с досадой буркнул администратор.

– Почему территория резиденции Правителя не зачищена?

– Мы не можем здесь применять плазмеры во избежание разрушений. Неперемещённые хорошо знают местность и скрываются в подвалах и тоннелях.

– Пошлите охотников.

– Территорию Кремля обследуют две монады «Чёрных ислаамеров».

– Пошлите ещё две, завтра, в крайнем случае послезавтра Правитель займёт резиденцию. К этому времени Кремль должен быть очищен от всего живого! Впрочем, как и весь город.

– Будет сделано, Взошедший-Везде…

– Короче.

– Будет исполнено, ВВ!

– Так-то лучше, – благосклонно похлопал распорядитель своего верного помощника по щеке. – Следуем дальше.

– В каком направлении изволите, ВВ?

– На запад.

Аэролёт повернул на запад.

Перемещённые. Драйв

Они нашли «портал», из которого стартовал аппарат, похожий на голову хищной птицы. «Портал» представлял собой четырёхгранную пирамиду, погруженную в воду таким образом, что до её острой верхушки можно было донырнуть: она находилась на глубине не более двух с половиной метров.

Ренат нырял несколько раз, пытаясь найти люк в пирамиде, выпустивший «птицевертолёт», однако не увидел ни одного отверстия, ни одной щели. Пирамида казалась цельным куском металла, стывшего под водой неопределённо долгое время.

Вернулись на берег, уставшие, но возбуждённые открытием и разочарованные недоступностью искусственно созданного объекта. Оделись в сухое: плавали в нижнем белье, Ренат – в трусах, Марьяна – в лифчике и трусиках. Их комбинация напоминала купальный костюм «для ценителей женской красоты»; своей наготы и взглядов спутника она не стеснялась ни капли, как настоящая спортсменка.

– Как ты думаешь, что это? – в который раз поинтересовался Ренат, понимая, что ответ получит расплывчатый. – Пришельцы?

– Не знаю, – ответила девушка, покусывая губы. Её взгляд остановился на зарослях плаунов, окаймлявших тёплую лужу, отделённую от озера полосой сырого песка. Над лужей летали гигантские стрекозы, отблёскивая перламутром крыльев. – Может, поищем съедобные побеги? Я где-то читала, что реликтовые растения были почти все съедобными.

Ренат невольно проглотил слюну. Есть хотелось всё больше.

– Давай попробуем.

Попробовали.

Нежные жёлто-зелёные веточки плаунов оказались совсем безвкусными, ни горькими, ни сладкими, ни кислыми. Организм на несколько глотков «жвачки» не отреагировал, и Ренат констатировал с удовлетворением, что побеги плаунов есть можно.

– Тут ещё много чего растёт. – Он сорвал лист папоротника, затем верхушку хвоща, пожевал и выплюнул. – Горько. А вот этот цветок мне известен.

– Магнолия, – оживилась Марьяна. – Только очень большая. Вряд ли она съедобна. Зато эта ёлочка на лавр похожа.

Ренат сорвал листочек, растёр в пальцах, понюхал.

– Точно, лавр. Я бы ещё водоросли попробовал.

– Это мох.

– Нет, дальше, бороду в воде видишь? – Он зашёл по колено в зеленоватую воду, вытащил на берег целую связку водорослей, похожих на рыжие канделябры и бороды.

Понюхали, покусали «самые аппетитные» узлы.

– Есть можно, – кивнул Ренат.

– Если только после этого нас не пронесёт, – простодушно заявила девушка.

– Всё лучше, чем ничего. Я всё же попытаюсь рыбу половить, там дальше, в заливчике, видел приличный косяк молодняка. Да и моллюски по дну ползают, тоже можно будет наловить и пожарить на углях.

– Много мы их наловим!

– Попытаемся, во всяком случае, заморим червячка, потом отдохнём.

Напились воды, вслушиваясь в лесные шумы, долетавшие до берега. Изредка в треск и визг представителей местной фауны вплетались далёкие человеческие крики, и от этого становилось не по себе. Было ясно, что на обед динозаврам то и дело попадались несчастные, не имеющие сил ни сопротивляться, ни убежать.

Марьяна присела на мшистый взгорок.

– Ноги не держат. Я перед тренировкой не ела.

– Значит, мы уже двое суток без маковой росинки во рту. Держи ружьё, я всё-таки попробую наловить раков и моллюсков.

Ренат медленно побрёл вдоль берега, всматриваясь в воду.

Озеро было насыщено разного рода живностью, но обещанных спутнице раков он не увидел. Разглядел ползающих по песчаному дну на мелководье крупных червей, множество ракушек разных форм. Некоторые из них достигали размеров с ладонь, но встречались и крупнее – с человеческую голову, они таскали на себе бледно-розовые панцири и напоминали кальмаров в миниатюре.

Раков он всё-таки обнаружил, но уж очень они отличались от тех, что ловили друзья и приглашали его на «ракоедство с пивом».

Спину такого псевдорака прикрывал костяной щиток, из которого вырастал длинный кольчатый хвост с двумя шипами на конце, и ползали они по дну на бахроме члеников, напоминающих рачьи. Самые маленькие не превышали размеров человеческого пальца, но в зарослях водорослей паслись и особи до полуметра в длину.

Оценив разнообразие плавающих и ползающих по дну озера представителей мезозойской водной фауны, Ренат вернулся на берег.

– Поблизости плавает одна мелочь, если не считать крабообразных. Но у нас, кроме «Гвоздобоя», ничего нет, а им никого не поймаешь. Разве что долбануть прикладом по крабу. Или выстрелить.

– Патронов жалко.

– Сам понимаю, поэтому остановился на рыбе. Она практически непуганая, можно дождаться, пока к берегу приплывёт приличный экземпляр, и оглушить камнем.

– Попробуй, – с сомнением проговорила Марьяна. – Но я бы сначала еще раз сплавала к пирамиде. Вдруг найдём вход?

– У вершины его не видно, нырять надо глубже, к основанию, а это метров пятнадцать, не донырнём. Был бы у нас акваланг…

– Был бы у бабушки хвост, она бы русалкой была, – иронически хмыкнула Марьяна.

– Ну, или хотя бы простая лодка, – не обиделся Ренат. – Мы не рисковали бы.

– Что на лодке, что без неё – риск один. Поплывёшь?

Ренат понял подтекст вопроса, с трудом сохранил невозмутимый вид.

– Куда ж я без тебя?

Они разделись как в прошлый раз, придавили одежду двумя валунами. Ренат первым вошёл в воду, держа винтовку в руке над головой.

– Оставь, – посоветовала девушка. – Мы быстро, туда и обратно.

– Я уже один раз оставлял, – отказался он, невольно косясь на её гибкую фигурку. Плыть с винтовкой в руке и вправду было неудобно, но с ней он чувствовал себя уверенней.

Поплыли, вглядываясь в воду, однако доплыть до того места, где под водой стояла пирамида, не успели. Когда берег удалился на приличное расстояние, в сотне метров от пловцов из воды бесшумно вынырнула зубастая крокодилья голова на длинной шее и оценивающе пригляделась к ним.

– Кутляк! – выругался Ренат сквозь зубы, останавливаясь. – Плыви назад!

– А ты? – без особого опасения спросила Марьяна.

– Я за тобой.

Они начали отступать, плывя на спине, не поднимая брызг и не делая резких движений. Ренат никогда не использовал винтовку в положении пловца и не знал, как это делается, но прикинул, что выстрелить удастся только один раз – вынырнув повыше и почти не целясь. Потом он неизбежно должен был окунуться в воду и намочить оружие.

Ящер дал им отплыть метров на тридцать, покачивая головой из стороны в сторону, словно пребывал в сомнении, стоит гнаться за добычей или нет. Решил, что стоит, и метнулся за удаляющимися беглецами.

До берега оставалось всего метров шестьдесят – минута для хорошего пловца, но ни Ренат, ни Марьяна спастись не успевали, зубастая тварь приближалась слишком быстро.

Он остановился, отважившись на выстрел.

– Плыви, я задержу его!

Голова ящера чуть ли не нависла над ним.

На берегу неожиданно загрохотало – и в длинной чешуйчатой голове возник ряд дырок, лопнул правый глаз, два зуба справа снесла какая-то сила и вогнала в глотку заревевшего зверя.

Воспользовавшись неожиданной помощью, Ренат повернул к берегу и выполз на песок почти бездыханным.

Его подхватили сильные руки, отобрали винтовку.

– Живой, чемпион?

Он узнал командира того самого военного спецподразделения, боец которого отдал ему зажигалку.

– Вы?!

– Нет, японский городовой.

Ренат поднялся на ноги, оглянулся на озеро.

Ящера не было видно, по водной глади расплывалось кровавое пятно.

Бойцы неизвестной команды, направившие автоматы на озеро, опустили оружие, отошли к остальным членам отряда.

– Спасибо…

– Хорошо, что мы решили искупаться, – с улыбкой сказал белобрысый интеллигентного вида парень.

Подошла Марьяна, успевшая натянуть штаны и рубашку на мокрое тело, выжала волосы.

– Вы кто?

– «Рысь», – коротко ответил капитан, теряя к ним интерес, посмотрел на часы. – Пора обедать, парни. Располагаемся бивуачно. – Он повернулся к приходящим в себя пловцам. – Что вы здесь ищете?

Марьяна пропустила вопрос мимо ушей.

Ренат понял, что изъясняться с командиром спецназа поручено ему.

– Вы не встречали летающую «птичью голову»?

Капитан сделал какой-то жест команде, и бойцы бросились выполнять приказ: собирать хворост, устанавливать кострище, зажигать костёр и охотиться на водную живность.

– Вы имеете в виду вертолёт в форме головы орла?

– Значит, видели.

– Допустим.

– Мы поймали момент, когда он вылетал из озера. Это как раз то самое место. – Ренат показал в ту сторону, где утонул убитый автоматной очередью ящер.

– То-то мы заметили, что на озере почти нет птиц. «Орёл» их распугал. Зачем же вы поплыли туда?

– Это уже второй раз. Первый раз мы сплавали утром. Там под водой их база.

Капитан насторожился.

– Чья база?!

– Сами хотели бы получить ответ на этот вопрос. Под водой стоит металлическая пирамида. Я нырял метров на шесть, но никаких люков на гранях не нашёл. Но люк есть, раз «голова орла» оттуда вылетала.

Глаза капитана сузились, он поскрёб ладонью жёсткую щетину на подбородке, перехватил взгляд Марьяны, усмехнулся.

– Хреново выгляжу, мадам? Бритвенных принадлежностей мы, к сожалению, с собой не захватили. Ладно, разберёмся попозже, располагайтесь пока, отдыхайте.

Он отошёл к своим подчинённым.

– Крутой мужик, – проводила его заинтересованным взглядом Марьяна. – Знаешь, что такое «Рысь»?

– Слышал.

– Это элитное подразделение отряда быстрого реагирования МВД. Ребята, наверно, возвращались с задания, когда их мотануло сюда.

– Нам повезло, что мы наткнулись на них, – криво улыбнулся Ренат. – Этот плезиозавр уже пировал бы нами.

Он хотел добавить, что идея ещё раз сплавать к месту расположения пирамиды принадлежала девушке и что не они наткнулись на спецназ, а спецназ наткнулся на них, но спорить не хотелось.

Марьяна по обыкновению не обратила внимания на его речь.

– Жаль, мы не можем предъявить права на открытие объекта.

– Не понял. Зачем это нужно?

– Как зачем? Можно было бы продать права на него и получить приличную сумму.

– Это всё равно что продать чей-то гараж в отсутствие владельца. К тому же хозяева пирамиды наверняка будут против. И вообще, неважно, кто первый открыл базу… или что оно там есть на самом деле. Главное, что вместе со спецназом у нас больше шансов на позитивный контакт. Если только этот «орлиноголовый» вертолёт не начнёт стрелять. – Марьяна молчала, и Ренат, понаблюдав за действиями бойцов отряда, добавил: – Пойду помогу.

Вскоре отряд сидел на траве и сосредоточенно расковыривал раковины моллюсков, похожих на улиток, испечённых на углях костра, а также выбирал на импровизированном столе – большом плоском валуне какие-то длинные коричневые «корни» и щупальца.

– Присоединяйтесь, – пригласил капитан к столу голодных «путешественников по парку мезозойского периода».

Ренат проглотил слюну, посмотрел на спутницу.

– Пообедаем?

Марьяна молча двинулась к столу, с подозрением взглянула на яства.

– Рыба? Или крабы?

– Ни то ни другое, – отозвался один из бойцов, с погонами лейтенанта. – Это щитни, – он взялся за белёсый «мешочек» с ножками, – ракообразные подотряда Notostraca. Это – наутилус, головоногий моллюск. Ешьте, вкусно.

Наутилус походил на осьминога в миниатюре, но его надо было выковыривать из раковины либо разбивать раковину камнем, что бойцы и демонстрировали.

– Рыба будет к ужину, – сказал командир отряда, спокойно поедая жареных червей.

– Здесь водятся кистепёрые рыбы – целаканты, – сказал лейтенант. – А ещё мы видели самого настоящего ганоида, предка осетровых, только метра два длиной.

– Откуда вы знаете такие вещи? – полюбопытствовала Марьяна, кивком поблагодарив Рената, протянувшего ей тельце наутилуса.

– В вашем вопросе читается подтекст: ведь вы военный, спецназовец? – улыбнулся лейтенант.

– Валентин закончил биофак Томского университета, – сказал капитан. – Но решил послужить Родине в ином плане.

Марьяна оглядела светловолосого, выглядевшего рафинированным интеллигентом молодого человека.

– Почему?

– Вопрос опять же задан с подтекстом, – показал свою мягкую «интеллигентную» улыбку лейтенант. – Я не выгляжу качком, как настоящий крутой спецназовец?

– Вот как Дылда, – хохотнул один из сержантов, показав на самого массивного и крупного бойца. – Кулаками кирпичи разбивает и стволы автоматов сгибает.

Сидевший напротив мощного сложения бритоголовый здоровяк (у него был складчатый затылок и квадратная малоподвижная физиономия) неожиданно добродушно улыбнулся, и лицо парня изменилось, стало застенчивым и добрым.

– Вообще-то меня зовут Вася, – сказал он басовито, не обижаясь на приятелей. – А Валёк у нас, между прочим, мастер рукопашки, не смотрите, что с виду он хлипкий.

Ренат с ревностью отметил, что Марьяна задержала взгляд на лейтенанте.

– А стрелять в людей вам приходилось?

Лейтенант перестал есть, задумался, затем снова улыбнулся.

– В людей – нет, в нелюдей – да.

– Иногда приходится стрелять в человека, – проворчал сосед Рената, – чтобы убить в нём зверя.

– Эт точно, – кивнул капитан одобрительно, посмотрел на Марьяну. – Как вам еда?

– Вполне, – ответила она, пытаясь откусить от упругого тела наутилуса кусочек. – Только не жуётся. И соли не хватает.

Лейтенант протянул ей нож.

– С солью у нас туго. Порежьте на ломтики.

Марьяна послушно порезала наутилуса на ломтики, протянула нож Ренату.

Дело пошло веселей. Мясо моллюсков мало чем отличалось от резины, и жевать его приходилось долго. И действительно, не хватало соли (и хлеба, добавил про себя Ренат), но все были настолько голодны, что ломтики щитней и наутилусов не жевали, а глотали.

Бойцы принесли воды: у отряда были две фляги на всех. Досталось по нескольку глотков и Ренату с Марьяной.

Бойцы споро собрали остатки пищи, закопали в песок вместе с углями и золой от костра.

– Теперь бы покурить, – с тоской пробормотал сержант Синенко.

– Кури бамбук, – посоветовал Дылда.

Рената процесс уборки кострища удивил, хотя по размышлении он сообразил, что военное подразделение тем и отличается от тургруппы, что умеет соблюдать чистоту и порядок. В душе родилась надежда, что с такими спутниками у него с Марьяной будет больше шансов выжить.

– Теперь займёмся вашей пирамидой, – сказал капитан, кинув взгляд на браслет часов, оказавшихся суперсовременным коммуникатором, соединявшим в себе множество функций.

На своих бойцов он вроде бы вообще не обращал внимания, но, понаблюдав за их действиями, Ренат понял, что команда не нуждается в мелочной опёке. Все знали свои обязанности и действовали привычно, спокойно и слаженно, как единый механизм.

Спустились к воде.

Два бойца с автоматами встали на пригорочках слева и справа, олицетворяя собой боевое охранение. Остальные единым движением образовали строй.

– Махлин, Вольнов, Чумак, Синенко – раздеться, – велел капитан, начиная снимать форменный костюм. – Остальным – на «четыре-бди».

Ренат поднял брови, услышав незнакомый термин, и лейтенант по имени Валентин, и он же Валёк, пояснил ему негромко:

– Это императив дозора, означает «бдительно смотреть за обстановкой по четырём векторам».

Марьяна заколебалась, не решаясь раздеваться под прицелом внимательных глаз молодых парней.

– Товарищ капитан, а лодки у вас нет?

– Нет, – буркнул командир подразделения, продолжая раздеваться; под его камуфляжной формой он и все бойцы носили специальное бельё, впитывающее пот и не мешающее двигаться. Тело у капитана было не столько мускулистым, сколько жилистым, без капли жира.

Впрочем, такими же гибкими и жилистыми выглядели и бойцы подразделения, кроме разве что здоровяка Дылды по имени Вася: вот его торсу мог бы позавидовать и профессиональный бодибилдер.

– Товарищ капитан, как к вам обращаться? – всё ещё не приняла решения Марьяна.

– По уставу, – так же коротко ответил капитан, подходя к воде в одних трусах.

– Пал Палыч, – шепнул Валёк на ухо Марьяне. – Капитан Морев.

– Я с вами, – наконец решилась девушка.

– Отставить, – покосился на неё капитан Морев. – Это разведка. Он проводит. – Капитан кивнул на раздевавшегося Рената.

– Но я тоже знаю месторасположение пирамиды. И я первая её нашла.

– Вас зовут…

– Марьяна. – Девушка посмотрела на Рената. – Его – Ренат.

– С нами пойдёт ваш напарник, вы останетесь на берегу.

– Но я тоже…

– Отставить разговоры! Это приказ!

Марьяна вскинула подбородок.

– Я не ваш подчинённый! Вы не можете мне приказывать!

– Возьмите у вашего приятеля винтовку. Парни, вперёд!

Раздевшиеся бойцы вооружились ножами, дружно вошли в воду вслед за капитаном.

Марьяна беспомощно посмотрела на Рената. Он пожал плечами, подал ей винтовку.

– Не переживай, вдвоём там нечего делать.

Поплыли цугом: впереди Ренат, чуть сзади и с боков капитан и один из сержантов, двое остальных – лейтенант Валёк – Махлин и сержант Чумак – в кильватере.

Солнце светило вовсю, и дно озера было видно по всей глубине: у берега заросшее водорослями, в десяти метрах от берега и дальше – чистое, песчано-каменистое, с редкими куртинами губок.

Стаи рыб, заметив плывущих людей, спешили убраться с их пути, но встречались и более крупные пучеглазые особи, лениво провожавшие пловцов без особой опаски.

К счастью, плезиозавры и прочие плавающие ящеры не появлялись, и Ренат вздохнул с облегчением, когда отряд достиг цели.

Пирамида была на месте, представляя собой сплошной массив не то металла, не то стекла.

– Ни хрена себе! – сказал широколицый Тимофеев, почти не шевеля руками.

Все молча разглядывали таинственное сооружение на дне озера, выполнявшее функции ангара для «птицеголового» вертолёта.

Капитан нырнул.

Ренат нырнул тоже, постучал кулаком по одной из граней пирамиды, показывая, что её материал напоминает металл.

Морев сделал круг, достал нож и попытался царапнуть грань, однако не преуспел: острие ножа скользнуло по грани как по мылу, не оставив следа.

Вынырнули.

– Вольнов, попробуй опуститься до основания.

Сержант кивнул, набрал в грудь воздуха, нырнул.

Ренат сделал то же самое из солидарности, как проводник, хотя мог бы этого и не делать.

Вода пропускала солнечные лучи через всю толщу, поэтому дно озера в месте расположения пирамиды было видно хорошо.

На шестом метре погружения Ренат завис, сдерживая желание отправиться назад. Вольнов-Дылда продолжал опускаться, но и он дна не достиг. Вынырнули оба почти одновременно, но с разным самочувствием: у Рената поплыли красные круги перед глазами, и он едва не нахлебался воды, сержант лишь согнал ладонью воду с лица.

– Глубоко, товарищ капитан, не донырнуть. Ещё метров двенадцать до дна, а всего тридцать с гаком. Акваланг нужен.

– Ещё много чего нужно, – проворчал Морев. – Ничего не заметили?

– Ни выступов, ни щелей, ни лючных контуров, гладкое стекло.

– Скорее металл, – вставил слово Ренат.

– Может, вертолёт взлетал не из самой пирамиды? – предположил лейтенант Махлин – Валёк. – А из-под неё? Либо из дырки в дне озера.

Капитан помедлил.

– Смотрим.

Они начали кружить над пирамидой, напрягая зрение, чтобы разглядеть детали подводного ландшафта в полусотне метров от пирамиды. Однако дно озера было практически ровным, чистым, и, кроме камней и скальных обнажений, ничего увидеть не удалось.

– Возвращаемся, – скомандовал капитан.

Вернулись без происшествий, оделись.

– Останавливаемся здесь основательно, – собрал бойцов Морев. – Решим загадку пирамиды, глядишь – и причину всего безобразия выясним. Синенко, Сомов, Вольнов – сооружаете плот. Остальным заняться лагерем.

Капитан повернулся к Ренату и Марьяне, державшимся особняком.

– У вас есть конкретные идеи насчёт нашего десанта в прошлое?

– Расскажи ему, что ты строил? – посоветовала девушка Ренату.

Капитан поднял бровь.

– Вы здесь что-то строили?

– Не здесь, – мотнул головой Ренат, – дома, в Подмосковье.

– При чём тут ваш дом в Подмосковье?

– Есть какая-то связь… и пирамида эта похожа на ту, которая вылупилась из ничего в подземном бункере… – Ренат собрался с духом и, выбирая слова, рассказал командиру подразделения «Рысь» всё, что знал сам и чему стал свидетелем на территории усадьбы дяди Раиля Нуриевича.

К концу рассказа бойцы слушали почти все, за исключением сержантов, сооружавших плот.

– Да-а… – протянул Валёк, пригладив потной ладонью чубчик. – Дела-а…

– А ты не шуткуешь, парень? – хмыкнул с недоверием сержант Тимофеев.

Ренат молча покачал головой.

Капитан Морев оглядел его лицо с запавшими карими глазами, покачался с носка на носок, посмотрел на Марьяну.

– Я ему верю, – пожала плечами девушка, отвечая на немой вопрос. – Всё сходится: это эксперимент.

– Какой эксперимент?

– Мы считаем, что с нами проводят эксперимент на выживание.

– Ну-ка, ну-ка, поподробней. Кто проводит эксперимент?

– Пока не понятно.

– То есть ваша гипотеза продумана не до конца, так вас понимать?

