/ Language: Русский / Genre:detective, / Series: Мент в законе

Истребитель Брaтвы

Владимир Колычев

Тихо в городке Битово, народ здесь спокойный, зажиточный. Штырь сразу просек – тут есть где разгуляться. Только начальник здешней ментовки слишком правильный, мешает. И фамилия у мента подходящая – Круча. Правда, и братва у Штыря тоже не лыком шита, любому хребет сломают. А если еще и мозгой пошевелить – можно и похитрей что-нибудь устроить. Круг Круча, но найдутся и покруче…

Владимир Колычев

Истребитель брaтвы

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Степан возвращался в родной отдел после обеденного перерыва. Фордовский движок его «Волги» работает тихо и четко – в тон желудочным жерновам, переваривающим обед. Дорога гладкая, ровная – машина идет легко, мягко. На душе тепло, уютно. И вдруг в эту идиллию так некстати вписывается суровая проза жизни.

Джип у обочины дороги. Картинка рядом с ним еще та – два здоровенных урода в кожаных пиджаках против тщедушного паренька и худенькой угловатой девчушки. Один здоровяк держит девчонку. Второй мутузит парня. Раскрытыми ладонями лупит его по лицу – кровь из носа, как вода из крана, хлещет. Беспредел средь бела дня.

Кто-то другой проехал бы мимо. Но только не Степан. Тяга к справедливости выжала сцепление, поставила рычаг переключения скоростей в нейтральное положение. Чувство долга надавило на педаль тормоза – машина остановилась. Зам. начальника ОВД «Битово» по розыску подполковник Круча вышел из «Волги».

– Оставь пацана! – громовым голосом приказал он. Здоровяк замер – поднятая рука зависла в воздухе. Он развернулся к Степану, глянул на него, попытался пробуравить его злым взглядом. Грубо спросил:

– Чего надо?

– Вали отсюда! – куда менее лояльно отреагировал второй.

И зачем-то с силой швырнул на Степана девчонку. То ли фазу в голове перемкнуло, то ли с ног сбить его хотел. Одной рукой Степан перехватил девчонку, мягко погасил скорость. Широко шагнул к здоровяку и второй рукой, без замаха, врезал ему прямым в челюсть. Аккурат в уязвимое место угодил. Бугай как подкошенный слетел с копыт и без чувств грохнулся на землю. Степан переступил через повергнутого врага. Зло глянул на первого здоровяка. Тот растерялся. И ошалело смотрел на подполковника. Парня он так и не выпустил, крепко держал его за грудки.

– Брось пацана, кому сказал? – нахмурил брови Степан. – И ко мне шагай. Воспитывать буду…

– Не-а, – тряхнул головой бугай.

– Не бросишь?

– Не-а, к тебе не пойду…

Парня он отпустил. А к Степану идти боялся. Противник полностью деморализован – так это называется на языке военных. А просто, по-народному – обосрался мужик… Круча шагнул к здоровяку – тот начал пятиться.

– Я что, бегать за тобой должен? – насмешливо спросил Степан.

В это время рядом с ними затормозил «уазик» патрульно-постовой службы. Бугай не испугался. Напротив, он даже обрадовался людям в форме. Будто они прибыли сюда для того, чтобы защитить его от Степана. Мало того, он даже стал махать руками, зовя их к себе. Наверное, он ожидал, что наряд скрутит Степана, сунет в зарешеченный отсек «лунохода». Но, увы, прапорщик и два сержанта надежд его не оправдали. А иначе и быть не могло. Подполковник Круча для этих ребят если не бог, то царь.

– Этих обоих в «аквариум», – распорядился Степан.

– Эй, я не понял, – запротестовал бугай.

– Счас пивка попьешь, сразу все поймешь, – ухмыльнулся прапорщик.

– Какое пивко, ты че несешь? – презрительно скривился здоровяк.

– Неуважительно к тебе относятся, Чижов, – покачал головой Степан. – Угости его пивком. Пока только кружечку налей…

Прапорщик кивнул. И дубинкой-демократизатором протянул бугая по пояснице. Не так чтобы сильно. И всего один раз. Почкам такой же вред, как от одной-двух кружек пива…

«Пивко» бугаю не понравилось. Он все понял. И без лишних слов залез в зарешеченный отсек. И второго туда же сунули. Пострадавшему парню определили куда более почетное место, в салоне машины. Девчонка же куда-то исчезла…

– Елисеев Сергей Игнатьевич, так?…

– Не, ну чего спрашиваешь, начальник? Паспорт мой в руках держишь, а спрашиваешь…

Бугай сидел в кабинете Степана. Одна рука свободная, а вторая наручниками к специальной скобе пристегнута. А чего церемониться с этим гориллоподобным? Ведь он-то не церемонился с пареньком. В кровь лицо ему разбил.

– А кликуха у тебя какая? – спросил Степан.

– Какая кликуха, начальник? – оскорбился бугай. – Ну, раньше Елисеем звали. Пацаны звали. Но это давно было. Я сейчас человек серьезный. Фирма у меня своя, строительная…

– Строительная? Коммерсантов строишь, бизнесменов, да?

– Эй, начальник, я понял, на что ты намекаешь… Я от этих дел давно отошел. Говорю, серьезным человеком стал. Сам чисто бизнесмен. Фирма у меня своя, офис…

– А чего ж тогда ты беспредел устраиваешь, серьезный человек?…

– Какой беспредел, о чем ты?…

– На девочек молоденьких потянуло?

– Эй, ты чего? Какие девочки?…

– Одна девочка. Та, которую твой дружок в машину тащил. Из-за которой ты нанес человеку тяжкие телесные повреждения. А это статья сто одиннадцатая, до восьми лет лишения свободы…

– Какие тяжкие телесные?…

– Даже если средней тяжести, все равно трешка тебе гарантирована… Потерпевшего сейчас обследуют, экспертиза установит степень тяжести…

– Тяжести чего?

– Вреда здоровью, который ты нанес…

– За горло берешь, начальник… Давай разберемся…

– Давай, – пожал плечами Степан.

Хотя чего тут разбираться. Картина ясна. Взбесившиеся с жиру мудозвоны девочку высмотрели. В машину к себе хотели затащить. Да парень ее помешал. Крепко его избили. И если б не Степан, полутруп на месте бы оставили, а девчонку бы с собой забрали.

– Пусть экспертиза кровь его посмотрит…

– Кровь? – удивился Степан. – Чью кровь?

– Пацана этого… Наркоша он, начальник. Наркоман, отвечаю…

– Допустим…

– Да чего тут допускать?… Ты, начальник, наехал на меня. Кутузка, наручники вот… А сначала разобраться надо было… Я со своим водилой по делам ехал. Все чисто, культурно. Настроение нормальное. Даже Толика в сторону отодвинул, сам за руль сел. И тут на тебе, это чмо вырисовывается. Встал посреди дороги и лыбится во всю морду. И баба его. Глаза чумные… На пару, короче, обколоты… Ну я по тормозам, по тормозам. Злой, как черт. Выхожу, за грудки пацана хватаю. А он, гад, все лыбится. Сто пудов, только-только ширнулся. В глазах полная мутота – приход ловит. Ну ему по фейсу блымсь-блымсь…

– В чувство чтобы привести? – с откровенной насмешкой спросил Степан.

– Да нет, начальник… Честно скажу, на его чувства мне начхать. Злость душила. Я ж этого козла сбить мог. Из-за него в тюрьму мог попасть…

– И без того попадешь…

– Да какая тюрьма?… Он же наркоша. Под колеса бросался. А я в этом… Ну это… Состояние аффекта… Во, в этом состоянии был… Не, начальник, мне в тюрьму нельзя. У меня же все чисто, как у людей. Жена-красавица, двое детей… Там, начальник, в паспорте, фотка есть. Я, Галинка, Димчик мой, Аленка…

В паспорт действительно была вложена фотография. Бугай во главе семейства. Чинный такой, важный. Строгий костюм с галстуком, лицо человеческое. Уважаемый глава семьи, кормилец. Сергей Игнатьевич, а не какой-то там Елисей. Жена красивая, детки чудесные… Это подкупало.

– Значит, под колеса бросались?

Бугай чутко уловил перемену в настроении Степана.

– Ага, бросались, – кивнул он. – Да Толик подтвердит…

– Подтвердит. Только не скоро… Плох твой Толик…

– Чего так?

– Утверждать не буду, но, похоже, перелом челюсти у него…

Крепко Степан врезал здоровяку. Скула у того после удара вздулась – верный признак сломанной челюсти. Может, и переборщил Степан. Но нисколько не жалел об этом. Зачем нагрубил? Зачем девчонку в него швырнул? Таких идиотов учить надо. Чтобы в следующий раз умней были.

– Да, перелом?… А я думал, что ты, начальник, убил его… А у него всего лишь перелом… Хотя это, конечно, тоже не фонтан… Закурить можно?

Степан пододвинул ему пачку сигарет. Бугай закурил. Он глубоко втягивал в себя дым, надолго задерживал его в легких. И при этом о чем-то напряженно думал. Никотин явно стимулировал мыслительный процесс…

Сигарету он скурил почти до фильтра. Вдавил «бычок» в пепельницу. И посмотрел на Степана. Во взгляде откровенное злорадство. Что-то не очень хорошее он надумал.

– А ведь ты, начальник, не прав, – выдал он. – Со всех сторон не прав…

Не снизу вверх на Степана смотрит, а с высокой колокольни. Плечи расправлены, голова вздернута.

– Не должен ты был Толику челюсть сносить…

– Может быть, – не стал отрицать Степан.

– Толик ведь пожаловаться может" Как бы это боком тебе не вышло…

– Угрожаешь?

– Нет, предупреждаю… Ты это, отпускай меня. Прямо сейчас. А я с Толиком дело улажу. С миром разойдемся…

– Нет, – покачал головой Степан. – Я бы тебя, может, и отпустил. Но ты условия мне ставить, начал. А я не люблю, когда мне условия ставят… В общем, побудешь в изоляторе, пока я во всем до конца не разберусь…

Бугай поджал губы, на лицо набежала тень.

– Смотри, как бы потом жалеть не пришлось…

– Опять угрожаешь, – покачал головой Степан. – Зря…

Он вызвал конвой. Избавил себя от присутствия гражданина Елисеева. Его отвели в «аквариум». И тут же велел привести к себе потерпевшего.

У парня не было ни паспорта, ни каких-либо других документов. Его спрашивали, как зовут, но в ответ получали утробное мычание. Степан думал, это у него от стресса. Все-таки не слабо расшиб ему лицо бугай. Шишки под глазами, нос разбит, губы. Побои с него «сняли», самого мало-мальски привели в порядок. С ним уже можно было разговаривать.

– Как зовут? – по-отечески строго спросил его Степан.

– Иван, – отстраненно ответил парень.

– И что ж ты, Иван, под колеса джипов бросаешься?

– Я? Под колеса? – вяло возмутился паренек. – Да он сам под ноги мне…

Степан внимательно наблюдал за ним. Жалкий у парня вид. Бледный, губы подрагивают, взгляд к полу прилип. Пожалуй, так и должен выглядеть тщедушный паренек после разговора на кулаках с крутым мужиком. Но его отрешенность не только от внутренних переживаний. Степан видел его глаза. Затуманенный взгляд, зрачки расширены. Похоже, он действительно под кайфом. И эта его логика… Не он под колеса машины бросился, а она ему под ноги… Такой логикой отличаются хорошо обкуренные или обколотые индивидуумы…

– Ты мне руку, Иван, покажи… – попросил Степан.

– Какую?

– В которую ты колешься…

– Я?! Колюсь?! – вскинулся Иван. Подозрительно болезненная агрессивность.

– А разве нет?

– Нет!

Степан подошел к парню, закатал рукав на правой руке. И точно, на изгибе локтя увидел следы от инъекций.

– А я говорю, да. Да? Или нет?

– Да, – сразу обмяк парень. – Был грех… Но это раньше… Сейчас нет… Вы же у меня ничего не нашли…

Он хоть и под кайфом, но голова соображает. Наркота – дело подсудное. Поэтому парень сразу в отказ. Раньше кололся, сейчас нет. Потому как осознал, раскаялся… Только ничего он не осознал…

– Подругу как зовут?

– Лена…

– Она тоже с тобой употребляла?

– Раньше да, сейчас, нет…

– Наркотики где берете? Вернее, брали…

– На улице находили…

– Ну ты, брат, даешь!… И что же ты на улице находил? Героин, эфедрин, экстази, крэк…

– Героин…

– Это ж дорого!

– Ну дорого, и что…

– Деньги где брал?

– А я это, на фирме работаю. Программистом. Неплохо платят…

– Значит, деньги на дозу есть…

– Есть…

– А зачем тебе деньги? Ты же героин на улице наводишь?… Может, подскажешь адресок?…

– Да не знаю я ничего, – замотал головой парень. Степан по собственному опыту знал, как тяжело раскрутить наркомана на признание. Эти дегенераты живут в особом, замкнутом мире. Они ясно осознают, что их круг связан с криминалом. И отлично понимают, что грозит человеку, который снабжает их наркотиками или, по их понятиям, жизнью. Наркопритоны – это высшая истина их существования. А разве можно сдать ментам истину?… За дозу того же героина они мать родную продать могут. Но истину – никогда!…

Только по тому же собственному опыту Степан знал, как расколоть наркомана. А он должен был это сделать. Потому как он хозяин своего района. И обязан следить за порядком на его территории. Наркопритоны – это мусор, который он должен сметать жесткой метлой.

В Битове есть свой криминальный хозяин. Бандитский авторитет по кличке Сафрон. Крутой мэн, спору нет. Только Степан разгуляться ему не дает. Загнал его в определенные рамки. Делать «крыши» коммерсантам можно. Если, конечно, это не беспредельный рэкет, а вполне легитимные частно-охранные услуги. Игорный бизнес, девочки в качестве дополнения к культурной программе мужского досуга-тоже не возбраняется, если конечно, все цивильно. Даже на фальшивую водку можно закрыть глаза – если она приличного качества А вот наркотики – это нельзя. С этим строго. За это Степан Сафрона может по голове погладить – в сторону отрыва ее от шеи.

Летом этого года был инцидент. В передрягу Степан попал. Сафрон слабину почуял, с катушек съезжать начал. Пришло время, братка приструнили, до прежнего уровня опустили. Вроде бы притих авторитет. Но тогда откуда наркопритоны на территории Битова? Или Сафрон организовал их в «смутные времена», а сейчас не хочет сворачивать. Или, может, этот наркоман-доходяжка Иван берет наркотики в другом месте…

Как бы то ни было, Степан должен во всем разобраться. Наркомания – это слишком серьезно, чтобы закрывать на нее глаза. Закрывать надо тех, кто допустил подобное безобразие. На лет десять-пятнадцать закрывать, чтобы от звонка до звонка срок мотали.

– Где работаешь? – строго спросил он наркомана.

– Я же сказал, на фирме…

– Название, адрес…

– «Элкон», Серебрянская улица…

– Битово?

– Ну да…

– Живешь тоже здесь?

– Ну а то…

– В городе дела имеешь?

– В Москве, что ли?… Да делать мне там нечего. Мне и здесь хорошо…

– Значит, героин в Битове покупаешь…

– А чего далеко ходить?… – Иван запнулся. Затравленно посмотрел на Степана. – Ничего я не покупаю…

– Зато есть люди, которые продают…

– Не знаю ничего.

– Зато я знаю.

Степан окинул парня задумчивым взглядом. Поднялся из-за стола, вышел из кабинета. Минут через пять вернулся. Спросил:

– Значит, не знаешь, где заряжаешься дурью…

– Да говорю же, на улице нахожу.

– Ты думаешь, я идиот?

– Да ничего я не думаю.

– А ведь думаешь. Думаешь!… На три дня в каталажку бы тебя определить. Да нет на тебе ничего. Вроде как даже потерпевший…

В дверь постучали.

– Все, можешь идти, – показал на нее Степан.

– Домой?

– Ну да, домой, к своей Лене…

Снова стук в дверь.

– Да! Входите! – гаркнул Степан.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Самая обыкновенная, как бы с улицы.

– Здравствуйте, товарищ подполковник – заискивающе поздоровалась она.

Иван решил, что может быть свободен. Поднялся. И собрался пройти мимо женщины. Но не тут-то было. Лицо ее вытянулось, брови связались в узел, глаза гневно заблестели. И в грудь ткнулся прямой, как стрела, указательный палец.

– Он! Это он, товарищ подполковник! – обличительно выкрикнула она.

Паренек опешил. Застыл как вкопанный, выпучил глаза.

– Я узнала его. Узнала, – тараторила женщина; – Он убивал, я видела…

– Что вы видели? – выдавил из себя Иван.

– Он из ларька выбегал. На прохожего кинулся, который остановить его пытался…

– Это правда? – нахмурил, брови Степан.

– Святая правда! – Для вящей убедительности женщина приложила руки к груди.

– Хорошо. Спасибо вам, Антонина Дмитриевна…

Степан отодвинул ящик стола, вытащил пару наручников. Иван и опомниться не успел, как сидел на стуле, прикованный к специальной скобе.

– Мы сейчас поговорим с гражданином, а вы, Антонина Дмитриевна, выйдите, пожалуйста. Побудьте немного за дверью. Сейчас проведем очную ставку по всем правилам…

Женщина исчезла за дверью. Степан остался наедине с Иваном. Жестко спросил, будто раскрытой пятерней по лицу хлестнул.

– Зачем ларек ограбил?

– Какой ларек? – непонимающе промямлил парень.

– Продавца зачем убил?

– Никого я не убивал!…

– Прохожего зарезал… Два трупа на тебе!…

– Ничего такого не было.

Но в глазах Степана было столько гнева, будто Иван на самом деле грабил и убивал. Не давая парню опомниться, подполковник накалил обстановку до критической температуры. Паренек был в шоке. Но это было только начало. Головомойка продолжалась.

Минут через пять в кабинете появились два других парня, сели рядом с Иваном. Затем в кабинет вошла женщина. Степан представил ее как свидетельницу происшествия. Она с ходу ткнула в Ивана пальцем.

– Он убивал, он, я все видела…

– Спасибо, гражданка, вы свободны…

Степан снова остался наедине с пареньком. И продолжал его прессовать. От страха беднягу колотило так, будто у него уже началась ломка.

– Я не убивал, – твердил он.

Это было жестоко по отношению к парню. Но Степан должен был ошеломить его, сунуть его психику под пресс кошмара. Должен был сломать ему хребет, чтобы узнать правду о наркотиках. А делать это он умел. Он мог бы оформить его в камеру. Продержать в ней дня три. Началась бы ломка, от боли парень полез бы на потолок. Степан предложил бы ему дозу в обмен на правду… Но ведь это еще более жестоко. Можно было бы воздействовать на него через подругу. Пообещать ей горькую долю. И выполнить свое обещание, если не будет признания… Но это не только жестоко, но и подло…

– Не убивал? – переспросил Степан.

– Нет, – обреченно покачал головой парень.

– А ты знаешь, я ведь тоже так думаю. Антонина Дмитриевна что-то напутала… Только, увы, она свидетель происшествия. И если она показала на тебя, значит, на тебя все шишки. Так что ларек и два трупа повисли на тебе железно… Ты только вдумайся, два трупа! Пожизненный срок тебе светит, дружок…

Парень вжал голову в плечи. Он даже не пытался разложить по полочкам улики, свидетельствующие против него. Вывернутая наизнанку психика была сжата до предела. Голова заморочена до ступора в мозгах. В таком состоянии он просто не мог логически мыслить.

– Но я могу тебе помочь, – великодушно улыбнулся Степан. – Баш на баш, ты мне, я тебе… Ты мне сдаешь человека, у которого берешь наркотики. Я закрываю уголовное дело по факту ограбления и убийства. Даю две секунды на размышление. Время пошло, раз, два… Ну!

– Петровская улица, дом восемь, квартира девяносто четыре, – выпалил Иван.

– Зовут тетя Гера…

– Тетя Гера с «дядей Герасимом», отличное сочетание, – хмыкнул Степан. – Не врешь?

– Да нет.

– Другие адреса знаешь?

– Честное слово, нет.

– Наркоманское честное слово ничего не стоит.

– Да правда, не знаю я. Только одну тетю Геру знаю. Меня к ней привели.

– Кто?

– Друзья.

– С друзьями разберемся.

– А вы правда дело закроете?

– Какое дело? – словно бы удивился Степан.

– Ну это, что ларек ограбил. Два трупа там…

– А ты что, кого-то в самом деле убил?

– Нет…

– И ларек не грабил?

– Нет…

– Ну вот видишь, на нет и суда нет… Но смотри у меня, если наврал, всю жизнь жалеть будешь.

– Да нет, не наврал я. Все правда…

Степан в этом и не сомневался.

Глава вторая

– Тань, ну ты чего? Думаешь, я не отдам?… Да отдам, честное слово!… Вот через неделю зарплата будет, все до копейки отдам.

В ответ Таня жалостливо вздохнула.

– Какая зарплата, Кирилл? Какая зарплата? Ты ж нигде не работаешь…

– Не работаю, да?… Ну так устроюсь. Аванс получу и отдам…

Кирилл видел, что одноклассница вот-вот полезет в сумочку, чтобы достать заветные две сотни. Он чуял запах добычи. И чтобы урвать свой"куш, готов был на любое вранье.

Татьяна девчонка не бедная. Машина у нее своя. «Ниссан Премьера». Подарок богатого мужа. Двести рублей – от нее не убудет. А еще она красивая. Шесть лет назад, в одиннадцатом классе, у нее с Кириллом роман был. До постели дело доходило. Она даже из армии собиралась его ждать. Да только как-то все несерьезно с самого начала казалось. Через полгода после того, как он принял присягу, она вышла замуж за одного богатенького буратино. Кстати, из-за нее Кирилл тогда первый раз и вмазался.

Первый раз ширнуться все равно что невинность потерять. Жуть как хочется узнать, что это такое, страшно интересно. Ну а потом уже все равно – девственность не вернешь. Опием тогда он кольнулся. Друг предложил. Ничего особенного. Едва ощутимое головокружение, непонятная легкая приятность во всем теле – такая слабая, что впору разочароваться. Эдакий жиденький кайф, слегка напоминающий состояние после хорошей пропарки в бане.

«И это все?» – подумал тогда Кирилл. Что же в этом опасного? Что изменилось после того, как он «лишился невинности»?… Вроде бы ничего не изменилось., Но тогда так только казалось…

– Эх, Кирилл, Кирилл, – опечаленно покачала головой Татьяна. – Как же ты до такой жизни докатился?…

А ему сейчас все равно, что она о нем думает. Главное, сорвать «хрусты» на дозу. И Татьяна дает их. Сто рублей, двести… Даже триста…

– Спасибо тебе, родная! Вовек не забуду!

Животная радость толкала его целовать ей ноги. Но Кирилл сдержался. Жадно вырвал три заветные бумажки, повернулся к Татьяне спиной, и ходу, ходу.

Плевать, что было между ними раньше. Совсем не важно, что могло быть сейчас – если бы, конечно, он не стал тем, кем стал. Главное, быстрей добраться до тети Геры, отовариться.

Кирилл служил в спецназе МВД. Достаточно серьезные войска. Физическая и моральная нагрузка – только держись. Так загоняют за день, что лишь о том и думаешь, как бы поскорей добраться до койки. О первой дозе он забыл на следующий день. И за все время службы ни разу не возвращался к тому событию даже мысленно. А ведь у него была командировка в Чечню. В экстремальных ситуациях побывал. И наркотики там можно было достать. Но нет, не тянуло его к шприцу или хотя бы к «косячку».

До армии Кирилл всерьез занимался спортом. Был серебряным призером России по кикбоксингу. И после армии вернулся на ту же стезю. Продолжал делать успехи. Со временем перешел на профессиональный уровень. В полутяжелом весе бился, в достаточно высокой квалификации. Еще бы немного, и в спор за пояс чемпиона мира вступил. Но не сложилось. Из– за серьезной травмы ноги в больницу угодил. Обезболивающим его пару дней кололи. А это хоть и легкий, но наркотик. Появилась потребность.

Зависимость ломалась легко – незначительным усилием воли. Но дело в том, что Кирилл не смог его приложить. Его тянуло к наркотическому кайфу. Он уже знал, что в этом нет ничего страшного. Ведь был же армейский опыт. Сколько времени прошло с тех пор, а ему ни разу не захотелось уколоться…

После выписки из больницы он продолжал оставаться в режиме покоя – всяческие тренировки на какое-то время были запрещены. Со скуки стал подумывать о наркотиках. Мол, хорошо бы расслабиться. Но самому искать зелье не хотелось.

Может, все бы и обошлось. Со временем он бы втянулся в спортивный режим, забыл бы об этих глупостях. Но, на беду, к нему случайно заглянул его армейский дружок. Тот самый… Как будто сатана его подослал. Он принес опийный раствор. Предложил. А у Кирилла уже никаких тормозов… В общем, он согласился.

Кроме противного головокружения, Кирилл тогда ничего не ощутил. «Дерьмо!» – заявил он. Друг обиделся и ушел. А он лег спать. И тут его понесло. Бешеная волна необъяснимой пронзающей сладости разлилась по телу. Это было что-то невообразимое под сумасшедшим соусом. Такого кайфа Кирилл не знал никогда.

Друг пришел на следующий день. Опять принес раствор. Кирилл и не думал отказываться. Опять вмазался. Снова поймал приход… И понеслась звезда по кочкам. Да еще и по наклонной плоскости.

Нога зажила. Кирилл продолжал тренироваться. А по вечерам кололся. Не жизнь, а полная идиллия. Только удача на спортивной арене стала отворачиваться от него. Он проигрывал бой за боем. Пока наконец тренер не понял, в чем дело. Кириллу предложили пройти курс лечения. Но он послал всех на три буквы. И забросил спорт.

А на фига ему все это нужно?… Зачем долбить себя и других до седьмого пота и до боли в мозгах, зачем к чему-то стремиться, если у него все есть и без того.

Каждая победа на ринге приносила ему лишь малую толику того, что он мог ощутить после одной дозы. Шприц с опийным раствором заменял ему весь мир. Нет смысла бороться за какие-то блага, добывать их потом и кровью, если их можно найти на кончике иглы. И напрягаться не надо…

Кирилл забросил спорт. Закрылся в квартире, которую снимал. Деньги у него были, и немало. Проблемы с дозой, казалось, решены на долгие годы вперед. Он жил вроде бы нормальной жизнью. Ходил в магазины, время от времени ездил в метро, поддерживал спортивную форму. Но на самом деле он жил в некой параллельной реальности. Он не был задействован в нормальном мире, он жил по законам, установленным опиумом.

От Кирилла постепенно отворачивались старые друзья-приятели. А ведь он продолжал производить на людей приятное впечатление, мог поддержать любой разговор. Но он и сам не замечал антижизненной, даже смертельной энергии, излучаемой существом, в которое он превратился. На место старых друзей приходили новые, связанные с ним единственным интересом. Он знался и с бомжами, и с высокоинтеллектуальными, или делающими такой вид, субъектами. Опиум уравнивал всех.

Скоро Кирилл полностью осознал, какой это чудовищно жестокий мир – наркомания. Он просыпался не раньше чем к обеду. И первый вопрос: есть или нет? Если есть чем вмазаться – ты счастливейший из смертных. Если нет – Кирилл боялся себе даже представить, что может тогда быть. У него всегда была доза. Потому что были деньги. До какого-то момента, когда его обокрали. В один прекрасный день он проснулся и обнаружил, что тайник в доме вскрыт и денежки тю-тю. Тогда-то он понял, что такое «нет». Это ломка – бесконечная боль и полуобморочные ознобы. А мир вокруг при этом ранит тебя своей немыслимой враждебностью, непереносимым присутствием. Нормальный человек живет равномерно – чуть хуже, чуть лучше. А жизнь наркомана сплошная крайность – рай-ад-рай. И так до бесконечности.

Тогда Кирилл нашел выход из положения. Он занялся торговлей. Продал телевизор, видик музыкальный центр, взялся за мебель. Когда распродал все, ухитрился сдать на год чужую квартиру чужим людям – поимел на этом какие-то деньги, которые ушли на героин. К тому времени он перешел на более крепкий наркотик.

Из Москвы он перебрался в Битово к родителям. Жил и кололся на их скромную зарплату. Когда чаша их терпения переполнилась, пошел по миру. Вспомнил о старых друзьях и знакомых.

Одноклассников не забыл. Ему везло. У одного он смог занять пятьсот баксов, у другого триста. Кто-то давал рублями. Никто не отказывал. А потом все дружно от него отвернулись и послали его куда подальше…

Татьяна для него была как подарок судьбы. От Кирилла не укрылось, как она смотрела на него. Презрение вперемешку с жалостью. Кем он был и кем стал. Был нормальным парнем, бойцом, преуспевающим спортсменом. А стал бомжевидным дегенератом. Но какая разница, осуждает она его или нет? Главное, дала денег, которых ему хватит на две дозы.

Кирилл со всех ног летел к тете Гере за «дядей Герасимом» и чувствовал себя счастливейшим из смертных…

Эта точка на Петровской улице появилась не так давно. Слишком уж строго было до этого в Битове с наркотой. Говорят, чересчур крутой мент правил бал на этом корабле. Волчара его кличка. Этот тип мертвой хваткой вгрызся в глотку местным мафиози, перекрыл им героиновые кингстоны. Говорят, героин и кокаин – притом безупречного качества – всегда можно было достать в дорогих ночных клубах. Но цены там запредельные, только богатеям под силу. Да и не пустили бы Кирилла в ночной клуб. Не в чем ему туда ходить. Были У него когда-то приличные костюмы, да все продал… Приходилось ездить в Москву, там он знал не одну наркоточку.

Но в последнее время наркотики для простого народа появились и в Битове. Ослабла ментовская хватка. Местные мафиози не замедлили этим воспользоваться. дна точка открылась, вторая… Может, их уже с десяток, но Кириллу хватает и одной-двух. Нет у него денег, чтобы скупить весь товар со всех наркопритонов. А хотелось бы. Пару мешков чистейшего героина подмышку и куда-нибудь на необитаемый остров. Не жизнь была бы, а рай. Женщины ему не нужны. Он давно в них не нуждается. Наркотик давал ему иллюзию подлинной любви без выражения в каком бы то ни было объекте. Наркотик делал его абсолютно самодостаточным…

Кирилл добрался до дома, зашел в подъезд, на лифте поднялся на восьмой этаж. Вот она – заветная дверь. Условный сигнал – два длинных, два коротких и еще два длинных звонка. Как будто за веревочку дернул. Дверь, как в той сказке, и открылась. И сама сказка показалась. В лице тети Геры. Она смерила его вопросительным взглядом. Вдруг он пришел к ней без денег? Вдруг начнет просить в долг? А в кредит тетя Гера товар не отпускает. Хозяйская установка.

– Все в порядке, – кивнул Кирилл. Тетя Гера сразу расслабилась. Морщины на лице разгладились. Она даже стала красивой.

– Заходи…

Она закрыла за ним дверь. В прихожей сгребла с его руки три сотки. Ушла в комнату, вернулась. С пакетиком из парафинированной бумаги. Судорожными движениями Кирилл спрятал порошок за подкладку куртки.

– Ну я пошел…

Ему не терпелось сделать раствор и уколоться. Давно пора вмазаться. И приход поймать, и ломки избежать.

– Иди, – пожала плечами тетя Гера.

Она открыла дверь, чтобы выпустить его. И тут же вместе с Кириллом втянулась в глубь квартиры под натиском крепких тел, закованных в кожу. Его пронесли через всю прихожую, с силой прижали к стене. Накачанный исполин в коже легко развернул его к себе спиной, заломил руки назад, защелкнул на запястьях браслеты наручников. Краем глаза Кирилл видел как то же самое проделывают и с тетей Герой. Могучие ребята. Жесткие волевые лица, короткие стрижки кожаные куртки. И даже как-то странно было услышать от них:

– Милиция, уголовный розыск…

Если бы не красные корочки, которые раскрылись перед глазами Кирилла, он бы ни за что в это не поверил. Уж больно эти исполины напоминали крутых братков-мордоворотов. А их главный еще тот типаж. Кирилл только глянул на него. И жутковато стало. Не хотел бы он попасть на ужин этому ментозавру.

А может, это и есть тот самый Волчара?… Если так, то ясно, почему наркопритоны в Битове – явление временное.

В квартиру вошли еще люди. Самые обыкновенные мужчина и женщина.

«Понятые», – решил Кирилл. И не ошибся. В квартире начался обыск. Крепкие парни в кожанках работали быстро, без лишних слов. Будто знали они, в каком месте тетя Гера хранит товар. Не прошло и пяти минут, как нашли наркотики. Начали составлять протокол. Все как положено.

О Кирилле словно бы забыли. Оставили его стоять у стены в наручниках. Ему очень хотелось, чтобы о нем забыли на самом деле. В подкладке куртки лежит наркота. А это статья…

Но нет, дошла очередь и до него. Его обыскали в присутствии понятых. Куртку тщательно проверили. Достали из-под подкладки пакетик.

– Ого, вещество, похожее на героин. Да там целый клад, – пробасил мент.

И продолжал потрошить куртку. Но больше ничего не нашел.

– А больше и не надо, – сказал мент. – На статью здесь хватит…

Душа у Кирилла ушла в пятки. Будто приговор ему зачитали. Порошок изъяли в присутствии понятых, оформили протокол. Дальше проведут экспертизу вещества, определят состав. И не отвертеться ему, бедному. На два-три года за решетку можно загреметь. Перспектива мрачная.

– Где взял? – показывая на изъятую наркоту, спросил у него старший ментовской команды.

– Да я даже не знаю, что это такое, – уныло ответил Кирилл. – Шел по улице, гляжу, лежит. Взял – думаю, дома посмотрю…

– И этот на улице нашел, – ухмыльнулся мент. – Может, кто-то с неба пакетиков насыпал?…

– Не знаю…

– А ты знаешь?

На этот раз крутой мент обратил свой взор на тетю Геру. У нее спрашивал.

– Твой груз на полкило тянет. Тоже на улице нашла?

– Ага, нашла, – враждебно отозвалась та. – Сами подбросили. А теперь дичь какую-то несете…

– Сами, значит, подбросили? – нехорошо усмехнулся мент.

– А что, нет?

– Суд разберется…

– До суда еще дожить надо…

– Вот и попробуй, доживи… Давайте в машину обоих…

В отдел милиции Кирилла и тетю Геру везли в разных машинах. Он понял, зачем. Чтобы не спелись по пути друг с другом. Чтобы не договорились, как вести себя в дальнейшем. Как ни крути, а они в одной связке. Сообщники в преступлении… Преступление. От этого слова на душе у Кирилла стало тоскливо.

Он преступник. Хотя его вина лишь в одном. В том, что он стал наркоманом…

***

Крутой мент сидел за столом. Не человек, а глыба, гранитный монолит. В армии у Кирилла был командир, полковник Батыров. Крутой мужик был, круче, казалось бы, и не бывает. В части его боялись все, от мала до велика. От одного его вида мурашки по спине бегали. Но по внешней крутизне армейский командир проигрывал этому менту. Хотя, если честно, Кириллу было все равно, как он выглядел. Ему было тошно, тело колотил озноб, жилы выворачивались наизнанку. Ширнуться хотелось, хоть в петлю головой.

– Подполковник Круча, – представился мент.

Так и есть. Тот самый Волчара. Хозяин Битова. Унтер Пришибеев…

Кирилл думал, что мент будет испепелять его взглядом, парить мозги, давить на психику. Но тот не хмурил брови, не метал молнии. Смотрел на него по-отцовски озабоченным взглядом.

– Как же вы, гражданин Коньков, до такой жизни докатились? – покачал он головой.

Тот же самый вопрос ему задавала и Татьяна. Вчера это было. Еще до того, как его загребли в кутузку. Остаток дня в ней прокантовался, всю ночь. И только сегодня утром – ближе к полудню – на допрос к самому подполковнику Круче.

– До какой такой? – спросил Кирилл. Его жутко ломало.

– А ты на себя в зеркало посмотри и все поймешь,.

– Да не надо зеркала. Сам знаю. Хреновая жизнь…

– Вмазаться бы? – усмехнулся Круча.

– А есть?! – живо среагировал Кирилл.

– Ну а как же, конечно, есть. У тебя вчера забрали… Кстати, чистейший героин. Знаешь, на сколько тянет?…

– На две дозы?

– Да нет, дружок, не ту единицу измерения берешь. На три годика твое добро тянет…

Только Кириллу сейчас было все равно, год или три. Ему невыносимо хотелось ширнуться. Эта жажда заслоняла все чувства и страхи.

– Плохо тебе. Плохо, да? – спросил мент. Кирилл кивнул.

– Ладно, только в виде исключения…

Это было как в сказке. Круча вытащил из кармана пакетик. Развернул его. А там кокаин. Он пододвинул его Кириллу.

– Считай, что это лекарство… Лечись… Кирилл не заставил себя ждать.

Кокаин – это, конечно, не героин. Но вещь не менее улетная. К тому же еще и более дорогая. И вот это богатство досталось ему. Ад сменился раем. Подполковник Круча казался небесным ангелом. Он загнал дозу в нос, дождался прихода – первых нескольких самых сильных минут кайфа. Ощутил бездну наслаждения, воспарил в облака. Но высоко взлететь не получалось. Будто гиря к ногам была привязана. Она становилась все тяжелее. И неудержимо тянуло вниз. К бренной земле. К мрачной тюремной камере – к расплате за старые грехи.

– Торчишь? – спросил мент.

– Да-а… – отозвался Кирилл. Он стремительно падал вниз.

– И не просто торчишь. Ты как слива в заднем проходе торчишь… Выбираться надо.

– Как?

Он рухнул на землю. И вместе с внутренней болью пришло понимание. Он понял, как может помочь себе. Подозрительно покосился на Кручу.

– Вы хотите, чтобы я помог вам?

– А чем ты мне можешь помочь? – в упор смотрел на него мент.

– Не знаю… Может, точку сдать?

– И много ты точек знаешь?

– Две… Одну уже взяли…

– А вторую?

– Не знаю.

– А ты мне адрес назови, я тебе скажу…

Кирилл покачал головой. Не в его правилах подставлять кого-либо. Тем более тех, кто снабжает его счастьем.

– Герцена, восемь? – спросил Круча.

Только, оказывается, сдавать никого и не надо. Мент сам все знает.

– Да…

– Больше не знаешь?

– Нет…

– Зато тетя Гера знает… Вернее, знала…

– Знала? Почему в прошедшем времени?

– Потому что нет больше тети Геры. Сегодня ночью в камере вскрыла себе вены…

Кириллу стало немного не по себе. Не так уж приятно узнавать, что человек, с которым ты виделся еще вчера, сегодня уже в морге.

– А как она смогла? – жалко спросил он.

– Очень просто. Лезвием по венам и все…

– Да я не про то. Как у нее лезвие в камере могло оказаться?

– Ты уж извини, но это наши проблемы…

– Да я понимаю…

– Ничего ты не понимаешь, – покачал грловой мент. – Ты вот скажи, зачем я с тобой разговариваю?

– Обвинение хотите предъявить.

– Этим следователь займется… Мог бы заняться. Если бы я этого захотел… Но не хочу я тебя сажать. И без того за решеткой уйма народа. А потом, тебе в СИЗО не поздоровится. Знаешь, почему?

– Знаю, – кивнул Кирилл.

Он ведь не абы где служил, а в спецназе МВД. Их полк не раз бросали на ликвидацию беспорядков в местах не столь отдаленных. Его друзья оборзевших зэков месили, а он их прикрывал со снайперской позиции. Один раз из «СВД» зэка подстрелил, который с заточкой на ротного бросился. Рука у Кирилла быстрая, глаз меткий…

Подполковник Круча сумел навести справки о Кирилле. И заключенные, в камеру с которыми он, мог бы попасть, тоже смогут узнать сей факт его биографии. Бывшего мента по головке не погладят, можно в этом не сомневаться. Как пить дать, опустят. Дерьмо с параши есть заставят.

– Ты не думай, что в милиции одни бюрократы служат, – сказал Круча. – Ошибаешься, если думаешь, что нам главное – человека засадить, план выполнить. Если человек случайно оступился, зачем ему судьбу ломать?…

Мент с сожалением посмотрел на Кирилла. Вздохнул.

– Только, вижу, ты сам себе судьбу сломал… Где на иглу подсел? В Чечне?…

И про Чечню знает. Про те полгода, которые он там провел.

– Нет, – покачал головой Кирилл. – Там не до наркоты было…

– Снайпером был…

– Ага. На блокпостах стояли. Да и не только…

– Убивать приходилось?

Кириллу не хотелось отвечать на этот вопрос. Да, приходилось стрелять, приходилось убивать. На войне как на войне. Только и зэки, и чечены тоже люди. Какие-никакие, а люди. Большой грех Кирилл на себя брал. Не по своей воле, но все же…

– Не хочешь говорить, не надо. – Круча, казалось, понял его. – Война – дело страшное. И личное. Не для чужих ушей… А вот беда твоя не личная. Общественная. Наркомания – явление социально опасное. От наркоманов избавляться надо… Нет, не стрелять их надо, а лечить… Сам-то завязать не хочешь?…

В ответ Кирилл лишь пожал плечами.

Наркомания – это тюрьма. И он давно осознал этот факт. И не раз ставил себя перед выбором – быть наркоманом или нет. Оставаться им навсегда либо попытаться вырваться из темницы. И тут непреодолимой стеной вырастает вечная наркоманская дилемма. Хочется завязать, но в то же время так остро хочется получать кайф от укола.

Кирилл не прочь был бы изменить свою жизнь. Но как это сделать, если осознаешь, что жизнь без дозы в принципе невозможна?…

– Значит, не знаешь, – ответил за него Круча. – Но ты узнай, обязательно узнай. Подумай, может, есть смысл начать все заново… Извини, у меня много дел, нет времени на душеспасительные разговоры… На вот, держи…

Он протянул Кириллу какую-то визитку.

– Что это?

– Визитка, она же и талон на бесплатный курс лечения. Это клиника одного доктора. Так получилось, что он мой должник. А это его долг. Он поймет, что ты от меня, сделает все как надо и без денег. Клиника очень дорогая. Лечение достаточно эффективное…

– А как я туда попаду?

– Ножками, ножками… Или ты думаешь, тебя туда под конвоем поведут? Нет, с этой минуты ты свободный человек. И можешь делать все, что не запрещено законом. Все, свободен…

В это трудно было поверить. Но подполковник Круча отпускал Кирилла. Оказывается, в отношении его уголовное дело даже не заводилось. Из отдела Кирилл вылетел как на крыльях. Визитка доктора-нарколога лежала в кармане куртки. Он не думал о ней. Даже успел забыть о ее существовании. Сейчас его волновало только одно – как достать наркотик. Не за горами тот час, когда действие полученной дозы сойдет сначала на ноль, а затем и на минус…

Глава третья

Вчерашний день и ночь принесли Степану немало хлопот. Приятных и нет.

Недолго тетя Гера строила из себя партизанку перед лицом гестапо. Клацала зубами, шипела, брызгала ядом. А потом вдруг впала в глубокую депрессию. И неожиданно для всех начала колоться. Степан почти и не давил на нее, а она сдала человека, который снабжал ее наркотой. Дело было вечером, на ночь глядя. Степан и его опера позабыли о делах домашних. И смело окунулись в эту ночь.

Взяли наркодилера. В ту же ночь выбили из него адреса всех точек, через которые уходил товар. С этим проблем не возникло. А вот людей, которые над ним стояли, наркодилер не сдал. Или не хотел, или не знал, кто они такие.

Весь остаток ночи и все утро Степан со своей командой разоряли осиные гнезда. Дело хлопотное, но необходимое. Как раз та ситуация, когда нужно ковать железо, пока горячо. Отложи все на потом, разлетятся осы – не поймаешь. Впрочем, точек было не так уж много. Шесть по всему Битову. Содержателей наркопритонов взяли в оборот, закрыли в изоляторе временного содержания при ОВД. Богатый собрали урожай. Только одного героина килограмма на два взяли.

Хорошо затарили своих толкачей наркомафиози. Только кто именно? Сафрон со своим кодланом? Очень может быть…

Мелкая сошка интересовала Степана постольку-поскольку. Он окончательно утратил к ней интерес, когда понял, что через нее на крупную рыбу не выйти. А ему нужна именно эта рыба. Не морская она, не речная – сухопутная. Не икру она мечет, а дерьмо, которое расползается по Битову и откладывается в виде мелких наркопритонов. И пока этой рыбе не обрубить голову, она будет и дальше гадить.

В их сети попадалась и совсем мелкая рыбешка. Кирилл Коньков. Почти сутки в кутузке просидел. Степан о нем даже и не вспомнил бы. Да Рома Лозовой напомнил. Где-то когда-то краем уха он слышал об этом парне. Человеком был. Мастером рукопашного боя. В спецназе МВД служил. В Чечне воевал. Неплохой был парень, но сам себя сгубил. Степан вызвал его к себе. Поговорить с ним хотел.

Только разговора по душам не получилось. Кирилл только об одном думал – о дозе.

А когда принял на нюх, замкнулся в себе. Не увидел Степан в нем желания завязать с наркотой. Слишком глубоко увяз парень в своих проблемах. Отпустил его Степан. Тюрьмой наркомана не исправить. Только обозлишь. А наркоши, они и без того злые на весь мир…

Степан стоял у окна и видел, как Кирилл выходит из отдела. Видел его, но не наблюдал за ним. Не было уже никакого интереса к этому конченому человеку. Других проблем навалом. Надо было разрешить их, расставить точки над "i".

***

В дверь постучали. Степан обернулся, увидел, как в кабинет к нему входят Федот, Саня, Эдик и Рома. Два майора и два капитана. Четыре достойных опера, крепкая боевая команда, с которой решаются любые вопросы.

– Пообедали? – спросил Степан.

Сам он на обед сегодня не ездил. Чтобы не расслабляться. Съел бутерброд, запил его кофе из термоса. Кирилл Коньков был послеобеденной легкой разминкой. Чтобы форму не терять. В ближайшем будущем предстояли крутые дела.

– Да перекусили, – кивнул Федот.

– Насухую, – добавил Рома.

– А ты сто граммов хотел? Перебьешься… С Сафроном разберемся, тогда можно будет в баньке под водочку расслабиться.

– Только без девочек! – вскинул голову Рома. – Я человек семейный…

Женился он недавно. Этому предшествовала одна занимательная история, этакий таежный вестерн. Рома и сам в ней поучаствовал, и начальника своего в нее втянул, и друзей. Чуть погон Степан не лишился и должности. Но все обошлось. Мало того, на погон капнула вторая звезда. Федот и Саня сменили один просвет на погонах на два. И Рому с Эдиком в звании подняли.

– Когда к Сафрону в гости поедем? – спросил Федот.

– А прямо сейчас, – сказал Степан.

