/ Language: Русский / Genre:fantasy_fight, popadanec

Антифэнтези

Виктор Кувшинов

Обычный российский школьник Мишка по прозвищу Шиш на собственной шкуре убедился, что в приличных местах нужно вести себя прилично. Оказавшись на вечеринке, где даже мухи от скуки дохли, Шиш принялся… скажем так – шалить. Но его проделки не остались безнаказанными. Похожий на Карабаса-Барабаса громадный бородач забросил школьника в другой мир. Приключение? Еще какое! Только радости Шишу от этого никакой. Ведь он усвоил с молоком матери, что населяющие этот мир маги, эльфы и вампиры в принципе существовать не могут. Но жестокая реальность заставила его убедиться в обратном. Тем более что Шиш и сам превратился в какого-то недоделанного эльфа. Мало того, ему доходчиво «объяснили», что люди в этом мире не слишком любят эльфов и прочую говорящую нечисть. Пришлось Шишу напрягаться изо всех сил, чтобы доказать, что он все-таки человек…

Литагент «Эксмо»334eb225-f845-102a-9d2a-1f07c3bd69d8 Антифэнтези : фантастический роман / Виктор Кувшинов Эксмо Москва 2013 978-5-699-65491-8

Виктор Кувшинов

Антифэнтези

© Кувшинов В., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Перед тем, как дать эту книгу в руки детям, рекомендуется ознакомиться с ее содержанием, так как прочтение текста несовершеннолетними и несознательными гражданами может повредить здоровью родителей. Автор ответственности за последствия не несет!

Часть первая

Не было печали

Глава 1

Ну что уставились? Книжек, что ли, не видели? Да, конечно, всем бы только похохотать над несчастным эльфом! Вам там хорошо: сидите себе, ножка на ножку закинута… а то и вообще, развалились на диване и читаете, а я тут, пятой точкой в грязной луже, без шиша в кармане, с тоской в желудке. Эх, ну да ладно, кому-то надо поплакаться в жилетку, так что слушайте историю одного нахального и вредного полуэльфа.

Как во всех приличных историях герои попадают в волшебные миры? Красиво! То молнией ударит, то под пулю или поезд угодят, на худой конец провалятся куда-нибудь или головой в трансформаторную будку сдуру залезут. А я? Стыдно признаться… Короче, все началось с обычного моего молодеческого вопля:

– Ма-а-ам, ну и где моя рубаха?! – Я, преисполненный возмущения, искал белую рубашку. По идее, мне должно было быть стыдно за почти рабскую эксплуатацию родительницы, но, когда тебе еще нет и четырнадцати, на такие мелочи не обращаешь внимания.

– Все уже давно готово… возьми на спинке дивана в гостиной, – невозмутимо ответила мама и все же немного обиженно прокомментировала мою растерянность. – Совсем перестал что-либо вокруг замечать со своим компьютером.

Мое отроческое возмущение быстро иссякло, и я поплелся одеваться. Ну почему некоторым родителям нужно обязательно тянуть несчастных чад на свои вечеринки? Я растерянно натягивал коротковатые штаны уже поношенного, но еще приличного костюма. Хоть бы бабочку не заставили нацепить.

Вредность отчаянно боролась внутри с послушанием и все-таки проигрывала. Я чувствовал себя застрявшим между возрастом примерного малыша и упрямого недоросля. И, в общем-то, вредности во мне было хоть отбавляй (да и чего вы хотите от рыжего, конопатого и шустрого как юла Миши-шиши – как меня обзывают в школе). Но сегодня в маминых просящих глазах было что-то уж совсем такое, на что моей наглости не хватало, и я, как и прежде, покорно согласился. Однако это в самый-самый распоследний раз – уж поверьте!

Ах да… забыл – все началось еще раньше, когда мамуля буквально впихнула в меня обед из старых разогретых сосисок и гороховой каши. Вы себе даже представить не можете, что это за гадость! А кто виноват? Все тот же интернет! Нет, ну надо было папе научить маму шастать по сети? Теперь расплачивайся: чуть не каждый день какую-нибудь «новинку» на нас испытывает. Позавчера нашла статью о пользе гороха…

Если бы не голод, в жизни не стал бы эту бурду лопать. Но учитывая, что вечером на приеме абсолютно ничего съедобного не ожидалось, надо хоть чем-то набить желудок. Я уже заранее предвидел, что там будут всякие, как их там… конифе-канапе, а нормальной еды, типа колбасы с сыром, не найдешь. Ну не выковыривать же с умным видом из этих несъедобных финтифлюшек миллиметровые частицы нормальных продуктов? Так вот, с гороха все и началось. Правда, исподволь и без моего участия. Но как раз в самый ответственный момент все и сработало…

* * *

Я уже битый час ошивался среди толпы не знающих чем заняться взрослых и мучился тем же вопросом. Честно сказать, взрослые такие смешные: ходят по комнатам, напыжившись, и кривляются друг перед другом, хотя давно уже позабыли, как надо кривляться. Вот я, например, так кривляться умею, что… только этого почему-то не ценят. Так мы и мыкались, но если они с противно-слащавыми рожами пытались делать вид, как они заинтересованы чужими успехами, то я пытался найти применение своей энергии.

Некоторое время назад я с ужасом осознал, что делать в детской компании, куда определила меня мамочка после обязательных приветствий и представлений, мне совершенно нечего. Если только подтирать этим шпингалетам носы или менять памперсы, но с этим и без меня справятся нянечки. С другой стороны, в компанию взрослых я тоже никак не вписывался. Да, я был уже как раз в том невыносимом возрасте, когда мир, кажется, пытается тебя отвергнуть или в лучшем случае не замечать, и приходится платить ему той же монетой. Но, поскольку не замечать его было трудно, а отвергать опасно, то приходилось над ним издеваться по мере сил и возможностей.

Нагло уйдя из детской комнаты, я примеривался, с какого бы представителя этого враждебного мира начать? Вот подходящий дядька: важный, как индюк, строго шевелит бровями – Карабас-Барабас недоделанный. Сейчас я проверю его спесь на прочность. Мои зеленые глаза стали быстро искать вокруг, что бы такое сотворить, а мозги уже прокручивали информацию: объект стоял у стола, якобы выслушивая болтовню какой-то разряженной тетки, а сам не спеша рассматривал закуски и выпивку перед собой.

Ага, есть идея! Я, якобы невзначай проходя мимо другой стороны стола, «обронил» запонку, которая со стуком упала на пол. Неспешно наклонившись к ней, я краем глаза отследил, что никто не заинтересовался мною, и прошмыгнул под скатерть. За ней я увидел вожделенные ботинки того самого мужика…

Ну? Догадались? У меня было даже два варианта: связать шнурки между ботинками или привязать один к ножке стола. Я выбрал первый, как более простой, и через мгновение, радостно рассматривая найденную запонку, удалился от заложенной мною бомбы.

Однако если вы думаете, что этим все закончилось… ха-ха. По ходу отступления я заметил, что еще один весьма почтенно напомаженный дед стоит, почти касаясь пиджаком края стола. А на фалде пиджака непонятно зачем были нашиты ма-аленькие такие пуговички. Добавьте к этому, что белоснежную скатерть стола опоясывала пышная нитяная бахрома. Короче, меня понесло в творческом экстазе: я с деловым видом подскочил к столу и нацелился на весьма противные пирожные, а сам незаметно накрутил несколько нитей бахромы на пуговички…

Я еще успел переложить несколько мобильников и даже один кошелек из одних карманов в другие (в смысле не моих, конечно, а этих «почтенных» джентльменов) и к моменту срабатывания моих фугасов был уже на безопасном расстоянии от главного места событий. Сначала раздался грохот валящегося на пол Барабаса. При этом он эффектно запустил тарелкой через всю комнату прямо в главного виновника торжества, а заодно выплеснул недопитое содержимое бокала на свою болтливую собеседницу. Отлично: пьянству бой!

Но не успел я обрадоваться, как последовало продолжение: скатерть вместе с закусками вдруг решила сбежать со стола вслед за дедом, кинувшимся якобы на помощь, а на самом деле из любопытства к опрокинувшемуся шкафу с усами. Вот это уже была потеха: все проснулись, зашумели, стали неуклюже друг другу помогать и приводить в порядок стол. По крайней мере, сегодняшний вечер им уже запомнится! Они еще не добрались до своих, то есть чужих телефонов в карманах!

Ага, кажется, один уже добрался… надо, пожалуй, сваливать в детскую, от греха подальше! В целом дальше вечер проходил неплохо: одна няня совершенно «случайно» села прямо на пол мимо странным образом отодвинувшегося стула, кто-то нашел маслину на дне стакана с красным вином, чья-то жена обнаружила нарисованное помадой сердечко на манжете рубашки у своего мужа…

А дальше произошло то, что я никак не мог уразуметь поначалу и осознал все слишком поздно. Нет, я ни разу не прокололся! Такого позора я бы не перенес. Но, когда я уже вовсю упивался общим «весельем» и думал, что скоро окажусь дома, ко мне подошла взволнованная мамочка и строго приказала, взяв меня за руку:

– Пойдем, нам нужно поговорить с одним очень уважаемым человеком.

Я, покорно изображая паиньку, протопал за мамулей в дальнюю залу. Там я еще не был. Помещение предназначалось для игры в карты, но меня, понятно, к столу не повели, а поставили пред очи хмурого, я бы сказал, злого деда лет пятидесяти, к которому я даже не пытался подходить во время вечера. Мама с явным смущением произнесла несколько ничего не значащих слов и оставила меня один на один с этим типом. То есть вокруг были люди, но они занимались своими делами и словно не замечали нас двоих.

– Ну, хвастайся, мелкий паскудник, своими успехами! – низким басом пророкотал себе в бороду дед.

– Ну… в школе у меня неважные оценки, но я много читаю… – начал я с самым невинным видом рассказывать о своих «успехах» в учебе.

– Ты мне зубы не заговаривай, – перебил меня дед. – Лучше скажи, с какой дури ты устроил весь этот тарарам?

– Какой? Ничего я не устраивал…

– Еще немного, и ты доиграешься – я не посмотрю на твою мамочку! Зачем шнурки связывал, зачем скатерть примотал, телефоны поменял? – наехал на меня своей бородой дядька, словно бульдозер, и я понял: меня самым невероятным образом вычислили, как последнего лоха.

– А чо они… Я тут ни при чем… – начал я прикидываться малолетним шлангом, но тут меня окончательно подвела физиология, а точнее, гороховая каша. Совершенно без моего ведома, она оказалась на этот вечер фугасом самого замедленного действия, а мой страх сработал к заряду неплохим детонатором.

В результате, строгий дед вдруг недоверчиво повел носом, потом скривился и панически оглянулся. Но реакцию испуганного скунса остановить уже было невозможно, горох кипел и жаждал мести у меня в животе.

– Это ты посмел, гаденыш? – яростно зашипел бородатый, а окружающие, тем временем, стали недоверчиво принюхиваться.

– Кто признался, тот и… – хитро усмехнулся я, понимая, в какую ситуацию я их всех поставил.

– Ну все! Ты меня достал, мелкий любитель эльфов, – прошептал, сощурив глаза, дед, и мне почему-то стало страшно. Не понял, с чего он взял, что я любитель эльфов, но четко осознал, сейчас произойдет что-то, о чем я буду долго еще сожалеть. Ноги сами понесли меня прочь из залы через дверь на улицу, благо дело происходило на первом этаже и выход в сад был рядом. Меня даже не смутила кромешная тьма за окном. Я летел во весь опор, но, выскочив из дома, споткнулся о ступеньку и полетел куда-то кувырком…

…Очнулся я уже здесь. Вот в этой самой луже. Только было это час назад, и тогда я еще не знал, где оказался, а главное, кого собой представляю. В течение этого часа мне наглядно все разъяснили, и я снова оказался в той же луже, но гораздо более просвещенным по поводу своей участи. И участь эта была совсем незавидная.