– Пирамиды очень похожи… – не очень уверенно сказал Ренат. – Значит, связь между ними какая-то есть.

– Пролезем в пирамиду – узнаем, – сказал сержант Дылда, подмигнув Ренату. – Кто решился на такой масштабный эксперимент и зачем.

– А вы сами что думаете? – спросила Марьяна с вызовом.

Морев сморщился, оглянулся на озеро, улыбнулся.

– Да в общем-то мы пришли примерно к такому же выводу – провокация или эксперимент с большим количеством подопытного материала. К сожалению, наши возможности ограниченны, а положение скоро станет безвыходным.

– Вы же вооружены.

– Патроны когда-нибудь кончатся.

– И всё же вы спецназ, должны найти выход из положения, – покачала головой Марьяна.

– Вход в безвыходное положение, как правило, бесплатный, – улыбнулся лейтенант Валёк, – а за выход надо платить.

– Очень смешно, – сказала Марьяна с сарказмом.

– Извините, я пошутил.

– Ничего, начнём делать луки, копья, топоры, выживем, – уверенно сказал сержант Тимофеев.

– Махлин, на периметр, – приказал капитан.

Валёк посерьёзнел, повесил автомат на плечо, отошёл.

– Мы собрались искать центр управления экспериментаторов, – сказал Ренат примирительным тоном. – А вы?

– У нас сходные идеи.

– К вам можно присоединиться?

Валёк с сомнением посмотрел на капитана Морева, капитан в свою очередь с сомнением посмотрел на Марьяну.

– Она чемпионка мира по тхеквондо, – усмехнулся Ренат понимающе. – А я неплохо стреляю.

– Посмотрим. – Морев отошёл к бойцам.

– Я не тороплюсь присоединяться к кому бы то ни было, – недовольно проговорила Марьяна так, чтобы её услышал лейтенант.

Он подмигнул Ренату и отошёл к кромке берега.

– Я не заставляю, – обиделся Ренат. – Но с ними нам будет намного спокойнее. Это сейчас у нас есть зажигалка и патроны, однако и они скоро закончатся.

Марьяна покусала губы, поглядывая на лейтенанта, отошла к воде с независимым видом.

Ренат вздохнул, провожая её взглядом. Чемпионка мира ему нравилась всё больше, однако он, судя по всему, был не в её вкусе.

Лагерь соорудили за час, поставив на опушке леса нечто вроде пяти шалашей из срубленного ножами соснового лапника. Из сухих сосновых веток и засохших тонких сосен сплели плот, использовав моток бечевы, входивший в хозяйственно-боевой комплект одного из сержантов.

– Поплывём вдвоём, – решил капитан, – я и Сомов. Остальные – на «четыре-бди».

– Я тоже с вами, – шагнул вперёд Ренат.

– Пока в этом нет необходимости, – отрезал Морев. – Если вы такой хороший стрелок, как говорите, возьмите на себя обязанности боевого охранения вместе с Махлиным. Вам будет легче ликвидировать угрозу, чем автоматчику, буде таковая появится.

– Имеется в виду барионикс, – пояснил лейтенант Валёк.

– Что?

– Не что, а кто – хищный водоплавающий динозавр из семейства тераподовых, который напал на вас.

Ренат посмотрел на Марьяну.

Она спрятала усмешку, говорящую: «Что, получил? Не лезь со своими предложениями».

Столкнули плот на воду, на него забрался капитан с автоматом, снявший штаны и куртку, сержант поплыл, толкая плот впереди себя. Но отплыть далеко от берега им не удалось.

Послышался нарастающий свист, и над людьми тенью пронёсся давешний аппарат, похожий на голову хищной клювастой птицы. Он сделал изящную петлю, снизился, помчался на плот, словно собираясь идти на таран.

Капитан Морев с похвальной быстротой скользнул в воду, нырнул, и вслед за ним нырнул сержант.

Жахнуло!

С «клюва» аппарата сорвался сгусток радужного пламени и разнёс плот на кусочки.

Ударили две очереди, сходясь на блестящем корпусе вертолёта – это заговорили автоматы лейтенанта и сержанта Вольнова, проявивших недюжинную реакцию. Было видно, как пули искрами рикошетируют от корпуса летающей машины.

Ренат вспомнил о своей винтовке, бросил приклад к плечу, ловя в прицел «глаз» птицы – матовую выпуклость над «клювом».

Вертолёт резко подскочил вверх, получив несколько попаданий, развернул «клюв» к берегу.

– Всем в укрытие! – донёсся крик с воды: капитан вынырнул по грудь и замахал руками.

– Стреляй! – в азарте, без всякого страха закричала Марьяна, сжав кулаки.

Ренат плавно вдавил курок.

«Гвоздобой» кашлянул, посылая пулю в цель.

Почему Ренат целился в точку над «клювом», похожую на выпуклое бельмо, он не понял сам, сработала интуиция, зато его выстрел не пропал даром.

«Голова птицы» вдруг клюнула носом, и разряд, предназначавшийся для плывущих изо всех сил к берегу капитана и сержанта, миновал их. Затем аппарат стал вращаться вокруг оси, косо пошёл к воде и вломился в неё точнёхонько в том месте, где располагалась подводная пирамида.

Раздался тяжёлый всплеск, не видимый от скорости вращения волчок винта врубился в воду и с визгом и треском достал макушку пирамиды. Над водой вырос фонтан огня, разнося вертолёт на куски.

Спасаясь от града обломков, пловцы дружно нырнули.

Бойцы отряда бросились к берегу, помогли командиру и сослуживцу выбраться на песчаную отмель.

Лейтенант Валёк опустил свой автомат, подошёл к Ренату.

– Ты даёшь, строитель! Дай-ка.

Ренат с трудом разжал онемевшие от напряжения пальцы, протянул ему винтовку.

– Ну, конечно, – с уважением проговорил Валёк, – калибр восемь пятьдесят восемь, вес пули двенадцать с половиной граммов, удар с такого расстояния весит больше тонны.

– Похоже, вы попали в блистер, – сказал сержант Синенко. – А мы с ними хотели по-хорошему.

Подошёл капитан Морев, застёгивая на ходу куртку. Лицо у него было абсолютно непроницаемое, только в глазах горел нехороший огонёк.

– Контактировать с нами не хотят, поэтому меняем формат действий. Лагерь переносим подальше от берега, в лес, надо найти поляну. При появлении вертушек прятаться, никаких самостоятельных военных действий.

– Есть! – козырнули бойцы.

Капитан повернулся к примкнувшим.

– Если вы остаётесь с нами, просьба подчиняться приказам.

Марьяна поморщилась, и Морев добавил мягче:

– Любое несанкционированное самостоятельное действие может привести к гибели личного состава подразделения, понимаете? В настоящих условиях это недопустимо. Мы практически все находимся на военном положении, в состоянии войны с неизвестным противником.

– Понятно, – сказал Ренат, почуяв нешуточное облегчение. С него спал пресс ответственности за принятие решений, и это было здорово. Но радовался он недолго.

– Я подумаю, – сказала Марьяна.

Ренат встретил её взгляд и понял, что расслабляться рано.

Неперемещённые. Наши дни

Больше всего Артёма поражало то обстоятельство, что всё осталось целым и невредимым, за исключением тех автомобилей и мотоциклов, которые двигались в момент перемещения их владельцев и пассажиров и совершили наезды на соседние движущиеся машины и на препятствия в виде столбов, будок, бордюров, стен домов и заборов. К счастью, перемещение состоялось ночью, и машин на дорогах Москвы было не в пример меньше, чем днём.

Неповреждёнными остались все авто, стоящие на стоянках и паркингах, а также те, которые двигались с малой скоростью: занимай место водителя, включай мотор и езжай.

То же самое касалось и другой техники, в том числе электрической. Электрические сети сначала были вырублены, но уже на второй день оказались действующими, и странно было наблюдать за работающими холодильниками в магазинах и домах, за светящимися днём и ночью щитами реклам и просто уличными фонарями.

Зато в магазинах и торговых центрах царили полный покой и тишина. Полки ломились от товаров, холодильники были забиты едой и напитками, и беглецы пользовались этим беззастенчиво, выбирая моменты, когда барражирующие над улицами города ксеновертолёты куда-то исчезали.

Поначалу Артёма это смущало, так как он с детства был воспитан не брать чужого, но после объяснений Эдика ситуация прояснилась, и пользоваться бесхозным имуществом стало одним из способов выжить.

В торговом центре у метро «Сокол», на втором этаже, Артём нашёл отдел мужских аксессуаров и впервые за трое суток побрился бритвой «Браун», имеющей несдохший аккумулятор. Лосьон после бритья «Фаренгейт» он нашёл в отделе парфюмерии, ему нравился горьковато-мятный запах парфюма этой марки.

Эдик, флегматично обшаривший соседние торговые залы, похвастался часами:

– Нравится? «Люминокс», часы морских котиков.

Артём повертел в пальцах наручные часы с тёмно-серым покрытием и светящимися в темноте стрелками, прочитал название и модель: US Navy SEAL. А. 3051. ВО.

– Ничего, симпатичные.

– В них можно нырять на глубину до двухсот метров.

Артём усмехнулся.

– Так глубоко я не собираюсь. Да и предпочитаю наши отечественные.

Эдуард нацепил часы, достал из кармана новой меховой куртки, которую экспроприировал ещё утром в магазине одежды, новый мобильный телефон.

– Тут рядом салон, взял себе смартфон.

– Зачем? Говорить же не с кем.

– Во-первых, я всегда мечтал о крутых гаджетах, не по карману были, а тут бери не хочу. Во-вторых, возьми и ты на всякий пожарный, будем поддерживать связь, если придётся действовать персонально.

Артём подумал и согласился.

Себе он выбрал новейший айком, упакованный в наручные часы, имеющий дополнительный микрофон в форме гекколаринга, который приклеивался к горлу, и приёмник в форме клипсы, укреплявшийся на мочке уха.

Однако Эдик всё-таки перещеголял его, взяв в одном из салонов новейший планшет-наладонник Asus Transformer Gold. Планшет можно было носить, закрепив на тыльной стороне ладони, и программист пользовался им практически всё время, если позволяла ситуация.

– Теперь надо бы подкрепиться, – проговорил довольный Эдуард; бриться он отказался и ходил с медленно растущей рыжеватой бородкой, постепенно превращаясь из «офисного планктона» в молодого викинга.

Вспомнив о своём айкоме, Артём автоматически набрал номер Валентины, послушал гудки и выключил телефон. Он постоянно звонил ей, но девушка не отвечала. Как и родители Артёма, жившие в Брянске. Скорее всего, их «сбросили» в прошлое вместе с остальными жителями города.

Позавтракали в «Кафе Пушкинъ» на перекрёстке Тверской улицы и Тверского бульвара.

Поскольку все электрические плиты и холодильники ресторана исправно работали, можно было из хранящихся полуфабрикатов сварить какой-нибудь суп или хотя бы кашу, но уже были случаи, когда беглецам при попытке вскипятить чай приходилось спасаться от охотников, вооружённых метателями плазменных сгустков, и от идеи варки супов отказались.

Вскрыли по банке консервов: Артём съел тушёную свинину (этикетка на банке извещала о «госрезерве»), Эдуард сначала открыл баночку кетовой икры, потом попробовал чёрную, обнаружив неплохой запас в одном из небольших «директорских» холодильников, и закончил трапезу куском «рублёвской» колбасы, заметив с кривой ухмылкой:

– Хлеба не хватает.

Вряд ли он помнил культовый советский фильм «Белое солнце пустыни», герой которого ел чёрную икру ложками и требовал от жены достать хлеба, но Артём был с ним согласен: и ему, привыкшему к хлебу, не хватало этого простого продукта.

Они обошли не один магазин и даже посетили одну из пекарен в Новодмитровском переулке, недалеко от знаменитой «Бутырки», но хлеб везде засох, а то и заплесневел, и «полакомиться» им удалось всего лишь раз.

Напились, вскрыв по бутылке «натуральной грузинской» «Боржоми».

– Жить можно, – блаженно потянулся Эдик, погладил себя по животу. – Я бы не прочь питаться так каждый день.

Окно ресторана – сидели в закутке на втором этаже – на миг заслонила тень, и оба инстинктивно нырнули под стол.

Возможно, это был и не аппарат охотников, соединявший в себе черты головы хищной птицы, гигантского жука и вертолёта, однако беглецы уже попадали в похожие ситуации, когда приходилось бежать из магазинов или ресторанов сломя голову, и оба научились прятаться либо использовать трубы воздушных вытяжек и лифтовые колодцы.

– Сволочи! – выхрипнул Эдуард, выждав минуту. – Поесть нормально не дадут. Эх, нам бы парочку «Стингеров»!

Артём тоже подумывал о приобретении переносного зенитно-ракетного комплекса, но для этого надо было навестить какой-нибудь военный склад, адреса которого он не знал, и осуществление задумки пока откладывалось. К тому же у него был разработан план найти свою подругу Валентину, если она тоже оказалась в Москве в таком же положении, и Артём уже второй день обходил места, где она могла оказаться.

Сначала они с Эдом навестили квартиру Валентины, располагавшуюся в девятиэтажке на улице Дубининской. С трудом открыли входную дверь подъезда, снабжённую домофонной системой, потом с не меньшим трудом взломали дверь квартиры; взломщиками оба были никакими, приходилось учиться с нуля.

Однако дома ни Валентины, ни её родителей не оказалось.

Тогда Артём посетил театр на Большой Садовой, где Валентина работала администратором после окончания Московского института управления. Но и театр, и его бытовые приделы сиротливо давились тишиной и отсутствием какого-либо движения. Все, кто здесь находился поздним вечером тринадцатого октября, исчезли. Ушли в прошлое – по словам Эдуарда. Но кто это сделал – переместил не одного человека, а всё население Москвы и вообще страны – и зачем, оставалось за пределами понимания Артёма.

Эдуард утверждал, опять же со слов своего приятеля-физика, оставшегося неперемещённым и погибшего по время изучения опустевшего Интернета, что людей перенесли в прошлое на десятки миллионов лет некие предки человечества, называющие себя расой воррихо. Якобы – для того, чтобы занять их нишу обитания. Однако ни погибший физик, ни сам Эдик не смогли выяснить, как воррихо удалось осуществить столь дьявольский план. Компьютерщик просто не успел, а Эдик, будучи едва не убит охотниками во время поиска в Сети, больше по Интернету не гулял. Хотя планшет таскал с удовольствием.

А искать было что, и Артём собирался это сделать в ближайшее время. Во-первых, информация, добытая погибшим физиком, наверняка где-то хранилась в глубинах Сети. Во-вторых, надо было разыскать склады с оружием, чтобы отбиваться от охотников: неуязвимыми они не были. И в-третьих, стоило поискать таких же неперемещённых, какими стали Артём и Эд.

С улицы донёсся лай и визг, началась собачья грызня.

После исчезновения людей на улицах Москвы появились стаи собак, а в домах ожили крысы. Они словно почуяли изменение психополей города и вышли из нор и подвалов, находя поживу в опустевших квартирах и магазинах.

В окне снова мелькнула тень стремительно промчавшегося тела, в помещение проникла пульсация шелеста и жужжания, с какими перемещались по воздуху странные вертолёты воррихо.

– Уходим! – напрягся Артём. Интуиция подсказывала, что на сей раз вертолёт крутится над бульваром не зря: охотники кого-то искали.

Выскочили на лестницу, но через центральный вход в ресторан не пошли, Артём сразу повернул к проходу на кухню, откуда можно было выбраться во двор через запасный выход.

Они были уже в коридорчике бытовых помещений, когда сзади со свистом жахнуло: стреляли из плазменных излучателей, издававших звуки, не сравнимые со звуками выстрелов из пистолета или от взрыва гранаты.

Стены задрожали, где-то с улицы донеслись крики и лай собак.

Эдуард остановился, но Артём подтолкнул его вперёд:

– Не останавливайся!

Дверь во двор оказалась незапертой. Артём приоткрыл её, оглядел аккуратный дворик, где стояли машины владельца ресторана, а также грузовые фургончики. У дальней стены громоздились штабеля ящиков и проволочной тары для бутылок с напитками. За забором поднималась ввысь стена жилого дома, слепо глядя на ресторанный двор бельмами окон.

– За мной!

Преодолели двор, вскочили на ящики, Артём подтянулся, сел на стену, протянул руку спутнику:

– Давай!

Эдуард, проявив нешуточную прыть, последовал за ним.

Спрыгнули с трёхметровой высоты на асфальт двора соседнего жилого дома, затаились за стеной, и вовремя.

Из-за стены раздался треск, мокрые шлепки, будто по асфальту бежали люди в ластах, кто-то лающим голосом прокричал несколько слов, дождался ответа из ресторана. Треск повторился, и всё стихло.

– Ушли… – прошептал Эдуард, держа в руках оружие охотников, напоминавшее дырчато-ажурную, со множеством приспособлений трубу, надевающуюся, как уже знали беглецы, на руку. Программист назвал трубу «нарукавным бластером».

Заряды в нём кончились, но Эд «бластер» не бросал, в свободное время пытаясь разобрать метатель плазменных «пуль».

У Артёма был точно такой же «бластер», но, судя по мигающим на торце «нарукавника» жёлтым огонькам, он ещё мог стрелять.

И всё же Эдик был прав: необходимость в оружии становилась критичной, отбиться от охотников можно было только с помощью автоматов и гранатомётов. А ПЗРК вообще отбил бы у пилотов воррихо-машин охоту гоняться за оставшимися в городе жителями.

– Надо найти воинскую часть и вооружиться.

– Я не знаю ни одной, – заикнулся Эдуард. – В нашем районе их нет.

– А компьютеры на что? – перебил его Артём. – Залезем в Сеть, найдём адреса.

– Славика убили и нас чуть не замочили в центре.

– Отыщем место поспокойнее, заранее запланируем пути отступления. Всё равно придётся пользоваться компьютерами не раз. Без оружия нам кирдык будет, загонят в ловушку, и пиши пропало.

– И с оружием замочат.

Артём внимательно всмотрелся в бледное, заросшее щетиной лицо программиста. Вспомнилась чья-то шутка: науке неизвестно, откуда берутся программисты, потому что они так выглядят, что не должны размножаться.

– Сколько тебе лет?

– А что? Сорок… четыре.

– Так долго живёшь и не приобрёл жизненного опыта?

– При чём тут мой возраст? Жизненный опыт – это когда количество сделанных ошибок переходит в качество.

– Это «качество» ты уже заработал. Можем разделиться, посмотрим, чей жизненный опыт полезнее.

Эдуард скривил губы, но спорить дальше не стал.

– Что ты заводишься? Надо так надо. Кстати, были переселены в прошлое практически все, кто подсел на Интернет и стал компьютерозависимым, в особенности те, кто торчал в Сети.

– Не все же торчали, – остыл Артём.

– Все, кто имел комп.

– У меня тоже был компьютер.

– Я тебе уже говорил – у тебя, как и у меня, «белая психика».

– Что это значит?

– Почём я знаю? Я не психиатр. Славик сидит в Сети… сидел… по двадцать четыре часа в сутки, выкопал откуда-то. Я у него гостил, когда нас придавило. Когда я очухался, Славик уже торчал за клавой, бегал по Инету. У него классный комп – «Серебряный медведь» военной сборки, такими только штаб Министерства обороны пользуется.

– Он военный?

– Я же тебе говорил, Славик – доктор наук, физик, как и я, мы вместе инженерно-физическую академию кончали, вместе защищались, только он потом ушёл к оборонщикам, а я устроился в институте.

– Как ему удалось узнать, что к нам влезли эти… воррихо?

– Кто теперь ответит? Удалось. Воррихо влезли к нам через Интернет и системы коммуникаций, я тебе уже объяснял, и у них здесь точно где-то располагается центр управления.

Артём поджался.

– Мать вашу! Как же я не сообразил?! Вот нам куда надо! Найти этот грёбаный центр и устроить революцию! Вдруг удастся повернуть время вспять и вернуть перемещённых?!

– Ну, не знаю, – засомневался Эдуард. – Что мы сделаем вдвоём? У них небось целая армия, суперохрана…

– Ничего, соберём таких же, как и мы, бедолаг с «белой психикой», вооружимся и атакуем центр! Итак, у нас теперь две задачи. – Артём прислушался к затихающему свисту-жужжанию. – Вооружиться и найти их штаб.

– Три.

– Какая третья?

– Собрать команду.

– Правильно, будем иметь это в виду. Начнём прямо сейчас. Предлагаю вернуться в ресторан, у директора наверняка есть компьютер. С твоим лопатником на руке этого не сделаешь.

– А если нагрянут охотники?

– Во-первых, они только что убрались отсюда и вряд ли в скором времени вернутся. Во-вторых, тут недалеко метро, а во дворе есть люк канализации, я видел крышку. Успеем сбежать, если что.

Эдуард опасливо выглянул из-за угла стены, не торопясь соглашаться.

Артём вспомнил совет старшего брата, лётчика-инструктора, погибшего во время войны в Сирии: если сомневаешься в дороге – возьми попутчика, если уверен – иди один. Эдик не был стопроцентным трусом, но и в качестве попутчика не годился, так как привык к раз и навсегда заведенному порядку и образу жизни «ботаника», то есть человека, лишённого драйва и каких-либо желаний, кроме одного – сесть за компьютер. Однако бросать его было нельзя, доктор наук, анахорет и философ, он погиб бы непременно. К тому же он владел компьютером как дополнительным органом тела и мог быть полезен не меньше чем автомат Калашникова.

– Надо спасать мир, дружище, – серьёзно сказал Артём. – Если не мы, то кто? Ты блестящий айтишник, я без тебя не справлюсь. Мне комп подчиняется как конь неопытному наезднику.

Глаза Эдуарда прояснились, он даже улыбнулся.

– Славик говорил: делай только то, что даётся тебе легко, но делай это изо всех сил.

– Твой друг был велик, царство ему небесное, мне его жаль. Была бы возможность воспользоваться планшетом, и рисковать бы не стали. Двинулись, время уходит.

В ресторан вошли со двора, где так и стояли фургоны и машины работников заведения, брошенные владельцами. Вернее, освобождённые от владельцев. Некоторые из них ещё мигали подфарниками, у остальных давно уже сели аккумуляторы после двух с лишним суток непрерывной работы: процесс перемещения людей в прошлое начался в Москве поздним вечером, и обслуживающие ресторан водители не все успели выключить двигатели.

Компьютер у директора ресторана наличествовал, весьма неплохой «Асус Нео» с большой памятью и мощным процессором.

Эдуард почувствовал себя в знакомой стихии, у него даже руки затряслись, когда он садился в чёрное кожаное кресло директора. Включил компьютер, не снимая своего крутого планшета, запорхал пальцами по сенсорам клавиатуры.

Артём, задёрнувший шторы, чтобы происходящее в комнате невозможно было увидеть с улицы в окна второго этажа (пилоты вертолёта могли это сделать), присел рядом.

– Что нужно? – спросил программист, не отрываясь от объёмного видеокуба монитора.

– Сможешь влезть в сервер Минобороны?

– Раз плюнуть! – браво заявил воспрянувший духом попутчик.

– Ищи воинские части по Москве и окрестностям либо военные склады с оружием.