Вся его команда в сборе. С минуты на минуту ему должен позвонить человек. Сообщить, где сейчас находится Сафрон. Дома его нет, и в штаб-квартире, вернее, в штаб-ночном клубе тоже. Всполошился Сафрон, задергался, заметался. Понял, что под жабры его брать будут…

Свой человек в тылу врага не заставил себя ждать. Запиликал сотовый телефон. Проинформировал, что пришло письменное сообщение. Степан вскрыл электронный конверт, вывел на дисплей послание.

«Restoran laguna. 15.00. З».

– Ресторан «Лагуна», – прочитал вслух Степан. – Сафрон будет там в три часа дня. Их будет трое. Я так думаю, Сафрон и свита из двух «быков»…

– Неплохой кабак, – сказал Федот. – Под его «крышей»… Только это на выезде из Битова, ближе к Кольцевой…

– Может, встречается с кем?. – предположил Эдик. – Или поближе к границе подался. Чтобы ноги легче было уносить…

– И то может быть, и другое, – кивнул Степан. – С кем он, интересно, «стрелку» мог забить?

– А если он наркоту не сам толкает? – спросил Рома. – Если с кем-то в доле? Мы петушка поджарили, а тот Сафрона в задницу клюнул. И не только его. И тех, кто с ним заодно. Вот и собрались вопрос обсосать, анестезию на задницу наложить…

– Если так, надо им подсказать, – усмехнулся Саня. – Есть у меня одно лекарство…

И хлопнул могучим кулаком по ладошке. Если такой кувалдой огреть кого по темечку, анестезирующий эффект будет мгновенный. Только придет ли после этого человек в сознание – вот в чем вопрос.

– Надо бы группу немедленного реагирования на подстраховку взять, – сказал Рома. – Если у Сафрона «стрелка» в «Лагуне», можно на стволы нарваться…

Степан кивнул. И многозначительно глянул на Федота.

– Предложение принимается. Так что организуй экипаж. Чтобы самые толковые. Автоматы, каски, броники – обязательно. И приказом все это дело оформи – чтобы все как положено. Время у нас еще есть…

Ровно через полчаса Степан со своими операми выехали на «Волге» в сторону ресторана «Лагуна». Под кожаными куртками легкие кевларовые бронежилеты, в оперкобурах – табельные «макары». Вот и все вооружение. За ними, на почтительном расстоянии, с потухшими мигалками трясся «луноход». У бойцов в этой машине экипировка и вооружение посерьезней. И сами ребята бывалые. Но только Степан куда больше надеялся на своих оперов.

Ресторан «Лагуна» стоял у самого въезда в Битово. Аккуратная подъездная дорога, автостоянка с бордюрами под гранит, стильное здание из стекла, бетона и пластика. Ограда из кованого железа, за ней живописная березовая роща. Степан не жаловал это заведение своим вниманием. Но догадывалея, что в клиентах недостатка здесь нет.

Жизнь в ресторане начиналась с шести-семи часов вечера. Но уже сейчас на стоянке стояли несколько иномарок. Два «Опеля», один «БМВ» и «шестисотый» «мерс». Чьи это машины, Степан не знал. Но «мерин» из «конюшен» Сафрона. Об этом свидетельствовали его номера.

Степан на полной скорости подъехал к ресторану, резко затормозил рядом с «Мерседесом». Выходя из машины, быстрым профессиональным взглядом просветил тонированные стекла иномарок. В машинах никого не было. Он первым подошел к дверям ресторана. За ним подтянулись его ребята.

– Извините, ресторан, закрыт на спецобслуживание, – затарахтел швейцар на входе.

Но на него никто не обратил внимания. Степан надвинулся на него. Даже не толкал – бедняга сам отлетел от него как мячик.

В вестибюле путь ему перекрыли два жлоба в кожанках. Железобетонные лбы, глаза, что пулеметы в амбразурах. Бронированные головы на ШМУ – шеи модернизированные укороченные. Знакомая композиция. Из коллекции «Братва – начало 90-х». Но это не сафроновские братки. Те уже давно кожанки на приличные костюмы сменили. Да и Степана они хорошо знают. Не стали бы ему грубить. А эти сразу буром поперли.

– Куда прете, козлы? – озверело пробасил один. – Вам же по-русски сказано, спецобслуживание…

Норма поведения соответствует их виду. Если башня в три наката, то и наглость в три нахрапа. Уж больно не любил Степан такую категорию людей. А тут еще козлом его назвали.

– И ваще, кто такие? – спросил второй.

– Ваше спецобслуживание! – рыкнул Степан. В стремительном рывке подскочил к самому крупному братку. Прямым с правой послал кулак в цель. Удар мощнейший, бронебойный. Но «кожаный» проявил невероятную прыть. Он не уклонился от кулака, но попытался блокировать руку. Но все же не учел пробивной силы удара. Степан пробил блок. И достал до челюсти грубияна. Только удар получился каким-то смазанным.

Браток слегка поплыл. Но не растерялся. Отскочил назад, мягко спружинил на ногах. И быстро принял боевую стойку. В карате поиграть захотелось. Будет ему карате. В следующий удар Степан вложил всю свою силу. Противник по достоинству оценил мощь его напора. И не стал пытать лиха. Уклонился от кулака, попятился к дверям в зал. А тут еще на него налетел второй браток. Это к нему Федот приложился. От души ему врезал. Только парень чересчур крепким оказался. Не вырубился, сохранил прыть. И голову тоже. Не стал лезть на рожон. Сгреб в охапку отступающего мордоворота и вместе с ним вломился в зал.

Братки умудрились развить приличную скорость. А тут еще кто-то из зала крикнул: «Шухер! Менты!» Только пятки засверкали. Братки бежали к столу, за которым сидел Сафрон и еще двое неизвестных. Эти двое мгновенно среагировали на опасность. Выскочили из-за стола. Один выхватил из-под куртки ствол. Воздух сотрясли частые выстрелы – будто из автомата били. При этом братки быстро пятились к двери в подсобные помещения. А эта дверь была совсем рядом.

Степан и его опера не попадали на пол лицами вниз. Тоже выхватили пистолеты, тоже открыли огонь. Только чуть замешкались. Позволили браткам уйти. Сломя голову те влетели в черный зев подсобки. И два побитых братка всосались за ними.

Их еще можно было догнать. Степан с Федотом наперегонки рванули к запасному выходу. Но их остановила граната – она влетела в зал и волчком закружилась в нескольких шагах от них. Падая на пол, закрывая голову руками, Степан успел заметить, что это была «лимонка». Радиус поражения двести метров – только чудо могло спасти его от рубленых осколков.

И чудо произошло. Оно заключалось в том, что граната была учебной.

– Бляха! – выругался Степан.

Вскочил на ноги и рванул к черному ходу. Ураганом пролетел через широкий коридор. Никого не встретил на своем пути. Только вжавшегося в стену испуганного поваренка. Осторожничая, выскочил, на задний двор ресторана. И увидел джип, с большим ускорением вылетающий в распахнутые верота. В нем были братки. Их прыть поражала. Не иначе, чемпионы Европы по бегству с преследованием. Уж больно быстро они прыгнули в машину, подставили Степану ее лакированно-хромированную задницу.

Степан выстрелил одновременно с Федотом. Спустя секунду к ним присоединился и Эдик. Все трое стреляли по колесам. И попадали. Только, похоже, скаты у этой машины не абы какие, а специальные, пуленепробиваемые. Степан выстрелил в заднее окошко. Но машина резко взяла вправо и на полном ходу скрылась за стеной ограждения. Пуля прошла мимо. Так и не удалось проверить, какое стекло – пуленепробиваемое или нет…

Хотя нет, такая возможность еще есть. Степан, а с. ним Федот и Эдик бросились к воротам через хоздвор. А это не шутка – пятьдесят метров спринтерской дистанции. Шесть-семь секунд бега. За это время джип мог уехать далеко-далеко. Если его не остановят Кулик с Лозовым. Они покинули ресторан через основной ход, пошли в обход.

До ворот оставалось два-три метра, когда послышался грохот автоматных очередей. Стреляли в той стороне, куда ушел джип с братками. Степан прибавил ходу.

Неужели эти скоты встретили на своем пути Саню и Рому, неужели посмели ударить по ним из автоматов?…

Но все оказалось по-другому. Степан выбежал на гладкую грунтовую дорогу, прямой стрелой уходящую в рощу. Увидел джип. Он стоял под углом к обочине, передние колеса в едва обозначенном кювете, морда вляпана в сломанный ствол березы. Красота!… Идиллию довершали два бойца из группы немедленного реагирования. Они осторожно, с автоматами от бедра, приближались к машине. В поле зрения показался еще и третий. Прапорщик, старший группы. Идет медленно, держит джип под прицелом.

Степан продолжил бег. Он, Федот и Эдик почти одновременно остановились возле бандитского джипа. Пистолеты на вытянутых руках, пальцы чутко лежат на спусковых крючках. Чуть что не так – все трое откроют огонь. И бойцы-автоматчики тоже держат свои «аксуши» наготове. Тоже в двух шагах от машины.

– Эй, не стреляйте! – послышалось из салона.

– Выходим! Стволы оставить в машине! С поднятыми руками! По одному! – посыпал рублеными фразами Федот.

– Поняли, начальник, поняли! – Говоривший был явно в панике.

Оно и понятно, деваться-то браткам некуда. Куда им с их пукалками против автоматов?

Первым из машины вышел водитель. Бледный, как поганка, губы и руки трясутся. Этот, видно, от первой автоматной очереди в штаны навалил. С перепугу руль не в ту сторону крутанул, врезал машину в березу. Вторым выбрался тот самый тип, которому Степан врезал по фейсу в вестибюле ресторана. И у этого вид бледный, в глазах и злость и паника – все разом.

А вот на третьем вышла осечка. Вроде бы с поднятыми руками выходил. Взгляд у него как будто потухший. И вдруг в глазах вспыхнула бешеная ярость. В руках появился ствол – словно из воздуха материализовался. А пистолет у него мощный – итальянская «беретта».

– Менты! Гады! – в приступе шизофренического безумия заорал он.

И выстрелил прямо в голову автоматчику. Сержант успел среагировать. Чуть пригнулся. Пуля со страшной силой ударила в каску, сбила ее с головы. Боец без чувств рухнул на землю. Падая, нажал на спусковой крючок. Живот шизоида превратился в месиво, кровь и дерьмо смешались в страшную кашу.

– А-а! – заорал браток, который собирался выйти четвертым.

Одна пуля угодила ему в ногу, раздробила коленную чашечку. Он вывалился из машины с другой стороны, закрутился волчком по земле.

Пятым выходил самый старший. Вернее, ему помогли выйти. Федот самолично выдернул его с переднего сиденья, как мячик швырнул на землю. А тут еще взбешенный сержант подскочил к нему. И с силой приложил его прикладом по затылку. Это было лишнее. Но Степан ничего не сказал. Боец мстил за своего раненого или даже убитого товарища.

Пострадавшим бойцом занялся Лозовой. На пару с Куликом он уже успел прибыть к месту. Рома не врач, даже не фельдшер. Но по части оказания первой медицинской помощи волокет – зачеты лучше всех сдает.

– Жить будет! – заключил Лозовой.

Пуля всего лишь контузила сержанта. Прошла по касательной. Но все равно удар был достаточно силен. Если бы каска была закреплена, то отлетела бы вместе с головой сержанта. А так улетела сама по себе вместе с пулей.

– Век живи – век учись, – многозначительно изрек Федот. – И не у кого-то, а у нашего Степаныча…

За свою жизнь Степан пересмотрел множество фильмов про войну. Ему импонировал образ комбата, который в любое время дня и ночи, в любой ситуации ходил в каске. Не в залихватской кубанке, не в заломленной набок пилотке, а только в каске. Ни грамма позерства и озорства в его поведении. Потому что знает опытный вояка: война – это очень серьезно, шуток она не прощает.

И милицейская служба – тоже дело серьезное. Поэтому Степан не поощрял мальчишества. Если тебе положены бронежилет и каска – носи. Холод, жара – неважно, все равно носи. И только попробуй снять. Этот боец с каской не расстался. И вот результат – он остался жив. А ведь мог бы сейчас валяться на бетонке с пробитым черепом. И семья бы без кормильца осталась.

О раненом бандите тоже позаботились. Перетянули ремнем перебитую ногу повыше колена – чтобы кровь из раны не хлестала. И швырнули в зарешеченный отсек подъехавшего «лунохода». Туда же заскирдовали и остальных братков. Только один покойник остался лежать на холодном бетонном покрытии дороги.

Прапорщик был явно доволен своей работой. Его группу Степан оставлял на подхвате. Чтобы задействовать в экстренном случае. Был грех, когда началась заварушка, он забыл о ней. Но прапорщик не для того был оставлен на подходе к объекту, чтобы хреном груши околачивать. Поставил машину так, чтобы видеть из нее сразу две дороги – ту, которая шла с трассы, и ту, которая уходила в лес.

Старый волк не растерялся, когда увидел джип. И выстрелы он слышал. Мгновенно среагировал, бросил свой экипаж в правильном направлении. Быстро и четко сработал. Сумел отсечь бандитам путь к бегству.

– Спасибо тебе, Владимиров! – Степан крепко пожал ему руку. – К награде представлю…

Прапорщик скупо улыбнулся. Едва заметно кивнул в знак благодарности.

– Возле трупа кого-нибудь оставь. А этих, – кивнул Степан на «уазик», – давай в отдел. По всем правилам оформи. Только смотри не потеряй…

– Да уж понятное дело…

– А мне тут кое-какое дело надо уладить…

В пылу погони Степан совершенно выпустил из виду Сафрона. Когда все началось, авторитет и его отбойщики не стали пытать лиха. Залегли на пол. И как бы потерялись. Только сейчас Степан вспомнил о них. Он не надеялся застать Сафрона в ресторане. Но нет, его «мерc» по-прежнему находился на стоянке. В дверях кабака стоял швейцар, на этот раз он встретил Степана едва ли не с поклоном. Угодливо проводил в зал.

А там полный порядок. Перевернутые столы уже подняты. За одним, заново сервированным, сидит Сафрон. Лицо неестественно спокойное – как у мумии. Взгляд напряжен. С опаской устремлен в сторону Степана и его оперов. Два телохранителя застыли за спиной. Руки на виду. Как бы показывают – за оружие никто хвататься не будет. Чуть поодаль – официант. На беднягу страшно смотреть. До смерти напуган. Но уходить нельзя – не для этого его сюда поставили.

– Я что-то тебя не понял, Сафрон. – Степан и не думал приветствовать Сафрона. Слишком много чести. – Ты почему не сделал ноги?

– Обижаешь, начальник. – Авторитет попытался улыбнуться. Только вышел какой-то мертвецкий оскал. – Я на своей территории. А потом, я закон не нарушал…

– Да? – как будто удивился Степан.

Он запросто мог взять эту честную компанию в оборот. Разложить всех троих на полу, сковать руки наручниками. Затем доставить в отдел и для порядка хорошенько прессануть – чтобы жизнь медом не казалась. Сафрон бы, конечно, обиделся, но все бы понял. Сам виноват: не надо было с уродами встречаться, которые чуть что – за стволы хватаются.

– А разве я сделал что-то не так? – В голосе Сафрона не было вызова.

***

Шкурой чувствует – Степан сейчас на взводе, не стоит играть с огнем.

– А этого я тебе сказать пока не могу… Круча отодвинул стул подальше от стола, сел на него. И Федот присел рядом.

Остальные опера остались на ногах, как противопоставление телохранителям авторитета. Сафрон щелкнул пальцами. Халдей мигом подскочил к ним. Приготовился получить заказ.

– Не надо, – покачал головой Степан. – Мне поговорить с тобой нужно. Если б не это, я бы с тобой на одно поле не сел. А за стол тем более…

– Как знаешь, – тускло пожал плечами авторитет. Движением руки прогнал официанта.

– Что за уроды были с тобой? – грубо спросил Степан.

– Так, знакомые…

– И по какой же части ты с ними знаком? По наркоте?

– С чего ты взял? – напрягся авторитет.

– Ты, Сафрон, вола не води. Я ведь этих уродов взял. В отделе они. В изоляторе. Колоть их буду. Как думаешь, расколются они или нет?

– Ну, это смотря что ты с них спросить хочешь.

– За то, что в меня стреляли, за то, что сержанта моего чуть не убили, за это с них спрошу… А еще за наркоту хочу спросить. Узнать хочу, кто наркоту на моей земле сеет… Ты же знаешь, сколько мы наркопритонов накрыли.

– Наркопритонов?! – выпучил глаза Сафрон. – Накрыли?! Вы?! Когда?!

– А то ты не знаешь… – усмехнулся Степан. – Ты лучше спроси, где их накрыли… Хотя нет, не спрашивай. Сам знаешь, что в Битове… Ты мне лучше вот что скажи: ты сам эту мутоту развел? Или вместе с этими уродами?…

– Не понимаю, о чем разговор… – надул губы авторитет.

– Да мне все равно, понимаешь ты или нет. Узнаю, что это ты бодягу с наркотой на моей земле развел, держись. Шкуру спущу…

– Только не надо пугать! – вскинулся Сафрон.

И тут же сник… Понял, что сила не на его стороне. Два его телохранителя будут смяты в лепешку в один миг. А его самого Степан на стол уложит и, как муху, к нему припечатает.

– Я не пугаю. Я предупреждаю… Ты меня знаешь, Сафрон, я тебе дышать даю, пока ты по моим правилам играешь. Пока в мире жить со мной хочешь. Не знаю, что ты там надумал, какие и на кого ставки делаешь, но игру с наркотой останавливай. Останавливай рулетку, пока не поздно…

– А если я ни при чем?

– Это ты своей подружке скажи. И в трусики ей можешь поплакаться. А мне чушь про свое «ни при чем» не городи. Меня ты просто слушай. Слушай и запоминай. Ты меня понял?

– Допустим…

– Ты уже допустил. Наркоту в Битове допустил… Завязывай с этим а то без башки останешься. Ты знаешь, я не пустозвон, словами не бросаюсь…

Сафрон слушал его с высоко поднятой головой. Хреново ему, но крепится. Хорошая мина при плохой игре.

– Я проблему с наркотой сверху зачистил, – продолжал Степан. – А ты за нее снизу возьмись. Чтобы к завтрашнему дню ни грамма дури в Битове не осталось… Как это сделать, думай сам. Не сделаешь, никогда и ни о чем больше думать не будешь, это я тебе обещаю… А пока живи…

Круча поднялся со своего места. И, не думая подавать Сафрону руку, двинулся к выходу из зала. До самых дверей он ощущал злобный взгляд бандита.

Не нравилось Степану, как ведет себя битовский авторитет. Ой как не нравилось. Не ту игру он ведет. С катушек съезжает. Не пора ли списывать его со счета?… Хороший бандит – мертвый бандит. Эта истина кровью была вписана в память Степана.

Глава четвертая

Как быть? И что делать? Два классических вопроса. Только не для всех они несут одинаковую смысловую нагрузку. Кто-то рвется вперед и ввысь, прорезает облака, упорно идет к высшей цели. Кто-то ищет земные блага, думает о бренных делах и хлебе насущном – для себя и для ближних. А кто-то барахтается в грязи как свинья. И даже не для того, чтобы из нее выбраться, а, напротив, чтобы еще глубже зарыться в нее.

В этой грязи и барахтался сейчас Кирилл. Солнечный свет резал глаза, окружающий мир рвал душу на части одним своим существованием. Кирилл мечтал как можно глубже погрузиться в грязевой омут. Чтобы на его дне ощутить спокойствие, умиротворение. Только там, на самом дне, можно найти высшую истину. Но для этого нужна доза. Такая, чтобы подняла тебя высоко-высоко над землей, а потом со всей силы швырнула в грязевую яму, чтобы ты смог достать ногами дно…

Но без денег никто тебе ничего не даст. Без денег не будет кайфа. Без кайфа не будет жизни… Но где их взять, эти деньги?

Кирилл вспомнил о своем давнем друге. Миша Кротенко. Когда-то они в одной секции занимались. Так, шапочное знакомство. Но это не помешало Кириллу месяц назад занять у него денег. Двести рублей занял. Всего-то двести рублей… Если еще столько же занять, небось не обеднеет. Он знал, где живет Миша. Северная окраина Битова. И улица даже так называется – Северная. Хорошо парень поднялся. Своя квартира у него, машина. Как и на чем он делал деньги, Кирилла не волновало. Он думал только о том, как уговорить его поделиться с ним.

Кирилл нашел дом, знакомую квартиру. Позвонил в дверь. Рабочий день еще не закончился, хозяев может и не быть дома. Но дверь открылась, появилась молодая симпатичная девушка. Сначала с интересом глянула на Кирилла. Парень он не промах, всегда нравился женщинам. Высокий статный шатен с волевым лицом. Некоторые даже считали его красавцем. Немало покорил он девичьих сердец. Правда, при этом сам ни в кого не влюбился. Татьяна у него была, но то не любовь… По крайней мере, это чувство невозможно сравнить с теми сверхсильными ощущениями, какие давали ему опиум и героин…

Интерес девушки вмиг угас. Сменился холодным презрением. Стоило ей повнимательней рассмотреть гостя, как сразу во взгляде появилась брезгливость.

– Тебе кого? – на «ты» небрежно спросила она. И почему-то повела носом.

Поморщилась. Ну, вид у Кирилла затрапезный, с этим он не спорит. Неухоженный он, это так. Но неужели от него еще и воняет?… Может быть. Ведь он почти сутки был в ментовке. Даже домой некогда было зайти переодеться… Хотя и переодеваться-то не во что – все, что можно было, продал или обменял на дозу.

– Мне бы Мишу, – заелозил Кирилл. Он не оскорбился. Еще чего. Сейчас он готов был стерпеть любые унижения, лишь бы получить заветный кредит.

– Михаил, тебя! – крикнула в глубь квартиры девушка.

И прикрыла дверь. Видимо, ей не доставляло никакого удовольствия любоваться незваным гостем.

Кирилл не знал, как долго он ждал. Наконец дверь отворилась. Появился Миша. Здоровый, как бык. Сытый, распаренный после горячего душа. На шее болтается массивная золотая цепь. Челюсти что-то перемалывают. Глаза замаслены удовольствием. Не наркотическим удовольствием, а самым обыкновенным житейским. Миша был сыт, у него прекрасная жена, добротная квартира, в общем, все, что нужно для нормальной человеческой жизни. Весь его вид излучал радость бытия. Радость без наркотического дурмана. В глубине души Кирилл позавидовал бывшему приятелю.

– Тебе чего? – недовольно поморщился Миша. – Бабки принес?

Он уже понял, кто перед ним. И даже вспомнил, что незваный гость ему должен.

– Да как бы тебе сказать… – замялся Кирилл.

– Да так и говори. Хочешь, чтобы простил тебе твой долг, да?

– Ну что ты? Долг – это святое… Просто у меня сейчас трудности… Но я нашел работу…

– Да что ты? – усмехнулся Миша. Он не собирался впускать гостя в дом. И вообще смотрел на Кирилла, как на пыль под ногами.

– И чем же ты занимаешься?

– Ну это, что-то вроде межбанковского кредитования… Ты мне сейчас даешь тысячу рублей, а я их отдаю другому, под проценты. Потому занимаю еще у кого-нибудь и отдаю тебе, с процентами. Ты даешь мне сегодня тысячу, а завтра получаешь тысячу сто. Нормальный расклад?…

Кирилл нес какую-то ахинею. Сам это понимал. Краем воспаленного сознания понимал и то, что Миша не верит ему. И не поверит ни за что. Но так хотелось, чтобы он все-таки поверил. Надежда умирает последней…

– Тысячу чего? Рублей? Долларов?

– Можно и долларов, – мгновенно среагировал Кирилл.

– И ты мне завтра отдашь на сотню больше…

– Ну да…

– Нормальный вариант, – кивнул Миша.

Неужели заглотил наживку? Кирилл ощутил прилив радости. В голове запульсировало. Деньги! Деньги! Деньги!…

– Так, сейчас вспомню, – Миша вознес глаза к потолку и почесал затылок. – Так, так… Ты занимал у меня бабки. Двести рублей. Три недели назад. Для грубого счета двадцать дней. Ты занимаешь под десять процентов в день. Итого, брат, ты торчишь мне не двести, а шестьсот рублей. Давай бабки, и получишь кредит – штуку баксов…

Только сейчас Кирилл понял, что над ним прикалываются.

– Но у меня нет таких денег, – протянул он.

– Да? Ну тогда твоя фирма банкрот. А с банкротами, извини, я дел не имею…

Миша спрятал ухмылку. И посмотрел на Кирилла с жестким осуждением.

– Ты, брат, завязывай с этим делом. Ты посмотри на себя. Кем был, кем стал. У меня же на видике все бои твои записаны. Ты же для меня кумиром был. Да! Был!… А сейчас нет. Сейчас я тебя презираю. Да! Презираю! Не мужик ты! Тряпка!… Все, свободен!

Миша захлопнул дверь. Кирилл обреченно вздохнул. Моральный разнос мало задел его. Куда больше переживал он, что его визит закончился ничем. Ему нужны были деньги. Ему очень нужны были деньги…

Он немного постоял, затем развернулся на сто восемьдесят градусов, сделал первый шаг вниз по ступенькам. И тут открылась дверь. Послышался Мишин голос:

– Эй, на-ка вот, держи!…

Дверь снова закрылась. А на коврике перед порогом осталась лежать пятидесятирублевая купюра. Милостыня для нищего. Кирилл не гордый. Он наклонится и за рублем… Он взял деньги. Но особой радости не ощутил. Что он купит на этот жалкий полтинник?… Разве что взять полграмма какой-нибудь паленки. Долбануть может хорошо, но как бы ноги не двинуть. Ну и что, если он сдохнет? Разве жизнь без дозы – жизнь? Кирилл спустился вниз, вышел из подъезда. И застыл на месте. Будто молния его пронзила от макушки до пяток. Паралич полнейший. Этой молнией была девушка.

Он даже не понял, красивая она или нет. Он увидел ее скорее чувствами, чем глазами. Она шла ему навстречу. Будто в ореоле чудесного света. Какая-то неземная чистота от нее исходила, какая-то благость. А еще он увидел ее глаза и как будто окунулся в небесную синеву. Магическое очарование в них, волшебное обаяние. Святая невинность, ангельская чистота…

Девушка подошла к нему, остановилась. Кирилл даже не понял, что он загораживает ей путь. Стоял столбом в дверях, пялился на нее, как баран на новые ворота.

– Что-то не так? – смущенно, с легким удивлением спросила она.

Голос мягкий, душевный, завораживающий. Кирилл почувствовал, как занемели кончики его пальцев.

– Вы что-то хотите? – продолжала допытываться она.

Он смотрел на нее во все глаза. Но так и не смог понять, красива она внешне или вовсе не красива. Зато ее духовной красотой он был сражен наповал.

– Мне сто рублей надо, – сказал он. Только когда девушка полезла в сумочку, до него дошло, какую чушь он сморозил. Даже не чушь. Это катастрофа.

Самая настоящая катастрофа. Как же теперь будет думать о нем это божественное создание? За кого она его примет? Или уже приняла…

– Вот, у меня всего пятьдесят рублей, – в извинительном тоне прожурчал ее голосок.

Она протянула ему новенькую пятидесятирублевую купюру. Свежую и непорочную, как она сама…

– Нет! – опомнился Кирилл. Закрыл лицо локтями, обошел девушку. И бросился от нее прочь. Будто от своего позора бежал… Он пересек двор, остановился на выходе. Оглянулся. И увидел ее. Она стояла возле своего подъезда. И смотрела ему вслед. Печальным, все понимающим взглядом. Она его не осуждала – какое-то чувство подсказывало. Но он не мог в это поверить. Ему казалось, будто она видит в нем грязное, мерзкое существо. А ведь так оно и есть. Он гнусный, морально разложившийся наркоман, чмо и побирушка. Она имеет полное право его презирать…

Кирилл снова повернулся к ней спиной. И ушел, ускоряя шаг. Сегодня как никогда он чувствовал никчемность своего существования. Он сел в автобус, который шел в столицу. В Битове наркотик он не достанет. Не зря же менты вчера прошлись облавой по наркопритонам. Поэтому надо ехать в Москву, там он знает одно место, где можно отовариться.

В автобусе он сел на заднее сиденье к окошку. И заметил, что никто не торопится занять место рядом с ним. Два места на заднем сиденье оставались свободными. Хотя автобус был переполнен. Люди видели в нем изгоя. Избегали его общества. Презирали почти в открытую. Он уже привык к такому отношению. Смирился со своей отверженностью. Но сейчас на душе было муторно. Стыд навалился на него всей своей тяжестью. Душевная боль заглушала физическую. Даже наркотика он не жаждал так, как до встречи с прекрасной незнакомкой.

Она пробудила в нем любовь. Он уже понял это. Это как раз тот случай, когда влюбляются с первого взгляда. Это самая крепкая любовь. И эта любовь уже жила в нем. Она была даже ярче, чем та сильная, но искусственная любовь, которую давал ему героин…

Но уколоться все равно хотелось до невозможности. Где-то в глубинах мозга зашевелилась подлая мыслишка. Ну почему он не взял те пятьдесят рублей, девушка же сама предлагала… Но чем сильней была эта мысль, тем настойчивей он гнал ее от себя. Тем больше он чувствовал себя человеком, который хоть как-то, но умеет, бороться с искушением…

Ему повезло. Когда выходил из автобуса, встретил одного своего приятеля по команде профессионалов. Вернее, тот сам увидел его из своей иномарки. Остановился, предложил подвезти. Яша прошелся взглядом по его внешнему виду, пристыдил. Сам-то он преуспевал. Квартира у него, дорогая машина, одет с иголочки. Когда-то и у Кирилла это все было. Когда-то…

– Сто рублей не займешь? – спросил Кирилл. Этот вопрос дался ему не так легко, как раньше. Что-то сломалось в нем. Треснул стержень бесстыдства. Сейчас как никогда остро он чувствовал свою никчемность.

Яша без всяких слов протянул ему две сотенные купюры. И свою визитку.

– Это адрес и телефон, по которому ты меня можешь найти, – сказал он.

– Да, да, я понял, – закивал Кирилл. – За деньги спасибо. Я верну. Обязательно верну…

– Могу зачесть их в счет твоего гонорара…

– Гонорара?!

– Ну да. Если ты, конечно, не прочь тряхнуть стариной…

– Ты что, предлагаешь мне вернуться на ринг?… В своем ты уме? Посмотри, на кого я похож…

– Ничего, бывает и хуже, – как-то не очень хорошо усмехнулся Яша.

– Бывает и хуже, но реже.

– Да не скажи. Ты хоть и не в форме, но у тебя опыт и мастерство. У меня есть молодые ребята, сильные, напористые. А все не то… Ты их одной левой сделаешь. Не веришь? Приходи, посмотришь…

– Куда приходить?

– А есть места. Бои без правил… Кстати, очень хорошо можешь заработать…

– Бои без правил? Но там же беспредел. Там до смерти забить могут…

– Зато деньги приличные крутятся… В любом случае, бабки заработаешь. За проигрыш тоже плачу. Так что думай. Надумаешь, звони…

Яша подвез его к дому, где можно было купить героин. Даже руку на прощание подал – не побрезговал. Только его показное радушие не могло обмануть Кирилла.

На бои без правил его зовет. Под какого-нибудь костолома его подставит. Чтобы растерзал его на потеху жадной до крови толпы. Это будет не спортивная арена, это будет зверинец. Там правит бал его величество беспредел…

А если Кирилл выживет? Проиграет бой, но выживет. Тогда можно будет разжиться деньгами. А ему они очень нужны. Он располагал наличностью, которой хватило на одну хорошую дозу. Кирилл был очень доволен. Ведь доза – это жизнь…

Жуть как хотелось ширнуться. Тем более есть чем. Он выбрал укромное место, с помощью самой обыкновенной ложки и зажигалки сделал раствор, заправил его в шприц и укололся. Дождался, когда его охватит эйфория головокружительного блаженства. В голове просветлело, волна вселенского кайфа захлестнула с головой, подняла к облакам. Но в этот раз почему-то он не смог ощутить всю силу нахлынувшей любви. Мало того, почувствовал горький вкус и фальшь этой любви., И все потому, что в душе у него поселилась любовь настоящая. К очаровательному существу с ангельскими глазами. Он любил. Как никто и никогда. И ясно осознавал это.

А ведь он даже не узнал, как зовут эту девчонку…

Кирилл плохо помнил, как добрался до автобусной остановки, как проделал путь до Битова, как оказался на Северной улице. Зато ощутил небывалый восторг, когда садился на лавочку возле знакомого подъезда. Время уже достаточно позднее, темно. Но он словно не замечал этого. В окнах дома горел свет, фонарь во дворе светил. Эйфория настоящего чувства усиливала этот свет, делала солнечным и посылала этот луч в душу Кирилла. Ему было невероятно хорошо…

Он не замечал, как летит время. Ему казалось, он запросто сможет просидеть на этой лавочке всю ночь. Лишь бы дождаться утра. И увидеть прекрасную незнакомку. А он должен ее увидеть. Отныне она стала смыслом его существования…

Только до утра ждать не пришлось. Она появилась значительно раньше. Не одна, а с подругой. Кирилл плохо помнил черты ее лица. Но не узнать не мог. Он всеми порами души чувствовал ее волшебную ауру. Душа тянулась к ней, как к магниту. Одним своим появлением эта девушка давала ему больше восторга, чем наркотическая дурь.

Девушки быстро шли через двор. Или очень торопились домой попасть, или за ними кто-то гнался. Подтвердился второй вариант. Им оставалось пересечь дорогу, чтобы ступить на дорожку, ведущую к подъезду. Но путь им перегородила «девятка». Завизжали тормоза, и машина остановилась перед ними. Из распахнутых окон донеслись убойные ритмы негритянского рэпа. Хлопнули дверцы. Из машины выбрался один парень, затем второй. Оба высокие, кожаные пиджаки туго облегали их развитые плечи.

– Девчата, ну я не понял, что за детский протест? – спросил один.

Явно с ухмылкой.

– Садитесь в машину, покатаемся. Музыку, типа послушаем. Да и не только музыку. Сейчас осень, ночи длинные, до утра времени много. Натанцуемся…

И второй тоже вошел в кураж.

– Вы нас не за тех принимаете, – услышал Кирилл ангельский щебет своей красавицы.

Он уже не сидел на скамейке. Медленно, стараясь не привлекать внимания, подходил к машине. Ему стало ясно – девчонки попали в переплет. Так просто эти ночные соколы их не отпустят. Из «девятки» вышел и третий. Этот поменьше ростом, но коренастый, жилистый. Чувствуется в нем резкость и сила. Этот молчит, посмеивается, наблюдая, как его дружки кадрят девчонок.

– Да ну, не за тех, – возмутился парень. – Шампанское за наш счет пили, значит, такие…

– Не шампанское, – поправила девушка. – Мы пили сок…

– Да какая разница?…

– Нахал!… Пусти!…

Она попыталась обойти парня. Но тот поймал ее за руку, притянул к себе.

– Слушай, чего ты ломаешься, как целка? Давай в машину, не пожалеешь…

– Смотри, как бы тебе жалеть не пришлось! – зло, сквозь зубы процедил Кирилл. Он со всех ног спешил к нахалам. – Отпусти ее, тебе же сказали…

Парень и не подумал отпускать девчонку. Но к Кириллу обернулся. Окатил его с головы до ног презрительным взглядом.

– А это что за чувырла?

– Тебе же сказали, отпусти!

Наркоманская злость отступила на задний план. По жилам заструилась холодная кровь. В душе забродил скупой гнев. В Кирилле проснулся боец.

– Макс, а ну покажи этому козлу его место! – велел парень.

Медленно, с ленцой к Кириллу подошел коренастый крепыш. Вяло глянул на него. Но эта вялость показная. За ней спрятана змеиная резкость.

И точно, крепыш мгновенно напрягся. И в тот же миг коброй бросился на Кирилла. Удар неуловимо быстрый, сильный. Кирилл едва не пропустил его. В самый последний момент успел поставить блок. Дремлющие но уже пробудившиеся бойцовские инстинкты будто без его участия послали ногу в живот противника.

Словно на быстро летящее бревно напоролся парень. Согнулся вдвое, обмяк. И тут же пропустил второй удар – ногой в лицо. Послышался хруст смятого хряща. Крепыш без чувств рухнул на бетонное покрытие дороги.

Двое других оставили девушек в покое. И разом бросились на Кирилла. Будто не он сам, а что-то подбросило его вверх, правая нога подобралась к груди и резко выпрямилась. Кирилл бил не в лицо, в грудь. Пятка точно врезалась в солнечное сплетение противника. Парень отлетел к машине, соплей сполз на землю. Как он пытался встать, Кирилл не видел. Два мощных удара в голову ошеломили его. Уж больно резвым оказался третий крепыш. Быстро и точно провел серию великолепных боксерских ударов.

Только Кирилла таким макаром сломить не просто. Ему приходилось держать куда более сильные удары. И не только держать, но и бить в ответ. И сейчас он ответил ударом на удар.

С левой руки кулаком нащупал лицо противника, сблизился с ним. И правой снизу вверх провел нокаутирующий апперкот. Клацнули челюсти, парень оторвался от земли. Пока он падал, Кирилл провел еще удар. Выпрыгнул вверх, красиво развернулся в прыжке. Мог бы ударить в голову – были для того все условия. Но понял, что не сможет. Растяжка мышц уже не та. Но он вполне качественно довел пятку до живота соперника. Тот переломился пополам, как подрезанная сосиска, и в этом положении присоединился к своим дружкам.

Кирилл отошел назад. Победа была за ним. Но парни могли попытаться взять реванш. Нет, этого не произошло.

– Ну, козел, мы еще встретимся! – рыкнул коренастый крепыш.

– Ты у меня дождешься! – с трудом поднимаясь, пригрозил второй.

***

Третий промолчал. Шатаясь как былинка на ветру, он доковылял до машины, сел в салон. Остальные последовали его примеру. Захлопали дверцы, взревел мотор, с шумом прокрутились на месте колеса. «Девятка» резво стартовала с места и скрылась в темноте.

Кирилл повернулся к подъезду, в котором должна была скрыться незнакомка. Но она не скрылась. Она стояла возле скамейки и смотрела на него. В глазах восхищение. И ни капли брезгливости и презрения. Подружки ее не было видно. Наверное, убежала домой.

Его захлестнула волна забытых ощущений. Радость победы, восторг публики. А плюс к этому новое чувство. Благородное чувство, какое испытывает рыцарь, когда одерживает победу в честь своей дамы сердца. Раньше у него не было дамы сердца. А сейчас есть. Есть кому посвятить победу…

В сильном душевном волнении Кирилл подошел к ней. Улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

Эта девушка настоящая красавица. Стройная, ладная, милая. Хотя ему все равно, какая она. Даже если бы она была некрасивой, он не променял бы ее на все блага мира. Этой чудесной девушке хотелось посвятить. жизнь. Он мог пожертвовать всем ради нее. Всем, даже наркотиками… Впрочем, о них он сейчас не думал. Перед лицом этого ангела их просто не существовало.

– Я думала, что так драться можно только в кино, – прощебетала она.

Будто бальзам в душе разлился. Стало так хорошо, светло. Никакого сравнения с наркотическим кайфом.

– Я не дрался, – покачал головой Кирилл. – Я вас защищал…

– А какая разница?

– Очень большая… Раньше я дрался на ринге за титулы, за призы, за деньги… Сейчас же мне этого не нужно…

– Спасибо, что выручили, – поблагодарила его девушка.

– А кто эти парни?

– Да так, случайно познакомились. На дискотеке за одним столиком сидели. Они сами подсели…

– Угощали?

– Угощали…

– А потом благодарности взамен просили?

– Просили… Да если б я знала, сразу бы ушла, как только они к нам подсели… Я вообще первый раз на дискотеку ходила. Алька потащила…

– Время сейчас смутное. Опасно вдвоем на дискотеку ходить. Придурков много всяких…

– И наркоманов хватает, – добавила она от себя. И тут же спохватилась.

Виновато посмотрела на Кирилла. Решила, что обидела его… Интересно, откуда она знает, что он наркоман. Кто-то сказал? Или сама догадалась?… Наверное, сама. Уж больно плохо он выглядит, совсем дошел. Да и денег у нее просил. Как последнее ничтожество…

– Наркоманы это плохо, – серьезно сказал Кирилл. – Это очень плохо. Их нужно бояться… Хотя и не всех…

Он и сам не понял, почему это сделал. Какой-то дурацкий жест. Но тем не менее он повернулся к девушке спиной. И широким шагом сбежал от нее в ночь.

Глава пятая

– Я не понял, начальник, что за дела? – Задержанный авторитет пыжился изо всех сил, пальцы веером раскидывал.

Это называлось нагонять на себя крутизну. Только не очень ему это удавалось. Как можно выдуть пузырь из ничего?…

Весь остаток вчерашнего дня и всю ночь просидели братки в камерах изолятора временного содержания. Все порознь. Полная изоляция от внешнего мира. Никакой возможности связаться с адвокатами и покровителями. Степан мог бы заняться ими еще вчера. Но слишком устал он за последние два дня. Оставил вечер и ночь для отдыха. Информацию кое-какую собрал. А утром с новыми силами за дело.

Для разговора с авторитетом он выбрал мрачное гулкое помещение в изоляторе. Комната для допросов. Голые стены, мрачное зарешеченное оконце под потолком, намертво вкрученные в пол стол и стулья. На одном сидел Степан, на втором задержанный. Правая рука прикована наручниками к батарее, вторая свободная. На ней-то и выбрасывались веером пальцы. Только как-то вяло браток колотил понты, неубедительно.

– Говорят, тебя Штырем кличут, – начал Степан. – А в миру ты Аркадий Павлович, так?

Локти на столе, подбородок на изгибе правой кисти. Тяжелый пронизывающий взгляд гремучей ртутью вливается в душу авторитета. Неуютно чувствует себя браток. Ой как неуютно…

– Кто говорит? – буркнул задержанный.

– А что, разве некому? Сафрон, например…

– А-а, Сафрон… Он сказал?

– Может, он. А может, и нет. Тебе-то какая разница?… Ты мне лучше скажи, какие у тебя дела с Сафроном были?

– А никаких…

– Ты считаешь, что наркота-это мелочь, пустяк, ничто?

– А кто сказал, что я так считаю?… Не знаю ни про какую наркоту…

– Зато я знаю. Ты Сафрона по этой части в долю взял. Ты наркоту на его земле толкаешь, процент ему отстегиваешь. А он тебя как бы не замечает. И даже покрывает, если вдруг какая беда…

Штырь вскинул вверх голову, закатил глаза к потолку. Может, он подсказку там ищет. Хочет узнать, как отвечать. У Степана не было доказательств, что между ним и Сафроном существовала такая договоренность. Это лишь его догадка.

Но говорит он уверенно. Как будто все знает точно. А потом, на Сафрона у него есть. выход. Этого Штырь не может не знать. А что, если Сафрон взял да проболтался? Очень даже может быть. Жизнь нынче такая – ничему нельзя удивляться.

– Ну если и так, то что? – показал зубы авторитет. – Все равно ничего не докажешь…

Ответ Степану понравился. Штырь не подтверждал свою вину, но и не отрицал ее. А это уже намного продвигало вперед их разговор.

– Не докажу? – как будто удивился он. – А кому мне что нужно доказывать?

– Не, ну как кому? – поморщился авторитет. – Это, для прокурора… Ты, начальник, кругом не прав…

– Да? Например…

– Не прав ты, что я здесь, у тебя…

– А где ты должен быть? В Сандуновских банях пиво пить?

– Можно и так… На мне никакой вины нет. А ты меня на нарах держишь…

– Не скис?

– Скис…

– Оно и видно, что скис. Смердит от тебя…

– Ну вот, ты еще невинного оскорбляешь… А ведь извиниться придется, начальник. Что я сделал, скажи? В кабак пообедать пришел, да? А что, этого делать нельзя?…

– Можно, – кивнул Степан. – Только убегать не надо было, когда за тобой пришли…

– Да? А откуда я знал, что вы менты? Я вас за бандитов принял…

– Да ну!

– Вот тебе и ну, начальник…

– А сержанта Головчанского тоже за бандита принял?

– Это которого подстрелили?… Так я здесь ни при чем. Это ж Валек все. У него крыша съехала, не у меня. Он ствол достал, не я. Какой с меня спрос?

– Лихо ты на покойника все скинул…

– Ага, ты мне еще мораль почитай, – скривился Штырь. – Ты мне лучше, начальник, скажи, кто за Валька ответит? На ком его кровь?…

Степан помрачнел. Одно дело слушать кичливый треп и совсем другое, когда тебя в смертном грехе обвиняют. Бандит смотрел на него так, будто это он пристрелил отмороженного Валька.

– На тебе его кровь, – помрачнел Степан. – Ты ему «пушку» в руку вложил…

– Да что ты…

Договорить Штырь не смог. Слишком быстро Степан перегнулся через стол, слишком крепко ухватил его за грудки. Да как встряхнет… Авторитет удивленно крякнул и затих. Лицо перекосилось – от боли и унижения.

– Ты что это разговорился, мразь? – рыкнул Степан.

И еще с большей силой тряхнул бандита. Тот уже был в ужасе. Похоже, он даже не представлял, что в человеческих руках может быть столько силы. И смотрел на Степана, как на какое-то чудище о трех головах.

– Ты мою землю наркотой загадил. Ты людей дурью моришь. И еще тут понты свои вонючие колотишь!… Да я тебя сейчас урою!…

Он оторвал от бандита одну руку, замахнулся. Штырь в страхе зажмурился. С каким бы удовольствием Степан размазал этого слизняка по стенке. Но в самый последний момент сдержался – не ударил. Опустил руку, бросил авторитета, вернулся на место.

Он и без того действовал достаточно грубо. Взрыв силы, жестокий взгляд, злость и угроза в каждом движении. Даже на откровенно бандитский жаргон перешел. Но с этими уродами иначе разговаривать нельзя. Нормального человеческого языка они не понимают.

– Слушай сюда, жертва аборта! – вдавливая в бандита прессующий взгляд, потребовал Степан. – Я тобой заниматься не буду. Отдам следователю, пусть он ищет на тебе вину. Найдет – хорошо, не найдет – в рот тебе потные ноги. Врать не буду, скорее всего тебя отпустят. Прав ты, нет на тебе прямой вины. Все на Валька твоего покойного списать можно. Да мне как-то все равно, отмажешься ты или нет. Под залог тебя от пустят или подчистую, мне тоже все равно. А вот если я узнаю, что ты зa старое взялся, если учую на своей земле твой смердящий дух, берегись. Следствия не будет. Сразу на суд пойдешь. На тот, который небесный. Сам господь бог срок тебе отмерит. На каторжные работы к чертям в ад отправишься…

Степан вызвал конвоира. Штыря отвели в камеру. Можно было бы взять этого ублюдка в оборот. Сунуть под пресс, расколоть, намотать на протокол его признания. И ведь получится – Степан знал немало способов, как развязать язык. Но только все это может оказаться напрасной тратой сил и времени.

