/ Language: Русский / Genre:detective,

Судья И Палач Мент В Законе

Владимир Колычев


Колычев Владимир

Судья и палач, Мент в законе

Владимир Колычев

Судья и палач

Мент в законе

Что делать, если бандита нельзя наказать законным образом? У него "все схвачено", адвокат легко отмажет его от суда. Для Волчары ответ ясен: давить собственноручно. Волчара - необычный мент, у него свое правосудие, своя справедливость. Киллера, покушавшегося на его родную сестру, он тоже готов прикончить своими руками, но это не так просто. Его противник суперпрофессионал. Если майор Круча - Волчара, то неуловимый киллер - зверь не менее крупный и опасный. И сам охотится за ним. Кто кому перегрызет глотку?..

Часть первая

Глава первая

Интернет - великое информационное чудо. Находи нужные сайты и черпай любые сведения. Можно даже узнать, как изготовить взрывное устройство.

Раньше такого не было. Раньше пособие по взрывотехнике днем с огнем не найдешь, и стоил такой труд недешево.

У него был такой учебник, он изучил его от корки до корки. Применял знания на практике. Многого достиг. Поэтому ему не надо лезть в компьютер, чтобы получить схему "адской машины".

Он может сам изготовить взрывное устройство. Во множествах вариантов. Вот один из них. Небольшая пластиковая коробочка с магнитной подушкой. Внутри пластиковая взрывчатка, электродетонатор и механизм подрыва. Устанавливаешь мину под машину и ждешь, когда жертва заведет двигатель. На этом все и заканчивается. "Адская машина" срабатывает на вибрацию двигателя. Бабах! И все, жертвы нет, только куски обгоревшей плоти.

Он держал пластиковую коробочку в руке. И не боялся, что она может взорваться прямо сейчас. Он профессионал, и ему неведом страх.

Скоро, очень скоро механизм сработает. Жертва уже намечена. Осталось только установить мину. Но это не проблема.

Он профессионал, ему все по силам...

* * *

Степану Круче вчера было хорошо. С ребятами в кабаке гульнули. Мирно, без шума, за интересным разговором посидели до часу ночи и немало водки выпили. Но ничего, до дому каждый на своих двоих добрался. Степан больше всех выпил. Но был самым трезвым. И сегодня в шесть утра как штык - на ногах. Зарядка на балконе, бритье, контрастный душ, плотный завтрак - кофе, бутерброды. Время без двадцати восемь - пора на лыжи становиться.

Степан вышел из своей однокомнатной квартиры, захлопнул за собой дверь.

Никто не поцеловал его на дорогу, некому было требовать, чтобы он не задерживался на работе. Давно уже никто не провожает его на службу. Пять лет назад он развелся со своей женой. Не сошлись характерами.

Двенадцатиэтажный дом, чистый озелененный дворик, аккуратные ряды гаражей, среди которых есть пристанище и для его авто. Машина с виду не ахти - "Волга" двадцать четвертой модели, старая краска давно потускнела, на левом заднем крыле вмятина. Но не надо думать, будто этой машине место на свалке.

Внутри "Волги" таится зверь - мощный "фордовский" движок. И ходовая часть усилена. Ни один "новый русский" на своем "мерсе"-"шестисотке" или джипе "Гранд Чероки" не сможет уйти от Степана.

Машина завелась с пол-оборота, бесшумно попятилась из гаража. А дальше оперативный простор. Сила, мощь, скорость. Но не больше шестидесяти в час. Правила дорожного движения Круча нарушал лишь в экстренных случаях. И только с "люстрой" на крыше. Сейчас все было спокойно. Рация в машине молчала, "мигалка" мирно спала на своем месте.

Он остановился возле ларька на микрорынке. Сигарет нужно купить. Вчера все закончились. Постовой милиционер увидел его, подошел, отдал честь. В теплой куртке - холодновато, начало апреля.

Немолодой уже сержант, не первый год в органах, службу знает. Лавренов, кажется, его фамилия. Еще тот кадр. Перед начальником отделения не прогнется. А вот майор Круча у него в особом почете - ему хоть звезду с неба. Уважает, шельмец.

- Как дела? - хриплым басом спросил его Степан.

- За ночь без происшествий, товарищ майор! - бодро отрапортовал тот.

Степан Круча возглавляет уголовный розыск Битовского отделения милиции города Москвы. Или, по-другому, заместитель начальника отделения по розыску. Вроде бы какое ему дело до постовой службы? Но ему до всего дело. Он хозяин на своей "земле".

- Братки не шалят?

- Пусть только попробуют! - Лавренов грозно сдвинул брови. - Я за свой участок отвечаю...

- А старушек не обижаешь? - хмуро посмотрел на него Круча.

- Да помилуй бог! - открестился сержант.

- А "черных"?

- Нет. Но кое-кого надо бы... Совсем оборзели, блин! Женщине тут одной с утра один "апельсинщик" нахамил...

- Примите меры.

- Да уж приняли...

- Только без рук. Мне беспредел не нужен...

Милиция не собор для святых. Как и везде, дерьма здесь хватает. Обязанностей много, зарплата мизерная. Есть тысяча способов поправить свое финансовое положение за счет той или иной категории граждан. Чего греха таить, Степан и сам знает несколько из них. И не просто знает... Поэтому он закрывает глаза на некоторые погрешности в работе своих подчиненных. Но только на некоторые. На самые безвинные, на его взгляд.

У него своя граница между добром и злом. Но если человек вдруг срывается с тормозов и начинает зарываться, тогда со Степаном ему лучше не встречаться.

- Пачку "Мальборо"! - Степан протянул ларечнице деньги.

Сигареты та дала. А деньги брать не хотела. Слышала, как уважительно разговаривал с ним сержант. Вот и не решилась брать плату.

Но Степан настоял. И деньги скрылись в окошке.

- Что, под личной опекой лавочка? - исподлобья глянул он на Лавренова.

- Да подруга жены торгует, - замялся тот. - Как не опекать...

- Смотри, чтоб никаких жалоб. Сам лично башку оторву. Понял?

- Да как не понять...

Битово - деревня в недалеком прошлом, в настоящем - весьма престижный спальный микрорайон. Высотные дома - в основном иностранцы строят и по своим проектам. Супермаркеты, магазины, рынки мелкооптовые, техцентры, автозаправки. Все аккуратно, как на картинке. Любо-дорого смотреть. Природа здесь будь здоров. Лесопарковая зона, озера, воздух чистый, свежий. Это дальняя окраина Москвы, три километра за Кольцевой автострадой. Но и до сих мест ветка метро дотянулась. Вдоль Глубокого озера колоннадами особняки "новых русских" стоят. Целый поселок. Да и в высотных домах богатеев хватает. И почти все они предпочитают расслабляться не в пределах Садового кольца, а здесь, по месту жительства. Четырехзвездочный отель в Битово, три дорогих ресторана, спорткомплекс с теннисными кортами и полями для гольфа, оздоровительные центры, ночные клубы со стриптизом и диско-шоу, казино все по высшему разряду. "Новорусы" из всех уголков Москвы сюда как мухи на мед слетаются.

Немалые деньги в Битово крутятся. Только для Степана это головная боль. К деньгам, как известно, всякое жулье тянется - карманники, "домушники", аферисты всех мастей. Но это цветочки. Гораздо страшней грабители, эти "мокрое" за собой оставляют. Про "оседлых" бандитов из "новой волны" вообще говорить нечего.

Битово держит группировка Сафрона, а это две дюжины качков с куриными мозгами и пудовыми кулаками. Сейчас на поверхности этого омута все спокойно. А не так давно, года три назад, банда воевала с конкурентами. Территорию свою отстаивала. С места Сафрона не сдвинули. Но крови пролилось достаточно. Да ляд с ними, с теми бандитами. По Степану, чем их больше сдохнет, тем лучше. Но плохо, что из-за их разборок ни в чем не повинные страдают...

Круча закурил, сел в машину и поехал в отдел. Пора, пора, труба зовет...

- Ну, чем порадуешь, Иваныч? - хмуро спросил он оперативного дежурного.

Степан всегда хмурился в ожидании оперативной сводки. Ничего серьезного быть не могло. Иначе его бы еще ночью или рано утром подняли. Или хотя бы позвонили. Но все же...

- Да ничего такого, - почесал небритую щеку пузатый майор. - Пьяных двух вчера взяли, в чувство привели. Без рук, как всегда... А еще... А еще хохма вчера была.

- Ну?..

- Чудик один под вечер хату вскрыл. "Домушник". Только ничего взять не успел. Идиот, в холодильник сразу полез. А там литровый пузырь с водкой охлаждается. И огурчики такие смачные. Ну, он к бутылке и прилип. И в дрезину. На хозяйский диван прилег отдохнуть. И отдохнул, чувырла. Пока хозяева не пришли, дрых. Наряд его разбудил. Сейчас вот в "обезьяннике" досыпает...

- Хохма, говоришь... А по какому адресу хату взял?

Иваныч заглянул в журнал и назвал адрес. Степан знал этот дом. Десятиэтажка германской постройки, по две квартиры на лестничной площадке, консьерж на входе в подъезд, подземные гаражи, двор огорожен.

- Богатей в этом доме живут. Так?

- Ага! Заявитель какой-то недвижимостью торгует. Жирно живет, ребята говорили. Хоромы у него еще те...

- И дверь наверняка бронированная. И решетки на окнах.

- Ну да...

- А чудик туда попал. Значит, он не совсем чудик. Возможно, маститый вор, только на водку слаб... После совещания давай его ко мне.

* * *

От стыда Витя Мох готов был провалиться сквозь землю. Он ерзал на жестком стуле, боялся оторвать глаза от пола. Кабинет светлый, просторный, евроремонт, дорогая офисная мебель, компьютер. Все путем, короче. А за столом Дядя Опер. Оба слова с большой буквы. И все потому, что опер не простой. Вернее, он не опер, а начальник "уголовки" - но это ведь не существенно.

Волчара. Мент, о котором ходят легенды. Хищник, пожиратель воров. Этот зверь никого и ничего не боится. Пацаны говорят, что он от своей работы кайф ловит. Хлебом не корми, дай только в горло кому вцепиться. А хватка у него мертвая - ни в жизнь не отпустит. А еще ходят слухи, что у него свои законы. Если Волчара на тебя шибко злой, никто тебе не поможет. Суд может тебя оправдать, но все это херня - майор Круча из-под земли достанет и накажет. По-своему накажет. Но мало не покажется, это точно. Базарят, кое-кто даже сгинул навечно. Вот так-то.

С Волчарой Витя Мох знаком был заочно. В глаза его не видел, только наслышан. Но лучше семь раз услышать, чем один раз увидеть.

Не так давно их бригада в Битово работать стала. На их счету с полдюжины, хоти, может, и чуть больше. И все без сучка без задоринки. Но и на старуху бывает проруха. Надо же, повязали. Да так позорно...

Он считался асом в своем деле. Как тень он подбирался к хате, легко взламывал замки. На "хрусты" и "рыжье" у него был собачий нюх. Он всегда находил то, что нужно. И так же тихо, как призрак, исчезал. Никаких следов после себя не оставлял. Опера сбивались с ног, но выйти на него не могли. Ни единой ошибки за все двадцать лет воровской "карьеры".

И тем не менее, он попадался. Три раза уже успел побывать у "хозяина". И все из-за водки. Как свяжется с этой заразой, так пиши пропало. Как вмажет, так с катушек и срывается. Язык как помело. Я такой, мол, сякой. А "барабанщики" ментовские слушают. И стук-стук оперкам. А те его, Витю, за жабры и колоть. Он всегда и во всем чистосердечно признавался. А потому на долгие срока не уходил. Самое большее на пять лет.

Последний раз он откинулся год назад. И снова за старое. Сил у него еще в избытке, рука легкая, чутье острое. И знаний прибавилось. Со знающими людьми много общался, опыт перенимал. Конец девяностых, научно-технический прогресс через край плещет. Столько всяких прибамбасов и заморочек появилось. Есть такие замки, которые ни в жизнь не возьмешь, если в ногу со временем идти не будешь.

А Мох пока поспевал. Поэтому и взял его Хава в свою бригаду. На широкую ногу его давний корешок дело поставил. "Домушники" всех мастей под ним. И "подборщики", и "верхолазы", и "скокцеры". "Кассиры" и "медвежатники" также в наличии. А еще штат наводчиков. Пацаны, мебельщики. В мебельной фирме работают, мебель собирают. Через них на хаты "карасей" Хава и выходит. И посылает спеца.

Вот Мох позавчера по одному адресу и пошел. Дверь хмырь себе конкретную установил. Бронированную. И два замка. Один обыкновенный, второй электронный. "Тач-мемори" эта мутотень называется. Магнитной карточкой через считыватель кода провести надо. Хрен какой ключ подберешь.

Да только у Вити свой считыватель. Молотком называется. Ка-ак долбанул им по замку, тот и навернулся. Каким макаром его "карась" открывал в тот день, Мох не знал. Но когда он пришел по тому же адресу на другой день, замок этот отсутствовал. Остался второй. "Француз". Крепкая вещь. Но для Вити он как песня про Мурку.

Капнул Через шприц на механизм кислоту и ушел пивка попить. Через некоторое время вернулся. Достал свою универсальную отмычку из суперстали и вперед. На раз замок открылся.

Эта хата не первый его поцелуй после зоны. Где-то к третьему десятку приближается. И без срывов. А все потому, что Витя последнее время совсем не пил - в глухой завязке был. И сам понимал, что бухло - это яма, и Хава не давал. У него "сухой закон" - варит котелок у старого "бродяги".

Не пил Витя, не пил. А вчера бутылку в холодильнике увидел. И огурчики рядом. Аж голова закружилась, так вмазать захотелось. И вмазал. Теперь вот в ментовке откисает...

Волчара. Среднего роста мужик, в плечах широк. Глядя на него, думаешь, что в его габариты впрессовали пещерного медведя - такая сила из него прет. Сгусток жесткой энергии. И взгляд. Он пробирает насквозь, душу наизнанку выворачивает.

Говорят, когда Дядя Опер в гневе, своим взглядом он может печенку через задницу выдавить. Но сейчас он не злой. Даже, напротив, чересчур добрый. Мягко так смотрит на Витю, улыбается. Только от этого не легче.

А еще он молчит. Уже минут десять Мох перед ним сидит. А Волчара рта не раскрывает. Только улыбается. И это убивает. Скоро Витя мозоли на "булках" натрет - будто какая-то сила задницей его о стул возит.

Волчара сидит бездвижно. И все смотрит на него, непонятно от чего лыбится. Наконец, он пошевелился. Не отрывая от Вити беспредельно добрых глаз, сунул руку в тумбочку стола, извлек на свет бутылку "Столичной". Тут же появились и два стакана. Молча он открутил пробку, расплескал влагу по стаканам. Граммов по сто в каждом. Протянул стакан Вите. И все молча.

Мох хотел отказаться. Да только рука сама потянулась к стакашке. Хлоп, и водовка так жарко пошла по крови. Хорошо, ох и хорошо, хоть запевай. А Дядя Опер снова налил. Однако на этот раз только для него. Ровно сто пятьдесят граммов. Целое богатство. У Вити аж рука задрожала, когда он потянулся к стакану. Бульк, и ему стало еще лучше. Как будто в раю оказался. Еще бы и сигарету. А Волчара словно мысли его прочел. Раз, и на столе появилась початая пачка "Мальборо". И сигарета будто сама выскочила из нее. Смотрит на него фильтром и призывно так улыбается.

А может, этот Волчара совсем не такой, как о нем говорят? Похоже, он мужик ничтяковый. Свой в доску, в натуре.

Витя решил заговорить первым.

- Если ты, начальник, думаешь меня на людей расколоть, то дохлый это номер. Отвечаю!

Мох никогда не сдавал своих корешей.

Волчара ничего не сказал. Только улыбка его стала еще шире. И он снова наполнил его стакан. Все, что оставалось в бутылке, вылил. Себе ни грамма не оставил.

Витя снова приложился. И ему уже стало не просто хорошо, а хорошо невыносимо.

- Ты мне предъяву бросай, начальник. Я за свои дела отвечаю. Хату взял, за это на срок пойду, мне ведь не привыкать...

В голове шумело. Язык заплетался. Чувство реальности уходило как песок сквозь пальцы.

- Предъяву? - искренне удивился Волчара. - О чем ты?

Его слова доносились откуда-то издалека.

- Ты ведь ни в чем не виновен. Ну, подумаешь, в хату чужую влез да пузырь водяры раздавил. Если за это каждого сажать, то тюрем на всех не хватит. Понимаешь?

- Понимаю... - тупо покачал головой Витя.

- Ты же ведь из хаты ничего не взял. Так?

- Так...

- А вот твои корешки взяли много. Пока ты спал, они все из хаты вынесли. И хозяина убили.

- Чо?!

Витя почувствовал боль в глазницах - это вываливались из орбит зенки.

- Через плечо! Кореша тебя подставили конкретно. Понял? С хаты все намыли, а потом хозяина замочили. На пике твои пальчики...

- Да не убивал я! - Для пущей убедительности Витя ударил себя кулаком в грудь.

- Я знаю. Но корешки твои на тебя показывают. Ты, говорят, чувака замочил!

- Где они, козлы? - сквозь зубы процедил Мох.

- Как где? - удивился Круча. - В "кутузке". Мы их вчера вместе с тобой закоцали. Они уже и показания дали. И не в твою, брат, пользу...

- Кто меня подставил? Брыль, Нипель, Кусок... Кто конкретно?

- Брыль и Кусок, - Круча думал недолго. - А вот Нипеля мы не достали. Ушел, гад... Только он может доказать, что ты никого не мочил...

- Да не мочил я никого! - взвыл Мох.

- Короче, каждый человек кузнец своего несчастья. Сейчас ты мне выложишь все как на духу. Кто такой Нипель, где его найти. И всю свою кодлу мне сдашь...

- Да не в жизнь! - закипел Мох.

- Дятел ты. Я же все знаю. Просто я хочу, чтобы ты мне все сам рассказал. Будешь хорошим, будем с тобой дружить. Будешь плохим, по "мокрой" статье на зону уйдешь...

- Да не убивал я никого!

- А вот это мы проверим!

Взгляд Дяди Опера заледенел. От него вдруг дохнуло могильной сыростью. Страх сковал Витю. Он чувствовал себя кроликом перед удавом. Язык его сам по себе соскочил с привязи. Он и опомниться не успел, как сдал и Хаву, и Нипеля, и Брыля, и Куска, и всех, всех, всех...

* * *

Федот Комов, Эдик Савельев, Рома Лозовой и Саня Кулик. Это его опера. Его команда. Старшие оперуполномоченные или просто, это неважно. Главное, ребята боевые, настоящие менты, от пяток до макушек.

Не каждому начальнику отделенного угро позволено подбивать штат под себя. Но Степан Круча "не каждый". У него связи везде, и в низах, и в верхах. Под лежачий камень вода не течет - этот афоризм формула его жизни. Он постоянно в движении, крутится, вертится, все время в поисках, в делах. Даже вчерашняя пьянка в ресторане не просто так. Правильное застолье, оно ведь еще крепче сплачивает команду.

- Рома, тебе что, на завтрак лимоны подавали? - спросил Круча. - Чего такой кислый...

Рома самый младший среди них. Двадцать четыре года, старший лейтенант. Физически развит хорошо, мастер спорта по самбо. Огневая подготовка на "отлично". Рост сто восемьдесят, в плечах размах. Но на фоне других оперов он смотрится не так чтобы уж очень. Вот уж бог послал Степану богатырей. Федот, Эдик, Саня - хоть на конкурс по бодибилдингу выставляй.

Вообще-то Круча никогда не был в восторге от качков. Сила у них какая-то показная, и мясо в мышцах такое же хлипкое, как в "ножках Буша". А потом, худые - они более верткие, что ли.

Но его опера не из этих доморощенных шварценеггеров. Сила в них самая что ни на есть настоящая. И с реакцией все в полном порядке. В рукопашном бою они мастера, и стреляют превосходно. Но главное, мозги у них смазаны как надо. На оперативно-розыскной работе собаку съели.

Его команда - его гордость. Не зря столько сил и времени затрачено, чтобы собрать этих ребят вместе, сбить их в крепкую ментовскую стаю. С такой командой Степан мог горы своротить.

- А головка бо-бо, - осклабился Федот. - Водку пьянствовал..

Этот на матерого уголовника похож. Грубое обветренное лицо, взгляд исподлобья. Разве что "феней" разговор не пересыпает, пальцы веером не крутит, татуировок не наблюдается. И походка вроде обыкновенная, не вразвалку.

- Тебе хорошо, у тебя в голове одна кость, - огрызнулся Рома. - А у меня серое вещество, с беленькой не всегда совместимое...

- Это ерунда, - сказал Круча. - Ты, Рома, и на ногах крепко держишься, и голова соображает. А кисляк это не беда. На задержание сейчас едем, развеешься, ничего не останется...

Ребята оживились. Задержание - это куда лучше, чем в бумагах ковыряться, отчетность по каждому пустяку составлять. Им живое дело подавай.

- Кого брать будем? - Саня рвался в бой.

- Слышали про идиота, который по пьяни вчера погорел?

- Значит, расколол его, Степаныч!

- Ага, на восемь краж. И все наши. А еще куча по другим отделам. Но это не суть важно. Короче, крадунов брать едем. Витя Мох наколку на их "малину" дал...

В это время зазвонил телефон. Степан взял трубку

- Степан Степаныч, обижают, - послышался плаксивый голос Леньчика Иванцова.

- Кто? Конкретно?

- Да пришли тут, права качают. Крыша, говорят, у тебя дырявая, пора чинить...

Круча понял, про какую "крышу" он говорит. Только "крыша" эта не дырявая. И кое-кто в этом скоро убедится.

- Где эти уроды?

- Да у меня тут, сидят, жрут...

- И не давятся?

- Не-а...

- Жди, я сейчас!

Степан мягко опустил трубку на аппарат.

А задержание?.. Задержание потом.

- Ну что, мужики, наша "крыша", говорят, дырявая...

- Да ну, какая сука! - взбеленился Федот.

- А сейчас узнаем... Пошли!

Служебный "уазик" трогать не стали. Задание строго конфиденциальное, в служебные рамки никак не укладывается. Поехали на "Волге" Степана, он сам за рулем. Никто не мог водить машину лучше.

Степан выставил на крышу "люстру", осчастливил округу воем сирены и на полной скорости помчался по проспекту. Ровно через пять минут он тормозил возле кафе "Коралл".

В конце восьмидесятых Леньчик Иванцов погорел на валюте. Степан в то время еще молодым был опером, зеленым. Но ему хватило ума не засадить его за решетку. От статьи он его отмазал, но крепко подцепил на крючок. Агентом его Леньчик стал, и не самым плохим. Много ценной информации в клюве принес.

Валюта и фарца, на этом Иванцов кой-какой капитал сколотил, в дело его вложил. Сейчас вот у него кафе свое. Очень даже неплохое. Просторный зал, бар, официантки в белых передничках. А кухня - пальчики оближешь. Сафроновские Леньчика не трогают. Круча не велит. Он это кафе кроет. И, разумеется, не за "спасибо".

Жизнь нынче такова. 1998 год на дворе. Уже давно в пух и прах разбиты иллюзии о светлом социалистическом рае. Реальность везде одинакова - без денег ты никто. Хоть майорские погоны на тебе, хоть полковничьи, хоть генеральские. Да, тебя будут бояться, с тобой будут соглашаться. А за спиной посмеиваться. Мол, что ты за чмо такое, если у тебя за душой ни гроша. Степану-то все равно, что о нем думают. Но деньги ему нужны. И прежде всего для дела. Ментовская работа - это смысл его жизни. А как работать, если никакого финансирования, если служебная машина вечно в ремонте, а коли и на ходу, то бензина почти ноль.

А потом, как агентурную сеть сохранить? Не все ведь "барабанщики" статьей в уголовном кодексе к нему пристегнуты, кое-кто на одном лишь "прикорме" на него работает.

И еще один момент. Постоянные комиссии из вышестоящих инстанций. Степан живое дело признает, бумажная канитель для него как нож к горлу. Каждая мелочь требует документального подтверждения, а это время, время, время. Огрешностей у него на этом счету тьма-тьмущая. А проверяющие цепляются. И если их не ублажить, будет разнос. Приходится на кабаки тратиться. Хороший обед под водочку - и проверяющий уже твой друг, товарищ и брат. За высокие показатели раскрываемое(tm) похвалит, а на бумажные заморочки закроет глаза. Вот так-то.

А еще... Вообще-то об этом вслух лучше не говорить... Словом, работа требует весьма ощутимых накладных расходов.

Степа фанат, ради дела он готов своей зарплатой пожертвовать. Но это же смех, а не зарплата. Едва за тысячу рублей переваливает. На баксы лучше не переводить, со смеху помереть можно. Проститутка за два часа больше зарабатывает, чем он за месяц. Получается, и жертвовать нечем.

А потом, ребята. Со всех районных отделений Москвы он к себе их переманивал. Лучших из лучших брал. И ведь не на посулах о светлом коммунистическом будущем играл, на реальность ставку делал. Зарплата плюс "коммерческая премия". У них ведь почти у всех семьи, жен и детей кормить надо. Чтобы сухо им было всем, сытно и комфортно. Чтобы голова у отцов семейств не болела, когда они в дождь и снег в засаде маются. А Федот с Саней, те вообще на квартиры копят. На государство рассчитывать не приходится. При нынешней очереди на жилье и темпах строительства лет сто хату ждать будешь.

И вообще, голодный мент - злой мент. А злость, как известно, в деле плохой советчик.

Короче говоря, без левого дохода качественной работы не будет. Степан уже давно в этом убедился. Поэтому у него есть свое место под солнцем. Так уж получилось, что он оберегает от бандитских наездов несколько коммерческих структур. Услуги платные - так повелось с подачи самих хозяев. И Степан против этого не возражает. Платили ему вдвое меньше, чем браткам, но это даже лучше.

Одна часть денег шла в дело, другая - "коммерческие премии". Никого не обижал Степан, ни себя, ни своих ребят.

Леньчик встретил их у дверей. Длинный, худой, лицо вытянутое, глаза красные, воспаленные.

- Вон сидят, голубчики! Я им стол накрыл, а сам вроде как думаю...

За столом в круглом зале сидели трое. Дорогие кожаные плащи, строгие костюмы под ними, белые воротнички. Только колючие взгляды выдают в них бандитов.

В большинстве своем авторитеты из "новой волны" остепенились. В основном легальным бизнесом занимаются. Банки, нефть, недвижимость. Солидные бизнесмены в смокингах и на роскошных иномарках. Цивилизованный рэкет, девочки, наркотики, оружие, контрабанда, - и этим авторитетные бизнесмены занимаются, через подставных лиц, разумеется. Их "быки" уже давно сменили кожаный прикид на дорогие костюмы, серебряные цепи исчезли, остались только золотые - но их уже не спешат выпячивать наружу. Процесс превращения бандитов в цивилизованных гангстеров, как говорится, налицо.

Сафрон тоже поддерживает имидж цивилизованного гангстера. Респектабельные костюмы, галстуки, шелковые рубахи, лакированные штиблеты. И "быки" его переняли стиль своего центрового.

Сафрон бандитствует с начала девяностых. Как сел на Битово, так и сидит на нем. Никуда особо не лезет, в крутые аферы с финансами, нефтью и драгметаллами не встревает. Может, именно поэтому до сих пор и жив. Он держит над бизнесменами "крышу", девочек на привязи держит - это его стихия. Немало с этого имеет. Но это далеко не все. Под его полным контролем гостиничный бизнес, игорный, индустрия развлечений. Отель "Битово", рестораны, ночные клубы, спорткомплекс, оздоровительные центры. А еще казино. В Москве оно одно из немногих, которые действительно работают, а не служат стиральными машинами для отмывки черного нала. Все это он не только силой устрашения под собой держит. Во всех заведениях он выступает в качестве или соучредителя, или члена совета директоров.

Особняк роскошный у Сафрона, несколько иномарок, любовницы одна лучше другой. Живет в полное свое удовольствие. И очень дорожит своим спокойствием. Так какого черта он наехал на "Коралл"?

Три бандюка в кожаных плащах. Степану встречаться с кем-то из этих личностей еще не приходилось. Но это битовские братки, сразу видно, под Сафроном ходят.

- Козлы сафроновские, - тихо процедил сквозь зубы Федот.

- Водяру хлещут, - заметил Саня. - Значит, пьяные... Степаныч, а разве у нас сегодня не день борьбы с алкоголизмом?

- Мальчики, вам чего? - вальяжно спросил один, когда Степан и его ребята вплотную подступили к их столу.

"Мальчики!" Не много ли этот тип на себя берет?

- Милиция, - голосом, лишенным всяких эмоций, сказал Степан. И показал красные корочки в закрытом виде. - Выпиваем?

- А что, нельзя? - с вызовом спросил второй.

- Можно, только не здесь, - ядовито усмехнулся Эдик.

- А где?

- В "обезьяннике". И только по средам в двадцать пять часов утра по Гринвичу... Руки на стол!

На братков навалились всем скопом. Те пробовали сопротивляться, да куда там. Вмиг скрутили и мордами в гранитный пол. Обыскали. Но, увы, ни стволов, ни наркоты. Ну хотя бы какой патрончик завалялся или папироска с "планом". Да только пусто.

- О, а это что такое? - Рома вытащил из кармана у одного братка пакетик с веществом, похожим на героин.

- Начальник, так нельзя, это беспредел! - завопил подставленный бандюк.

- Ух ты! - В руках у Эдика появился стартовый пистолет, переделанный для стрельбы мелкокалиберными патронами.

- Да не может быть, командир! - второй браток аж ногами по полу застучал от досады. - Я чистый...

- А мы сейчас понятых организуем, протокольчик составим. Тогда и посмотрим, кто чист, а кто нет...

- Суки!!!

Зря нервничают братки. Ничего плохого Степан им делать не собирался. Разве что ногами попинать маленько. А еще можно опустить. Нет, нет, совсем не так, как это делают зэки.

...Настроение отличное. Вчера вечером "малину" воровскую накрыли. Шестерых "домушников" повязали, в том числе и Хаву, вора в законе еще той, старой формации. Всю ночь воров на признанку крутили. Степан мастер по этой части, да и ребята его не лыком шиты. Всех раскололи, явку с повинной всем оформили. Восемь квартирных краж в Бито во раскрыли и еще две чужих для ровного счета приплюсовали. И соседям помогли раскрываемость повысить. Короче говоря, великое дело сделали. И это, как всегда, радовало. Приятно осознавать, что ты хлеб недаром ешь.

К обеду Степана разморило. Поспал он часок в своем кабинете. Еще бы спать и спать - ночь, как-никак, бессонная была. Да телефон отключить забыл. Сафрон его побеспокоил. "Стрелку" с ним, гад, забил.

Встретились в семнадцать ноль-ноль, в парке возле летнего кинотеатра.

- Ты чего это, Степан Степаныч, пацанов моих на пятнадцать суток оформил?

Сафрон был недоволен. Только Степану это как-то до одного места.

- А заработали, - усмехнулся он.

- Лучше бы ты их за наркоту и ствол на "крытку" отправил, - Сафрон сделал кислое лицо. - А на пятнадцать суток к "чертям" и "бакланам"... Это слишком...

- А ты мне баки не забивай. - Степан впился в авторитета угнетающим взглядом. - Ты мне лучше скажи, какого дьявола твои ублюдки на "Коралл" наехали?

Сафрон ответил не сразу.

- Недоразумение. Думали, эта кафешка не крытая...

- Да кому ты горбатого лепишь, Сафрон? Сколько лет я тебя знаю, сколько ты меня, а у тебя все непонятки. Бред!.. Ты мне мозги не компостируй. Знал ты, очень хорошо знал, кто у "Коралла" ангел-хранитель. Это моя территория. И ты на нее полез. Разведка боем, а?

- Ну что ты, Степан Степаныч, я же говорю, недоразумение...

Сафрон был явно смущен. Точно, хотел на вшивость Степана проверить. А вдруг он кафе ему без боя сдаст? Ну да, дай только палец, вмиг без руки останешься. Нет, со Степаном этот номер не пройдет.

С Сафроном они мирно сосуществуют. У него своя кормушка, у бандитов своя. Только это вовсе не значит, что Степан закрывает глаза на шалости братков. Четыре года назад одного за изнасилование засадил, чуть позже второго за злостное хулиганство на нары отправил - человека, негодяй, избил, тяжкие телесные повреждения. Такое Круча не прощает. С бандитскими группировками, как с социальным явлением, он еще может мириться. При нынешнем строе это воспринимается как роковая неизбежность. И если над "оседлыми" бандитами нельзя добиться полной победы, то нужно хотя бы направить их в контролируемое русло.

Как-то Сафрон наркотой пробовал заняться. Двух его пацанов Степан за руку поймал. И сразу оргвыводы. Серьезный разговор с Сафроном состоялся. "Крыши" - это можно, если все по уму, девочки - тоже не возбраняется, если все чин по чину, без "субботников" и "кавказского секса". А наркотики нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Будут наркотики в Битово - будет война. А Сафрон хорошо знал, кто такой Круча. Не зря его уголовники всех мастей Волчарой кличут. Нельзя с ними воевать, опасно для здоровья и для жизни.

- Ты со мной, Сафрон, не шути. Не буди во мне зверя. Я ведь тебя с дерьмом твоим сожрать могу!

Всю свою силу внушения вложил Степан в этот взгляд. И как катком проехался им по Сафрону. И этот стокилограммовый крепыш с квадратной головой и мутным взглядом затрепетал. В глазах появился страх. И в то же время всплеск ненависти.

Надоел Сафрону Степан. Ох, и надоел. С каким бы удовольствием он пустил его в расход. Чтобы не мешался под ногами. Но опасается Сафрон его тронуть. Слишком дорого будет стоить ему это. А неприятностей он боится. Не зря же до сих пор жив.

- Ну да ты что, Степан Степаныч! Я? Против тебя?.. Да ни в жизнь!

Подлая бандитская натура. Сейчас вот слезы лить начнет, в вечной преданности клясться. А завтра может по твоему следу киллера направить. И это у них в порядке вещей.

Но Сафрон слезы лить не стал и никаких клятв не давал.

- Тогда расходимся. Как в море корабли... Степан не подал ему "краба" на прощание. Не те отношения между ними, чтобы друг другу руки жать.

Глава вторая

Двадцать два часа. Поздний вечер или ранняя ночь - это не так важно. Главное, на платной автостоянке ни души. Только машины рядами и робкий огонек в будке сторожа.

Он подъехал к автостоянке на джипе "Гранд Чероки". Машина новенькая, лаком и никелем в свете фонаря сияет. Номера белые, чистые, в глаза бросаются. Только никто на них не смотрит.

Он остановил автомобиль перед закрытым шлагбаумом, покинул салон и поднялся в будку сторожа.

- По абонементу? - сонно спросил сторож, помятый парень лет двадцати пяти.

- Нет, я первый раз... Мне до завтра, до шести утра...

- Тогда двадцать рублей и техпаспорт...

Он вынул из черной кожаной барсетки техпаспорт на джип, протянул сторожу. И деньги перед ним положил. Из той же барсетки смятые купюры достал.

Парень извлек откуда-то свежий на вид журнал, с деловым видом сделал запись в нем. Затем выписал квитанцию и протянул владельцу джипа.

- Все, можете ставить машину, - зевнул сторож.

- В каком месте?

- А где свободно...

Сторож привел в действие электромотор, и шлагбаум открылся. Мужчина исчез. Скоро послышался едва различимый шум мотора. Машина пошла на стоянку.

Ванек открыл свою сумку, зашвырнул туда журнал и книжечку с бланками квитанций. И журнал, и квитанции - липа чистой воды. Для видимости.

Сейчас время для неучтенных машин. Приехал вот кадр на джипе, двадцать рублей за стоянку заплатил. Только эти деньги Ваньку достанутся, себе в карман он их положит. Можно было и без левых формальностей обойтись. Но во всем должна быть хотя бы видимость порядка. Отсюда и липовая квитанция, и журнал для фикции. Никто не узнает о том, что этот джип ночевал у него на стоянке. Тем более машину заберут завтра рано утром...

И правда, владелец джипа явился за машиной ровно в шесть утра. Среднего роста, стройный, прическа на голове. Большего он видеть не мог. Тамбур, где стоял клиент, был плохо освещен - он мог видеть только его силуэт.

Ванек протянул ему липовый журнал, он вынул из кармана ручку - что-то вроде "паркера" с золотым пером - и расписался напротив графы "Болотов В.Г.".

Ванек не пытался рассмотреть мужчину. Какая ему разница, как он выглядит? Но если бы попытался, ему бы пришлось направить на него лампу. Только вряд ли бы тот пришел в восторг от такой наглости.

Мужчина исчез.

А часа через два автостоянку сотряс мощный взрыв. В своем "Мерседесе" подорвался один солидный бизнесмен. Пришел за машиной, сел в нее, завел мотор и... Ваньку не оставалось ничего иного, как набрать номер милиции.

...На место происшествия Степан выехал вместе с Федотом и Эдиком. Едва только на службу успели прибыть, и сразу по коням.

- Красивая песня! - протянул Федот, когда увидел развороченный и обгоревший остов подорванной машины.

- И долгая, - добавил Степан.

- Как вечность, - вздохнул Эдик.

- Заказуха, сто пудов, - выдвинул версию Федот.

- И труп. - Степан разглядел в салоне сгоревшей машины человеческие останки.

- Сейчас и братья-рубоповцы подкатят, и доблестный МУР. - Федоту явно улыбалось, что этот "глухарь" зависнет не на них.

- Нам бы криминалистов дождаться...

До появления экспертов-криминалистов Степан не имел права прикасаться к машине и тем более к трупу. Он мог бы наплевать на эту формальность. Но, если честно, ему вовсе не хотелось ковыряться в этом дерьме. Тем более что он мог найти в обгоревшей машине? Документы? Так они наверняка сгорели. А потом, выяснить личность "жмура" можно и другим способом.

Кстати, сторож автостоянки уже держал в своем клюве сведения о потерпевшем.

Свидетелем происшествия был сухопарый мужчина в красивом кожаном плаще. Он как раз садился в свою машину, когда прозвучал взрыв. Как человек ответственный, он решил дождаться приезда милиции. Лучше сразу дать показания, чем тебя достанут потом. Им занялся Федот. Эдик отправился на поиски других свидетелей. Зевак уже приличная толпа собралась. Может, из них кто что видел. Куй железо, пока горячо...

Степан взял на себя сторожа.

- Ваша фамилия, имя, отчество, - начал он.

Он не собирался снимать показания без протокола, но тем не менее втиснул этого парнишу с лисьими глазами в рамки сухого официоза.

- Лубко Иван Дмитриевич...

"Мерседес-300". Владелец Мальцев Игорь Николаевич. Сторож автостоянки даже знал, чем он занимается.

- У него магазин в Битово. "Престиж". Может, слышали?

- Откуда вы знаете?

- Так он машину здесь второй год ставит. Я его уже хорошо знаю...

- Как все произошло?

- Ну как... Пришел, значит, он машину брать, сел в нее, хотел выгнать. Люди говорят, только мотор завел, а тут как долбанет!

- Значит, сами вы ничего не видели?

- Не-а, я в сторожке был. Как раз отвлекся...

Машину заминировали. Кто-то неизвестный ночью проник на территорию автостоянки и установил взрывное устройство. И оно сработало. Унесло жизнь некоего Мальцева Игоря Николаевича, владельца магазина "Престиж". Что это, бандитский наезд, разборки с конкурентами или "заказуха" на семейной почве? Ладно, с мотивами разберемся. Сейчас бы узнать, как преступник проник на автостоянку.

Но сторож только пожимал плечами.

- Да я ж откуда знаю. Вы только посмотрите, какой у нас забор...

Забор и в самом деле не ахти. Сетка "рабица" в железных прямоугольниках. Прорех в ограде вроде нет, но через нее легко можно перемахнуть. Всего в человеческий рост забор.

- Я уже давно говорил, колючую проволоку нужно поверх натянуть. А-а, меня никто и слушать не хочет...

Степан уловил фальшь в словах этого пройдохи. Наверняка ни о какой колючке ни с кем он не говорил. Он явно из категории так называемых маленьких людей. Меры безопасности - это хозяйское дело. А его дело шлагбаум поднимать...

Ничего интересного сторож не сообщил. Да, возможно, преступник проник на территорию автостоянки через забор. Тем же путем и ушел. Только Лубко ничего не видел и не слышал. Быть может, взрывное устройство установил кто-то из владельцев автомашин. Но кто именно, он затрудняется ответить.

Степан велел сторожу принести журнал регистрации. Просьба его была выполнена немедленно. Если бы к этому еще и любопытные комментарии. Но Иван Дмитриевич, хрен моржовый, молчал как рыба. Вопрос - ответ, вопрос - ответ. И абсолютно никаких мозговых потуг.

Сначала появились криминалисты во главе с районным прокурором. Затем нагрянули муровцы, за ними руоповцы. Заказные убийства по их части - вот пусть кашу и расхлебывают.

- Чую, это дело на меня скинут. Но ты, Степаныч, сложа руки сидеть не будешь, - сказал ему Николай Марков, начальник отдела по борьбе с оргпреступностью окружного ранга.

Подполковника Маркова Степан знал хорошо. Вместе как-то одно дело раскручивали. Их отношения с тех пор прочно вошли в ранг дружеских.

О Степане Николай Марков был самого высокого мнения. Он хоть и "земляной червь", но мастер по всем делам любой уголовной окраски. Ему бы давно должность, например, начальника отдела МУРа занимать - запросто мог бы дотянуть до такого уровня. Если бы захотел. Но в том-то и дело, что он этого не хотел. Нигде ему не было и не будет так хорошо, как в родном Битово. Это его "земля", и он как добрый крестьянин крепко привязан к ней.

- Само собой. Из шкуры вон лезть будем. Я информаторов своих потрясу, может, кто что знает...

Агентурная паутина у Степана обширная. Очень много интересного можно узнать через его людей. А убиенный Игорь Николаевич Мальцев сам из Битово, и магазин у него неподалеку. Кто как не Степан сможет выяснить, кто и зачем крутился возле этого бизнесмена, кто и что от него хотел.

Капитан из ФСБ, эксперт по взрывным делам, быстро прояснил суть дела. Взрывное устройство с пластиковой начинкой. Срабатывание на вибрацию от стартера. Мощность незначительная. Но взрыв направленный. Так что жертве заранее не оставлялось ни единого шанса выжить. Работал профессионал. И достаточно высокого уровня.

Степан не должен был этого делать, но он облегченно вздохнул. На злобу дня был выставлен классический "глухарь". И это счастье, что он зависнет не за его отделением. Тем не менее, Николаю Маркову он поможет всегда.

Криминалисты обследовали по периметру забор вокруг автостоянки. Не исключалось, что киллер перемахнул через ограду. Опер Маркова листал журнал регистрации. Он должен был отработать версию, что преступник проник на автостоянку в качестве клиента. Только эта версия его совершенно не вдохновляла. Ну какой смысл киллеру "светиться" таким вот глупым образом? И все же...

* * *

Змееныш воровал с малых лет. Отец вор, мать воровка, брат тоже по этой части пошел. И чего, десятилетний Сережа должен был в стороне стоять? Он и не стоял. Занял свое место в семейном деле. Через форточки в квартиры влезал, двери старшим изнутри открывал.

Их накрыли всех разом. Прямо на месте преступления взяли. Отцу дали семь лет, матери - пять, брат по малолетке на три года загремел. А Сережу лишь слегка пожурили, поставили на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних и определили в детский дом. Только там он не задержался. Сбежал. И отправился на гастроли по необъятной матушке-России.

Малой был, но котелок варил неплохо. Решил ни с кем не связываться. Сам работать стал. Приезжает в какой-нибудь город, ходит, ходит, пока открытую форточку не увидит. И давай вокруг этого дома кружить, к квартире присматриваться. Пока всю нужную информацию о хозяевах не соберет, в хату не лезет. Лучше работать редко, но метко - чтобы наверняка и как можно больше добычи. Неделю мог за квартирой следить, две. И всегда добивался желаемого. Влезал в форточку, быстро наводил шмон, забирал деньги, драгоценности и уходил через дверь.

Правда, в одиночку он не долго промышлял. Краденое сбывать надо, на "барыгу" он вышел. А через того к нему самому мосты подвели. Два вора-"домушника" его зацепили, на свою сторону сманили. С тех пор он вместе с ними работал. И хорошо получалось. Змеенышем его прозвали. Намертво кличка эта за ним прилипла, по жизни пошла.

Воровские университеты Змееныш на зоне проходил. Шестнадцать лет ему было, когда менты его замели. К этому времени он профессиональным воришкой был. Шутка ли, мог по балконам хоть на десятый этаж забраться. И без всяких веревок и страховок. Человек-паук, так он себя иногда называл.

На зоне, куда он попал после "малолетки", с ним поделился опытом один верхолаз. Хоть и на пальцах, но очень достоверно объяснил, как пользоваться альпинистским снаряжением.

Уже на воле Змееныш продолжал повышать свою воровскую квалификацию. Только после отсидки он работал в одиночку, и никто не в силах был навязаться к нему в подельщики. Краденое он "барыгам" не сбывал. Все они продажные шкуры и ментовские стукачи. Если не все, то через одного...