* * *

Сначала я слабо побарахтался в грязи, пытаясь сообразить: каким таким образом я оказался средь бела дня в луже какой-то захудалой деревни? Затем мое внимание обратил на себя мой наизатрапезнейший наряд – почти лохмотья. В таком одеянии было только одно удобство – ни вода, ни грязь не могли нанести ему какого-либо видимого ущерба.

Затем взгляд переместился на ладони, и я почувствовал, как мне становится худо – это не были человеческие руки, вернее, не мои руки. Ну, может, какого-нибудь урода или девчонки. Ладонь была узкой, а пальцы тонкими и длинными, такие для японских мультиков в самый раз, а для жизни… тырить по карманам такими, конечно, сподручно, но вором я никогда не был.

«Ой, о чем это я?» – паническая мысль заставила меня ощупать свое тело. Особенных изменений в нем не было: такое же тщедушное, только вот уши и волосы были не те, что раньше. Ладно еще, длинные волосы – подумаешь, отросли на полметра за ночь и сбились в паклю. Но из них торчало два большущих остроконечных уха!

«И кто ж я после всего этого такой?» – испуганно спросил я сам себя и вспомнил страшного деда, назвавшего меня любителем эльфов. После этого воспоминания мне совсем поплохело – не хватало еще нарваться на настоящего мага: «Нет, магов не бывает! Как и бога с дьяволом! Это все взрослые по своему скудомыслию придумали. Понятно – с возрастом не только суставы, но мозги деревянными становятся!»

Но сколько ни подбадривай себя утешительными мыслями, в луже мне ответа на вопрос «Кто я такой?» никто не даст. Поэтому я все же решил покинуть сей резервуар сточных вод (как говаривала наша географичка) и прояснить хоть какие-то непонятки в ближайшей окружающей среде (как выражалась биологичка).

Встав посреди лужи, я еще раз огляделся по сторонам. Промочить ботинки я не боялся по причине их полного отсутствия, а чтобы идти куда-то, сначала нужно было выбрать направление. Это оказалось несложно: прямо передо мной возвышалась самая большая изба с широченным крыльцом, а ее дверь была радушно раскрыта.

Я еще не знал, что открыта она была совсем не для меня, и поэтому тоже нахально раскрыл ей навстречу свои «невинные» глазки, по старой привычке постаравшись придать им наивно-трогательное выражение. Я так и ввалился внутрь, готовясь выдать любую детскую лабуду в зависимости от вопросов, которые будут задавать взрослые. Вот только забыл, что внешность моя претерпела изменения.

Войдя, я увидел перед собой классический фэнтезийный трактир, каких на земле, наверно, нигде, кроме Голливуда, нет. Неопрятные и нетрезвые деревенские мужики что-то громко обсуждали за парой больших столов. За стойкой в углу возвышался чел, явно бывший здесь за главного, а к нему как раз от столов подруливал мелкий типчик с полотенцем наперевес – очевидно, из прислуги.

И вся эта живая картина буквально в мгновение ока замерла. Я тоже оторопело на них уставился, а потом даже поднял руку и, помахав ею перед онемевшей публикой, спросил:

– Алле! Вы еще живы?

Это подействовало, и почти одновременно с разных сторон прозвучало:

– Эльф!

– Вот гад, обнаглел! Сам приперся!

– Дави его!

Меня спасло лишь то, что мужики кинулись на меня одновременно с разных сторон. На самом деле суровая мальчишеская жизнь и отчаянно рыжий облик закалили меня в уличных потасовках, но тут я сильно растерялся, никак не ожидая такой «теплой», вернее сказать, жаркой встречи от вполне взрослых и солидных дяденек. Когда два бугая буквально, как быки на родео, столкнулись лбами надо мной, я понял: мое тело сработало помимо воли и само ушло с линии атаки их толстенных лапищ.

И началось!.. Вы когда-нибудь ловили рукой муху? Так вот мухой был я, а рук этих было с десяток. Однако умная муха знает: если рук слишком много, то вероятность выжить начинает резко возрастать. Вот я и летал, то у них между ног, то под стол, то на стойку бара и все никак не мог выскочить в дверь – ее самым вероломным образом перегородил какой-то огромный тип. Поэтому мне приходилось вертеться на очень маленьком замкнутом пространстве, и вскоре меня кто-то сумел цапнуть за руку. Я тут же ответно впился в запястье зубами и вырвался из ослабевшего захвата, но спустя несколько секунд у меня вырвали клок из рукава – благо материя была никуда не годная.

Несмотря на всю свою шустрость, подстегиваемую страхом, я понимал: вскоре меня обездвижат и не простят ударов между ног и в глаза, а также вырванных волос, ну и так далее. Хорошо – у них почему-то не было ножей. Я уже панически начал прощаться с жизнью, как вдруг раздался характерный лязг стали выхватываемого из ножен меча и окрик:

– Всем стоять!

Как по мановению волшебной палочки, сцена из динамической вновь перешла в статическую (во какие слова я по физике знаю). Только теперь столы были опрокинуты, а мужики раскорячены кто как, с всклокоченными волосами и бородами набекрень. Только два человека выглядели пристойно: владелец кабака за стойкой и воин в дверном проеме. Судя по обнаженному клинку, он только что остановил мое смертоубийство. Первым моим порывом было кинуться к нему на шею и просить защиты, но, наученный недавним опытом, я решил просто занять равноудаленное от всех место под стойкой бара.

– Что за бедлам? – последовал второй, не менее строгий и краткий вопрос.

Стоящий за стойкой круглощекий трактирщик угодливо объяснил:

– Да вот, уважаемый десятник, в трактир какой-то шальной эльф угодил, мужички и взбеленились, хорошо еще, что по закону ножи все у меня оставлены. Иначе не миновать бы кровушки.

– Да вы что, белены объелись? Какой паскудный эльф посмеет сюда притащиться? Да и где ж вы его прячете? – При этом ратник щурился, пытаясь рассмотреть в плохо освещенном помещении эльфа.

Мужички тем временем постарались незаметно рассосаться по местам, смешно усевшись чуть не по трое на один стул, а один толстенный детинушка сумел как-то втиснуться за стол, почти вплотную приставленный к стенке, и теперь его брюхо было передавлено ровно пополам столешницей. Это недвусмысленно говорило о том, что в кабак заглянуло какое-то местное военизированное начальство, типа блюстителя порядка. А, как известно, ничего хорошего от таких блюстителей простому люду ждать не приходится, что уж говорить о выродках типа меня?

– Так вот он прямо перед стойкой и стоит… – немного растерянно стал оправдываться трактирщик.

– Вот это чудо? – удивленным голосом переспросил воин и сделал шаг вперед, рассматривая меня.

Я лихорадочно пытался просчитать пути отступления и понимал: если против лома нет приема, то против меча и подавно. Так что приходилось стоять и молчать как мышь.

– Не-ет, это не эльф! – рассмеялся военный. – Это урод какой-то. Где вы видели эльфа, который вам в пуп дышит? Они ж меня на голову выше! Может, дите… но у них, считай, детей не бывает, они ж почти вечные… пока мы их не упокоим! – еще раз неприятно загоготал он. А вам было бы приятно, когда над вами гогочет какой-то разряженный гусь и примеривается метровым разделочным ножом начать исправлять ваши уродства?

– Не-ет, не бывало еще рыжего, конопатого и кудрявого эльфа! Но уши и впрямь солидные, правда, какими-то лопухами торчат. Есть, конечно, средство наверняка проверить… – продолжал рассуждать вояка. – Слушай, Фрол, у тебя же гусли были, тащи их сюда…

Я лихорадочно пытался вспомнить, что это такое. Кажется, какой-то струнный музыкальный инструмент. Мне припомнилось, что эльфы в книжках поют волшебными голосами… что за бред? Я, конечно, умел дергать пару струн на гитаре и орать три песни чуть лучше, чем мартовский кот (а если честно, то чуть хуже… или даже не чуть), и поэтому обычно не рисковал показывать свои таланты. Господи, как мне хотелось заорать на них всех: «Вас не может быть! Потому что так не бывает!» Но перед моими глазами матовыми отблесками переливалось наточенное как бритва лезвие почти с меня длиной, так что все мои возражения так и остались невысказанными.

А вскоре в моих руках оказался довольно занятный инструмент: много струн из жил натянуты на деку довольно объемистого короба, а посередине отполированная до зеркального блеска серебряная пластина. Мало что я обалдел от такой музыкальной техники, меня еще посетил шок от того, что я увидел в отражении серебряной пластины. На меня смотрела совершенно гротескная образина: немного раскосые, хитрющие и зеленющие эльфийские глазищи на блинообразном, конопатом лице с почти абсолютно круглой картофелиной носа. Вся рожа была обрамлена огненно-рыжими нечесаными кудрями, увенчанными парой спинакеров просто ошеломительных ушей. Для тех, кто не знает, что такое спинакер, лучше и не знать – мне и так позора хватит. Хотя нельзя сказать, чтобы оригинал не был узнаваем в этом творении чьих то шаловливых ручек.

Из культурно-физиогномического шока меня вывел нетерпеливый оклик:

– Ты будешь играть, чучело огородное?

Надо отдать должное – сравнение оказалось весьма точным. Я вздохнул и, дернув струны, понял: больше пары связных нот из этого ящика не вытащу. Поэтому, наплевав на все, только предупредил:

– Сами напросились… – и пошире разинув рот, во всю мощь своих тщедушных легких самым противным голосом, на какой только был способен, фальшиво заревел. – Районы, кварталы!.. Жилые массивы! А я ухожу, ухожу красиво!..

Не успел я проникнуться мыслью, как бы и мне вот так красиво убраться отсюда, как гусли вылетели из моих рук, а вояка раздраженно заявил:

– Я ж говорил! – После чего сграбастал меня за шиворот и вышвырнул в открытый дверной проем на улицу. Вслед только донеслось: – Урод, пачкаться неохота. Такой же эльф, как я маг…

Дальше я ничего не расслышал, так как с громким чмоканьем приземлился обратно в ту же лужу, из которой начал свое турне по этому «очаровательному» мирку. Судя по захлопнутой двери, никто меня пока преследовать не собирался, и я решил устроить мозговой штурм прямо тут, посреди водоема. Теплая грязь мне не мешала, а прежде чем двигать куда-то ноги, нужно было уяснить, как это сделать с наибольшей для себя выгодой и безопасностью.

Итак, я оказался в личине недоделанного эльфа в какой-то недоделанной стране, где столь же недоделанный народ их просто ненавидит. Нет, что-то я не того…

Мои руки сами по себе со всего маху шлепнули по грязи, а из горла вырвался крик:

– Не-е-ет! Так не бывае-ет! – Затем те же руки стали колошматить меня по голове. Все это сопровождалось воплями. – Проснись! Ты бредишь! Какие эльфы! На дворе двадцать первый век! Электричество, машины, компьютеры! Ма-а-ама! Я домой хочу! Забери меня отсюда, я все прощу… то есть, я слушаться буду! Слы-ы-шишь?!