Степан знал, кто такой Штырь. Наркомафиози. Не последний человек в ряду сильных мира сего. Из тех криминальных авторитетов, которых трудно пустить на дно. Дерьмо, как известно, не тонет. У него своя экономическая база – фирма с офисом, под прикрытием которой он обделывает свои грязные делишки: И сеть наркодилеров, через которых он сбывает свой мерзкий товар. Финансовая база – счет в банке и миллионы в черном нале. И силовая поддержка, дюжина, а то и больше боевиков. И лошади у него есть, которые перетягивают дышло закона в его сторону. Степан имел в виду маститых адвокатов, которые с легкостью докажут прокурору или судье полную невиновность Аркаши.

А ведь он действительно как бы ни в чем не виновен. Он может расколоться на признание, но потом отказаться от своих показаний. Железных улик против него нет. В момент задержания оружия при нем не обнаружили, наркоты тоже. В сержанта стрелял его спутник Валек – все стрелки будут переведены на покойника. Словом, адвокатам все карты в руки. Они оправдают своего клиента – как пить дать. Мало того, представят его как жертву милицейского произвола. И на Степана бочку катнут. Как он, нехороший этакий, посмел наехать на многоуважаемого господина мафиози?…

Короче говоря, возни будет много, а толку мало. Степан как проклятый воду в ступе молотить будет, а Штырь в итоге на свободе окажется.

А ведь Степану не столь важно, сядет Штырь или нет. Куда больше его другой вопрос интересует. Быть наркотикам в Битове или нет. Он говорит «нет». И другие должны сказать то же самое. Другие – это Сафрон и Аркаша. Если первый забудет о наркоте, а второй уберется из Битова к чертям собачьим, то все будет в полном порядке. А если нет – быть войне. Придется Степану прибегать к крайним мерам.

Он может дать бандиту поблажку – если этого требуют интересы дела. Но никогда не пойдет у него на поводу. И всегда может поставить на нем крест. Есть у него для этого возможности. И, если честно, желание…

***

Кирилл проснулся в десятом часу. Для него это совсем рано. Обычно раньше полудня он не вставал. Но его разбудил кошмар. Ему приснилось, будто какая-то сила швырнула его в котел с кипящей смолой. Под смех чертей он нырнул в булькающую массу. А хохот адова племени становился все громче и громче…

Он проснулся. Какое-то время сидел на кровати. Тупым остекленелым взглядом смотрел в стену. Страшная мысль колотилась в мозгу. А ведь это не просто сон. Это сон в руку. Предупреждение свыше. Наркоманы – они ведь не обычные люди. Они грешники. Смертный грех на них. Расплата за него одна – преисподняя, котел с кипящей смолой…

Кое-как он отошел от кошмара, вяло поднялся, сунул ноги в рваные тапочки. Настроение не в дугу. Мысль о страшном вечном сменила мысль о еще более страшном настоящем. Как и где добыть новую дозу…

Кирилл протопал в ванную, вперил мутный взгляд в зеркало. И отшатнулся от него. Вместо собственного лица он увидел череп в мантии и с косой. Ужас нахлынул на него со всех сторон, появилось ощущение, будто он попал в водоворот смерти и та стремительно засасывает его в бездну небытия.

– А-а! – заорал он.

Нечеловеческий вопль заметался в сырых стенах ванной. Зеркало треснуло, рассыпалось на мелкие кусочки. Но не от крика. А от удара. Кирилл со всей силы ударил по зеркалу. Осколки стекла поранили руку в нескольких местах. Вид крови отрезвил его.

Он успокоился. Схватил полотенце, обмотал израненную кисть. Выскочил из ванной, устремился в свою комнату. С разгону бросился на скрипучую кровать. Волна ужасающих чувств накрыла его с головой. В какой-то момент Кириллу показалось, что он умирает. Но нет, на самом деле он оживал. На фоне страха пробудилась и красным огнем запульсировала спасительная мысль. Не пора ли остановиться? Не пора ли свернуть с пути, который ведет к верной смерти – и духовной, и физической?… Ответ пришел сразу. Пора!…

И снова вопрос. Мужик он или не мужик? Неужели он не в силах остановиться? Неужели не в силах изменить и себя, и свою жизнь? Неужели он не понимает, как глубоко засосала его трясина наркотического болота?… Все! Хватит! Хватит жить в грязи и довольствоваться протухшим кайфом!…

Тем более прелесть жизни состоит не в нем. Смысл жизни – это сама жизнь. И прежде всего любовь. К той самой девчонке. Она сама и все, что связано с ней, – и есть смысл его жизни…

Он влюбился. По-настоящему влюбился. Но из-за наркотиков порядком деградировал. И физически, и умственно. Ведь он даже не догадался спросить, как ее, зовут. Он не знает ее имени… Но ничего. Он снова встретится с ней. Извинится за вчерашнюю бестактность. Познакомится с ней. Она полюбит его. Они будут вместе. Кирилл устроится на работу, будет зарабатывать много денег. А потом они поженятся, у них будут дети. Три мальчика и две девочки. И у них будет все хорошо…

Для этого требуется всего одна маленькая мелочь. Завязать с наркотой. Навсегда завязать, безвозвратно. Со временем он придет в норму. Душа и мышцы нальются силой. Изможденные химическим кайфом мозги придут в норму. Все будет в порядке. Если, конечно, он сможет завязать с наркотой…

Да, он сможет это сделать. Он обязательно это сделает!… Но как хочется ширнуться. Как хочется поймать приход. Хотя бы один раз. Хотя бы в последний раз… Да, всего один раз. А потом стиснуть зубы и терпеть, терпеть…

***

С превеликим трудом Кирилл преодолел порыв подняться с постели, уйти из дому, пуститься на поиски денег. Огромным усилием воли он задавил предательскую мысль…

Он решил бросить наркотики. Во имя своей любви. Во имя своей будущей жизни… И если он решил, то это железно. Никаких единственных и последних разов! А уколоться хотелось со страшной силой. Он знал, что скоро наступит момент, когда запас воли иссякнет. Может, он и не забудет о своих благих помыслах. Но жажда кайфа и страх перед ломкой сломят его. Он найдет себе оправдание для того, чтобы отправиться за дозой. Надо что-то делать…

Кирилл посмотрел на окно. Родительская квартира на первом этаже, окно зарешечено. Решетка крепкая – как-то раз пришлось убедиться в этом. Он глянул на дверь в комнату. Прочная, дубовая, открывается внутрь – ударом ноги ее не вышибешь.

Решение созрело быстро. И так же быстро он приступил к его осуществлению.

Пошел на кухню, поднял и перетащил в комнату бак с водой. Затем взял плоскогубцы, отодрал ручку от двери. Написал записку для родителей, навесил ее на внешнюю сторону двери. «Не бойтесь, со мной все в порядке. Вскрыть через неделю. Кирилл». Дальше – больше. С молотком и десятком крупных гвоздей вернулся в свою комнату. Плотно закрыл дверь. Приложил к ней гвоздь, занес молоток. На минуту задумался.

Да, он хочет нормальной жизни! Да, он любит! Да, он хочет быть любимым! «Да» – светлому будущему! «Нет» – черному прошлому!…

Он ударил молотком, на треть загнал в дерево гвоздь. Ударил еще, еще. Он молотил с таким остервенением, будто расправлялся со своей старой жизнью, будто закладывал камень в фундамент своего будущего…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

Джип «Мерседес» с наглухо затонированными стеклами легко взял подъем, проскочил участок дороги с глубокими колеями. И свернул в лесок на берегу речки Елейки, впадающей в Глубокое озеро.

– Здесь и заночуют, – сказал Рома.

– В смысле, переспят? – спросил у него Эдик.

– Вообще-то, не наше дело, чем они там будут заниматься, – заметил Федот.

– Даже жаль портить малину. По-человечески жаль.

– А мы не человеки, – хмыкнул Рома. – Мы менты…

– За что нас и не любят, – кивнул Эдик.

– Ну, кто-то любит, – сказал Степан. – А кто не любит… Разве нам нужна их любовь?

Не дожидаясь ответа, он выжал газ, и его «Волга» рванула по дороге вверх, с большей натугой, чем джип, но все же одолела тот же самый участок дороги. И также свернула в лесок.

«Мерc» стоял на берегу речушки в безлюдном месте, боком вдоль течения. Нетрудно было догадаться, для чего уединились мужчина и женщина, находящиеся в машине. Степан догадался, поэтому не дал действу зайти слишком далеко. Пресек его в самом начале. Ломать кайф в разгаре игры – слишком жестоко.

К джипу подошел Эдик. Рукоятью пистолета легонько постучал по стеклу.

– Алле! Полиция нравов! Открываем, граждане!…

Дверца машины открылась. Его взору открылась изящная платиновая блондинка. Смазливое личико, стройные ноги, которые не скрывала высоко задранная юбка. Есть от чего взыграть молодецкой крови.

Девчонка сидела не шелохнувшись. Взгляд устремлен куда-то вперед. Всем своим видом она игнорировала Эдика. И как бы давала понять, что ничем эдаким в закрытой машине не занималась. Степан бы ей поверил. Если бы, конечно, за рулем джипа не сидел Сафрон. Ясное дело, не ради праздного любопытства он преследовал этот джип. Он не хотел застать авторитета в пикантной ситуации, но пришлось – так было нужно.

– Снова ты, – как от лимона скривился Сафрон, когда Степан подошел к машине. – Нигде от тебя покоя нет…

Он нехотя вывалился из джипа, прилип к нему со стороны бампера. Степан встал рядом.

– А тебе что, покой нужен? – словно бы удивился он. И многозначительно посмотрел на его подружку. – Никогда не поверю…

– Слушай, ну чего пристал?

– Как это чего? Разве можно заниматься сексом в общественных местах?

– Эй, какой секс? Просто приехали…

– Музыку послушать, да?

– Ну а если музыку?… А потом, какое здесь на хрен общественное место?

– А разве нет? Вот я здесь случайно оказался. И ребят моих сюда – заметь, тоже случайно – занесло. Значит, общественное место. Общество здесь собирается. Ленусика, правда, не хватает…

– Слушай, Степаныч, только давай без Ленусика, а? – задергался Сафрон.

– Конечно, без нее. Ее же здесь нет… Кстати, как девочку зовут?

– Да какая разница, как ее зовут?… Понятное дело, что эта девчонка на час…

– Откуда я знаю?

– Ну я тебе это говорю. Слушай, будь человеком, войди в положение…

– А разве меня волнуют твои амуры?

Степану было все равно, с кем Сафрон крутит романы. Но информация к нему поступала. Знал он, что взбалмошная фотомодель по имени Ленусик сумела-таки опутать авторитета амурными сетями. Стала его постоянной женщиной. Женой по большому счету. Заставила считаться с собой. А Сафрон кобель еще тот. На сторону гульнуть нет-нет да тянет. И хочется, и колется. Ленусика побаивается. Коготков ее боится. Вот и приходится ему прятаться с любовницами по таким безлюдным местам.

– Какого же ты ляда здесь?… Подловить меня хочешь? Ну так подловил, радуйся…

– А чего радоваться?

– Ну так козырек у тебя появился против меня.

– Почему козырек, не козырь?

– А козырь – это крупно. Козырек – это так, по мелочи. Ленусик – это сильно, не вопрос. Не могу без нее, честно тебе скажу. Но если ты меня шантажировать будешь, то по-крупному сыграть на ней не сможешь. Это я тебе говорю…

– Чушь ты какую-то городишь. Неужели я так низко пал в твоих глазах?

– Ну, не низко, – стушевался Сафрон.

– И не пал… Или пал?

– Да нет… Слушай, что тебе надо? Говори, а не томи…

– Как это что? О тебе беспокоюсь. Предупредить хочу, что девочки и такие вот прогулки с ними до добра тебя не доведут…

– Это еще почему?

– Ведь ты же сюда без отбойщиков своих пожаловал. Если вдруг что, кто тебя отбивать будет? Твоя киска?…

– А что может случиться? – Сафрон настороженно посмотрел на Степана.

– Ну как это что? Разве ты не знаешь, что Аркаша, друган твой, на волю вышел?

В истории со Штырем Степан поддал жару. Настроил против него прокурора. Сделать это было не трудно. Как-никак при его задержании было оказано вооруженное сопротивление, которое едва не привело к гибели сотрудника милиции. Но это было все, что можно было предъявить Аркаше и иже с ним в качестве обвинения. Да и то слишком шатким было это обвинение. Если бы не Степан, адвокаты легко вытащили бы его на волю. Что они, впрочем, и сделали. Но до этого Штыря продержали в Бутырке больше месяца. Да еще в камере с приблатненной шпаной, где авторитеты его ранга были не в чести. Был случай, что Штыря едва не опустили. Жаль, выкрутился гад…

– Что, уже вышел? – фальшиво удивился Сафрон.

– А то ты не знаешь, – усмехнулся Степан. И уточнил:

– Знаешь ты. Все знаешь… Не боишься?

– А чего мне бояться?

– Вдруг Аркаша решит, что это ты его мне сдал?

– Почему он так решит? – занервничал Сафрон. И подозрительно покосился на Степана. – Наговорил ему на меня?

– Ну что ты? За кого ты меня держишь? Я ведь вижу, на путь исправления ты встал. Официальную власть уважаешь. Зачем тебя давить?

Сафрон и в самом деле сделал правильные выводы. Дал наркоте отбой. Сам ею не занимается. И другим не дает. И вообще их отношения со Степаном вошли в прежнее русло. Каждому свое, и никакого беспредела. Эти отношения устраивали их обоих.

– Да у меня все путем, – кивнул Сафрон.

– С тобой-то все ясно. А что насчет Штыря скажешь?

– А что я могу сказать? – Сафрон невольно отвел взгляд в сторону. – Ну был грех, связался с ним. Думал, что все на мази будет. А тут ты со своим уставом…

– Со своим уставом да в чужой монастырь? – провокационно спросил Степан.

– Да нет, кто говорит, что чужой монастырь. Твой монастырь, кто спорит?

Степан одобрительно кивнул. В чем заключалась ценность Сафрона – он знал свое место. Хотя время от времени взбрыкивал, грыз удила и рвался из своего стойла на дикую волю беспредела. Если б Степан его не сдерживал, давно бы уже авторитет схлопотал свою законную пулю.

– Штырь не спорит?

– Штырь? А что Штырь? Я ему конкретно сказал, все, никакой наркоты… Да ты что, Степаныч, разве не видишь, что у меня все чисто?

– Да вижу. Сейчас чисто. А мне бы наперед заглянуть…

– Ха! Мент во времени, – беззлобно фыркнул Сафрон. – Хоть кино снимай…

– Кино у тебя в машине сидит…

– Хочешь, одолжу?

– А как же сам?

– Да у меня этих пленок…

– Нет, ты свое кино сам смотри. Тебе свое, мне свое. А вот порядок в Битове у нас один на всех. Я за ним смотрю. И ты смотри. Если узнаю, что снова со Штырем снюхался, буду очень сердиться. Ты меня понял?

Сафрон едва уловимо кивнул. Да, он все понимал. Хотя и не очень-то хотел в этом сознаваться. Не нравилось ему, что Степан диктует ему условия. Но приходилось терпеть…

***

Аркаша Штырь был злой как собака. Но старался прятать свои чувства за маской непроницаемости на лице. Только все равно, не человек вошел в офис фирмы «Эстакада», а будто грозовая туча вплыла.

Вчера он разговаривал с Сафроном. На нейтральной территории. Чтобы снова не нарваться на этого мента Кручу, на этого волка позорного. Вот достал, гад. До печенок достал. Все так классно начиналось. Аркаша без проблем сошелся с Сафроном. Предложил ему сотрудничество. Он занимается наркотой – все дела на нем от "а" до "я". А битовская братва вообще не при делах, зато в доле. Только за то, что Битово – их территория.

А земли в этом городке жирные. «Новорусы» тучными стадами здесь пасутся, бабок, что дерьма. Штырь даже удивлялся, почему наркота не цветет здесь пышным цветом. Сафрон ему объяснил – уж больно круто здесь менты свою масть держат. Он даже как будто побаивался их. Штырь грешным делом подумал, что Сафрон пошлет его куда подальше. Но нет, он принял его проект, дал «зеленый свет».

Аркаша начал работу. Все так хорошо начиналось. И на тебе – облом. Всех его толкачей повязали. Хорошо, ни один не сдал его – потому как не мог сдать.

Конспирация у Штыря на высоком уровне. Только все равно что-то не срослось. Или Сафрон сам его сдал, или кто-то другой стукнул, но накрыли их менты в кабаке. Сафрону-то ничего, а Штырь целый месяц в Бутырке провел. Оказывается, не зря его стращал Сафрон. Этот подполковник Круча на самом деле настоящий волкодав. С ходу в глотку ему вцепился. Но то были цветочки. Ягодки его на хате в СИЗО ждали.

Сначала все вроде бы ничего было. А потом шпана подзаборная на него всерьез наехала. Штырь пробовал отбиваться. Одному челюсть свернул, второму глаз в череп вдавил, третьему яичницу сделал. Но козлы оравой на него налетели. Ох и больно же били. Хорошо, что не опустили. А могли…

Знал Штырь, что такое «петухом» быть. Было дело – два года под следствием на нарах парился. В начале девяностых рэкет ему шили. Суд его вину не признал, оправдал его по всем статьям. Но два года назад не вернешь. Тогда все нормально было. Нормальная камера, нормальные пацаны – все чин чинарем. Последний год Штырь даже шишку в хате держал. Все его слушались, все перед ним пресмыкались.

Наработанный в «крытке» авторитет поднял его на воле – смог он собственную «бригаду» сколотить. Первое время коммерсантов бомбил по старинке, а затем чисто на наркоту перешел. Вроде бы все хорошо было. Последние два года дела резко в гору пошли. Расширяться Штырь начал. На Битово нацелился. Только не дали ему здесь развернуться.

Битово – жирный кусок. Выпускать его из зубов глупо. Поэтому пришлось Сафрону «стрелку» забивать. Но все мимо. Битовский авторитет включил заднюю. Нет, нет и нет. Про своего Волчару ни слова. Но Аркаша чувствовал, без этого мента дело не обошлось. Боится его Сафрон. Не хочет связываться с ним.

Штырю бы отступить. Но нет. Не для того он столько сил и нервов затратил на это чертово Битово. Не отдаст он его без боя. Но не стоит форсировать события. Кроме Битова, у него полно других дел. Ими надо заниматься. А потом неплохо бы отдохнуть. С друганами старыми пообщаться, водочки покушать. Может быть, именно поэтому он пожаловал к своему давнему корешу. Серега Елисеев – когда-то вместе на коммерсов наезжали. Только Штырь дальше по своей стезе пошел, а Елисей сам в коммерцию ударился. Своя фирма у него. В офис ее Штырь и пожаловал.

Настроение у Аркаши не в дугу. Может, встреча с Елисеем в лучшую сторону изменит. Хотелось бы. С полгода назад он нагрянул к нему точно так же, в упадке Духа. У Елисея при кабинете что-то вроде комнаты отдыха. Он там в прошлый раз поляну накрыл. Водка конкретно пошла.

Думая о нем, Штырь едва глянул на миловидную секретаршу в приемной.

– Сергей Игнатьевич занят, – проворковала она, поднимаясь навстречу.

Шатенка, стрижка каре, смазливое личико, ладная фигурка, короткое обтягивающее платье, ножки очень даже ничего. Штырю интересно стало – спит с ней Елисей или нет. Скорее всего да. В прошлый раз, когда он у него был, у Елисея брюнетка с аппетитным задом в приемной сидела. Та точно честной давалкой была. Штырь скользнул по девочке масленым взглядом, взялся за ручку двери в кабинет.

– Я же говорю, Сергей Игнатьевич…

Надо было бы послать ее куда подальше. Но плохое настроение улетучивалось – видимо, красотка эта обладала целительными свойствами. Поэтому ей повезло – не нарвалась на грубость. В кабинет к Елисею Аркаша вошел как хозяин. Единственно, что дверь ногой не открыл.

– Привет, братуха! – с порога пробасил он. Елисей растянул губы в резиновой улыбке.

– Штырь! Братан!

Чем– то они были похожи друг на друга. Холеные сытые лица, костюмы от «Зенье», одинаковые габариты. Но во взгляде, даже в улыбке Штыря проскальзывало что-то волчье, хищное. А вот из Елисея зверь давно выветрился. Остался только заяц. Хоть и храбрый, но заяц. Все потому, что он отошел от мира, к которому принадлежал Штырь.

– Какими судьбами? – спросил Елисей.

– В секретаршу твою влюбился, хочу жениться…

– Ты что, серьезно? – оторопело уставился на него Елисей.

– А тебе что, жалко?

– Да нет…

– Жалко. Вижу, что жалко, – осклабился Штырь. – Да ладно, расслабься, шучу я. Сам потей со своей кисой…

– Точно шутишь?

– А ты точно с ней потеешь?

– Ну не без греха…

– Тогда все нормально… Ты мне скажи, тебе не скучно в этой конуре? – спросил Штырь и обвел многозначительным взглядом обширный кабинет.

В прошлый свой визит он спрашивал то же самое. Поэтому Елисей понял его сразу.

– Ха! Еще как! – осклабился он. – А скуку надо развеять… Наливать?

– Об чем базар, братуха…

Кабинет Елисея был оборудован по всем понятиям. Как насчет потайного сейфа с наличностью, этого Штырь не знал. А вот отдельная комната для отдыха имелась. И приличный бар. Выбор напитков на высоте. Штырь уважал текилу – в малых дозах, но в больших количествах. С закусью тоже никаких проблем. Колбаска в холодильнике, сыр, холодные огурчики. Что еще надо для счастья?… Чужую секретаршу? Ну так с этим можно погодить.

В прошлый раз в поведении Елисея чувствовалась какая-то натянутость. Вроде бы и рад он был погудеть со Штырем, но на какие-то свои дела напрягался. А сейчас он расслабился полностью. Тоже на текилу налег. Хорошими дозами в себя мексиканскую водку вливал. Получилось, они только начали, а Елисея уже повело на пьяный базар.

– Ты знаешь, братуха, смотрю я на тебя и завидую. Круто ты живешь, ни от кого не зависишь. Кому хочешь, можешь башку снести…

– Эй, ты это к чему?

– Да так, молодость вспомнил. Помнишь, как мы на буржуев наезжали?… Ты и сейчас наезжаешь…

– Может быть, – не стал спорить Штырь.

– А я ни на кого не наезжаю. На меня наезжают…

– Кто-то обидел? Так ты, братуха, скажи, разберемся. Кто наехал?

– Да не то чтобы наехали. Просто надоело все. Корячишься тут, корячишься, дебет с кредитом сбиваешь. Крутишься, блин, как в белка в колесе. Там успей, там подмахни, там забашляй. Запарка, короче… А кто-то ни фига не делает, а только купоны стрижет. И как сыр в масле катается…

– Ты это о ком? – нахмурился Штырь.

– Да нет, братуха, ты не думай, я не про тебя. Про Сафрона…

– Что, процент повысил?

– Да нет… Просто достало все. Я, конечно, понимаю – заработал, надо делиться. Сами когда-то эту истину вбивали… Да только почему со мной никто не делится?

– А ты просишь? – ухмыльнулся Штырь.

– Не прошу, а надо бы… Так иногда хочется бросить всю эту мутотень с бизнесом. Битово – городок золотой. Большие бабки здесь крутятся. Кто-то вкалывает, а у кого-то и делов всего – сливки с чужих наваров вовремя снимать…

– Это ты снова про Сафрона?

– Ну да… – Да базара нет, устроился он не хило… Так ты что, хотел бы на его месте оказаться?

Разговор заинтриговал Штыря. В голове закрутились дельные мысли с перспективой на будущее.

– Да я бы не против. Но кто ж меня к этой кормушке подпустит? Да и сил нет прорываться. С дюжину бы ребят покруче, я бы тут порядок навел…

– А у тебя что, есть такие ребята?

– Да никого. Один Толик, водитель мой, он же отбойщик. Но толку от него одного мало…

– А если собрать для тебя команду?

– Не понял…

– Что, если я тебе ребят подберу? Стволы дам. Сковырнешь Сафрона…

– Ты это серьезно? – напрягся Елисей.

– Ну да. А что тут такого? Сафрон зажирел. Нюх потерял. Его сковырнуть – раз плюнуть… Я сам мог бы этим заняться…

Елисей быстро наполнил стаканы до краев, залпом осушил свой. Сунул в рот огуречик. Пожевал его без всякого смака. И только после этого с интересом и опаской посмотрел на Штыря. Спросил:

– Точно поможешь?

– Помогу… Ты, Елисей, птица высокого полета. Но ты не летаешь. Ты в болоте сидишь, по уши в тине…

– Да не вопрос… А мощи у нас хватит?

– У нас хватит…

На «нас» Аркаша сделал особый упор. Да, они уже вместе. Он и Елисей.

По пьяной лавочке можно чего угодно говорить. Но Штырь хорошо знал Елисея. У него что по трезвянке в голове, то по пьяни на языке. Неспроста Елисей начал этот разговор. Выложил все, что наболело. И если он сейчас решился наехать на Сафрона, то завтра, на трезвую голову, не откажется от своих планов. От их общих планов.

А ведь план очень неплохой. Сафрон зажирел, нюх потерял. Не так уж трудно будет задвинуть его. Елисей рвется в бой. Это хорошо. Можно организовать ему «бригаду» – с полдюжины толковых пацанов. Штырь мог бы это сделать. И сделает.

Самую лучшую свою «бригаду» ему отдаст. Только чтобы все было путем, первое время Елисея нужно будет постоянно поддерживать и подталкивать. Пока крутостью обрастет, пока в форму войдет. Время на это нужно. Сейчас он при всем своем желании криминальную войну не потянет. Зато сам Штырь в силе. И желание спихнуть Сафрона у него есть. Место этого хряка займет полностью зависимый от него человек. Елисею отойдет все его криминальное наследство, кроме наркоты. Ею Штырь самолично будет заниматься.

Елисей внимательно слушал Аркашу. Соглашался с ним, кивал в знак одобрения. Пьяная дурь с него сползла – слишком серьезным был разговор. И сам он был предельно серьезным.

– А Волчара отдаст Сафрона? – спросил вдруг Елисей.

– Какой Волчара? – Штырь сделал непонимающие глаза.

Хотя и знал, о ком разговор.

– Да есть тут один мент… Был случай. Наркошу одного я помял. Козел, под колеса мне бросился. А Волчара меня за глотку взял. Как наехал, гад. Чуть матку наизнанку не вывернул. Три дня в камере держал. А потом чуть на пятнадцать суток не посадил. Представляешь, да?

– Что, крутой мент?

– Не то слово! Я узнавал про него. Говорят, он тут всех в кулаке держит. И команда у него будь здоров. Не люди, а такие же звери, как он сам…

– Звери, говоришь?… А охотники?

– Охотники?… Если есть звери, найдутся и охотники. Слушай, а ведь это идея!

– Какая идея?

– Надо этого мента того…

– Что того?

– Ну это, в расход… Иначе он нам житья не даст.

– Думаешь, не даст?

– Не даст, – покачал головой Елисей. – Надо его того, ну это… Ну ты понял.

Снова предложил убрать Волчару. Но на этот раз испугался собственной мысли.

– А может, и не надо его кончать. Пусть себе живет. Договоримся как-нибудь. Сафрон договорился, и мы договоримся…

На попятную Елисей пошел. Только все равно, идея ликвидировать мента исходила от него.

– Да нет, братан, с этим псом мы не договоримся. Придется грохнуть мента – как ты этого хочешь…

Прав Елисей, подполковник Круча не даст им развернуться. Его нужно убирать. Чтобы под ногами не путался. А еще он должен быть наказан за то, что Штырь больше месяца провел за решеткой. За все те унижения, какие выпали на его долю. В отличие от Елисея, он твердо стоял на своем. И был полон решимости довести дело до конца. Круча должен исчезнуть. И желательно вместе со своими подчиненными, такими же ментозаврами, как он сам.

А Сафрона тоже в расход. Хватит ему, нажировался. Изнежился он, сопли пустил. Такого нетрудно будет пустить под каток…

Волчара сгинет. Сафрон тоже. На его место придет Елисей. Не самая плохая замена. В меру крутой, черепушка варит. И, главное, он будет послушным орудием в руках Аркаши.

Штырь сунул руку под пиджак, за спину. Вытащил из-за пояса «вальтер». Выложил на стол перед Елисеем.

– Боевой? – спросил тот.

– А что, похож?

– Похож…

– Газовик это. С боевым стволом у вас в Битове не походишь…

И все из-за этого проклятого Волчары. Штырь его ненавидел. И боялся.

– Держи, братуха, это мой подарок…

– Ух ты! Класс!… Слушай, а я тебе знаешь, что подарю…

– Знаю, – оборвал Елисея Штырь. – Ты мне секретаршу свою подаришь…

Кстати, Елисей уже сейчас зависит от него. И должен сделать ему королевский подарок. Почему бы ему не отдать свою женщину? Не жену – это слишком. А секретаршу. Почему нет? Баба она клевая. И Штырь не прочь был поразвлечься с ней.

– Секретаршу? – опешил Елисей.

– Ну да. Как ее зовут?

– Соня…

– Соня? Если Соня, значит, спать любит…

– Ну, это смотря с кем…

– С тобой любит?

– Еще как!

– Так пусть и со мной полюбит… Или ты возражаешь?

Елисей растерянно смотрел на него. Но в какой-то момент в глазах появилось понимание, лицо просветлело.

– Ха! А ты не промах!…

– Тем и живем…

– А-а! Забирай!…

Только не так-то просто оказалось уговорить секретаршу. Полчаса Елисей разговаривал с ней. Что он там ей наобещал, чем соблазнил, Штырь не знал. Но уезжала она вместе с ним.

Штырь умел различать, когда баба по-настоящему в экстаз входит, а когда притворяется. Соня притворялась. И притом без всякого старания. Она стояла к нему задом. Грудь на подушке, голова на вытянутых руках. Упругий зад задран кверху. Будто безжизненное изваяние перед ним. Она почти не подавала признаков жизни и всего лишь позволяла насаживать себя на вертел.

А фигурка у нее блеск, и кожа чистая, нежная как персик. Ни единого изъяна в ней. И внутри у нее тесно, не разработано. Как будто трахаться совсем недавно начала. Техника секса на двойку с минусом. Но Штырь все равно не смог продержаться больше пяти минут. Слишком быстро сорвало предохранитель, слишком быстро он разрядился… Но ничего. У них впереди вся ночь. А пока они просто полежат, наберутся сил. Можно водочки выпить для скорейшего восстановления. А ему уже сейчас хотелось снова подмять ее под себя.

Часа два подкатывался он к ней. Хотел, чтобы она по собственной воле в постель с ним легла. Она вроде бы не против, но только потому, что Елисей велел. А Штырь хотел, чтобы она без всяких наказов его приняла.

Штырь взял сигарету, закурил. Девушка поморщилась. Ей не нравился запах табачного дыма. Пришлось сунуть сигарету в пепельницу, затушить.

– Тебе сколько лет? – спросил он.

– Восемнадцать, – тихо ответила она. Не стала умничать насчет того, что женщинам такие вопросы не задают. Смирная девочка, тихая. Еще бы покорной была – в смысле, по первому слову в постель, – тогда бы ей цены не было.

– У Елисеева давно работаешь?

– Нет, три недели…

– Спишь с ним?

Он не хотел ее смущать. Просто спросил. Вопрос, конечно, неприличный. Но ему-то какое дело до приличий?

– А вы будто не знаете, – глядя куда-то вдаль, с горечью спросила она.

– Хочешь со мной жить?

– Как это жить?

– Ну, ты и я, больше никого…

– Да я это понимаю, – смущенно пробормотала она. – Только как же Сергей?

Про Елисея спрашивает. Беспокоится за него.

– А что тебе Сергей? У него жена, дети…

– Ну и что? Я-то за него замуж не собираюсь…

– Хочешь, квартиру тебе сниму?

– Снимете?… А Сергей обещал купить мне квартиру…

Дорогой подарок обещал. Или Елисей такой богатый, или у них с Соней все так серьезно. А скорее всего он просто морочит девчонке голову, чтобы покорной была. Сейчас хату ей обещает, а натешится, пинком под зад… А если у них все-таки серьезно?

Но если так, почему же он с такой легкостью отдал девчонку? Чтобы она шпионила за ним? Но она с ним должна быть всего одну ночь. Тут много не нашпионишь.

А вот с Елисеем Соня постоянно. Работает у него, спит с ним. В курсе всех его деловых и личных проблем. И Штырю неплохо бы знать, чем живет его кореш и с недавнего времени партнер. Хорошо, если бы эта девочка целиком перешла на его сторону.

– Я тебе машину куплю, – пообещал он. – Хоть завтра.

– Какую? – смущенно поинтересовалась Соня. Штырь уже раскусил эту девочку.

Тихая, скромная. Не шлюха по натуре. Но и не бессребреница. Выгоду свою не упустит. Трахаться ей не в кайф, да и в постель ложится далеко не со всеми. Только с теми, от кого что-то зависит. Елисей дает ей деньги за работу, квартиру обещает купить. От Штыря зависит сам Елисей. Поэтому она побывала и под ним. Без охоты, но с чувством исполненного долга.

– А какую ты хочешь?

Вопрос этот поставил ее в неловкое положение. Нет в ней наглости, нахрапа. Другая на ее месте сразу бы выдала – «Ягуар» или «Феррари». А эта стыдится поднимать планку.

– Не знаю, – пожала она плечиками.

– Спортивный «Мерседес» пойдет? Новый, разумеется…

– Это слишком дорого… А потом, я не могу бросить Сергея. Он столько для меня сделал…

– А ты его не бросай. Живи и с ним, и со мной.

– А разве так можно?

– Запросто. Днем с ним, ночью со мной. Ночью-то он все равно с женой.

– Не всегда. Но чаще всего да, с женой.

– Вот видишь.

– Но я не могу жить сразу с двумя.

– А ты попробуй. Вот увидишь, у тебя получится.

– Сергей будет злиться. С работы может уволить. А это для меня большая проблема…

– Деньги нужны?

– А кому они не нужны?

– Логично. Но ты не бойся, с работы он тебя не попрет, я позабочусь…

– Хорошо, я подумаю…

– Подумай, подумай…

Аркаша положил ей руку на идеально ровный животик и начал опускаться ниже. Соня безропотно приняла его ласку. Но наслаждения явно не получала. Ну и ляд с ней. Главное, на этот раз она приняла его безо всякого. Как законного любовника. Будто давала понять, что она согласна жить и с ним, и с Елисеем.

И он согласен жить с ней. Первое время из удовольствия. А потом чисто из деловых соображений. Чтобы узнавать через нее, чем дышит Елисей. Не считает ли он недавнее соглашение опрометчивым, нет ли у него мысли включить заднюю, не хочет ли он покаяться перед Сафроном или ментами?

Елисей сам подал Аркаше идею убрать Сафрона. Но у него может не хватить духу довести дело до конца. При всем к нему доверии, у Штыря есть определенные сомнения на его счет. Поэтому он постоянно должен держать руку на пульсе событий.

Глава вторая

Кирилла мучил вопрос: где взять денег? Нет, не для того, чтобы раздобыть наркотик. Эта проблема для него решена раз и навсегда. Это невероятно, но ему вовсе не хочется уколоться. И все потому, что он избавился от наркозависимости.

Десять дней взаперти растянулись на вечность. Это был сущий ад. У него и сейчас лоб покрывается испариной от одного только воспоминания. Он мучился невообразимо, но все же превозмог себя. Говорят, кто переломал себя на «сухую», того уже никогда не потянет на наркотики. Может, и так. Но Кирилл не стал рисковать. После ужасов добровольного затворничества он отправился в частную клинику доктора Воротыхина. Он пожаловал туда с визиткой, которую ему дал подполковник Круча.

Курс лечения платный, дорогой. Но Кирилла приняли бесплатно. Прав оказался Круча, для доктора Воротыхина его рекомендация значила очень много. От Кирилла требовалось одно – абсолютное желание избавиться от наркозависимости. Это у него было. А все остальное оказалось делом техники.

Целый месяц он провел в этой клинике. Полный пансион, напряженный курс лечения методом нейровоздействия и психорегуляции. Что и как в подробностях – дело долгое и нудное. Важно, что домой Кирилл возвратился человеком. Абсолютно никакого желания уколоться.

А деньги ему нужны сейчас для того, чтобы привести себя в божеский вид. Раньше в облезлом своем одеянии он чувствовал себя вполне сносно. В клинике ему было комфортно в больничной пижаме. А сейчас, чтобы чувствовать себя человеком, ему нужна приличная одежда. Слишком он внутренне изменился, чтобы предстать перед прелестной незнакомкой в зачуханном виде.

Да, внутри его произошли перемены. Только вот в кармане по-прежнему пусто…

– Ма, ну хотя бы тысячу рублей, а? – чуть не умолял он мать. – Не на дозу, нет. Приодеться надо…

– Да я понимаю, – кивала она. Она радовалась, что сын избавился от пагубной зависимости. Но… Но денег у нее не было. – Погоди, сынок, недельку. Отец зарплату получит…

– А занять у кого-нибудь? – спросил Кирилл. Он чувствовал себя неловко.

Здоровенный мужик, а просит денег у матери. Стыдно ему было. Это просыпалась атрофированная наркотиками совесть. Добрый знак, но ему от этого не легче.

– Попробую, – кивнула мать. Только ничего у нее не вышло. Прошлась по соседям, а результата почти никакого. – До послезавтра потерпишь? – словно извиняясь, спросила она. – Мария Павловна обещала. Она пенсию должна получить…

– Пенсию?!

Кириллу стало не по себе. Он, здоровый лоб, будет ждать два дня, чтобы получить пенсию соседки. Что это такое? Иначе как бесстыдством не назовешь.

– Ну уж нет…

Он схватил затертую до дыр джинсовую куртку и выскочил из квартиры.

– Сынок, ты куда? – послышалось вслед.

– Я скоро…

В кармане рубахи у него лежала визитка Яши. Бывшего товарища и спарринг-партнера, а ныне организатора боев без правил. Вот у кого можно раздобыть денег…

– О! Кирилл, братуха! – обрадовался Яша. Его манера не обращать внимания на внешность собеседника подкупала. Друг, свой в доску парень – но это лишь имидж, за которым скрывалась жестокая сущность. Кирилл интуитивно ощущал опасность, исходящую от него. Но шел к нему, как загипнотизированный кролик к удаву.

– Ты что, бабки принес, да? – спросил тот.

– А сколько я тебе должен? – смущенно спросил Кирилл.

– А кто помнит? – пожал плечами Яша. – Или двести рублей. Или двести долларов…

– Да нет, какие доллары? Двести рублей…

– Ну рублей так рублей… Значит, принес, говоришь, бабки?…

– Да ничего я не говорю. И денег у меня нет…

– А зачем тогда пришел? – нахмурился Яша. – Снова взаймы просить?

– Ну не то чтобы взаймы, – Кирилл сделал глотательное движение. – Но деньги мне нужны…

– Сколько?

– Две тысячи. Две тысячи рублей…

– А не жирно?

– Да я бы отработал…

– Как?

– Ну это, ты же говорил насчет боев без правил…

– А-а! – обрадовался Яша. – Созрел, значит?…

– Да я бы не против. Только форму бы набрать…

– Так набирай, кто ж тебе мешает? Трех дней хватит?…

– Трех дней?! Ты шутишь?…

В клинике кормили неплохо. И мини-спортзал был. Кирилл отъедался, понемногу качался на тренажерах. Сейчас он чувствовал себя гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда разговаривал с Яшей. Но все равно далеко не так, как требовалось для выхода на ринг. Тут надо бы всерьез заняться тренировками. Хотя бы месяца три позаниматься. А ему предлагают всего три дня…

– Да нет, не шучу, – покачал головой Яша. – Мне как раз через три дня боец твоей квалификации нужен будет…

– Какая квалификация? Откуда ты знаешь, на каком уровне я могу выступить?…

– Боишься проиграть?

– А кто этого не боится?

– Ну и проиграешь, ну и что? – вроде как по-дружески улыбнулся Яша.

Только глаза у него почему-то пустые и холодные, как ледышки.

– Не помню, говорил я тебе или нет, что за поражение тоже плачу…

– Говорил… А сколько?

– Смотря с кем будешь драться. Я тебя против Костолома поставлю. Скрывать не буду, противник достаточно серьезный. Но ведь и ты не пальцем деланный…

– Иглой я деланный. Вся сила через шприц ушла…

– А уколоться-то хочется?

– Уже нет. Я завязал. Всерьез и навсегда…

Кирилл произнес это с такой гордостью, что Яша не мог этого не заметить. Но он не заметил. Или сделал вид, что ему все равно.

– Это, конечно, хорошо… Но деньги-то тебе все равно нужны?

– А зачем бы я к тебе тогда приходил?

– Короче, на бой с Костоломом ты согласен, так?

– Погоди, зачем так сразу? Мне бы осмотреться…

– На ринге и осмотришься… В общем, это тебе аванс…

Яша достал из кармана пиджака бумажник из крокодиловой кожи, раскрыл, достал две стодолларовые купюры.

– Держи!

Бои без правил, какой-то Костолом, теперь вот деньги. Все одно к одному. На ринге Кириллу могут свернуть голову. Тот же самый Костолом. И все за те же деньги. Если он их возьмет, будет худо. Надо отказаться…

Но нет, рука сама потянулась к купюрам. Перед глазами стояла соблазнительная картинка. Он в добротном костюме – холеный, ухоженный, пахнущий дорогим одеколоном. И прелестная незнакомка. Он подает ей руку, сажает в машину, везет в ресторан.

Две сотни долларов – не двести рублей. По новому посткризисному курсу – это большие деньги. И приодеться хватит, и в ресторан с девушкой сходить. Кирилл забрал деньги, сунул в карман.

– Еще три сотни получишь после боя. – Взгляд Яши хищно блеснул. Губы покривила демоническая усмешка. – А те две сотни рваных я тебе прощаю…

– Когда бой? – спросил Кирилл. – Через три дня?

– Что, страшно?

– Да нет, просто время на подготовку нужно…

– Тогда радуйся. Впереди у тебя целая вечность. Даю тебе неделю…

Неделя. Всего неделя. А он говорит о какой-то вечности… А может?… Будто невидимая рука сжала горло Кириллу. Стало трудно дышать. Вечность. А не та ли эта вечность, которая ждет людей в загробном мире?

Три часа изнурял себя Кирилл. Не самые большие нагрузки себе давал. Но при его нынешней физической форме и этого хватило, чтобы ныла и молила об отдыхе каждая клеточка его тела. И вот этот долгожданный миг наступил.

Он в изнеможении лежал на матах, смотрел в белый потолок. Состояние обалденное – полный кайф. Приход после укола – ерунда по сравнению с этими минутами, когда твой организм наслаждается покоем и тишиной после каторжных мук. И зачем, спрашивается, он променял все это на омерзительный опий?

Нет, больше он никогда не дотронется до этой гадости. Ведь он уже знает, что в этом мире есть куда более значимые ценности.

Пусть он вычеркнул из жизни несколько лет. Но он все равно еще молод. У него все впереди. Он восстановит форму, станет прежним Кириллом Коньковым, грозой для соперников и кумиром для друзей. Он вернется на профессиональный ринг. Заработает денег – купит квартиру, машину, займется бизнесом, чтобы было куда уйти по окончании спортивной карьеры. И, конечно, женится на прекрасной незнакомке…

Он вспомнил о своем ангелочке, и губы растянулись в блаженной улыбке. И тут же взгляд его потемнел. Он вспомнил и о другом. О том, что меньше чем через неделю он окажется один на один с изувером по кличке Костолом.

Кирилл старался побыстрей набрать форму, выйти на прежний свой уровень. Но ему катастрофически не хватало времени. И здоровья. Годы наркоманской жизни всерьез подорвали его организм. Пройдут месяцы, а может, и годы, пока все вернется на круги своя. Но доживет ли он до этих времен?

Он сильно ущипнул себя за руку – встряхнулся, постарался отогнать от себя мрачные мысли. Высветил на экране мысленного взора желанный образ девушки-мечты. Кстати, сегодня он как раз и собирался на свидание с ней. Как-никак полтора месяца не виделись. Сколько всего произошло за это время. И с ним. И с ней. Вспомнит ли она его, когда увидит? Может, она и думать о нем забыла… Ничего, вспомнит. Или, лучше, узнает заново.

Кирилл рывком поднялся с матов, бегом в душ. Помылся, причесался, в раздевалке натянул на себя джинсы, майку, сверху надел новенькую кожаную куртку с меховой подкладкой – как-никак ноябрь на дворе. И снова бегом, домой. Там он опять встал под душ. Затем брился, сушил. стареньким феном голову, укладывал волосы в прическу. Перед боем он острижется – не наголо, но близко к тому. А сейчас можно пофорсить густой шевелюрой. Волосы у него жесткие, хорошо принимают любую форму.

Он привел себя в порядок. С костюмом не получилось. Не так уж много получил он от Яши. Но ничего, и без того вид у него приличный. Черные джинсы, батник, куртка нараспашку, белый шарф. И лицом он хорош. Но главное не это. Главное душа. Она у него светлая и чистая. Как у новорожденного. Почему как? Ведь он и чувствовал себя так, будто заново родился…

Ближе к вечеру, при полном параде, он сидел на знакомой лавочке, возле знакомого подъезда. И ждал незнакомку. С букетом роз в руках. Он не знал, где сейчас эта девочка. Дома она или нет. Если нет, то когда будет возвращаться. Он вообще ничего о ней не знал. Но рассчитывал узнать. Потому как был настроен решительно.

Уже начинало темнеть, когда возле подъезда остановилась новенькая «девятка». Из нее вышел Миша. С ним жена или подруга. Та самая красотка, которая так презрительно смотрела на него, когда он приходил к ним просить взаймы. На этот раз она посмотрела на него с нескрываемым интересом. Украдкой от Миши.

Кирилл даже приободрился. Ему-то все равно, какие чувства взыграли в ней. Но не все равно, как он выглядит. Он догадывался, что вид у него впечатляющий, и сейчас нашел тому подтверждение. Из машины вышла еще одна знакомая девчонка. Та самая, которая была с девочкой-мечтой. С той, которую он защитил от трех недоносков. Миша не заметил его. Проходил мимо. Но вдруг резко остановился, повернулся к нему лицом. И девушки остановились.

– Кирилл?! – недоуменно вопросил он.

– Что, не узнал?

– Ты изменился…

– Изменился, – кивнул Кирилл. – Очень изменился… Кстати, я тебе должен…

Он порылся в кармане, достал полтинник. Засунул Мише в карман.

– Еще двести должен. Но пока нет…

У него оставалось чуть больше пятисот рублей. А ему еще в кафе прелестную незнакомку вести. Хватит ли денег?

– Да ладно, ерунда… – махнул рукой Миша.

– Да нет, не ерунда, – покачал головой Кирилл. – Заработаю, принесу…

– Работать устроился? – В этом вопросе не было недоверия. – Где?

– Все там же. Кулаками махать…

– Ты это серьезно?

– А что, думаешь, не потяну?

