/ Language: Русский / Genre:detective, / Series: Мент в законе

Наркомутация

Владимир Колычев


Владимир Колычев

Наркомутация

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Роме весело. Анекдоты травит.

– …Летчик говорит, у меня все отлично. Жена в Ялте летом отдыхает.

Моряк – у меня тоже все на мази. Моя половина в Сочах спину греет. А мент почесал затылок и говорит, а моя, мол, ни по каким югам не шляется. Я с ней сам сплю…

– А в ухо? – уныло спросил Саня.

– Или в глаз… – вторил ему Эдик. В другое время они бы посмеялись. Но не сейчас. Пикантность анекдота состояла в том, что и у Эдика, и у Сани жены как раз на юга отправились. С детьми в Сочи, в санаторий. Эдик и Саня на хозяйстве остались. В режиме «временный холостяк». Неплохой режим, если разобраться. Сегодня вечером Эдик у Сани гостит, завтра наоборот. Квартиры у них в одном доме – в прошлом году новоселье справили. И Рома рядом живет – в однотипной двенадцатиэтажной «свечке». Потому и заглянул к ним сегодня на огонек. Все хорошо, только анекдот не в тему. А может, в тему?…

– Эй, мужики, что за наезд? – скорее в шутку, чем всерьез оскорбился Рома. – Юмора не понимаете, да?…

Эдик отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

– Я за свою Веру уверен… – невесело сказал он.

– И моя Ленка скорее в гроб ляжет, чем под кого-то… – угрюмо кивнул Саня…

– Вот за это и выпьем. – Рома потянулся к бутылке.

– Нет, – покачал головой Эдик. – Много пить нельзя…

– На службу завтра, – согласился Саня. – Пораньше спать надо лечь. И без обуви…

– При чем здесь обувь? – не понял Рома.

– А я заметил, как в обуви спать ложусь, так голова с утра раскалывается…

Развить пьяную тему друзья не успели. Помешал звонок в дверь.

– Кого там нелегкая, принесла? – поднялся со своего места Саня.

Он вышел в прихожую, глянул в дверной «глазок». Какой-то мужик. Высокий – не ниже метра восемьдесят. Породистое лицо, благородная седина в волосах.

Что– то знакомое…

Саня напряг память. Вспомнил. Да это же сосед. Этажом ниже живет.

Виделись с ним несколько раз, Обычно у этого типа видок еще тот. Важный, как индюк. На иномарке крутой разъезжает. А сейчас он какой-то поникший – глаза к полу придавлены, на губах виноватая улыбка.

Саня открыл дверь. – Чего? – спросил не то чтобы грубо, но и не вежливо.

– Извините, что побеспокоил… – замялся мужик. – У меня к вам дело…

– Ну?

– Насколько я знаю, вы милиционер.

– Допустим.

– Мне нужна ваша помощь. – Вообще-то, я не на службе, – помрачнел Саня.

– Да я понимаю…

– Ну раз понимаешь, тогда заходи.

Не на пороге же с человеком о деле разговаривать. А в дело он уже ввязался. Они с Эдиком, конечно, не Чип и Дейл, но в помощи нормальным людям не отказывают.

Он провел незваного гостя на кухню. Усадил на табурет. Сам остался стоять. Взял сигарету, закурил.

– Давай, выкладывай…

– Мне нужен ваш совет, – заискивающе посмотрел на Саню мужик.

– Для начала, как зовут?

– Меня?… Семен…

– Ну так что у тебя, Семен, стряслось?

– Пока ничего… Но может… Понимаете, я человек холостой. Иногда нуждаюсь в женщине. А тут понимаете ли… В общем, я позвонил по одному телефону. И через час мне должны привезти женщину…

– А я здесь при чем?…

– Боюсь я…

– Чего? Триппера?…

– Если бы… Я в газете недавно про клофелин читал. В общем, знаю, что есть девочки по вызову, которые могут клиента усыпить, а потом обчистить его до нитки…

– Запросто, – вместо Сани ответил Эдик. Он уже стоял на пороге кухни.

За ним маячил Рома.

Не сидится им в комнате за столом. Любопытствующие элементы…

– А по какому телефону звонил? – спросил Рома. – Какая фирма?…

– А-а, вот, – Семен достал из кармана газетную вырезку. – Названия у фирмы нет. Но вот номер телефона…

Какое-то время Рома изучал текст объявления.

– Я вообще-то не эксперт по этим делам, – тихо, для своих, проговорил он. – Но скажу, что это какая-то левая фирма, – заключил он. – Не наша, не битовская. Или, скажем так, нами не утвержденная…

– Так в чем же дело? – пожал плечами Эдик. – Утвердим…

Он вопросительно посмотрел на мужика.

– Засаду у тебя на дому надо устроить… Стол накрываешь?

– Какой разговор!…

– Тогда приглашай в гости.

Как Саня и ожидал, Эдик согласился помочь соседу. Пришлось им собираться в гости к Семену.

– Я пас! – отказался Рома. – Мне домой пора. Рита заждалась…

В прошлом году он женился. На таежной красавице из родных краев. Сейчас Рита уже на сносях.

В гости к соседу отправились вдвоем. Саня и Эдик. Квартира у Семена неплохая. Двухкомнатная, повышенной комфортности. Мебель дорогая, бытовая техника в полном комплекте. Только как-то неуютно здесь. Не хватает женской руки. Чувствуется – закоренелый холостяк в этих апартаментах обитает.

Семен накрыл стол на кухне. Осетринка, икорка, водочка – запотевшая бутылка настоящей «Смирновки». Будто заранее приготовился дорогих гостей встречать. В холодильнике Саня заметил бутылку шампанского. Это для других гостей – женского полу. В гостиной у него тоже стол приготовлен. Для путаны.

– Знаете, чем восемнадцатилетняя мисс от сорокалетней миссис отличается? – разливая водку по рюмкам, спросил Семен.

– Ну? – подбодрил его Эдик.

– Восемнадцатилетней надо сказки рассказывать, чтобы уложить в постель.

А сорокалетняя сама будет сказки рассказывать, чтобы тебя в постель уложить…

– Ну, той, которую ты ждешь, сказки не нужны, – усмехнулся Саня.

– Разве что «зеленая» сказка про дядю Франклина, – хмыкнул Эдик. – Слушай, а почему ты решил, что тебя клофелином травить будут?

– Да я, это, – замялся Семен. – Еще вчера по этому телефону звонил.

Какая-то жаба ко мне приползла. Лет сорока. Сказки мне рассказывать начала…

– Чтобы в постель тебя уложить…

– Нет, сама в постель не лезла. И не миссис она, а мадам. Короче, не тот случай. Девочку свою предлагала. Спрашивала, какой суммой я располагаю. Ну, я сказал, что штук десять есть, в баксах. Глаза у нее загорелись, нечистый какой-то огонь. Я еще вчера мог согрешить. Да на сегодня это дело отложил. Вас вот позвал…

– Правильно сделал, – кивнул Эдик. – Предусмотрительный ты мужик…

«Очень предусмотрительный», – мысленно добавил Саня.

К тому времени, как позвонили в дверь, они успели принять на грудь дважды по пятьдесят капель. Можно было и больше, но ведь они не на пьянке, а как бы в засаде.

Эдик спрятался в шкафу – как он только туда со своими габаритами вместился. Саня нашел убежище за тяжелой портьерой в спальне. Они слышали, как Семен принимал гостью. Он провел ее в гостиную, усадил за стол. Но не слышали, чтобы кто-то обследовал комнаты. Обычно девочки по вызову являются на квартиру к клиенту в сопровождении громилы-сутенера. Тот должен осмотреть апартаменты на предмет наличия посторонних в доме – чтобы на толпу девочку не оставить.

Семен с подружкой сели за стол. Было слышно, как хлопнула пробка – шампанское разливалось по бокалам. Затем послышался шум шагов – это Семен отправился в туалет. Все в соответствии с планом.

Он вернулся за стол. Минуты через три послышался сдавленный вскрик.

– Нет!…

– А я сказал, лей! – жестко настаивал Семен.

– Не хочу!

– Почему?

Ответ на этот вопрос был подмешан в бокал с шампанским, от которого так открещивалась девочка. Она была в панике – ее замысел раскрыт. Но настоящий ужас обуял ее, когда в гостиную вошли Саня с Эдиком.

Семен внял их совету. После того, как вернулся из сортира, он на глазах у шлюхи поменял бокалы местами. И предложил ей выпить из своего. Та отказалась – ясно почему.

Девчонка имела бледный вид. Казались, сейчас бухнется в обморок.

– Ну что, киска, доигралась? – будто с жалостью к ней покачал головой Саня. – А знаешь, сколько тебе годков за клофелинчик светит?…

***

Эдик ничего не сказал. Всего лишь развернул свои «корочки».

– Ох, только не это! – закатила глазки путана. Ее лицо пошло чахоточными пятнами.

– Раньше надо было думать…

– Это не я… – заскулила она. Казалось, девка сейчас упадет перед Эдиком на колени и начнет целовать ему ноги.

– Это они… Это все она. Маруся, гадина… Я не хотела. Не хотела я.

Они заставили…

– Хватит визжать, – поморщился Саня. – Давай обо всем коротко и по порядку…

– Ну это, Маруся говорит, «кошелек», мол, появился. Пойдешь, мол, «забойщицей»… Я не хотела. Честное слово, не хотела. Но она заставила. И Колян круто наехал…

– Колян? Кто такой? Сутенер?…

– Ну да…

– Ладно, разберемся… А срок тебе все равно светит. Даже если тебя силой заставили… За решетку хочешь?

– Нет!

– Тогда придется отработать…

– Конечно я с радостью! – ожила путана. И начала расстегивать кофточку.

– Вы как, по очереди или все сразу?…

– Блядь ты, – скривился Эдик. – И мысли у тебя блядские…

– Нам твой передок ни к чему, – покачал головой Саня. – Номер отработаешь – подельникам своим подыграешь. Поняла?

– Н-не очень…

– Сейчас поймешь…

Саня объяснил ей, что нужно делать.

– Сделаешь все, как надо, можешь рассчитывать на помилование, – сказал он. – Нет – пеняй на себя…

– Я сделаю все, как надо! – заверила его путана.

– Какой условный сигнал? – спросил Эдик.

– Погасить и зажечь свет на кухне. Три раза…

Эдик отправился на кухню. Шесть раз щелкнул выключателем.

– А ты спать ложись, – Саня показал Семену на диван. – Спи и ни о чем не думай… Все будет о'кей!

Спектакль был разыгран по его сценарию. Минут через пять после условного сигнала путана открыла дверь в квартиру. Сама вернулась в гостиную. А Саня с Эдиком скрылись в спальне. Еще через некоторое время в квартиру вошли двое. Он и она. «Мадам» Маруся и сутенер Коля.

– Ну что? Все в порядке? – вкрадчиво спросила женщина.

– Спит, – коротко ответила девка.

– Где бабки, не знаешь? – спросил парень.

– Он не говорил…

– Плохо. Придется искать…

Женщины занялись гостиной, парень зашел в спальню. Сначала обследовал ящики трюмо, затем полез в платяной шкаф. Саня из-за портьеры видел, как он смело распахивает створки. – Здесь ничего нет, – услышал он грубый голос Эдика.

Парня как парализовало. Он ошалело смотрел на появившегося Савельева. И даже не дернулся, когда тот сгреб его в охапку и сбил на пол.

Саня также покинул свое укрытие. И широким шагом ринулся в гостиную. А там полная воровская идиллия. Хозяин квартиры в «отключке». А воровка Маруся беззастенчиво потрошит его закрома.

– У меня в кармане посмотрите, Мадам, – посоветовал Саня.

Женщина дернулась, развернулась к нему лицом. Ну и образина. Баба Яга во плоти. Только клыков до подбородка не хватает и нога самая обыкновенная – не костяная. Зато бесовского огня в глазах с избытком. И лапы с когтями уже выставила. Обороняться готовится. Или даже нападать. Точно, нападать…

Будто гадюка в его сторону метнулась. Саня едва успел увернуться от броска этой карги. Не без труда он перехватил ее когтистые лапы, вывернул их наизнанку. Сбил бабу с ног, прижал к полу коленкой.

– Семен, давай ремень или веревку, – велел он. – Жаль, наручники из дому не прихватил.

Сосед в момент «проснулся». Начал стягивать с себя ремень.

– Сука! Тварь! – зарыдала «мадам». Ненавидящий взгляд устремлен на «девочку». – Продалась, шкура!… Удавлю, падла!…

– Попытка ограбления – раз, – начал перечислять Саня. – Оказание сопротивления работникам милиции при задержании – два. А теперь вот три – угроза убийства. Боюсь, мадам, дела ваши очень плохи…

– Менты! Козлы! Чтобы вы все сдохли!…

Она изрыгала из себя проклятия до тех пор, пока Саня не затолкал ей в рот сразу несколько салфеток. Кляп вышел что надо.

Эдик справился с сутенером. Вызвал наряд. «Бабу Ягу» и «Соловья-разбойника» вывели из дому, затолкали в подъехавший «луноход».

– Давайте их в «аквариум», – велел сержанту Саня. – До утра. А там решим, что с ними делать…

Машина уехала. Саня и Эдик поднялись в квартиру к Семену. Там их ждал не только он, с ним и девочка-путана. Ее трогать не стали. Как-никак содействие оказала.

– Завтра к одиннадцати явишься в ОВД «Битово», – строго предупредил ее Саня. – Спросишь майора Кулика. Вопросы?… И не вздумай исчезнуть, из-под земли достану…

– Да нет, я все понимаю, – робко кивнула девчонка. – Явлюсь, не исчезну… А сейчас уходить?…

– Ну да…

– А может, я могу вам чем-нибудь помочь?

– Чем, например?

– Хотите, я вам станцую? Хотите стриптиз?…

А посмотреть в ней есть что. Смазливая девчонка. Фигуристая – крутобедрая, длинноногая. Груди будто маленькие арбузики из-под кофточки проглядываются. А потом, Саня холостяк. Равно как и Эдик… Но нет, не та ситуация. Степан Круча орлами их называет, это да. Но не стервятниками – нет.

– Гуляй, девочка, – подтолкнул ее к двери Эдик. – Сделай так, чтобы я тебя до завтрашнего утра не видел…

Девка исчезла. Но перед этим как-то странно обвела их всех троих взглядом. Саню, Эдика и Семена. Уж не за педиков ли их принимает?… Впрочем, Сане все равно. За годы ментовской службы он привык игнорировать и едва уловимые намеки в свой адрес, и откровенную грубость.

– По сто граммов? – спросил сосед.

Он был явно доволен. Хотя чему радоваться? Не окажись эта девка клофелинщицей, он бы сейчас секс-удовольствие получал. А так одни хлопоты… Но ведь доволен…

– Не, – покачал головой Саня. – Мы домой пойдем. Завтра утром на службу…

– Сам же работки подбросил, – будто сокрушенно развел руками Эдик. – С разбойниками с большой панели завтра разбираться будем…

Сокрушаться нечего. Случай с клофелинщиками – это не абы что, а раскрытое уголовное дело, «палка» для отчетности. От подполковника Хлебова благодарность, а может, даже сто рублев премии. Будет на что телеграмму в Сочи отбить. «Дорогая, с путанами не вожусь. Люблю только тебя…»

Глава вторая

– Это ты правильно сделал; – кивнул Корж. Пупс отошел от двери в квартиру напротив. Только что заклеил смотровой «глазок» жвачкой.

Леньчик тихонько достал из кармана ключи. Один сунул в нижнюю замочную скважину, второй – в верхнюю. И одновременно прокрутил их по часовой стрелке – по два оборота каждый. Все, дверь открыта.

– Отлично, братан, – едва слышно похвалил его Корж.

И первым вломился в квартиру. В холле темно. В комнатах тоже. Только на кухне свет. И дверь из ванной открывается, сноп света падает в холл. Женщина выходит. Полотенцем прикрывает интересные места.

– Кто там? – испуганно спрашивает она.

– Сто грамм! – хохотнул из темноты Корж. Он знал, где находится выключатель. На ощупь нашел его. Зажег свет в холле. Предстал перед купальщицей во всей своей красе. А парень он знатный. Девчонки от него тащились. Гирляндами на шею вешались.

Только эта бикса в восторг не пришла. А, наверное, Леньчика и Пупса испугалась… А может, их всех троих?…

– Убирайтесь! – взвизгнула дамочка.

– А если нет? – снова хохотнул Корж. – Милицию вызовешь?…

– Да!

– А ху-ху не хо-хо!…

Корж подошел к Марине Петровне – так звали женщину. Резким движением руки сорвал с нее полотенце. Оставил ее в чем мать родила. За что схлопотал пощечину. Хорошо, когтями ему в лицо не вцепилась…

– А сдачи? – спросил он.

И съездил ей кулаком по скуле. Как ни странно, дамочка удержалась на ногах. И даже замахнулась для удара.

– Сволочь! – забилась она в истерике. На этот раз Корж ударил со всей силы. Одним кулаком под дых, вторым в челюсть. Баба слетела с копыт. Грохнулась на пол, собралась в комок. Забилась в беззвучном рыдании.

– Кто первый? – спросил Корж. Фигурка у дамочки что надо. Под сорок ей.

Но выглядит на тридцать, не больше. Кожа свежая, упругая.

Корж просто не мог удержаться от соблазна. Он не дал подельникам и рта раскрыть. Сам себе ответил:

– Придется мне…

Схватил женщину за волосы, затащил ее в комнату, разложил на ковре.

Навалился на нее, подмял под себя. Та не сопротивлялась. Все правильно, если насилуют – расслабься и получай удовольствие…

И Корж получал удовольствие. Все то время, пока его дружки рыскали по квартире в поисках ценных вещей. Краем глаза он видел, как Леньчик пакует в узлы столовое серебро, хрусталь. Все правильно, так и надо…

Наконец он разрядился. Слез с женщины.

– Давай, Леньчик, твоя очередь…

Дамочка пошла по кругу. А для чего, собственно, созданы женщины, как не для этого дела?… Корж развеселился. И вдруг вспомнил, что она в доме не одна.

Сын у этой бабы. Девять лет ему.

Детскую он нашел без труда. Пацан сопел в две дырки. «Пусть спит», – решил Корж. Трогать его не имело смысла. Он вышел из комнаты и на всякий случай заблокировал дверь. На руках у него перчатки – можно не бояться, что останутся «пальчики».

Корж вернулся в гостиную. Трудяга Леньчик «пахал» дамочку в поте лица.

Та была в сознании. Но не сопротивлялась. И удовольствия не получала. Глаза закрыты, голова безвольно свернута набок, трясется в такт движениям.

Пупс копошился на кухне.

– Бабки нашел? – спросил его Корж.

– Не-а… Все обыскал…

На кухне полный кавардак. Дверцы шкафчиков и шкафов – настежь, крупы, сахар, соль – все это высыпано на пол.

– Странно, он же говорил, что бабки на кухне. – Корж озадаченно почесал затылок.

– Может, перепрятала? – спросил Пупс.

– Все может быть… Ладно, ты дальше здесь шустри, а я бабу колоть буду. Кстати, как тебе телка?…

– Кайф!…

– Тогда готовься.

– Давно готов.

Корж дождался, когда Леньчик разрядится. Стащил его обмякшее тело с Марины Петровны. Вылил ей на лицо стакан холодной воды.

– Где бабки?

Она открыла глаза.

– Какие бабки? – спросила тускло.

– Баксы, доллары…

– У меня нет денег, – едва слышно ответила она. Казалось, дамочка вот-вот потеряет сознание.

– А сын у тебя есть? – жестко спросил ее Корж. Он знал отличный способ, как привести ее в чувство. И точно, женщина ожила. Встрепенулась, попыталась подняться с пола. Корж едва успел поставить ей ногу на грудь – оставил лежать.

И Леньчик уже очухался. Сел ей на ноги.

– Что с Митенькой? – задергалась она.

– Пока ничего, – утешил ее Корж. Вынул из кармана нож-"выкидушку".

Щелкнуло лезвие. В глазах женщины вспыхнул панический ужас.

– Но может случиться… Люди мы серьезные, так что советую шутки с нами не шутить…

– Уроды вы! – зло процедила сквозь зубы баба.

– А ты шлюха запаханная! – вызверился на нее Корж. – Бабки где?

Последний раз спрашиваю!

– На балконе… Только Митеньку не троньте… И точно, на балконе под кучей старья нашлась коробка с деньгами. Тридцать пять тысяч долларов, как с куста.

Корж распихивал деньги по карманам. И злорадно смотрел на женщину.

– Пацана твоего мы не тронем. А вот ты держись… Пупс!…

Пупс не заставил себя ждать. Вытащил свою штучку и полез на бабу.

Только та словно и не почувствовала этого. Будто куклу драл Пупс. Как неживая сотрясалась она в такт его движениям, отрешенно смотрела.в потолок.

Выражение ее глаз не изменилось, даже когда Пупс разрядился в нее.

– Ты кончил? – спросил его Корж.

– Ага! – в кайфе осклабился тот.

– Баба жива. А говоришь, кончил…

– Так это…

– Короче, давай кончай. Бабу кончай…

– А чего сразу Пупс? Чуть что сразу Пупс…

– Мочить ее надо, понял? Нельзя жалеть… Короче, я сказал, давай! – надвинулся на него Корж.

Но Пупс не остался на месте – подался назад. Боится на мокрое дело подписываться.

– Я и без того много сделал…

Аргумент весомый. И чтобы не накалять обстановку, Корж должен был отступиться от Пупса. И Леньчика трогать не надо. Придется самому. Чтобы дело сделать, а заодно авторитет свой поднять.

Но одно дело грабить и насиловать, совсем другое – убивать… Только оставлять дамочку в живых нельзя. Иначе всех сдаст…

– Козлы! – Корж обвел взглядом своих дружков и встал на колени перед истерзанным женским телом.

Взял нож в две руки, высоко вознес его над головой. Главное – набраться решимости…

Корж боялся убивать. В душе поднялась буря протеста. К горлу подкатывала тошнота. Мышцы отказывались повиноваться ему. Он физически не мог убить. Но, как ни странно, он уже знал, что сможет сделать это. Сможет.

Глава третья

Подполковнику Круче не терпелось устроить допрос. С пристрастием или без – неважно. Лишь бы подчистую расколоть разбойничков с большой панели.

Вполне может быть, за ними числится не одно лихое дело.

Вся прелесть в том, что за клофелинщиками гоняться не надо. В отделе они, в кутузке. Саня с Эдиком вчеpa постарались. Бери их за шкирку и тащи в кабинет на допрос…

Степан уже собирался дать соответствующую команду, когда в дверь постучались. Всунулась кислая физиономия оперативного дежурного.

– Степаныч, тут это… Физиономия стала еще кислее.

– В общем, труп у нас криминальный, на Садовой… Надо выезжать…

На улице весна, май. Только не совсем та погода, которая радует. Солнце еще три дня назад сделало всем ручкой-лучиком. И затерялось за густыми свинцовыми облаками. Третий день дожди. Промозглый ветер, сыро, слякотно. Нет никакого желания куда-то ехать. Так бы и просидел весь день в своем комфортном кабинете. Но деваться некуда, нужно выезжать на место преступления.

Ровно через четверть часа Степан со своей командой входили в квартиру дома на Садовой улице.

– Дом элитный, – заметил Саня. – Его два года назад германская фирма по спецзаказу построила…

«Странно, – подумал Степан, дом-то элитный, а консьерж на входе не предусмотрен. И замок на двери в подъезд самый обыкновенный – кодовый. Ни домофо-на, ни камеры наружного слежения. А номер кода, как обычно, гвоздиком на железной двери нацарапан».

– И квартирка элитная, – добавил Эдик. – Тысяч на двести в долларах тянет… Посреди просторной гостиной на толстом ковре лежала обнаженная женщина.

В груди у нее торчал нож. Точно в сердце вошел клинок. Там и остался. Поэтому крови было мало.

В дверях комнаты стоял участковый. Как часовой на страже. Никого в комнату не впускал. И правильно делал. Степана он бы пропустил. Но Круче хватило того, что он увидел с порога. И не надо подходить к трупу до появления экспертов. А они уже на подходе…

Похоже, сначала женщину изнасиловали. А потом уже убили. В квартире учинили форменный погром.

Беспорядок страшнейший. Преступники вынесли из дома все, что можно.

Тумбочка, где должен был стоять телевизор с видео, пустовала. Хорошо, хоть холодильник на кухне оставили.

– Ну, рассказывай, – обратился Степан к участковому.

Совсем еще молодой младший лейтенантик. Но брови хмурит по-взрослому, взгляд серьезный, сосредоточенный.

– Я мимо дома проходил, в отдел шел. А тут женщина какая-то из подъезда выходит. Так, мол, и так, на третьем этаже в шестой квартире труп. Естественно, я бегом сюда. В отдел позвонил, в «Скорую»…

– Значит, соседи труп обнаружили. Как?…

– У покойной сын есть. Преступники его не тронули, но дверь в его комнату закрыли, стулом заблокировали. Мальчишка проснулся, стал дверь открывать, да не получается. Ну, кричать стал. Мать сначала звал, потом просто завыл. Всех соседей переполошил… А дверь в квартиру открыта была. Преступники не закрыли. Соседи без труда вошли, а тут такое…

– Где сейчас мальчишка?

– У соседей, в квартире напротив. Ему дверь открыли, но в комнату, где мать лежит, заглянуть не дали. Сразу и увели.

– Он что, еще ничего не знает?

– Получается, так… Может, догадывается…

– Ладно, разберемся… «Скорую» ты, говоришь, вызвал?

– Вызвал. Только врачи еще не подъехали. Вы быстрее оказались.

– А вот и эскулапы, – объявил Рома.

В квартиру входили врач и медсестра. Только помощь их не понадобилась.

Можно было и не подходить к телу женщины, чтобы констатировать смерть. Но врач все же подошел, сделал заключение – летальный исход.

– Примерное время гибели определить можете? – спросил его Степан, – Вообще-то, я не спец по этому делу. Но все же…

Какое-то время врач изучал тело. Определял температуру, заглядывал в закатившиеся глаза.

– Точно сказать не могу. Но примерно… Смерть наступила мгновенно, от проникающего ранения в сердце. Наступила она где-то от десяти часов вечера до двух часов ночи…

Врача «Скорой помощи» сменили судмедэксперты, прибывшие с Криминалистами. Они установили более точное время смерти. Женщина умерла между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи.

– Мы вчера в это время клофелинщиков брали, – вроде как ни к селу ни к городу сказал Эдик.

– Неважно, кто и чем занимался вчера ночью, – покачал головой Степан. – Важно, кто чем займется сейчас… Кулик, Лозовой, Савельев, давайте на отработку жилого сектора. Соседей расспросите – что, где да как. Не буду учить, сами все знаете…

Опера они крученые, жизнью и начальством битые. За таких не двух, а десятерых небитых дают. Саня и Рома еще до приезда криминалистов начали опрос соседей. Тех, которые обнаружили труп. Сейчас же для полноты картины нужно было опросить всех, кто жил в подъезде и даже в доме напротив. Работа муторная, нудная. Такая же рутинная и скрупулезная, как у криминалистов, которые уже раскрыли свои ящички, достали кисточки и баночки со спецсоставом. Но без такой работы нельзя.

Федот уже занялся мальчишкой, сыном покойной. Осторожно, аккуратно беседует с ним. Степан не прочь был принять участие, но боялся помешать. Комов и без него справится.

Сам Степан обследовал входную дверь. Дверь тяжелая, бронированная. Два замка – самые обыкновенные «французы». Хоть и прочная конструкция, но можно было бы поставить что-нибудь более навороченное. Сейфовый замок или «тач-мемори» с электронным считывателем кода.

Он осмотрел скважины замков. Ни единой царапины – следы взлома отсутствовали. Если разобраться, то женщине, пожалуй, не помог бы самый совершенный замок. Потому что она сама открыла преступникам дверь. Или – второй вариант – у преступников были ключи от квартиры. Отсюда вывод. Либо женщина хорошо знала своих убийц, доверяла им. Либо те слишком хорошо знали ее. Смогли вытащить у нее ключи, снять слепки и сделать дубликаты.

– Марину убили… Вот козлы… – услышал Степан чье-то злое шипение.

Он обернулся и увидел позади себя какого-то крутого мэна. В меру упитанный, в меру накачанный. Джинсы, рубаха, кожаная жилетка – все дорогое, из модных магазинов. Короткая стрижка, запах высокосортного мужского одеколона. В руке барсетка с ключами и документами на машину – наверняка на «мере». В общем, не бедствует дяденька.

– А вы кто будете? – спросил его Степан.

– Я-то? – Челюсти мэна заходили, как жернова на мельнице, желваки заиграли. – Я-то Игорь. Игорек Варенец. Меня тут все знают…

– А-а, – с видимым почтением протянул Степан. – Слыхал, слыхал…

Врал, конечно. Но надо доставить человеку удовольствие. Расположить к себе. Вдруг перед ним ценный свидетель? Надо, чтобы раскрылся, как цветок навстречу пчеле.

Мужик на самом деле поплыл от удовольствия. Как же, он Игорек Варенец, которого все знают.

А может, он не просто свидетель. Может, даже убийца. Ведь убийцы часто возвращаются на место преступления. Под видом соседей или случайных прохожих.

– Вы что-то насчет Марины говорили, – напомнил ему Степан.

– А, ну да, – спохватился Варенец. – Я ее сосед, двумя этажами выше живу. Такая женщина клевая была…

– Почему была?

– Как почему? – опешил Игорек. – Ее же это… Ну, сами знаете…

– Ничего я не знаю…

– Эй, ты это чего?… Да уже весь дом знает, что Маринку грохну… ну в смысле убили… А ты сам-то кто будешь?…

– Слесарь из ЖЭКа, замки вот починить надо…

– А я тебя за мента принял, – пренебрежительно выпятил губы Игорек.

Надо же, перед каким-то слесарюгой распинался… Только переживания Варенца на этот счет нисколько не волновали Кручу. Его интересовала реакция на другое.

– А замки-то не сломаны. – Рентгеновский взгляд впился в Игорька, просветил глаза, душу. – Целые замки, говорю. Преступник своим ключом дверь открыл. Или хозяйка ему открыла?… Или преступник не один был. Сколько их было?…

Варенец ошалело уставился на Степана. Захлопал глазами. Лицо затвердело, как кусок резины на пятидесятиградусном морозе. На голове что-то зашелестело. Или волосы дыбом поднимаются, или мозговые извилины одна за другую цепляться стали.

– Эй, ты чего? – выдавил из себя Игорек. – Ты че несешь?… Какие замки?

Какие преступники?… Я-то здесь при чем?…

«Ни при чем», – мысленно согласился Степан. Тест на вшивость Игорек прошел. Вряд ли этот тип причастен к убийству. Стрелка внутреннего интуитивного датчика не пересекла шкалу «виновен». А интуиция редко подводила Степана.

– Думаете, преступники своим ключом дверь открыли? – Натиск он все же не ослаблял. Продолжал давить Игорька.

– Да ничего не думаю… И вообще, дверь у нее гов… Дерьмо в смысле. Я ей говорил, давай, мол, я тебе настоящую дверь поставлю. С навороченными замками. И видеокамеру присобачу, на монитор выведу – чтобы все путем было…

– Вы говорили?… А вы что, тоже слесарь?…

– Э-э! – с заискивающей улыбкой укорил его Игорек. – Тоже слесарь… Да я уже понял, кто ты. Никакой не слесарь. Ты мент… Ну, в смысле милиционер…

– Милиционер – это тот, кто бумажки с места на место перекладывает. А мент – это кто живым делом занимается. Или мертвым, – кивнул Степан в сторону трупа. – Значит, я мент. Подполковник Круча. Меня тут тоже кое-кто знает…

– А-а, Круча, – почесал затылок Варенец. – Слыхал, слыхал…

Уважения к Степану сразу прибавилось. Неудивительно. Может, не совсем скромно так думать, но в Битове Степан всех держал в кулаке.

– И я о тебе, Игорек, слыхал. Но кое-что подзабыл… Ты чем занимаешься? Бизнес у тебя свой?…

– Ага, бизнес. Прием и сбыт железного и цветного лома…

– Значит, это к тебе краденые кабеля, кастрюли алюминиевые приносят?

– Да не, начальник, какое краденое. У меня все чисто. Все законно…

Все законно. Только глазки у Игорька почему-то воровато забегали. И сам он напрягся.

– Я почему-то думал, что у тебя охранная фирма. С какой стати ты Марине дверь навороченную предлагал?…

– А-а, это… – расслабился бизнесмен. – Ну так это чисто…

Игорек замялся.

– Ну чего ты остановился? Продолжай. Сказал "а", говори "б"…

– Э-э, начальник, тут это… – Варенец демонстративно осмотрелся по сторонам. – Ушей, короче, много…

– Ну так давай на улицу выйдем, переговорим…

Игорек согласился. А куда ему деваться? Понял, что Степан с него не слезет, пока "б" не услышит.

Они вышли на улицу. Дождь как раз прекратился. Можно было под открытым небом стоять. Игорек потянул Степана подальше от дома.

– Жена у меня, – смущенно сказал он. – Никого не боюсь, отвечаю. А ее боюсь…

– А налево все равно тянет? – подозрительно посмотрел на него Степан.

Будто не уголовный розыск он сейчас представлял, а полицию нравов.

– Тянет, начальник, тянет, – раскаялся Игорек. – Это все он, Хрен Игоревич. Все его на чужих женщин кидает…

– И на Марину тоже, значит, тянуло.

– Еще как. Баба-то она холостая. И какая баба – сливки, пенка. Не поверишь, начальник, как увижу ее, так ноги судорогой сводить начинает. Хотел я ее, короче. Подкатывался к ней. Да только все мимо. Дверь предлагал установить.

Чтобы, типа, к себе расположить. Да только и это не помогло…

– Женщина она вроде самостоятельная была. Хорошо жила. Состояние откуда?

– Так это ж, фирма у нее своя. Что-то с компьютерными технологиями связано, точно не скажу. Но бизнес процветал, все там на мази было. Крутая копейка в карман капала…

– Значит, не нужен ей был спонсор вроде тебя?

– Не-а, не нужен…

– И чисто как мужик ты ее не интересовал?

– Да нет, в принципе она бы и не против. Только был у нее мужик.

– А говорил, женщина она холостая.

– Ну, холостая. А мужика-то все равно хочется… Короче, сдала она с одним…

– С кем?

– Ну так известно…

– Кому известно?

– Мне известно… Водитель у нее личный есть. Вернее, был… Или есть, а ее самой нет… Ну да это неважно… Короче, как звать его, не знаю, но на хату он к ней частенько захаживал. Иногда на ночь оставался…

– Иногда, говоришь… А если поточней?

– В каком смысле поточней?

– Сегодня ночью он у нее не ночевал?

– Чего не знаю, того не знаю… Я же за ней спецом не слежу… Жена моя если узнает, что я на нее запал, колотушкой по чайнику заедет. Она может…

– Резкая у тебя жена?… Если мужа ударить может, то и соперницу свою по делам сердечным ножом пырнуть может… А почему нет?… Вдруг прознала, что супружник к соседке клеится? Ну и поговорила с ней по душам. Нож-то в самую душу вошел…

Игорек подозрительно покосился на Степана.

– Эй, начальник, я тебя, конечно, уважаю. Но ты жену мою не тронь, а?…

Она у меня смирная. Мухи не обидит, отвечаю…

– А тебя по башке колотушкой огреть может?

– Ну я ж не муха…

– И Марина тоже вроде не муха.

– Да не, начальник, ты это брось. Моя Ксюха здесь ни при чем.

Отвечаю… А потом, алиби у нее. Мы вчера с ней в казино рулетку крутили. Есть люди, подтвердят…

– Долго в казино были?

– До двух ночи… Начальник, не надо на мою Ксюху думать, а?…

Игорек нервничал. Понял, что зря на откровенный разговор со Степаном пошел. Надо его успокоить.

– Да ты не волнуйся. Я про твою жену для порядка спросил. А за информацию спасибо. Если вдруг попадешься, может, зачтется…

– Да ты что, начальник, какое попадешься, – задергался Игорек. – У меня все по закону. Никакого криминала…

– Ну раз так, можешь идти. Если вдруг что интересное вспомнишь, звони…

На всякий случай Степан обменялся с ним визитными карточками. Чтобы знать, по какому адресу повестку посылать. На этом и расстались.

Глава четвертая

На улице снова дождь, опять пузырятся лужи. Снова кабинет. В нем все так же комфортно, уютно. И опер-команда в полном составе. Каждый что-то в клюве принес. У каждого информация для общего мозгового штурма. Для начала нужно определить круг подозреваемых в убийстве гражданки Цыпиной.

– Комов, как там малыш? – спросил Степан. Этот вопрос волновал его.

Мальчик Митя в этой истории пострадал больше всех. Отца нет, теперь и матери не стало. Круглый сирота.

– Не знаю, – покачал головой Федот. – Уже не знаю… Я его на руки родне сдал…

– Родня, значит, приехала?…

– У покойной мать во Владимирской области, брат, сестра… Все разом приехали.

– А не быстро ли? – задумался Степан. Владимирская область – это, конечно, не самый дальний свет. Но ведь пока информация дойдет, пока родные соберутся, пока доедут… А тут все быстро, и все разом…

– Да нет, не быстро, – рассудил Федот. – Мать у нее на пенсии, сестра тоже – по инвалидности. Брат – бизнесмен. Ему на мобильный позвонили, машина у него под боком. Заехал домой, забрал всех и сюда… Нет, все нормально…

– Брат, значит, бизнесмен. Чем занимается?

– Торгово-закупочная фирма. Там купил, там продал. Ничего необычного…

Степаныч, ход мысли уловил, – скупо улыбнулся Федот. – Типчик не так прост, каким хочет казаться. В принципе, мог сестру корысти ради упокоить. Фирма ее сыну завещана. Но дядя ведь может опекунство над племянником оформить. И вся фирма у него в руках…

– А фирма весьма и весьма, – добавил Рома. – Я уже в офисе побывал, в директорском кресле покойной посидел…

– Понравилось? – спросил его Эдик.

– Да вроде ничего. Кабинет, приемная – все на уровне. Пластик, подвесные потолки, компьютеры на каждом шагу, факсы-максы. В общем, впечатляет…

– А может, это твоих рук дело? – спросил Саня. – Не зря ты уже в кресло директорское сел…

– Чур тебя, чур! – осенил его крестным знамением Рома.

– Ты, Кулик, говори, да не заговаривайся, – нахмурился Степан.

– Шучу я, конечно, шучу… – начал оправдываться Саня. – Только шутка не на голом месте родилась…

– Не на голом, – кивнул Эдик. – Рома от нас вчера поздно вечером ушел…

– Ага, – фыркнул Лозовой. – И прямым ходом к Марине Петровне. Вышел из тумана, достал ножик из кармана… Что-то вас, мужики, не в ту сторону несет.

Клофелина наглотались, что ли?…

– Так вот о клофелине как раз и речь! – Саня вознес кверху указательный палец. – Ты, Рома, не колотись, само собой, претензий к тебе нет и быть не может… Я о другом. Ты вчера ушел, а мы остались. С соседом, который пугану ждал… – По-моему, вас в самом деле не туда несет, – покачал головой Степан.

– Да нет, как раз туда… Короче, этот Семен очень интересная фигура…

– И чем же он интересен?

– А хотя бы тем, что он личный водитель покойной Марины Петровны.

– Вот с этого и надо было начинать, – оживился Степан.

Личность действительно интересная. Личный водитель и милый друг по совместительству. Как говорили в старину, всякая уважающая себя мадам должна была иметь мужа для приличия, любовника для души и кучера для тела. Мужа у Марины Петровны не было, любовника, получается, тоже. А вот кучер для тела был.

В лице Двупалого Семена Борисовича. Степан уже на вел справки об этом типе. И на самое ближайшее будущее запланировал встретиться с ним.

– Уж не отсюда ли уши растут? – в раздумье спросил он.

– Да нет, скорее обрываются, – покачал головой Кулик. – Мы ж чего Рому-то пикировали. Он-то, конечно, ни при чем. Но алиби у него как бы и нет…

А вот у Двупалого есть. Железное алиби. В момент убийства он с нами был. Я и Эдик это можем подтвердить… Рома, понятное дело, ни при чем. А вот этот дядя может быть и при чем…

Степан задумался еще крепче.

– А ведь у него есть мотив для убийства, – обхватив рукой подбородок, проговорил он. – В квартире покойной он бывал не раз. Это установлено.

Возможно, любовью с ней занимался…

– С покойной? – с едва уловимой поддевкой уточнил Рома.

– Нет, тогда она еще живой была. – Степан принял шутку. – Живой и довольно симпатичной. Даже красивой, я бы сказал… И он оставался с ней на ночь.

Что из этого следует?

– А то, что он запросто мог снять слепки с ключей, – мгновенно среагировал Лозовой.

– Оценка «отлично», – одобрительно улыбнулся Степан. – Родители твои в школу могут не приходить. Жаловаться на тебя не буду…

– И на меня жаловаться не надо, – ухмыльнулся Федот. – Я тоже могу пятерку заработать…

– Попробуй, – глянул на него начальник.

– Полного перечня пропавших вещей мы пока не имеем. Но пропало много.

Вещи, драгоценности, деньги. Возможно, много денег. Преступники знали, на что идут. А откуда они это знали?… От того же Двупалого. Если он бывал в доме покойной, то знал, где и что лежит…

– Но у Двупалого как бы алиби, – включился в игру Эдик.

– Алиби – ерунда, – покачал головой Федот. – Этот тип мог иметь подельников…

– А не сложная схема? – А он что, этот Двупалый, похож на простака?

– Да нет вроде…

– Вот именно. Мне интересно, почему он к Сане за помощью пришел? Почему именно в этот вечер проститутку на дом вызвал? Не он ли ограбление устроил?

– Это все предположения, – сказал Степан. – А предполагать мало, нужно еще и располагать, – сказал Степан. – Информацией располагать. Или лучше уликами. Желательна прямыми…

– Значит, будем искать… – закивал Кулик. – Для начала нужно выяснить, пользовался он раньше услугами путан?

– Говорил, не пользовался. Первый раз это у него, – вспомнил Эдик. – Может, врет?

– Или вводит в заблуждение, – добавил Федот. – Надо будет пробить информацию на этот счет…

– И я даже знаю как, – Степан с подначкой посмотрел на Кулика. – Через собутыльников гражданина Двупалого…

– Намек понял… – Саня не скис, а, напротив, посвежел.

– Я тоже, – не остался в стороне Эдик.