Кунцево, двадцатидвухэтажный дом. Подняться нужно на девятнадцатый этаж. Там, в четырехкомнатной квартире, проживает один богатенький дядя. Бобыль, ни жены у него, ни детей. Змееныш давно следил за ним. Одет не броско. За собой ухаживает - аккуратная прическа, рожа холеная, бесцветный маникюр, пахнет одеколоном. Машина у него обычная, короткокрылая серебристая "девятка". Деньги у него, конечно, водятся. Но Змееныш вряд ли клюнул бы на него, если бы не окна в его квартире. Пластиковых рам нет и в помине: мужик явно не стремится афишировать свое благополучие. По этой причине стекла он вставил в обычные рамы. А стекла-то не обычные бронированные. На это дело у Змееныша глаз наметан - он же профессионал. За этими окнами есть что скрывать. И это "что-то" притягивает к себе сильнее магнита.

Мужик ночует дома. Похоже, нигде не работает. Но каждый день куда-то исчезает. С утра. На два-три часа. А потом снова домой возвращается. Правда, вчера он еще и вечером куда-то исчез. Самое время было в хату к нему влезть. Но Змееныш не решился. Мог вернуться в любую минуту. А зря. Похоже, он в эту ночь вообще дома не был. Иначе чем объяснить, что ровно в девять утра он входил в свой подъезд. А в одиннадцать снова ушел. Как всегда. На все те же два-три часа.

Больше медлить было нельзя. И Змееныш пошел на дело.

Бронированные стекла не срежешь, не выжмешь. Но у Змееныша есть другой путь. Через воздуховод. Отвесная стена, почти семьдесят метров высоты, профессиональное горное снаряжение. Вперед!

Не так-то просто забраться на девятнадцатый этаж. Да еще сделать это тихо, без лишнего шума. Но Змеенышу не привыкать. Для него это обычная работа. И вот, наконец, он у цели. Ударом ноги сбивается предохранительная решетка, и он на кухне.

Так и есть, квартира четырехкомнатная. Евроремонт, роскошная мебель, полный комплект импортной бытовой техники. Словом, хозяин устроился здесь с комфортом. И запах денег. Он витал повсюду - так, по крайней мере, казалось Змеенышу.

Черную барсетку из натуральной кожи он обнаружил сразу. Она лежала в холле на тумбочке возле телефона. Легкое движение рукой, и она у него. Вжикнул замок, "ларец" открылся.

Для первого раза неплохо. Несколько стодолларовых купюр и несколько мелких банкнот отечественного происхождения. И еще два техпаспорта на машины. Странно, почему два? И водительские права. В одном экземпляре.

Права!.. В мозгу Змееныша вспыхнула красная лампочка опасности. Мужик ушел из дома без прав. Да, он сел в машину, уехал. Но ведь он тут же вернется, когда поймет, что у него нет документов.

И точно, кто-то с той стороны двери начал вставлять ключ в замочную скважину. Змееныш запаниковал. С барсеткой в руке он метнулся на кухню. Он уже почти успел нырнуть в проход, когда входная дверь резко распахнулась. Возможно, хозяин успел засечь его. Что ж, тем хуже для него.

Лезвие ножа выскочило едва слышно. И в это время в кухню ворвался хозяин. К встрече с ним Змееныш был готов. К любому противнику он всегда относился предельно серьезно. И этого атаковал так, будто имел дело с самым крутым спецназовцем.

Обманный замах ножом. Мужик среагировал мгновенно. Еще бы немного, и он бы перехватил руку с "пикой". Но Змееныш не дал ему этой возможности. Зато нанес тщательно подготовленный удар ногой по коленной чашечке. Такого подвоха мужик не ожидал. И пропустил удар.

Дикий рев сотряс квартиру. Болевой шок выбил мужика из колеи. И Змееныш ударил снова. Нет, не ножом: "мокруха" ему ни к чему. Еще один его коронный удар - боковым справа в челюсть. Но мужик попытался уклониться. И подставил под кулак висок. Бац, и он слетает с копыт.

Змееныш испугался. А вдруг убил. Но нет, мужик был жив, только в глубокой отключке. Нужно быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться моментом. Семь бед, один ответ...

Связать мужика не составило особого труда. И рот ему кляпом заткнул. Чтобы не орал, когда очнется.

Вроде бы не спеша, но быстро и методично Змееныш обследовал квартиру. И добился успеха. Нашел заначку, где лежала банковская упаковка пятидесятидолларовых купюр. Пять тысяч долларов и плюс восемьсот в барсетке - это не слабо. На этом он решил остановиться. Барсетку забрал с собой.

Из квартиры он вышел через дверь. И оставил ее открытой. Не пропадать же мужику. Может, кто-то из соседей снимет с него путы...

* * *

Мальцев Игорь Николаевич, 1966 года рождения, бизнесмен, владелец элитного обувного магазина "Престиж". Женат, двое детей. Своя трехкомнатная квартира в Битово, счет в банке, новый "Мерседес-300". Вернее, был "Мерседес"...

Грешили на Сафрона. Рассматривались версии убийства из-за наследства, из ревности - Мальцев имел грех прелюбодеяния. Не исключено, что его убили из-за внутрифирменных проблем. И возможных конкурентов на заметку взяли. В общем, работали по всем направлениям. И ничего. Пока ничего. Никаких результатов.

Все, кого хоть мало-мальски подозревали в причастности к взрыву, молчали. А жена, та вообще закатила истерику. Как вы смеете!.. И все в том же духе. До самого министра и генерального прокурора собиралась дойти.

- Короче, дохлый номер, - сделал заключение Николай Марков.

Они сидели в кафе "Коралл". Степан его туда пригласил. Совсем закружился подполковник. К этому делу он отнесся так, будто, кроме него, некому довести его до логического конца. Сам взял все нити в свои руки. Момент истины пытается ухватить. Его опера с ног сбиваются. Да только момент этот все ускользает из его рук.

Сегодня Марков в гостях у Степана. Как же обойтись без плотного обеда и графинчика сорокаградусного счастья?

- Боюсь, и у меня ничего конкретного, - сказал Степан. - Я пробивал насчет Сафрона. Тишина...

- Очень даже может быть, - кивнул Марков.

- Незачем бандюку этому Мальцева гробить - он ведь ему исправно и сполна отстегивал...

- Скользкий этот тип, Сафрон. Бизнес у него свой - тут сверху тишь да благодать. Рэкет не докажешь - и тут у него все продумано. Охранная фирма своя, вполне легитимно охранные услуги оказывает. Девочек на панель только совершеннолетних выставляет, и сам как бы ни при чем. Наркотой не занимается...

- А ты думал. Мое воспитание, - самодовольно улыбнулся Степан. - Он у меня дрессированный...

Только это уже было не так. В последнее время Сафрон начал потихоньку отбиваться от рук.

- Это точно, - кивнул Марков. - Побольше б таких дрессировщиков...

В его словах просочился оттенок двусмысленности.

Наверняка кодлан Сафрона сейчас под плотным колпаком у РУОП. Идет разработка бандитов на причастность к взрыву. А вдруг Николай в курсе того, что Степан и сам на руку нечист, сам кое-какие коммерческие структуры контролирует?

У Степана свой человек в управлении собственной безопасности. Если его вдруг возьмут в разработку, он тут же узнает об этом. Но пока все спокойно.

- Я говорил со своими людьми, - сказал Степан. - Пробивал тему Мальцева. Мимо Сафрона. И тут тишина. Никто ничего не знает. Пока ничего. Я оставил удочки в мутной водице. Авось мои "рыбаки" подцепят какую "рыбку". Будем ждать...

- У тебя сильная агентура, Степан, я знаю. Работай, я очень на тебя надеюсь...

- Николай, ну разве я тебя когда-нибудь подводил?.. Слушай, а давай на рыбалку как-нибудь смотаемся, с ночевкой. Весна в силу входит. Скоро на природу так потянет, что только держись. На озеро съездим, на дачу. У озера с удочками посидим. Шашлычков поедим. А вечером банька, пиво, раки. Не пожалеешь...

- Да, отдохнуть бы надо, - согласился Марков.

- Можно даже девочек с собой взять. Я ими не злоупотребляю. Но по такому случаю можно, - заговорщицки улыбнулся Степан.

Он не жаловал проституток. И брезгливость здесь вовсе ни при чем. Просто слишком хорошо Степан знает этот народец. От них самих можно заиметь массу неприятностей. А еще больше может достаться от тех, кто ими манипулирует. Скрытая видеосъемка - это наименьшее из зол.

Но ведь можно взять проверенных девочек. Не только в смысле СПИДа и сифилиса.

- Девочки - это неплохо. - Николай был явно заинтригован. - Только ведь у меня жена...

- А я и не настаиваю... А потом, девочек можно взять исключительно для массажа...

- Ну разве что для массажа. Ладно, потом поговорим...

Марков - порядочный мент. Но ведь он тоже живой человек. Хочется и колется.

Николай - человек нужный. Такими людьми не разбрасываются. И если не удалось помочь ему делом, то хотя бы уикенд ему устроить. РУОП организация серьезная. Она ведь и самого Степана в оборот может взять. И тогда Николай может очень пригодиться.

Глава третья

Виталий появился у нее, едва стемнело. С цветами пришел, с бутылкой шампанского. Только улыбка у него какая-то неестественная, и вел он себя скованно. Не в своей тарелке себя чувствовал. И все из-за того, что у нее будет от него ребенок.

Три месяца назад они познакомились. Люба к нему на работу пришла устраиваться. Секретаршей. Делопроизводство она знала на "пятерку", английским владела чуть ли не в совершенстве и даже опыт работы имелся. Но главное даже не в этом. Многие называли ее красивой.

И чего греха таить, ее внешние данные помогали ей устраиваться на работу. Только из-за них же она нигде долго не задерживалась. Все ее боссы считали своим долгом залезть к ней под юбку. Никому это ни разу не удалось. Она могла бы брату пожаловаться, он быстро поставил бы на место любого. Но Люба просто увольнялась.

Виталию она понравилась сразу. Только, казалось, его заинтересовали лишь ее деловые качества. Она стала работать у него.

Виталий к ней даже и не пытался приставать. Мало того, он как будто даже не замечал ее. Словно она какой-то неодушевленный робот. Невнимание нет ничего страшней для женщины. Но Люба не гордая, равнодушие шефа не уязвляло ее самолюбия. Напротив, она была этому только рада.

Но так было лишь в самом начале. Она вдруг стала замечать, что влюбляется в Виталия. И это было как болезнь, от которой нет лекарств. А ведь он был далеко не идеал. Среднего роста, чуть располневший, лицо самое обыкновенное - разве что только приятное. Если бы она его не знала и встретилась с ним где-нибудь на улице, то прошла бы мимо, даже не взглянула. А тут... В общем, влюбилась она в него. И точка.

А Виталий как будто не замечал ее переживаний. И вдруг в один прекрасный момент признался ей в любви. Это было как чудо, ураган страстей смешал ее мысли. Она и сама не заметила, как оказалась с ним в постели.

На следующий день она уволилась. Секретарша, которая переспала со своим шефом, это уже не секретарша. Подавляющее большинство людей думали как раз наоборот. Но у Любы на все было собственное мнение.

Виталий ее нашел. Приехал к ней домой. Предложил деньги. Он хотел, чтобы она стала его постоянной любовницей. Но у него жена. Она отказалась. На этом они и расстались.

А через неделю он снова появился. Сказал, что жить без нее не может. Только и жену бросить не мог из моральных соображений. И она не имела права требовать развода. И сама жить не могла без него.

На этот раз их встреча закончилась постелью.

Она жила в Битово, в однокомнатной квартире - подарок брата. И машину он ей подарил. Бежевую "восьмерку", не новую, но в очень приличном состоянии.

Брат у нее хороший, добрый. И за мать ей, и за отца. Только, в отличие от родителей, совершенно не лезет в ее личную жизнь. Хочешь, работай, хочешь, в институт поступай - это, говорит, твое дело. Лишь бы у тебя было все в порядке, лишь бы никто не обижал. Виталий ее не обижал, поэтому брату на него она не жаловалась.

Виталий стал регулярно посещать ее. Приезжал к ней не так часто раз-два в неделю, на три-четыре часа, не больше. Поэтому брат даже не знал о его существовании. Любе стыдно было признаться в том, что она спит с женатым мужчиной. Для нее самой это был большой позор.

А потом она узнала, что у нее будет ребенок. От Виталия. А тот как раз куда-то надолго пропал. Она сдуру подумала, что он бросил ее. И так же сдуру написала ему письмо, бросила в его же почтовый ящик. Написала, что скоро он станет отцом. Это должно было обрадовать его. Ведь у них с женой не было детей.

Обрадовался Виталий или нет, но появился он на следующий день. Они пили шампанское, он улыбался ей. А ей казалось, что он смотрит на нее как на обузу. Она бы даже не удивилась, если б он сказал, что им пора расстаться навсегда. Но этого он не сказал. А потом они занимались любовью. А потом он ушел. И Люба, как всегда, осталась одна. Хотя нет, с ней оставался ее ребенок...

Ее разбудил телефон. Звонил брат.

- Привет, Люба, - загудела густым басом трубка. - С днем рождения тебя! Поздравляю, всех тебе благ!..

Его пожелания, как всегда, не отличались разнообразием. Но зато не было такого праздника, который обошелся бы без его поздравлений.

Вот и сегодня. У нее день рождения. А она совершенно забыла об этом. Несчастная любовь смела все даты из головы. Совсем голову потеряла, дура... Только один Степан и напомнил, что ей сегодня исполнилось девятнадцать лет.

- Спасибо, Степа, я так рада...

- Спишь?

- Да нет, на работу собираюсь...

Ей пришлось соврать. Не могла она собираться на работу. По одной простой причине - она нигде не работала. Но брат об этом не должен знать.

Он у нее милиционер, начальник уголовного розыска. Гроза преступного мира. Его все боятся. И он все обо всех знает. Но Люба не преступница. Может быть, именно поэтому он не в курсе ее личных дел. И это только к лучшему.

- Я сейчас буду у тебя. В магазин поедем. Подарок тебе покупать. Куда скажешь, туда и поедем. Что захочешь, то и купим. Давай, собирайся...

Ровно через двадцать минут под ее окнами остановилась его старушка "Волга". Люба поспешила на выход.

...Этот супермаркет открылся в Битово совсем недавно. На две половины он разбит, в одной продуктовый зал, во второй уже два зала - одежда и обувь. Самообслуживание. Заходи в отдел, выбирай что хочешь, расплачивайся и уноси с собой покупку.

Степану не приходилось здесь бывать. На презентацию его не приглашали, за продуктами и шмотками ему сюда ходить не с руки. А по делу уголовный розыск сюда еще не вызывали. Не крали тут. Пока не крали. Система охраны здесь качественно продумана: видеокамеры, дюжие охранники на входе и выходе, магнитные сигналы предупреждения в штрих-коде товара. Но все это ерунда. Крадуны еще только присматриваются к этому магазину. Скоро они начнут устанавливать здесь свои порядки. Пока, конечно, майор Круча не вмешается. Он живо поставит на место шелупень уголовную.

В супермаркет его Люба притащила. У нее сегодня день рождения. Как же ее без подарка оставить?

Люба его родная сестра. По матери. Отцы у них разные - так уж получилось. Но это неважно. Главное, он любит ее и любому глотку из-за нее перегрызет.

Она у него самостоятельная. На работу сама устроилась. Куда точно, он не знает. Не интересуется. Не хочет быть занудой, в ее дела лезть. Она предоставлена сама себе. Разве что мать иногда из Реутова приедет навестить сына и дочь. А чаще они к ней ездят. На этом их общение, как брата и сестры, пожалуй, заканчивается.

Люба девушка скромная, в пакостную ситуацию ни за что не влезет. А если вдруг и вляпается в какую историю, то непременно даст ему об этом знать. И тогда... Лучше не говорить, что будет тогда с ее обидчиком...

Вообще-то, это не так уж хорошо, что он не лезет в ее дела. Особенно в нынешнее время, когда подлецов всяких как грязи. Но ничего с собой поделать не может. Такой уж у него характер, не любит он в бабьи дела лезть.

Именно поэтому в свое время прозевал момент, когда жена его налево ходить стала. Но это уже совсем другая история.

Машину он бросил на стоянке напротив супермаркета. Даже закрывать не стал. Кто позарится на эту каракатицу? А потом, пусть попробует кто ее угнать.

- Это правда, я могу купить все, что захочу? - сияла Люба.

- Хоть слона...

- Да нет, слона мне не надо... Я тут недавно была, такой брючный костюмчик видела. Только он дорогой. Фирма...

- Иди, меряй обнову...

Сам Степан остался за кассами. Не больно хотелось шнырять по залу. Охранники в белых рубахах и с радиостанциями деловито прохаживались по залу и вестибюлю. За порядком смотрели и крадунов на прицел брали. А брать-то было, пожалуй, и некого. Кроме Любы, только одна какая-то беременная женщина взад-вперед по залу ходила, присматривалась.

Люба взяла костюм и скрылась в примерочной. В это время в магазине появились две симпатичные девчонки в коротких юбках. Они подошли к стеллажам, где были развешаны фирменные блузки.

Никто и опомниться не успел, как они стянули с себя кофточки. А под ними ничего. Ничего! Только упругие мячики грудей. И так запросто они стали снимать с вешалок блузки и примерять на себя. У охранников от удивления челюсти отвисли. Глаза их намертво прилипли к изящным девичьим телам. И девушка на кассе дар речи от изумления потеряла. И тоже во все глаза глядела на бесстыдниц.

Только девки эти не бесстыдницы. Они знают свое дело. И Степан его знает. Его не проведешь. Он не такой кретин, как эти самодовольные болваны с рациями.

Никто не обратил внимания на беременную женщину, когда она проходила мимо кассы. Не до нее было.

И только Степан видел, как прячет она взгляд. И усмехнулся.

- Уголовный розыск, майор Круча! - Он сунул ей в глаза свои корочки.

Женщина испуганно вскрикнула, обморочно закатила глаза и начала заваливаться ему на руки. Роды принимал он лично.

Ребенок родился в рубашке. В самом натуральном смысле. Две мужские рубахи, три блузки, джинсы, юбка... Только вот самого ребенка не наблюдалось.

Преступник пойман с поличным. Вернее, преступники. По указанию Степана охранники задержали и двух девушек. Наверняка за этой троицей числится не одна кража. Надо заняться ими вплотную. Он вынул из внутреннего кармана кожанки сотовый телефон и набрал номер отделения. Пусть высылают наряд.

И тут появилась Люба. В новом костюме. Признаться, выглядела она потрясающе.

- Ну как? - издалека спросила она.

- Во! - поднял он большой палец вверх.

- Суки! Козлы! - неслось со стороны задержанных девиц.

"Роженица" молчала. Она и в самом деле была в обмороке.

Костюм стоил немало - три с половиной тысячи. Но Степан обещал. Пришлось платить.

- Иди в машину, она не заперта, - сказал он. - Подожди меня. Я сейчас...

Он не видел, как она уходила. Все внимание на задержанных. Как бы какой фортель не выкинули. Охранники их держат, но ведь женщины полны коварства. Таких дуроломов, как эти жлобы, этим девицам провести раз плюнуть. Но Степана они вокруг пальца не обведут. Кишка тонка.

- А что у нас здесь происходит? - послышался у него за спиной мягкий спокойный голос.

Так могут говорить только люди, уверенные, что их будут слушать, как бы тихо ни звучал их голос.

Степан нехотя обернулся, увидел чуть полноватого мужчину респектабельной наружности. Дорогой костюм, галстук в тон. На лице полнейшая невозмутимость.

- Воровок задержали, Виталий Георгиевич, - поспешил ответить один из охранников.

И посмотрел на него глазами преданной собаки. Или этот мужик владелец супермаркета, или по меньшей мере начальник службы безопасности. А на последнего он тянул - чувствовалась в нем скрытая сила. И духом он, похоже, крепок и за себя постоять может. Хотя суперменом его, конечно, не назовешь.

- Надо их отпустить, - решил мужчина. - Начнутся никому не нужные разбирательства. Может пострадать репутация магазина. А вам, - он посмотрел на охранников, - впредь нужно быть более бдительными...

Степан грешным делом подумал, что он сейчас по-увольняет их всех - уж больно грозен его тон.

- А вот это не вам, господин хороший, решать, отпускать их или нет, съязвил Степан. - Сейчас здесь будет наряд милиции...

- А вы, простите, кто будете? - недовольно посмотрел на него Болотов.

- Начальник уголовного розыска. Вас это устраивает?

- А, ну если милиция, - едва заметно смутился Виталий Георгиевич.

И в это время с улицы донесся раскат взрыва. Степан сорвался с места и пулей вылетел из магазина. И как вкопанный застыл на пороге.

Под его машиной сработало взрывное устройство. Ее подбросило чуть вверх, разворотило кузов. В салоне вспыхнул пожар, он расползался со страшной скоростью и... Бабах! Бензобак рванул на его глазах.

За рулем сидел человек. Вернее, все, что от него осталось. И это была Люба.

Степан чуть не взвыл. Ну какой же он идиот! Зачем отпустил от себя?

Она заняла водительское место, завела двигатель и подорвалась на мине, которая предназначалась ему...

Какая же падла сделала это?

- О господи! - послышался за спиной испуганный голос.

И такой знакомый.

Разворачиваясь, Степан аж на месте подпрыгнул.

В дверях супермаркета стояла Люба. Живая и невредимая. И он почувствовал огромное облегчение.

Из магазина выбегали люди, вышел Болотов. Но Степан ни на кого не обращал внимания. Его занимала только сестра. Он никогда не верил в чудеса. Но лишь до сегодняшнего дня.

- Твоя машина, - жалостливо протянула Люба.

- Да начхать на нее... Хорошо, что ты в нее не села...

- Не села. По магазину захотелось пройти, - сказала она и стрельнула взглядом в сторону Болотова.

Но Степан не обратил на это внимания. Не до того.

Итак, Люба жива. Но кто же тогда в машине? Ответ на этот вопрос ему предстояло сейчас получить. И Люба, и Болотов уже были забыты...

* * *

Это что-то невероятное. В машине оказался угонщик. Наверняка какой-то залетный. Свой бы ни за что не тронул машину майора Кручи. Тем более такую колымагу, как у него.

Странное стечение обстоятельств. Воровки без бюстгальтеров, неизвестный подрывник, автоугонщик. И все в одном месте и почти в одно и то же время. Супермаркет "Гранд" как центр криминального притяжения. Хорошо, обошлось без жертв. Автомобильный вор не в счет - ему воздалось по заслугам.

- Могу тебя поздравить, - поддел Степана Николай Марков.

Он не замедлил появиться на месте происшествия.

- Почерк один и тот же, что и в случае с Мальцевым. "Адская машина" той же мощности, тот же принцип срабатывания, тот же направленный взрыв. В общем, работал все тот же профессионал.

- Только на этот раз этот профи охотился за мной. - Степан окинул взглядом своих подопечных.

Федот, Саня, Эдик, Рома. Они только что закончили отработку свидетелей - безрезультатно. И сейчас были в сборе. Ждали его указаний.

Степан уже знал, кто спровадил на тот свет Мальцева. Это Сафрон.

Крыша съехала у этого гада, на тропу войны вышел. Сначала бизнесмена подконтрольного пришиб. Теперь вот до Степана добрался. И все из-за недавних неувязок. Как чувствовал Степан - эта мразь вынашивала против него черные планы. Только у Сафрона ничего не вышло.

- Ты вот что скажи: что могло связывать тебя с покойным Мальцевым? пошел в атаку Марков.

- Да ничего, - пожал плечами Степан.

На самом деле их связывал Сафрон. Косвенно, но связывал. Но этого Николаю пока знать не обязательно. Хотя скорее всего он сам об этом догадывается.

- А ты хорошо подумай. - Похоже, и в самом деле догадывается. - Мне нужно определить точки вашего соприкосновения...

- Да, ты прав, мне нужно хорошо подумать... У меня есть время?

- Сколько угодно...

- Если ты не против, я заберу своих ребят, - кивнул Степан на оперов.

- Вообще-то против. Вместе с тобой они бы мне сейчас не помешали. Но если дело особой важности... - Марков сделал многозначительное ударение на "особой".

- Да, дело как раз очень важное. О-очень! Есть у меня кой-какие соображения. По горячим следам пройтись надо. Для пользы дела...

- Много текста. Давай, действуй!

Николай его не сдерживал. Наоборот, подхлестывал. И это хорошо.

Широким шагом Степан направился к служебному "уазику". Ребята двинулись за ним.

Водителя "козла" он вежливо попросил отдохнуть. Тот не стал возражать. Отдых - святое дело.

- Табельные стволы при себе? - спросил он, усаживаясь за руль.

- А как же! - похлопал себя по левому боку Федот.

Оружие имели все. Табельные "Макаровы". Их еще "мухобойками" называют. Но все это ерунда. Оружие может быть плохим только в плохих руках. Если ты мастер, то "Макаров" не хуже любого "узи" сработает.

Он взял курс на "Вечный кайф" - так необычно назывался ночной клуб, где находилась штаб-квартира Сафрона и его кодлы.

Неплохо он там устроился. Ресторан, бар, дискотека, стриптиз-шоу, бильярдная, зал игровых автоматов - "одноруких бандитов", - но это в основном для клиентов. А еще есть сауна, спальные номера, рабочий кабинет, кафе - это для братвы. Сафрон там чувствовал себя как рыба в воде. Никто его там никогда не трогал. Но сегодня лафа закончилась. Сегодня Круча страшно зол на этого бандюгу. Он доберется до него. И только пусть попробует кто его остановить!

"Вечный кайф" размещался в здании бывшего кинотеатра. Со вкусом оформленное, с блеском отделанное, неоновые вывески, швейцар в бутафорском наряде на входе - все как в лучших домах. И внутри все по уму. Сейчас день, а клуб вроде как ночной. Но жизнь в нем кипит: ресторан, бар, бильярд, автоматы - все к услугам клиентов. Только это абсолютно не волновало ни Кручу, ни его оперов. Их машина обогнула здание клуба и заехала во внутренний дворик - благо ворота были открыты. Остановилась впритык перед массив ной железной дверью.

Возле двери стоял двухметровый бугай с бритой башкой. Кожаная куртка едва не лопалась на его мощных плечах. Он даже не пытался уйти с линии движения машины. Думал, она объедет его или затормозит прямо перед ним. Совсем оборзели бандюки, думают, шарик земной для них одних крутится. А вот и не угадал. Надо посторониться, когда на тебя ментовский "луноход" прет.

Степан притормозил, но нарочно зацепил бугая правым крылом. И только после этого окончательно дожал педаль тормоза. Бандюг, словно соломенное чучело, отлетел к стене. Еще размазать его осталось.

Первым из машины выскочил Федот. Он подскочил к братку, на глазок оценил тяжесть телесных повреждений.

- Ничего, до гроба заживет, - хмыкнул он.

И ловким профессиональным движением извлек из-под его куртки шестизарядный револьвер. А еще на всякий случай облагородил руки бугая стальными браслетами наручников.

Дверь в штаб-квартиру Сафрона была открыта. Но прежде чем распахнуть ее, Круча глянул в "глазок" видеокамеры над входом. И презрительно плюнул в нее.

Едва он переступил через порог, как перед ним нарисовался еще один браток. Человек-гора, иначе этого здоровяка не назовешь. Ни единой лишней жиринки в его крепко накачанном теле, и при этом вес не меньше полутора центнеров. Двубортный костюм и белую сорочку наверняка в магазине "Три толстяка" покупал.

Своей тушей здоровяк заслонил весь проход.

- Че надо? - лениво пошевелил он челюстями.

Своими габаритами Степан раза в два, а то и в три уступал этому "шкафу". Но в том-то и вся прелесть. С каким удовольствием он врезал этому кретину под дых. С еще большим удовольствием наблюдал, как тот складывается пополам. Пресс у него накачан, и удар, должно быть, умеет держать. Но если бьет майор Круча, то спасти от его кулака может разве что стальная кираса. Удар у Степана убойный, мало кто может таким похвастать.

Добил второго охранника Эдик. Саня стянул его запястья наручниками. А Круча продолжал свое победное шествие.

* * *

Леша Сафронов отдыхал.

Он любил отдыхать. В сущности, вся его жизнь была посвящена отдыху. Он рисковал жизнью, бывало, пахал днями и ночами как проклятый, лил человеческую кровушку, все за что-то боролся, что-то отстаивал. И все это ради того, чтобы после дел своих неправедных иметь возможность хорошо отдохнуть. Или "оттянуться", или "оторваться", или "поразлагаться" - как ни скажи, а все одно кайфово на душе становится. Сауна с пивком и воблой, длинноногие девочки с отпадными сиськами, пьянка, секс, оргии - это он обожал.

Сафрон считал себя бандитом новой формации. В сущности, так оно и было. В отличие от большинства авторитетов, он не нюхал зоны, даже в следственном изоляторе ни разу не был. Но это не помешало ему на заре бандитской эры сколотить под своим началом стаю спортсменов-силовиков. И пошли они толпой крошить коммерсантов. Это сладкое слово "рэкет"...

Он никогда не был отморозком, всегда считался с воровскими авторитетами, не лез в петлю "беспредела". Поэтому для него до сих пор светит солнце, и он живет в свое полное удовольствие.

Сафрон знал многих, кто пытался взять под себя больше, чем можно было потянуть. Скольких людей сгубила их собственная жадность. Не раз и не два он присутствовал на похоронах авторитетов. И всегда в его мозгу пульсировала подлая мыслишка "не я!", "не я!", "не я!". Кто-то другой ушел под землю, но не он. И это радовало.

Сам он на чужие территории не лезет, объять необъятное не тянется. Ему хватает своего Битово. Он здесь хозяин. Хотя и не полный. Волчара на его территории правит бал. Мент поганый! Не дает по-настоящему развернуться. То нельзя, это не можно. Надоело!

Но с Волчарой приходится считаться. В принципе он дядька правильный. Если с ним жить в мире, он всегда тебя от статьи отмажет, прикроет, если вдруг что. Он хорошо понимает, что в эти смутные времена кристально честные люди только в хрестоматиях встречаются. Но за порядком следит...

И все же было бы лучше, если бы его в Битово больше не было.

Можно было бы его свалить. Да только он не волк-одиночка. У него своя команда. Круче не бывает. Четверка оперов. Вот уж монстров под себя подобрал. Только глянешь на этих громил, и страх берет.

У Кручи и его команды мощная "крыша". Государство и закон. Красные корочки, табельные пистолеты, поддержка ментовских спецназовцев. А еще у Кручи связи на всех уровнях. В том числе и в уголовной среде.

И у Сафрона есть покровитель. Один очень авторитетный вор в законе по кличке Колос. А тот не любит суеты. Во всем должна быть стабильность - это его жизненное кредо. И Колос прав. При всей своей крутизне и наглости майор Круча обеспечивает группировке Сафрона ту самую стабильность. И уже не один год.

Плохо, что Кручу на "довольствие" никаким калачом не заманишь. Он сам делает деньги и при этом ни от кого не зависит.

- Милый, ну чего ты все куда-то мимо меня смотришь? - изображая страсть, протянула Ленусик.

Класс телка. Все при ней. Попка, ножки, грудки - ух, закачаешься. И на мордашку хороша. А в постели сказка.

До полуночи он со своими пацанами вчера в сауне квасил. А потом с Ленусиком в номере закрылся. Секс, сон, секс, сон - все перемешалось. А в паузах коньяк - отличное средство для восстановления сил. Вот уже утро протикало, обедать пора. А они все в постели барахтаются.

У него постель особенная. Жесткое ложе с мудреными изгибами и ручками. Телок в позу ставить одно удовольствие. И самому есть за что зацепиться. Траходром, в натуре.

Ленусик на нем прыгает. Раз-два, раз-два... В глазах у нее кайф нарисован.

- Да задумался, - сильными руками он снял ее с себя.

Ему уже не в охоту ею заниматься. Да и она явно устала.

- О чем?

- Да дела тут. Предчувствие... Ему вдруг стало казаться, что сегодня что-то случится. Что-то не очень хорошее.

- Предчувствие беды? - Ленусик провела своей атласной ладонью по его животу.

Он любил, когда его так гладили. Но сейчас едва ощутил это прикосновение.

- Да тебе какая разница? - поморщился он. В натуре, чего она лезет не в свои дела!

- Ой, только не злись... Хочешь, я тебе минет сделаю?

- Потом...

- Тебе надо расслабиться...

Да уж куда дальше расслабляться? И без того все соки из него выжала.

- Свалила бы ты, а? - скривился он.

- А ты дунь на меня! - Она и виду не подала, что обиделась.

Сафрон дунул. Ленусик спорхнула с ложа.

За что она ему особенно нравилась, так это за то, что умела сглаживать острые углы.

Не одеваясь, она потянулась к своей сумочке. В руке у нее появился белый пакетик. С белым порошком. Она развернула его, достала соломинку.

- Это у тебя что, "снег"? - удивленно спросил он. Сам-то он нюхал кокаин в редких случаях. Небезопасное это баловство, следует признать.

- Ну да, "снежок"! А что, нельзя?

- Ты чо, дура, а если...

А если менты, хотел сказать он. Но не договорил. Менты в Битово - это серьезно, не вопрос. Но не хватало еще бабе свой страх показывать.

- Что, если? - спросила она, втягивая в ноздри порошок.

- А у тебя еще есть?

- Да, на одну дозу...

- Давай сюда!

- Неужели выбросишь?

Не, ну это наглость с ее стороны. Наркоту в его клуб приволокла. А еще понты здесь строит. Ленусик, конечно, баба прикольная, но не все ж ей позволено.

"Вечный кайф", так называется его клуб. Звучит. Только зря он его так назвал. Все почему-то думают, что наркоты здесь как грязи. А вот и нет, не угадали. Этого дерьма тут как раз не водится. Разве что какая идиотка пакетик с собой принесет.

- Нет, на нюх оценю...

Он и в самом деле хотел выбросить порошок. Но в последний момент вдруг поддался искушению оценить его качество.

Сафрон взял трубочку и втянул в ноздрю порошок.

- Давно бы уже. Глядишь, и повеселеешь...

А он и в самом деле повеселел. На душе стало так хорошо, светло. И сказочная эйфория кайфа. И в яйцах вдруг засвербило.

- Иди сюда! - Он схватил Ленусика за руку и потянул ее к себе.

Только что он был зол на нее. А сейчас одна она для него и существует. Он страшно хотел ее. И она его...

Но кайф обломал Ступор. Внагляк в номер вломился - своим ключом дверь открыл. Он его порученец, доверенное лицо, ему многое можно. Многое. Но не все!

- Ты чо, в натуре, ухи поел? - вызверился на него Сафрон.

Но тот даже бровью не повел.

- Ты знаешь, что сегодня утром Кручу хотели завалить?

- Чего?

- Бомбу ему в тачку засунули. Да подорвался не он, а хмырь какой-то...

- Ну и что?

- Да ты чо, Сафрон, в натуре, не въезжаешь? - непонимающе уставился на него Ступор. - Кто на "Коралл" недавно наехал?

- А-а, на "Коралл"... - после понюшки кокаина в голове было ясно, но мозги варили не очень.

А потом, еще Ленусика поиметь хотелось до боли в зубах.

- Ты же с Кручей разборки клеил. Так на кого теперь он стрелки переведет?..

- На меня...

Сафрону стало не по себе.

Надо ж было ему на этот сраный "Коралл" наехать. Разведка боем, мать его так. С какой это дури он мог подумать, что Круча отдаст ему свою территорию за здорово живешь? Он же Волчара, у него стальная хватка своего ни в жизнь не отдаст.

Доигрался, блин. На Кручу кто-то всерьез наехал. Хорошо, если б его наглушняк завалили. А то ведь нет, уцелел, волк позорный. И теперь на Сафрона, должно быть, зубы скалит. Рвать и метать будет, куски живого мяса в разные стороны полетят.

- Что делать будем?

- Да я сам хотел тебя об этом спросить?

- Стволы у пацанов есть? - начал лихорадочно соображать Сафрон.

- Нет, только у двоих, которые на входе. Зарегистрированное... Только пацанов-то раз два и обчелся. По делам разъехались.

- Наркота у нас не водится...

- Откуда?

Сказал бы он ему, откуда.

- Короче, ничего незаконного...

Ступор не успел ответить. От сильного удара ногой дверь слетела с петель, и в комнату ворвался Волчара. Сафрон и опомниться не успел, как своими мощными клешнями он вцепился ему в горло и "перекрыл кингстоны".

От растерянности и нехватки воздуха Сафрон широко раскрыл глаза. Но едва различал двух оперативников за спиной Кручи. Один из них сбил с ног Ступора и заламывал ему руки. Второй с "Макаровым" в руке держал под наблюдением входную дверь. Ленусик была предоставлена сама себе.

- Ой, мальчики! - дурашливо пискнула она. - Почему вас так много? И получила в ответ:

- Заткнись, шлюха!

Кто-то схватил ее за руку и, как была, голую выставил за дверь.

Волчара был вне себя от ярости.

- Ну что, падаль, кого в расход пустить хотел? - прорычал он.

Он повалил Сафрона на пол и еще крепче сжал ему горло. Ему, бедному, оставалось только хрипеть и дергать ногами. Еще чуть-чуть и все, каюк. Но Волчара, гад, точно все рассчитал, он разжал лапы в самый последний момент.

Сафрона считали крутым. А так оно на самом деле и было. Его боялись, перед ним трепетали. У него мощная боевая "бригада". Он обладает правом казнить и миловать. В его руках была сосредоточена немалая власть. Он не склонял голову перед крупными столичными авторитетами, даже с самыми крутыми из них держался на равных. А тут какой-то ментяра врывается в его апартаменты, валит охрану и его самого и едва не отправляет на тот свет голыми руками. И он обязан терпеть это унижение. Обязан, потому что это не простой мент. Это Волчара со своими волками. Всей стаей налетели. Даже ОМОН или СОБР не так страшны...

- Думаешь, я? - прохрипел Сафрон.

Он жадно хватал ртом воздух и при этом еще пытался встать на ноги. Но Круча не давал ему такой возможности.

- А кто?

- Да я почем знаю! - Он хотел, чтобы его голос звучал солидно, убедительно.

Но из его груди вырвалось нечто, похожее на щенячий скулеж.

- Врешь, падла!

Своим ревом Волчара, казалось, еще сильнее вдавил его в пол.

- Да хлебом клянусь, не знаю! - заорал Сафрон. На этот раз его голос звучал гуще.

- Хлебом?! А ты что, мразь, за "решками" пайку тюремную точил? Ты же, блин, параши даже не нюхал. Всю жизнь только красную икорку и жрал... Хлебом он клянется... Давай колись, сука, кто тачку мою поднял?

- Не я! Я тебе кричу, не я!

- Сейчас ты у меня покричишь! - В руках у Волчары появился "Макаров"

И ствол уперся Сафрону в лоб.

Ему вовсе не понравился взгляд, который вонзил в него Круча. На него смотрели глаза беспощадного убийцы. От этого ментяры можно ожидать всего. Сафрон почувствовал предательскую слабость в животе.

- Да не мог я тебя заказать, - простонал он. - Не мог...

- Да что ты! - зло и ехидно усмехнулся Круча.

- Ты только подумай, зачем мне тебя убивать... У меня на тебя компра. Только стукну твоим корешам из ментовки, и закоцают тебя как миленького...

Сафрон готов был признаться во всех своих грехах, лишь бы Волчара не стал догрызать его. Но насчет компромата он не соврал.

Это было секретным его оружием. И вот пришлось открыть тайну.

- Так у тебя еще и компромат на меня! - Взгляд Кручи потемнел.

Еще мгновение, и он нажмет на спусковой крючок.

- Где? Какой? Показывай, шваль! - Но нет, он убрал пистолет.

Сафрон облегченно вздохнул. Ему позволили встать на ноги. И он тяжелым шагом поплелся к потайному сейфу, открыл его, извлек видеокассету.

Этот экземпляр Круча заберет с собой. Но хорошо, он не единственный. Есть копия. И скоро она будет пущена в ход. От Волчары пора избавляться, пусть его загрызут такие же волки, как и он сам.

* * *

Степан недоумевал.

Сначала они остались одни в комнате. Затем Сафрон вставил в видеомагнитофон кассету, и на экране огромного "Панасоника" потянулись кадры, заснятые скрытой камерой. Он и Леньчик, владелец "Коралла".

- Спасибо тебе, Степан, здорово ты мне помог. Больше эти уроды сафроновские ко мне ни на шаг...

Это было давно, но это была правда. Немало сил приложил Степан, чтобы оградить своего агента от бандитских наездов. С самим Сафроном пришлось серьезно поговорить, на путь истинный направить. Тогда этот бандюг совсем еще дикий был, наглость из него так и перла. Непросто с ним было сладить. Это сейчас он почти ручной - хотя это только так кажется.

- Живи спокойно, Леньчик. Делай свой бизнес, корми народ...

Голос звучал глухо, непривычно. Как будто это не он говорил. Но нет, запись подлинная.

- Мне нужны гарантии...

- Тебе моего слова мало?

- Но я хотел бы крепче привязать тебя к себе...

Леньчик достал из кармана конверт с деньгами, сунул Степану в карман. А тот как будто ничего не заметил. Хотя именно этого и ждал. Но факт есть факт - передача денег состоялась.

- Здесь тысяча долларов. И еще будут. Только ты не отворачивайся от меня, ладно?..

Потянулась долгая пауза. Некачественная запись создавала шумный фон. А Степану казалось, что этот звук создают мысли, которые копошились в тот момент в его голове.

- Хорошо, договорились. Ты мне, я тебе...

Зарплата у ментов маленькая, курам на смех. А работы выше крыши. И притом с риском для жизни. Вот он своей шкурой рисковал, чтобы того же Леньчика от бандитов отбить. Так почему он должен отказываться от награды за ратные труды? Ведь не отказался же он в свое время от медали "За боевые заслуги" - за задержание особо опасного преступника наградили. А потом, ведь он не вымогает эти деньги, как это делают те же бандиты. Конечно, существует мораль... А это мораль - ментов на голодном пайке держать?

Степан на этот счет мог рассуждать сколько угодно. И даже признавать себя правым. Но факт остается фактом. Он получил деньги за предоставление незаконных услуг. И скрытая камера все это беспощадно зафиксировала. Если эти кадры попадут в управление собственной безопасности, в ту же секунду Степану начнут шить уголовное дело. И никакие доводы не спасут его от неба в клеточку и друзей в полосочку.

Но тогда и самому Сафрону придется туго. Ведь Степан не зря столько сил положил, чтобы свою ментовскую команду сколотить.

- Откуда пленка? - жестко спросил он Сафрона. Тот уже расправил крылышки. И уже не выглядел таким испуганным, каким был еще недавно.

- А ты думаешь, я пальцем деланный, - криво усмехнулся он. - Я знал, что примерно такой разговор состоится, послал своих людей. Дальше дело техники.

Надо же было так попасться. На мякине старого воробья провели.

Все, кого он брал под свое крыло, предлагали ему деньги. И он был готов к этому. Поэтому разработал целую систему мер, чтобы обезопасить себя от таких вот видеооператоров. Но, оказывается, все эти предосторожности были запоздалыми.

- И что ты собираешься с этим делать? - В своем тоне Степан не допускал ни грамма размягченного воска.

- А ничего... Сколько лет эта кассета без дела лежит. И дальше пусть пылится. Мы ведь с тобой, Степан Степаныч, в мире живем... Вернее, жили, голос Сафрона приобрел покровительственный оттенок. - Пока ты не был опасен, я против тебя ничего не имел И даже когда мы из-за "Коралла" сцепились, я не затаил на тебя зла. Хотя вообще-то наказать тебя, конечно, стоило... Теперь ты понимаешь, что мне не было смысла взрывать твою машину. Эта кассета - бомба еще похлеще...

Тут он прав. И если эта бомба взорвется... Может, и в самом деле не Сафрон заминировал его машину...

- Запись я конфискую, - заявил Степан.

Только ничего он этим не добьется. Скорее всего у Сафрона есть еще копия. И она лежит не в этом сейфе.

Но у Степана есть своя команда. И на нее компромата нет. "Засветился" только он.

- Да, конечно, посмотри на досуге. Подумай, как жить дальше, - в голосе бандита звучала откровенная насмешка. - И я прошу тебя, Степан Степаныч, больше не борзей, не надо. Мы же с тобой в одной связке...

- Что?!

- Что слышал! - жестко отрезал Сафрон. - Мы в одной связке... Ты моих пацанов на пятнадцать суток закатал. Сегодня же они должны гулять на свободе...

Ну вот, теперь Сафрон ставит ему условия. И, как это ни прискорбно, он имеет на это право. Только зря он...

- Ладно, договорились...

- Но это еще не все. Ты извинишься перед ними...

Иногда Степан покрывал ублюдков Сафрона, помогал им уйти от наказания. Но чтобы извиняться...

К горлу подкатил ком. И тут же мощный адреналиновый выброс.

- Что?! - взвыл Степан.

С огнем играл Сафрон. И доигрался. Степан взорвался, как пороховая бочка, в которую попала горящая спичка.

Он подскочил к бандюку и схватил его за грудки. Оторвал от пола и припер к стене.

- Запомни, урод, я перед твоими ублюдками никогда не извинялся! И извиняться не буду!.. Удавлю, сука!!!

Бледный как смерть, Сафрон ртом хватал воздух.

- А свою кассету засунь себе в задницу, понял!.. Ты можешь сдать меня, но останутся мои опера. И тогда тебе полный писец. Ты врубаешь, мудила, о чем я?

- Да-а... - прохрипел бандит.

- Тебя пристрелят как бешеного пса. Это я тебе даю слово. А ты, падаль, знаешь, что майор Круча словами не разбрасывается...

Он отпустил его и отступил на шаг.

- Да ладно, замяли гнилой базар, - отряхиваясь, пробурчал Сафрон. - Не буду я тебя сдавать...

Боится. Боится ублюдок. Его команду боится. Федота, Эдика, Саню и Рому.