– Потянет. Он потянет, – встряла в разговор девчонка. – Это он отделал тогда тех гадов. Которые к нам с Сонькой приставали…

Вспомнила тот случай. Да, гады были. И подруга у этой девчонки была. Сонькой ее зовут. Соней. Вот, значит, как, теперь у его мечты есть имя. Соня.

– Это уж точно, что гады, – кивнул Миша. – Ублюдки… Зря ты их отпустил. Убить их мало…

– Да ладно, ничего ж не было…

– Ты так думаешь?

– А цветы для кого? – снова влезла в разговор девчонка.

– Ну чего ты к человеку пристала? – одернул ее Миша. – Не видишь, не для тебя…

– Для Сони, наверное…

– Может быть. Только тебе какая разница? – И Кирилл не прочь был ее приструнить.

– А большая! Соньке твои цветы не нужны…

– Заткнись! – рявкнул на нее Миша. – Иди домой…

– А что, сразу заткнись. Я только хотела правду сказать…

– Пошла, я сказал!

На этот раз Миша не только гаркнул на нее, но и прожег взглядом. Девчонку как корова языком слизнула. И вторая тоже ушла. Еще раз глянула на Кирилла с интересом и ушла.

– Ты не обращай на нее внимания, – сказал Миша. – Алька, сестра моя, у нее язык без костей… А ты что, правда к Соньке пришел?

– Может быть…

– Да, дела…

Он озабоченно почесал затылок.

– А что такого?

– Да ничего. Сонька – девка, конечно, красивая…

– Не то слово. Я, может быть, из-за нее с иглы слез. Если б не она, я бы у тебя сейчас в ногах валялся да денег просил…

– То, что ты за ум взялся, это, конечно, хорошо. Я всегда знал, что ты одумаешься… Но что из-за Соньки…

– А что такое? И чего ты все загадками говоришь? Словно ты что-то против нее имеешь. И сестра твоя…

– Да я-то ничего не имею… – Миша отвел взгляд в сторону. – А за сестру тебе спасибо. Знал бы ты, какие это ублюдки… Они ведь тогда могли их изнасиловать. Хорошо, ты вмешался, Альку спас…

– И Соню…

– А вот ей не повезло. Эти скоты ее на следующий день выловили. В машину к себе затащили. И… В общем, изнасиловали ее…

Кириллу показалось, что тело его превратилось в железобетонную сваю. А новость, которую сообщил ему Миша, как молотом по колено вбила его в землю.

– Изнасиловали?

– Вывезли в лес. И все по очереди… Хорошо, ментовский наряд там случайно оказался. На пивко ребята выехали. А нарвались на порнуху. Соньку вытащили, а уродов тех в наручники. Сейчас они все под следствием… Только кому от этого легче?

Слова уже не били по нему молотом. Но земля вдруг превратилась в болото. Трясина все глубже втягивала в себя непослушное тело Кирилла.

– Уррроды, – будто не он зарычал, кто-то другой.

– Я же говорю тебе, надо было их тогда прибить…

– Надо было…

– Хотя им в СИЗО несладко. Слышал же, что там с насильниками бывает?

– Что?

– Отпетушат их. Или, вернее, уже отпетушили. Больше месяца они там…

– А кому от этого легче? Ты мне скажи, Соне от этого легче стало?

– Не знаю, – пожал плечами Миша. – Ей вообще сейчас трудно. Мать болеет. Мечется девчонка меж огнями… Ты это, если у тебя серьезно, ты помог бы ей… А что сестра говорит, ты не слушай. Она дура. И язык у нее без костей…

– А что она говорит?

– Да так, ерунду всякую… Вот увидишь, обрадуется Сонька твоим цветам… Если ты, конечно, ее дождешься…

– Я-то дождусь. А где она сейчас? Миша вскинул голову высоко вверх. На окна посмотрел.

– Света у нее нет. Или еще не включила, или дома ее нет…

– А она что, одна живет?

– Вообще-то с матерью. Но мать в больнице. Сонька одна сейчас. Только она дома не всегда…

Миша осекся, замолчал.

– Что не всегда? – спросил Кирилл.

– Да это, сам все узнай, ладно? Не хочу лезть в ваши дела. Ну ты, Кирилл, извиняй, мне домой надо. Жена ругаться будет…

Миша суетливо сунул ему краба, торопливо повернулся к нему спиной, так же торопливо исчез в подъезде. После него осталась какая-то недоговоренность. Какое-то время Кирилл стоял столбом. Потом грузно опустился на скамейку. В голове пульсировала мысль – Соню изнасиловали. Изнасиловали те самые ублюдки…

Но разве этот факт мог разбить вдребезги его мечту? Если он в самом деле любит эту девчонку, разве он может отвернуться от нее только из-за того, что ее изнасиловали? Ведь она же не добровольно…

А потом, он сам во всем виноват. Не надо было отгораживаться от внешнего мира. Нужно было найти ее на следующий день после их встречи. Они бы сдружились. Тогда бы ничего такого с ней не произошло…

Ничего, утешал он себя, ничего. Все утрясется. Они оба забудут о своем кошмарном прошлом. Они будут вместе. И будут жить только настоящим и будущим…

Только где же Соня? Почему ее нет?

Прошел час, второй. А она все не появлялась. Кирилл не поленился заглянуть к Мише, спросил номер ее квартиры. Позвонил к ней в дверь. Но в ответ тишина. Время близилось к полуночи. Небо затянуло тучами, накрапывал холодный дождь. И ветер поднялся – злой, колючий. Только это не могло заставить Кирилла покинуть свой пост. Он всего лишь зашел в подъезд. Устроился там. Он мог ждать ее до самого утра. Потому что он на самом деле любил ее.

Соня появилась во втором часу ночи. Кирилл видел, как возле подъезда остановилась машина – похоже, «Мерседес». Хлопнула дверца. По мокрому асфальту зацокали тонкие каблучки. Это была Соня, она бежала к подъезду. Она еще не видела Кирилла, не знала, что бежит ему навстречу.

Выглядела она невероятно эффектно. Красота лица подчеркнута кистью профессионального визажиста, некогда длинные волосы подстрижены, собраны в косое каре. Кожаный плащ нараспашку, короткая юбка – длинные стройные ноги бросаются в глаза. Ни дать ни взять дорогая фотомодель, вернувшаяся с показа на днях высокой моды в Москве. Только какой может быть подиум в час ночи?

Кирилл вышел из подъезда, столкнулся к ней нос к носу под козырьком. Как ни странно, тут светила лампочка.

– Здравствуйте, – сказал Кирилл.

Соня остановилась как вкопанная. Красивое лицо исказила гримаса ужаса. В глазах вспыхнул безумный страх.

– Не-ет! – закричала она.

И закрыла лицо руками. Подалась назад к машине. А из нее как раз начал выбираться крепыш в кожаной куртке. Соня отошла на задний план. А Кирилл остался один на один с крепышом.

– Эй, ты чего? – спросил тот.

И резко взмахнул рукой. Но Кирилл так же резко поставил блок, взял руку на прием, заломил ее за спину.

– Что ты делаешь, козел? – взвыл крепыш.

– А ты чего на людей бросаешься? Дикий, да?

– Ой, да это Миша, наш сосед, – послышался голос Сони. – Извините, я вас не узнала…

– Слушай, мужик, отпусти, разобрались же, – захрипел крепыш. – Не маньяк ты…

Только сейчас до Кирилла дошло. Соню изнасиловали. Это сильнейшее нервное потрясение навсегда оставило след в ее душе. Неудивительно, что она так испугалась, когда он без предупреждения возник перед ней из темноты.

Непонятно другое. Кто этот крепыш? Уж не хахаль ли ее? Или жених… Очень может быть. Соня достаточно красива, чтобы стать женой «нового русского». Кирилл почувствовал, как ледяная рука сжала сердце. Он выпустил крепыша. Инстинктивно отошел на пару шагов назад – вдруг этот «бык» бросится на него. Но тот и не собирался брать реванш.

– Анатолий, вы извините, что так вышло, – сказала ему Соня. – Все в порядке. Можете ехать…

– А это точно сосед? – для острастки спросил мужик.

– Точно…

– Тогда я поехал…

Крепыш сел за руль «мерса», сорвал машину с места. Кирилл глядел ему вслед, пока не погасли в темноте габаритные огни. А Соня смотрела на него. Стояла в двух шагах от него и смотрела. Похоже, ей вовсе не хотелось уходить. Кирилл набрался решимости и заговорил первым:

– Извините, что напугал вас. Я не хотел…

– А что вы хотели? – спросила она.

Как будто налет искусственной мишуры слетел с нее. Она вдруг стала той самой милой и непосредственной девчонкой, какой он ее помнил. Все та же чистая и непорочная незнакомка… Только теперь он знал, как ее зовут. И знал, что в ее жизни случилась беда…

– Я хотел увидеть вас… Вы помните меня?

– Помню, – кивнула она.

И ошарашила:

– Помню… И ненавижу…

Кириллу показалось, что нижняя его челюсть отвалится и упадет на землю.

– Ненавидите?

– Да…

Только по ней не скажешь, что она его ненавидит. Она смотрела на него грустными глазами, в них плескалось теплое чувство.

– Я нуждалась в вашей защите. А вы куда-то исчезли…

– Я пытался сбежать…

– От меня?

– Нет, от себя… И у меня это получилось. Я больше не наркоман…

– Вы вернулись, чтобы сказать мне это?

– Да…

Как верно она заметила. Ведь он на самом деле пришел сообщить о своем исцелении. Только интересно ли ей это?

– Я рада за вас…

– А я за вас, – брякнул он невпопад.

И смутился. Нашел, что сказать. Рад тому, что ее изнасиловали какие-то подонки. Соня посмотрела на него так, словно в душу заглянула. Глаза ее подернулись пеленой тоски.

– Вы все знаете? – тихо спросила она.

– А что я должен знать?

Он поторопился изобразить удивление. Поэтому оно вышло неубедительным.

– Вы все знаете, – горько вздохнула она. – И, конечно же, осуждаете…

– О чем вы?

– Да все о том же…

Она еще раз вздохнула. Будто всю тоску из себя выдохнула. Взгляд ее похолодел, лицо сковала маска безразличия.

– Извините, – ледяным тоном сказала она.

Обогнула Кирилла и скрылась в подъезде. Сначала он стоял столбом, а затем ринулся за ней. Но было уже поздно. Соня успела закрыться в своей квартире. Он жал на кнопку звонка. Но ему никто не отвечал. Стучать в дверь он не решился. Не хватало еще, чтобы кто-то из соседей вызвал милицию. Да и сама Соня может это сделать…

Кирилл утихомирил себя. Спустился вниз. Сел на скамейку. Дождь уже закончился, но доски были мокрыми. Только он сырости не замечал. Настолько сильно был потрясен. Не помнил он, сколько времени так просидел. Час, два, может, три… Он собирался уходить, когда из подъезда вышла Соня. Теплый домашний халат, ни грамма косметики на лице. Она с легким укором посмотрела на него, улыбнулась.

– Не замерз?

– Замерз, – признался он. – Не май месяц…

– Тогда чего сидишь?

– Уже ухожу, – он поднялся. Она снова улыбнулась. Тепло, загадочно.

Покачала головой.

– Раньше надо было уходить…

Дальше все происходило как в чудесном сне. Она подошла к нему, взяла за руку.

– Пошли, – потянула за собой.

Он покорно, как бычок на веревочке, поплелся за ней. Соня привела его к себе домой. Заставила разуться, снять куртку.

– И все остальное снимай, – потребовала она.

– Зачем? робко спросил он.

– Горячий душ примешь. А ты что подумал?

– Я?! – смутился Кирилл. – Я ничего…

– Вот и хорошо, что ничего…

Горячий душ распарил тело, кровь жарко побежала по телу.

– Коньяк будешь? – просто спросила Соня, когда он вышел из ванной.

– Нет, – покачал он головой. Наркотики, спиртное, даже обычное курево – с этим покончено раз и навсегда.

– А я буду, – решительно заявила она. Вытащила из холодильника бутылку, на три четверти наполнила двухсотграммовый стакан. И залпом выпила. Сморщилась, быстро схватила со стола ломтик колбасы, сунула в рот. С трудом перевела дух.

– Какая гадость, – заключила она. Похоже, ее начало тошнить.

– Зачем же тогда пила?

– Сама не знаю…

Она тяжело опустилась на табурет, привалилась спиной к стене, подняла голову к потолку, закрыла глаза. Посидела, думая о чем-то своем. И выдала с пьяной горечью:

– Как я вас всех ненавижу…

Кому-то ее поведение могло показаться непристойным. Кого-то могло даже шокировать. Но Кирилл воспринимал все как должное. И в мыслях у него не было упрекнуть ее в вульгарности.

– Зачем ты тогда ушел? Почему не остался? – Зато в ее голосе звучал упрек.

– А кем я тогда был? Полубомжом? Наркоманом?

– Ну и что?

– Я был тебе противен.

– Нисколько… А потом, ты же нашел в себе силы справиться с собой.

– Нашел.

– А было бы лучше, если бы мы вместе справились. Или нет?

– Если бы не ты, ничего бы не было. Я завязал с прошлым только из-за тебя. Если бы не ты, я бы продолжал оставаться в грязи…

– Правда?

– Святая правда…

– Ты выбрался из грязи. Зато я вляпалась в нее по самые уши. И даже не представляю, как из нее выбраться…

Голос ее был полон горечи, на глазах блестели слезы.

– Все уже в прошлом…

– Что в прошлом?

– Я знаю, у тебя была неприятность. Из-за этих подонков…

– Они меня изнасиловали. И ты называешь это неприятностью? – вскинулась она. – Да я в петлю полезла. Вот эту люстру сняла, один конец веревки себе на шею, второй на крюк. Еще бы немного, и все. Да мама вовремя в кухню зашла. Вытащила меня из петли. А у самой от волнения приступ. У нее проблемы по женской части. В больнице она сейчас. Операция ей нужна… Знал бы ты, как все плохо…

Соня замолчала. Ушла в себя. Печаль всей тяжестью навалилась на нее. Будто она заново переживала недавнюю трагедию.

– Неприятность, – выдержав паузу, тоскливо улыбнулась она. – Ты говоришь, что это неприятность. А это катастрофа…

– Ничего, все поправимо. Катастрофа забудется, маму твою на ноги поставим…

– Да то, что изнасиловали, это ладно, это еще можно пережить. А мама… Маме операция нужна. Очень сложная операция. Она больших денег стоит. Можно, конечно, бесплатно, по очереди, но это лет десять ждать надо. А она может не дожить…

– И сколько все это стоит?

– Десять тысяч. Долларов…

– Это много, – без всякого намека на панику рассудил Кирилл. – Но ничего, что-нибудь придумаем. Я скоро зарабатывать начну…

– А ты думаешь, я возьму у тебя деньги? – грустно посмотрела на него Соня.

– Возьмешь, куда ты денешься?

Она долго молчала. Затем с горькой иронией усмехнулась.

– Куда я денусь?… Я-то никуда не денусь. А вот ты денешься… Откуда ты узнал, что меня изнасиловали?

– С Мишей разговаривал. И еще сестра его, Алька…

– Все ясно. Представляю, что она тебе обо мне наговорила…

Да, там была какая-то недоговоренность. Алька хотела что-то сказать, но Миша прогнал ее.

– Наговорила, – кивнул Кирилл.

Словно черт дернул его за язык. Ну зачем он сделал вид, будто все знает?…

– Тогда почему остался, не ушел? – испытующе посмотрела на него Соня.

– А почему я должен был уйти?

– Как это почему? Я же тварь, потаскуха, подстилка…

Кирилл ошарашенно смотрел на нее.

– Да, так получилось! – В ее голосе появились истеричные нотки.

Она и без того была уже достаточно пьяна. Но все равно плеснула себе еще коньяку. Залпом выпила.

– Я пришла устраиваться на работу, – заговорила она. – А он мне говорит – восемьсот долларов в месяц. Я на седьмом небе от радости. Я же три года после девятого класса в юридическом колледже училась. Думала, он меня из-за моего образования в секретарши к себе берет. А оказалось… В общем, ему от меня одно деловое качество требовалось. Он хотел, чтобы я спала с ним…

– Кто – он?

– Мой начальник, вот кто!

– И что? – Кирилл облизнул пересохшие губы.

– Что-что… Восемьсот долларов в месяц – это ж какие деньги. Маме на операцию можно накопить… В общем, я согласилась… Что, не нравится?… Да мне и самой не нравится. Я ведь раньше пай-девочка была. С мальчиками даже не целовалась. А после того, что случилось… В общем, мне уже все равно было. Если после троих уцелела, то от одного не убудет. Так и решила… А что, жить-то надо. И мне, и маме… А потом, Сергей мне квартиру обещал… Ты думаешь, нужна мне эта квартира?… Вообще-то, нужна. Но я думала ее продать. Чтобы деньги на операцию были… И вообще, пошли они все. Ненавижу всех… Всех ненавижу… Ну почему все такие гады?…

Голос ее становился все тише, слова все неразборчивей. В конце концов Кирилл перестал понимать, что она говорит. А потом она совсем затихла. Сложила руки на столе, положила на них голову. Забылась в пьяном сне.

Какое-то время Кирилл сидел на своем месте как изваяние. И переваривал услышанную исповедь. Получалось, изнасилование – это лишь начало всех бед. Моральный надлом, болезнь матери, потребность в деньгах – все это наложилось одно на другое и толкнуло Соню на порочный путь. Она согласилась спать со своим начальником.

***

Не зря Соня выглядит как дорогая фотомодель. Не зря ее подвозят домой среди ночи на шикарном «Мерседесе». Водитель шефа выступает в качестве ее телохранителя. А может, это и был ее шеф. Ее любовник… Внутри у Кирилла все онемело. Слишком страшной показалась ему открывшаяся тайна…

Сонину историю знают многие. Миша, например. И его сестра, которая с удовольствием рассказывает всем о грехопадении подруги. Соня опозорена…

«Ну и что?» – мысленно спросил себя Кирилл. Что это значит? Он что, должен бросить Соню? Из-за того, что она оступилась?… Если она и грешница, то раскаявшаяся. Он не священник, но она как бы исповедалась перед ним. Разве он не должен ее простить?

А потом, какое право он имеет ее осуждать? Кто он ей такой? А никто.

Почему она должна была хранить ему верность? И еще, он сам во всем виноват. Не надо было уходить от нее, когда она нуждалась в его защите… А он ушел. Хотел подъехать к ней на белом коне, но лучше бы оставался с ней. Тогда бы он смог защитить ее. И с его проблемой они бы справились вместе…

Ведь искра между ними проскочила уже тогда. Он должен был разжечь из нее костер… Кирилл оборвал ход своих мыслей. Усмехнулся, хлопнул себя ладонью по лбу. Ну какой же он идиот? Не нужно думать обо всем в прошедшем времени. У них с Соней все еще впереди. Она спит со своим шефом – это плохо. Но она больше не будет с ним – это хорошо. Они будут вместе, всегда и во всем – это еще лучше. Впереди их ждет чудное будущее. А кто старое помянет, тому глаз на задницу…

Он посмотрел на спящую Соню, нежно улыбнулся. Встал, подошел к ней, бережно взял ее на руки, поднял, понес в ее комнату. Она дернулась, когда он укладывал ее в постель. Лицо ее исказила гневная гримаса.

– Не хочу! – резко сказала она кому-то во сне. – Убирайся!…

Соня открыла глаза. Посмотрела на него. Узнала. Улыбнулась ему в полусне. Снова закрыла глаза. Лицо ее обрело умиротворение.

Она не гнала его прочь. Ему она разрешала остаться с ней. А прогоняла она своего любовника, своего мерзкого шефа. Пусть убирается к чертовой матери! А они с Соней останутся навсегда вдвоем. Он никому ее не отдаст…

Кирилл стоял перед ней на коленях, локтями упирался в матрац кровати. Смотрел на нее, гладил ее по волосам. Он хотел любоваться ею до утра. Но не смог. Веки налились свинцовой тяжестью, голова неудержимо клонилась книзу. Какое-то время он пытался бороться со сном, но потом понял, что это бесполезно…

Глава третья

Проснулся Кирилл в той же позе, в какой заснул. Ноги, согнутые в коленях, на полу, голова на постели. И Соня рядом лежит. Только она уже не спит. Нежно смотрит на него. Ласково улыбается. Пальчиками перебирает его волосы. От ее волнующих прикосновений он и проснулся.

Уже утро, солнце высоко над землей, яркие лучи заливают комнату. Волосы у Сони будто золотистые, а над головой словно нимб светится. Это всего лишь игра света. Но Кирилл этого не хочет знать. Пусть кто-то видит в ней порок, но для него она как была ангелочком, так и осталась…

– Пора вставать, – тихо сказала она. – Скоро одиннадцать…

Голос у нее нежный, ласкающий. И это блаженное ощущение от ее прикосновений. Кирилла захлестнула волна наслаждения. Он приблизился к Соне. Одной рукой коснулся ее бедра, вторую подложил ей под шею.

– А тебе не кажется, что это слишком? – с легким укором спросила она, когда он был совсем близко от ее губ.

Он кивнул. Да, именно так ему и казалось. Он знал, что допускает вольность. Возможно, непростительную. Но, увы, он ничего не мог с собой поделать.

– Может, не надо? – спросила она.

В голосе нет укора. Волнующий полушепот. Губы ее трепещут в ожидании поцелуя. Глаза полузакрыты, веки подрагивают. Грудь высоко и учащенно вздымается. Кирилл не мальчик, в свое время у него было немало женщин. Он понимал, в каком состоянии сейчас Соня. Она готова его принять.

– Может, и не надо, – кивнул он.

Но остановиться уже не мог. Ртом накрыл ее губы, поймал ее язычок…

Целовалась Соня неумело. Но явно с удовольствием. Тело ее выгибалось ему навстречу, дрожало под его невинными пока ласками. Он никак не мог набраться решимости запустить руку под ее халат. А она стеснялась развязать поясок, распахнуть полы. И ноги ее напряженно сдвинуты вместе.

Кирилл наконец взял в руку ее упругую грудку, которая с трудом умещалась в его ладони. Он опустился ниже, поймал напряженный сосок губами, приласкал его языком. Соня застонала, тело ее змеей заскользило ему навстречу. От острого удовольствия она совсем потеряла голову. Она хотела его так сильно, что вряд ли бы простила, если бы он вдруг отступился от нее.

А он и не думал отступаться. Он стянул с нее халат, обнажил ее стройное, нежное, идеально чистое тело. Учащенно дыша, с закрытыми глазами она раздевала его. А он захватил языком вторую ее грудку, вырвал из Сони стон удовольствия. Продолжил наступление. Только продвигался не вперед, а скорее назад, опускался все ниже и ниже. Легким движением руки раздвинул ей ноги. И продолжал опускаться. Соня стонала все громче…

Он входил в нее без напора – медленно, нежно. Но Соня реагировала так, будто он брал ее резко, быстро, глубоко. Стоны сменялись сдавленными криками, извивающееся тело вдруг окаменевало, начинало содрогаться в крупной дрожи. Потом снова изгибалось в такт его движениям, крик переходил в стон. Кирилл не мог назвать точное число таких переходов, но их было не меньше десятка. На пик блаженства Соня взбиралась через каждые две-три минуты. Он еще не знал такой страстной женщины…

А потом они лежали обессиленные, опустошенные. Смотрели друг другу в глаза. Соня пыталась улыбаться. Но на это у нее не хватало сил. Настолько измотала ее любовная баталия.

– Я даже не представляла, что быть с мужчиной – это так прекрасно… – через какое-то время сказала она. – Может быть, потому, что у меня никогда не было мужчины… Одни подонки…

Она ушла в свои мысли. Лицо приняло страдальческое выражение. Она остро переживала свое недавнее прошлое.

– Даже не представляю, как меня угораздило вляпаться во все это…

В ее голосе звучало раскаяние и одновременно страх не быть прощенной.

– Ты ни в чем не виновата, – рассудил Кирилл. – Это просто стечение обстоятельств. Стечение роковых обстоятельств.

Он ответил не столько Соне, сколько самому себе. Так все на самом деле и есть. Она ни в чем не виновата. Это все злой рок. Он толкнул ее на порочный путь.

– Я тоже не без греха, – добавил он. – Но я выбрался из своего болота. И тебя вытащу из твоего… Если ты, конечно, захочешь.

Соня ответила не сразу. После напряженного раздумья.

– Не все так просто, – покачала она головой. – Я очень хочу выбраться из этой грязи. Хочу быть с тобой… Но…

– Тебе нужны деньги, так?

– Это само собой. Я должна позаботиться о маме.

– Оставь эту заботу мне.

Кирилл поймал себя на мысли, что думает о Соне, как о своей жене. И от этого на душе стало только теплей.

– Но дело не только в деньгах, – поникшим тоном проговорила Соня.

– Может, ты боишься своего шефа? Думаешь, он не оставит тебя в покое?… Так я с ним разберусь. Быстро мозги вправлю.

Кирилл был в ударе. Ради Сони он готов был бросить вызов всему миру.

– Нет, – покачала она головой. – Сергея я не боюсь. Хотя, возможно, он попытается удержать меня… Я другого боюсь… Кирилл, ты даже не представляешь, какая я у тебя порочная…

По выражению ее лица он понял, что она готова сделать признание. И оно дается ей нелегко.

– Ты должен бросить меня. Ты должен меня забыть… В общем, я живу не только с Сергеем. У меня есть другой мужчина… Я его ненавижу. Но…

Кирилл представил, как Соня барахтается в постели то с одним, то с другим, и внутри у него все заледенело. Вдруг захотелось психануть, послать ее на три буквы, уйти от нее. Забыть ее. Купить героина, сделать раствор, уколоться и в черном наркотическом угаре забыть Соню со всеми ее любовниками…

– Да пошли они все!

Но он сдержался, пересилил себя. Направил взрыв эмоций на ее любовников.

– Все! – бушевал он. – Все!!! Все, что было, все прошло. Все забыто… Есть только настоящее. Есть только будущее. Есть только ты и я. А больше ничего…

– Хороший мой, милый, дорогой… – Соня прижалась к нему, нежно обняла руками за шею, жарко зашептала в ухо: – Есть только мы. Только ты и я…

Кирилла подхватила страстная волна, подняла на гребень и бросила на Соню. Та была только рада этому…

– Любовь – это хорошо, – сказала Соня. – Но любовью сыт не будешь…

Время близилось к вечеру. А они все оставались в постели. Никак не могли насытиться друг другом. Слишком хорошо им было вместе.

– Могу предложить яичницу с помидорами и ветчиной…

Она поцеловала Кирилла, вскочила с кровати. Он несколько секунд любовался ее стройным обнаженным телом, пока она не накинула на себя халатик.

Соня вышла из комнаты. И почти одновременно с этим в прихожей зазвонил телефон. Кирилл услышал ее голос:

– А, это вы… Сегодня? В семь?… Нет, я не могу… Я понимаю, что там будет хорошо, но я не могу… Ни сегодня, ни завтра… Никогда… Ничего не случилось. Просто я не хочу… Не хочу и все… Не нужна мне машина. Мне ничего не нужно… Да, можете считать. Между нами все кончено… Не пожалею…

Она положила трубку. Вернулась в комнату. Бледная как мел. Ни кровинки в лице.

– Он звонил? – спросил Кирилл.

– Он, – кивнула она.

– А кто именно? – Ему показалось, что в его голошее прозвучала издевка.

Но она, похоже, этого не заметила.

– Аркадий… Он очень страшный человек. Никто мне этого не говорил, но я сама знаю… У них с Сергеем какие-то дела. Сергей под его дудку пляшет. Меня подарил. Всего на одну ночь… Ты, прости, я такие вещи говорю. Но это было…

– Тебя подарили? На одну ночь? – Возмущению Кирилла не было предела.

– Ну не то чтобы подарили… Сергей меня долго уговаривал. Обещал зарплату поднять. Квартиру обещал подарить… А я такая дура была. Такая идиотка… В общем, все случилось… Мы уже несколько раз были вместе…

– Зачем ты мне это говоришь?

– Не знаю… – жалобно пожала она плечами. – В последний раз Аркадий предложил мне сотрудничество. Чтобы я узнавала у Сергея о его делах, а потом рассказывала все ему… Это так ужасно… Я не согласилась. Обещала подумать. Он сказал, думай. Но если проболтаешься Сергею, твой труп найдут в Глубоком озере… Кирилл, мне страшно. Это страшный человек. Он из мафии. Он не рассказывал, я сама догадалась. Видел бы ты, какие типы крутятся возле него.

– Не видел. И видеть не хочу. И слышать тоже… Ты послала этого козла куда подальше?

– Я сказала, что между нами все кончено.

– Он угрожал?

– Сказал, что я пожалею…

– Пусть он жалеет. А тебе жалеть нечего. Или есть чего?

– Полжизни бы отдала, чтобы никогда его не видеть, не слышать… Ненавижу их всех. Только тебя люблю. А их всех ненавижу…

Кирилл прижал ее к себе, как мог, утешил. А потом весело напомнил:

– Кто-то яичницу с ветчиной мне обещал?

– Я сейчас, – встрепенулась Соня. Но до кухни снова не добежала. Кто-то позвонил в дверь.

– Это он, – побледнела она.

– Будем встречать, – решил Кирилл.

И начал быстро одеваться. Соня же на цыпочках подошла к двери, осторожно глянула в «глазок». Вернулась к Кириллу.

– Это Сергей, – прошептала она.

– Твой шеф?

– Да…

– Чего ему нужно?

– Я же не вышла сегодня на работу. Он беспокоится…

– Да? Ну я его успокою…

Кирилл решительно подошел к двери, разобрался с замками, открыл. На пороге стоял здоровенный тип с непроницаемым фейсом. Его можно было принять за крутого рэкетира, если бы не выражение изнеженной сытости на лице. Впрочем, это выражение тут же куда-то исчезло, когда здоровяк увидел, кто перед ним стоит.

– Эй, ты кто? – набычился он. Чуть поодаль от него стоял еще один бугай.

Тот самый, который вчера привез Соню домой.

– Ни фига себе, сосед называется, – прогундел тот. Почернел, словно грозовая туча, глаза прищурил – будто молнии приготовился метать. Губы стиснул, кулаки сжал, сам весь превратился в сгусток разрушающей энергии.

– Ты его знаешь? – спросил один у другого.

– Так это, вчера встречались… Соня сказала, что сосед…

– Пошутила она, – усмехнулся Кирилл. – Не сосед я. Муж… Вопросы?

– Муж? – опешил первый здоровяк.

– Муж! – подтвердила Соня.

Она стояла за широкой спиной Кирилла и с опаской смотрела на своего шефа. На своего бывшего шефа, и бывшего любовника.

– Эй, так не бывает, – в растерянности захлопал глазами мужик.

– Бывает! – отрезала Соня.

– Дорогая, скажи этому дяде, что ты у него больше не работаешь! – потребовал Кирилл.

– Сергей Игнатьевич, я у вас больше не работаю. Уволилась по собственному желанию. И прошу меня больше не беспокоить…

– Ну дела, – пробасил бывший шеф. Его водитель презрительно фыркнул: – Муж, хм, объелся груш…

– Кстати, о грушах… – угрожающе начал Кирилл. Очень хотелось ему превратить этих типов в боксерские груши. И отработать на них пару-тройку сокрушительных ударов.

– Давай о грушах, – хмыкнул Сергей Игнатьевич. – Муж пока ты своими грушами объедался, я твою жену драл. Рассказать, в каких позах?

Это было слишком.

– Не надо, – покачал головой Кирилл.

И сделал вид, будто собирается уйти в глубь квартиры. Противник перед ним не то чтобы очень серьезный. Но масса в нем хоть и рыхлая, но большая. Такого только с размаху, с выкладкой всех сил возьмешь. Обманный трюк позволил Кириллу взять разгон, удлинил ход внутренней пружины. Он ударил с выгодной позиции, при выгодных для себя условиях. Обманное движение рукой в голову. И мощный удар – с разворота ногой в пах. Стопа состыковалась с низом живота, продолжила таранящее движение вперед. Здоровяка будто пополам сложили.

А Кирилл отвесил ему добавку. Другой ногой – прямым снизу вверх – врезал ему по морде. Мужик пролетел через всю лестничную площадку, грохнулся на задницу, стукнулся головой о бронированную соседскую дверь. Взвыл от боли и унижения. Попытался встать, но не для того, чтобы броситься на Кирилла.

Сокрушительный удар сломал его не только физически, но и морально. Зато его водитель рванулся в сторону Кирилла. Но тут же порыв схлынул. Бугай вспомнил вчерашний эпизод. Кирилл мог намять ему бока еще вчера. Может сделать это и сегодня. А потом, круто врезал шефу Кирилл. Страшно стало бугаю, запаниковал он. Отступил на шаг, на два.

Сергей Игнатьевич попытался подняться раз, другой. Но все попытки не приносили желаемого результата. Первый раз он свалился на левый бок, второй – на правый. Последняя неудача швырнула его на спину, подбросила ноги и задницу кверху.

– Во всех позах себя попробовал, – усмехнулся Кирилл. – Только никому не рассказывай, ладно?

И зло посмотрел на его водителя.

– А ты чего стоишь? Забирай эту навозную лепешку и вали! Живо!!!

Он не стал дожидаться, когда это произойдет. Вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Соня тут же заперла ее на все замки. Повернулась к нему, улыбнулась.

– Значит, я уволена?

– Да. Приказ подписан и валяется у твоих дверей… Кстати, как там у нас насчет яичницы с ветчиной?

Весь вечер у них было хорошее настроение. Они поужинали при свечах. Снова согрели постель. А поздно ночью Соне позвонил экс-шеф. Она почти ничего не говорила. Только слушала. С каждым услышанным словом глаза ее наливались ужасом, лицо становилось все бледней и бледней. Она положила трубку и уставилась на Кирилла. Только так казалось, будто она смотрит на него. На самом деле она смотрела куда-то мимо, в пугающую пустоту.

– Что случилось? – спросил ее Кирилл. И раскрытой ладонью поводил перед ее глазами.

Она вздрогнула, посмотрела на него. И как ножом по сердцу.

– Ты должен уйти, – сказала она.

– Уйти? Куда?

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Навсегда?

Она кивнула. Но глаза говорили «нет». Она не хотела, чтобы он уходил.

– Что стряслось? Каких гадостей наговорил тебе этот слизняк?

– Он сказал, что с тобой может случиться несчастье… Ты понимаешь, что это значит?

– Не совсем…

– А я понимаю. Он убьет тебя…

– Он так и сказал?

– Нет, лишь намекнул…

– Блеф! Он блефует…

– Не знаю, может быть… Но ты должен уйти. Он сказал, что я должна избавиться от тебя. Сказал, что завтра я должна быть на работе. Если все будет как раньше, с тобой ничего страшного не случится.

– А кто его боится? Ты спросила, кто его боится?

– Я боюсь. За тебя боюсь…

– Ладно, я уйду. Разберусь с этим козлом и вернусь…

– Нет! Ты не должен с ним связываться. Пообещай мне, что не тронешь его…

– Может, мне его еще в задницу поцеловать? – грубо спросил Кирилл.

Соня промолчала. Присела, обхватила голову руками, закачалась в такт своим мрачным мыслям.

– Неужели ты думаешь, что я не смогу справиться с этим слизняком? – спросил он.

– Не сможешь, – кивнула она. – За последнее, время Сергей сильно изменился. Озлобленным каким-то стал…

– Ну и что?

– Ничего. Но не нравится мне все это. Опасность от Сергея исходит. Таких, как он, крутыми называют. А ты его обидел. Не простит он. Покалечит тебя.

– Пусть только попробует.

– Он попробует… Поэтому ты должен уйти.

– Это твое последнее слово?

– Да.

– Хорошо, я ухожу…

Но уйти он не смог. Соня не отпустила. Уже на пороге бросилась ему на шею, удержала. Впрочем, он не особенно и сопротивлялся. Она боялась за него. Но без него боялась еще больше…

Глава четвертая

– Кирюха, братан! Ну ты и бычара! – восторгался Яша.

Он хлопнул его руками по плечам – будто смерил их ширину, легонько стукнул кулаком по грудной клетке – будто на крепость хотел ее проверить. И все это под соусом радушия. Только Кирилла это покоробило. Зря пытается Яша изображать из себя рубаху-парня. Слишком явно из него выпирает суть хозяина-работорговца. Он вел себя с Кириллом так, словно тот – раб, которого собираются бросить на арену древнеримского цирка под меч монстра-гладиатора.

– Надо сказать Костолому, чтобы заказывал себе место на кладбище, – гремел Яша. – Ты же, как бульдозер, вмиг его сомнешь…

Кирилл поморщился. Ему не нравилась эта фальшь. Да, смотрится он неплохо. И внутри у него сила есть. Но и трухи в мышцах порядком – не так-то просто восстановиться после долгого употребления наркотиков. Все это время перед боем Кирилл усиленно тренировался. Он ощущал в себе подъем сил и духа. Но те же тренировки показали, насколько низко скатился он по сравнению с прежними показателями. Бить он умеет – сильно, резко, почти как раньше. Но нет в нем прежней выносливости, быстро устает. А бой может затянуться надолго…

– Бульдозер, говоришь? – с горькой иронией ответил он Яше. – А ты спроси, хватит бульдозеру солярки?…

– Не хватит, заправим… Ты, главное, вперед иди, дави!

– Много текста…

– Понял, понял… Все, давай, братуха, готовься. Не буду тебе мешать…

Через полчаса твой выход.

Кирилл даже не знал, где именно они сейчас находятся. В определенное время он просто позвонил Яше. Вместе с Соней подошли к условленному месту, дождались машины, сели и в темноте приехали к какому-то зданию на окраине столицы. Просторный, но мрачный зал, ринг с жестким настилом, трибуны, заполняющиеся жадными до зрелищ зрителями, служители тотализатора. Здесь все и произойдет. Он будет драться, а кто-то будет тешить свое любопытство и азарт.

– Как зовут твою подругу? – спросил Яша.

– Соня. А что?

– Да имя красивое. Ты, Кирилл, давай готовься, а я провожу твою даму на трибуну. Самое лучшее место определю, обещаю.

– Может, я лучше с ним? – жалостливо спросила Соня.

Она стояла рядом с Кириллом и крепко держала его за руку.

– Конечно, вы будете с ним. Душой. Но на расстоянии. Иначе вы просто будете мешать Кириллу…

– Иди, дорогая, и не волнуйся за меня.

– А кто волнуется? – ответил за нее Яша. – По глазам ее вижу. Соня верит в тебя и знает, что ты победишь…

А вот Кирилл так не думал. В глазах Сони он видел страх и тоску. Она боялась за него. Такое впечатление, будто ее одолевает нехорошее предчувствие. Он не хотел брать ее с собой. Но она настояла. Сказала, что своим присутствием поможет ему победить. Ведь куда легче побеждать, если за тебя кто-то болеет… Кирилл уступил ей, взял с собой. Но устоял перед другим. Не сдался, когда она умоляла его отказаться от этого безумия.

«Нам нужны деньги!» – твердил он.

И этот железный аргумент не смогла перебить никакая логика.

А деньги им на самом деле нужны. Они наплевали на ее экс-шефа, который дальше угроз так и не пошел. За последние три дня ни разу не рыпнулся в их сторону. И о его дружке – некоем Аркадии – ни слуху ни духу. Казалось, оба забыли о Соне. А может, так и было на самом деле… Все хорошо. Но Соня осталась без работы. И без денег – она побоялась идти к бывшему боссу за расчетом. И Кирилл ее удерживал. Не нужны ИМ его вшивые баксы. Он сам заработает.

Пусть сегодня он проиграет Костолому. Но потом он наберется сил, одержит одну победу, вторую. Будет зарабатывать неплохие деньги. Когда-нибудь выйдет на прежний уровень, вернется на профессиональный ринг, пойдут гонорары и призовые…

Яша показал, где раздевалка, сам же ушел вместе с Соней. Она уходила, но продолжала смотреть на Кирилла. В глазах ее стояли слезы.

– Не волнуйся, – бросил он ей вслед. – Все будет в полном порядке…

Под раздевалку было отведено мрачное замызганное помещение. Зато в нем никого не было, и дверь закрывалась на задвижку. Кирилл закрылся, быстро переоделся, для разогрева провел короткий бой с тенью. Дождался, когда за ним придет Яша. Он был не только устроителем этих боев, но и выступал в роли его личного менеджера.

– Подругу твою устроил, все в порядке. За нее не волнуйся, – затараторил он. – И за себя тоже… Я в прошлый раз думал, что ты не устоишь перед Костоломом. А сейчас жалею…

– Чего?

– Пять штук баксов своих кровных на Костолома поставил. А чует мой крендель, что плакали бабки. Сделаешь ты Костолома. Смотрю на тебя и вижу, хана ему… Только ты его до смерти не забивай. Он хоть и в отход пойдет, но мне еще пригодится.

– А разве я должен до смерти его бить?

– Ну так бои же без правил. Что хочешь, то и делай. Хочешь, шею сверни, хочешь, черепушку напополам…

– Что ты несешь? – скривился Кирилл.

– Не нравится? Вот и хорошо, что не нравится. Мне Костолом еще пригодится.

– Ты говоришь так, будто вопрос с ним решенный. А я его даже не видел.

– Увидишь… Да ты не бойся. Он парень здоровый, но внутри у него мякоть – сам узнаешь…

Не нравился Кириллу этот фальшивый Яшин оптимизм. Ой как не нравился. Не к добру все это… Яша глянул на часы.

– Ну все, братуха, пора на выход. Думаю, пяти минут тебе хватит. Уложишь Костолома – и к своей девочке. Она у тебя киска славная, я это тебе как истинный ценитель женской красоты говорю…

– Без тебя знаю, – буркнул Кирилл.

– Ну так грех такое не знать, – не унимался Яша. – Грех и другое не знать. С такой девочкой без денюжки нельзя. Короче, сделаешь Костолома – получишь штуку баксов. Две сотни мне отдашь, а на остальные гуляй…

«Сейчас тысяча долларов, – прикинул в уме Кирилл. – Через недельку еще столько же. Так и недолго собрать деньги на операцию Сониной маме. Только справиться бы с Костоломом… А может, Яша не лукавит? Вдруг его действительно ждет победа?»

На ринг Кирилл выходил в приподнятом настроении. Он рвался в бой с одной-единственной целью – победить. Он видел Соню, и ее тусклая, осторожная улыбка приободряла его. На руках у него только бинты, перчаток нет. Но это его не особенно смущало.

Его представили с грандиозной помпой. Мастер спорта международного класса, обладатель всевозможных европейских и мировых титулов. Кирилл даже не сразу понял, что это говорят о нем, а не о ком-то другом. Зато Костолома вообще не рекламировали. Представили как новичка-дебютанта.

Но по его виду этого не скажешь. Кирилл с деланной небрежностью смотрел на него. Но в душе у него включилась морозилка. Уж кто из них больше напоминал бульдозер, так это Костолом. Плотная мускульная масса. На полголовы выше, на четверть метра шире, пуда на три тяжелее. И кулаки, как кузнечные молоты. В глазах первобытная дикость. И в то же время уверенность опытного бойца. А еще насмешка, с какой он смотрел на Кирилла. Так смотрит бандит на разведенного лоха.

А ведь, получалось, Кирилл и есть лох. И Яша развел его. Как и зрителей, которые сейчас делали ставки на разрекламированного Кирилла. А таких было немало. Если Костолом победит, Яша сорвет с тотализатора солидный куш. А что будет с самим Кириллом? Об этом не хотелось и думать…

Да и не нужно об этом думать. Нужно думать об одном – как победить. Может, это и непосильная задача. Но ведь в свое время Кирилл не раз вырывал победу из рук куда более серьезного противника. Сколько раз он добивался невозможного. Добьется и сейчас…

По знаку рефери Кирилл приблизился к Костолому. Нарвался на его презрительный взгляд. Это чудище смотрело на него как на грязь под ногами. Зря он так себя ведет. Ведь Кирилл еще не оказался на полу…

Кирилл выставил вперед руки со сжатыми в кулаки ладонями. Костолом в знак приветствия коснулся их своими кулаками. Кириллу показалось, что это не человеческая плоть, а голый свинец, обернутый эластичными бинтами. В голове зазвенел вопрос: сможет ли он справиться с этой махиной? Сможет, если не подставится под удар…

Ударили в гонг. Костолом резко рванулся к Кириллу, выбросил вперед руку.

Кирилл уклонился от удара. А под ногу подставил блок. Будто железобетонный столб на него упал, а он остановил его голыми руками – такое примерно ощущение появилось после этого-удара. Но и у Кирилла ноги и руки не из соломы. Он тоже умеет бить. Хлестко, тяжело, жестко. Он продемонстрировал фронт-кик – мощный прямой удар правой. Нога, как нож по маслу, прошла сквозь сжатые кулаки Костолома, угодила точно ему в подбородок. Противник вздрогнул и замер, как танк, напоровшийся на орудийную болванку.

Удар был очень мощный, но, видимо, в голове у Костолома было очень мало мозгов – нечему было сотрясаться. Поэтому он устоял, не слетел с копыт. Но на какое-то время растерялся. А Кирилл не зевал. Под восторженный вой публики выпрыгнул высоко вверх и блестяще провел лоу-кик – ногой в голову с разворотом на все триста шестьдесят градусов.

Зал взревел. Зрители хлопали, орали, топали ногами. Кресла на трибунах шатались так, будто началось землетрясение. Публика предвкушала успех Кирилла.

Но, увы, Костолом и на этот раз устоял на ногах. А когда Кирилл в очередной раз попытался его ударить, вовремя и точно выставил вперед руку.

Кирилл пропустил удар. Бронебойный кулак врезался в надбровную дугу. Из глаз посыпались искры, а из рассеченной левой брови брызнул кровавый фонтан. В голове все перемешалось, к горлу подступила тошнота. Но Кирилл успел взять ситуацию под контроль еще до того, как противник ударил снова. Он зарядил ногой в пах. Но удар не достиг цели. Слишком долго тот готовил удар, слишком длинным он был. Кирилл вовремя отскочил вбок. И со стороны ударил Костолома под коленку.

Нога противника подогнулась, сам он чуть не сел на колено. Кирилл провел мощную серию ударов – кулаками в голову. Но Костолом сумел устоять. С ревом подбитого танка резко подался назад, ушел в глухую оборону.

Азарт первой удачи ударил Кириллу в голову. Он снова ринулся на противника. Но Костолом достойно встретил его. Первый кулак скользнул по уху, второй с силой врезался в челюсть. Теперь отступал Кирилл. Сам занимал жесткую оборону.

Разведка боем закончилась. Костолом понял, с каким противником имеет дело. Поубавил свой пыл. Издалека частыми, но осторожными ударами начал долбить брешь в обороне Кирилла.

Кирилл сначала больше оборонялся, чем наступал. А время шло. Силы убывали. Сказывалась нехватка подорванного наркотиками здоровья. Кирилл выдыхался. А Костолом будто чувствовал это. И становился все напористей.