– Сегодня вечерком к нему заглянете. Водочки выпьете, поговорите по душам. Я на вас надеюсь… А сейчас выясним еще один вопрос. Опять же насчет нашего «кучера». Не был ли он в сговоре с клофелинщиками? Уж больно все гладко – как по нотам – у него прошло…

– Выясним, – кивнул Федот. – Сейчас с клофелинщиками поговорим. И все выясним…

– Ты, Комов, займешься сутенером, – распорядился Степан. – А я с нашей «мадам» поговорю. Говорят, она томится в ожидании, о встрече со мной мечтает…

«Мадам» молчала. Губы сведены в жесткую линию, взгляд остекленевший, устремлен куда-то в пустоту. Словно гранитное изваяние сидела она перед ним. Не шелохнется.

– Мария Ильинична Пирогова, так? – спросил ее Степан.

Женщина не ответила ни взглядом, ни жестом.

– Как же так получилось, Мария Ильинична, что вы от сводничества опустились до банального разбоя. Или, наоборот, поднялись, а?…

И снова в ответ тишина. Только волна презрения колыхнулась во взгляде.

– Что, бизнес плохо идет? Девочки мало денюжек приносят? Решили на клофелинчик перейти?…

– Когда будет адвокат?

Ну вот, наконец снизошла до разговора с ментом.

Честь ей за это и хвала!…

– Адвокат будет, когда ваше дело возьмет в производство следователь…

– Вот когда это будет, тогда и поговорим…

Сказала и снова рот на замок. Еще крепче губы поджала. Героиню из себя строит.

– Значит, будем молчать?

Тишина в ответ. Накинула замок на роток. Но ведь если есть замок, то обязательно есть ключик. Или «фомка», которой можно снести этот замок.

– Зря молчите, гражданка Пирогова, зря, – покачал головой Степан. – Ваш подельщик-то умней оказался. Я про гражданина Ковылкина говорю. Он молчать не стал. Все как на духу выложил. Рассказал, как вы его на дело подбили, как девочку свою на гражданина Двупалого натравили…

Презрение в глазах «мадам» Пироговой только усилилось. И насмешка. Мол, давай, мент, заливай, все равно не поверю. Вроде как стреляная воробьиха.

– Вы можете не сознаваться в содеянном, – разочарованно покачал головой Степан. – Это ваше право. Только учтите, на суде это вам зачтется, но со знаком «плюс». Годка три плюс к сроку…

«Мадам» даже не шелохнулась. Взгляд снова устремлен куда-то в астральную пустоту.

– Значит, по-хорошему разговора у нас не получается? – раздосадованно вздохнул Степан. – Жаль. Что ж, придется по-плохому…

Он потянулся к трубке сотового телефона. Набрал номер, дождался, когда ответит абонент.

– Сафрон, ты, братан…

Братаном Сафрона Степан ни в жизнь бы не назвал. И сейчас не называет.

Потому как разговаривает не с ним, а со своим опером Лозовым. Это ему адресован был звонок.

– Ага, Сафрон у аппарата, – мгновенно сориентировался Рома.

– Слушай, братан, тут у меня дело одно образовалось. Мадам залетная, не из нашего района. Клофелином наших людей травит…

– Из каких краев залетела?

– Да пока не знаю. Но то, что не наша – это точно. Разобраться с ней надо. Само собой, по понятиям… Давай, пацанов присылай, я ее тебе отдам. Сами разберетесь…

Степан отключил трубку, положил ее на стол. Взялся за какие-то бумаги.

Сделал вид, будто целиком поглощен изучением документов. На «мадам» ноль внимания. Но краем глаза видел, как поникла она. Взгляд потух, но тут же разгорелся с новой силой. Только не вселенское презрение ко всему в глазах, а напряженный мыслительный процесс. Уж больно сложную задачку поставил ей мент.

Не на букву закона ее «ставит», а на понятия. Братву местную на нее натравил.

Тут есть над чем подумать…

Минут через пятнадцать «мадам» Пирогова созрела. Готова была к разговору. Только Степан ее ни о чем не спрашивал. Он внимательно изучал документы. Вернее, делал вид.

Еще через четверть часа в дверь постучали.

– Да! – гаркнул Степан.

В кабинет ввалились двое. Рома Лозовой в классическом рэкетирском прикиде – широкие спортивные штаны, куцая кожаная куртка. Златая цепь в палец толщиной, стрижка «ежик». С ним какой-то громила. Не человек – монстр. Попадешь к такому в лапы, вмиг пожалеешь, что на свет родился. Где нашел Рома это чудовище, Степана не волновало. Главное, капитан справился со своей задачей.

Блестяще справился, если судить по бледному виду «мадам». Мандраж ее хватил'губы задрожали, руки затряслись.

– Все путем? – на блатном распеве спросил Степан.

– Да все в цвет, начальник, мужики уже яму роют, – ощерился Лозовой. – Похороним с почестями…

– Ну тогда ступайте, на улице подождите. Клиент к вам сам спустится…

Рома и его напарник исчезли. Степан снова погрузился в изучение документов.

– Я не понимаю, что здесь, происходит? – не выдержала «мадам».

***

Ну вот, лед тронулся. Степан вскинул на нее недоуменный взгляд.

– А вы что, гражданка, все еще здесь?

– А где я должна, по-вашему, быть? – испуганно, но с долей ехидства в голосе спросила она.

– Это ваши проблемы, где вам сейчас быть. Вы свободны, разве я вам этого не сказал?

– Нет, не говорили…

– Значит, говорю. Так, сейчас я вам выпишу пропуск и можете катиться на все четыре стороны…

– Какие четыре стороны? – возмутилась «мадам».

– Ах да, извините, из отдела у нас только один выход.

– И на этом выходе меня ждут.

– Кто?

– А вы не знаете?!

– Даже не догадываюсь.

– Ну да, под местную братву меня подставили, а сейчас ничего не знаете…

– Так это уже не мои проблемы. Сами с ними разбирайтесь. Мое дело сторона…

– Сторона?! Ваше дело сторона?! – На губах у Пироговой выступила пена.

– Эти уроды меня сейчас схватят, вывезут в лес, сбросят в яму, закопают… А ваше дело сторона?

– Как вы их назвали? Уродами?… Вы меня, конечно, извините, но я вынужден сообщить ребятам об этом не совсем приятном моменте…

Степан потянулся к телефону.

– Не надо! – задергалась «мадам». – Мент продажный! – едва слышно прошипела себе под нос.

– Мент, – ничуть не смутившись, кивнул Степан. – И продажный… Что поделать, времена такие. Приходится кому-то продаваться. Зарплата у нас маленькая. А у меня семья, дети. Всех нужно кормить, обувать… Да вы меня прекрасно понимаете. Сами все ищете, где бы денюжку урвать. Вот гражданина Двупалого ограбить хотели… Или не хотели?… Нет, не хотели. Если бы хотели, я бы вас не отпускал. А так отпускаю. Идите, гражданка, вот вам пропуск…

– Не пойду! – в эмоциональном порыве «мадам» даже руки за спину спрятала.

Как огня пропуска боится. Будто он на тот свет ей выписан.

– Но вы же ни в чем не виновны…

– Виновна!…

Процесс пошел. Самое время включать диктофон.

– Значит, вы утверждаете, что попали в квартиру гражданина Двупалого с целью завладеть его имуществом…

– Утверждаю.

– Тогда обо всем подробно и по порядку… Из уст гражданки Пироговой словесный поток хлынул обвинительной речью. Сейчас она была похожа на прокурора, обличающего подсудимого. Только на позорной скамье сидела она сама…

Завтра ею и ее поделъником займется следователь. «Мадам» подтвердит свои показания или, напротив, откажется от них. Это уже их со следователем проблемы.

– Меня интересует один момент, – сказал Степан, когда Пирогова наконец замолчала. – Мне нужна правда. На Библии я вам поклясться не предлагаю. Но все равно жду от вас искреннего ответа. При каких обстоятельствах вы познакомились с гражданином Двупалым?

– Это который потерпевший? – уточнила Пирогова.

– Он самый.

– Ну так он позвонил мне два дня назад, предложил обговорить условия…

– Какие условия?

– Ну, девочка ему нужна была.

– И все, больше ему ничего не было нужно?

– Да нет, ничего, только девочку.

– Значит, он нуждался в сексе и больше ни в чем?

– Ну а в чем другом? – непонимающе уставилась на Степана «мадам». – Конечно же, ему нужен был секс…

– Вы сами к нему приехали?

– Ну да…

– Насколько я знаю, содержательницы притонов к клиенту на дом не выезжают.

– А это смотря каких притонов. У меня ведь помещения нет, только машина, племянник Юра на подхвате да две девочки. Все только начиналось…

– Значит, ничего нет необычного в том, что вы сами прибыли к гражданину Двупалому… Вы спросили его, какой суммой он располагает. Зачем? Обычно просто назначают цену…

– А я ничего не спрашивала, – возмутилась «мадам». – Он сам сказал, что бабок у него куры не клюют. Намекнул, что сотня-две баксов для него – тьфу…

– Он намекнул, а вы сделали вывод?

– Получается, так…

– Клиент дал вам понять, что у него много денег. И вы приняли решение ограбить его.

– Был грех…

– А сам он вас об этом не просил?

– О чем?

– О том, чтобы ваша девушка подмешала ему в бокал клофелин…

– Что вы такое говорите?…

– Значит, не просил…

– Да что вы!

– Инициатива исходила от вас.

– От меня…

– Итак, когда вы оставили Двупалому свой телефон? Еще с прошлого раза?…

– С какого прошлого раза? Мы с ним всего один раз встречались. А телефон мой он в газете нашел…

Запутать Пирогову не удалось. По той причине, что она и Двупалый не были ранее знакомы. И ни в какой сговор не вступали. Если, конечно, верить этой своднице.

Но ведь, если разобраться, Двупалому вовсе не обязательно было подставлять себя под бокал шампанского с клофелином. Он мог просто вызвать девочку, затем прийти к своему соседу Кулику, поплакаться в жилетку. Мол, боюсь, помогите. Так все и случилось. Саня с Эдиком устроили в квартире засаду и взяли преступников. Но ведь все могло быть по-другому. Появилась бы самая обыкновенная девочка по вызову, легла бы в постель к Двупалому. И пошел бы хрен гулять по закоулочкам. А Кулику с Савельевым пришлось бы выслушивать страстные ахи и охи. Предполагаемого клофелина бы не было, зато алиби бы все равно осталось. Как ни крути, а в момент убийства Двупалый был бы в квартире. И Саня с Эдиком это подтвердили бы…

Но на всякий случай Двупалый решил спровоцировать инцидент. Не зря же он дал понять старухе, что у него много денег. Не зря же сыграл на ее жадности…

Стоп! Степан осадил себя. Может, Двупалый все-таки ни в чем не виновен?

Может, зря его подозревают?… Но зачем тогда ему нужно алиби? Зачем спровоцировал «мадам»?…

Вопросов много. И все конкретные. И ответов хватает. Только какие-то расплывчатые они, эти ответы.

Впрочем, Степан не унывал. Рано или поздно он докопается до истины.

Глава пятая

Ну кто придумал эти дурацкие медленные танцы? Разве нельзя крутить одни быстрые? Танцуй до упада сама с собой и радуйся жизни. Так нет, эти медленные композиции все портят…

Музыка красивая. Хьюстон из «Титаника», обалденная вещь. Только под эту мелодию Нилу на танец не приглашают. Снова парни обходят ее вниманием. Опять все лавры достаются ее подруге – Оксанке. А Ниле снова приходится отправляться за столик. Чтобы не торчать посреди зала, где кружат танцующие пары. Всех танцевать приглашают, только ее обходят стороной…

Нила подошла к пустующему столику, с тяжким вздохом опустилась на стул.

На лице резиновая улыбка. Каких усилий ей стоит не выдавать своих переживаний…

Все у нее в жизни есть. Богатенькие родители – с деньгами никаких проблем, четвертый курс МГУ, отличные отметки в зачетке – в этом ее личная заслуга, потому как голова у нее светлая. Родители ей квартиру купили. Хорошую квартиру, двухкомнатную – евроремонт, обстановка, все на высшем уровне. С машиной помогли – новенькую, только что с конвейера «десятку» подарили.

Двадцать лет недавно стукнуло. Только не потому ей эти блага обломились, что она такая взрослая. Родители хотят, чтобы она замуж поскорее вышла, внуков ждут. Только какое на фиг замужество, когда в ее сторону ни один нормальный парень не смотрит. Может, на квартиру с машиной кто клюнет? Так думают предки… Да и сама Нила нет-нет да подумывает о таком варианте…

Некрасивая она. Вот самая главная ее беда. Лицом не вышла, полноватая, руки длинные, а ноги, наоборот, короткие, да еще и кривые. В салонах красоты часами пропадает, самые стильные шмотки носит – а все без толку. Никто не клеится к ней. Разве только неудачники из тех, кого Оксанка побоку пустила.

Она, конечно, не топ-модель, тоже не без изъяна. Иногда без денег бывает, но всегда при парне.

А Нила постоянно одна. Потому как некрасивая. И имя у нее дурацкое.

Один скот наглости набрался, швырнул ей в лицо: «Ты, Нила, красива, как крокодил из Нила». Оксанка этого «поэта» послала куда подальше. Подруга у нее хорошая, всегда за нее горой. Но от этого жизнь слаще не становится…

Танец закончился. Оксанка сделала своим ухажером ручкой и тоже вернулась к столу. Мордочка смазливая, щечки румяные, волосы распущены. В кожаном пиджачке и облегающих брючках. Фигурка у нее ладная – смотрится потрясающе. Нила и рядом с ней не стоит.

Завидовала она подруге, не без этого. Но не злилась. Не могла злиться на нее. Слишком ее любила. С детства они вместе, не разлей вода.

Оксанка чмокнула Нилу в щечку. Будто оправдывается перед ней. Словно в чем-то виновата…

Они посидели за столиком. Выпили сока, поболтали о том о сем.

– Ну что, пошли подергаемся? – предложила Оксанка. – Музыка убойная…

Она уже готова была окунуться в омут танцующего зала, увлечь за собой подругу. Но тут снова пошла медленная мелодия. Нила закусила губу. Девчонка она незлая, но сейчас с превеликим удовольствием выцарапала бы глаза диджею. Вот урод!…

А к их столику уже подходил парень. Высокий, стройный. Темные густые волосы – аккуратная модельная стрижка, синие как небо глаза, белозубая улыбка.

Лицо и фигура античного бога. О таком парне можно только мечтать. А еще эти джинсы в обтяжку, так выпукло очерчивается одно место.

– Вот это да! – тихо восхитилась Оксанка. – Я бы такому отдалась…

Нила бы тоже такому отдалась. Только кто ее просить об этом будет…

А парень уже подошел к столику. И протянул руку. Не Оксанке, а ей, Ниле. Улыбка его стала еще ярче. – Можно пригласить вас на танец? – спросил он.

Не «копытами подергать» предложил или «ластами потяпать». А «можно пригласить вас на танец». Неужели еще есть парни, которые могут столь галантно обратиться к даме. И не к какой-нибудь, а именно к ней, к Ниле. Ей показалось, что она сходит с ума.

Она хотела согласно кивнуть, подняться с места, чтобы идти за ним в центр зала. Но ее будто заклинило. Вместо кивка она вдруг замотала головой. А о том, чтобы встать, и речи не могло быть. Ноги онемели, отказывались повиноваться.

– Ну извините, – разочарованно вздохнул парень. Нила и опомниться не успела, как он исчез. Хотя бы Оксанку пригласил. Так нет, просто испарился.

Будто его и не было.

– Нил, а ты в своем уме? – спросила подруга.

– В своем, – кивнула она. – Только растерялась…

– А я бы не растерялась… Если в следующий раз пригласит, ты уж не теряйся, ладно?

– Постараюсь…

Только следующего раза не было. Сколько ни всматривалась Нила в зал, красавчика своего так и не увидела.

Диско-шоу закончилось поздно ночью. Из ночного клуба Нила выходила вместе с подругой. Оксанка своего последнего парня подальше послала. Сегодня она свободна.

Они подходили к машине, когда послышался до боли знакомый голос:

– Такие красивые девчонки и одни, даже без охраны – Нила резко обернулась и увидела свою мечту. Тот самый парень, которого она не смогла удержать. Красивый, эффектный, головокружительный. Нила почувствовала, как снова стали отниматься конечности.

Кожаная куртка, джинсы в обтяжку, с плеча свисает сумка. Или он откуда-то приехал, или только собирается отправиться в дорогу.

– Почему без охраны? – смерила его взглядом Оксанка. – Лично у меня черный пояс по карате. Хочешь убедиться?

– Черный пояс – это тот, к которому пристегивают чулки? – усмехнулся парень.

Оксанка шутку приняла. Шаловливо улыбнулась.

– И такой пояс у меня есть.

– Хотелось бы убедиться…

– Как-нибудь в другой раз, красавчик.

– Да я и не настаиваю, – пожал он плечами.

Как ни странно, Нила интересовала его куда больше чем Оксанка. Он не сводил с нее своих пьянящих глаз. Нила млела под его взглядом, сердце, казалось, вот-вот вылетит из груди.

– Вы, наверное, хотите нас проводить? – пунцовая от смущения, спросила она.

Сама себе удивилась. Набралась смелости начать разговор.

– Если честно, не возражал бы.

Его улыбка сводила с ума.

– Смотри, какой кавалер нашелся…

Напрасно Оксанка пыталась его смутить. Парень совершенно не реагировал на нее. Будто ее и не было. Все внимание на Нилу.

– Прошу…

Подрагивающими руками Нила вытащила из сумочки ключи от машины, нажала на кнопку брелока. Отключилась сигнализация, сработал центральный замок – можно открывать дверцы.

– Вы на машине? – удивился парень. И почему-то нахмурился.

– А у тебя что, свой транспорт? – спросила Оксанка.

– Да нет, я свою машину дома оставил. Сюда на такси приехал…

– Тогда садись, считай, что и обратно на такси уедешь. Нила, человека подвезешь? Оплата по счетчику…

– А тебя Нила зовут? – улыбнулся парень. У него был такой вид, будто он только что сделал важнейшее открытие в мире.

– Да, Нила, – кивнула она.

– А меня Олег, будем знакомы, – он протянул ей Руку.

Нила ответила на рукопожатие. Ладонь у него жесткая, но такая теплая, даже горячая. Жар его руки передался ей – внутри все вспыхнуло.

Она плохо помнила, как садилась в машину. Как трогалась с места, как ехала по ночным битовским улицам. Олег сидел сзади. Но его образ все время стоял перед глазами. Она смотрела на дорогу, а видела только его Оставалось удивляться, как она не врезалась в какой-нибудь придорожный столб.

Будто на автопилоте ехала. Но с маршрута не сошла Первым делом отвезла домой Оксанку. Ей хотелось побыстрее избавиться от подруги. Чтобы остаться с Олегом наедине…

– Пока, подружка, до завтра, – Оксанка чмокнула ее в щечку.

В ее глазах, как показалось Ниле, мелькнула зависть. Да, похоже, она и сама не прочь была бы разделить с ним компанию. Но сегодня повезло Ниле. Мысль об этом возносила ее на седьмое небо.

Внутри у нее все опустилось, когда Олег вышел из машины вслед за Оксанкой. Хоть в омут головой – так вдруг расхотелось жить. Но нет, он вышел для того, чтобы сесть рядом с ней на переднее сиденье. А Оксанку он даже взглядом не проводил.

– Ты меня извини, но у тебя не подружка, а зануда, – мягко сказал он.

И так же мягко положил ей руку на коленку. Тело ее загудело как натянутая струна. Внизу живота стало горячо-горячо, – Оксанка хорошая, – пролепетала Нила.

– Ты лучше…

Олег убрал руку. Но внутри стало еще жарче. Не отдавая себе в этом отчета, она потянулась к нему. Ее рука сама легла на его колено. Он только улыбнулся и привлек ее к себе. Положил ее ладонь на выпуклость своих брюк.

Словно на высокой скале она оказалась. Ураган чувств – страх и восторг одновременно.

Нила отдернула руку, отлипла от Олега.

– Не надо так, ладно? – глядя куда-то в сторону, сказала она.

– Что не надо? – будто не понял он.

– Сам знаешь…

– А-а, ну, извини…

Он улыбался, но в его голосе звучала струнка раскаяния. Это подкупало.

Нила вдруг почувствовала себя виновной – такому парню отказала.

А ведь она вовсе не девочка. Друга у нее нет. Но это значит, что мужчины всегда обходили ее вниманием. Девственность она потеряла давно, еще в шестнадцать лет Оксанкин день рождения справляли, пьяная вечеринка всю ночь гудела. Все, что случилось, Нила помнила смутно. Какой-то мужчина, какая-то постель. Боль, кровь. Ничего приятного. Потом на море. Курортный роман длиною в один день. Снова постель. На этот раз она ощутила куда большую гамму радужных чувств. А в прошлом году у нее был постоянный друг. Пятидесятилетний профессор из их университета. Целый месяц они жили вместе. Счастью, казалось, не будет конца. Но конец был. Бросил ее седовласый ловелас. Но прежде обучил ее искусству любви. Она многое умела в постели. Правда, редко выдавалась возможность показать себя в деле. Может, сегодня как раз тот случай?… Да, она бы этого хотела…

Олег молчал. Думал о чем-то своем. Нила робко взглянула на него. Ей очень хотелось сделать ему приятное. И ему, и себе. В конце концов, она не барышня из института благородных девиц.

– Ты выпить не хочешь? – робко спросила она.

– Выпить? – оживился он. – А есть?

– Есть. Кофе…

– А-а, кофе, – восторг его сразу поутих.

– У меня дома ничего другого нет.

– У тебя дома?… А ты что, приглашаешь меня к себе?

– Если ты не против…

– А твои родители?

– Я живу одна. У меня своя квартира…

Какое-то время Олег смотрел на нее. Просто смотрел и улыбался. Будто не человек она, а какая-то великая ценность.

– Вообще-то, я хотел бы пригласить тебя к себе, – сказал он. – И я ведь тоже живу один. У меня тоже своя квартира. Но ехать далеко. В Курскую область…

– Далеко, – поспешно согласилась она. – А как ты к нам в Битово попал?

Олег почему-то недовольно поджал губы.

– Ты считаешь, я должен тебе отвечать? – в упор глядя на нее, спросил он.

Что– то жесткое появилось в его взгляде.

– Нет, – смутилась Нила. – Я просто спросила. А что тут такого?

– Да ничего, – сразу же смягчился он. – К другу я приезжал. В армии вместе служили…

– Значит, ты в армии служил.

– Ну а как же! Настоящий мужчина должен служить в армии, – кивнул он. – Или ты так не считаешь?

– Да нет, считаю…

А если честно, Нила не задумывалась над этим. Хотя хорошо знала, что все ее одноклассники успешно «откосили» от армии.

– А ты давно вернулся?

– Куда?

– Домой, из армии…

– Ха! – развеселился Олег. – А я еще и не вернулся. Только возвращаюсь.

По пути к вам заглянул. А потом домой…

Он вдруг помрачнел.

– Только дома меня никто не ждет… Мать лет десять назад померла, отец спился – где сейчас, не знаю… Девушка у меня была. Да бросила. Замуж за другого вышла. Такая вот петрушка…

– Я бы тебя не бросила, – вырвалось у Нилы. Ей стало невыносимо жаль Олега. Хотелось стать ему и любимой девушкой, и матерью одновременно. Да она бы его на руках всю жизнь носила…

Олег снова долго смотрел на нее. И при этом опять думал о чем-то своем.

Затем широко улыбнулся. Приласкал взглядом.

– А ты меня и не бросай, – попросил он. Нила ощущала, как за спиной раскрываются крылья. Ей хотелось заключить Олега в объятия и вместе с ним взлететь на седьмое небо.

Так она и сделала. Завела машину, сорвала ее с места и добралась до своего дома. Вместе с Олегом поднялась на девятый этаж – как на седьмое небо вознеслась. Впустила гостя в дом.

– А квартирка у тебя ничего, – по достоинству оценил он ее апартаменты.

Нила обрадовалась так, будто евроинтерьер в ее квартире и обстановка создавались для Олега. Будто все здесь для него одного.

– А ванная у тебя королевская… Ты не будешь возражать, если я приму душ?

– Нет, что ты, – засуетилась она. – Сейчас дам полотенце, халат…

– У тебя есть мужской халат? – нахмурился он. – У тебя бывают мужчины?

Ниле стало неловко. Словно он уличил ее в измене.

– Нет, нет, – поспешила она оправдаться. – У меня не бывает мужчин…

«Разве что иногда и лишь на одну ночь», – мысленно добавила она. И закручинилась. Олег ведь тоже может остаться всего на одну ночь. А ей так хотелось остаться с ним навсегда.

– И халату меня женский…

– Принципиально не ношу ничего женского. А за полотенце спасибо…

Он закрылся в душе. Нила же метнулась на кухню. Все что есть в печи, на стол мечи. Сейчас как раз тот случай. В печи у нее нет ничего, зато холодильник-полная чаша.

Она накрыла на стол. Приготовила кофе. Как раз к этому времени появился Олег. Нила обомлела. Он стоял перед ней в одних плавках. Крепкое тело, атлетическое сложение, гладкая кожа, сногсшибательное мужское обаяние. У Нилы закружилась голова. Она даже оперлась о холодильник, чтобы не упасть.

– Что-то не так? – серьезно спросил он.

– Да нет, все так…

Внизу живота пылал пожар.

– Тогда пошли. – Он подошел к ней, взял за руку.

И повел в спальню. Она не сопротивлялась. И как покорная овечка поплелась за ним. Даже не пыталась возразить, когда он аккуратно уложил ее на кровать.

– Я бы хотела принять душ, – задыхаясь от возбуждения, прошептала она, когда Олег навалился на нее.

– Не надо, я обожаю естественный аромат тела… Сначала она всего лишь позволяла раздевать себя. Затем сама начала срывать с себя одежду. Мало-помалу инициатива перешла в ее руки. Она опрокинула Олега на спину, жарким языком коснулась его груди. Ее тело, ее руки, ее язык – все извивалось. Она вспомнила все, чему научили ее мужчины. Ее язык опускался все ниже и ниже. Олег уже был в экстазе и постанывал от наслаждения. Нила обязана была ублажить его по полной программе. Если он останется доволен, то поймет, что никто ему не нужен, кроме нее…

Глава шестая

– Руки в гору! Лицом к стене! Ноги на ширину плеч! – грозно рыкнул Эдик.

Саня внимательно следил за реакцией Семена.

– Ребята, вы что? – у того от страха перекосилось лицо.

Но команду выполнять он не торопился. Во все глаза смотрел на Эдика и ждал, когда тот передумает ставить его лицом к стене.

Или этот тип не чувствует за собой абсолютно никакой вины, или уверен, что никто и никогда не сможет его уличить. А может, он принял все это за розыгрыш. За неудачный, чересчур грубый, но все же розыгрыш.

– Да ладно, расслабься. – Эдик растянул рот до ушей и покровительственно хлопнул Двупалого по плечу. – Барбамбия кургунды. Шютка!…

– Ничего себе шуточки! – Семен перевел дух.

– Пьяные шуточки, – уточнил Саня.

Перед тем как навестить Двупалого, они с Эдиком оприходовали чекушечку «Пшеничной». Больше для запаха, чем для хмельных ощущений.

– Вы что, выпили?

– Самую малость. Сам знаешь, работы у нас сегодня невпроворот было. Все в мыле…

– Я?… Знаю?… – напрягся Семен.

В голове закрутились шестеренки. Начался мыслительный процесс. Все правильно, за разговором надо следить, чтобы лишнего не сболтнуть. Только с чего бы такая осторожность?…

– А то нет! – подмигнул ему Эдик. – Будто не знаешь, что твою Марину Петровну какие-то гады порешили…

– А-а, – расслабился Двупалый. – В курсе. Конечно же, в курсе…

Сегодня у Семена был законный выходной. Он не выходил на работу. Не было его в офисе фирмы, которой заправляла покойная Марина Цыпина. В течение дня капитан Лозовой побывал в этом офисе, переговорил кое с кем из сотрудников фирмы. А Двупалый весь день проторчал дома – так и не попался Роме на глаза. Но напрасно он думает, что ему удастся избежать душеспасительной беседы. Именно для этого Саня и Эдик пожаловали к нему в гости.

– С работы звонили, сообщили, – в расстроенных чувствах поведал Семен.

– Горе-то какое…

– Да, – кивнул Эдик. – Без работы теперь можно остаться…

– При чем здесь работа? – недоуменно глянул на него Двупалый.

– Ну как же ни при чем? Времена-то нынче трудные. С хорошей работой сейчас сложно. А на фирме теперь будет новый хозяин. Вдруг он не станет нуждаться в твоих услугах…

– Да ты не переживай, – не давая Семену открыть рта, приободрил его Саня. – У нас сейчас в отделе водительская вакансия. На «луноходе» будешь баранку крутить… – Какой «луноход»? – Семен оторопело уставился на него – А это «уазик», машина такая. Сзади зарешеченный отсек для арестантов…

Про отсек для задержанных он не зря сказал. Чтобы посмотреть, как отреагирует на это Двупалый. Но тот будто и не понял намека.

– А какая ставка? Ну, сколько в месяц выходить будет?…

– Что-то около тысячи рублей…

– Издеваетесь? – фыркнул Семен. – Да я тысячу долларов в месяц получал…

– Неплохо, очень даже неплохо. Жил не тужил… – кивнул Эдик. И вдруг резко:

– А зачем тогда Цыпину убил?

Двупалый аж вздрогнул. В глазах отразился ужас.

– Я?! Цыпину?! Убил?… Ребята, вы что городите?…

– Значит, не убивал?

– Да нет, что вы…

– А кто убивал?…

– Это… Да я откуда знаю… Я что-то не пойму, вы снова шутите?…

– Шутим, – неестественно широко улыбнулся Кулик. – Конечно же, шутим…

– Шутки у вас какие-то дурацкие.

– Не дурацкие, – покачал головой Эдик. – А ментовские… Хотя, в принципе, это одно и то же. Ты уж извиняй, братан, запарились мы сегодня, шиза пробивает… Слушай, а чего ты нас в прихожей держишь. В комнату не пригласишь?

– Не пригласит, – вздохнул Кулик. – И даже чаем не напоит…

– Чаем не напою, – напряженно улыбнулся Семен. – А вот водочки можно.

Есть у меня пара пузырей. За упокой души рабы божьей Марины…

– Ну разве что за упокой, – нехотя согласился Эдик.

Будто не он только что напрашивался в гости. За столом Двупалый сидел мрачнее тучи.

– Вы меня, конечно, извините, ребята. Но зря вы со мной такие шутки шутите. Руки в гору, зачем убил… Если в чем-то подозреваете, так и скажите…

– Да ну, ты это, брат, брось, – словно бы обиделся Эдик. – Если мы и подозреваем тебя в чем-то, то чисто для проформы. Потому что работа у нас такая. Всех подозревать должны…

– И на вшивость тебя чисто для порядка проверили. Чтобы побыстрей убедиться в твоей кристальной честности, – поддакнул Кулик. – И за стол с тобой побыстрей сесть. Понравилась нам вчера твоя компания… Кстати, насчет компании. Мы же с тобой вчера вместе были, когда твою начальницу в гроб загоняли…

– Ага, вместе, – подтвердил Эдик. – Мы так и доложили, у гражданина Двупалого полное алиби. Так что можешь дышать спокойно, из списка подозреваемых ты вычеркнут…

– Да я как-то и не переживаю, – выпятил нижнюю губу Двупалый. – Мне-то чего переживать. Я-то знаю, что не убивал…

– А кто убивал? – как бы отвлеченно спросил Эдик.

– Откуда я знаю?… Вы милиция, вы и ищите…

– Да мы ищем… Вернее, завтра будем искать. Завтра, а сегодня давай просто помянем покойную… Кстати, ее перед смертью изнасиловали. Знаешь?

– Да слышал, – опечаленно вздохнул Семен. И даже кулаки сжал. – Я бы этим гадам головы оторвал…

– Вместе с головками, – усмехнулся Эдик. – Кстати, мы на них уже вышли…

– На кого? – опешил Двупалый.

– На убийц.

– Да ну! – как будто обрадовался Семен. Только почему-то при этом в глазах вспыхнул огонек страха.

– Одного Антоном зовут, а второго Иваном…

– А третьего? – неосторожно спросил Двупалый.

– Третьего? – оживился Саня. – А разве был третий?

– Да я откуда знаю?

Семен смутился. Но постарался скрыть это. Да только не очень удачно.

Точно, что-то нечисто с ним.

– Конечно, ничего этого ты знать не можешь. Ведь не ты же заказывал Марину, да?

– Не я, – кивнул он.

– А почему ты решил, что ее заказали? – выпустил жало Эдик.

– Я?! Решил?! Да ну вас! – замахал руками Двупалый. – Совсем голову мне заморочили.

Видно, что нервничает. И клянет в душе своих гocтей. Если, конечно, воспринимает их как гостей.

– Ребята, бросайте свои милицейские штучки. Совсем запутали… Сейчас договорюсь до того, что вину на себя возьму…

– Да нет, не договоришься, – панибратски подмигнул ему Эдик. – Ты не убивал Марину Петровну. И не заказывал… Мотива у тебя нет. Причины нет, по которой ты мог бы ее убить…

– Да ну, что вы! Какая причина? Не было у меня никаких причин…

– Конечно, не было. Она же тебе по тысяче долларов в месяц платила.

Дураком нужно быть, чтобы рубить такой сук…

– Да при чем здесь тысяча долларов? – обреченно махнул рукой Семен. – Если бы только это…

– А что еще?

– А-а! – снова махнул он рукой. – Долго объяснять.

– Да мы вроде не спешим…

– Ну, если не спешите… – он потянулся к бутылке. Разлил водку по. стаканам. Сане и Эдику налил по полному, а себе меньше половины. «Захмелеть боится. Чтобы не ляпнуть лишнего», – решил Кулик. Выпили не чокаясь. Закусили.

– Ну так что ты хотел сказать? – спросил Эдик.

– Знаете, кто для меня Марина была?

– Ну?…

– Мы это… У нас… Ну, как бы это сказать…

– Ночевал ты у нее, да? – осклабился Саня.

– Тьфу ты! – развел руками Семен. – Все знаете…

– Ну я ж говорю, работа такая… Любовницей она твоей была, так?

– Ну что-то вроде того… Только Митя, сын ее, не знает, что мы с ней спали.

– Зато он знает, что у тебя ключи от ее квартиры были, – как бы невзначай бросил Саня.

– У меня?! Ключи?! – напрягся Двупалый. Натянуто улыбнулся. – Да нет, не было у меня ключей. Разве что пару раз брал…

– Зачем?

– Ну так бывало такое. Марина на работе, а что-нибудь надо из дому привезти. Ну я и ехал, брал…

– А ключи потом ей возвращал…

– Святое дело…

– А никому ключи не отдавал?

– Да что-то не припомню…

Семен ожесточенно задумался.

– Да нет, никому… По крайней мере, я никому их не давал. Может, Марина?… – А кому она могла их давать?

– Да откуда я знаю? Кроме меня, она никого к себе в дом не впускала.

– Даже брата?

– А-а, – хлопнул себя по коленкам Двупалый. – Брат же у нее был…

– Был и есть, – поправил его Саня.

– Ну да, есть. Брат у нее старший. Серега. Ох и пройдоха… Только вы не думайте, он убить ее не мог.

– Да мы и не думаем… Хотя всякое может быть… Завещание Марина на кого оформила, не знаешь?

– Да тут секретов нет. На сына, на кого ж еще…

– Только на него?

– На него одного.

– Дядя Сережа может опекунство над мальчиком оформить…

– Может, – кивнул Двупалый.

Он изменился как внешне, так и внутренне. Взгляд сосредоточен, брови треугольником, губы собраны в строгую линию.

– Я уже думал над этим…

– А еще над чем думал?

– В смысле?

– Ну, на себя ты опекунство не мог оформить?

– Я?! Опекунство?! – нервно засмеялся Семен. – При живых-то родственниках… Хотя… – он снова стал серьезным. – Хотя, если разобраться, мог бы и опекунство оформить. Если б позволили. Мы ведь с Митей как отец и сын, да… Он меня любит… Кстати, надо было раньше над этой проблемой задуматься…

– Над какой проблемой?

– Надо было всех родных Марины порешить. Потом ее саму. И опекунство над Митей оформить. Тогда мог бы фирмой заправлять. Фирма-то богатая… Да, надо было самому заняться…

– Шутишь? – внимательно посмотрел на него Саня, – Шучу. А что, вам шутить можно, а мне нельзя.

– Ну ты, брат, даешь! Еще тело любимой женщины не остыло, а ты шутки шутишь… Или Марина не любимая?

– Снова голову морочите? – вопросом на вопрос Ответил Семен.

– Нет, просто до правды докопаться хотим.

– Да какой правды?

– Да все до той же. Кто госпожу Цыпину убил…

– Ну не я же…

– Не ты… А может, брат Сергей постарался?

– Ну, знаете, если вы хотите, чтобы я на него показал, не дождетесь!

– Может, вы с ним заодно?

«Между прочим, неплохой ход, – подумал Кулик. – Один добывает ключи от квартиры, второй организует убийство. А потом вместе делят добычу – фирму со всеми ее активами… Только все это домыслы, не более того…»

– Кто?! Я?! С ним заодно?! – задергался Двупалый. – Ну вы как скажете, хоть стой, хоть падай…

– Или садись…

– Как это садись?

– В тюрьму садись… Кто-то же должен сесть за убийство.

– А я здесь при чем?

– Кто-то же убил Цыпину…

– Ну не я же…

– А никто и не говорит, что ты… Вот только понять не могу, откуда ты про третьего знаешь? С чего ты взял, что преступников трое было.

– Да не знаю я… Просто вырвалось…

– Просто только кошки родятся, – покачал головой Эдик.

– И не Антоном одного зовут, и не Иваном второго, – в упор смотрел на Семена Кулик.

– Да мне-то какое дело! – Семен был в смятении.

– И ты знаешь, как их зовут. И первого, и второго, и третьего…

– Да не знаю я ничего!…

– А почему у тебя сегодня выходной? А не завтра, например…

– Так это, Марина меня отпустила.

– А ты как знал, что сегодня она в твоих услугах нуждаться не будет…

– Чушь какая-то! Не знал я ничего.

– Все ты знал! – Эдик пронзил его жестким взглядом.

– Знаешь, в чем твоя ошибка? – спросил Кулик.

– В чем? – затрепетал Двупалый.

– Значит, признаешь, что есть ошибка…

– Да ничего я не признаю!

– В душе признаешь. Признаешь, знаю… За дураков ты нас принял. Алиби дерьмовенькое состряпал. Крепкое, но дерьмовое. Не надо было клофелиновый спектакль разыгрывать. Слишком дешево это у тебя получилось…

– Алиби ты, конечно, заработал, – добивал его Эдик. – Но не учел, что мы тебя на мушку взяли. Все твои связи отбили. И вышли на трех парней, которых ты нанял…

– Да что вы такое несете? – вспылил Семен. – Я не пойму, что вам от меня надо?

– На чистую воду нам тебя вывести надо… Хочешь послушать, как все было?…

– Ничего я не хочу…

Двупалый был мрачнее тучи. Голова наклонена к полу, взгляд исподлобья, желваки на скулах шарами вздуваются.

– Хочешь не хочешь, а придется… Да ты не переживай, утомлять подробностями тебя не буду. Все просто, как дважды два… Жил-был мужик по имени Семен. Водителем у одной бизнес-вумен работал. Мариной ее звали. Хорошо Марина жила. Своя фирма, куча денег, квартира по разряду «супер», машина. Сын для души. Только вот для тела ей кучера не хватало. А тело, оно ведь живое, ласки требует. Вот и приручила она своего водителя, к телу своему нет-нет да допускала. Только водитель чересчур гордый оказался. Не нравилось ему быть в роли кучера. Или даже собаки. Ведь, известно, некоторые дамочки для своих естественных надобностей собак к сексу приучают. Зоофилией это дело называется.

И тут что-то вроде того. Кучерофилия – личный водитель как средство удовлетворения сексуальных потребностей. Ох как не нравилось это мужику по имени Семен. Ох, как невзлюбил он свою госпожу. Узнал, где деньги в квартире лежат, ценности. Снял слепки с ключей. Подговорил дружков. Себе алиби обеспечил, а дружков на дело послал. Те хозяйку дома сначала обчистили до нитки, затем изнасиловали. Ну и в финале убили – загнали нож в сердце… А хочешь знать, что было дальше?

– А дальше ничего не было, – гневно нахмурил брови Двупалый. – Ничего не было. Чушь все это. Самая настоящая чушь…

Его аж заколотило от злости и отчаяния. Никак не думал, что его так быстро выведут на чистую воду.

Только лапки задирать он, похоже, не собирается. Тяжесть вины чувствует, но признавать ее не хочет. Все правильно, доказательств у оперов никаких. Версия, не более того. И он как будто знает это. Знает, но мандраж все одно до печенок продирает.

– Это не чушь, дорогой, – Кулик надавил на Двупалого взглядом. – И ты знаешь, что это ты заказал Марину…

– Мой тебе совет, мужик, – поддержал его Эдик, – чистосердечно во всем признаться… Двупалый не выдержал напряжения. Обмяк, ссутулился, повесил голову на грудь. Взгляд мрачный, глаза по полу катаются.

Он сидел долго – без движения, без единого слова. Созревал для признательных показаний. Саня и Эдик подмигнули друг другу – они поняли состояние этого субчика.

Ну вот и все, в результате умозрительных наблюдений убийца, вернее, заказчик убийства попал в ловушку. Сломался. Теперь оставалось его доломать.

Саня и Эдик собаку на этом съели. Добьют они Двупалого, обязательно добьют.

– Есть вариант, – вкрадчиво подсказал Эдик. – Ты, Семен, сдаешь нам исполнителей, а мы делаем все, чтобы ты получил срок по самому минимуму…

– Минимум – это сколько? – в тяжких раздумьях спросил Двупалый.

– Год или два. И притом условно, – беззастенчиво соврал Кулик.

Вернее, не соврал. Ввел подозреваемого в заблуждение. Для пользы дела.

А если даже и соврал… В конце концов, в милиции не святые служат. Хотя кое-где мученики еще встречаются. Это те, которые за копейки в ущерб личной жизни дело свое делают, честно и беззаветно. Мученики это. Только к лику святых их никто не причислит. А зря…

Саня Кулик не относил себя к мученикам. Тем более к святым. Поэтому применял запрещенные приемы без всяких угрызений совести. А какие могут быть угрызения, когда перед тобой самый натуральный нелюдь – убить свою хозяйку, оставить ее сына круглым сиротой. Стрелять таких надо. Без суда и следствия. А с ними еще цацкаться приходится…

– Вы это серьезно? – спросил Двупалый. Он никак не мог оторвать взгляд от пола.

– Серьезно, – кивнул Эдик. – Только степень серьезности, как и степень наказания, зависит от правдивости твоих показаний…

Двупалый какое-то время сидел молча. Затем медленно встал. Движения вялые, заторможенные. Взгляд по-прежнему опущен.

– Пошли, я покажу, где они живут, – едва слышно проговорил он.