В этих каменных джунглях в одиночку перед валом гремучего криминала не устоять. И хорошо, что Степан это давно уже понял. Так что ему нечего бояться каких-то там недоносков в кожаных плащах и со стерильными мозгами.

- Ты со мной, Сафрон, не шути. Понял?

- Да ну чо ты, какие дела. Все путем, - вяло отбрыкивался Сафрон.

- Ну тогда бывай, - неожиданно широко улыбнулся Степан.

Как ворвался он в бандитский вертеп Волчарой, так Волчарой отсюда и уходит. Плевать он хотел на Сафрона и его компромат.

Глава четвертая

Вишневая "девятка" со стесанным правым боком резко затормозила перед железнодорожными кассами. Три молодых человека - один с автоматом, двое с пистолетами - выскочили из машины и устремились внутрь здания. Все трое были в масках с прорезями для глаз. Четвертый, водитель, остался за рулем, в любой момент он готов был ударить по газам.

Грабители влетели в зал.

- Всем на пол, падлы! - заорал один.

И ударил из автомата. Пули зацокали по потолку, разбили люстру. Желающих приобрести билет было много - две длинные очереди. И все они в страхе попадали на пол.

Двое других налетчиков подлетели к первому окошку.

- Выгребай бабки, сука! - выкрикнул первый.

И выстрелил в кассиршу из пистолета. Две пули прошли у нее над головой, ударились в стену и противно зазвенели. От страха женщина едва не лишилась чувств. Непослушными руками она принялась выгребать из кассы деньги и выкладывать на подоконник. Грабителю оставалось лишь забирать их и складывать в сумку, переброшенную через плечо.

Третий налетчик потрошил вторую кассу. И у него не было никаких проколов.

Хорошо было бы потрусить толпу. Люди ведь не с пустыми карманами за железнодорожными билетами приходят. Но на это не было времени. В любую минуту могли нагрянуть менты. Кассирши, они хоть и наложили в штаны от страха, но кнопку вызова наряда наверняка успели нажать.

Грабители выскочили из здания и загрузились в машину, она тут же сорвалась с места, взвизгнула тормозами и скрылась за ближайшим поворотом.

* * *

- Ну что скажешь, Сазон? - Степан смотрел не на собеседника, а куда-то в сторону.

- А что могу тебе сказать, - ответил круглолицый мужчина интеллигентной наружности. - Отморозки это, беспредельщики. И гастролеры. Никто о них не знает. Вчера они в Битово кассы накрыли, завтра еще где-нибудь напакостят...

Евгений Семенович Сазонов был одним из тех людей, кого принято называть энциклопедиями уголовного мира. Он никого никогда не убивал, никого не грабил, даже никому ничего худого не желал. Зато он очень много знал. По каналам, известным только ему одному, к нему стекалась самая разнообразная информация о делах подлунного мира.

Он вел скрытный образ жизни. Не в свои дела нос не совал, с советами ни к кому не лез. Вообще, старался не высовываться из своей норы. Степан знал, где его искать. Но обращался к нему по крайней нужде. Ведь Сазон не был его агентом и никак от него не зависел. Но иногда помогал.

Марков снял почти все подозрения с окружения Мальцева и чуть ли не целиком переключился на Сафрона. Степан был уверен, что авторитет здесь ни при чем. Но у Николая на этот счет было свое мнение.

Степан и сам рыл носом землю. Шутка ли, ведь пытались убить его самого. Он активно помогал Маркову. Но все без толку. Никто не в силах был пролить свет на истину.

А потом ограбили железнодорожные кассы в Битово. За дело взялись следователь Московской прокуратуры и опера из МУРа. Но и его отдел не оставили без работы. Вот и трудились они.

Преступники действовали в масках и перчатках, приехали и уехали на угнанной машине. Вишневую "девятку" обнаружили брошенной на Кольцевой автостраде. Следов преступников в ней не было.

Информаторы все как один пожимают плечами. Да, мол, крутились какие-то возле касс, приглядывались. А кто такие, откуда... Пришлось обращаться к Сазону. Может, он что-нибудь знает.

- Одно я тебе могу сказать, эти отморозки пытались угнать твою машину. Их человек подорвался вместо тебя...

Степан не стал пытать, откуда у него такая информация. Не любит Сазон, когда душу из него тянут.

- Как их найти, не скажу, не знаю. Но то, что они, получается, спасли тебя, это точно...

Степан пытался выйти на автоугонщиков, которые работали в компании с погибшим вором. Он искал их среди спецов по этому делу. И не нашел. А все потому, что машину-то пытались угнать налетчики. Чтобы на ней доехать до железнодорожных касс, на ней же и смыться.

Степан выходил из машины, даже дверцу не закрыл. А бандиты, видно, заметили это. Они гастролеры, залетные. Откуда им было знать, что "Волга" не чья-нибудь, а начальника местного уголовного розыска?

Скорее всего с погибшим был кто-то еще. И, возможно, этот "кто-то" видел человека, который устанавливал мину под машину. Видел, но не придал этому значения. Иначе бы угонщик ни за что не сел в машину.

Опрос свидетелей по делу о взрыве "Волги" ничего не дал. Никто ничего не видел. А вдруг угонщики что-нибудь заметили?..

- Сазон, ну ты скажи, где хоть примерно искать этих отморозков? - с надеждой спросил Степан.

- Я тебе не пророк и не ясновидец. Откуда мне знать?

На этом разговор был закончен. Ладно, эти ублюдки еще где-нибудь засветятся. Не он, так кто-нибудь другой их оприходует.

* * *

- Ну что ты ерепенишься? Ты только подумай, тебе от этого одна выгода...

Виталий Болотов не любил уговаривать. Но по роду своей деятельности он обязан был уметь это делать. Коммерсант должен быть гибким, уметь приспосабливаться к ситуации, уметь брать верх над эмоциями - только тогда он может рассчитывать на успех в своем бизнесе. Конечно, и без жесткости в этом деле тоже не обойтись.

- Мой ответ однозначен. Нет, нет и нет! - Тимур Фрязев был непреклонен.

- Но твой магазин не приносит прибыли. И поднять ты его не в состоянии...

- Это мои проблемы...

В прошлом Тимур был весьма удачливым коммерсантом. Но потом фортуна отвернулась от него. На бандитский "развод лохов" попал, большие убытки понес. Но еще не все было потеряно. Он мог еще подняться. Но вся беда в том, что с горя он запил. Сломался человек. И еще быстрее пошел под откос. Но все еще на что-то надеется. Только у него вряд ли что получится - чудеса в коммерции явление достаточно редкое. Успех приходит через тяжкий труд. Это только обыватели с халявно-коммунистическим уклоном думают, будто бизнесмены только и делают, что ничего не делают.

- Я тебе предлагаю хорошую цену...

Магазин у Тимура неплохой. Почти в самом центре Битово. В хороших руках он мог бы приносить солидную прибыль. Но Тимур, как говорится, ни себе, ни людям. Собака на сене. Не продам, и все тут. Хоть убей его.

Может, ему хочется получить больше того, что предлагает Виталий. Но он назначил ему самую оптимальную цену и на большую не пойдет. Бизнес - это прежде всего точный расчет. Каждой копейке нужно знать цену. И если бездумно бросаться деньгами, то недолго и прогореть.

- Ничего не знаю, - заладил Тимур.

- Ладно, как хочешь, - Виталий поднялся. В кабинете Тимура ему делать нечего. Пора уходить.

- Ты еще пожалеешь, - бросил ему напоследок Виталий.

* * *

На этот раз взрывное устройство устанавливается в почтовый ящик. Тимур Фрязев каждый день самолично забирает почту. Опустившийся человек, но, кроме водки, его еще и газеты интересуют. Но ничего, недолго ему их читать.

С работы он возвращается когда как. Когда в шесть вечера, когда в десять. А иногда и вообще не приходит. Нажрется в своем магазине и на диване в кабинете ночует. Но это неважно, когда он приходит. Главное, почту он будет вынимать сам. Откроет ящичек ключом, распахнет крышку и в тот же момент останется без головы.

А как же иначе? Ведь бомбу устанавливает профессионал!

Никто не умел снимать с него напряжение, как Люба. Чудо-девушка. С ней Виталию было очень хорошо. Не часто он ее навещал. Но каждая их встреча праздник для него. С ней он отдыхал. И секс здесь ни при чем. Хотя, конечно, и в постели она была неотразима.

Он любил ее. По-настоящему любил.

И ненавидел.

Она ждет от него ребенка. Он готов был прыгать от радости, если бы не одно "но". Дело в том, что его семя бесплодно. Он не может стать отцом. По этой причине у них с женой нет детей. Поначалу он винил в этом Аллу, свою жену. В открытую не обвинял, но она чувствовала укор в его глазах. И в конце концов уговорила его сдать анализы. Вот тогда-то он и узнал, что бесплоден. Пробовал лечиться, да только все мимо. Последний результат анализа ничего утешительного не принес.

Наверное, это последствия его армейской службы. Два года он оттарабанил в спецназе ВДВ. Разведывательно-диверсионная группа - это вам не абы что. Действия в глубоком тылу противника требуют невероятно серьезной подготовки. Два года в аду, так с полным правом можно было назвать его службу. Общая физическая подготовка, рукопашный бой, стрельба из всех видов оружия, специальная подготовка, подрывное дело. Их учили спать на снегу, часами находиться в ледяной воде. Может быть, эта ледяная вода и есть причина его болезни?

Он не может иметь детей. А Люба утверждает, что в ее чреве его ребенок. Кого она хочет обмануть? Она нагуляла этого ребенка. Она изменила ему.

Люба ему не жена и может гулять с кем хочет. Но ведь он любит ее. И страшно ревнует. Он не может жить без нее. И она должна это понимать. Она изменяет ему, и этим его убивает. Мало того, она еще находит в себе наглость заявлять, что она ждет ребенка не от кого-то, а от него.

Он любит ее. Он же ее и ненавидит.

- О чем ты все думаешь? - ласково спросила Люба и нежно провела ладонью по его щеке.

- О нас с тобой...

- Ты меня любишь?

- Да...

Она не раз спрашивала его об этом. Он не раз отвечал.

- Жаль, что мы не можем быть вместе...

Змея! Она только и ждет, чтобы он развелся с Аллой.

А ведь он уже был близок к решению развестись. Но тут Люба сообщила ему, что она ждет от него ребенка. И этим смешала ему все карты...

Решено, он остается с Аллой. Может быть, это и к лучшему. Любу он любит. Но ведь жена тоже частица его души. Он любит и ее. Хотя уже не так, как раньше.

Алла. Алла Оболенская. Первая его любовь. Они учились в одном классе. И все десять лет он бегал за ней. Сначала дергал за косички, по глупости и хохмы ради задирал юбку на переменках. Она ему всегда нравилась. А потом понял, что он ее любит. Когда повзрослел, провожал ее из школы домой. Портфель ей носил. А однажды даже пригласил в кино. А она только рассмеялась в ответ и показала ему язык.

За ней увивался еще и Гера Шлыков, его извечный соперник во всех делах.

Родители у Виталия были самые обыкновенные. Мать - кассирша в кинотеатре, отец - рабочий на заводе. Самая что ни на есть черная кость. Нет, Виталий так не считал. А вот Гера думал так. Сам он из номенклатурной семьи. Папа - секретарь горкома партии. Не первый, правда. Но все равно величина. И Гера бы в элитной школе учился. Да папа его в демократию играл. Он еще задолго до перестройки такую моду взял. Вот Гера и прозябал в обыкновенной школе среди обыкновенных детей.

Сколько раз Виталий и Гера дрались друг с другом по разным пустякам. А в седьмом классе впервые сцепились из-за Аллы. В драке победил Виталий. Зато Гера отыгрался на любовном фронте. Алла стала ходить с ним.

Как же, номенклатурный мальчик. На белой "Волге" в школу его привозят-отвозят, в элитном доме живет, вежливый такой, культурный. А еще симпатичный. И даже сильный. Это он только Виталику в драке уступал. А над остальными всегда верх одерживал. А в интеллектуальных баталиях ему вообще равных не было. Необыкновенный мальчик среди серой толпы.

Виталик, он, может, и покруче будет. Да только все одно - неровня Гере. Не тот уровень. Алла, она ведь всегда к самому лучшему стремилась. Сама-то из грязи, а все в княгини лезет. Виталий это интуитивно тогда улавливал. А стал старше, умом осознал. Только все равно продолжал любить ее.

Гера и Алла просто дружили. Так хотелось думать Виталику. Но в десятом классе, Восьмого марта, его иллюзии развеялись.

Они тогда устроили сабантуй на квартире у одного из их одноклассников. Дом большой, комнат много. И в одной комнате закрылись Алла и Гера. Виталий слышал через дверь, как она стонала под ним. И скрип кроватных пружин. Он до сих пор нет-нет да и отдается в ушах.

На следующий день Виталий в очередной раз жестоко избил Геру. Но Аллу этим от него не отвадил.

Потом был выпускной бал. Радостная и веселая Алла снова куда-то упорхнула вместе с Герой.

Виталий пытался поступить в институт. Но с треском провалился. Собирался поступить на следующий год. Но его забрали в армию.

Домой он вернулся в восемьдесят восьмом. И сразу же поступил в торговый институт. Только не доучился, с треском вылетел с третьего курса. По причине неуспеваемости. Но вовсе не из-за того, что был таким тупым. Просто у него не было времени сидеть за конспектами и учебниками. Он постигал торговую науку с практической, так сказать, стороны.

Он чувствовал в себе купеческую жилку. Как и многие предприимчивые студенты того времени, вовсю подвизался на фарце. Купи-продай. Этот процесс захватывал его целиком. Он ловил от него кайф. Наркоманы подсаживаются на иглу, а он, можно сказать, подсел на товар. С ним такое уже бывало - в школе он всерьез радиоделом занимался. Но учебу в школе ради хобби он не забрасывал. А сейчас дошло до этого. Только не школу он похерил, а институт.

У него был торгашеский талант. Только, оказалось, он использовал его вхолостую. Его увлекал сам процесс. О результатах он почему-то не думал. Те, с кем он начинал, в один прекрасный момент обзавелись машинами, стали снимать дорогие квартиры. А он как был ни с чем, так с этим и оставался. Он легко покупал, так же легко продавал. И почти без прибыли. Простое воспроизводство. Как будто так оно и должно быть. А вот другие думали иначе, поэтому уже успели сколотить себе неплохой капитал.

Пробуждение было долгим. Как от наркотического сна. Но он все же проснулся. И взялся за голову. Теперь он работал на получение прибыли. Его купеческий талант дал знать о себе с новой силой. Но вся беда в том, что он не смог быстро раскрутиться. Не было у него первоначального капитала. Голова на плечах была, мозги работали в нужном направлении, опыт, знания все это в наличии. А вот капитала не было. А его бывшие друзья уже на иномарках раскатывали, фирмами своими обзаводились.

Впрочем, Виталий не унывал. Денег у него кот наплакал, но они были. На них он зарегистрировал собственную фирму. Он еще пока точно не знал, чем будет торговать. По уставу он мог заниматься чем угодно, хоть лунные кратеры марсианам продавать.

Дальше больше - он взял кредит в банке. Двадцать тысяч долларов. Чрезвычайно смелый шаг - ведь он мог прогореть и пришлось бы продавать квартиру родителей. А те даже не знали, что их родной дом заложен под кредит.

Банк оказался бандитским - его полностью контролировала одна мощная столичная группировка.

Виталий закупил в Польше крупную партию пива. И даже сумел избежать таможенных пошлин. И вот пиво в столице. Оптовые покупатели не заставили себя долго ждать. Ведь у него были кое-какие связи среди коммерсантов. Товар ушел влет. И он получил сверхприбыль - вложил двадцать, а получил сорок пять. Двадцать пять тысяч чистого навара. И это с учетом всех налогов!

Но подержать в руках все деньги ему так и не удалось. Откуда ни возьмись, появились братки в кожанках и с наглыми мордами.

"Ты почему, фраер дешевый, налоги не платишь?" - лениво пошевелил губами один.

"Ну что вы, все уплачено. Вот документы..."

Только документы никого не интересовали.

"А разрешение есть?!"

"Ну а как же?" - и снова Виталий за бумаги.

О них вытерли ноги.

"Моего разрешения здесь нет... Короче, фраерок, с тебя половина от дохода. И торгуй!"

Виталий только глазами захлопал.

"Какие пятьдесят процентов?"

И тут же получил: - "Шестьдесят!"

"Да пошли вы!"

На этот раз в ход пошли ноги. Один качок врезал ему по яйцам. Виталий взвыл от боли. И тут же получил под дых.

По расчетам бандитов, он должен был упасть. Но только на ногах он устоял. Более того, увернулся от очередного удара и нанес ответный. Ребром ладони рубанул одного "кожаного" в адамово яблоко. Тот и вырубился.

Но это была его единственная победа. В спецназе он был на хорошем счету, многое умел, в рукопашном бою натаскан. Но против четырех амбалов устоять был не в силах.

Его повалили на землю и до полусмерти избили ногами. И забрали деньги. Восемьдесят процентов. Ему оставили девять тысяч долларов.

В больнице он провалялся неделю. А потом к нему снова пришли. И потребовали вернуть кредит. А ведь время еще не истекло.

У него уже был наработан канал доставки и сбыта импортного пива, он мог бы обернуть девять тысяч долларов в самый короткий срок и вовремя вернуть кредит. Но с ним и разговаривать не стали. Или прямо сейчас бабки отдавай. С процентами! Или квартира родителей уйдет с аукциона. Это был самый натуральный бандитский беспредел.

Квартира родителей была обречена. А стоила она гораздо больше двадцати тысяч. Только бандиты рано праздновали успех.

Они допустили одну непростительную ошибку - загнали человека в угол. А от отчаяния рождаются отчаянные мысли. Виталий решился на То, чего от него никто не ожидал.

Все девять тысяч он пустил в дело. Купил тротиловых шашек, изготовил самодельную "адскую машину". Пистолет приобрел - "ТТ" с глушителем. И начал действовать. Оказалось, не так уж трудно вычислить вымогателей.

В состав управления банка входил один гад в малиновом пиджаке и с массивной золотой цепью на жирной шее. Ему напрямую подчинялись те бандиты, которые наехали на Виталия.

Нужно было составить тщательно продуманный план действий. Но на это требовалось время. А его у Виталия не было. Ему нужно было спешить. И он решил действовать наобум.

"Бизнесмен" в малиновом пиджаке был убит выстрелом в затылок на выходе из своего подъезда. В тот же день взлетела на воздух "Боевая Машина Вымогателей", на которой ездили оборзевшие братки. Роскошный "БМВ"-"семерка" стал для них братской могилой.

С тех пор Виталия больше никто не трогал. Он взял кредит в другом банке.

Наученный горьким опытом, он сделал соответствующие выводы и больше не допускал прежних ошибок.

Виталий сделал все необходимое, чтобы быстро и с наибольшей выгодой обернуть кредит. И ему повезло. Еще один оборот, и он рассчитался с долгами.

Дальше его бизнес шел в гору. Он пахал как вол. Работал с удовольствием - ибо по-прежнему ловил кайф от удачных коммерческих сделок. Но больше всего его волновал результат - он был нацелен на прибыль или, лучше, на сверхприбыль. Деньги сами стекались в его карман. Сначала одна оптовая база, затем другая, чуть позже собственный магазин, второй, третий...

Все было у него хорошо. Одно плохо. В девяносто четвертом, в день своего рождения, умер отец. Для Виталия это была большая потеря. Он похоронил его и с тех пор регулярно навещал его могилу. А в день его рождения и смерти был там обязательно.

Отец был похоронен не в Москве. На кладбище в деревне, откуда был родом. Такова была его предсмертная воля. И никто не посмел ее нарушить. Виталий ездил аж во Владимирскую область, в деревню Строево Сначала вместе с мамой. Потом вместе с женой.

А женой его стала Алла.

Он встретил ее в девяносто пятом году. Ей было двадцать шесть. И выглядела она потрясающе. Чувства из прошлого нахлынули на него с новой, еще большей силой. Оказывается, он никого в своей жизни не любил, только ее.

И она, казалось, тоже его любит. Они поженились. А потом как будто пелена спала с его глаз. Алла уже не казалась ему такой красивой, как раньше. И очарования в ней поубавилось. Обычная женщина, каких много. А потом у нее появились амбиции. Ей всегда и всего казалось мало. Она тратила деньги со страшной силой, ни в чем себе не отказывала. И все чаще показывала ему коготки. Ругалась по любому поводу. В общем, стала обычной стервой. И редко когда подпускала к себе. Секс с ней - это стало скорее исключением, чем правилом.

Правда, в последнее время она изменилась. Стала более покладистой, более домашней, все старалась ему угодить. Как будто поняла, что он может ее бросить.

А ведь он и в самом деле был близок к этому. И все из-за Любы...

Но нет, теперь они с Аллой не расстанутся. Они еще достаточно молоды, тридцатилетний порог не перешагнули. У них все еще наладится. Ведь Алла сейчас только и стремится к этому. И он пойдет ей навстречу.

Только сначала нужно избавиться от Любы. Он сделает это красиво. Отвезет ее в Турцию, в Анталию, на курорт. Ей там будет хорошо. Да и он отдохнет. А потом они расстанутся. Навсегда.

Да ему и нужно побыть где-нибудь за границей. Что-то менты стали вокруг него виться. Все о Мальцеве расспрашивают. Как будто в чем-то подозревают. Похоже, в разработку его взяли. Ничего хорошего в этом нет. Пусть разрабатывают других, а он уедет в Анталию. Разве он не имеет права на это?

- У меня для тебя подарок! - объявил он Любе.

- Спасибо, дорогой!

- За что спасибо? Ведь ты даже не знаешь, какой подарок я тебе приготовил...

- И все равно спасибо...

- Чудная ты у меня.

- Чудная. Но у тебя...

- Вот, держи! - Он протянул ей заграничный паспорт.

На нее оформлен. Для него это просто. Даже ее участия не понадобилось. Сюрприз должен был быть сюрпризом.

- Что это? - захлопала она глазами.

- Мы уезжаем в Анталию. Вот путевки...

- Вдвоем?

- Ну, конечно!

- Какое счастье! - Она чуть не задохнулась от восторга. - А когда?

- Завтра утром. Самолет в десять. Из Шереметьева-2. Тебя устраивает?

- Ой, это так неожиданно...

- Так тебя устраивает?

- Ну, конечно! Если бы ты знал, как я тебя люблю! Это он уже слышал сто раз.

- Я тебя тоже, - кивнул он. - Ну все, мне пора...

С Любой ему хорошо. Но пора и честь знать. Дома Алла его ждет.

Жена уже знает, что он изменяет ей. И скандал недавно закатила. Ничего, скоро у нее не будет поводов обвинять его в прелюбодеянии. Когда не будет Любы.

- Завтра в семь я за тобой заеду. Будь в готовности. Для выезда у него готово все.

* * *

Степан уже распустил своих оперов и сам собирался домой, когда на пульт дежурного поступило сообщение о взрыве в доме на улице Луначарского. Этой ночью по заявлениям дежурил Рома Лозовой. С ним они и выехали на место происшествия.

Ехали на его машине. На "восьмерке", которую он на время конфисковал у сестры. Для Любы машина роскошь, а для него средство передвижения.

Возле подъезда толпа. Значит, случилось что-то серьезное.

Так и есть. Труп. Лежит мужик возле почтовых ящиков. Вроде бы все в порядке, только одной детали не хватает. И весьма существенной. Головы.

- Эка его! - пробормотал Рома. Он хоть и самый молодой в его команде, но к трупам привычный.

- Ну вот, за хлебушком сходил....

И экспертов не надо, чтобы понять суть произошедшего. Мужик ящик почтовый открывал, а вместо интересного журнала оттуда джинн, и огненный. Трах-бах, и нет головы!

Взрыв остронаправленный. Как в тех случаях с машинами. Возможно, действовал все тот же профессионал. И, конечно, никто ничего не видел.

Убитый не бедствовал. Костюм, золотой перстень-печатка на пальце. Бизнесмен какой-нибудь. Надо будет пробить его связи, найти связующее звено, на которое замыкался покойный Мальцев и он сам, майор Круча. Авось что высветится. И тогда заказчик будет определен. Но это будет завтра. Сейчас нужно заняться непосредственно убийцей.

Подавляющее большинство преступлений раскрываются по горячим следам. Но это, похоже, не тот случай. Тут работал профессиональный киллер. И наверняка следов после себя не оставил. Хотя всякое может быть...

Степан выставил вокруг трупа охрану. А сам с Ромой включился в работу. Опрос жильцов дело сложное, но для него привычное.

Убийца устанавливал взрывное устройство в почтовый ящик. На это ушло время. Возможно, кто-нибудь что-нибудь видел. Хоть какая-то, но зацепка.

Личность убитого установили быстро. Кто-то из жильцов узнал, жену позвали. Реву было, хоть громкость в ушах убавляй. Горе у человека. Этой симпатичной блондиночке с золотыми сережками в ушах мужа уже не вернуть. Но, может, ей станет легче, если убийцу найдут. Вряд ли, конечно. Но найти его надо.

- Здравствуйте, милиция... В подъезде вашего дома произошло убийство...

И так далее и тому подобное, в одном ритме и на один манер.

- Ничего подозрительного не заметили? Первый, второй, третий этаж. И никто ничего не заметил. Зато на четвертом этаже кое-что прояснилось.

- Я не знаю, - пожала плечами задавленная бытом женщина лет тридцати пяти. - Но, может, сын что-нибудь видел. Он у меня то и дело на улицу бегает. Весна, все расцветает...

Лирика Степана сейчас интересовала меньше всего. Зато заинтересовал пацан лет четырнадцати. Типичный оболтус с нахальными глазами.

Оказалось, он и в самом деле кое-что видел.

- Я из лифта вышел, по ступенькам стал спускаться. А тут мужик какой-то. Он от почтовых ящиков как раз отходил...

- Может, почтальон?

- Ну что я, совсем тупой! У почтальона сумка, а у этого ничего. Да и прикинут на штуку баксов, не меньше...

- Не понял...

- Ну, костюмчик на нем такой клевый, часы на руке золотые. И вообще весь из себя...

- В лицо запомнил?

- Да нет... Я его сбоку видел, а потом со спины. Какое тут запомнишь...

- Он вышел из подъезда, а дальше что?

- Ну что, вышел из подъезда. И я вслед за ним. Я по своим делам, он по своим. Сел в машину и будь здоров...

- Та-ак, какая машина?

- Джип. "Гранд Чероки". Клевая такая тачка...

- Откуда знаешь, что это "Гранд Чероки"?

- Да что я, на грядке найденный! - гордо задрал голову пацан. - На такой тачке у Димки Синицына братан раскатывает...

Какой-то там Димка Синицын Степана абсолютно не волновал.

- Номер случайно не запомнил?

- Да нужно мне это... Хотя две цифры точно запомнил. Ноль и два.

- А роста он какого?

- Да примерно как вы будете. Только в плечах поуже...

Мужчина его роста в дорогом костюме с золотыми часами на руке, джип "Чероки", две цифры на номере. Это уже что-то. Хотя так мало. Но все же какая-то зацепка. И то, если этот мужчина не кто-то случайный, а тот самый киллер-подрывник.

Когда на месте преступления появился Марков, Степану было что ему сообщить. Он уже связался с гаишниками, попросил их пробить по картотекам все джипы "Чероки", в номерах которых присутствуют цифры ноль и два. К утру обещали представить список.

- Чую запах добычи! - пошевелил ноздрями Николай. - А чутье меня редко подводит...

Криминалисты обследовали труп, составили протоколы, видеооператор произвел съемку. Делали они все это монотонно, рутинно. Без всяких эмоций. Как будто перед ними лежал манекен, а не человек, который совсем недавно дышал, строил планы на будущее. Но упрекнуть их было не в чем. Страшное дело уже давно стало для них привычным.

Домой Степан вернулся поздно, уже за полночь. Надо хоть немного поспать. А завтра с утра в отделение.

Список с номерами машин должны подогнать. Надо будет срочно опросить каждого владельца джипа с номером ноль-два. А это значит - в связке с людьми Маркова придется объездить всю Москву и Подмосковье, ближнее и дальнее, в пределах Золотого кольца. Работы прорва. Хорошо, если результат будет.

Утром Степан проснулся в половине шестого. Зарядка по плану-минимум, жесткий контрастный душ, крепкий кофе с яичницей, сигарета "на посошок". Он уже собирался уходить, когда запиликал мобильник.

- Степан, привет, это я, Люба! - послышался радостный щебет сестренки.

"Это я, Люба!" А то он ее по голосу не узнал.

- Чего так рано?

Часы показывали половину седьмого. В такую рань она никогда не просыпалась. И тем более не звонила.

- А я сегодня уезжаю, - голос ее дрожал от восторга.

- Вот те на! И далеко?

- В Анталию!

- Чего?!

- В Анталию. С любимым человеком...

- Ну ты меня и уморила!

- Да нет, я серьезно. У меня есть друг. Мы с ним очень любим друг друга. Очень! И я так счастлива...

- Так-так, - Степан забарабанил пальцами по столу. - А он надежный?

- Надежней не бывает. Он и паспорт мне сделал. И тур организовал. Мы там целый месяц будем, представляешь?

Степан не влезал в личную жизнь Любы. Но сейчас был не тот случай. А вдруг этот "любимый человек" какой-нибудь пройдоха? Заманит Любу в Турцию, а там в бордель продаст. Примеров тому предостаточно. Уж Степан это хорошо знал.

- Кто он такой? Я хочу знать о твоем друге все. Давай, выкладывай! потребовал он.

- Да ты не волнуйся. Я же сказала, он надежный. Он бизнесмен, живет в Битово, вполне порядочный человек...

- Ты мне зубы не заговаривай. Выкладывай фамилию, имя, отчество, адрес...

- Ладно, - сдалась Люба. - Записывай. Болотов Виталий Георгиевич, владелец фирмы "Гранд плюс"...

- Болотов... Виталий... Георгиевич... Так, записал. Передай ему, если с тобой что-то случится, я его, гада, из-под земли достану...

Хоть Болотов он, хоть Золотов, хоть Голодов, женат он или нет, любит Любу или только притворяется, - все это неважно. Главное, он не инопланетянин. И если с Любой что-то случится, Степан его найдет и с дерьмом смешает.

А вообще, хорошо было бы навести о нем более подробные справки. Но Люба уже попрощалась и положила трубку - она явно торопилась. Лягушка-путешественница. Впрочем, сейчас он будет в отделении. На месте ему не составит особого труда более подробно узнать про этого коммерсанта.

Степан вышел из дому и направился в гараж. Взял машину и поехал в отделение. Там поговорил с оперативным дежурным, заглянул к Роме - тот ночевал в своем кабинете. Он угостил его кофе, выкурили по сигарете. И только после этого Степан вспомнил, что собирался навести подробные справки о некоем Болотове Виталии Георгиевиче. Он направился в свой кабинет. Но оказалось, в восьмом часу утра и по телефону получить исчерпывающие сведения не так-то просто. Он смог узнать только рабочий и домашний номера телефона этого бизнесмена. Точно, он был генеральным директором и председателем совета директоров фирмы "Гранд плюс".

Степан позвонил Любе. Хотел сказать, что сейчас приедет. Нужно было серьезно поговорить с ней с глазу на глаз. А заодно увидеть этого Болотова живьем. И сделать ему определенное внушение.

Но телефон Любы молчал. А вдруг она уже уехала? Жаль, не спросил он, в каком часу она собирается уезжать. Тогда он решил напрямую связаться с Болотовым. Но его домашний телефон молчал. Только автоответчик какую-то чушь напел и попросил сказать ему пару ласковых слов после третьего гудка. И рабочий телефон не отвечал. У Болотова наверняка был сотовый телефон. Но этого номера Степан узнать не смог. Есть такие номера, которые их обладателями держатся в большом секрете. Но если очень захотеть, то его можно узнать. А Степан этого очень хотел.

Но появился Марков.

- Я поработаю в твоем кабинете, - с ходу объявил он. - Если ты, конечно, не против.

Николай мог бы работать и в своем отделе. Но ему очень хотелось держать в поле зрения Степана. Он мог стать бесценным помощником - с его-то опытом и связями. А потом, он сам был в числе тех, на кого охотился неуловимый киллер.

- Вот, от этого и будем отталкиваться, - сказал Николай и разложил на столе распечатку номеров джипов.

Подсуетились гаишники, выдали на-гора информацию.

- Прежде всего меня интересует Болотов Виталий Георгиевич...

- Что?! - не поверил своим ушам Степан.

- А что тебя удивляет? У меня есть основания держать его в кругу подозреваемых.

- Причина? - заволновался Степан.

- Да почти без причин. Убитый Мальцев держал обувной магазин. В Битово. И Болотов торгует обувью. Тоже в Битово.

- Думаешь, мотив убийства - конкуренция?

- Очень маловероятно. Тем более после смерти Мальцева "Престиж" отошел другому лицу, никак не связанному с Болотовым. Но в биографии Болотова есть один очень интересный факт. Он служил в спецназе ВДВ. Это очень серьезная организация, скажу тебе. И там учат подрывному делу. Болотов - готовый диверсант, способный успешно действовать в глубоком тылу противника... Улавливаешь?

- Да, это очень интересный факт, - не стал спорить Степан.

- А теперь вот у меня появилась очень существенная зацепка. Болотов ездит на джипе "Гранд Чероки". И в его государственном номере есть цифры ноль-два...

Степана озарило. Мысли стали стремительно накладываться одна на другую. И в голове всплыла ясная картина.

- Так чего мы тут сидим? - встрепенулся он. - Надо брать этого засранца!

- Подожди, надо сначала разобраться в его отношениях с вчерашним покойником. Я же еще вчера тебе говорил, я чувствую запах добычи!

- Да чего там разбираться! Это он, гад!

- А теперь, друг мой, вопрос тебе в лоб! - Взгляд Маркова азартно блестел. И ноздри шевелились, как у охотничьего пса. - Выкладывай, какие у тебя отношения с Болотовым?

Все правильно. Он должен был задать этот вопрос Ведь на Степана покушались.

- Сейчас все объясню... Подожди!

Степан подскочил к двери. И крикнул:

- Рома, сюда! Появился Лозовой.

- Что такое?

- Рома, делай что хочешь, но через десять минут я должен знать, из какого аэропорта, во сколько и каким рейсом вылетает сегодня в Анталию Болотов Виталий Георгиевич. Рома, вопрос жизни и смерти. Ну, чего стоишь, действуй!

- Это уже интересно, - заерзал в кресле Николай - А ну давай, выкладывай!

Степан уже было открыл рот, когда появились Эдик и Саня.

- Пулей вот по этому адресу, - первому Степан сунул под нос адрес Тимура Фрязева. - Переговори с женой покойного. Выясни, каким боком привязан был к нему Болотов Виталий Георгиевич...

- Какой покойный? - не понял Эдик.

Он вчера уже домой ехал, когда поступило сообщение о третьем взрыве. Но Степану некогда было объяснять ему все это. Не дурак, сам вникнет в ситуацию.

- А вот это ты сам узнай, только быстро. Давай, времени у тебя всего ничего. Ты мне скоро очень понадобишься. Ну пошел!..

- А ты, - это Степан Сане, - дуй в магазин покойного. Опроси всех, кого найдешь. Пробивай тот же вопрос: как связан покойный с Болотовым Виталием Георгиевичем. Узнаешь, и сразу сюда... Давай, шевелись!

Сначала исчез Эдик, за ним испарился Саня. Они ребята ушлые, быстро вникнут в ситуацию. И начнут рыть.

- Мне нравится твоя оперативность, - сухо заметил Марков. И тут же живо: - Давай, не тяни резину. Говори, что знаешь!

- А знаю я то, что сегодня этот Болотов улетает в Анталию с моей родной сестрой!.. А теперь встречный вопрос. Женат этот хмырь или нет?

- Да, у него есть жена...

- Скотина, мою сестренку соблазнил. Чмо старое!

- Стоп, а почему ты решил, что он старый? Он очень даже не старый и симпатичный...

Николай полез в свою папку и вынул фотографию.

- Вот он. Ребята постарались...

Степан взглянул на снимок и узнал мужчину, которого видел в супермаркете "Гранд". Фирма "Гранд плюс", магазин "Гранд" - полное созвучие. Тот мужчина был как раз владельцем супермаркета - он об этом тогда подумал.

Болотов появился в своем магазине незадолго до взрыва. И не с луны он свалился, а на машине к нему подъехал. Телохранителей при нем не было. Значит, он сам был за рулем. И, возможно, поставил свое авто рядом с "Волгой" Степана. Точно, через машину, стоял джип "Гранд Чероки". Обойди эту машину, наклонись завязать шнурок, и никто не заметит, как ты устанавливаешь мину под машину. Для профессионала это дело секунды. А этот Болотов не понаслышке знаком с подрывными механизмами. Диверсант долбаный!

- А ведь знаешь, это не меня пытались убить. Это мою сестру хотели подорвать. И этот падла Болотов... Не надо было ребят на Фрязева распылять, и без того все ясно...

Точно, Болотов хотел убить его сестру Причины? Это он выяснит позже.

Степан схватил телефонную трубку и начал набирать номер сестры. Но телефон молчал.

- Уехала она. Как пить дать уехала! - стукнул он по телефону. - Ну какой же я осел!

- Колючками я тебя потом накормлю, - съязвил Марков. - Давай, двигай мысль дальше!

- Люба звонила мне сегодня. Сказала, что уезжает. А я, баран, не спросил, когда и откуда самолет. Хорошо, спросил, с кем летит...

- Так я не понял, ты что, не знал, с кем... э-э... водит связь твоя сестра...

- А разве я не сказал тебе, что я баран?

- Сначала ты сказал, что ты осел, - съехидничал Николай.

- Это неважно... Зато я сегодня уже навел кое-какие справки об этом проходимце. У меня есть домашний телефон. А вдруг его жена уже дома...

Надежда смутная: еще совсем недавно к телефону никто не подходил. Но иногда случаются микрочудеса. В трубке послышался приятный нежный голос.

- Здравствуйте! Я могу услышать Виталия Георгиевича...

- Извините, а с кем я имею удовольствие разговаривать?

"Она имеет удовольствие..."

- Уголовный розыск, майор Круча...

- У вас такой мужественный голос, - засюсюкал голосок. - Мне приятно иметь дело с мужественными людьми. Но... - и в этом "но" послышался звон металла. - Виталий предупредил меня, что о его делах с сотрудниками милиции пусть разговаривает его адвокат...

- При чем здесь адвокат? - опешил Степан. И тут же пошел в атаку. Вашему мужу что, уже предъявлено обвинение? Он в чем-то виновен...

- Виновен! - голос неожиданно сломался. В нем послышались истерические нотки. - И вы должны приговорить его к исключительной мере наказания...

Не баба, а прямо какой-то терминатор с истерическим уклоном.

- За что?

- Он изменяет мне, - в трубке послышалось всхлипывание. - Он думает, что я этого не знаю. А я знаю все! Он уехал. Сказал, что отправляется в командировку. Нашел дуру! Я-то знаю, что он уехал в Анталию. В Анталию, представляете? С этой сучкой Любочкой!

Никто не смеет оскорблять его сестру. Но в данном случае Степан был бессилен в чем-либо упрекнуть мадам Болотову.

- Хорошо, мы приговорим вашего мужа к исключительной мере, - Степан придал своему голосу шутливый тон. - Только подскажите, как нам поймать преступника...

И тут же получил по барабанным перепонкам:

- Он не преступник! - взвизгнула мадам.

Как же не преступник. Убийца, вот он кто. Не зря же от правосудия в Турции спешит укрыться. И Любу с собой взял. Не дай бог в качестве заложницы... Разумеется, мысли эти он не выплеснул в трубку, при себе оставил.

- Ну конечно же, он не преступник. И я должен прямо сказать ему об этом... Скажите, будьте добры, в какое время, откуда и каким рейсом он улетает в Анталию?

Степан думал, что мадам Болотова и дальше будет ломать комедию или, вернее, трагикомедию. Но нет, обошлось.

- У меня тут все записано. Так... Так... Аэропорт Шереметьево-2, десять часов по московскому времени, рейс... А вот номер рейса я, к сожалению, не записала...

- А номер сотового телефона вашего мужа подскажите, будьте добры...

- Номер-то я вам скажу. А что толку? Он ведь телефон дома оставил. - И ядовито: - Не хочет он, видите ли, чтобы его тревожили по пустякам. Как же, большая важность, с любовницей на курорт поехал...

- Значит, по сотовому телефону с ним не связаться...

- Значит, так... Постойте, как ваша фамилия? Круча? Я не ослышалась?

- Майор Круча...

- Фамилия любовницы тоже Круча. Как это понимать?

- Об этом мы с вами поговорим чуть позже, ладно?

Степан положил трубку. Ему вовсе не улыбалось обсуждать проблемно-родственные связи. А потом, нужно было спешить. Время вылета десять часов Осталось совсем ничего...

Он сообщил об этом Маркову.

- Время уже без пяти восемь. Точно, всего ничего Регистрация, пограничный, таможенный контроль.. Но ничего, на посадку он не успеет. Николай был полон решимости. - Я сейчас с коллегами в аэропорт; свяжусь. Они возьмут его, голубчика...

И он сел на телефон. В это время появился Рома Сияет как пять копеек на солнце.

- Степаныч, записывай. Место... Время... Номер..

Но Степан записал только номер рейса. Остальное он уже знал.

Марков связался с ребятами из аэропорта. Просил содействия и получил обещание. Но обещание - это не то. Лучше всего, если они сами будут на месте.

- А у этой Болотовой очень хорошая память, - заметил Степан, когда вместе с Николаем спускался вниз к его машине. - Я бы сказал, цепкая.

- С чего ты взял?

- А вот тебе звонят и говорят: "Здравствуйте, приемная президента России, секретарь Пупкин"...

- Ну и?..

- Как фамилия секретаря?

- Ну Пупкин...

- Вот видишь, президентом России тебя не заглушили. И ты уловил фамилию какого-то там секретаря. И это потому, что ты профессионал... А другой бы на твоем месте на президенте зациклился. И ни в жизнь бы не вспомнил фамилию секретаря...

- К чему ты все это?

- Я представился Болотовой. Уголовный розыск. Майор. А фамилию свою назвал как бы между прочим. А она запомнила. И под занавес разговора связала мою фамилию с любовницей мужа. А ведь все дурочку из себя ломала...

- Ну и что, если у бабы отличная память? - Марков не очень его понимал.

Да и Степан сам себе удивлялся. К чему он завел этот разговор?

- Да так, ничего...

* * *

Всю дорогу Люба чирикала о том, как она любит его. Только Виталий не верил ей. Она зачала ребенка от другого. Значит, изменила ему.

Он ненавидел ее. И все-таки любил. Не зря же он не мог отказать себе в удовольствии взять ее с собой в Турцию.

Шереметьево-2, крупнейший международный аэропорт страны. Для него он начинался с охраняемой автостоянки. Целый месяц его джип простоит здесь. А может, и больше...

Дальше регистрация, пограничный контроль, таможенный. Но у них с Любой все в порядке. Паспорта заграничные, визы, никаких запрещенных вложений в багаже, наличная сумма в валюте не превышает норму. Никаких осложнений не возникло.

Перед тем как пройти последний рубеж контроля, они зашли в магазин "дьюти-фри". Но долго там не задержались.

Последний перед посадкой досмотр багажа. Вежливые милиционеры, как будто с какого-то рекламного проспекта. И вежливо так:

- Гражданин Болотов?

- Да, а что? - Сердце почему-то екнуло.

- Боюсь, мы вынуждены вас задержать...

- Что?

- Мы вынуждены вас задержать, - все так же вежливо его взяли под руки и отвели в сторону.

- Я не понял. Я что, арестован?

- Нет. Но вы полетите другим рейсом...

- Это беспредел. Я буду жаловаться!

- Извините, но у нас есть указание вас задержать...

Вместе с Любой его повели в зал особо важных персон. Менты держались тактично, даже наручники на него не надевали. Но Виталий ощущал приближение большой опасности.

Он чувствовал себя загнанным зверем. Безотчетный страх наполнил каждую клеточку его тела. Но этот страх не парализовал его волю. Напротив, он толкал на активные действия. О Любе он сейчас не думал - не до нее. Он думал только о себе.

Менты держали его не очень цепко. Вернее, они вообще его не держали. Просто присматривали за ним. Как будто он не мог убежать... А ведь он может!

Как ядро из пушки, с такой силой он вырвал свое тело из мягкого кресла и бросил его к выходу. Никто не смог задержать его. И вот он на свободе, ураганом проносится по коридорам здания аэропорта. Звериная интуиция ведет его к выходу.

Он бежал, за ним гнались. Но догнать не смогли. Он добежал до автостоянки, бросился к своему джипу. Хорошо, его не заставили со всех сторон, можно выезжать. Никто не обыскивал его - документы, ключи, деньги, все при себе.

Виталий завел машину, резко рванул ее с места, развернулся и помчался к выходу. И сейчас никто не в силах был его остановить.

Он мчался по дороге в сторону Москвы. Погони за собой он не чувствовал. Но это не вселяло в него радужных надежд.

Глава пятая

Змееныш чувствовал опасность. Годы воровской жизни, лихие лагерные будни - все это выработало и обострило его чутье. Он привык доверять ему. И поэтому остановился, не доходя нескольких метров до своего подъезда.

Он работал в одиночку, с другими ворами общался постольку поскольку, с "барыгами" не связывался. Менты просто не могли выйти на него.

Сейчас он снимал комнату у одной сердобольной старушки. Дарья Алексеевна. Всегда опрятно одетый, с улыбкой на обветренном лице, он просто не мог вызвать у нее подозрений. Ментов на него она навести не должна.

И все же... На хате его ждала засада. И только он переступит порог, как его схватят и упекут в "кутузку". Интересно, где же он "засветился"?