«Шиш, шиш, шиш» – отдавалось эхом в пустом мозгу, а эта чертова реальность в виде средневековой деревни никуда не желала рассасываться. Приступ истерики все же отпустил, и я увидел, что своими воплями привлек внимание окружающих: напротив меня, засунув чуть не по локоть палец в рот, стоял сопливый, чумазый пацан, одетый в простую длиннополую рубаху.

– Ты чо? – спросил он меня, когда я замолчал.

– Чо-чо, ничо! Хочу харчо! – зло ответил я.

– Чо орешь-то, как резаный?

– Хочу и ору, твое какое дело? Сам-то чо пальцы сосешь, недоросль деревенский!

– А-а! Так зуб качается, вот я его и шатаю. Бо-ольно! – не обиделся на «деревенского недоросля» пацан. – Так ты чо делаешь-то?

– Рыбу ловлю! – Парень стал меня доставать своим любопытством.

– Чем это? – обалдело уставилась на меня эта простота.

– Жо. й!

– Не-е, – недоверчиво протянул крестьянский «мудрец» и с самым серьезным видом пояснил: – Здесь рыбы нету.

– Ну, нету, так нету. Иди себе, шатай свой зуб где-нибудь еще, а мне думать надо! – Моя злость так и перла, пытаясь вылиться на первого встречного.

До парня дошло, что больше ничего интересного здесь не предвидится, и он неспешно потопал прочь вдоль дороги, на ходу буркнув:

– Подумаешь, только поговорить хотел…

Я сначала дернулся в порыве захватить «языка» и выведать все местные порядки и беспорядки, но тут же притормозил. Таких «языков» я еще успею наловить (лишь бы меня самого не отловили и не отдубасили), а вот додумать свою думу просто обязан – Диоген хренов (это я про себя, чтобы разозлиться – как говорится: нам злоба думать и жить помогает…).

Так что же там было следующее? Вопли по маме придется отставить. Тогда начнем с той информации, которая имелась в наличии. Вы сомневаетесь, что малолетка не может логически мыслить? Еще как может! К тому же таким недорослям не мешают взрослые дурацкие штампы и шаблоны, в которых закостенели старые мозги. Поверьте, я много читал, и не только комиксы.

Итак (еще раз), я был в совершенно архаичном мире, судя по вооружению воина, даже не ведавшем огнестрельного оружия. В сочетании с моей собственной рожей и упоминанием о маге мир явно был фэнтезийным, и ничего хорошего от этого ждать не приходилось. Окружение в основном враждебное, за исключением малолетнего мальчишки, скорее всего не очень понимающего, как должны выглядеть эльфы, и только поэтому не набросившегося на меня.

И все-таки, как же я здесь оказался? Да уж, лучше никому и не говорить – воздух испортил! Но если серьезно, закинул меня сюда именно тот злобный старпер – не зря же он назвал меня любителем эльфов. Получается, что он, во-первых, знал, как это сделать, а во-вторых, смог это сделать. Из чего следует: он должен быть магом. Имелась также большая вероятность, что злюка мог путешествовать между мирами и сам, хотя и не обязательно.

В любом случае нужно поставить перед собой цель – тогда будет к чему стремиться и за что бороться. Иначе в такой обстановке быстро превратишься в сосущего палец дебила. Значит, стратегическая цель очевидна – достать колдуна и от всей души его «отблагодарить». С такими «благодарностями» у меня обычно проблем не возникало, но вот как добраться до предмета мести, пока было неясно. А раз так, то тактическая задача всплывала сама собой: собрать как можно больше информации и действовать по обстановке.

Кроме того, необходимо выбрать правильную тактику поведения. Вредный колдунишка постарался сделать так, чтобы я оказался чужим и среди людей, и среди эльфов, если такие, упаси господь, сыщутся на мою голову. А среди враждебного окружения нужно быть очень осторожным. Единственный проверенный контингент для общения – малолетки.

В результате всех этих глубокомысленных рассуждений я понял, что пока что ничего не понял, и мне нужно срочно что-то делать. Хотя день, как и лужа, был очень теплым, однако мочить и дальше в ней свой тощий, совсем не диогеновский зад не было никакого смысла, тем более что мужики в трактире могли передумать насчет эльфа-мутанта и возжелать моей крови…

Поэтому я повторил попытку начать все сначала, выбравшись из лужи и осмотрев себя: наряд не вызывал никакого энтузиазма, а рваный рукав и мокрый зад не добавляли к общей картине очарования. Я посмотрел на солнце: если оно садилось, а не вставало, то сейчас… а хрен его знает, сколько – может, оно у них и в полдень на такой высоте болтается. В любом случае штаны до вечерней прохлады еще высохнут. Вот будет ночью холодно или нет – вопрос серьезный, как и то, чем бы набить желудок до этой самой ночи? На подачки местных жителей рассчитывать не приходилось.

Я попытался определиться, в какую сторону мне пойти, и понял, что и здесь тоже ничего не могу придумать. Чтобы совсем не растеряться и не упасть духом, я вспомнил святую цель – отомстить колдуну. Предки говорят, мстить нехорошо, но сейчас я был твердо уверен: только это чувство могло выжечь из меня остатки слюнтяйства и мобилизовать на решительные действия.

Как следует разозлившись, я сразу вспомнил, что еще не наругался всласть с тем мальчишкой, который только что пускал слюни передо мной. Так что, не имея никаких альтернатив, припустил вслед за ним. Парень нашелся спустя пару минут. Он продолжал брести по улице, явно не имея никаких срочных дел.

– Эй, как тебя! – окрикнул я пацана.

– Чаво? – невозмутимо воззрился на меня давешний собеседник, будто мы никогда и не ссорились.

– Как тебя звать-то?

– Сеня…

– Семен, что ли? А меня Мишка!

– А ты чо такой урод? – не стал стесняться Сеня в вопросах.

– Сам такой! Каким мамка родила, такой и есть, – деловито соврал я и приступил к допросу «языка». – Ты что один по деревне болтаешься?

– Так я… – начал было оправдываться парнишка, но сник на полуслове и тихо добавил. – Ребята на речку пошли, а меня не взяли…

Я понял: парень совершенно не умеет врать и, не будучи способным на него больше сердиться, спросил:

– А что так?

Мальчишка просто пожал плечами, и мне стало ясно, лучше не бередить его оскорбленные чувства. Вместо этого мне пришла в голову другая неплохая идея:

– А как насчет того, чтобы со мной пойти купаться?

Парень только солидно кивнул и пошагал дальше, но я заметил радостные искорки, мелькнувшие в его глазах. Проверив, нет ли «на хвосте» нежелательного преследования, я присоединился к Семену. По дороге мне удалось из него выудить, что парень жил на другом конце деревни, и встреча с его мамашей нам не угрожает. Других взрослых по пути тоже не попадалось. Оно и понятно – какой крестьянин будет без дела болтаться летом? Все в полях и огородах, тунеядцы в трактире, а движение по местному «тракту» бойкостью не отличалось.

Сенька свернул на какую-то тропку, и мы прошмыгнули между заборами. Вот тут нам немного не повезло: с одного двора выскочила огромная собака. Сенька что-то испуганно крикнул и попытался бежать. Я же, как настоящий городской лох, разинул варежку и только в последний момент, зажмурив глаза перед оскаленной пастью, мысленно возопил: «Стой, зараза!»

Почему-то озлобленный рык стих, и никто не начал грызть меня с краю. Я удивленно приоткрыл один глаз и обнаружил, что собака сидит передо мной и преданно виляет хвостом, пускает слюни и просто не знает, как еще выразить свое собачье счастье. Ничего не понимая, я оглянулся на Сеньку. Тот, явно растерявшись, поглядывал на меня из-за угла плетня. Сзади снова раздалось рычание, и я понял: собака выходит из-под моего контроля.

Я обернулся и строго взглянул на собаку, приказав ей лечь. Она опять спрятала клыки, посмотрела на меня умильными глазами и, по-щенячьи поскуливая, улеглась на брюхо.

Вот дела! Я смутно стал вспоминать, эльфы вроде как должны находить общий язык со всякой живностью. Неужели злобный колдун так опростоволосился, что снабдил меня не только дурацкой внешностью, но еще и полезными свойствами длинноухих? Быстренько приказав псинке нестись со всех ног куда подальше, я с удовольствием констатировал: мой маленький эксперимент завершился удачей.

– Как это ты ее? – раздался сзади восхищенный возглас Сеньки.

– Я думаю, она просто передумала нас есть и побежала по своим собачьим делам, – решил я не разъяснять приятелю все свои догадки и похвалил себя за то, что не стал заставлять животное петь или танцевать. Зрелище раздающей налево и направо реверансы собаки могло быть воспринято моим компаньоном неадекватно. А мне осложнения, даже в виде рекламы на всю деревню, пока не требовались.

Мы припустили, сверкая пятками, под уклон к речке. Все препятствия оказались позади, а перед нами раскинулся подернутый рябью и сверкающий бликами на солнце голубой разлив воды.

– Ух ты! – Я воскликнул на бегу. – Это ж целое озеро!

Мы вылетели на крыльях своего глупого восторга к тонкой полосе прибрежного песка, и тут я заметил: мои радужные предположения о том, что осложнения позади, оказались в корне неверны. На пляже тусовалось несколько парней, причем пара из них была ростом примерно с меня. Один такой парень, явно претендовавший на роль главнокомандующего, критически осмотрел нас и спросил:

– Сенька, тебе же ясно было сказано, чтобы за нами не увязывался, а ты еще и какое-то эльфийское чучело сюда приволок!

Я хотел было проникнуться их численно-весовым преимуществом и вести себя культурно, но которое уже за день обращение «чучело» начало бесить. Тем временем Сеня принялся оправдываться:

– Так он того, у кабака в луже рыбу ловил…

– Чего, чего? – явно собираясь поржать, переспросил парень.

Мне это окончательно надоело – не хватало еще, чтобы Сенька всем поведал, каким местом я там ее ловил, поэтому пришлось поспешно вмешаться:

– Сень, скажи ты этому пугалу: не его дело, где и как я провожу время. И пошли купаться!

Язык мой – враг мой! Ну зачем мне надо было в таком тоне заводить беседу? Теперь, вместо того чтобы дружно рассесться рядком и поговорить ладком, парень чуть не с ревом бросился на меня. За ним уже подтягивались другие. А маленькие соперники, это – я вам скажу – не взрослые увальни. По шустрости и подлости они вряд ли мне уступали. Короче, девиз «бей эльфа!» был воспринят со всеобщим воодушевлением, и почему-то мне в мгновение ока пляжик показался до невозможности маленьким.

Не раздумывая, я швырнул песком верзиле в глаза, а сам бросился к кромке пляжа. Другой парень постарше не спешил кидаться на меня и только крикнул со своего места мелюзге:

– Жмите его к воде! Эльфы плавать не умеют!

Это я-то не умею? Сейчас они посмотрят! У меня же даже разряд по плаванию есть! Однако времени на соображение не оставалось и трех секунд. Я одним рывком сбросил рубаху и, уже рухнув в воду, стянул штаны, удачно заехав ими в карапуза, который с веселым гиканьем опередил других.

Дальше мне осталось только с наслаждением предаться водной стихии. Я с восторгом ощутил: тут уж меня никто не догонит, а еще мой восторг был оттого, что на мне оказались почти настоящие плавки. Они будто напомнили мне, что где-то еще есть технический прогресс, и я имел призрачный шанс вернуться туда, где они были изготовлены. Дно быстро ушло из-под ног, и сзади раздался истошный вопль «припудренного» песочком парня:

– Андрюха! Давай за ним, нам не догнать!