– А их центр?

– Потом поищем и центр («Если это возможно», – добавил Артём мысленно).

– Ладно, не мешай.

Артём фыркнул, собираясь ответить, что мешать он не собирался, но Эдик не услышал бы его, мгновенно уйдя в дебри компьютерных итераций.

Работал он четверть часа.

За это время Артём «поскрёб по сусекам», нашёл две бутылки натурального черничного сока, одну выпил сам, вторую отдал Эдику.

– Ну что?

– Вот тебе список военных частей и баз в Москве, – ткнул Эдуард пальцем в текст на экране. – Ближайшая находится на 4-Магистральной, недалеко от Звенигородского моста, ещё одна – на Берсеневской набережной. Военных баз до черта, но почти все они в Подмосковье, за МКАДом. В Раменском есть, в Жуковском, в Верхотурьине и так далее.

– Оружейные склады?

– Впрямую сведений нет, ни одного конкретного адреса, даже на сайте спецназа, но, я думаю, склады имеет каждая база.

– Отлично, распечатай. Принтер есть?

– Вот он, под столом.

– Давай быстрей, как бы у этих уродов не хватило смекалки заявиться сюда без приглашения. Или вычислить выходы в Интернет с помощью какой-нибудь аппаратуры.

– Если они контролируют всю Сеть, то могут запеленговать.

– Закругляйся.

– Ты же хотел ещё поискать центральную базу воррихо, которая командует парадом переселения.

Артём заколебался.

– Можно найти другой компьютер, их в любом учреждении как мух на помойке… ладно, давай по-быстрому, хотя я не понимаю, честно говоря, как это можно сделать.

– Если воррихо выходили в Сеть, а они наверняка выходили, можно обнаружить их следы.

– Как?

– По хостингу. Я кликну…

– Не объясняй, пробуй, но, если почуешь неладное, сразу дай знать.

Эдуард кивнул, испытывая нешуточный азарт пополам с нетерпением, и можно было поспорить, что Артёма он не услышал.

Где-то недалеко бахнуло, словно на асфальт тротуара упала свинцовая плита, задрожали стёкла окон.

Артём метнулся к окну, раздвинул портьеры, но ничего не увидел. Бульвар был пуст, никто над ним не летел и плиты не сбрасывал. Однако интуиция подсказывала, что охотники где-то рядом и суетятся в центре Москвы не зря: кого-то они гнали по улицам и закоулкам города, из тех, кто, как и Артём с Эдиком, избежал участи сброшенного в прошлое.

– Быстрей! – приглушенно рявкнул он. – Уходить надо, чую, они рядом!

– Сейчас, я тут нащупал кое-что интересное, – отмахнулся программист, возбуждённый, с лихорадочно блестевшими глазами, похожий на фанатика-учёного из американских блокбастеров. – Ещё пару минут.

За стеной здания послышался нарастающий свист: с неба на улицу пал жуко-птичий вертолёт охотников.

– Уходим, я сказал!

– Подожди…

Артём ухватил Эдуарда за шиворот, выдернул из кресла, чуть ли не пинком под зад отправил к двери.

– Пошёл!

Программист пискнул, однако подчинился, услышав долетевшие снаружи в кабинет директора звуки: кто-то командовал лязгающе-лающим голосом, язык был незнаком, но в речи то и дело угадывались знакомые фонемы и слова, по асфальту и керамическим плиткам тротуара зацокали-зашлёпали ботинки бегущих преследователей, с треском распахивались двери, с грохотом разбивались столы и стулья, падали и разбивались чашки и бутылки.

Артём понял, что ни через центральный вход, ни через хозяйственный уйти не удастся. Оставался единственный вариант – бежать на крышу, и он метнулся на лестницу, таща за собой присмиревшего, начавшего понимать ситуацию Эдуарда.

Здание ресторана было двухэтажным, и выход на крышу находился в самом конце кухни, из тупичка с металлической лесенкой и крышкой люка, закрытой висячим замком. Искать ключ было некогда и не у кого, поэтому Артём, не задумываясь, отобрал у спутника «бластер», подсунул выдающийся языком край «нарукавника» под дужку замка и нажал.

После двух рывков «бластер» сломался, но всё же скобы, державшие дужку, вылетели вместе с замком и упали на пол с громким лязгом. Подхватить их Артём не успел. К счастью, в этот момент снизу донёсся грохот упавшего шкафчика, и стук замка бесчинствующие охотники не услышали.

Артём сунул «бластер» Эдуарду, упёрся руками в крышку люка, откинул и полез в темноту чердака, впитывая ноздрями запахи пыли, застарелых гипсовых плит, толя и краски – чердак ресторана похоже давно не ремонтировали.

Когда за ним, отдуваясь, влез Эдик, Артём закрыл люк, и они оказались в полной темноте.

Команда. Мезовой

Капитан Морев действовал решительно и смело.

Сначала к месту падения вертолёта чужаков поплыли на разведку два сержанта, Сомов и Синенко. Оба вернулись быстро, рассказав, что в мути, поднятой со дна, разглядеть почти ничего нельзя, зато видно, что острая вершина пирамиды срезана и напоминает дупло сломанного зуба.

– Плот! – скомандовал капитан.

Плот изготовили за полчаса вдвое больше первого, использовав для связки сухих стволов сосен остатки бечевы и ремни камуфляжных комбинезонов. Капитан положил на плот два автомата, и три бойца группы начали толкать плот к пирамиде. Капитан поплыл следом.

Марьяну Морев снова оставил на берегу, зато разрешил плыть Ренату.

– Давайте винтовку, на плоту полежит.

Ренат глянул на спутницу, лицо которой отразило сложную гамму чувств. Но она всё-таки сдержалась, не вступая с командиром группы в пререкания. Лишь когда Ренат разделся и отдал ей свёрток одежды, пошутив: береги от динозавров, – она ответила, понизив голос и сверкнув глазами:

– Не надо было с вами связываться.

Что она имела в виду, спросить Ренат не успел, бойцы Морева и он сам уже были в воде.

Плот вряд ли выдержал бы человека, но автоматы и винтовку Рената выдержал, хотя и осел в воду.

Поплыли, толкая хлипкую посудину перед собой и вглядываясь в воду, чтобы не пропустить какую-нибудь подкрадывающуюся снизу хищную змеюку. Доплыли спокойно.

Пирамида действительно походила на сломанный зуб, как охарактеризовал её сержант Сомов. В его «дупле» блестели какие-то «кости» и «пломбы», но разобраться в них сквозь толщу воды не было возможности. Муть, поднятая упавшими обломками вертолёта, осела, была видна буквально разбитая как стеклянный графин кабина и в ней два тела в сложных комбинезонах. То были пилоты чужой винтокрылой машины.

Морев нырнул, оставив оружие на плоту. Вынырнул через две минуты, отдышался.

– Сомов, посмотри в дырке, там, по-моему, под обломками люк в полу.

Сержант набрал в грудь воздуха, нырнул.

Ренат, сделав круг над «дуплом зуба», тоже нырнул.

«Дупло» приблизилось, оно было метра четыре в диаметре, и в нём виднелись части каких-то ферм и сверкающие трубки, образующие нечто вроде смятого решетчатого купола. Под этим куполом и в самом деле проступали очертания квадратного бугра, с четырёх сторон которого мигали фиолетовые звёздочки.

Вынырнули одновременно.

– Точно, люк, – доложил сержант. – Наверно, они предусмотрели аварийное срабатывание при разгерметизации, люк и закрылся.

– Есть идеи, как его открыть?

– Гранату бы, – сказал белобрысый круглолицый Синенко.

– Ага, подорвём, вода хлынет внутрь.

– Так у нас и гранат нет.

– Ясно, мудрецы, – сказал капитан Морев. – Вы?

Ренат, на которого глянули четыре пары глаз, поёжился. Он тоже не видел способа проникнуть внутрь пирамиды.

– Постучать… по люку…

– Ага, сказать: ваша мать пришла, молочка принесла, – съязвил Синенко.

Ренат порозовел.

– Должен же там быть кто-то…

– А идея неплохая, пацаны, – задумчиво покачал головой капитан. – Может сработать. Нож.

Ему протянули армейский нож с особой заточкой и удобной рукоятью, с зазубринами на верхней стороне лезвия.

– Пошли, Сомов.

Капитан и полноватый с виду, со складками на боках, сержант нырнули, сдвинули купол трубок, Морев постучал по крышке люка рукоятью ножа; с глубины в три с лишним метра звуки ударов были почти не слышны.

Однако их всё-таки расслышали те, кто находился в пирамиде.

Внезапно по периметру выпуклости загорелось ожерелье голубых звёзд, люк шевельнулся, из расширявшейся щели выметнулся в воду веер воздушных пузырей, за ними вылетело целое облако пузырей, вспенившее воду на поверхности.

Морев и сержант вынырнули, вглядываясь в зашевелившиеся в «дупле зуба» тени. Пузыри перестали буравить воду, стали видны выбравшиеся из колодца, закрытого ранее крышкой, аквалангисты.

Впрочем, существа, двурукие и двуногие, только напоминали аквалангистов, одетые в сложные костюмы со множеством деталей: пряжек, змеек, рукояток и чешуй, – и сетью жилок, похожих на кровеносные сосуды на руках стариков. Головы пловцов защищали не менее сложные шлемы с выпуклой дугой очков, поэтому понять, кто они – люди или «зелёные человечки», – было невозможно. Однако разбираться, кто стучал в их дом и зачем, они не стали. Посмотрели вверх, запрокинув головы, и первый пловец направил к поверхности озера левую руку с нацепленным на неё до локтя металлическим «нарукавником».

– Алярм! – рявкнул капитан, рывком высовываясь из воды и хватаясь за автомат.

То же самое сделал Сомов.

Ренат замешкался, и это стоило ему потери оружия: «нарукавник» пловца плюнул сгустком лилового огня, который, вонзившись в дно плота, разнёс его в щепки. Винтовка Рената отлетела на несколько метров в сторону, упала в воду и пошла ко дну.

Это заставило его забыть о своём положении и действовать, пусть и неосознанно.

Он рванулся к месту падения винтовки, нырнул, успел схватить её за ремень на глубине нескольких метров.

В этот момент команда капитана Морева уже вела бой, воспользовавшись оплошностью стрелка: ему следовало стрелять по людям, а не по плоту, тогда и результат был бы другим.

Вся четвёрка «Рыси» нырнула и сцепилась с охранниками пирамиды, не давая им возможности стрелять из своих «нарукавников». Долго находиться под водой бойцы Морева не могли, не имея аквалангов, поэтому дрались отчаянно: пока двое заламывали руки охранникам, двое выныривали, наполняли лёгкие воздухом и сменяли коллег. Поэтому ни один из «аквалангистов» не смог воспользоваться оружием, они были вынуждены отбивать атаки профессионалов российского спецназа.

Ренат вынырнул и заметил, что из «дупла зуба» выплывает ещё одна «космическая» фигура. Увлечённые борьбой с другими обитателями пирамиды, Морев и его бойцы уже не успевали ничего сделать, их силы и так были на пределе. И помочь им бросившиеся в воду остальные члены отряда тоже не успевали.

Тогда Ренат, действуя скорее интуитивно, чем расчётливо, взгромоздился на одно из уцелевших брёвнышек плота, прицелился и сделал три выстрела один за другим, надеясь, что если и не попадёт, то хотя бы напугает «аквалангиста».

Но – попал!

Одна пуля прошла мимо, зато две последующие, теряя скорость в воде, но сохраняя убойную силу, вонзились в голову и в плечо охранника. Дёрнувшись, взмахнув руками, он начал заваливаться на спину и тонуть, обвитый тёмными струйками крови.

Схватка спецназовцев с чужой охраной между тем закончилась.

Одному из «аквалангистов» бойцы воткнули нож в голову, второму сдавили горло, вывернули руки и заставили всплыть.

С шумом вся четвёрка и пленник вынырнули на поверхность озера.

Подплыли ещё четверо бойцов, но капитан не стал мешкать и объясняться, выплюнул воду изо рта.

– К берегу, быстро! Держите этого красавца, не давайте ему возможности стрелять.

Потом он посмотрел на Рената, державшего винтовку одной рукой над головой, и показал ему большой палец.

Только теперь Ренат понял, что его приняли в команду окончательно.

Он выбрался на песок последним, взглядом поблагодарил Марьяну, подбежавшую к нему и протянувшую руку. Отдал ей винтовку, на подгибающихся ногах поднялся на береговой откос, без сил рухнул на траву.

Марьяна принесла ему одежду, но смотрела больше на пленника, которого удерживали бойцы отряда. Он уже не сопротивлялся, только изредка поводил из стороны в сторону головой, словно вдруг осознавал, что всё это с ним случилось наяву.

Его костюм вместе со шлемом, скрывающим лицо, представлял собой некий футуристический вариант боевого армейского комплекта, не раз показанного в фантастических боевиках, в остальном же пленник был похож на обычного человека.

– Командир, эта штука должна сниматься, – обратил Валёк внимание Морева на металлическое приспособление на левой руке пленника. Это и был тот самый метатель огненных сгустков, выстрел из которого разнёс плот.

– Попробуй, – кивнул капитан.

Лейтенант внимательно оглядел «нарукавник», ощупал его пальцами, пленник дёрнулся, но его держали крепко.

Валёк повозился ещё с минуту, коснулся мигающей жёлтой искорки под локтем, и «нарукавник» раскрылся как манипулятор, откинув четыре пряжки. Лейтенант еле успел подхватить его, торжествующе поднял над головой.

– Что я говорил?

Пленник снова дёрнулся, что-то проговорил.

Валёк подал излучатель огненных «пуль» Мореву, присмотрелся к шлему пленника.

– Я бы ещё и шлем снял.

– А если он дышит другим воздухом? – усомнился один из бойцов отряда.

– Это просто защита от воды, наши морские котики тоже пользуются такими.

Морев, оглядев «нарукавник», подал его Дылде.

– Подержи пока. – Обошёл пленника. – Может, ты и прав. Снять сможешь?

– Лучше его самого заставить, – признался лейтенант. – Тут нет никаких выступов и пряжек. Эй, урод, сними каску!

Пленник задёргался в руках бойцов, снова послышался его глухой голос, в котором явственно прозвучали какие-то знакомые окончания.

– Отпустите его руку, – потребовал Морев.

Пленнику освободили руку.

Он коснулся пальцем незаметной детали под скулой слева, и шлем раскрылся, сползая пластинами с лица на затылок.

Ренат сглотнул, увидев лицо чужака.

Оно было почти человеческим, но состоящим как бы из трёх частей. Выпуклый лоб переходил в треугольник носа, образуя выступ в форме латинской буквы «V». Виски тоже спускались к подбородку такими же углами, вбирая небольшой рот со складкой синеватых губ. Глаз у существа было два, но, если присмотреться, вмятина над носолобным бугром тоже напоминала глаз.

По комплекции и очертаниям фигуры пленник казался человеком, но его лицо, хоть и близкое по пропорциям к человеческому, всё же было иным. Похоже было, он являлся потомком людей и одновременно каких-то других существ, возможно даже не млекопитающих.

– Мать моя женщина! – пробормотал сержант Синенко.

Пленник поднёс руку к шее, но её перехватили. Тогда он заговорил, и в его речи Ренату снова почудились знакомые слова и интонации.

– Заткнись! – встряхнул пленника Дылда.

– Подождите, – вдруг сделала шаг вперёд Марьяна. – Мне кажется, я его… понимаю.

– Вы серьёзно? – повернулся к ней капитан.

– Он говорит… на смеси… это не чистый китайский… и не английский… и не русский. Но его можно понять.

– Да ладно смеяться, – не поверил Синенко.

– Мне тоже показалось, – сказал Сомов.

Бойцы обступили пленника, с интересом разглядывая его костюм, лицо и жёсткие, проволочные на вид волосы. Лишь сержант Тимофеев, он же Тимоха, бдительно нёс службу, оглядывая берег и лес, подступавший к берегу.

– Говори! – снова встряхнул пленника Дылда.

Тот заговорил, буквально взлаивая и глотая окончания слов.

– Помедленнее! – дал ему подзатыльник сержант.

Пленник послушно заговорил медленнее: он понял!

Марьяна, прищурясь, склонив голову к плечу, выслушала речь. Покачала головой.

– Что?! – жадно спросил лейтенант.

– Слишком быстро говорит… не всегда понятно… они называют себя воррихо…

– Как?!

– Воррихо, народ такой… раса.

– Звучит как ругательство, – хмыкнул Синенко. – Воры-хорьки.

– Отставить шутейство! – скомандовал Морев. – Что ещё?

– Они из прошлого… по отношению к нашему времени.

Пленник быстро-быстро закивал головой как китайский болванчик, словно подтверждая перевод, заговорил более отчётливо.

– На пять миллионов лет… – Марьяна всмотрелась в губы странного «псевдочеловека», старательно выговорила несколько слов по-китайски.

Пленник снова судорожно закивал, захлебнулся длинной речью, в которой смешались китайские, английские и русские речитативы.

Замолчал.

– Постойте, откуда он знает наш язык? – недоумённо спросил Синенко.

– Подожди, – оборвал его Морев.

– Он говорит, нас перенесли сюда с помощью хроносдвигающей машины…

– Куда – сюда?

Марьяна заговорила с собеседником.

– Это Земля… они называют её Земун. Людей из нашего времени, и нас в том числе, перенесли в прошлое, на семьдесят один миллион… не помню, что означает по-китайски ниан-ер, скорее всего, это год, тогда получается – семьдесят один миллион лет.

– Я же говорил – это нижний мел мезозоя! – возбуждённо воскликнул лейтенант. – Значит, они от нас в пяти миллионах лет, то есть в начале кайнозоя. Кто же они?! Кто их предки?!

Марьяна снова заговорила с пленником, помогая себе жестами, озадаченно почесала бровь, снова начала демонстрировать знание китайского и английского языков. Выслушала «лай» ответов, добавила порцию вопросов.

– Ну и ну… он говорит: «Я не знаю».

– Пусть подумает, вспомнит.

Пленник задёргался в руках бойцов, что-то сказал.

– Он говорит: «Думать – удел низших каст…» Если я правильно его поняла.

Валёк засмеялся.

– Тогда мы все из низших каст.

– И всё-таки странно, что они знают наши современные языки, – упрямо сказал Синенко.

– Это смесь языков, – уточнил Валёк.

– Какая разница? Они почему-то их знают. Изучали в наших университетах? Ты веришь?

Марьяна снова обратилась к пленнику.

– Он говорит, что это их родной язык.

Стало тихо. Даже не особо разбиравшиеся в социологии и лингвистике бойцы Морева поняли, что «псевдочеловек» расы воррихо заявил о своём родстве с людьми двадцать первого века.

– Как это может быть? – засомневался лейтенант. – Они же из мезозоя! Нас разделяет семьдесят с лишним миллионов лет! Или пять? Ты правильно перевела?

– Не знаю, он так говорит.

– С этим мы ещё разберёмся, – вмешался Морев. – Спроси у него, что это за пирамида в озере? Кто он? Простой охранник или начальник? Сколько их всего под водой?

Пленник по привычке дёрнулся, и капитан приказал:

– Отпустите его. Сомов – контролируешь.

Сержант направил на пленника автомат.

«Псевдочеловек» опасливо глянул на него («нижние» глаза у него мало отличались от человеческих, и в них плавились страх и тоска), снова заискивающе стал смотреть на Марьяну, залопотал что-то, переступая с ноги на ногу и поводя плечами.

– Он озуоше… что-то вроде оператора, имя не разберёшь, длинное, составное, типа Дерзкий-Битый-Лиричный – тру-ля-ля.

– Дебил! – хохотнул Синенко, виновато посмотрел на командира. – А что? Если взять от каждого слова по паре букв, получится «дебил».

– Их было пятеро, остался один, – закончила Марьяна перевод, не отреагировав на реплику сержанта. – Двое погибли в вертолёте… они называют такие машины аэролётами, двое при стычке под водой. Пирамида – какой-то там ретранслятор… хотя я не уверена… с китайского это слово переводится как «передающий». Вообще, многие их слова объединяют китайские и русские, с примесью английских, трудно разобраться сразу.

– Значит, пирамида – не база, а транслятор? – уточнил Морев.

– Хроно, – подсказал жадно слушающий лейтенант.

– Может быть. Он и про время что-то говорил. Их по всей Земле натыкано сотни, если не тысячи.

– Ты говорила, сколько воррихо входит в экипаж?

– Пять…

– Смена. А смены должны меняться. Спроси, так ли это и когда они меняются.

Марьяна заговорила по-китайски, добавляя изредка то английские, то русские слова. Пленник ответил, воодушевлённый благосклонностью слушателей. Его не били (а он, наверно, не зря носил имя, составной частью которого было слово «Битый»), и надежда остаться в живых росла.

– Нет, их не меняют. Пройдёт заселение – Переход, как они это называют, и все смены всех ретрансляторов возвращаются.

– Тогда спроси этого… Дебила, куда деваются ретрансляторы.

Новый диалог длился полминуты.

– Обычно эти хрономашины возвращаются на места постоянной дислокации, но на сей раз решено оставить их здесь.

– Почему?

– Не знаю… он тоже не знает.

– Следующую волну переселенцев из будущего тоже сбросят сюда, – усмехнулся Морев. – К нам. Вот и вся загадка, почему трансляторы остаются здесь. Так что скоро встретим наших далёких потомков.

– Далёких потомков самих воррихо, – возразил лейтенант тоном учителя. – Мы-то уже выключены из эволюционной цепочки. Там, на нашем месте, расположились захватчики.

– Ещё не расположились, – нерешительно сказала Марьяна.

– Время относительно, – махнул рукой Валёк, – они всегда могут подогнать время переселения так, что в один и тот же момент будут сброшены две разные популяции.

– Но ведь мы пока здесь одни?

– Не считая динозавров, – хохотнул сержант Дылда, провожая глазами пролетевшего над лесом птеродактиля.

– Значит, у нас пока есть шанс что-то исправить, – проворчал Ренат помимо своей воли.

Все оглянулись на него.

– Есть идеи? – осведомился Морев.

Ренат поймал оценивающий взгляд Марьяны, подумал, что его идея неоригинальна, однако на вопрос капитана надо было отвечать, и он сказал:

– Можно пробраться внутрь пирамиды… ретранслятора и крутануть всё назад.

– Чего? – удивился Синенко.

– Ё-моё! – хлопнул себя ладонью по бедру Валёк. – Ну конечно! Надо попробовать развернуть сброс в обратную сторону! Спроси урода: у их хронопрограмматора есть реверс?

Марьяна посмотрела на капитана, тот кивнул, и девушка заговорила с пленником. Объяснялась долго.

– Он сомневается, но машина хроносдвига работает в любую сторону, что в прошлое, что в будущее.

– О чём я говорил? Молоток, строитель! – Лейтенант от души врезал Ренату рукой по спине. – Командир, десантируемся внутрь транслятора и крутим машину взад!

– Ты же не инженер, – скептически бросил сержант Сомов.

– Так что с того? Я с техникой дружу, да и этот хрен поможет. – Валёк подмигнул пленнику. – Поможешь, Дебил?