Змееныш остановился, сунул руку в карман, достал мятую пачку "Бонда", выбил из нее сигарету, закурил. Еще немного постоял, развернулся и был таков. Больше он здесь не появится.

Он человек предусмотрительный. На квартире держал лишь самое необходимое. И только то, с чем не боялся расстаться. Так что пусть все ментам остается.

На квартирах он брал только деньги и драгоценности. Телевизоры, видики, компьютеры, всякое другое добро его не волновало - пусть этим "домушники" более низшей квалификации занимаются. Деньги он тратил. Но большая часть в тайник уходила. Там же и драгоценности лежали. И еще кое-какие вещи, мимоходом прилипавшие к его рукам, но выбросить которые было жалко. Кстати, там же оказалась и барсетка, прихваченная на квартире одного мужика. Мало того, что избил его, бедолагу, так еще деньги взял, права и техпаспорт на машину. Два техпаспорта...

До тайника ментам не добраться. Только если его самого закоцают. Но ментам не добраться до него. Не тот человек Змееныш, чтобы попадаться им в лапы за здорово живешь.

* * *

По дороге у Николая сломалась машина. Хорошо, у его водителя золотые руки. Он устранил неполадку. Только это затянулось минут на пятнадцать. В аэропорту они были без двадцати десять.

- А ваш подопечный ушел! - с порога объявил человек, которого Марков просил поработать с Болотовым.

- Что, не успели? Я же говорил, нужно поторопиться. Ничего, мы его из самолета вытащим. - Николай не видел повода отчаиваться.

- Это же элементарно, - сказал Степан. - Сейчас кое-куда звякнем и скажем, что в самолете бомба...

- Какая бомба? - покраснел милиционер. - Болотов совсем ушел. Мы его взяли, в зал особо важных персон сопроводили. А он убежал...

- Как это убежал? - Маркову едва не стало плохо.

- Взял да убежал. Видно, опасный преступник... Зато мы задержали его сообщницу. Она сейчас наручниками к батарее прикована...

- Какую сообщницу? К какой батарее? - чуть не взвыл от досады Степан. - Идиоты!

Операция по освобождению "заложницы" прошла успешно. Только это никого особо не радовало. Разве что Степана. Люба теперь вне опасности, ей больше не грозит Турция.

Степан нисколько не сомневался, что в землях турецких этот гад Болотов хотел от нее избавиться. Или утопить в теплом море, или по меньшей мере продать в какой-нибудь невольничий притон.

Марков связался со своими, доложил обстановку. С его подачи в столице был введен план "Сирена" и "Перехват". Разыскивался особо опасный преступник. Болотов Виталий Георгиевич.

- Степан, я не понимаю, что тут произошло? - Люба с трудом приходила в себя после потрясения.

- А то, что твой Болотов опасный преступник. Он убийца...

- Не может быть!

Машина шла в сторону Москвы на полной скорости. По ушам бил вой сирены: вывесить "люстру" на крышу было делом нескольких секунд.

- Боюсь, тебе придется в это поверить. У нас есть неопровержимые доказательства его вины...

Неопровержимых доказательств не было. Но они появятся. Степан не сомневался в этом.

- А кого он убил?

- Узнаешь, еще успеешь... Помнишь, мы покупали тебе костюм. А еще я воровок задержал...

- Ну как же. Разве такое забывается? Я тогда чудом осталась жива. И все благодаря Болотову...

- Чего?! - Степан аж вздрогнул от неожиданности. - С чего ты взяла?

- Я выходила из магазина, а он из своей машины как раз выходил. Мне в тот момент не хотелось встречаться с ним...

- Почему?

- Мы любим друг друга. Но на людях свои отношения решили не показывать... Может быть, поэтому ты и не знал, что я его любовница...

Может быть, поэтому. А скорее всего потому, что в некоторых вопросах он допускает вопиющее головотяпство. Но ничего, с этого дня за Любой контроль да контроль...

- Так, ты не хотела встречаться с ним. Дальше?

- В общем, я увидела его и обратно в магазин. В туалетной комнате переждала... А когда вышла, машина уже горит...

- А ты не видела, Болотов не подходил к нашей машине?

Никогда бы не подумал Степан, что ему придется допрашивать собственную сестру. Но жизнь, как известно, мерзкая штука.

- Не видела...

- А он мог подходить к ней?

- Зачем ему это?

- Например, чтобы заминировать ее.

- Степан, ну что за глупости?

- Люба, эмоции в сторону. Ты хорошо подумай над моим вопросом. Он мог подходить к машине или нет?

- Вообще-то, я видела, что он только выходил из своего джипа. Как он шел к магазину, я не видела... А возле нашей машины впритык стояла какая-то серебристая "девятка". Но она как раз отъезжала...

- "Девятка" меня сейчас не интересует... Так мог Болотов подойти к машине? Ну хотя бы чисто теоретически?

- Теоретически все можно...

- Ну так мог?

- Наверное, мог. Но только теоретически. Я не пойму, зачем ему минировать "Волгу"?

- Он знал, что в эту машину сядешь ты... В общем, он хотел избавиться от тебя...

- Степан, ну как ты можешь такое говорить? - вытаращилась на него Люба.

- Я мент, сестренка. Я все могу, - отрезал он.

- Он не мог меня убить. Не мог. Я ведь жду от него ребенка...

От изумления у Степана перехватило дыхание.

- Кого? - с превеликим трудом выговорил он.

- Степан, я беременна. У нас с Виталием будет ребенок. Это его первый ребенок. У него ведь нет детей...

Час от часу не легче. Сначала он вырывает сестру из рук преступника. А теперь вот узнает, что она еще и беременная от этого урода.

- А тебе не приходило в голову, что он хотел избавиться от тебя именно поэтому?

- Ну что ты, Степан, конечно же, не приходило... Ей не приходило. А вот ему пришло. И эта версия не лишена смысла.

- А зря... Ладно, оставим эту тему. Выловим этого гада, и он мне все сам расскажет. А мы его выловим! Степан был в этом уверен.

Потрепанный жизнью и российскими дорогами "Опель" скрипнул тормозами и остановился напротив компьютерного салона "Гордон". Центр города, обилие товара, крутые дяди и деловые тети с мобильниками. Товар уходит не то чтобы уж очень хорошо, но и не очень плохо. Компьютеры здесь самые навороченные "штука", две, три баксов. Словом, денежки в кассу стекаются не слабые.

А касса - вот она. Окошко в стене, вырез в нем - ствол пистолета туда легко входит.

Налетчики в черных масках ворвались в салон. У двоих автоматы, у третьего, центрового, мощный "ТТ".

- Всем на пол, падлы! - привычно заорал первый.

Этот крик был рассчитан не столько на покупателей, сколько на охранников. Ходят тут накачанные живчики в белых рубахах с черными галстуками. А ну на пол всем!

Один крепыш необдуманно потянулся за пистолетом. И тут же загрохотал автомат. Кровь на белой рубахе - это очень эффектно. Преступник захохотал, глядя, как подстреленный охранник разбивает головой экран огромного монитора.

Больше жертв не было. Остальные охранники послушно легли на пол и заложили руки за голову. Два автоматчика бдительно держали их под прицелом.

Третий грабитель был уже возле кассы. Процесс изъятия наличности проходил очень напряженно, но, главное, эффективно.

Преступники знали, когда приходить. Инкассаторы должны были появиться где-то через полчаса. Сейчас в кассе накопилась большая сумма. Инкассировали ее по-черному. Так иногда случается.

Уходя, преступники захватили с собой несколько "ноутбуков". Самых дорогих. И никто, между прочим, не возражал.

"Опель" сорвался с места за двадцать пять секунд до того, как из-за угла выскочила машина с группой немедленного реагирования. Все было рассчитано до мелочей.

* * *

- Здравствуйте! Моя фамилия Круча. Я из уголовного розыска...

- Очень приятно...

Судя по взгляду этой обворожительной шатенки с большими зелеными глазами, ей действительно было приятно. Она с нескрываемым интересом рассматривала Степана. И где-то в глубине ее красивых глаз он видел скромное восхищение. Именно скромное. В дорогом шелковом халате, грамотно облагороженная макияжем, она смотрелась очень эффектно. И даже несколько вызывающе. Но впечатления вульгарной особы вовсе не производила. Мягкая домашняя женщина, хорошо воспитанная... И очень красивая.

Степану вдруг показалось, что он начинает тонуть в ее глазах. В груди стало жарко. Как будто стакан водки одним махом осушил.

- Пожалуйста, проходите. - Она тепло улыбнулась ему и посторонилась, пропуская его в квартиру.

- Спасибо, - он просто не мог удержаться от любезности.

- Вам кофе или чай? - увлекая его за собой на кухню, спросила она.

- Если можно, кофе...

Он хотел отказаться, но передумал. Пить кофе в обществе такой очаровательной женщины - это вдруг представилось ему чуть ли не пределом его мечтаний.

Кухня просторная. Дорогая мебель на заказ, кафель, самая современная техника. И еще одна комната, столовая. Дверь в нее автоматически отошла в стену, едва он прикоснулся к ней. Автоматизация.

Квартира у Болотова великолепная - две четырехкомнатные квартиры в одной. Потеряться можно. Отделка по европейским стандартам, мебель высшей категории, джакузи... Короче, все прибамбасы, которыми так любят тешить себя "новые русские". И это еще не все. Болотов заканчивал строительство особняка на берегу Глубокого озера.

Неплохо устроился мужик. Дела у него по коммерческой линии отлично идут. Еще бы, не зря же он конкурентов своих устраняет.

Мальцева он убил из-за его магазина. Мешал он, видите ли, Болотову. Фрязева грохнул из-за того, что тот не захотел продавать ему свой магазин по разумной цене. Можно было повысить цену, но куда легче просто убрать несговорчивого бизнесмена. Эдик и Саня провели опрос жены Фрязева и сотрудников его магазина быстро и с максимальной эффективностью. Картина стала яснее ясного.

Сволочь этот Болотов. Редкостная мразь. Ладно, Мальцев и Фрязев - тут хоть причину объяснить можно. А Люба? Приговорить ее к смерти только из-за того, что она ждет от него ребенка. Ненужного ему ребенка. Только бы добраться до этого гада!..

Да, роскошные хоромы отгрохал себе Болотов. Только не жить ему здесь больше. Ждет его камера-одиночка для смертников, а потом пожизненное заключение. Он будет за колючкой, жена здесь. И у нее будет другая жизнь. Только с кем?

Степан вздрогнул от невольной и подлой мысли. Он вдруг подумал, что вот бы самому приручить эту кошечку... Но нет, конечно же, это безумие.

А гражданка Болотова продолжала очаровывать его.

- А вы знаете, у меня уже были из милиции, - приятным мелодичным голосом сказала она.

- Знаю, - кивнул он.

До него здесь побывали ребята Маркова.

Только странно, что она говорит об этом так буднично-спокойно. Ведь в ее квартире произвели самый настоящий обыск. Правда, хватило только одной комнаты. Личной мастерской Болотова. У него ведь, оказывается, хобби было. Кустарь-одиночка, в свободное время он мастерил всякие электронно-механические штучки. Вот дверь в столовую - автоматика на ней его рук дело.

В этой мастерской запросто можно было изготовить взрывное устройство. И как бы в подтверждение этому, руоповцы нашли в ней брикет пластида и несколько электродетонаторов. Этого вполне хватало для того, чтобы намертво привязать Болотова к выдвинутым против него обвинениям.

Один из оперативников лично беседовал с женой Болотова. О чем они говорили, для Степана осталось тайной. Правда, не за семью печатями. Ему не составило бы труда узнать об этом от того же Маркова. Но зачем ему это, если он сам может поговорить с Болотовой?

Тем более у него есть веская причина для визита. Выяснение проблемно-родственных отношений. Но Марков попросил его побывать у жены Болотова совсем по другой причине.

- Алла Михайловна, - Степан впервые за все время назвал ее по имени, я должен сообщить вам не очень приятную новость...

- Виталий?! - застыла она. Испуганно: - Что с ним? Его убили? Застрелили при задержании?

Казалось, она сейчас грохнется в обморок.

- Вы не так все поняли...

- Значит, с ним все в порядке? - расслабилась она.

- Да, если не считать, что ему грозит пожизненное заключение...

- Ерунда, - неожиданно повеселела Алла Михайловна. - Я совершенно уверена в том, что случай с Виталием какое-то нелепое недоразумение. Он никого не убивал. Не убивал и не мог убить...

- Но у нас есть веские улики...

- Какие улики? Взрывчатка, которую нашли у него в комнате?.. Но это же вовсе не значит, что он хранил ее для того, чтобы кого-то убивать. Я вот со всей ответственностью заявляю вам, что да, действительно Виталий собирался делать взрывное устройство. Но исключительно для того, чтобы глушить рыбу...

- Глушить рыбу? - Степан посмотрел на нее, как на сумасшедшую. - Он у вас что, на жизнь рыбной ловлей зарабатывает?

Лучше бы сказала, что он нашел эти предметы и собирался сдать в милицию.

- Нет. Но могут же быть у человека увлечения... - Алла Михайловна нервно потянулась к пачке сигарет на столе.

- Хорошее увлечение - глушить рыбу... Кстати, это браконьерство, и за это, к вашему сведению, можно схлопотать срок. А потом незаконное хранение взрывчатых веществ - это гораздо серьезней...

- Не знаю. Может быть, Виталия осудят за хранение взрывчатых веществ. Но только не за то, что он убийца. Ну не мог он никого убить. Не мог... Я так вашему коллеге и сказала, который со мной сегодня беседовал. И следователю скажу. И Генеральному прокурору, если понадобится...

- Может быть, и в самом деле ваш муж никого не убивал. Но тогда почему он скрывается от правосудия?

- Не знаю... Может, он сбежал в состоянии аффекта. Или его сильно запугали. А может, избили...

- Никто его не пугал. И не избивал... В общем, вашего мужа нужно задержать. Он скрывается. И не исключено, что он появится у вас. Так что хотите вы того или нет, у вас дома будет выставлен пост. В вашей квартире будут круглосуточно находиться сотрудники уголовного розыска. Вот это я и хотел вам сообщить...

- И много их будет, сотрудников?

- По два человека в смене...

Сегодня ночью в квартире Болотова будут дежурить Федот и Эдик.

Не исключено, что Болотов решит заявиться к Любе. Хотя вряд ли. Но все же Степан поселил сестру в своей квартире. От греха подальше. Вот куда Болотов ни за что не явится, даже если знает его адрес.

- А вы сами будете в смене? - разволновалась вдруг Алла Михайловна.

И одарила его жарким взглядом. Внутри его все запылало. Огонь-женщина!

- Да, конечно. Я буду у вас завтра утром...

- А почему не сегодня ночью? - И она скромно потупила взгляд.

Только эта скромность никак не вязалась со смыслом ее слов.

Степан не красавец. Но это не мешало ему нравиться женщинам. Он брал их своей внутренней силой. Они таяли перед ним, как воск перед огнем. Не все, конечно. Но эта Алла, похоже, как раз из тех женщин, на которых он производит впечатление. И она недвусмысленно дает это понять.

А как же муж?.. Но ведь Болотов не покойник. А она не вдова и не в трауре...

- Ночью я занят, - не очень уверенно ответил он

- Не иначе как жена?

Непонятно почему, но в ее словах почувствовался сарказм.

- А разве у меня не может быть жены?

- Может... Но как быть, если она изменяет вам? Степан недоуменно посмотрел на нее.

- С чего вы это взяли?

Она ответила не сразу. Сначала разлила кофе по чашечкам, поставила на стол. А потом села. Едва не касаясь Степана. Аромат ее духов кружил голову.

- Мы же с вами друзья по несчастью, не правда ли? - на придыхании спросила она.

- Что-то я ничего не понимаю.

- Сегодня утром вы звонили мне. У вас такой мужественный голос. Вы так заинтриговали меня, - она откровенно ласкала его взглядом.

Степан не притронулся к кофе. И без того внутри было горячо.

- А потом я задумалась над вашей фамилией. Круча. И у любовницы моего мужа та же фамилия...

- Вот оно что... А вы разве не знаете, что Люба не замужем...

- А разве это так? - удивилась она.

- Так. Люба - моя сестра. И она действительно сейчас у меня дома. И будет жить, пока не возьмем вашего мужа...

- Вот, значит, как, - Алла Михайловна не стала скрывать своего огорчения. - А я думала, что мой муж изменяет мне, а его любовница вам... Я ведь думала, что мы будем вместе мстить им...

- О чем это вы? - не сразу понял Степан.

- Мой муж спит с другой, а почему я не могу переспать с другим? - Она легонько коснулась его руки. - Чем плоха такая месть?

Степан был полностью во власти ее чар. Не женщина, а дьяволица. Она сводила его с ума... И все же он нашел в себе силы подняться.

- Извините, Алла Михайловна, мне уже пора, - голос его звучал глухо.

И глупо.

Он чувствовал себя идиотом. И тупым служакой. Ведь в интересах службы он не должен был спать с этой женщиной...

- Сейчас к вам придут мои люди...

- Пусть приходят, - она обиженно поджала губы. - Мне все равно...

- Тогда до завтра! Завтра утром я у вас...

- Можете не приходить. Мне все равно... Сейчас от нее веяло холодом.

- А вот этого удовольствия я вам не доставлю... Он вышел в подъезд, спустился во двор. В машине его ждали Федот и Эдик.

- Ну что, орлы, в полет, - кивнул он на окна в квартире Болотова.

- В полет, командир, - Федот первым вылез из машины. - Только бы не залететь...

- Головы поотрываю, если Болотова упустите!

- Степаныч, ну ты же нас знаешь. Мы его только отпустить можем. С десятого этажа...

- Тогда и сами прыгайте за ним. Ну все, по местам...

Степан сел в машину, Федот и Эдик отправились к Алле Михайловне.

Интересно, будет ли она их совращать?.. Во всяком случае, Степану этого не хотелось.

Ему казалось, он сейчас совершил большую ошибку. И в то же время ощущал легкость на душе.

* * *

Старушка лежала в прихожей. Как будто прилечь решила. И прилегла, а потом заснула и спит. Но кто же спит на полу, когда и кровать есть и диван?

Она была мертва. На виске темнело пятно. Рядом с ней лежала перевернутая табуретка. И без судмедэксперта ясно, что смерть наступила в результате сильного ушиба. А криминалист уже установил, что покойница упала не сама. Ее толкнули. И притом не случайно.

Старушка жила одна. Но у нее была дочь. И она частенько навещала мать. Пришла она и сегодня. Только дверь никто не открывал. Тогда она открыла ее своим ключом. И увидела труп. "Скорую помощь" вызывать было уже поздно. Тогда она вызвала милицию.

Не исключалась версия, что сама дочь убила свою мать. Или внук. Или еще кто-то из родственников. Из-за той же квартиры. Но капитан Грибалев схватился за другую версию. Старушка сдавала комнату постояльцу. Вещи его были на месте. А самого и след простыл. Вот с кем нужно было в первую очередь встретиться.

Никаких данных о постояльце не имелось. Видно, у него были причины скрывать свои фамилию, имя и отчество.

- Как же так, впустить в дом мужчину, о котором ничего не известно. Он хоть паспорт показывал? - устало спросил уже немолодую женщину Грибалев.

- Не знаю. Боюсь, что нет. Мама была очень доверчивым человеком. А постоялец ей нравился. Порядочный молодой человек, вежливый, разговаривать с ним приятно...

- А вы сами его видели?

- Ну конечно...

- Опознать, если что, сможете?

- Да.

- А если фоторобот составить? Ну, портрет из фрагментов лица...

- Можете не объяснять, я и детективы читаю, и кино смотрю... Думаю, что смогу...

Криминалисты сняли отпечатки пальцев с предметов в комнате постояльца. Если он был судим, то фоторобот не понадобится. Фотография его в профиль и анфас хранится в картотеке МВД.

Грибалев был почему-то уверен, что именно постоялец убил старушку.

* * *

Утром в одиннадцатом часу Степан был в квартире Болотова. Дверь ему открыл заспанный Эдик. Интересно, он спал один или с хозяйкой квартиры? Этот вопрос волновал Степана больше всего.

- Ну как?

- А никак, - развел руками Федот. - Не было этого хмыря...

- Хозяйка не обижала?

- Да нет, - пожал плечами Эдик. И развязно улыбнулся. - Разве что невниманием. Заперлась в своей комнате, хоть бы раз показалась...

- Выдрыхлись?

- Да вроде...

- Завтракали?

- Да тут дождешься...

- Ладно, тогда можете на пару часов домой смотаться... А потом за работу. Ты, Федот, берешь участкового и за Груздевым. Живым или мертвым, но этого мудилу мне достань. Я ему покажу, как руки распускать...

Груздев - это девятнадцатилетний хлыщ, гроза местной дискотеки. То одному морду начистит, то другому. Заявлений на него нет. Но это вовсе не значит, что он может преспокойно продолжать буянить. Степан ему и без протокола мозги вправит.

- Да я и сам по головке его поглажу... И Федоту вполне по силам в чувство недоноска этого привести.

- А ты, Эдик, давай по Чиркову закругляйся. Дело по уму "зашей", и в суд. Хватит с этим чмошником возиться...

Громкие убийства, охота за профессиональным взрывником - это, конечно, звучит красиво. Но этим по большей части РУОП, МУР и ФСБ занимаются. А районная "уголовка" хлеб свой больше на бытовых убийствах отрабатывает. Пьяная поножовщина, сцены ревности, случайные выстрелы и все такое прочее. Но и это не так часто. И крупные кражи на профессиональном уровне тоже не всегда случаются. По большей части со всякими хмырями типа Груздева возиться приходится. Или тот же Чирков. До чего додумался - пьяного бомжа ограбил, три рубля мелочью из кармана выгреб. И это серые будни.

- Да я уж почти закончил...

- А где Саня? - спросил Федот.

- Он сегодня Ночь по заявлениям дежурил. Пусть отдыхает до обеда. А потом передайте ему, чтоб информационно-поисковые карточки добил... Хотя ладно, я ему сейчас сам позвоню...

- Так у нас же стажер на практике, - удивился Эдик. - Пусть тренируется, все одно ему делать нечего...

- Пусть тренируется, - согласился Степан. - Только голову не ему, а Кулику оторву. Так ему и передайте.

Саня Кулик должен был этот день со Степаном на квартире Болотова провести. Работа не пыльная, после ночного дежурства даже поспать можно. Да только Степану хотелось без него здесь побыть.

Половину ночи он не спал, в постели ворочался. Все Алла Болотова из головы не выходила. Как та ведьма, чар напустила и заколдовала его. Вчера он вроде бы ушел от нее, но так только казалось. В мыслях она постоянно была с ним. И сегодня, он чувствовал, ему не удастся отбить ее атаку. Придется сдаться.

Ее вчерашнее поведение не казалось Степану подозрительным. Муж не удовлетворял ее, вот и приходится искать острых ощущений на стороне. Чем богаче женщина, тем она более раскрепощена, тем меньше в ней комплексов. Для той же Аллы отдаться менту - это экзотика или что-то вроде того. Степану не раз приходилось иметь дело с богатенькими стервами.

Под определение стерва Алла не очень-то подходила. Или даже совсем не подходила. Но Степан все равно так называл ее в мыслях. И вчера. И сегодня. Особенно сегодня. После того, как она встретила его. Ведь как встретила.

Федот и Эдик ушли, он занял их место в огромной гостиной. Все ждал, когда появится Алла, а ее все не было. Он даже обход по квартире сделал. Даже в ее спальню хотел заглянуть. Неудобно, конечно. Но бывают случаи, когда для мента такая категория, как "неудобно", теряет всякий смысл. А вдруг в своей спальне она скрывает сейчас беглеца?

Он взялся за ручку двери, когда послышался щелчок. Это автоматически сработал замок. Только не открыл дверь, а, напротив, закрыл ее. Получается, Алла наблюдала за ним, видела его приближение и в самый последний момент насмеялась над ним. Только как она его увидела? Степан присмотрелся и обнаружил в двери едва заметный "глазок" видеокамеры. Возможно, эту технику Болотов установил: электронные штучки его хобби. Равно как самодельные взрывные устройства и устранение конкурентов.

Степан не видел Аллу. Зато он чувствовал, что за ним наблюдают. И, возможно, эта стерва даже показывает ему сейчас язык. Сохраняя на лице маску непроницаемого спокойствия, он неторопливо удалился в гостиную.

Он сидел на диване и смотрел телевизор. А на экране крутились не боевики, не последние известия, не всякие там тип-топ-шоу со сникерсами вперемешку. Степан наблюдал за обстановкой в квартире и на подступах к входной двери. Все скрытые камеры, установленные на лестничной площадке и в каждой комнате, выводили изображение на экран огромного телевизора. И только одна комната не просматривалась. Та, где от него спряталась Алла. Но Степан все надеялся попасть в спальню.

Степан ловил Болотова, а думал о его жене.

Прошел час, второй, третий. Но Алла не спешила выходить из своей комнаты. Он ожидал, что она снова начнет заигрывать с ним. Только, получалось, она полностью игнорировала его. Вот уж правда, нельзя обижать невниманием женщину, иначе из твоей поклонницы она может превратиться в лютого врага.

Впрочем, женщина может стать твоим врагом, даже если ты души в ней не чаешь.

Степан вспомнил, как он познакомился с Ириной, своей бывшей женой. Ему было двадцать пять лет, ей семнадцать. Он только что перешел из районного отделения в МУР, на должность рядового оперуполномоченного. Она только что закончила школу. Ее пытались изнасиловать, но наряд милиции предотвратил это безобразие. Насильников задержали и доставили в ближайшее отделение милиции, где в тот день по делу находился Степан.

Красивая девушка с пшеничными волосами и в порванной юбке была в шоке - результат сильнейшего потрясения. Потом она расплакалась. Степан утешал ее как мог. И не только сострадание причиной тому. Он понял, что влюблен.

В тот день впервые во всей своей красе проявилась его жестокость по отношению к преступникам. Если раньше его взгляд на вещи точно соответствовал букве закона, то в тот день он пустил в ход запрещенный прием ментовского наказания. Он добился немедленного перевода насильников в изолятор временного содержания на Петровке и бросил их в камеру к блатным. Ночью насильников опустили, каждым попользовались не меньше десятка человек сразу. Несколько дней и ночей их драли все, даже те, кто этого не очень хотел. Такова была ментовская установка.

Ирина забрала свое заявление - так посоветовал ей Степан. Уж кто-кто, а он знал, какими глазами будут смотреть на нее люди. Стоит им только узнать, что с ней случилось, и пиши пропало. Ведь общественное мнение не насильников во всем обвинит, а ее саму. Мол, сама повод дала, сама ноги расставила, и если бы не милиционеры... Народ в России дикий, в этом Степан убеждался не раз.

Насильников отпустили. Но эти несколько дней и ночей кошмара послужили для них хорошим уроком.

Через полгода Степан и Ирина поженились. Первые четыре года их семейной жизни - это был рай в отдельно-взятой квартире. Неважно, что ее снимали вподнаем. А потом...

В МУРе Степан проработал недолго. Всего три года, но дослужился до капитана. А затем произошел один крайне неприятный инцидент.

Он встречался с одним своим знакомым из среды преступного мира. Этот крупный уголовный авторитет не был его агентом, но при правильном подходе нет-нет да скидывал ему ту или иную информацию.

Они сидели в кафе, когда туда ворвался ОМОН. Шел девяносто первый год, самый разгул бандитского беспредела. Тогда еще государственные власти вели войну с криминалом не на жизнь, а на смерть. Только лес рубят, щепки летят. В общем, Степан попал под одну гребенку вместе со своим добровольным помощником. Его положили на пол, заломили за спину руки, сковали наручниками. А потом свели в те же "Петры", куда он сам не раз сплавлял преступников.

И только потом разобрались, что он капитан милиции. Но извинения приносить не торопились. Напротив, начальник отдела устроил ему разнос, грозился отдать под суд. Как это и почему сотрудника МУРа застают в компании с опасным преступником, вором-рецидивистом. Уж не подкуп ли здесь, не сотрудничество ли с криминальными структурами?

Долго доказывал Степан, что он не верблюд. И доказал. Его выпустили из-под стражи, принесли официальные извинения. Но рапорт по команде он подал.

Больше на Петровке он работать не мог. Его унизили, оплевали, и он уже не может быть тем Степаном, которого все знали. Он знал многих, кто делал деньги за счет преступников, и кое-кого даже подозревал в сотрудничестве с ними. Но эти нечистые на руку люди смотрели на него с показным осуждением даже после того, как ему официально принесли извинения. И это было обидней всего.

У Степана была репутация отличного сыщика. Сильная воля и хорошие организаторские способности в наличии. Он мог бы возглавить службу безопасности одного крупного бизнесмена, который со временем обещал стать еще более крупным. Но ему вовсе не улыбалось выполнять хозяйскую волю. Он привык к своей службе, она давала ему немалую власть.

После случая с авторитетом Степан как бы выпал из разряда кристально честных ментов. Это был страшный удар по его репутации. Но он его выдержал. И написал рапорт. Не на увольнение, а на перевод в районное отделение милиции, на "землю". Начальник Битовского отделения милиции давно хотел видеть его в рядах своих сотрудников. И случай помог ему обрести толкового опера.

Рапорт Степана был удовлетворен, и он получил назначение на должность старшего уполномоченного Битовского отделения. О чем ему не дали пожалеть.

Начальник отделения пустил в ход все свои связи, и в первый же год выхлопотал для него и его семьи двухкомнатную квартиру. Это было как нельзя кстати. У Степана подрастал двухлетний сынишка, да и по чужим квартирам надоело скитаться.

Битовская милиция активно вклинивалась в преступный мир района. И не только ножом правосудия. Подполковник Сидоров начал ставить местную братву в жесткие рамки, часть бизнесменов сами пришли к нему с просьбой оградить от бандитских наездов. Менты делали коммерсантам "крышу", за это получали вознаграждение в виде дензнаков США или России. Бандиты возражали, но не очень. А что они могли поделать? Битовские менты традиционно отличались своей сплоченностью, напористостью и знанием дела.

Подполковнику Сидорову не по силам было бороться с процессом бандитизации всей страны. Зато он чувствовал в себе силы искоренить зло в отдельно взятом районе. И активно включился в борьбу с местной братией.

Это были веселые деньки, и все они на памяти Степана. Ему также пришлось повоевать с бандитами. И, чего скрывать, это ему доставляло истинное удовольствие.

Подполковник Сидоров воевал с группировщиками, чтобы в Битове царил порядок. Его порядок. И ему это удалось. Настал момент, когда под его "крышу" отошли чуть ли не все коммерческие структуры района. Это его и погубило. Такой наглости ему не простили свыше. И он оказался под плотным колпаком РУОП.

А скоро грянул гром. Начальник Битовского отделения милиции, а вместе с ним все его "помощники" были взяты под стражу. Степана не тронули. Как опер он был задействован на антибандитском фронте, но к общей "кормушке" его еще не допускали. Это его и спасло.

У Сидорова были сильные связи в верхах, и все они были эффективно задействованы. Дело удалось замять. Но вместо длительного срока за колючкой ему пришлось уволиться из милицейских рядов. Рапорт на увольнение написали и все те, кого взяли вместе с ним.

В отделении произошло обновление кадров. Но Степану удалось удержаться на прежнем месте. Мало того, он пошел на повышение, стал начальником уголовного розыска.

Заполнился и вакуум в бандитской среде. Место разгромленного кодлана заняла группировка Сафрона. И этот типчик начал активно подминать под себя всех бизнесменов, которые когда-то пользовались ментовской "крышей". Может быть, он и стал бы полновластным хозяином в районе. Но ему помешал Степан.

Девяносто второй год. Жена, ребенок, двухкомнатная квартира с голыми стенами, нищенская зарплата. Только Степан не жаловался на судьбу. Но Ирина, увы, уже устала с ним.

Проводился очередной рейд по "криминальным тылам" Битово. Степан действовал во главе оперативной группы. И в один прекрасный момент поступил сигнал, что в одной квартире происходит целая оргия. Мужчины и женщины, топот ног, громкая музыка, шум и, по некоторым сведениям, наркотики. Группа немедленно выдвинулась по указанному адресу.

Роскошная пятикомнатная квартира, евроремонт, дорогая мебель. В ней веселились "новые русские". Две пары, мужчины и женщины, в самой разнузданной форме предавались групповой любви. Все они были под кайфом. В карманах и сумочках задержанных обнаружен был редкий по тем временам наркотик кокаин. Были вызваны понятые.

Один пакетик Степан положил себе в карман. И с ним сделал обход по квартире. И зашел в последнюю, пятую комнату. А там... Об этом лучше не вспоминать. Но ведь это было... Он увидел свою собственную жену в объятиях какого-то ублюдка с красной мордой. Ярость подступила к горлу, кровь заклокотала, он хотел рвать и метать. Но стальная выдержка не изменила ему. Он сделал вид, что совершенно не знает эту женщину. И незаметно для всех выпустил ее из квартиры.

В число задержанных его изменница жена не вошла. Зато ее любовник получил на полную катушку. В отличие от всех, ни он, ни Ирина наркотиков не употребляли, в групповухе не участвовали. Но в кармане пиджака у красномордого обнаружился тот самый пакетик кокаина, который Степан прихватил с собой. Его изъяли в присутствии понятых, с составлением соответствующего протокола. И "хранитель наркотиков" попал под следствие.

На следующий день Степан имел серьезный разговор с Ириной. Оказывается, она не шлюха и не тварь, и он должен был это понять. Просто последний год она активно и в большой тайне от него занималась поиском нового спутника жизни. Так и познакомилась с красномордым "новорусом". Она уже собиралась подавать на развод, чтобы выйти за него замуж.

Через какое-то время ее любовник ушел по этапу, а Ирина вместе с сыном осталась в двухкомнатной квартире. Степан развелся с ней без всякого сожаления. На жилую площадь он не претендовал - это было ниже его достоинства.

Иллюзии бескорыстного служения святому делу развеялись окончательно. Нищим быть унизительно. И случай с изменой жены наглядное тому подтверждение. Он не мог обеспечить ей достойное существование. Поэтому ей пришлось искать свое счастье на стороне. Он чувствовал, что если не изменит положение вещей, то скоро потеряет уважение к себе.

Бывший его начальник стал примером для дальнейших действий. Вместе с Федотом всерьез наехали на Сафрона. Тогда у него еще не было ни Эдика, ни Ромы, ни Сани. И снова начались веселые деньки.

Степан и его напарник не раз рисковали головой. Но добились своего. Многие бизнесмены поняли, что ментовская власть в Битово снова чего-то стоит. И появились предложения. Только Степан брал под свою опеку не всех. Жадность губит не только фраеров, но и ментов. Подполковник Сидоров был наглядным тому подтверждением.

Сейчас у Степана своя мощная команда. С ней он может решать любые задачи. Если постараться, то можно уничтожить Сафрона вместе с его кодланом. Но Степан считал, что гораздо мудрее - приручить этого бандюгу, направить его деятельность в цивилизованное русло, где нет дикого рэкета, заказных убийств и наркотиков. Тем более Сафрон легко поддавался дрессировке. Менты и криминал - это особый мир, как в природе, здесь есть своя система противовесов. Нельзя нарушать баланс, иначе беспредел. Или бандитский, или ментовский - ведь в милицию идут не святые, а среди бандитов их нет вообще. И Степан его не нарушал. Напротив, он подводил его к идеалу. Только не так это было просто. Иногда Сафрон показывал когти

Степан никогда не считал себя идеальным ментом. Но и уважения к себе не терял. Что бы про него ни думали, он постоянно на страже общественных интересов, без устали ловит преступников и отправляет их за решетку. Да, у него имеется источник собственного благосостояния - денежное вознаграждение за стабильность от бизнесменов, а еще кое-какие выплаты за решение проблем, которых официальным путем не решить. Например, проблема долгов. Он умел решать эти проблемы без всякого насилия и гораздо дешевле, чем тот же Сафрон. Да, он грешен. Зато он никогда не шел на поводу у бандитов, никогда не был у них на содержании. У него своя политика, свои законы. Было дело, он наказывал особо оборзевших в обход официального закона. Но никогда он не ставил этого себе в укор...

Подошло время обеда. Алла по-прежнему не выходила из своей комнаты. И это казалось ему все подозрительней. А вдруг ее муж и в самом деле скрывается у нее под крылышком?

Степан снова направился к дверям ее комнаты. На этот раз замок остался без движения, и он смог попасть в спальные апартаменты.

Это была квартира в квартире. Роскошная спальная комната, ванная с джакузи и душем, что-то вроде гримерного кабинета, маленький тренажерный зал. Степан обследовал все комнаты и нашел Аллу в тренажерной. Она крутила педали бездвижного велосипеда и, казалось, не обращала на него никакого внимания. Волосы стянуты в узел, спортивная майка, короткая юбка, сильные и красивые ноги. Она излучала мощные волны сексуального магнетизма. Степан очень хотел вернуть вчерашний день. Вернуть, но не повторить.

Но, увы, он находился в дне сегодняшнем. И в этом дне ему не было места. Алла совершенно игнорировала его.

- Ну что, нашли? - не глядя на него, с сухой издевкой спросила она.

- Кого? - не сразу понял он.

- Как кого? Моего мужа, конечно. Думаете, он ко мне под юбку незаметно прошмыгнул?

В ее голосе не слышалось абсолютно никакого желания поднять ту самую юбку, чтобы доказать отсутствие мужа. Впрочем, она и без того задиралась слишком высоко и вдохновляла Степана на самые разнузданные фантазии. Он был сейчас в той стадии возбуждения, когда невольно начинаешь понимать насильников. Эта дьяволица больше не давалась ему в руки. Но ее можно было взять силой, прямо сейчас и прямо на велосипеде. Только он никогда на это не пойдет - такова его мужская сущность.

- Да, его здесь нет... - От желания сводило скулы, и ему нелегко дались эти слова.

- Ну тогда чего вы здесь делаете? Идите к себе в комнату и не мешайте мне...

От нее разило ледяным холодом. Но этот холод только еще больше горячил его кровь. Лед ведь тоже обжигает.

- Время обедать, - начал он.

- Только не надо думать, что я буду готовить для вас, - перебила она его. - Слишком много чести.

- Да нет, я могу приготовить сам. Или заказать из ресторана...

- А что, вам повысили зарплату? - ехидно поинтересовалась она. - Или вы думаете, что я оплачу заказ?

- Я ничего не думаю...

- Вот и зря. Могли бы подумать, что у меня сегодня может быть разгрузочный день. А до вас мне, говоря откровенно, нет никакого дела...

- Ну тогда крутите педали...

- Крутите педали, пока по голове не дали?.. Вы мне еще и угрожаете? Ее тон наполнен был откровенной издевкой.

Степан ничего не ответил. Он просто вышел из ее комнаты.

Алла появилась в гостиной, где он нес вахту, в пятом часу вечера. Она была в коротком домашнем халатике, ярко накрашена, на губах играла шаловливая улыбка. Полная противоположность той Алле, которую он видел в последний раз. Единственное, она выглядела так же потрясающе сексуально.

Она снова готова была соблазнять его. Похоже, она играла с ним. Сначала лед, потом пламень. И надо признать, этой игрой она владела в совершенстве.

Алла прошла на середину комнаты, села в кресло, заложила ногу за ногу - показала их во всей красе. В ее пальцах была зажата тонкая дамская сигарета. Она изящно прикурила от маленькой золотой зажигалки и так же изящно выпустила в воздух тонкую струйку табачного дыма. Степан закурил тоже - если это можно хозяйке, то почему он должен отказывать себе в этом удовольствии.

- Помнится, вы, товарищ майор, обещали сделать заказ в ресторане, бархатистым голоском пропела она.

От возбуждения по телу Степана пробежала дрожь. Но Алла это вряд ли заметила.

- Да, конечно...

Он вытащил из кармана свой мобильник. Но набрать номер не успел. Телефон запиликал в его руках.

- Степан, ты? - послышался голос Маркова. Николай был явно чем-то взбудоражен.

- А кто же... Что-то случилось, товарищ подполковник? - Не хохмы ради, а из приличия он назвал его по званию.

- Случилось, Степан. Твоего "крестника" задержали. В квартире у своего давнего друга твой Болотов скрывался...

- Почему он мой?

- Да потому что... Короче, он сейчас в пятьдесят седьмом отделении милиции. Я вместе с ним. Но уже выезжаем ко мне. Если хочешь посмотреть на него, давай подтягивайся...

- Уже лечу...

Степан спрятал трубку телефона в карман.

- Что-то случилось? - стараясь не выдавать своего беспокойства, спросила Алла.

- Случилось. В общем, заказ из ресторана отменяется. Можно только из булочной...

- При чем здесь булочная? Извините меня, но я не улавливаю...

- А юмор в сухарях. Они сейчас вашему мужу ой как нужны. Я знаю одну булочную, где сухари соответствуют тюремному стандарту...

Острить было неуместно. Да только Степану хотелось обломать эту дамочку. На него вдруг перестали действовать ее чары. Вернее, они действовали, но уж не настолько, чтобы он терял голову. Ему хотелось поиграть с этой киской. Пусть не думает, что она такая неотразимая... Иногда у него случались приступы вредности.

- Я вас не совсем поняла. Виталий что, арестован?

- Задержан. Его только что взяли на квартире его друга.

- Какого друга? - От любопытства Алла даже привстала с места и чуть подалась вперед.

- А вот этого я не знаю. Да и вам это знать не обязательно...

- Да, конечно...

- В общем, засаду я снимаю. Но у вашего мужа погостить не откажусь. Только не здесь, а в кабинете следователя...

- А мне с вами можно?

- Боюсь вас огорчить... - не удержался от ехидства Степан. - Но я вам позвоню, скажу, куда и когда можно носить передачи.

- Нет, нет, Виталия не посадят. Скоро вы поймете, что Виталий ни в чем не виновен. Его обязательно отпустят...

- И не надейтесь. - Степан встал со своего места. Он вышел в холл, снял с вешалки куртку, набросил на себя и собрался уходить.

- Если Виталия не отпустят, будьте добры, сообщите мне об этом, артистично заламывала руки Алла.

- Я же сказал вам, что позвоню.

- Хотелось бы, чтобы вы сами пришли ко мне, - она смотрела на него многообещающим взглядом.

Казалось, она готова принести себя в жертву его похоти, лишь бы ее мужу выпало хоть какое-то послабление. Но Степан не какая-то похотливая свинья. И Болотов не в его власти. Хотя отдельную камеру, если постараться, ему обеспечить можно...

"Может быть, и приду", - хотел сказать он. Но выдал совсем другое:

- Если ваш муж сбежит снова, я обязательно буду у вас. А так, извините, мне у вас нечего делать.

И уже как будто в оправдание собственной глупости:

- Разве что могу заглянуть для выяснения кое-каких обстоятельств...

Но этого не будет. Следователь сам вызовет ее к себе.

- А каких именно?

- А вот этого я пока не знаю...

- Ну раз так, то, конечно, заходите, - голосом, полным непонятного трагизма, сказала она. - Но лучше, если вы придете вместе с Виталием...

Или, наоборот, лучше вы приходите один... Степан чутьем улавливал в ее голосе фальшь. Она хотела, чтобы он пришел к ней один, без мужа. Богатенькая плотоядная сучка...

Степан вышел на улицу, сел в машину. Через полчаса был на месте.

Вместе с Марковым зашел в кабинет, куда привели Болотова. Он сидел на стуле, подавленный, губа разбита - может, при задержании силы не рассчитали. А может, в отделении его допрашивали влегкую - то есть без следователя и протокола. Влегкую с тяжелым приложением. На руках наручники, и снимать их никто не собирался. От Маркова не больно-то сбежишь, но лучше не рисковать.

- Ну что, допрыгался? - незло бросил Степан.

Вообще-то у него были основания злиться на Болотова. Как-никак, чуть не отправил на тот свет его и Любу.

- Как видишь, - ответил за него Николай.

- Мальцев и Фрязев, это я еще могу понять, - сказал Круча. - Но зачем было убивать мою сестру?

- Что? - встрепенулся Болотов. - Вашу сестру? Я что, и ее убил? - с унылым сарказмом спросил он.

- Пытались убить...

- Простите, но вашу сестру я не знаю...

- Да, конечно. Как будто вы не с ней собирались лететь в Анталию...

- Что? Люба ваша сестра?

Степан не считал себя выдающимся физиономистом. Но кое-что в этом понимал. Даже больше, чем "кое-что". На вранье у него профессиональное чутье. А Болотов, похоже, не врал, его удивление было искренним.

- А вы этого не знали?

- Конечно, нет. Я никогда не интересовался ее родственниками. А она ничего мне не говорила...

- Правильно, зачем вам это знать. Люба была для вас всего лишь игрушкой. Дешевой игрушкой, от которой нетрудно при случае избавиться. И вы попытались это сделать, когда узнали, что у нее будет от вас ребенок...

Степан заводился все больше. Но он ни на минуту не забывал, кто он такой и зачем здесь находится.

- Это неправда. Я люблю Любу. И ни в коем случае не хотел ее смерти. Это какое-то недоразумение...

- В вашей квартире обнаружены пластид и электродетонаторы. Это вам о чем-нибудь говорит?

- Глупость какая-то! Откуда у меня пластид и электродетонаторы...

- А вот это вам лучше знать. Вы профессиональный подрывник или это не так?

Болотов вздрогнул и испуганно посмотрел сначала на Степана, а затем на Маркова. И ни у кого не нашел поддержки.

- Да, в армии меня учили подрывному делу, - убито проговорил он. Ведь из нас готовили разведчиков и диверсантов...

- И эти знания вы блестяще использовали на практике.

- У вас нет доказательств, - неожиданно выдал Болотов.

- Вот так, разговор о доказательствах. А это, между прочим, косвенное подтверждение вашей вины...