Видя, что погоня явно дрейфит, я неспешно греб на середину, а Андрюха тем временем ответил:

– Это не эльф! – Потом немного подумал и добавил: – Ладно, проучить все равно надо – больно уж наглый!

Вскоре от берега и в самом деле отправилась погоня. Тот самый Андрюха, уверенно и неспешно, широким замахом выгребал в мою сторону. Сначала мне захотелось поиграться, и я, подпустив парня поближе, припустил кролем на стремнину. Однако спустя некоторое время понял: от этого мальчишки не так-то легко уйти. Парень был, может, не очень умелым, но сильным пловцом. Через несколько минут довольно плотного преследования я услышал его окрик:

– Эй, эльф, стой! Там опасно, и течение быстрое!

– Что, слабо?! – подначил я его. – Давай на тот берег!

– Давай, – как-то неохотно согласился мой преследователь, и мы продолжили заплыв.

Вскоре мне, однако, пришлось признать свою глупость (но только про себя) – посередине разлива оказалось сильное течение прохладной воды, которое стало относить нас куда-то на широкие водные просторы. В тот самый момент, как я уже подумывал, не признать ли свою ошибку вслух, послышался негромкий «ойк» за спиной. Обернувшись, я понял, что Андрюха как-то беспорядочно барахтается, даже не думая меня преследовать.

Спинным мозгом почуяв, что с ним что-то не в порядке, я повернул обратно и спустя несколько гребков оказался рядом с парнем. Его лицо свела судорога боли. Он конвульсивно дергал руками, чудом удерживаясь на поверхности воды. Я, вспомнив все советы тренера о спасении утопающих, подплыл к нему со спины, захватил парня под мышку и начал его буксировать к берегу. Андрей попытался меня оттолкнуть и прохрипел:

– Беги! Это русалки… судорога… сейчас утопят.

– Спокойно! – самоуверенно заявил я. – Ты же сам сказал: я эльф. Сейчас им прикажу проваливать, и провалят!

– Плыви!.. мне не жить… не вытащишь… – Парень из последних сил пытался что-то мне объяснить. Но он плохо меня знал – лучше сдохнуть пять раз, чем бросить друга в беде! О том, с каких пор Андрюха стал мне другом, задумываться было некогда. Просто закалка в уличных боях приучила мою рыжую голову друзьями не бросаться.

Русалки, и вправду, не появлялись. Может, моя эльфийская сущность давала о себе знать, может, еще что, но я сумел оттянуть Андрюху с холодной стремнины до того, как он полностью выключился. Однако до берега оставалось еще сотни полторы метров, и как его туда доставить, был еще тот вопрос.

Поскольку парень уже ни на что не реагировал, пришлось подхватить его за подбородок и тихонько волочь, загребая другой рукой и ногами. Я не спешил и старался равномерно распределять нагрузку, одновременно хваля себя за то, что не ударился сразу в панику. Иначе мне с таким прицепом не преодолеть и половины пути. Андрюха был жив и дышал, так как держался на поверхности воды за счет воздуха в легких.

Ох и долго же мы добирались! Я успел переругать всех русалок на сто раз, а также пару раз озаботиться, что стану делать с парнем на берегу, и даже целый раз подумал, что же еще на сегодня приготовила эта «гостеприимная» реальность? Судя по тому, что никто нам на помощь не приходил, плавучие возможности всей остальной пляжной братии были мизерными.

Я уже плохо соображал, когда воткнулся плечом в берег далеко внизу по течению от места нашего старта. Несмотря на круги перед глазами и трясущиеся ноги, я не позволил себе развалиться на берегу и вытащил на траву Андрюшкину голову и плечи. На большее просто не хватило сил. Некоторое время я недоуменно наблюдал за ним, но, так ничего и не придумав, решил попробовать искусственное дыхание, хотя парень и не нахлебался воды. После того как движения рук никак ему не помогли, я в отчаянии приступил к дыханию рот в рот и массажу сердца.

Можете представить, каково мне было решиться на такое, если я никогда этого в жизни не делал? Один раз, правда, пробовал с девчонкой целоваться – так себе удовольствие, скажу вам, не из самых приятных – а тут еще и с парнем! Помогало то, что я уже почти ничего не соображал, а пациент оставался недвижен, как бревно. Андрюхин рот открылся без проблем, язык не завалился… я набрал побольше воздуха и, мысленно прошептав «с богом!», приступил к нелегкой процедуре… Кажется, на четвертый цикл я плюхнулся на парня и отрубился.

Привели меня в чувство шлепки по щекам. Как ни странно, колотил меня недавний утопленник. Я возмущенно вытаращил на него глаза и прошипел:

– Ах ты гад! Я ж тебя до берега волок, а потом… вспоминать противно, а ты?

Андрюха, услышав мою ругань, расплылся в радостной улыбке:

– Ну ты, эльф, даешь! Я уж сдрейфил, что ты тоже траванулся…

– Я не эльф! – возмущенно ответил я. – И чем я должен был травануться?

– Так ведь от русалочьего прикосновения… Значит, и в самом деле эльф… А ты что со мной такого сделал?

– Ничего, – буркнул я и, помявшись, добавил. – В тебя воздух вдувал и сердце качал.

– Значит, это твое эльфийское дыхание сняло с меня паралич! Я тебе по гроб жизни теперь обязан. А как же ты меня до берега доволок? Ничего не понимаю…

Таким образом и завязалось наше «не разлей вода» знакомство. Мы сидели на берегу, приходя в себя в лучах начинавшего клониться к закату солнышка, и рассказывали друг другу все без утайки. Разве бывают тайны между друзьями? А то, что мы стали настоящими друзьями, было ясно, как вот это солнце. Смерть, знаете ли, сближает!

Я все рассказал новому приятелю про свою прошлую жизнь и то, как сюда попал. Даже про подпорченный мною воздух не утаил. А он объяснил, почему верит в мою байку на сто процентов. Оказалось, моя теперешняя рожа умудрялась совмещать абсолютно несовместимые черты эльфов и людей. Например, эльфы никогда не бывают такими рыжими и кудрявыми, и они как огня боятся воды. А также никто никогда не видел маленького эльфа, и тем более эльфа-ребенка.

С другой стороны, у меня, помимо ушей-локаторов и стрекозиных глаз, были и другие явно эльфийские признаки. Оказалось, что этих русалок не смог бы остановить никакой человек. Они обычно парализуют тело, а потом топят и уже под водой справляют свои жуткие трапезы. Потому-то другие ребята и не умеют плавать. Андрей рассказал, что русалки обитают только на больших глубинах и в прибрежной зоне не появляются – зная этот секрет, он и научился так хорошо плавать. Вероятность напороться на водяную гадость вообще-то была мизерная, но уж коли повстречались, то уйти нам удалось только благодаря моей эльфийской несъедобности и внушению, которое эльфы могли делать животным и некоторым магическим тварям. Такой вот я уродец получался: ровно наполовину эльф, а наполовину Мишка.

Андрюшка рассказал много чего полезного о здешнем мире. Оказалось, он полон всяких сомнительных созданий, которых люди не терпели поблизости от себя. Были здесь и целые страны, населенные эльфами, гномами и даже драконами. Все это он знал из рассказов и книжек. К моему немалому удивлению, парень умел немного читать, а несколько книг было у старосты деревни. Не очень далеко от села находился город со странным названием Клартен. Мне почему-то название напомнило какую-то дудку, но Андрей ничем не мог подтвердить моих предположений.

На мой стратегический план друг ответил полным восхищением и одобрением. Мы даже договорились до того, что он сбежит на поиски мага, который заслал меня сюда. Все равно, в деревне невыносимо скучно, а проблемы выживания в незнакомой обстановке волнуют если только взрослых. Скажите любому мальчишке, что завтра вы берете его в опасное, но страшно интересное приключение, и посмотрите, что получится. В большинстве случаев, если вы даже попытаетесь потом отвертеться, он вас сам туда погонит! Кстати, насчет выживания: на сегодняшний вечер мы тоже составили неплохую увеселительную программу…

Глава 2

Спустя пару часов после знаменательного купания я сидел недалеко от дороги и поджидал Андрюшку, спрятавшись в кустах. За целый час мимо меня проскакал один вооруженный всадник и протащилась телега. Порой были слышны далекие голоса людей и лай собак. Одна такая любопытная дворняга, бежавшая по своим делам, начала вдруг принюхиваться к кусту, за которым я спрятался. Пришлось шепнуть бедолаге:

– Проходите мимо, пожалуйста! Не задерживайтесь и не лайте!

Как ни хотелось блохастой суете хоть для приличия тявкнуть, но моя «просьба» оказалась сильней. Еще раз ткнув носом в землю в попытке продемонстрировать свою независимость, она поджала хвост и припустила в деревню. А я продолжил вспоминать, как оказался в этих кустах…

Поскольку одежда осталась на пляже, мы с Андрюшкой после долгого и весьма содержательного разговора чуть не в обнимку поплыли вдоль берега против течения. Надо сказать, что, кроме ленивых послеполуденных оводов, нашей беседе никто не мешал – его приятели при всем желании не могли следовать по берегу, так как от пляжа нас отделяла непроходимая болотина с ручьем посередине. Когда мы прибыли на пляж, откуда стартовал наш заплыв, там уже никого не осталось. К счастью, наша одежда нашлась нетронутой, так что мне осталось только прополоскать ее от грязи и песка и подсушить.

Андрюшка оказался парнем хоть куда: немногословным, но толковым. Вроде и моего возраста, а как будто старше: все обстоятельно про местную жизнь объяснил. В общем, не обалдуй какой-нибудь вроде меня. Да и посимпатичней, хотя, если честно, то любое бревно симпатичней меня будет, если на нем конопух поменьше наберется.

Но как он выглядел – дело десятое, что я, девка какая, чтобы его разглядывать? «Ах, какие синие глазки, ах, русые волосы» – подумаешь… Главное, он, расчувствовавшись, даже попытался отвести меня к себе домой. За что я его, конечно, поблагодарил, но быть прибитым лопатой или скалкой как-то не улыбалось. А в том, что именно так меня взрослые и встретят, я нисколечко не сомневался. Поэтому предложил встречный план. Припомнив свои походы по чужим огородам, спросил: как у них поставлено дело с охраной фруктово-овощной собственности?

Самое странное, Андрюха сначала начал тупить и бормотать, что у него нет опыта шастанья по чужим угодьям. Я с самым деловым видом ободряюще похлопал его по плечу и сказал:

– Мужайся, Андрюха! Все когда-то случается в первый раз. Сегодня у тебя будет боевое крещение.

Поскольку он имел самые смутные представления о таких операциях, пришлось объяснять, что такое сбор разведданных, планирование, распределение ролей и так далее. Профессионально наведываться в чужие огороды – это вам не в кабаке пьяные морды месить – тут кроме мозгов еще и опыт нужен.

Но пока все складывалось как нельзя лучше. Разведданными нас снабдит сам Андрюха – почитай, каждый пень в округе знает. Операцию спланирую я, а поддержку мы себе прихватим в виде Сеньки – тому особо и объяснять ничего не нужно.

В общем, я тихонько маялся дурью, поджидая друга в условленном месте. Судя по тому, что солнце вовсю спешило за горизонт, времени у нас оставалось не так уж и много. Как объяснил Андрюшка, огороды не охранялись от людей, а вот от ночных визитеров на ночь по плетням ставилась магическая защита. Так что нам, в любом случае, надо до темноты успеть убраться с полей, чтобы не застрять там на ночь.