Чужак робко посмотрел на Марьяну, и в этом жесте было столько человеческого, что Ренат от души посочувствовал представителю рода воррихо, в свою очередь не пожалевшего всё человечество в целом.

– Решено! – сказал Морев. – Идём в пирамиду.

– Все? – спросил лейтенант.

– Оставим двух часовых на берегу на всякий случай. Синенко и Калачёв. Остальные – пять минут на сборы.

* * *

Через полтора часа, соорудив ещё один плот из обломков старого и кучи сухих веток, отряд перебазировался к месту расположения подводной пирамиды, оказавшейся хроноретранслятором.

Гигантские стрекозы, вдруг обнаружившие интерес к происходящему, целой вереницей долго носились над людьми, но не мешали, в отличие от двух птеродактилей, метнувшихся к плоту после того, как он был спущен на воду. Пришлось отпугнуть их выстрелом из автомата, что мастерски исполнил Синенко: попал одному летающему ящеру прямо в глаз.

Уцелевший перепончатокрылый летун шарахнулся в сторону и больше хлопот отряду не доставлял.

На плот усадили пленника и Марьяну, остальные поплыли, толкая перед собой шаткое, норовившее расползтись сооружение.

Переселенец, к которому прилипла кличка Дебил, вёл себя тише воды ниже травы, перестал суетиться, только замирал, когда вблизи плота проплывала крупная рыбина. По-видимому, он уже встречал местных хищных «плезиозавров» и знал, на что они способны.

Первыми под воду ушли сержанты Тимоха и Дылда, обследовали «дупло зуба» и вернулись.

– Можно нырять, – доложил Тимоха, – никто больше вроде бы не выходил.

– Транслятор защищён какими-нибудь автоматическими системами? – спросил Морев.

Марьяна перевела. Дебил постарался ответить.

– Система есть, – доложила переводчица, – но она отключена, так как операторы, они же и охранники, вылезли наружу.

– Понятно, это облегчает нашу задачу. Скажите ему, я иду с ним вниз, в пирамиду, за мной пойдёте вы и лейтенант, потом все остальные. Попытается схитрить – пристрелим.

Марьяна улыбнулась.

– Вряд ли он попытается схитрить, жить хочет.

Девушка заговорила «по-китайски-русски-английски».

Дебил закивал болванчиком, прижал руки к вискам, что, наверно, должно было означать полное повиновение типа «клянусь мамой!».

– Он понял.

– Ныряем!

Пленник не послушался, торопливо «залаял» на своём синтетическом языке.

– Что он там? – нетерпеливо осведомился Морев из воды.

– Воздух…

– Пусть не беспокоится, мы выдержим без воздуха минуты три. Если вы не сможете, возвращайтесь к ребятам на берегу.

– Я смогу! – отрезала Марьяна. – Он имел в виду другое: мы «испортим» воздух в пирамиде… во всяком случае, так это звучит. Думаю, он боится, что мы принесём к ним какие-нибудь опасные микробы.

– К дьяволу его опасения! Пусть не ставит условия, иначе разговор будет другим.

Марьяна старательно перевела пленнику сказанное, и он проникся: упал лицом в плот, потом зарастил свой шлем, не пропускавший воду, и нырнул.

За ним нырнули капитан и Дылда, последний – в качестве страхователя. Было видно, как пленник ворошит разорванную взрывом вертолёта арматуру верхушки пирамиды, опускается в дыру, и с ним Морев с сержантом, не упускающие из виду ни одно движение оператора.

Затем из дыры вырвалось облако воздушных пузырей, а когда оно достигло поверхности озера, ни пленника, ни капитана уже не было видно.

Вынырнул Дылда, мотнул головой, отфыркиваясь.

– Кажись, прошли.

Потянулись минуты ожидания, насыщенные беспокойством за судьбу капитана и всей операции в целом.

Небольшие летающие ящеры, которых Ренат мысленно называл птеродактилями, а Валёк – фобеторами, с размахом крыльев до двух метров, но с устрашающими гребнями на головах и батареями острых зубов, снова обратили внимание на пловцов, но совсем уж близко не подлетали, проникшись уважением к огрызающейся добыче.

Капитан вынырнул из «дупла» в облаке пузырей через полчаса. На нём был шлем, отчего наблюдавшим за вершиной пирамиды бойцам показалось, что выплывает Дебил. В руках Морев держал ещё два шлема. Один передал Марьяне, второй Ренату.

– Надевайте. – Голос капитана звучал глухо, но разобрать слова можно было.

– А где Дебил? – поинтересовался Дылда.

– Я его связал. Со мной идёт пара гражданских, я их проведу и вернусь за остальными. Вольнов, зови часовых.

Ренат повертел в пальцах шлем, собираясь гордо отказаться, но голос командира отряда подстегнул его:

– Смелее! Надевайте и дышите свободно, он сам подстроится под ваши размеры.

Ренат сунул голову в сложной формы «банку». Подбородок влез внутрь с трудом. Стало трудно дышать, глаза вообще перестали видеть, но уже через пару секунд зрение прояснилось, хотя всё вокруг было словно подёрнуто желтоватой пеленой, и в нос и рот стал поступать воздух, пахнущий почему-то лавандой.

Ренат хотел приободрить Марьяну, но девушка надела шлем раньше.

– Вперёд! – Капитан нырнул, и тотчас же в воду погрузилась Марьяна.

Ренат поспешил за ними.

Подплыли к «дуплу зуба». Ренат ожидал, что под водой станет темнее, так как с глубиной поток света ослабевал, но этого не произошло. Очевидно, особая система обзора шлема каким-то образом регулировала подачу сигнала к глазам владельца.

Морев что-то сделал. Из щели открывающегося люка снова вырвался клуб воздушных пузырей. Капитан призывно махнул рукой. Марьяна последовала в освещённый снизу проём люка. За ней опустился Ренат, легко прошёл горловину люка размером метр на метр. Следом протиснулся капитан, прижав обоих к стенам узкого прямоугольного тамбура.

Люк закрылся, послышалось гудение и шипение. Вода стала уходить, вытесняемая воздухом. Через минуту тамбур был полностью освобождён от воды, его пупырчатые стены заискрились в лучах кольцевого светильника на полу.

Звякнуло.

За спиной Рената открылась невидимая дверь, и вся компания вывалилась в помещение, охватывающее прямоугольную трубу тамбура. Оно было четырёхугольным, с наклонными стенами, и, очевидно, повторяло форму верхней части пирамиды.

– А этот где? – спросила Марьяна, озираясь.

– Снимайте шлемы, – сказал Морев невнятно.

Молодые люди сняли шлемы, и капитан вернулся с ними в тамбур.

– Ждите здесь, никуда не уходите.

Дверь тамбура с шипением встала на место, раздалось бульканье.

Марьяна обошла помещение, разглядывая ребристые, с рядами выпуклых наростов в форме бивней мамонта стены, нашла в полу четырёхугольный контур метрового размера.

– Люк. Откроем?

– Капитан приказал… – начал Ренат.

– Мне он не командир, – отрезала девушка. – Хочешь – торчи здесь и жди.

Она потопталась рядом с квадратом люка, не отличавшимся цветом от мягких плит пола, впечатление было, что они сделаны из губчатой резины, потом нашла редко мигающую сиреневую искру в соседней плите, наступила ногой.

Контур крышки люка засветился, но не сдвинулся с места.

– Ну, что застрял? – с раздражением сказала Марьяна, подождав дальнейших действий местной автоматики.

– На него надо стать, – предположил Ренат.

Марьяна шагнула на шероховатый серый квадрат… и поехала вниз! Ренат едва успел спрыгнуть к ней на квадрат, оказавшийся полом невидимой клетки лифта.

В глаза брызнул яркий свет, по гамме близкий к зеленовато-жёлтому.

Лифт опустил пассажиров в помещение со множеством гофрированных остроугольных колонн, соединявшихся в единую геометрическую конструкцию в форме шатра.

Дебил находился здесь: смирно лежал на шершавом сером полу лицом вниз, связанный по рукам и ногам каким-то чёрным шнуром. Где капитан нашёл этот шнур, было непонятно, скорее всего, пленник дал ему шнур сам.

Услышав шелест опускавшегося лифта, шаги, оператор вывернул голову, увидел подходивших гостей, но остался лежать без движения. Видимо, капитан был очень убедителен, оставляя его одного.

Огляделись, не заметив, как плита лифта, поддерживаемая четырьмя тонкими штангами, вернулась на место.

– Интересно, где у них центр управления? – проговорила девушка.

– Спроси у него, – кивнул на пленника Ренат.

Марьяна ещё раз обошла помещение, о назначении которого догадаться было трудно, подошла к Дебилу, села на корточки, заговорила с ним «по-китайски-русски-английски».

Диалог длился недолго. Марьяна выпрямилась.

– Я поняла так, что центр управления – они называют его чисто по-китайски – шонксин – находится ниже. Там можно посмотреть на сеть ретрансляторов и связаться с начальством.

– Чьим? – не понял Ренат.

– Не с нашим же. – Марьяна хмыкнула. – Воррихо.

– На фиг нам это надо?

– А вдруг можно будет связаться и с нашим?

– Как же, оно ждёт не дождётся твоего звонка. Ты когда-нибудь звонила хотя бы в мэрию?

– Нет.

– Чиновникам наплевать на то, что тебя интересует. Главное для них – удержаться в кресле и не потерять выгоду.

– Ты идёшь?

– Нет! – упёрся Ренат. – Я подожду остальных.

Марьяна заговорила с пленником, а он демонстративно отошёл в сторону, злясь на спутницу и одновременно на себя, потому что не чувствовал себя стопроцентно правым. В его прежней жизни требовалось твёрдо соблюдать традиции предков, уважать мнение родителей, почитать старших и не спорить с женщинами. Но у Марьяны, по его мнению, был слишком независимый характер.

Впрочем, она не преуспела в своих начинаниях, хотя и открыла по подсказке Дебила люк в нижнее помещение пирамиды. Сверху опустился квадрат лифта, на котором уместилось сразу пять бойцов Морева. Последними в помещение с пленником спустились оставшиеся спецназовцы и сам капитан.

Быстро оделись.

Ренат ждал, что Морев сделает им нагоняй за самовольство, но он лишь одарил молодых людей многозначительным взглядом.

Пленника подняли на ноги и развязали.

– Спроси у него, где их кабина управления.

– Шонксин, – сказала Марьяна, сделав шаг к светящемуся квадрату люка в полу.

Морев посмотрел на неё озадаченно, и Ренат пробормотал:

– Она успела выяснить, где их центр.

На квадрат лифта, уже принимая это как данность, ступили Морев, пленник, Ренат и Марьяна.

– Чтобы он поехал, наступите на индикатор в полу, – успел предупредить Ренат оставшихся бойцов.

Спустились на следующий этаж в помещение, кольцом охватывающее ажурную лифтовую колонну. Вся округлая стена помещения представляла собой соты с кое-где выдвинутыми длинными ящиками.

– Отсек для разного снаряжения, – сказала Марьяна. Нашла глазами светящийся на стене прямоугольник двери. – Нам сюда.

Дверь с тихим шипением упряталась в косяк слева. Никаких секретных замков и охранных терминалов она не имела. Видимо, конструкторы хронокомплекса не предполагали попадание в него посторонних лиц, он должен был обслуживаться только своими.

Вышли в кольцевой коридорчик, охватывающий помещение складского отсека. В нём через равные промежутки открывались ниши с прямоугольниками дверей. Остановились у самой широкой ниши, дверь которой была снабжена причудливо изогнутым выпуклым вензелем с тремя разноцветными окошечками. В окошечках вращались светящиеся геометрические фигуры.

Дебил нажал рукой на вензель (обыкновенной человеческой рукой с пятью пальцами, разве что чуть более длинными), геометрические фигуры обрели один цвет – жёлтый, и дверь мягко скользнула в косяк.

Пленник хотел шмыгнуть в помещение, но Морев удержал его.

– Подождём.

Постояли с минуту, дожидаясь остальных.

Капитан оглядел команду, выбирая бойцов.

– Сомов, Махлин – со мной, остальным парами обследовать эту бандуру снизу доверху. Руками ничего не трогать, на опасность реагировать соответственно. Разойдись!

Бойцы разбежались по коридору влево и вправо выполнять задание.

Морев и оставшиеся вошли в помещение центра управления хроноретранслятором, который Марьяна назвала «шонксин».

Глаза Рената разбежались. Такого обилия панелей с индикаторами, пультов и экранов он ещё не видел. Тем более для него откровением показались слова Марьяны, произнесенные с явным презрением:

– Ну и рухлядь! Позапрошлый век!

Оба они отталкивались от знания современной мировой оргтехники, основанной на компьютерных чипах, трёхмерных видеоустройствах и сенсорной клавиатуре. Техника управления рентранслятором базировалась на кнопках, рычагах, плоских экранах и световых табло.

Причина этого выяснилась быстро. Дебил после вопроса Марьяны сообщил, что транслятор создавался ещё прошлыми поколениями воррихо и возраст его превышает семьдесят миллионов лет.

– Пройдёт Переход, – добавила Марьяна, – транслятор либо перебросят в другое время, либо законсервируют до момента перемещения теперь уже наших прямых потомков ещё глубже в прошлое.

– Сколько у нас времени в запасе? Не у потомков, а у нас здесь.

Короткий диалог.

– Совсем мало, то есть не миллионы лет, конечно. Тиан… сутки… если я его правильно поняла.

– Ладно, давайте разбираться, как работает эта машина и что мы можем сделать. Следите за руками этого парня, чтобы он ненароком не включил что-нибудь ненужное.

Ренат мысленно согласился с капитаном: пришедший в себя оператор мог врубить и систему самоуничтожения комплекса.

Пленника посадили в кресло перед самым большим пультом, всего их насчитывалось семь. И кресел тоже было семь. Сидеть в них было почти так же удобно, как и в обычных офисных креслах какой-либо московской компании.

Капитан сел справа от оператора, сержант Сомов и лейтенант Валёк встали за креслом Дебила. Марьяна устроилась в левом кресле. Ренат был вынужден следить за действиями пленника из-за их спин.

Начался долгий разговор с показом кнопок и рукояток, включавших и выключавших системы ретранслятора.

Загорались и гасли экраны.

Что-то мелькало на них непонятное, изредка всплывали ландшафты Земли, то изумительно красивые, то чудовищно загаженные, с лесами дымов и полями смога. Дважды самый большой экран показывал пейзажи родины воррихо – сплошные каменные джунгли с редкими островками растительности, а однажды показал пейзаж времени царствования на Земле гигантов Му, как их назвала Марьяна.

Гиганты практически ничем не отличались от людей, кроме роста, достигавшего десятиметровой высоты, и Ренат невольно вспомнил прочитанный в детстве роман Герберта Уэллса «Пища богов». Почему эти люди расы Му вырастали таких размеров, капитан Морев не поинтересовался. Да и вряд ли Дебил знал такие подробности жизни «сброшенной» в прошлое цивилизации.

Сначала Ренат следил за экранами с интересом, потом ему это надоело, да и усталость брала своё, и он оставил компанию разбираться с транслятором и ситуацией в целом. Если капитан Морев задавал вопросы для практического пользования комплексом, то лейтенанта интересовали больше проблемы, не связанные с нынешним положением дел, и спектр его любопытства был велик: от зарождения цивилизации воррихо до её космической экспансии и чем закончили «сброшенные» в бездны миллионолетий прежние земные цивилизации.

Ответа на этот вопрос Дебил не знал, но его можно было и не задавать, так как человеческая цивилизация к двадцать первому веку новой эры была единственной на Земле. Другие цивилизации исчезли, оставив лишь слабые следы своего присутствия. А теперь, после осознания процесса Перехода, вообще получалось, что следы эти оставили не аборигены – те же гиганты Му, а сами воррихо, переселявшиеся много раз на места «сброшенных» в прошлое братьев по разуму.

В конце концов и Морев, и лейтенант после часовой беседы, а вернее допроса, удовлетворились ответами оператора, и капитан объявил отбой.

К этому времени вернулись после обследования комплекса и бойцы отряда, сделавшие немало интересных и даже забавных открытий. К примеру, на каждом уровне пирамиды – всего их насчитывалось пять – в одном и том же месте – если смотреть по вертикали, располагались странные кабинки, имевшие кроме разных шкафчиков, поручней и зеркал сложные механизмы, оказавшиеся… туалетами! Это стало понятно, когда сержант Репин (Репа) сунул в этот механизм голову, чтобы детально рассмотреть внутренности, и рычаги механизма насильно усадили его на подобие стульчака, прилепив к промежности прозрачный колпак со шлангом.

Когда он рассказал о своём опыте капитану, хохоту с шутками пополам было на полчаса.

– Всем отдыхать! – велел Морев. – Синенко, Вольнов – в переходный тамбур, через два часа вас сменят Чумак и Турчинский. Я останусь здесь. Остальные – по местным каютам.

Капитан имел в виду найденные на двух этажах небольшие комнаты с лежаками. Очевидно, они предназначались для отдыха операторов. Вокруг кабины управления располагались четыре, самые большие, ещё четыре, поменьше – этажом ниже.

– Изучайте унитазы, – со смехом добавил лейтенант, провожая бойцов. Подошёл к капитану: – А этого куда?

Морев подумал, оценивающе разглядывая Дебила, по-детски прижавшего ладони к груди.

– Он может понадобиться в любой момент.

– Здесь рядом есть более комфортабельное место, – сказал остановившийся на пороге Дылда. – Диван есть, столик, несколько кресел.

– Кают-компания?

– Нечто вроде.

– Хорошо, ведите его туда.

Валёк взял пленника под руку.

– Идём, потомок.

– Можно с вами? – обратилась к нему Марьяна.

– Очень даже, – сказал лейтенант весело. – Я только что хотел предложить вам пойти с нами, хочу побеседовать с ним, а китайского я, увы, не учил. С грехом пополам английский вспоминаю.

– Пессимист, значит, – рассмеялся, выходя, сержант Синенко.

– Почему пессимист? – удивился Валёк.

– Оптимисты учат русский, пессимисты – английский, а реалисты – китайский, – донеслось с хохотом из-за двери.

– Языкастые у тебя бойцы, – усмехнулся капитан. – Палец в рот не клади. Распустил.

– Ничего, я ему наряд вне очереди, – мрачно пригрозил лейтенант, – поумнеет.

Центр управления почти опустел.

Капитан некоторое время смотрел на экран, показывающий панораму столицы воррихо – Сквам-о, как её называли жители, повернул голову к Ренату, вдруг вспомнив о нём:

– А вы почему не идёте отдыхать?

Ренат, терзаемый сомнениями и ревностью (Марьяна вообще перестала обращать на него внимание), понимая, что она ничем ему не обязана, мучаясь от неопределённости и шаткости своего положения, проговорил с кривой усмешкой:

– Чувствую себя лишним.

Морев мгновенно понял, что имел в виду молодой человек, двинул уголком губ:

– Женщина – существо непредсказуемое. Вы давно с ней?

Ренат снова криво улыбнулся.

– Два дня с момента переноса.

– Ну, тогда не всё потеряно, я думал, она ваша… подруга или жена.

– Между прочим, она чемпионка мира по…

– Я слышал. Верю. Характер у неё мужской. А лейтенант Махлин умеет обходиться с такими. Но не это главное. Расскажите-ка поподробней, что вы строили и что вообще произошло на даче вашего дяди.

Ренат с трудом отогнал мысли о спутнице, неожиданно ставшей дорогим человеком, человеком, от которого уже начинало зависеть настроение и вектор мечты.

Рассказ длился долго: Морев задавал вопросы, приходилось отвечать, не щадя самолюбия. В конце концов капитан успокоился, придя к какому-то выводу.

– Сами-то вы что по этому поводу думаете? Эти ворри… ворыхори… построили на даче дяди хроноретранслятор?

– Что-то посерьёзней, – покачал головой Ренат. – Та пирамида больше этой вдвое.

– Штаб?

– Может быть.

– И мы отсюда можем попасть туда?

Ренат со вспыхнувшим интересом посмотрел на твёрдое лицо капитана, лицо человека, привыкшего посылать в бой подчинённых и отвечать за их жизни.

– Об этом надо спросить Дебила… извините.

– Спросим. Идите отдыхать.

Ренат встал, колеблясь, не зная, куда пойти, и в это время в блок управления ретранслятором торопливо вошёл лейтенант Валёк, держа за руку Марьяну (сердце Рената ёкнуло). Лицо у него было вдохновенно-возбуждённое, глаза горели торжеством.

– Командир, я знаю, что происходит! Я знаю, кто такие воррихо! Вот Марьяна не даст соврать.

Девушка с улыбкой отняла руку.

– Это преувеличение.

Морев поиграл бровями.

– Где Дебил?

– С ним Дылда… э-э, сержант Вольнов. Я коротко, командир.

– Выкладывай.

– Мы сходили к самому сердцу транслятора, оно располагается с другой стороны от кабины управления. Машина странная во всех смыслах, такое впечатление, что делали её неандертальцы. Но она работает!

– Короче.

– Мы разговорились, и вот что я понял. Сама машина хроносдвига, создающая через сеть хроноретрансляторов общее поле, стоит в мезозое, в семидесяти миллионах лет в прошлом. Я имею в виду от нашего двадцать первого века. А нас – всех людей перебросили сюда, на семьдесят один миллион лет. То есть воррихо как раса, как разумный этнос и цивилизация возникнет через миллион лет от этого момента, нынешнего. – Валёк топнул ногой, как бы в доказательство утверждения. – Понимаете?

– Нет.

– Воррихо – наши потомки! И одновременно предки! Всё человечество сейчас находится здесь, в этом времени, где и мы с вами, во времени позднего мела мезозоя! Большинство, я думаю, погибнет при отсутствии элементарных удобств, многих сожрут динозавры, но кто-то выживет, по сути, в основном китайцы, судя по языку, и через миллион лет станет воррихо!

Капитан перевёл взгляд на Марьяну.

Та развела руками.

– Я так поняла, он прав.

– Могу привести простое доказательство, – раскраснелся Валёк, довольный впечатлением, какое произвели на командира его слова.

– Какое?

– Первый переход воррихо, соорудив машину хроносдвига – я бы даже назвал её машиной хроноумсдвига, потому что она перемещает живые существа избирательно, только обладающих разумом, – сделали через пять миллионов лет после своего появления, так сказать, росли над собой, то есть ровно шестьдесят пять миллионов лет назад относительно нашего родного века. Они «сдвинули» первых… и, скорее всего, последних разумных динозавров – баньцзылонгов, так? – Лейтенант посмотрел на Марьяну. – Это ведь китайский термин?

– Баньцзы… да, только я не помню, что это такое. Лонг – английское «длинный».

– Ну, неважно. Главное, что воррихо скинули баньцзы куда-то далеко в прошлое, этот парень даже не знает, в какую эпоху. Опять же не суть важно. Я к чему это? Шестьдесят пять миллионов лет назад, на границе мезозоя и кайнозоя, произошло так называемое Великое мезозойское вымирание динозавров, да и вообще мезозойской флоры и фауны. О чём это говорит?

– Да не тяни ты, Евгеньич, – укоризненно проворчал сержант Тимоха.