- Я не желаю разговаривать с вами без адвоката...

- Вы правильно заметили, мы разговариваем, - взвился Степан. Слово "адвокат" действовало на него, как красная тряпка на быка. - Короче, дядя, я протокол не веду, диктофоном не пользуюсь, а потому никто ничего не узнает...

Он подошел к Болотову, схватил его за грудки и с силой оторвал от стула. Затем сделал движение, будто хотел ударить его головой. Но не ударил. Вернул на место.

- Ну что, адвоката будем ждать? - снова без всякой злости спросил он.

- Мы же просто разговариваем, - промямлил в ужасе Болотов.

- То-то... Я спрашиваю, ты отвечаешь. Когда и как ты подложил взрывное устройство под "Волгу" двадцать четвертой модели. Под ту самую, в которой вместе, со мной должна была ехать Люба?

- Я не понимаю, о чем вы говорите?

- Так, начнем с другого конца. Четырнадцатое апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года, девять часов тридцать минут по московскому времени. В это время вы входили в свой магазин "Гранд". Где и встретились со мной. Вы помните, я задержал трех воровок...

- Да, да, припоминаю...

- Вы вышли из своей машины ровно за пять минут до взрыва. Кто, по-вашему, установил взрывное устройство?

- Я... Я не знаю...

- Не знаешь? - Степан снова сорвался на "ты". - Так я тебе подскажу. Ты это сделал...

Он понимал, что перегибает палку. Но иногда он был бессилен перед эмоциями. И сейчас был как раз тот случай. Шутка ли, этот урод хотел угробить его родную сестру.

- Нет, нет, это не я, - в панике пробормотал Болотов. - Я вообще не знал, какая у вас машина. Я видел только, как она горела... Хотя нет, я обратил на нее внимание. Вернее, не на нее. Я видел, как от вашей "Волги" отъезжает серебристая "девятка". За рулем сидел мужчина, чье лицо мне показалось знакомым...

- Да что вы говорите! - съязвил Степан. - Вы еще скажите, что сейчас вспомните этого человека. И сделайте вывод, что это он заминировал мою "Волгу"...

А ведь и Люба говорила про серебристую "девятку". Только мало ли какая машина могла стоять возле его

"Волги".

- Нет, к сожалению, мне все показалось. По крайней мере, я не могу вспомнить, где я этого человека мог видеть... А потом...

- Что потом?

- Мне показалось, что "девятка" слишком близко стояла к "Волге"...

- Так это вам показалось или нет?

- Нет, не показалось. Я еще тогда вскользь подумал, что слишком близко она стоит. Как же тогда водитель "Волги" выходил из машины?..

- Вскользь подумал... Так вы у нас еще и поэт?

- Нет, не поэт. Но у меня сильная зрительная память...

- Не надо лапши, гражданин Болотов. Думаете, с идиотами дело имеете?.. Ошибаетесь, у нас есть все, чтобы припереть вас к стенке. Но, учтите, тогда уже поздно будет каяться...

- Мне не в чем каяться! - В голосе Болотова послышался вызов.

Степан хотел сказать ему пару ласковых слов. Но не успел. В кабинет вошел следователь, маленький сухенький мужичок с цепким взглядом. За ним входил какой-то толстяк. Как узнал чуть позже Степан, это был адвокат Болотова.

Следователь делал все в строгом соответствии с уголовно-процессуальным кодексом. Для порядка удостоверился в личности Болотова. Объявил ему постановление о его привлечении в качестве обвиняемого. Разъяснил сущность предъявленного обвинения. Дал Болотову расписаться на постановлении. Разъяснил ему его права. Спросил:

- Вы признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении?

И получил в ответ категорическое:

- Нет!

Но только это был не тот случай, когда на "нет" и суда нет.

Болотов начал давать показания.

Нет, нет, нет... Никого он не убивал. И никакими фактами прижать его к стенке не получалось. У него даже алиби на момент взрыва было. Впрочем, в расчет это не принималось, ведь одно дело взорвать, другое установить мину. Промежуток времени между этими моментами установить пока не представлялось возможным.

Болотов твердо стоял на своих показаниях.

Его пытались прижать джипом "Чероки" с номером с цифрами ноль и два. Но это Болотова с толку не сбило. В то время, когда от заминированного ящика отходил мужчина в дорогом костюме, Болотов находился на работе. И это могла засвидетельствовать его секретарша.

Также Болотов отрицал и факт хранения в своем доме пластида с детонаторами. Этого не может быть, заявил он. Но от хранения взрывоопасных веществ ему не отвертеться. Есть понятые, протокол изъятия. Правда, нет его отпечатков пальцев. Но это объясняется тем, что и пластид, и электродетонаторы хранились в специальной пленке, на которой пальчики не остаются. Но ведь ему "шьют" не только обвинение в хранении взрывчатых веществ.

В общем, становилось ясно, что работы у следователя будет невпроворот. И операм придется покрутиться. Но Степан не сомневался, что Болотов не сможет отвертеться. Следствие, а затем суд будут не в его пользу. А если его вдруг оправдают, то... Степану вовсе не хотелось вершить самосуд. Но если его поставят перед выбором, он, пожалуй, пойдет на это. Слишком далеко зашел за черту закона этот оборзевший буржуй.

* * *

Люба до сих пор не могла прийти в себя. Она жила на квартире у брата, под его охраной. Степан опасался, что Виталий явится к ней. Как будто он мог ее убить...

Глупость все это, сплошная нелепица. Не мог Виталий покушаться на ее жизнь и жизнь своего ребенка. Не мог, и все. Да, он сильный человек, волевой, целеустремленный. Иногда бывает жестким. Но это вовсе не значит, что он мог хладнокровно убить двух своих конкурентов и подложить бомбу под машину Степана.

Люба не так давно знала Виталия. И встречались они не так часто, как того бы хотелось. Но все равно, она успела изучить его. Настолько хорошо, что не могла поверить в его виновность. Нет, двух коммерсантов убил кто-то другой. И покушение на Степана и Любу тоже чьих-то чужих рук дело...

Звонок в дверь отвлек ее от тягостных мыслей.

Люба взглянула на часы. Половина восьмого вечера. Это мог вернуться Степан. Но ведь у него свои ключи.

Она подошла к двери, глянула в "глазок", увидела симпатичную шатенку.

Люба сразу узнала ее. Это была жена Виталия. Она видела ее, когда работала у него секретаршей.

Что привело сюда эту женщину? Желание встретиться с ней? Или со Степаном?

Люба ломала голову над этим вопросом, а руки ее сами открывали дверь.

- Ты?! - удивилась женщина.

Смесь гремучего презрения и вычурной вежливости.

Чуть ли не каждого человека можно ассоциировать с каким-то животным. Кто-то похож на медведя, кто-то на волка, кто-то на зайца. Алла похожа на лисицу. Хитрая и пронырливая хищница. Так подумала Люба еще в тот день, когда впервые увидела ее. А ведь держалась она тогда как благовоспитанная леди. Но чутье ведь не обманешь.

- Простите, вы что-то хотели-?

- А мне бы майора Кручу увидеть...

- Он еще не пришел...

- А я его подожду, ты не против?

Любу коробили развязные манеры этой женщины. Прямо с порога с ней на "ты".

Кстати, в присутствии Виталия Алла вела себя как ангелочек.

- Да, конечно, проходите.

Любе ничего не оставалось, как впустить эту ехидну в дом.

- А твой братец неплохо устроился, - с интересом разглядывая жилище Степана, заметила Алла.

Степан жил в крупнопанельном высотном доме, из тех, что первыми выросли в Битово. Чисто "совковый" проект. О европейских вариантах тогда и слыхом не слыхали. Снаружи дом неприглядный, подъезд грязный, неистребимый запах мочи. Дверь в квартиру Степана старая, обшарпанная. Но за ней специальная бронированная дверь - снарядом из пушки не пробьешь. Единственная комната, прихожая, кухня, санузел отделаны богато и со вкусом. Дорогая мебель, бытовая техника, комфорт, уют.

- А что, если милиционер, то в нищете должен жить? - парировала Люба.

- Да нет, твой брат не производит впечатление убогого... Кстати, а когда он вернется?

- Не знаю. Может прийти и поздно ночью...

- А ты с ним живешь?

- Нет, только временно.

- Виталия боишься? - съязвила Алла.

- С чего вы взяли?

- Но он же у нас, как-никак, убийца...

- А вы в это верите?

- Я не хочу в это верить, - особое ударение пало на "не хочу". - Но ведь в жизни всякое бывает, не правда ли?

- Степан тоже так говорит, - неожиданно для себя выдала Люба.

- Вот видишь. Я разговаривала с твоим братом. Он уверен, что Виталий виновен в трех убийствах. Я не хочу в это верить. Но у него есть неопровержимые факты... Кстати, Виталия задержали. Степан уехал допрашивать его. Только, видно, допрос затянулся...

Алла говорила об этом с каким-то злорадством. Как будто не мужа обвиняют в убийстве, а ее заклятого врага.

- Виталия задержали, - испуганно пробормотала Люба. - Но его отпустят, я уверена в этом...

- Ерунда! - продолжала злорадствовать Алла. - Это ты так хочешь! Я знаю! Я все знаю! - злорадство сменялось истерикой. - Ты хочешь забрать у меня Виталия! Ты на все готова, лишь бы он стал твоим. Сука! Ты даже ребенка сделала, чтобы привязать его к себе!

Сцена ревности. Оскорбления, унижения. Эта женщина потеряла над собой контроль. С лютой ненавистью смотрит на нее. И Люба должна все это терпеть. Ведь она как будто бы виновата... Только откуда Алла узнала о ребенке?

- Откуда вы знаете о ребенке? - удивленно посмотрела она на нее.

Виталий говорил, будто жена его не догадывается о том, что Люба беременна.

- А ты сама мне об этом сказала, - ядовито усмехнулась Алла.

- Я?!

- Дура ты, зачем писала письмо Виталию?

Да, это было глупостью с ее стороны. Действительно, письмо с признанием о ребенке было написано сдуру, в порыве чувств.

- Так вы... Так ты читала это письмо? Хватит с этой стервой на "вы"!

- Да, читала. И знаешь, о чем думала?

- О чем?

- Я думала, какая ты шлюха...

- Что?!

- А то. Виталий не может иметь детей. Он не может стать отцом. Он бесплоден. Поняла?

- Этого не может быть! - опешила Люба.

- Может! Он совсем недавно сдавал анализы. И он бес-пло-ден! Ясно?

- Этого не может быть, - чувствуя, как холодеет ее тело, пробормотала Люба.

- Ты спала с Виталием. И выдавала себя за саму невинность. Но ты развратница. Ты нагуляла ребенка с другим...

Виталий знал, что он не может быть отцом. Вот, значит, почему он был не в себе последнее время. Он по-прежнему смотрел на нее влюбленно. Но в его взгляде нет-нет да проскальзывало отчуждение...

- Я ни с кем не спала. Виталий первый мой и единственный мужчина!

- Ложь! Ты шлюха! И тебе это хорошо известно!.. И Виталий понял, что ты за овощ. Он понял, что ты тварь! Поэтому и хотел убить тебя!

- Вон отсюда! - вспылила Люба.

- А ты чего злишься? - скривилась Алла. - Это я на тебя должна злиться. Ты разлучила меня с мужем. Опозорила и его, и меня. И еще злишься...

- Я попрошу вас уйти из этого дома!

- Ну уж нет. Я дождусь твоего брата. У меня для Степана очень интересная информация...

- Тогда уйду я...

Виталия уже задержали. Так что Степан не будет на нее в обиде, если она отправится к себе домой.

- А это как тебе угодно, - с нескрываемым презрением посмотрела на нее Алла.

Люба быстро оделась, взяла свою сумочку.

- Сука! - в сердцах бросила она напоследок и ушла.

К дому она шла пешком. Тут недалеко, двадцать минут ходьбы. Вся в тяжких думах, она даже не заметила, как пролетело это время. И опомниться не успела, как уже открывала ключом дверь в свою квартиру.

Еще один ключ был у Виталия. Только он вряд ли когда сможет открыть ее дверь.

Неужели это правда, что он хотел убить ее? Из-за того, что она якобы изменяла ему. Но ведь она ему не изменяла. И ребенок от него. Не ветром же его надуло!

Он не бесплоден. Тут какая-то ошибка!

Явь была страшнее кошмарного сна. Ей хотелось забыться. И она знала, как это сделать.

Люба разделась, облачилась в теплую пижаму и взяла из шкафа на кухне аптечку. Там в упаковке лежали таблетки снотворного. Они попали к ней совершенно случайно. Она еще ни разу не пользовалась ими. Но сегодня воспользуется.

Снотворное очень сильное. Если оно правильно подействует, то Люба будет спать сутки напролет. Слишком долго. Но у нее не было других, более слабых таблеток.

Люба бросила пару облаток в рот, запила их водой. Она чистила зубы, а глаза уже слипались. Она едва дошла до постели. И рухнула на нее.

Она не знала, что под кроватью сработал страшный механизм. Стоило ей только подняться или хотя бы перекатиться на другую половину, как случится непоправимое.

Она спала крепко, лежала бездвижно. Но страшная пружина только и ждала момента, чтобы распрямиться и спустить с цепи взрывную силу.

Глава шестая

Степан вернулся домой поздно, в двенадцатом часу ночи. И очень удивился, когда вместо Любы застал там Аллу.

- Что вы здесь делаете? - сухо спросил он.

- Я очень волнуюсь, - начала она заламывать руки. - Я хочу знать, что с моим мужем. Поэтому я здесь. Вы мне расскажете, что с ним?

- А где Люба?

- Ушла домой. Мы посидели с ней. Попили кофе и... - она сделала трагическую мину. - И, как это ни ужасно, мы с ней разругались...

- Отношения выясняли, - сразу догадался Степан.

Они ведь соперницы. Болотова поделить не могут.

- Да, так получилось... Я очень сожалею... Люба ушла домой. Ну это уже можно. Болотова арестовали, сейчас он сам под стражей.

- С вашим мужем все в порядке, - сказал Степан, усаживаясь в кресло. Номер камерного типа ему обеспечен...

- Он в тюрьме? - ужаснулась Алла.

Как будто он мог быть где-то в другом месте.

- Пока в камере предварительного заключения. Завтра будет уже в следственном изоляторе. Скорее всего в Бутырке...

- Это так страшно...

- Ничего, статья у него не позорная, урки его не тронут...

- Вы говорите так непонятно...

- В общем, его не заставят плевки с пола подтирать, - усмехнулся Степан. - Кстати, вас проводить?

- Куда, к Виталию?

- Да нет, домой.

- Вы прогоняете меня? - И снова Алла пустила в ход свои чары.

Степан вмиг ощутил на себе силу ее сексуальных волн.

- Нет, что вы... Просто уже поздно...

- Да, поздно. И мне далеко идти. Поэтому я хотела бы остаться у вас...

Она встала со своего места, подошла к нему и опустилась у его ног. Ее красивые глаза горели дьявольским огнем. Страсть и соблазн. Степан уже не в силах был сдерживать себя.

- Да, я положу вас в комнате...

Все благие помыслы испарились, как плевок в адском огне. У него просто не было сил бороться с дьявольским искушением.

- А сами где ляжете? - прошептала она.

- На кухне...

- Кухня у вас просторная. Хорошо здесь. Но со мной будет лучше...

Ее рука легла ему на колено и медленно поползла вверх.

* * *

- Короче, цыпа, ты все поняла. Завтра утром мы подкатываем к кассе, наводим шорох и наставляем на тебя ствол. Ты вытаскиваешь из ящика все бабки и выкладываешь их нам на блюдечко... Если нет, то ты знаешь, что будет с твоим сынишкой?

Элла возвратилась домой поздно. На дискотеке с одним парнем познакомилась, посидели с ним в баре, а потом вместе отправились к ней. Живет она с ребенком в однокомнатной квартире. Грех молодости, и вот уже третий год она мать-одиночка. Теперь вот приходится суетиться в поисках мужа. Время от времени она оставляла Лешика у родителей, а сама на дискотеку. Ведь она еще молодая, всего девятнадцать лет. Квартира своя, работа престижная, да и на лицо не страшненькая. А вдруг да и клюнет какой-нибудь порядочный парень.

Вот Иван, с которым она сегодня познакомилась, совсем не плохой. Только уж больно напористый. Сразу под юбку лезет. А она не в силах ему отказать. Поэтому и привела его к себе.

Только сегодня у них ничего не получится.

Элла не знала, как это могло случиться, но в квартире ее ждали два мордоворота.

Один внаглую схватил ее за руку и втянул в комнату. Второй заявил Ивану, что они ее друзья, и послал его на три веселых буквы. И тот ушел.

Только в гробу она видела таких друзей!

- Откуда вы знаете про Лешика? - заскулила она.

- Мы все знаем, - гоготнул один мордоворот.

Оба здоровые мужики, и тому и другому уже за тридцать. Типичные уголовники. Мощные челюсти, покатые лбы, приплюснутые уши, глубоко посаженные глаза. И волчьи взгляды. Они вселяли ужас.

- Короче, если ты не сделаешь то, что я тебе сказал, амба твоему сынишке и твоим предкам. Сечешь? Они и про родителей знают. Элла зарыдала.

- Да ты не ссы, кроха, - начал успокаивать ее второй. - От тебя много не требуем. Только бабки без задержки достань и быстро нам их отдай. Тебя ведь никто не заподозрит...

И все равно она станет соучастницей ограбления. Эти гады хотят ограбить ее банк. И чтобы долго не задерживаться в нем, нужна ее помощь. Хотят все успеть до приезда милиции. Что ж, в уме им не откажешь. Знают и о ее ребенке, и о родителях. А вдруг они и правда убьют всех?..

- Ладно, я согласна, - всхлипнула она. - Когда вас ждать?..

- Завтра, в десять... Ты как раз получишь большую сумму...

Ну все они знают.

А если они такие умные, то не должны провалить дело. Они заберут деньги и исчезнут. И никто никогда не узнает о ее причастности к этому преступлению.

Когда бандиты ушли, Элла уже была морально готова к тому, чтобы выполнить их требования. Уж слишком она боялась за своего ребенка и родителей.

А потом появился Иван. Оказывается, он ждал, когда уйдут ее "друзья".

- Что за уроды? - спросил он.

- Да так, по делу приходили...

- Ты, Элла, мне всю правду скажи. Я ведь сразу срубил, что дела твои не очень. В какое-то дерьмо тебя втянуть хотят...

- Иван, ну тебе-то какое до меня дело? - затравленно посмотрела она на него.

- Да нравишься ты мне. В натуре, нравишься... Да ты не бойся, я не из ментовки. У меня другие связи. Я ведь могу помочь тебе...

Только она не хотела его помощи. И как он ни просил, она ничего ему не рассказала. А вдруг он не сможет помочь ей? И тогда все, она останется без милого Лешика. Нет, лучше уж выполнить требования бандитов...

А потом она занималась с Иваном любовью. После первого любовного сеанса он сбегал в ночной ларек за водкой. Выпили, стало так хорошо. И снова полезли друг на друга. Затем опять выпили...

Язык у нее развязался уже под утро. Во хмелю ей вдруг показалось, что Иван действительно сможет оградить ее от всех невзгод. Только пришлось рассказать и о том, что у нее есть ребенок.

- Я его буду любить как своего, - по-будничному просто сказал он. - В общем, так, я знаю, что делать. Ты можешь положиться на меня...

* * *

Степан проснулся поздно. В девятом часу. Аллы уже не было. Ушла, пока он спал. На столе записка. "Позвони мне, я буду ждать!" Номер ее телефона он знал.

А еще он знал каждый изгиб ее великолепного тела.

Всю ночь изучал его.

Ох, и женщина! У Степана было немало приключений, но эту ночь он по праву мог назвать самой сумасшедшей в его жизни. Как будто в водоворот попал, откуда у него просто не было сил выбраться. Алла как похотливая сучка набросилась на него, и он уже ничего не мог поделать ни с ней, ни с собой. Да и не хотел...

Хорошо, обошлось без спиртного. И без того чувствовал себя, как апельсин после соковыжималки. А если бы еще и похмелье...

На работе он был ровно в половине десятого. Федот, Эдик, Рома и Саня ждали его. И как-то странно на него смотрели.

- Что случилось?

- Да ничего, - пожал плечами Федот.

- А чего смотришь, как на покойника?

- Так время...

А что время? Половина десятого... Ах да, он же никогда не опаздывал на службу. Нет, бывало, он задерживался, но всегда предупреждал об этом. А сегодня нет. Ну и силища же в этой Аллочке. Совсем с ума свела.

- Ничего, бывает! - буркнул Степан. И грозно: - Все ко мне!

- Степаныч, тебя шеф звал, - сказал Эдик.

Шеф - это начальник отделения подполковник Хлебов. На год младше Степана, а поди ж ты, начальник. Мужик он не злобный, не в свои дела не лезет. Степан его уважал, но всерьез не воспринимал. Если бы он захотел, давно бы уже сам возглавлял отделение. Только ему это не надо. И без того забот выше крыши. Дополнительный напряг ему ни к чему.

- К Евгению Леонидовичу я еще загляну, - нахмурился Степан. - Но сначала вас всех по очереди вздрючу...

- За что? - непонимающе уставился на него Саня.

- Найду за что... Настроение у меня сегодня хорошее...

А ведь настроение и в самом деле неплохое. Сегодня он позвонит Алле, встретится с ней на своей или ее территории, и до самого утра они будут повторять пройденное.

Дать нагоняй своим операм нужно. Хотя бы для профилактики Чтобы, как говорится, служба медом не казалась.

Он собрал оперов в своем кабинете.

- Ну, Лозовой, начнем с тебя...

- Слушаю, Степан Степаныч...

- Ты мне скажи, Рома, чем отличается уголовное дело от женщины?

- Ну так это все знают. Если возбуждать женщину, имеешь ее ты. А если возбуждаешь уголовное дело, оно имеет тебя...

- Ну, так какого лешего приняли заявление от гражданки Лютиковой?

- Так велосипед у нее украли...

- Кто?

- Ищем...

- А если не найдем? У нас что, Рома, "висяков" мало?

- Ну не так чтобы уж очень много...

- Эх, Рома, Рома...

В это время зазвонил телефон.

- Майор Круча? - спросил чей-то хриплый голос.

- Ну.

- Дело у меня к тебе...

- А с кем я говорю?

- Некогда об этом. Да и сам узнаешь, если захочешь... Короче, счас на сто сорок седьмую сберкассу наезд будет. Ровно в десять, а может, и раньше...

- Наезд или налет?

- Пардон! Последнее вернее, в натуре... Короче, не теряй время...

- Сколько их будет? Но трубка уже "погасла".

- Ну что, друзья, по коням! - Степан поднялся со своего места. Комов, поднимай группу. Броники, автоматы, все как положено. Место, где ставить засаду, я покажу. Кулик, готовь тачку на выезд...

- А что такое? - встрепенулся Лозовой.

- Сейчас кассу брать будут. Сто сорок седьмое отделение Сбербанка... На живца будем работать...

* * *

Гнедого нарекли Валерием. Но он уже забыл, когда его звали по имени. Все Гнедой да Гнедой.

Три ходки у него к "хозяину". И все за грабежи. Вот и сейчас он продолжает заниматься этим. Своя банда у него, четыре пацана. Их считают отморозками. Но ему все равно. Главное, его ремесло приносит ему хорошие деньги.

Супермаркеты, торговые салоны, сберкассы, обменные пункты, почтовые отделения - все у них под прицелом. И бомбят они не слабо. Пока ни одного прокола. Кучу бабок уже под себя загребли. Пора на дно уходить да в другом месте, например, в Питере подниматься. Менты их конкретно ищут. И есть за что. "Мокруха" за ними, чувака одного в компьтерном салоне вальнули.

Но и сами пацана одного потеряли. В этом сраном Битове. Железнодорожные кассы собирались брать. За машиной охотились. Не на своей же подъезжать. Короче, крутились по улицам. Глядь, а тут мужик на "Волжанке" к супермаркету подкатывает. И так лихо из тачки выходит. И дверь открытой оставляет.

Круто себя ведет. Но разве крутые ездят на дряхлых "Волжанках"? Короче, понтовался дядя не по теме. Хвост перед телкой своей распетушил.

"Ха, лох сам на развод идет!" - ощерился Слива. Крем остановил тачку, и Слива вывалился из нее, чтобы к "волжанке" прилипнуть. Очень даже хорошо было бы на ней к кассам подкатиться. Но тут "девятка" к "Волге" с левого борта причалила. Все бы ничего, да плохо она встала. Совсем впритык к тачке. Чтобы в "волжанку" забраться, надо было "девятку" убирать. Но, конечно, Слива этого делать не собирался. Он решил в тачку с правого борта влезть.

К "Волге" Слива шел в обход. До поры до времени Гнедой не мог наблюдать за ним. И он смотрел на серебристую "девятку". Видел, как чуть приоткрылась правая передняя дверца, коснулась дверцы "волжанки". Голова какого-то мужика показалась. Черт, блеванул прямо на землю.

"Во, козляра!" - брезгливо поморщился Гнедой и отвернулся.

Слива подошел к "Волге". Но с правого борта все дверцы были заблокированы. Ломать их он не стал и вернулся в машину.

"Может, что другое подыщем? - спросил он. - Боюсь, эта рухлядь на полпути сдохнет..."

Гнедой так не думал. Но мнение Сливы в расчет принял. И велел уезжать. Но их "семерка" отказалась повиноваться, не сразу завелась. Крем уже собирался трогаться, когда от "Волги" отчалила "девятка".

- Глуши мотор! - сказал ему Гнедой. - Давай, Слива, на выход!

Слива почему-то уже не хотел идти к "Волге". Как будто предчувствие появилось. Но Гнедого ослушаться он не смел.

Он забрался в "волжанку", вырвал из гнезда замок зажигания, замкнул клеммы. Дальше он ничего уже сделать не мог. Машина взорвалась.

Только тогда понял Гнедой, что мужик из "девятки" неспроста блеванул. Он еще и руку под днище "волжанки" просунул, "адскую машинку" на магнитных присосках прилепил.

Сегодня на очереди снова Битово. Надо взять кассу. У них все на мази. Кассирша влет сдаст кассу, и они успеют слинять до подъезда ментов.

На этот раз они угнали "девятку", новенькую, быстроходную. Возможно, им придется отрываться от погони. А за Кольцевой автострадой, в укромном месте, их ждет родимая "семерка". Пересядут в нее, и только их видели. Доберутся до тайной хаты в Москве, залягут на дно. А потом сделают столице ручкой. Оттянутся по полной программе где-нибудь на курорте, приведут в порядок нервишки и снова где-нибудь всплывут. Россия-матушка большая...

"Девятка" остановилась перед высотным домом с внешней его стороны. Из машины вышли трое. В масках. Один с автоматом, двое с пистолетом. Скорым шагом они поднялись по ступенькам и зашли в просторное помещение сберегательной кассы.

Людей было много. И все они послушно залегли на пол, когда Хмырь зарядил очередью в потолок. Гнедой злорадно усмехнулся, глядя, как падает в испуге огромный битюк в кожанке. Точняк, в штаны наложил от страха.

Семафор подорвался к кассе, где выдавались снятые со счетов деньги. Эллочка послушно начала выкладывать на стойку пачки денег. Она торопилась. Все как и должно быть. Хорошая девочка, послушная. Жаль, уходя, не поставили ей вчера палку. С собой бы ее забрать, да времени нет. Семафор уже сгреб бабки в мешок, пора делать ноги.

И тут внимание Гнедого привлек тот самый битюк, наваливший в штаны. Он лежал на пузе и держал в руках пистолет. Ствол был направлен точно Гнедому в лоб. И взгляд. Так мог смотреть только безжалостный убийца. Взгляд этот вселял ужас, парализовывал. И Гнедой испугался.

Не дожидаясь команды, он выронил из руки пистолет. И тут же послышалось:

- Внимание, милиция! Бросить оружие!.. Загрохотал автомат. Это ударил по ментам Хмырь. Или нервы сдали, или, напротив, чересчур крепкими оказались. Только очередь совсем короткой вышла. Кто-то из ментов - а их, оказывается, в зале было много - снял его точным выстрелом из "Макарова".

Вторая пуля досталась Семафору. Этот тоже попер на ментов буром. Он успел выстрелить два раза. И промазал. Зато мент, взявший его на прицел, стрелком был отменным. Он свалил его выстрелом в голову.

Уцелел только Гнедой. В который уже раз его спас инстинкт самосохранения. А может, напротив, погубил. Может, лучше было пулю схавать, чем к ментам в лапы угодить?

Кто-то грубо схватил его сзади, сбил с ног, больно ударил носом о гранитный пол. Хлынула кровища. Но никого это не волновало. Сильные руки бесстрастно заковывали его в наручники.

Операция прошла блестяще.

Степан, Эдик, Федот и Саня зашли в зал сберкассы, рассредоточились, заняли место в очередях. Рома во главе группы захвата остался на улице.

Группа захвата - это подстраховка. Основной удар приходился на Степана и его оперов.

Степан был уверен в своих ребятах. Они бы могли наброситься на преступников, выломать из рук оружие, заковать в наручники. Но слишком велик риск получить при захвате пулю. Уж лучше подарить такую же пулю бандитам.

Конечно, за убийство при задержании по головке не гладят, даже если оказано вооруженное сопротивление. Но Степану наплевать на это. Жизнь его ребят ему важней всего. А потом, преступники казнены на месте преступления. Не надо их в следственный изолятор сажать, баланду на них переводить, утомлять следователя бесконечными допросами, напрягать судей. Это ж какая экономия средств и людских ресурсов...

А для раскрытия преступлений, которые совершили эти уроды, достаточно будет главаря и еще одного бандита, которого взяла группа захвата, - из-за руля угнанной "девятки" его вытащили...

Задержанных доставили в отделение. Водилу швырнули на съедение Федоту. А главаря потянули к Степану. Но скоро он понял, что разговора не будет. Ублюдок с мордой неандертальца ушел в глухой отказ.

- Значит, молчать будем, - покачал головой Степан.

В ответ тишина. Как и на все предыдущие вопросы. Только угрюмый взгляд исподлобья. И насмешка в нем. Давай, типа, старайся, начальник, коли. Только хрен расколешь!..

- Ты хоть знаешь, к кому попал?

"Неандерталец" и не думал отвечать. Но в глазах мелькнула тень испуга.

Степан знал, какая слава ходит о нем в криминальном мире. Только столица огромная, далеко не все слышали о нем. Но этот индивидуум должен знать, на чью территорию он так нагло вторгся. Тем более преступление готовилось заранее.

Добровольный информатор уже выходил на связь со Степаном. Даже набрался наглости поблагодарить его за удачный исход операции. А потом раскрыл карты. И особо подчеркнул, что преступление предотвращено благодаря кассирше. Это она сдала преступников. Оказывается, они наводили к ней мосты... Такие вот дела.

Крепкий орешек ему попался. Только и не таких раскалывали.

Степан был грешен. Иногда ему приходилось практиковать допросы в жестком стиле.

Он много раз слышал, что сейчас не тридцать седьмой год. И соглашался с этим. Но всегда при этом отмечал про себя, что кое-что из тех времен благополучно перекочевало в нынешние. И придурок сейчас в этом убедится. Только он предпочитал бить не по почкам, а по психике. Редко кто выдерживал его психологический прессинг.

- В молчанку, значит, решил играть. Ладно, играй...

Степан встал из-за стола и с безразличным видом вышел из кабинета. Дверь осталась приоткрытой.

Он открыл дверь в кабинет, где хозяйничали Рома и Саня.

- Лозовой, иди сюда, - сказал он так, чтобы это слышал задержанный. Рома вышел в коридор.

- Допросили? - спросил Степан и заговорщицки подмигнул оперу.

Тот сразу смекнул, в какую игру ему играть.

- Ну а как же. Все в цвет...

- Значит, раскололи.

- По полной программе.

- А бабки где ныкают, сказал?

- Ну как же. Сразу...

- Ну и отлично. Давайте тачку подгоняйте. От моего надо избавляться...

- Все понял...

Степан вернулся в свой кабинет. И встретился глазами с арестованным. Увидел в его взгляде звериную настороженность. Но желания говорить в нем еще не проснулось.

Появились Рома и Саня.

- Все готово, командир...

- Крюк взяли?

- Ну а как же...

- Берите его...

Задержанного взяли за руки и потащили к машине. Степан тем временем зашел в кабинет к Федоту.

Уголовная рожа сидела на табуретке в углу кабинета и затравленно глядела на Степана. В глазах у него страх и боль. Видно, Федот пару раз сделал массаж на почки.

- Ну как?

- Все в порядке, товарищ майор! - сорвался с места Федот и вытянулся в струнку.

Хорошо играет, ничего не скажешь.

- Железнодорожные кассы их рук дело? Сознается?

- Ну, чего молчишь? - с лютой ненавистью посмотрел на бандита Федот. Тот аж весь сжался.

- Да я уже говорил, - затарахтел он. - Мы были...

- Ну и отлично. Мой тоже раскололся. Так что все в полном соответствии. Продолжайте, товарищ капитан...

- Есть, товарищ майор!

Степан уже собирался выходить, когда словно бы что-то вспомнил.

- Как главаря кличут? - обернулся он к арестованному.

- Гнедой...

- Не врешь, это хорошо...

Главарь уничтоженной банды сидел на заднем сиденье в "уазике". Справа Рома, слева Саня. За рулем Кузьмич, штатный водитель. Гнедого можно было кинуть на самый зад, зарешетить. Но он должен слышать, о чем говорит Степан. Хотя его слова как будто и не предназначались для его ушей.

- Где крюк? - спросил он, усаживаясь на переднее сиденье.

- Да вот...

Кулик достал откуда-то и взвесил на руке стальную цепь с острым крюком на конце. На таких свиные туши за ребра подвешивают. И Гнедой, похоже, понял это. Его взгляд забегал.

- Отлично... Давай, Кузьмич, к вагончику гони, за озером который. Ты знаешь где...

На Гнедого Степан не обращал никакого внимания. Будто его здесь и не было.

Всю дорогу в машине висело напряженное молчание. Словно его нарочно нагнетали. А так оно и было. Гнедой раскисал на глазах. В конце концов он не выдержал.

- Э-э, начальник, что за дела? - Язык его развязался.

Только на этот раз молчал Степан. И опера не торопились отвечать.

- Не, ну чо такое? Куда вы меня?.. Э-э, я ничего не понимаю...

А "козел" уже трясся по ухабам проселочной дороги.

- Что это за цепок? Зачем он? - скулил Гнедой.

Но ему по-прежнему никто не отвечал. Это не просто давило на его психику. Это срывало его с катушек. И он сорвался. Задергался в руках Лозового и Кулика. И тут же тяжелый Санин кулак вмял его живот до самого позвоночника. Тот захрипел. Но дергаться перестал.

Когда машина подъехала к вагончику за озером, Гнедой был никакой.

Вагончик этот у третьестепенной дороги в самом глухом месте у Глубокого озера поставил какой-то дебил-кооператор лет десять назад, в самый разгар перестройки. Думал что-то вроде трактирчика здесь открыть. Да только скоро понял, что клиенты у него будут лишь по большим праздникам вроде "маевки", когда горожане толпами на природу выезжают. А в будни к нему даже рэкетиры не заглянут. И он решил бросить это гиблое дело.

А вагончик остался. Он уже тогда был дряхлый. А сейчас и вообще ни для кого не представлял интерес.

Кулик взял цепь и с ней вышел из машины. Гнедой провожал его взглядом, полным ужаса.

- Пошел! - Лозовой с силой вытолкнул его из салона.

Вышел сам, схватил его за шкирку и потащил к вагончику, где уже скрылся Саня. Но внутрь заводить не стал, швырнул на землю перед самым входом.

- А может, его просто пристрелить? - вроде бы нехотя спросил он у Степана. - Все равно, где бабки, мы уже знаем...

- Бабки-то мы заберем, не вопрос. Мне, кстати, хату обставлять надо...

- Ну так чего зря время терять. Давай в землю его, а сами за бабками...

- Не-е, - лениво ответил Степан. - Спешить не будем. Пусть эта гнида помучится. Как Игорь... Ты помнишь его...

- Ну да.

- Игорь кореш мой. В "Гордон" охранником устроился. А эта падаль его из автомата завалила. Долго Игорь мучился, очень долго. А потом умер. Уже в больнице...

Дело по ограблению железнодорожных касс висело за отделением. И Степан постоянно отслеживал информацию о случаях ограбления в столице. Захват кассы в компьютерном салоне "Гордон" и убийство охранника он справедливо отнес на счет банды, за которой охотился вместе с муровцами.

Из оперативной сводки он знал фамилию, имя и отчество убитого.

- Да это не я его! - заскулил бандит. - Его Семафор замочил...

Ну вот, процесс раскола начался. Осталось только его ускорить.

- А мне какая разница? - вяло усмехнулся Степан. - Главное, Игорька уже не вернуть... Саня! - крикнул он в утробу вагончика. - Цепь закрепил?

- Ага! - послышалось оттуда.

- Зачем вам цепь? - взвыл Гнедой.

- А хлебало тебе носками твоими стоячими забьем, а самого за ребро и на крюк, - без всякой злобы, спокойно объяснил Круча. - А потом паяльной лампой чуть-чуть пройдемся... К вечеру сдохнешь. А там тебя и закопаем...

- Вы не имеете права! Меня должны судить! По закону...

- У меня свои законы, - хищно сузил ледяные глаза Степан. Его голос звучал зловеще. - И я тебя уже осудил. Ты же знаешь, кто такой Волчара...

- Не надо! Прошу вас! - Гнедой был полностью деморализован. - Я все скажу... Осталось только его добить.

- Поздно, - вздохнул Рома. - Твой подельщик уже во всем сознался...

- Да что он знает! - презрительно скривился Гнедой. - Он у меня совсем недавно. В натуре, мужики, он же ни хрена не знает. Так, малость...

- Так чего ж ты раньше молчал? - будто бы удивился Степан.

- Так вы ж не спрашивали...

- Ладно, будем считать, что у тебя появился шанс. Сейчас мы тебя в отделение свезем. Я вызываю следователя, и ты подробно ему все излагаешь. Договорились?

- Да! - Гнедой ожил.

- А пока один вопросик...

- Да хоть сто...

- Железнодорожные кассы в Битово твоих рук дело?

- Да, мы их намыли. Век воли не видать!

- Да ты ее и так не увидишь... Кассы собирались брать четырнадцатого апреля. Но перенесли сроки.

- Слива мохнаткой накрылся. Вместе с тачкой, которую свинтить хотел...

- Взорвался то есть...

- Ну да...

- Кулик, снимай цепь, - крикнул Степан Сане. - Пусть пока живет... - И снова к Гнедому: - Кто видел, как взорвался Слива?

- Да сам видел. Своими собственными глазами, отвечаю!

Сазон, эта ходячая энциклопедия уголовного мира, говорил Степану, что "Волгу" собирались угнать налетчики, взявшие кассы. Так оно и оказалось.

- Кто такой Сазон, знаешь? - на всякий случай спросил Степан.

Он помнил, что собирался прищучить эту "энциклопедию", если он хоть каким-то боком связан с налетчиками.

Гнедой задумался и отрицательно покрутил головой.

- Ладно, Сазона опускаем... Значит, ты видел, как взлетела на воздух "Волга"...

- Да, да, это была "Волга". В натуре, "Волга"... - с готовностью уточнил Гнедой.

Зато Степан не стал уточнять, что эта "Волга" его личная собственность.

- А что ты интересного до взрыва видел?

- Ну как же, "девятка" была. Серебристая. С левого борта к "волжанке" причалила. Из нее мужик высунулся. Вроде как блеванул. А между делом мину под днище машины сунул. Гадом буду, так оно и было...

Признаться, Степан не ожидал такого признания. Снова серебристая "девятка". И уже какой-то мужик изрисовывается. Получается, не Болотов машину заминировал. Кто-то другой. Но кто сказал, что этот "кто-то" не работал на Болотова?

- Мину, говоришь, сунул. А почему тогда твой Слива в машину сел? Он у тебя что, камикадзе?

- Да нет, это я потом врубил, что мужик тот бомбу установил. Он блеванул. А мне так противно стало. Я и отвернулся. Поэтому я ничего не видел...

- Значит, ты не видел, как мужик взрывное устройство под машину устанавливал?

- Говорю же, отвернулся. Да если бы и смотрел, мог не увидеть. Машины так стояли, что не все видно было...

Гнедому не было абсолютно никакого смысла вводить Степана в заблуждение. Его дело с киллером-подрывником никак не пересекалось. Так что ему можно было верить.

- А номера этой "девятки" ты не запомнил?

- Да нет, даже не смотрел на них. Я ж не мент...

Всю дорогу к отделению Степан думал о серебристой "девятке". И Люба про нее говорила, и сам Болотов, и вот еще одно подтверждение. Значит, нужно искать владельца "девятки". Но как? Номер машины не известен, а серебристых "девяток" в столице пруд пруди. И через агентуру наверняка ничего не пробьешь. Разве что через Болотова на него выйти. Скорее всего они друг друга знают. А если нет?

В отделении Степан собирался сунуть Гнедого под прессинг Лозовому и Кулику. Пусть выжимают из него признания до приезда следователя. Тот уж допросит его по полной форме, протокольчик составит. И только пусть попробует Гнедой отречься после этого от своих показаний.

Но в отделении уже хозяйничала бригада МУРа, и следователь ихний вопросики бандитскому водиле на протокольчик подбрасывал.

Круча закрылся в своем кабинете и связался с Марковым.

- Привет, Николай! Как твое ничего?

- Да ничего...

- Как там наш общий друг?

- Уже в "Петрах", следователь ему гайки вкручивает... Только не сознается, гад.

- Я тут налетчиков одних взял...

- Да уж слышал. Прими мои поздравления...

- Короче, расколол я одного. Это банда налетчиков, они и собирались угнать мою "Волгу", пасли ее. И главарь ихний видел кое-что интересное. И знаешь, что?

- Ну...

- Короче, "Волгу" мою какой-то мужик зарядил. На "девятке" подъехал к ней с левого борта, приоткрыл дверцу и мину приклеил.

- "Девятка" серебристая?

- Точно...

- Значит, Болотов и этот неизвестный в сговоре. Получается, Болотов не исполнитель, он заказчик...

- Я тоже так думаю. Ну а вдруг он ни слухом ни духом... Хотя вряд ли...

- Надо его еще раз допросить по факту подрыва "Волги"...

- Точно, по вновь открывшимся обстоятельствам.

Для этого я тебе и позвонил...

- И с этим твоим налетчиком тоже поговорить надо. Но это мои заботы...

Затем был звонок Любе. Но ее телефон молчал.

Только он положил трубку, как в кабинет вошел подполковник Плотников, заместитель начальника отдела МУРа. Здоровый как осенний медведь. Он и в самом деле напоминал медведя. Добродушный, слегка неповоротливый. Но для преступников он становился медведем-шатуном. Резкий, быстрый и жуть какой агрессивный. Попадешь ему в лапы, задерет. Если, конечно, вовремя пощады не попросишь.

Плотников заполнил собой весь кабинет,

- Здорово, Степаныч! - пробасил он.

- Здорово, Палыч! - поднялся ему навстречу Степан.

Он вышел из-за стола, протянул руку.

Для кого-то Плотников подполковник, будущий начальник отдела, но для Степана он всегда оставался Мишкой. Они ведь в МУРе когда-то вместе в операх ходили, пуд соли на двоих съели. А сколько дерьма всякого разгребли...

- Снова ты нас балуешь...

- Это ты про друзей-налетчиков?

- Ну а про кого же...

- Так чего ж балую, двоих ведь хлопнуть пришлось...

- Меньше дерьма на земле, чище воздух, - философски рассудил Мишка. Ловко ты этих уродов в оборот взял. Как узнал, что они кассу брать будут?

- Так работаю ведь. Показатели поднимать надо...

- Ну понятно... В общем, забираем мы этих голубчиков себе.

- Как скажешь... А как насчет по сто граммов?

- С тобой, Степа, и двести можно, - широко улыбнулся Плотников.

И скользнул взглядом по шкафу, где по его разумению должна была находиться бутылка.

- Нет, Миша, не здесь. Обедать пора. Поехали, в кабачке одном посидим, старое вспомним...

- Ну-у, хозяин - барин...

Они вышли на улицу. И увидели Кузьмича. Старый хрыч как молодой козел прыгал возле новенькой "Волги" "тридцать один - десять". От радости чуть не блеял.

- Кузьмич, а как же "козел"? - подначил его Степан.

- "Козла" я своего люблю! - продолжал кружить вокруг машины Кузьмич. Но на нем пусть теперь молодой поездит. Ты же знаешь, Степаныч, молодым у нас всегда дорога... А ты, так уж и быть, на этом драндулете поездишь...

Драндулет этот, оборудованный по последнему слову милицейской техники, с фордовским движком, стоил уйму денег. Часть суммы оплатило государство, часть подсунул Степан из своего ментовского "общака". С оформлением, чтобы все по закону. Ведь отделение нуждалось в дополнительной транспортной единице.

Кузьмич давно ждал эту машину. И вот встреча наконец состоялась. Поэтому он и прыгал.

- Прокатишь?

- Так это, комплектность проверить надо, на брак посмотреть... - начал было Кузьмич.

- Так в процессе и посмотришь, - остановил его Степан. - Поехали!

С начальством спорить бесполезно. А потом, Кузьмича и самого подмывало подержаться за баранку новенького автомобиля.

- Э-эх, прокачу!

И прокатил. До самого кафе "Коралл". Леньчик Иванцов самолично вышел встречать дорогих гостей. Сам же и за официанта поработал.

- Приятного аппетита, Степан Степанович! - выставляя на стол графинчик с беленькой, пожелал он.