В какой-то момент Кирилл сумел провести удар прямой ногой в живот. И тут же достал Костолома кулаками – серия из трех боковых в голову. Но тот устоял. Мало того, ответил. Прямым в голову. Кулак его превратился в кувалду, а голова Кирилла в наковальню. Это был не просто удар, это была катастрофа.

Кирилл устоял на ногах. Даже мог продолжать бой. Но в каком состоянии… В ушах гудели колокола, голова шла кругом, тело ослабло, будто из него вытащили внутренний стержень. Нос всмятку – наверняка перелом. В этом случае судья должен был остановить бой. Еще один точный удар, и сломанная кость может проткнуть мозг. Но бой продолжался. Потому что из него были вытравлены все правила.

Костолом почувствовал слабость противника. И ринулся в атаку. Сначала он осторожничал. Но после того, как Кирилл пару раз оказался на полу, попер на него, как трактор с молотилкой. На Кирилла обрушилась лавина ударов. Не было никаких сил противостоять им. Он смог только одно – закрыть руками сломанный нос. А Костолом продолжал молотить.

Кирилл упал еще раз. Поднялся. Снова рухнул под ноги противнику. Это был последний раз, когда тот позволил ему встать. В следующий раз он повалил его на пол и принялся лупить ногами. В голову, в живот, в пах. Это было самое натуральное избиение. Но никто не пытался остановить бой.

Его остановил сам Кирилл. В какой-то момент он пропустил удар в сломанный нос. Острая боль разорвала сознание пополам. Вспышка света, а затем темнота и пустота…

***

Кирилл открыл глаза. Белая пустота, белый свет. И на фоне всего этого – Соня. Красивая, любимая, родная.

– У тебя нет крыльев, – первое, что пришло в голову, сказал он.

Он мог говорить. Это уже хорошо. Она улыбнулась, когда он очнулся. И голосу его обрадовалась.

– Крыльев? Разве у меня должны быть крылья? – удивилась она.

– Если ты ангел, тогда должны…

– Я не ангел…

– Значит, я не на том свете…

Да, так оно и было. Скоро Кирилл узнал, что с ринга его стащили каким-то крюком. Демонстративно протащили через весь зал и бросили в каком-то помещении. Никто даже не пытался оказать ему медицинскую помощь.

– А затем появился Аркадий, – смущенно продолжала Соня. – Я не хотела тебе этого говорить, но я не хочу лгать, даже сейчас, когда тебе так плохо. А потом, между нами ничего не было. Абсолютно ничего, это правда, уверяю тебя… Я пыталась тебе помочь. Но что я могла сделать? А тут Аркадий. Он вошел в мое положение. Появились крепкие ребята. Сунули тебя в машину и повезли в институт Склифосовского. Ты не поверишь, но он даже врачам заплатил. Сколько – не знаю, но заплатил. Какой-то профессор был, он вытащил тебя с того света. Говорят, еще немного, и тебя было бы не спасти…

– Значит, я должен благодарить твоего Аркадия? – не зло, но с тенью осуждения во взгляде посмотрел на нее Кирилл.

– Моего? Почему моего? – возмутилась Соня. – Я тебе клянусь, между нами ничего больше нет. Он отступился от меня. Он понял, что я очень сильно люблю тебя, и отступился…

– Так не бывает…

– Почему ты так думаешь? Надо верить в добро. Нельзя так…

– Как?

– Аркадий помог тебе. Помог бескорыстно…

– А твоей матери он помог?

– Это слишком большие деньги. С тобой было проще…

– А как он оказался на боях без правил?

– Как зритель…

– Наверное, ему нравилось смотреть, как меня убивают…

– Кирилл, ну зачем ты так?

Действительно, зачем он так? Человек помог ему. Неизвестно пока, из каких побуждений, но ведь помог. И не надо осуждать, пока ничего не ясно. И сопли распускать не надо. Не по-мужски это.

– Спасибо. Прежде всего тебе спасибо. А потом уже ему… А он точно к тебе не приставал?

– Я же говорю, нет… Да и некогда было. Я все время при тебе была. Все трое суток. Ну и к маме еще ездила… А потом, он же не глупый ко мне приставать. – Соня улыбнулась. – Он же видел, как ты умеешь драться. Ты же был сильней. Только тебе не повезло…

– Ничего, в следующий раз повезет…

– В следующий раз? – Улыбка сошла с ее лица, взгляд потускнел. – А следующего раза не будет. Это я тебе говорю. Я ненавижу себя за то, что не удержала тебя в прошлый раз. Но больше этого не повторится, будь уверен. Сразу ставлю тебя перед выбором. Или я, или твой дурацкий кикбоксинг.

– И ты, и поспать, – с трудом улыбнулся Кирилл. У него уже не было сил говорить. Физическая немощь втягивала его в водоворот небытия. Он засыпал.

Кирилл уверенно шел на поправку. Соня уже не оставалась у него на ночь – врачи не разрешали, да и она сама была измотана. К тому же мать ее вернулась из больницы. За ней уход нужен.

Все реже Соня появлялась у него. У Кирилла не было повода не доверять ей, но он жутко ревновал ее. Иной раз хотелось сорвать свое тело с больничной койки и унести его в Битово. Хотя бы одним глазком глянуть на Сергея чмо Игнатьевича. Хотя бы одним кулаком тяпнуть его по темечку.

И неизвестного Аркадия хотелось поблагодарить. И сжать перед его носом кулак. Чтобы знал, какая участь его ждет, если вдруг что. Ни тот, ни другой не приставали к Соне, не трогали ее. Но в целях профилактики поговорить с ним стоило бы… Кирилл ждал Соню. Она должна была прийти в больницу вместе с его родителями. Но его навестил человек, которого он вовсе не ждал. В палате появился Яша. Улыбка до ушей, радостный, начисто лишенный всякой совести.

Больничный халат туго обтягивает могучие плечи.

– Кирюха, братан! – пробасил он.

Кирилл с трудом сдержал в себе порыв вскочить с койки да врезать этому подлецу промеж глаз. Когда его бесчувственное тело тащили на крюке через зал, этот урод даже не удосужился подойти посмотреть, что с ним. Преспокойно бросил его умирать. Если бы не Соня, не жить бы Кириллу.

– Тамбовский волк тебе братан, – зло глянул на него Кирилл.

– Эй, ты чего, сердишься? – будто удивился Яша. И сам же ответил: – Ну да, сердишься. – Озабоченно почесал затылок. – Ты извини, братан, так вышло. Не Думал я, что Костолом тебя поломает. Ты так классно начал. Кто ж знал, что ты так быстро выдохнешься…

– Ты знал. Ты все знал. Потому и подставил меня под своего долбаного Костолома. Сколько ты заработал на мне, гнида?

– Эй, ты за базаром бы следил, – обиженно протянул Яша.

Он мог бы возмутиться всерьез, но что-то его сдерживало. Словно он обязан был вести себя с Кириллом почтительно, даже заискивающе. Словно кто-то дал ему такую установку.

– Я спрашиваю, сколько заработал?

– Да какая разница? – Яша смущенно отвел взгляд в сторону. – Короче, ты извини меня, братан, если что-то не так сделал. И это…

Он достал из кармана конверт.

– Тут десять штук баксов. Твой гонорар. И это, типа, за моральный и физический ущерб. Все твое… А те двести баксов тебе прощаю…

Кирилл был в шоке. Яша отстегивал ему десять штук баксов. Немыслимо большие деньги. Как раз столько, сколько нужно Соне. Одним благородным жестом этот тип решал все его проблемы.

– Ну все, братуха, я ухожу. Некогда…

Яша оставил конверт с «зеленью» на тумбочке и вышел из палаты. Кирилл пересчитал деньги. С ума сойти, сто «франклинок» – десять тысяч вечнозеленых долларов. С чего бы Яша пошел на такие траты? Неужели совесть в нем проснулась? Вряд ли…

Кирилл хотел сразу же отдать деньги Соне. Но она пришла не одна. С каким-то мужчиной. Он даже подумал, что это новый доктор – так по-хозяйски вошел он в палату. Но на врача он мало был похож. Грубое лицо, грубая животная сила в каждом движении, какая-то загробная чернота в глазах. Белый халат небрежно наброшен поверх дорогого костюма. Соня осталась стоять, а мужчина сел на стул, вольготно развалился на нем.

Взгляд-буравчик вкрутился в Кирилла. У него даже возникло ощущение, будто он в стоматологическом кресле, а врач вытаскивает нерв из зуба. Зуб под анестезией, боли нет, но, кажется, она появится вот-вот, острой иглой проткнет мозг.

– Кирилл, познакомься, – краснея, сказала Соня. – Это Аркадий…

А вот и боль. Только пронзила она не мозг, а душу. Его любимая спала с этим человеком. Одна эта мысль заставляла его страдать.

– Яша к тебе приходил? – продолжая буравить Кирилла взглядом, спросил мужчина. – Деньги принес?…

– Приходил. Принес. А вам какое дело?

Что– то мешало Кириллу разговаривать с ним на «ты».

– Мне? Мне дело есть. Это я заставил его раскошелиться.

– Вы с ним заодно?

– Ни в коем случае. Я за справедливость, а он беспредельщик.

– Вы за справедливость? – удивился Кирилл.

– А разве нет? – Аркадий готов был возмутиться. – Я доставил тебя в больницу, оплатил твое лечение. Я заставил Яшу извиниться перед тобой, выплатить гонорар и компенсацию. Я понял, что вы с Соней любите друг друга. Поэтому я оставил ее в покое. Живите как хотите, я вам не судья. Кстати, это я посоветовал своему другу Сергею, чтобы и он оставил вас в покое. Разве это не справедливо?

– Вы доставили меня в больницу. Получается, вы спасли мне жизнь…

– Вот видишь, ты сам до этого дошел. Да, я спас тебе жизнь. И не однажды. Должен тебе сказать, мой друг Сергей был настроен очень решительно. Из-за Сони он мог тебя убить. Я знаю, это режет слух, но это так…

– И Яшу заставили раскошелиться. На большие деньги. Решили одну очень важную для меня проблему. Получается, я со всех сторон перед вами в долгу.

– Получается так, – кивнул Аркадий.

– И что вы хотите взамен?

– А что ты можешь дать? – скептически усмехнулся тот. – Чем ты можешь меня отблагодарить?

– Не знаю.

– И я не знаю… Поэтому лежи, выздоравливай и ни о чем не думай.

– Так не получится, – покачал головой Кирилл. – Я всегда буду думать о своем долге…

Ему казалось, он должен отдать ему те десять тысяч, которые принес Яша. Это было бы справедливо. Но Аркадий не требовал, даже не намекал. А Кириллу слишком нужны были эти деньги, чтобы вот так, в благородном порыве расстаться с ними. Пусть он будет каяться, зато мать Сони будет спасена. Аркадий будто знал, о чем думает Кирилл. Но ничего не сказал насчет этих десяти тысяч. Просто поднялся, кивком головы попрощался с Кириллом и ушел. Оставил его наедине с Соней.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Кирилл у нее.

– Понимаю, – довольная, кивнула она. – Аркадий жестокий человек. Но у него проснулась совесть. Он решил помочь нам, чтобы бог простил ему хотя бы часть его грехов…

– Может быть…

Кирилл не верил в это. Но ему хотелось верить. В конце концов, не такое уж редкое явление, когда благотворительностью занимаются бизнесмены, нажившие свои баснословные капиталы нечестным путем.

– Мне принесли деньги. – Кирилл показал туго набитый конверт.

– Я знаю, – кивнула Соня. – Десять тысяч долларов. Это Аркадий решил проучить кретина Яшу. И проучил.

– На деньги его поставил. Все правильно, так и надо… Бери, это твои деньги. Вернее, наши, но для твоей мамы… Соня ломалась недолго. Взяла конверт, сунула его в сумочку.

– Я разговаривала с твоим врачом, – сказала она. – Через неделю тебя выписывают. Мама ляжет в клинику готовиться к операции. Квартира будет свободна. Будешь жить у меня… Если ты, конечно, не против…

– Я против?! Да я только «за»!

Глава пятая

– Кирилл, зачем ты это делаешь? – осуждающе спросила Соня.

Он сидел на поперечном шпагате. Больно, тяжело. Но зато сколько радости от мысли, что он уже в состоянии это сделать.

– А разве нельзя?

– Но мы же договаривались…

– О чем?

– Ты больше не будешь драться. Никогда…

– А разве я собираюсь этим заниматься? Нет. Это всего лишь гимнастика. Ты же не хочешь, чтобы я стал жирным, неповоротливым…

– Не хочу…

Больше месяца прошло с тех пор, как Кирилл выписался из больницы. Кроме тех десяти тысяч, которые Дал Яша, у Сони были кое-какие деньги. На них и жили. Он и она. В ее квартире. Без всяких забот и хлопот. Они только поговаривали о загсе. Но между ними уже давно установились отношения, как между мужем и женой. И этот месяц Кирилл считал медовым. Это было самое лучшее время в его жизни.

Они жили в полное свое удовольствие. Ни Аркадий, ни экс-шеф Сони их не беспокоили. Казалось, они навсегда исчезли из их жизни. Одно плохо, у них заканчивались деньги. Но это не проблема. В самом ближайшем будущем Кирилл собирался устроиться на работу – неважно на какую, пусть на самую каторжную, лишь бы только он мог зарабатывать деньги без всякого мордобоя. И Соня с надеждой смотрела в будущее. У нее есть образование, при ее внешних данных она легко могла бы найти работу в какой-нибудь фирме. Только без всяких приставаний со стороны шефа. Кирилл хоть и не собирался больше выходить на ринг, но морду мог набить любому.

– Я тут объявление нашла, – сказала Соня. – На работу требуются молодые, энергичные, коммуникабельные люди. Зарплата до десяти тысяч рублей в месяц…

– Завтра схожу, узнаю, – кивнул Кирилл. Он уже выздоровел и чувствовал в себе силы, чтобы взяться за любую работу.

– А я сегодня с Мишей разговаривала. С соседом. Он сказал, что открывает свою фирму. Может взять меня к себе. Ему как раз нужен секретарь-референт с юридическим образованием. Правда, зарплату большую не обещает. Две тысячи рублей. Но это пока фирма не встанет на ноги…

– Миша – парень хороший. Порядочный. К нему можно, – решил Кирилл. – А что зарплата небольшая – так это ничего. Со временем будешь зарабатывать больше… Может, он и меня к себе возьмет?

– А ты у него сам узнай. Он, кстати, нас сегодня на день рождения к себе приглашал…

– Да? И ты мне это только сейчас говоришь?

Кирилл считал себя счастливым человеком. У него есть Соня. Его совершенно не тянет к наркотикам. У него нормальная жизнь. Люди его уже не сторонятся. Вот и Миша, который когда-то презирал его, к себе приглашает. Одно это о многом говорит. В настоящем у него все хорошо. И в будущем будет все в полном порядке. Он верил в это так же сильно, как верил в себя и в Соню.

Он поднялся со шпагата, вытер пот с мускулистого тела. Перекинул через плечо полотенце и направился в душ. – А я могу потереть тебе спинку? – лукаво посмотрела на него Соня.

– Можешь…

Он уже знал, чем они будут заниматься в ванной. И это подняло планку настроения до запредельной отметки. Только до душа он не дошел. В дверь позвонили.

– О, это, наверное, Миша, – решил он. – Лично решил меня пригласить…

Но на пороге стоял другой человек. И куда менее приятный. Хотя, казалось бы, Кирилл был стольким ему обязан.

– Можно? – спросил Аркадий.

И, не дожидаясь ответа, шагнул в квартиру. Кириллу оставалось пожать плечами и посторониться. Не стал он возражать, когда вслед за незваным гостем пожаловал еще один. Гладко прилизанный качок в дорогом костюме и в ореоле дорогого парфюма. Только несмотря ни на что, от него за версту разило бандитским духом. Как и от самого Аркадия.

По-хозяйски, без всякого стеснения, прямо в обуви Аркадий протопал в гостиную, плюхнулся в кресло. Его телохранитель изваянием застыл подле него.

– Присядь, – велел Аркадий Кириллу и показал на диван.

Как ни странно, Кирилл ощутил себя гостем в этом доме. Да и Соня явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она скромно присела на краешек дивана рядом с ним. Аркадий с едва уловимым недовольством посмотрел на нее.

– Что у нас сегодня на обед? – спросил он.

Кирилла покоробило это «у нас». Но он не подал виду. Приятен ему этот человек или нет, но он спас ему жизнь. Нужно быть с ним вежливым.

– Я еще не готовила…

– Ну тогда иди на кухню, займись обедом…

Аркадия вовсе не интересовало, чем она может его угостить. Он просто хотел спровадить Соню. Намечался серьезный разговор, не предназначенный для ее ушей. Она это поняла. И ушла. Кирилл заметил тревогу в ее глазах. Да и сам он чуял неладное. Такие типы, как Аркадий, так просто не приходят.

– Надеюсь, ты не забыл, что ты передо мной в долгу? – Аркадий впился в Кирилла пронзительным взглядом.

В глазах его сгустилась потусторонняя чернота. Кириллу стало страшно. А ведь он не робкого десятка.

– Такие вещи не забываются, – высек он одеревеневшим языком.

– Похвально, – скупо улыбнулся Аркадий. – Ты, конечно, знаешь народную мудрость. Долг платежом красен, так?

– Так, – натянуто усмехнулся Кирилл. Ему вовсе не было весело. Он просто вспомнил сказку, которую придумала Соня. Мол, Аркадий не кто иной, как раскаявшийся грешник. Он спас Кирилла только для того, чтобы сбросить с себя бремя своих грехов. На самом деле все далеко не так. Аркадий помнил, что Кирилл у него в долгу. И ждал момента, когда тот сможет рассчитаться с ним. Сомнений в этом нет. Зато есть вопрос. Как и чем будет возвращен долг?

– Ты собирался со мной рассчитаться, – напомнил Аркадий.

– Я и сейчас не отказываюсь от своих слов…

– Тогда будь добр, плати.

– Сколько?

– Жизнь была бы простой и безвкусной, если бы все измерялось в деньгах… Я хочу, чтобы ты отработал свой долг.

– Как?

– А что ты можешь делать?

– Не знаю… Права у меня есть, водительская категория "С", машины могу водить… Кулаками, ногами махать – это отпадает, здоровья нет.

– Ну почему, со здоровьем у тебя все в порядке. Я интересовался. Тебе просто драться нельзя, чтобы нос не повредить. И то в течение года… А вот по своей специальности ты можешь работать хоть сейчас.

– Вам нужны водители?

– Какие водители? – поморщился Аркадий. – Я про другую специальность.

– Про какую?

– Сам знаешь.

– Нет у меня никакой другой специальности.

– В смысле гражданской.

– Ну да…

– А как насчет военной? В армии ты кем был?

Кирилл почувствовал, как начали холодеть ноги. Будто кровь в них свернулась от нехорошего предчувствия.

– Я в МВД служил, – пробормотал он.

– В спецназе МВД, – поправил его Аркадий. – Кем?

– Ну, всякое там. Машину могу водить…

– Запарил ты меня со своей машиной. Снайпером ты был. В Чечне воевал… Ты профессиональный убийца!

– Нет, – замотал головой Кирилл. – Это была война. Там не было убийц. Мы просто воевали…

– Но чеченов-то ты убивал?

– Вам-то что?

– До чеченов? До чеченов мне никакого дела нет. А вот то, что ты людей мочил… Короче, если ты убивал раньше, то можешь сделать это и сейчас.

– Не понял… – ошарашенно захлопал глазами Кирилл.

Аркадий в упор смотрел на него пронизывающим взглядом. Так же в упор сказал:

– Хватит бараном прикидываться. Ты все понял. Ты все правильно понял… Я тебе винтовку дам. Хочешь, «СВД», хочешь, «супермагнум» – на свой вкус выбирай. И ты мне сделаешь одного человека. И все, мы в расчете…

– Вы хотите, чтобы я убил человека? – Кирилл с ужасом взирал на Аркадия.

Ему казалось, перед ним сидит не человек, а дьявол. Даже мерещилось, будто он видит рога, копыта и хвост.

– Я хочу, чтобы ты рассчитался со мной… Полторы тысячи баксов за твое лечение, десять штук, которые тебе принес Яша, – уже в одних только бабках ты торчишь мне одиннадцать с половиной штук. А плюс проценты. Считаем дальше?

Кирилл отрицательно покачал головой. Только Аркадий не успокаивался, продолжал:

– Одна твоя жизнь чего стоит. Если ты, конечно, ею дорожишь…

– Своей жизнью я дорожу. Поэтому в огромном долгу перед вами. Но ваше предложение обесценивает мою жизнь. Я убью человека, меня арестуют, посадят в тюрьму. После этого никто и ломаного гроша не даст за мою жизнь.

– А кто сказал, что тебя арестуют? Все будет чисто, даю гарантию. Все сделают другие. От тебя требуется одно – прийти на место, взять винтовку, прицелиться, нажать на спусковой крючок. И все, мы в расчете. А чтобы у тебя был дополнительный стимул, я заплачу тебе три тысячи долларов. Это хорошие деньги…

– Это грязные деньги…

– Деньги не пахнут, – усмехнулся Аркадий.

– Для кого как, – в тон ему ответил Кирилл.

– Короче, ты принимаешь мое предложение?

– Нет…

– Ты хочешь неприятностей? – перешел к угрозам Аркадий. – Ты хочешь, чтобы рай с Соней показался тебе адом? А ведь я могу сделать так, что ты сам в петлю полезешь… Или не веришь?

А ведь он может это сделать. Этот гад способен на все. Он может превратить его жизнь в сущий кошмар. В петлю Кирилл не полезет, но на иглу сесть может. Нет, только не это…

– Мне надо подумать…

Он низко опустил голову, обхватил ее руками.

– Думай, – не стал возражать Аркадий. – Думай и вспоминай, как я помог тебе…

Кирилл был в отчаянии. Все так хорошо складывалось, но грянул гром, и вся идиллия рухнула, как карточный домик. Он откажется отработать свой «долг». Аркадий запустит карательную махину. Соню могут просто похитить. Средь бела дня прямо на улице. Примеров тому масса. Ее изнасилуют и убьют. Все очень просто. А концы в воду, на дно Глубокого озера. Да и неважно, найдут убийц или нет. Главное, Соню уже не вернешь…

А если взять да грохнуть Аркадия? Прямо сейчас, на этом самом месте. Прав он, Кирилла учили убивать. И это искусство он закрепил не только теорией, но и практикой. Главное, решиться. До Аркадия три-четыре шага. Он легко преодолеет это расстояние. Сначала он собьет с ног качка, а затем возьмет в оборот самого Аркадия. Ткнуть костяшками пальцев в висок – пара пустяков. Затем взять его шею в захват – точно выверенное движение рук, и шейные позвонки рассыплются с хрустом. И телохранителя его Кирилл добьет. Вырвет ему кадык, и все дела…

Кирилл посмотрел на Аркадия. Примерился. Но качок будто понял ход его мысли. Одной рукой отвел в сторону полу пиджака, обнажил рукоять пистолета. Вторая рука застыла на весу. Дотянуться до подмышечной кобуры, вырвать из нее ствол – дело одной секунды. А пистолет наверняка с патроном в патроннике, снят с предохранителя… Нет, не успевает Кирилл.

Да и есть ли смысл убивать этих двоих? Даже если он справится с ними, на него начнут охоту дружки Аркадия. Ведь они быстро поймут, что к чему. А это проблемы, бесконечные проблемы…

Не проще ли грохнуть человека, которого хочет убрать Аркадий? Откажется Кирилл, согласится кто-то другой. Кирилл попадет в огонь, а кто-то другой все равно отправит планируемую жертву на тот свет. И стоит ли овчинка выделки?

– Кого нужно убрать? – тускло спросил Кирилл.

– Значит, согласен? – испытующе посмотрел на него Аркадий.

– Допустим.

– Вот видишь, ты точно не определился, а уже спрашиваешь, кого надо убрать. Ты меня не за того принимаешь…

– Хорошо, я согласен точно…

– Даже если так, фото жертвы ты увидишь, когда прибудешь на место, где тебя будет ждать винтовка…

– Конспирация?

– А как же? Мы люди серьезные… Кстати, в этом гарантия, что тебя не арестуют. Все будет чисто, без шума и пыли. Ты получишь свои три штуки баксов. И живи себе в свое удовольствие…

– А где гарантия, что вы больше не заставите меня убивать?

– А где гарантия, что ты сам не захочешь заработать эдак тысяч десять-пятнадцать долларов?…

– Этим я больше заниматься не буду. Это точно…

– Вот в этом «точно» и заключена гарантия. Если ты не захочешь, заставлять тебя никто не будет. А если захочешь… Специалисты нам всегда нужны.

– А вы думаете, я помню, как это делается?

– Конечно. Ты все помнишь, все знаешь. Тебе надо лишь потренироваться. Тренировку я тебе организую. Скоро за тобой заедут…

Аркадий уделил пару фраз отношениям с органами правопорядка. Чтобы Кирилл ни в коем случае не вздумал бежать к ментам. Во-первых, за ним будут следить. А во-вторых, все равно никто ничего не докажет. Аркадию ничего не будет, а Кирилл опустится на два метра ниже уровня земли.

– Ты парень не дурак, – заключил Аркадий. – И не один в этой жизни. Соня у тебя есть. Ты за нее в ответе. Так что должен понимать – нет у тебя выбора. Или ты принимаешь мое предложение, или… Ну, ты сам понимаешь…

На этой ноте он закончил. Встал, подал Кириллу на прощанье руку – такое ощущение, будто ледышка ему в ладонь легла. И в сопровождении телохранителя направился к выходу из квартиры.

– А как же обед? – спросила Соня. Она стояла в дверях кухни, откуда плыл аромат жареной курицы.

– Как-нибудь в другой раз, – отмахнулся от нее Аркадий.

– Другого раза не будет, – жестко сказал Кирилл. Аркадий застыл на пороге, развернулся к нему на сто восемьдесят градусов. Кирилл подумал, что он рассердится. Но нет, он всего лишь с интересом посмотрел на него и ободряюще улыбнулся.

– Да, братан, ты прав. Если сделаешь все как надо, другого раза не будет. Вы меня больше никогда не увидите. Если, конечно, ты сам не захочешь…

– Я не захочу…

– А это уже твои проблемы… Ну все, адью!

Аркадий с телохранителем ушли.

– Чего он от тебя хотел? – с тревогой спросила Соня.

– Долгий разговор…

– А я никуда не спешу. И потом, я должна все знать.

– Должна, – не стал спорить Кирилл. И тут же соврал: – Этот тип хочет, чтобы я выехал с ним на «стрелку»…

– Куда-куда? – не поняла Соня.

– А ты будто не знаешь, что он бандит.

– Может быть.

– Ну так «стрелка» – у бандитов это встреча с конкурентами по их бандитскому бизнесу. Там они выясняют отношения. Когда миром все улаживается, когда на кулаках сходятся, когда стреляют…

– И ты тоже будешь стрелять?

– Нет, у него своих стрелков хватает, – мрачно усмехнулся Кирилл.

Только далеко не всякий может владеть снайперской винтовкой на достаточно высоком уровне.

– А потом, оружия не будет. Аркадий ментовской облавы боится. Поэтому на «стрелке» будут просто драться…

– Ты тоже должен драться?

Кирилл внимательно посмотрел на нее. Точно ли она ничего не знает? Может, слышала из кухни их разговор. Да нет, по глазам видно, что ничего не знает. Видно, принимает историю со «стрелкой» за чистую монету.

– Для этого меня и зовут. Я ведь в этом деле толк знаю.

– Но тебе же нельзя.

– А что делать? Аркадий требует, чтобы я возвратил ему долг. Ведь он столько сделал для меня. А потом, возможно, никакой драки и не будет. Отделаюсь одним своим присутствием. Зато долг с меня будет списан. И Аркадий больше никогда не появится в нашей жизни. Да ты и сама слышала, что он говорил, когда уходил…

– Слышала… И ты дал согласие?

– А куда деваться? Долг платежом красен…

– Но тебе же нельзя драться.

– Вот это ты и объясни. Аркадию объясни. Если я откажусь, он похитит тебя. И сама знаешь, что потом сделает. Вот ты тогда ему и объяснишь…

– Он что, угрожал тебе?

– Скажем так, намекал.

– А ведь он такой, он может… Кирилл, наверное, ты правильно сделал, что согласился… А он правда оставит нас после этого в покое?

– Честное бандитское слово. Ты веришь бандитскому слову?

– Нет…

– Я тоже. Но будем надеяться, что Аркадий не обманет. А если обманет…

Кирилл представил, как держит в руках «СВД», как совмещает перекрестье оптического прицела с головой Аркадия. Палец сам шевельнулся на незримом спусковом крючке.

– Если обманет, у нас будет серьезный мужской разговор. Я ведь ничего ему не буду должен…

А сейчас он перед Аркадием в долгу. Поэтому он сделает все, что ему скажут.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

Елисей был в восторге от новой секретарши. Ни дать ни взять, бриллиант в платиновой оправе. Обалденная красота, как драгоценный камень. И огранка ручной работы. Чувствовалась рука талантливого стилиста и визажиста. Красотой своей, грацией и обаянием Ириша сразила Елисея наповал.

Ее привел Петлюра – начальник его охраны. А если точней, «бригадир» его собственной «бригады» из полудюжины бойцов. Эти пацаны его ударная сила. Основа для завоевания Битова.

Первое время Елисей каялся, что раскрылся перед Аркашей. Не надо было делиться с ним планами. Слишком неопределенными они были на тот момент. Да, он хотел бы ввязаться в драку с Сафроном, но, наверное, никогда не решился бы на этот шаг – боялся. И дальше бы продолжал бояться, зато жил бы прежней относительно спокойной жизнью – бизнес и никакого криминала. Но в пьяном разговоре язык развязался. Начал бить себя в грудь перед Аркашей. А тот, недолго думая, подцепил его на свой крючок. Поймал его на слове и вперед, за дело.

Не успел Елисей опомниться, как уже оказался под Штырем. Соню свою ему отдал. На одну ночь. А получилось, навсегда. С каким-то козлом Соня спуталась. Любовь у нее, видите ли. А тот козел рогом своим Елисея боднул. Он хотел его наказать. Да сразу как-то не сложилось.

А потом Штырь за него заступился. Не надо, говорит, его трогать. Пусть живет. Какие-то свои соображения на этот счет у него были. Елисей возражать не стал. Его покорность Штырю понравилась. И через пару недель у Елисея появилась своя «бригада». Аркаша ее подогнал. Крутые ребята, не вопрос. Елисей их в тир возил. Видел, как они стреляют. Легко, играючи валят мишени, а в глазах какой-то зверский восторг. Ему тогда самому страшно стало. А что же будет с Сафроном, когда он увидит этих ребят, особенно если они будут смотреть на него через прорезь прицела. Впрочем, он уже давно перестал их бояться. Потому как сам стал крутым.

Все, хватит бояться. Хватит пресмыкаться перед Сафроном. Теперь он уже не каялся, а благодарил судьбу за то, что свела его с Аркашей Штырем. Вместе они большая сила. И не устоять Сафрону перед ними. Елисей ощущал себя крутым. Особенно сейчас, когда новая секретарша вплотную подошла к нему и пару раз будто невзначай потерлась об него тугим бедром. Будто невзначай… Так он ей и поверил. Ириша хочет его. Вон как глазки горят…

Петлюра сказал, что она подруга его женщины. Просил, чтобы он взял ее на работу. И без всяких условий. В смысле, чтобы никакого секса. Елисей мог бы послать его. Ведь ему не нужна абы какая секретарша. Ему нужна такая, чтобы давала. Но он почему-то не решился отказать ему. Не то чтобы побоялся – просто не решился. Все-таки Петлюра не последний человек, как-никак «бригадир». И выглядит он впечатляюще. Здоровяком его не назовешь. Среднего роста, худощавый.

Одевается прилично, на строгом костюме ни единой помятости, на туфлях ни пылинки. Всегда серьезный, редко когда улыбнется. Сила и уверенность в каждом движении. В повадках чувствуется лисья хитрость и змеиная резкость. Стреляет лучше всех. Когда он держит пистолет, тот кажется продолжением его руки – настолько гармонично сливаются стрелок и оружие. Взгляд у него такой, что в глаза лучше не смотреть – в момент почувствуешь себя кроликом перед удавом.

В отношениях с Петлюрой Елисей был старшим. И тот это признавал. Но тем не менее отказом ответить ему Елисей не решился. И вот уже неделю работает у него Ириша. Все эти дни Елисей в трансе. Все мысли об этой девочке. Сил нет, как хочется залезть к ней под юбку. Но Ириша повода для непристойности не дает.

Скромная, строгая, высокомерная, как английская королева. А еще постоянно тень Петлюры за ней маячит. Это охлаждает его кобелиные порывы. Ириша для него – как та лампочка. Висит груша, нельзя скушать. Светит, но не греет…

А сегодня Ириша сама не своя. Всегда уложенные волосы распущены, в глазах блудливый огонек. Все тот же строгий костюм на ней. И юбка вроде бы та же – только наполовину короче. Нагнется Ириша, чтобы ручку, например, с полу поднять, трусики будут видны. Только она не нагибается. Зато вот бумаги на подпись ему подает, а сама так близко к нему подошла. И бедром к его руке прижалась. Он пером машет – рука движется. А ей будто приятно…

– Сергей Игнатьевич, – забирая бумаги, томно пропела она. – А можно я сегодня не буду работать?

Взгляд Елисея невольно упал на часы. Половина четвертого. До окончания рабочего дня еще уйма времени. А она не будет работать. Уйдет домой… А как же он?

– Что-то случилось?

– Да нет, просто дело одно…

Она еще тесней прижалась к нему. Елисей почувствовал себя боевым кораблем, у которого все двигатели заработали на полную мощность. А главное, поднялся флаг.

– Какое дело?

– Хорошо, что вы спрашиваете. Хоть в чем-то интересуетесь мною…

– А я разве тобой мало интересуюсь?

– Конечно. Вы так мало обращаете на меня внимания. Я к вам всей душой, а вы будто меня и не замечаете.

– Я?! Не замечаю?! – потрясение вопросил Елисей.

– Ну да… А я так хочу вам нравиться.

Она уже не просто кокетничала. И уже откровенно терлась об него бедром, как кошка об ногу хозяина. Она явно напрашивалась на флаг.

– Правда? – Кровь ударила Елисею в голову. Он и сам не понял, как его рука легла на ее ногу и стремительно поползла вверх.

– Вы мне не верите? – на сексуальном выдохе спросила она.

Его рука скользнула под юбку. Вышла на изгиб ягодицы, рванулась еще выше, ушла в сторону, влезла в запретную ложбинку. Елисей сделал потрясающее открытие – Ириша была без трусиков.

– Не верю? – Ему показалось, что он закричал от возбуждения. – Верю! Очень даже верю…

– Что вы делаете? – закатывая от удовольствия глаза, прошептала она.

Его рука уже ласкала ее между ног.

– Убрать? – провокационно спросил он.

– Да ладно, чего уж там, – содрогаясь всем телом, прошептала она.

Надо было срочно закрывать дверь в кабинет и вместе с Иришей перебираться в комнату отдыха. Но у Елисея не было сил оторваться от нее. Да и она не хотела отпускать его. Она сильно сжала его руку ногами и вращала бедрами так, будто хотела, чтобы его пальцы всосались в нее. Мало того, она нагнулась, начала расстегивать пояс на его брюках. Елисею казалось, он выстрелит еще до того, как Ириша доберется до его орудия.

А она добралась до него. Нежно провела по нему рукой. Замурлыкала. И в это время… Нет, орудийного залпа не было. Случилось куда худшее. В кабинет без спросу ввалились три мутнорылых крепыша.

– Оба-на! – хохотнул один.

– Мы не помешали? – нагло спросил второй. Ириша моментально слезла с руки Елисея, отстранилась от него. Попятилась и задом открыла дверь в комнату отдыха, исчезла в ней. Елисей же остался один на один с незваными гостями.

– Какого хрена? – рассвирепел он.

– Эй, что за базар? – нахмурился третий. – Мы ж не знали, что тут такое…

– Стучаться надо, – начал остывать Елисей. В конце концов он не красная девица. И сексом он собирался заняться с женщиной, а не с мужиком. По всем раскладам выходило, что перед этими здоровяками он предстал как нормальный мужик. К тому же секс с секретаршей – это не зазорно, а, наоборот, круто.

– Стучаться надо, не вопрос, – в упор посмотрел на него старший из крепышей. И хищно, с вызовом: – И бабки вовремя платить надо…

Елисей уже знал, от кого эти ребята. И вину свою перед ними знал. Но все же спросил с недоумением: – Какие бабки?

– За охранные услуги…

– А-а, Сафрону? – будто вспомнил он.

– Какой Сафрон? Частное охранное предприятие «Экстремал». Почему деньги на счет не перечислил?

Это уже не тот дикий рэкет, каким когда-то занимался сам Елисей. Тогда было все просто. Поиграл бицепсами, громыхнул именем авторитета – и подставляй сумку для наличности. Сейчас братва предпочитает работать легально. Эти ребята от Сафрона, но именем его не козыряют. И действуют от имени вполне легитимной фирмы «Экстремал», которая якобы оказывает бизнесменам охранные услуги. И совсем необязательно отстегивать им наличностью. Можно расплатиться по безналу, на вполне законных основаниях перевести деньги на банковский счет частного охранного предприятия. Это и будет плата за «крышу», которую держит Сафрон.

Все легко и просто. Для Сафрона. А вот для Елисея непосильная ноша. Он, значит, вкалывает, а кто-то жирует на его бабках. Куда больше его бы устраивал обратный расклад. Он очень хотел, чтобы платили ему. Стремился к этому. Даже сделал первый шаг – отказался отстегивать Сафрону. Этот визит не был для него неожиданностью. Должен же был местный авторитет отреагировать на его отказ.

В кабинет один за одним стали заходить его люди. Петлюра, за ним появился Колек, Тольбас, Василь. Лица нахмурены, в глазах ледяная злость, мышцы рук на взводе – как и стволы в кобурах под мышками. От них мощным излучением исходили волны опасности, давили на психику незваных гостей.

– Что тут такое? – едва слышно спросил Петлюра. Но Елисею показалось, что он крикнул – так громко отзывался его голос в ушах.

– Проблемы, – покосился на него старший из посланников Сафрона. – У вас проблемы…

– Наши проблемы мы решаем сами, – обжег его взглядом Петлюра.

Он умел это делать – браток сразу сник.

– Решайте, – кивнул он. – Сами, но с нами…

– Ты предлагаешь «стрелку»? – спросил Елисей. Петлюра, конечно, крутой пацан. Но Елисей над ним. И не в его положении молчать, быть всего лишь свидетелем разборки.

– А ты отказываешься платить? – жестко посмотрел на него браток.

– У меня своя охрана. Ив ваших услугах я не нуждаюсь. Так что можете считать наш контракт аннулированным…

– Да? А как же неустойка?

Величина неустойки может колебаться от нуля до бесконечности. Если Елисей не докажет свою силу, то может рассчитаться с Сафроном ценой своей жизни. Если он задавит братков своей мощью, те могут отступиться от него.

– Вопрос интересный. Вот на «стрелке» его и обсудим… Завтра, десять утра, шестой километр, кафе «Мотылек»…

Браток неприятно пощекотал его взглядом, поиграл желваками. Но согласился. Это уже было добрым знаком. Получалось, «стрелку» забил не он, а Елисей. А это уже хоть моральное, но преимущество.

– И чтобы Сафрон был, – поставил точку в разговоре Елисей.

– Этого я обещать не могу, – покачал головой крепыш.

Но Елисей уже не смотрел на него. Всем своим видом давал понять, что ему наплевать на его слова. Он любовался собой, упивался своей крутостью. Ему показалось, что даже Петлюра позавидовал тому, как он умеет травить базар. И не удивительно. Петлюра ведет. себя круто, не вопрос. Но за его плечами нет той школы, какую в свое время прошел Елисей.

Братки двинулись к выходу. Колек, Тольбас, Василь пошли с ними в качестве конвоя – пусть знают посланцы Сафрона, что не сами они ушли, а их выставили за дверь. В кабинете остался Петлюра. Он испытующе посмотрел на Елисея.

– Может, это не мое дело, – осторожно начал он. И более жестко: – Но мне кажется, еще не время завязываться с Сафроном…

– Это тебе кажется, тут ты прав, – снисходительно глянул на него Елисей. И поторопился отвести от него глаза. Не хотелось попадать под его давящий взгляд.

– Я не хочу платить Сафрону. И не буду…

– Может быть, так и надо. Но почему Аркадий не в курсе?…

– Это мои проблемы. С Аркадием я сам разберусь. А вот перед тобой отчитываться не должен…

Хватит либеральничать с этим деловаром. Пора ставить его на место, пока на шею не сел.

– Через пару часов я домой поеду, – начальственно нахмурился Елисей. – А ты готовь машину. Чтобы все твои пацаны были. Будете меня сопровождать…

– Понял, – кивнул Петлюра.

Он и не собирался обострять отношения. Когда он вышел, Елисей даже пожалел, что вел себя с ним так резко. Но не расстроился – ему было чем успокоить себя. Есть одна старая истина – что ни делается, все к лучшему.

Связался с Аркашей, хорошо. Сцепился с Сафроном, тоже хорошо. Одно плохо, его посланцы сломали ему кайф. Не дали трахнуть Иришу. Но это дело поправимое.

Ириша ждала его в комнате отдыха. На столике бутылка шампанского, бокалы, коробка конфет. Сама она сидела в глубоком кресле. Ноги открыты по всей длине, короткая юбка соблазнительно обтягивает развитые бедра. Елисей поймал себя на желании опуститься перед ней на колени, еще глубже утопить ее в кресле, еще выше задрать юбку, раздвинуть ноги. Трусиков на ней нет, он без труда доберется до ее лона…

Только почему он должен добираться? Он что, недостаточно крут для этой девочки? Да она сама должна домогаться его. А еще она должна на лету улавливать каждое его желание. А как же иначе?…

Елисей подошел к бару, достал бутылку текилы, зубами – по-ковбойски – сорвал пробку с горлышка. Не без рисовки сделал несколько глубоких глотков.

– И мне, – попросила Ириша.

Она продолжала сидеть в кресле. Но при этом тянулась к нему всем телом. Ее язык многообещающе скользил по влажным губам, а крупные упругие груди, словно два танка, вышли на исходную линию для атаки.

– Из горла? – похабно улыбнулся он.

– Из горла, – кивнула она.

– Сначала с одного, потом с другого…

Ириша все поняла. Плотоядно облизнулась, потянулась к бутылке, сделала пару-тройку глотков. Для дезинфекции, подумал Елисей, когда она начала расстегивать ширинку на его брюках.

Не он, а она стояла перед ним на коленях. Все правильно, каждый должен знать свое место…

Ириша оказалась настоящей секс-бомбой. Это был не просто секс, это был настоящий ядерный взрыв. Она вытворяла что-то невероятное. Взрывалась сама и его держала на постоянном взводе. Елисей ощущал себя ракетой с разделяющимися боеголовками. Когда все головки накрыли цель, он даже решил, что от его ракеты не осталось ровным счетом ничего – настолько истощил его этот ураган по имени Ириша.

Он думал провести с ней часик, ну два. А вышло – все пять. Из офиса он вышел в десятом часу. Для декабря время ночное. Но домой почему-то не хотелось. И к Ирише тоже, хотя она звала.

– Едем в кабак, – сказал он Петлюре.

Тот ничего не сказал. Только кивнул. Не его дело соглашаться, его дело выполнять. Елисей сумел поставить его на место. Как и его протеже – Иришу.

Кстати, он знал, чем они сегодня занимались. Но ни жестом, ни взглядом не выразил своего неодобрения. Знает сверчок свой шесток.

Елисей знал одно хорошее местечко. Уровень лучших домов Европы – полный комфорт, отменная кухня, отличный сервис. Там можно хорошо посидеть. Если будет настроение, можно крутануть рулетку в игровом зале. Или в бильярд погонять. С тем же Петлюрой. Елисей его в два счета сделает, лишний раз докажет свою крутость…

Ресторан этот находился в центре Битова. И со стороны входа был залит ярким светом неоновых фонарей. Уже на месте для парковки, где Елисей поставил свой джип, было светло как днем.

Елисей вышел из машины. И в сопровождении Петлюры и Толика, своего водителя-телохранителя, двинулся к парадному входу. Ночь, мороз, но швейцар не. прячется за стеклянными дверями, встречает посетителей с улицы – так заведено.

Но до швейцара Елисей не дошел. Двери ресторана распахнулись, и на мраморное крыльцо вышел Сафрон собственной персоной. Случайная встреча? Елисей решил, что нет. Он не верил в случайности. Тем более за спиной местного авторитета маячили четыре бугая в дубленках нараспашку. Ну, один-два из них телохранители. А остальные? И почему дубленки распахнуты? Не для того ли, чтобы из-под них стволы удобней было выхватывать?

Сафрон пер прямо на Елисея. Рожа сытая, красная, русским духом, в смысле перегаром, от него за версту несет. Елисей должен был посторониться – именно этого, похоже, и добивался Сафрон. Елисей отойдет в сторону, уступит дорогу. А Сафрон резко затормозит, сделает вид, будто только что узнал его. И наедет. За грудки схватит, встряхнет. Или в нос кулаком двинет. Что угодно может сделать авторитет, лишь бы задавить, унизить, растоптать неугодного. На все пойдет, лишь бы отказчик понял, с кем имеет дело. Лишь бы снова платил дань.

Но Елисей не посторонился. Зато крепко струхнул, когда Сафрон остановился в каком-то полушаге от него. Казалось, он вот-вот ударит его головой. А черепушка у Сафрона прочная, тяжелая – мозги у него не простые, а чугунные.

Но Сафрон не ударил. Даже отступил на шаг. Вкрутил в Елисея взгляд-штопор, будто душу на него нанизал. Казалось, дернется он сейчас назад, потянет на себя душу да выдернет ее из тела, как пробку из бутылки. А может, и хорошо, что он зацепил душу. Не дал ей уйти в пятки.

– А-а, это ты? – скривился Сафрон.

– Ну я! – с вызовом ответил Елисей. Мандраж знобил его тело, но держался он стойко. Ни на мгновение не забывал он, сколько в нем крутизны.

– Головка от буя, – осклабился Сафрон.

Это был не тот цивилизованный гангстер, которого привык видеть Елисей. Сейчас перед ним стоял махровый разнузданный бандит. Разбойник с большой дороги – классический его вариант. Первобытная дикость, нахрапистая грубость, злая неконтролируемая энергия. Елисей чувствовал, как ощущение собственной крутости постепенно растворяется в силе, которой давил на него Сафрон.

– Ты поосторожней!

Елисей хотел, чтобы эта фраза прозвучала жестко, резко. Но вышло как-то хлипко, даже заискивающе.

– А то что? – как на какую-то вошь, посмотрел на него Сафрон.

Елисей не нашелся, что сказать. Сафрон расценил это как свою победу.

– Короче, хряк, – зло процедил он сквозь зубы. – Ты мне «стрелку» забил. В рот тебе потные ноги, а не «стрелку». Завтра перечислишь все бабки, на которые торчишь. Иначе…

Он сделал руками так, будто скручивал шею курице.