– Динозавры не имели до этого момента конкурентов в животном мире, ни хищные, ни растительноядные, заполняя экологическую нишу… и они их получили!

Стало тихо. Капитан обдумывал сказанное. Ренат с завистью наблюдал за реакцией Марьяны, которая поглядывала на лейтенанта с весёлой снисходительностью.

– Воррихо?

– Точно! – просиял улыбкой Валёк. – Уничтожили динозавров переселённые воррихо! По сути – наши потомки! И они же – предки! Круг замкнулся!

– Чтой-то я запутался в миллионах лет, – обидчиво сказал сержант Синенко.

– Да, это сенсация. – В тоне Морева было больше иронии, чем восхищения, однако лейтенант этого не заметил.

– Понимаете теперь? Моя теория на Нобеля тянет, не меньше!

– А я грешил на пришельцев, – признался Дылда. – На Марсе вон вроде жизнь нашли, говорят, что мы потомки марсиан.

– Мы потомки воррихо! А они – наши потомки!

– Хрен вас разберёт, ботаников, кто у вас где. Наплодили загадок…

– Жизнь на Земле ещё большая загадка, чем на других планетах.

– Ладно, иди поспи… Нобель. После отдыха и горячего чаю отправимся домой.

Лейтенант повернулся к Марьяне.

– Вы идёте?

– Идём, – сказала она, беря обалдевшего от такого жеста Рената за руку.

Они вышли.

Лейтенант и капитан смотрели им вслед. По лицу лейтенанта пробежала сложная гамма чувств.

– Ни фига не понимаю! – сказал он глубокомысленно.

Морев засмеялся, хлопнул его по плечу.

– Женщина, друг мой ситный, ещё большая загадка, чем жизнь на Земле. – Он встал. – Останешься здесь за меня, раз уж остался не у дел, пойду разомнусь.

Капитан ушёл.

Валёк посмотрел на экран, где в сизом дыму увяз город Сквам-о, и погрозил ему кулаком.

Неперемещённые. Драйв

Им несказанно повезло, чего нельзя было сказать о сумасшедшем, который выбежал из соседнего – углового дома, стоящего на перекрёстке Тверской улицы и Тверского бульвара, влез в джип и попытался убежать от охотников. Ему удалось по тротуару объехать стоящие на бульваре машины и пересечь Тверскую, но наперерез джипу метнулся вертолёт охотников и выстрелил. Сорвавшаяся с «клюва» капля радужного огня врезалась в джип, и тот взлетел в воздух, разваливаясь на пылающие лохмотья.

Всю эту картину Артём и Эдик наблюдали через чердачное окно ресторана, уже собираясь прощаться с жизнью: топот охотников, обыскивающих здание, слышался прямо под ними, преследователи должны были вот-вот обнаружить ход на чердак. Но взрыв на перекрёстке остановил погоню, и киллеры убрались из ресторана, чтобы выяснить причину стрельбы.

Тут-то Артём и осознал себя человеком! Не беглецом, не обречённым на отстрел беднягой, а одним из тех, кто сопротивлялся з л у на всех возможных фронтах!

– С-сволочи! – скрипнул он зубами, ударом ноги вынося окошко, и не успел Эдуард ничего сообразить, как напарник выстрелил.

Как он это сделал, Артём не понял сам.

«Нарукавник» «бластера» на его правой руке, направленный узким рылом на вертолёт, вдруг растопырил чешуи (ни дать ни взять – браслет на рукаве Дэниела Крэйга из фильма «Ковбои против пришельцев!), выплюнул сгусток огня, в мгновение ока достигший вертолёта, зависшего над дымящимся на асфальте остовом джипа, и в блистере вертолёта образовалась дыра!

Вертолёт повело боком, он накренился и, не долетев до асфальта, взорвался.

– Бежим! – толкнул Артём в плечо раскрывшего рот Эдика, первым вылезая на крышу здания.

Программист на сей раз послушался как миленький.

Двор ресторана был пуст, и они быстро спустились туда по железной пожарной лестнице, пересекли двор и сиганули в соседний тем же манером – через стену, что и час назад. Затем нырнули в арку жилого дома справа, помчались изо всех сил дворами и переулочками в сторону мэрии, пока не добежали до Вознесенского переулка и не спрятались в доме номер тринадцать, где когда-то располагался офис мэра Москвы.

Передохнули, прислушиваясь к долетавшим с улицы звукам: искать их начали поздно, так как, очевидно, охотники не поняли, откуда был произведен выстрел, но к ресторану слетелись другие вертолёты и были переброшены два десятка чистильщиков, поэтому надо было бежать оттуда как можно дальше.

Напились холодной воды из-под крана, крадучись выбрались в переулок, добежали до Главпочтамта на перекрёстке Брюсова переулка и Тверской, оттуда перебрались в подземный переход на Моховой и, перебежав Театральный проезд, нырнули к спуску в метро «Охотный ряд».

Тишина и отсутствие какого-либо движения в холле метро заставили обоих бежать «на цыпочках» – тихо, как привидения, – кроссовки это позволяли. Отдышались окончательно у работающего эскалатора, подивившись не столько отсутствию пассажиров, сколько будничной работе не управляемых никем механизмов.

– Что дальше? – просипел Эдик, массируя горло: к таким беговым нагрузкам он готов не был.

– Ты нашёл их центр? – спросил Артём, готовый использовать свой нарукавный «бластер» при первой же необходимости.

– Не уверен.

– Что значит – не уверен? Хотя бы намёк?

– Есть такой элитный посёлок недалеко от городка Жуковской – Брендевка, ехать ближе всего по Новорязанскому шоссе. Туда почему-то сходятся сотни информпакетов со всей Москвы, и не только из Москвы. То есть там стоит какой-то мощный компьютерный терминал, и он работает.

– В каком смысле?

– Туда шлют донесения – сотнями, а оттуда идут ответные скайп-сигналы – тысячами.

– Ты их читал?

– Когда б я успел? Они зашифрованы, а точнее, разговаривают на каком-то тарабарском языке, не то китайском, не то японском. Изредка вроде бы я слышал английские и даже русские слова, но ничего не понял.

– Значит, он там! Центр! Если всех людей переселили в прошлое, кто будет работать в компьютерном терминале?

Эдик пожал плечами.

– Может, ты и прав.

– Едем в Брендевку!

– Ага, на метро? Оно не работает, а на машине нас вмиг обнаружат и разнесут в дым, как того бедолагу на джипе.

– Пойдём пешком. Кстати, в том районе нет военных частей или баз? Вспоминай.

Эдуард наморщил лоб.

– Не помню, кажется, нет.

– Где ближайшая к нам воинская часть?

– Сейчас, дай подумать… кажется, на Берсеневской набережной, напротив храма Христа Спасителя.

– Ближайшее метро?

– «Кропоткинская».

– Значит, рвём когти туда. Надо вооружиться в конце концов.

– Это километра четыре отсюда.

– Ничего, за час дойдём.

Эдик состроил унылую рожу.

– У меня ноги ноют, а идти по шпалам.

– Под землёй идти безопасней всего. Охотники небось на ноги всю свою гвардию подняли.

– Не надо было встревать.

Лицо Артёма потемнело.

– Я им устрою танковое сражение под Прохоровкой, мало не покажется! После того как вооружимся, дойдём до ближайшей к МКАД станции, поднимемся, уже вечереть начнёт, поужинаем где-нибудь в ближайшем от метро кафе и потопаем огородами в нужном направлении.

Программист тяжело вздохнул, глянул на планшет-наладонник, на свои запылённые кроссовки, но перечить не стал.

Изучили схему московского метро, спустились по эскалатору вниз, прошли насквозь станцию «Охотный ряд» и выбрались в тоннель, ведущий к следующей станции – «Библиотека имени Ленина». Следующая была «Кропоткинская».

Нарукавный «бластер» почти не мешал, и Артём посматривал на него с надеждой: кроме ворриховского излучателя, у них по-прежнему не было достаточно мощного оружия, если не считать кухонного ножа, захваченного в одной из квартир. Но для серьёзного отпора киллерам-чистильщикам этого было мало.

Добрались до зала станции «Кропоткинская», не встретив ни одной живой души. Зато поднимаясь на эскалаторе наверх, в холл станции, услышали голоса и удивлённо переглянулись. Разговаривали как минимум трое: женщина и двое мужчин – по-русски! – отчего в сердце Артёма вдруг шевельнулась надежда создать полноценную команду.

Однако мечтам его не суждено было сбыться.

Их было четверо – молодых парней характерного наглого вида, из тех, кто считал, что им всё дозволено. Не зэки, не отпетые бандиты, не кавказцы, но молодые щенки наподобие футбольных фанатов, сбившиеся в стаю и привыкшие хамить в любых обстоятельствах, юродствовать, издеваться и нападать кодлой. Вопрос, как они нашли друг друга в опустевшей Москве и почему не упали в прошлое вместе с остальными москвичами, Артём задал себе позже.

Сначала он подумал, что девушка, прижавшаяся спиной к одной из колонн холла, их спутница. Но всё оказалось проще и отвратительней: они приставали с определённой целью, с хохотом и мерзкими шутками к совсем молоденькой девчушке, блондинке с длинными волосами, одетой в бежевую курточку и джинсы. Когда Артём и Эдуард вышли к ним в тыл, дело дошло до того, что двое парней уже начали раздевать незнакомку, срывать с неё куртку и блузку под ней, в то время как двое других держали её за руки.

Девчонка молча сопротивлялась, сжав пунцовые губы, устав, наверно, умолять мерзавцев не трогать её, лишь по щекам текли слёзы, и эти слёзы вывернули душу Артёма наизнанку.

– Эй, мужики, – сказал он громко, не отвечая на бормотание Эдика («Не лезь, их четверо…»), – развлекаетесь?

Вся четвёрка разом прервала занятие, оглянулась.

Девушка, воспользовавшись этим, вырвалась из рук державших её представителей «золотой молодёжи», отскочила к стоящему слева электропоезду, но не убежала, торопливо натягивая курточку.

Молодые уроды переглянулись, на их губах заиграли нехорошие ухмылки.

– Теряй, держи эту дурочку, – пробубнил самый мощный из всей четвёрки, самый накачанный, – а то убежит.

Артём оценивающе глянул на него, опасаясь нарваться на профессионала, но увидел только играющего мышцами наглеца, привыкшего верховодить в подобных компаниях. Перед ним был истинно брутальный тип, или, как сказал бы полковник Симонов, доминантный самец, мозги у которого были повёрнуты в одну сторону – брать от жизни всё! И у всех!

Рыжеватый блондин, чем-то похожий на Эдика, только поплечистей, догнал девушку, попытался схватить её за руку.

– Не тронь, скотина! – тихо, с гневом, через рыдание бросила она, сопротивляясь.

– Отпусти, – угрюмо сказал Артём.

Вожак «волчьего молодняка» раздвинул губы в той же лягушачьей улыбке.

– А ты кто, защитник? Не коп, случайно?

– Не коп. Отпустите её!

– А если не отпустим?

Лицо Артёма застыло.

– Я вас тут всех положу, упыри сопливые!

– Ой, напугал, – насмешливо бросил брюнет справа, во всём белом; у него даже туфли были белые, несмотря на осеннюю слякоть.

– Велюр, разберись с засранцем, – лениво проговорил вожак.

К Артёму двинулся коренастый, приземистый, пузатый шатен с круглой физиономией. У него не было видно бровей, и от того лицо парня напоминало блин.

Драться не хотелось, но Артём не привык отступать и, чтобы не затягивать процесс, стремительно прыгнул к блиннолицему, не ожидавшему от него такой прыти. Никаких приёмов рукопашного боя пузан не знал. Пропустив два удара – в живот (показалось, что кулак вонзился в упругую спинку дивана) и в шею – блиннолицый с утробным кряхтеньем лёг на плиты холла.

Артём повернулся к рыжеватому блондину.

– Повторить? Отпусти её!

Парни переглянулись.

– Ну ты сам нарвался! – с угрозой сказал вожак. – Отметельте его, парни, чтоб на всю оставшуюся жизнь запомнил!

Он явно «играл взрослого», хотя ему от силы исполнилось лет двадцать, и, судя по повадкам, это был сынок какого-то большого чиновника или бизнесмена, который, наглядевшись на отца и его окружение, начал чувствовать себя «великим боссом».

Артём мог бы без особых усилий уложить и всю компанию, имея неплохой опыт десантника и рукопашника, но он избрал другой путь. Вскинул руку с «нарукавным бластером», направил зев плазменного излучателя в сторону эскалатора, сжал кулак.

«Бластер» метнул искрящуюся каплю огня, вонзившуюся в потолок над эскалатором и проделавшую в нём пятиметровую выбоину. С потолка на лестницы и пол посыпались куски бетона и штукатурки.

Бросившиеся было к Артёму молодые «волки» остановились, оторопело глядя то на оседавшее облако пыли, то на проём в потолке, то на стрелка.

– Вон отсюда! – тихо, но ледяным голосом, так, что у самого заныли зубы, процедил он. – Сожгу!

Парни оглянулись на вожака.

Артём направил «дуло бластера» на него.

– Считаю до трёх! Раз…

Вожак переменился в лице, кивнул на ворочавшегося на полу подельника, друзья подхватили его под локти, поставили на ноги и повели к эскалатору. Через минуту компания исчезла, опустившись в метро.

– Ну ты грозен! – опомнился Эдуард.

Артём глянул на «бластер»: жёлтая искорка на его обрезе стала фиолетовой. Скорее всего, это означало, что заряд его кончился. Артём отстегнул «нарукавник», протянул спутнику.

– Разберись. – Повернулся к девушке, разглядывающей его и Эдика круглыми глазами, улыбнулся: – Извините за шум. Пришлось припугнуть.

Слёзы на щеках незнакомки уже высохли, она неуверенно улыбнулась в ответ. Не красавица, но и не дурнушка, милая, с полными губами и лучистыми серыми глазами. Ёкнуло сердце: девчонка чем-то напоминала Валентину.

– Вы… вы… я уже думала… на улицу не выбежишь, там летают эти… стервятники… охотятся за людьми. Но как вы здесь оказались?

– Я бы сначала спросил: как оказались вместе эти подонки, – проворчал Эдик. – Все нормальные люди сброшены в прошлое, почему эти остались? Может, упились вусмерть, и хроносдвиг их не взял? И как они вообще потом нашли друг друга? Или вместе пили?

– Не задавай много вопросов.

– Вы о чём? – изумлённо спросила девушка, переводя взгляд с одного на другого.

– Долго объяснять, – сказал Артём. – Как вас зовут?

– Дина.

– Меня Артём, его Эдик. Мы торопимся, надо закончить одно дело, да и уходить отсюда пора, охотники могли засечь выстрел, поэтому советую спрятаться в более надёжном месте.

– Я тут пряталась… недалеко торговый центр, я там… – Дина покраснела, – консервы брала. – Она оглянулась на эскалатор. – А можно я с вами пойду?

Артём встретил взгляд программиста, в котором сквозило сомнение.

– Мы не на прогулку идём.

– Я не помешаю, честное слово! Я сильная! Я и с ними бы… – Девушка замолчала, прикусив губу. – Я вам всё буду делать… только не оставляйте меня здесь!

Последние слова она произнесла шёпотом.

Артём решился.

– Хорошо, идёмте. Но предупреждаю…

– Ой, я буду слушаться! – просияла улыбкой Дина, бросаясь к Артёму и на миг обнимая его. Отодвинулась, выпрямилась, сжимая кулачки. – Приказывайте!

Артём засмеялся.

– Отставить, рядовой, мы не в казарме. Но вы видите, что творится вокруг, поэтому прошу подчиняться в экстремальных условиях по первому слову.

– Есть, командир!

– Вы где живёте? Жили?

– На Берсеневке… рядом с монастырём и «Октябрём».

– «Октябрь» – это что?

– Бывшая конфетная фабрика.

– Нам нужна воинская часть, она должна быть где-то рядом.

– Есть там какая-то часть, за высоченным забором, у них на крыше центрального здания целый лес антенн.

– Вот туда нам и надо, проведёте?

– Конечно, тут недалеко.

– Эх, сдох наш кулэмет, – разочарованно сказал Эдик, осматривающий «бластер». – Аккумулятор, наверно, разрядился.

Дина заинтересованно посмотрела на оружие чистильщиков воррихо. Она уже забыла об инциденте, что говорило о лёгкости характера и умении прощать.

– Откуда он у вас?

– Отобрали у охотников.

– Как?! Когда?!

– Потом расскажу. – Артём посмотрел на циферблат коммуникатора. – Двинулись, сейчас не время объясняться. Идём как разведчики на войне: малейшее движение в пределах видимости, малейший шелест, писк – замираем и прячемся! Договорились?

– Так точно, командир! – отрапортовала счастливая Дина, неумело отдавая честь.

Эдик промолчал. Верховенство спутника он признавал только в критических ситуациях.

* * *

До воинской части № 77125 они добрались только к вечеру.

На выходе из прозрачной галереи Патриаршего моста, соединявшего Пречистенскую и Берсеневскую набережные Москвы-реки, построенного после воссоздания храма Христа Спасителя, беглецы едва не угодили в облаву: охотники гнали по набережной давешнюю молодецкую стаю, которая приставала к Дине в метро. Каким образом эта гадская компания оказалась именно в том месте, куда стремился попасть Артём, так и осталось невыясненным.

Четвёрку преследовали трое охотников, высадившихся из вертолёта прямо напротив схода с моста. Но они были заняты делом, и это спасло команду Артёма, успевшего жестом уложить спутников на настил моста.

Двоих пацанов охотники убили напротив Театра эстрады, двое других, в том числе вожак, успели спрыгнуть в реку, но уцелели они или нет, Артём так и не узнал. Дождавшись, когда вертолёт заберёт киллеров, он скомандовал держаться за ним как привязанным, и троица рванула через набережную в проулок, который привёл их к проходной воинской части.

Но сначала они, услышав за спинами топот, свернули к большому четырёхэтажному зданию из красного кирпича, которое оказалось той самой фабрикой «Красный Октябрь», и укрылись в нём, ожидая появления охотников. Но страхи оказались ложными, топот принадлежал, очевидно, ещё одному неперемещённому горемыке, и на сердце отлегло. Сражаться с преследователями было нечем. Тем не менее Артём решил переждать какое-то время, дать всем успокоиться, и неожиданные посетители «Красного Октября» поднялись на второй этаж, в так называемый шоколадный цех, где с полчаса любовались фотографиями, развешанными на стенах и стендах зала: до перемещения людей в прошлое здесь разместилась выставка работ победителей конкурса World Press Photo Life.

Обгорелый труп солдата, плывущий лицом вверх по течению реки. Плачущие над трупами детей женщины. Сгоревший танк на улице города с полуразрушенными домами. Нищий на городской свалке. Развёрстая акулья пасть. Вертолёт, стреляющий по разбегавшейся толпе. Похоронная процессия. Сотня раненых в госпитале, лежащих кто на чём придётся. Дымящаяся атомная электростанция. Американские самолёты, бомбящие селение где-то в Сербии. Взрывающийся в воздухе, распадающийся на части космический корабль. Раненый – безрукий – ребёнок, с чёрными, на пол-лица, заполненными болью глазами. Женщина, читающая книгу на мусорном баке. Гей-парад в Париже. Лев, грызущий решётку клетки…

И ещё больше сотни подобных фотографий, от которых мурашки бегали по коже, и шевелились волосы на голове, и во рту появлялся кислый привкус крови.

– Жуть! – тихо сказала Дина, когда они прошли зал. – И это всё сделали мы?

– Нелюди это сделали! – буркнул Эдуард, продолжавший возиться с «бластером». – Я не имею в виду фотографов. Такова человеческая природа. Я уже не удивляюсь, что нас сбросили в прошлое. Мы того заслуживаем.

– Но ведь есть же хорошие люди? – наивно воскликнула девушка. – Вот вы, мои подруги… мама с папой… и ещё много других.

– Хорошие есть, – невесело согласился Артём. – Да только к власти всегда почему-то приходят плохие.

– Почему же не сбросили их? Где справедливость?

– Вот и я спрашиваю, – хохотнул Эдик, – если справедливость есть, то почему её нет?

С улицы послышался нарастающий свист и тугой удар.

Задребезжали стёкла зала.

– Кому-то звездец, – вжал голову в плечи Эдуард.

– Идёмте, – заторопился Артём. – Уже близко.

Спустились на первый этаж, оглядели переулок и вечереющее небо над городом, шмыгнули к проходной воинской части, окружённой высоким бетонным забором, по верху которого змеилась спираль колючей проволоки.

Проходная не отреагировала на появление гостей. Видимо, в момент переселения входная дверь и дверь на территорию части были открыты, и никаких препятствий преодолевать не пришлось.

Эдуард хотел было пройти в штаб части, его здание легко угадывалось по десятку параболических и решетчатых антенн на крыше, но Артём, служивший в армии и примерно представлявший себе, как может выглядеть имущественный склад, сразу повёл спутников в обход штаба и спортивно-оздоровительной зоны, пока не обнаружил низкое приземистое строение в окружении шеренги разросшихся тополей. На двери здания красовалась табличка: «Строение № 2 ВС», – которую расшифровали как «военный склад».

– Здесь, – уверенно толкнул дверь склада Артём.

Если бы дверь была заперта, замок пришлось бы взламывать, но и она, как и большинство дверей в госучреждениях, работающих допоздна, оказалась открытой.

На всякий случай покричали: «Эй, есть кто живой?» Ответа не услышали и принялись хозяйничать.

Дверь отсека стрелкового вооружения всё-таки оказалась на замке.

Артём попробовал снести её ударом ноги, но не смог.

– Чёрт, граната нужна.

– Попробуй, – подал ему «бластер» Эдик. – Я тут поковырялся, подвигал какие-то насечки, что-то булькнуло.

Артём осмотрел «нарукавник», увидел с фиолетовой искоркой ещё одну – оранжевую, мигающую.

– А если это индикатор самоликвидатора?

– На фига им самоликвидатор? Они же не в разведку пошли.

– Ладно, попытаем счастья, вдруг резерв включился? Отойдите-ка.

Эдик и Дина отошли за угол коридора, Артём навёл «бластер» на дверь, потыкал в чешуи на боку. Ничего не произошло.

– Надень, – посоветовал программист.

«Нарукавник» сел на руку до локтя, самостоятельно «зашнуровался». Артём снова навёл «дуло» излучателя на дверь, сжал пальцы в кулак.

С рыла «бластера» сорвалось слабенькое облачко лилово-сиреневых «бисеринок», похожих на раскалённую дробь, вонзилось в дверь и превратило её в решето.

Артём посмотрел на свой «дробомёт», не увидел ни одного горящего индикатора, снял оружие, бросил на пол.

– Кранты, кончилась обойма, но и за то спасибо.

Дверь уцелела, но теперь выбить её не составило труда.

Вошли, включили свет, огляделись.

Дина никогда не была на оружейном складе, поэтому осматривала помещение с любопытством. Эдик, наверно, тоже не имел счастья быть знакомым с хранилищами оружия, однако понапрасну время терять не стал, повертел головой и сразу направился вдоль стеллажей вглубь склада, читая этикетки на ящиках и коробках, снимая с полок образцы.