Обед был хороший. И водочка славно пошла. Мише очень понравилось.

- Надо будет еще как-нибудь к тебе заглянуть...

- Так в чем проблемы? - подмигнул ему Степан. - Дорогим гостям всегда рады...

Мишка - его старый друг и нужный человек. Без связей в его деле Степану никуда. И он использовал любую возможность, чтобы расширить и упрочить их.

Он вытер руки и рот салфеткой, небрежно отшвырнул ее от себя. Затем достал деньги, расплатился за обед. И уловил в глазах Мишки налет недоумения. Он-то, наверное, думал, что обед на халяву. В принципе так оно и было. Степан расплачивался теми деньгами, которые получал от Иванцова.

По пути к машине Степан достал мобильник и позвонил сестре. Телефон Любы не был занят, но трубку никто не брал.

В свете открывшихся обстоятельств это настораживало.

Любу хотели убить. Болотов или кто-то другой. Степан ее охранял. Пока не взяли Болотова. Но, судя по всему, есть еще некто, от кого ей по-прежнему грозит опасность. А вдруг?..

- Кузьмич, давай к моей сестре завернем, - просьба Степана прозвучала как приказ.

- Зачем к сестре? - не понял Плотников.

- Да понимаешь, Палыч, тут у нас один пиротехник появился...

- А, ты об этом, который твою "Волгу" поднял. Три убийства за кем... Так его ж вроде взяли...

- Да нет, взяли одного, а на свободе еще один гуляет. И за сестрой моей, возможно, охотится. Я ей сейчас звонил, только трубку никто не берет. Такие вот пироги...

- Так, может, вышла куда?

- А если нет?

- Проверим...

Мишка невольно сунул руку под пиджак. Убедился, что "пушка" на месте. Видно, ему в полной мере передался серьезный настрой Степана. Дело ведь и в самом деле не шуточное.

- Пиротехник, говоришь? - проговорил он себе под нос.

- И, между прочим, профессионал высочайшего класса.

- Посмотрим...

Дверь в квартиру Любы Степан открыл своим ключом. И ураганом ворвался внутрь. Вслед за ним туда втянулся и Мишка. Оба с пистолетами, готовые к любым неожиданностям.

Но, кроме Любы, там никого не было. А сама она лежала в своей постели. Лежала пластом. Как будто неживая.

Степан подошел к ней, нащупал шейную артерию. Пульс прощупывался. Жива.

- Люба! - начал он ее тормошить. Проснулась она не сразу. Но все же проснулась. Открыла глаза и сонно посмотрела на Степана.

- Ты чего это спишь, день уже давно? - встревоженно спросил он.

Странный у нее сон, подозрительный.

- День уже? - как будто удивилась она. - Долго сплю. А еще хочется...

- Снотворное на ночь принимала?

- Да, целых две таблетки... С Аллой повздорили, вот и разнервничалась...

- Вставай, умывайся...

- Да нет, я еще полежу. Так не хочется вставать...

- Ладно, лежи, - не стал возражать Степан. - С Аллой, говоришь, повздорили. Ну это понятно...

- А, ничего тебе не понятно, - вяло махнула рукой Люба. - Она меня ненавидит...

- Ну так семейные проблемы... Люба любовница ее мужа. Поэтому ничего необычного в том, что Алла ненавидит ее.

- Она змея. Шлюхой меня обозвала, представляешь! - Люба была так возмущена, что не обращала внимания на присутствие Плотникова. Впрочем, тот делал вид, что ничего не слышит. - И все из-за ребенка. Говорит, Виталий бесплоден. И он не мог быть отцом моего ребенка. И ему внушила, что я его нагуляла от кого-то другого. Сказала ему, что я шлюха. Вот он волком на меня и смотрел... А может, это она и подговорила его меня убить...

- Ну, это вздор...

И тут Степана осенило.

- Стоп! А откуда она узнала, что у тебя ребенок?

- Я письмо Виталию написала. А она его прочла...

- Давно?

- Да нет...

- Но еще до того, как тебя пытались убить?

- Да...

- И Болотову, значит, она сказала, что ты... ну, это... в общем...

- Да, она выставила меня перед Виталием шлюхой...

- Как будто ты нагуляла ребенка не от него, а от кого-то на стороне. Получается, она знала, что ты не замужем, - вслух рассуждал Степан.

- Получается так, - подтвердила Люба.

В их первую встречу Алла дала понять, что знает о Любе как о жене Степана. Значит, она обманывала его. Зачем?.. Чтобы навязать ему свою игру, цель которой - забраться к нему в постель. Может, и так.

Но ведь она врала ему, и это факт. А ложь всегда настораживает.

А потом еще один элемент игры. "Уголовный розыск. Майор Круча!" Она запомнила его фамилию. Вроде бы ничего необычного. По крайней мере, Марков считал так. А Степан, сам не зная почему, развил по этому факту целую теорию. И сам себе стал тогда неинтересен. Как будто чепуховиной занимался. А вдруг не чепуховиной?

Элементы игры... Алла рисовала перед ним искренность, но это была игра. Она забралась к Степану в постель. Но это также всего лишь часть игры. Через него она получила доступ к информации о муже. Может быть, только этого она и добивалась.

Если так, то это можно объяснить с плюсовой для нее точки зрения. Алла считает мужа невиновным, заботится о нем - и всем своим видом показывает это. В ее желании знать о делах мужа нет ничего плохого.

Алла не верит, что ее муж преступник. Уверена, что его скоро оправдают по всем статьям. А вдруг и это игра? И она вовсе не хочет, чтобы его освободили.

А что, если?..

- Значит, Алла змея? - то ли у самого себя, то ли у Любы спросил Степан.

- Змея! Я слышала ее шипение... Степан, а вдруг Виталий не бесплоден? Она говорит, что он анализы сдавал. А вдруг она врет. Ну ни с кем я не спала, кроме как с ним. Клянусь чем хочешь...

- А ведь это нетрудно проверить...

Любе она может соврать. А Виталию?.. С этим сложней. Но если постараться, можно состряпать аферу и с анализами...

И Степану почему-то казалось, что так оно и есть. Алла нарочно задурила голову Виталию...

Алла ведет свою игру. Против его сестры. И, возможно, против своего мужа.

А вдруг по пятам Любы идет смерть?

Может, и глупо, но Степану вдруг стало казаться, что она совсем рядом.

Иногда ему думалось, что интуицией сыщика он обладает с самого рождения. И годы работы в милиции лишь укрепили ее и обострили. И сейчас эта интуиция подавала ему тайные сигналы. Только, увы, с ее помощью он не мог определить источник опасности.

- Насколько я понял, Люба, вы кому-то перешли дорогу, - неожиданно вмешался в разговор Плотников. - И вас уже пытались убить. И действовал подрывник-профессионал...

Степан взглянул на Мишку. Он утратил природное медвежье добродушие. И был похож сейчас на гончую, повернувшую нос в сторону предполагаемой добычи.

- Люба, вы давно вставали со своей постели?

- Нет, - непонимающе уставилась на него она. - Как вчера легла... А ведь уже надо вставать...

- Лежите! - встрепенулся он. - Лежите и не двигайтесь! Это очень, очень опасно! Взгляд его тревожно блестел.

- Я не берусь утверждать, но в моей практике уже был подобный случай... Лежите и не двигайтесь. Я сейчас...

Он вышел в коридор, подошел к входной двери, открыл ее. И принялся тщательно изучать замок. Для этого он сунул в замочную скважину ключ и несколько раз провернул его. И на лице его такое внимание, как у "медвежатника" во время вскрытия сейфа.

- Что там? - Степан подошел к нему.

- А ты знаешь, братец, замок цел. Никто не вскрывал его...

- А разве его должны были вскрыть?

- Если мои подозрения верны, то да... Но замок цел. И все же... Ох, лучше бы я ошибся...

- Мишка, ну не тяни кота за яйца!

- Тут недавно случай был. В отсутствие хозяина, одного бизнесмена, к нему в квартиру киллер пробрался. Отмычкой дверь вскрыл. И мину под кровать установил. Хозяин лег спать. А потом проснулся. Когда вставал, механизм сработал. Голову в одном месте нашли, ноги в другом. Такая вот петрушка...

- Ну так чего ж ты стоишь?

- А куда торопиться? Главное, чтобы твоя Люба не вставала... Так, пошли, посмотрим...

В комнату Мишка прошел широким шагом. Поняла Люба, какая беда ей грозит, или нет, но в глазах ее был испуг. Она правильно восприняла предупреждение Плотникова, поэтому лежала неподвижно.

Мишка встал перед ней на колени, нагнулся, осторожно, как хирург в утробу пациента, просунул руку под кровать. И что-то нащупал.

- Ну вот, что я и говорил... - Его глаза смотрели куда-то вдаль.

- Что?

- Предмет, который, возможно, назовут похожим на взрывное устройство...

Еще осторожней Мишка вытащил руку из-под кровати. Лицо его оставалось непроницаемым. Но на лбу выступила испарина.

- Давай смежникам звони. Гэбистам, Пусть Диму Кумпана сюда шлют с его людьми. Он у нас самый лучший спец по этим делам... Хотя ладно, сам позвоню...

Степан протянул ему трубку сотового телефона. Затем посмотрел на Любу. Та лежала ни живая, ни мертвая. Страшный смысл происшедшего - или еще не происшедшего - дошел до нее во всей своей полноте.

Бедная, сколько выпало на ее долю.

- Лежи, милая. - Степан и сам ужасно волновался. - Все будет хорошо...

Ему очень хотелось верить в это.

Какая-то страшная сила наглым образом влезла в ее судьбу, приставила нож к ее горлу. Но Степан сыщик и не привык мыслить категориями "какая-то". Он должен узнать, что это за сила и от кого она исходит. И наметки версии уже начали созревать в его голове.

Угроза ее жизни могла исходить от Болотова. Неудачное покушение возле магазина "Гранд". Теперь вот мина под кроватью. И еще неизвестно, удастся ли ее обезвредить.

Болотов был в бегах. Его задержали. Вчера. Но он мог побывать в этой квартире позавчера ночью или вчера рано утром. И установить мину. С хитроумным механизмом.

А может, это был не он. Возможно, неизвестный злоумышленник как раз и хотел, чтобы подозрение снова пало на Болотова? А заодно он хотел избавиться от Любы.

Вчера Алла заявилась к Степану на квартиру. Якобы для того, чтобы расспросить о судьбе мужа, а попутно залезть в его постель. Чего она и добилась.

Но, возможно, главное заключалось в другом - спровадить Любу домой. Для этого и был устроен скандал. Во время которого, кстати, Алла понаставила себе минусов. Только она не боялась, что на нее ляжет хотя бы тень подозрения. Ведь Люба должна умереть...

Предположение чудовищное. Но Степан не кисейная барышня. Он мент. И знает, как жестоки порой бывают женщины.

Скорее всего Люба - это не главная цель Аллы. Гораздо важней избавиться от мужа. И не убить его. Нет, это слишком банально, к тому же на нее лягут подозрения.

А ведь у нее есть мотив избавиться от мужа. Его отправляют за решетку, а управление имуществом и делами переходит к ней.

Болотову грозит пожизненное заключение. Значит, Алла пожизненно будет заменять его.

И вот в силу вступает хитроумный план. Кто-то неизвестный взрывает бизнесмена Мальцева. Затем пытается убить Любу. Дальше гибель коммерсанта Фрязева. Все трое завязаны на Болотова. И сразу вывод. Тут санкция на обыск.

В кабинете-мастерской Болотова находят пластид и электродетонаторы. Только вот пальчиков его на всем этом не обнаруживается. Но и здесь все предусмотрено - запрещенные предметы упакованы в специальную пленку, на которой отпечатков пальцев просто не может остаться. И хоть ты лопни, гражданин Болотов, не отмыться тебе от подозрений. А чтобы менты глубже наживку заглотили, надо им сказку о джипе "Гранд Чероки" подсунуть. Да так, чтобы чей-то посторонний глаз за номер машины зацепился. Или хотя бы за краешек. Номер-то фальшивый! А джипов "Чероки" сейчас в столице хоть задом ешь. В прокате можно взять...

- Сейчас группа будет здесь, - сообщил Мишка, передавая Степану трубку. - Дима Кумпан - парень что надо. Надо будет, корабль космический угонит, но здесь в срок будет... Ты его, кстати, знаешь?

- Нет. Но очень хотел бы познакомиться...

- Считай, что уже познакомился...

- Лишь бы только не посмертно.

- Да нет, Дима суперспец. Все будет в порядке, не сомневайся...

Только Мишка говорил об этом не очень уверенно. Чувствовалось, что внутри у него все напряжено.

- Слышишь, Палыч, а киллера того нашли?

- Какого киллера?

- Ну того, который бизнесмена в кровати взорвал...

- Да нет, этот гад чисто сработал...

- А на заказчика вышли?

- Вообще-то этим делом руоповцы занимались. Но знаю точно, предполагаемого заказчика взяли в разработку... Да ты у Коли Маркова спроси. Он в курсе...

- Спасибо за совет...

И Степан ушел на кухню и набрал номер Маркова.

- Николай, привет, это я, Степан!

- Слышу... Чего там у тебя?

- Да вот, на кухне сижу...

- Ну и что?

- А то, что сижу и чай не пью...

- При чем здесь чай?

- Вот то-то и оно, не до чая сейчас. Любу, сестру мою, заминировали...

- Чего?

- А того. Ей под кровать мину установили. Она вчера спать легла. Под снотворным. Я ей с утра звоню, да все без толку. Мы с Плотниковым к ней завернули. А она спит. Хотела уже подниматься, да Миша ей не дал. Говорит, мина под кроватью. Сунул руку, и точно, она. Не ошибся. Чутье старого волка...

- Чутье и опыт. Был у нас один случай...

- Говорил он уже про этот случай. Это когда одного бизнесмена вместе с кроватью в воздух подняли...

- Да, да, не так давно это было. В Чертанове. Бизнесмен Сурков...

- Ты этим делом занимался?

- Вообще-то это не мой район. Но и меня тоже подключили...

- Заказчика определили?

- Ну а как же, вышли на голубчика. Бывший спортсмен, бывший рэкетмен, а ныне бизнесмен. Лимон его кличка. Мой клиент...

- Да слышал о таком, - кивнул Степан. - Только какой он к чертям собачьим бизнесмен? Как был бандюгой подзаборным, так им и остался...

Лимон на крутых тачках раскатывает, в костюмах за две штуки баксов разгуливает, спит исключительно с дорогими фотомоделями. А замашки все те же. Не изменились с тех пор, как он в подворотнях случайных прохожих на "гоп-стоп" брал. Правильным пацаном себя считает. Да только, говорят, все чаще его в сторону беспредела клонит.

В последнее время у него какие-то завязки с Сафроном появились. Уже пару раз его в Битово видели.

- Точно, - согласился Николай. - Последний подонок. С виду вроде ничего, а копнешь - трупы, трупы... Недавно, может, слышал, нашего брата, мента, покалечил...

- Нет, не слышал...

Видно, это происшествие не освещалось ни по каким каналам: ни по внутренним, ни тем более внешним. Возможно даже, кто-то с генеральскими звездами кроет Лимона. Сейчас ничему нельзя удивляться.

- Да постовой сержант что-то ему поперек сказал. Так он на него свою свору натравил. До полусмерти избили...

- И что, ничего?

- Тех, кто бил, в Бутырку упрятали. Но Лимон их под залог вытащил. А скоро дело совсем закроют...

- Козлы!

И бандиты - козлы. И продажные следователи, и судьи - тоже из той породы рогато-копытных.

- А самому Лимону хоть бы хны. Как с гуся вода. Он ведь сам никого не бил...

- Падла... Добраться бы до него! Степан бы с удовольствием свернул шею этому беспредельщику.

- Он у нас сейчас со всех сторон обложен. Только, увы, близко подобраться к нему не можем. Ушки на макушке, гад, держит. Служба безопасности у него не из качков с одной извилиной на всех состоит. Спецы на него работают... Короче, доказать ничего не можем... И на киллера, понятное дело, не вышли...

- Голый вассер - так, кажется, наши подшефные говорят...

- Киллер, который на Лимона работал, профи. Достаточно высокого уровня. Не одна ликвидация за ним. Есть основания полагать, что на его счету еще несколько взрывов. Машины, входные двери, почтовые ящики...

- Почтовые ящики?

- Ну да... Слушай, а ведь Фрязев в такой вот ящик сыграл, скаламбурил Марков.

- А Мальцев в машине подорвался. И налетчик по кличке Слива в моей "Волге" накрылся...

- Верно. И механизм сработал от вибрации стартера... Все тот же почерк... Возможно, что все это работа одного и того же человека...

- Я не удивлюсь, если так оно и есть... Короче, Николай, нам нужно срочно встретиться...

- Подъезжай!

- Я пока не могу. Я на квартире у сестры. Ждем спецов: мину ведь еще снять надо...

- Так вы ее еще не сняли? Какого ты дьявола баки мне забиваешь? Называй адрес, я пулей...

- Стоп, подожди. Одно дело нужно срочно провернуть.

- Давай, говори.

- Надо у Болотова анализ его спермы взять.

- Чего?!

- Или не спермы. Может, тут анализ на ДНК нужен, точно не знаю. Не спец я по вафлям. Короче, нужно точно выяснить, страдает он бесплодием или нет. И как можно скорей.

- Зачем тебе это?

- Не только мне, но и тебе. Я тебе потом объясню, а пока надо организовать процесс.

- Да, я сейчас решу вопрос. И сразу к тебе.

- Жду!

Специалисты по взрывным устройствам прибыли ровно через двадцать минут после того, как с ними связался Миша.

- Лучше уж сапером работать, чем экспертом, - с порога сказал невысокого роста парнишка с глазами столетнего мудреца. - Хотя это, конечно, гораздо опасней...

Тут он прав. Если бы Люба взорвалась, его бы, возможно, в качестве эксперта сюда вызвали. Но, к счастью, этого не произошло.

Плотников вкратце объяснил Диме ситуацию.

- Будем оперировать! - авторитетно заявил парнишка и начал закатывать рукава. Ну точно, хирург.

- Попрошу всех удалиться!.. Вас, гражданка, это не касается. - Это он Любе.

А исчезнуть ведено было Степану и Мише. Люди Кумпана, двое мужчин, годившихся ему в отцы, остались. Дима - хирург, они ассистенты.

Есть повод для шутки. Но Степану шутить вовсе не хотелось. Слишком серьезная операция. И так хотелось за ней понаблюдать. Но деловитый парнишка не желал, чтобы ему мешали. Не любил, когда стоят над душой. Что ж, сейчас он был хозяином положения, ему все условия.

Операция длилась десять минут. И все это время Степан был как на иголках. Но все закончилось благополучно. Маленькая коробочка с пружинящими подушками была надежно зажата у Димы в руках.

Мужчина из его группы направил на нее фотоаппарат с мощной вспышкой. И щелкал на фоне мерной линейки... Второй мужчина наклеивал на "адскую машинку" липкую ленту для съема отпечатков пальцев. Все по уму.

- Посмотрите на эту штучку внимательно, - натянуто улыбнулся Кумпан. Вы видите ее в последний раз. Сейчас я повезу ее на уничтожение...

Для Димы работа еще не закончилась. Ведь нужно было избавиться от этой штуки. А для этого разжать руку. Но тогда произойдет взрыв. Впрочем, Степан был уверен, что этот пирогений не ошибется.

- Когда будут результаты экспертизы? - спросил Степан, имея в виду дактилоскопию.

- Думаю, завтра к утру все будет готово. Но если постараться...

- Нет, брат, стараться не надо. Сначала от этой "дуры" избавься...

- Избавлюсь, можете не сомневаться...

- Как с тобой связаться?

- А вот, через товарища подполковника...

- Свяжешься, Степа, свяжешься, - кивнул Мишка. - И я свяжусь. И Николай Марков. И сам министр свяжется...

Тут он прав. Дело может получить небывалый резонанс.

Впрочем, кто бы ни занимался этим делом, Степан всегда будет держать руку на пульсе.

Появился Марков.

- Вот, долго жить будешь! - протягивая ему "краба", прогрохотал Плотников.

- Что, думали обо мне?

- О тебе и о том, как эту "машинку" раскручивать будем...

- Ладно, господа-товарищи, мне пора. - Дима направился к выходу. - А то эта "машинка" нас самих сейчас раскрутит...

Он ушел, а вместе с ним скрылись и его люди.

- Люба, - обратился Степан к сестре, - собирайся, поедешь ко мне...

- Только сначала, если можно, вам пару вопросиков, - вмешался Николай, обращаясь к Любе.

Но посмотрел не на нее, а на Степана. Как будто у него спрашивал разрешения.

- Да, конечно...

- Люба, а у Болотова были ключи от вашей квартиры?

- Да, были...

- А вы не помните, где он их хранил? Может, в сейфе или на общей связке, где его ключи находились?..

- Да, вместе со своими ключами...

- А когда вы отправлялись в поездку в Анталию, эти ключи могли быть при нем?..

- Точно не скажу, не знаю...

- Ладно, с этим разберемся... Позавчера вечером и вчера весь день вы находились в квартире брата. Так?

- Да.

- И ни разу не приходили сюда?

- Степан не велел, я не могла его ослушаться...

- Так были вы здесь или нет?

- Нет.

- Так, поехали дальше. Вы собирались в Анталию. Простите за бестактность, но я вынужден задать вам один вопрос. Болотов провел ночь у вас?

- Нет, он провел ночь у себя дома.

- А утром он заехал за вами. Так?

- Да.

- Он заходил к вам? Или вы сами спустились вниз?

- Он зашел за мной. Но только для того, чтобы взять мои вещи...

- А в комнату он к вам заходил?

Степан понял, к чему клонит Николай.

Не исключена возможность, что взрывное устройство установил Болотов позавчера утром. Еще перед тем, как ехать в аэропорт. Но уже после того, как Люба встала с постели.

- Да.

- Он мог установить взрывной механизм под вашу кровать?

Люба уже не бросалась глупыми репликами вроде: "Нет, он не мог это сделать! Он на такое не способен!" Страшная реальность, ворвавшаяся в ее жизнь, выветрила из ее головы всякую блажь.

- Нет, у него на это не было времени...

- Это точно?

- Да.

- Надеюсь, следственный эксперимент подтвердит подлинность ваших слов. У меня все...

Люба осталась одна в своей комнате. Но ждали ее только Степан и Николай. Миша Плотников сослался на какие-то неотложные дела и уехал в отделение на служебной машине с Кузьмичом.

- Так, а теперь вопрос к тебе, друг ситный, - сказал Марков Степану, когда они остались одни на кухне.

- Тебя очень интересует сперма, угадал? - съехидничал Степан.

- Смотря чья... Короче, что там за цирковой номер с деторождением?

- Нет, Николай, цирка здесь нет никакого. Тут такая каша заварилась. Но расхлебать надо...

- Давай обо всем и по порядку.

- Даже не знаю, с чего начать... В общем, не буду забивать тебе баки. Скажу, что у меня есть подозрения насчет супруги Болотова...

- Экстравагантная особа, - сразу же отреагировал Николай. - Мой Князев едва ноги унес...

- Что, приставала? - неожиданно для себя спросил Степан.

- Что-то вроде того. Он к ней с обыском, а она к нему со своей... Ну ты понял. Не то чтобы нахрапом перла. Но глазки строила, чары напускала... Но Князев устоял. Он у меня отличный семьянин...

- Он хоть понял, почему она к нему приставала?

- Ну, оголодавшая богатая стерва. Хотя, возможно, хотела через него воздействовать на судьбу мужа...

- Ты молодец, Николай. А я дурак...

- Чего?

- Не сразу врубился. Закрутила мне мозги Болотова. А я ее игру за чистую монету принимал. А ведь ты прав, неспроста она все это делала, через меня хотела мосты к мужу подбить. С твоим Князевым не вышло, так она за меня взялась...

- Ну и как, завербовала?

- Почти...

В это время появилась Люба. Разговор прекратился. На машине Маркова ее отвезли на квартиру к Степану. А до этого он вызвал туда Эдика и Рому. Опера ждали его во дворе его дома.

- Ну что, мужики, памперсами запаслись? - спросил их Степан.

Им предстояло нести службу возле его дома. Держать под наблюдением подступы к подъезду и отслеживать всех подозрительных субъектов.

- Нет, только сникерсами, - осклабился Эдик.

- В общем, не буду вдаваться в подробности. Скажу, что за Любой идет охота. Ее только что пытались убить.

- Да тут уже прошел слух...

- Значит, знаете о мине. Тем лучше. Короче, несете службу во дворе моего дома. Приметы "охотника" неизвестны, поэтому ничего вразумительного о нем я вам сказать не могу. Полагайтесь на интуицию...

- Да понятно...

Ребятам и в самом деле все было понятно. Они забрались в машину Эдика и заняли удобную для наблюдения позицию.

Степан и Николай также заняли пост во дворе дома. Они сидели в машине Маркова. Им нужно было обсудить кучу вопросов наедине.

- Степан, ты меня заинтриговал. Что ты имеешь против Болотовой?

- Ведет она себя очень странно. Ты прав, она хочет влиять на судьбу мужа. Но вопрос как, положительно или негативно? Доказательств ее причастности к убийствам никаких. Но подсознание уже гонит волну...

И Степан выложил перед коллегой свои соображения.

- А вдруг ее цель - подставить мужа? И она выбрала для этого изощренный способ, - заключил он.

- Если так, то она в сговоре с профессиональным киллером. - Марков уже выстраивал в голове свою версию. - Не сама же она устанавливала "машинки"...

- Сто процентов, не она. Тут чувствуется твердая мужская рука. А вот подложить пластид и электродетонаторы в комнату мужа могла. Что, возможно, она и сделала. И автоматически подставила его под двести двадцать вторую статью. Даже если не докажут его причастность к убийствам, он получает срок за незаконное хранение взрывчатых веществ...

- Может, и так, - задумчиво проговорил Николай. - А может, и нет... Если на Болотову работает профессиональный киллер, то ей незачем городить огород. Можно было просто подорвать Болотова на той же мине, и все дела...

- Тогда на нее сразу бы пало подозрение...

- А что подозрение? Киллер не оставил бы нам ни единого шанса уличить ее в чем-либо. Не забывай, мы имеем дело с профессионалом высочайшей квалификации...

- Видишь, мы сами выстроили себе ребус. И как бы автоматически выгораживаем ее. На это и расчет... Скорее всего она боится попасть под подозрение. Ведь тогда начнут копаться в ее прошлом. Вдруг что-нибудь да раскопают... Вот и надо просветить ее прошлое. А вдруг на нее что-нибудь интересное есть?

- С этого и начнем, - кивнул Марков. - Возьмем ее в разработку. Постоянное наблюдение, телефоны на прослушивание...

В этих делах Николай был асом. Уголовный розыск и РУОП - это части единого целого, родной и любимой милиции.

Только первый отталкивается от события. Случилось убийство, ограбление, кража - и закрутилась машина: следаки версии выстраивают, бумагами шуршат, опера носом землю роют, свидетелей ищут, улики из дерьма выгребают.

А РУОП держит событие под постоянным контролем. Банда, команда, группировка, сообщество, мафия - как ни называй бандитский кодлан, все одно это организованная преступность. И с ней нужно бороться. А самое надежное средство - глухой "колпак": вербовка агентов в группировке, взятой в разработку, постоянная слежка за авторитетами, прослушивание телефонных разговоров, по возможности, "жучки", "клопы", лазерные звукосниматели. И если работа организована правильно, то бандитам практически нет возможности совершать преступления безнаказанно.

Намылились братки на "стрелку", а тут засада: собровцы в масках. И хорошо, если братки не имеют при себе стволов. Или другой вариант. Направили киллера на "заказуху", но сталкивается он не с жертвой, а с вооруженными до зубов спецназовцами. Или сам авторитет кого-то замочит. А ему, опаньки, иди сюда, дорогой. Мордой в грязь, руки за спину, в машину и в отделение. А там ждет его следак с полным перечнем доказательств его вины...

Конечно, не всегда все получается. Не всех можно взять под "колпак". Убийства Мальцева и Фрязева автоматически попадают в разряд заказных. А о киллере практически никакой информации. Кто такой, откуда взялся. Вот и приходится Маркову отталкиваться от события, на уровне опера из уголовного розыска работать.

А вот с Аллой Михайловной Болотовой Николай как бы попадает в родную стихию. Степан мог не сомневаться, эта дама будет обложена со всех сторон. И если она виновна, то этот факт обязательно всплывет наружу.

- И за Лимона крепче нужно взяться, - добавил Марков. - Все-таки надо выдавить из него информацию о том самом киллере...

На киллера уже есть зацепка. Можно предполагать, что он работал на уголовного авторитета по кличке Лимон. Только этот ублюдок ничего не скажет. В этом случае признание - верный путь на нары.

- Ты мне подробную информацию об этом Лимоне подкинь, - попросил Степан.

- Тебе-то зачем? - покосился на него Николай.

- Да, может, получится по душам поговорить. Ты же знаешь, я умею...

- Знаю, умеешь. Но этого гада лучше не трогать. Душа у него беспредельная...

- Ну точно как у меня, - усмехнулся Степан. - Скинь информацию, а? Хотя бы просто так, на всякий случай...

- Хорошо. Завтра устроит?

- Вполне... Слушай, Николай, у меня тут мыслишка появилась. Надо ускорить процесс. Давай дезинформацию Болотовой подкинем. Скажу, что мину под кроватью Любы установили Но осечка вышла, мина не сработала. Она со своим киллером или по телефону свяжется, или сама к нему побежит...

- Если, конечно, дела обстоят именно так, как мы предполагаем.

- Да нутром я чую, не ту игру ведет эта стерва...

- Нутро сыщика - тонкий инструмент... Ладно, сегодня же и слей дезу...

- И не только дезу...

Степан ощущал себя Джеймсом Бондом. Ведь сегодня он будет в роли шпиона. И в разведывательных целях ляжет в постель с подозреваемой. И это его. кстати, совершенно не расстраивало.

- Болотова не должна догадываться, что мы ее взяли на прицел, - сказал Марков.

- И Болотову не обязательно знать, что он уже не единственный подозреваемый, - добавил Степан. - Но участие к его судьбе проявить надо. Куда его из "Петров" перевели?

- В Бутырку.

- В Лефортово, конечно, получше. Но и в Бутырке тоже можно жить.

- Человек - это такая скотина, ко всему привыкает... Алле Михайловне скажи, что от статьи ему никак не отвертеться, - посоветовал Марков. - И светит ему, голубчику, пожизненное заключение. Пусть порадуется...

- Недолго ей осталось...

Степан уже не просто предполагал, он был уверен в том, что кровь Мальцева, Фрязева и бандита по кличке Слива лежит на совести Болотовой. И за Любу она в ответе.

Странно, ведь еще сегодня ночью он считал ее лучшей женщиной на свете.

Часть вторая

Глава первая

Алла в своем репертуаре. Ему плохо, а она к нему ластится. Как будто нет на свете ничего важнее секса.

Глаза красивые, шаловливые, блудный огонь в них. И сама вся как огонь. Все к нему липнет, чтобы он остудил ее пыл.

Сейчас он должен был швырнуть ее на кровать, сорвать с нее одежду, раздвинуть ноги и припасть к ее лону. Не важно чем, но припасть... Только ему сейчас было не до того...

Из головы не выходил звук сирены "Скорой помощи", в которой увозили его отца. Сердечный приступ. Инфаркт. На почве сильнейшего стресса. И слезы в глазах матери. Истинная аристократка советской поры, она не выла, не рвала на себе волосы, как это делают плебеи. Она стойко переносила горе. И с достоинством урожденной леди заняла место в машине "Скорой помощи". В больницу она уехала вместе с отцом. Герман остался дома.

Девяносто первый год. Эра всеобщего развала. Крах экономики и криминальная революция. Бестолковые митинги на улицах и разгул преступности. Воров развелось видимо-невидимо. Как будто некому было их ловить. Как будто милиция только и делала, что защищала демократию. Идиотизм!

Из-за этого идиотизма Герман и не поехал в больницу, остался дома.

Квартира у родителей роскошная. Престижный район, пять комнат, ковры на полах и на стенах, хрусталь, фарфор, картины известных мастеров, фамильные драгоценности. И все это добро нельзя оставлять без присмотра. Иначе и опомниться не успеешь, как квартиру обчистят. Тем более это и все, что осталось у родителей. Ну еще машина и дача казенная. Больше ничего нет.

А раньше было все. Положение в обществе, уважение, почет. Но в девяностом году отца отправили на пенсию. Ни за что ни про что. Кому-то его лицо не понравилось.

Только отец не унывал. Обосновался с матерью на даче, огородом занимался, цветочки выращивал. В общем, жил в свое удовольствие. И мать не жаловалась на судьбу.

А Герман в московской квартире жил. Ему ведь университет заканчивать надо. Вместе с ним жила Алла. На правах жены. Правда, их отношения не узаконены были официальным браком. Но для них это не имело особого значения. Да и родители не возражали. Напротив, только одобряли их гражданский брак. Алла им нравилась, но только не больно-то хотели они принимать ее в свою семью на законных правах. Ведь она из простой семьи: мать - санитарка в больнице, отец - мастер на заводе. Нонсенс, но радетеля интересов пролетарской партии совершенно не впечатляло пролетарское происхождение невестки. Ведь он-то считал себя аристократом. Самое интересное, фамилия у отца обыкновенная - Шлыков. А у Аллы - Оболенская. Самая что ни на есть дворянская. Но разве не отец и ему подобные искореняли пережитки царской России? Против этого не попрешь...

На жизнь Герман не жаловался. Роскошная квартира, своя собственная "восьмерка" - отец на двадцатилетие подарил, деньги на рестораны, куда они часто с Аллой заглядывали. Только вот факультет МГУ не очень хороший философский. Отец его специально туда впихнул. Чтобы марксистско-ленинское учение от зубов отскакивало. Думал, Герман по его стопам пойдет. Да только кто ж знал, что жизнь повернется к ним задом.

Отец всегда горел пламенными идеями классовой борьбы. Но это не мешало ему вести успешную борьбу за полноту собственного кармана. Это другие довольствовались одними только партноменклатурными привилегиями: спецобслуживание, спецбольницы, спецдачи, спецмашины. Отец же всегда в будущее заглядывал. Он открыл для себя источник левого дохода, делал деньги и клал их в банки. В стеклянные, трехлитровые. Сотенными и пятидесятирублевыми купюрами. Солидные сбережения сделал он к моменту выхода на пенсию. А потому и не тужил. Ведь впереди его ждало обеспеченное будущее.

Да, в будущее он смотрел. Да только недостаточно далеко. Зима девяносто первого года. Государство делает ход конем. Изымает из обращения "полтинники" и "сотки". И в одночасье все отцовские деньги становятся бесполезным хламом. Он пытался обменять старые купюры на новые. Но сумел вернуть лишь крохи. Остальные сбережения протухли как тушенка на жарком солнце.

Отец не выдержал. И заработал инфаркт. Сейчас он в больнице, в реанимации. И мать рядом с ним. Бедная, ведь и она на грани срыва... Впрочем, сами во всем виноваты. Надо было вовремя "деревянные" на "зеленые" обменять, ведь была такая возможность. Была да сплыла...

Алла подбиралась к нему и так и этак. А он на нее не реагировал.

- Гера, ну хватит тебе киснуть, - наконец не выдержала она. - Сидит тут, как мышь на крупу надулся. Твой отец что, умер? С ним все в порядке. Больница - лучше не бывает, доктора - светила, лекарства отличные, уход. Ведь откачали его. А скоро он совсем поправится. После инфарктов знаешь сколько еще жить можно?..

В медицине она разбирается. Ей интересна эта область. И очень жалеет, что не поступила в медицинский институт. Она Менделеевский заканчивает. Химией она еще со школы увлекалась. Валентности, оксиды, органика... Герман на нюх всю эту дрянь не переносил. А ей интересно.

- Знаю...

- А ты ведешь себя так, будто уже похоронил его. Так нельзя...

И она снова прильнула к нему.

А ведь она права. Получается, он отца заживо похоронил. А ведь ему еще жить и жить... А вот как быть с деньгами? Их уже не вернуть... Только вслух об этом он не сказал.

Герман повернулся к Алле, обнял ее, впился ей в губы и уложил спиной на диван. Его рука полезла ей под халат. Ее тело задрожало, дыхание участилось...

Аллу он любил. И, может быть, даже не потому, что она такая красивая. Их связывают не только чувства. Но и детство, а затем юность.

Виталик Болотов. Их одноклассник. Герман ненавидел его. И все из-за того, что не мог взять над ним верх. А дрались они довольно часто. Сначала из-за права на лидерство в классе. Затем из-за Аллы. Виталик всегда побеждал. Зато Герман умыл его. Пусть Болотов и сильней, но Алла выбрала Германа.

Он уже давно сох по ней. И, наконец, набрался смелости предложить ей свою дружбу. С тех пор они вместе. А Виталик бесился. Все норовил его подловить да нос ему расквасить.

Герман злился. Алла - дама его сердца, а ему вовсе не хотелось быть побитым рыцарем. В восьмом классе он всерьез увлекся боксом. Побеждал в спаррингах, яростно молотил по груше. И все представлял, что избивает Виталика. Только тот и сам не промах, дзюдо занимался. А потом уличные драки - в них Виталик преуспел. Ведь он пацан из простых, плебей. В компаниях, с которыми он водился, "стенка на стенку" явление обычное.

Он уже стал совсем взрослым, уже с Аллой в постели побывал, а Виталик все продолжал мстить ему за свое поражение. До самого выпускного бала. А после школы исчез с горизонта. Больше они не виделись.

И слава богу...

Виталик. Это детство и ранняя юность. Все в прошедшем времени. Давно уже пора забыть обиды. Умом Герман это понимает, а душа все трепещет.

Почти пять лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел Виталика. Но злость все та же. Он продолжал заниматься боксом. Скоро выпуск, он станет законченным идио... то есть философом. Кому он нужен будет со своим дипломом? Никому! Хорошо, что он больше спортом занимался, чем наукой. И время не зря потрачено. Он уже сейчас мастер спорта по боксу.

Два года назад, помимо всего прочего, он решил заняться спортивной стрельбой, записался в секцию. Грандиозных успехов на этом поприще не добился: не хватало времени, чтобы отнестись к этому виду спорта со всей серьезностью. Но "марголин" в его руках был послушен, он легко выбивал в мишенях "десятки". Иногда он представлял на месте мишени Виталика.

Аллу он любил. Но кроме того, она оставалась для него символом победы над Виталиком. Это тешило его самолюбие. И не утратило своей новизны до сих пор...

Они занимались любовью с Аллой, а в это время в больнице скончался его отец. У него случился второй инфаркт. Он умер, не приходя в сознание.

- Как же мы теперь будем жить? - спросила мама, с трудом сдерживая слезы.

Потрясение было слишком велико, и она едва держалась на ногах. Герману приходилось ее поддерживать.

Отца похоронили на третий день. Но мать не смогла побывать на кладбище. Она в это время находилась в больнице. Потеря мужа - это само по себе горе. А потом какой-то скот из верхов сообщил ей, что в связи со смертью товарища Шлыкова его дача отходит в пользу государства. Ведь она была закреплена за ним пожизненно без права передачи по наследству.

И это еще не все.

Есть такая категория воров, которые обкрадывают квартиры, где находится покойник. Их презрительно "мародерами" называют.

В родительской квартире они побывали в тот день, когда должны были хоронить отца. Проникли в дом под видом партийных деятелей. Якобы для того, чтобы попрощаться со своим соратником. В суматохе они отыскали тайник с драгоценностями, забрали все.

"Как мы будем жить?" И Герману пришлось искать ответ на этот вопрос.

Мама две недели пролежала в больнице и вернулась домой, где, казалось, навсегда поселилась печаль.

- Ну как, - снова задумался он. - Закончу университет, устроюсь на работу. Будем жить на мою зарплату...

В ответ мама только вздохнула. Кто-кто, а она не привыкла жить на одну зарплату.

Зато не расстраивалась Алла.

- Что-нибудь придумаем, - сказала она.

Он думал, Алла отвернется от него, даже бросит. Ведь брак их официально не зарегистрирован, детей у них нет. Он уже никто - у него нет ни положения, ни денег. А она молодая, красивая, без пяти минут с высшим образованием. И жизнь вокруг кипит. В двадцатые годы в Москве нэпманы шиковали, сейчас господа "новые русские" на "мерсах" раскатывают. Для них открыты все двери: в самые дорогие магазины и в лучшие рестораны. И многие из этих нынешних хозяев жизни не женаты...

Только Алла не думала о них. Она думала о Германе и о самой себе. В ее мозгу рождалась одна идея за другой. То она хотела заняться недвижимостью, то видела выгоду на рынке ценных бумаг, то вдруг вспоминала, что в мировой практике самым прибыльным считается торговый капитал. А потом вдруг вбила себе в голову, что сейчас самое время начать карьеру фотомодели. И уже всерьез надумала устроиться на курсы манекенщиц. Хорошо, вовремя охладела к этой идее. Потом она вдруг захотела стать певицей. Обнаружила, что у нее есть голос. Только быстро поняла, что на этом поприще ей ничего не светит. А еще заикнулась насчет актерского ремесла. Но вмиг остыла - нужно ведь театральное училище заканчивать.

А актриса из нее бы получилась - в этом Герман даже не сомневался. Когда ей это было надо, она могла изобразить любой оттенок человеческих чувств. Она могла разыграть бурную радость, умела вызвать к себе жалость, сострадание.

Она хотела быть кем угодно - коммерсантом, брокером, маклером, фотомоделью, певицей, актрисой. Только не тем, кем она должна была стать. Химия не могла дать ей тех денег, которых она хотела.

- А может, в проститутки пойти? - спросила она как-то.

Недавно она посмотрела фильм "Интердевочка". И сейчас находилась под впечатлением.

Герман ошалело уставился на нее.

- А что, валютные проститутки неплохо зарабатывают. А если еще и элитной стать... Как думаешь, я буду пользоваться спросом?

Спору нет, спрос на нее был бы немалый. Только он ответил ей по-другому.

- Ты будешь получать по морде. - И как бы в подтверждение этих слов отвесил ей оплеуху. Это был первый раз, когда он ее ударил.

- Дурак! - Она обиделась.

Но скоро простила. Поняла, что сама во всем виновата.

В проститутки она не пошла. Но бизнесом занялась. Вместе с ним.

Конечно, это был не тот бизнес, о котором она мечтала. Офисы, компьютеры, факсы, миллионные сделки - это по-прежнему было где-то там, за горизонтом. Им достались несколько мест в пыльном "Икарусе", который повез их в Польшу. Вот так перед Германом открылась философия жизни, а в частности, челночного бизнеса.

После нескольких рейсов Герман сдался. Утомительные туры, базарная суета, жара, пыль, галдеж, толкотня... Очень скоро он понял, что это дело не по нему. Даже если оно приносит прибыль. А прибыль не ахти какая, но была.

Ему вдруг показалось, что он сможет заняться куда более солидным бизнесом. Время больших денег, время большой удачи. Он знал уже немало примеров, когда люди делали целые состояния из ничего.

В последнем челночном рейсе он познакомился с человеком, который знал, как провернуть несколько очень выгодных сделок. Он имел несколько выходов на заграничных партнеров. Мало того, у него даже была лицензия на проведение внешнеэкономических торговых операций. Он ее Герману под большим секретом показал. И он бы уже давно оседлал большой бизнес, да только ему оттолкнуться было не от чего. Не было первоначального капитала.

"Но ничего, - сказал он. - У меня уже все на мази. Я договорился с одним человеком. Он продаст мне крупную партию австрийской обуви. В Союзе я загоню ее втридорога. И не в розницу. А через оптовых покупателей. Ты понимаешь, Герман, о чем я?"

Конечно же, он понимал. Василий, так звали этого тридцатилетнего мужчину, обладал всеми качествами, необходимыми для успешной коммерции. Подводило его, пожалуй, только одно. Василий был слишком честен. И никогда не мог обмануть покупателя. Но он не собирался менять своего отношения к делу. Говорил, что скоро настанут времена, когда репутация честного бизнесмена будет приносить ему большие деньги

Василий очень красочно описывал виды на будущее. И Герману даже становилось завидно В отличие от грандиозных, но расплывчатых проектов Аллы, Василий четко знал, чем он будет заниматься. И даже в черновом варианте мог составить примерный бизнес-план своего предприятия. Это подкупало. А еще Василий нуждался в деловых партнерах. Хотел создать предприятие на паях. Но только он даже и не думал, чтобы его партнером стал Герман.

"А где ты возьмешь деньги на проект?" - спросил Герман у Василия.

"Придется идти на риск, - тот аж побледнел от внутреннего напряжения. - Я свою квартиру продаю..."

"А можно?"

"У нас все можно".

И он даже изложил Герману несколько вариантов.

"Все деньги я пущу в дело".

"А если их будет мало?"

"А тебе-то что?"

"Если ты не против, я могу вложить в дело свою долю".

Василий был против. Вернее, не то чтобы против. Но он всячески отговаривал Германа. Говорил, что на любом деле можно прогореть. И тогда он останется на бобах. Но это только подогревало интерес Германа. В конце концов они ударили по рукам.

Герман притворился больным. И в очередной рейс Алла отправилась без него. В ее отсутствие он занялся обменом своей квартиры на меньшую с доплатой. Это был один из вариантов, который ему подсказал Василий. И у него все сладилось. Он обменял пятикомнатную квартиру в центре столицы на двухкомнатную в спальном микрорайоне. И получил доплату в сто тысяч долларов. Это были сумасшедшие деньги.

Он отдал их Василию как раз в тот день, когда из очередного челночного рейса вернулась Алла. Только с корабля она попала не на бал, а в двухкомнатную квартиру. Хоть и мебель была в ней приличная, и улучшенная планировка, но Алла наградила его очень нелестным словом.