Наконец я увидел спешащую по дороге фигурку Андрюшки в той же домотканой рубахе и портках, в каких он был у речки. Когда парень, растерянно оглядываясь, поравнялся со мной, я залихватски свистнул – что-что, а это любой уважающий себя хулиган обязан уметь. Приятель от неожиданности аж присел, но, услышав мой смех, шустро прошмыгнул под прикрытие кустов.

– Твоим свистом можно людей на тот свет отправлять без всякого оружия! – вместо приветствия сказал он и полез за пазуху.

Я только хотел сравнить себя с Соловьем-разбойником, но напрочь обомлел – в его руке оказалась небольшая краюха хлеба и огурец. Никогда не подумал бы, что вид еды может так свести с ума! Я просто вырвал и то и другое из рук приятеля и несколько секунд ожесточенно работал челюстями. Затем, увидев пустые ладони, еще некоторое время пытался объяснить своим кишкам: больше халявы не будет. Но они продолжали упорно булькать и урчать, никак не соглашаясь с суровой реальностью. Поэтому пришлось просто плюнуть на беспокойные внутренности и продолжить подготовку к военной вылазке под их залихватские рулады.

Андрюшка обрисовал в деталях цель, наиболее подходившую под мои требования: удаленность от людных мест, компактное насаждение разных съедобных растений, наличие укрытий в виде кустов или оврагов и так далее. Сей огород находился совсем недалеко от места нашего штаба. Он принадлежал одной пожилой крестьянке, так что мы уговорились наносить только минимальный урон – набрать мне чего-нибудь съедобного на сегодня и завтрашнее утро. Дольше задерживаться в селе, где нет ни одного путного мага, не было смысла. А назавтра Андрюшка должен явиться в полной амуниции к началу нашего похода в город. Там я рассчитывал хоть сколько-то приблизиться к разгадке всего ребуса, а заодно и к бороде моего обидчика. Ох, как мне хотелось повыдергать из нее все волосины, и не разом, а медленно, по одной!

Пока выясняли последние детали, подоспел Сенька. Уже втроем мы прошмыгнули между домами к одному из крайних огородов. Сеньку посадили играть камушками в прямой видимости от дома, на тот случай если крестьянке вздумается, на ночь глядя, пойти в огород. Неопытному в таких делах Андрею я тоже отвел роль статиста. Он только показал мне посадки и объяснил, что и где, по его разумению, можно собрать, а сам лишь помог мне перемахнуть через плетень и остался с той стороны для подстраховки. Встретиться мы договорились утром у речки на памятном пляже.

Я осторожно пошел между грядок, стараясь не показываться на прямой видимости из окон дома. Произрастающей здесь еды хватило бы и на десяток визитеров вроде меня, поэтому я только выбирал, что менее хлопотное и более сытное. Так что вскоре в холщовом мешке оказался горох, огурцы и небольшой кочан капусты. Морковкой и репой пришлось пренебречь, так как я не очень представлял, как и где буду отмывать землю – не бегать же на реку среди ночи. Хотелось бы, конечно, чего-нибудь посущественней, но колбаса пока что даже в этом мире не хотела расти на ветках… впрочем, как и хлеб.

Я как раз остановился под яблоней, в сумерках раздумывая, как бы подобраться к зелено-красным плодам, чтобы проверить их на съедобность, как совсем близко от себя заметил идущую женщину. Я чуть не кинулся в бега, но вспомнил Андрюшкины слова о том, что хозяйка не очень хорошо видит. Поэтому просто присел среди грядок, кляня себя за растяпство – совершенно не продумал варианта, если старушка зайдет со стороны сарая. Не знаю, что уж там она забыла в огороде, но все-таки ее зрения хватило, чтобы заметить незваного гостя. Она воскликнула:

– Лиса! – и медленно пошла в мою сторону, осторожно ступая между овощей.

Чтобы не разочаровывать ожидания, я схватил мешок в зубы и припустил на карачках прочь. А что – в темноте, среди грядок моя красная грива вполне могла сойти за лису. Только вот бежать почти некуда – я оказался на открытом месте, а сзади хозяйка уже звала на помощь соседей. Что бы вы сделали на моем месте? Принялись бы причитать и каяться в грехах? Может, и я стал бы, будь у себя дома… но тот эльф-мутант, в которого мне повезло превратиться и которого удалые мужички с удовольствием прибьют лопатами или ломами при первой возможности, не имел шансов на пощаду.

В таких вот отчаянно-мечтательных думах я и прыгал, то ли лисой, то ли зайцем по огороду, пока чуть не лбом наткнулся на человека, стоящего посреди поля. Да так и сел, ошалело уставившись на широко расставленные руки. Тут только до меня стало медленно доходить, человек совсем не собирается ловить ночного вора. Да и не человек это вовсе, а мое невероятное спасение – чучело!

«Вот теперь придется оправдать все обзывания про огородного постового!» – подумал я, затем быстренько встал, надел потрепанную шляпу, выкинул пучок сена, заменяющий голову и продел руки в чучельные рукава. Все! Вися на жердях, даже сам не смог бы отличить в сумерках, где я, а где чучело. Оставалось только слушать и наблюдать, как набежавшие соседи мечутся по огороду и деловито переговариваются:

– Здесь эта плутовка пробегала!

– Ой, Фрося, стара ты стала, все-то тебе всякая ерунда мерещится. Откуда здесь лисе-то взяться?

– А может, орк какой забрался?

– Да нет, какие здесь орки! Сейчас защита включится, лучше по домам пойти. А если бы лиса или еще кто, собака след взяла бы.

Насчет собаки они верно заметили: она след и взяла. Встала передо мной и наверняка раздумывала: с чего бы чучело так живым духом пахнуть стало? Прочитав на нахальной собачьей морде, что она вот-вот готова гавкнуть, я истошно шепнул:

– Тихо! И марш домой!

Псина обиженно на меня посмотрела, открыла пасть, но вместо лая только зевнула и отвернулась, всем своим собачьим видом показывая, мол, «очень ей надо всяких чучел облаивать!».

А я самодовольно растянул свою чучельную харю в улыбке и – о, боже! – чуть не чихнул! Но так отчаянно втянул воздух, что побежавшая было прочь собака остановилась и стала настороженно прислушиваться. Я кряхтел и пытался почесать нос, сворачивая его набок и активно двигая верхней губой слева направо. Тем времени пыльно-соломенное чучельное обмундирование продолжало щекотать мои ноздри. Самое противное, я не мог вытащить рук без привлечения ненужного внимания поисковой партии крестьян.

Пока я так сражался с собственным носом, совсем не заметил, что собака решила не задерживаться ради какого-то чучела и продолжила свое движение прочь. А вслед за собачьим хвостом скрылись и все остальные участники облавы.

Я еще повисел и понял: окружающее пространство свободно от наблюдателей. Намного счастливее это меня не сделало. Так как нос, как назло, перестал чесаться, а вот выбраться с огороженной территории лучше даже и не пытаться, поскольку показалась луна. Значит, все ночные защиты уже включены. Пришлось утешиться тем, что эта защита будет и меня охранять от всякой напасти, которая могла притащиться из лесу.

Сев прямо на траву между грядок, я в задумчивости стал жевать огурец. Нельзя сказать, чтобы ночь была холодная, но начала выпадать роса. Хорошо еще, шляпа на голове… Ого! Меня словно стукнуло мыслью по глупой башке. Как же я раньше не додумался! Теперь я знаю, как одеваться: шляпа скроет уши. А вот глаза… на глаза шляпу не наденешь, а до солнечных очков в этой глухомани еще сто лет не додумаются.

Хотя, чего это я? Просто разыграю из себя чукчу или, в крайнем случае, эскимоса. Нужно только приучить себя все время щуриться, и эльф быстро превращается в обычного, страшненького и рыженького парня. Понятно, доверия у взрослых такой тип не вызовет, но и убивать сразу никто не кинется. На душе сразу посветлело – передо мной открывались все дороги. Дело осталось за малым – сообразить, как и куда по ним передвигаться, чем при этом набивать свой прожорливый желудок, что делать со всякими чудами-юдами и так далее, и тому подобное…

Но это все мысли для взрослых. А меня сейчас больше всего интересовало, как и где спать. Я встал и пошел по еле видимым в свете луны грядкам. Выйдя на открытое место, понял, что в низине уже скапливается белесый туман, и если ничего не предпринять, то спустя еще полчаса я буду весь мокрый и холодный. И тут мой взгляд зацепился за темную массу за дальним краем поля. В голове сразу всплыла картинка большого стога сена, который я мельком заметил в отдалении, когда рвал огурцы на грядке.

Больше сомнений не осталось. Хоть бы только между стогом и мной не оказалось заговоренного плетня. Не знаю, что бы он такое со мной сделал, но пробовать как-то не хотелось. К счастью, никаких существенных препятствий не попалось, и я вскоре стоял у громадного, чуть не в три моих роста стога.

Да, наверх не залезешь… да и зачем наверх? Я примерился и вытащил большущий пук сена – образовалось маленькое гнездышко. Стараясь не очень портить внешний интерьер, чтобы не привлечь поутру внимания, втиснулся в ложбинку, зарылся поглубже в сено и прикрылся вытащенным пучком.

Все! Спокойной ночи, хозяйка, спасибо за корм и приют! Если бы я смог, то как-нибудь ее отблагодарил, но, поскольку благодарить старую женщину было нечем, спокойно заснул и увидел сон, в котором мне все-таки посчастливилось добраться до злокозненной бороды, вот только никак не удавалось к ней примериться, чтобы выдрать побольше волосин…

Что уж там мне снилось дальше, этого вам никто не скажет. Только вот где-то на третьем или десятом сне показалось, что мою руку что-то колет. Я вздрогнул и проснулся. И правда, рука вывалилась из стога наружу. При этом что-то или кто-то ее держал и пытался уколоть.

«Что за чушь!» – успел подумать я и дернул руку к себе. Тут произошло совсем неожиданное: вместо того чтобы вернуть руку, я сам вывалился из сена. Оно и понятно – все, кто когда-нибудь ночевал в стогу, знают, насколько зыбка эта мягкая, слегка колющаяся сенная субстанция. Неожиданность оказалась не в том.

В результате сенного кульбита я оказался в объятиях небольшого существа… нет, похоже, человека. К тому же сверху нас накрыла приличная охапка сушеной травы, вывалившейся из стога следом. Спасибо моему сонному состоянию – я не успел испугаться и заорать на всю округу. А спустя несколько секунд, когда большая часть сена все-таки свалилась с головы, понял, что существо оказалось простой девчонкой. Спасибо луне – без ночной подсветки знакомство могло бы закончиться гораздо хуже.

Правда, всмотревшись, я понял: это не простая девчонка. Во-первых, уж больно тонкие черты лица у нее были. Так что даже простое деревенское платье не могло скрыть, что она вряд ли являлась крестьянкой.

А во-вторых… ой, мама не горюй! Из-под тонкой верхней губы торчали два маленьких острых клыка. Хм… Ничего не понимаю. Несолидно как-то. Неужто вампирша? Уж больно несчастный и затравленный у нее вид. От явного испуга, в лунном свете поблескивали слезы. Да и возраст – пожалуй, на год младше меня будет.

– Ты что? – задал я универсальный вопрос, но даже на него девчонка не смогла ответить.