Склад Артёма не удивил, но и не расстроил. За час осмотра он нашёл всё, что хотел, в том числе переносной зенитно-ракетный комплекс «Игла-2С» и пехотный огнемёт «Шмель-М». Правда, с собой брать огнемёт он не стал, зато взял ПЗРК, достаточно лёгкий, компактный и даже в чём-то изящный. Ракету взял только одну, иначе утащить всё это было бы невозможно физически.

Из лёгкого стрелкового оружия он выбрал пистолет «Макаров-max», снабжённый глушителем, новейший автомат «Калашников-14» калибра 5,45 миллиметра и снайперскую винтовку «ВСС».

Дина долго сопротивлялась брать оружие, но в конце концов Артёму удалось уговорить её взять пистолет. Зато она с готовностью взялась нести подсумки с патронами и гранатами, которые пришлось искать дольше всего: хранились они отдельно, в наглухо запечатанной комнате с железной дверью. Артём выбил замок лишь автоматной очередью; к счастью, автомат исчезнувшего охранника – такой же «калаш», – оказался заряженным.

Эдуард тоже взял «калашников» и нож фирмы Magnum Flint, острый как бритва. От пистолета он отказался.

– Стрелок я никакой, а очередь – не одиночный выстрел, глядишь – одна пуля из двадцати попадёт в цель.

Наружу выбрались, когда окончательно стемнело.

Артём вдруг увидел на бетонной площадке за сетчатым забором стоящие под навесом машины. Свет от дальнего фонаря, освещавшего территорию части, едва достигал этого уголка, но силуэты некоторых из них показались ему необычными.

– Ну-ка, посмотрим.

Это были мотоциклы, причём не простые – электрические супербайки, самые современные и востребованные в нынешние времена во всём мире.

– Обалдеть! – сказал Эдик, припав к ограждению. – Я такие только по телику видел. Откуда они здесь?

– Красивые, – согласилась Дина, привыкшая к полутьме.

– Корейской фирмы «Кингсли», я по телику гонки видел.

– Это не обычная воинская часть, – хмыкнул Артём, начиная возиться с замком ворот. – Какая-то элитная. Возможно, байки принадлежат командованию части.

– Не трудись, зачем ты туда ломишься?

– Идея родилась.

– Какая?

Артём сбил замок прикладом, проник на площадку.

Мотоциклов было четыре штуки, два с электрическими двигателями, два с бензиновыми. Первые напоминали футуристические «мини-терминаторы» из киносаги о Терминаторе, но могли нести на себе двух седоков. Два других мало чем уступали им в дизайне и были сделаны австрийской фирмой КТМ, специализирующейся на изготовлении спортивных байков. Эти мотоциклы не были чисто спортивными, но их модели – «RC-390» с двухтактными движками объёмом 85 кубических сантиметров – говорили, что и они могут многое.

– Я когда-то ездил на байках, – похвастался Эдуард.

– А на этих сможешь?

Программист посмотрел на Артёма удивлённо.

– Ты что, хочешь…

– Пешком мы будем телепаться до Брендевки день, а времени у нас в обрез, заселение может начаться в любую минуту.

– Какое заселение? – не поняла Дина.

Оба посмотрели на неё.

– Потом расскажу, – пообещал Артём. – Ну как, справишься?

– Нас же сразу грохнут…

– Во-первых, «Кингсли» – это электробайки, их моторы работают бесшумно, промчимся как ветер. Во-вторых, ночью вертолёты охотников видны издалека, эти идиоты иллюминируют их как новогодние ёлки. В случае чего успеем спрятаться.

– Страшно! – честно признался Эдик.

– Оставайся, – пожал плечами загоревшийся идеей Артём, – вместе с Диной. Мобилы у нас есть, я позвоню.

– Нет, я с тобой! – заволновалась девушка. – С вами! Я не помешаю, честное слово!

Артём глянул на её лицо, белеющее в темноте, увидел плачущий блик в глазах – отражение фонаря. Но сейчас она не плакала.

– Хорошо, поедем, только проверю аккумулятор.

Оба байка были заряжены «под завязку», на них, очевидно, кто-то собрался кататься.

– Нормально, километров на двести заряда хватит, а нам и надо всего на тридцать-сорок. – Артём выкатил один из мотоциклов, включил двигатель, послушал его едва слышимый шелест. – Здорово, тенью полетим. Садись.

Дина села сзади.

– Прощай, старик, – сказал Артём. – Постарайся не попадаться на глаза этой своре.

– Подождите, – хмуро сказал Эдуард. – Я с вами. Только возьму вот этот – «RC».

– Ты забыл, что он бензиновый, на полсотни километров будет слышно рычание, так что, если хочешь с нами, бери второй «Кингсли».

Эдик подумал и согласился.

– Тут хорошие багажники, всё можно уместить. Я ещё «Шмель» возьму. И гранатомёт бы не помешал.

Артём с изумлением воззрился на спутника.

– Никак в тебе воин проснулся, дружище.

– У меня дед воевал, – значительно сказал Эдик. – И я не трус. Хотя боюсь.

Артём и Дина переглянулись, девушка улыбнулась.

– В этом я его понимаю.

– Тогда давайте и в самом деле довооружимся. Я не рискнул взять оружие посерьёзней, думал, пойдём пешком, а на байки можно погрузить хоть чёрта лысого, хоть гранатомёт.

– Как скажешь.

Через десять минут парни вернулись из складских недр с тубусом «Шмеля» и мультикалиберным многозарядным гранатомётом «Хашим», способным уничтожать живую силу противника и танки с метровой бронёй. Он был невелик – длина тубуса достигала всего тридцати шести сантиметров – и не тяжёл – весом около трёх килограммов. К нему удалось достать и гранаты – две термобарические «ТБГ-32В» и две тандемные кумулятивные «ПГ-32». Артём в бытность свою десантником хорошо знал убойную силу гранатомёта, признанного лучшим в мире.

Разместили оружие в причудливо изогнутых и зализанных багажниках, напоминающих хищные осиные тела.

– Ну, чем мы хуже американских крутых героев? – с усмешкой сказал расхрабрившийся Эдик. – Любому охотнику задницу надерём!

– Двинулись! – скомандовал Артём.

Через пару минут они были за пределами части.

Прошлое – будущее и обратно

Поспать ему практически не удалось: не дала Марьяна.

Что случилось, почему она вдруг выбрала его, а не интеллигентного и умного лейтенанта, Ренат спрашивать, естественно, не стал. Ему было достаточно, что девушка с ним. После того как они нашли свободный отсек, он, совершенно обалдевший, заикнулся было поинтересоваться, что происходит, но Марьяна первой поцеловала его, а потом ему уже ничего не хотелось спрашивать, да и времени на это не хватило.

На вопрос же Марьяны: «Ты женат?» – он ответил «нет» и был честен: с женой он развёлся год назад. Спрашивать девушку ответно, замужем ли она, он опять-таки не решился, испугался ответа. Впрочем, и это было неважно в нынешней ситуации.

Поэтому спали они максимум час после долгих разговоров, воспоминаний о былом и рассказов о прошлой жизни. О будущем не говорили, потому что оба не знали, чем закончатся их приключения в мезозое.

Вспомнил Ренат и своё участие в строительстве на территории усадьбы дяди подземного «убежища», которое оказалось вовсе не убежищем, а бункером для вывода под землю гигантской пирамиды, принадлежащей, как теперь стало понятно, переселенцам-воррихо.

– Ты рассказал об этом капитану? – сонно спросила Марьяна.

– Он меня вопросами замучил, – пробормотал Ренат, уплывая по волнам сна. – Почему я согласился и знаю ли, что строю. Я ему сказал – не знал.

– А ты знал?

– Нет, конечно, иначе не ввязался бы в этот криминал. Да и дядю отговорил бы.

Когда за ними пришёл сержант Синенко, Ренат и Марьяна, спавшие в обнимку, ни словом не обмолвились в ответ на заинтересованный взгляд сержанта. Умылись, благо уже знали, как работает в отсеках система водоснабжения, и поднялись в кабину управления транслятором.

Там уже собрались все бойцы отряда. Дылда привёл осоловелого Дебила. Было видно, что он не спал.

Лейтенант Валёк бросил вопросительный взгляд на Марьяну, потом на Рената, всё понял и помрачнел.

– Еда здесь есть, – сказал капитан Морев, выглядевший бодрым, свежим и отдохнувшим. – Но вряд ли мы можем рисковать ею воспользоваться.

– Можем, – буркнул потерявший настроение лейтенант. – Воррихо – люди, хоть и слегка изменённые, с динозаврами, наверно, спали. – Он косо глянул на Рената. – Я попробовал консервы в их холодильнике на нижнем этаже, есть можно.

– Ну и как на вкус? – заинтересовался голодный Синенко.

– Вкус специфический, но не противный. Сам попробуй. Я ел какой-то сложный продукт, на банке только иероглифы, никаких рисунков, а по вкусу похоже на крольчатину вместе с огурцами и картошкой. Ощущения забавные. Но живот не протестовал.

– А сигарет не нашёл?

– Я не курец, как ты.

Все выжидающе посмотрели на командира, взвешивающего своё решение.

– За инициативу объявляю благодарность, – сказал наконец Морев. – За самодеятельность без приказа, несущую угрозу заболевания, объявляю наряд вне очереди.

– Есть наряд вне очереди, – скис окончательно Валёк, горько кося глаза на Марьяну. – Разрешите приступать?

Среди бойцов раздались смешки. Во-первых, все понимали, что отрабатывать наряд вне очереди было невозможно, во-вторых, все знали неунывающий и подчас ёрнический характер лейтенанта.

– Давайте я поговорю с ним, – кивнула на пленника Марьяна. – Что они едят, в каких банках какие продукты, что можно пить.

Морев размышлял недолго, есть хотел и он.

– Хорошо, попробуйте.

Спустились на самый низ пирамиды, открыли холодильники, весьма схожие с «нормальными» холодильниками двадцать первого века. Марьяна долго переговаривалась с Дебилом, показывая ему разнообразные банки, с виду жестяные, бутылки, пакеты и коробки, пленник отвечал, не скрывая вожделения: он тоже был голоден.

В банках были субпродукты, требующие термической обработки, в том числе и в той, из которой ел лейтенант, что породило шквал шуток.

– Я же не синолог, – смущённо оправдывался он, – китайскому не обучен, поди разбери, что тут написано, а с виду вполне съедобно.

– Лишь бы в желтопузого не превратился, – съязвил Синенко. – Или в этих… воррихов.

– Банки разогреваются, после чего их содержимое доводится до съедобного состояния, – добавила переводчица. – В бутылках разные соки и энергетики, в пакетах концентраты и сухие смеси, наливаешь горячей воды и ешь.

– Ничего нового, – скривил губы сержант Сомов. – Этого добра и у нас хватает, я сам супы от «ВимБильДанна» потребляю, когда лень варить по-серьёзному.

– Это не главное, – качнул головой Ренат. – Главное, чтобы все их концентраты принимал наш пищеварительный тракт. Если у них другой метаболизм…

– Говорю же – такой же, что и у нас! – перебил его Валёк. – Повторяю для непонятливых: воррихо – наши потомки. И желудки у них такие же, и метаболизм тот же, и воду они пьют.

– Чего ж у них рожи такие… натрое растресканные? – с сомнением проговорил Дылда.

– Потому что они ассимилировали какое-то местное население. То есть не они, а мы, люди. Может, тех самых динозавров баньцзы. Ведь миллион лет прошел с момента нашего переселения, прежде чем возникла раса воррихо.

– Но этот парень рассказывал, – Дылда посмотрел на пленника, – что они переселялись и к динозаврам, и к лемурам, и к гигантам му-му. А жили гиганты, наверно, в других условиях, и дома у них были другие.

– Воррихо научились приспосабливаться. Гораздо проще освоить то, что уже построено, чем строить самим.

– Я бы хотел уточнить…

– Отставить коллоквиум! – прервал дискуссию капитан. – Вернёмся к нашим концентрированным баранам. Мясо есть не будем, опасно, да и неизвестно, как оно и с чем приготовлено. Будем есть растительные концентраты, овощи и фрукты, плюс вода, никаких соков. Всем ясно?

– Так точно! – недружно ответили бойцы.

– Приступайте. Марьяна, помогите каждому выбрать.

Отобрали по банке «овощных закусок», рекомендованных переводчицей, посмотрели, как Дебил открывает их и за обе щеки уплетает мясо и «салаты», с опаской, но всё больше увлекаясь, принялись дегустировать продукты, изготовленные «потомками» десятки миллионов лет назад.

Ренат по совету Марьяны тоже выбрал «салат» и «гороховый суп», попробовал на вкус и съел две банки, почти не ощущая вкуса. Мог бы съесть и больше, как Дылда, уложивший в живот аж целых четыре, но побоялся, да и сыт был.

– Всем захватить с собой НЗ, – приказал капитан, также опробовавший «ворриховские яства». – Две банки часовому. Подъём!

Группа поднялась в кабину управления транслятором, где в кресле оператора сидел на дежурстве сержант Репин. Подождали, тихо переговариваясь, пока он съест «капустный салат».

Ренат, давно чувствуя возбуждение, с трудом заставил себя не суетиться и делал вид, что протирает винтовку.

Марьяна, с утра вдруг снова ставшая чуть ли не чужой, о чём-то разговаривала с Дебилом. К его «тройному» лицу уже все привыкли, и оно перестало казаться уродливым.

– В путь! – сказал капитан, жестом подзывая бойцов.

Пленника усадили в кресло, и Марьяна передала ему приказ капитана: прыгнуть в будущее, в двадцать первый век, к началу переселения воррихо.

Длинные пальцы оператора прошлись по панели управления, касаясь десятков клавиш и рычажков.

По бокам главного экрана загорелись ещё два. Один показал какие-то перетекающие друг в друга геометрические фигуры, второй превратился в тоннель с бегущими навстречу светящимися сетчатыми стенами. Центральный экран погас, по нему расползлось облачко шевелящихся теней, напоминающих птичьи перья.

На пульте загорелись торчащие из его краёв вертикальные стержни, три жёлтого цвета, один фиолетового.

Дебил возбудился, начал что-то переключать, суетиться, встал из кресла, добрался до пульта поменьше, вытащил из него десяток рукояток и усов, снова сел на своё место.

– Что с ним? – полюбопытствовал Дылда.

Марьяна задала вопрос. Пленник быстро заговорил, глотая слова.

– Не выходим на режим… повреждена верхняя фазированная антенна… фазированная – мой термин, с китайского я не перевела.

– Это, наверно, на макушке пирамиды, которую разнёс вертолёт, – догадался лейтенант.

– Тогда мы никуда отсюда не улетим, – выпятил губы сержант.

– Он говорит, таких трансляторов по Земле расставлено тысячи, – возразил Синенко. – Можем захватить соседний.

– Ну да, камнями закидаем, – сказал скептически Сомов.

– У них тут и оружие должно быть.

Фиолетовый стержень поголубел и стал мерцать, меняя цвет с голубого на оранжевый, изредка проблёскивая желтым.

– Что там? – спросил Морев.

– Пытаемся выйти в общий контур, – неуверенно сказала Марьяна. – Нет стопроцентной синхронизации.

– Стартовать можем?

Марьяна перебросилась с оператором парой фраз.

– Можно попробовать.

– Тогда вперёд! Не хрен сидеть здесь до морковкиного заговенья. Всем на товсь!

Бойцы взялись за оружие.

Оператор растопырился над пультом, стукнул кулаком по красной выпуклости на пульте, представлявшей, очевидно, кнопку запуска хрономашины.

Ренат хотел поддержать Марьяну под локоть и почувствовал, что падает…

* * *

Пробуждение было не очень приятным, но коротким. Миг между отключением сознания и его пробуждением, по сути, и был мгновением, Ренат даже не успел упасть, просто присел на задрожавших ногах.

То же самое ощутили и бойцы отряда, присели на корточки, вскочили – стволы автоматов во все стороны! Капитан устоял, он держался за пульт. А Марьяна ухватилась за Рената, отчего он снова вырос в своих собственных глазах.

Центральный экран погас совсем. Экран слева по-прежнему показывал плавающие геометрические фигуры, справа – остановившийся тоннель с мигающей фиолетовой звездой в центре.

– Приехали? – сипло спросил кто-то.

Оператор встрепенулся, поколдовал над панелью, и центральный экран загорелся вновь. На нём проступили очертания колоссального мегаполиса, утонувшего в шапке смога. Съёмка велась с высоты примерно одного километра, и город был виден хорошо – вблизи, под камерой, но расплывался в сизой пелене к горизонту.

– Что это? – спросил кто-то из бойцов ломким голосом.

Морев вцепился в локоть Дебила.

Марьяна, оттолкнув руку Рената, заговорила с пленником, глаза её расширились, потемнели.

– Он говорит… это Сквам-о…

– Чего? – не понял Дылда.

– Столица… воррихо…

– Я так и знал, что он предаст! – Синенко оскалился, навёл на оператора автомат. – Как мы здесь оказались?!

Морев отвёл ствол, молча глянул на Марьяну.

Короткий диалог.

– Он не знает… сбой синхронизации… виновата антенна.

– Быстро назад!

– Он понимает, хочет включить резерв.

Где-то в недрах пирамиды взвыла и загавкала по-собачьи сирена.

Вспыхнули два экранчика над пультом слева, показали небольшое помещение в виде тамбура и коридор: из тамбура в коридор выбегали «киберсолдаты» – спецназ столицы воррихо, вооружённый «нарукавниками» и острыми пиками.

– Встретить! – скомандовал капитан Морев. – Вольнов – остаться.

Бойцы выбежали из кабины управления.

Ренат тоже сделал шаг к двери, но капитан остановил его:

– Вы тоже останьтесь, они справятся. – Повернул голову к Марьяне: – Объясните ему, что если он ошибётся ещё раз…

– Да не хотел он, – поморщилась девушка. – Я его уже изучила, он совершенно бесхитростный тюфяк, да к тому же ещё и трус, но спец хороший.

– Сможем вернуться?

– Он старается.

– Пусть объяснит, что он делает.

Марьяна заговорила с оператором. И Ренат отвлёкся, глядя на экраны внутреннего обзора, показывающие, что происходит в коридорах комплекса. В поле зрения телекамер появились бойцы Морева, завязалась перестрелка: пики в руках «воррихо-спецназа» оказались чем-то вроде электрошокеров – и первая пятёрка ворвавшихся в пирамиду солдат полегла в течение нескольких секунд. Остальные отступили.

Бойцы Морева не потеряли ни одного человека, только Дылду задела молния электроразряда, который он перенёс стоически.

Ренат с удовлетворением кивнул сам себе (что, съели: это вам не мелочь по карманам тырить!), однако рядом с экранами обзора загорелся ещё один и показал такой же тамбур, но в другом месте, выше по уровню, в котором тоже появились «киберсолдаты». Дыхание перехватило! Бойцы Морева не ждали удара в спину.

Ренат позвал капитана, ткнул пальцем в экран и выбежал, не дослушав тираду командира подразделения. Он вспомнил, где находится второй входной – запасной тамбур, проходил этот тупичок при обследовании транслятора, и помчался туда, не думая о последствиях.

Его появления не ждали. «Воррихо-спецназ» был не столь хорошо подготовлен, как отряд «Рысь». Иначе Рената встретили бы ещё в коридоре. Но «киберсолдаты» не спешили в бой, слушая командира, отдающего какие-то приказы (ну чисто лай собаки, ей-богу!) подчинённым, похоже, распекал их за что-то (нашёл время!), и Ренат, высунувшись из-за угла, успел сделать три выстрела, прежде чем его заметили.

Все три выстрела не прошли мимо (спасибо, дядя, за уроки!), послышались вопли, по стенам запрыгали зелёные и лиловые молнии электроразрядов.

Кто-то схватил Рената за плечо:

– Назад!

Он дёрнулся, как ошпаренный, оглянулся. На него смотрел сержант Вольнов по прозвищу Дылда.

– Не геройствуй, строитель, отступаем.

– Я снял троих…

– Наши сейчас подойдут, мы и этих остановим. Возвращайся, капитан там один.

Ренат проглотил возражения, подумав о Марьяне, попятился задом до перекрёстка коридоров и помчался наверх. Объявившись в кабине, первым делом глянул на экраны: к Вольнову действительно присоединились двое бойцов, и, судя по всему, этого было достаточно, чтобы удержать наступающих.

Дебил работал, лихорадочно бегая пальцами по клавиатуре, не обращая внимания на долетавший в кабину с других этажей шум. Морев наблюдал за ним, глянув на вернувшегося один раз.

Марьяна тоже оглянулась на Рената, и в её глазах он прочитал некое странное выражение – лёгкую тень недоверия с ещё более лёгкой тенью удивления. Она оценила его поступок, но не так, как он ожидал. Стало на миг обидно: выходило, что девушка не принимала его всерьёз.

Он молча встал за спинами обоих.

Истекла минута, другая.

Бойцы Морева вытеснили наконец ворвавшихся снизу, стали применять пики-электрошокеры спецназовцев воррихо, приберегая патроны.

То же самое сделали и бойцы со вторым отрядом, пытавшимся высадиться в пирамиду с третьего этажа.

– Командир… – начал Ренат.

– Вижу, – коротко отозвался Морев. – Что он копается?

– Сейчас, – виновато сказала Марьяна, словно замечание относилось к ней.

Дебил с криком «хо!» вскинул руки над панелью, треснул кулаком по выпуклой клавише пуска, и Ренат снова упал в темноту…

* * *

Под глубоким сине-фиолетовым небом без единой звезды раскинулась во все стороны до горизонта бескрайняя песчаная пустыня, усеянная рябью барханов, навевающая уныние и тоску. Небо по горизонту светилось оранжевым, так что пустыня была неплохо освещена.

Песок был буро-коричневым, с редкими буграми лимонного или красного цвета.

А на этих буграх там и сям стояли… не развалины, не башни, не здания или крепости – удивительные сооружения, описать которые язык человеческий был не в состоянии, настолько они были необычными и сложными.

Представьте себе лежащие на песчаной поверхности раскрытые гигантские книги, так что страницы взметнулись, изогнутые самым невероятным образом, и застыли в этом положении. Книги были толстыми, как плиты Баальбекской веранды, и страницы были толстыми, блестящими, словно отлитыми из металла. По ним от крышки толщиной с железнодорожный вагон до торчащих изогнутых «парусов» можно было подниматься как по ступеням колоссальной лестницы.

Кроме «книг» на жёлтых возвышенностях стояли конструкции из белых «костей» самых невероятных очертаний, низ которых тоже окутывали листья, но уже «капустные», так их было много.

И над всеми этими поразительными скульптурами, изображающими неизвестно что, парили чёрные птицы с длинными хвостами и хищными головами. Они кружили над «книгами», всматриваясь в них, как ястребы в лесные заросли в поисках добычи, и изредка пикировали на них, исчезая внутри торчащих «страниц».

Одна из птиц вдруг кинулась на другую, осыпая её бледно-голубыми электрическими молниями, и обе упали на песок, исчезли из виду.

– Ты что-нибудь понимаешь? – с дрожью в голосе спросила Марьяна, прижимаясь боком к Ренату.