– Кто они?

– Те, кто убил Марину…

– Прямо сейчас? – также поднимаясь, спросил Эдик.

– Завтра может быть поздно, – кивнул Двупалый. Медленно, на негнущихся ногах он двинулся к выходу из квартиры. Такое впечатление, будто не человек это, а зомби. Кулик и Савельев направились за ним. В конце концов их двое, оба физически крепкие. И у обоих табельные стволы под пиджаками. А еще Рому Лозового можно позвать. Пять минут на сборы – от силы. Он тоже при оружии.

Втроем они запросто справятся с убийцами. А завтра отрапортуют Круче об успешно завершенном деле.

Двупалый открыл дверь. Прямо в комнатных тапочках вышел на лестничную площадку. Саня и Эдик вышли за ним.

– Ой, что это я? – вяло возмутился Двупалый. – Куда я? В тапках, в пижаме… Пошли обратно…

Он вернулся к двери. Взгляд отрешенный, сам едва живой от внутреннего напряжения. Движения такие, будто тело свинцом налито. Саня даже подался в сторону, чтобы пропустить его к двери. И сам собрался зайти за ним в квартиру.

Не оставлять же его там одного.

Только Кулик не спешил. А к чему напрягаться, если Двупалый такой заторможенный? И торопиться ни к чему… Расслабился Саня. И Эдик тоже. И, как итог, упустили момент.

Будто энергетическая бомба разорвалась в Двупалом. С заячьей прытью он заскочил в квартиру, резко и с силой захлопнул за собой дверь. Кулик даже ногу не успел подставить.

– Вот гад! – заревел Эдик.

И со всей силы приложился к двери кулаком. Словно пушечное ядро в нее ударило – содрогнулась дверь, задрожала. Но не разлетелась на части, с дверных петель не слетела. Крепкая дверь, бронированная. Такую так просто не возьмешь.

– Открывай, урод! – осатанело рыкнул Кулик. Его душила ярость. Все так хорошо начиналось. И вот на тебе – облом!

– Мы же тебя все равно достанем! Открывай! – требовал Эдик.

– Убирайтесь! – гневно донеслось из-за двери. – Или я вызову милицию!…

– Что?! – взвыл Эдик. – Милицию?! И еще раз проверил дверь на прочность. На этот раз ногой. И чуть не выбил… ногу.

– Ну я до тебя, гад, доберусь!…

Эдик рвал и метал. Сане тоже хотелось крушить и ломать все вокруг. Но ведь они не какое-то там уличное хулиганье. Они серьезные люди. Опера. Им ли давать волю своим чувствам?… Он унял свой порыв. Успокоился и Эдик.

– Вот же гад! – в сердцах махнул он рукой.

– Ничего, никуда он от нас не уйдет, – утешил себя и друга Кулик.

– Не уйдет, – кивнул Савельев. И даже улыбнулся. – Лихо мы его развели, а?…

– Классика! – Саня выставил кверху большой палец.

– Но ведь мы только начали, а?…

Эдик нажал на кнопку звонка. Трель была долгой, нудной. Но в ответ тишина.

– Слушай, ты, недоделок! Открывай! Не буди в людях зверя!…

Только Двупалый и не думая отзываться.

– Не откроет, – покачал головой Кулик.

– Не откроет, – согласился Савельев. На этот раз он позвонил в соседнюю дверь. Минут через пять, не раньше, за дверью послышалось шевеление.

– Кто там? – грубо, с вызовом спросил чей-то мужской голос.

– Откройте, милиция! – потребовал Эдик. Поднес к «глазку» свое служебное удостоверение.

– Какая на фиг милиция?

– Антитеррористическая.

– Чего?

– Дом заминирован чеченскими террористами. Через пять минут сорок восемь секунд рванет. Срочная эвакуация!…

Дверь открылась ровно через три минуты. Мужик с трехдневной щетиной на сытом лице чуть не снес с ног Эдика. За ним устремилась молодая симпатичная женщина – ночная рубашка, шелковый халат поверх.

– Погодите, не торопитесь! – попытался остановить их Саня.

Куда там! Галопом по лестничным маршам мужик и женщина слетели вниз. На лифт времени тратить не стали – всего второй этаж.

– До взрыва осталось чуть больше двух минут, – провожая их взглядом, сказал Эдик.

– Только взрыва не будет, – усмехнулся Саня. – И они поймут это еще раньше…

– Поэтому надо торопиться…

Эдик остался на лестничной площадке. Кулик зашел в квартиру.

Расположение комнат точно такое, как у него. А как же иначе, ведь он живет в этом же подъезде, только тремя этажами выше.

Он вышел на остекленный балкон, открыл фрамугу. Глянул на балкон Двупалого. Какая удача. И у того все открыто. С балкона на балкон перебраться – пара пустяков. А там еще и дверь в комнату открыта. Саня ураганом ворвался в квартиру. С пистолетом в руке. Все правильно-ведь задерживать придется опасного преступника.

Только задержать он никого не смог. Двупалого нигде не было. Кулик обследовал все комнаты – тихо и пусто. И в прихожей тоже никого. Он открыл дверь, впустил Эдика.

– Его нигде нет, – убито сообщил Саня.

– Может, где прячется? – не пал духом Савельев. – В шкафах и под кроватью смотрел?…

Кулик рванул на выход. Бегом по ступеням вниз. Бросил на ходу:

– Он не маленький, чтобы под кроватью прятаться…

Теперь он понял, почему балкон был нараспашку. Всего-то второй этаж.

Даже Бэтмэну не нужно уподобляться. С такой высотой можно справиться без крыльев и без парашюта.

Кулик и Савельев выскочили во двор. Навстречу им устремился разгневанный мужик. За ним разъяренная женщина. Уже поняли, что их обвели вокруг пальца.

– Эй, что за дела? – От возмущения брови мужика связались в узел.

– Дела, – на ходу кивнул Саня. – Еще какие дела. Террорист исчез. А бомба уже взорвалась…

Они обежали дом. Вычислили место, куда десантировался Двупалый.

Попытались взять его след. Да только все впустую. Исчез мужик. И попробуй теперь его достань.

Кулик попытался это сделать. По телефону связался с Кручей, обрисовал ситуацию. Через начальника отдела были подняты на ноги все дежурные силы отдела. Только Двупалого найти не смогли.

Саня немного ошибся. Бомба еще не взорвалась. Пока что сработал только запал. По-настоящему громыхнуло на следующий день…

Глава седьмая

– Ну и как все это называется? – спросил подполковник Круча.

Его кабинет, разбор вчерашних полетов. Хорошо, что не на ковер Саню с Эдиком вызвал. По креслам рассадил. Федот с Ромой Лозовым тоже здесь. Не разнос это, а оперативное совещание. Только на душе все одно тошно. Степан не рвет и мечет, но все равно – ощущение такое, будто сейчас шкуру живьем снимать будет.

– Старуха с ее прорухой – вот так все и называется, – уныло пожал плечами Кулик.

– Ну, на старух вы с Савельевым вроде не похожи. Мозги у вас вроде бы еще свежие, – не без иронии заметил Круча.

– Свежие, – согласился Эдик. – А то как бы мы до правды докопались…

Они уже успели рассказать, как раскрутили Двупалого на признание.

– Слишком глубоко вы копали, – усмехнулся Степан. – Полную бочку медку накопали. А потом дерьмецо пошло. И не одна ложка… Мне уже докладывали, как вы гражданину Сметанкину мозги запудрили. Незаконное проникновение в жилище – это вам не бирюльки…

– Ну так надо же было Двупалого выкуривать, – буркнул Саня. – А с этим Сметанкиным я как-нибудь разберусь. Соседи все-таки…

– Да не надо с ним разбираться. Он мужик толковый. Все понял… А вообще, конечно, дело вы важное сделали. – Степан перешел на примирительный тон. – Двупалого раскусили. По уму раскусили…

– Ну так есть же у кого учиться. – Эдик посмотрел на начальника, как прилежный ученик на мудрого учителя.

– Мы ж его сразу на пушку взяли, – сказал Саня. – Он и задергался.

Что– то нечистое в нем. Дальше дело техники. Раскрылся дядя. И сбег… Кстати, это даже хорошо…

– Что ж здесь хорошего?

– Доказательств его вины у нас нет.

– Нет, – кивнул Степан.

Результаты экспертизы уже были известны. Только все они неутешительные.

Преступники не оставили после себя следов. Работали в перчатках – ни единого отпечатка пальцев. Рукоять ножа чистая, как декабрьский снег. В одном только они допустили промашку. Оставили в покойной семенную жидкость. Без презервативов ее насиловали. Но не сверить образцы этой жидкости с оригиналом – по причине отсутствия преступников. Зато именно этот анализ установил, что покойную Цыпину насиловали трое.

Опрос соседей ничего не дал. Никто не видел, как преступники входили и уходили из квартиры, как грузили краденые вещи в машину. А они были на машине – иначе невозможно было вывезти Краденое.

– Оснований для ареста тоже нет, – продолжал гнуть свое Саня.

– Теперь уже есть… – Точно, теперь есть. Подозреваемый совершил побег…

– Искать-то мы его будем. И найдем, – сказал Степан. – Только куда лучше было бы просто установить за ним наблюдение. Жил бы себе мужик, не зная, что под колпак попал. И на дружков своих бы вывел… Ну да ладно, что было, то было. Тем более заказчика преступления установили. Будем его искать. Найдем. И расколем на соучастников…

Взгляд Степана прояснился – разошлись тучи. Еще немного, и он совсем сменит гнев на милость. Будет хвалить Кулика и Савельева за оперативную смекалку. Только похвалы они не дождались. Всему виной телефон, не вовремя зазвонил. Степаныч снял трубку.

– Да, слушаю…

Кулик не слышал, что говорил ему абонент. Но с каждой минутой Степан становился все мрачней.

– Спасибо тебе, – в конце разговора поблагодарил – он собеседника. – Спасибо, что не забываешь… Да, хорошо, через полчаса буду…

Он положил трубку. Мрачно исподлобья глянул на Кулика, затем перевел взгляд на Савельева.

– Могу вас обрадовать, – голос его звучал глухо. – Двупалый нашелся…

Только сам он почему-то не радуется.

– И знаете, где он?

– Где? – тускло спросил Эдик.

– В окружной прокуратуре.

– Да ну?

– И знаете, что он там делает?

– Ну?

– Показания дает.

– Так это ж хорошо… Жаль, лавры не нам, следователям достанутся…

– Достанутся. – Степаныч недовольно посмотрел на Савельева. – Лавры прокурорским следователям достанутся. А нам палка обломится. Только не та, которая для отчетности. А по голове палка… Вы били Двупалого? – жестко спросил он.

– Нет, и пальцем не тронули…

– А откуда ж у него синяки под глазами? Почему губа в кровь разбита?…

– Что за чушь?

– Это не чушь. Это мой знакомый из прокуратуры так сказал… Звонил, предупредил, что новый прокурор из мухи слона раздуть собирается…

– Значит, мы его избивали? – в недобром предчувствии спросил Кулик.

– Получается, так… И в квартиру к нему незаконным путем проникли. Без ордера…

– Ну, это было…

– Незаконное проникновение в квартиру, незаконный допрос с применением незаконных методов…

– Да не били мы его! – возмутился Эдик. – Может, сам себе синяков наставил?

– Точно не били? – в упор посмотрел на него Степан.

– Да век зарплаты не видать!

– Степаныч, мы ж его чисто психологически, гада…

– И он на прокурора чисто психологически давит. Требует оградить его от милицейского произвола. А новый окружной прокурор – сами знаете, как нашего брата любит. Как собака кошку…

Отношение прокуратуры к милиции уже давно стало притчей во языцех. Где больше, где меньше, но почти всегда и везде прокуратура гонит волну на милицию.

Низкая юридическая квалификация, безалаберность, безответственность. Менты, в свою очередь, не любят прокуратуру из-за излишней придирчивости, педантизма, чистоплюйства. Ни к чему хорошему такое противостояние не приводит. Тормоз для сотрудничества. А ведь зачастую прокурорским следователям и оперативникам приходится работать в тесной связке…

С районной прокуратурой у них отношения вполне приемлемые. Никаких бочек друг на друга не катят, жесткая спайка в совместных делах. Но Двупалый это как будто бы знал. Поэтому за помощью побежал к окружникам. Или интуиция сработала, или кто-то подсказал.

– Что же нам теперь делать? – убито спросил Эдик.

– А ничего, – поднимаясь со своего места, сказал Степан. – Мир не без добрых людей. Попробую уладить проблему…

– Кулику с Савельевым с тобой идти? – спросил Федот.

– Нет, – покачал головой Степаныч. – Сам разберусь… А вы давайте, соколы, на охоту. Установить все связи Двупалого, отработать каждую нить. Не думаю, что мы не сможем выйти на исполнителей…

– Да дело понятное, – кивнул Федот.

– Ну раз понятное, тогда давай, Комов, бери все в свои руки. Только чтобы все аккуратно, без грубости…

Степан ушел, отправился в окружную прокуратуру. Остальные перебрались в кабинет, который занимали Комов с Куликом.

В вестибюле прокуратуры полным ходом шли отделочные работы. Все правильно, с приходом нового начальника начинается ремонт. Чем больше ранг шефа, тем шире фронт работ.

Полы, стены, потолки облицовывались в европейском стиле. Только вряд ли это позволит изгнать из прокуратуры дух чисто русского маразма.

Прокурор принял Степана в своем кабинете. Здесь ремонт уже сделан – а разве может быть иначе? Начальство прежде всего должно заботиться о себе.

Василий Афанасьевич Грудник, тридцать пять лет от роду – молодой возраст для окружного прокурора. Именно поэтому Грудник воспринимал свою должность как промежуточную стадию в своей карьере. Наверняка он метил на более высокий пост. Этим, вероятно, и объяснялся повышенный уровень зловредности в его крови. Степан уже наводил о нем справки. Мужик он в принципе правильный, только уж больно говнист.

– Я вас слушаю, – поверх очков глянул на Степана Грудник.

– Подполковник Круча, заместитель начальника ОВД «Битово» по розыску.

Степан не стал дожидаться, когда ему предложат присесть. Выбрал кресло – не далеко, не близко от прокурорского места, – закрепил на нем пятую точку опоры. Просто это сделал – без вызова, без апломба.

– Подполковник Круча, – прожевал его ответ хозяин кабинета. – Наслышан, наслышан… И, между прочим, не только с отрицательной стороны…

– Не только? – Степан сделал вид, что удивился. – А я почему-то думал, что вам обо мне одни гадости говорят…

– Кто говорит? – вытянулось лицо Грудника.

– Например, некий гражданин Двупалый…

– Ах вот оно что?… Значит, вы уже в курсе! Прокурор самодовольно выпятил подбородок. Даже хрюкнул – как показалось Степану.

– А вы считаете, я не должен быть в курсе? – с едва обозначенным осуждением посмотрел на него Степан. – Вы считаете, меня не надо бы ставить в известность?

– Ну почему же, вас бы известили, – слегка смутился прокурор. – В официальном порядке. Кстати, я как раз собирался это сделать.

– Так в чем же дело? Я весь внимание… – Степан дал понять, что готов выслушать любое обвинение в свой адрес.

– Просто я хотел бы знать, откуда у вас информация.

– Слухами земля полнится, – туманно ответил Степан.

– Да уж, да уж. Рассказывали мне о вас. Подполковник Круча – это крутой мент, настоящий мент. Все про всех знает.

– А я слышал, что вы страшный зануда, – улыбнулся в ответ Степан. – Зато сейчас смотрю на вас и понимаю, что это вранье. Не знаю, нуждаетесь ли вы в моей оценке, но вы мне нравитесь. Хотите ли знать, почему?…

– Почему? – тут же спросил прокурор. Степан видел эту сцену как бы со стороны. Он, прожженный ментовскими буднями сыскарь – уже в годах, мудрый, авторитетный. И прокурор – молодой, еще не совсем оперившийся. Он хоть и пытается что-то из себя строить, но не в силах подмять Степана ни весом, ни авторитетом. Как ни пыжится он, как ни пытается казаться большой величиной, все равно внутренне уважает подполковника Кручу. И ему вовсе не безразлично, что думает о нем Степан. Вон как разволновался. Вон как глаза загорелись…

– Потому что называете вещи своими именами. Да, я мент. Именно мент.

Крутой или не очень – это уже детали…

– И что же вы этим хотите сказать?

– А то, что я не совсем вписываюсь в образ хрестоматийного милиционера, кристальночестногоидействующего исключительно врамках Уголовно-процессуального кодекса.

– Да, да, именно так мне про вас и говорили. В интересах дела вы иногда перегибаете палку…

– Вы правильно заметили, в интересах дела…

– Если позволите, немного истории. В двадцатых годах в интересах дела без суда и следствия были расстреляны тысячи уголовных авторитетов.

– Туда им и дорога… Только не пойму, на что вы намекаете?

Было дело, и сам Степан без суда и следствия расправлялся с уголовными отморозками. Но никто не знает об этом. Разве только догадываются…

– Я не намекаю, – чуть снисходительно улыбнулся Грудник. – Я всего лишь привожу примеры.

– Сейчас не двадцатые годы.

– Вот именно! Мы живем в цивилизованное время и в цивилизованной стране…

Степан мог бы оспорить это утверждение. Но не стал этого делать. Ни к чему разводить словесную бодягу.

– В нашей стране существует закон, – распалялся прокурор. – Он един для всех. И для законопослушных граждан. И для преступников. В любых обстоятельствах мы должны строго следовать букве закона. Иначе мы превратимся в дикарей, в…

Он запнулся – не мог найти подходящее слово для выражения своих мыслей.

– В беспредельщиков, – подсказал ему Степан.

– Да, да, именно в беспредельщиков… В беспредельщиков от закона!

Если честно, Степана утомила эта напыщенная болтовня. Он откровенно зевнул.

– В общем, я как прокурор стою на страже закона. И не позволю, чтобы он попинался ногами…

– Попирался, – поправил его Степан.

– Вот именно, попирался… А если переходить конкретике, скажу, что возмущен поведением ваших подчиненных…

– Кого именно? – в праведном гневе на своих оперов нахмурил, брови Степан.

– Пожалуйста, я скажу. Есть такой майор Кулик и капитан Савельев…

– И что же они натворили?

– А вы не знаете?

– Нет…

– Не надо, вы-то как раз все знаете…

– Я бы хотел узнать от вас.

– Это ваше право. В общем, ваши подчиненные самым наглым и, главное, незаконным образом проникли в квартиру к гражданину Двупалому. Они избивали его, пытали, требовали сознаться в убийстве гражданки… – прокурор глянул в свои записи. – В убийстве гражданки Цыпиной…

– У вас есть доказательства, что его избивали?

– Да, мы зарегистрировали побои, – кивнул Грудник.

– А кто-нибудь видел, как мои подчиненные избивали гражданина Двупалого?

– Знаете, вы напоминаете мне сейчас адвоката, который защищает преступников…

– Может быть, – не стал спорить Степан. – Может быть, и защищаю. Только не преступников, однозначно. Мои подчиненные, конечно, не ангелы. Но и не демоны, уверяю вас…

– Возможно. Но действуют они не всегда в соответствии с законом. Зачем они избили гражданина Двупалого?

– Начнем с того, что с гражданином Двупалым они соседи. И в гости к нему зашли в связи с этим обстоятельством. Кстати, этот… гм… гражданин сам набивался им в знакомые…

– Это как? Просил у них защиты от возможного отравления клофелином?

– Значит, вы в курсе. Это хорошо. Да, он просил у них защиты. Да, он ее получил. Вместе с подтверждением того, что в момент убийства он находился в своей квартире… Только у моих ребят в голове не морская капуста. Уж больно подозрительным показался им тот момент. Вот они и пришли в гости к гражданину Двупалому, чтобы выяснить кое-какие обстоятельства. И, кстати, эти обстоятельства вскрылись. С самой неблагоприятной для этого гражданина стороны…

– В виде синяков и ссадин, так?

– Конечно же, нет. Кулик и Савельев вывели его на чистую воду без рукоприкладства.

– Методом дедукции? – не без сарказма поинтересовался Грудник.

– Скорее методом индюкции. Как индюку голову ему заморочили.

– Интересный метод, очень интересный, – в голосе прокурора все тот же сарказм. – Кстати, вы напрасно пытаетесь воздействовать этим методом на меня. Я вам не индюк…

А вот тут он не прав. Степан едва заметно усмехнулся. Грудник как раз-то и производил впечатление индюка – надутого, напыщенного, самодовольного.

– Давайте обо всем по порядку. – Прокурор плавно опустил руку на стол.

– Вы занимаетесь расследованием дела об убийстве гражданки Цыпиной…

– Расследованием дела занимается капитан юстиции Слободкин. За нами оперативное обеспечение…

– Я беру это дело под свой личный контроль, – решительно заявил Грудник. – Со Слободкиным я встречусь в самое ближайшее время. А пока хочу услышать об этом деле от вас… У вас есть доказательства вины гражданина Двупалого?

– По большому счету нет. У него есть алиби. В момент убийства он находился у себя дома. Это могут подтвердить мои подчиненные. Но ведь никто не говорит, что это он убивал гражданку Цыпину. Это сделали другие. Люди, которых он нанял…

– Вы нашли этих людей?

– Нет.

– Вы установили их личности?

– Нет…

– Гражданин Двупалый сделал официальное признание, что знает этих людей, нанял их для убийства гражданки Цыпиной?

– Он сознался в этом. Неофициально…

Степан взгрустнул. Сам понимал, что его ответы звучат как детский лепет на зеленой лужайке. Зато Грудник воспрянул духом, вошел в раж.

– Знаю я ваши методы дознания, – в его глазах появился стальной блеск.

– Психологический прессинг, мордобитие, пытки. Пресс-хаты, наконец… Кстати, гражданин Двупалый утверждает, что ваши подчиненные собирались доставить его в отдел милиции, поместить в изолятор временного содержания. Обещали отбить ему почки, печень, переломать ребра…

Степан мог бы вступить в словесную перепалку. Попытаться доказать, что Двупалый врет самым беззастенчивым образом. Но ему не хотелось вдаваться в объяснения – тратить попусту слова и время.

Он в упор посмотрел на прокурора. Без угрозы, без вызова, без гонора.

Но жестко и тяжело.

– Вы ему верите? – резко спросил он.

Грудник чуть смутился, замялся. Не выдержал взгляд – отвел в сторону глаза.

– Верю, – тускло, но в то же время твердо ответил он. – Верю, потому что знаю методы, какими наша доблестная милиция добывает признательные показания…

– Что ж, тогда не буду разубеждать вас. Жираф большой, ему видней…

– Я не жираф, – оскорбился Грудник. – Но мне действительно видней…

Боюсь, мне придется применить санкции в отношении ваших сотрудников. Прокурор перешел на угрожающий тон.

– Вот даже как, – с той же угрозой посмотрел на него Круча. – И что же вы намерены сделать?

– Я… Я должен наказать майора Кулика и капитана Савельева…

– За что?

– За нанесение телесных повреждений гражданину Двупалому…

– Вашего… гм… гражданина избили уличные хулиганы, – усмехнулся Степан. – Если вы в этом сомневаетесь, я найду вам свидетелей, которые видели, как это произошло…

– Свидетелей? – опешил Грудник. – Найдете?

– Вы в этом сомневаетесь?

Прокурор занервничал, забарабанил пальцами по столу. Понимает, что не с каким-то опером-первогодком в грозного дядю играет. Подполковник Круча не просто мент. Он волк. Зубастый волк. Не зря же его называют Волчарой. Матерые уголовники его так величают. И без всякого оттенка пренебрежения. Не так-то легко его обидеть. И тем более наказать. Как бы зубы об него не сломать…

– Значит, вы можете доказать, что майор Кулик и капитан Савельев не избивали гражданина Двупалого? – Прокурор пребывал в явной растерянности.

Но так же было видно, что своих позиций сдавать он не хочет. Только он не дурак. Понимает, если не отступит – почва может уйти из-под ног.

– Могу, – хищно усмехнулся Круча.

– Но я все равно не могу оставить это без последствий…

– Это ваши проблемы…

Прокурор нервничал. Разговор складывался не в его пользу. Хотя, казалось бы, все козыри в его руках. Он не знал, как ему быть с этим «железным» подполковником. Уж слишком крутым оказался этот мент…

Грудник даже облегченно вздохнул, когда в кабинет влетел его зам.

– Василий Афанасьевич, у нас чепэ, – с порога объявил он.

Самое большое чепэ для Грудника – это подполковник Круча. Поэтому прокурор был рад переключиться с большей «чрезвычайки» на меньшую.

– Что там у тебя?

– Строителей обокрали…

– Чего? Каких строителей?

– Которые наш вестибюль отделывали…

– И что?

– Они вещи свои в раздевалке оставили. Вернулись, вещи есть, а денег и ценностей нет.

– В какой раздевалке оставили?

– Да в нашей раздевалке!…

– И где деньги, ценности? – Прокурор был в шоке.

– Как где? Украли!…

– Кто?

Степан не сдержался и усмехнулся. Слишком уж комичной показалась ему эта ситуация.

– Воры!

– Откуда они взялись?

– Да я откуда знаю?…

– Воры в прокуратуре, – не сдержался от очередной улыбки Степан. – Оригинально…

Грудник бросил на него испепеляющий взгляд. Только тут же сник. Рукой провел по лбу.

– Ничего не боятся крадуны, – продолжал усмехаться Круча. – В прокуратуру залезли… Хотя чего им бояться, прокурор-то добренький. Если их и поймают, они скажут, что ничего не брали. А прокурор им поверит. Даже извинится, по головке погладит…

В ответ Грудник ничего не сказал. Поднялся со своего места.

– Извините, что задерживаю. – Степан тоже встал с кресла. – Не буду вам мешать…

Он первым вышел из кабинета. Прокурор за ним. Сейчас осмотрит место происшествия, соберет всех своих подчиненных, наметит план поиска преступников.

Только даже если он и найдет воров, вряд ли сможет поднять престиж своей конторы на должный уровень.

Глава восьмая

Нила проснулась рано. Посмотрела на спящего Олега, счастливо улыбнулась. Она не одна в постели, с ней любимый мужчина. Да, любимый. Она ведь любит. его. Очень любит. И он к ней неравнодушен. По крайней мере, у нее был повод так думать…

Они любили друг друга всю ночь. Нила старалась.

Как могла ублажала его. И заслужила награду. Он назвал ее лучшей женщиной, с какой ему когда-либо приходилось спать. Нет, ее вовсе не обидело то, что до нее у него были другие. Ведь не обвинял же он ее в том, что у нее были мужчины. И все же она спросила: «А много у тебя было других?» – «Не очень», – ответил он. И тут же сыпанул соль на рану: «Но все они были очень красивыми…»

А Нила некрасивая. Совсем некрасивая. Душу скрутила боль.

«Только я не люблю красивых, – очень серьезно сказал он. Так серьезно, что она поверила. – Красивые девчонки думают лишь о себе. На своей красоте помешаны. Красота есть, а души нет. Бездушные они. И пустые. Нет с ними счастья… Я давно понял, что мне нужна такая, как ты…»

«Какая? Некрасивая?» – нашла она в себе смелость признать свой недостаток.

«Почему некрасивая? – будто удивился он. – Ты человек большой внутренней красоты… Ты не эгоистка, как некоторые. Ты понимаешь меня, как никто другой…»

Он долго пел ей дифирамбы. Возносил ее до небес. А какие прекрасные слова он ей говорил… Ей даже показалось, что она ослышалась, когда он сказал:

«Сделай мне минет…»

Это резануло слух. Но в принципе она не возражала. Ради него она готова на все. Поэтому она исполнила его просьбу с таким рвением, чтобы он ни в коем случае не взял свои слова назад…

Она и сейчас не прочь была сделать ему приятное. Чтобы он знал, что ему никто не нужен, кроме нее. Что никто не сможет подарить ему столько счастья и радости, сколько она…

Нила колдовала над Олегом. Он делал вид, будто спит. Но в конце концов не выдержал, перевернул ее на спину, подмял под себя. Теперь была ее очередь получать удовольствие… Он тоже не был эгоистом, как некоторые.

Потом они лежали довольные, опустошенные.

– Знаешь, это даже хорошо, что утро начинается с секса, – сказал он.

– Хочешь, так будет всегда.

– Хочу, – кивнул он.

– Ты не уйдешь от меня? – с надеждой спросила она.

– А ты меня гонишь? – с легкой усмешкой спросил он.

– Нет, что ты?

– Тогда не уйду… Если, конечно, не буду тебе в тягость…

– Ну что ты такое говоришь?

– А как твои родители, не погонят меня поганой метлой?

– Что ты? Они у меня хорошие, добрые. Как ты… Ты ведь тоже хороший и добрый, да?

– Ха! Конечно же, да… Между прочим, я хочу есть…

– Вот я дура! – всполошилась Нила. – Про завтрак совсем забыла…

Она вспорхнула с постели. Набросила на себя халат, сунула ноги в тапки и бегом на кухню.

– Я люблю яичницу с беконом! – бросил ей вслед Олег.

Его пожелание она восприняла как приказ.

Нила приготовила яичницу, сделала салат, порезала колбаски. Хорошо бы еще пивка бутылочку. Почему бы не порадовать Олега? Супермаркет в двух шагах от дома. В пять минут обернется.

В спальне Олега не было. Зато из ванной доносился шум воды. Похоже, он принимает душ. Не стоило бы его беспокоить. Но ведь она же должна знать, нужно ей идти в магазин за пивом или нет. А потом, дверь открыта. Может, он дает ей знак, что будет не против, если она потрет ему спинку…

Нила взялась за ручку двери, потянула ее на себя. Она увидела Олега, и глаза полезли на лоб. Он стоял посреди ванной, в плавках. Правая нога поставлена на ступеньку перед душевой кабинкой. В одной руке у него шприц, второй он нащупывал вену на ноге.

– Что ты делаешь? – в ужасе спросила она. Олег обернулся к ней, его лицо исказила злая гримаса.

– Пошла отсюда! – заревел он.

Нила захлопнула дверь. Раненой горлицей заметалась по квартире. Она не знала, что ей делать. Забиться куда-нибудь в угол или бежать вон из дома. К Оксанке, например. Но подруга в институте. Это она, дура, решила сегодня прогулять. Потому что из-за своего Олега забыла обо всем на свете…

Скоро появился Олег. Злая гримаса исчезла. На лице спокойствие и умиротворение. В расширенных зрачках чувство безмерной вины. Он понял, что сотворил великую глупость. И готов покаяться перед Нилой. Так решила она, и не ошиблась.

Олег подошел к ней, обхватил руками, прижал к себе.

– Прости меня, любимая, – извинился он. – Сам не знаю, что на меня нашло… Извини, что был так груб…

Нила покачала головой. Она переживала вовсе не из-за того, что он прогнал ее вон.

– Это были наркотики? – спросила она. Можно было и не спрашивать.

Потому что ответ она знала. Да, в шприце были наркотики. И эта его злость…

Такое выражение лица может быть только у наркомана, которому помешали уколоться. Это сейчас его отпустило. Потому что, он уже принял дозу.

Он, конечно же, станет отпираться. Наркоманы врут на каждом шагу. Это входит у них в привычку, как только они попадают в зависимость от наркотика. Он сейчас соврет ей. Скажет, что это были вовсе не наркотики. Она не поверит ему.

И погонит от себя прочь. Потому что не может ему верить. Потому что все, о чем он говорил ей сегодня ночью, тоже вранье. Одно сплошное вранье…

– Да, это были наркотики, – признался он.

На душе у Нилы сразу отлегло. Нет, Олег не врун.

Он честный. Он от нее ничего не скрывает. Признается в своем грехе. Как на исповеди…

– Героин? – в расстроенных чувствах спросила она.

– Нет, морфий. Самый обыкновенный морфий.

– Где ты подцепил эту заразу?

– В Чечне.

Да, он говорил, что совсем недавно из армии. Только про Чечню ничего не говорил. Вчера им было не до того…

– Ты там служил?

– Я там воевал… Там и на морфий подсел…

– Но…

– Я понимаю, сейчас ты скажешь, что война и наркотики несовместимы…

– Да нет…

– Что там нет? – поморщился он. – Ты это хочешь сказать… А я тебе отвечаю. Война и наркотики – как раз совместимо. Даже больше, без наркотиков на войне жизни нет. Страшно без них, а с ними море по колено. Особенно когда в атаку идти надо…

– И часто?…

– Что часто? Кололся?

– Нет, в атаку ходил…

– Часто. Поэтому на иглу плотно подсел.

– А как же ваши командиры?

– Командиры наркоту не жаловали. Потому в ногу приходилось колоться. В руку заметно, а в ногу – нет…

– Но ты ведь уже не на войне. В атаку ходить не надо…

– Ты же не маленькая, – тоскливо посмотрел на нее Олег. – Сама знаешь, что с иглы так просто не слезть.

– Но ведь можно…

– Конечно, можно… Только зачем мне завязывать? Мне ведь жизни нет…

Он отстранился от Нилы. Сел в кресло. Откинул назад голову, расслабился. Закрыл глаза. Балдеет, кайф ловит после укола. Так это у наркоманов называется.

– Я ведь тебе вчера говорил про свою девушку, которую дома оставил. Я ее любил. Кровь за нее проливал. А она… Она замуж за другого вышла, не дождалась. Мне без нее не жить…

– Ты вчера и другое говорил. Все красавицы – эгоистки. Тебе только я нужна…

– Ты мне нужна, – кивнул Олег. – Нужна ты мне очень… Только я Светку люблю…

– Так зовут твою девушку?

– Она уже не моя девушка. Она за другого замуж вышла. За другого… А я на морфии женился. Понимаешь? Мне с ним хорошо…

– Ты не можешь так говорить.

– Твоя правда – не могу. Не могу, но ведь говорю…

– Ты хороший. Ты самый лучший. Ты должен знать, что я тебя люблю…

Нила подошла к нему, села перед ним на пол. Положила голову ему на колени. – Тебе нужен наркоман? – грустно усмехнулся он.

– Наркоман мне не нужен, – покачала она головой. – Мне нужен ты… Ты мне нужен любой…

– Я знаю, сейчас ты начнешь читать мне проповеди. Скажешь, что нельзя употреблять наркотики, что это прямой путь к могиле…

– А разве нет?

– Да! Но я ведь сам выбрал этот путь.

– Ты должен свернуть с него.

– Уже поздно…

– Нет, не поздно. Я знаю, есть частные клиники, есть высокоэффективные методики избавления человека от наркозависимости…

– Есть высокоэффективные методики избавления человека от наличности…

Деньги выкачают, а помочь не помогут – вот что такое эти самые клиники.

– У моих родителей есть знакомый, он может помочь…

– Ты хочешь, чтобы твои родители узнали, что у дочери есть друг-наркоман?

– Нет, – осеклась Нила. – Но если узнают, мне все равно… Все равно я не брошу тебя, даже если они будут настаивать.

– Ты только так говоришь.

– Ты мне не веришь? – вскинулась она.

– Не знаю, – неопределенно пожал он плечами. – Может, и верю… Вижу, что я тебе не безразличен… Да и ты мне нравишься… Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?

– Хочу…

– Поедем ко мне? Или останемся здесь?

– Нет, лучше останемся у меня… И вместе будем бороться с твоей болезнью.

– Это очень интересно. – Олегу вдруг стало весело.

– Что интересно?

– Я знаю один отличный способ против наркомании… Только он стоит денег…

– У меня есть деньги. Они в твоем распоряжении. Может, она поступает опрометчиво, что оставляет Олега у себя. Надо бы гнать из дому этого наркомана.

Но она не может так поступить. Слишком он ей дорог. И потом, не зря же говорят, что любовь познается в беде. А с Олегом случилась беда. Самая настоящая беда. И она поможет ему. Даже если ради этого ей придется отдать все, что у нее есть.

Все ее деньги в его распоряжении. Если понадобится, она продаст машину, даже. квартиру. Она вытянет его из ямы, в которую он угодил. Проклятая чеченская война! Что она делает с людьми!…

– Не надо денег, – хихикнул Олег. – Ты можешь сделать это бесплатно. В смысле, я могу тебе за это не платить…

– За что?

– Ты можешь сделать мне минет. Бесплатно…

Он уже окончательно под кайфом. Нила это понимала. Поэтому не очень-то обиделась на его бесцеремонность.

– Ты думаешь, это поможет? – лишь спросила она.

– Говорят, да… Давай попробуем. Может, в самом деле помогает…

***

Олег снова полез в свою сумку. Нила была начеку. Бесшумной тенью возникла возле него. Увидела ампулу в его руке.

– Ты же обещал, – укоризненно покачала головой.

– Обещал, – не стал спорить он. – Но это последняя ампула. Жаль ее выбрасывать…

– Тебе жаль. Мне нисколько…

– Ты пойми, главное – настроиться… Сегодня утром я принимал без настроя. А сейчас уже настроился, что это в последний раз…

Она лишь угнетенно вздохнула. Знала, что он врет. Не сможет он бросить так сразу… Он врет. Но он не врун. Потому что лжет не столько ей, сколько самому себе.

Первый раз он укололся утром. Но прошло не больше шести часов, а его уже снова тянет на иглу. Что это?… Достаточно высокая степень наркозависимости. Нила не дура, чтобы не понимать это. Нет, сам он не завяжет.

И никакой минет не поможет…

– Выйди, я сделаю укол, – попросил он.

Нила кивнула и вышла из комнаты. Олег попросил ее уйти. Значит, он.стесняется колоться при ней… Значит, он еще не совсем законченный наркоман.

Его еще можно спасти. Она очень хотела надеяться на это…

Олег принял дозу. Снова удобно устроился в кресле. Умиротворенно расслабился. Позвал Нилу к себе, она села ему на колени. Он обнял ее. На лице заиграла блаженная улыбка.

«Он хороший, – лаская его, думала она. – Любимый, хороший и такой домашний…» Ей очень нравилось, что его никуда не тянет из дома. Нравилось, что ему нужна только она… Ничего, она спасет его, не даст ему погибнуть.

Жизнь наладится. Их совместная жизнь…

Глава девятая

Следствие по делу об убийстве Цыпиной забрала окружная прокуратура.

Только что звонил капитан Слободкин из районной прокуратуры. Сообщил о столь «радостном» событии.

Только Степану все равно. Даже если его самого отстранят от дела, он не больно-то расстроится. Не потому, что это дело – лишний груз для него. Как раз напротив, после случая с Двупалым и разговора с окружным прокурором это расследование стало для него делом чести. В официальном порядке или нет, но он раскроет это дело. Убийцы и заказчик будут наказаны.

Его опера уже в работе. Пробивают подноготную Двупалого. Прощупывают все его связи. Работа эта только в самом начале. Нудная работа, кропотливая. Но очень нужная. Правда, пока безрезультатная.

Сам Степан взялся за другое направление. На нейтральной территории встретился с одним человеком из воровской среды. Миша Баланда имел пять судимостей и ни единого хоть мало-мальски почетного воровского титула. Где-то когда-то косяк упорол. Может, братва подозревала, что он постукивает ментам. А так оно и было. По негласному внештатному расписанию Миша проходил у Степана под пунктом – секретный осведомитель. Проще, сексот. Еще проще, стукач, барабанщик. Сотрудничество обоюдовыгодное – время от времени Степан получал от него интересную информацию. Миша же третий год кряду гулял на свободе. А ведь был случай, когда он мог вновь оказаться на нарах.

Встретились они на лоне природы, на берегу озера, вдали от людских глаз. В целях конспирации Миша даже удочки с собой притащил. Только в воду забрасывать их не собирался. Сейчас он сам чувствовал себя рыбой на крючке у подполковника Кручи.

– Меня, Миша, такой вопрос интересует. – Степан не собирался ходить вокруг да около. – О вчерашнем убийстве на Садовой что у вас слышно?

– Слышно, – кивнул Баланда. – Какие-то отморозки бабу замочили…

– Какие-то?

– Ага, какие-то… Никто не знает, кто они, блин, такие. Сейчас этой отморози, как грязи, на каждом шагу… Не из наших эти мокрушники – это точно…

Степан внимательно наблюдал за Мишей. В глаза ему смотрел, к интонациям прислушивался. Нет, фальши вроде бы нет. Не врет Баланда.

– Если вдруг что услышишь, ты уж не забудь обо мне, – сказал он вору с улыбкой, от которой у того мороз прошел по коже. – Да уж понятно, начальник, – кивнул Миша.

– И еще… – Степан достал из кармана несколько листков бумаги с длинным перечнем и подробным описанием вещей, которые вынесли из квартиры Цыпи-ной. – Вот, ознакомься…

– Нормальный списочек…

Непонятно, то ли вор осуждал мокрушников, то ли завидовал их добыче. А может, и то и другое.

– Нормальный, – кивнул Степан. – Квартира богатая, эти изверги вынесли все, что можно…

– Не слабо барахла прикастрюлили… А не подавятся?

– Должны подавиться… Что-нибудь из вещей эти мясники попытаются сбыть…

– Понятное дело…

– И ты по своим каналам пробьешь мне такую информацию. Кто, что, кому и когда…

– Да уж постараюсь, – не стал открещиваться Миша. – Может, что и выгорит.

– Ты уж постарайся. Очень постарайся, а я в долгу не останусь.

– Может, тебя, начальник, еще что интересует?

– А меня все интересует, – навострил ухо Степан. Похоже, Баланда какой-то сюрприз ему приготовил. И достаточно ценный – на это указывал многообещающий блеск в глазах вора.

– Давай, выкладывай, что там у тебя?

– С тебя магарыч, начальник.

– За этим не заржавеет. Если, конечно, что-то стоящее накукуешь.

– Тут поговаривают, что сегодня в одном сером доме мероприятие провернули…

– Окружная прокуратура? – напрягся Степан.

– Ага, она, радемая…

– Мероприятие, значит… Работяг обокрали?

– Ну да, ревизию провели…

– Кто?

– Да есть тут одни. Из Пскова ребята, ох и шустрые…

– Псковские, говоришь. Как их найти?

Баланда не ломался, сразу же выложил адресок. И, разумеется, добавил:

– Только я ничего не говорил…

– Конечно, нет, – усмехнулся Степан. – Это мне березки нашептали…

– Неплохая идея, – осклабился Миша. Степан достал из куртки бумажник, раскрыл его, вытянул из него пятисотенную купюру.

– Возьми, купишь себе березового сока…

– Сок – это хорошо, – кивнул Миша. И почему-то помрачнел. – Лишь бы березовой кашки не отведать…

Березовая каша – это порка. Только Баланде быть битым не грозит. Если братва узнает, что Миша стучит ментам, его просто поставят на нож. И будет большим везением, если он умрет легко и быстро.

Только напрасно он переживает. Степан своих агентов не сдает ни при каких обстоятельствах.

– Глухо, как в танке, – невесело изрек Рома.

– Кстати, Двупалый в танковых войсках служил, – сказал Эдик.