– Нет, – мотнул головой Елисей. И покачнулся на ватных ногах.

– Что? – взвился Сафрон.

– Что слышал, – жестко отрезал Петлюра. Елисей будто только сейчас вспомнил о нем и его пацанах. И сразу взбодрился. Расправил взмокшие крылья.

– Ты ничего не получишь! – куда более решительно заявил он. – И сам мне будешь платить…

Одним полушарием мозга Елисей понимал, что спорол дичь. Не должен он был так говорить – по крайней мере сейчас. Зато второе полушарие одобряло его поведение. Надо давить Сафрона. Иди сейчас, или никогда…

– Что ты сказал?! – оторопело сморщился авторитет.

– Кончилось твое время, Сафрон…

Словно не он это говорил, а кто-то другой. Зато какая эйфория, какая острота ощущений. Елисей ощущал себя по меньшей мере Наполеоном.

– Да я тебя…

С неожиданной прытью Сафрон выхватил из-под куртки ствол. Направил его на Елисея. И снова крутость того куда-то исчезла. Как вода в унитаз всосалась.

– А я тебя, – послышался спокойный голос Петлюры.

Он вынырнул из-за спины Елисея. Резко приблизился к Сафрону. Пистолет на его вытянутой руке ткнулся авторитету в щеку.

А спутники Сафрона тоже не зевали. Быстро, натренированно повыхватывали свои стволы. Один взял на прицел Петлюру, трое других направили оружие на его людей. Но и те не спали. Также ощетинились стволами. Пять стволов с одной стороны. И семь с другой. Даже Толик не сплоховал, тоже схватился за «пушку». Численное превосходство было на стороне Елисея. И люди его ничуть не хуже, чем у Сафрона, даже лучше. Только Елисею от этого не легче. Он смотрел в жестокие глаза Сафрона и умирал от страха. Он был беззащитен перед ним, перед силой, которую тот воплощал.

Это сидя в своем кабинете или в машине, хорошо ощущать себя крутым. А когда тебе в лоб направлен вороненый ствол, все твои амбиции вдруг исчезают. И ничего не хочется от этой жизни, кроме одного. Чтобы все оставили тебя в покое. И деньги уже не прельщают, и слава не нужна, и власть над людьми ничего не значит. Хочется только жить. Просто жить. Дышать свежим воздухом и любоваться солнцем, небом, облаками…

Но пощадит ли его Сафрон, не спустит ли он пулю с привязи?

Сафрон обречен. Если вдруг кто-то нажмет на спусковой крючок, авторитет умрет первым. Бойцы Петлюры перебьют всех его спутников – их больше, и стреляют они отменно. Только Елисею от этого не легче. Ведь он тоже сгинет. Умирая, Сафрон нажмет на спуск. Ему-то будет уже все равно… Ох как хочется жить!…

Елисей хотел, чтобы Сафрон знал это. Он даже собрался просить его о пощаде.

Плевать, что подумает о нем Петлюра, Штырь. Плевать на все. Лишь бы жить… Но он не мог молить о пощаде. Страх парализовал голосовые связки… Пять стволов с одной стороны, семь с другой. Противостояние продолжалось.

Выстрелов не было. Зато Елисею казалось, что он слышит, как трещит воздух, до предела наэлектризованный злыми взглядами противников. Все молчали. Никто не решался нарушить эту зловещую тишину. Да и слова сейчас не имели никакой силы – настолько накалена была обстановка.

Тишину нарушил вой ментовской сирены. Даже не вой, а робкий такой взвизг. Что-то взвыло в ночи и тут же заглохло. Но сигнал получен. Менты приближаются. Надо уходить.

Елисей видел, как подался назад Сафрон. Как задом втянулся в двери один его человек, второй. Он сам и его люди напоминали роботов. Окаменевшие лица, механическая ненависть во взглядах, безжизненные, точно выверенные движения. Да какая разница, кто они, роботы или люди? Главное, они уходят. И оставляют Елисея живым.

Противостояние продолжалось до тех пор, пока в дверях ресторана не скрылся Сафрон. Пистолеты продолжали молчать. Елисей не мог поверить, что все закончилось. Сафрон исчез, а он остался жив.

Менты приближались. Только Елисей почему-то не очень их боялся. Пусть его впечатают мордой в землю, пусть выпишут несколько литров «пива». Но ведь его не убьют. Рано или поздно он выйдет на свободу. Выйдет, чтобы жить нормальной человеческой жизнью. И к черту вся эта бандитская романтика с ее никому не нужной крутизной!…

Только Петлюра думал иначе.

– Уходим! – сказал он под скрип тормозов ментовской машины.

Теперь он казался Елисею роботом. И его бойцы тоже. Все семеро они развернулись лицом к «луноходу». И двинулись на него плотной, вооруженной массой.

Из машины выскочили два мента с автоматами. Как будто со стороны Елисей наблюдал за ними. Видел охотничий блеск в их глазах. Но этот блеск вдруг куда-то пропал. Сержанты заглянули в лицо смертельной опасности. Семь человек со зверскими лицами и мощными «береттами» в руках стремительно приближались к ним. Если они начнут стрелять – а они настроены на это, – никакие автоматы не помогут.

Елисей видел, как Петлюра подал знак ментам сложить оружие. Те подчинились. Нехотя и бережно уложили автоматы на землю. И сами легли – тот же Петлюра позаботился. И водителя из «лунохода» вытащили. Уложили рядом, обыскали, забрали пистолет.

– Уходим, – снова сказал Петлюра. На этот раз он обращался к одному Елисею. Тот завороженно кивнул и двинулся к машине, на которую показал ему Петлюра.

Он сел на заднее сиденье своего джипа, рядом с ним устроился Василь. В руках у него два автомата, три «пээма». Два джипа один за другим стартовали с места. Петлюра сидел впереди на пассажирском месте головной машины и держал на прицеле разложенных ментов.

– Стволы верни, – коротко бросил он Василю. Тот кивнул, открыл дверцу и бросил на асфальт трофей. Так и надо – ни к чему им увозить с собой ментовское оружие.

– Ну вот и все, – сказал Петлюра и облегченно вздохнул.

Машины неслись по дороге вон из Битова. Надо уносить ноги, пока не начались облавы.

– А ты, шеф, молодцом держался, – одобрительно заметил Василь, обращаясь к Елисею. – Я бы так не смог…

Елисей моментально взбодрился. В мгновение ока перебрал в уме детали недавней сцены. Сафрон пытался зачморить его, но он не уступил. Ответил ему «нет». Пусть и не твердым «нет», но все же.

Одно плохо. Чуть штаны себе не испоганил, когда стоял под дулом сафроновской «пушки». Мысли позорные в голову лезли, слова недостойные на язык просились. Но ведь наружу-то ничего не пролезло. И трусы сухими остались.

Сафрона прогнали, ментов ткнули мордами в асфальт. Круто? Еще как круто. И Елисей принимал в этом участие. Он как был, так и остался крутым…

Настроение поднималось, как воздушный шар, накачанный горячим воздухом. Но шар вдруг лопнул – будто кто-то проткнул его. Елисей осознал, в какую историю он влип. Он и его люди угрожали ментам, разоружили их. За это их если и погладят по голове, то только коваными полуботинками. Менты умеют мстить за своих. И делают это с удовольствием…

Глава вторая

– Ну и как прикажете все это понимать?

Подполковник Хлебов не просто начальник ОВД, он само воплощение карающего меча. Брови на переносице, глаза что лазеры, губы сведены в жесткую прямую линию. И кулаки сжаты. Степан мог бы подумать, что он готов броситься с ними на провинившихся. Но слишком хорошо знал он своего начальника, чтобы предполагать такое.

Два сержанта и старшина молчали. Виновато стелились взглядами по ковру.

– Чего молчите? – повысил голос Хлебов. – Как могло случиться, что какие-то бандюки уложили вас на асфальт, забрали оружие…

– Ну получилось, – не выдержал, буркнул один сержант.

– Да мы и сами не поняли, – отозвался второй. – Они все разом к нам развернулись. Пистолеты наставили, глаза страшные…

– И вам сразу стало страшно?

– Ну сплоховали, – угрюмо изрек старшина. – С кем не бывает. Что ж теперь, головы нам рубить?

– Головы рубить? Нет, головы вам рубить не будем. Ваше счастье, что бандиты одумались, вернули оружие. А то бы под трибунал пошли. А так отделаетесь увольнением… Чего молчите, чего не возражаете?

– Да и увольняйте, – пожал плечами сержант. – Не пропадем…

– Мест хватает, – подхватил второй. – Где и платят больше, и голову под пули за какую-то тысячу подставлять не надо…

– С вами все ясно. – Степан не захотел слушать их дальше.

– Думаешь, ясно? – пытливо посмотрел на него Хлебов.

– Не хотели они, так получилось. Не на тех нарвались…

– На кого не на тех?

– А вот это надо выяснить…

Степан уже читал объяснения этих ребят. Ехали по проспекту, случайно увидели вооруженных людей, приняли меры к задержанию. Да облажались. Крепко припечатали их к асфальту бандюки. Головы даже не дали поднять, когда уезжали. Никто из наряда не смог разглядеть номера отъезжающих машин. Не смог или побоялся – это одно. А как искать этих ублюдков с пистолетами – другое.

– Вот и выясняй, – хотел потребовать Хлебов. Но получилось, будто он просил.

– Выясняю. Комов и Лозовой должны с информацией подойти, жду.

– Возьми дело под свой личный контроль. Степан кивнул. И усмехнулся в ус.

Можно подумать, он сам не знает, что делать.

– Весь кабак на уши поставили, – довольный проведенной работой, сообщил Рома.

– Швейцара за бороду потрясли, – добавил Федот.

– А борода у него волшебная, в каждом волоске информация…

– А конкретно?

– По секрету всему свету дед шепнул. Сафрон это был…

– Значит, он наряд к асфальту припечатал?

– Нет, не он. Сафрон с кем-то на пороге схлестнулся. Что за разговор был, дед не знает. Но начался он на повышенных тонах, это точно. Дед слинять хотел, да не сложилось. Уши на базар-вокзал попали…

– И что эти уши слышали?

– Если уши с языком дружат, то, получается, Сафрон со своим должником встретился. Требовал, чтобы тот ему платил. А тот отказался. Сказал, что Сафрон сам ему платить будет. Тот вскипел. А ему – кончилось, мол, твое время. А потом за «пушки» все схватились. Дед от ужаса чуть инфаркт не схлопотал. И те, и те, говорит, крутые – страх…

– Так с кем же именно схлестнулся Сафрон?

– А у него бы самого и надо узнать, – предложил Рома.

– Действительно, чего голову ломать? – потер ладонью о кулак Федот.

– Кому там голову ломать надо? – расправил плечи Кулик.

– Это мы запросто, – взбодрился Эдик.

– Тогда всем на выезд…

Степан и сам был не прочь развеяться. Сафрона искать не пришлось. Он сам нашел Степана. Хотя вроде бы и не собирался искать.

Степан подъезжал к перекрестку, когда замигал зеленый свет. Можно было ехать дальше, пока красный свет не загорелся. Но перекресток широкий, да пешеходов много. Степан решил остановиться. Его «Волга» замерла перед стоп-линией. И тут же сзади в нее ткнулся какой-то джип. Удар не сильный, но задние фонари ко всем чертям. Но и это еще не все. Никто не успел ничего понять, как из джипа выскочил водитель. Коротко стриженный бугай с монтировкой в руке. Лицо злое, в глазах безумный огонь.

Бамц! И вдребезги разлетелся второй фонарь. Степан, конечно, уважал симметрию, но не до такой же степени, чтобы аплодировать этому ублюдку. А тот к тому же снова занес монтировку. Первым из машины выскочил Федот, за ним сам Степан. Бугай увидел их и оторопел. Узнал. И они его узнали. Недоносок из команды Сафрона.

– Ну и зачем ты это сделал? – упер руки в бока Федот.

– Я?… Да я это… – забормотал он. – Я это, хотел, чтобы вы быстрей вышли. Ну это, чтобы бабки за ремонт отдать…

– Блин, как мы сами до этого не доперли? – прыснул Лозовой.

Он тоже не собирался отсиживаться в машине, когда такое дело.

– Сначала ты мне права свои отдай, – велел Степан.

– Надо так надо, – браток суетливо полез в задний карман. – Я ж не против, я все понимаю…

Права забрал у него Эдик. Степану было не до этого. Он был уже возле бандитского джипа, чтобы вытряхнуть из него Сафрона.

– Степан Степаныч! – притворно обрадовался тот. – Какая встреча!

– Ага, давно не виделись… Руки!

Будто воздух вышел из Сафрона. Он обреченно вздохнул. И протянул ему сомкнутые руки.

– Эй, ты чего? – хмыкнул Степан. Он и не собирался арестовывать его. – Я хотел спросить, ты руки мыл?

– Зачем? – недоуменно уставился на него авторитет.

– Да вот, кафе тут рядом. Время обеденное. Пойдем, пожуем чего-нибудь. Заодно и почирикаем…

– Степан Степаныч!…

Казалось бы, Сафрону самое время расслабиться. Но нет, он еще больше напрягся, насторожился. С каких это пор Круча с бандитом за один стол садится? Какой подвох в этом таится?

А Степану было все равно, о чем он думает. Он по-хозяйски зашел в кафе, сделал заказ. Сафрон подал знак хозяину, и тот лихо принялся выполнять его установку – вежливо, но настойчиво начал выпроваживать посетителей. Зал опустел. Степан и Сафрон остались с глазу на глаз. Никто не мешал им.

– Ты, конечно, понял, что разговор пойдет не о моей разбитой машине?.

– Да машина пустяк – я это понимаю. Компенсируем без проблем… Так о чем разговор?

– А ты не знаешь?

– Да догадываюсь… – Сафрон приготовился оправдываться.

Знает, что за вчерашний инцидент у ресторана придется держать ответ. Но Степан зашел с другого боку.

– Поздравить тебя хочу…

– С чем?

– С выходом на пенсию.

– Чего?

– Ну, твое ж время вроде как закончилось…

– Эй, Степаныч, ты чего? – оторопело смотрел на Кручу Сафрон.

– Как чего? С пенсионером посидеть за столом хочу, выпить за его новую беззаботную жизнь…

– Какая пенсия? Какая новая жизнь? Что ты несешь?

– Ну, твое место какой-то гоголь-моголь занял. Он же ясно сказал, что твое время кончилось. Теперь ты ему платить будешь…

– Вот ты о чем… – Сафрон вроде как облегченно вздохнул, Но взгляд оставался напряженным. Все-таки не пряниками печатными он и его люди у входа в ресторан махали, а боевыми пистолетами. А это статья…

– Да я-то о том. – Степан в упор посмотрел на него колючим взглядом. – А ты о чем?

– И я о том же… Я это, тебе сразу хотел позвонить, сообщить. Сказать, что ни при чем…

– Ну да, ты скажи, что сейчас ко мне в отдел ехал…

– Скажу, – не моргнул глазом Сафрон.

– И стволы вчера у тебя и твоих архаровцев газовые были…

– Да ты что, газовые? Самые настоящие. Из магазина. Пластиковыми пульками стреляют…

– Да? – усмехнулся Степан. – Надо было мне сразу догадаться… А куда манекены делись?

– Какие манекены?

– Ну, которые тебе платить отказывались. Которые угрожали тебе такими же пластмассовыми пистолетами…

– И которые наряд твой на асфальт положили? – не без злорадства посмотрел на Степана Сафрон.

Мог бы забить гол в его ворота. Но Степан отбил мяч, ударил в ответ.

– Да нет, ребят моих ты на землю положил. Вернее, твои люди…

Сафрон опешил от неожиданного и столь наглого, на его взгляд, оговора.

– Степаныч, что за дела? Ты же знаешь, что я здесь ни при чем!

– А кто при чем?

– Ну, Елисеев, коммерсант…

– Не манекен?

– Нет…

– И стволы у его людей не пластиковые?

– Самые настоящие… Крутые козлы. Врать не буду, я вчера даже струхнул слегонца…

– А сегодня? Сегодня уже не страшно?… Козлы крутые, как ты говоришь, на свободе гуляют. Со стволами. Как бы не зашли в твой огород травки пощипать… Или ты думаешь, что их базар – голый понт?

– Голый, не голый, не знаю, – потер ухо Сафрон. – Но не нравится мне все это…

– Мне, между прочим, тоже…

– Только на пенсию я не собираюсь.

Как раз в это время к ним подошел официант с подносом. Небрежным движением руки Степан отослал его обратно.

– Спасибо, что вовремя сказал. А то бы отобедал не с пенсионером, а с действующим авторитетом…

Он демонстративно отодвинулся от стола, заложил ногу за ногу, закурил. Сафрон тоже потянулся за сигаретой.

– Кто он такой, этот Елисеев? – спросил Степан. Шутки-прибаутки в сторону.

Разговор пошел серьезный. Без всяких ернических накруток.

– Президент строительной фирмы.

– Что-то знакомое…

Степан вспомнил здоровяка, который на его глазах лихо расправлялся с доходягой-наркоманом. Степан его тогда чуть самого под пресс не бросил.

– Я наводил справки. Раньше этот Елисеев по понятиям жил. Ну, ты понял…

– А конкретно?

– Конкретно, рэкет… Кстати, с Аркашей Штырем в одной «бригаде» был…

– Оп-па! Тебе не кажется, что вырисовывается попа на букву "ж"?

– В смысле?

Степан не ответил. Он задумчиво смотрел куда-то в сторону. Разбивал интересную мысль на составляющие, раскладывал их по полочкам.

– Ты когда Штыря последний раз видел? – наконец спросил он.

– Да уже давно… Я же с ним дел не имею. Сам помнишь, у нас с тобой договоренность…

– А у Штыря со мной договоренности нет. И с тобой тоже… А Битово – золотое дно. Если здесь наркоту посеять, урожай большой будет. Не мне тебе объяснять…

– Да не вопрос, дела здесь делать можно. Только я пас. – Сафрон поспешил заверить Степана в своей лояльности. – Твоими молитвами…

– А вот на Штыря мои молитвы не действуют. Ему Битово нужно. Со всеми потрохами. Отсюда у него план. Тебя в расход, а Елисеева на твое место. Елисеев будет твоими делами заниматься, а Штырь чисто на наркоту перейдет…

– Глупый план, – покачал головой Сафрон. – Меня так просто не сдвинешь. За мной серьезные люди. Если что, Елисеева на понятия поставят.

– А это «если что» случиться может? Как ты думаешь, может?

– По живому режешь, Степаныч,. – скуксился Сафрон. И после недолгого раздумья:

– Я-то за себя постою, не вопрос. Но меня одно дело смущает. Крутые пацаны за Елисеева встали. Чуть что, сразу за ствол, а глаз у них наметан, и руки железные. Круто, короче, себя ведут… Слушай, Степаныч, я ведь тоже думаю, что этих пацанов Елисееву Штырь подогнал. Он черт серьезный, команда у него неслабая.

– И люди за ним серьезные стоят.

– Да без вопросов.

– Сковырнет тебя Елисей, а Штырь с твоими покровителями договорится.

Умаслит как-нибудь. Уладит все и через того же Елисея пенки с твоего дела снимать будет…

– Исключено.

– Тогда Елисея просто грохнут.

– Без проблем…

– Тогда вопрос на засыпку. Кто займет место Елисея?

Брови Сафрона заходили, как «дворники» по автомобильному стеклу, ноздри расширились, зашевелились – как у коня, учуявшего волка.

– Да мне вообще-то будет уже без разницы, – выдавил он из себя.

– А мне нет. Потому как не хочу иметь дело со Штырем и его выблядками… Ты мне не друг и не брат. Тоже сволочь порядочная. Но своя сволочь…

Сафрон промолчал. Он уже давно научился сносить такие выпады в свой адрес от Кручи. Степан предполагал, что для него это как для блудного сына отцовские наставления.

– Сволочь ты, но своя, – повторил Степан. – Поэтому в обиду тебя не дам. Надо будет, я сам тебя пристрелю. Но другим не дам… Не обижаешься?

– Обиженных в попу делают…

– Не обижаешься, значит. А зря. Надо, чтобы обижался… Короче, этих крутых козлов я буду искать. По долгу службы, без всякой симпатии к тебе. Знаю, ты тоже не будешь сидеть сложа руки. Поэтому сразу предупреждаю, чтобы никакого шума на моей земле. И просьба – ты знаешь, я прошу нечасто, – просьба: какая информация об этих выродках, сразу звони мне…

На скулах Сафрона нервно вздулись желваки. Степан не стал ждать, когда тот найдет достойный для себя ответ. Встал, как всегда, не прощаясь. И направился к выходу из ресторана.

Как и ожидал Степан, бизнесмена Елисеева в Битове не оказалось. Красавица-жена не видела его со вчерашнего дня. Он звонил ей ближе к ночи, сказал, что задержится. И с тех пор о нем ни слуху ни духу.

В офисе его тоже не было. Ни в первый раз, когда туда заглянул Федот с Ромой, ни во второй раз, когда туда нагрянул сам Степан. Был вечер. Замов Елисеева на месте не оказалось. Зато в приемной колдовала на компьютере сексапильная секретарша. Круча видел, как сглотнул слюну Рома Лозовой. И это при его-то жене. Да чего греха таить, Степан и сам невольно затаил дух, глядя на эту диву. Девушка с невозмутимым видом сообщила, что шефа нет. Но его ждут с минуты на минуту.

– Может, мы вместе подождем? – спросил Федот. Он также не остался равнодушен к этой красотке. Но в его предложении заключался исключительно деловой интерес. По крайней мере, ему хотелось так думать.

– Подождите, – кивнула секретарша.

И тут же забыла о посетителях. С головой ушла в компьютер. Степан глянул на экран. Какие-то деловые отчеты, ничего личного. Сплошной пример служебного рвения.

– А где помощники Сергея Игнатьевича? – спросил он.

Его почему-то не мучила совесть, что он отрывает от работы эту чересчур исполнительную девушку.

– Рабочий день уже закончился, – не отрывая взгляда от компьютера, отчеканила она. – Илья Витальевич и Павел Евгеньевич отправились домой. Будут завтра в девять утра. Если вам необходимо, я могу дать номер их домашних телефонов…

– А почему вы не уходите?

– Жду шефа, – невозмутимо ответила она. Только Степан нутром чуял – врет она, вводит его в заблуждение. Зачем?

– А еще кто ждет?

– Больше никто… Я же сказала вам, Илья Витальевич…

– Замы Елисеева меня не интересуют. – Степан в упор смотрел на нее, будто пытался просветить ее мысли. – Меня интересуют его помощники. Его телохранители, скажем так…

– У него есть только один телохранитель…

– Который по совместительству еще и водитель, так?

– Ну да…

– И больше никого?

– Нет.

Ответ прозвучал достаточно твердо. Но что-то Степану в нем не понравилось.

Для отвода глаз он проторчал в приемной с четверть часа. А потом ушел, увел за собой своих ребят. Он не сомневался – Елисеев не появится. Так оно и вышло. Понял пес, чье мясо съел. Затаился Елисей где-то в своей норе. И носа оттуда не кажет. И правильно делает. На этот раз Степан так легко его от себя не отпустит.

Глава третья

– Здорово, Аркаша!

Штырь чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Никак не ожидал он, что подполковник Круча, этот волк позорный, заявится к нему в его святая святых. Будто смерч ворвался Волчара в его кабинет при ночном клубе. И не один, а в ореоле попутных завихрений. Крутые ребята с ним. Его опера. Не люди, а монстры-ментозавры. Глянешь, и оторопь берет.

Никто не смеет входить к нему без спросу. И тем более без предупреждения. Даже менты. А вот Круча это сделал. Нагло, нахраписто. И при всем при том сумел застать Штыря врасплох. Как смог он беспрепятственно преодолеть заслон из крепких ребят?…

– Что-то не так? – Степан Круча явно наслаждался его растерянным видом.

И опера откровенно насмехались над ним. Штырь сделал над собой усилие. Постарался привести расстроенные чувства в порядок. Волнение на лице улеглось, вернулась маска невозмутимости. Но все равно, преимущество оставалось на стороне Волчары. Своим внезапным и ошеломляющим появлением он заработал первое свое победное очко.

– Вы вторглись в пределы частной собственности, – нахмурился Штырь. – Кто дал вам на это право?

– Во дает! – расхохотался один из ментов. И в знак полного презрения к хозяину кабинета плюхнулся в кресло, заложил ногу за ногу и закурил.

– Видиков дядя насмотрелся, – заключил самый молодой мент.

И с той же небрежностью развалился на мягком кожаном диване. Но он только делал вид, что расслабился. На самом деле настороже. Куртка его распахнута настежь, пола оттопырена, рука напряжена. При малейшей опасности она мигом метнется к кобуре, выхватит из нее ствол. Молодой мент, но производит впечатление старого волка.

– Сейчас еще ордер попросит… – предрек третий.

– И адвоката потребует, – оскалился четвертый. Эти античными исполинами застыли в дверях. Штырь усомнился, что кто-то сможет пробить такой заслон. И почуял себя зверем в западне. Хреновато ему было, жутковато – но он должен был держать марку. Положение обязывало.

– И ордер попрошу. И адвоката потребую, – жестко отчеканил он.

– Да заткнись ты, Аркаша, – как от надоедливой мухи отмахнулся от него Круча. – Тебе же лучше будет… -Я не понимаю…

– Сейчас поймешь, – тяжело навалился на него взглядом подполковник. – Твои люди разоружили моих людей. Знаешь, что тебя за это ждет?

– Мои люди?

Аркаша не мог не знать, какие события разыгрались в Битове три дня назад. Поэтому имел полное представление о предстоящем разговоре. Знал, как вести себя. Круча, конечно, мент серьезный. Но и Штырь стреляный воробей. Его на мякине не проведешь.

– Да, твои люди… Один из них – Дима Левенцов, он же Петлюра. Продолжать?

– Да продолжай, мне-то что? – Штырь с трудом сохранял невозмутимость.

Этот мент знает его людей по именам, фамилиям и даже кличкам. Это уже не абстракция, это факт. А против факта переть трудно.

– Я бы продолжил. Да только какой в этом смысл. Смысл в том, что это твои люди совершили противоправные действия по отношению к сотрудникам милиции…

– Ну, знаю я Диму Левенцова, – медленно, с расстановкой начал Штырь. Он обдумывал каждое слово. Только давалось это ему не просто – мешал Круча своим гипнотическим взглядом. – Знаю, но знать больше не хочу… Дружили мы с ним когда-то. А потом он послал меня на три буквы. И ушел…

– К Сереге Елисееву по кличке Елисей…

– Может, к нему, а может, нет, мне-то какая печаль?

– И Елисея ты, конечно же, не знаешь?

– Знаю, врать не буду…

– Не будешь, это верно. Врать в твоем положении бессмысленно… Хотя нет, смысл есть. Ты открещиваешься от Левенцова и иже с ним, и с тебя как с гуся вода. Так?

Штырь вмиг ухватился за эту мысль. Лицо его просветлело. И на душе полегчало.

– Святая правда, господин начальник. Мне до Левенцова никакого дела нет. Он сам за себя в ответе…

– А Елисей?

– И до него тоже…

– А как на счет Ирины Славянкиной?

– Какая Ирина?

– Знакомая твоя. Ты ее к Елисею в секретарши устроил. Через своего Петлюру. Чтобы она спала с Елисеем и стучала тебе на него…

– Начальник, ты говоришь что-то не то, – вскинулся Штырь.

Такой поворот в разговоре его явно не устраивал. Да, это так, он нашел стоящую девчонку и подсунул ее Елисею. Если сучка Соня соскользнула с его крючка, то Ириша даже не пыталась этого делать. И готова была добросовестно работать на него… Но откуда Круча все это знает?

– Твоя девочка мне все рассказала. От "а" до "я". Мало того, ее показания запротоколированы в официальном порядке. Хочешь прослушать запись нашей беседы?

– Не отказался бы, – взглядом загнанного волка посмотрел на Степана Штырь.

– Поехали в отделение, прокручу.

– Ага, нашел дурака. Мне и здесь неплохо.

– Плохо тебе здесь. Чувствую, муторно тебе.

– Чувствуют хрен в заднице, – огрызнулся Штырь.

– Вот ты его и чувствуешь. Правда, пока только наполовину. Но ничего, скоро ты его на всю длину получишь.

– Угрожаешь, начальник.

– Не угрожаю – предупреждаю… Я сейчас буду говорить, а ты молчи. Молчи, потому что твои оправдания меня абсолютно не волнуют.

– Да что вы такое говорите? – съязвил Штырь.

И тут же пожалел об этом. Будто дьявол в Кручу вселился. Взбесился мент, да как бросится на него. Штырь и понять ничего не успел, как Волчара оторвал его от кресла и прижал к стене. Штырь просто не мог представить, что в человеке может быть столько силы. Этот Круча запросто мог бы перевернуть самый тяжелый трактор…

– Я сказал, молчать! – прошипел подполковник. Даже если бы Штырь хотел что-нибудь сказать в ответ, он бы не смог сделать этого. Слишком крепко держал его мент, горло пережал.

– Знаю, мразь, куда ты метишь, – продолжал Круча. – Битово тебе по ночам снится. С Елисеем связался. На замену Сафрону его прочишь. Чтобы наркоту свою поганую через него толкать… Только прогадал ты. Ничего у тебя не получится. Пока я жив, ноги твоей в Битове не будет… Я мог бы выйти на прокурора, подписать ордер, закрыть тебя в Бутырке. Но не нужно мне это. Возни слишком много. А через месяц-другой ты снова выйдешь. Вся работа коту под хвост… Но ты не радуйся. Потому что у меня свой закон. И ты попал под статью этого закона. Следствия не будет, оно уже проведено. Суда не жди – он уже состоялся.

Я пришел предупредить тебя, что ты приговорен. Твое счастье, что с отсрочкой приговора. Если, конечно, сдашь Елисея. Завтра, крайний срок – послезавтра этот слизняк должен быть у меня. Сдашь его и затаись. Чтобы я никогда больше не слышал о тебе. Дернешься в сторону Битова, все, считай, что сам намазал себе лоб зеленкой. Ты меня понял?

Штырь кивнул. И тут же Круча разжал руки. Словно мешок с дерьмом, тот шлепнулся на пол. Штырю даже показалось, будто что-то хлюпнуло. Снизу он с ужасом взирал на ментозавров. И облегченно вздохнул, когда они вышли из его кабинета.

С диким ревом он бросился за ними. Но не для того, чтобы остановить их, проучить. Слишком страшно было связываться с ними. Он собирался наказать своих недоумков, которые пропустили Кручу. Но те уже и без того были наказаны. Одному менты свернули набок нос, второму выбили несколько зубов, а у двух других проверили на прочность брюшной пресс. Все до сих пор не могли прийти в себя.

Штырь мог бы пожалеть, что связался с Битовом. Поздно жалеть. Мент Волчара крут. Но бояться его также поздно. Потому что теперь он сам должен бояться Штыря.

***

Елисею было не по себе. Зеленый, глаза неестественно расширены. Он, конечно, пыжится, строит что-то из себя, пальцы веером бросает. Но все это понты, не более того. Аркаша видел, боится Елисей, уже жалеет, что связался с ним. А сам Аркаша не жалеет? Да ему уже в падлу нужду справлять на одном гектаре с этим слизняком, не то что дела с ним иметь. Но каша заварена, придется расхлебывать ее с ним на пару. Хотя тут такое дело – кое-кто может подавиться этой кашей. Тот же Елисей, например.

– Какого хрена ты Сафрону отказался отстегивать? – жестко спросил Аркаша.

После инцидента с битовскими ментами Елисей отсиживался на старой даче Штыря. Только не здесь ему место. В Битове он должен быть. В своей конторе. Иришу на коленках держать, рассказывать ей все о своих делах. Но, увы, этого уже не будет. Елисей спорол глупость, подставил под удар всех, в том числе и Иришу, которую раскололи менты.

– Да пошел он, сколько можно ему отстегивать?

– Почему со мной не посоветовался?

Штырь с трудом сдерживал нахлынувшую злость. Из-за этого мудозвона мент Круча объявил ему войну. Из-за него приходится конкретно шифроваться, чтобы попасть на собственную дачу.

– Так получилось…

Загнать бы ему пулю промеж глаз да сказать над трупом, что так получилось.

– Получилось, – скривился Аркаша. – Что теперь делать прикажешь?

– Не знаю, – жалко пожал плечами Елисей. – Может, ментам сдаться?

– Чего?

– Ну а что тут такого? Мы же ничего не сделали. Ну подумаешь, трех ментов на асфальт положили. Так ведь можно сказать, что стволы у нас были газовые. А потом, ментовское оружие мы вернули…

– Мы, мы… – передразнил Елисея Штырь. Рассказывали ему, как вел себя в той ситуации этот живчик. Чуть воздух вокруг себя не испортил.

– Думаешь, сможешь выкрутиться?

– Ну, если постараться, адвокатов хороших нанять… – начал было Елисей.

– Ни хрена у тебя не получится, – грубо оборвал его Аркаша. – Пока до суда дойдет, менты тебя на инвалидность переведут. В пресс-хату сунут, все что можно отобьют. Волчара позаботится…

– Так в том-то и дело, – сник Елисей.

– Да ты не меньжуйся, все утрясется. За Сафрона я сам возьмусь, это чисто моя проблема будет… И с Волчарой разобраться надо. Это прежде всего…

Штырь нарочно затянул паузу.

– А это чья проблема? – не выдержал Елисей.

– Твоя…

– А что я могу с ним сделать?

– Киллера наймешь…

– Киллера?!

– А у тебя есть другое предложение?

– Может, откупиться от него?

– У Сафрона не получается, у тебя получится. Ха-ха! Насмешил!… Гасить Волчару надо. Иначе он ни сейчас житья тебе не даст, ни после…

– Вообще-то, да… А у тебя киллера нет?

– Зачем я должен подставлять своего человека, если есть человек со стороны.

– Кто?

– Девочку Соню, свою секретутку помнишь?

– Она?! Она сможет убрать Кручу?

– Идиот! У нее парень есть…

– А-а, этот…

– У тебя вроде проблемы с ним были. Небольшая такая проблема. Кирилл Морду Елисею набил. Мало, надо было больше.

– Ну были… А что?

– Этот пацан не пальцем деланный. Машется конкретно – в этом ты убедился…

Как ни старался Аркаша сдержать насмешку – не получилось.

– Но все это туфта. Главное, этот пацан в спецназе ментовском служил. Снайпер он, я пробивал.

– Ты хочешь, чтобы он, ну это… стрелял?

– Да! Я этого хочу!… Ты договоришься с этим пацаном.

– А я смогу?

– Сможешь… Пацан этот злой на Кручу, он его за наркоту брал. А потом, ему бабки нужны. Короче, он согласится. Завтра ты побазаришь с ним…

– Где?

– А прямо к нему домой приедешь. Он с твоей секретуткой сейчас живет. Адрес ты знаешь…

– Так это в Битово ехать надо…

– Ну и съездишь. Машину найдем… Можно подумать, там менты на каждом углу с ориентировкой на тебя стоят.

– Ну, съезжу. А Соня меня и на порог не пустит. И хорь ее опять же…

– А ты повежливей будь. С цветами приди, с шампанским. Подмажься, короче. За столом с ним посиди… Просто посиди. О деле речь пока не заводи. В следующий раз… Ты меня понял, о деле ни слова. Пока ни. слова. Просто мосты пока подбей…

– А если не получится мосты подбить? – Елиседо явно не хотелось связываться с этим делом.

– Если поймешь, что ничего не выйдет, в следующий раз к нему не пойдешь. Сам человека найду… Ты меня понял?

Елисей кивнул. Он понял одно – у него есть отличная возможность сорваться с этого дела. Достаточно будет сказать, что Кирилл абсолютно не подходит на роль киллера. И, как ни странно, Аркаша согласится с ним. По крайней мере, сделает вид. Елисей обрадуется. Только невдомек ему будет, что Аркаша всего лишь использовал его. Как одноразовый презерватив. Точно так же, как он собирался использовать Кирилла…

– Кстати, ты тут совсем без женщины извелся, – будто невзначай заметил Штырь.

Елисей с надеждой посмотрел на него.

– Встречу с женой я тебе не обещаю. И с Сонечкой у тебя ничего не получится… А вот к Ирише заглянуть ты можешь. Тебя к ней отвезут.

Ириша хоть и сучка, но она продолжала оставаться винтиком в механизме его планов. Хотя сама не догадывалась об этом. Она-то думала, что Аркаша забыл о ней. А не угадала…

Глава четвертая

Степан объявил Штырю войну. И готов был воевать с ним. Но прежде всего на повестке дня стоял господин Елисеев. Само собой, он должен ответить за инцидент возле ресторана. Но куда больше Степан хотел допросить его по факту сотрудничества с его давним дружком Аркашей. Хотелось знать подробности столь оригинального соглашения – свергнуть Сафрона и установить в Битове свою власть.

Интересен был сам вопрос – на что рассчитывал Елисеев? Но этого типа как корова языком слизала. Впрочем, Степан не унывал. Он расставил сети и ждал, когда в нее угодит рыба. И вот зазвонил первый колокольчик.

– Я к этой Ирине сегодня наведался, – сообщил Федот.

– Домой?

– Да, она где-то в Отрадном живет. Три дня лесом, три дня раком. На фирму к ней заехал…

– Она все еще работает? Или вид делает?…

– И не просто работает. Она там всех к рукам прибрала. Будто Елисей ее за себя оставил…

– И никто не возражает?

– Пока вроде нет. Но могут. Прав-то у нее никаких. Кстати, она это хорошо понимает. А я ей поддержку обещал. От себя лично. Мол, если вдруг что, я всегда за тебя горой. Сразу растаяла девочка…

– На плече твоем крутом поплакалась, да? – спросил Лозовой.

– Можно сказать, да. Заверила, что в ответ готова помогать мне…

В прошлый раз, когда ее вывели на чистую воду и сжали в жестких рамках выбора, она тоже обещала помогать. Никакой грубости, абсолютно никакого насилия. Просто Степан сумел подобрать к этой красотке ключик. Вежливый разговор на спокойных тонах, после которого из Ирины можно было вить веревки.

Она рассказала все, что знала, об Аркаше. А знала она совсем мало. И обязалась сообщить о Елисееве, если он вдруг появится на ее горизонте. Но сколько уже прошло времени, а она все молчит. Или ничего не знает о своем шефе, или взяла свое слово обратно.

– Она и в прошлый раз обещала помогать.

– Вот считай, что слово свое она сдержала… Только с опозданием на несколько часов.

– А именно?

– Сегодня ночью Елисеев у нее ночевал. Утром собрался и уехал.

– Куда?

– Она не знает…

Да, колокольчики звякнули. Только сеть оказалась дырявой. Ушла рыба. Как ни печально, но это факт.

– Плохо она нам помогает, – нахмурился Степан.

– Лучше что-то, чем ничего… Зато она знает, где был Елисеев до нее… У нас, в Битове он был. К одному товарищу домой ездил…

– К кому?

– К бывшей своей секретарше. Жаловался, что та совсем его забыла. Вот, мол, Ириша это да, самая лучшая, самая верная…

– В Битово, значит, наведывался. Обнаглел гад… Но это хорошо, – решил Степан. – Появился раз, появится второй. Этой Ирине надо сделать внушение. Если вдруг Елисеев пожалует к ней снова, чтобы сразу. дала о нем знать. Чтобы тепленьким его взяли…

– И этой бывшей его секретаршей надо заняться, – подсказал Федот. – Ее Соней зовут. Адрес есть…

– Это хорошо. Надо бы с ней побеседовать…

– Да, я еще не все сказал, – вспомнил Комов. – Если верить Ирине, Елисеев жаловался, что порвал со Штырем. Аркаша вроде как отказал ему в своем покровительстве и послал на все четыре стороны…

– А можно ей верить?

– Хоть и с оглядкой, но можно. А что касается Елисея…

– Ему я не верю.

– Я тоже.

– Не верим, но проверим.

Елисеева Степан намеревался взять в самом ближайшем будущем.

***

– Маме завтра будут делать операцию, – сообщила Соня.

Голос звучит тускло, в глазах озабоченность. Волнуется она, переживает. Ничего удивительного. Операция – дело такое, никогда не знаешь, чем она закончится.

– Ничего, все обойдется, – сказал Кирилл.

Он очень хотел в это верить.

В дверь позвонили. Вроде бы обыкновенный звонок. Но Кириллу показалось, будто бензопилой по его нервам прошлись. Неужели снова этот типчик Елисеев пожаловал? Вчера вдруг к ним заявился. Перед Соней извинялся, перед Кириллом. Будто нужны им его извинения. Но в дом его впустили. Даже за стол посадили.

Тот какую-то несусветицу нес, целый час его терпели. А когда он ушел, облегченно вздохнули. Больше приходить не обещал, это успокаивало. А вдруг снова заявился? Соня пошла открывать дверь. Глянула в «глазок». Спросила:

– Кто там?

– Милиция! – послышалось из-за двери. Внутри у Кирилла все сжалось. А ему было чего бояться. Как-никак он вступил в преступный сговор. Он еще винтовку в руках не держал, не знал даже, кого придется исполнить. Но ведь он дал согласие убить человека. Его «работодатель» явно не в ладах с законом. Вдруг его арестовали? Вдруг он дал показания против Кирилла. Тогда все…

Соня послушно открыла дверь. В дом вошли двое. Знакомые лица. Подполковник Круча. И кто-то из его помощников.

– Этот человек вам знаком? – без всяких предисловий сухо спросил офицер.

И показал Соне фотографию. Сам же посмотрел на Кирилла. Во взгляде появилось узнавание.

– Да, это Сергей Игнатьевич, – сказала Соня. – Мой шеф… Вернее, мой бывший шеф. Я уже не работаю у него…

– Почему?

– Причины личного характера.

– А по какой причине ваш бывший шеф был вчера у вас в гостях? Или вы отрицаете этот факт?

– Нет, не отрицаю. А зачем он к нам приходил… Послушайте, а что здесь такого?

– А вы будто не знаете?

– Что я должна знать?

– Сергей Игнатьевич Елисеев находится в розыске в связи с совершенным им уголовным преступлением.

– Может быть, – пожала плечами Соня. – Я не знаю. И почему он к нам приходил, тоже не знаю. Просто приходил, извинения просил. Но это все было так нелепо…

– А вы что скажете, молодой человек? – подполковник посмотрел на Кирилла.

– Придурок, вот это кто, этот ваш Елисеев. Он нас уже достал.

– Все те же причины личного характера? – спросил спутник подполковника.

– Можно сказать, что да… Если вы избавите нас от этого Елисеева, мы будем только рады.

– Мы с вами, кажется, где-то встречались? – спросил у Кирилла Круча.

– А вы не помните?

– Помню. Я помню, – многозначительно кивнул он.

– Я тоже… Кстати, спасибо вам. Ваша рекомендация доктору Воротыхину вернула меня к жизни.

– Значит, ты воспользовался визиткой. Это хорошо. Как у тебя дела сейчас?

– Да нормальная жизнь…

«Не совсем так», – подумал Кирилл. За нормальную жизнь еще придется повоевать. И совершенно не благородным образом. Но подполковнику это знать не обязательно. У него свои дела, у Кирилла свои.

– Рад за тебя парень, так держать…

– Значит, это вы помогли Кириллу. Он мне рассказывал про вас…

Соня была растрогана.

– А вы мне расскажете про Елисеева. Как только он появится, сразу звоните…

Офицер протянул ей картонный прямоугольничек с номером своего телефона.

– Это очень важно, – добавил его помощник.

– Конечно, я понимаю, – закивала она.

– Если этот тип появится, я к вам сам его приведу, – пообещал Кирилл. – Достал он нас уже.

– Тогда заранее вам спасибо, – улыбнулся ему Круча. Вместе с помощником он вышел из квартиры.

В тот день Елисеев у них не появился. Зато на следующий день пожаловал Аркадий. Насчет него договоренности с подполковником у Кирилла не было. Но с каким бы удовольствием он отправил его туда, где с таким нетерпением ждут сейчас Елисеева.

– Ты готов? – бодро спросил его Аркадий.

– Готов, – тускло ответил Кирилл.

– Заждался, наверное? Скорей бы дело сделать да в сторону, так? – Может быть…

– Все правильно, сделал дело, гуляй смело… Кстати, это аванс…

Он вынул из кармана банковскую упаковку двадцатидолларовых купюр. Протянул ее Кириллу.

– Здесь две тысячи. Тысячу получишь после…

Кирилл автоматически сгреб деньги. Потому что нуждался в них. И только после того, как Аркадий ушел, он понял, что полученные деньги – это как подпись в контракте. Страшная сделка заключена уже не только на словах, но и на деле. Он согласен убить человека. И он должен сделать это…

На следующий день за Кириллом заехали двое. Прилично одетые парни с пустыми глазами и холодно-вежливыми улыбками. Они усадили его в свой джип и повезли за город. Машина остановилась в заснеженном лесу, на заброшенном армейском стрельбище.

– Ну что, начнем? – спросил Кирилла Алик – так звали первого парня.

– Начнем, – пожал он плечами.

На свет божий была извлечена снайперская винтовка.

– «СВУ», – определил Кирилл. – Прицельная дальность восемьсот метров…

– Совершенно верно, – кивнул Алик. Вместо надульника-пламегасителя на винтовке был установлен мощный глушитель. Идеальное оружие киллера.

Кирилл принял винтовку, установил прицел «ПСО-1», вставил десятизарядную обойму, загнал патрон в патронник. Взял винтовку на изготовку, прижал приклад к правому плечу. Выбрал мишень. Метрах в стах стояла ель, на ней шишки гирляндами. Он взял одну в перекрестье прицела. Мысленный взор сам по себе наложил на цель трафарет мишени. Шишка – «десятка».

Кирилл затаил дыхание, плавно прижал пальцем спусковой крючок. Он не ждал выстрела – винтовка дернулась в его руках будто сама по себе. И шишка исчезла. Была и нету.

– Отлично, – похвалил его Алик.

– У вас тоже все хорошо. Инструмент настроен…

– А у нас всегда все в порядке. В нас можешь не сомневаться…

Заверение прозвучало убедительно. Только Кирилл все равно сомневался. Он сам вляпался в эту ситуацию, где никому нельзя верить. Даже самому себе.

Он снова выбрал цель. И опять мысленный взор наложил на нее трафарет мишени. Только на этот раз кружок «десятки» был жирной точкой под знаком вопроса. Кто? Кто должен оказаться в прицеле этой винтовки? Кого он должен убить? Кирилл хотел знать это. И в то же время боялся получить ответ на этот вопрос.

Может, это даже к лучшему, что он не знает, в кого ему придется стрелять…

Глава пятая

На баб мужиков со страшной силой тянет весной-летом. Если, конечно, верить статистике. Сафрон не верил. Потому что у него пик этого самого осенью-зимой наблюдается. Китайскую женщину ему подавай. Не в смысле, что китаянку, а в смысле, что «цю-зую». Ленусик у него самая-самая. Но своя. А хочется чужую. И не одну, а множество. Сегодня одну, завтра другую, а иногда хочется всех сразу.