Чувствовалось, что, если бы смогла, то уже убежала, а так знакомство получилось по-дурацки, но надежно. Поскольку я плюхнулся почти на нее так, что ночная гостья оказалась прижатой к стогу, иначе, как скинув меня и кучу сена, на которой я возлежал, сбежать она не могла. Наконец мне надоело смотреть в страдальческие глаза, и я шепнул:

– Тебя как зовут? – не дождавшись ответа, пришлось представился самому. – Меня – Миша…

Девчонка все еще пребывала в испуганном шоке и я, пытаясь ее развеселить, совершил глупость, за которую еще долго пришлось расплачиваться:

– Некоторые зовут Миша-шиша… – да еще и, видя, что это не помогает, добавил роковое. – А короче, Шиш. Меня так в школе прозвали…

Все, девку стало трясти в приступе истерического смеха, и мне стало ясно: теперь весь этот долбаный мирок будет обзываться именно так и никак иначе! Тяжело вздохнув, я спросил:

– Ну что, полегчало? Теперь рассказывай, что ты собиралась делать с моей рукой? – И, заметив, что лицо девчонки опять начинает страдальчески вытягиваться, продолжил: – Слушай, если ты сейчас же не перестанешь меня бояться, я не знаю, что сделаю! Посмотри, я такой же пацан, как и ты – девчонка! Только ты, похоже, вампир, а я эльф. А знаешь, что может случиться с вампиром, если он эльфийской крови напьется?

– Забыла, – с испугом призналась вполне милым голоском юная вампирша.

– Книжки читать надо – фэнтезийные! А там черным по белому написано – нет для вампира хуже яда, чем эльфийская кровь. В ней слишком много серебра, – важно начал поучать я девчонку, хотя сам не был уверен, то ли эта кровь ядовитая, то ли, совсем даже наоборот, полезная, но на всякий случай продолжил нравоучение. – Тебя могло бы спасти только одно.

– Что? – начала потихоньку разговариваться девчушка.

– То, что я не настоящий эльф, и кровь во мне может быть съедобной для тебя, хотя это неизвестно и лучше не проверять.

– Не говори о крови, я ее до чертиков боюсь! – наконец выдала длинную осмысленную тираду моя ночная собеседница. Тут настала моя очередь падать со смеху – хорошо, что падать оказалось некуда. Вы когда-нибудь видели вампира, боящегося крови? С другой стороны, если есть уже один эльф, умеющий плавать и страшным голосом орущий подзаборные песни, то…

– Слушай, – закралось мне в голову страшное подозрение. – А ты не знаешь одного противного старого мага, у него еще родимое пятно на лбу в виде паука?

В воздухе повисла тишина, в которой я только видел удивленно хлопающие ресницами глазищи. Наконец она вымолвила:

– Но… он же не здесь… то есть не маг… то есть…

– Да, да, да! – помог я. – Не здесь, не в этом мире! Значит, ты тоже с Земли?

– Но он не старик, и даже такой… представительный дядька…

– Ну, на чей вкус… я не девка какая, старых мужиков разглядывать, – кажется, я ее чем-то обидел… Хм, ну и морока с этими девчонками общаться! То не так сказал, то не так подумал – легче сразу из огурца застрелиться. Кстати, насчет огурцов…

Я предложил ей поесть, но она ответила, что с обычной едой все в порядке, но вот с кровью… и опять чуть не разрыдалась. Я даже с расстройства взял и обнял ее за плечи, неумело прижал к себе и неуклюже погладил по голове, а самое глупое, с какой-то дури пообещал, что не брошу ее одну и вытащу из этого проклятого мира. Ха! Будто я знал, как самому отсюда выбраться. Но такая уж наша мужская участь – стоит «слабой» половине человечества пустить слезу, мы тут как тут: грудь колесом, хвост веером, в общем, полная потеря здравомыслия, причем надолго. Короче, я не оказался исключением из грустного правила…

Однако мои хилые потуги оказали самое благотворное действие на подопечную. Она явно успокоилась и стала рассказывать, как тут очутилась, причем, так и не отрывая свою голову от моего плеча. (Хорошо никто не видел моего позора – в школе бы засмеяли до того, что и на люди не покажешься.) Оказывается, она в нашем мире была еще та егоза. Это сразу стало ясно по невинным фразочкам типа «ну и чего я такого сказала?» или «подумаешь, обиделся!». Она «нашего» мага не на званом ужине повстречала, а на какой-то выставке не пойми какого, то ли неприкладного искусства, то ли народного рукоблудия, а может, и доисторического реализма – не суть важно.

Я ей сочувствовал: ну представьте, как себя должен чувствовать ребенок, которого часами водят по пыльным залам в толпе таких же школьных гусят и занудно бубнят, как кто-то, когда-то, что-то и почему-то. Все путается в голове кошмарной кашей из страшненьких поделок, никому не нужных картин и длинных коридоров. Естественно, всякий нормальный ребенок, чтобы окончательно не свихнуться от всей этой вселенской дури, начинает как-то выходить из положения.

И тут уж кто как сможет. Кто-то просто спит на ходу под рассеянным присмотром училки (этим везет). Но кто не может, начинает корчить рожицы соседям и комментировать сомнительные «шедевры» и занудного гида. Ну а самые непоседы, такие, как Машка (как она, наконец, соизволила представиться), начинают тихонько линять. А поскольку совсем из музея вырваться нельзя, то они пытаются выплеснуть свою энергию прямо на месте.

Так вот, все что было хорошего в том музее, – это полы. Они оказались просто фантастически гладкие и длинные. А что делать с гладкой поверхностью? Верно: кататься! Последовательность действий такая: внимательно осматриваешься, чтобы никого не было вокруг (это не вызывало проблем, так как в такие места, куда бесплатно водят малолеток, нормальных граждан и калачом не заманишь), затем отходишь в самую крайнюю точку, делаешь короткий и сильный разбег, потом – смачный плюх на заднее место и долгий-долгий полет мимо окон, картин, каких-то статуй и прочей рухляди!

Единственная проблема заключалась в том, что при регулярном повторении такого действа восторг нарастал, а бдительность терялась. Вот так и получилось, что в самый кульминационный момент развлечения Машка вылетела в поперечную залу. Поэтому, когда на ее пути, казалось, ниоткуда возникли ноги какого-то мужика, все попытки затормозить или вырулить оказались тщетными.

Примерно похоже на то, когда вы вылетаете на крутой вираж, жмете на тормоза, а педаль легко и свободно проваливается до пола… – это я для тех, кто водит машину. Мы машины не водим, поэтому я просто представил, как она финишировала в обнимку с тем старцем… Бр-р! Не хотел бы я оказаться на ее месте… впрочем, я уже и так оказался на своем. В общем, он прозвал ее любительницей вампиров…

Она тоже, как и я, что-то читала про вампиров, но не любила их, а боялась. Да и кто их, признаться, любит? Но это я не в отношении Машки. Не в том смысле, что я влюбился, а… Ай, что оправдываться! Не хватало еще такими глупостями заниматься. Все! Ясно?

Что-то я разволновался… прям, девка какая. Так вот, как я понял, Машка была такая же недоделанная вампирша, как и я – эльф. Ну, во-первых, где вы видели живых вампиров? Им же, кажется, в гробах спать полагается. Потом, она уже несколько дней тут по солнышку болтается и хоть бы хны. Бледновата только, да и зубки… Да уж, здесь главное, не улыбаться всяким слабонервным, особенно вооруженным осиновым дубьем.

Одно полезное вампирское свойство Машуха за собой заметила: почти так же, как я мог внушать что-то животным, она могла втюхивать людям. Глаза им отводила, во всяком случае, запросто. Но одна беда оказалась серьезной. Для нормального самочувствия ей все-таки требовалась кровь хотя бы раз в несколько дней, а девчонка ее как огня боялась.

Почти весь последний день Маша провалялась в стогу почти без движения. Моя рука, вывалившаяся из сена, оказалась последней надеждой. Она и попробовала, как ей ни было страшно и противно.

Короче, все это оказалось слишком грустно. Вернее, не грустно, а просто невозможно, особенно для такого рыжего и деятельного джентльмена, как я. Мне даже сначала захотелось по-рыцарски предложить на съеденье свою кровь в неограниченных размерах, но я опять вспомнил о своей ядовитости для русалок и решил себя, любимого, не предлагать, спросив:

– А тебе любая кровь пойдет?

– Не знаю, – испуганно ответила маленькая вампирша.

– Надо попробовать. Сиди здесь (можно было подумать, у нее были силы на что-то другое), я мигом! – Мне пришла в голову мысль воплотить в жизнь предположения крестьян на счет хулиганистой лисы.

Защитников мягких и пушистых прошу с этого места не присутствовать. Я шел спасать человека, так что приходилось жертвовать братьями нашими меньшими. Тут не до сопливых охов да ахов. В моей голове быстро замкнулись вечерние воспоминания о звуках со скотного двора с ориентировкой к дому, стогу и огороду. Отойдя от стога и постояв секунду в темноте, я различил четкий звук сонного меканья. Азимут был подтвержден, и я отрешенно направился к цели.

Уже стоя у скотного двора, я с некоторым сарказмом подумал: «Ну и компания собирается: крестьянский отрок и пара недоделанных чучел! А если серьезно, ведь теперь Машку одну не бросишь, а идти на поиски с девчонкой все равно, что сдавать заплыв с камнем на шее. Выдюжу ли? А куда я денусь? Магу-то теперь накостылять нужно в двойном размере!»

Я начал обходить сарай в поисках входа. Вот где мне пригодилась моя эльфийская сущность! Зверушки, почувствовав мои ласковые приговоры, только слегка помекивали, похрюкивали да квохтали. Ага! Вот кого надо прихватить с собой: для первого эксперимента куренка будет достаточно.

Вскоре я на ощупь в кромешной тьме пробирался среди загонов с животными. Курятник оказался справа, и я, мысленно приказав всем пернатым сидеть тихо, открыл калитку. Присел среди немного нервничающих птичек и попытался их гладить. Под руку попалась курица, затем здоровенный петух, и только с третьего раза удалось подцепить среднего размера куренка – уже не птенца, но еще и не взрослую и агрессивную пернатую особь. Схватив его под мышку, я припустил со скотного двора обратно к стогу.

Чахлый вампиренок пребывал в состоянии то ли сна, то ли обморока. Я осторожно потряс Машуню за плечо. Слава богу, она открыла глаза и посмотрела на меня вполне адекватным взором.

– Вот тебе цыпленок. Давай, попробуй, прокуси ему шею. Я выщиплю ему перья на коже, – с жаром стал я объяснять ситуацию. – Может, для тебя сойдет и нечеловеческая кровь?

Я замолчал на полуслове, видя, каким ужасом наполнились Машунины глаза. Ну что опять не так сказал?

– Я… я не могу. – Это городское чудо смотрело на меня круглыми глазищами, из которых в два натуральных ручья текли горючие слезы.

– Э-э, так дело не пойдет! – Мне пришлось рассердиться. – У тебя только два варианта: или кусаешь куренка в шею и пьешь немного крови, или я сейчас оттяпаю ему голову и сцежу с шеи кружечку оздоровительного напитка.

О том, где сейчас найти, чем отрубить несчастному пернатому голову, и тем более, где взять кружку, я подумать не успел, так как моя пациентка закатила глаза и стала заваливаться в сено. Я совсем рассерженно придавил куренком Машухино плечо, чтобы не валилась, а другой рукой пошлепал по щекам. Это помогло, и она снова осмысленно посмотрела на меня. Ничего не говоря, я немного по-садистски вырвал у цыпленка перья на шее и ткнул живым комком прямо девчонке в рот. Бедная птица и пикнуть не посмела, а у моей «вампирши» проснулся-таки нужный рефлекс, и она машинально воткнула свои клычки в основание дохлой шейки.