– Очень ценная информация, – фыркнул Федот. – Калибр танкового орудия не установили?

– Надо будет, установим…, А пока они установили круглосуточное наблюдение за самим Двупалым. Этот прохиндей весь день провел в окружной прокуратуре. Облил грязью битовскую милицию, заверил всех в своей невиновности. Его бы в каталажку, так нет, его отпустили с миром. Вечером Степану звонил лично Грудник. И сугубо официальным тоном посоветовал оградить гражданина Двупалого от незаконного вторжения в его жизнь. И все мероприятия, направленные на выявление его участия в убийстве гражданки Цыпиной, проводить с санкции окружного прокурора. Короче говоря, Грудник не исключает Двупалого из числа подозреваемых. Но работать с ним велит с соблюдением всех атрибутов законности. А это значит, что нельзя так просто вломиться к нему в квартиру, взять за шкирку, водворить в изолятор временного содержания, а там пропустить через ту же пресс-хату. Степан и сам не был ярым сторонником таких методов дознания. Но в случае с Двупалым так бы и поступил.

Живо бы из него чистосердечное признание выбил. Выбил, если бы не Грудник со своими высочайшими указаниями…

Федот с ребятами весь день работали по Двупалому. Только ничего не наработали. Ни единой зацепки не нашли, по которой можно было бы выйти на его подельщиков. Нет у Двупалого в Битово таких знакомых, которые отважились бы пойти на мокрое дело. Разве что могли найтись в его родном селе, откуда он прибыл в Москву лет десять назад. Иногда он туда ездил – это подтверждают многие.

Завтра в это село отправятся Комов с Лозовым. Выяснят обстоятельства на месте. Известно, что российская глубинка переживает не лучшие времена.

Безработица, дешевый алкогольный суррогат, отчаяние и беспробудное пьянство – прямой путь к полной деградации. В принципе, в родных краях Двупалый мог бы найти дегенератов, которые грохнут женщину за сотню долларов на рыло или даже на всех.

Но в командировку Федот и Рома отправятся завтра. А сегодня, на ночь глядя, у них работа. Степан – старший, при нем Комов, Лозовой, Савельев. На его машине вчетвером они едут в сторону Зеленограда. Кулик остался в Битове. У него своя задача – держать под постоянным наблюдением гражданина Двупалого. Это нетрудно. Ведь их квартиры в одном подъезде. И помощники у него есть – стажер и участковый. В квартире Двупалого установлен «жучок», телефон взят на прослушку.

Без санкции прокурора. Но санкция будет. Завтра. Степан лично прибудет за ней.

И, возможно, не с пустыми руками.

К дачному поселку за Зеленоградом они подъехали уже за полночь. Нашли нужный дом. В окнах горел свет, из открытой форточки в ночь уносились звуки лесоповальной музыки.

– Блатная романтика, ядрена вошь, – едва слышно сказал Федот.

– Тук-тук-тук, кто в малине живет, кто в невысокой живет, – еще тише проговорил Рома. – Открывайте двери, медведь пришел…

– Медведи, – поправил его Эдик. – Малину сейчас ломать будем…

***

Ребята в веселом расположении духа. Только не до шуток им сейчас. Дело очень серьезное. В этом доме собралась блатная братия. И неизвестно, каким числом. Должно быть двое. Но вдруг к этим двум ворам дружки пожаловали. Не зря же у них полуночное застолье. Музыка орет, в доме кто-то ругается. В общем, братва может оказать сопротивление. А в арсенале у них не только ножи. «Волыны» наверняка есть…

– Ну, ни пуха! – приободрил самого себя Рома.

– Только без черта, – легонько подтолкнул его к двери Федот.

Собаки во дворе не было. И забор прочный, к тому же невысокий – Степан и его опера легко преодолели эту ограду. От калитки к порогу дома вела аккуратная бетонная дорожка. Зеленый кустарник в пол человеческого роста по обе стороны. Было за чем спрятаться Степану, Федоту и Эдику. Рома же как раз прятаться и не должен был.

Он робко постучал в дверь. Раз, второй. Стоит, пошатывается, голова безвольно перекатывается с одного плеча на другое – удивительно, как он вообще держится на ногах. Куртка нараспашку, рубаха вылезла из штанов. Словом, видок еще тот.

За дверью послышался шум. Рома предусмотрительно отступил на несколько шагов назад. Так и надо – должно быть пространство для маневра.

Дверь распахнулась настежь. В тусклом освещении веранды возник внушительного роста парень. Встал, плечом дверной косяк подпер. Лицо исказила презрительная гримаса.

– Эй, фраер, тебе чего? – сплюнул он в сторону Лозового.

– Деньги давай. – Рома пьяно выставил в его сторону палец.

– Чего? -Увалень, казалось, сейчас задохнется от возмущения.

– Деньги, говорю, давай…

– Эй, ты чего несешь, какие деньги?

– Которые ты у меня сегодня украл…

– Ты кто такой, а? – набычился парень. Медленно, угрожающе двинулся на Рому. Тот попятился к калитке.

– Я, между прочим, рабочий класс. – Лозовой хоть и сделал испуганные глаза, но это не помешало ему гордо расправить плечи. – Штукатур-облицовщик.

Наша бригада в прокуратуре сейчас работает…

– В прокуратуре? – осклабился парень.

– Мы, пролетарии всех стран!… Мы, мировой гегемон, требуем возврата денег, которые ты у нас сегодня утром украл!…

– Эй, а как ты сюда попал, гегемон? – подозрительно сощурился парень. – Как ты нас нашел?…

– По красному флагу…

– По какому флагу? – оторопело уставился на Рому увалень.

– А вот, который у вас на крыше… – Лозовой ткнул пальцем в небо.

Парень невольно развернулся к дому, задрал вверх голову.

Федот не зевал. Выскочил из своего укрытия, ловко, быстро сгреб парня в охапку и затащил его в кусты. Было лишь слышно, как хрустнули… Нет, не шейные позвонки. А тонкие ветки кустарника. Комов и Савельев навалились на парня, скрутили его, даже пикнуть ему не дали. И снова тишина. Пока из дома не вывалились еще двое. Пьяные, расхлыстанные.

– Карпуха! – позвал один.

– Здесь я! – как мог сымитировал голос увальня Эдик.

И ведь неплохо это у него получилось. По крайней мере, так показалось Степану.

– Карпуха! Братан! Чего ты там?

Дружок увальня устремился к кустам. Второй же остался на месте. Даже попытался удержать своего напарника, да не успел – слишком резво тот стартовал.

Федот снова оказался на высоте. Так же резко затащил в кусты и вторую жертву. Насколько лихо действовал Комов, настолько шустрым оказался второй дружок Карпухи. Степан видел, с какой быстротой он достал из-за пояса штанов пистолет.

Бах! Бах! Бах!… Три пули унеслись в кусты, где скрылся его кореш. Бах!

Бах!… Это уже стрелял Степан. Не мог же он спокойно наблюдать, как урка внаглую пуляет в его друзей.

Одна пуля впилась блатарю в правое плечо, вторая разбила лампочку над его головой. И Рома выстрелил. Утяжелил ногу уркана на девять граммов.

Блатарь дико взвыл и выронил из перебитой руки пистолет. Не в силах стоять, опустился на землю. Эдик дикой кошкой метнулся к нему. Рукоятью пистолета заехал ему в шею, вырубил начисто. Федот обошел его, ворвался в дом.

Степан облегченно вздохнул. И в Федота, и в Эдика стреляли. Но оба живы. Хотя еще неизвестно, чем закончится эта история.

Сам он в дом не полез. Взял под наблюдение окна с фасада. И не зря. Под звон разбитого стекла, с треском ломаемого дерева вылетела оконная рама. Вместе с ней на землю опустился человек. Перекувыркнулся через голову, пошел на подъем. Красиво у него это получилось – не отнимешь. Прямо циркач какой-то.

Только подняться он не смог. Степан помешал. Одной рукой схватил его за шею.

Ногой провел подсечку. «Циркач» упал. И тут же ему в затылок ткнулся ствол пистолета.

– Степаныч, все в порядке! – крикнул из высаженного окна Федот. – Больше никого…

И у Степана тоже все в порядке. Он схватил уркана за шкирку, с ускорением протащил его вперед и со всей силы врезал головой в садовое дерево.

Пока тот приходил в себя, Степан помог ему обнять дерево и сковал руки наручниками. Оставил его обнимать дерево, а сам отправился в дом.

***

Федот был не совсем прав. Кроме четырех урок, в доме были еще две особи женского пола. Две марухи, побитые молью и алкоголем. Они сидели на продавленном диване и молчали. На всякий случай Федот приковал их друг к дружке наручниками.

Зато не хотел молчать подстреленный уркан. Рома оказывал ему первую помощь, а тот грязно ругался. Время от времени затыкался – после каждого выбитого зуба. Капитан Лозовой не из тех, кто безропотно сносит оскорбления, тем более от уголовников.

Пока Рома занимался раненым, остальные опера общались с его дружками.

Общение предельно тесное, в лучших традициях милицейско-воровской «дружбы».

Степан взял на себя своего «крестника». Того самого «циркача», который уже в сознании обнимал дерево. Церемониться он не стал. С ходу вопрос:

– Куда деньги и ценности дели?

– Какие деньги? – Урка попытался «включить дурака».

– Которые из прокуратуры, из карманов строителей взяли…

– Ничего не знаю…

– Не знаешь? Помнишь сказку про Буратино? Так вот он свои сольдо за щекой прятал. Только ты не думай, я не кот Базилио, я тебя к дереву за ноги подвешивать не буду. Возни много. Но ультразвукового исследования тебе не миновать. Ну что, начнем?…

Пока не сильно, но весьма ощутимо для «пациента» Степан саданул его рукоятью по почкам. Это называется «ультра». «Циркач» взвыл. Это уже «звуковое». Исследование началось.

– Ну так что, куда дели похищенное?

– Скажу, все скажу, – закивал уркан. Понял, что лучше не будить в Степане зверя.

– Там, перед домом, под порогом…

К месту, на которое ему показали, Степан подошел одновременно с Федотом. Оказывается, его клиент также испугался «УЗИ», сдал тайник.

В воровском «курке» они нашли деньги, драгоценности, краденые паспорта, много чего другого интересного. Среди всего этого были деньги и ценности, которые сегодня утром исчезли из прокуратуры.

Утром следующего дня Степан был в окружной прокуратуре. И с ходу зашел в кабинет к Груднику. Тот как раз был свободен.

***

– Я за санкцией, – с порога объявил Степан.

– Касательно гражданина Двупалого? – осведомился прокурор.

– Не касательно, а прямо в лоб… Хочу взять его под постоянное наблюдение. Прослушивание телефонов, разговоров, все такое прочее…

– А где следователь, который ведет это дело? Почему вы без него?

– Разве я могу указывать ему, где ему быть, куда ходить. Он как бы вышестоящая инстанция надо мной… А потом, он сейчас занят. Одним очень интересным делом. Хотите узнать, каким?

– Я его сам об этом спрошу, – нахмурил брови Грудник.

– Дело в том, что он может и не ответить. Потому что он ведет не совсем официальное расследование…

– Что значат ваши слова?

– Насколько мне известно, расследованием вчерашнего инцидента должна заниматься прокуратура района, в котором находится ваше ведомство. Или вы сами должны заниматься…

– Чем заниматься?

– А разве у вас в прокуратуре никого не обворовывали?

– Ах, вот вы о чем! – сразу поник Грудник. – Вы пришли напомнить мне об этом инциденте?…

– Для этого, – не стал отрицать Степан. – Но вовсе не для того, чтобы сплясать на ваших костях… Дело в том, что вчера ночью сотрудники ОВД «Битово» задержали лиц, совершивших кражу. В данное время они дают показания. А если точнее, капитан Слободкин пытается выяснить, какую сумму преступники украли у рабочих строительной бригады…

– Вы это серьезно?

Грудник готов был обрадоваться этому событию. Но что-то ему мешало.

– Серьезно, – кивнул Степан. – Так же серьезно, как и то, что у меня есть все основания подозревать Двупалого в убийстве гражданки Цыпиной…

Прокурор нервно заходил по кабинету.

– Но он же все отрицает, – будто себе в оправдание сказал он.

– Конечно, отрицает. Было бы удивительно, если бы он брал вину на себя.

Доказательств его вины у следствия нет. Зато у него есть железное алиби, это раз. На месте преступления не осталось никаких зацепок, по которым можно выйти на непосредственных исполнителей…

– Да, я в курсе…

– И Двупалый тоже в курсе. И не без вашего, между прочим, участия. Вы не применили к нему меру пресечения. Поэтому у него есть все основания считать, что против него нет веских улик…

– Но ведь их в самом деле нет.

– Развяжите нам руки, и они появятся.

Прокурор долго и с подозрением смотрел на Степана.

– Знаю я, что это такое – развязать вам руки, – с сомнением покачал он головой.

– И что это такое?

Степан приготовился выслушать вчерашние упреки. Но Грудник не стал вдаваться в полемику.

– Санкцию на Двупалого я вам дам, – махнул он рукой. – Занимайтесь им вплотную. Появятся мало-мальски обоснованные основания для задержания, дам санкцию на арест. Только прошу вас, чтобы все было строго в рамках закона.

Чтобы никакой грубости…

– Я все понимаю, – кивнул Степан. – Все будет в рамках. Обойдемся без грубости… Но и в задницу этого типа целовать не будем…

Когда Степан выходил из кабинета, Грудник остановил его. С благодарной улыбкой, без всякой неприязни сказал:

– А за то, что вчерашних воров нашли, спасибо! Считайте, я ваш должник…

«А если должник, – подумал Степан, – то нужно отдавать долги». А от окружного прокурора ему нужно одно – чтобы не совал ему палки в колеса.

Глава десятая

Село Рыбинка, двести пятьдесят километров от Москвы. Федот думал, что им с Ромой придется добираться туда в грязи по карданный вал. Но нет, из районного центра туда вела отличная асфальтированная дорога. Было видно, что за ней следят и регулярно ремонтируют. Новенькая «девяносто девятая» «Лада» шла легко, будто на крыльях летела. Вокруг расстилался чудный пейзаж. Аккуратно вспаханные поля, зеленеющие перелески.

На полпути показался указатель.

– Совхоз «Мичуринский», – прочитал Рома. – А вон и мичуринцы стоят.

Одна юннатка очень даже ничего…

На автобусной остановке стояли две женщины. Одна уже в годах, вторая совсем молодая. Легкая кофточка, короткая юбка, туфли на высоком каблуке.

Довольно симпатичная девчонка. Только лицо у нее какое-то потухшее. Во взгляде полное безразличие ко всему.

Зато засуетилась другая. Увидела машину и замахала рукой – остановитесь! Эта одета похуже. Платок на голове, грубый свитер, длинная юбка.

В руке потрепанная сумка из кожзаменителя. Обычная деревенская женщина, которой перевалило за сорок.

– Подвезем? – спросил Федот.

Рома не понял, зачем он это спросил. Ведь уже сбавил ход, взял вправо, причалил машину к островку остановки.

Женщина заискивающе заулыбалась, открыла заднюю дверцу.

– Не в Рыбинку? – с надеждой спросила она.

– В Рыбинку, – кивнул Рома. – Садитесь… Сначала в машину забралась молодуха. Движения вялые, заторможенные, в глазах пустота. Ни на Федота, ни на Рому даже не взглянула.

– Садись, Лушенька, садись, доченька, – поторопила ее женщина.

Вот это, значит, кто. Мать и дочь.

– Говорю же тебе, не называй меня этим дурацким именем, – ненадолго ожила молодуха.

И с какой-то приглушенной злостью посмотрела на мать.

– Не буду, не буду, – примирительно закивала женщина.

Но дочь ее уже не слушала. Снова ушла в себя. Рома мельком прошелся по ней взглядом. Глаза будто сами по себе скользнули по ногам. А ножки-то ничего.

Фотомодель может позавидовать. «Эх, кобель!» – пронеслось в голове. Никак не может он забыть свою холостяцкую жизнь. Все на амурные подвиги тянет. Всякий раз приходится сдерживать себя.

Он отвернулся, какое-то время смотрел на дорогу, стремительно уходящую под колеса. Наконец не выдержал. Не оборачиваясь, спросил:

– Не боитесь к незнакомым мужчинам в машину садиться?

– А чего бояться? – не поняла женщина.

Святая наивность.

– Дочка у вас молодая, красивая. Вдруг в лес завезем?

Наконец-то до нее дошло. Занервничала она. Рома спиной уловил волны страха от нее.

Обернулся. Обнадеживающе улыбнулся.

– Да вы не бойтесь. – Он достал свои «корочки». Раскрыл их. – Мы из милиции…

– А-а, из милиции, – сразу расслабилась женщина. – А чего тогда спрашиваете?

– Я не спрашиваю, я предупреждаю. Потому что в самом деле опасно садиться в машину к незнакомым мужчинам. Если бы все женщины это знали, то, поверьте, преступлений на сексуальной почве было бы гораздо меньше…

– На какой почве? – не поняла женщина.

– На сексуальной…

– А где эта почва? – забеспокоилась она. – Вы же нас туда не повезете?

– Запросто, – снова ожила молодуха. – Ты думаешь, менты все такие правильные? Да сейчас в лес завезут и…

Она не стала вдаваться в подробности, не объяснила, что, по ее предположению, с ней могут сделать. Тускло посмотрела на Рому – без страха, без упрека. Но с предупреждением.

– Только учтите, я так просто вам не дам. По стольнику с каждого и хоть сейчас…

– По сто долларов? – из интереса спросил Рома.

– Ага, доллары! – Она презрительно скривила губы. – Тут хотя бы сто рублей заработать…

– Доча, что ты такое говоришь? – всполошилась мать. – Как ты можешь?

Но та на нее ноль внимания. Снова ушла куда-то в свой мир. Куда-то…

Рома уже знал, в каком мире она сейчас обитает. Под кайфом девочка. Под наркотическим кайфом. Не так давно дозу приняла. Если перевести на сленг наркоманов, кумарит ее.

В улете Луша. Только это не мешает ей нет-нет да возвращаться к действительности. Себя вот предложила. По сто рублей с каждого. О будущем девочка заботится. Жизнь у наркоманов такая – в постоянной заботе о дозе насущной. Это сейчас ей хорошо, а скоро может быть плохо. Если денег на дурь нет. Если она крепко на игле сидит, то любую часть своего тела за дозу подставит…

– Сто рублей ей надо, – всхлипнула женщина.

Ее глаза уже были полны слез.

– Мы с отцом за нее пятьсот долларов отдали…

– Идиоты потому что, – сквозь зубы процедила «доча». – Лучше бы мне эти бабки отдали…

– Ну да, как же, чтобы я родному дитю деньги на наркотики давала, – мать отвечала дочери, но обращалась к Роме.

– Значит, вы знаете, что ваша дочь на игле сидит?

– Конечно, знаю… Сначала не знала. Пока деньги пропадать не стали.

Потом вещи… А потом шприцы нашли, какой-то белый порошок в пакетике…

– Героин?

– Героин, – обреченно вздохнула женщина. – Он самый… Бедная Луша…

– Да сколько раз тебе говорить, не Луша я! – снова выползла из своей раковины девчонка.

– И как же тебя зовут? – с печальной иронией посмотрел на нее Рома.

– Не твое дело, мент! – окрысилась она.

– А все-таки?…

– Лулу, понял, да?

– Круто! – откровенной насмешкой отозвался Федот.

Но Луша-Лулу уже снова вознеслась в свои кумарные облака.

– Бедная девочка, – всхлипнула несчастная мать. – Ничто ей не помогает…

– А что должно было помочь? – спросил Рома.

– Да она в клинике лечилась. В частной, наркологической. Мы сейчас как раз оттуда едем. Из города. Курс лечения закончился…

– Фу-ты ну-ты! Частная наркологическая клиника, курс лечения. А ваша дочь снова под кайфом. Что же это такое?…

– Вот и я не знаю, что это такое. Обещали помочь. Пятьсот долларов взяли…

– А результат – ноль?

– Получается, так. Я вчера вечером ее из клиники забрала. У сестры моей в городе переночевали. Утром просыпаюсь, а Луша уже…

– А Лулу уже кайф ловит, – ехидно рассмеялась девчонка. – А знаешь, какой кайф?

– Дозу где взяла? – спросил Рома.

– А тебя это не колыхает, мент! – брызнула ядом деревенская Лулу.

– Кто ж тебя так со старшими разговаривать научил? – с упреком покачал головой Федот.

– А папа с мамой, понял!…

– Ну ты и дрянь! – Женщина не выдержала и со всей силы влепила своему родному чаду пощечину.

Так звонко, что Роме показалось, будто у него самого в ушах зазвенело.

– Надоела, дрянь, надоела! – рыдала мать. И еще раз «приголубила» дочь.

Как ни странно, Лулу не сопротивлялась. Просто закрыла лицо руками, засмеялась – смех беззвучный, истерический.

– Не знаю, что с ней делать! – Женщина и сама была близка к истерике. – Не знаю… Может, вы подскажете?…

– Давно это с ней? – Рома озабоченно насупил брови.

– Да уже, наверное, с год…

– Наркотики где берет? В город ездит?

– В город?! – нервно усмехнулась мать. – Да у нас в Рыбинке этой гадости полно… Раньше молодежь самогон хлестала. А сейчас другая напасть – наркотики. Эту дрянь разве что в магазине не продают…

– Интересно…

– Что ж тут интересного? – оторопело посмотрела на Рому женщина. – Страшно, да. Очень страшно. Кругом одни наркоманы. Да и алкашей хватает…

– Наркотики денег стоят. Откуда в селе деньги, если все алкаши да наркоманы?

– Да люди у нас не бедствуют. Те, которые работают, спину гнут. Земля у нас добрая, корма сочные – живность, тьфу-тьфу, пока не переводится. Рыбы в реке много. Муж у меня хороший, непьющий – разве что, в праздники угостится.

Дом у нас добрый. Машина раньше была. «Нива». Продали… И дом, если надо, продадим. Лишь бы Лушу вылечить. Только как ее вылечить, если вокруг одно жулье?…

– В каком смысле жулье?

– А вы разве не поняли? – в сердцах махнула рукой женщина. – Что это за клиника, после которой снова на наркотик тянет?…

– Плохая клиника, – кивнул Рома.

– Если бы просто плохая… А то, я думаю, там деньги за лечение берут, а не лечат. Только вид делают…

– Очень может быть, – согласился Федот. – Это называется двойной надой…

– Как-как? – переспросила женщина.

– Деньги берут за наркоту и за лечение, которого нет. Получается, на игле сидит не только ваша дочь, но и вы с мужем. Машину уже продали, а там дело за домом… На все ради дочери своей пойдете…

– На все. Ради нее, неблагодарной…

– А кто-то этим пользуется…

– Почему кто-то? Это ж Петька Захаров, он и пользуется…

– Кто такой?

– А тебе этого, мент, лучше не знать! – снова влезла в разговор Лулу.

Что ж, она имела на это право. Ведь разговор крутился вокруг нее.

Только уж больно дерзко она себя ведет. Роме не раз так вызывающе грубили. Но то были намертво прикипевшие к панели дешевые путаны, против которых нет-нет да проводились спецрейды. Впрочем, Лулу от таких особей недалеко ушла. Не зря же она так просто предлагала себя за стольник. Дешевка она, самая натуральная дешевка. Ее просто нельзя было воспринимать всерьез. И обижаться на такую не надо.

– Захар, чтобы ты знал, вас всех сделает! – с глухой злостью угрожала Лулу. – Он ментов терпеть не может…

– Что, крутой такой? – спросил Федот.

Ее грубость действовала на него как дробинка на слона.

– Да если б ты знал, какой он крутой, ты бы в штаны навалил, понял?…

– Пусть несет свои штаны, навалю…

– Ты ему это скажи, понял?

– И скажу… Адресок не подскажешь?…

– Адресок?! – Лулу зашлась безумным смехом. – Мент, ну ты сказанул…

Больше она ничего сказать не могла. Смех душил ее.

– Совсем она у вас плохая, – невесело посмотрел на женщину Рома. – В Москву вам ее везти надо. Есть там одна клиника. Там надежно. Только денег стоит…

– Да деньги мы найдем. Лишь бы помогло…

Да, есть женщины в русских селеньях. Если коня на скаку и не остановят, то дом ради дочери продать могут. Такими женщинами можно только восхищаться…

Рома очень хотел, чтобы эта мать вылечила свою дочь. Только, увы, желаемое далеко не всегда становится действительностью…

В Рыбинке у Двупалого жила мать. В потемневшем от старости деревянном доме. Забор покосившийся, калитка вот-вот отвалится.

– Что-то не больно сын мать жалует, – заметил Рома.

С Цыпиной Двупалый работал года три, не меньше. Хорошие деньги получал.

И до нее в хорошем месте работал – не бедствовал. Мог бы матери забор поставить.

Собаки во дворе не было. Калитка не на запоре. Можно было спокойно подойти к дому, постучать в дверь. Но Федот не решился заходить во двор без разрешения. Несколько раз дал звуковой сигнал из машины. Потом позвал голосом:

– Хозяйка!…

Только никто на его зов не откликался. Разве что соседи.

– А вы кто такие будете? – подошла к ним полная женщина в цветастом платке.

В глазах чисто деревенское любопытство.

– А к Антонине Афанасьевне, от Семена, из Москвы…

Федот не торопился доставать свои «корочки».

– А чего он сам не приехал?

«Ей– то какое дело», -спросил себя Рома.

– А не может, – сказал он. – Друзья его в нехорошую историю попали…

– Какие друзья?

– А те, которые к нему из Рыбинки приехали…

– Да? А кто из них?…

– А что, у него много друзей?

– Раньше много было… А сейчас… – женщина потянула паузу.

– Что сейчас?…

– Да разве это друзья? Пьянь подзаборная… А вам, значит, Антонина нужна?

– Она.

– Дома она. Только вас не услышит. Глухая она…

– А чего Семен слуховой аппарат ей не купит?

– Ну да, еще чего. От него снега зимой не допросишься… А то вы не знаете?…

Федот собирался задать еще пару вопросов, но женщина уже вошла во двор, повела их с Ромой за собой. Дверь в дом была открыта. У большой русской печи возилась согбенная годами и убеленная сединами старушка. Чистенькая, благообразная. Ни дать ни взять – бабушка божий одуванчик.

– Афанасьевна, к тебе из города…

– От сына вашего, от Семена, – добавил Рома. Старушка с тревогой посмотрела на него. Обессиленно опустилась на лавку.

– Что с ним?

– Да с ним-то ничего, – громко сказал Федот. – А вот с друзьями его беда. В неприятную историю попали.

– Из нашей Рыбинки друзья, – уточнила женщина.

– Кто ж это? – немного успокоилась Антонина Афанасьевна.

Чужие проблемы ее волнуют постольку-поскольку. Лишь бы только с самим Семеном ничего не случилось.

– А вы разве не знаете?

– Нет, – покачала головой мать Двупалого. И с надеждой посмотрела на женщину. – Может, ты, Лида, что знаешь?…

Рома смотрел на нее с не меньшей надеждой. Эта женщина, похоже, была одним из «дикторов» деревенского «радио». Не зря она такая любопытная. Все ей надо знать.

– Да не знаю я, – пожала плечами Лида. – Может, Ванька, дружок его, знает. Семен к нему что-то зачастил…

– А часто он в Рыбинке бывал?

– Кто, Семен? Да целый год его здесь не было. Пропал куда-то. А потом объявился. Только в апреле раза три был. На машине своей приезжал… Ой, а что я вам все рассказываю? Может, вы бандиты какие?…

– Нет, как раз наоборот. Мы из милиции… Федот достал из кармана и раскрыл свое удостоверение.

– Милиция? – заохала старушка. – Что там Семен натворил? Набедокурил поди?…

– С ним все в порядке, – успокоил ее Рома. – С друзьями его проблема. В плохую историю они попали…

– А кто именно? – спросила Лида. – Вы уж скажите. Или нельзя?…

– Одного из них Ванькой зовут, – забросил наживку Федот.

– Ванька?… Так Ванька же дома. Я его сегодня утром видела. Пьяный, как всегда…

– А перегаром от него не тянуло?

– Перегаром тянуло, – кивнула женщина. – Как от паровоза тянуло… Это его брат меньший без перегара ходит. Ему самогон на черта не нужен…

– Наркотики?

– Они, проклятые…Откуда эта напасть, не знаю…

– А Захар знает?

– Захар? Какой Захар?…

– Ну есть у вас в Рыбинке Захар такой…

– А-а, у нас в Рыбинке? Захар?… Ну есть…

Лида почему-то потускнела ликом. Разговаривать ей вдруг расхотелось.

Зря Рома про Захара спросил. Знают все этого местного наркобарончика. И если не боятся, то побаиваются – это уж точно.

– Значит, Ванькин младший брат наркотики употребляет? – уточнил Федот.

– А я откуда знаю? У него и спросите!…

Больше Лида ничего не рассказала. Как воды в рот набрала. Слова из нее не вытянешь. Адрес некоего Ваньки Курякина дала Антонина Афанасьевна.

– Здорово, Иван свет Данилыч!

Федот бесцеремонно зашел в комнату местного алконавта Ваньки. Мать его в дом их с Ромой впустила. Только тяжко вздохнула, когда они показали свои «корочки». Будто давно ждала такого визита.

Ванька был пьян, что называется, навылет. Валялся на продавленной тахте в своей комнате. На вид ему лет пятьдесят. На самом деле не больше тридцати пяти – ведь он ровесник Семена Двупалого. В одном классе учились. Комната убогая, грязная. Словно с самого новоселья здесь никто не убирался. Из мебели только тахта, давно отслужившая свой век, грубо склоченный стол и пара табуреток. Рома поморщился – не нравилась ему жуткая смесь из винно-табачного смрада и вони грязных носков. Но надо терпеть.

– Вы кто? – тупо уставился на них Ванька.

– Я белая горячка, – с самым серьезным видом представился Рома.

– А я доктор. – Федот выставил на стол бутыль самогона.

Ванька ожил в момент. Слетел с тахты, трясущимися руками схватил бутыль, зубами откупорил пластмассовую пробку. Налил себе полный стакан, залпом осушил его до дна. Крякнул от удовольствия. И только после этого налил гостям, плеснул каждому по полстакана.

Стаканы грязные. Но не поэтому Федот и Рома отказались от угощения. Их мутило от одного запаха сивушного пойла. Это даже не «табуретовка», а чистой воды «карбидовка».

– Я за рулем, – покачал головой Федот.

– А мне еще за бутылкой идти, – нашел как «отмазаться» Рома.

– Для кого? – быстро спросил Ванька.

– Для Леньчика, братана твоего…

– Ну давай, неси, я не против…

– Ты-то не против. А как насчет Леньчика? Говорят, он наркотой балуется…

– Так я за него вмажу! – осклабился Ванька.

– А он что, в самом деле на наркоте сидит?

– Да есть грех, – нахмурился Ванька. – Вот угораздило пацана, а! Нет бы как приличные люди исконно русский продукт потреблять, какую-то гнусь им подавай!… Э-эх, не та сейчас молодежь, как прежде…

С важным видом он взял стакан двумя руками, наполнил «карбидовкой» рот, прополоскал зубы и только после этого проглотил.

– Вот как надо!

Другой стакан он осушил без всякой рисовки. Слишком торопился выпить, очень уж хотелось нажраться до поросячьего визга.

– Ты пей, пей, – поощрял его Рома. – У нас для тебя еще бутылка припасена…

Он выставил на стол бутылку настоящей «Гжелки».

– Это тебе из Москвы, от Семена. Он тебе, Иван Данилыч, привет шлет.

Говорит, что все нормально прошло…

– Что нормально? – в недоумении наморщил лоб Ванька.

– Ну, он же просил тебя в одном деле помочь…

– В каком деле?…

– Ради которого он к тебе с бутылкой на прошлой неделе приходил…

– А-а, понял, понял, – пьяно заулыбался Ванька. – Только никаких у нас с ним делов не было…

– Да ладно тебе, Ванек, – заговорщицки подмигнул ему Федот. – Мы все знаем. Так что не надо маленьких дурить…

Ванька долго чесал затылок. Затем вдруг резко схватил бутылку, крепко прижал к себе.

– Это у них с Леньчиком дела были! Не со мной… А пузырь я вам не отдам!…

– А где твой Леньчик?

– Так это, гуляет где-то…

– Где?

– А я почем знаю. Он мне не докладывает. А стоило бы. Я как-никак старший брат ему…

– А чего ты с водкой так жадничаешь? – спросил Рома. – Будто мы сейчас у тебя пузырь заберем. Что, туго с водярой? Братан на бухло не дает?…

– Ну да, от него дождешься!…

– Вроде бы из Москвы недавно приехал. Денег много привез…

– Приехал. Вчера вечером приехал, – кивнул Ванька. – Кое-что вроде бы привез. Вчера мне пузырь поставил. Консерву даже купил. А потом куда-то замылился. С ночи где-то пропадает…

– А где его найти? Там Семен ему еще денег передал…

– Много денег? – затаил дух Ванька.

– Ему хватит. И тебе кое-что перепадет… Ну так где Леньчика найти?

Нам сегодня в Москву возвращаться…

– А времени сейчас скока?

– Да уже пятый час…

А в девятом часу темнеть начнет. Впрочем, насчет обратного пути ни Федот, ни Рома не переживали. Их сейчас волновало одно – как до Леньчика добраться. На него они готовы были потратить хоть целую неделю. Уж больно интересные вещи им Ванька поведал.

– Это, в семь вечера в клубе танцы начнутся. Там он будет…

– А как мы его узнаем?

– Да Леньчика спросите, его все знают… А потом, у него ухо левое надорванное. В детстве с собакой сцепился. Знаете, как все было…

Ванька начал стремительно погружаться в свою алкогольную нирвану.

Федота и Рому совершенно не волновала история о том, как Леньчик сцепился с собакой. Но Ваньку уже не остановить. Он перестал реагировать на происходящее.

Бормотал себе под нос что-то нечленораздельное.

– Все, готов, – сказал Федот.

– Спекся, – кивнул Рома.

– Брат Леньчик. Вчера из Москвы вернулся. Дело общее с Двупалым имел.

Как тебе это нравится?

– Очень нравится, однако…

– Похоже, наш клиент.

– Брать надо. Пока горячий… Будем искать клуб…

– А чего его искать. Любой покажет. Это ж деревня… Они вышли на улицу. Увидели почтальона.

– Где у вас тут клуб? – спросил Рома. Ответ не заставил себя ждать.

Через десять минут Федот остановил машину возле длинного одноэтажного здания с облезлыми стенами.

– Очаг местной культуры, – заметил Федот. – Скорее пепелище, – сказал Рома, когда они оказались внутри здания.

Мрачно, затхло, бедно. И тишина. – Вот, смотри, объявление… «Выставка членов изостудии», – прочитал Федот. – Нет, это не то…

Откуда-то из комнаты появилась девушка – некрасивая, толстая и прыщавая.

– Это у вас выставка? – спросил Рома.

– Ой, у нас! – обрадовалась та. – Это мы свои работы выставляем. И мои картины есть…

– А члены?

– Простите, что? – не поняла девушка.

– Ну, тут же написано, выставка членов изостудии. Где на эти члены можно посмотреть?

Лицо художницы и без того было красное от прыщей. А тут оно стало и вовсе пунцовым. Она посмотрела на плакат. Осознала ошибку. Поджала губы и нервно сорвала его со стены.

– Вы не так все поняли!

И наверняка мысленно добавила: «Извращенцы!» Пришлось объяснять ей, что это не так. Чтобы окончательно убедить ее в этом, посмотрели выставку картин членов местной изостудии.

– Когда у вас тут будут танцы? – спросил Рома.

– Ах, вы об этом, – расстроилась художница. – Вам это нужно…

– В этом есть что-то плохое?

– Да не плохое. Скорее ужасное. Пьянь, поножовщина… Одна мерзость…

Но если вам это так интересно, то еще четыре часа ждать. Начало в девять…

– В девять?! – удивился Рома. – А нам сказали, Что в семь…

– В семь вечера ночной клуб работать начинает… Это не здесь, это рядом… Только там не танцы, а диско-шоу…

– Ночной клуб? – еще больше удивился Рома. – А не громко ли сказано?…

Скоро он убедился, что не громко. Ночной клуб впечатлял. Двухэтажное здание из итальянского кирпича с черепичной крышей, пластиковые окна, гранитные порожки. Даже для большого города вполне достойно.

– И кто ж сюда уйму бабок вбухал? – спросил Рома.

– А тот, кто эти бабки отмыть может…

– Захар, например…

– Хотелось бы посмотреть на этого деревенского мафиози…

– Смотри! – великодушно разрешил Рома. Из окна машины он видел, как напротив парадного входа в клуб затормозил новенький джип «Опель». Из машины вывалились два крутолобых парня в кожанках. Один внимательно осмотрелся по сторонам. Чиркнул взглядом по «девятке». Ничего подозрительного не обнаружил.

Кивнул второму. Тот открыл заднюю дверцу. Из машины вылез еще один крутой мэн, явно повыше рангом. Массивная нижняя челюсть, приплюснутый нос, глубокие залысины. Строгий костюм, при галстуке, на пальце красуется массивный перстень-печатка.

– Это, конечно, не Чикаго, но и не какой-то там Запердянск…

– Думаешь, это и есть Захар?

– А ты как думаешь?

– Очень может быть. По крайней мере, круче мэна в этом селе не сыскать… Только мне почему-то не страшно…

– Мне тоже, – кивнул Рома.

Но на всякий случай нащупал рукоять табельного «Макарова». Без оружия в их деле нельзя. Тем более сейчас, когда на горизонте замаячил местный наркобарон. Очень серьезно смотрелся этот тип. Джип, два внушительных «отбойщика», респектабельный вид, свой ночной клуб. А в том, что Захар имеет права на это заведение, Рома не сомневался.

– Надо бы прищучить этого типа, – в Федоте забродил азарт охотника. – Уж больно круто он развернулся. Полдеревни на иглу посадил…

– Можно было бы заняться, – кивнул Рома. – Только возни много. Да и не наша это компетенция…

Им Леньчик нужен. Леонид Курякин. Наркоман и предполагаемый убийца. А Захаром займутся другие. Как только получат соответствующую информацию, так и займутся.

Глава одиннадцатая

Рома не мог поверить своим глазам. К семи часам к клубу подъехала белая «Нива». Будто точно по расписанию, стали появляться люди. В основном молодежь.

Кто на машине подъезжал, кто на мотоцикле, кто пешком подходил. Один даже на коне прискакал. Кто-то проходил в клуб, исчезал в его утробе. Кто-то подруливал к «Ниве», просовывал в открытое окошко деньги, получал взамен какие-то пакетики и исчезал.

– Вот это номер! – Федот также испытал легкий шок. – Наглость несусветная…

Как и Рома, он уже понял, чем торговали из «Нивы». В открытую, без всякой опаски наркоторговцы толкали свой товар. Недостатка в клиентах не чувствовалось. Село большое, богатое, деньги у людей имеются. Есть на что покупать дурь.

– Выйду на улицу, гляну на село, – медленно протянул Федот слова знакомой песни.

– Наркоши тусуются. Но мне невесело, – уныло подхватил Рома.

– Зато им весело. Автолавка приехала…

– Некому лавочку разбомбить.

– Некому. С ментами здесь туго. А те, которые есть, наверняка на прикорме…

– Надо будет Булыхину из ОБНОН наколочку дать. Пусть рейд организует.

Умыть наглецов надо…

– Вернемся – дадим, – кивнул Федот. – А пока давай на Леньчика рот разевай…

Рома внимательно всматривался в лица парней, толкающихся возле их «девятки», возле «Нивы», напротив клуба. И нигде никого с надорванным ухом.

Зато он увидел Лушу-Лулу. Все та же короткая юбка, те же длинные стройные ноги.

Идет, задницей виляет. Мимо «девятки» прошуршала, только пыль из-под каблучков.

– За «ширкой» краля пошла, – решил Рома. Он говорил негромко. Но Лулу будто услышала его. Вдруг резко застопорила ход, развернулась на каблуках и встала лицом к их машине. Внимательно посмотрела на Федота за рулем, перевела взгляд на Рому. Озадаченно наморщила лоб. Затем лицо ее разгладилось, губы растянулись в глупой улыбке.

– Хай, мальчики! – помахала им ручкой. И снова повернулась к ним спиной. Зашагала, к «Ниве» – будто ничего и не было. Только покупать она ничего не стала. Сделала вид, словно что-то вспомнила. И уверенной походкой зашагала к клубу. Скрылась в дверях.

– Кстати, нам бы тоже надо туда сходить, – сказал Рома.

– Сходим, – кивнул Федот. – Если Леньчика здесь не возьмем…

А Леньчик не появлялся. То ли его вовсе не было. То ли он давно в клубе. Запросто. Ведь узнать его можно лишь по надорванному уху. Из машины непросто определить человека по такой примете.

Минут через пять после того, как Лулу скрылась в клубе, стартовала с места и скрылась в клубах пыли «Нива».

– Товар кончился, – скорее в шутку, чем всерьез сказал Рома. – За новым поехали…

– Или наркоши кончились… Хотя нет, этого дерьма как раз в избытке.

Вот еще один…

Возле «девятки» остановился парень. Среднего роста, плотного телосложения, важный, как павиан.

– Не понял, – еле слышно буркнул он себе под нос.

Покачнулся на широко расставленных ногах. Достал из кармана кожанки пачку «Мальборо», выщелкнул сигарету, жадно затянулся. Ухо у него интересное – наискосок перечеркнуто багровым шрамом.

Рома легонько толкнул Федота в бок. Но тот уже и сам все понял.

– Эй, пацан, ты что-то ищешь? – спросил он. Парень повернулся к нему лицом, пронзительно посмотрел на него.

– А тебе чо?

– Да нет, ничего, – пожал плечами Федот. – Я думал, тебе надо чисто приход поймать…

– Приход? – подозрительно покосился на него Леньчик – если это был он.

– У меня есть. Давай, заряжу…

– Не-ет, – замотал головой парень.

И медленно подался назад.

Зря Федот наркоту ему предложил. Не пошел наркоша у него на поводу.

Нарки – народ особенный, у них свой замкнутый мир, своя конспирация – все друг друга знают. «Толкачи» для них, что отцы родные, их знают в лицо. Федота Леньчик не знал. Поэтому и учуял подвох, включил задний ход.

Федот понял свою ошибку. Но быстро выправил положение. Резко выскочил из машины, рывком дотянулся до Леньчика, сгреб его в охапку, заломал. Передал Роме, а тот защелкнул на нем наручники.

– Эй, что вам надо? – жалко скулил Леньчик. Его сунули на заднее сиденье машины. Рома сел рядом, закрыл дверцу. Федот прыгнул за руль. Резко стартовал с места. И рванул к выезду из деревни.

– Что нам надо? – спросил Рома. – А ты не знаешь?…

– Не-ет…

– Тебя же Юра зовут?