- Это ж надо быть таким бестолковым!

- Не смей так говорить... Я, между прочим, сто тысяч долларов за обмен имею...

- И где же деньги? - устало спросила она. И Герман рассказал ей о договоре с Василием.

- Фирма ваша зарегистрирована?

- Да, конечно, вот документы... У него на руках были все копии договоров. Он и Василий значились учредителями.

- А где этот Вася?

- Как где, дома.

- А ты хоть раз у него был?

- Ну, вообще-то он приглашал. Да мне как-то некогда было...

- Адрес есть?

- Ну, конечно...

- Поехали...

По указанному адресу проживали незнакомые люди. Ни о каком Василии они и слыхом не слыхивали.

- Тебя надули, понял? Как самого последнего идиота, - зло процедила Алла.

- Но у меня же расписка есть. Да и в документах мой взнос в уставной...

- Да заткнись ты!

С тех пор как Алла занялась торговлей, она начала меняться. Стала более грубой, иллюзий поубавилось. И на вещи она уже смотрела куда более трезво, чем он. Неудивительно, что она сразу почуяла подвох.

Герман обратился в милицию. Там над ним открыто посмеялись. Но за дело взялись. И выяснили, что фирма была зарегистрирована под подложным паспортом на имя Ляпунова Василия Давыдовича. Точно, ляп, самый натуральный. Настоящее имя афериста определить не представлялось возможным.

У Германа была отличная зрительная память. По его показаниям был составлен фоторобот мошенника. Только ни к чему это не привело. Преступника разыскать не удалось. Денежки плакали.

Сто тысяч долларов. Целое состояние.

- Растяпа! - презрительно отозвалась о его коммерческих способностях Алла.

За что получила пощечину. На этот раз ответом был не безобидный "дурак".

- Козел! - прошипела она.

И схлопотала по шее.

Так вот он и заткнул ей рот.

- Ладно, не горюй, что-нибудь придумаем, - сказала она ему на следующий день.

И она придумала. Только Герман не сразу узнал, что именно.

* * *

- Такая хорошая девочка. И одна?

Толстый неуклюжий поляк очень хорошо говорил по-русски. Почти без акцента. Одно слово, славянин. Только Алле было сейчас все равно, славянин он или негр.

Она не собиралась ложиться с ним в постель. Мужчины совершенно не волновали ее. Только Герман. Она любила его. Хотя, пожалуй, он был этого недостоин. Неприспособленный какой-то. Привык жить на всем готовом, а как судьба отвернулась от него, так лапки кверху и задрал.

Челночный бизнес, видите ли, не по нему. Как будто ей легко по заграницам мотаться, тюки неподъемные таскать. Ах да, она же баба из грязи. А он князь совковый.

А ведь у нее натура тонкая. И челноком ей быть также чертовски надоело. Но надо же как-то зарабатывать на жизнь. Она зарабатывает, но только не так много, как того бы хотелось. Другие вот крутятся, ларьки свои открывают, продавцов нанимают. И раскручиваются. А у нее торгашеского везения нет. И, наверное, оно к ней не придет.

- Да пошел ты! - огрызнулась Алла.

- Ну чего ты, дорогая! - Толстяк и не собирался от нее отставать. Пошли ко мне. Отдохнем...

Ей уже не раз предлагали скоротать одиночество в рейсе. Пока с мужем ездила, ничего. А как одна осталась, так предложений хоть отбавляй. То один попутчик приставать начнет, то другой. И все деньги предлагают. Кто двадцать баксов, кто пятьдесят. Бизнесмены хреновы.

И в Польше на рынках предлагали. И этот сейчас предложит. Долларов пятьдесят. Русские женщины, они ведь дешевые.

- Пятьсот долларов! - отрезала она.

Обычно это действовало отрезвляюще. Ну какой дурак отдаст пятьсот баксов там, где можно обойтись максимум сотней?

- Хорошо, пятьсот! - не раздумывая согласился толстяк.

"А может?.."

Пятьсот долларов - это большие деньги. За них можно много чего купить здесь. А в Москве выгодно продать.

- Пошли? - спросил он, пока она размышляла. И она послушно последовала за ним. Очнулась в машине. "Мерседес", новый. Сразу видно, не бедствующий поляк. И способен отвалить за нее пять сотен баксов. А что, разве она не стоит этого? Стоит, и даже много больше.

Алле стало немного стыдно от этих мыслей. Но только немного. Зато она ощутила гордость за себя.

Толстяк привез ее в свою квартиру. Несколько комнат, роскошь, комфорт. И богатый выбор напитков.

Алла выбрала мозельское вино. Поляк припал к водке. К обычной русской водке. Оказывается, ничего другого он не признавал.

Скоро Алла и сама переключилась на водку. Пьяной будет легче отдаться этому толстяку.

Она не хотела спать с ним. Да только он уже вынул из секретера деньги. Ровно пятьсот долларов. И положил их ей в сумочку. Получалось, отступать уже было поздно.

Они пили, закусывали, а потом она отключилась. Осознание действительности вернулось к ней в тот момент, когда толстяк кончал в нее...

Благо она постоянно сидит на противозачаточном. Никак не вдохновляла ее перспектива родить ребенка. Сколько возни с ним, сколько криков, соплей, сраных пеленок. И груди потеряют упругость. Может быть, потом, когда будут деньги, чтобы нанять няньку. Или даже кормилицу...

За окнами была глухая ночь. Часы показывали половину второго ночи. Получается, она уже давно в этой квартире. Интересно, неужели она трахалась с этим боровом несколько часов?..

Хорошо, толстяк скатился с нее, завалился на бок и захрапел.

Минут двадцать Алла лежала и не шевелилась. Внутри себя она ощущала мерзость, на душе было гадко. И чувство вины. Пожалуй, не только из-за того, что изменила Герману. Она разменялась, как золотая монета на жалкие медяки, из добропорядочной женщины стала шлюхой. От этого, конечно, не умирают, но на душе было тоскливо.

Поляк спал мертвецким сном. Алла встала, пошла в ванную, приняла душ. Она азартно намыливала себя мочалкой, как будто хотела содрать с себя мужские нечистоты, очиститься от кобелиной похоти. Отмыться она не отмылась, но немного успокоилась.

Толстяк и не думал просыпаться. Время было очень позднее. Алла высушила волосы, оделась, взяла сумочку, проверила ее и обомлела. Этот хряк забрал из нее свои пятьсот долларов.

И где же теперь их искать?

Алла подошла к секретеру, открыла его, увидела бронированный ящик. В дверце торчал ключ. Этот кретин обокрал ее, но не додумался закрыть доступ к своим деньгам. Или в ящике уже нет денег?

Она открыла дверцу, сунула руку в ящик. Нащупала денежные купюры и еще что-то тяжелое. Деньги - две нераспечатанные банковские упаковки: в одной две тысячи долларов, в другой десять. И еще с десяток стодолларовых купюр россыпью. А к деньгам приложение - заряженный пистолет с глушителем. Такие она видела в американских кинобоевиках. Эта находка мало ее волновала, но тем не менее она забрала ее с собой.

Уходя, Алла прибрала к рукам видеомагнитофон и музыкальный центр. Нелегкая ноша и объемная, но она стоит денег. На родине эта техника уйдет влет...

Алла вернулась из поездки страшно уставшая и довольная. Привезла с собой шмотки, видеомагнитофон и музыкальный центр.

- Сколько отдала? - спросил Герман, показывая на технику.

- Нисколько, - криво усмехнулась она. - А могла бы отдать лет десять...

- Ничего не понял, - до него не сразу дошел смысл ее слов.

- А ты понимай!.. Осточертело мне по этим сраным заграницам мотаться! - Слова ее резанули слух. - Ты вот здесь прохлаждаешься, а я в тарантасах пыльных трясусь...

- В следующий раз вместе поедем...

- А я больше не хочу никуда ездить!.. В общем, так, дорогой, это была последняя моя поездка. А жить буду на это.

Она показала на видик и музыкальный центр.

- А ты думаешь их за сто миллионов долларов продать? - скептически улыбнулся Герман.

- Хватит того, что я ни копейки за них не отдала...

- Ты мне так и не ответила, где ты взяла все это?

- Украла!

- Я серьезно.

- Я тоже... Да, Герочка, все это я украла... Или... Или даже, можно сказать, заработала...

- Как?

- А вот так, передком своим. Нужно знать, кому отдаваться...

- Что?!

Герман не сдержался и размахнулся, чтобы ударить Аллу. Слишком нагло и развязно ведет себя эта сучка!

Но Алла резко подалась назад, быстро сунула руку в сумку и вытащила оттуда... Она вытащила оттуда пистолет. И направила ствол на него.

- Не подходи, он заряжен! - Ее взгляд метал молнии. В глазах бродил признак безумства.

- Дай сюда! - потребовал он.

И, как это ни странно, после короткого раздумья Алла взяла пистолет за ствол и бросила ему. Он поймал его на лету. И разинул рот от удивления.

Пистолеты - его слабость. "В живую" он видел только "марголин", "наган", "ПМ" и "ТТ". Зато в его библиотеке стояло редкое и дорогое издание - энциклопедия стрелкового оружия. Раздел "Пистолеты" он знал чуть ли не наизусть.

И вот одна страничка этого издания ожила в его руках. Один из самых дорогих и надежных пистолетов нынешней эпохи. "Глок", семнадцатизарядный, девять миллиметров, ствольная коробка целиком из пластика - это снижает его вес. Этот пистолет крупней, чем "Макаров", но на целых сто граммов легче. Краем уха Герман слышал, что эту модель очень уважают киллеры, наемные убийцы.

- Где ты это взяла? - жестко спросил он.

- Где, где... - передразнила его Алла. - В пи... Это было грубо даже для нее.

- Сука! - ответил он тем же.

- Сам дурак...

Она неожиданно сложилась в коленях, затем в поясе. В этом положении она опустилась на пол, закрыла лицо руками и зарыдала. Не заплакала, а именно зарыдала.

Герман подошел к ней, присел рядом, погладил ее по спине.

- Успокойся, не надо...

Когда она пришла в себя, он спросил:

- Расскажи мне все...

- А чего рассказывать? - всхлипнула она. - Я по барахолке ходила, к товару присматривалась. Одна ходила, ведь ты же не захотел со мной быть... А тут мужик один подходит, поляк. Какая девочка, какая девочка, заладил, гад. И пять сотен баксов предлагает... Прости меня, Гера, но я сломалась. Пятьсот баксов только за то, чтобы ноги расставить...

Герман чувствовал, как внутри его все застывает от холода. Горькая тоска сдавила грудь - он начал задыхаться.

- Но ты не думай, между нами ничего не было. Он привел меня к себе, накрыл стол. Хотел, чтобы я выпила, а я отказывалась. Тогда он сам приложился к бутылке. А потом начал приставать. Я дала ему понять, что не готова. Тогда он снова за выпивку. В общем, нажрался как свинья и заснул. Так ничего у нас не получилось. А если бы не нажрался, я все равно бы от него сбежала... Ты верь мне, Герочка, верь...

Герман не мог понять, это у нее идет искренне, от души, или она играет роль. Но как бы то ни было, он верил ей. Хотел верить. Сейчас для него лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Он любил Аллу, и ему страшно было представить ее в чужих объятиях.

- В общем, он заснул, а я хотела уйти. И ушла, но не сразу. Бес меня на грех толкнул. Я забрала у поляка магнитофон и музыкальный центр. Я обокрала его.

- А пистолет?

- И пистолет я нашла у него. Вместе с этим...

Она встала, подошла к своей сумке, сунула вглубь руку и достала бумажный сверток. Бросила его на стол и развернула. В нем лежали деньги. Много денег. Герман обомлел.

- Здесь тринадцать тысяч. Долларов. Тринадцать тысяч... Тринадцать... Дьявольское число... Это знак...

Герман глянул на жену. И невольно вздрогнул.

Ни единой слезинки в ее глазах. Взгляд холодный, немигающий, как у рептилии. И какой-то потусторонний. Она очень напоминала сейчас кобру, готовую к броску.

- Я знаю, чем мы будем с тобой заниматься... И она открыла перед ним чудовищный план.

- Это опасно. Но я знаю, нам всегда будет везти. Я перевозила через границу оружие, ворованные деньги, технику. И очень боялась. Ведь за это срок. И, знаешь, перебоялась. Все хорошо, я не попалась. И это знамение. Знамение на будущее. Нам всегда будет везти, вот увидишь. Нас никогда не поймают, - ее уверенность передавалась ему.

Как будто она его загипнотизировала.

- Мы будем жить безбедно...

- И вернем себе квартиру, - добавил он.

Покойный отец был и оставался для Германа идеалом. Сильный властный мужчина, уважаемый обществом человек. А ведь он зарабатывал деньги не честным путем. Он никого не грабил, не убивал. Но успел заполнить крупными купюрами не одну трехлитровую банку. Правда, его "кинул" один очень авторитетный жулик по кличке Государство. Одним росчерком пера были обесценены все его накопления. Но ведь он мог сохранить их, если бы вовремя обернул "деревянные" в "зеленую" валюту.

А еще мать. Она постоянно твердила, что он какой-то не такой. Рохля, растяпа, неудачник. Не то, что его отец. Она не могла простить ему потерю квартиры. И злилась. Он должен был доказать ей, что и он чего-то стоит. И докажет. Докажет и вернет квартиру, пятикомнатную, в центре города.

Вместе с Аллой они свернут горы.

Он не считал себя ее единомышленником. Преступный план выдвинула она. Только ему казалось, что это он уговорил ее приступить к его осуществлению.

* * *

Алла стояла на обочине дороги. В нескольких шагах от автобусной остановки. Красивая, неотразимая. Но в ее наряде ни капли вульгарности. Дорогой деловой костюм, туфли на среднем каблуке, кожаная сумочка от Гуччи на плече. Грамотный макияж - строго по минимуму, волосы забраны вверх, на красивом лице печать неприступности. Только это не отталкивало мужчин, а, напротив, тянуло к ней как магнитом. Тут главное - взгляд. Не блудный, не распутный, но допускающий определенную фантазию.

Синяя "шестерка" промчалась мимо нее на полной скорости. И вдруг резко затормозила, сдала задом и поравнялась с ней. Из нее вывалился молодой джигит с орлиным носом.

- Чего стаишь? Садись, падвизу!

Высоко задранный подбородок, расправленные крылья. Гонору столько, будто он не на какой-то заезженной "шестерке" подъехал, а минимум на новеньком "Мерседесе".

Алла даже не удостоила его взглядом.

- Не, ну ты чо, не слышишь? - Самолюбие джигита было уязвлено.

Как бы с кулаками на нее не набросился. У них, у нерусей, ударить русскую женщину в порядке вещей. Конечно, среди кавказцев есть порядочные мужики, которые женщину даже в мыслях не обидят. Может быть, таких большинство. Но этот не из той породы. Скот!

Неожиданно впритык к "шестерке" остановился красавец "Форд-Скорпио". Из машины вышел бритоголовый крепыш в малиновом пиджаке. Вместо рубахи майка, вместо галстука - массивная золотая цепь. Он только глянул на джигита, того и ветром сдуло.

Алла посмотрела на него с благодарностью.

- Девушка, поехали, подвезу, - начал заигрывать крепыш.

Старается выглядеть джентльменом. И не просто старается - того гляди лопнет от напряжения.

- Нет, спасибо, - покачала она головой. В ее взгляде присутствовала легкая робость.

- Да вы не бойтесь, я не кусаюсь, - обнадеживающе улыбнулся он.

- Я не боюсь... Просто с незнакомыми мужчинами в машину не сажусь...

Она искусно вела игру. Не допускала нескромной мысли по отношению к себе. И в то же время не лишала крепыша надежды, держала его на крючке своего обаяния.

- Ну, прямо-таки с незнакомым, - мгновенно среагировал тот. - Меня Слава зовут...

- А как братья зовут? - с игривым ехидством спросила она.

Этим она показала, что не святоша и хорошо разбирается в реалиях сегодняшнего дня.

- Братья? - не сразу понял он.

- Ну да, те, которые братья навек...

- А-а, братки, в смысле?.. Ну так Славцом зовут... Вернее, звали. Я сейчас от криминала отошел...

Он обнаглел до того, что взял ее под руку.

- И правильно сделали...

- Конеччно! Я сейчас бизнесмен. У меня, типа, своя фирма...

Так она ему и поверила. Типичный бандит "новой волны". И бизнесмен тоже. Сейчас все бандиты себя бизнесменами называют... Алла сделала вид, что верит ему.

- А знаете, у меня сегодня новоселье. - Сейчас "музыку слушать" пригласит. И точно: - Поехали ко мне, я вам квартиру свою покажу, посидим, шампанского попьем, музыку послушаем...

"Потрахаемся..." - усмехнулась Алла.

- Нет, мне некогда. Мне нужно мужа с работы ждать...

- А вы замужем? - ничуть не огорчился крепыш.

Напротив, даже обрадовался. Если женщина замужем, то интрижка с ней избавляет его от нежелательных претензий с ее стороны.

- А вы разве не видите? - Она выставила на обозрение палец с золотым обручальным кольцом.

- Какая у вас красивая рука...

Он взял ее ладонь в свою. На кольцо ноль внимания.

- Поехали, а? - Еще немного, и от нетерпения его начнет лихорадить.

- Я же сказала, мне мужа с работы ждать...

- А когда он приходит?

- В половине седьмого.

- Так сейчас и двенадцати нет... Поехали ко мне. А я вас в пять вечера прямо к дому подвезу...

- А что мы будем делать аж до пяти? - игриво улыбнулась она.

- Какая разница? Главное, скучно вам не будет...

Вероятно, этот Славец считал себя неотразимым красавцем. И уже решил, что больше всего в жизни Алла хочет оказаться с ним в одной постели.

- Хорошо, я вам поверю...

И она словно бы нехотя села к нему в машину.

Квартира у Славца была очень даже на высоте. Не в смысле этажа. Элитный дом, шесть комнат, европейский стандарт во всем, запах больших денег. Словом, здесь было чем восхищаться. Но, главное, и пожива была.

- У меня есть отличная телячья вырезка, - сказал он, усаживая ее на почетное место в просторной гостиной. - Сейчас стейки образую, пальчики оближешь...

Он уже был с ней на "ты".

- А можно мне? Кухня - это ведь женское дело...

- Нет, - покачал он головой. - Я сам обожаю готовить...

- Везет вашей жене...

- У меня нет жены. Ее место вакантно. - Славец затянул паузу, будто давал ей возможность осмыслить его намек.

- Я хотела бы принять душ, - сменила она тему.

- Какой вопрос. Душ или, может, джакузи...

- У вас и джакузи есть? - Планка ее восхищения подпрыгнула под потолок.

- В Греции все есть...

Он дал ей новый банный халат, полотенце и отправил в ванную. Сам же исчез на кухне.

Она приняла ванну, а он все продолжал готовить. И не обращал на нее никакого внимания. Как будто она не могла его обворовать. Или он такой идиот, или все его ценности хранятся на кухне.

Наконец, все было готово. Славец накрыл стол в гостиной. Стейки с картофелем фри, красная икра в вазочке, балычок, колбаска сервелат. И шампанское. Море шампанского.

Первый тост за приятное знакомство, второй за судьбу, которая свела их вместе, третий за совместное будущее, четвертый за нее лично. Пятый не подняли: Славец вырубился.

Улучив момент, Алла успела всыпать ему в бокал клофелин. И теперь он спал мертвым сном. И ничем не мог помешать ей.

На ее счету это уже девятая удачно разыгранная комбинация.

Славец - типичный бандит. Из тех, которые трясут коммерсантов, выбивают из них деньги. Это у них называется "развод лохов". Сегодня он сам оказался в числе тех самых лохов. И попал под "разводку".

Алла открыла дверь. В квартиру вошел Герман. Они работали вместе. И всегда удачно. Впрочем, так и должно было быть...

- Иди на кухню, - шепнула она ему. - Похоже, тайник у него там...

Герман молча кивнул и сразу исчез.

Алла приступила к обследованию гарнитурной стенки в гостиной. Но ничего не нашла. Зато натолкнулась на сейф в стене за картиной. Только он был заперт, и ключа поблизости не наблюдалось.

Но он мог быть у Славца.

Вот почему он был так уверен, что она не обворует его. Он не идиот, и деньги хранились не на кухне, а здесь, в бронированном тайнике.

Она подошла к нему, сунула руку в карман его брюк. И тут же ее запястье оказалось в тисках его железной ладони.

- Тварь! - услышала она.

Это было невероятно. Но Славец проснулся. Доза клофелина подействовала на него, но, видно, недостаточно сильно. Что же делать?

- Ты чо творишь, мразь, в натуре? Кого кинуть хотела?

Он вскочил с дивана и сбил ее с ног. На лице зверское выражение. Казалось, он ее сейчас убьет.

Скорее всего так бы он и поступил. Но сначала он должен был попользоваться ею.

- Раздевайся, падла! - прорычал он.

Только он не собирался ждать, когда она снимет с себя одежду. Он протянул к ней руку и сунул ее в разрез блузки. И тут же с силой рванул на себя. Послышался треск.

- Урод! - не выдержала Алла.

- Ах ты, курва!

И он замахнулся, чтобы ударить ее.

- Стоять! - послышалось со стороны.

В Дверях комнаты стоял Герман.

Славец резко развернулся в его сторону.

- Э-э, ты чо, лох, ухи поел, в натуре? - вызверился он.

Но тут же остыл. В руке Герман держал пистолет. С глушителем. А стрелять он умел. И решительности ему не занимать. В его глазах стоял антарктический холод.

- Брось "пушку", дядя!

Может, со стороны Славца это было и справедливое требование. Но только он допустил непростительную ошибку.

Он подумал, что Герман шутит. И неосторожно сделал шаг в его сторону.

Выстрелы едва донеслись до слуха. Зато Алла услышала, как вскрикнул, а затем захрипел Славец. Первая пуля угодила ему в грудь, вторая в горло.

Бандит упал. И затих. Но, возможно, он еще был жив. В испуге Алла смотрела, как Герман подходит к нему, снова наставляет на него пистолет. Как будто все в замедленной съемке - он целится в голову и нажимает на спуск. Контрольный выстрел. Дырка во лбу, кровь, мозги...

Это было что-то жуткое. Аллу едва не стошнило. А Герман держался так, словно ничего не случилось. Его хладнокровие поражало. Как будто он всю жизнь только и делал, что убивал.

Он уже был далеко не тем Германом, каким она знала его до той последней поездки в Польшу. Он принял ее рисковый план. Мало того, он развил его, перенял инициативу. И получалось, что не он работает с ней, а она с ним. Он стал крутым. И с каждым делом становился еще круче. Она побаивалась его и во всем слушалась.

А теперь вот на ее глазах он убил человека. Ничего хорошего в этом Алла не видела. Но тем не менее Герман еще больше вырос в ее глазах. Она боялась его и готова была исполнить любую его волю.

- Вот, смотри. - Он достал из внутреннего кармана кожанки пачку стодолларовых купюр, перетянутых резинкой. - Здесь десять "штук"... В ящике с луком лежали...

Значит, наличность Славец все-таки держал на кухне. Но ведь это могла быть заначка на черный день. А вот что он хранит в сейфе?

Ключ от сейфа они нашли в кармане убитого. У Аллы все замерло в груди, когда Герман открывал дверцу. Предчувствие сулило ей золотые горы. И она чуть не взвыла от досады, когда ее взгляд уткнулся в пустоту. В сейфе ничего не было. Ничего!

- Обманул, гад! - Со злости она ударила ногой труп братка.

- Ладно, не бунтуй! - остановил ее Герман. - Тебе что, десяти "штук" мало?

А ведь это, пожалуй, был самый богатый улов в их практике.

- Мало! - Она достала бумажник Славца. - В нем были деньги. Несколько купюр различного достоинства.

- Оставь! - остановил ее Герман. - Ничего не тронь. Сразу поймут, что его ограбили... Я хочу, чтобы его смерть списали на заказное убийство...

Она послушно сунула бумажник на место. И тоскливо вздохнула, глядя на массивную золотую цепь покойного.

- Надо уходить...

Но прежде чем уйти, они навели идеальный порядок в квартире. Методично уничтожили все следы, по которым их можно было уличить в убийстве. Тщательно были стерты пальчики со всего, к чему они могли прикасаться.

Приводов в милицию ни он, ни она не имели. Поэтому их отпечатки пальцев не значились ни в одной милицейской картотеке. Но все равно меры предосторожности были не лишними. Уж очень не хотелось попасть в лапы правосудия.

Они вышли из квартиры, прикрыли за собой дверь. Герман впереди, Алла за ним. Она слышала, как остановился лифт, как раздвинулись створки дверей. Видела, как из него вышли двое мужчин, один в милицейской форме.

От страха ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она едва не лишилась чувств, когда милиционер прошелся по ней изучающим взглядом.

Он что, заподозрил ее в чем-то?

Величайшим усилием воли она не выдала своего волнения. Ни на секунду не забывала, что она актриса криминального театра с громким названием "Жизнь". Что бы ни случилось, она должна довести свою игру до конца.

Они сели в лифт, спустились на первый этаж. Герман держался хорошо. Внутренне он был напряжен - она чувствовала это. Но наружу его страхи и волнения не прорывались.

* * *

С клофелином они завязали. Эта идея исчерпала себя. Особенно после убийства бандита, который имел неосторожность проснуться в неудачный момент. Пора было переходить на что-то другое. Аферы с клофелином приносили им с Аллой немалую прибыль. Но им хотелось большего. Пора было выходить на более высокий уровень.

В голове у Аллы родился безумный план. Герман не сразу согласился с ним, только после долгого раздумья. Но все же дал добро. И не жалел об этом.

За сегодняшний день это второй их выход на сцену. И последний. План хороший, но короткий, как жизнь бабочки-однодневки.

Герман сидел в машине, внимательно слушал Аллу. Этот гений перевоплощения разговаривал сейчас с заведующей Сбербанком. Герман на расстоянии чувствовал силу ее убеждения. Она передавалась ему вместе с ее чарующим голосом через "жучок" в ее сумочке.

"Жучок" самый примитивный, слабый и громоздкий. Он его сделал сам. По схеме, которую нашел в журнале "Наука и техника". И приемное устройство тоже сам спаял.

Когда-то он занимался в школьном радиокружке. Из чувства соперничества туда пошел - ведь там Виталик Болотов занимался, лучшим среди всех был. Только Герман отобрал у него лавры. Сам стал первым. За это ему сильно досталось. Но тогда Виталик доказал кулаками не силу свою, а расписался в своем бессилии...

- Вот предписание Минздрава, соответствующий бланк, гербовая печать...

В Алле умирает великая актриса... Впрочем, почему умирает? Она как раз живет. И зарабатывает деньги.

- Милочка, я вас прекрасно понимаю, - слышался голос заведующей.

- Да ничего вы не понимаете. В Хамовниках случайно разрыли древнее кладбище. Палочка чумы попала в питьевую воду. Город под угрозой страшной эпидемии. - В голосе Аллы чувствовалась проникновенная тревога за судьбу всего человечества. Но и частностей она не избегала. - Ведь вы же пили сегодня сырую воду?

- Да, пила. Я не пью кипяченую, это мертвая вода... - В голосе заведующей послышалась паника. - Вы думаете, я могу подхватить палочку?

- Вот видите, вы сами прекрасно все понимаете. Неизвестно, что может произойти, если мы вовремя не сделаем вам прививку...

- Да, конечно, надо поспешить...

Заведующая была сломлена. Она не смогла противостоять Алле, силе ее убеждения. И пала к ее ногам, как пала заведующая первым Сбербанком.

- Государство проявляет заботу о своих гражданах, - продолжала вещать Алла, ломая последние бастионы. - Сплошная вакцинация необходима...

- Да, да...

Герман понял, что пора выходить. Он вышел из машины. На нем белый халат, железный чемоданчик с красным крестом. В нем шприцы и "вакцина".

Первый укол достался заведующей. В ее же кабинете сделаны были "прививки" и всем служащим. Сам Сбербанк уже не работал. На дверях висело: "Закрыто". Без всякого объяснения причины.

Дозы снотворного были разные, с учетом временного интервала в "прививании" каждого сотрудника Сбербанка. Поэтому они уснули в одно время.

Секундомер включился. Герман и Алла действовали быстро и четко. Через пятнадцать минут все содержимое сейфов и касс перекочевало в объемный мешок, который лежал в чемодане с красным крестом.

Они спокойно вышли из помещения Сбербанка, сели в автомобиль. Герман невозмутимо тронул машину с места и без излишней спешки влился в автомобильный поток.

Ни он, ни она не боялись, что их опознают. Они продумали все - и грим, и парики, и очки. Искусство перевоплощения - великое чудо. И этим искусством они стремились овладеть в совершенстве.

Он молчал. Молчала и Алла. Еще не время для эмоций.

По дороге к дому они остановились возле продуктового магазина. Алла обернулась за пять минут. Купила четыре бутылки шампанского. Сегодня у них будет ужин при свечах. Надо же как-то отпраздновать успех.

Бурные эмоции вырвались из них, когда они оказались в своей квартире.

Трехкомнатная квартира в центре города. К сожалению, это не их собственное жилище, они его снимают. Но все же это куда лучше, чем жить с матерью, которая все глубже впадает в старческий маразм. А ведь она совсем еще не старая. Обида ее гложет, все дуется на Германа за то, что он ее квартиру профукал. И пилит, пилит. И Алле достается. Поэтому пришлось съехать и оставить ее одну в малопрестижной, но вполне добротной квартире.

- Поздравляю, дорогой! - проворковала Алла, вешаясь ему на шею.

И демонстративно пихнула ногой мешок с деньгами.

- Поздравляю, дорогая! - Возбуждение успехом перешло на низ живота.

Вне себя от сумасшедшего желания он повалил Аллу на тот самый мешок и задрал юбку.

Она не сопротивлялась...

А потом они считали деньги. Их было много. Все они были сложены в кожаный чемодан.

У них уже много денег. Правда, на покупку пятикомнатной квартиры в центре города пока не хватает. Но ничего, впереди их ждет успех, они еще возьмут свое.

Жаль, завтра об их хитроумном ограблении сберкассы будет знать вся Москва. И все, история с вакцинацией от чумы больше не пройдет.

Вообще-то им лучше всего отойти от дел. Хотя бы на полгода. Ограбление сберкасс - это очень серьезно. Их будут искать не для галочки в милицейском отчете. А потом, убийство бандита-бизнесмена. Их не только менты, но и братва ищет.

Но нет, они не собираются останавливаться. Аппетит приходит во время еды. У них много денег, но от этого они чувствуют себя еще голоднее.

- Надо что-то новенькое придумать, - сказал Герман, когда все деньги были пересчитаны и тщательно упакованы в большой чемодан.

- Да надо бы остановиться... Хотя как скажешь, дорогой...

В последнее время Алла даже не пыталась оспаривать его решения. Во всем слушалась его. Паинька. И все из-за того, что она видела в нем крутого мена. А ведь он им и был.

Он не ведал страха - это раз, голова работала исправно - два, мастер спорта по боксу, с пистолетом на "ты". Стрелять может с любого положения и точно в цель. Это три.

Три кита, на которых держится его величие.

И четвертый кит - это сама Алла. Надо признать, что у нее криминальный талант, им она пользуется весьма успешно. И сегодняшняя победа над Сбербанком - нагляднейшее подтверждение тому...

В дверь позвонили, когда чемодан с деньгами был засунут под ванну. Завтра утром он будет вывезен за город, спрятан в надежном месте. Сегодня не до него.

- Кто там? - тихо спросила Алла. На ее лице застыла тревога.

- Сейчас узнаем. - Герман направился к двери.

Он глянул в "глазок" и увидел человека в милицейской форме. Внутри все сжалось. Но лучше открыть, чем прятаться. Если его подозревают в ограблении, то в квартиру ворвутся по любому - через выбитую дверь, через окно, через брешь в потолке... Он приоткрыл дверь, но с цепочки ее не снял.

- Я вас слушаю!

Герман сделал недовольное лицо.

- Старший лейтенант Кипятков, участковый, - вяло отрапортовал милиционер. - Проверка паспортного режима. Вы человек новый на моем участке, сами понимаете...

- Вам нужен мой паспорт? От сердца немного отлегло.

- Да, пожалуйста...

- Сейчас принесу.

- Да, конечно...

Герман хотел прикрыть за собой дверь. Но милиционер опередил его. Резким движением он выхватил из кобуры пистолет и направил на него. Ногу он подставил под дверь. Грамотно работает.

- Тихо, поц, не кипишуй! - грозно прошипел он. - Дверь с цепи снимай, живо! А то кишки наизнанку выверну...

Стоит Герману сделать лишнее движение, и желудок его получит порцию инородного тела. Сможет ли он переварить пулю? Нет. Поэтому придется быть послушным...

Это не милиционер. Это какой-то ряженый. И скорее всего из блатных. Вон какой у него разговор. А блатные не шутят...

Герман снял дверь с цепочки и впустил в дом непрошеного гостя. Вслед за ним в квартиру вломились два мордоворота, чьи волчьи взгляды не предвещали ничего хорошего. Германа скрутили, обыскали, забрали у него пистолет. Дурак, нужно было спрятать его, мелькнуло в голове. Но было уже поздно.

- А вот и телка! - пробасил один из них, хватая Аллу за волосы.

- Пошел вон! - заверещала она.

И тут же отлетела в угол комнаты. Блатные не церемонились.

Германа и Аллу приковали наручниками к одной батарее. Рты склеили пластырями. Ни закричать, ни слова сказать.

Как будто это происходило не с ним. Только что он чувствовал себя на вершине успеха, строил радужные планы на будущее. И вдруг ситуация резко изменилась. Какие-то гады ворвались в его квартиру. И требуют с него деньги...

Стоп! А ведь они ничего не требуют. Все трое расселись в комнате. И на них ноль внимания. Кто-то принес из кухни шампанское, кусок ветчины и фрукты.

- А чо, водяры нет? - беззлобно спросил один у Германа.

Как будто они пришли сюда исключительно для того, чтобы пить водку. Герман покачал головой.

- Фу, блин, интеллигенция хренова, - презрительно скривился второй.

- Ниччо, и шампунь попрет, - сказал третий, в милицейской форме.

Они выпили первую бутылку, когда в дверь позвонили. Один мордоворот сорвался с места и пулей метнулся в прихожую.

Скоро в комнату вошел вальяжный мужчина в элегантном костюме-тройке при галстуке. Внешний лоск доведен чуть ли не до идеала. Но это не интеллигент. Это совсем другая порода. Сильная. Властная. Уголовная.

- Иван Геннадьевич, все путем, - заискивал перед ним мордоворот.

По имени-отчеству зовет. Крупно уважает его, не иначе.

- Этот? - Гость небрежно ткнул в Германа дорогой тростью с набалдашником из слоновой кости.

- Ага, этот, которого пацаны наши срисовали... Вот, - мордоворот протянул ему "глок". - Тот самый...

О чем он говорит? Какие пацаны? Как это, срисовали? Что значит тот самый?..

- Ну что ж, будем говорить...

Второй мордоворот угодливо подставил кресло под высочайший зад Ивана Геннадьевича. Тот сел, удобно устроился в нем. Повертел пистолет в руках, дослал патрон в патронник. Направил ствол на Германа. И сделал знак своим людям, чтобы те исчезли из комнаты. Мордовороты испарились. Только сначала сняли пластырь со рта пленника.

- Ну что, давай, фуцин, колись?

- Я не понимаю, о чем вы...

Герман боялся, что разговор пойдет о деньгах, которые они добыли преступным путем.

- Зачем убил Славца? Кто его тебе заказал?

Но разговор пошел о другом его преступлении. О деньгах пока ни слова.

- Какого Славца? - Герман сделал изумленный вид.

Разумеется, он знал, про какого Славца речь. Но ситуация требовала играть на дурака.

- Никитин Вячеслав Михайлович... Ты убил Славца в его же квартире...

- Это какое-то заблуждение...

- Не утомляй меня, поц, не буди лиха, - покачал головой гость. И стрельнул злым взглядом в Германа.

Хорошо, пока только взглядом. Как бы пистолет в ход не пустил.

Еще немного, и он заведется на все обороты. Его застрелят. Или будут бить. Больно бить. Ногами в живот. Герман аж поежился.

- Славца застрелили из пистолета "глок", - продолжал Иван Геннадьевич, демонстративно наставляя на него ствол. - Мне известны результаты баллистической экспертизы... Дальше, твою рожу, хмырь, видели мои люди, когда ты выходил из квартиры Славца.

Герман вспомнил двух мужчин. Один в кожанке, другой в милицейской форме. И этот, который взял его на прицел сегодня, был в такой же форме. У них что, целая индустрия ряженых ментов?

- И эту сучку видели тоже, - гость направил пистолет в сторону Аллы. Ее можно пристрелить? И гнусно так ухмыльнулся.

- Нет! - дернулся Герман.

- Тогда колись!

- А вы что, из милиции? - не зная зачем, спросил он.

- Нет, - покривился гость. - Но могу подкинуть ментам подарок. Вот этот пистолет. И твою хреновую башку в сушеном виде... Ну так что, будешь говорить?

- Да, это я убил Славца...

- Кто заказал?

- Простите, я не понял. - Он в самом деле ничего не понял. - Как это, заказал?

- Ты что, дебил, в натуре? - окрысился Иван Геннадьевич.

- Но я в самом деле не понимаю. Да, я убил Славца. Но только из-за того, что он обидел мою жену.

Про ограбление Герман решил умолчать.

- Этот подлец обманом затащил мою жену к себе в квартиру. Он пытался изнасиловать ее...

- Ага, и забыл при этом закрыть дверь. И клофелин он себе в бокал сам подмешал... Не лепи горбатого, червь! Я через ментовскую кухню все пробил, в курсе всех твоих дел...

- Так милиция меня ищет? - сжался Герман.

- Ищет. Но вычислить не может. А я вычислил. И достал... На кого ты работаешь, кто приказал Славца убить. Я должен это знать...

- Да ни на кого я не работаю. Только на себя. Да, мы с женой хотели ограбить Славца. Но осечка вышла. Он проснулся в самый неподходящий момент. Пришлось его убить...

- И контрольный выстрел в голову? И пистолет "глок", который лоху не достать... Ты мне ваньку не валяй. Ты киллер, а не лох. Говори, кто Славца заказал?

- Но я, честно, сам по себе... Слово даю!

Гость позвал своих мордоворотов. И показал на Германа. В то же мгновение страшный удар сотряс его голову.

Его избивали на глазах у Аллы. Это было унизительно. Он хотел умереть, лишь бы только этот кошмар закончился. Но убивать его не торопились. Даже сознание не выбивали.

Наконец его оставили в покое.

- Ну что, будешь говорить? - спросил Иван Геннадьевич.

- Да я ничего не знаю. Чем угодно клянусь!

Его схватили, расковали, потащили в ванную. Сунули головой в воду. Вытащили в самый последний момент. Еще бы немного, и Герман захлебнулся.

- Ну что, говорить будем? - снова спросили его.

- Ну не знаю я...

Его снова сунули головой в воду. И снова ничего не смогли от него добиться.

- Иван Геннадьевич, а если это и в самом деле лох? - спросил мордоворот. - Может, по бытовухе Славца замочил...

- Тащите его в комнату, - послышался тихий властный голос.

Его увели из ванной. Краем глаза Герман успел заметить, что чемодан под ванной не тронут. Это его немного успокоило. Похоже, деньги он сможет сохранить. А вот сохранит ли жизнь?

- Значит, ты уверяешь, что Славца тебе никто не заказывал? - допрос продолжился.

- Нет, я его из-за жены убил...

- Стрелять где учился?

- У меня КМС по стрельбе. Из "марголина"...

- Ствол где взял?

- Одного товарища спать уложили, квартиру обыскали. Деньги нашли и пистолет...

- Значит, говоришь, что дядя ты рисковый... - Гость крепко задумался. Потом спросил: - Жить хочешь?

- Да, - закивал Герман.

- Тогда поработаешь на меня...

- Как?

- А вот так... Уведите ее, - он показал на Аллу. - И сами слиняйте.

Ее отцепили от батареи и повели в соседнюю комнату.

- Только попробуйте тронуть, - жестко добавил Иван Геннадьевич.

Об Алле заботу проявил. Но Герману от этого не стало легче.

- Короче, работа такая. Человека одного нужно убрать...

Герман понял, о чем речь. И ему стало жарко.

- А если я откажусь?

- Тогда ты умрешь. А жену твою на толпу бросим, до потери пульса ее драть будут. Такая перспектива тебя устраивает?

- Нет...

- Вот видишь. Ну что, будешь работать?

- Да...

- Вот и ладненько... Завтра утром к тебе придут, скинут информацию. Срок тебе три дня. Сделаешь, получишь жену. Нет, будете закопаны в одной яме...

Иван Геннадьевич ушел. За ним квартиру покинули и его ублюдки. Только вместе с собой они забрали и Аллу.

- Не бойся, - без всякой издевки бросил ему "милиционер". - Никто ее пальцем не тронет...

Герман почувствовал дикую тоску.

Он промучился всю ночь. Гнетущие мысли не пускали к нему сон. Не радовало даже то, что он остался при всех деньгах. Заснуть он смог только под утро.

Проснулся через два часа. Тело ломит, усталость, настроение не в дугу. А тут еще звонок в дверь.

Появился какой-то тип в двубортном костюме и модных очках.

- Я от Ивана Геннадьевича, - представился он.

И чуть ли не с ходу выложил перед ним карты. Липский Лев Станиславович, сорока лет от роду, бизнесмен, живет в центре города, адрес. Передвигается в машине с водителем-телохранителем. Дальше несколько вариантов его ликвидации. И в заключение пистолет "ТТ" с глушителем. Срок три дня.

- Как только сделаете дело, с вами свяжутся, - закончил очкарик. И был таков.

Герман крепко задумался. В голову полезли удручающие мысли.

Его вовсе не угнетала перспектива убить бизнесмена. Если этим он вернет себе и Алле право на жизнь, почему бы не заняться им. Но где гарантия, что после этого от него не избавятся. Кому нужен отработанный одноразовый элемент?

Утешение пришло неожиданно.

Он должен показать заказчикам класс. Застрелить бизнесмена так, чтобы они поняли: он не кто-то там, а прирожденный киллер, которому все по плечу. Профессионалами дорожат, берегут для последующих дел. И Германа будут беречь. Для новых убийств.

Да, он будет убивать. Но этим он сохранит жизнь и себе, и Алле. Разве цель не оправдывает средства?

А потом - деньги. Им с Аллой нужны деньги. А киллеры неплохо зарабатывают.

Аллу никто не трогал.

Она жила в грязной пустой комнате неухоженной квартиры. Железная кровать с матрацем и бельем, тумбочка, вешалка, прибитая к стене - вот и вся мебель. Но зато ее не домогались. А это куда лучше, чем жить в роскоши и ложиться при этом под мужиков.

Ее охраняли два молодых парня с татуировками на плечах и руках. Денис и Паша. Они ее кормили, поили, разрешали пользоваться душем. И никто не пытался даже облапать ее. Ее трахали, но только взглядами. А это не страшно.

Возможно, ей и Герману в самом деле подарят жизнь.

В заточении она находилась ровно три дня. Потом за ней пришли.

Она еще не знала, что пришли именно за ней. Но припала ухом к своей двери, когда в квартире появились какие-то люди, чьи голоса она слышала впервые.

- Ну чо, где телка? - спросил один.

- Где ей быть? - вяло откликнулся Паша. - У себя...

- В "кругосветку" не пускали?

- А что, уже можно?

- Как раз нет, нельзя. Шеф велел забрать ее, домой отвезти...

- А мы думали ее по кругу пустить. Телка ништяк, думали попробовать...

- Вот вам, пацаны, бабки за работу. На Тверскую сгоняйте, мочалок трахайте. Хоть до утра их гоняйте. А эту телку трогать нельзя. Домой она едет...

- Говорили, что ее, типа, не отпустят.

- А вот отпускаем.

- Чего?

- Мужик ее круто сработал. Черта одного влет уделал. С двадцати метров из "ТТ" снял. Без всякой оптики, точняк в чайник, на ходу. Сечешь? Профи, короче. Шеф такими не бросается. Велел его беречь...

- Да? Ну если с двадцати, да в чайник, тогда ой... В голосе Паши послышалось уважение.

- Давай телку выводи, домой ее повезу...

Уже через два часа после этого разговора Алла стонала в постели под ненасытным Германом. Он набросился на нее с такой жадностью, будто никогда до этого не имел.

- Кого ты там с двадцати метров из "ТТ" снял? - спросила она, когда все было кончено.

- Да бизнесмена одного застрелил, - глядя куда-то в пустоту, сказал он.

- Ты убил человека?

Она уже догадалась, о чем говорили бандиты. Сейчас она только искала подтверждения своей догадке.

- Пришлось. Ведь иначе они бы убили и меня, и тебя. Это страшные люди... Они тебя не обижали?

- Нет... Но могли...

- Я мог бы свалить жертву в подъезде, когда он шел домой, - продолжая рассматривать пустоту, сказал Герман. - Поравнялся бы с ним и выстрелил в упор. Но это просто. Это любой сможет. А мне нужно было отличиться. Поэтому я стрелял из-за угла дома. Чисто сработал. Вот и отличился. Теперь эти твари знают, что у меня есть цена...

- Да, я слышала, что какой-то шеф велел тебя беречь... Но ведь ты мог промазать...

- Мог, - согласился Герман. - И тогда ты была бы не здесь...

- Ты рисковал.

- Очень... И дальше придется рисковать. Эти гады меня не отпустят. Снова придется убивать...

- Давай куда-нибудь убежим...