Все, дело пошло! Спустя минуту я уже выдирал полудохлую птицу из Машухиных зубок, а ее глаза блестели охотничьим азартом.

– Ай-ай-ай! – покачал головой я. – А кто-то тут только что защитника животных из себя строил…

– Жизнь заставит, – довольно облизнулась разом выздоровевшая девчушка.

– Да, приятно посмотреть. Теперь видно, что именно ты того мага на коленках по паркету катала!

Мы решили отпустить цыпленка погулять, а сами до утра спрятались в сене. В ожившей Машкиной голове сразу закопошилась куча девичьих комплексов, и она гордо удалилась спать на другую половину стога. Будто мне очень нужно чье-то сопливое соседство!..

* * *

Проблемой молодых организмов безусловно является способность спать поутру бесконечно долгое время, несмотря на яркий солнечный свет, лай собак и даже прямые тычки и подзатыльники, тем более, если эти самые организмы недополучили отдыха беспокойной ночью.

Таким образом, меня не беспокоило ни кудахтанье кормящихся горохом куриц, ни блеяние щиплющих морковку барашков, ни даже утробное мычание коров, с самым серьезным видом дегустирующих хозяйскую капусту. Не разбудили меня даже вопли самой хозяйки, которая с причитаниями бегала по огороду, пока не заметила мою отчаянно рыжую шевелюру в стоге.

Я совершил одну и ту же ошибку второй раз подряд: опять часть моего тела торчала из сена. С другой стороны, как вы прикажете дышать, ночуя в стоге? Не уткнувшись же носом в плотную солому! В общем, меня снова выдернули за руку из сена, и еще раз на меня вывалился пук соломы сверху. Я встал, пытаясь сообразить через перезвон криков в ушах: чего от меня требует эта женщина? Но когда солома окончательно скатилась с моей головы, очередное красочное сравнение со шкодливой лисой застряло в горле у расстроенной крестьянки. Ее лицо вытянулось и испуганно шепнуло:

– Эльф?

– Ну, эльф, ну рыжий. Что, эльфов никогда не видели? – попытался деловито проворчать я, начиная соображать, что меня сейчас начнут вполне серьезно убивать.

Но тут произошло что-то странное. Взгляд женщины вдруг немного остекленел, и она умиротворенно улыбнулась. Знаете, такой пофигистской полубуддийской улыбочкой – как будто ни коровы на грядках, ни эльф-мутант в огороде ее больше не интересовали. И тут я заметил движение за спиной хозяйки.

Ну, конечно! Без моей ночной знакомой не обошлось. Посреди огорода стояла Машка. Вернее, не стояла – устоит она, ждите! Тем более, что полночное лечение вампира явно удалось. На ее щеках играл румянец, а глаза так и сыпали хитрющими искорками. Ой, держись, тетя!

Я, несмотря на свое плачевное положение, начал трястись от смеха, так как Машка кроила рожи, каких вам и в цирке не увидеть. Сначала она страшно выпучила глаза и приподняла пальцами верхнюю губу, изображая изголодавшегося вампира. Затем подняла руки с растопыренными пальцами, открыла рот и пошла шатающейся походкой на хозяйкину спину. Если бы не мелкие размеры и солнечный день, то вышло бы страшно, а так мне пришлось чуть не взвыть в попытке задавить издевательский смех.

– Тетенька! – простонал я, чтобы не расхохотаться. – Сейчас вам всех животных загоню обратно. Это я нечаянно открыл хлев. Не хотел вам доставить неудобств, у меня самого бабушка в деревне…

Сам же сосредоточился на всех братьях наших меньших, беспардонно выкативших на просторы халявных деликатесов. Под действием моих мысленных уговоров куры первыми устремились на скотный двор. Причем вчерашний куренок с выщипанной с одной стороны шеей плелся за всеми, стараясь не отставать.

Следующими почуяли овцы – остановились, так и не дожевав хозяйский горох, и как будто задумались о мировых проблемах. Затем, словно спохватившись, заблеяли и тоже устремились к открытым дверям сарая. Труднее всего оказалось справиться с коровами – то ли они слишком большие, то ли мозги маленькие. Буренки, правда, перестали жевать капусту, но и идти никак не хотели.

Однако тут уже помогла хозяйка. Поняв, что все остальные животные по какому-то волшебству послушно скрылись в дверях, она сама, взяв хворостину, придала буренкам ускорения. Тут-то как раз и возник момент, когда можно было дать деру, но вреднющая девка только покачала мне пальцем, как бы говоря: «И не пытайся!»

Машка оказалась права – такого полета наглости я даже от себя не мог ожидать, не то что от какой-то девчонки. В результате вампирского гипнотического сеанса мы не только были прощены, но даже накормлены «добросердечной» крестьянкой. Нет, не подумайте, что я еще и неблагодарно пытаюсь представить милую старушку какой-то жестокой помещицей. Она могла оказаться милой женщиной и без Машкиного гипноза, но проверять это, сами понимаете, как-то не хотелось.

Быстренько набив животы, чем бог (в виде хозяйкиных рук) послал нам на завтрак, а именно, хлебом с молоком, жареной курицей и картошкой, мы еле вытащили из-за стола свои животы в силу их полной неподъемности. А затем, одаривая женщину сытыми улыбками, нахально ретировались через огород за околицу.

– Жалко как-то старушку, – призналась Машуха, заглядывая ко мне в холщовый мешок, в котором к вчерашним овощам добавилась большая краюха хлеба и горшочек с тушеной курицей. – Нанесли ей такой урон в хозяйстве.

– Да, как-то неудобно получилось, – поддакнул я. – В следующий раз гостить лучше у кого побогаче. Но зато теперь она не будет жалеть об отсутствии внуков. Как представит себе, что такие оглоеды каждый день обжирать начнут, сразу возрадуется одинокой, но спокойной жизни.

– Правильно! Во всем нужно искать позитивные стороны, – начала умничать Машка, но, заметив мой насмехающийся взгляд, нахмурилась и добавила: – Так моя мама говорила.

Ой, лучше бы не вспоминала! Я понял, что у нас обоих судорожно свело что-то внутри при воспоминании о мамах. Переведя дыхание, я только выдавил из себя:

– Пошли, Андрюшка ждет, – и, несмотря на все еще тяжелый желудок, начал пробиваться через кусты прямо к пляжу в обход деревни.

Судя по хрустящим сзади веткам, Машуха послушно следовала за мной. Спустя некоторое время она догнала меня и, схватив за локоть, требовательно заклянчила:

– Ты куда намылился? Я за тобой собачкой бегать не собираюсь!

Я остановился и удивленно на нее посмотрел. А и в самом деле, чего это я? Но попытка самоанализа с треском провалилась, и не только из-за недостатка времени. Мне все еще никак не удавалось определиться, как с этой егозой себя вести? По идее, нужно игнорировать, как сопливую девчонку, но в том-то и дело, что она не была такой уж сопливой, ни по внешнему виду, ни по классу той аферы, которую только что прокрутила. Как-никак, благодаря ей мы оказались до отвала накормлены и снабжены сухим пайком. Да еще и преследующих собак до сих пор никто не наслал. Так ничего и не придумав, я спасительно зацепился мыслью за собак и объяснил:

– Вот именно, что собачкой! Я хоть и эльф, но не уверен, справлюсь ли, если за нами целая свора в погоню увяжется. Так что давай по ручью пройдем – говорят, на воде следы не остаются.

А сам удрученно признал, мне не только придется брать вампиршу с собой в поиск, но еще и налаживать отношения как с равным партнером, чего в жизни еще не случалось делать. Ничего хорошего от этого ждать не приходилось – знаем мы эти ихние вечные интриги, ревность и выяснения отношений. Тоска… То-то еще Андрюха такому «прицепу» обрадуется!

– Шиш! Ты мне зубы не заговаривай! Какой еще Андрюшка, и чего он ждет? – бойко наехала на меня Машуха, продолжая цепко смотреть в глаза.

Попробуй тут соври! На раз расколет – это тебе не мама или учительница. Что и говорить, мы с этой девкой два сапога – пара, причем одной грязью мазанная. Пришлось начать объяснения:

– Андрюшка – местный парень, чуть выше меня, – я не удержался и ввернул шпильку. – Смазливый такой.

Хм, что-то не смешно, заметил я про себя, натужно растягивая рожу в ехидной улыбке. Больно уж живым интересом загорелись глазки у этой прохвостки. Однако, не дав себе опять скатиться в пучины самокопания, продолжил объяснения:

– Я его спас от русалок. Они на самой стремнине обитают, в глубине, и топят простых людей, парализуя их. Но не эльфов! В общем, хорошо, что у меня хватило сил дотащить парня до берега.

– А не опасно ли втягивать местных в наши дела? – осторожно спросила Машуха.

«Умная, зараза! Мало что умная, так еще и симпатичная, не то что некоторые рыжие уроды…» – подумал я, а сам ответил:

– Ничего. Он говорит, по гроб жизни мне обязан и вообще – лучший друг. Сама увидишь: толковый парень, а не болтун какой-нибудь. – И, заметив, что она кивнула, завершил объяснения: – Надо спешить. Мы договорились, что он в полной экипировке будет ждать с утра на пляже.

Видимо, пропустив мимо ушей заумное слово «экипировка», егоза с радостью ухватилась за последнюю мысль:

– Так тут что, пляж есть? И вода теплая? Веди меня быстрей туда! А я-то дура – уже какой день тут болтаюсь, а про пляж ничего не знаю. – Все это она тараторила уже у меня за спиной. Так что пришлось на нее шикнуть, а то так недолго и в руки разгоряченных праведным гневом крестьян угодить.

До берега реки мы добрались без приключений. И, слава богу, а то эти приключения и так по нескольку штук за день на мою голову сваливаются.

Как я и предполагал, Андрюха сильно удивился, увидев за моей спиной деловито спешащую на свидание Машку. Она-то была предупреждена и только скромно прикрывала свои милые клычки. А вот парень просто онемел от удивления и, скуксившись, будто съел лимон, произнес:

– А это-то нам еще зачем?

Явно воспитанный в патриархальном укладе, пацан твердо считал, что девки, кроме как на вышивание крестиком да сплетничание, ни на что не способны. Ха! Он просто еще никогда не встречал настоящей современной городской оторвы!

– Хм. И это местное чудо мы должны будем таскать за собой? – пренебрежительно скуксившись в ответ, укоризненно заявила непоседа.

Я понял, что если срочно не вмешаюсь, то получу на руки двух страшных врагов, а если их сейчас уболтать, оставался шанс, что именно из таких склочников получаются самые лучшие друзья. Поэтому пришлось рявкнуть:

– Всем заткнуться и говорить только по моей команде!

Как ни странно, но безапелляционный приказной тон подействовал на этих оболтусов. Они выслушали все мои хвалебные представления друг другу. Андрюшку я расписал чуть не Гжелью под былинного русского богатыря, самого умного, сильного и смелого на деревне. А Машку вообще изобразил этакой гостьей из будущего, гипнотизирующей людей с полплевка.

А то, что кровь сосет, так какая же женщина кровь не сосет – вспомнил я черный юмор своего папочки. Мне хватило несколько минут, после чего я заметил, что они уже смотрят друг на друга, если не с обожанием, то, по крайней мере, уважением и интересом.