– Да нет, мужики, я не Юра. Я Леньчик…

– А-а, Леньчик, – обрадовался Рома. – Ты нам тоже нужен…

– Зачем? Что я сделал?

– Вопрос правильный, по существу. Что ты сделал… А ведь ты даже не спрашиваешь, кто мы такие. Без того знаешь, кто…

– Кто?

– Не нарывайся на рифму, Леньчик!… Лучше говори, где нам Юрка найти?

– Какого Юрка?

– С которым вы тетеньку одну замочили…

– Какую тетеньку! – в ужасе заорал Леньчик. Задергался, попытался открыть дверцу, чтобы вырваться из машины. Запаниковал парень. Знает, пес, чье мясо съел…

– Тетя Марина. Местечко есть такое – Битово называется. Да ты его знаешь, вчера оттуда…

– Я никого не мочил! – рыдал Леньчик.

– А кто убивал? Юра…

– Не знаю никакого Юры!…

– Ас кем ты тогда убивал? Вас трое было… Кто из вас убивал?…

– Да не я это! Не я!…

– Кто? Ну, говори!…

– Это он…

– Кто он? Ну!

Еще чуть-чуть, и Леньчик сдаст своих сообщников. Но этого не случилось.

Он вдруг замолчал, ушел в себя.

Напрасно Рома пытался вытрясти из него правду. Он только и делал, что повторял:

– Не знаю. Ничего не знаю…

– Ничего, узнаешь… Вернее, вспомнишь…

Ни Рома, ни Федот уже не сомневались в причастности этого нарка к убийству на Садовой улице. До Москвы двести пятьдесят километров, это расстояние можно преодолеть самое большое за три-четыре часа. Скоро они приедут в Битово, там их уже будут ждать. На месте расколоть этого архаровца не составит никакого труда. Главное, доставить его в отдел.

Машина на скорости выскочила из Рыбинки. Дорога гладкая, прямая как стрела. И ни единой машины по курсу. И позади пусто.

Хорошая дорога. Только чересчур хорошая, подумал Рома, когда со второстепенной дороги выехал и перегородил им путь трактор с прицепом. Встал как вкопанный. Не объехать – по обе стороны дороги глубокие, аккуратно выровненные канавки. Сразу за ними мягко вспаханная земля; Даже если через канавку перескочить, колеса в земле увязнут.

– Вот урод! – рыкнул Федот, останавливая машину. – Башку гаду откручу!

Тракторист будто услышал эту угрозу. Выскочил из кабины с другой стороны от «девятки» и задал стрекача. Можно было бы самим завести трактор да столкнуть его с места. Что Федот с Ромой и попытались сделать. Но едва они вышли из машины, как сзади взвизгнули тормоза.

Рома обернулся и увидел двухместную грузовую «Ниву». В кузове стояли двое. Оба с автоматами. Один ствол направлен на Федота, второй на Рому. Это называется – приехали!

Рядом с одной «Нивой» остановилась другая – четырехдверная. Из нее вывалились еще двое. Знакомые крепыши в кожанках. Ага, те самые ребятки, которых Рома видел с местным авторитетом. А где ж сам Захар? Но нет, больше из машины никто не вышел.

Крепыши тоже при оружии. У обоих «тэтэхи» без глушителей. Дешевый и достаточно надежный вариант. Отличные стволы для одноразового использования.

Сейчас хлопнут Федота с Ромой, а пистолеты в ту же канавку кинут. Все концы в воду…

Но стрелять в них вроде бы не собирались. Один крепыш зашел к Федоту сзади. Обыскал его, вытащил из-под куртки табельный «Макаров», из кармана достал служебное удостоверение. Федот молчал. Видимо, он считал разговор с этими качками ниже своего достоинства. И Рома промолчал, когда его облегчили на вес пистолета и красных «корочек».

Крепыш с трофеями отступил назад.

– Менты, значит, – с ехидцей пробасил он. – ОВД «Битово», Москва.

Майор, капитан… Какого хера вам здесь нужно?

– Узнаешь, – ответствовал Федот.

– Очень скоро узнаешь, – уточнил Рома. И добавил:

– На твоем месте я бы вернул стволы и ксивы. И свалил по-быстрому, пока мы не разозлились…

– Таких указаний не было…

– А какие были?

– Вы убираетесь отсюда пустые. А стволы и ксивы мы вам по почте перешлем. Если, конечно, у вас хватит ума забыть обо всем, что вы здесь видели…

– А что мы здесь видели?

– Сам знаешь… Ладно, некогда мне с вами базарить…

Крепыш двинулся обратно к своей «Ниве», по пути подошел к «девятке», вырвал оттуда Леньчика. Потащил его за собой. Тот не сопротивлялся.

– Эй, что ты делаешь? – попытался остановить его Федот.

Но крепыш не удостоил его ответом.

– Всю жизнь будешь жалеть, – предупредил его Рома.

***

В ответ крепыш поднял руку. По этому знаку автоматчики нажали на спусковые крючки. Длинные очереди взбили пыль под ногами Федота и Эдика.

Леньчика запихнули в «Ниву», которая тут же дала задний ход, развернулась и рванула в сторону Рыбинки. Машина с автоматчиками тронулась чуть позже. Она проехала задом с полкилометра. И все это время стволы автоматов смотрели на Федота с Ромой. Наконец «Нива» развернулась, мигнула им задними габаритами и, резво набирая ход, рванула по следу первой.

Гнаться за «Нивами» не имело смысла. Слишком далеко они. Да и нет у ментов оружия, чтобы тягаться с братвой. Но так мог думать кто угодно, только не Федот с Ромой.

«Девятка» их на ходу. Даже мотор не заглушен.

Можно ехать. Но куда?… Сначала вперед.

Рома забрался на трактор, завел его. Согнал его с главной дороги, освободил путь. Запрыгнул в «девятку», которая тут же понесла его в сторону, от Рыбинки. Только это вовсе не означало, что они не собираются вернуться.

Они проехали километров пять. Остановились. Вышли из машины, открыли багажник. Федот вскрыл грамотно замаскированный тайник.

– Это тебе, – протянул он Роме «беретту». Сам вооружился отечественным «бердышом». У этого пятнадцатизарядного пистолета тоже не совсем законное происхождение. Зато в бою он куда лучше штатного «Макарова». Прихватили они с собой и пару «лимонок». На всякий случай.

– Теперь полный назад!

«Девятка» с визгом развернулась на сто восемьдесят градусов. Федот быстро довел стрелку спидометра до отметки «сто шестьдесят».

– Ошиблись ребятки, – сказал он. – Не на тех нарвались. Привыкли своих ментов строить…

– Дурные у них привычки. А от дурных привычек надо избавлять, – кивнул Рома.

Не прошло и десяти минут, как они уже были в Рыбинке, держали курс на ночной клуб.

– Снова та улица, снова то село, где братва тусуется… Рома нещадно фальшивил. Но голос звучал бодро.

– Сейчас всем будет весело, – закончил за него Федот.

И с силой ударил по тормозам. Распугивая кур и наркоманов, «девятка» с шумом остановилась возле клуба. Федот и Рома вырвали свои тела из машины, швырнули их к дверям парадного входа. И тут же нос к носу столкнулись с вышибалой. А если точнее, то столкнулся с ним Федот, и не нос к носу, а лоб к переносице. Мощным ударом головой он вышиб из крепыша сознание, сбил его с ног.

Вышибала еще не упал, а к ним уже устремился еще один здоровяк. Крутой как переваренное яйцо. И тупой как осел. Рома ринулся к нему. Нет, чтобы попытаться остановить его кулаком или ногой – он тянет руку к пистолету, который у него за поясом. Видит же, что не успевает достать, и все равно сует руку под куртку.

Рома тоже при оружии. «Беретта» в опущенной руке. Только он не собирается выводить ствол на цель. Он парень экономный, ему на этого урода патрона жаль. Братка он достал коротким прямым в голову. Хлоп! И нос всмятку.

Бац! Левый боковой, и челюсть на сторону. Здоровяк поплыл. Но в сознании остался. Хотя Рома мог вырубить его быстро и надолго. Только не стал он этого делать – должен же кто-то показать ему, где конура, в которой прячется Захар.

Одной рукой Рома схватил здоровяка за шею, прижал его к стенке. И вдавил ствол ему в живот.

– Захар где?

– Зачем? – морщась от боли, спросил тот.

– А привет ему передать. И не один… У меня в обойме ровно пятнадцать приветов. Говори, а то тебя первым поприветствую. Ну!…

– Там он! – Бледный как смерть здоровяк показал в сторону массивной двери с электронным замком. – У меня магнитная карта…

Рома забрал карту. Ребром ладони саданул братка в шею, вырубил – на пол укладывать не стал, тот сам лег. Подошел к двери, провел картой через щель считывателя магнитного кода. Дверь открылась. За ней сразу начинался небольшой холл. Кресла, диван, фикус в кадке. Дальше еще две двери. Одна настежь, но в комнате пусто. Вторая закрыта, за ней слышны голоса.

Дверь открывалась внутрь. Федот собрался открыть ее своим ключом. Взял разгон, уподобил свое тело таранному бревну.

Рома досадливо поморщился. Надо было ставки сделать – вышибет он дверь с одного раза или нет. Но было уже поздно. Бронебойным ударом Федот снес дверь с петель и вместе с ней влетел в комнату. Рома проследил весь его путь, видел, как сшиб он с ног и прижал дверью к полу мужика с глубокими залысинами.

Краем глаза Рома заметил и Лулу. Она сидела на диванчике – нога заброшена за ногу, юбка задрана чуть ли не до ушей. Пальцами она сжимала папиросу. В комнате витал сладкий конопляный дух. С анаши посиделки начали.

Дальше бы пошли героин и полежалки. Но не судьба. Менты нагрянули. Надо сказать, угрызений совести за испорченный вечер Рома не испытывал.

– Захар! – радостно загромыхал Федот. – Какая встреча!

Он сидел верхом на двери, под которой трепыхался местный авторитет.

– Знаешь, кто мы? – спросил его Рома. – Мы твои поклонники. Автограф дашь?

Лулу решила, что на нее никто не обращает внимания. Тихо поднялась со своего места, бочком-бочком по стеночке подобралась к двери. Пришлось Роме поработать волшебником. Одним движением руки он обратил ее планы в иллюзию. И со всей силы прижал ее к себе.

– Извини, насиловать не буду! – с прискорбием сообщил он.

– Отпусти! – задергалась она. – Отпусти, гад!

Рома очень не хотел этого делать. Но пришлось ей немного пережать кингстоны. Чтобы не брыкалась.

– Это тебе за гада. И за мента…

Лулу поняла, что с ней не шутят. Затихла. Успокоилась. И когда Рома швырнул ее обратно на диванчик, даже не шелохнулась.

– Тебя Захар зовут? – спросил у авторитета Федот. – Или, может, я ошибся… Только не говори, что ошибся.

Авторитет кивнул.

– Лулу нас сдала?

Снова утвердительный кивок. Впрочем, мог бы и не отвечать. Все и так ясно. Лулу знала, кто такие Федот и Рома. Увидела их возле клуба и сразу к Захару. Настучала ему. Тот быстро принял меры. Убрал «Ниву» с наркотиками.

Организовал преследование «девятки».

– Думал, мы здесь по твою душу?

– Думал, – прохрипел Захар. Нормально он говорить не мог. Уж больно крепко давила на грудь дверь.

– А ведь мы по другому делу приехали. Которое тебя не касалось…

– Так я откуда знал?

– А узнать надо было сначала, а потом Леньчика у нас забирать…

– Какого Леньчика?

– За которым мы приехали. Который мокруху на нашей «земле» развел…

Зачем твои козлы его у нас отобрали?

– Да думали, вы его из-за наркоты загребли…

– Стволы у нас забрал, корочки… Зря ты с нами так грубо. Придется тебя наказать…

Федот резко поднялся с двери, отбросил ее в сторону. И, не давая Захару подняться, с силой зарядил ему кулаком в грудь. Будто кто-то в огромный барабан ударил. Авторитет крякнул, закатил глаза. Федот легко перевернул его на живот, завел назад руки, защелкнул на них браслеты. И снова уложил на спину. Дальше – круче. Из одного кармана он достал моток скотча. Из второго – «лимонку».

Оторвал кусок ленты, прижал ею гранату ко рту Захара. И аккуратно вытащил предохранительную чеку.

– Лента слабо держит, – предупредил он. – Дернешься или заорать Попытаешься, граната на пол упадет. Далеко не откатится, не надейся, прямо под твоей репой рванет…

Рома хмыкнул, глядя, как под авторитетом образуется лужа.

– Ну все, пока, – всем своим видом Федот дал понять, что собирается уходить.

Рома же подошел к Лулу, взял ее за руку, потянул за собой к выходу. Все уходят. Захар остается один. Вместо подружки «лимонка». Вопрос – кто кого будет трахать?

Но Федот не ушел. И Рома с Лулу остались. Довели Захара до полной кондиции, теперь можно и поговорить.

– Куда твои козлы Леньчика повезли? – спросил Федот.

Захар лежал, не двигаясь. Слово боится вымолвить. Рома нагнулся над ним, пальцем сковырнул с него гранату. Она гулко упала на пол. Но не взорвалась.

– Это учебная… А вот эта, – Рома достал свою «лимонку», – настоящая.

Хочешь проверить? Захар замотал головой.

– Значит, будешь говорить?

– Он на фазенде у Буйвола…

– И где этот зверь обитает? Или животное?…

– Я покажу…

Захар даже не пытался сопротивляться, когда Федот тащил его к своей машине. И без того морально сломлен, а тут еще ствол «бердыша» в ухо давит.

Лулу оставили в клубе. Нет смысла ее за собой таскать.

За руль сел Рома. Ударил по газам и погнал машину в ту сторону, куда показал Захар. Через четверть часа они подъезжали к какому-то хутору, на отшибе которого стоял двухэтажныйлом из белого силикатного кирпича. Во дворе за решетчатыми воротами виднелась четырехдверная «Нива». Второй машины не было.

Оставалось надеяться, что автоматчиков тоже нет – ни во дворе, ни в доме.

Федот выволок Захара из машины. Толкая перед собой, завел во двор – благо калитка была открыта. Распахнулась дверь, и на пороге дома появился тот самый крепыш, у которого должны были быть ксивы и табельные пистолеты.

Рома мгновенно взял его на прицел. Крепыш от страха едва своему боссу неуподобился, чуть в штанишки не напрудил.

– Захар, я не понял, – жалко пролепетал он.

– Где пацан?…

– Какой пацан?

Это вопрос крепыш задал из весьма неудобного положения. Рома сорвал его с крыльца, ударил ногой в живот, заломил руку за спину. «Беретта» уже смотрела в распахнутую дверь.

– Леньчиком его зовут. Вы его с собой забрали…

– А-а, этот… У-у! – застонал от боли Буйвол. Это Рома еще сильней заломил его руку.

– Ну и где он?

– Да не знаю я…

– Как это ты не знаешь? – оторопел Рома.

– Да отпустили мы его… На фига он нам сдался…

– Где он сейчас? – озверело уставился на него Федот.

– Так я отку…

Договорить он не успел. Рома врезал рукоятью пистолета по шейным позвонкам. Буйвол вырубился мгновенно. Федот же продолжал прикрываться Захаром как щитом. Столь ценного заложника не следовало отпускать от себя.

Рома рванул в дом. Танком прошел через холл. Кулаком, как гусеницей, придавил еще одного качка. По стене его размазал. Бил со всей силы, не жалел.

Крепыш без чувств соплей сполз на пол.

Больше в доме никого не было. Федот и Рома обшарили все комнаты, спустились в подвал. Леньчика нигде не наблюдалось. Хорошо хоть, стволы свои нашли и удостоверения. Но это мало утешало. Буйвола привели в чувство.

– Слушай сюда, мразь! – Рома больно надавил на него стволом «беретты».

– Времени у тебя до утра… Найдешь Леньчика, сразу звони Захару на мобильник.

Мы скажем, куда его подвезти…

– Давай, Буйвол, – подтвердил Захар. – Надо сделать…

Браток кивнул. Босс дал установку, нужно выполнять.

– Если не найдешь Леньчика, будешь искать Захара. Вернее, его труп. Это я тебе обещаю…

– А братва с тебя спросит, – добавил Федот. Он снова впихнул Захара в «девятку». Рома взял курс в сторону районного центра. Но ехать в город не стал.

Остановил машину в каком-то лесу. Там и провели время до утра.

Буйвол позвонил утром. Голос тусклый, интонация кислая.

– Нет его нигде. Говорят, он из Рыбинки куда-то подался. Не один, с корефаном своим…

Как ни прискорбно было это осознавать, но у Федота и Ромы были основания верить ему. Не совсем же Леньчик идиот, чтобы оставаться в Рыбинке, после того как его вывели на чистую воду. В бега он отправился. И не один, с дружками. А точнее, со своими подельниками. Ищи теперь ветра в поле…

ЧАСТЪ ВТОРАЯ

Глава первая

– Кто ж знал что все так обернется? – развел руками Рома.

– Вы должны были знать… Степан обвел недовольным взглядом его и Федота. Он уже был в курсе деревенских похождений своих подчиненных.

– Корочками не надо было светить, когда в село ехали…

– Не надо было, – уныло кивнул Федот.

– Захара этого куда дели?

– Да отпустили. Пусть другие руки об него марают…

– Правильно сделали… Не хватало еще, чтобы они кончили этого наркобарончика. Он хоть и сельского пошиба, но, судя по всему, фигура в подлунном мире не последняя. Ни прикормленные им менты, ни братва не спустят его смерть с рук. Такая вонь могла бы подняться. А это лишние проблемы. Их и без того хватает.

– А хвост этому уроду прижать надо, – решил Степан.

– Запросто, – кивнул Федот. – Мы так ему и сказали: хвост прижмем и жабры порвем, если Леньчика нам не найдет…

– Вы что думаете, этот Захар искать его будет? – Будет, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Рома. – И если найдет, на блюдечке с голубой каемочкой принесет… Он нас уважает.

– Крепко уважает, – подтвердил Федот. – Только, конечно, нам самим надо искать этого Леньчика…

– Леньчик – это как презерватив, понятие растяжимое. Мне нужны конкретные данные…

– Так это все есть. Курякин Леонид Евсеевич, семьдесят седьмого года рождения, несудимый. С ним еще один. Пупков Матвей Юрьевич, семьдесят шестого года рождения. Судим, угон автомобиля, три года общего режима, в прошлом году освободился… Вот, фотографии есть…

Федот положил на стол две фотографии.

– Мы опросили родственников и знакомых Куря-кина. Этот субчик вернулся из Москвы вместе с ним…

– Но их же вроде трое было…

– Третий пока не просматривается. Пока… Но будем искать. Есть основания считать, что эти ребятки причастны к убийству Цыпиной…

– Основания-то есть. Улик нет. Ни единой улики…

Или есть?

– В том-то и дело, что нет… Надо еще раз в Рыбинку ехать. Более детально разбираться. Обыск в домах подозреваемых провести. Вдруг что-нибудь найдем…

– Что, например?

– Похищенные вещи. Они ж полквартиры вынесли…

– Может, что-то дома у себя припрятали. Логично… Сегодня же и поедете. Я вам в прикрытие пару-тройку омоновцев организую, пойдет? Вдруг ваш Захар реванш взять пожелает…

– Ну, до этого вряд ли дойдет. А омоновцев возьмем, они лишними не будут.

– С местным прокурором я свяжусь сам. Пусть ордер на обыск выписывает.

Чтобы все по закону было…

"По закону – это хорошо, – подумал Степан. – Плохо, когда тебе этим законом руки стягивают. Сейчас бы в самый раз Двупалого за жабры брать.

Пару– тройку, вопросов в лоб, хороший прессинг. И через часик он признательные показания даст. Может, даже подскажет, где уродцев из Рыбинки найти".

Но как взять этого проходимца? Он же сиднем дома сидит, даже в магазин не ходит. Без санкции прокурора никого к себе не впустит. А ломиться к нему без ордера себе дороже. Придется на поклон к Груднику ехать.

– Картина вырисовывается яснее не бывает, – сказал Степан. – Двупалый едет в родной поселок. Очень интересный, кстати, поселок. Наркоман на наркомане и наркоманом погоняет. Полнейшая деградация…

– Допустим, – кивнул Грудник.

Что– то не в духе сегодня прокурор. Или от начальства взбучку получил, или с женой конфликт. Мрачный, как туча, Степана слушает не без интереса, но рассеянно.

– В поселке Двупалый встречается со своим школьным другом. Иван Евсеевич Курякин, алконавт первой гильдии. Через него выходит на его младшего брата. Договаривается с ним, с его дружками. Составляет план убийства Цыпиной, передает им слепки ключей от ее квартиры. Исполнители приезжают в Битово, совершают убийство, забирают из квартиры все ценное и возвращаются в свою Рыбинку. Именно такую картинку высветили мои подчиненные. Им даже удалось задержать одного исполнителя – Леонида Курякина. Задержали его, допросили. Он во всем сознался…

– И где он, этот Курякин? У вас есть протокол допроса? Если есть, то почему он не приобщен к делу?

– Не было протокола. Местный уголовный авторитет помешал… Как и что было – это детали. Факт – Курякин ушел. Когда во всем разобрались, начали поиск – его и след простыл. Вместе со своими дружками исчез в неизвестном направлении…

– Протокола, значит, нет. Зато прокол налицо. Так?

– Получается, так, – угрюмо кивнул Степан.

– И что же вы от меня хотите?

– Санкцию на арест Двупалого…

– Вы считаете, для этого есть основания?

Степан начал злиться. Оснований более чем достаточно. Другой прокурор «закрыл» бы Двупалого и при меньшем количестве фактов, его уличающих. А Грудник все целку из себя строит.

Окружной прокурор узрел грозовую тучу в глазах Степана. Желания конфликтовать с ним у него явно не было. Но из-за своего ослиного упрямства и на попятную идти не хотел.

– То, что предполагаемые убийцы подались в бега – это, конечно, серьезно. Но мне нужно запротоколированные показания родственников Двупалого, его соседей, просто жителей поселка, что он контактировал с подозреваемыми…

– Я уже отправил своих людей в Рыбинку. Все будет сделано в лучшем виде… Самое позднее, послезавтра утром у вас будут показания…

– Что ж, тогда не будем гнать коней. Продолжайте держать Двупалого под наблюдением. И как только будут показания, хоть в какой-то степени подтверждающие его,вину, вы получите соответствующую санкцию…

– Спа-асибо вам большое! – не без сарказма протянул Степан.

Не подавая прокурору руки, вышел из кабинета. Этого ишака не переделать. Толкать его или тянуть за собой нет смысла. Все равно не сдвинется.

Пока сам, не решит, что ему пора идти дальше…

***

Как на крыльях поднялась Нила на свой этаж. Ключом открыла дверь, впорхнула в прихожую. Олег уже должен ждать ее. Сегодня утром она сказала ему, что вернется из института рано, к часу дня. Он обещал приготовить обед. Сказал, что должен чем-то заняться.

Чтобы его не тянуло к наркотикам. Она поверила ему. Уж очень хотелось ей, чтобы он слез с иглы…

Нила повела носом – принюхалась. Вкусных запахов из кухни не доносилось. И Олега не было слышно. Внутри у нее все опустилось. Обед он не приготовил – это, конечно, ерунда. Вопрос в другом – почему он этого не сделал?

Неужели снова принял дозу?… Хорошо, если он заснул после этого. А вдруг он…

Ей стало страшно от мысли, что Олег мог переборщить с дозой. Она знала, что чаще всего наркоманы умирают от передозировки… Нет, Олег не может умереть…

– Ох! 0-ох!… А-а-а… – протяжно донеслось со стороны спальни.

Олегу больно. Он страдает. Нила должна ему помочь. Она метнулась в комнату и окаменела на пороге.

Ему не было больно. И если он страдал, то от кайфа. И не только от наркотического. Нила не могла поверить своим глазам. На ее кровати стояла на четвереньках в чем мать родила ее лучшая подруга Оксанка. Руками она обнимала подушку, а зубами чуть не вгрызалась в спинку кровати. Сзади к ней пристроился Олег и вбивал в нее свой клин. Она охала, он протяжно постанывал. Нила даже закрыла уши руками – так невыносимо было слушать эту какофонию. И смотреть она на предателей не могла. Но смотрела. Просто не в силах была отвести взгляд.

Первой ее увидел Олег. На какое-то мгновение он растерялся. Но быстро взял себя в руки. Не отрываясь от Оксанки, улыбнулся ей. Глаза блестят, зрачки сужены – наверняка укололся. И Оксанку уколол. Детородной иглой… Той так хорошо – даже Нилу не замечает.

– Ну чего стоишь? – бодро спросил Олег. – Живо раздевайся, и к нам…

Мы только тебя и ждем…

Нила была в шоке от такой наглости. Это ж надо, они ее ждали…

– Ну ты и скот! – выдала она.

Она находилась на грани нервного срыва с непредсказуемыми последствиями. Еще мгновение, и с ней случится истерика. Еще чуть-чуть, и она сойдет с ума…

Олег не отрывался от Оксанки. Лишь темп слегка сбавил. Призывно махал Ниле рукой. Голова у нее закружилась, глаза стал застилать туман… Но она нашла выход из этой ситуации. Развернулась на сто восемьдесят градусов и бегом в прихожую.

Трясущимися руками начала открывать дверь. Но у нее ничего не выходило.

То ли с замком проблемы, то ли ее саму заклинило… И все же она справилась с дверью, открыла ее.

Но выбежать за порог не получилось. Кто-то с силой схватил ее сзади, втянул обратно в квартиру. Закрыл за ней дверь. Это был Олег. Он протащил ее через всю прихожую. Несмотря на ее истерическое сопротивление, сумел закрыть ее в ванной.

Нила исступленно барабанила в дверь. Из груди вырывались истерические вопли. Перед глазами шли ярко-красные круги. Голова кружилась.

Она уже едва держалась на ногах, когда Олег наконец открыл дверь. Она провалилась в пустоту, опустилась перед ним на колени, завалилась на бок.

– Что, так и будем лежать? – откуда-то издалека донесся его голос.

Нужно было ему ответить. Но у нее не было на это сил. У нее вообще ни на что не было сил. Ей казалось, она сейчас умрет от полного душевного и физического истощения.

Олег подхватил ее на руки, понес в спальню. Нила думала, что подружка ее все еще там. Но нет ни Оксанки, ни вещей, которые она видела разбросанными по всей комнате. И простыня на кровати не скомканная, а чистая, отглаженная – видимо, Олег успел поменять белье.

Он уложил ее в постель. Встал перед ней на колени. В глазах боль и жалость – к себе и к ней. И раскаяние в них. А на устах сладкий мед. Он поцеловал ее в губы. Только Нила не ответила. Так горько было пить этот мед…

– Я знаю, ты думаешь, это я виноват… – печально вздохнул он.

Казалось, он вот-вот заплачет.

– Твоя подруга сама пришла, – жалуясь, рассказывал он. – Сказала, это ты просила ее прийти…

– Я?! – еле слышно протянула Нила.

Силы не возвращались к ней. Но уже и не убывали.

– Ну да… Вы же на одном факультете учитесь?

– На разных…

– А она сказала, что на одном… Вот зачем она меня обманула?

– Зачем?

– Потому что твоя подруга врунья. Знаешь, что она мне сказала?… Она сказала, что ты лесбиянка…

– Что?! – Возмущению Нилы не было предела.

– Ты думаешь, я поверил? Нет!… Но она сказала, что вы спите вместе. И даже фото показала. Ты и она в одной постели. У нее еще член резиновый в руке был…

– Нет! Этого не могло быть!…

– Теперь-то я понимаю, что этого не могло быть, – удрученно вздохнул он. – А тогда, был грех, поверил… Она сказала, что ты сейчас придешь. И что ты хочешь, чтобы я занялся сексом с вами на пару…

– Это не правда!…

Нила просто не могла в это поверить.

– Не правда?! – возмутился Олег. Даже в праведный гнев пришел. Нила пожалела, что обидела его своим недоверием.

– А зачем же она тогда раздеваться стала? Зачем в постель ко мне полезла?

– Ты не должен был уступать…

– Извини… Извини, что я не сдержал своего слова. Извини, что снова принял дозу…

– Ты снова сделал себе укол?

– Да… Только приход никак не мог словить. А так хотелось… А тут твоя подруга. Разделась, легла ко мне, губами ко мне потянулась… В общем, мне показалось, что с ней я приход поймаю… Прости, что так получилось!…

Нила только собиралась открыть рот, чтобы ему ответить. Но он накрыл ее губы ладонью.

– Я знаю, ты не сможешь простить меня. Знаю, что недостоин тебя. Знаю, что ты сейчас проклинаешь меня… Вот-вот, казалось, слезы хлынут из его глаз.

– Ты не простишь меня. Но я знаю, как сделать, чтобы ты меня простила.

Я сейчас уйду. Надолго, может, на месяц, на год. Я знаю одно место. Там не жизнь, там каторга. Там снимают ломку насухую, без всяких лекарств. Там трудно, там хочется лезть в петлю. Там самый настоящий ад. Но кто прошел этот ад, тот уже никогда не полезет на иглу… И я пройду этот ад. Ради тебя пройду!…

Олег говорил так пылко, так проникновенно. Нила задыхалась от любви к нему. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди.

Он поднялся на ноги, достал из шкафа сумку, начал собирать свои вещи.

Всем своим видом он давал понять, что уходит. Надолго, если не навсегда…

Сознанием Нила понимала, что, если он уйдет, это будет решением всех проблем. Но душа не хотела этого понимать. Она видела, как уходит Олег, и сердце ее обливалось кровью.

– Не-ет! – закричала она, когда он подходил к двери. Соскочила с кровати, бросилась в прихожую, настигла, бросилась ему на шею.

– Ты не должен уходить!… Я тебя не пущу.!… Олег будто только этого и ждал. Он обнял ее, прижал к себе. Затем подхватил на руки. И понес в комнату.

Уложил на постель. И начал ее раздевать. Она не сопротивлялась…

Глава вторая

Саня смотрел в окно. Небо затягивают свинцовые тучи. Молния, гром. И дождь как из ведра.

Не было никаких сомнений, что это Двупалый угробил свою начальницу. Он организовал убийство, а наркоманы из Рыбинки его осуществили. Но упертый прокурор не дает санкцию на задержание. Поэтому и приходится Сане с Эдиком сидеть дома да слушать, что творится в квартире у Двупалого.

А тот уже третьи сутки кряду не выходит из дома. Проблем им не доставляет. Кроме той, что держит их с Эдиком на привязи. Одно хорошо, в такую погоду только дома сидеть. Да водку пить. Дома они сидят. А насчет водки – это дело отпадает. На службе они. Денно и нощно.

Хорошо, жена в санатории. А то бы выставила их с Эдиком на лестничную площадку. Там бы его караулили. Шутка, конечно. Никто бы их не выгнал. Водку ведь они не пьют…

Зазвонил телефон. Саня взял трубку. Голос Степана Степаныча.

– Как дела? – коротко спросил он.

– Да все в порядке. Дома сидит, никуда не выходит. Никому не звонит.

Даже телефон отключил…

Догадывается Двупалый, что его со всех сторон обложили. Боится, что подельники на него выйдут, засветят его. Как будто не сомневается в том, что этих ребят вычислят.

– Ничего, недолго ему осталось, – сказал Круча. – Федот с Ромой дело сделали. Только что звонили. В сарае у Пулкова целый склад нашли. Почти половина похищенных вещей…

– А самих не нашли?

– Нет. Но никуда не денутся… Я сейчас к Груднику поеду. Теперь он уже точно от нас нет отопрется. Даст санкцию. Так что готовьтесь, будем брать. Ну все, до связи…

А чего им готовиться? Пистолеты при них – у каждого в кобуре под мышкой. Наручники тоже в наличии. Только скажи «фас», всеми зубами в Двупалого вцепятся. Достал их этот субчик…

Не успел Саня положить трубку, как в дверь позвонили. Не к ним, а к Двупалому. Звонок донесся к ним через динамик принимающего устройства.

– Так, это уже интересно, – сразу всполошился Эдик.

Саня тоже навострил уши.

– Кто там? – послышался сиплый голос Двупалого. И в ту же секунду громыхнул выстрел. Кто-то стрелял с лестничной площадки.

– На выход давай, живо! – заорал Саня.

Хотя поторапливать Эдика было необязательно. Он резко стартовал с места, в прихожей прыгнул в туфли. И все же Саня его опередил. Первым открыл дверь, вылетел на лестничную площадку. На ходу выхватил ствол, галопом понесся вниз.

Дверь в квартиру Двупалого была закрыта. В воздухе витал запах пороха.

Вместо дверного «глазка» зияло пулевое отверстие. Из-за двери доносились стоны.

Саня не стал задерживаться у двери. Если в Двупалого стреляли, значит, был кто-то, кто мог это сделать. И этот кто-то уже выскочил из подъезда. Саня последовал за ним. Эдик тоже ринулся вниз.

Они очень спешили. Но, увы, не успели. На их глазах какой-то парень прыгнул в оранжевую «шестерку». Его напарник был за рулем. Он тут же дал газ, и машина рванула вперед.

Только Саня не отчаивался. Он понял, что нужно делать. Он застыл на широко расставленных ногах, укрепил пистолет на вытянутых руках, прицелился, нажал на спусковой крючок. Первый выстрел, второй… Но ни третий, ни четвертый результата не принес. И только шестая пуля достала колесо ускользающей «шестерки». Машина резко пошла юзом, остановилась. До нее недалеко. Если рвануть через двор, то метров пятьдесят, не больше. Саня и Эдик со всех ног бросились к машине.

Но беглецы не собирались ждать, когда их поймают. Первым выскочил водитель. Задал стрекача в сторону выезда со двора. И его пассажир выбрался. Но прежде чем дать деру, он выстрелил в Саню. Пришлось застопорить ход, пригнуться. Пуля просвистела высоко над головой. А стрелок уже показывал спину.

Беглецов можно было достать из пистолета. Но навстречу шли люди с зонтиками и в дождевиках. Стрелять в этой ситуации нельзя – можно зацепить невинных. Поэтому приходилось рассчитывать на собственные скоростные качества.

Бегал Саня неплохо. И Эдик показывал класс. Только преступники тоже не пальцем деланные. Быстро бегут, пятки сверкают. Они выбежали со двора, наперерез машинам перебежали через дорогу. Прошмыгнули в арку дома на противоположной стороне улицы.

Сане и Эдику тоже повезло. Они также смогли проскочить через дорогу.

Никто не оказался под колесами машины. Еще метров двадцать, и они во дворе, куда забежали преступники. Успели заметить их спины. Беглецы пересекли двор и, не мудрствуя лукаво, скрылись в двухподъездном доме.

Ну вот, мышеловка захлопнулась. Спринтерская дистанция в бешеном темпе оказалась преступникам не по зубам. Все силы они на ней оставили, выдохлись.

Поэтому и заскочили в ближайший подъезд. У них теперь один путь. Через чердак из одного подъезда перебраться во второй, спуститься вниз. И пока преследователи поднимаются наверх в первом подъезде, благополучно слинять через второй.

Но тут же возникает вопрос – допрут ли они до такого варианта? Впрочем, Саня голову не ломал. Он велел Эдику перекрыть второй подъезд. Капитан Савельев при оружии. Он не даст преступникам уйти. А эти ребята однозначно вне закона – ведь у них есть пистолет, из которого убит иди серьезно ранен человек.

Эдик перекрывал выход беглецам. И, кроме того, должен был вызвонить подкрепление – дело плевое: мобильный телефон всегда при нем. Сам же Саня взял на прицел первый подъезд. Осторожно вошел в него. Прислушался. Тишина. Совсем не слышно топота ног. Это говорило об одном – преступники воспользовались лифтом. Дом как минимум двенадцатиэтажный. Глупо думать, что до верхнего этажа беглецы будут добираться на своих двоих. И без того выдохлись. Шум поднимающегося лифта свидетельствовал о том, что им воспользовались преступники.

На всякий случай Саня выстрелил в кнопку вызова лифта. Но подъемный механизм от этого не заклинило. Лифт продолжал подниматься. Придется идти на подвиг.

Он собрал все силы и через лестничные пролеты помчался вверх. Впрочем, он должен был так поступить изначально. Плевать на усталость, он должен был на своих двоих прочесать шахту подъезда. Чтобы не дать беглецам возможности обхитрить себя.

На последнем издыхании, с риском быть встреченным пулей, он добрался до самого верха. Лифт к этому времени давно остановился на последнем этаже. По ходу движения Саня внимательно прислушивался к нему. Механизм ни разу не опускал кабину вниз.

Он прочесал подъезд снизу доверху. Но никого не настиг. Это могло означать только одно – беглецы поднялись по железной лестнице на самый верхний, технический этаж. А оттуда через дверь выбрались на крышу. Все-таки догадались так сделать.

Саня добрался до двери, через которую преступники могли выйти на крышу.

Каково же было его удивление, когда он обнаружил на ней тяжелый амбарный замок.

Даже при всем желании беглецы не могли открыть его, пройти через дверь и навесить его снова, запереть. Это вариант исключен как фантастический. Тогда куда же делись преступники?…

В недоумении Саня заблокировал лифт на верхнем этаже. И пешком начал спускаться вниз. Это было не в пример легче, чем подниматься. По пути он прислушивался к тишине в подъезде. Возможен был такой вариант. По пути наверх преступники врываются в чью-либо квартиру, берут хозяев в заложники, прячутся у них. Но сколько ни шел Саня, не услышал за чьей-либо дверью ни единого подозрительного шума.

Он спустился вниз. И на первом этаже увидел девушку, нажимавшую на кнопку вызова лифта. Она заметила Саню и почему-то шарахнулась в сторону.

Сане стоило только представить, как он выглядит, чтобы понять причину ее испуга. Мокрый с головы до ног, в грязи, волосы всклокочены, на лице озлобленность. И самая весомая причина – пистолет в руке. Она запросто могла принять его за киллера.

– Не бойтесь, – успокоил ее Саня. – Я из милиции. Майор Кулик, уголовный розыск…

Девушка кивнула. И снова потянулась к кнопке лифта.

– Лифт не работает, – сказал он. – Я его заблокировал… В вашем подъезде скрылись опасные преступники…

Бедняжка побледнела. Зубами она не заклацала, руки не затряслись, коленки не подкосились. Но то, что ее хватил внутренний озноб – это точно.

– Вы на каком этаже живете? – спросил он.

– На девятом, – попыталась улыбнуться она – не получилось, вышла какая-то жуткая гримаса.

И это при том, что красотой она явно не блистала.

– Высоко. Но пешком дойти можно. Только опасно это. Преступники вооружены… Вы с родителями живете?

– Нет, – покачала она головой. – Одна. У меня своя квартира. Тридцать пятая… Но родители здесь живут, в Битове…

– Вот и поезжайте к ним. Мой вам совет…

Девушка не стала спорить. Кивнула. И направилась к выходу. Из подъезда Саня вышел вместе с ней. Видел, как она направилась к белой «десятке». Села за руль. Неплохо живет девочка. Своя квартира, своя машина. Впрочем, он забыл о ней еще до того, как ее «десятка» выехала со двора.

Саня велел Эдику обойти дом, занять удобную позицию для наблюдения – на случай, если преступники попытаются удрать через чей-то балкон. Сам взял на прицел выходы из обоих подъездов. А минут через пять к дому подъехали две патрульно-постовые машины с мигалками. Оттуда выскочили автоматчики в бронежилетах, оцепили дом. А еще через некоторое время подъехал подполковник Круча.

– Значит, зверя в нору загнали, – сказал Степаныч.

И внимательным взглядом прошелся по окнам многоквартирного дома. Будто надеялся в них что-то увидеть.

– Ага, зверя, – кивнул Саня. – Зверя, который Двупалого застрелил…

– Не застрелил, – поправил Степан. – Всего лишь подстрелил. Хорошо шибануло. Височная кость задета, с глазом проблемы. Не поздоровилось, в общем.

Но врач говорит, это не смертельно. Должен оклематься…

– Как в дом к нему попали?

– Сам открыл… «Скорая» его забрала…

– Надо бы охрану к нему в больнице приставить.

– Зачем?

– Этих-то двое. Их зафлажили. Но третий на свободе гуляет. Как бы не добрался до Двупалого.

– Значит, догадываешься, кто его завалить пытался.

– Догадываюсь… Я их в лицо не видел, но и ежу ясно – они. Не зря же на Двупалого полезли. Поняли, что сдать их может. Решили избавиться…

– Почему прошляпили? – в голосе Степана послышалась укоризна.

– Да не прошляпили. У нас все под контролем было. Просто слишком быстро все произошло. Звонок в дверь, Двупалый прильнул глазом к «глазку», тут в него и пальнули. Просто и гениально. И бегать они умеют. Не догнали мы их сразу, теперь дом на уши ставить придется… Надо бы кинологов с собаками привлечь.

Может, след возьмут…

– Разумно, – внял совету Степаныч.

Только напрасно они надеялись на кинолога. Собака смогла взять след, который тянулся от брошенной машины. Но далеко не прошла. Из-за дождя все. На своем пути беглецы пересекли немало луж, оставили в них все свои запахи. Можно было бы взять их след из лифта – они последние, кто в нем поднимался. Но и тут конфуз. Пол кабинки был загажен до безобразия.

Не так просто объяснить некоторым индивидуумам, что лифт – это не сортир, а средство вертикального перемещения. Собака даже входить в кабинку отказалась. Глаза заслезились, будто в нос специальный табак попал.

Кинологи не помогли. Поэтому надо было с головой уходить в нудную рутину. Вместе с участковым пришлось звонить в каждую квартиру, выяснять у жильцов, не приютил ли кто из них преступников. Кто-то из них открывал и дверь и душу нараспашку – с такими работать было легко. Кое-кто всего лишь снисходил до общения с сотрудниками милиции. А один даже откровенно послал всех на три веселые буквы. С грубияном разобрались, сумели объяснить ему, что он не прав.

Но напрасно екало сердце у Сани, когда он входил в эту квартиру. Беглецов там не было.

Во многих квартирах жильцы и вовсе не отзывались на звонки. По простой причине – будний день, рабочее время, не вернулись еще люди домой. И тридцать пятая квартира на девятом этаже отозвалась тишиной. Саня нажал на кнопку звонка раз, второй. Третьего раза не последовало.

– Стоп! – вспомнил он. – Здесь же девчонка живет…

– Какая девчонка? – спросил Эдик.

– Да я ее встретил, когда первый раз спускался. Лифт заблокировал, а ей на девятый этаж подниматься. Она одна живет, никто ее не ждет. Поэтому я порекомендовал ей домой к родителям ехать. Уехала она…

– Значит, дома никого нет, – решил Эдик.

– Баба с возу, кобыле легче, – кивнул участковый. И нажал на кнопку звонка в тридцать шестую квартиру. Минут через пять дверь открылась, показалась седая старуха в допотопных очках на резиночке.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Саня.