Он слепо обнял её за плечи.

Стояли на вершине пирамиды, выглядывая из «дупла зуба», и долго разглядывали мрачный пейзаж, не похожий на родные пейзажи средней полосы России.

С ними поднимался на вершину и капитан Морев с лейтенантом Махлиным, но оставались недолго, удовлетворившись осмотром местности, а Ренат с Марьяной всё смотрели и чего-то ждали, понимая, что ретранслятор закинул их не в родное время.

Хроногенератор сработал, выдёргивая пирамиду из столицы воррихо и из её времени, однако вылупился он не в двадцать первом веке и даже не в мезозое, а где именно, не мог понять даже Дебил. Он определил лишь границы временного скачка – от сорока до пятидесяти миллионов лет в будущее. Но проверить его утверждение не было никакой возможности.

– Цивилизация, – тихо сказал Ренат, переводя взгляд с одного скульптурного шедевра на другой.

– Была, – так же тихо ответила задумчивая Марьяна.

Кислорода в этой пустыне было маловато, и дышалось тяжело. К тому же холодный воздух не то рассвета, не то заката был насыщен запахами ржавого железа, песка, пыли и сгоревшего пластика.

– Утро, а солнца не видно…

– Может, тут ночь такая.

– Как писал поэт:

И, может быть, не зря

Листки календаря

В который раз подряд

Нам счастье обещают,

А за окном горит багровая заря…

– Фет?

– Не помню… кто-то из современных поэтов. Мой помощник много стихов знает, кое-какие я и запомнил.

Звякнул, поднимаясь, выпуклый горб люка, из него высунулся сержант Синенко.

– Что на горизонте?

– Небо, – усмехнулся Ренат.

– Идите в кают-компанию, командир на совет приглашает, а я тут покараулю.

Оставили сержанта стеречь верхний вход в пирамиду, спустились в самую большую комнату в центре пирамиды, на третьем этаже, которую прозвали кают-компанией. В ней располагались два дивана из упругой белой пены, несколько лежаков из той же пены со спинками, поднятыми на тридцать градусов, а из стен выдвигались стульчики и узкие полки. Возможно, в помещении и в самом деле отдыхали операторы комплекса.

Дебила тоже пригласили вместе со всеми, оставив наблюдать за экранами сержанта Репина. Пленник сразу же уселся на лежак, потом каким-то манером поднял спинку, и лежак превратился в удобное, хотя и странноватое кресло.

Остальные расселись кто на чём мог. Ренату и Марьяне уступили один из диванов. Капитан Морев остался стоять у дырчатой стеночки с хрустальной плитой на ней, впоследствии оказавшейся экраном.

– Всем понятна ситуация? – спросил Морев.

Бойцы ответили дружным молчанием.

– Транслятор сбоит, поэтому до его настройки и тестирования мы никуда стартовать не можем. Дебил один это сделать не в состоянии. Ваши предложения?

– Что он вообще говорит? – пробормотал Дылда.

– Машина не потянет весь комплекс, – сказала Марьяна.

– Не понял, – быстро сказал лейтенант. – Что значит – весь комплекс? Она работает, но может перебросить только саму себя? Генератор? Или кабину управления?

Марьяна принялась объясняться с пленником.

Убедившись, что ему не грозит близкая смерть и что с ним обращаются хорошо, оператор осмелел, и в его голосе прорезались вальяжно-снисходительные нотки.

– Он сказал – мы не поймём.

Капитан Морев подошёл и влепил оператору звучную пощёчину.

Тот слетел с лежака-кресла, но сержанты Вольнов и Сомов подхватили его под руки и грубо усадили обратно. Пленник съёжился, внезапно осознав своё незавидное положение.

– Не до сантиментов, – пробурчал Морев. – Объясните ему ситуацию и повторите вопрос.

Марьяна мрачно заговорила, выслушала торопливую сбивчивую речь, переспросила что-то.

– Наведение всего комплекса в условиях плохой синхронизации проблематично. Нас может занести чёрт-те в какие временные дебри. Остаётся одна возможность – бросить в прошлое только генератор, он же и есть кабина управления.

Бойцы скрестили взгляды на лице командира.

– Вероятность удачного запуска?

Обмен вопросами и ответами. Дебил закончил отвечать и выжидательно, с беспредельным уважением посмотрел на Морева.

– Про вероятность я не поняла, не знаю таких слов по-китайски, а он не знает на английском, но утверждает, что возможность попасть в нужный хроноузел есть.

Морев задумался.

Внезапно в кают-компанию вломился сержант Репин.

– Там кто-то идёт!

– Где? – не понял Валёк.

– На экране видно… машина какая-то… шагающая…

Морев и его бойцы полезли к вершине пирамиды, используя лифт и лестницы. Следом поднялись Ренат и Марьяна, с трудом протиснулись меж сдвинутых тесными «обломками зуба» телами.

К пирамиде и в самом деле двигался какой-то объект, напоминающий живой противотанковый надолб, сваренный из гигантских швеллеров. Размеры его стали понятны, когда он легко разрушил один из «костяных храмов» в паре километров от пирамиды.

Он не шёл и не катился, а переваливался с боку на бок, ухитряясь каждый раз подставлять одну из трёх опор и составляющих простую и жуткую конструкцию «надолба». Он отличался от сложных «книжных скульптур» настолько, что было понятно – «надолб» не мог быть их создателем.

При каждом его шаге раздавался тяжкий глухой удар и песчаная равнина вздрагивала, порождая змейки пыли меж барханами.

– Мать честная! – прошептал Синенко. – Это ещё что за хреновина с морковиной?!

«Надолб» справа обошёл скульптуру, напоминавшую скелет носорога, постоял в задумчивости с минуту и снова – тумм! тумм! тумм! – направился к пирамиде.

– Все вниз! – скомандовал капитан Морев.

Все ринулись в люк, пропустили Рената и Марьяну на плиту лифта, за ними спустился капитан.

В рубку управления ворвались как при пожаре, прислушиваясь к глухо доносившимся снаружи ударам, сунули оператора в кресло.

– Крути педали! – оскалился Синенко.

Дебил поймал взгляд Марьяны, она кивнула.

– Включай генератор, – перешла на смесь китайского с английским.

– Нам нужно попасть в наше время, – сказал Морев. – Точно до момента переселения воррихо! Ни минутой позже, ни минутой раньше.

– Мы и не сможем раньше, – убеждённо заявил лейтенант. – Все ретрансляторы выскочили в наше время одновременно, образовали сеть, которая создала поле сдвига. До этого момента просто некуда перемещаться, сеть наш транслятор не примет.

– Слишком заумно, товарищ лейтенант, – проворчал Синенко.

– Я поняла. – Марьяна снова обратилась к оператору.

Большой экран накрыло полосой пыли: гигантский «противотанковый надолб» сковырнул «ногой» целый бархан песка.

– Быстрее, мать твою!

– Он старается…

– Наверх вы, товарищи, все по местам! – фальшиво запел Синенко. – Последний парад наступа-а-а-ет!

Дебил растопырился над пультом и хлопнул ладонью по круглой кнопке пуска…

Неперемещённые. Сюрпризы

Управлять электробайком было проще, чем обычным мотоциклом, несмотря на все его навороты. Ощущать удовольствие от гонки мешали только два обстоятельства: рыскающие над городом даже ночью ксеновертолёты и слабые физические возможности спутника. Эдик не имел большого опыта вождения мотоциклов, всё время отставал, и его приходилось ждать и подстёгивать, пугая близкими преследователями.

И тем не менее отряд пересёк Москву от Кремля до МКАДа очень быстро, минут за двадцать.

Руки Дины обнимали Артёма, она прижималась к его спине грудью, пряча лицо от ветра (шлемов не нашли), и это было очень приятно, это было несказанно приятно! К тому же байки действительно двигались бесшумно, только шелестели шины, никто не мешал мчаться по улицам города с большой скоростью, ночь выдалась беззвёздной, зато тёплой, и Артём получал исключительный кайф от вождения и ощущения вседозволенности. И от рук девушки, всецело доверившейся ему.

Добрались до Кольцевой автодороги, проскочили от Ленинского проспекта до Волгоградского, отдохнули в торговом центре в начале Новорязанского шоссе, напились, прихватив с собой по бутылочке брусничного сока. Снова выбрались на шоссе, вглядываясь в непривычно тёмное для Москвы небо: центр столицы был освещён, но окраины практически тонули в темноте.

Снова помчались вперёд, как бесшумные снаряды, бросая впереди себя снопы света. Пробовали ехать и не включая фар, но Эдик пару раз натыкался на препятствия, один раз сверзился с мотоцикла, к счастью, благополучно, не повредив байка, и решили ехать со светом.

– Ну и дороги у нас, – сказала Дина осуждающе.

– Наши дороги – это наше стратегическое оружие, – мрачно проворчал Эдуард.

– А дураки – тактическое? – фыркнул Артём. – Хорошо ещё, асфальт везде, по грунтовке мы бы так не летели.

Проехали деревню Островцы, свернули на мост через реку и, крутанувшись по развязке, свернули направо к Жуковскому.

Вертолёты охотников изредка появлялись на горизонте, хорошо видимые издалека благодаря иллюминации, но беглецы успевали выключить фары, и безумный их драйв по Москве и за городом остался преследователями незамеченным.

Остановились почти в центре городка, известного всей России благодаря МАКСу – Международному авиакосмическому салону.

– Нам надо проехать к аэродрому, – сказал Артём.

– Зачем? – осведомился утомившийся Эдик, запыхавшийся так, будто он всю дорогу бежал, а не ехал на мотоцикле.

– Брендевка находится за ним.

– Я знаю, как ехать, – воскликнула Дина громко, сконфузилась, прикрыла рот ладошкой, заговорила тише: – Ой, простите! Мой дядя работает здесь в ЛИИ, я к нему на дачу ездила, это рядом с Брендевкой.

– Сможешь сориентироваться?

– Конечно. Нам сейчас налево…

– Будешь командовать. Поехали.

– Я бы отдохнул, – заикнулся Эдик.

– Доберёмся – отдохнём, – пообещал Артём, с запозданием подумав, что и Дине, наверно, требуется отдых.

Поехали чуть медленнее, включая фары намного чаще, чем раньше. Дина хоть и помнила дорогу, но в темноте ориентироваться было намного трудней.

Миновали аэродром, прятавшийся за бетонным забором, свернули на дорогу в обход дачного посёлка Первомайка, чтобы попасть в Брендевку, но тут удача покинула их. Вроде бы и ехали тихо, разглядывая возникавшие то слева, то справа дворцы – дачами их назвать было трудно, некоторые из построек давали фору приморским виллам, – потом обогнули декоративные пруды, череду самых настоящих халуп середины прошлого века, но всё-таки были замечены пилотами вертолётов, и от одного из них пришлось драпать в полном смысле этого слова.

Дина заметила вертолёт первой.

– За нами что-то летит!

Артём оглянулся, увидел скользящий сзади над домами и деревьями светящийся силуэт; винт воррихо-вертолёта можно было услышать не ближе полусотни метров.

– Эдик, алярм! Не отставай!

– Чтоб у них молоко скисло! – выругался программист.

Увеличили скорость, рискуя попасть колесом в ухаб или напороться на брошенный кирпич: дороги в этом районе дорогами назывались условно.

Однако клювастый аппарат, в ночи напоминающий прозрачную разноцветную ёлочную игрушку, догнал беглецов и с ходу принялся расстреливать их огненными плевками.

Эдик вильнул к тянувшемуся слева деревянному забору, врезался в невидимый штабель шлакоблоков и слетел с седла.

Услышав крик, Артём лихо развернулся, чем уберёг себя и пассажирку от плазменного сгустка, пробившего дыру в заборе.

– Прыгаем!

Электробайк боком понесло влево, Артём и Дина спрыгнули на обочину дороги, перекатились под защиту забора, и молодой человек, спохватившись, выцарапал из багажника ПЗРК. Стрелять из него он умел, опыт за два года службы в воздушно-десантных войсках накопился немалый.

Ракета сама нашла наконечник трубы, труба ПЗРК упала на плечо, тубус уставился в небо, прицельная рамка поймала возвращавшийся вертолёт.

– Сюрприз! – выговорили губы.

Огненная стрела сорвалась с плеча и унеслась к приближавшейся, не подозревающей об угрозе машине.

Артём плашмя упал рядом с девушкой.

Ахнуло!

Вертолёт клюнул носом, закружился, теряя какие-то светящиеся детали, пошёл к земле и врезался в угол старенького домика, принадлежащего дачному кооперативу советских времён.

– Капут! – приподнялся на локтях Артём.

– Йес! – донёсся приглушенный радостный вопль Эдуарда.

Однако радовались они зря.

Не успели привести себя в порядок, осмотреть мотоциклы и оседлать, как над посёлком снова появился вертолёт. И не один – целых три!

– Приплыли! – охнул программист.

– Бросаем к чёртовой матери! – рявкнул Артём, соскакивая с седла и вытаскивая из багажника гранатомёт и автомат. – За мной! Эдик, оружие!

Оставили мотоциклы, метнулись под защиту древнего колодезного сруба. Надежды уйти живыми не было, но желание дорого продать жизнь присутствовало даже у Эдика.

– Откуда их столько?! – скрипнул он зубами.

– Брендевка рядом, – оскалился Артём, приготавливая к бою «калашников» и гранатомёт. – Ты был прав, центр у них там.

Первый же выстрел, произведенный вертолётом, превратил один из мотоциклов в пылающий костёр.

Артём дал очередь по светящейся машине, попал, судя по звуку, но вряд ли повредил. И всё же она отвернула в сторону, почуяв опасность. Однако её место заняла другая «вертушка», и Артём дал длинную очередь, не жалея патронов, не надеясь остановить вертолёт, вооружённый гораздо круче.

Вертолёт взорвался!

Продолжая движение, он сунулся к земле и, разваливаясь на огненно-дымные лоскуты, врезался в особняк в сотне метров от беглецов.

Артём невольно посмотрел на автомат, удивляясь, что смог сбить летающую махину одной очередью.

Однако действительность оказалась проще и одновременно заковыристей.

Вертолёты воррихо стремительно пошли в небо, паля направо и налево, причём не по земле, а в воздух.

И только услышав нарастающий рокот моторов, Артём понял, что стреляли пилоты по другой цели.

Это был настоящий вертолёт, в два раза крупнее каждой клювастой машины. С его бортов сорвались две огненные стрелочки, понеслись к машинам преследователей.

Одна увернулась, другая не смогла. Но вертолёт – огни взрывов осветили его, и Артём узнал «Ми-28Н», названный лётчиками «Ночным охотником» – выпустил ещё две ракеты одну за другой, и «голова хищной птицы» последовала за первыми двумя собратьями, превращаясь в пылающий факел.

Дина вцепилась в плечо Артёма.

– Кто это?!

– Наши! – нервно и радостно засмеялся он. – Жива гвардия! Нас не запугаешь!

Выскочили на улицу, замахали руками.

Их заметили.

Вертолёт, делавший круг над тремя сбитыми «вертушками» охотников воррихо, нырнул к земле, словно собираясь протаранить ближайший дом посёлка, но сел мягко, по-кошачьи, взревев винтами у самой земли, что говорило о высочайшем мастерстве пилота. Сам он не выпрыгнул из кабины, открыл дверцу, призывно замахал рукой.

В рёве винтов не было слышно голоса, но всё было понятно и так.

– Бегом! – скомандовал Артём.

Добежали, с большим трудом влезли в кабину: вертолёт был двухместным, но штурман-оператор отсутствовал, поэтому втиснулись на его место, оказавшееся ниже кресла пилота, буквально друг на друга, впрессовали Эдуарда в сиденье, и вертолёт тут же пошёл вверх, выключая все огни.

Под ним провалились вниз, превращаясь в угли костра, догорающие вертолёты противника.

Летели всего минут пять, низко, в метре от крыш и крон деревьев.

«Ночной охотник» клюнул носом, без всякой подготовки спикировал к земле и сел. Ударило в дно. Подпрыгивая, вертолёт покатился по бетону, нырнул в темноту, как в бездонную пещеру. Остановился, раскачиваясь. Двигатель заглох. Пятилопастный винт перешёл с басов на свист, замер. Тишина показалась пассажирам не менее громкой, чем рёв турбин.

Артём понял, что пилот загнал машину в ангар, ориентируясь по памяти, на одном дыхании. Такое мог сделать только настоящий ас!

Пилот шевельнулся, открыл дверцу.

– Вылезаем.

Голос у него был надтреснутый, немолодой.

Загремела, закрываясь, дверь ангара. Где-то в углу затеплилась красная лампочка, раздвинув мрак на десяток метров.

Артём нащупал ручку, открыл дверцу со своей стороны, выпустил Дину, потом вылез сам. Последним на холодный бетонный пол ангара мешком свалился помятый Эд. Проговорил сдавленным голосом:

– Вы сделали меня инвалидом!

Из темноты вывернулся пилот, сказал негромко:

– Идите за мной.

– Где мы?

– На лётном поле, это запасная полоса, ангары с «вертушками». Я тут устроился недалеко, после того как все исчезли.

Лётчик пропал в темноте, его фигура мелькнула на фоне чуть более светлого прямоугольника ворот ангара, и все потянулись за ним.

Пилот стоял снаружи, смотрел на запад, где над лесом показались летящие огни. Огни повернули и начали кружить над оставленным беглецами посёлком.

– Похоже, нас они не засекли, – пробормотал Артём.

– Надеюсь.

– Давно вы тут?

– Третьи сутки. Готовил «вертушки» к демонстрационным полётам, в ангаре прямо и уснул. Проснулся…

– Ясно.

– Вам ясно? А мне нет. Может, объясните, что происходит? На моих глазах эти летающие стервятники разнесли в клочья лётную вышку, там люди были!

Артём помолчал.

– Спасибо вам за помощь… надеялись проскочить.

– Куда?

– В Брендевку.

– Зачем туда?

– Долго рассказывать.

– У меня времени хоть отбавляй.

– Идёмте к вам, побеседуем.

Пилот спасшего беглецов «Ночного охотника» обитал в капонире, расположенном в полусотне метров от ангара с вертолётами. Капонир имел полуподвальное строение, вкопанное в землю, предназначенное, скорее всего, для хранения инвентаря. Внутри него стоял верстак, а по стенам висели полки с инструментом. В углу стояла железная печурка необычной формы. Кроме того, здесь имелся продавленный диван, небольшой столик, сколоченный наспех из деревянных плах, деревянный табурет и холодильник «Юрюзань». Освещала помещение лампочка под пыльным жестяным колпаком.

Пахло в жилище пилота неаппетитно: маслами, краской, керосином и ржавчиной.

Вошли, плотно закрыли дверь.

– Не моё, – усмехнулся хозяин, перехватив взгляд Артёма, брошенный на диван. – Прошлый век, бытовка каптенармуса, ей лет двадцать, а уцелела вот. Не предполагал, что буду прятаться тут от… чертей!

Только теперь Артём смог разглядеть этого человека.

Одет он был в лётный комбинезон. На вид лет пятьдесят, седой ёжик волос, большой лоб, большой нос картошкой, большие губы, широкий подбородок, стального цвета глаза. Невысокого роста, но крепкий, с большими «крестьянскими» руками.

Пилот оценил обращённые к нему взгляды, развёл руками.

– Не Терминатор, не к ночи будь помянут. Павел Степанович, лётчик-инструктор центра боевого применения.

Артём назвал себя, протянув руку пилоту.

– Это Дина и Эдуард.

– Очень приятно.

– Как вы нас разглядели? Разве отсюда виден дачный посёлок? И почему вообще вмешались?

– Присаживайтесь, – повёл рукой хозяин. – Я не хотел вмешиваться. Хотел перегнать машину в полк, это в ста километрах отсюда. Взлетел тихонько, а тут погоня. В общем, обидно стало, наших бьют. Хорошо, что этих летунов только три штуки было, днём их вокруг иногда летает до десятка сразу. Где-то видать база у них.

– В Брендевке, туда и идём.

– Почему вы так считаете?

– Садитесь сами, – потянулся, расслабляясь, Артём. – А то я начну рассказывать, а вы в обморок упадёте.

– Чай не баба, – усмехнулся пилот, – в обморок не падал.

На табурет он всё же сел.

Артём собрался с мыслями и начал рассказ.

Павел Степанович слушал эту историю спокойно, иногда вскидывая глаза то на Дину, то на Эдуарда. Программист морщился, но рассказчика не перебивал.

– Поэтому мы и решили добраться до их базы, убедиться в своих расчётах и взорвать её к чертям! – закончил Артём.

Павел Степанович покачал головой, в глазах его мелькнула мышка сомнения.

– Удивительная история. Во сне не увидишь.

– К сожалению, это не сон, – буркнул Эдик, у которого внезапно испортилось настроение. И Артём понимал почему: программисту не хотелось идти к чёрту на кулички и взрывать базу.

– Не сон, – согласился Павел Степанович. – Я уже убедился. Но вас ведь всего трое.

– Присоединяйтесь, – обезоруживающе улыбнулась Дина. – Четвёртым будете.

Пилот посмотрел на неё задумчиво.

– С вашей помощью да с вашей техникой, – добавил Артём, – это можно будет сделать на раз. Найдётся пара ракет «воздух – земля»?

– Ракеты-то найдутся. Здесь в соседнем капонире стоит новенький «Перун».

– Кто?

– «Т-50», с МАКСа остался, его к дежурству готовили, упаковали по полной программе, ракеты подвесили, заправили.

– Отлично! Я его экспроприирую!

Пилот снова качнул головой.

– Вы лётчик?

– Нет.

– Такими машинами должны управлять профессионалы.

– Вы сможете?

– Я-то смогу… но если произошло переселение, как вы говорите…

– Ещё не произошло, потому мы и торопимся. Вдруг удастся вернуть людей обратно?

– В таком случае вам нельзя взрывать базу.

– Я ему говорил, – произнёс Эдуард ворчливо, хотя разговор об этом у них не заходил.

Артём поднял брови, погружаясь в размышления.

– Если вы взорвёте базу, вы никого не сможете вернуть.

– Ах ты, дьявол! Ну конечно, если мы уничтожим базу…

– Уничтожим и генератор хроносдвига, – закончил Эд.

– Чёрт, чёрт! Я не подумал, прошу прощения.

Дина успокаивающе положила ладошку на руку Артёма.

– Надо ещё что-нибудь придумать. Может быть, как-то пробраться на базу, тихонько включить этот ваш генератор на возвращение.

Артём глубоко вздохнул, признательно сжал пальцы девушки.

– Ты права, будем думать. Вы с нами, Павел Степанович?

Пилот встал, начал возиться у стола, налил в чайник воды, поставил на железную печку, достал пачку сухарей.

– Чай будете? Хлеба нет, угостить особо нечем. Сам бегаю в столовую лётного состава по ночам.

– От чая не откажемся. – Эдик с любопытством осмотрел печку, оборудованную двумя прозрачными дверцами и пакетами труб. – Это что за агрегат?

Лицо пилота подобрело.