Раньше с этим делом у Сафрона никаких проблем не было. А сейчас у него Ленусик. И ей наплевать, что он держит в кулаке все Битово. И на его авторитет ей начхать. И оплеуху может отвесить, и когтями в глаза вцепиться. А бросить ее он не может. Уж больно он к ней прикипел – будто она его околдовала. Но гульнуть на сторону ой как хочется. А тут Ленусик. Иногда как с цепи срывается. Проверочки ему устраивает. То в офис внезапно нагрянет, то за его машиной вечером тайно поедет. Приходится осторожничать. Как вот сейчас.

В свою машину Сафрон Чапу посадил – будто сам на ней по делам поехал. Телохранителей с Чапой отправил. А сам по амурным делам. С черного хода прыгнул в красную «семерку» не первой молодости. И без всякой охраны рванул на северную окраину Битова. Сосочка одна его ждет, фотомоделька, любовница бизнесмена. Тот ей хату снимает, а она ему верность хранит – сегодня с Сафроном, завтра еще с кем-нибудь, чтоб не скучно было. Такие вот дела.

Сафрон ехал на любовное свидание. Адреналин в крови закипал, как вода в чайнике. Возможно, Ленусик катализатор, который усиливает ощущения. Не было бы кого бояться, не было бы той остроты. Хотя бояться есть кого и без Ленусика. Того же Елисея. Круто он тогда себя повел. Свита у него конкретная. Резкие, жесткие ребята, со стволами на «ты». А ментов как лихо мордой в асфальт ткнули.

Елисея ищут. Только не находят. Сафрон выставил посты возле его квартиры, офиса, следил за его женой. Но все впустую. И у Степана Кручи тоже сорвалось.

Не так работу поставил. Надо было засаду в хате секретарши ставить. Так нет, понадеялись, что эта сучка сама сообщит. Ага, так она и позвонила. Лучше бы эту ляльку сразу ему отдали, он бы сам засаду в ее квартире устроил. Говорят, самка эта – высший класс. Ладно, ею он в следующий раз займется. Не до нее сейчас. И Елисей – ну его в пень. Тоже не до него. Сафрон едет на свидание, а все остальное пропади пропадом…

Машину он бросил возле подъезда. Даже на сигнализацию не поставил. То ли в спешке забыл, то ли начхать ему на эту вшивую «семерку»: угонят – не потеря. Бегом в подъезд. Лифтом он не воспользовался – ерунда, всего третий этаж. А потом лифт – это ловушка… Стоп! А почему он так подумал?

Сафрон всполошился. Вот идиот. Возможно, за ним охотятся. А он так глупо подставляется. Один, без телохранителя…

Но кто сказал, что один в поле не воин? К квартире Эллочки Сафрон подошел во всеоружии. Любимая «астра» на взводе, палец на спусковом крючке. И голова, как башня у танка, на все триста шестьдесят градусов крутится, глаза пространство сканируют. Рука у Сафрона быстрая, ствол на цель мгновенно наводит. И только попадись ему киллер…

Но стрелять ни в кого не пришлось. Предполагаемого киллера на лестничных площадках не обнаружилось. Только Сафрон бдительности не терял. Эллочка открыла ему дверь. Он тут же крепко ухватил ее за шею, как щитом закрылся ею, захлопнул дверь за собой и двинулся в глубь квартиры.

– Эй, ты чего? – забарахталась испуганная фотомоделька. Но Сафрон не отпускал ее, пока не осмотрел кухню, санузел, две комнаты, балкон.

– Извини, – разжимая объятия, как ни в чем не бывало блеснул он улыбкой. – Заждалась?

– Заждалась, – кивнула она.

И с опаской посмотрела на его пистолет.

– Не туда смотришь, – осклабился он. – Тот ствол круче. Хочешь проверить?

Сафрон подошел к Эллочке, потянул за шнурок на ее халате. И осталась девочка в чем мать родила. Мордашка у нее шик-блеск, фигурка полный отпад – идеальные пропорции, упругое тело, атласная кожа. Достаточно было глянуть на ее грудь, как куда-то в омут всосались все мысли об опасности и киллерах.

– А он стреляет? – снимая с него пиджак, спросила Эллочка.

Она приняла его игру. Глаза заблестели, губы увлажнились, щечки порозовели. И дыхание такое жаркое, взволнованное.

– Еще как!…

– Обойма полная?

– Хочешь проверить?

– Еще как! – передразнила она его.

Секс-пистолз стрелял как надо. Все попадания точно в «яблочко». Эллочка нисколько не пожалела, что стала мишенью. Только всю обойму Сафрон расстрелять не успел. В комнату вдруг ворвался Изик – так звали бизнесмена, который содержал Эллочку. Бедняжка так напугалась, что сдуру натянула на себя все одеяло.

Спряталась, называется. Хорошо, что в этот момент она не принимала Сафрона в себя, а то с перепуга могла бы кое-чем сжать кое-что. А так все нормально, если не считать того, что Изик навел на него пистолет. Самый настоящий.

Изика лихорадило от возмущения. Голова качается, как у китайского божка, тело ходуном ходит. Пена у рта, глаза навыкате. Сафрон лежал на кровати совершенно голый – одеяло стянула дура Эллочка. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить невозмутимый вид.

– Ну чего вылупился? – как можно спокойней спросил Сафрон. – Ты что, голубой?

Плавно, без лишней суеты потянулся к тумбочке, вытащил из пачки сигарету.

– Убью! Всех убью! – выдавил из себя Изик. Только стрелять не стал.

Напротив, опустил пистолет стволом к полу. Духу не хватало привести угрозу в исполнение.

– А не жалко? – закуривая, спросил Сафрон. – Себя не жалко? Ведь тебя по частям резать будут. Медленно, по маленьким кусочкам… Брось «пушку», а? Не доводи до греха…

Изик кивнул. Да, ему было жалко себя. Не хотелось умирать ни медленно, ни вообще. Ведь он узнал Сафрона, понял, чем может обернуться для него эта встреча. Пистолет выскользнул из его руки. Будто пружина разжалась под Сафроном. Он слетел с постели, плечом вытолкнул из комнаты Изика, смахнул с полу пистолет. А теперь можно и поговорить с этим ревнивым рогоносцем. Нет, убивать он его не будет, бить тоже. За что? Вся его вина заключается только в том, что Сафрон переспал с его любовницей. Надо отпустить бедолагу с миром…

– Больно! Что вы делаете? – взвизгнул Изик.

И тут же крякнул – словно кто-то кувалдой припечатал его к полу. Кто-то… «Больно! Что вы делаете?» А ведь эта фраза адресована кому-то другому, не Сафрону. Значит, в квартире есть кто-то другой. Или даже кто-то другие… Сафрон вспомнил, как одолело его в подъезде предчувствие беды. Так же мгновенно на ум пришел вопрос – как Изик узнал, что он встречается с Эллочкой?

Подстава. Это чистой воды подстава. Кто-то звонит Изику, сообщает ему, что он рогоносец. И, возможно, даже вкладывает ему в руку ствол. Чтобы он застрелил Сафрона. Отличный вариант. Ведь в этом случае он погибает не как авторитет, а как жертва амурных обстоятельств. Ни Елисей, ни Штырь как бы ни при чем. А ведь это все они…

Доли секунды потребовались Сафрону, чтобы оценить свое положение. Еще столько же он соображал, прежде чем нажать на спусковой крючок. Пистолет был с патроном в патроннике, предохранитель снят. С грохотом, одна за одной пули полетели в коридор. Послышался чей-то стон.

Сафрон расстрелял всю обойму. Прошла целая вечность – секунды две-три, – прежде чем ударили в ответ. Но к этому времени его уже не было в комнате. Он с разгону взлетел на подоконник, под прикрытием гардины вышиб стекло и вылетел в окно. Три этажа – не высота. Но чтобы сломать ногу о бордюр, хватило. Жуткая боль пронзила все тело. Сафрон взвыл как раненый зверь.

Но оставаться на месте и кататься по земле нельзя. Киллеры могут ударить по нему из выбитого окна. Очень даже запросто. Сафрон сорвался с места, на одной ноге запрыгал по дороге к своей «семерке». Позади резко взвизгнули тормоза. Он решил, что сейчас в него врежется машина, вознесет его в небеса. А вдруг это «Запорожец»? Больше всего на свете Сафрон боялся умереть под колесами этой «иномарки».

От ужаса он потерял равновесие, с разворотом шлепнулся задницей на землю. И тут же новая порция ужаса накрыла его с головой.

Это был не «Запорожец», а самый обыкновенный спортивный «Мерседес» последней модели. На таком ездила Ленусик. А вот и она сама. Длинные ноги в теплых колготках, короткий песцовый полушубок, шелковый платок на голове в европейском стиле. Она вышла из машины и карающей десницей нависла над ним. А он совершенно голый. Разве что занавеска в руках. Он тут же накрылся ею. Но это уже не могло его спасти.

– Ну ты и сволочь! – выплеснула она на него всю свою желчь.

– Увези меня отсюда! – потребовал Сафрон. – Меня убивают!

– Конечно, дорогой! – она протянула ему руку.

Сафрон не заметил хищного блеска в ее глазах. Принял ее руку, с трудом, но все же вернулся в горизонтальное положение. И тут же острый носок полусапожка врезался ему в пах. Ленусик била от всей души.

Резкая боль согнула Сафрона пополам. И в это время со стороны подъезда прозвучали выстрелы. Одна пуля прошла над его головой. Если бы он не нагнулся, был бы уже трупом…

Ленусик не растерялась. Обычно слабая, а тут в нее как дьявол вселился. Продолжая держать его за руку, она резко потянула его на себя, сама уклонилась в сторону – Сафрон по инерции влетел в теплый салон «Мерседеса». Краем глаза он увидел киллера.

Крепкий молодой парень еле стоял на ногах. Одной рукой он держался за простреленный живот, а второй бил из пистолета. Он мог бы подойти к «Мерседесу» и расстрелять жертву в упор. Но у него уже не было на это сил. Их хватило только на то, чтобы выйти из квартиры и с третьего этажа спуститься на первый.

Глаза парня стекленели, с каждым выстрелом рука опускалась все ниже. К тому моменту, когда Ленусик протолкнула тяжелую тушу Сафрона поглубже в салон, киллер уже не представлял для них никакой опасности. Его можно было брать голыми руками. Но Ленусик предпочла убраться с этого двора подобру-поздорову.

– Я, кажется, ногу сломал, – вместо оправданий заявил Сафрон.

– Лучше бы ты себе хрен сломал! – злобно рассмеялась она.

«Мерседес» стремительно вылетел с проклятого двора и вырвался на оживленную улицу. Ленусик не сбавляла газ и неслась как угорелая. Будто их преследовала целая бригада киллеров…

***

Если не считать столкновения Петлюры с Сафроном возле ресторана, это была первая серьезная акция. Штырь лично принял участие в ее подготовке. Его люди блестяще справились с первой частью – выследили, куда последние два дня наведывался Сафрон. Пробили, кто топчет и кормит его последнюю подружку. Дали знать рогоносцу о визите Сафрона к его любовнице. Дальше действовал киллер. На плечах рогоносца он пробрался в квартиру. Все складывалось одно к одному.

Бизнесмену стоило только нажать на спусковой крючок. Но он не нажал. Тогда в дело должен был вступить спец. Он пристрелил бы Сафрона, его подружку, а затем бы инсценировал самоубийство рогоносца. Так было предусмотрено. Только Сафрон сломал все планы. Чересчур лихо он набросился на своего соперника, забрал у него пистолет, самого вытолкнул из комнаты. Профи облажался, вместо того чтобы стрелять, сам схлопотал пулю.

Сафрон ушел. Отделался легким испугом. А киллер тяжелым ранением. Хорошо, он сумел скрыться с места событий до появления ментов. Кеша, правая рука Штыря, пожалел его. Вогнал пулю ему в лоб – чтобы не мучился.

– Ладно, Сафрона достанем потом, – хмурый, как дождевая туча, сказал Штырь.

– Достанем, – поспешно кивнул Кеша. И напоролся на свинцовый взгляд.

– Все у тебя просто, – мрачно усмехнулся Штырь. Достать Сафрона – легко сказать, а как это сделать, если тот закрылся в своем загородном особняке под охраной до зубов вооруженных головорезов. А ведь должен был сейчас лежать на столе морга.

– Ничего, что-нибудь придумаем. – Кеша выдержал взгляд.

– Но сначала Волчара, – подсказал ему Штырь.

– С этим уже все решено…

Перед тем как уйти из квартиры шлюхи Эллочки, киллер замочил бизнесмена. С одной стороны – это был перебор. А с другой – так было задумано. Криминальный труп налицо. И не где-нибудь, а в Битове. А кто будет заниматься расследованием? Конечно же, Круча. Он обязательно появится во дворе этого дома. А там его уже ждут…

– Лишь бы только этот твой спецназовец не подвел…

Штырю показалось, будто Кеша с упреком посмотрел на него. Мол, нашел кого в дело взять. Как будто в его команде нет достойных людей…

– Не подведет, – покачал головой Штырь.

Он так сказал не потому, что верил в Кирилла. Он так сказал потому, что хотел в него верить. Кеша малый не промах, и голова на плечах правильно сидит. Только он всего лишь исполнитель, он не вдумывается в те мелочи, в какие обязан вникать Штырь.

Слишком хлопотное это дело – вести войну за передел сфер влияния. Противник сам по себе представляет опасность, а за ним, как правило, кто-то стоит. Или кто-то из силовых структур, или кто-то из сильных воровского мира. Можно идти внагляк, по беспределу. Многие так делают. А потом нарываются на крупные неприятности в виде пули в затылок. Штырь тоже воевал. И немало. Но до сих пор жив. Потому что он действует тонко, продумывает каждый шаг.

Взять Битово. Здесь он сделал все по уму. Подготовил наместника – Елисея, дал ему людей на усиление. Сафрона и Кручу сделает он, а все шишки на Елисея. Но этот идиот полез в пекло поперек батьки. Сейчас в розыске. Но это не значит, что он выпал из планов Аркаши, в которые тут же были внесены коррективы.

Не зря Штырь нацелил на Кручу спецназовца Кирилла. Он знал, что у этого парня были проблемы с ментами из-за наркоты. Затаил тот обиду на Волчару или нет, это его личные проблемы. Но когда тот грохнет мента, кое-кто может решить, будто он сделал это из мести. Оправдаться он не сможет. Причина проста – этот парень обречен, после выстрела жить ему останется совсем чуть-чуть.

И еще. Штырь подослал к этому парню Елисея. И сделал так, чтобы об этом узнали менты. Через дуру Иришу. Все сложилось в точности, как он и задумал. И дальше все будет на мази. Скоро Волчары не станет. И все узнают, кто его порешил. И будут грешить на самого Кирилла. И на Елисея – как будто это он дал на него заказ. Все – это и менты, и покровители Сафрона. Грешить будут и на самого Аркашу. Но он-то сумеет отмазаться. Ему может быть худо лишь в одном случае – если Круча уцелеет. Без него с его шакалятами справиться еще можно. А с ним – вряд ли. Но Круча не уцелеет. Исключено.

***

Старый микроавтобус «УАЗ» остановился в большом дворе, объединяющем несколько многоэтажных домов. Кирилл глянул в окно и ужаснулся. Возле подъезда напротив, через детскую площадку, стояли машины с мигалками – милицейские и карета «Скорой помощи». Двор ярко освещался фонарями – будто нарочно для того, чтобы он мог видеть, как из подъезда выносят носилки с накрытым человеческим телом. – Стрелять будешь отсюда, – сказал Алик. Его напарник сидел за рулем микроавтобуса. А сам он находился бок о бок с Кириллом. Казалось, он просвечивает его мозг взглядом-рентгеном. Словно хочет узнать, какие в его голове зреют мысли.

– Здесь же полно ментов, – оторопело уставился на него Кирилл.

– Ну и что? Мы стоим на прямой к выезду, в машине форсированный движок. В двух кварталах отсюда стоит трейлер, он нас заберет. А потом, ночь. Все будет в порядке…

«Все будет в порядке». В этом Кирилла не уставали убеждать. Только чем больше убеждали, тем меньше он верил.

Алик достал из тайника винтовку, протянул ее Кириллу.

– Держи!

Нельзя сказать, что утроба микроавтобуса была идеальной позицией для стрельбы. Но Кириллу приходилось стрелять из куда более неудобных положений. Он взял винтовку и убито спросил:

– В кого стрелять?

Это нонсенс. Ему дают винтовку, но не называют цель.

– Ах да, – как будто спохватился Алик. Он достал из кармана несколько фотографий. Кирилл увидел на них крупногабаритного мужественного мужчину в штатском и в милицейской форме. На одних фото он стоял анфас, на других боком. Но на всех снимках был один и тот же человек. Подполковник Круча.

– Ты что? Ты хоть знаешь, кто это?

– Мне без разницы, – пристально глядя на Кирилла, покачал головой Алик.

Он был напряжен, рука сунута за борт куртки. Наверняка сжимает рукоять ствола. И водитель не сидит сложа руки. Внимательно отслеживает обстановку. Если вдруг что, также схватится за ствол.

– А мне есть разница, – покачал головой Кирилл. – Это мент. Крутой мент. Из– за него меня на краю света достанут…

– Не достанут… А потом, у тебя нет выбора. Не сделаешь мента, сделают тебя… А знаешь, что сделают с твоей подружкой? – Алик гадливо улыбнулся.

– Ах ты сука! – взвился Кирилл. И тут же ему в бок ткнулся ствол пистолета. Водитель тоже отреагировал. Вытащил из-под сиденья и наставил на Кирилла «беретту» с глушителем.

– Не дергайся, братан, – сверкнул ледяным взглядом Алик. – Бери винтовку. Готовься… И помни, у тебя нет выбора…

А выбора у него действительно нет. Эти гады обложили его со всех сторон. Задавили чувством долга. Но этого им показалось мало. Они угрожают ему и, что самое страшное, Соне. А ведь они на самом деле могут ее изнасиловать. Нет, только не это…

Кирилл открыл окошко, взял винтовку, положил ее на специальный упор, навел на подъезд.

– Когда появится мент, точно не знаю, – предупредил Алик. – Но он в доме. Так что жди… И смотри, без глупостей…

Ствол его пистолета продолжал давить в бок. Но Кирилл перестал обращать на него внимания. За себя он не боялся, куда больше он переживал за Соню. Если эти ублюдки решились поднять руку на крутого мента, то изнасиловать беззащитную девчонку им ничего не стоит.

В специальном чехле Алика захрипела портативная радиостанция.

– Внимание, он спускается… – захрюкал гнусавый голос.

– Внимание! – продублировал Алик. И ствол его пистолета еще больней уперся Кириллу в бок.

– Помни о своей девочке, – от себя добавил он. – И о себе… Сделаешь все как надо, будет полный хоккей. Нет…

– Заткнись! – отрезал Кирилл. – Не мешай работать…

Он хоть и раб, но в данной ситуации хозяин положения. Все преимущество этого засранца Алика ничего не значит, если Кирилл не произведет точный выстрел.

Подполковник Круча должен был выйти из подъезда, на который Кирилл навел винтовку. Под железобетонным козырьком светит лампа – странно, как это ее не сняли жильцы дома или не разбили из рогатки дворовые охламоны. Обзор великолепный. Стреляй – не хочу. А Кирилл как раз этого и не хотел.

Острей всего он это почувствовал, когда появился объект ликвидации. Дядя Степа-милиционер собственной персоной. И двух секунд не прошло, как он вышел на свет, а уже оказался в перекрестье прицела.

Палец Кирилла лежал на спусковом крючке. Винтовка приведена к бою – легкое напряжение мышцы, и, закручивая за собой воздух, из ствола вылетит смерть. Но Кирилла как парализовало. Если бы Круча не остановился под козырьком, момент был бы упущен. Но подполковник, как на грех, застыл как вкопанный, начал доставать сигарету, искать зажигалку. Рядом с ним стоял кто-то из его помощников. Они о чем-то говорили между собой. И даже не подозревали, какая опасность нависла над ними.

– Ну чего ты ждешь? – занервничал Алик. Ствол его пистолета, казалось, проткнет Кириллу почки – с такой силой вдавливал он его в бок.

– Сейчас…

Великолепная возможность разрубить гордиев узел. Легкое нажатие на спусковой крючок, и долг отработан. Кирилл вернется к Соне, они заживут долгой счастливой жизнью…

Однажды он уже возвращался к ней. После наркотического плена. Но кто его оттуда вытащил? Кто не дал сгнить в тюрьме, кто подал руку помощи, кто направил в частную клинику? Подполковник Круча. Вот кто сделал ему добро. А Кирилл платит черной неблагодарностью…

Аркадий тоже помог ему – вытащил с того света. Но не бескорыстно, с расчетом на будущее. Взамен он требует страшную плату… А Круча не требует ничего.

Он крутой мент. Но представляет опасность только для закоренелых преступников. Для таких случайно оступившихся, как Кирилл, он добрый дядя. А его нужно убить…

– Стреляй, гад!… Считаю до трех, – задергался Алик. – Раз, два…

Но если он его не убьет, умрет сам. Жестокий преступный мир не оставлял ему выбора. Кирилл надавил пальцем – спусковой крючок пришел в движение…

Глава шестая

Фотомодель Элла до сих пор не могла отойти от потрясения. Будто язык у нее заклинило. Ничего внятного сказать не может. Но Степан кое-что понял. К тому же он немало знал и без ее объяснения. Люди видели, как по двору в сумерках прыгал голый бандитский авторитет. Много чего другого видели.

– Говорил же ты, Степаныч, не доведут Сафрона бабы до добра, – сказал Федот.

Они стояли под козырьком подъезда. Курили.

– Идиот он, этот Сафрон. Как его только земля носит?…

– Но мы-то его выносим.

– Лучше бы ногами вперед…

– Чуть не вынесли. Чудом ушел…

– После того, как получил по этому самому чуду. Но это его с Ленусиком проблемы. Мне интересно знать, зачем киллер любовника Эллочки пристрелил? Ее саму-то не тронул…

Недолго думал Степан, прежде чем в голове у него сложился полный расклад произошедшего. Кто-то выследил Сафрона, воспользовался тем, что он приехал к своей любовнице без охраны. Этот кто-то натравил на сладкую парочку законного, если так можно сказать, любовника. Чтобы Сафрон сгинул. Убийство из ревности – это вам не «заказуха».

– Я думаю, они были в сговоре – киллер и рогоносец, – подсказал Федот.

– Очень может быть… И любовника Эллы грохнули, чтобы тот замолчал навеки. Киллер был ранен. Но сумел уйти. Его не допросишь…

– А может, тут кое-что другое?

В объяснении Комова была логика. Но Степану почему-то казалось, что собака зарыта не здесь. Какое-то недоброе предчувствие его одолевало. Ему казалось, что из-за этого убийства он попал в западню. Будто кто-то нарочно его сюда заманил. Кто-то… Он знал, кто именно. Но этот «кто-то» опережал его на шаг – он остро чувствовал. Особенно сейчас…

– Что именно? – спросил Федот.

И словно в ответ на его вопрос над их головами хлопнул и рассыпался сотнями стеклянных брызг фонарь. Лампочка вдребезги – свет померк.

– Что это? – пригибаясь, спросил Федот. Он еще ничего не понял, а рука уже обнажала табельный «Макаров». Зато Степан понял все. И тоже потянулся к стволу.

– Вон, машина! – показал он на одинокий «уазик» у подъезда противостоящего дома.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, от чего разлетелся вдребезги фонарь над головой… А вот откуда стреляли? Ответ на этот вопрос Степану подсказала интуиция и многолетний опыт профессионального сыскаря.

До «уазика» было недалеко – метров сто, не больше. Но нужно было время, чтобы преодолеть это расстояние. А будет ли машина стоять на месте? Выездная арка метрах в двадцати от нее. Взревет мотором, сорвется с места и поминай как звали.

Но микроавтобус продолжал стоять как ни в чем не бывало. Может, стреляли не из него? Степан засомневался, но это не помешало ему продолжить бег к машине. Боковым зрением он видел, как из «шестерки» ДПС выскакивает автоматчик в бронежилете, чтобы присоединиться к ним с Федотом. Это уже реальное усиление.

Но почему бы ему не рвануть к «уазику» на «Жигулях»?…

Кирилл выстрелил. И попал точно в фонарь над головой подполковника Кручи.

– Есть! – довольно, будто поразил назначенную цель, сообщил он.

И тут же глянул в сторону лобового стекла. Истошно заорал:

– Менты!

Алик дернулся, убрал от его бока пистолет. Устремил взгляд в сторону мнимой опасности. Кириллу это и нужно было. Прикладом винтовки он изо всех сил ударил Алика в лоб, вышиб из него сознание. Но упасть не дал. Одной рукой наставил «СВУ» на водителя, а второй прижал к себе ослабшее тело братка – закрылся им как щитом. Парень за рулем не сразу понял, что произошло, – замешкался. Когда опомнился, было уже поздно. Ему в лоб смотрел ствол винтовки.

– Брось «пушку»! – потребовал Кирилл. Пистолет гулко ударился о металлическую обшивку капота.

– Заводи тачку! Гони!

Через окошко он видел, как к ним со всех ног несутся менты. Впереди бежал исполин Круча. В руке у него не леденец на палочке, а боевой «Макаров».

Первой мыслью Кирилла было сдаться менту на милость. Покаяться перед ним. Так, мол, и так, не виноват – заставили. И в фонарь, мол, стрелял, чтобы не убивать. И бандитов обезвредил… Круча его поймет, может быть, даже простит. А может, и нет… Во всяком случае, пока суд да дело, другие бандиты займутся Соней. Ее нужно спасать. И немедленно…

Водитель оказался асом. И машина у него на самом деле с мощным движком. А потом, ему вовсе не хотелось попадать в руки к ментам. Он сорвал «уазик» с места, на большой скорости швырнул его в выездную арку. Кирилл сменил винтовку на пистолет Алика, снова взял водилу на прицел.

Кто-то из милиционеров выстрелил вслед уходящей машине. Только ни одна пуля не задела ее. Или стрелки они неважные, или слишком резво стартовал микроавтобус. «Уазик» беспрепятственно выскочил со двора, вырвался на оживленное шоссе. Проехал совсем чуть-чуть и свернул в темный переулок.

– Куда? – закричал Кирилл.

– От ментов уходить нужно! – резонно ответил водитель. – Исчезнуть нам надо. Я знаю, как…

– К трейлеру едешь?

– К какому трейлеру? – не сразу врубился бандит. – А-а, трейлер… Нету трейлера…

– Ты хочешь сказать, Алик наврал?

– Ага…

– Зачем?

– А если скажу, отпустишь? Какой тебе смысл меня мочить? Вместе от ментов уйдем, а ты меня отпустишь. Идет?

– Говори…

– У нас все подстроено было. Против тебя. Ты мочишь мента, а потом мы все рвем когти. Я гоню со страшной скоростью и будто не справляюсь с управлением. Короче, бац, авария. Мы с Аликом, типа, уцелели. Сумели удрать. А ты нет. От удара ласты склеил. Чтобы менты не думали, что мы тебя нарочно убрали…

Вот, значит, как… Кирилл крепко вжался задницей в сиденье, еще крепче ухватился свободной рукой за поручень. Вдруг этот гад все-таки устроит автокатастрофу? Вдруг у него под рулем воздушная подушка безопасности?

– Ты у меня смотри, вильнешь в сторону, сразу стреляю! – строго предупредил он.

– Да ладно, чего уж там. Мы ведь сейчас в одной связке…

Где-то вдалеке взвыла сирена. Водитель услышал.

– Ага, хватились менты. Да поздно уже…

Действительно, машина всосалась в темные лабиринты спального микрорайона. Так просто ее не найдешь. Тем более водитель неплохо знал эти места. В один прекрасный момент он сбавил скорость, аккуратно въехал в какой-то совершенно темный и безлюдный переулок. Машина замерла с выключенными фарами. Минут через пять по перекрестной дороге промчалась ментовская машина. Мигалки включены, но сирена не звучит. Впрочем, какая разница. Главное, менты потеряли их след.

Бандитский водитель был в восторге. Только Кирилл почему-то не разделил его радость.

– Все, пора с тобой кончать, – решил он. Беднягу аж затрясло от страха.

– Эй, мы же договаривались…

– Кончать – не значит убивать, – пояснил Кирилл. – Так что ты там говорил насчет связки?… Не угадал, браток, ты в связке, но не со мной… Вот с этим…

Он показал на беспамятного Алика. И тут же ударил водителя в район шейных позвонков. Парень вырубился мгновенно. Присоединился к своему дружку. Кирилл нашел в бардачке машины катушку скотча. Сделал из двух тел отличную связку. Пусть посидят в темноте. Пусть поиграют в азартную игру – кто первый их найдет, менты или братва? Сам он подобрал с пола второй пистолет, сунул его под куртку и вышел из машины. Неплохо бы винтовку взять – но ее так просто не спрячешь.

***

– Ушли, товарищ подполковник, ушли? – В голосе говорившего улавливалась безнадега.

– Действуй, капитан, действуй, – жестко отчеканил Степан. – И на глаза мне не показывайся, пока не найдешь…

– Да мы ищем. Только все мимо. Может, их фура где ждала. Подобрала и увезла…

– Фильмов насмотрелся, капитан?

– Да нет, реально был случай…

– Ну раз реально, пусть твои тормозят все трейлеры…

– Понял!

– Ну так действуй!

Всех, кого можно, он поднял на ноги. Патрули дорожно-постовой службы прочесывают Битово вдоль и поперек, перекрыты все выезды и въезды. Ну а вдруг все это не принесет должного результата?

– На трейлере этот «уазик» ушел, или вертолет его унес, но он ушел, это однозначно, – решил Рома Лозовой. В его голосе не было ни отчаяния, ни паники. Лишь констатация факта.

– Операция была продумана до мелочей, – поддержал его Кулик. – Неудивительно, что киллер скрылся…

– Но искать его надо, – сказал Федот.

– Удивляет другое, почему киллер промазал? – спросил Савельев.

Этот вопрос волновал Степана больше всего. Киллер стрелял в него. Но почему пуля прошла так высоко над головой? Или прицел у винтовки был сбит. Или… Да нет, с чего бы киллеру щадить свою жертву. Абсурд…

– Стрелок аховый, – выдвинул версию Лозовой.

– Тогда заказчик какой-нибудь вахлак, – рассудил Комов.

– Штырь под эту категорию не попадает, – вслух подумал Степан. – Он хоть и ублюдок, но башка у него варит. И сила за ним немалая. И возможности… Уж классного киллера он мог найти…

– А если это Елисеев? – спросил Кулик. – Сам, без Штыря…

– Зачем ему меня убивать? Это глупо…

– Так он сам по себе ходячая глупость… К этой, свой бывшей секретарше приходил. Зачем, спрашивается?

– А если он не к ней приходил? – Федот интригующе поднял кверху указательный палец. – Если он к ее парню приходил?

– А если, правда, к нему… – задумался Степан. – Этот Кирилл – бывший спецназовец, снайпером служил…

– Мы ж его за шкирку брали за наркоту. Вдруг злобу на нас затаил?… Хотя нет, вряд ли. Ты ж ему, Степаныч, крепко помог…

– Да, помог… Но заказчик мог этого не знать. А потом, деньги… Как ты думаешь, этому парню нужны деньги?

– А кому они не нужны?

– Вот отсюда и надо исходить. Кирилл мог продаться Елисею…

– Надо найти фото этого парня, предъявить свидетелям, – решил Кулик. – Вдруг это он пытался убить Сафрона?

– А что, запросто? – ухватился за мысль Лозовой. – Сафрон Елисееву мешает? Мешает. Бах, бах, и нет Сафрона. К его трупу подъезжаем мы. Во главе со Степан Степанычем. Киллер знает, где его ждать. И ждет… Только с Сафроном не сложилось. Тогда убивают бизнесмена. Труп? Труп. Наш доблестный начальник прибывает на место? Прибывает. В него стреляют? Стреляют…

– Что и требовалось доказать, – кивнул Степан. – Только фото нашего героя мы искать не будем. Мы его самого будем искать…

Сказано – сделано. Через пару минут Степан и Федот были в машине и ехали в направлении дома, где Степан в последний раз видел Кирилла Конькова.

Кирилл вышел на дорогу, остановил такси. Через пять минут он подъехал к Сониному дому. Окно спальни тускло светилось. Ночник там горит. Или книгу Соня читает, или уже спит с нею в руках. А может… Ну уж нет!…

Он поднимался в лифте, а воображение рисовало страшные картины. Соня лежит на кровати. Голая. А над ней один гад, второй… Это было ужасно…

Дверь Кирилл открыл своим ключом. И ураганом влетел в квартиру. В двух руках по «беретте». Он готов был пристрелить любого урода, оказавшегося на его пути. Но стрелять не пришлось. В квартире, кроме Сони, никого. Она даже не смогла оценить геройский вид Кирилла. Оказалось верным его предположение – она мирно спала, правда, без книжки. Не хотелось прерывать ее сон. Но в этом доме оставаться опасно. Как ему, так и ей. – Дорогая, вставай! – Кирилл растормошил ее, заставил подняться с постели.

– Одевайся… – Что случилось? – спросонья спросила она. – Нам надо уходить… Аркадий настоящий ублюдок. Он хотел, чтобы я убил человека.

– Ты же говорил…

– Мало ли что я говорил.

– И ты убил человека?

– Нет, вовремя одумался… Зато теперь хотят убить меня.

– Кто?

– Его люди… Да какая разница, кто? Давай, собирайся. Живо!

Резко брошенные фразы как хлыстом подстегнули Соню. Она быстро оделась, побросала в сумку кое-какие вещи. Кирилл стоял в прихожей. Подгонял ее.

– Я сейчас, сейчас, – доносился из комнаты ее голос.

Она была уже совсем готова, когда под мощным ударом содрогнулась входная дверь. Самая обыкновенная дверь, не двойная, не бронированная. Кто-то со всей силы ударил по ней ногой. Первый удар наполовину выбил ее из дверного косяка. Под тяжестью второго удара она рухнула на пол. В квартиру ворвались два крепыша. В глазах безжалостный блеск, в руках пистолеты.

Только и Кирилла врасплох застать они не смогли.

В темноте возле знакомого подъезда Степан разглядел силуэт джипа. Остановил «Волгу» впритык к нему. Вместе с Федотом вышел из машины.

– О, а это что за чудо?

Комов показал на человека в теплой кожаной куртке. Он лежал рядом с джипом под распахнутой настежь водительской дверцей. И тихо постанывал. Подле него валялась интересная вещица.

– Ты про это? – спросил Степан, поднимая с земли пистолет.

– И про это тоже, – кивнул Федот и склонился над телом. – Жив. Только в отключке. Кто-то крепко его по черепушке приложил…

Не дожидаясь распоряжения, он достал наручники. Заставил мужика обнять руками железный столб, опору для железобетонного козырька над входом в подъезд. И защелкнул на запястьях стальные браслеты.

– Все правильно, – кивнул Степан. – Пусть полежит…

А они двинулись дальше. Пешком поднялись на этаж. А там…

– О, да у нас тут весело, – быстро выхватывая табельный ствол, заметил Федот.

– Цирк, – кивнул Степан.

Дверь в квартиру выломана. Прихожая освещена. В конце коридора два парня в кожанках. И в очень интересных позах. Спинами и вплотную друг к другу. Тайна рождения этих «сиамских близнецов» заключена в щедрых метрах клеящей ленты. Скотчем были перетянуты их тела, руки, ноги. Рты также заклеены лентой. Рядом с «близнецами» валялись пистолеты. И не абы какие, а итальянского производства. Да еще с глушителями.

Федот быстро обошел квартиру. Заключил:

– Цирк уехал, – посмотрел на «кожаных». – А вот клоуны остались…

– Клоуны, говоришь? – усмехнулся Степан. – А что клоуны должны делать?

– Публику веселить, – понял его намек Федот. – Эти ребята хотят устроить нам вечер вопросов и ответов…

– А мы им оформим допрос-шоу… Но сначала давай за понятыми…

Легко сказать. Найти понятых в час ночи не так-то просто. Люди хотят спать и не хотят открывать двери всяким там полуночным ментам. Но Федоту повезло. В квартире двумя этажами ниже гуляла веселая компания. Попасть на вечеринку не составило особого труда. Также без проблем Федот выдернул на место происшествия двух самых понятливых весельчаков. К этому времени Степан составил протокол осмотра, дал его подписать понятым.

– Ну вот и все, мальчики, – объяснил он «близнецам», когда понятые испарились. – Стволы оформлены по закону. Снимем с них ваши «пальчики», и все, не отвертеться вам.

– А на двери следы ваших ног, – продолжил Федот. – Все зафиксировано. Так что светит вам разбой с незаконным проникновением в жилище. А это серьезная статья. От семи до двенадцати… Или что-то не так?

Степан не прочь был выслушать «близнецов». Но дал слово одному из них. Для этого всего-то и понадобилось сорвать со рта полоску скотча.

– Командир, ну ты чего? – испуганно залепетал «кожаный». – Какое до двенадцати?…

Федот «включил звук» второму.

– Да мы это, шли просто, – затараторил тот. – Слышим, девка орет. Насиловали ее, ага!…

– Ну да, или насиловали, или резали, – закивал. первый. – Ну мы это, дверь снесли. А там пацан. Глаза злые, пена изо рта. А в руках по стволу. Типа, руки в гору, говорит. А нам чего делать оставалось? Жить-то хочется…

– А-а, значит, вы у нас герои! – с ухмылкой протянул Федот. – А мы вас за преступников держим…

– Да какие преступники, начальник! Говорим же, девчонку спасти хотели…

– Ну да, и пистолеты с собой для этого дела прихватили. С глушителями…

– Да это не наши стволы, начальник, – как-то не очень уверенно открестился от оружия «близнец».

– Это ты так говоришь. А что скажет экспертиза?

– А что экспертиза? Этот чувак нам стволы в руки вложил. Чтобы пальчики на них оставить…

– Ага, у этого чувака добрый дядя в Италии живет, на оружейном заводе работает. У него этих «беретт» завались. Вот и шлет кому ни попадя. А племянник разбрасывается ими налево и направо. Да?… Лично я бы на такого идиота, как ты, дрянную рогатку пожалел…

– Ну это ты, начальник, а это он…

– Это ты правильно сказал, – кивнул Степан. – Он – это он, а я – это я. Он вас скотчем связал, а я вам наручники пропишу. Он вас с собой не забрал, а я заберу. В изолятор временного содержания оформлю. А дальше в Бутырку пойдете. В камеру для мудозвонов. Сокамерникам своим лапшу на уши грузить будете. Если получится… Комов, как ты думаешь, получится?

– Не-а, – с серьезным видом покачал головой Федот. – Не получится. Активные педерасты, они ведь не ушами любят. И не глазами. Другим местом. А сказать, в какое место?

– Эй, начальник, какие педерасты? – хором заголосили «близнецы».

– А в камерах для мудозвонов только такой контингент и водится. Не волнуйтесь, вы тоже педерастами станете. Правда, пассивными. Знаете тюремную поговорку? Пассивный активным стать не может…

– А если учесть, в какую статью вы вляпались, то перспективка вас ожидает веселая. Слышали про такие конфеты – петушок на палочке? На зоне такие конфеты ох как любят. Не верите?

– Какие петушки, начальник? Какие палочки? – «Близнецы» были близки к истерике. – Мы же говорим…

– Опять двадцать пять? – грубо оборвал Степан. – Опять мудозвонством занимаетесь… Комов, вызывай наряд. А я с начальником Бутырки свяжусь, пусть камеру готовит…

В Бутырку их везти Степан не собирался. Но машину из отдела они вызвали. «Близнецы» к этому времени были доведены до кондиции. Они прекрасно знали, с кем имеют дело. Знали, на что способен Волчара.

– Начальник, может, не надо? – взывали они. Но подполковник Круча был неумолим. «Близнецов» погрузили в машину. Туда же сунули их дружка.

– В отделение, – во всеуслышание распорядился Степан. – А завтра утром в Бутырскую тюрьму. – И в интересах дела соврал, вернее, дезинформировал:

– Там уже все договорено…

В зарешеченном отсеке «уазика» для троих места было слишком мало.

– А не тесно им там? – нарочно спросил Федот.

– Ничего, пусть притираются. Пока друг к другу. А потом к любителям «петушатинки». Пусть привыкают к тесной мужской компании…

Степан сказал это со всей серьезностью. И тут же из отсека до него донеслось истеричное:

– Ну начальник!…

Задержанных доставили в изолятор временного содержания. По старому – КПЗ. Раскидали по отдельным камерам. Результат не замедлил сказаться. Уже через полчаса Степану доложили, что один из «близнецов» просится к нему на аудиенцию. Вроде как с доверительным разговором.

– Процесс пошел, – сделал вывод Федот.

И не ошибся. Задержанного звали Женей. Кличка – Джин. Он готов был честно во всем признаться. Но прежде поставил условие – чтобы об этом разговоре не знал никто.

– Это я тебе обещаю, – кивнул Степан. Наивное условие – наивный ответ. И, как итог, наивное откровение.

– Аркашу Штыря знаете? – спросил Женя Джин.

– Знаем. И что это он вас к Кириллу Конькову направил, тоже знаем…

Парень кивнул. И осторожно спросил:

– А зачем, знаете?

– Чтобы его убить. Или нет?

– Нет, Аркаша хотел, чтобы мы привезли его к нему. Но в случае чего… Да только лажа вышла. Кеша внизу в тачке остался, а мы наверх двинули. Дверь вышибли – ну вы знаете. А там пацан… Один ствол на меня навел, второй на Пашу. Все так неожиданно. Если бы мы его конкретно мочить собирались, он бы нас врасплох не взял. А так… Начальник, ты ж пойми, мы не собирались убивать…

– Ну конечно же, кто спорит?… А чем вам Кирилл не угодил?

– Вообще-то, это не мое дело. Мое дело маленькое: сказали – сделал… Но тут я знаю. Случайно узнал. Короче, этот Кирилл должен был мента одного завалить. Аркаша с ним договор заключил. Все вроде нормально было. А потом этот Кирилл в отказ пошел. Спецом промазал, а потом пацанов, которые его держали, в оборот взял. Сначала вместе с ними на машине удрал, а потом их обоих так же, как нас, скотчем связал. Только машину мы быстро нашли. Там же радиомаяк, все, как положено… Короче, нашли этих пацанов. Аркаша узнал, взбесился. Орал, матом всех крыл. А потом нам адрес дал. Сказал, чтобы этого щенка живым или мертвым, но к нему… Мы-то хотели, чтобы живым. Потому и не стреляли…

– Где сейчас Аркаша?

– Да когда машину нашу нашли, он здесь, в Битове был. Из джипа ситуацию контролировал. А после того, как нас за Кириллом послал, к себе двинул…

– Ночной клуб «Топлес-эскиз»?

– Ну да… Там он всегда бывает…

– А если его там нет, где он может быть еще?

– Ну это, дома у себя…

– Где он живет, мы знаем, можешь не рассказывать. Еще где может быть?

– Ну, есть еще одно место. Которое я знаю. А есть еще, о которых я не знаю…

– Говори, что знаешь…

Женя Джин назвал адрес.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок, – сказал Федот.

– Да не скажи, – покачал головой Степан. Он открыл ящик стола, выщелкнул из диктофона кассету, продемонстрировал ее братку.

– У нас есть показания против Штыря. Есть чем его прижать, когда возьмем…

– Эй, но мы же договаривались! – От волнения на лбу у Жени Джина выступила испарина.

– О чем мы договаривались? О том, что наш разговор останется между нами… А так и будет. Если, конечно, ты будешь с нами предельно откровенен. С Аркашей у нас свой разговор. Мы поговорим с ним, и у него больше ни к кому и никогда не будет претензий, это я тебе обещаю. А вот если не возьмем… Тогда договор наш окажется недействительным. Потому что ты не был с нами предельно откровенным. Иначе бы мы смогли его взять… Так где, ты говоришь, мы можем найти твоего шефа?

Бледный как поганка, Женя Джин тяжко вздохнул. И начал колоться. Выдал на-гора еще два адреса.

Глава седьмая

– Ничего, я еще согну этих козлов в бараний рог, – скрипел Штырь. – Всем писец будет…

И как бы в подтверждение решимости осуществить свои угрозы он залпом осушил стограммовый стакан текилы.

– Хватит! – зло рявкнул вдруг Петлюра. И вырвал у него из рук бутылку. Это было чересчур. Тем более Штырь только что собрался заново наполнить «хрусталяшку» водкой.

– Эй, ты что, охренел! – взвился он.

Сорвался со своего кресла, резко метнулся к Петлюре. И так же резко застопорился на полпути к нему. Напоролся на его острый остужающий взгляд. Еще никогда этот жук не смотрел на него так.

– Я не охренел. Это ты охренел… – отчеканил Петлюра.

В словах жестокий холод. Во взгляде мороз. Штырь невольно поежился.

– Ты знал, кто правит бал в этом Битове. И что? Ты решил, что ты круче всех. Размазню Елисея к себе в союзники взял, меня с моей «бригадой» ему отдал…

– Ты что, осуждать меня вздумал? – мрачный, как туча, спросил Штырь.

Он стоял на месте как замороженный. И только рука была в движении. Пальцами, как щупальцами, он нервно сканировал пространство вокруг себя. Будто пистолет искал или нож. А еще взглядом зыркал по сторонам. Искал кого-нибудь, кто мог бы за него заступиться. Искал, но ничего не находил. Пистолет в шкафу, в кожаной сбруе, которую он зачем-то снял с себя. И в кабинете, кроме него самого и Петлюры, никого не было.

– Я не осуждаю, – едва уловимо покачал головой «бригадир». – Ты сам себя должен осуждать. Потому что зарвался, наломал дров. Ты не дергайся, успокойся. И спроси себя, зачем ты заварил эту кашу с Сафроном и Кручей?

– Мне нужно Битово…

– Ты понял, что Елисей слизняк, размазня. Почему не остановился? Зачем хреномудрствовал дальше? Думал, что умнее всех?

– Это мое дело, – багровея от злости, рыкнул Штырь.

– Никто не спорит, что твое. Но надо было остановиться. Хотя бы после того, как с Сафроном ничего не вышло. Но ты взял в прицел Волчару. Зачем? Ты же должен был понять, что фарт тебе не светит…

– Не твоего ума…

– Не моего, – легко согласился Петлюра. – Ты голова, тебе видней. Но ты облажался. И сломался. Зачем водку глушишь?… Этот Кирилл ушел. Заломал Алика, потом Кешу. А Кеша сейчас в ментовке. Где гарантия, что Круча его не расколет?

– Не твое собачье дело…

– А вот тут ты не прав. Кеши с его пацанами нет, Кич со своей «бригадой» на выезде. Кто должен прикрывать твою задницу?… Правильно, я и мои пацаны…

– Ты что-то имеешь против?