– Можно к вам зайти? – с задушевной улыбкой полез к ней участковый.

Бабуля не устояла перед его ошеломляющей любезностью, пропустила в квартиру. А вот Саню не пустила.

– Вы не в форме, – коротко объяснила она.

Пришлось показать ей служебное удостоверение… Но в квартиру ломиться было уже как-то не с руки.

– Мы разыскиваем опасных преступников, которые, возможно, скрылись в одной из квартир вашего дома. За последние два часа вы не заметили ничего подозрительного?

– Нет, – пожала плечами женщина.

– Скажите, кто живет в тридцать пятой квартире?

– Нилочка живет.

– Одна?

Участковый осмотрел квартиру, вышел. Старушка будто и не заметила его.

Так увлеклась разговором.

– Одна… Хотя, скажу честно, у нее бывают мужчины. Но я ее не осуждаю.

Она бы и хотела выйти замуж, да не складывается у нее…

– А сейчас у нее никто не живет?

– Позавчера кто-то был. Это я вам скажу точно. Крики в ванной слышала.

Обижал кто-то Нилу. А потом все стихло. До сих пор тишина. Прогнала она ухажера или сам ушел, не знаю. Я в эти вопросы не лезу. Нелюбопытная, знаете ли…

– Значит, в тридцать пятой квартире сейчас никого нет…

– Ну, если Нилочка не вернулась, то никого… Она девочка хорошая, положительная, в университете учится. Одна беда – не дал ей бог красоты…

«Это точно», – мысленно согласился с ней Саня. Красавицей Нилу при всем желании не назовешь. Но, как говорится, не родись красивой – родись счастливой.

Только и счастья у нее нет. Всякое дерьмо к ней липнет, отсюда и нет ей покоя.

Хорошо, хоть ума у нее хватает дегенератов за порог выставлять.

На всякий случай Саня приложил ухо к замочной скважине тридцать пятой квартиры. Долго прислушивался. Но не уловил ни единого подозрительного звука.

Полная тишина. Точно, в квартире никого нет.

– Пошли дальше…

Следующей была тридцать седьмая квартира. Саня только потянулся к звонку, как появился сержант-автоматчик.

– Товарищ майор… – обратился он.

– Да?…

– Скажите, а не исключен вариант, что преступники в подвал ушли?

Ход в подвал тянулся из подъезда, дверь была открыла. Только Саня и мысли не допускал, что беглецы воспользовались этим ходом. Ведь он слышал, как поднимался лифт.

– Нет, вряд ли, – пожал он плечами. – Нет, не могли они туда уйти…

Хотя исключать ничего нельзя… А что?

– Мы обследовали подвал…

– Ну и что?

– Дело в том, что из подвала этого дома можно перебраться в подвал дома, который по соседству. От одного к другому тепломагистраль тянется. Шахта достаточно просторная. Стекловаты, правда, порядком, хлама всякого. Но в принципе перебраться можно…

– Ты думаешь, они могли забраться в подвал другого дома?

– Утверждать не могу. Но вдруг?

Саню неудержимо потянуло в подвал. Но он набрался терпения и сначала обошел все квартиры до верхнего этажа. И только после этого спустился вниз.

Обследование подвала показало, что беглецы и в самом деле могли перебраться из одного дома в другой. А там тоже дверь из подвала открыта. И подъезд не был перекрыт. Отсюда вывод – ушли голубчики, и сейчас их пятки сверкают где-то далеко от сих мест.

Саня был близок к отчаянию. Только поиски сворачивать не собирался. Он устал как собака, но это не помешало ему по новой начать обход подъезда.

Глава третья

Домой Нила приехала в девять вечера. Заблокировала руль «клюшкой», поставила машину на сигнализацию и направилась к своему подъезду. По пути встретила милиционера в штатском, который в полдень отговорил ее подниматься к себе в квартиру. Майором Куликом представился. Сказал, что в их подъезде скрылись какие-то опасные преступники. Это было похоже на правду.

Во дворе стояли две милицейские машины, у каждого подъезда по автоматчику. И этот майор Кулик не один, рядом с ним крепко сбитый парень.

Неужели тоже сотрудник уголовного розыска? Амбалы еще те, любому качку из уголовной братии фору дадут. С ними милиционер в форме, погоны старшего лейтенанта. Но этот заморышем по сравнению с ними кажется.

Нила робким кивком головы поздоровалась с Куликом, мышкой прошмыгнула мимо него. Он едва удостоил ее взглядом.

Лифт уже работал. Она поднялась на девятый этаж. Открыла дверь квартиры своим ключом. Вошла. И остановилась в недоумении. Ее оглушила тишина.

Она заглянула в кухню. Никого. В ванную, в туалет. Пусто. Гостиная, спальня – и там ни единой души. В комнатах порядок. Вещей Олега нет и в помине.

Неужели он ушел от нее? Будто какая-то струнка лопнула в ней, на глаза навернулись слезы.

Олег, конечно, не подарочек. Наркоман, бабник, вчера с Оксанкой у нее на глазах сексом занимался. Но ведь он не совсем конченый человек. Он хочет встать на путь истинный. И когда-нибудь у него это получится. Нила верила в него. И с Оксанкой он изменять ей не хотел, просто так сложилось. Он искренне раскаивается в содеянном. И больше никогда не изменит ей ни с кем. Потому что любит ее. Он вчера всю ночь признавался ей в любви…

Но почему же его нигде нет? Куда он делся?… У Нилы задрожали коленки, когда она поняла, что Олег ушел от нее. И, возможно, навсегда…

А может, нет. Может, не навсегда. Но где тогда его сумка? Он мог ее спрятать. В спальне у Нилы шкаф-купе во всю стену. Она бросилась к нему, но открыть не успела. Позвонили в дверь. Это Олег, обрадовалась она. Вернулся!

Нила кинулась к двери, со счастливой улыбкой открыла ее. И тут же улыбка сползла с ее лица. На пороге стоял тот самый майор Кулик и внимательно смотрел на нее.

– Что-то не так? – спросил он.

– Да нет, все так, – убито вздохнула она.

– Да нет, что-то не так, – покачал он головой. – Можно я войду?

– Входите, раз пришли… Вообще-то, я думала, что это Олег вернулся.

Это мой…

– А разве он от вас уходил? – Получается, так. Пришла домой, а его и след простыл…

Нила готова была расплакаться от обиды. Ну как же Олег мог с ней так поступить…

– Это правда?

Казалось, этот здоровяк хочет уличить ее во лжи. Да Нила и сама была не прочь уличить себя в этом. Она была готова на все, лишь бы Олег снова был с ней.

– А можно, я осмотрю дом? – вкрадчиво спросил Кулик. – Вы, конечно, понимаете, что я не имею на это права…

– Да нет, проходите, смотрите…

Он не рылся в шкафах, не заглядывал под кровать, за диван. Бегло осмотрел санузел, кухню, комнату.

– Видно, не судьба, – уныло вздохнул он. Принес извинения и ушел. Нила осталась одна. И отправилась в спальню. Открыла шкаф-купе. От удивления глаза полезли на лоб, на голове зашевелились волосы. Из шкафа на нее смотрел и улыбался Олег. Только улыбка у него необычная – тусклая, неживая. И взгляд какой-то не такой. Могильным холодом веет от него. В глазах пустота.

– Любишь сюрпризы? – спросил он. Вышел из шкафа, крепко взял ее за руку.

– Зачем ты спрятался?

– Сюрприз хотел тебе сделать, неужели не въехала?

Какие-то незнакомые интонации появились в его голосе. Уличная развязность, неотесанные слова.

– А ты решила, что я слинял, да? Сразу хоря к себе притащила?

***

Он зло сузил глаза, стиснул зубы.

– Олег, что ты такое говоришь? Одумайся!…

– А кто тут ходил?

– Это из милиции…

– Из милиции? Ты что, с ментами кентуешься?

– Олег!!! Эти люди ищут каких-то опасных преступников. Обходят все квартиры… И не надо разговаривать со мной в таком тоне!

– Это приказ? Или прикол? – Казалось, он вот-вот рассмеется ей в лицо.

– Олег, прошу тебя, возьми себя в руки…

Он как будто задумался. Кивнул в знак согласия. Продолжая держать ее за руку, подошел к окну. На лицо наползла довольная улыбка.

– Сваливают менты, – сказал он. Снова эти грубые интонации, этот ужасный жаргон. Нила тоже глянула в окно. Действительно, автоматчики покидали свои посты, рассаживались по машинам. И майор Кулик уезжал. Возможно, ее квартира была последней, которую он обследовал, – как и все другие, безрезультатно. Даже Олега не обнаружил. Но тот ему не нужен. Он-то не преступник…

– Все свалили? – послышался чей-то грубый голос.

Нила чуть не лишилась рассудка, когда в сторону отъехала вторая створка шкафа-купе. Из-за нее показался человек. Среднего роста жилистый парень с вытянутым книзу лицом. Маленькие глубоко посаженные глаза светились злым огнем.

– Кто это? – взвизгнула Нила.

– Это Пупс, – спокойно ответил Олег.

– Откуда он взялся?

– Тебе-то какая разница? – Он окатил ее ледяным взглядом.

– Это не тот, кого ищет милиция?

– Он, – кивнул Олег.

В его потухших глазах читался приговор.

– Как он здесь оказался? – холодея, спросила она.

– Корж, ты бы заткнул ей пасть! – рыкнул Пупс.

– Ты бы меня не понуждал, а? – скривился Олег. – Сам знаю, что делать… Хотя ты и прав, заткнуть ее надо…

– Не-ет! – попыталась вырваться Нила. Но из этого ничего не вышло. Олег крепко сжал ее руку, притянул к себе. И тут же закрыл ей рот ладонью.

Нила задергалась, попыталась вырваться, но к Олегу на помощь пришел его дружок. Они вместе навалились на нее. Повалили на пол, связали по рукам и ногам простынями. На рот лег кусок скотча. Теперь Нила могла только мычать да извиваться по полу змеей.

– И куда ж ты, цыпа, хотела от нас сбежать? – спросил Олег.

Взгляд хищный, злой, будто вместо глаз угольки из адского костра вставили.

– Да ментам хотела сдать, – послышался чей-то незнакомый голос.

Только сейчас Нила заметила, что к ее мучителям присоединился третий.

Угловатый крепыш с надорванным ухом. Глаза блестят, зрачки расширены – видно, недавно дозу принял. Такой же наркоша…

– Может, и ментам, – кивнул Олег.

И обвел своих дружков властным взглядом.

– Что делать с ней будем? – спросил он.

– Трахнуть бы для начала, – подал голос Пупс.

– А встанет? – с сомнением посмотрел на него Олег.

И брезгливо, будто на грязь под ногами, глянул на Нилу.

– У тебя же встало…

– На это угребище только под кайфом и встает, – гадко ухмыльнулся он. – Блин, а ведь трахать приходилось…

Нила зарыдала от обиды и горечи.

Олег был мил и обходителен с ней. Говорил, что любит. А на самом деле он ее терпеть не мог. Зачем же тогда в постель к ней лез? Зачем жил у нее?…

Она задавала эти вопросы себе. Но отвечал на них он сам.

– Ты думаешь, почему я был с тобой? – Его взгляд слепил презрением. – Думаешь, ты такая клевая телка? Крокодил ты, а не телка… Мне просто перекантоваться у тебя надо было, поняла?… Ты думаешь, я в Чечне воевал? А батон тебе в зад! Я чо, похож на идиота?…

На ублюдка он похож. На самого последнего подонка… Нила уже не могла любить его. Могла только ненавидеть. С каким бы удовольствием она плюнула в лицо этому оборотню. Жаль, рот склеен скотчем…

А Олег, или Корж – как его назвал дружок, – уже вошел в раж. Видимо, ему было в радость издеваться над Нилой.

– Леньчик, братуха, а знаешь, как эта коза за щеку берет?

Закачаешься!… Хочешь попробовать?…

– Да можно, – небрежно кивнул парень с надорванным ухом.

– Не-а, не получится, – замотал головой Олег. – Это ей рот разевать надо. Как бы хай не подняла… Соседка у нее чересчур деловая, уши через стену греет. Услышит шум, может ментам звякнуть…

– Ну а так можно?

– Так можно…

И тут же на голову Ниле опустилась подушка. Кто-то сел на нее – чтобы не брыкалась. Кто-то другой развязал ей ноги, задрал юбку, начал стягивать трусики…

Ее собирались изнасиловать. А не слишком ли это?… Нила извернулась, лягнула насильника ногой. И тут же в живот ей с силой вошел тяжелый кулак.

Будто что-то взорвалось внутри. Задыхаясь от боли и нехватки воздуха, Нила стремительно теряла сознание…

Очнулась она скоро. Но лучше бы она продолжала оставаться в небытии.

Грязный скот с надорванным ухом уже ввел в нее свою мерзость. И трудился над ней в поте лица. Дорого бы дала Нила, чтобы забыться в обмороке. Но, увы, ужас не отступал…

После первого был второй. Нила уже хотела не просто потерять сознание, она хотела умереть. Все что угодно, лишь бы избавиться от этого кошмара наяву.

Нила приняла двоих. И с ужасом ждала третьего. Но Олег насиловать ее не стал. Сбил с ее головы подушку, окатил Нилу брезгливым взглядом. Она думала, что на этом все кончилось, больше трогать ее не станут. Но нет, настоящий кошмар только начинался.

– Ты знаешь, от кого я у тебя прятался? – спросил Олег и сам себе ответил:

– От ментов. Знаешь, почему?… Потому что телку одну замочил. А знаешь, почему?… Бабки у нее были. Много бабок. Тридцать пять штук баксов. И куча всякого добра. А она нам ничего не хотела отдавать. Мы бы и не трогали ее, если бы она нам все отдала…

Нилу передернуло от дикого ужаса. Ей вдруг показалось, что она лежит не в своей комнате, а в могильной яме. И Олег с его дружками – могильщики, которые вот-вот начнут засыпать ее землей. Она физически ощущала холодное дыхание смерти.

– А у тебя сколько бабок? – раздирал ее демоническим взглядом Олег. – Где ты бабки прячешь?…

Нила замотала головой. Не было у нее в квартире тайника, где можно было бы хранить деньги. Да и нет их у нее. Разве что небольшие суммы на карманные расходы, которые дают ей родители. Но эти деньги у нее в сумочке…

– Да знаю, что нет у тебя нычки. Я ведь все здесь обыскал… А почему нет, а?… У черепов бабки, да?… Кстати, со своим обещанным тестем я так и не познакомился. Ждал в гости, а он не пришел. Не жалует вниманием своего зятька.

Почему, а?… Или ты уже не хочешь за меня замуж?…

– Она за меня выйти хочет, – глумливо ухмыльнулся Пупс. – Я ей больше всех понравился, ха-ха!… Только я ее уже не хочу. Я свою будущую тещу хочу…

– Значит, к ней в гости сходить надо, – сделал вывод Олег. – Надо бы с ее черепов приданое за дочку спросить… Они богато живут, если такому крокодилу хату купили, тачку подогнали…

Нила была в шоке. Ужас ледяной рукой сжал душу. Мало того, что эти подонки надругались над ней, так они еще тянутся к ее родителям. Она представила, как они будут насиловать мать, пытать отца. Об этом даже думать невыносимо…

– Адресок бы подсказала, – Пупс бесцеремонно пнул ее ногой.

Но Нила этого даже не заметила.

– Да не нужен адресок, – покачал головой Олег. – Я его давно узнал. И ключи от хаты знаю. Она их в сумочке носит…

Неужели все так просто? Сейчас эти изверги заберут сумку с ключами и на «десятке» отправятся к родителям Нилы. Откроют двери ключом, ворвутся в дом. И начнется кошмар…

Нила ненавидела Олега. Но еще больше она нена" – видела себя. Ну как она могла пригреть на груди этого змея?…

– Что с ней будем делать? – спросил подонок с надорванным ухом.

– Ты ж вроде «наган» по случаю купил…

– Гонишь, да? Там всего четыре патрона было. Два осталось. На всяких коров переводить…

– А мочить ее надо, – сказал Пупс.

– Надо! – безжалостно подтвердил Олег. – Мы сделаем это так…

Нилу подняли с пола, уложили на кровать. Сняли с нее путы, но тут же связали снова. Ноги стянули как прежде, а руки прижали к туловищу – спеленали.

– Я тебя убивать не стану…

Нила с ужасом смотрела на демонический оскал Олега. И на лезвие в его руке.

– Я тебя лишь немного порежу. Лезвием, легонько… Ты не бойся, лезвие безопасное…

Лезвие только называлось безопасным. На самом деле оно было смертельно опасным. Олег провел им по ее левому запястью. Нила едва почувствовала боль. Но задергалась так, будто ей штык в живот загнали. Она поняла, что Олег вскрыл ей вены.

– Ты будешь истекать кровью, а мы пока чайку попьем, – с чудовищной улыбкой объяснял Олег. – Как сдохнешь, мы тебя распеленаем. Приберем за собой.

И свалим. А все будут думать, что ты сама себе вены вскрыла…

Нила не понимала, зачем ему нужно убивать ее так, чтобы ее смерть была принята за самоубийство. Она и не пыталась это понять. Она чувствовала, как вытекает из нее кровь. Чувствовала приближение смерти. Это было так страшно…

В дверь позвонили. Нила встрепенулась, в глубине души ворохнулась надежда. А вдруг это вернулся майор Кулик? Вдруг он успеет спасти ее?

Но это была Оксанка. Олег открыл ей дверь, впустил в квартиру. И тут же она оказалась в лапах его ублюдков-сообщников.

– Что вы делаете? – вяло сопротивлялась она, когда ее ввели в комнату.

– Отпус…

Она увидела Нилу и осеклась на полуслове.

– Теперь поняла, что мы делаем? – спросил Олег. – Кровь твоей подруге пускаем. И тебе пустим… Сама рядом ляжешь или тебя уложить?…

Оксанка не находила слов. И только хватала ртом воздух.

– Ну так что, уложить?

– Я сама, – выдавила из себя Оксанка. Она была потрясена. Но справилась с собой. И даже повела игру.

– Олежек, ты же помнишь, как нам было хорошо? – мило проворковала она.

Но голос ее все равно дрожал от страха.

– Ты хочешь повторить? – осклабился Олег.

– Да! И сразу со всеми!…

Она обвела взглядом всех троих и жадно облизнулась.

– Только не здесь…

И показала рукой на выход. Сделала шаг вперед. Пупс и тот, который с надорванным ухом, ослабили хватку и двинулись за ней. Олег первым вышел из комнаты. За ним переступили порог его дружки. И тут случилось то, чего они от Оксанки никак не ожидали. Она резко подалась назад, выскользнула из лап своих конвоиров. Еще и оттолкнула одного. Затем с невероятной резвостью закрыла дверь в комнату, навалилась на нее всем телом. Ногами уперлась в шкаф.

В дверь с силой ударили, но у Оксанки была надежная опора – она выдержала первую волну натиска. И вместе с тем пронзительно завизжала. Ниле показалось, что у нее лопнут перепонки.

– Сука! – еще громче крикнули за дверью.

И снова мощный толчок. Но и на этот раз Оксанка удержала дверь. И продолжала орать как резаная.

Теперь ее оскорблять не стали. За дверью громыхнул пистолетный выстрел.

Сначала один, затем второй. Пули продырявили дверь в каких-то миллиметрах от Оксанки.

Бледная как смерть, она продолжала вопить, звать на помощь.

В дверь еще раз ударили. Но она снова сдержала удар. На этом все прекратилось. Видимо, Олег решил уносить ноги. Соседи и без того всполошены недавними событиями. А тут крики, выстрелы. Наверняка они вызовут милицию…

Оксанка перестала орать. Перевела дух, чтобы снова «включить сирену». В наступившей тишине было слышно, как гулко ухнула входная дверь.

– Неужели ушли? – у самой себя спросила она. Но от двери не отступила.

Какое-то время продолжала упираться в нее. Наконец до нее дошло, что Нила истекает кровью, и если ей не помочь, она отойдет в мир иной. Поэтому она все-таки решилась оставить дверь. С опаской озираясь, подошла к подруге. В растерянности захлопала глазами. Затем сообразила, что делать.

Бегом выскочила из комнаты, вернулась с ножом в руке. Быстро, ловко разрезала путы. Обрывком простыни крепко перетянула левую руку Нилы повыше локтя. Лоскут скотча со рта Нила сорвала сама.

– Спасибо, Ксюша… – пробормотала она.

Ей жутко хотелось спать. Глаза слипались. Нила знала, эта сонливость от бессилия. Если бы Оксанка не остановила кровь, она бы провалилась в сладкий, наполненный галлюцинациями сон. Заснула бы и не проснулась. Но сейчас можно и не бороться со сном. Подруга не даст ей пропасть…

– Как хорошо, что я пришла, – говорила Оксанка. – Как хорошо, что хотела извиниться…

– За что?

– Что не устояла перед этим скотом…

– Он говорил, что ты сама совратила его…

– Кто говорил?! Этот подонок?! И ты ему веришь?!

– Нет…

– Да он меня, можно сказать, изнасиловал…

Нила верила ей. И чувствовала, как ее с головой накрывает стыд. Ведь раньше она верила Олегу, а Оксанку ненавидела. Теперь же, конечно, все встало на свои. места.

Глава четвертая

Двенадцатый час ночи. Рабочий день давно закончился. Но в кабинете подполковника Кручи горит свет. Бодрствует не только он. Вся его команда в сборе.

Только что Федот с Ромой из Рыбинки прибыли с успехом. Весь поселок на уши поставили, но улики против предполагаемых убийц добыли. У одного из них в сарае под кучей хлама была найдена часть похищенного добра. Хрусталь, столовое серебро, новое и очень дорогое женское белье.

И Саня с Эдиком у него в кабинете. Хмурые, озлобленные. Их поздравлять не с чем. Упустили они преступников. Теперь ищи ветра в поле…

– Подвалом, гады, ушли, точно, – уныло сказал Кулик. – Мы их в одном доме искали, а они через подъезд соседнего дома ушли. Такая вот лабуда…

– А может, плохо искали? – на всякий случай спросил Степан.

– Да уж куда лучше, – угрюмо буркнул Эдик. Степан-то знал, что Кулик и Савельев к делу отнеслись в наивысшей степени добросовестно. Все в доме вверх дном перевернули, да все без толку.

Степан уже позаботился о том, чтобы ввели в план розыска «Сирену» и «Перехват». Личности преступников установлены, фото имеются – можно надеяться на успех. Но что-то муторно на душе.

– А все равно, неплохо сработано, – сказал Федот. Непонятно, кого он хотел приободрить – себя, Саню с Эдиком, начальника. А может, всех сразу.

– Двупалого влет раскусили, на исполнителей вышли. Преступление, считай, раскрыто… Убийц, жаль, упустили. Но Двупалый-то у нас в руках…

– Пока он в реанимации, – нерадостно улыбнулся Степан. – Жить-то он будет. Но когда оклемается, когда показания давать начнет – неизвестно… Так что пока все усилия на поиски Курякина, Пупкова и этого… как его?

– Коржова, – подсказал Лозовой.

Вместе с Комовым они предположительно установили личность третьего участника убийства. Некий Алексей Коржов, семьдесят седьмого года рождения.

Только, в отличие от Курякина и Пупкова, этот типе Рыбинку не возвращался.

Наверняка в бега подался. Ни слуху ни духу о нем.

По сведениям Лозового, этот Коржов личность очень интересная. Школу закончил с отличием – образованный парень, эрудированный. Но в институт поступать даже не пытался. В армии отслужил, затем где-то в Москве год-полтора пропадал. Потом домой вернулся, на местный кирпичный завод устроился работать.

Ровно на месяц его хватило. Пинком под зад его погнали. Лентяй, наркоман и дебошир – весьма нелестная характеристика. Он; Курякин и Пупков – одна гоп-компания. Ходят упорные слухи, будто они и в райцентре грабежами промышляли. Но это всего лишь слухи. А потом в Битово подались, на разбой с убийством пошли. Это уже факт. Доказательная база наращивается.

***

Степан еще хотел что-то сказать. Но зазвонил внутренний телефон. Из дежурной части звонок. Он взял трубку.

– Степаныч, тут происшествие, – сообщил дежурный. – Улица Солнечная, дом восемь… Вроде как покушение на убийство. Наряд я уже выслал. Может, и ты поедешь?…

– Солнечная, восемь? – встрепенулся Степан. – А это не тот дом?…

– Да, да, тот самый, где этих мудозвонов искали… Вроде бы их рук дело…

– Очень может быть… Что ж ты раньше не сказал? Степан бросил трубку, поднялся из-за стола.

– Думаете, на сегодня все закончилось? – обвел он взглядом своих подчиненных. – А нет, все только начинается…

Как чувствовал он, что это дело связано с недавними беглецами.

На место происшествия они прибыли позже «Скорой». Видели, как санитары выносят на носилках девушку.

– О-е! Да это же Нила! – ошарашенно протянул Саня.

Подался к ней. Но между ними возник врач «Скорой помощи».

Категорическим жестом остановил его.

– Больная без сознания, – отрезал он. – Так что все вопросы к ее подруге…

Показал на девушку, стоявшую возле машины.

– Что с ней? – спросил Степан.

– У нее вскрыты вены. Но это не попытка самоубийства, нет. Ее хотели убить… Извините, нам надо ехать. Пострадавшей требуется срочная медицинская помощь…

«Скорая помощь» уехала.

– Это вы вызвали «Скорую»? – спросил Степан у одиноко стоявшей девушки.

– Да, – кивнула она. – А милицию соседи вызвали. Спасибо им… А вы тоже из милиции, да?…

И почему-то с укоризной посмотрела на него. – Подполковник Круча, уголовный розыск, – представился он.

Полез за «корочками». Но девушка остановила его.

– Не надо, я вам верю… А это вы сегодня искали в этом доме преступников?

– Да, искали, – не стал отрицать Степан. – А что?…

– Они прятались у Нилы в квартире. Их ее парень приютил…

– Да ну, быть не может, – мотнул головой Кулик. – Я лично осматривал квартиру…

– Значит, плохо осматривали. Они в шкафах прятались…

Степан осуждающе посмотрел на Саню. Так же тяжело прошелся взглядом и по Эдику.

– А потом на Нилу бросились, – продолжала девушка. – Изнасиловали ее, а еще вены вскрыли. Чтобы она медленно умирала. Хорошо, я вовремя пришла. Меня тоже чуть не изнасиловали. Не знаю как, но я смогла закрыться в комнате. В меня стреляли… Только не попали… Я им дверь не открыла…

– Вы их можете опознать?

– Да я их на всю жизнь запомнила… Степан быстро достал фотографии подозреваемых. Показал ей фото Курякина и Пулкова.

– Да, это они, – кивнула девушка. – Двое из них… Но их трое было…

– Как третий выглядел?

– Странный вопрос, – пожала плечами девушка. – Вот же он, третий, у вас его фотография…

В руках у Степана была и третья фотография, с изображением Коржова.

Только он не стал предлагать ее для просмотра. Но девушка сама увидела ее.

– Вы в этом уверены? – встрял в разговор Саня.

– Как и в том, что меня пытались изнасиловать и убить… Это Олег, мы познакомились с ним недавно…

Девушка почему-то смутилась. Но голос ее по-прежнему звучал живо.

– Он у Нилы остался жить. Хорошим притворялся, а каким зверем оказался.

Самый настоящий оборотень.

– Значит, говорите, преступников в квартиру к Ниле он впустил? – продолжал допытываться Кулик.

– Мне так Нила сказала…

– А еще что она вам сказала?

– Сказала, что Олег с ними заодно. Они вместе какую-то женщину убили…

Степан посмотрел на Саню. Тот на него.

– Все сходится. Точно, это они… Как будто в том были сомнения.

– Как вас зовут? – спросил девушку Лозовой. Степан мысленно укорил себя и всех остальных. Один Рома догадался узнать ее имя.

– Оксана…

– А вы не знаете, Оксана, куда могли деться предполагаемые преступники?

– Предполагаемые? – удивилась она. – Почему предполагаемые? Они и есть самые настоящие преступники… Ах да, их вину может определить только суд. Я знаю, на юридическом учусь… Но ведь, чтобы их осудить, их еще надо задержать, так?

– Вот это мы и собираемся сделать… Оксана, как вы думаете, куда они могли податься?…

– Откуда я знаю? – пожала она плечами. И вдруг ее будто осенило. Она осмотрелась по сторонам.

– Машина, – растерянно протянула она. – У Нилы машина была, «десятка», ее здесь нет… Да, она говорила, что у нее в сумке были ключи от машины. И от квартиры родителей… А еще она говорила, что эти подонки интересовались ее родителями…

– Ключами от машины они уже воспользовались, – встревоженно заметил Федот.

– Оксана, вы номер телефона родителей подруги знаете? – всполошился Степан.

– Знаю, – кивнула девушка. – Ой, а я ведь им даже не позвонила…

– Звоните сейчас. Быстро!

Он сунул ей в руку мобильный телефон. Девушка набрала номер, прислушалась.

– Юлий Евгеньевич, вы? – спросила она. И тут же ее лицо вытянулось в недоумении. Вперилась в Степана очумелым взглядом.

– Он меня обматерил, – ошеломленно протянула она.

– Кто он, отец Нилы?

– Нет, Олег… Он снял трубку. Назвал меня… Нет, это неважно, как он меня назвал…

Последние слова Степан дослушивал на ходу. Он схватил Оксану за руку и потянул в машину.

– Адрес знаешь?

– Да, конечно…

– Тогда поехали. Покажешь путь. Желательно самый короткий…

Лозовой даже время засек.

– Четыре минуты сорок восемь секунд, – выдал он результат, когда «Волга» затормозила возле дома родителей Нилы.

– А вот и белая «десятка», – восторженно громыхнул Кулик.

Он первым выскочил из машины, вместе с Эдиком шустро рванул в подъезд.

– Третий этаж, квартира восемьдесят два, – напомнила Оксана.

Степан не собирался сидеть сложа руки. Комову и Лозовому велел обойти дом с тыла – чтобы преступники не ушли через балкон. Сам рванул вслед за Куликом и Савельевым.

Дверь в квартиру вышибать не пришлось. Она была открыта. Только и отморозков достать не удалось. Не было их в квартире, нигде не было. На всякий случай Саня заглянул, в шкафы и под кровати. Увы, никого. В квартире были только мать Нилы и ее отец. Оба в беспомощном состоянии. Женщина лежала посреди гостиной без сознания. В одном месте волосы красные от крови. Рядом валялись осколки хрустальной вазы. Кто-то из ублюдков шарахнул ее этой вазой по голове.

Степан склонился над женщиной, нащупал пульс.

– Жива! – облегченно вздохнул он.

И Юлий Евгеньевич тоже был жив. Но тоже без сознания. Он лежал посреди просторного холла. Руки, ноги стянуты скотчем, рот заклеен. Рубаха задрана вверх, на оголенный живот страшно смотреть. Кожа местами красная, местами черная, обугленная. И тошнотворный запах паленой плоти. На полу валялся раскаленный утюг. Еще не успел остыть – плюнь на него, и зашипит.

– Отморозки хреновы…

– Не надо было им звонить, – рассудил Саня. Степан кивнул. Это его вина. Звонок вспугнул гаденышей. Тот, который Коржов, обложил матом Ксюшу и тут же рванул на выход.

Далеко уйти они не могли. Еще не поздно их остановить.

– Савельев, остаешься здесь, распорядился Степан. – Прими меры…

Сам же вместе с Куликом спустился во двор. По пути сделал важный звонок – поставил задачу дежурным силам родного отдела. И гаишников на выезде из Битова всполошил.

– Интересно, на чем они ушли? – спросил Кулик, глядя на белую «десятку».

– На своих двоих, – решил Степан. – А там, может, частника какого остановили…

И попытался открыть дверцу машины. И тут же округу всполошил вой сигнализации. Через минуту из дома выскочил хозяин «десятки». Волосы всклокочены, глаза по пять копеек, в руках бейсбольная бита.

Оказывается, это была совсем другая «десятка». Степан сумел объясниться с хозяином. Без ущерба для здоровья последнего.

Глава пятая

– Пупс, мать твою, куда ты на хрен гонишь? – зло заорал Корж.

– Как куда? Дергать надо из этого долбанного Битова…

– А какого ты, мля, на Кольцевую прешь? Нас же менты тормознут!… Ты чо, снова на зону захотел?… Учти, на этот раз на пожизненное пойдешь…

Пупс три года зону топтал. За угон машины. Потому что голова садовая.

Когда-то вот так же тачку угнал, через стационарный ментовский пост хотел пройти – да не смог, повязали идиота.

Сам Корж зону не нюхал. По идее, Пупс мог бы стать центровым в их команде. Только не стал, потому как и не пытался. Пупс – тюфяк, сам ни на что не способен. Кто-то должен вести его, направлять, тогда от него есть толк, и немалый.

Их троицей заправляет Корж. Как узнал, какое дело предложили Леньчику, так и взнуздал его в паре с Пупсом. Друган старшего брата из столицы вдруг объявился. Предложил работку. Бабу одну наказать надо. Трахнуть скопом, ограбить и убить. Леньчик бы, возможно, отказался. Слишком сложным показалось ему это дело. Но Корж переубедил его – ему дело показалось выгодным.

И ведь не ошибся. Зашли к бабе, отымели ее, грохнули. Деньги все забрали – тридцать пять тысяч баксов. Не просто ж так пришли, по наводке.

Попутно все добро из хаты вынесли. И слиняли. Леньчик с Пупсом домой отправились. Каждому по три штуки «зеленью» досталось. А Корж в Битове задержался. На следующий день встретился с заказчиком, передал ему двадцать тысяч. Пятнадцать у них осталось. Себе Корж девять штук положил. А что, он все организовал, и бабу он замочил.

Вечером в местный ночной клуб заглянул. Увидел, как девка на «десятке» подъезжает. Не одна – с подругой. Сама крокодил, а подруга у нее – закачаешься.

Но Корж решил заняться ею самой. Хоть и страшненькая, зато при машине. Как чувствовал он, что у нее и хата есть. И ведь не ошибся.

Неплохо он устроился. Наркота была – колись сколько хочешь. Нила волну гнала, да его разве проймешь. Навешал ей лапшу на уши, утихомирил. Мог бы, конечно, ее подальше послать. Но не хотелось с хаты съезжать. Для него это прежде всего место было, где можно отсидеться после удачного дела. Да и чувствовал он, что к Ниле ее подружка заглянет. Вернее, к нему. Потому как знала Оксанка, что Нила в университете, а он дома. Она ведь сразу запала на него, хотела с ним переспать. Потому и заявилась. Для приличия, конечно, брыкалась, когда он на нее полез. А потом даже подмахивать стала – в кайф вошла.

Нила их застукала. Только Корж снова лапши ей на уши красиво навешал.

Успокоил бабу. Приручил. Он мог бы и дальше у нее жить. Да только сегодня днем случайно увидел дружков своих. Это невероятно, но они, удирая от ментов, неслись к его подъезду. Пришлось выручать пацанов.

Корж вышел из дома, кошкой шмыгнул на верхний этаж, и которому как раз причалил лифт. Из кабинки вывалились насмерть перепуганные Леньчик и Пупс.

Объяснять им ничего не пришлось. Корж молча поманил их за собой, и. они как завороженные пошли за ним. Он успел закрыть за ними дверь еще до того, как мимо пронесся взмыленный мент.

Оказывается, Леньчик и Пупс не такие уж балбесы, как о них думал Корж.

От ментов сумели уйти, которые за ними в Рыбинку прибыли. И в заказчика шмальнули из «нагана». Все правильно, этого козла нужно было мочить. Без него менты хрен что докажут. А так может сдать с потрохами. Покажет на них пальцем и скажет: вот они, кому я ключи от хаты Цыпиной давал. Вот они, кто ее грохнул.

Ни в жизнь тогда не отвертишься.

Двупалого они замочили. Но сами чуть к ментам в лапы не угодили.

Хорошо, Корж их выручил. От облавы укрыл. Все обошлось. Не смогли взять их менты.

Нужно было уходить. Но нельзя было оставлять после себя Нилу. С собой ее не возьмешь. Поэтому ей одна дорога – на тот свет. Но весь расклад Оксанка смешала – явилась к Ниле.

Оксанка сумела оставить их с носом. Леньчик, идиот, из «волыны» по ней жахнул. Не попал, зато весь дом на уши поставил. Пришлось уходить.

Они все до этого укололись. И прямым ходом на хату к предкам Нилы двинулись. На ее же машине. В квартиру вошли. Бабу вазой по голове шарахнули, а мужика гладить начали утюгом. Тот недолго ломался. Открыл свой тайник. Четыре тысячи баксов и бриллиантовая брошь – все это им досталось. А тут Оксанка, сука, позвонила. Корж смекнул, что к чему. И сделал ноги.

Они уезжают из Битова на новенькой «десятке», в карманах бабки – у Леньчика и Пупса на двоих пять штук баксов. И у Коржа тринадцать тысяч. Плюс бриллиантовая брошь и немного наркоты. А еще у Леньчика ствол есть. Но толку от этого никакого. Патронов в «нагане» нет. Да и сам ствол не фонтан. У какого-то ханыги его взял по дешевке. Наверняка черные поисковики его из земли отрыли, где он со времен войны лежал, кое-как в порядок привели. Неважный ствол, но ведь стреляет. Вернее, стрелял. Впрочем, «маслины» к нему достать можно. Если постараться…

– Куда ехать? – спросил Пупс.

– Не знаю, – пожал плечами Корж. – Только не на Кольцевую и не через пост…

Пупс развернул машину. Они выехали из Битова с другой стороны. Вполне приличная асфальтированная дорога. Только непонятно, куда ведет. Может, в тридевятое царство…

Впрочем, им хоть на край света, лишь бы побыстрее убраться из городка.

– И эту дорогу могут перекрыть, – решил Леньчик.

– Могут, – кивнул Корж. – Давай, Пупс, сворачивай…

С шоссейки они сошли на первую попавшуюся проселочную гравийку.

– А это куда? – спросил Пупс.

– А куда фары глядят…

А глядели они на сосновый бор, к которому тянулась дорога.

– А не заблудимся? – спросил Пупс.

– Нет! – недовольно поморщился Корж. Задолбил его этот придурок своими вопросами. Какая разница, заблудятся они или нет? Даже хорошо, если они окажутся в дремучих местах. Пусть они заблудятся, лишь бы потеряться для всех, в особенности для ментов. А мусора их ищут.

Заблудиться на машине им не удалось. Весь день лил дождь. По гравийке было тяжело ехать – грязь комьями наматывалась на колеса. А потом началось сплошное бездорожье. «Десятка» брюхом села в глубокое месиво из грязи, мотор заглох.

– Бляха! Приехали! – зло процедил сквозь зубы Пупс.

Корж и Леньчик вышли из машины, чуть ли не по колено утонули в грязи.

– Нет, не вытащить, – рассудил Корж.

– Попробовать-то надо, – решил Леньчик.

– Не стоит. По уши в грязи будем. Или ты знаешь, где для нас баньку натопили?

– Знаю, – буркнул Пупс. – В тюряге…

– Типун тебе на язык…

Корж решил бросить машину. Все равно засвечена. Менты будут ее искать – спокойно на ней не поездишь.

Через лес, наугад, втроем они двинулись вперед. Ближе к утру вышли на шоссейную дорогу. По трассе нет-нет да проносились машины. Только вряд ли хоть одна остановится, чтобы взять пассажиров. Не то место и не то время.

– И куда дальше? – спросил Пупс.

– А хрен его знает…

Корж даже не представлял, куда они могут податься. Вне всякого, их личности установлены. Всех троих менты подали в розыск. Искать их будут везде.

И в первую очередь поставят на них силки в Рыбинке. Так что туда соваться нельзя.

У Коржа тетка родная в Курске живет. Но ехать к ней глупо. Менты обязательно забросят удочки на этот адресок. А еще дядька двоюродный у него в Сочи. Но тот гостям рад не будет. Сам когда-то ментом был. Запросто сдаст их «фараонам». Кстати, можно было бы и съездить на юг к дяде Артуру. Богато дядя живет. Дом у него полная чаша. Не хуже, чем у покойной Марины Петровны. И тайничок наверняка есть. Хорошо было бы у родственничка штук на двадцать-тридцать «зеленью» нагреться…

И у Леньчика, и у Пупса есть родственники и знакомые. Но соваться к ним нельзя по той же причине.

– Жаль, нет машины, – посетовал Пупс. – Могли бы в ней жить. Ждали бы, когда все уляжется…

– Нет машины, – усмехнулся Корж. – Что же делать теперь, если нет?…

Леньчик, отвечай…

– Надо сделать так, чтобы она у нас была, – вмиг нашелся тот.

– Так в чем же проблема, пацаны?

В лесу они нашли какую-то корягу. Перекрыли ею дорогу. Выбрали укрытие, затаились. Осталось ждать, когда в сети попадет рыба.

И вот появилась машина. Она шла в сторону Москвы. Похоже, иномарка. Как и рассчитывал Корж, машина взвизгнула тормозами, остановилась перед преградой.

В ночной тишине было отчетливо слышно, как открылась дверца.

– Что за херня? – пробасил хозяин машины. Он подошел к коряге, пнул ее ногой. Деловой. Костюмчик на нем не хилый, руки в брюках держит. А машина у него конкретная. Вполне приличный на вид «БМВ-520». Эх, забраться бы в эту машину.

Мужик набрался решимости запачкать свои белы рученьки. Нагнулся, ухватился за корягу. И в это время к нему ринулся Пупс. С тяжелым дрыном в руке. Только что-то шумно он бежал. Мужик учуял еще до того, как тот замахнулся для удара. Он резко ушел в сторону – Пупс изо всех сил рубанул дрыном пустоту.

И тут же схлопотал ногой в живот. На добавку – добивающий локтем в голову. Пупс свалился с копыт, рухнул на асфальт. Мужик оказался крепким орешком.

– Блин, козлы! – выругался он в пустоту. И тут же нос к носу столкнулся с Леньчиком. Тот был вооружен куда серьезней. Держал «наган» на вытянутых руках, целился прямо в лоб мужику. Ствол не заряжен – патронов нет. Но мужик-то об этом не знает.

– Отморозь, мля! – рыкнул он.

Застыл на месте как вкопанный. А в это время к нему сзади подкрадывался Корж с булыжником в руке. Мужик будто почуял опасность. Понял, что ему терять нечего. И пошел ва-банк.

– А хрена ты в меня выстрелишь! – гаркнул он на Леньчика. – За вора ответишь…

Вот тебе раз, вором представился. Вором, который, возможно, в законе.

Думал, напугал. Только Леньчику все равно. Но когда мужик ринулся на него, выстрелить он не смог – по известной причине.