– Это изобретение нашего полкового умельца Валеры Егина, племянника знаменитого рязанского изобретателя Николая Егина. Парень взял всю его смекалку. Это термохимическая установка, вот топочный узел, вот сжигатель, загружаешь в эту воронку мусор, он в топке разлагается, вредные окислы азота и углерода сгорают, вот и все дела. Такими установками можно отапливать дома на Севере, целые посёлки, печь-то всеядная.

– Класс! А это что такое? – Эдуард ткнул пальцем в «штурвал» на стене.

– Мини-электростанция. – Пилот крутанул штурвал, над ним затеплилась лампочка. – Покрутишь десять минут – всю ночь будешь со светом. Я же говорю – парень с головой, всё к делу может приспособить. Вот этот коврик, к примеру, знаете, что такое?

– Подстилка.

– Углеродный ленточный нагреватель, тридцать пять лет служит без перегорания. Кроме того, ещё и вредные бактерии уничтожает. А это насадка-нагреватель: надеваешь на трубу, и холодная вода превращается в горячую.

Павел Степанович повернул кран.

– Пробуйте.

Эдик подставил палец.

– Холодная.

– А теперь? – Пилот что-то повернул на толстом «стакане», обнимающем трубу.

– Оппа! Горячая.

– Чай я, конечно, на плите кипячу, а это – посуду мыть.

Хозяин заварил чайник, разлил чай по стаканам и кружкам.

– Вот сахар, берите. Лимона, к сожалению, нет.

Несколько минут в молчании наслаждались душистым – с ромашкой – чаем. Артём отставил стакан первым.

– Я понял так, что вы с нами не пойдёте.

Павел Степанович ответил не сразу. Он казался спокойным и задумчивым, лишь в глазах плавали сомнения и печаль. Наконец, убрав посуду, он поднял голову.

– Не осуждайте – не пойду. Если бы надо было разбомбить базу этих… воррихов… я бы сделал это с радостью. Но согласитесь – делать это нельзя. А я не спецназовец, я лётчик, могу только летать и воевать в воздухе. Я вам просто помешаю.

Артём встал, протянул ему руку.

– Не осуждаю, говорю искренне. Спасибо и за то, что вы нас спасли. А мы всё-таки сходим в Брендевку, посмотрим на их… хроногенератор. И примем решение. У вас есть мобила?

– Есть, но ведь связь не работает.

– Работает, они включили все мобильные сети. Будем держать связь, если не возражаете. Давайте номер.

Павел Степанович вынул мобильный айфон, продиктовал номер, Артём вбил его в память своего модного коммуникатора.

– Всё, мы пошли.

– Я останусь, – буркнул Эдуард, не глядя на спутников. – Я тоже помеха.

На язык просилось резкое слово, но Артём вспомнил шутку: пока не скажешь человеку, кто он, не узнаешь, кто ты, – и оценка программиста осталась на языке.

– Хорошо, оставайся, это твой выбор. – Артём повернулся к Дине. – Вообще я бы и тебе советовал бы…

– Нет! – воскликнула девушка испуганно, покраснела. – Я с тобой! Одному тебе не справиться!

Артём поймал взгляд лётчика, улыбнулся.

– Приютил на свою голову… помощницу. Ладно, идём.

Дина просияла.

– Побудьте у меня ещё, – неуверенно сказал Павел Степанович.

Артём покачал головой.

– Я привык следовать правилу: отдавай легко, теряй легко и прощайся легко. Может, мы ещё встретимся. Покажите только, как нам выбраться с аэродрома. Везде, наверно, заборы, капониры, ангары.

– Я к тому, что к двум часам ночи они почти перестают летать.

– Ничего, пока мы дойдём, будет уже глубокая ночь.

Вышли из полуподвала в сырой холод ночи. Подождали, пока глаза привыкнут к темноте.

Над лесом в южной стороне аэродрома бесшумно плавали огни и вспыхивали зарницы: там крутились над лесом вертолёты воррихо. Артём насчитал восемь штук, но их могло быть и больше.

– Не промахнётесь, – сказал Павел Степанович негромко. – Забор там, конечно, есть, но тут уж ничего не поделаешь, придётся перелезать. А поле ровное, без траншей. Потом дорогой обойдёте Первомайку, это дачный посёлок, и лесом до Брендевки. Удачи вам.

– И вам тоже.

Артём вскинул на плечо автомат, на другое повесил гранатомёт, мимолётно пожалев, что электробайки остались на поле боя, но и отказываться от оружия не хотелось – оно придавало уверенности в своих силах.

– Донесёшь? – спросил он Дину, которой снова достался подсумок с магазинами и ракетами.

– Донесу, – решительно ответила девушка.

Они шагнули с бетона на траву, и в этот момент их догнал Эдуард, проговорил срывающимся голосом:

– Лучше я пойду с вами.

Артём оглянулся. Лица программиста не было видно в темноте, но в голосе его слышались нотки смущения и уязвлённого самолюбия.

– Дина, что скажешь?

– Пусть идёт, – великодушно решила девушка.

– Не пожалеешь, хакер-любитель? Компьютерные игры отличаются от реальной войны.

– Берёте – так не издевайтесь, – огрызнулся Эдик.

– Где автомат?

Эдик засуетился.

– Щас…

Он нырнул в капонир, вернулся с автоматом.

– Я готов.

– Отвечаешь за автомат головой.

– Моя голова стоит дороже.

– Из-за неё и соглашаюсь на твоё присутствие. Не отставай.

И они направились к границам аэродрома, провожаемые молчанием лётчика.

* * *

Усадьбу, принадлежащую некоему Раилю Хуснутдинову, нашли с помощью Эдикова наладонника (в посёлке работал вай-фай), и команда устроилась в сотне метров от линии коттеджей, принадлежащих бывшим олигархам и чиновникам, на опушке леса, где Артём смог оценить выбор предводителей воррихо, превративших усадьбу в свою базу.

Трёхэтажный коттедж за высоким гофрированным забором, покрашенным в бордовый цвет, напоминал дворец. Впрочем, таких дворцов вокруг Москвы было понастроено сотни, если не тысячи. За Кольцевой автодорогой беглецы проехали не один элитный посёлок, состоящий из самых разных вилл и коттеджей, напоминающих сказочные кремли и храмы. Этот дворец мало чем отличался от ему подобных, разве что башенок по углам этого стильного архитектурного шедевра не было да стекла на третьем этаже было больше.

Усадьба была освещена прожекторами на трёх высоких мачтах, явно не здешнего происхождения: мачты были смонтированы из белых решёток и трубок. По информации Эдика, на её территории располагались бассейн, комплекс для водных процедур, в том числе баня, а также домик для обслуживающего персонала и гараж на десять машин.

Над улицей и соседними домами посёлка то и дело пролетали вертолёты, садились во дворах и просто между домами, взлетали вновь. Ночью они были видны особенно хорошо. В воздухе постоянно находилось не меньше пяти-шести машин, остальные стояли на всех улицах Брендевки, а всего Артём насчитал более двух десятков «вертушек».

– Ты, кажется, хотел штурмовать эту крепость, – прошептал Эдик ему на ухо. – Тут армия нужна. Хорошо ещё, у них собак нет, а то нас вообще затравили бы, как зайцев, ещё на подходах к деревне.

Артём промолчал.

– А где их машина времени? – спросила Дина, жарко дыша ему в другое ухо.

– Под землёй, где же ещё, – услышал её программист. – И не машина времени, а машина хроносдвига.

– Чем они отличаются?

Эдик подумал.

– Масштабом. К тому же уэллсовская машина времени себя перемещает, а ворриховская – себя и окружающую фауну. Ну, не всю фауну, а только людей, но всё равно масштаб другой.

Артём снова промолчал, прислушиваясь к шёпоту справа и слева. Наконец сказал:

– Охраны не вижу.

Спутники замолчали. Дина снова прижалась плечом к плечу Артёма.

– Ну и что?

– Размышляю.

– А чего им заморачиваться охраной? – хмыкнул Эд. – Они считают, что Земля пустая, люди сброшены в прошлое, от кого охраняться?

– От нас! – заявила Дина.

– Ага, сунься туда – враз на атомы распылят!

– Не распылят, у нас гранатомёт есть.

– Тут хороший зенитно-ракетный комплекс нужен типа «С-400», ни один вертолёт не ушёл бы, плюс батальон спецназа для штурма.

– Мы их отвлечём.

– Не калапуцкайте мне мозги! – рассердился Эдуард. – Тут полная безнадёга!

– Есть идея, – прервал Артём новую пикировку попутчиков.

Они замолчали.

– Убраться отсюда подобру-поздорову? – с надеждой поинтересовался Эдик.

– Пробраться на территорию коттеджа. Там у них слева от той вон рощицы есть неосвещённый уголок.

– Я – пас!

– А я с тобой! – сжала Дина плечо Артёма.

– Я один пойду, вы меня прикроете.

– Ну, проберёшься туда, а дальше? Сдашься в плен? – съязвил Эдуард.

Артём погладил трубу гранатомёта.

– Дальше – по обстоятельствам. Если есть хоть малейший шанс, его надо использовать.

Внезапно завибрировал браслет коммуникатора.

Не веря ощущениям, Артём глянул на циферблат, высветивший номер.

– Японский городовой!

– Кто это? – подсунулся Эдик, удивлённый не меньше.

Артём включил ответчик. В ухе заговорила клипса динамика:

– Артём?

– Я! А вы…

– Лётчик, Павел Степанович.

– Я думал – крыша поехала…

– Артём, мне надо уходить, на аэродроме высадился десант этих ваших охотников, два вертолёта поблизости крутятся.

– Выследили!

– Похоже.

– Есть где спрятаться?

– Вряд ли удастся отсидеться, они целенаправленно заявились, не успокоятся, пока всю территорию аэродрома не обследуют. Вы где сейчас?

– В Брендевке, рассматриваем базу воррихо.

– Её с воздуха можно разглядеть?

– Ещё как, она освещена как футбольное поле во время вечернего матча. Зачем вы спрашиваете?

– Уходите оттуда, я попробую доказать этим сволочам из прошлого, что они ошиблись адресом.

– Вы хотите… расстрелять коттедж?! С вертолёта?

– Тут посерьёзнее машина есть, я вам говорил, – хмыкнул Павел Степанович. – Посмотрим, по зубам она этим вертушкам или нет.

– Ради бога, не делайте этого!

– Не волнуйтесь, коттедж я не трону.

– Я имел в виду – вас собьют! Их слишком много.

– Посмотрим. Прощайте. – Голос в наушнике пропал.

– Павел Степанович…

Никто не отозвался.

– Он что, умом тронулся? – покрутил пальцем у виска Эдуард.

Артём с новым – боевым интересом присмотрелся к коттеджу Хуснутдинова, под которым где-то располагался комплекс машины хроносдвига. Шанс, о котором он только что говорил, открылся с другой стороны.

– Уходите!

– С какого бодуна?

– А ты? – ахнула Дина.

– Лётчик сейчас устроит им Варфоломеевскую ночь… а я под шумок проберусь в коттедж.

– Я с тобой!

– Нет!

– Артём, я всё равно не уйду! Тебе будет легче, я патроны понесу.

Он раздумывал ровно три секунды, повернулся к Эдику.

– Пока, хакер. Автомат береги, будет чем отстреливаться в случае чего, уходи в лес.

– Ну и дурак!

– От умного слышу, – улыбнулся Артём.

Где-то в нескольких километрах от посёлка послышался гул двигателей взлетающего самолёта.

Всевышние не должны ошибаться

Встретились в зале Сенткома все трое распорядителей Перехода. Их лица лучились счастьем, будто они пришли на приём к Правителю для получения наград, но Всевышний видел по глазам, что помощников грызут сомнения, особенно третьего, называвшего себя, как и Правитель, ВВ, пусть и неофициально. Он отвечал за ассенизацию планеты после сброса цивилизации людей и за своевременную зачистку территории.

ВВ сел в своё монументальное кресло напротив видеоколонны целеуказания программатора.

Аломундирные распорядители почтительно пристроились сзади. Только третий – «псевдоВсевышний» склонился над пультом распоряжений рядом, ловя взгляды Правителя. Никто не заметил, что за их спинами бесшумно вынырнул командир личной стражи Правителя КОБРА (его служебное имя складывалось из характерологических особенностей родичей по линии отца – Крепкий-Основательный-Быстрый-Раболепный-Алчный), исключительно редко показывающийся на глаза окружающих Правителя чиновников.

– Всё готово? – спросил ВВ бесстрастно, глядя на пейзаж Земли двадцать первого века, возникший в глубине видеоколонны.

За спиной прошло беззвучное движение. Распорядитель ВУДУ, присвоивший себе сан ВВ в отсутствие Правителя, покашлял.

– Не совсем, Всевышний. Четыре материка зачищены, с ними у нас не было проблем, с пятым… э-э, заминка. Сроки Перехода придётся немного отодвинуть. Не намного, максимум на тиан-два…

– Не понял, ВВ.

Распорядитель дёрнулся как от электроразряда, щёки его побелели.

– Мы не ожидали, Всевышний, – пролепетал он, – такого количества неперемещённых на этом материке… ни одно переселение не оставляло столько больных аборигенов…

– О каком материке речь?

– Евроазиатском.

– Все неперемещённые там больны? – Тон ВВ был необычайно кротким.

– Большинство, Всевышний. Мы поймали несколько особей и взяли анализы… у них так называемый синдром белой воли…

– Их можно как-то отправить вслед за остальными?

– Нет, Всевышний… то есть мы не знаем, не пробовали…

– Почему?

ВУДУ взмок.

– Э-э… я сейчас же дам распоряжение…

– Это сделают без вас. Что ещё, мой генерал?

ВУДУ дрожащей рукой провёл по щеке, проблеял:

– Ещё мы не ожидали, что неперемещённые будут сопротивляться.

– Все?

– Нет, не все, в основном аборигены самого большого государства, они называют себя русскими.

– Вы зачистили их?

– Да, Всевышний! Э-э… н-не совсем…

ВВ поманил кого-то пальцем.

Из-за спин распорядителей вышел глава личной стражи Правителя в чёрном, с серебряными позументами на мундире и разрядил в распорядителя лайфнет.

С тихим воплем ВУДУ упал на пульт с пробитой, почерневшей от электрического импульса головой.

Стоящие за спиной ВВ распорядители переглянулись.

Один из них попытался сохранить лицо, криво улыбнулся.

– Как ни болел, а умер хорошо.

– Уберите, – брезгливо сказал ВВ.

КОБРА вскинул руку, к начальству кинулись сервы, унесли тело, мгновенно очистили пульт и пол от крови.

– Важный-Знающий-Адекватный-Делающий, – посмотрел на второго распорядителя ВВ. Сокращённое имя распорядителя – ВЗАД казалось ему малоэстетичным, и он им не пользовался.

– Слушаю, ваше Божественное Величие, – склонился тот перед ним.

– Мои апартаменты готовы?

– Так точно, Божественный. Мы учли все ваши пожелания. Кремль столицы империи русского этноса очищен от мусора.

– Теперь вы занимаетесь ассенизацией.

– Слушаюсь преданно!

– Даю вам в помощь свою бригаду шонгхи. КОБРА будет подчиняться вам лично.

– Это превосходно, Божественный!

– Отправляйтесь туда немедленно, срок на зачистку всех континентов – двадцать четыре хо.

– Будет исполнено.

– Идите, я возвращаюсь к себе, жду вестей.

Распорядитель, чьё короткое служебное имя составляли буквы характерологических умений – ВЗАД, поклонился и поспешил к выходу из зала. Он понимал, что его жизнь отныне висит на волоске.

– Мой повелитель? – глянул на Правителя КОБРА.

– Ты знаешь, что делать.

Главный стражник кинул подбородок на грудь и вышел вслед за распорядителем.

– Теперь покажите мне все самые комфортные уголки планеты двадцать первого века, – сказал ВВ, расслабляясь.

Видеоколонна перед ним наполнилась светом…

Прыжок в настоящее

Оранжевый туман в экранах, мерцающие в нём серебристые искры, похожие на облетающий с ресниц иней…

Полная невесомость…

Глубокая, шелестящая призрачными вздохами и шёпотами тишина…

Голова ясная, звонкая, полная замирающего мысленного эха, но мысли в ней зависают так же, как искры в тумане…

Желудок корчится от непрерывного «падения», реагируя на невесомость, но, слава богу, не извергает содержимое…

В уши вливается неслышимая мелодия, выбивающая из глаз слёзы, и выливается, не нарушив тишины…

Чей-то голос… медленный… скрипучий… шершавый…

Кто зовёт? Чего он хочет?..

Ренат напрягся, фокусируя зрение.

– Ка-ко-го… чёр-та! – сказал-вымучил капитан Морев.

Ренат стал видеть более или менее отчётливо.

Все они – четырнадцать человек, плюс оператор Дебил – по-прежнему находились в кабине управления ретранслятором, и все действительно испытывали невесомость, плавая, каждый в отдельности и все вместе, в небольшом пространстве кабины.

– Где… мы? – вяло поинтересовался Валёк.

Ренат напрягся, преодолевая равнодушие и мёртвую неподвижность мышц, оттолкнулся ногой от потолка кабины, вцепился в подголовник кресла, в котором застрял Дебил, похожий на сдохшего нетопыря.

– Марь… яна!

Девушка, повисшая над пультом слева, повернула голову. Глаза её казались чёрными омутами, в которых отражалась обстановка кабины.

– Мне… пло…

Он с трудом дотянулся до неё, притянул за руку к себе.

– Держись…

– Что… про-ис-ходит? – спросил капитан Морев. – Спро-си-те… уро-да…

Марьяна сморщилась, глотая слюну.

– Меня… сей-час… вырвет…

– Это не-ве-со-мос… вестибуляр-ка… про-тесту-ет…

Ренат прижал девушку к себе, поцеловал в щеку.

– Будет… легче… спроси… Деби-ла… что случило…

Марьяна с минуту боролась с собой, сглатывая порывы тошноты, справилась. Ренат треснул Дебила по уху, способствуя восстановлению его тонуса.

Марьяна начала переговоры, с трудом подбирая слова.

Проявивший признаки жизни оператор отвечал примерно с тем же снулым видом.

Капитан Морев летающим пугалом преодолел бесконечное космическое пространство кабины, утвердился над пультом второго оператора вверх ногами.

– Что… он… гово-рит…

– Существует… эффект… хронопаузы… теоретически…

– К-какое… к хренам… теоретически! – возмутился сержант Сомов, раскорячась над одним из кресел. – Мы летаем… в невесомости… практически!

– Эффект ни разу… не был проявлен… мы первые.

– Пусть что-нибудь сделает!

Дебил, выслушав речь Марьяны, замотал головой, едва не вылетев из кресла.

– Он не знает… как избавиться… от эффекта. Мы застряли…

– Пусть повторит запуск, – сказал вынырнувший из каких-то закоулков кабины лейтенант.

– Это опасно… мы можем сорваться…

– Куда?

– В прошлое… или в будущее… очень глубоко.

– Не висеть же нам здесь вечно?!

– Пусть настроит… эту бандуру… на двадцать первый век, – сказал капитан Морев. – Иначе…

– Башку оторвём! – мрачно пообещал Дылда.

Марьяна передала их слова оператору.

Дебил судорожно передёрнулся, его потрясло внутреннее рыдание, определяющее психологическое состояние пленника, весь его ужас и отчаяние.

Впрочем, остальным хронопутешественникам было не намного легче.

Колдовство Дебила с пультом длилось год… по ощущениям Рената. И не его одного. Синенко попытался напугать оператора ещё больше с помощью известных нелитературных выражений, но капитан оборвал сержанта, приказав не трогать единственного гаранта выхода из ситуации. Наконец пленник закончил разговаривать с компьютером комплекса и летать от пульта к пульту. Запищал что-то.

– Синхронизация рвётся, – перевела Марьяна. – Больше он ничего сделать не может.

– Шанс есть? – спросил Морев.

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Поехали!

Все вцепились кто во что мог.

Ренат поймал руку девушки, второй держась за подлокотник одного из кресел.

Дебил с третьей попытки, так как его тело ничего не весило и каждый раз его относило от панели, вдавил опухоль запуска, проблеяв нечто вроде русского «помоги, господи!».

Темнота выбила сознание из головы, но уже следующее ощущение было сродни восходу солнца, и Ренат увидел серо-голубую вуаль, выползающую из экрана наподобие руки привидения.

Зрение прояснилось, но остальные телесные ощущения: невесомость, корчи в желудке, холодный пот по телу, неудобство – остались прежними.

Оранжевая мгла исчезла, её заменил голубоватый туман, заполнивший кабину. Экран светился как льдина на солнце, показывая удивительный пейзаж.

– Боже мой! – прошептала Марьяна, вцепившись в Рената.

Влево и вправо до горизонта уходила цепь чудовищных сооружений, каждое из которых представляло собой высокую многоступенчатую пирамиду, напоминающую по форме пирамиды ацтеков, на вершине которой возвышался гигантский массивный крест из серого бетона или материала, напоминающего бетон. В центре ближайшего креста был виден звездообразный пролом, остальные кресты с виду были не повреждены.

Основания пирамид окружали самые настоящие цепи всадников, выстроившихся как на параде. Кони под ними были красными, а сами всадники – чёрными. За то время, пока ошеломлённые путешественники рассматривали пейзаж, ни один всадник не пошевелился, будто все они были роботами или скульптурами.

За сооружениями, ближе к горизонту, виднелась мрачная стена, а точнее, возвышение, сложенное из гигантских ступенек, и на гребне его стояла ещё одна цепь пирамид-крестов.

Голубоватая равнина, на которой располагались сооружения, была усеяна множеством валунов чёрного и синего цвета, создающих впечатление рассыпанного бисера.

Тёмно-фиолетовое небо над равниной фосфоресцировало.

– Смотрите! – вдруг сунулся к экрану лейтенант. – Там… на пирамиде… что-то движется!

И в самом деле: по ступенькам ближайшей пирамиды неспешно поднимался… человек – не человек, некое существо в алом плаще, волочившемся по ступенькам за ним, с длинным шестом в руке. Человек поднялся к подножию креста, повернулся к «почётному караулу», поднял шест, и цепь всадников, похожих и не похожих на людей, выпустила в небо синие молнии.

– Где… мы?! – лязгнул железом голоса капитан Морев.

Дебил снова затрясся.

– Успокойте… его!

Дылда, нависший над креслом оператора, дал ему подзатыльник.

Дебил, едва не вылетевший из кресла, торопливо заговорил, ломая пальцы.

– Он не знает… мы не смогли выйти из хронопаузы, – перевела Марьяна. – Скорее всего, это хроновиртуал.

– Что? – не понял лейтенант.

– Этого ещё нет… но оно… возможно.

– Издевается он, что ли?! – рассвирепел сержант, намереваясь врезать оператору посильнее.

Ренат удержал его руку.

– Не бейте его.

– Он же завёл нас в ловушку… в этот… виртуал… Сусанин хренов!

– Он сам в таком же положении.

Марьяна перекинулась с пленником парой фраз.

– Он считает, что мы попали в наше будущее… на миллионы лет после нас.

– Мы же велели ему перебросить нас в настоящее.

– Махлин, прекратите болтовню! – сказал капитан. – Почему мы не вышли из этой… паузы?

– Мы скользим вдоль неё.