– Я?! Нет. Я только «за»… Только нам убираться отсюда надо. Волчара сюда гребет. А ты сидишь тут и водку глушишь. Все тебе по барабану…

В принципе, Петлюра прав. Волчара взял в оборот Кешу с его пацанами. И сейчас, возможно, со своими волчатами рулит к его клубу. А он водку хлещет. Как только узнал, что этот козел Кирилл показал ему фигу, так и начал набираться. Сейчас уже все мозги в текиле. Непорядок полный… Но кто такой этот Петлюра, чтобы мозги ему вправлять?

Подмоги Штырь не нашел, ствол сам по себе в лапу ему не прыгнул. Зато он вдруг понял, что Петлюра против него с голыми руками стоит. И ему запросто можно набить морду – чтобы не выстебывался. Штырь нашел в себе силы сорвать с себя оцепенение, рванулся к Петлюре. Раз, и кулак его врезается тому в живот. Два, и боковым справа он цепляет его в челюсть.

Только странно. Петлюра стоит себе на месте как ни в чем не бывало. И пренебрежительно улыбается. Все ясно, сила из Аркаши вместе с мексиканской водкой куда-то ушла. Не может ударить по-человечески. Да и Петлюра очень прочный на удар.

Штырь поднапрягся, размахнулся, вложил в удар всю свою силу. И послал кулак в нос Петлюре. Но тот играючи уклонился влево. Рука хватанула воздух, пошла дальше – Аркаша потерял равновесие, завис. Великолепная возможность для ответного удара. Петлюра боец что надо, если врежет, то нокаут Аркаше обеспечен.

Но тот не бьет. Просто отошел в сторону и стоит, с небрежной ухмылкой смотрит на Штыря. Ну гад!… Аркаша выправил равновесие, снова рванулся к Петлюре. Но не дошел до него, остановился. Понял, что вся его злость куда-то исчезла. А без злости в его состоянии какая сила?… Если бы Петлюра отвесил ему звездюлей на сдачу. А то ведь просто стоит.

А потом, Петлюра прав. Штырь остался без Кеши. Алик, тот сейчас никакой. Сломал его этот ублюдок Кирилл – нет от него теперь пользы. И Кич со своими пацанами сейчас в деле. На Кирилла его «бригаду» натравил – убирать этого козла надо. Один Петлюра при нем. На него вся надежда. Нельзя с ним ссориться.

– Все, все! – замахал руками Штырь. – Все, я пас!… Уходить нам надо…

– Так в чем же дело?… Только тоника глотни, освежись – тебе сейчас в самый раз…

Как ни в чем не бывало Петлюра протянул ему бутылку тоника. Штырь не без удовольствия приложился к ней, всосал в себя не меньше четверти литра освежающей жидкости. Петлюра взял у него бутылку, но сам пить не стал – поставил ее на стол.

– Уходим? – спросил он.

– Ага, – кивнул Штырь. И полез в шкаф за пистолетной сбруей. – Я знаю одно место…

– У меня есть свой вариант. Про мою хату не знает никто…

– Нет! – жестко отрезал Штырь. – Мы поедем туда, куда скажу я…

– А Кеша знает этот адрес?

– Может быть… Но ты что, всерьез думаешь, что Кеша сдаст им мой схрон?

Петлюра глянул на него с нескрываемым осуждением. Но ничего не сказал. Только покачал головой.

Во внутреннем дворике клуба их ждали два джипа. В одну машину сели люди Петлюры. В другую сел сам «бригадир». На переднее сиденье. Штырь устроился сзади. Теперь он мог полностью контролировать строптивца.

– Ну так куда мы едем? – спросил Петлюра.

– Куда скажу, туда и едем, – надменно ответил Штырь.

И вдруг перед глазами у него все зашаталось, голова пошла кругом. Он хотел что-то сказать, но голосовые связки будто парализовало. В плен временного небытия он отправлялся в полном молчании.

***

Как и следовало ожидать, в ночном клубе Штыря не оказалось. Ровным счетом никого из его окружения не застал Степан. Только вышибалы да полуголые девки с ногами от темечка. Но это всего лишь персонал заведения, жизнь в котором не прекращалась до утра. А еще директор-распорядитель, который только плечами пожимал. Пока Саня Кулик не взял его за грудки да как следует не встряхнул.

– Уехал Аркадий Евгеньевич! – сообщил он.

– Куда?

– Не говорил…

– Сколько с ним людей было?

– Не знаю…

– А солнышко посмотреть хочешь? – Кулик взял его за уши.

Сделал движение, будто собирался оторвать директора от пола.

– Пятеро! – завопил тот – На двух джипах…

– Значит, не хочешь на солнышко смотреть. Это хорошо… Номера машин?

Директор-распорядитель ответил на этот вопрос. Да что толку? Машины эти уже наверняка не колесят по городу. И не попадутся в ближайшее время на глаза гаишникам. А выяснять по картотеке, на кого зарегистрированы эти джипы, нет смысла. Степан и без того знал, кого он ищет. Как знал, для чего он это делает.

Он не унывал. У него есть еще два адреса, по которым он может найти Штыря.

А в камере изолятора дозревает фрукт Кеша. Если эти адреса окажутся пустыми, Степан лично примется за него. И вытрясет из «бригадира» еще несколько адресов.

***

– Кирилл, ты хотел их убить. Ты хотел, я видела…

– Я не хотел. Но так было нужно…

Да, не надо было щадить тех шакалов. Кирилл бы нажал на спусковые крючки, встретил бы братков пулями. Но помешала Соня, крикнула: «Не убивай!» И он послушал ее. Не стал стрелять. Просто связал бандитов. А третьего, который стоял возле машины, вырубил.

Да, это хорошо, что он не взял грех на душу. Но третий бандит может очухаться, подняться на этаж, освободить своих дружков. И все трое они отправятся по его следу, будут искать его, чтобы убить. И в следующий раз они вряд ли дадут ему возможность взять над собой верх. И быть тогда Кириллу покойником. А Соню изнасилуют. Затем тоже убьют… Нет, нет, этого не будет. Он не допустит!

Они нашли для себя убежище. Не стали бегать по родственникам, знакомым. Просто взяли такси, покинули Битово, добрались до Киевского вокзала, а там устроились в гостиницу. Без всяких проблем. Паспорта у них были, деньги тоже. Кирилл не побрезговал трофейными деньгами. У одного бандита, когда связывал, он случайно обнаружил бумажник с тремя сотнями баксов и шестью тысячами рублей. Ну как он мог отказаться от них? Ведь из-за этого гада он ушел в бега, из-за него ему наличность нужна сейчас как воздух.

Номер просторный. Огромная ванная, комната метров двадцать, две широкие кровати-односпалки, диван, кресла, телевизор с порноканалом. Только все какое-то старое, затертое, кафельная плитка в ванной еще советского производства. Впрочем, какая разница. Главное, белье чистое, свежее. И две кровати легко сдвигаются. А еще они с Соней приняли душ, который снял усталость, но не прогнал сон.

Спать Кириллу хотелось страшно. Как-никак глубокая ночь на дворе, далеко за полночь. И плевать, что их с Соней ищет бандит Аркадий. Этот тип прекрасно понимает, какую опасность они для него представляют. Он пойдет на все, чтобы добраться до них. Только ничего у него не получится. По крайней мере Кирилл хотел в это верить. А еще больше он хотел спать.

– Мне страшно, я боюсь, – роптала Соня. Они лежали в одной постели. Он в трусах, она одетая – боялась раздеваться.

– Не надо бояться, все будет хорошо, – уже не в силах бороться со сном, пробормотал Кирилл.

– Все равно я боюсь. Они хотят нас убить, я знаю…

– Мы еще посмотрим, кто кого…

– Ты тоже будешь убивать?… Ты не должен этого делать…

– Я им буду говорить, пиф-паф, вы убиты. Они будут умирать понарошку и весело…

– Ты шутишь.

– Нет, я как раз очень серьезен… Он лежал ближе к дверям. Под подушкой один ствол, под кроватью – только руку протяни – второй.

– Ты серьезен, а хочешь спать…

– Хочу. А ты?

– Я-нет…

– Тогда держи…

Кирилл вытащил из-под кровати «беретту».

– Патрон в патроннике, предохранитель снят – так что не вздумай нажать на курок…

– Даже если будут нападать?

– Глупенькая. Если будут нападать, тогда и стреляй. Вот так…

Он направил ствол в сторону дверей. Прицелился в невидимого врага. И коснулся пальцем спускового крючка, но нажимать не стал.

– Все очень просто…

Кирилл протянул ей пистолет, помог уложить его в руку. Положил палец на спусковую скобу. Но строго-настрого наказал не касаться спускового крючка. Соня тоже навела пистолет на дверь. В глазах вспыхнул решительный огонек.

– А ведь ты тоже можешь убить, – заметил он.

– Могу, – кивнула она. – Ведь я защищаю тебя…

– Непробиваемый аргумент. А еще меня в чем-то обвиняешь. Да я за тебя хоть всех мерзавцев на земле перестреляю… Ну все, пост сдан, пост принят. Я ухожу…

– Куда?

– Над землей полетаю. Посмотрю, где сейчас Аркадий. Узнаю, что он собирается де-ла-ть…

Последнее слово Кирилл договорил уже во сне. Ему и в самом деле приснился Аркадий. Он предстал перед ним в образе дьявола с рогами и свиным пятаком вместо носа. Он прыгал по огромной пустыне, где вместо песка возвышались горы героина и кокаина. Из-под его копыт поднимались клубы наркотической пыли, которая закручивалась в смерч и неслась навстречу толпам несчастных деградированных существ, с ног до головы обвешанных использованными одноразовыми шприцами.

Кирилл тоже попал в эту адову пустыню. Но не за наркотиком. А за самим Аркашей. В руках у него меч. Чтобы повинную голову с плеч. Но Аркадия так просто не взять. Кирилл с ходу снес ему голову, но вместо нее выросли сразу две. Он срубил и эти. Но их тут же стало четыре. Кирилл снова замахнулся, но Аркадий вдруг превратился в Змея Горыныча, полыхнул на него из всех своих пастей. Кирилл увернулся, вознесся к небесам, но меч при этом вывалился из его рук, угодил в адово пламя и расплавился, как пластилин в жаркой печи.

Зато вместо меча у Кирилла появилось копье. Но напрасно он пытался пронзить им Аркадия. Тот увертывался, изрыгал пламя. Эта свистопляска продолжалась часы, дни, месяцы, годы… А потом Кирилл устал, выронил из рук копье и обессиленно рухнул на вершину героиновой горы. И тут же над ним возвысился Аркадий. Не Змей Горыныч, и даже не черт с рожками. Обычный человек, только огромного роста. И в руках у него большущий «заряженный» шприц. Он возносит его и метит в Кирилла. Его движения сопровождает раскатистый сатанинский смех. Еще мгновение, и этот нелюдь пронзит его. Кирилл собрался с силами, ударил Аркадия по ногам, сбил его наземь. Набросился на него, ухватил руками за шею и начал душить.

– Молись, гад, пока не поздно!

Только Аркадий вдруг куда-то исчез. Вместо него в руках у Кирилла оказалась какая-то подушка. И сидел он не на героиновой горе. А в постели, на которой уснул. Окна комнаты заливал утренний свет.

– С кем ты всю ночь воевал? – спросила Соня. – С Аркадием?

Она полулежала на диване. Пистолет на коленях, одна рука на нем.

– С ним… А ты чего там делаешь? Почему не со мной?

– Чтобы ты меня, как эту подушку, задушил?… Ты всю ночь во сне дрался…

– И ты всю ночь не спала?

– Нет…

– А сколько уже времени?

– Почти одиннадцать…

– Утра?!

– Ну не ночи же…

– Нет, так не пойдет! Давай, ложись. Теперь моя очередь тебя охранять…

– А я могу на тебя надеяться? – лукаво спросила она.

– Спрашиваешь,…

– Тогда ладно…

Соня даже не шелохнулась. Просто закрыла глаза. И блаженно улыбнулась. Уже во сне… Святая женщина…

Кирилл оставил ее на диване. Только укрыл одеялом. И пистолет спрятал. Под диван сунул. Затем глянул в окно. Внизу била ключом вокзальная жизнь. Обычная размеренная жизнь. Ни крутых ментов тебе, ни крутых бандитов. Всегда бы так…

Он оделся, вытащил из-под подушки свой пистолет, отправился в ванную, умылся, привел себя в порядок. А затем накинул на себя куртку, сунул под нее ствол. Пару раз вынул его из-за пояса брюк – для пробы, чтобы в случае чего вывести его на цель без задержки. Только после этого он вышел из номера, прошел через пустынный коридор, спустился в вестибюль, дальше привокзальная площадь, ряды ларьков. Надо что-нибудь перекусить взять. Можно было бы в буфет гостиничный заглянуть, но захотелось морозным воздухом подышать.

Кирилл набил пакет всякой вкусностью и вернулся в гостиницу. Хотел пройти мимо стойки администраторши. Но та окликнула его:

– Молодой человек, ваша фамилия Коньков?

– Да. А что?

– К вам гости…

Кириллу стало не по себе. Какие могут быть гости, если никто не знает, где они с Соней. Он метнулся к стойке охранника. Может, тот что-нибудь объяснит.

– Ты же Кирилл? – спросил тот.

– Ну…

– А это твои друзья. Из одной с тобой команды. А ты что, правда чемпион России по гимнастике?

Ответить Кирилл уже не мог. Он со всех ног несся по лестнице на свой этаж. Судя по всему, «гимнасты» направились в его номер только что. Он еще мог их нагнать. Но, увы, замочная скважина его двери была снесена пистолетным выстрелом. В воздухе висел свежий запах пороха. Его «товарищи по команде» постарались. Выстрела не было слышно – значит, пользовались пистолетом с глушителем.

«Гимнасты» уже в номере. А вдруг они застрелили Соню?

Этот вопрос бомбой взорвался в голове. Если Кирилл еще чего-то боялся, то сейчас все страхи вынесло из него взрывной волной. Отчаяние не душило его, не лишало рассудка. Напротив, заставляло работать голову в режиме точно настроенного часового механизма. Инстинкт самосохранения подчинил себе все его действия.

Аркадий знал, что Кирилл служил в спецназе. Этот гад в курсе, насколько он опасен. И ублюдки, которых он за ним послал, тоже это знают. Знают, но не боятся связываться с ним. Да, это им плюс, что они так быстро смогли его вычислить. Но неужели они надеются и дальше получать плюсы? Нет, ничего у них не получится. Они сами довели Кирилла до критической черты, поэтому пусть не обижаются.

В номер он не вошел, а вкатился. Кувырок через плечо не помешал ему обозреть пространство вокруг себя. Кирилл сумел выхватить темную фигуру в пространстве ванной. Человек не просто стоял в темноте, он был вооружен и уже, встревоженный, пытался взять его на прицел.

Они выстрелили одновременно. Было слышно, как клацнула затворная рама пистолета в руках бандита. Слышал Кирилл, как выплюнула пулю и его «беретта».

Но куда более приятный момент он пережил, когда вражеская пуля вгрызлась в штукатурку стены в полуметре над его головой. И не получил никакого удовольствия, когда увидел, как отлетает к унитазу с пробитой грудью его противник. Сумрак мешал рассмотреть, в бронежилете бандит или нет. Поэтому Кирилл выстрелил снова. В голову. Точный был выстрел или нет, оценить он уже не успевал. Нужно было срочно изворачиваться и переводить, ствол на комнату.

Кирилл резко перевернулся на живот. И вовремя. Он не знал, сколько в комнате человек. Но видел одного. Который держал за волосы Соню. В опущенной руке нож. Ну и манеры у него в общении с женщиной!

Этот выродок уже понял, что произошло. И в тот момент, когда Кирилл вывел на него свой ствол, закрывался от него Соней. У него был шанс использовать ее в качестве заложницы. Но он чуть-чуть не успевал.

Кирилл выстрелил. На этот раз он был доволен, когда пуля стукнула ублюдка в лоб. Тот отлетел к окну вслед за своими мозгами. Омертвевшая рука не смогла удержать Соню, и та рухнула на диван.

– Бросай «пушку», урод! – заорал кто-то, кого он не мог видеть. – Или я ее замочу!…

– Бросаю гранату! – крикнул в ответ Кирилл.

Он швырнул подвернувшийся под руку Сонин полусапожек. И вкатился в комнату вслед за ним. Крепко сбитый браток уже успел понять, что не граната под ноги ему упала. Но не успел прийти в себя. Поэтому ничем не смог ответить.

Кирилл понял, что он выстрелил, когда браток с пробитым брюхом и развороченной грудной клеткой распластался на широкой кровати. Все, в комнате больше никого не было. Кирилл позволил себе немного расслабиться. И тут же пожалел об этом. Он уловил движение воздуха и едва слышимый шорох за спиной. Но было уже поздно. Что-то твердое и холодное ткнулось ему в затылок.

– Брось ствол, мудила! – зло прошипел кто-то на ухо.

Кирилл послушно разжал пальцы. «Беретта» вывалилась из рук, глухо ударилась о пол. Одновременно со звуком удара было слышно, как закрылась дверь в номер.

– Э-э, да он Чуху завалил, – негромко прорычал кто-то.

– И Пансу с Леликом, – добавил второй. Из этого Кирилл сделал вывод, что за спиной у него стоят люди числом не меньше двух. Только открытие это ему ничего не давало.

– Падла! – Человек сзади ударил его рукоятью пистолета по голове. Будто гром прогремел и молния сверкнула. Череп словно на две части раскололи. Перед глазами сначала задвоилось, затем затроилось. А когда Кирилл ткнулся в падении лицом в затертый ковер, глаза вообще, казалось, вылетели из орбит и разлетелись на мелкие стеклышки.

Удар был очень сильным. Но сознания Кирилл не потерял. Зато исчезли все эмоции. Он не удивился, не испугался, когда ему в ухо влез ствол с глушителем.

– Будем кончать? – спросил один.

– Давай…

Кириллу казалось, будто он видит, как бандит давит пальцем на спуск. И никакого шевеления – ни в душе, ни в мыслях. Словно все умерло внутри него. Полная апатия ко всему происходящему. Даже прощаться с жизнью было лень…

– Не надо! – вскрикнула Соня.

И тут же замолчала. Кто-то из бандитов зажал ей ладонью рот. Было слышно, как она с глухим мычанием пытается вырваться из его рук. Это длилось не больше секунды. Бандит ударил ее так, что она потеряла сознание. Сейчас он навалится на нее и… Эта мысль пронзила сознание. Кирилл остро осознал, что не имеет права умирать. Он должен защитить Соню, он же обещал… Но, увы, у него нет абсолютно никакой возможности противостоять злой силе. Он прижат к полу, в ухо вдавлен ствол пистолета. Еще мгновение, и грянет выстрел.

Но пистолет молчал. Мало того, ствол перестал давить на ухо.

– Кич, ты чего? – поторопил один бандит другого.

– Мочкануть его – это слишком просто…

– Вообще-то да. Этот урод Чуху, Пансу и Лелика завалил. Надо его бабу трахнуть, а он пусть смотрит. А потом за яйца его подвесить, долго мучиться будет, пока сдохнет…

– Размечтался ты, Кашалот, – хмыкнул тот, кого назвали Кичем. – Бабу трахать нет времени. Кончать ее будем. Давай его ствол, сунь ему в руку, пока он в отрубе…

Кирилл почуял запах надежды. Братки считают, что он в отрубе. Сейчас дадут ему в руку ствол. И тут же пожалеют об этом…

– Это ты классно придумал, – оживился Кашалот. – Он, типа, Чуху, Пансу и Лелика завалил. А потом бабу свою. Ну и застрелился потом, да?… Слушай, клевый вариант… Эй, а чо, если всех раздеть. Чуху, Пансу, Лелика ну и телку. Во будет сцена! Типа этот козел пришел, увидел, что пацаны биксу его в три ствола тянут, а потом всех на фиг… Ну и сам того…

– Хреновый из тебя режиссер. Где Чуху завалили? В сортире! А как он в постели потом оказался?… Да любой следак твою стряпню дерьмом назовет… Короче, ты вола не гони, мочи бабу…

– Так с его бы руки надо…

– Не надо, я передумал. Он со своей руки застрелится. А телку ты мочи…

Этот вариант Кирилла вовсе не устраивал. Если не будет Сони, какой смысл ему жить. Но выбора у него не было никакого… Разве что…

Кирилл понимал, что лежит рядом с диваном. А куда он сунул второй пистолет? То-то же… Но кто позволит ему просунуть руку под диван? Он шевельнул рукой, плавно двинул ее вперед. И никакой реакции со стороны бандитов.

– А может, ее все-таки трахнуть, а?

Кашалот с головой тонул в своих похабных мыслях. Ему было не до Кирилла.

– Да времени нет. А потом, говорят, ее сам Штырь трахал…

В голосе Кича звучало сомнение. Похоже, он и сам был не прочь побаловаться с Соней. И сейчас боролся с искушением.

– Ну так тем более, – еще больше завелся Кашалот.

И Кирилл завелся. С каким бы удовольствием он скрутил шею этому болвану. Но вместо того, чтобы бросаться в драку, он еще дальше просунул руку.

– Я сказал, нет! – справился с собой Кич. – Некогда… Давай, мочи ее…

– Э-эх, такое добро пропадает…

– Не твое добро, и не плачь.

– А кто плачет?

– Ты. Мочи давай!

С характерным звуком пистолет выплюнул через глушитель пулю. Кусок смертельного металла врезался в живую плоть. Смерть была мгновенной…

Но Соня осталась жива. Причина проста. Стрелял не Кашалот. Стрелял Кирилл. Он успел дотянуться до второй своей «беретты».

Но не успел поблагодарить себя за то, что оставил его во взведенном состоянии. Не было на это времени. Да и мысли все были завязаны на одном.

Быстрей, быстрей, быстрей…

И он оказался быстрей. Сначала опередил Кашалота. Затем выиграл решающий момент у бандита Кича. Тот выстрелил, но ему не хватило точности. Пуля всколыхнула воздух высоко над головой Кирилла.

Бандит схлопотал пулю в грудь. Пистолет вывалился из его рук. Но падать Кич не спешил. Он стоял на широко расставленных ногах и во все глаза смотрел на Кирилла. Будто удивлялся. «Как же это могло произойти?» – читался вопрос в его стеклянном взгляде.

– Сам же сказал, мочи давай, – словно оправдываясь перед собой, сказал ему Кирилл.

Он поднялся на ноги, а труп все еще стоял. Пришлось подтолкнуть его к бренной земле. Покойник бухнулся на пол. Зрелище не для слабонервных.

Кирилл склонился над Соней. Та будто почувствовала это – открыла глаза. На губах появилось не очень удачное подобие улыбки. Но это естественно. Какая тут улыбка, когда номер забит трупами?

– Все закончилось? – спросила она.

– Нет, все только начинается…

Он нагнулся над телом Кашалота, забрал у него свою «беретту» и тут же вложил ее в куртку покойного Кича. Получалось, это он всех пострелял. А его ствол перешел к Кашалоту. Пусть знают следователи, кто застрелил своего шефа. Все шито-крыто, получалось, бандиты перестреляли друг друга.

Но на руках у Кирилла следы пороховых газов. И одежда ими пропитана. Но менты не узнают об этом, Потому что он уходит от них. Прямо сейчас. Вместе с Соней. Они быстро собрались. И вышли из номера.

– Я на секунду, – сказал администраторше Кирилл. – Подругу домой отправлю и назад. Друзья ждут… – И тихо, чтобы не слышала Соня: – Если есть желание, можете к нам потом присоединиться…

– Ага, сейчас! Идите, молодой человек, и не морочьте людям голову…

Присоединиться к компании его «друзей» она не хочет. И правильно делает. Ей еще жить и жить…

Глава восьмая

Конечно же, район Киевского вокзала – не его территория. Но подполковник счел своим долгом отправиться в гостиницу, когда узнал о пяти трупах. И все потому, что покойники принадлежали к группировке наркодельца Аркаши Штыря. Информацию об этом Степан получил в готовом виде с пылу и жару. От своего друга из ГУБОП.

Трупы он не видел – их уже «описали» и вывезли. Только меловые контуры на полу. Зато подполковник Марков был на месте и в живом виде.

– Прошел слух, будто у тебя какие-то трения с Аркашей Штырем были, – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал он.

– Почти ничего. Если не считать, что меня чуть не убили, – недолго думая, ответил Степан. – Штырь меня заказал…

– Это точно?

– Точнее не бывает. Три его сокола у меня парятся, весь расклад уже сдали…

– Почему я ничего не знаю?

– Теперь вот знаешь… Всю ночь сегодня носом землю рыл. Штыря этого искал. Да все мимо. Сначала по трем адресам прошлись – ничего. Потом еще пару адресов добыли. Но опять глухо… Где сейчас Штырь, не знаю…

– А кто знает?

– У покойничков бы твоих спросить. Да разве ж они скажут?

– Не скажут… А Штыря будем искать. Я лично займусь этим. Хватит тебе самодеятельностью заниматься…

– Какая самодеятельность? О чем ты?…

– Да все о том же… Вопрос у меня, откуда эти пять трупов взялись?

– А это у тебя спросить надо.

– А я у тебя, Степан, спрашиваю. Как друга спрашиваю, без подвоха. Не ты ли приложил руку?

– Вот в чем дело. На меня грешишь…

Степан не обиделся на столь каверзный вопрос. Потому что с Марковым у него всегда были доверительные отношения. И Коля даже кое-что знал про некоторые его грешки.

– Честно скажу, не моя работа. Но скрывать не буду, попадись они мне под горячую руку, жалеть бы не стал. Достал меня этот Штырь со своими псами…

– Значит, не только тебя достал…

– А кого именно? – Кирилл Коньков, это имя тебе что-нибудь говорит?

Конечно же, это имя говорило Степану многое.

– А что такое?

– В этом номере Кирилл Коньков жил. Со своей подругой. Сегодня ночью поселился…

– Правильно. После того, как расправился с тремя братками из той же кодлы. Только тех он не стрелял, мне сдал… А этих, получается, завалил. И правильно сделал. С этими ублюдками только один разговор… Кстати, где он сейчас? Мне бы очень хотелось с ним пообщаться.

– Увы, увы. Он исчез еще до того, как были обнаружены трупы. Вместе со своей подругой… Значит, ты его знаешь.

– Еще бы. Это он стрелял в меня…

– Он что, киллер?

– Несостоявшийся… Этот парень в спецназе МВД служил. Бывший снайпер, если, конечно, они бывают бывшими… Его Штырь нанял. Только Кирилл в последний момент отказался. Нарочно выстрелил мимо… Для Штыря он представляет опасность. Я-то знаю, что Штырь меня заказывал. Но суду без Кирилла не доказать. Короче, парень этот – свидетель, которого нужно убрать. Охотится за ним Штырь. Но пока, сам видишь, худо самим охотникам…

– Интересно, все очень интересно. Только почему я об этом только сейчас узнаю?

– Хотел сам со всем разобраться…

– Не получилось?

– Ну почему же. Со всем я разобрался… Этот Штырь умного из себя корчил. Какие-то хитромудрые комбинации на том же Кирилле разыгрывал. Если бы у него все вышло, я бы на том свете сейчас прохлаждался. И парень бы туда отправился. С грузом стопроцентной вины. Все бы шишки на него свалили. А Штырь бы остался ни при чем. Сафрона опять же хитромудро свалить пытался. Только облажался Штырь по всем статьям. В загоне сейчас. И бойцов у него всего ничего, человек пять-шесть, не больше. Ничего он со мной уже поделать не сможет. Разобрался я с ним. Осталось найти его и… А я его, гада, из-под земли достану…

– Может быть. А может, нет… Вместе его будем искать. И ОБНОН подключим. Это их компетенция – наркота, как-никак. Штыря нет, а товар его расходится. Или нет?

– Честно? Не знаю. Меня его дела мало волнуют. Мне бы до него самого дотянуться…

– Дотянемся… И Кирилла этого искать надо…

– По гостиничному делу?

– Возможно, по этому делу он пройдет в качестве свидетеля…

– Почему?

– Картинка тут интересная вырисовывается. Бандиты как бы друг друга перестреляли. Результатов баллистической и дактилоскопической экспертизы пока нет, но, подозреваю, версия подтвердится. Если, конечно, не разрушать ее с пристрастием…

– Не надо разрушать. Зачем вам лишняя возня? Было бы из-за кого копья ломать. Все шишки на покойников, и дело закрыть…

– Это понятно. Вопрос в другом. Стоит ли Кирилл того, чтобы выводить его из-под удара?…

Степан думал недолго.

– Стоит, – кивнул он. – Может, поначалу он был не прав. Но ведь вовремя одумался. Пять братков на его счету…

– И тебя на этот счет не записал…

– Тоже не последнее дело… Не надо его под статью подставлять, не надо.

– А искать надо. Чтобы показания против Штыря дал.

– Зачем?

– Степан, ты меня удивляешь. По этому типу тюрьма плачет. Сажать его надо…

– Тюрьма?… Да нет, могила по нему плачет. И если сажать его, то только как картошку. В землю. Да поглубже, чтобы не пророс…

– Смертная казнь у нас отменена.

– Это у кого у вас?… У меня лично нет…

– Степан!!!

– Что, Степан?

– Ничего. Считай, что я ничего не слышал…

– А я ничего и не говорил…

На этом они и расстались. Подполковник Марков остался, Степан отправился по своим делам.

***

– Ты куда? – спокойно спросил Петлюра. Но Штырю показалось, будто его ударили по ушам. Он резко остановился в дверях, осторожно повернулся к нему лицом.

Он почему-то решил, что в руках у Петлюры ствол. Но нет, ничего подобного. Чистенький весь такой, аккуратный, наглаженный. Чистоплюй. Штырь, не задумываясь, послал бы его куда подальше. Если бы не эта сила в его взгляде. А еще он знал, на что способен этот змей, которого он пригрел на своей груди…

– Воздухом свежим подышать хочу, – соврал Штырь.

– А я думал, ты совсем уйти хочешь, – губы Петлюры слегка изогнулись в едва уловимой полупрезрительной улыбке.

А ведь он прав. Штырь хотел удрать из дома, в котором оказался по воле своего «бригадира». В этот дом в каком-то дачном поселке его привезли позавчера ночью. По прихоти Петлюры, который опоил его какой-то гадостью. Вчера первую половину дня Штырь приходил в себя, ближе к вечеру накачался водкой, сегодня опохмелился. И в путь. Нечего ему здесь делать. За пленника его никто не держал. Никто за ним не следил. Двери дома никто не охранял. Штырь легко добрался до выхода, открыл дверь – впереди пустой заснеженный двор, ворота нараспашку. Свобода… И тут откуда ни возьмись Петлюра…

– А если и насовсем сдернуть хочу? То что? – набычился Штырь.

– Ничего, – пожал плечами Петлюра. – Можешь уходить. Только куда?

– Ты за меня не переживай…

– Как же я могу за тебя не переживать, если ты себя совершенно не бережешь… Где ты хотел спрятаться от Кручи?

– Есть одно место…

– Поселок Кутеповка?

– Ты откуда знаешь? – удивился Штырь. Он как раз и собирался туда ехать. Был у него там один домик.

– Круча со своими псами там побывал. Оттуда и знаю…

– Круча?!

– Я же говорил, твой Кеша сдаст все твои схроны.

– Козел, блин! – стиснул зубы Аркаша.

– Козел не козел, а доверял ты ему больше, чем мне. А зря… Я-то тебя никогда не предам.

– Ты меня уже предал.

– Да?! С чего ты это взял? С того, что я затащил тебя сюда?… Нет, шеф, тут ты кругом не прав. Все твои схроны Волчара накрыл. А мой схрон цел и невредим. И ты вот жив-пьян…

– Ты роешь под меня, ты хочешь занять мое место…

Не верил Штырь в преданность Петлюры. Раньше верил, а сейчас нет. Во всем его поведении видел личную корысть.

– Если бы хотел, ты бы плавал под слоем льда в местном пруду… Пока ты вчера водку жрал, я делами занимался. Твоими делами. Партию товара принял, в надежном месте спрятал. Сбытчиков с мест снял, точки зашифровал. И не зря. Сегодня менты облаву устроили. Только никого не взяли. Все шито-крыто. Как тебе это нравится?

– Это ты для себя делал.

– Если бы для себя, то, говорю, плавать бы тебе уже в пруду…

– Ну так в чем же дело? Давай, топи! – В голосе Штыря прозвучал вызов отчаявшегося.

Петлюра прибрал к рукам его самого, подмял под себя весь его бизнес. Теперь он на коне, а Штырь в заднице этого коня.

– Ты коммуняку из себя не строй, – поморщился Петлюра. – Тебе это не идет… Ты лучше меня послушай. И успокойся.

– Ты можешь успокоить?

– И успокоить. И упокоить… Только убивать тебя мне не резон. Голову я вроде не на помойке нашел, руки не из жопы растут. А вот сам, без тебя, не могу. Шеф мне нужен. Натура у меня такая. Могу быть первым, но только на вторых ролях… Патология это или нет, но я такой, какой есть. И меня не переделаешь. Мы не можем друг без друга. Кроме меня, тебе не на кого опереться. Ты еще не знаешь, но Кича больше нет. И его «бригады» нет. Их этот козел завалил, которого ты в киллеры нанял. Кешу с его пацанами закрыли. Остался только я и мои бойцы. Они не могут без меня, я не могу без тебя. Так что давай, шеф, запрягай своего Петлюру. Куда надо, туда и вывезу…

Аркаша внимательно всмотрелся в «бригадира». И увидел, что тот говорит искренне. Не было в нем подвоха. Да, есть такая категория людей, которые не могут быть первыми, они чувствуют себя уверенно только под чьим-то покровительством. Первые на вторых ролях. И Петлюра из них… А ведь он правильно все сделал. Хоть и силой, но вывел из-под удара Аркашу, его бизнес. И сам теперь просится в его упряжку. Такой помощник его не подведет… А если подведет?

Почему бы не устроить ему проверочку на вшивость.

– Кручу надо убрать, – проговорил он. – Сделаешь?

И вдавил в Петлюру испытующий взгляд. Но тот выдержал его без всякого внутреннего напряжения.

– Если думаешь, что я буду оспаривать твое условие, то ты ошибаешься. Надо так надо…

– Ты сделаешь это?

– Конечно.

– Как?

– Есть вариант. Надо обсудить. Может, за столом? Есть хорошая водка, икорка свежая, балычок…

– Если водочки, то совсем немного…

Штырь вновь ощутил себя крутым авторитетом. Он снова у штурвала своего пиратского корабля. Петлюра помог ему свернуть с курса, который вел его на гибельные рифы. Дальше он поведет корабль сам. По боевому курсу. А раз так – пьянству бой. Капитан должен быть всегда трезвым… Перед глазами всплыл сочный ломтик осетрины и хорошо прожаренный стейк. Да, капитан должен быть трезвым, по возможности…

А потом, Кича помянуть надо. Ну как тут не врезать по сто граммов. Раз, второй, третий, а там как пойдет…

***

Известия были неутешительными. Печалило не то, что обноновцы, борцы с наркотиками, впустую провели рейды по наркопритонам Штыря. Было грустно, что пошел уже пятый день, а этот подонок все еще на свободе.

Только Степан не красна девица, чтобы печалиться. Он действовал. Искал Штыря. Сам. И не без помощи могущественной конторы, которую представлял Николай Марков. Но пока никаких результатов.

Но ведь отсутствие результатов тоже результат. Штырь затих, затаился. Одна у него сейчас цель. Шкуру свою сохранить. Наверняка ему уже не до Битова и, ясное дело, не до Степана. Нет смысла опасаться за свою жизнь. И наркотиков на его территории больше не будет… Но все же Степану было бы куда спокойней, если бы эта мразь по кличке Штырь перестала топтать землю…

Степан проводил совещание. Со своими операми. Федот Комов, Саня Кулик, Эдик Савельев, Рома Лозовой. Вся его гвардия в сборе. Нужно было разгрести криминальный мусор, который накопился за то время, пока они гонялись за Штырем. Одних краж – четыре случая. А еще факт уличного разбоя. Кто с этим будет разбираться, если не они.

– Песцовую шапку с потерпевшей сорвали, – объяснял Степан. – Было темно, лиц она не разглядела. Но есть у меня подозрение, местное хулиганье тут замешано. Улица Красина. Кто там у нас обстановочку может просветить?

– Есть у меня один человечек, – откликнулся Эдик. – Если повесть о настоящем барабанщике писать, это с него…

– Ну вот и напиши эту повесть. В формате отдельно взятого уголовного дела…

Обычное совещание. Обычные для уголовного розыска дела. И телефон внутренней связи зазвонил вроде как обычно. Степан взял трубку.

– Товарищ подполковник, тут к вам посетитель, – доложил оперативный дежурный. – Очень хочет повидаться с вами…

– Кто такой?

– Фамилия Елисеев…

– Сергей Игнатьевич?

– По паспорту, вроде да…

– А по ориентировке?… Глаза разуй! Ориентировку достань. Он же у нас в розыске… Сюда его, немедленно!

В кабинет к Степану Елисеева доставили под конвоем. Взмыленный он весь какой-то. Будто только что марафонскую дистанцию взял. Некогда дорогой костюмчик засален, местами порван. Морда небритая, под глазами синие мешки.

– Досмотр произвели? – спросил Степан у дежурного, который привел его.

– Как положено, товарищ подполковник! – бодро доложил недавний участковый.

– Документы, вещи изъяли, запрещенных предметов не обнаружено. Разве что это…

Он кивнул на кейс из крокодиловой кожи.

***

Кирилл шел сдаваться. Хватит, набегался. Бандитов он уже не боялся – пусть они теперь его боятся. Только подполковника Кручу он побаивался. Как-никак он собирался убить его. Но ведь не убил. А потом, он искупил свою вину. Дал бой бандитам. А еще он мог помочь подполковнику. Мог дать показания против мафиози Аркадия. За тех пятерых, которых он уложил в гостинице, вины на себе не чувствовал. И перед законом он чист. Об этом случае трезвонило телевидение, писали газеты. И все утверждали, что это была бандитская разборка, участники которой перестреляли друг друга. И если жильцы номера нужны были следствию, то только в качестве свидетелей.

Может, он зря сдается? Вдруг его благое намерение обернется дорогой в ад, за колючую проволоку? Но как бы то ни было, это решение они принимали вместе с Соней. И пути назад уже нет…

Он подходил зданию ОВД «Битово». До него оставалось совсем немного. Поэтому он крайне удивился, когда в машине у обочины мелькнуло знакомое лицо.

Алик! Тот самый…

Алик сидел в неприметной «Ниве» впереди на пассажирском сиденье. Окна тонированные – кто за рулем, не видно. И самого бы Алика он не увидел, если бы тот на секунду не опустил стекло, чтобы выбросить «бычок». Движения быстрые, нервные, на лице волнение. Точно таким же был он тогда, когда они вместе вели охоту на подполковника Кручу. Неужели Алик занялся этим снова? На этот раз без Кирилла.

Если не так, то что он тогда делает возле отдела милиции, где служит знаменитый Волчара? Почему бы Кириллу не узнать это?

Сдаваться он шел не с пустыми руками. Трофейный пистолет при нем. Только в обойме ни единого патрона. Ведь он шел, чтобы сдать его в милицию. Но Алик-то этого не знает…

Кирилл прошел мимо машины. Хорошо, что ворот его куртки высоко поднят, вязаная шапочка низко натянута на глаза. Не хватало еще, чтобы Алик узнал его.

В нескольких шагах по ходу движения магазин. Хозяйственные товары. То, что нужно. Кирилл зашел в него. Быстро купил небольшую, но увесистую кувалдочку. И с ней со всех ног ринулся к машине. Раз! И начисто снесено боковое стекло «Нивы». Два! И под ухо растерянного Алика тыкается ствол пистолета. Теперь все внимание на водителя. Ба! Знакомые лица!.

– Снова ты? – как старому другу, улыбнулся ему Кирилл. И тут же строго предупредил:

– Дернешься, снесу башку ему, а потом тебе. Я успею…

– Эй, ты чего? – пошевелил губами Алик.

– А ты чего?

Только сейчас Кирилл заметил, что на коленях у Алика лежит что-то вроде пульта дистанционного управления с одной-единственной красной кнопкой. Он резко протянул в разбитое окно свободную руку, забрал пульт. Алик автоматически дернулся за ним.

– Стреляю! – предупредил Кирилл.

– Не-ет! – взвыл тот и зажмурился от ужаса.

– Тогда говори, что это такое?… Считаю до одного!…

Степан взял кейс, открыл его. Какие-то бумаги, компьютерные диски, дискеты.

– И что это такое? – спросил он у дежурного.

– При нем был, – доложил капитан и показал на задержанного.

– Что в кейсе?

– Документы, отчетность, – ответил сам Елисеев. Голос жалкий, в глазах подавленность.

– А именно? – из-под нахмуренных бровей посмотрел на него Степан.

– Я точно не знаю… Я этот кейс выкрал. У Штыря выкрал… Я сбежал от него. Вместе с этим кейсом…

– Занятно. А зачем ты от него сбежал?

– Так он же меня за человека не держит. Унижает, бьет, когда пьяный…

– И ты от него сбежал…

– Ну да. Два дня к вам шел… Я-то ведь ни в чем не виноват. Просто жертва обстоятельств…

– Ну, присаживайся, жертва, поговорим… Кулик ногой пододвинул к Елисееву стул, тот сел. Затравленно осмотрелся по сторонам.

– Значит, документы выкрал. А откуда?

– Дом у него загородный. Там меня держали. И Штырь там был…

Он начал рассказывать, как обхитрил людей, которые присматривали за ним. Как лихо пробрался в кабинет Штыря. Выкрал кейс. Как героически продирался с ним в Битово. Через леса, поля, болота… Только Степана этот рассказ не трогал. И кейс его интересовал мало. От Елисеева ему нужно было сейчас одно – как найти дом, в котором его держали…

– Ладно, хватит, – оборвал он нудные россказни. – Места эти помнишь?

– Они мне по ночам сниться будут…

– Меньше текста, ближе к теме. Покажешь?

– Покажу…

Степан поднялся с места, подошел к Елисею, схватил его за шкирку, как шкодливого пса, потянул к выходу из кабинета. Опера поднялись со своих мест.

Но из кабинета так никто и не вышел. Дверь открылась, и на пороге появился еще один беглец. Кирилл Коньков. Но, в отличие от Елисея, не его тащили за шкирку, а он толкал перед собой бритоголового паренька с затравленным взглядом и перекошенным от боли лицом. Кирилл держал его за руку, круто заломленную за спину. В свободной руке у него был какой-то пульт.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – с неуместным, казалось бы, для него пафосом поприветствовал он Степана. – Вот, привел…

Кивнул на парня.

– Кого?

Степану очень не нравился пульт в его руке. И Кирилл видел это.

– А того, который заставлял меня в вас стрелять… Сейчас он сам стрелять собирался. В вас. Вот из этой штуки, – показал он на пульт. – А вон и кейс у вас на столе. И вся ваша команда в сборе. Нажал бы на кнопочку, и всех бы вас в клочья…

– Врет он! – захрипел заломанный парень. – Все врет…

– Гад! Сука! – заревел вдруг Елисей.

И попытался вырваться из рук Степана. Этого сделать ему не удалось. Зато он сумел лягнуть парня ногой в грудь.

– Козлы помойные!…

Степан отпустил Елисея и тут же хлопнул его ладонями по ушам. Контуженый бедняга глухо взвыл, зажал уши руками и осел на пол.

– Дай сюда! – Степан протянул руку к пульту. Кирилл отдал его без всяких возражений.

– Только на кнопку не нажимайте, – предупредил он.

– Да уж ясно…

Степан сам все понял. И еще до объяснения Кирилла. Штырь не просто отпустил Елисея. Он отправил его в отделение с кейсом, который попал в кабинет к Степану. А кейс необычный. С двойным дном, где залегал солидный заряд редкой взрывчатки эластида. И «клоп» – через него информация о происходящем поступала ублюдку, которого приволок Кирилл. Волей случая он узнал киллера. Сумел обезвредить его, забрать у него пульт. Водителя машины он вырубил, а исполнителя приволок в отделение. Позже оперативный дежурный объяснял, что Кирилл прошел через проходную с деловым видом, поэтому он принял его за опера из МУРа, доставившего в отделение какого-то воришку. Поэтому он не принял меры к его задержанию. И правильно, между прочим, сделал. Этот дежурный был малость глуповат, мог бы сдуру нажать на кнопку пульта дистанционного управления. И тогда… Страшно даже представить, что бы тогда было. Взрыв мощностью в несколько килограммов в тротиловом эквиваленте запросто мог отправить на тот свет Степана со всей его командой.

– Бля буду! – стонал Елисей. – Я не знал! Штырь сказал, что эти документы туфта, но хоть какое-то снисхождение мне за них будет. А я и рад был. Думал, меня отпускают. Я ведь уже давно хотел сдаться… А меня подставили. Снова под ставили… Козлы! Гады!…

Степан с презрением смотрел на этого слизняка. И думал, каким нужно быть идиотом, чтобы прочить его на место Сафрона. Этот тип только с виду крутой, а внутри у него одна гниль.

Но Штырь не идиот. Голова у него варит, умеет составлять хитроумные комбинации. Только Штырю все время не везло. В Елисее он ошибся, в Кирилле. И в самом подполковнике Круче. Ничего у него не получалось. Зато могло получиться сейчас. Кейс со взрывчаткой находился на столе у Степана, достаточно было киллеру нажать на кнопку пульта… Но снова вмешалось провидение в лице Кирилла. Да, он был благодарен этому парню. И даже готов был простить ему то, что тот собирался убить его…

Дачный поселок Кутеповка. Сто пятьдесят километров от МКАД. На этот путь Степан с командой потратил три часа. Сборы плюс дорога. Он взял с собой всех своих оперов и пятерых бойцов из группы немедленного реагирования.

Киллера и его водителя допросили по жесткому варианту – быстро и с пристрастием. Раскололся, как гнилой орех. Сказал, где скрывается Штырь со своей кодлой. При нем некий Петлюра и четыре боевика – это та самая «бригада», которая разоружила наряд патрульно-постовой службы. У этих парней железные нервы, стреляют они отлично и при этом хорошо вооружены. Голыми руками их не взять – это однозначно. Поэтому Степан отнесся к делу достаточно серьезно.

Но, увы, все его хлопоты и время в пути – коту под хвост. Дачный дом, который они атаковали по всем правилам спецназовской науки, был пуст.

– Ушли, – невесело вздохнул Кулик.

– Что и следовало ожидать, – зато Рома Лозовой оставался спокоен. – Штырь же не совсем дебил, чтобы рассчитывать на стопроцентный успех. А потом, он уже наверняка знает о провале…

– Знает и прячется, – кивнул Комов. – Вопрос, где?

– Там, где мы его не сможем найти, – сказал Степан. И тут же поправился:

– Если, конечно, не будем стараться…

А стараться они будут. Штырь не успокоился. Продолжает охотиться за Степаном и его верными помощниками. Отсюда вывод – его нужно упокоить. И как можно скорее: Иначе рано или поздно этот гад добьется своего.

Глава девятая