Мужик отбил руку с пистолетом, вырвал из нее ствол. И тут же размашисто, внешней стороной ладони приложился к Леньчику. В момент удара кисть сложилась в кулак, костяшки пальцев въехали Леньчику точно в висок. Бедняга закатил глаза и рухнул под ноги победителю.

И в этот момент Корж нанес удар. Метил в шейные позвонки. Но мужик каким-то чудом увернулся. И камень опустился ему на плечо.

Мужик взвыл от боли, развернулся к нему лицом. Направил на него «наган». И сразу же нажал на спусковой крючок. Послышался холостой щелчок, второй.

– Зря тужишься, – зло просипел Корж. – Барабан пустой…

– А хера тебе!

Мужик не растерялся. И швырнул в него разряженный «наган». Корж увернуться не смог. «Наган» угодил ему в голову. Из глаз посыпались искры, в ушах зазвенели колокола. Весь мир вдруг зашатался.

У Коржа подкосились ноги, он медленно осел на землю. Голова кружилась, душу мутило. Но он все же оставался в сознании. Видел, как мужик запрыгивает в машину, дает задний ход, разворачивается и уходит в обратном направлении. Все, рыба вырвалась из сетей. Потому что сети оказались гнилыми.

– Да кто ж знал, что он такой крутой, – удрученно пробубнил Пупс.

– Он чо, в натуре, вор? – спросил Леньчик. Место, куда его саданул мужик, распухло. Конкретный шишак.

– Да понтовался, – пренебрежительно махнул рукой Корж.

У него тоже шишка будь здоров. Хорошо, «наган» вскользь прошел, а то мог бы и череп проломить.

– А может, и не понтовался, – покачал головой Пупс.

Корж кивнул. Может быть, и так. Во всяком случае они не стали задерживаться в тех местах, где их так круто обломали. Пришли в себя, зализали раны и вперед – куда глаза глядят. Остаток ночи, все утро, полдня лесом, и ни часу – полем. Нельзя им было показываться людям на глаза. Менты их ищут. А может, уже и блатная братия на ушах стоит – под ружье братков поставили и за ними по следу пустили.

К исходу дня наткнулись на полуразрушенный охотничий домик. Двери нет, стекол в окнах нет – зато стены целы и пол сухой. Есть куда задницу умостить.

Жрать нечего. Зато есть шприц и доза. Пупс уже раствор готовит.

– Это последнее, – убито сказал он. – У меня больше нет…

– И у меня, – напрягся Корж. У него было немного опия. Но сегодня утром закончился.

– У меня есть, – сказал Леньчик так, будто в тяжком грехе сознался. – Много…

– Что ж ты раньше молчал? – облегченно вздохнул Корж.

– Так это не опий. Не героин… Синтетика…

– Крэк? Экстази?

– А хрен его знает. Но прет конкретно. На подвиги тянет… Правда, я не пробовал. Мне сказали.

– Кто сказал?

– Да мужик, который мне в придачу к товару «наган» толкнул. Говорит, его друг химик у себя в конторе синтезировал. Что-то там по секретным рецептам «третьего рейха». Полный атас, говорит. Фашисты солдат своих пичкали. Типа, чтобы в атаку шли без всякого страха…

– Значит, даже не пробовал?…

– Не-а…

– Страшно?

– Ага…

И Коржу страшно. Вдруг Леньчику какую отраву подогнали? Все тогда подохнут, как крысы. Но куда страшней без дозы оставаться. Ломка начнется, мутота.

Конец жизни…

– Знаешь, как раствор делать? – спросил он.

– Да объяснили…

– Тогда давай, запаривай…

Корж укололся первым. И сразу ощутил подъем жизненных сил. Прихода, как от опиума, он не поймал. Зато почувствовал, как в душе у него поднимается боевое знамя.

– Эй, пацаны, а это круто!

Казалось, не силой мышц он на ноги встает, а будто за спиной крылья раскрылись – они с места его поднимают. Легкость невообразимая. Неудержимо потянуло на подвиг. Усталость и все страхи как рукой сняло.

Шприц пошел по кругу. Леньчик ширнулся, за ним Пупс.

– Надо идти, пацаны! – Не дожидаясь их, Корж вышел из избушки.

Он шел, не зная куда. Лишь бы идти. В этом состоянии и море по колено, и горы по плечу. Сейчас ему казалось, что он способен перевернуть весь мир. И даже точка опоры ему не нужна…

Глава шестая

Вася Курчан забросил автомат за плечо. Первый час ночи. По уставу караульной службы он должен держать оружие на изготовку. Но так носить автомат тяжело. Не потому, что Вася такой слабый, а потому, что ему через пару недель на дембель. Пацаны, с которыми он призывался, уже дома – водку жрут, баб топчут. А он все еще лямку армейскую тянет. Не хочет командир домой его отпускать. Мало того, в караул с молодыми ставит. Типа, нехватка личного состава. Вот сам бы и заступал на пост, рожа майорская.

Вася с ненавистью посмотрел на охраняемые склады. Если б оружие там было, а то барахло всякое. Кому оно на фиг сдалось?… А если и сунется кто, Вася под пулю или под нож не полезет. Хватит, он свое отслужил…

Часовой широко зевнул. Спать хочется, аж глаза на задницу натягиваются.

Еще чуть-чуть – и на ходу вырубится. Но так нельзя… Может, на второй пост сходить? Там Юра Мыльный, земляк. Ему до дембеля всего полгода осталось. Такой же «дед», с Васей на равных держится.

Юра встретил его окриком.

– Стой! Чья идет? Моя пиф-паф будет!…

– Своя идет. С бутылкой… – в тон ему откликнулся Вася.

– Своя – стоять, бутылка – ко мне…

Бутылки-то как раз и не было. А жаль. С каким удовольствием они бы сейчас раздавили пузырек. Об этом они и помечтали, прохаживаясь вокруг склада.

– Скоро дома буду, нажрусь аки свинья, – сказал Вася.

– Везет людям…

– Слушай, а чего мы ходим, как идиоты. Вон вышка, там хорошо, сухо.

Покемарить можно…

– Ночью на вышку нельзя, – пожал плечами Юра. И махнул рукой. – Давай, полезли. Надоело ходить… На вышке они сбросили опостылевшие автоматы.

Улеглись рядком. Закурили. По уставу нельзя, но если очень хочется – то можно…

– Хорошо, – сказал Вася.

– Бабу бы еще, вообще бы класс был…

– Бабу… До бабы тебе еще полгода терпеть…

– Да уж, у меня тут в Нырковке милаха есть. Ох и баба, скажу тебе.

Кровь с молоком. Завтра в самоход пойду. Первача мне нальет, сама постелется…

Правду говорил Юра или трепался – Васе было все равно. Под его сладкоречивый треп он начал погружаться в дрему. И Юра стал затихать. Речь его сделалась вялой, язык начал заплетаться. Юра тоже засыпал…

Вася уже почти сомкнул веки, когда вдруг увидел черную фигуру. И услышал топот ног – кто-то во весь опор поднимался на вышку.

– Эй! Кто там? – с перепугу взвизгнул он. Схватился за автомат. Но было уже поздно. Что-то тяжелое со всего маху опустилось Васе на голову. Свет померк перед глазами – будто кто-то тумблером отключил сознание…

– А мы их случаем не того?… – опасливо спросил Пупс.

– Да нет, вроде живы…

Одного вояку вырубил сам Корж, второго кирпичом до чайнику огрел Леньчик. Пульс им не щупали. Может, кто-то из них или сразу оба кони двинули.

Но вряд ли…

Ну а если и замочили, то что? А ничего… Главное, все у них получилось. Четко сработали, быстро, в жестком варианте. Проникли на территорию воинской части, выследили часовых. Дождались, когда эти придурки да вышку залезут. И вперед. Никакая сила не смогла их остановить. А все потому, что у них «бомба» была – так они фашистский наркотик назвали. Зарядились и на подвиг.

Сила, быстрота, реакция – все это было им на руку. Как итог, теперь у них два автомата Калашникова, по шестьдесят патронов на каждый, по штык-ножу. С таким арсеналом им никто не страшен.

– Теперь мы самые крутые, – заявил Корж. – Хрен кто нас теперь возьмет…

Да, это так и есть. Так будет и впредь. Это раньше у них ляпы были.

Нилку с ее подружкой упустили. С мужиком из «БМВ» не смогли справиться. И все потому, что у них не было «бомбы» – секретного оружия «третьего рейха».

– Хреново мне что-то, – сказал Пупс.

– Заткнись! – цыкнул на него Корж. – И без тебя тошно…

У этого гитлеровского наркотика один существенный недостаток. Как только действие заканчивается, так отходняк начинается. Все силы вдруг пропадают. Руки плетьми обвисают, желудок наизнанку выворачивать начинает. Но это ерунда. Главное, перетерпеть с час. Потом гораздо легче становится. Тогда в самый раз снова дозу принять. Пока ломка не началась. Ломка после «бомбы» – натуральный атас. Корж вчера отходняк поймал – перетерпел. А от первого приступа ломки на сосну чуть не полез. Вовремя доперло, что есть чем ломку снять. Снова укололся. И опять на подвиг потянуло. Хорошо, применение необузданным силам они нашли. Караул разоружили. А что делать после того, как в очередной раз ширнутся?…

Мощные галогенные фары выхватили поваленное дерево. Послышался визг тормозов. Джип резко остановился. Хлопнула дверца. Из машины вышел упитанный мужик.

– Что за фигня? – выругался он.

Ситуация примерно та же, что и два дня назад. Та же преграда на ночной дороге, такая же иномарка, тот же примерно мужик. Только Леньчик и Пупс уже другие. Они уже не те соплежуи… Корж и раньше был крутой. А сейчас он стал еще круче…

Быстрой бесшумной тенью он подкрался к машине. И зашел к мужику со спины.

– Эй, что-то не так? – ехидно спросил он. Мужик развернулся. От ужаса глаза выкатились на лоб. Рука судорожно полезла под пиджак. Неужели у него там ствол?

Если так, то он не должен его достать. Корж нажал на спусковой крючок.

Автомат выдал короткую очередь.

Несколько пуль впились мужику в живот, отшвырнули его метра на два назад.

– А-а-а! – женский истошный визг ударил по ушам.

Отозвался в паху. Корж почувствовал небывалое возбуждение.

В машине сидела девушка. Красивое лицо, длинные распущенные по плечам волосы, короткая юбка. Корж с усмешкой наблюдал, как она пытается натянуть ее на колени. Ножки свои хочет скрыть. Дура потому что…

Она уже не визжала. Только всхлипывала и полными ужаса глазами смотрела на Коржа. А тот похабно улыбался. И рвался в очередную атаку. На этот раз он собирался штурмовать женскую плоть.

– Настоящего мужчину хочешь? – спросил он.

Девка даже не знала, что ему отвечать. Да и говорить она не могла.

Страх душил ее, лишал дара речи.

Леньчик и Пупс уже суетились над трупом. Затащили его подальше в лес, забросали валежником. Взялись за дерево, стянули его с дороги. Тяжелая ноша – но сил у них в избытке. Понадобилось, и танк бы в кювет сковырнули. «Бомба» долбила их конкретно. Как и самого Коржа.

Корж обошел машину, схватил девушку за волосы, перетащил на заднее сиденье. Пупс сел за руль, Леньчик устроился рядом. Корж занялся пленницей.

Он успел взять ее еще до того, как Пупс загнал машину далеко в лес.

Когда джип остановился, для нее начался настоящий кошмар…

– Давай, Леньчик, твоя очередь… Любишь трахать, люби и следы за собой заметать…

Леньчик ничего не сказал. Но на спусковой крючок нажал. Автомат дернулся в его руках. И девка дернулась. Несколько пуль намертво пригвоздили ее истерзанное тело к земле.

И этот труп забросали валежником. Ну хоть бы что-то шевельнулось в душе у Коржа. Абсолютно никаких угрызений совести, ни грамма раскаяния. Только радость. Как-никак джип «Чероки» раздобыли. Как и ожидал Корж, в пиджаке у мужика обнаружился ствол. Боевой «вальтер». В том же пиджаке бумажник нашелся.

А в нем без малого штука баксов. И бабу он им свою оставил. Пользуйтесь на здоровье… Но оказывается, это было еще не все.

– Корж, смотри, что я нашел! – выскочил из машины Пупс. – Смотри, под сиденьем было…

В руках он держал какую-то коробочку. Корж заглянул в нее. Несколько белых пакетиков.

– Что это?

– Как что? Кокаин! Снег!… Живем!…

Действие «бомбы» проходило. Вот-вот должен был начаться отходняк. Корж взял пакетик, с ним забрался в машину, загнал порошок в нос. Волна наркотической дури пошла в кровь. В мозгах и на душе просветлело. Корж вошел в состояние блаженной эйфории.

Он откинулся на сиденье, закрыл глаза. Отходняк после «бомбы» начался.

Но на фоне кокаина он показался расслабухой, которую испытывает человек после жаркой бани…

– Бензин на нулях, – сообщил Пупс. – Заправляться надо…

– Надо так надо, – вяло отозвался Корж. Он развалился на переднем сиденье и кемарил. Машина шла в сторону родных краев. С наркотой у них проблемы. Заканчивается порошок. «Бомба» еще есть – Доз на десять хватит. А кокаин на исходе. По разу им всем нюхнуть, и все, тю-тю.

Деньги у них есть. Но где взять наркоту? Как выйти на торгаша?… Можно заехать в какой-нибудь город. Язык до Киева довести может, а до наркопритона тем более. Но это нужно вопросы задавать, перед людьми светиться. А им это ни к чему. Ищут их. В федеральном розыске они.

Есть вариант куда более надежный. В Рыбинке они знают человека, который толкает нар коту. У него и опием разжиться можно, и героином. А живет он на окраине поселка. Ночью к нему приедут, товар заберут и опять в никуда отправятся. Никто ничего не узнает.

Джип свернул на заправку. Пупс остановился возле автоколонки. Леньчик резво выскочил из машины, направился к кассе. Сунул в зарешеченную форточку деньги, вернулся. Уходил – глаза еле-еле светились. А сейчас взгляд жарким пламенем пылает.

– Слушай, Корж, у этого хмыря бабок в кассе немерено. Тысяч десять, не меньше…

Рубли – это, конечно, не баксы. Но десять тысяч… Корж невольно разбил эту цифру на количество доз, которые можно купить. Получилось приличное число.

– Будем трясти, – решил он.

Хорошо бы «бомбой» заправиться. Но нет на это времени. Корж вытащил из машины автомат. Подошел к окошку. Сунул ствол через решетку, послышался звон стекла.

– Бабки на бочку, козел!

Мужик ошарашенно уставился на него. Медленно поднялся со своего места, попятился к двери. Корж нажал на спусковой крючок. Пули с грохотом разбили монитор компьютера. Мужик чуть не обделался. Понял, что следующая очередь – ему. Подошел к кассе, трясущимися руками выгреб всю выручку, просунул через окошко. Леньчик не терялся, сгреб все бабки и бегом в машину.

Корж тоже подался назад. Сел в машину.

– Гони! – крикнул Пупсу.

Но тот и без того знал, что делать. Дал по газам, сорвал машину с места, погнал ее в ночь…

В Рыбинку они приехали под утро. Без приключений. Если, конечно, не считать легкий шухер на заправке. Легкий в том смысле, что улов не особо утяжелил карман. Не было никаких десяти тысяч. Всего две с доловиной. Но это тоже деньги. На этот раз Корж решил не спешить. Заправился Фашистским секретным оружием. И Леньчик с Пупсом вооружились «бомбой». Снова море по колено, горы по плечу.

Гаврилыч жил на окраине поселка. Ничего особенного. Дом из красного кирпича, одноэтажный, десять на десять, железный гараж для «Москвича». А ведь мог куда лучше жить. Наркоту налево-направо толкает – а это немалые бабки. У самого Захара в почете – значит, приличный куш ему с прибыли должен обламываться. А может, Гаврилыч бабки свои в кубышку складывает?… Вот бы найти эту кубышку…

К дому они подошли пешком. Перед воротами чуть правее аккуратно сложены бревна, за ними садовые деревья. Если разобраться, отличное укрытие. Бревна как баррикада, деревья как укрытие. Даже днем здесь можно прятаться, а ночью тем более.

Леньчик и Пупс спрятались, а Корж подошел к воротам. Нажал на кнопку звонка. Минуты через две в окне зажегся свет. Хозяин поднялся. Злится, наверное, то среди ночи побеспокоили. Но ведь ему не привыкать. Наркотик такой товар, в любое время может понадобиться. Если приспичит, и ночью за ним пойдешь, и в снег, и в дождь. А клиенту, если тот при деньгах, Гаврилыч не может отказать. Бизнес у него такой.

Сначала открылась дверь. И через минуту показался Гаврилыч. В руках «винчестер», ствол смотрит прямо на Коржа.

– Чего? – спросил он.

– Гаврилыч, да это я, Леха… Герасим мне нужен…

«Герасим» – это героин.

– При бабульках? – спросил Гаврилыч.

– Спрашиваешь…

– Ладно, я сейчас гляну, есть ли у меня что в закромах…

***

Можно подумать, он не знает, что у него есть, а чего нет. Тем не менее Гаврилыч исчез. Минуты через три появился снова.

– Заходи…

Корж вошел в дом, и тут же за ним закрылась дверь. Гаврилыч оказался у него за спиной. Провел в освещенную комнату.

– Сколько тебе надо? – спросил он.

– А сколько есть?… На пять штук баксов насыплешь?…

– Ото! Такие бабки! Разбогател?

– Ага, тетка в Америке наследство оставила, – отшутился Корж.

– Это не та ли тетка, из-за которой менты тебя искали?

Вроде как о чем-то отвлеченном Гаврилыч спросил. Только почему напрягся? Корж шкурой почувствовал – здесь что-то не так.

– А ты откуда про ментов знаешь? – встревожился он.

– Так приезжали сюда. Тебя искали. Да только до Захара добрались. Еле отбились…

– А что, Захар злой на меня?

– Да ну, глупость. Нужен ты ему, как собаке пятая нога…

Только неубедительно прозвучали его слова. А еще ураган в крови.

«Бомба» разрывала Коржа на части, сила взрыва требовала выхода.

Он едва дождался, когда Гаврилыч откроет свою заначку, вынет оттуда коробку, поставит ее на стол. Ружье тот отставил в сторону. Мешает.

– Та-ак, на пять штук баксов, говоришь, тянешь? – стараясь выглядеть как можно более беспечным, спросил Гаврилыч.

– Да я бы и за просто так взял…Гони все, что у тебя есть!

Гаврилыч резко развернулся к нему. Но так же резко обмяк. Корж уже достал свой «вальтер», направил на него ствол.

– Эй, парень, ты что?

– А ты чего?…

Палец сам нажал на спусковой крючок. Корж даже удивился, когда уши заложило от грохота. В животе у Гаврилыча образовалась маленькая дырочка, белая майка быстро окрасилась в красное.

– Что ж ты сделал, недоно…

Договорить Гаврилыч не успел. Вторым выстрелом Корж помог ему побыстрей отойти в мир иной.

Он перешагнул через труп, заглянул в тайник. Пусто. А он рассчитывал увидеть там сверток с деньгами. Но там была только коробка, которая сейчас покоилась на столе. А в ней наркотики. Много наркотиков…

Корж не ошибся. Коробка была доверху забита наркотой. На целый год запасов. И деньги целые остались…

С коробкой под мышкой Корж направился к двери. И в это время рядом с домом остановилась машина. Из нее вышли люди. В свете уличного фонаря Корж увидел Захара.

Вот, значит, как. Знал Гаврилыч, что героина у него немерено. И все же заставил Коржа ждать у ворот. Будто товар смотреть пошел, а на самом деле Захару позвонил. Так, мол, и так, Лешка Коржов пожаловал. Брать его надо…

Козлы!…

Захар распахнул калитку. Одновременно с ним и Корж открыл дверь.

Коробку он оставил в прихожей – чтобы не мешала. Одна рука заведена за спину.

Пистолет в ней.

– А-а! Захар! – презрительно скривился Корж. Раньше одно имя Захара приводило его в благоговейный трепет. Но сейчас все по-другому. Плевать он хотел на этого мафиози! Чхать хотел на его телохранов!… Пусть вся Рыбинка знает, что Лешка Корж круче какого-то там Захара!…

– Ты кто такой? – с тем же пренебрежением смерил его взглядом Захар.

– Я?! Я-то Корж, крутой пацан… А ты Захар, шваль ментовская…

– Что ты сказал?… – выкатил глаза Захар.

– Знаю, ты ментам хотел меня сдать…

Корж увидел, как сунул руку под куртку один из телохранителей. Сам он вывел руку с пистолетом на линию прицеливания. Наставил ствол на Захара.

Почти одновременно с этим ударили из засады Леньчик и Пупс. Два крепыша, которые приехали вместе с боссом, улеглись под колеса своей машины.

Захар же был еще жив. Но пребывал в шоке. Впереди Корж с «вальтером», позади два автомата – они хоть и замолчали, но в любой момент могли заговорить снова.

– Значит, на ментов работаешь, Захар? – хищно осклабился Корж.

– Эй, ты чо…

– А не чо!…

Он нажал на спусковой крючок. Снова «вальтер» несколько раз дернулся в его руке. Две пули Захар схлопотал в живот, третью словил грудью. Не жилец…

Корж вернулся в дом, забрал коробку с наркотиками, вышел во двор.

Переступил через труп Захара, направился к Леньчику и Пупсу. Те вышли из-за укрытия ему навстречу.

– Отлично сработано, пацаны… – похвалил их Корж.

И посмотрел на Пупса.

– Чего стоишь? Заводи машину…

Их джип стоял в лесу неподалеку от поселка. Зачем идти к нему пешком, если можно воспользоваться машиной покойного авторитета?…

Глава седьмая

Семен Двупалый пришел в себя еще вчера. Сегодня его перевели из реанимации в общую палату. Себя он не видел. Не было возможности подняться с койки, подойти к зеркалу, глянуть на себя. Да ему и не хотелось смотреться в зеркало. Знал: вид у него – не позавидуешь. Голова в бинтах, один глаз закрыт напрочь. На мир он может смотреть только вторым.

Он помнил, как подошел к двери, глянул в «глазок». Успел заметить, как надвигается на него ствол пистолетa. Успел отвести голову в сторону. Но от пули все же ушел. Его ранили в голову, повредили глаз. Сегодня с ним разговаривал врач. Успокоил – глаз удалось спас-то. Только будет ли он видеть? Врач сказал, что да. Но Семену почему-то кажется, что нет…

Он в сознании. Но состояние никакое. Голова болит, кружится, такое ощущение, будто не в больнице он, а на санитарном корабле, который попал в жестокий шторм. И все же врач допустил к нему следователя. Худосочного типчика с большими печальными глазами. Можно подумать, он искренне сожалеет о том, что случилось с Семеном. Вряд ли. А вдруг?…

Семен Двупалый мог бы изобразить полное бессилие, отказаться от допроса. Но вдруг в следующий раз к нему придет не следователь? А, например, его сосед Александр Кулик. Да еще со своим другом. От одного воспоминания об этих монстрах Семена передернуло.

Этих типов ничем не пробьешь. А этого следователя, глядишь, поведет на жалость.

– Семен Борисович, вы уж извините меня, что надоедаю вам в столь тяжелый для вас момент, – виновато улыбнулся он.

Двупалому такое начало понравилось. Он даже улыбнулся – жалко-героически. Смотрите, мол, тяжко ему, а он крепится…

– Утомлять вас не буду. У меня к вам всего пара вопросов… Вы знаете людей, которые покушались на вашу жизнь?

Семен покачал головой. Конечно же, он их не знает.

– А эти лица вам ни о чем не говорят? – С той же виноватой улыбкой следователь показал ему три фотографии.

Только глаза его почему-то жестко блеснули. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать душевного волнения. Семен снова покачал головой.

– Эти люди подозреваются в убийстве гражданки Цыпиной. Леонид Курякин, Алексей Коржов, Матвей Пупков. Вы их не знаете?

И на этот вопрос Семен ответил отрицательно.

– Все трое уроженцы поселка Рыбинки. Вы, конечно, слышали о таком?

– Пришлось согласно кивать. Слишком глупо было попадать впросак на такой пустяковой уловке.

– Вы тоже родом из этого поселка. В настоящее время у вас там проживает мать. Есть сведения, что вы недавно гостили у нее. И даже ходили в гости к своему однокласснику. Иван Курякин – вы знаете его?

Семен сделал глотательное движение и кивнул.

– Подозреваемый Леонид Курякин приходится родным братом вашему однокласснику. Как вы можете это объяснить?

Объяснять ничего не хотелось. Слишком опасно это. Тем более есть возможность уйти от вопроса. Семен закрыл глаз, сделал вид, будто ему очень плохо.

– Хорошо, можете не отвечать, – доставал его следователь. – Вопросов у меня к вам нет. Пока нет… Но должен вас предупредить. Леонид Курякин и его сообщники в настоящее время находятся на свободе. Есть сведения, что они преступным путем завладели автоматическим оружием и совершили ряд убийств при отягчающих обстоятельствах. Это жестокие убийцы, им нечего терять. К нам поступила оперативная информация, что Курякин, Коржов и Пупков готовят очередное покушение на вашу жизнь. Мы, конечно, примем все необходимые меры, но жизнь есть жизнь – мы можем не усмотреть за вами… Всего хорошего, выздоравливайте…

"Выздоравливайте, – мысленно повторил Семен. И так же мысленно добавил:

– Выздоравливайте, чтобы мы поскорее могли отправить вас в следственный изолятор…"

Как ни обидно, но приходилось признавать, что корабль его надежды разбился о гранитные скалы уголовного розыска.

Зря он впутал в свой план майора Кулика и капитана Савельева. Зря пытался получить через них алиби. Это ушлые менты, они быстро смекнули, что к чему.

Надавили на него, почти раскололи. Конечно, хорошо, что он сообразил уйти от них, попытался найти защиту в прокуратуре. Но это лишь отсрочило трагический финал. Менты обложили его флажками, загнали в угол. Они уже все знают о нем. Знают, что Семен ездил в родной поселок, договаривался с братом своего одноклассника…

Э– эх, Марина, Марина, ну когда же ты оставишь своего Семена в покое?…

Он вспомнил свое прошлое. Ничего в нем особенного. Учился в школе, затем поступил в сельхозинститут. Там и познакомился с Мариной. Тоже все как обычно. Встречались, ходили в кино, на дискотеки. Спали – не без этого. Они ведь люди современные. Он даже замуж ее звал, она вроде бы соглашалась. А потом все изменилось.

На четвертом курсе Марина вдруг вышла замуж за мужчину, который в отцы ей годился. Она ведь красивая баба была, мужики вслед ей оглядывались. И не дура, сумела правильно распорядиться своим даром, продать свою красоту.

Муж ее в те времена подпольные цеха держал, джинсы под фирму штамповал.

Хорошо жил. Дом полная чаша, дача, машина «Волга», Марине «Жигули» седьмой модели подарил. Как царица одевалась, цацками вся обвешалась. В общем, хорошо устроилась.

А с Семеном красивая жизнь ей не светила. Кто он такой? Обыкновенный студент из какого-то захолустья, ни жилья своего, ни денег, кроме стипендии.

Только она его не бросила. Все искала с ним встречи. Муженек-то не мог ее удовлетворить, мощи мужской не хватало. А Семен так хорошо подходил на роль племенного быка. Только ни черта у нее не вышло. Не захотел он с ней быть.

Психанул и сдуру из института отчислился, в армию подался. Два года баранку в автобате крутил. Марина не знала, где он служил. А если б и знала, все равно ни строчки бы не черкнула. Не нужен он был ей.

Как и она ему…

После армии в институте не восстановился. Работу хорошую нашел.

Водителем к одному фирмачу устроился. Тогда как раз пышным цветом кооперация цвела. Неплохие деньги зарабатывал. Женился. Правда, детей не завел. Через пять лет развелся. Дальше баранку крутил. Одного хозяина сменил, второго. Пока к мужу Марины в персональные водители не попал. Мужик к этому времени целым заводом владел. Все работа, работа. От жены дорогими подарками откупался, лишь бы в половом бессилии его не обвиняла. Марина – женщина не порочная, нет. Но, как всякая баба, в хорошем самце нуждалась. А тут снова Семен на ее жизненном горизонте появился. И понеслось. Она наступала, он отбивался. В конце концов она сломала его сопротивление, затащила к себе в постель. Все было красиво, без пошлости, без вульгарности. Но Семен уже тогда альфонсом себя почувствовал.

В середине девяностых ее муж в крутую переделку попал. Братва жестко на него наехала. Семен не знал толком, что да как. Но шефа замочили. Прямо в машине, в которой он его вез. Самого чудом не пристрелили. Пуля в ляжку угодила, навылет прошла, даже кость не задела. Повезло ему.

Марина мужа честь по чести отплакала. Целый год в трауре была, верность ему хранила, ни разу с Семеном не согрешила. А ведь муж ей почти ничего не оставил. Вернее, он завещал ей свое состояние. Только от всего состояния больше долгов, чем живых денег осталось. Но Марина не из тех, кто лапки кверху задирает. Собрала все оставшиеся крохи в кулак, в дело бросила. Фирму свою основала, раскрутилась, дела в гору пошли. Деловой леди она стала, настоящей бизнес-вумен. Гордая, независимая. Семен стал ее личным водителем. Кучером для тела. Нравится не нравится, а лезь в постель, когда хочет красавица.

Семен спал с ней, удовлетворял ее потребности. Не без удовольствия для себя, конечно. Но были и неприятные моменты. Марина отдавалась ему только телом, не собиралась впускать к себе в душу. Они спали в одной постели, но каждый из них продолжал жить своей жизнью. А ему хотелось большего. До чертиков надоела роль альфонса.

Только напрасно он пытался добиться с ней отношений «муж-жена». Высоко вознеслась Марина, зазналась. Его неудачником считала. Не пара он ей. Нет, прямо она ему так не говорила. Но ведь он не дурак, сам все понимал.

Семен с сыном ее сдружился. С Митей. Только Марина не поощряла этого знакомства. А однажды прямо ему сказала: ты, мол, в отцы ему не набивайся. Ни к чему это. Если и нужен ему отчим, то не ты, Семен. Нет, последнего она не говорила. Но в мыслях ее эта фраза прокрутилась. В глазах отразилась.

В последнее время Марина с головой в светскую жизнь окунулась.

Презентации, банкеты, рауты. Кавалер у нее появился. Какой-то банкир. И не женатый. Ничего серьезного. Пока ничего серьезного… Мужик хоть и в годах, но не женат. Марина тоже давно не девочка и вдова к тому же. Понял Семен, рано или поздно сойдутся они, поженятся. Семена она от себя не погонит. Оставит при себе. Для тела. Будто он не человек, а фаллоимитатор какой-то…

Чаша терпения переполнилась. А еще он знал, где Марина хранит свои деньги. Сколько именно, выяснить не смог. Но не меньше десяти тысяч долларов – интуиция подсказывала. Злость на Марину плюс тяга к деньгам – все это воплотилось в губительный для нее план.

Семен не поленился – съездил в Рыбинку. Побывал в гостях у бывшего школьного дружка. Сошелся с его братом Леньчиком – предложил ему выгодное дело.

Грохнуть Марину – это для Семена. И деньги забрать – тоже в его пользу, но лишь наполовину. Вторая половина причиталась Леньчику с подельниками. И все Добро, которое они смогут из квартиры вынести, – тоже их.

Леньчик хоть и со скрипом, но согласился. Получил наводку на Марину, ключ от ее квартиры. И двинулся о своими дружками в Москву…

В какой-то момент Семен одумался. Хотел повернуть все вспять, но было уже поздно. Марины не стало.

Вроде бы все как надо он сделал. И сообщники не подвели – не оставили после себя улик. Но только не на тех ментов они нарвались. Соседа своего Семен за простака принял. А тот его с алиби влет раскусил. На прицел его взял.

Обложили его менты со всех сторон. Как рентгеном его просветили. Все о нем вызнали. В любой момент могут обвинение предъявить. Только нет у них доказательств. Нутром чует это Семен. Все доказательства против него на свободе гуляют. В лице Леньчика, Алексея и Матвея… Не думал он, что эти ребята такими крутыми окажутся. Его хотели прикончить – как свидетеля убрать. Сейчас где-то бродят. На Семена снова нацелились, добить хотят. А ведь с них станется. Им-то терять нечего…

Менты охранять его будут. Только уберегут ли?… Семен не хотел умирать.

Он хотел жить.

Но ведь и Марина хотела жить… Только она сама во всем виновата… В который раз Семен принялся перебирать в памяти все ее грехи. Будто хотел еще раз убедить себя, что умерла она не напрасно…

Семен не заметил, как уснул. Проснулся он среди ночи. Его разбудил какой-то звук. Будто кто-то стрелял. Сосед по палате спал – слышался его храп.

В окно ярко светила луна. На фоне этого света Семен видел, как колышется на ветру дерево, бьет ветвями в стекло и в жестяной подоконник. Вот, значит, что за звуки разбудили его. А он-то думал, что за окном кто-то стрелял…

Если бы это было на самом деле, сейчас бы в палате был вооруженный милиционер. Следователь же говорил, что Семена должны охранять. Вооруженная охрана должна сейчас находиться в коридоре… А вдруг менты не хотят охранять его?

На душе у Семена заскребли кошки. Ладно, пусть этот выстрел ему померещился. А если его бывшие сообщники на самом деле нагрянут в больницу?

Тогда здесь будут стрелять по-настоящему. У них и раньше был пистолет. А сейчас они обзавелись еще и автоматическим оружием… Семен вздрогнул, когда вдруг распахнулась дверь и в палату хлынул свет из больничного коридора. А потом свет исчез, зато появился человек. Он вошел в палату. Весь в черном, лицо закрыто маской, в руке револьвер. Семен в ужасе наблюдал, как он наставляет на него ствол, на который накручен черный цилиндр глушителя. Видел, как палец нажимает на спусковой крючок.

Он в Панике закрыл глаза. Но вместо выстрела услышал сухой щелчок.

Спусковой механизм сработал вхолостую – в барабане не было патронов. И снова щелчок. Третий, четвертый…

Семен открыл глаза. Увидел, как нервно задергалась рука человека в маске. И тут он понял, что надо орать. Он должен поднять на ноги весь медперсонал. И ментов, которые, наверное, забавляются с медсестрами…

И он закричал. Так, что у самого заложило уши. Человек в черном еще раз нажал на спусковой крючок, но бесполезно. С револьвером в руке он подался к двери. И тут наконец появились менты. Один с автоматом и в бронежилете. Второй только с дубинкой. Семен видел, как дубинка опустилась на руку несостоявшегося убийцы. Слышал, как револьвер гулко упал на пол. Видел, как менты набросились на преступника, заломали его, сковали руки наручниками. Видел, как вывели его в коридор…

«Финита ля комедия», – подумал он. Но тут же страшная мысль пронзила его сознание. Человек в черном – кто-то из его недавних сообщников. Он пытался его убить, это одно. А то, что он попал в лапы к ментам, это другое. Если он попадет под пресс майора Кулика, то у Семена не останется ни единого шанса выйти сухим из воды…

Следователь появился на следующий день, ближе к вечеру. Будто знал он, о чем думал до этого времени Семен. Будто дал ему возможность дозреть до единственно правильного решения.

– Я хотел бы еще раз уточнить несколько вопросов, – как и вчера, виновато улыбнулся следователь. – Вы знаете, кто убил гражданку Цыпину?

Семен молчал.

– Вы. утверждаете, что не знаете людей, которые пытались убить вас в вашей квартире. Это так?

Снова тишина в ответ.

– А как вы думаете, кто пытался убить вас сегодня ночью?… И почему вас пытались убить?…

Семен отвернул от следователя голову. Сейчас ему на самом деле стало очень плохо. Только следователь почему-то не торопился приносить извинения и уходить. Вне всякого сомнения, на этот раз у него в рукаве весомый козырь. И бить он будет карту Семена жестко и беспощадно.

– Семен Борисович, как вы думаете, у Леонида Курякина есть язык? Он мог бы дать показания против вас?…

– А это был он? – не выдержал, едва слышно спросил Семен.

– Он, – ответил следователь.

Семен посмотрел на него. Виноватой улыбки нет и в помине. Брови нахмурены, взгляд строгий, сосредоточенный.

– И он много нам рассказал… Вы хотите знать, что именно?

Семен молча поджал губы.

– Или вы сами хотите мне все рассказать?… Скрывать не буду, я бы очень хотел послушать вас. Чтобы затем сравнить вашу версию произошедшего с показаниями задержанного Курякина… Ну что, будем рассказывать?… Или лучше напишем? В чистосердечном признании…

Все, это крах. Запираться больше нет никакого смысла. Семен отчетливо понял это.

– Я хочу явку с повинной, – как в бреду сказал он.

– Только из сострадания к вам, – будто издалека донесся до него голос следователя, – оформлю я вам явку с повинной… Значит, вы хотите во всем признаться?…

Семен кивнул. Нет, он не хотел ни в чем сознаваться. Хоть и раскаивался в содеянном – немного. Но вину на себя брать боялся. Только деваться некуда.

Мышеловка захлопнулась. Ему остается одно – покорно отдаться в руки правосудия.

Не трепыхаться, чтобы эта рука не пережала ему кингстоны, не намотала срок на полную катушку…

***

– А чего тут думать? Брать этого камикадзе за шкирку и трясти до тех пор, пока дружков своих не сдаст, – предложил Эдик.

Степан кивнул. Именно по такому варианту пошла бы их дальнейшая работа, если бы не одно «но».

Сегодня ночью на подозреваемого было совершено покушение. Правда, неудачное. Зато Двупалый в шоке. Ведь задержанный мог дать показания против него. И тогда ему хана. Один выход – чистосердечное признание, чтобы смягчить наказание. Что он и сделал. Следователь Слободкин остался доволен. И даже прокурор Грудник позвонил Степану и поблагодарил за отлично проведенную работу.

Вина Двупалого больше ни у кого не вызывала сомнений.

Теперь оставалось взять его сообщников. Только как это сделать?…

Допросить задержанного по жесткому варианту? Ни в коем случае. Трогать его нельзя, это раз. И как выйти на трех убийц, он не знает – это два.

– Тебе бы, Эдик, все трясти, – оскалился Рома. – Привык хреном груши околачивать…

Это его собирался трясти Савельев. Рому Лозового. Потому что это он выступал ночью в роли убийцы-неудачника. По сценарию, составленному Степаном.

– Ты на что это намекаешь? – посмурнел Эдик.

И Саня нахмурился. Знают, что не ходят в фаворитах по этому делу. Не смогли взять преступников – хотя была отличная возможность.

– На то, что сам не святой, намекает, – ответил за Лозового Степан. – Знает, кто Курякина в Рыбинке упустил…

– Из-за Захара, – кивнул Федот. – Царствие ему небесное…

Все уже знали о гибели поселкового авторитета. Даже знали, чьих это рук дело.

Отмороженная троица действовала с размахом. Проникли на территорию воинской части, обезоружили сразу двух часовых – разжились автоматами. По пути в Рыбинку совершили нападение на автозаправочную станцию. К счастью, обошлось без жертв. А вот в родном поселке накуролесили.

После Рыбинки след их терялся. Вот уже несколько дней об этих отморозках ни слуху ни духу. Где они сейчас, что с ними? Россия – страна огромная. Для преступников все одно что океан. Если преступники залегли на дно, легче будет найти подлодку в глубинах Атлантики.

Но искать надо. И они ищут. Собрали в кучу все адреса родных и просто знакомых отморозков. Разложили их по полочкам, систематизировали и теперь методично отрабатывают их. Только пока все без толку.

Степан уже собирался отпускать своих подчиненных, когда зазвонил телефон.

– Степаныч, привет, – звонил его старый знакомый из столичного ГУВД. – Как жив-здоров?…

После обмена дежурными любезностями сообщил:

– Тут такое дело. Ты, говорят, занимаешься живчиками, которые недавно автозаправочную станцию взяли?…

– Допустим…

– У нас вчера такая же история была. Трое, с автоматами…

– Это уже интересно…

– Может, твои?

– Да все может быть, – не стал отрицать Степан. Где это случилось?

– Вчера под Воронежем…

– Далеко…

– А сегодня та же история. Снова трое, и снова с автоматами. Но уже под Краснодаром, не доезжая…

Связь улавливаешь?

– Если честно, не очень…

– На юга эти ребята летят. Москва-Воронеж-Краснодар…

– Осталось определить конечный путь, – ухватился за мысль Степан. – Что там у нас дальше может быть? Сочи?…

– С Краснодара можно курс на Сочи взять. А можно и в Анапу лыжи навострить… В общем, я тебе информацию к размышлению дал. А ты размышляй.

Может, за ниточку какую-то зацепишься… Ну ладно, пока.

Бегу, начальство вызывает…

Степан поблагодарил приятеля за информацию.

Положил трубку. Глянул на Федота.

– Похоже, наши отморозки на юга подались…

– Оттаять хотят?…

– Ну да, чтобы такими отмороженными не быть, – поддакнул Рома.

– Да нет, – покачал головой Степан. – Жаркое солнце на них не действует. Еще две заправки бомбанули. Одну в Воронеже. Другую в Краснодаре.

Как были отморозками, так и остались…

– Интересно, где будет следующая?…

Федот крепко задумался. Что-то в памяти перебирает. Степан внимательно наблюдал за ним. Так, лоб разглаживается, брови приподнимаются. В глазах озарение. Что-то интересное родил майор.

– Вспомнил! У кого-то из этих живчиков в Сочи родственник какой-то живет… – А точнее? Федот покопался в своих записях.

– Так, есть. У Коржова, двоюродный дядька. Белесов Артур Платонович…

Только вряд ли он к нему подастся. В нашем перечне этот адрес на последнем месте стоит. Семья Коржовых с дальним родственником отношений не поддерживает.

А потом, Артур Платонович сам когда-то в органах служил, уволился в звании подполковника. Глупо у него приют искать. Он такого родственничка в ближайшее РОВД сдаст…

– Чем этот Артур Платонович сейчас занимается?

– Последние годы в бизнесе с головой. Своя фирма у него, деньги неплохие зарабатывает…

– Откуда эти сведения? – перебил Федота Степан.

– Мать Коржова рассказывала…

– Значит, и сын ее про дядьку знает…

– Должен знать…

– И то, что бизнесом занимается, что денег у него навалом…

– Ну да…

– Знает, что есть чем поживиться… Или ты думаешь, этот подонок не тронет дядьку? Думаешь, родственные чувства остановят?…

– Не остановят… – покачал головой Федот. – А ведь это мысль. Что, если эти уроды по душу Артура Платоновича едут?…

– Утверждать не буду. Но вариант не исключен… Надо срочно связаться с этим дядей, пусть примет меры безопасности…

– Меры безопасности он, может, и примет, – вмешался в разговор Кулик. – Коллег своих в известность поставит. Местные менты сделают выводы. Устроят засаду, сцапают преступников. И все лавры достанутся им…

– Боишься, что другие удачливей окажутся? – не без интереса посмотрел на него Степан.