- Не получится. Слишком серьезная организация. Из-под земли достанут...

- Ты думаешь?

- Уверен...

- Придется убивать...

- Придется... Только задарма я работать не буду. Любая работа требует оплаты...

Герман говорил страшные вещи. Но Алла не чувствовала к нему отвращения. Напротив, она решила его поддержать.

- Мы будем работать вместе... - заявила она.

- Что?!

- Мы.. Будем. Работать. Вместе... Ты сам сказал, нужно делать все, чтобы тебя ценили. Поэтому будем работать так, чтобы ты стал лучшим в своем деле. У меня есть кое-какие соображения на этот счет...

Алла перехватила удивленный взгляд Германа. Но не придала ему никакого значения. Как картинки в калейдоскопе, в ее голове закрутились комбинации. Она видела жертву. И уже знала несколько способов, как подобраться к ней. Это были сложные комбинации. Но ею они воспринимались как некая азартная игра.

* * *

- Надоело! - выкрикнула она в гневе.

- Что тебе надоело? - спросил Герман спокойно.

- Все это надоело. Хватит, я больше не могу...

Хорошая голова у Аллы. Отличные идеи выдает. Безошибочно моделирует ситуации, отбирает оптимальные варианты действий, выдает решения, четко просчитывает ходы, приводит план в исполнение. Ее криминальный талант перешел в разряд криминально-убойных и заблестел с новой силой.

Она была сильна не только в тактике. Она приняла важное стратегическое решение, с которым Герман просто не мог не согласиться. Самое главное, считала она, это не просто убивать, а сделать так, чтобы убийство было воспринято как несчастный случай.

Громкие убийства - это опасно. Менты становятся на уши, начинается охота за предполагаемыми заказчиками. А заказчики в свою очередь устраняют исполнителей - чтобы обрубить концы. В конечном итоге Германа могут убрать.

На дело они ходили вместе.

Одного коммерсанта они аккуратно подвесили вместо люстры. Все было проделано мастерски. Убийство прошло как суицид. На почве сильнейшего нервного стресса. Неурядицы у покойного в деловых вопросах были. По факту самоубийства уголовного дела не возбуждали.

В следующий раз в ход был пущен сильнейший яд. Он действовал в течение недели, жертва умерла от паралича сердца. Следов яда в организме не обнаружилось.

Один раз сработали под бригаду "Скорой помощи". В самой наглой форме заявились на квартиру к жертве. Герман аккуратно вырубил ее. А затем сделали укольчик. В вену. В шприце был только воздух. Жертва скончалась от сердечного приступа.

А еще в ход шел самострел. Человека брали в оборот, Гера бил его пальцем в висок, выключал. А затем к этому же виску приставляли ствол пистолета. И выстрел. Следы аккуратно заметали. Получалось, человек застрелился сам.

Но чаще всего в ход шли яды. Алла знала в них толк. В последнее время она целиком перешла на них. У нее микролаборатория для приготовления ядов. Получается, не зря она закончила химический институт.

Только ради того, чтобы подобраться к жертве, ей приходилось подкладываться под нее. Герман жутко ревновал. Но все, кто спал с ней, умирали - и это успокаивало его.

Всего на их счету уже было четырнадцать ликвидации. И ни разу он не воспользовался пистолетом. Хотя упорно продолжал совершенствоваться в искусстве стрельбы. И Аллу в тир водил - она тоже должна была владеть пистолетом, всякое ведь может быть. А еще он осваивал снайперскую винтовку. Так, на всякий случай. Только успехи у него на этом поприще были более чем скромные.

Два года они работали на Ивана Геннадьевича. И заказчик всегда оставался доволен Германом. Во всяком случае, убирать своего исполнителя он не собирался. И платил ему хорошо. Сумма гонорара варьировалась от пяти до десяти тысяч долларов.

Жили они неплохо. Не голодали, снимали добротную квартиру, хорошо одевались, машину купили. Но тратили не все. Понемногу откладывали деньги. Мечта о своей собственной пятикомнатной квартире в центре города не покидала их. И они уже были близки к тому, чтобы купить ее.

Оставалось совсем немного. И в самый неподходящий, казалось бы, момент у Аллы сдали нервы.

- Все, хватит! Больше не могу...

- Ты что, хочешь завязать?

- Да!

Он недовольно посмотрел на нее.

- Ну хотя бы отдохнуть. Хотя бы годик...

- Ничего себе, один годик. Да ты хоть знаешь, сколько мы потеряем?..

Их ремесло он считал бизнесом. И примерял на него такое понятие, как упущенная выгода. За год он мог исполнить с полдюжины заказов, не меньше. И каждый неисполненный заказ - потеря в деньгах.

- А потом, мы с головой в этом болоте. На поверхность нам просто не выбраться...

Он целиком в руках у Ивана Геннадьевича. И если он вильнет в сторону, этого ему не простят. А наказание за ослушание одно - смерть.

- Да?.. Тогда работай сам. С меня хватит! Я отхожу от дела...

Ему от дела отойти нельзя. А вот ей можно.

- Хорошо, - неожиданно для себя согласился Герман. - Я буду работать сам. А ты отдыхай. Хватит, наработалась...

А ведь действительно, она не обязана работать с ним в паре. Она его жена и имеет полное право висеть на его шее. Он мужчина и должен сам зарабатывать деньги.

И он будет их зарабатывать.

Тем более последнее время он всего лишь держал ситуацию под контролем, а основным исполнителем выступала Алла. Она, а не он пускала в ход яды. Она убивала, а он получал гонорары.

Скандал начался из-за очередного заказа. Нужно было убрать крупного бизнесмена. Нефтяной магнат, долларовый мультимиллионер. Он обладал большой властью в мире денег. И даже пытался противостоять сильным криминального мира. За что и впал в немилость. Герман должен был ликвидировать его.

Но как это сделать? Бизнесмен чувствовал опасность и окружил себя мощной охраной. Он ездил в бронированном джипе, две машины сопровождения. И пешком он передвигался в окружении телохранителей.

Жизнь бизнесмена стоила миллионы. А его смерть - двадцать пять тысяч долларов. Именно такую сумму назначили Герману за его голову.

Двадцать пять тысяч долларов. Очень большие деньги. Ему еще никогда не предлагали столько.

- Я сделаю все сам, - сказал Герман. И обрисовал Алле ситуацию.

- Что ты без меня будешь делать? - усмехнулась она. - Придется помочь...

Решение задачки она выдала через пять минут. Не голова - компьютер.

- Это схема его передвижений, вот участок дороги, по которой он ездит...

Бизнесмен жил за городом, в дачном поселке неподалеку от места, где стояла дача отца. Вернее, бывшая дача. Герман хорошо знал эти места. И Алла тоже их помнила.

- Вот видишь, здесь сразу несколько крутых поворотов. Что это значит?

- Продолжай...

- А это значит, что машинам придется сбавить скорость...

- Ну и что?

- А то. В этом месте нужно установить фугас большой мощности. В нужный момент жмешь на кнопку пульта дистанционного управления и все, твой бизнесмен отправляется на небеса...

- Но у него бронированная машина, - выставил свой довод Герман.

- Значит, надо повысить мощность фугаса.

- А как его рассчитать? Я же не спец в этих вопросах.

- Извини, дорогой, я тебе в этом помочь не могу. Ты уж сам как-нибудь, ладно?..

Алла демонстративно зевнула. Дала понять, что больше не желает возвращаться к этому разговору.

Она легла спать, а Герман всю ночь ломал голову. И к утру пришел к выводу, что вариант, предложенный Аллой, самый удачный.

Дело оставалось за малым. Найти взрывчатку, рассчитать заряд, изготовить и установить механизм подрыва, заминировать дорогу. Только это малое заняло у него целый месяц. Прежде чем изготовить и установить фугас, он досконально изучил подрывное дело. Ему крупно повезло - в руки попалось уникальное пособие из "самиздата". Что-то вроде курса молодого террориста. Там преподавались не только азы, было место и для подробных описаний новейших разработок в области пиротехнических диверсий. Он отдал за это пособие семьсот долларов. Дорого, но он не пожалел об этом...

* * *

- Шеф доволен, - сообщил Герману очкарик, посредник в делах между жизнью и смертью.

Иван Геннадьевич доволен - только Герману от этого ни холодно ни жарко. Главное, ему сполна уплатили двадцать пять "штук" баксов и при этом он не получил в подарок от шефа пулю в лоб.

- Заказ исполнен на высоком уровне. Точно и в срок. Это вам в качестве премии, - очкарик протянул ему еще одну пачку на пять тысяч долларов.

Премия - это куда лучше похвалы.

Алла оказалась права. Фугас сделал свое дело. Целую ночь он трудился на пустынной дороге, устанавливал мину, затем сидел в засаде, ожидая приближения эскорта. Рассчитал все точно: и силу заряда, и момент нажатия кнопки на пульте дистанционного управления. Джип с жертвой был уничтожен.

Бизнесмен окружил себя сильной охраной. Думал, что неуязвим. Но просто он не знал, что за дело взялся не кто-то там, а Герман Шлыков, киллер экстра-класса.

Герман уже давно не считал труд киллера кабалой. Ему нравилось убивать. Он ощущал власть над жизнью и смертью. Он гордился собой.

Он уже не представлял себе иной жизни, кроме как в шкуре киллера. Убийство - это наркотик. Только этот наркотик не сводил с ума. Напротив, он заставлял мыслить трезво и основательно...

Ему хотелось, чтобы его считали лучшим из всех. Когда-нибудь он станет самым дорогим киллером. И тогда у него будет все, о чем сейчас можно только мечтать.

С этой мыслью он несся на своей "восьмерке" по людным улицам города.

С этой мыслью он отвез заработанные деньги в тайник.

С этой мыслью он возвращался домой.

С этой мыслью въехал на перекресток на красный свет и сбил прохожего, средних лет мужчину, спешившего с работы домой. А может быть, к любовнице? А может быть, к друзьям на пиво? А может, он вообще никуда не спешил?

А Герман его сбил. Смерть наступила мгновенно. Только об этом он узнал чуть позже. А пока, не сбавляя скорости, он продолжал гнать машину.

Но уйти не удалось. Откуда ни возьмись, появились две машины ГАИ, перерезали ему путь и вынудили остановиться.

Герман не сопротивлялся. Его грубо вытащили из машины, бросили на капот, обыскали по всем правилам ментовской науки, сковали руки наручниками. И повезли в ближайшее отделение милиции. По пути довели до сведения, что отныне он убийца. Отныне... Убийца... Да он профессиональный убийца, на нем больше чем десяток трупов. Только вслух об этом он, конечно, не сказал.

При задержании у него ничего не обнаружили. Ни оружия, ни денег за работу. Это утешало. Надо прикинуться добропорядочным законопослушным гражданином, глубоко раскаяться в содеянном. Ему нисколько не было жаль сбитого гражданина. Но едва он узнал о его смерти, тут же расплакался, даже зарыдал.

На следствии он полностью признал свою вину. Бегство с места преступления объяснил состоянием аффекта. Алла наняла толкового адвоката, подключился к делу шеф, поговорил кое с кем. Появилась надежда на условный приговор. Но, увы, она не оправдалась. Герман получил три года колоний.

Утешало одно. Удомельская колония номер семнадцать резко отличалась от всех остальных исправительных учреждений. Здесь отбывали срока водители, по неосторожности совершившие дорожно-транспортные преступления. Ни колючей проволоки, ни охраны с собаками. И жить пришлось не в тесном бараке на сотню человек, а в двухместном "номере". Алла привезла телевизор, видик, кучу домашнего белья, теплое одеяло, книги. Словом, устроился он с комфортом. И с едой здесь было неплохо. Работа не бей лежачего. В общем, жить можно.

Все хорошо. Но лучше бы приговор был условным.

* * *

Алла ехала смотреть квартиру.

Пора уже было обзаводиться собственным жильем. Ей не нужна пятикомнатная квартира. Вполне хватит двух- или трехкомнатной, и вовсе не обязательно в центре города.

Она любила Германа. Но, как это ни странно, была довольна, что его отправили за решетку. У них в запасе много денег, и она их может тратить по собственному усмотрению.

У нее отпуск, долгосрочный. Целых три года она будет жить в свое удовольствие. Никаких убийств, никаких опасений, что за тобой вот-вот придут. Она будет балдеть от жизни!

И Герман нехудо устроился. Хорошая колония, ни воров там, ни бандитов. Все условия для нормальной жизни. Затянувшаяся командировка, не более того. И самое главное, не надо никого убивать. Его постоянный заказчик оставил его в покое. На все три года. Пусть Герман отдыхает.

И она отдохнет. А лучше бы, конечно, навсегда завязать с преступной деятельностью. Чертовски устала она. Хочется покоя. Уже не раз говорила об этом Герману, но добилась только одного - сама осталась не у дел. А он продолжал свою черную работу. Она стала смыслом его жизни. Это страшно. Но она любит его. И должна идти с ним до конца...

Старую "восьмерку" она продала вчера. Новую машину еще не купила. Поэтому в другой район города, смотреть квартиру, она хотела поехать на такси. Но только вышла на остановку, перед ней затормозил новенький "мерс"-"трехсотка". Молодой мужчина солидной наружности открыл перед ней дверцу. Жестом пригласил в машину. Алла усмехнулась. Знал бы, как лихо расправлялась она когда-то вот с такими искателями приключений. И села на переднее сиденье.

Владелец "Мерседеса" спросил, куда ей ехать. И плавно утопил педаль акселератора. В ее сторону не смотрел. Да и она не обращала на него внимания. Думала о своем.

Они проехали уже половину пути, когда мужчина наконец соизволил заговорить.

- Алла, может, все-таки расскажешь, как живешь, чем занимаешься?

Откуда он знает, как ее зовут?.. Алла встрепенулась и удивленно уставилась на него.

- Что, не узнаешь? - спросил он и повернул к ней свое лицо.

- Виталик!!!

С ума сойти! Это был ее однокашник. Виталий Болотов. Ее страстный воздыхатель и вечная угроза для Германа. Как давно все это было?..

- Он самый, - скупо улыбнулся он.

Ну разве можно было узнать в этом сытом вальяжном мужчине того охламона Виталика, каким она привыкла его видеть?

- Виталик... Какой ты стал... Инстинкт подсказал ей, что надо восхищаться им, восторгаться. И она включилась в игру.

- Изменился?

- Крутым стал. Наверное, фирма своя?

- Да, коммерцией занимаюсь...

- И, кажется, весьма успешно.

- Как видишь... А ты чем занимаешься?

- Я?.. Ничем?.. Так, жизнь прожигаю... Она решила прикинуться бедной овечкой.

- Химический институт закончила...

- Да, помню, ты к этому стремилась...

- Дура была, потому и стремилась. Кому я нужна с такой профессией?

- Ну, не говори... Работу по специальности всегда найти можно...

- Можно. Но только платить будут копейки...

Одета она была по моде, дорогой костюм, драгоценности. Не больно-то прибеднишься. Пришлось выкручиваться.

- Намучился со мной Герман, - как бы между прочим сообщила она.

- Герман?... - Голос Виталика дрогнул.

- Мы ведь вместе жили... Бизнесом занимались. Челноками в Польшу мотались. Но много не заработали, только намучились. Я и сейчас немного приторговываю...

- А Герка?

- Герман сидит...

- В тюрьме?

- В колонии... Он человека на машине сбил...

- Посылки ему шлешь?

- Да так, иногда... А вообще-то он не заслужил. Какой-то он не такой в последнее время стал. Руку на меня поднимал. Гулять стал. За бабами всякими таскаться...

Она врала, Герман не был таким. И если бил ее, то очень редко и по заслугам. Но линию поведения подсказывало ее лисье чутье. А она привыкла ему доверять.

- В общем, мы с ним разошлись еще до того, как он сел...

- Дети у вас были?

- Нет. Да он и не хотел... А у тебя, Виталик, как? Жена, дети?

- Да нет, мне не до этого, - покачал он головой. - Я с головой в бизнесе. Все вперед, вперед... Некогда остановиться, присмотреть себе спутницу жизни...

- Ну да, ты парень, вижу, не бедный. "Мерседес", квартира наверняка своя. И сам весь из себя. Невесты, поди, косяками за тобой ходят...

- Может, и ходят. Но я их не замечаю. Не нужен мне никто. Разве только ты...

Об этом он сказал как бы в шутку. Но чувствовалось: всерьез.

В тот же день они ужинали в "Праге". На следующий день он подарил ей очень дорогой перстень с бриллиантом. И пригласил за город на выходные. От уикенда она не отказалась. И не пожалела об этом. Роскошная дача на берегу озера в ста километрах от города, чудесная природа, покой, уют. Она отлично провела время. Чего не скажешь о Виталике. И так он к ней и этак, то с одного бока, то с другого. Все совратить ее хотел. Но она держалась стойко. Так и не смог он за эти два дня затащить ее в постель.

Дача принадлежала ему лишь на правах аренды. Но он абсолютно не комплексовал по этому поводу.

- Дела у меня идут очень хорошо, - говорил он, когда они возвращались домой. - Сейчас я живу в обычной двухкомнатной квартире, дача не моя. Но если захотеть, у меня будет не квартира, а вилла. На Глубоком озере...

- Где?

- На Глубоком озере. Это в Битово. Я там сейчас живу. И дальше жить собираюсь. Магазин у меня там, оптовая база. И вообще, нравится мне это местечко...

Она ему верила. И хотела, чтобы все так было, как он сказал. Роскошная квартира, дача на зависть всем, путешествия на Багамы, на Гавайи. Словом, праздник круглый год. И никаких страхов, что тебя вот-вот арестуют.

- Выходи за меня замуж! - предложил Виталий на следующие выходные.

Это случилось, когда они снова остались одни на его даче. Она обещала подумать. И снова не отступила под его натиском. Так он и не добился от нее ничего.

Виталий парень не промах. Симпатичный, приятный, богатый и надежный. Одни плюсы. А ее Герман?.. Герман, как это ни прискорбно, один сплошной минус. Она любила его, но жить с ним не хотела. Надоела эта неуверенность в завтрашнем дне. И вечные страхи...

Соблазн бросить Германа и выйти замуж за Виталия был очень велик. И она не удержалась. Только прежде чем дать согласие, она встретилась с Герой.

Она приехала к нему, сняла на выходные квартиру.

Сначала они долго занимались любовью, потом так же долго отдыхали. А потом настал момент, который ей так хотелось отсрочить. Но она все же решилась.

- Герман, мне все это надоело, - сказала она. Он не раз слышал от нее подобные высказывания. И уже, наверное, привык к ним.

- Опять тебе чего-то не хватает? - вяло спросил он.

- Я хочу тепла, спокойствия. Я хочу ребенка, наконец...

- Ну так в чем проблема? Сейчас сделаю тебе ребенка...

- Герман, я не про это... Я хочу нормальной семьи.

- А чем я тебя не устраиваю?..

- Ты ведешь преступный образ жизни. Ты ходишь по лезвию бритвы. Ты уже отбываешь срок. Но это мелочь по сравнению с тем, что тебя ждет, когда откроется вся правда о твоих злодеяниях...

- О наших злодеяниях, - поправил ее Герман.

- Пусть будет так... Мне все это надоело!.. Я хочу нормальной жизни... В общем, я выхожу замуж!

- Что?!

- Я выхожу замуж!

- За кого?

- За Виталика... За Виталия Болотова. Он сделал мне предложение. Он бизнесмен, у него целое состояние. За ним я буду как за каменной стеной...

Она ожидала, что Герман придет в ярость, выплеснет на нее злость и грязь. Но, как это ни удивительно, он воспринял эту новость даже без комментариев. Он всего лишь глубоко задумался. Как ей казалось, пауза тянулась вечность.

- Что ж, желаю тебе счастья, - наконец произнес он.

И криво усмехнулся. Его взгляд был устремлен куда-то в бездну.

- Герман, но ты должен меня понять! - Она заплакала. - Я женщина. Я хочу покоя. Ты же знаешь, я всегда любила тебя. Всегда и во всем помогала. Но я выдохлась, я больше не могу... Прости меня!..

В ответ тишина.

- Я ничего не возьму. Все, что у нас есть, все твое. Я даже квартиру не стала покупать. И от машины отказалась... Герман, отпусти меня!..

Еще немного, и она бы забилась в истерике.

Но неожиданно он привлек ее к себе. И навалился на нее всей тяжестью своего тела. Он вошел в нее грубо и с силой. Но она была только рада этому. Ей казалось, что в этой грубости ее прощение...

Утром следующего дня он засобирался обратно в колонию. Он мог бы повременить. Но не хотел.

- Ты меня не провожай, - сказал он. - Сам дойду...

- Как скажешь...

Она чувствовала себя побитой собакой. Ей бы броситься ему на шею, обнять, расцеловать. И вернуть все назад. Как будто и не было никакого Виталика. Но она уже стояла одной ногой в новой жизни. И ей не хотелось оттуда уходить.

- Ты мне жена. Но в то же время свободная женщина. И твое право решать свою судьбу. Я не могу тебя держать... Но запомни, ты пожалеешь о своем выборе. Сама пожалеешь...

И он ушел. Она хотела бежать за ним, просить прощения. Но тяга к Новой жизни оказалась сильнее.

"...Ты пожалеешь... Сама пожалеешь..." Эти слова она вспомнила в ту ночь, когда Виталий впервые прикоснулся к ней. Они занимались любовью. Но из них двоих полное удовольствие получал только он. Ни в ту ночь, ни в последующие она так и не смогла получить той остроты ощущений, которую испытывала в постели с Германом.

Виталий готов был бросить весь мир к ее ногам. Она любила жить широко, красиво тратить деньги. И он выбивался из сил, чтобы угодить ей. Квартира, прислуга, машина, дача, путешествия, одежда от ведущих кутюрье. Все это было хорошо. Но все это было не то...

* * *

Его приговорили к трем годам лишения свободы. Но отсидел он всего два. За хорошее поведение его освободили досрочно.

Герман не очень удивился, когда за воротами колонии увидел черный, блестящий лаком и никелем джип "Ниссан". Машина ждала его.

В ней сидел очкарик. Все такой же деловой. Все тот же оттенок превосходства в голосе. Как будто не профессионального киллера из заключения встречал, а какого-то прощелыгу. Только зря он пыжится. Шеф киллера ценит куда выше, чем посредника. Беспокоится о нем. Иначе бы не прислал за ним машину. А очкарик всего лишь жалкое приложение к ней.

Герман сел в джип. На очкарика едва взглянул. Он демонстрировал свою крутость. А разве он не крутой?

- Есть работа, - после ни к чему не обязывающего трепа сообщил посредник.

- Сначала нужно отдохнуть, - покачал головой Герман.

Он не отказывался от работы. Но цену себе набить должен был.

- Да, разумеется, - не стал перечить очкарик.

В следующий раз они встретились через неделю. В одном небольшом кафе. Это их последняя встреча, решил Герман. Он уже разработал в уме систему связи с посредником. Отныне он будет получать заказы, а сам при этом оставаться в тени. Если хозяин захочет от него избавиться, то ни в жизнь не доберется до него.

Посредник изложил ему суть заказа. Бандитский авторитет, лидер одной очень влиятельной группировки. Данные, характеристики, места обитания, возможного появления, маршруты движения и, конечно, фотографии. В общем, обычный пакет для киллера.

Необычное в другом. Сейчас Герману предстояло ликвидировать не какого-то коммерсанта, а матерого бандюгу. Это опасно. Убивая такого человека, киллер становится объектом преследования со стороны преступного мира. В силу вступают не только ментовские, но и бандитские законы. Поэтому он прав, что разработал систему собственной безопасности. И эта система будет постоянно совершенствоваться.

- Сколько? - спросил он.

- Десять...

Десять тысяч за бандитского авторитета - это неразумно мало. Пусть за такую сумму шеф кого-нибудь другого нанимает.

- Пятьдесят! - жестко отрезал Герман.

- Пятьдесят тысяч долларов? - не поверил своим ушам посредник,

- И ни цента меньше... Наличкой я больше брать не буду. Откроете на мое имя счет в швейцарском банке, переведете мне половину суммы. Только после этого я возьмусь за дело...

Очкарик начал было возмущаться, но наткнулся на ледяной пронизывающий взгляд Германа и заткнулся.

- Отныне будем общаться через Интернет, - перешел Герман к следующему вопросу. - Вот подробная инструкция, как и что вам делать, - он протянул очкарику компьютерную распечатку. - Да, и оставь мне на всякий случай номер своего телефона.

Систему мер по обеспечению собственной безопасности он разработал в колонии. Для этого у него было достаточно времени И с компьютером научился разговаривать на "ты" - была такая возможность.

- Не знаю, понравится ли это шефу, - неодобрительно посмотрел на него посредник.

- Главное, чтобы ему нравилась моя работа. Не правда ли?..

Герман взял у очкарика номер его телефона, обсудил кое-какие проблемы и исчез.

Через неделю он вышел на связь. И узнал номер счета в швейцарском банке, открытого на его имя. Туда уже поступили двадцать пять тысяч долларов. Осталось в этом убедиться.

В следующий раз он связался с посредником после того, как убедился в том, что его не обманули. Дал понять, что он уже в работе.

В колонии у него было свободное время. И он посвящал его не только разработке системы собственной безопасности. Он продолжал совершенствовать свои познания в области пиротехники. Сейчас оставалось только применить эти знания на практике.

Он вышел на посредника через две недели. Спустя два дня после того, как заказанного авторитета вместе с двумя телохранителями разнесло в клочья в лифте собственного дома. Герман уже успел убедиться, что на его счет переведена вторая половина гонорара. Ему выразили признательность.

У Германа был "ноутбук", компьютер нового поколения. С ним он был неуловим.

Через месяц он получил информацию о следующей жертве, его фотографии. Снова какой-то авторитет. И весьма крупный. В конце текста стояла цена. Шестьдесят тысяч долларов. Эта сумма Германа устраивала.

Он связался с заграничным банком и выяснил, что на его номерной счет перечислена сумма в тридцать тысяч долларов. Для заказанного авторитета начался отсчет времени, по истечении которого он получал билет на тот свет.

Алла предпочитала "тихие" убийства. И проделывала это в паре с ним блестяще и с фантазией. Но сейчас Аллы нет. Она предала его, вышла замуж за этого подлеца Болотова.

Он не забыл о ней. Она всегда в его сердце. И когда-нибудь они снова будут вместе. Он мог бы убить Болотова. Но он не стал делать этого с самого начала. Слишком все легко и просто. Алла сама должна вернуться к нему. Когда осознает, что ни с кем ей не будет жизни, кроме как с ним. Они оба одной породы и просто не могут жить друг без друга.

А вот когда это произойдет, Болотова не станет. Герман отомстит ему. Обязательно отомстит.

Алла вернется к нему. А пока это не случилось, он будет постоянно напоминать ей о себе. Взрывами. Это она надоумила его взяться за взрывотехнику. И он взялся. И теперь никогда не выпустит это оружие из своих рук. В сторону пистолеты, яды, удавки. У него одно оружие - "адские машины". Скоро в этом деле ему не будет равных. Он чувствовал в себе мощный потенциал.

Он будет взрывать. Чтобы Алла не забывала о нем. По телевизору, по радио она будет узнавать о взорванных бандитах, бизнесменах. И она будет знать, что эти взрывы его рук дело. И не сможет забыть, что когда-то они работали в одной связке.

У них общее прошлое. Жаль, они порознь в настоящем. Но в будущем им быть вместе. Он был уверен в этом.

Глава вторая

- Ну ты, мать, даешь, - снисходительно усмехнулся водитель "четверки".

И повернул свою машину вслед за джипом "Чероки".

- А что, сынок, надо ведь будущее дочери устраивать, - грустно вздохнула пожилая женщина в черном парусиновом плаще. - Жених ее вот уже по другим бабам шастает. А ведь еще на Валюте не женился. Что дальше-то будет, а?

- Ну, на такой машине грех по бабам не шастать, - хмыкнул мужчина лет тридцати. - Из "новых русских" жених?

- Из них...

- Думаешь, мать, женится он на твоей дочери?

- А как же? Валюша у меня умница, пироги вкусные печет, вышивает красиво...

- Ну-у, тогда женится! - съязвил водитель.

Только до его ужимок Алле не было никакого дела. Она выслеживала не какого-то там мифического жениха для дуры-дочери. Она шла по следу своего мужа. Маскарад удался - свидетельство тому дурашливая физиономия частника.

А как он мог не удаться, когда у нее такой богатый опыт перевоплощения. У нее талант по этой части. Если бы хватило терпения, она бы и сейчас продолжала играть в свои опасные игры. Но она уже привыкла к спокойной и обеспеченной жизни. А за нее, оказывается, нужно побороться.

Виталий все больше охладевал к ней. Ни в чем это не выражалось, но женское чутье обмануть нельзя. Тем более это нельзя было скрыть от Аллы, с ее змеино-лисьей сущностью.

Виталий продолжал угождать ей. Начал строить особняк на берегу Глубокого озера. Хорошо начал. За первые два месяца рабочие вывели фундамент, выложили первый этаж. Но затем темпы строительства резко замедлились. И Алла почуяла неладное.

Она знала, что у Виталия была интрижка с секретаршей. Только эта красотка с ангельскими глазками работала у него недолго. Виталий ее уволил.

Алла первой узнала об этом. Она не осуждала мужа. Подумаешь, девку себе завел, чтобы расслабиться. Одну прогнал, другая появится. Должен же кто-то ублажать его как мужчину.

Сама она его не удовлетворяла и отдавала себе полный отчет в этом. Постель с ним не приносила ей удовольствия, и она избегала интимной близости под любым предлогом. Хотя, конечно, раз-два в месяц ложилась под него. Но этого было мало. И неудивительно, что Виталий свернул на сторону.

Да и пусть гуляет. Лишь бы только всерьез не увлекался своими пассиями.

Но, похоже, его пристрастие зашло слишком далеко.

И вот Алла идет по следу гуляки-мужа.

Джип Виталия остановился во дворе нового двадцатичетырехэтажного дома, возле первого подъезда. Неподалеку от него остановилась и "четверка".

- Спасибо, соколик! - фиглярничая, поблагодарила частника Алла и сунула ему мятую десятитысячную купюру.

- Да ладно, себе оставь, - отмахлулся водитель и не удержался, чтобы не сострить. - На приданое дочери копить ведь надо...

Алла ничего не ответила.

Она вышла из машины и направилась вслед за мужем. Уверенная в качестве своего маскарада и в своем актерском мастерстве, она набралась наглости и вошла с ним в кабину лифта.

- На какой этаж, тетенька? - не глядя на нее, вежливо спросил Виталий.

Он был один. Без охранника. Зато с цветами... Знал бы, гад, с кем рядом стоит.

- На последний, - Алла умело изменила голос.

Виталий остановился на седьмом этаже. Она вышла на восьмом. И тихо спустилась на один лестничный марш вниз. Услышала трель входного звонка. Это звонил Виталий. А потом дверь открылась. И послышался приятный девичий голос.

- Спасибо, дорогой...

"Спасибо, дорогой..." Сука!!! Алла знала, кому принадлежит этот голос. Его бывшей секретарше. Значит, не ошиблась она в своем предположении. Эта гадюка Любочка охмурила Виталика, оплела его своей паскудной паутиной.

О, как она ненавидела эту дрянь!

Это из-за нее прекратилось строительство особняка на берегу озера. Наверняка они с Виталием что-то задумали. Сначала он разведется с Аллой, а затем будет построен дом. Чтобы ей ни комнаты при разделе имущества не досталось.

Ловко же она их раскусила!

Ее лицо исказила дьявольская улыбка. Во взгляде появилась ледяная решимость змеи, готовой к прыжку. Она хотела покоя, но ее вынудили выпустить когти. И она начинает действовать. Виталик и его сучка-секретарша сами во всем виноваты...

Прежде чем вернуться домой, она побывала в своем собственном гараже. Скинула убогое тряпье, сняла грим.

Дома приняла горячий душ, смыла с себя грязь и усталость. Но остались коварные мысли. И она намеревалась пустить их в ход. Надо только продумать план. В целом он был уже готов. Осталось утрясти кое-какие детали.

Она прошла в зал, устроилась в уютном кресле, взялась за пульт дистанционного управления, включила телевизор. И сразу попала на шестой канал.

Передача "Дорожный патруль", репортаж с места события. Тележурналист рассказывал об одном очень крупном бизнесмене. Он входил в подъезд своего дома вместе с двумя телохранителями. И в это время раздался мощный взрыв. Рухнул тяжелый железобетонный козырек над входом в подъезд. Взрывное устройство не только сорвало его с места, но и придало ускорение. Козырек похоронил под собой бизнесмена и двух его телохранителей.

Тележурналист убеждал зрителей, что этот взрыв на совести профессионального киллера-взрывника, который продолжает будоражить общественность Москвы.

Алла знала, кто автор этого взрыва. Бизнесмена исполнил Герман - она просто была уверена в этом.

Это она надоумила его взять на вооружение "адскую машину". С фугаса на дороге и началась его подрывная академия. Он достал какое-то пособие по этому делу, чуть ли не в обнимку спал с ним. С тех пор как его досрочно освободили из колонии, столицу начали сотрясать мощные взрывы. Рвались машины, лифты, входные двери, почтовые ящики, коврики под ногами. Искусство неуловимого киллера продолжало совершенствоваться. Общественность била тревогу. Милиция стояла на ушах Но все тщетно, киллер оставался неуязвимым. И заказчик не мог от него избавиться. Видимо, Герман тщательно шифровался от всех.

Он умный, осторожный, инстинкт самосохранения развит в нем до совершенства. Он мог бы избрать иную тактику исполнения заказов. Но или ему не хватало ее гениальных идей, или он решил постоянно напоминать ей о себе. Каждый взрыв - напоминание об их совместном прошлом Как будто он звал ее к себе. Ждал, когда она откликнется.

А не пора ли им сойтись снова?

Алла взяла трубку сотового телефона, набрала знакомый номер.

К телефону подошла мама Германа.

- Алло, - послышался ее старческий голос. Нестарая совсем еще женщина. Жизнь состарила.

- А можно Германа? - тихо спросила она.

- Алла, это ты? - Она сразу узнала ее

- Мне нужен Герман.

- Его нет. Он уехал.

- Куда?

- В Бразилию. Эмигрировал...

С равным успехом она могла бы вместо Бразилии назвать какую-нибудь другую страну, Алла все равно бы ей не поверила. Бразилия - это легенда. А Герман где-то здесь, в Москве.

- Елена Викентьевна, если он будет звонить вам из своей Бразилии, скажите ему, что я хочу его видеть.

Не дожидаясь, что скажет на это бывшая, вернее, несостоявшаяся свекровь, Алла защелкнула крышку телефона.

* * *

Он ждал этого звонка. Он знал, что Алла захочет вернуться к нему. Именно поэтому он не пытался вернуть ее ни уговорами, ни шантажом. Она должна была сама убедиться в своей ошибке, чтобы больше никогда не повторить ее. Они снова вместе и уже никогда не расстанутся.

- Прости меня, Герман! - задыхаясь, шептала она.

Он сжимал ее в своих объятиях. Сердце в груди бешено колотилось, душа пела. Она принадлежала ему целиком. Он чувствовал это. Но все же не решался разжать руки, отпустить ее. Как будто она могла улететь и никогда больше не вернуться.

Она позвонила его матери неделю назад. И уже на следующий день Герман знал об этом. И тайно связался с Аллой.

Он должен был быть осторожным. Ведь он не кто-то там, а знаменитый киллер, гроза города. Его ищет милиция и, возможно, сам шеф, через которого к нему идут заказы от кого только можно. Он должен поддерживать репутацию неуловимого и неуязвимого киллера. Поэтому, прежде чем выйти на Аллу, он проверил ее и проверился сам. "Хвоста" за ним не было, и с ней все чисто.

И вот, наконец, они встретились в условленном месте, он отвез ее к себе домой.

У него собственная квартира. Никто не знает о ней, даже мама. Он всегда помнил о той квартире, которую потерял по глупости. Поэтому новую он обставил по высшему европейскому разряду. Но старался он не столько для себя, сколько для Аллы. Он знал, что когда-нибудь она вернется к нему. И по достоинству оценит его усилия.

- Хорошо у тебя, - сказала она, когда он наконец выпустил ее из своих объятий.

- Это все для тебя... Помнишь, мы всегда мечтали о своей квартире...

- Она твоя собственная?

- Да. И твоя тоже...

- А не боишься? Ведь тебя ищут все, кто только может...

- Откуда ты знаешь?

- Ведь ты тот самый неуловимый киллер... Я угадала?

- Я знал, что ты обо всем догадаешься. Я знал, что ты вернешься...

- Ты работал громко. Как будто для того, чтобы я знала о твоих "подвигах"...

- Я знал, что ты все правильно поймешь. Я самый лучший и ничего не боюсь...

Он и в самом деле самый лучший. Он уверен в себе и в своем оружии, которым он владеет как никто другой. Виртуоз направленного взрыва. А разве нет? Разве не верх совершенства его последний взрыв, когда обрушился козырек над подъездом. Он не оставил жертве _ ни единого шанса.

У него масса иностранных и отечественных разработок. Непросто их было достать. Но ему все по силам, лишь бы только взяться. И своих собственных проектов у него в избытке. Можно хоть сейчас защитить диссертацию. Кандидат киллерско-подрывных наук. Только такой науки официально не существует. И за свою диссертацию он получит степень зека-рецидивиста.

- Может, уедем за границу? - тихо спросила его Алла.

- Вместе?

- Конечно, вместе...

А ведь это мысль.

Ему нравилась его профессия. Азарт, риск, острота ощущений. Но не это смысл его жизни. Алла ему гораздо нужнее. А она ищет покоя. И ему уже пора остепениться.

У него достаточно денег. В последнее время меньше ста тысяч за исполнение заказа он не брал. Чем выше становился его класс, тем выше цена за услуги. У него своих денег уже около миллиона долларов. На счетах в швейцарском банке. Плюс квартира, в которую он вложил их общие деньги и часть своих. Ее можно оставить матери. А самим уехать за границу. Миллион долларов - этого им хватит для безбедной жизни. Может, и правда завязать окончательно?

- Давай уедем, - кивнул он.

- Ты ведь уже эмигрировал в Бразилию, - поддела она.

- А разве Москва не Бразилия? - как будто удивился он. - И там джунгли, и здесь. Жизнь по законам джунглей...

- Ты прав. И нам пока не выбраться из этих джунглей...

- Что значит пока?

- Герман, я замужем за Виталием. Мы не должны забывать об этом. - Она была сама серьезность.

- А разве с разводом проблемы?

- Проблемы. Я останусь на бобах. А ведь могу иметь с него только чистыми три миллиона долларов. Скажи, эта сумма тебя впечатляет?

- Впечатляет. Еще как... Три миллиона долларов!

- А еще движимое и недвижимое имущество... И все это может принадлежать мне...

- На кого оформлено завещание? - Герман уже понял, к чему она клонит.

- На меня...

- Так какие проблемы? - зловеще усмехнулся он. Внутри его начала подниматься тягучая черная волна. Она уже захлестывала его с головой.

Ненависть. Черная ненависть. И она материализуется в месть. Герман уже физически ощущал, как будет радоваться, когда Виталик отправится к праотцам.

Алла вернулась к Герману. Она полностью осознала свою ошибку. И теперь нет абсолютно никакого смысла оставлять подлеца Болотова в живых. Он должен умереть. Умереть от руки своего извечного соперника. Герман всегда проигрывал ему. Но отныне в проигрыше Виталик.

Он умрет. Умрет, как умирали многие от руки Германа. Но не слишком ли это просто?

Виталик отдаст концы. И уже никогда не узнает, из-за чего он погиб. И Герман не насладится местью.

Он должен мучиться. Задыхаться от отчаяния и безысходности. Он увел от Германа Аллу, когда тот находился в колонии. Он знал, что Герман будет мучиться, но не сможет помешать ему. Так оно и вышло. Герман не вмешивался в его отношения с Аллой. Он мучился и все ждал, когда она осознает свою ошибку.

Теперь ситуация изменилась не в пользу Виталика. Теперь пусть он мучается в отчаянии. Его нужно упечь за решетку. И когда он попадет в изолятор, Герман навестит его. Он ничего ему не скажет. Только посмотрит в глаза и рассмеется ему в лицо. Виталик все поймет. И будет рвать на себе волосы от тоски и безысходности. Он горько пожалеет, что родился на свет.

- И что это нам даст? - услышал он вопрос Аллы.

Он ошалело посмотрел на нее. Не сразу понял, что рассуждал вслух. Слишком глубоко он ушел в себя. Слишком сильна в нем жажда мести.

- Я отомщу этому подонку!

- Хорошо, мы посадим его за решетку. Он поймет, что ты отомстил ему. Да, он будет сходить с ума от этой мысли. Но ведь он останется жив. А это значит, что я не получу наследства...

В словах Аллы была железная логика. И Герман должен был подчиниться ей. Но ему очень хотелось заглянуть в глаза Виталия, увидеть в них страх и отчаяние. Возможно, это была безумная мысль. Но она уже прочно засела в его сознании. И он не хотел отступаться от нее. Значит, нужно придать его доводам логичность.

- А кто сказал, что он останется жить? - злорадно усмехнулся Герман.

- А разве нет?

- Нет. Я знаю человека, который поможет мне избавиться от Виталия. Я приду к нему, заставлю его страдать. И в ближайшие несколько дней его не станет...

И этим человеком был шеф. У него связи на всех уровнях. Он может многое. А в частности, ему ничего не стоит сделать так, чтобы Виталия удавили в следственном изоляторе. Пошлет маляву, кому надо, и этого подлеца вздернут на полотенце.

Услуга за услугу. Герман исполнит очередной заказ шефа бесплатно. А ведь он исполняет очень сложные заказы. И дорогие.

- Я тебе верю. Но ведь это все так сложно. Не проще ли будет просто ликвидировать Виталия?

- А ты не боишься, что подозрения лягут на тебя? Убийство с целью завладеть наследством. Менты тут же вцепятся в эту версию. И начнут тебя крутить. А вдруг при этом выйдут на твое прошлое? Все ведь может быть...

Алла задумалась. Герман говорил очень серьезные вещи.

- Надо сделать так, чтобы тебя не коснулась и тень подозрения... В общем, Виталика нужно подставить. Его посадят, в тюрьме он умрет. С урками характерами не сошелся, вот его и грохнули. Ты, понятное дело, будешь ни при чем... В общем, заварим кашу, которую расхлебывать ему... У него есть враги?

- Я в его дела не вникаю. Но конкуренты у него должны быть. У какого бизнесмена нет врагов?

- Первые враги - это конкуренты, - решил Герман. - Надо найти такого. И убить. Это сделаю я. Но подозрения лягут на него. Только не сразу. А после того, как умрет второй его враг, третий, четвертый... Виталик умеет стрелять?

- Он все умеет. Он в спецназе служил. И подрывное дело хорошо знает. Он рассказывал...

- Ну, это вообще как дар с неба... Будем бить его оружием. И менты его быстрей раскусят. Где-то ведь отмечено, что он с подрывным делом знаком.

- У него есть своя мини-мастерская. Я ведь не сплю с ним. И он от скуки всякой ерундой занимается. В эту мастерскую можно подложить взрывчатку...

- Отлично! Это ускорит процесс... Стоп! Взрывчатка поставит точку. Это ведь запрещенный предмет, за ее хранение срок. Виталика бросят за решетку. А там ему кранты...

- Не нравится мне все это. Слишком сложно...

- Да, ты права, комбинация сложная. Мы с тобой привыкли к односложным. Нашел, прицелился, исполнил. Но ведь за все время ни у нас с тобой, ни у меня одного не было ни единой осечки. Мы справлялись с простым, справимся и со сложным. Главное, постоянно держать руку на пульсе...

- Сколько человек ты предполагаешь убрать?

- Три, четыре, пять, какая разница?

Действительно, какая разница? Он привык убивать. А ответственности не боялся. И без того заработал не на одну "вышку".

- Буду убивать, пока Виталик будет на свободе...

- Нет, хватит одного. Максимум, двух. Но ты должен "засветиться"...

- "Засветиться"?

- Да. Вернее, нет. "Засветишься" ты, но не за себя, а за Виталика...

В тот день они больше не строили планы. Алле нужно было спешить домой. Ведь она пока еще как бы мужняя жена. До расставания им оставался всего час. И они посвятили его друг другу. Он взял ее прямо в кресле, в котором она сидела...

В следующий раз они встретились через два дня. Алла пришла с готовым планом.

- Есть такой бизнесмен. Мальцев Игорь Николаевич. С Виталиком они не враги, нет. Но связующую нить между ними нащупать можно. У Виталика есть обувной отдел в его новом супермаркете. А у Мальцева обувной магазин. В общем, камень преткновения есть. У Мальцева машина, "трехсотый" "Мерседес". Ставит он его на автостоянке возле своего дома. Гараж еще только строится. А живет он не так уж далеко от нас. И стоянка тоже недалеко. Если разобраться, то Виталик мог поставить свою машину на этой автостоянке. Он ведь сам за рулем ездит. Без охранника. Свой "Чероки" он в гараж на ночь поставит. Но кто это докажет?.. В общем, план такой. У тебя компьютер, принтер, бумагу нужную найдешь, с ламинированием тоже проблем, думаю, не будет. В общем, делаешь фальшивый техпаспорт на джип "Чероки", который зарегистрирован на Виталика. Сам джип можно взять в прокате. Дорого, но ты потянешь...

План Герману понравился. Он поставит машину на автостоянку. Установит мину под "Мерседес" жертвы. А рано утром свою машину заберет. В документации по автостоянке эта машина пройдет как джип "Чероки" Виталия. Это не доказательство его вины. Но зацепка, за которую ухватятся менты после того, как "Мерседес-300" взлетит на воздух в