– А если и так?…

– Сам хочешь взять этих друзей?

– Хочу!

– И я тоже, – подал голос Эдик.

– Степан Степаныч, надо их в командировку оформлять, – с серьезным видом посоветовал Рома. И тут же не удержался – съязвил:

– А вдруг этот Артур Платонович неподалеку от санатория живет?…

– От какого санатория? – не понял Степан.

– Как какого?…

– Все, можешь не продолжать, – осадил он Рому.

Саня и Эдик жен своих в сочинский санаторий отправили. Волнуются за них. И за себя, конечно, переживают. Как бы рога на голове не выросли. Их благоверные – женщины молодые, красивые. На курорте самая холодная кровь может закипеть. А кавалеров там хоть отбавляй…

– Значит, надо самим преступников брать? – спросил он у Эдика и Сани.

Те дружно кивнули.

– Тогда оформляйте командировочные… Пусть едут ребята на юг, пусть исправляют свою ошибку. Нет, не ту, что отпустили жен одних. Кулик и Савельев не смогли взять преступников в прошлый раз.

Пусть возьмут их сейчас…

Глава восьмая

Корж облил джип бензином, достал спички.

– Может, не будем? – спросил Пупс. – Клевая тачка. А потом, без колес плохо. Пешком ходить. И холодно…

Холодно ему. Корж усмехнулся. Стрелка термометра за двадцать градусов поднялась, и это в тени. А Пупсу холодно.

– Ничего, сейчас согреешься. – Корж сунул горящую спичку в коробок, дождался жаркой вспышки и швырнул его в машину.

Джип вспыхнул ярким пламенем.

Жаль, конечно, с техникой расставаться. Но надо. Слишком давно они на нем раскатывают. Три заправки на нем взяли. Последнюю сегодня разбомбили, три с половиной штуки сняли. Жаль, что рублями. Но ведь Рубли на баксы перевести можно. В любом городе менял как грязи.

А грины им нужны. Потому что в Сочи они едут не поясницу на солнце греть. Оттуда через горы в Абхазию уйдут, дальше Грузия. Проводника надежного за бабки нанять не проблема. Такого, чтобы в Турцию смог их нелегально переправить. За кордоном их никто искать не будет…

– Согрелся? – спросил Корж.

– Да вроде, – кивнул Пупс. – Только как до Сочи добираться будем?

– Вот ты достал. Сказал же, на автобусе поедем… Менты сейчас на ушах стоят. Думают, что мы на джипе. А мы на автобусе…

– Так до дороги еще топать надо…

– Ничего, дотопаешь…

На дорогу они вышли вечером.

Корж не дурак. Он еще вчера позаботился обо всем. На барахолке в одном городке под Ростовом по летнему прикиду всех оформил. Светлые рубахи, шорты, кроссовки с белыми носочками. Даже белые кепки на голову взял. Пусть их лучше за придурков принимают, чем за преступников. Картинку довершали рюкзаки. Один у Пупса, второй у Леньчика. Модные такие рюкзаки, аккуратненькие – пижонистые, короче. Хрен кто догадается, что в них автоматы со спиленными прикладами.

– Во, глянь, «Икарус»! – Леньчик первым увидел автобус.

– Ну так хера ли стоишь? – пришпорил его Корж. – Маши рукой…

Леньчик даже подпрыгнул на месте. Но водила лишь пальцем у виска крутанул, а потом уже махнул рукой себе за спину. Мол, салон полный.

Автобус промчался мимо. И как бы в насмешку над Леньчиком окатил его клубами дизельной копоти.

– Не надо было тачку сжигать, – скривился Пупс. Корж уже собрался вызвериться на него, как вдруг возле них остановилась белая «Волга». А ее вроде никто и не тормозил.

Леньчик нагнулся к опустившемуся окошку.

– Командир, до Краснодара не подбросишь?

– Запросто, – кивнул водила.

Корж рассмотрел его. Совсем еще молодой мужик. Едва за двадцать перевалило. Одного с ними возраста. Только ума мало. Знал бы, кого в машину берет…

Водила не назвал цену. Или его вообще бабки не волнуют, или слишком простой – сколько бы ни дали, все хорошо.

– А вы откуда, пацаны? – спросил он.

Корж внимательно присмотрелся к нему. Чем-то взволнован парень.

Внутренне напряжен. Но не попутчики причина переживаний, что-то другое.

Какая-то неурядица у него.

– Из Ростова мы. Который на Дону, – с видимой неохотой ответил Корж.

– А почему только до Краснодара?… Вы же вроде на море собрались…

– С чего взял?

– Да что я, не вижу?

– Вообще-то, угадал… В Сочи мы едем…

– О! Тогда считайте, что вам повезло. Я в Джубгу еду. Это для вас полпути…

– Сколько возьмешь?

– А-а, – отмахнулся парень. – Сколько дадите… Похоже, деньги его вообще не волновали. Зачем же он их тогда взял? Чтобы не скучно было ехать?…

Тогда он не только простак, но и дебил. Кто ж на ночь глядя таких попутчиков подбирает…

Парень не стал заезжать в Краснодар. Обошел его по объездной, взял курс на Горячий Ключ. Машина хорошо шла, стрелка спидометра редко когда ниже стольника опускалась. Или домой он спешил попасть. Или от кого-то удирал…

– А ты сам чем занимаешься? – спросил Корж.

– Кафешка летняя у меня в Джубге…

– И как бизнес? Нормально?

– Да так… – неопределенно махнул он рукой. И добавил:

– Уродов много развелось. Совсем оборзели…

– Ты это про кого?…

– Да козел один бабки у меня занял. Две штуки баксов. А отдавать не хочет…

– Так это ты от него сейчас? – догадался Корж.

– От него… Только без бабок…

– Куда подальше послал?

– Если бы… Ты не поверишь, потребовал, чтобы я ему еще пять штук одолжил…

– Борзота…

– Не то слово… Сказал, если не дам бабок, башку мне свернет…

– Что, такой крутой?

– Да беспредельщик. Компашка у него еще та… Боюсь, как бы они меня не догнали…

Корж хоть и под кайфом был, а голова нормально работала. Понял он, зачем водила попутчиков взял. Решил по глупости, что Корж, Леньчик и Пупс, если что, подпишутся за него…

– Ну и догонят, что с того? – с видимой небрежностью спросил Корж. – На хрен их пошлешь, и все дела…

– Легко сказать… Их трое, а я один. А потом, у Влада ствол может быть…

– Что, крутой такой?

– Да не то чтобы крутой. У меня друзья и покруче есть. Только они в Джубге, до них еще доехать надо…

Машина шла по горной трассе. Спуски, подъемы, бесчисленные повороты.

Местами дорога сужалась до одной полосы в каждом направлении. А потом еще и стемнело. Встречных и попутных машин становилось все меньше и меньше. Иной раз казалось, что они по какой-то заброшенной дороге через горы едут.

Оказалось, парень опасался не зря. В один прекрасный момент их «Волгу» обошла потрепанная, но довольно резвая «девятка». Остановилась, внаглую перекрыв путь.

Парень тоже остановился. Руками нервно сжал руль. Корж видел, как побелели костяшки его пальцев. Сам он тоже сжал руку. Но не на руле, а на рукояти «вальтера».

– Зачем тормознул? – спросил Корж.

– Попытался б уйти, машину б разбили…

– А так морду тебе разобьют…

– И вам может достаться, – с жалкой надеждой посмотрел на него парень.

– Нам? Нам не достанется…

Корж слышал, как сзади шуршат Леньчик и Пупс, рюкзаки свои распаковывают. Правильно сделали, что в багажник не стали их класть.

В свете фар Корж видел, как из «девятки» вышли трое. Здоровые ребята – как цирковые атлеты. Только не гири они в воздух сейчас бросать будут. А котлету делать. Из водителя «Волги». Атлеты для котлеты…

– Они? – спросил Корж.

– Они, – кивнул парень.

– Да ты не мохай, все путем будет…

Корж первый вышел из машины. За ним вывалились Леньчик и Пупс. Автоматы не показывают, за открытыми дверцами прячут.

– Эй, в чем дело, пацаны? – с вызовом спросил Корж.

Здоровяки остановились. Смерили его презрительными взглядами.

– А ты кто такой? – спросил у него самый здоровый.

– Тебе не все равно?

– Тебя что, этот хрен нанял? Чтобы бабки нам не отдавать?…

– А он что, тебе должен?

– У него три штуки баксов. Это мои бабки…

– А не гонишь?

– Да пошел ты на…

На Коржа обрушился поток отборной брани. Он психанул. Вырвал из-за спины руку с пистолетом. И выстрелил здоровяку под ноги.

– На землю, падла! – заорал он.

Парни стушевались. Они явно не ожидали такого поворота. А когда Леньчик и Пупс наставили на них автоматы, и вовсе обгадились. Как подкошенные рухнули на землю.

– Бараны, блин! – заорал Леньчик. Перевел ствол автомата на «девятку» и прошелся по ней длинной очередью. И Пупс сдуру пальнул. Пуля попала в бензобак.

Грохот, пламя. Взрывом машину развернуло носом к «Волге».

– Уходим! – крикнул Корж.

И первый прыгнул в машину, Леньчик и Пупс за ним.

– Классно мы, да? – захохотал Пупс.

– По мусалам бы тебе за такой класс! Впрочем, злился Корж не очень.

Самому понравился фейерверк. Водила раздражал его куда больше.

– Какого хрена стоишь? – вызверился он на него. – Поехали!

– А-а, да… – обомлело протянул тот.

И пустил «Волгу» мимо лежащих на земле здоровяков и полыхающей «девятки».

«Надо было пристрелить этих уродов», – подумал Корж. Но удержался от соблазна вернуться обратно.

– Тебя как зовут-то? – спросил он у парня.

– Серега… Спасибо вам, выручили…

– Спасибо, Серега, в. карман не положишь, – покачал головой Корж.

– А хотите, я вас в Сочи отвезу?…

Корж усмехнулся. Парень явно собирался отделаться от них легким испугом. Хитрый козел. Напел им про долг, который якобы не может получить.

Только выходит, он сам кому-то должен… А может, у него и нет денег? Но это легко проверить – есть у него бабки или нет.

– Отвезешь, – после недолгого раздумья кивнул он. – Конечно, отвезешь… Ты вот что скажи, Серега: эти пацаны, сказали, что у тебя три штуки баксов при себе…

– Да врут они все, – нервно мотнул головой Серега.

– А если не врут?

– Ну откуда у меня бабки?…

– А ты думаешь, меня это волнует, откуда они у тебя?… Ты что, чувак, думаешь, мы тебя просто так от этих козлов отбили? Три штуки гринов с тебя, понял? За охрану, понял?

– Да я-то понял, – убито кивнул Серега. И уныло спросил:

– Может, за штуку договоримся?…

Корж ответил не сразу. Мысли с натугой закрутились в голове. Но все же выдали правильный вариант:

– Хорошо, братуха, договорились. И плюс ты нас везешь в Сочи…

– Договорились…

Корж незаметно усмехнулся. Нет, не договорились они. Там, где штука баксов, там и все три. Серега засветил бабки. Поэтому отдаст все до цента.

Договор будет пересмотрен. Но не сейчас, а как только они будут на месте. В свою Джубгу он отправится без бабок. Если вообще отправится…

Только до Сочи транзитом пройти они не смогли. На стационарном контрольном посту их тормознули гаишники. Корж увидел, что Серега снял правую ногу с педали газа, ставит ее на тормоз.

– Что ты делаешь, гад? – заорал он. – Я тебе покажу тормозить!…

Ствол «вальтера» ткнулся в бок водиле.

– Гони вперед, мразь!…

Серега не стал противиться. Резко нарастил скорость, показал ментам задницу.

– Быстрей, быстрей! – торопил его Корж.

«Волга» стремительно набирала ход. Но и менты не дремали. Где-то позади взвыла сирена. За беглецами устремилась машина с проблесковыми маячками.

– Бляха, везет нам на ментов, – зло процедил сквозь зубы Леньчик.

Он недавно ширнулся. Кайф круто забирал его. Громкий протяжный щелчок затворной рамы подтвердил, что ему сейчас все по барабану. И Пупс загнал патрон в патронник.

«Волга» шла быстро. Но и «семерка» неслась не менее резво. Расстояние между машинами заметно уменьшалось.

– Тормози! – приказал Корж. Тот кивнул и начал останавливать машину. От погони уйти не получалось. Значит, придется устроить ментам концерт. «Скрипки» настроены, «скрипачи» уже за партитурой. Осталось только взмахнуть дирижерской палочкой.

Ментовская машина выла метрах в ста от «Волги» когда Леньчик и Пупс ударили по ней из автоматов. Концерт начался. Под цветомузыку ментовских мигалок. И Корж внес свою лепту. Пару раз пальнул из «вальтера».

Мигалки затухли, вой сирен сменился визгом тормозов. «Семерка» красиво развернулась на сто восемьдесят градусов. Остановилась. Кррж решил, что сейчас из нее вывалятся автоматчики. Но нет, машина резко сорвалась с места и скрылась в темноте.

– Обкезались менты! – обрадовался Леньчик.

– Козлы помойные! – заревел Пупс.

– Не на тех нарвались! – веселился Корж. Все трое чуть не писались от радости. Как же, ментам под зад коленом дали, заставили их убраться с позорно поджатым хвостом. Серега остался без их внимания. Чем и решил воспользоваться.

Резко сорвал «Волгу» с места. С распахнутыми дверцами понесся в ночь.

– Сука! – как резаный взвизгнул Леньчик.

– Падла! – взвыл Пупс.

И с разворота послал вслед «Волге» автоматную очередь. Стрелял до тех пор, пока в магазине не кончились патроны. И не зря ведь стрелял. Машина потеряла управление, ткнулась носом в придорожный холм.

– Й-е-есть!… – На радостях Корж пальнул в воздух. Серега был мертв.

Пуля угодила ему в затылок. Кровищи жуть. Все лобовое стекло заляпано. Только Коржа это нисколько не смущало. Он самолично вытянул труп на дорогу, начала обшаривать карманы. Обыскал все. Но денег нигде не было.

– Козлодой, мля! Обманул, мля!… – причитал он. Пупс возился с машиной.

– Эй, а на ней можно ехать, – заключил он. Корж ничего не нашел. Пнул напоследок труп Сереги и запрыгнул в машину.

– Куда едем? – спросил Пупс.

– Куда угодно. Только с трассы уходи… Вскоре машина шла по грунтовой горной дороге.

Уходила в ночь. Неслась в неизвестность. До тех пор, пока в баке не кончился бензин.

– Что будем делать? – спросил Пупс. – Снова сжигать?…

– Может быть, – кивнул Корж. – Но сначала надо глянуть, вдруг этот мудила бабки где-то заныкал…

И точно, в багажнике за запасным колесом они обнаружили пакет. А в нем тугая пачка денег. Пятидесятидолларовые купюры в банковской упаковке. Пять тысяч долларов как с куста.

– Вот везуха! – козлом запрыгал вокруг машины Пупс.

Корж не мог не согласиться. Им на самом деле везло. От ментов смогли уйти, а потом еще эти пять штук баксов. Ну разве это не фарт?…

Он задумался. Им везло раньше, им везет сейчас. Значит, фортуна не должна отвернуться от них и в будущем.

До Сочи они могут добраться через горы. Можно двинуться дальше.

Прямиком до Абхазии. Но надо бы спуститься в город. Родственничка навестить.

Дядю Артура, мать его за ногу. Богато живет бывший мент. Вдруг он спать по ночам не может от мысли, что не поделился своим богатством с племянником?…

Тысяч десять-пятнадцать гринов не помешают…

Только по горам бродить небезопасно. На чеченских боевиков можно нарваться. Где-то в этих местах могут быть их тайные базы. Может, это всего лишь газетная «утка», досужие вымыслы прибабахнутых журналистов. Но тем не менее Корж решил сделать ревизию своему арсеналу. Результаты его не утешили.

Патронов оставалось совсем ничего – по десятку на автомат. Уж больно лихо Леньчик и Пупс жали на курки. И его «вальтер» имел в обойме всего три патрона.

Тоже непо-рядок… Но лучше хоть что-то, чем ничего…

Глава девятая

Санаторный корпус решено было брать приступом. Ночь. Темно. Служащая двери закрывать собирается.

– Уголовный розыск! Майор милиции Кулик! – грозно оскалился Саня.

И ткнул женщине под нос красные «корочки».

– Разыскивается опасный преступник! – огорошил ее Эдик.

Не давая бедняжке оправиться от неожиданности, он обошел ее, двинулся через вестибюль к лифту. Важным, но скорым шагом Саня последовал за ним.

– Стойте, куда вы? – опомнилась женщина.

Так и должно было случиться. Это ментовский санатории, здесь каждый второй с такими «корочками». Но Саня и Эдик не останавливались. Они знали, куда идут, и не ослабляли шаг.

Кулик остановился перед номером, в котором проживала его жена.

Вообще-то, он не сомневался в своей половине. Но, как говорится, доверяй, но проверяй. А лучшая проверка – свалиться как снег на голову. И желательно в ночное время.

Это все Рома Лозовой со своим дурацким анекдотом. Моряк жену в санаторий отправил, летчик тоже. А мент со своей сам спит. Потому что никуда не отправлял. Саня и Эдик, они хоть и менты, но жен-то в санаторий отправили. А еще то обстоятельство, что Лена и Вера в разных номерах остановились, в одиночных люксах. Могли бы вместе жить. Так нет, зачем-то разделились. Зачем, спрашивается?…

Саня прислушался. За дверью тихо звучала музыка и слышались голоса – женский и мужской. Вот это номер! Кровь прилила в голову. Саня уже не мог контролировать себя.

Мощным ударом в дверь он снес ее с петель. И ураганом ворвался в комнату. В расправленной постели лежали двое. Он и она… Нет, не она.

Саня облегченно вздохнул. Лысый мужике волосатой грудью, а с ним какая-то другая женщина. Оба в трансе.

– Кто это? – в панике спросил мужик. – Муж?…

– Нет… – покачала головой женщина.

И вздохнула с тем же облегчением, что и Саня.

– Извините. Я, кажется, ошибся номером, – пробормотал он. – Виноват…

– Виноватых бьют, – грозно нахмурил брови мужик.

Он уже пришел в чувство. Раз Саня не муж его курортной любовницы, можно не бояться. Только Кулик даже не взглянул в его сторону.

Саня собрался уходить. И в самый последний момент обернулся к женщине.

Он сам не понял, почему спросил:

– Извините, а у вас муж милиционер?

– Нет… Моряк…

– Зато я полковник милиции! – выпятил волосатую грудь мужик.

Но Саня и в этот раз проигнорировал его.

В коридоре он столкнулся с Эдиком. Тот только что взял штурмом номер своей жены. Ему тоже что-то не понравилось. И он также выставил дверь.

Саня встретился с ним, когда он выходил из номера.

– Мужик какой-то, – растерянно пробормотал он. – И баба… Но не моя…

– Та же история, – кивнул Кулик. – Другая баба. Муж моряк…

– А у моей летчик…

– Сам спросил?

– Сам…

Саня готов был рассмеяться. Ситуация-то анекдотическая. Только не засмеялся. Ведь их анекдот наяву еще не досказан. Еще не выяснили они, с кем сейчас их жены…

– А еще про жену свою спросил, – сказал Эдик. – И про твою узнал…

– И что? – насторожился Саня.

– Твоя и моя в другой номер перебрались. Решили вместе жить…

Номер этот они нашли быстро. Постучались в дверь.

Открыла Лена. В ночной рубашке, глаза заспанные.

– Саня? – удивилась она. – Ты мне снишься?…

– Нет! – Он сгреб ее в охапку, крепко прижал к себе и внес в номер.

Следом за ними туда вошел Эдик. Его жена не испугалась – только обрадовалась. А чего им бояться? Они не изменяли своим мужьям. И перебрались в один номер только для того, чтобы давать совместный отпор ловеласам всех мастей и рангов…

Семейный праздник испортил наряд милиции. Саня не стал возражать, когда суровый старлей попросил его выйти из номера и показать документы.

Удостоверение было в полном порядке, командировочные на месте. Только старлей на мировую не пошел.

– Стыдно, товарищ майор. Дверь выломали. Дебош устроили…

– Да я тебе сейчас все объясню, – начал Саня.

– В отделении объясните, – жестко усмехнулся старлей.

Спорить с ним было бесполезно. Тем более Саня и Эдик чувствовали, что им как можно скорее нужно убираться отсюда. К ним стягивались тучи в виде сотрудников администрации и потревоженных любовников, которые в свободное от санаторного отдыха время занимали весьма солидные должности в Главном управлении МВД…

– Значит, одна морячка, другая летчица, – веселился старлей. – Смех и грех. Все как в том анекдоте…

– Не совсем, – покачал головой Саня. – Мы-то менты, мы со своими женами сами должны спать. А ты нам этого не дал…

Старлей оказался нормальным парнем. В свой отдел привез без конвоя, даже не пытался определить их в «аквариум». Сразу к себе в кабинет повел.

Разобрался во всем. Чаем угостил.

– Не дал, – легко согласился он. – Сами понимаете, служба. Кстати, вам еще счет за двери выставят…

– Да с этим мы разберемся, – не особо расстроился Эдик.

– Тогда считайте, что инцидент полностью исчерпан…

– Значит, надо обмыть это дело, – решил Саня. – По сто граммов. Для знакомства…

– Да я не против. Столичные коллеги как-никак… Только у нас с этим строго…

– А у кого не строго? У нас тоже строго…

– Да нет, не буду. Ночь длинная, еще «чепуха» какая будет, выезжать придется…

И будто в подтверждение его слов в кабинет постучались. Появился сержант, с ним какой-то мужик. Высокий, но тощий, как скелет. Солнце его, что ли, высушило?

– Вот, товарищ старший лейтенант, героя привел, – доложил сержант.

Прошел в кабинет, поставил на стол коробку из-под торта. Открыл ее.

Саня заглянул внутрь и ахнул. В коробке лежало самодельное взрывное устройство.

Толовая шашка, детонатор, батарейка, часовой механизм, проводки.

– Ты что сюда приволок? – взбеленился старлей.

– Да оно не опасно… Уже не опасно, – поправился сержант.

– Обезврежено, товарищ старший лейтенант! – вытянулся в струнку «скелет».

– А это кто такой?

– Рядовой запаса Каблуков Николай Васильевич! – бодро отрапортовал мужик.

– Принес, вот. Говорит, на рельсах нашел, – просветил сержант. – К нам принес…

– Нашел и обезвредил, – уточнил Каблуков. – Проводок обрезал и все, больше не тикает…

– И не побоялся? – удивленно спросил старлей.

– Никак нет… Я ж во «Взрывпроме» работаю, мастером, такие штуки мне не в диковинку… Товарищ старший лейтенант, вы как думаете, это чеченские террористы, да?

– Не знаю…

– А я думаю, да… Я так полагаю, что готовился теракт…

– Все может быть, – кивнул старлей.

– А я его предотвратил! – мужик гордо выпятил тощую грудь.

Невооруженным взглядом было видно, что ему не терпится прославиться.

Наверняка уже видит себя на первой полосе какой-нибудь местной, а то и общероссийской газеты. Герой, с риском для жизни предотвративший террористический акт…

– Да, за бдительность вам спасибо, – старлей пошел на поводу благих чувств.

– Да разве ж я за «спасибо» старался? – широко улыбнулся Каблуков. – Я ж за человечество беспокоился… А скажите, – перешел он вдруг на заискивающий тон, – я слышал, за такое дело премию дают…

Кулик улыбнулся. Для него все встало на свои места.

– Извините, а вы случайно не почтальоном Печкиным работаете? – осторожно спросил он.

– Нет, – искренне удивился Каблуков. – Я ж говорю, во «Взрывпроме», мастером…

– Тоннели в горах пробиваете?

– И тоннели, и просто дороги строим. В общем, рвем горы…

– А что, фугасы вы на часовые механизмы ставите?

– Да нет… – начал было Каблуков. И осекся. – Да по-всякому бывает…

– Значит, знакомо вам такое устройство?

– Ну, если мог обезвредить, значит, знакомо… – мужик был явно смущен.

– Взрывное устройство в коробке лежало? – спросил Эдик.

– В коробке…

– А коробка-то чистая…

– Так это, – задергался Каблуков, – на улице-то сухо. А коробка прямо на шпалах лежала…

– И никто ее не смог заметить, только вы…

– Ну да. Только я… Я случайно проходил…

– Вы не Печкин, – оборвал мужика Кулик. – И даже не Гоголь, хотя и Николай Васильевич… А может, все-таки Гоголь, сказки-то сочинять умеете…

– Я не понимаю, о чем вы? – Каблуков был близок к панике.

– Зачем шашки толовые с работы домой таскаете? – спросил Эдик. И ткнул пальцем на коробку. – Шашка-то с работы украдена. Знаю я этот тип шашек, они для спецработ предназначены…

– Да нет, что вы…

Каблуков попятился к двери.

– Стоять! – рявкнул старлей.

До него тоже дошло, что вся эта история с терактом не более чем дешевая фальсификация. Прославиться мужик захотел да плюс к тому премию заработать.

Идиот, сначала надо было в голове порядок навести, а потом уже в милицию с самоделкой соваться. Или они все думают, что в милиции одни простаки сидят?

Этот Каблуков решил с ментами в «дураков-умных» поиграть. Уж хотя бы не говорил, что во «Взрывпроме» работает…

Старлей вскочил со своего места, схватил Каблукова за грудь. Встряхнул.

– А ну, Кулибин, блин, сознавайся, сам бомбу сделал?

– Не-ет, – жалко проблеял тот.

– Да? Ну-ну…

Он выпихнул мужика из кабинета, сам исчез вместе с ним. Сержант тоже вышел.

Старлей появился через час. Красный как рак, взмыленный, но довольный.

– Сознался, гад. Во всем сознался, чистосердечное признание пишет, – сообщил он.

– А палку не перегнул? – спросил Эдик.

– Да ну, все по закону. Домой к нему съездили. Он рядом живет. Сам шашку тротиловую показал. Все как. положено оформили…

– Быстро ты обернулся…

– Ну так сам же все показал… Ловко вы его развели. Спасибо, мужики, выручили…

Он выставил на стол бутылку «Столичной». Достал три стакана – для гостей и для себя.

– Значит, вы по делу прибыли, – уточнил старлей. – Отморозков ловить…

– Если получится…

Сразу из аэропорта Саня с Эдиком отправились домой к Артуру Платоновичу. Предупредили его о возможной опасности. Белесов к делу отнесся серьезно. Жил он один. Жена, дети и внуки на дачу перебрались. Так что он без особого внутреннего напряжения позволил организовать у себя дома засаду. А если говорить проще – предоставил им комнату. Мол, живите и чувствуйте себя как дома. Хороший мужик попался. Недаром ментом когда-то был.

Не должны были Саня и Эдик уходить из дома. Но так тянуло к женам.

Поделились своими планами с Белесовым. Конечно же, тот не собирался держать их при себе на привязи. Пообещал не открывать дверь племяннику, если тот вдруг появится. На завтра встречу с ним перенесет.

– Трое их, – сказал Эдик. – У одного пистолет, у двух других автоматы… Да у вас должна быть по ним ориентировка…

– Была ориентировка, – кивнул старлей. – Из Москвы. Из Краснодара. И даже из Туапсе…

– Так, а в Туапсе они что натворили?

– На посту не остановились. Машина за ними пошла. Так они из автоматов стрелять стали. Постовикам досталось. Одного ранило в руку. Ушли они от греха подальше. Усиление затребовали…

– И что?

– Да ничего. Слиняли отморозки. Водителя, который их вез, пристрелили.

И в бега. «Волгу» сегодня утром нашли. А их самих нет. Исчезли…

– Ищете?

– Ну да, туапсинские на ушах.

– В Сочи их надо ждать…

– Да понимаю, дядька у одного здесь живет… Но пока никаких указаний нет…

– Нет и не надо. Сами возьмем… Кстати, начальник, нам давно пора на месте быть. Вдруг эти козлы уже в дверь к дяде Артуру стучат?…

– Да я что, держу вас?… Могу даже машину дать, прямо к дому вас подбросят…

– "Луноход"?

– Ну да…

– Нет уж, мы лучше пешком…

Действительно, вдруг отморозки уже за домом Белесова следят. Увидят милицейскую машину, испугаются. И тогда вся работа насмарку. Хотя, если честно, работа еще не начиналась. Не успели Саня с Эдиком засаду организовать, как тут же отправились в санаторий. Так их к женам тянуло, что про все на свете готовы были забыть.

Саня и Эдик волновались напрасно. В ту ночь Коржов к дяде не приходил.

Так же напрасно они просидели весь день в квартире Белесова. Отморозки так и не дали о себе знать.

Тяжко им было. Жены совсем рядом, руку протяни. А они только и могли, что по телефону с ними разговаривать. Чувствовали, зверь где-то близко – нельзя им ослаблять капкан.

Вечером Белесов вернулся с работы. Не с пустыми руками – с двумя бутылками фирменной «Смирновки». Хлебосольный хозяин. И далеко не бедный.

Квартира у него отличная. Четырехкомнатная, отделка и обстановка в евростиле.

Роскошь, комфорт, одним словом. Кулику не раз приходила в голову мысль, что где-то здесь есть тайник, а в нем деньги и драгоценности. Точно так мог думать и Коржов. Поэтому он просто обязан был пожаловать в гости к двоюродному дяде.

– Не изныли еще? – спросил Белесов, накрывая на стол.

– Да нет, хорошо тут у вас. Кондиционеры – не изноешь…

– Я не про то. К женам поди тянет?

– Еще как, – кивнул Эдик.

– Тянет, – вздохнул Саня.

– Дурака вы сегодня сваляли, – решил Белесов.

– Это еще почему?

– Надо было своих жен сюда позвать…

– Так это, – опешил Эдик. – Мы и без того вам неудобства доставляем…

– Да ладно, чего уж там. Мент мента разве ж не поймет… Пусть завтра приходят. Посидите у меня, шампанского можете взять… Ну и все такое прочее.

Дело– то молодое…

И все такое прочее… Саня, конечно же, понял, что подразумевается под этим. Если хозяин дает добро, завтра же они проведут с Леной несколько приятных часов – комнат для уединения в квартире хватает.

Одно обстоятельство смущало. В Битове они вели наблюдение за Двупалым из его, Саниной, квартиры. С комфортом тогда в засаде устроились. Расслабились.

– И как итог, упустили преступников – а ведь их можно было взять. Что будет, если они расслабятся сейчас?…

– Да нет, мы, наверное, и дальше у вас холостяковать будем, – покачал головой Саня. – Расслабляться нам нельзя…

Эдик с тоской посмотрел на него, поджал губы. Но промолчал.

– Слишком все серьезно… Ваш племянник не просто преступник. Он очень опасный преступник…

– Да, да, я понимаю, – кивнул Белесов. Задумчиво изрек:

– Я помню Алексея, лет четырнадцать ему было, когда он приезжал к нам. Хороший был мальчик, воспитанный, вежливый… Поверить не могу, что он так деградировал…

– Это не просто деградация. Это мутация. Наркомутация…

– Да, наркотики – страшная вещь. Они пробуждают и усиливают в человеке все низменные инстинкты… Трудно поверить, что Алексей так деградировал, что может поднять руку на меня…

– Но вы же верите…

– По крайней мере, не исключаю такую возможность. Я хоть и замполитом в милиции был, но хорошо знаю правду жизни с изнанки. Многого навидался, наслышался…

Глава десятая

– Короче, Москва не Сочи, – благостно, на приблатненной интонации протянул Корж.

– А Сочи не Москва, – осклабился Леньчик.

– Торчково здесь, – балдежно закатил глаза Пупс. – Ничего не хочу делать…

Корж его понимал. Намаялись они за последние дни. Трое суток по горам лазили. Устали как черти, пока до Сочи добрались. Хорошо, с наркотой проблем не было – всегда под кайфом, всегда довольные.

В пригороде Сочи лачужку одну по дешевке сняли. Три скрипучие кровати.

Зато хозяин алкаш, даже как звать их не спросил. Такой фиг узнает, что они в федеральном розыске значатся. И ни за что на свете участковому на своих постояльцев не настучит.

Пляж в двух шагах. Народу раз два и обчелся. Хоть целыми днями на солнце пузо грей. Ширнулся да спиной на горячие камни – стопудово приход поймаешь, Корж уже убедился в этом. И остальные тоже…

– Хочешь не хочешь, а дело делать надо… Отдохнули денек, и хватит.

Уходить нам надо. Дядьку тряхнем и в Абхазию. В Сухуми, блин, и оттянемся. Там нас искать никто не будет…

– В Сухуми девочек таких нет. – Леньчик показал на красотку, эффектно раскинувшую свою пышные телеса на дощатом настиле.

– Зато мальчики есть, – усмехнулся Корж. К бабе подошел мужик. Высокий, крепко накачанный. Геракл, блин… Корж хоть сейчас мог достать из сумки «вальтер» да завалить качка. А телку его поставить на хор. Его подмывало это сделать. Но он сдержал свой порыв. Не хватало ему еще проблем из-за какой-то козы и ее козла. А потом, в стволе у него всего три патрона. Дядю Артура чем прикажете кончать?…

– Они хату рядом с нашей снимают, – сказал Пупс. – Я видел… Что, если к ним в гости пожаловать, а?… Я тоже бабу хочу…

– Элементарно, – кивнул Корж. Он продолжал рассматривать красотку.

Амбалу явно не понравилось, что на его подругу пялятся с вожделением. Встал, расправил плечи, важной походкой подгреб к ним.

– Эй, чуваки, что за дела? Чо за нагляк, в натуре?

Пальцы веером, челюсти жерновами, в глазах вызов. Корж не ответил.

Просто посмотрел на него. Взгляд пустой, мертвый, как у протухшей рыбы. И Леньчик с Пупсом посмотрели на него такими же глазами.

– Эй, вы чо, обкололись? – спросил качок. Уже, нет в нем агрессивности.

Брезгливость в глазах появилась.

– Короче, пацаны, пять минут времени, и чтобы духу вашего здесь не было…

Корж демонстративно сплюнул ему под ноги и повернулся к морю. Амбал потоптался на месте, махнул рукой – мол, что с наркош взять – и направился к своей подруге. Что-то сказал ей. Та озабоченно глянула на него, покачала головой. И начала собирать вещи. Через пять минут они ушли. Корж с кривой усмешкой смотрел им вслед.

– Каз-зел! – зло процедил он сквозь зубы.

– Пупс знает, где они живут, – напомнил Леньчик – Надо бы в гости сходить…

– Надо – сходим, – кивнул Корж. – Но сначала дядю Артура навестим.

Давно пора…

– Когда?

– А прямо сейчас…

Он резво вскочил на ноги, с разбегу прыгнул в море, ополоснулся. И только после этого начал собираться. Давно пора погостить у родственничка.

***

Эдик пребывал не в самом лучшем расположении духа.

– Саня, я тебя, конечно, понимаю. Расслабляться нам нельзя… Но кто сказал, что мы будем расслабляться? По парам будем дежурить. Ты с Леной на стреме. А мы с Верой… Ну, в общем, ты понял…

– Да уж не дурак…

Кулик и сам был близок к капитуляции. Три дня они в гостях у Белесова.

Безвылазно. И без женщин. Без своих родных женщин. С ума сойти, целых три дня их не видеть, хотя есть возможность… В конце концов они не железные.

– Может, эти уроды вообще не появятся…

– Все может быть, – не стал спорить Саня.

– Ну так что? – с надеждой посмотрел на него Эдик.

– Попарно дежурить будем?

– Ну да…

– И Белесов не возражает…

– Ну а я о чем?

– А, уговорил!… Давай, звони!…

Связаться с Леной и Верой – дело пяти секунд. У них сотовый телефон, они его всегда с собой на пляж берут.

Корж собирался взять такси. Но возле их дома остановка. Только они подошли к ней, как рядом остановился автобус. Совершенно пустой. Из него только что вышли пассажиры из Сочи. Сейчас он принимал новых. Корж, Леньчик и Пупс были в числе первых. Маршрут вполне соответствовал их планам. Автобус шел до городского рынка, неподалеку от которого жил дядя Артур.

Сочи город огромный и очень длинный. Со всеми своими пригородами растянулся, сжатый морем и горами, на десятки километров. Ехать пришлось долго.

Хорошо, они не стояли, а сидели. Корж с какой-то потной бабкой, а Леньчик с Пупсом рядом.

Мест своих они никому не уступали. Еще чего!… До конечной остановки оставалось совсем ничего, когда Пупс проявил неожиданную для него галантность.

В автобус зашли две молодухи, одна лучше другой. Духами дорогими обалденно пахнут. Видно, этот запах Пупсу в башку шибанул.

– Прошу! – довольный, как слон, предложил он свое место.

Только телки лишь покосились на него. Леньчик уступать свое место не собирался. Но и бабам услужить был не прочь.

– Да ты садись, братан, – потянул он на себя Пупса. – В ногах правды нет… А телки на коленки к нам сядут…

Молодух как корова языком слизала. На другую половину автобуса перебрались.

Корж потянулся к Пупсу, прошипел ему на ухо:

– Идиот!…

Не должен он был внимание привлекать ни к себе, ни к Леньчику. А он привлек. Чуть ли не весь автобус на них таращился. Особенно кондукторша зенки пялила. А вдруг узнает в них преступников, которых разыскивают менты?

Солнцезащитные очки на них, козырьки кепок на лоб низко опущены. Но в принципе опознать их можно. Вдруг менты их фото на каждый фонарный столб навесили?

Но нет, обошлось. Кондукторша забыла о них. Переключилась на свои дела.

А когда они выходили на конечной остановке, даже не глянула на них.

Зато телки, которых вспугнул Пупс, обратили на них внимание. Им было по пути. Бабы шли впереди и постоянно оглядывались. Даже шаг ускорили.

– Я знаю, чего они оглядываются, – осклабился Пупс. – Потерять нас боятся…

– Ну да, на тебя запали, – усмехнулся Корж. Бабы его сейчас волновали меньше всего. Он в двух шагах от цели. Вот уже улица видна, на которой живет дядя Артур. Сейчас его дома нет. Но на фиг он им сдался? Можно женой его заняться. Тетя Ася Коржа помнит. Должна открыть ему дверь. А дальше… А дальше то, что уже проделывали не раз…

И телки шли к этому дому. Все оглядываются, лбы морщат. Думают, нужны им их задницы… Вообще-то, нужны. Корж не прочь был поразвлечься с ними обеими. Но не сейчас…

Бабы вошли в тот же подъезд, который им был нужен. Корж хорошо помнил и дом, и этот подъезд. Знал, куда идти.

Телки запаниковали, когда они зашли в подъезд вслед за ними. И бегом вверх по лестнице. Корж тоже невольно ускорил шаг. Подниматься всего ничего – третий этаж. От удивления он разинул рот, когда увидел, возле какой квартиры остановились бабы. Та самая квартира, где живет дядя Артур.

Одна из них повернулась к ним лицом. И чуть ли не с ненавистью:

– Если вы сейчас не уберетесь, я позову мужа! – предупредила она.

Вторая уже давила на кнопку звонка.

– Артура Платоновича? – спросил Корж. Может, дядька развелся со своей первой женой да женился на молодухе? А что, запросто…

– Какой Артур Платонович? – Она даже не знала о таком.

Корж отступил назад. Из-за перил увидел, как открылась дверь и показалась пуленепробиваемая репа. За спиной первого маячил еще один крутой мужик. Ни один из них не был дядей Артуром. Что за чертовщина?

Корж спустился на второй этаж.

– Уходим, – поманил за собой остальных.

Что– то подсказывало ему, что здесь не все чисто. Квартира дяди Артура, а в ней какие-то крутые. Может, его телохранители?…

Артур Платонович и сам по себе мэн крутой. Бывший мент. Фирма у него солидная. Бабок много заколачивает. Вполне может позволить себе телохранителей завести…

А может, это вообще не его квартира. Может, он ее продал, а сам живет в загородном особняке. Если так, то найти его будет трудно. Вернее, даже нет смысла искать. Не по зубам им может оказаться дядя…

Как бы то ни было, а надо уносить ноги. Телки могут нажаловаться своим мужикам, и те ринутся за ними в погоню. Чтобы бока им намять. Не хотелось бы тратить на них патроны, которые остались в «вальтере»…

– А хозяин не будет возражать, что мы пришли? – спросила Лена.

– Да нет, – мотнул головой Саня. – Мы договорились…

– А как его зовут, хозяина? – поинтересовалась Вера.

– Артур Платонович, а что?

– Да ничего… Парни за нами какие-то увязались. Думали, приставать будут. А оказалось, мы и они по одному адресу шли. Им этот самый Артур Платонович нужен был…

– Как ты сказала? – встрепенулся Эдик.

– Сколько их было? – встал в стойку Саня.

– Трое…

– Где они?

– В подъезде остались…

Саня первым выскочил из квартиры. Эдик за ним. Ситуация остро напоминала ту, когда они неслись вниз по лестнице к квартире Двупалого. А потом гнались за отморозками, которые в него стреляли. Судя по всему, они и сейчас преследовали этих же отморозков. Кто еще мог интересоваться Артуром Платоновичем?…

В прошлый раз они смогли загнать беглецов в угол. Жаль, что угол дырявым оказался. А сейчас еще хуже. Некого было куда-либо загонять. Ушла троица. Саня с Эдиком обследовали двор, подъезды дома. Но увы, увы…

– Блин! – выругался Саня. – Как чувствовал, что не надо было нам Лену с Верой звать…

– Думаешь, эти уроды больше не появятся? – убито спросил Эдик.

– А ты думаешь, они полные дебилы?

– Дебилы, – кивнул Эдик. – Но не полные…

– Зато мы полные… Слушай, Степаныч нас за яйца подвесит. И, между прочим, правильно сделает…

– А может, это не они были?

– Сам-то как думаешь?

– Думаю, они… Слушай, а может, девчат наших спросить? Может, они опознают?…

Лена только взглянула на фотографии. И сразу выдала:

– Да, они…

Вера слегка усомнилась.

– Да вроде бы они… Но те в очках были. И в кепках… У одного ухо надорвано…

Саня и Эдик тут же отбросили последние сомнения.

– Надорванное ухо, говоришь… Точно, они… Откуда они за вами шли?

– Мы хотели на такси к вам ехать. А тут автобус. Сели. А там эти придурки…

– Номер автобуса помните?

– Да…

Дальше события развивались в стремительном темпе. Лене и Вере строго-настрого было велено оставаться в квартире. И если вдруг что, сразу жать на кнопку вызова наряда вневедомственной охраны. Саня и Эдик снова выскочили на улицу, поймали такси. И велели частнику гнать по линии известного им автобусного маршрута.

– На милицию поработаешь, командир, – предупредил водителя Эдик.

И увидел, как скривил