Эх! Кто б еще меня так расхвалил! Ну да ладно, зато потом наступила и мне потеха. Дослушав пламенную речь до конца, непоседливая гражданка-горожанка с криком «Все! Иду купаться!» бросилась к воде, на ходу через голову скинув свое длинное деревенское платье. Я несколько панически ойкнул, но, заметив на ней вполне стильный купальник, решил присоединиться и обернулся к Андрюшке.

Таких красных помидоров я еще не видел!

Вот зараза! Ведь наверняка просчитала и решила поиздеваться над парнем. Андрюха отродясь нижнего белья не видел, и купались деревенские пацаны нагишом. Можно представить, что он сейчас пережил. Ведь даже этот коротенький топик и шортики от «Найка» или «Адидаса», наверно, казались ему верхом неприличия. А эта егоза еще и обернулась, встав по колено в воде и нахально выставив свои прыщи под мокрой майкой.

– Мальчики, вы что, купаться не хотите?

Нет, ну почему девчонки умеют так издеваться над парнями? По ее невинно хлопающим ресницам можно было подумать, она даже не догадывается, в какой конфуз ввела парня. Я уже скинул одежду и пошел ей вслед. Бедный Андрюха продолжал сгорать от смущения на берегу и мямлить что-то между «я не хочу» и «уже накупался».

Подойдя ближе к егозе, я укоризненно шепнул:

– Ну что, довольна? Что теперь он о тебе думать будет?

Невинно-довольная улыбочка сползла с лица Машуни – кажется, мне удалось ее крепко поддеть. Даже стало ее немного жаль. Явно все впечатление от купания испортилось. Обратно из воды под Андреевы очи она уже шла как на расстрел. До девки-таки дошло, что легче передо мной сплясать абсолютно голой, чем красоваться перед Андрюхой в своем шикарном купальном костюме малость не из той эпохи.

Пришлось встать между ними и объяснить ситуацию нашей деревенской простоте:

– Ты не обращай на Машуню внимания. У нас так принято одеваться при купании. У нее еще очень скромный наряд… – А потом сразу перевел разговор в нужное русло. – Кстати, ты заметил, как хорошо она плавает?

– У нас девки купаться не ходят, только если в бане с бабами, – деловито объяснил пришедший в себя Андрюшка и сам не заметил, как задел за живое Машку.

А я заметил и спросил:

– Ты что пригорюнилась?

– Ай, – отмахнулась девчонка. – С моими-то волосищами сколько дней уже немытой хожу. Где тут мыло возьмешь? А от холодной воды патлы только хуже станут. Резать придется.

– Ха! – ответил я беззаботно, поскольку помочь ее женскому горю все равно не мог. – Видала мои вихры? Они уже больше оранжевый валенок напоминают. И ничего!

И тут свершилось маленькое чудо. Точнее, для меня маленькое, но для Машухи, наверно, чудо из чудес. Андрюшка, сунул руку в свой объемистый заплечный мешок, пошарил там туда-сюда и вытащил тряпичный сверток. Потом торжественно развернул и явил миру небольшой кусочек хозяйственного мыла. Надо было видеть, как остановились глаза нашей егозы – будто не она гипнотизировала, а ее саму заворожил маленький кусочек гигиенического средства.

Но Андрюха – это вам не девка какая, взял и профукал момент психологического торжества, без слов сунув сверток Машке в руки, и только потом добавил:

– Ты его экономь, оно дорогое. Мамка и так расстроится, что я стащил.

Проводив взглядом опять кинувшуюся в воду любительницу чистоты, я осторожно спросил у парня:

– А чего ты там еще такого прихватил, по чему твои родители кручиниться будут?

Оказалось, его родителей ждало немалое хозяйственное потрясение. Парень, казалось, обеспечил нас всем необходимым: и огниво, и увесистый нож в ножнах, и всякой одежды – даже для меня. Жаль, шляпы не прихватил, а я ту, соломенную, забыл где-то на поле горохового побоища.

В итоге, мы уже втроем сидели, грелись на солнышке и обсуждали план дальнейших действий. Сначала я думал, что моя стратегическая цель «накостылять магу» должна оставаться прежней без обсуждения. Однако Машуха быстро вправила мне мозги ехидным замечанием:

– Мстительный ты наш! Я, например, первой целью ставлю возвращение домой, а этот колдун пусть себе катится куда подальше, если мои руки до него не дотянутся!

– Лучше скажи: зубы! – огрызнулся я, а сам подумал, что она в чем-то права…

Андрюха выступил третейским судьей и подтвердил правильность Машкиных доводов. Хотя возвращение домой в нашем нынешнем виде казалось несколько проблематичным.

– Все равно, найду и накостыляю! – в конце концов, с оговорками согласился я.

Дальше обсуждения стали еще сложнее. Я сразу рвался в город, а Машка озаботилась вопросом, почему мы оба оказались в этой деревне. Может, тут имелась какая-нибудь дыра между мирами, или магу по какой-то причине оказалось проще именно сюда нас забросить – никто на эти вопросы ответить не мог, по крайней мере, в деревне.

Андрей заверил, что здесь и читать-то всего пара мужиков умеет: отец да староста. Не то чтобы колдовать или какие другие премудрости знать. Заборы, и те заговаривают приезжие маги. Вдруг парень задумался на минуту.

– Хотя есть одна колдунья, но она на отшибе живет, на своем хуторе. Туда ходить страшно. Она бабка нелюдимая, говорят, ее даже нечисть стороной обходит.

– И все-таки, – задумчиво спросила Машка, выводя на песке сердечки пальцем ноги. – Думаю, надо эту бабку проверить на вшивость, так сказать.

– Хочешь сразу тут сгинуть? – попытался я поддеть новоявленного командира в юбке, хотя внутренне не мог не согласиться с тем, что, не обследовав здесь все, не было никакого смысла сломя голову нестись неизвестно куда. Это только в глупых фэнтезийных бродилках полоумные герои, выпучив глаза, сразу кидаются во все тяжкие, чтобы читатель не заскучал.

– Ну, если мы с одной отдельно взятой колдуньей не сможем договориться, то что ты вообще собираешься делать в этом мире? – Ушлая девка добила мои хилые возражения.

– Ладно, наведаемся к колдунье и, если от нее ничего толкового не добьемся, идем в город, – утвердил я первый наш шаг на пути к свободе.

Насчет следующих шагов опять пришлось заслушать маленький доклад Андрюшки по поводу местных городских порядков. Он знал о них лишь понаслышке – сам только пару раз там бывал. Клартен был немаленький по местным масштабам город, окруженный каменной стеной, и имел свою городскую ратушу, а также дворец какого-то то ли князя, то ли барона, то ли еще кого – нам эти звания были неинтересны за их полной бесполезностью.

По слухам, в городе было немало волшебников и даже какая-то магическая гильдия или квартал. Что это такое, Андрюшка не мог объяснить. Но Машка предположила, что это какое-нибудь место, где всякие колдуны да ведьмы тусуются. Бесхозными детьми здесь никого не удивишь, что было нам на руку, но вот любую нечеловеческую братию из города, по сведениям крестьянской разведки, гнали взашей.

Вот тут я и загрустил, вспомнив вслух о своих больших ушах и потерянной шляпе. И опять эта егоза нашла выход из положения. Приказав мне замереть на месте, она подсела сзади и стала что-то делать с моей копной на голове. Я пытался дергаться, но Андрюшка прикрикнул на меня, чтобы я слушался более умных товарищей. Я «проглотил» эту плюху и угрюмо затих.

Вскоре юная вампирша закончила свои ковыряния в моей башке, отошла на пару шагов передо мной и расхохоталась. Я непонимающе переводил взгляд со вполне серьезного Андрюхи на хохочущую Машку и ничего не мог понять.

– Здорово. А что тут смешного? – Наконец Андрюшка соизволил заметить смех егозы.

– Вылитая Пеппи Длинный чулок!

– Не знаю никакой Пипи, – удивленно обернулся на нее приятель, вернее на то, как я с рычанием и кулаками набросился на добровольного парикмахера, и добавил: – А вообще-то, классная прическа. Как у воинов гарнизона.

– Каких воинов? – Мой кулак остановился в праведном полете, упершись в дерево рядом с Машухой. Не знаю, поколотил бы я ее или нет, но, увидев настоящий испуг в глазах, жутко устыдился своей несдержанности.

А Андрюшка, словно ничего не заметив, продолжил комментарий:

– И лопухи твои она ловко спрятала! Так что будешь у нас любителем гвардейцев.

Я, как был перед Машкой, так и схватил ее за плечи, радостно воскликнув:

– Так ты что, спрятала мой эльфийский грех?!

И не раздумывая, чмокнул ее в щеку. Вот, ну что я такой импульсивный (как обзывает меня мама)? Вогнал девчонку, да и себя в краску. Зато теперь уж Андрюха вволю посмеялся. Машуня мне все-таки отомстила и за испуг, и за поцелуй, согласно кивнув:

– Ага, спрятала. Вот только думаю, бантики тебе в косички будем вплетать или так оставим?

Я только зарычал, не зная, то ли придушить ее в порыве негодования, то ли – благодарности. Ох уж эти женщины!

– И так нормально, – деловито заметил Андрей, так и не поняв смысла перепалки. – Миш, только старайся щуриться, тогда сойдешь за обычного рыжика.

– Хорошо, а ты, Маш, старайся не улыбаться на людях, – перекинул я разговор с больной головы на еще более больную. – В остальном ты вполне сойдешь за милую деревенскую простушку.

– Ну, ты загнул, простушка! – сразу уличил меня во вранье приятель, заработав благодарный взгляд нашей «прелестницы», да еще, дуралей, и мнение свое обосновал. – Наоборот, нужно ей как-нибудь попроще лицо делать. А то порода так и прет, как из графини какой-нибудь.

Мне оставалось от возмущения только пыхтеть перегретым чайником. Друг, называется! Помахали юбкой перед носом, и уже готов на задних лапках выплясывать.

С такими вот перепалками мы все-таки выяснили, что первым делом наведаемся к старой колдунье, а потом отправляемся в город, разыгрывая из себя что-то вроде бродячей детской труппы, подрабатывающей за еду и кров. Что мы будем представлять зевакам, пока оставили на размышление, только договорились, что каждый что-нибудь придумает. Все-таки мы дети и, в отличие от взрослых, не забиваем всякой мурой себе головы, пока эта мура не мешает нам жить.

Глава 3

Мы стояли на тропинке, ведущей в дремучий лес. По крайней мере, нам так казалось. А как должно казаться, когда вы знаете, что вас где-то там ожидает не менее дремучая, чем эти елки, старуха, которая всю жизнь только и мечтает, чтобы превратить кого-нибудь в лягушку или трухлявый пень? Мы довольно удачно добрались до небольшой свертки с дороги, и вот сейчас, по словам Андрюшки, нам предстояло встретиться с первой в нашей жизни настоящей колдуньей. У меня в голове так и копошились воспоминания из сказок о сушеных куриных ножках, змеиных шкурах и маринованных червях… Бр-р!

Судя по бледному и сосредоточенному лицу слегка отставшей Мышуни, ее голова тоже была под завязку набита такими фантазиями. Да, кажется, Машуха волей-неволей перешла в ранг друзей. Иначе, с чего бы у меня «кликуха» родилась? А «кликухами» просто так налево и направо не разбрасываются – это дело святое! Интересно, Андрюшке тоже что-нибудь прилипнет?

Впереди показался забор, деревья расступились, и глазу предстал совсем неправильный пейзаж. Ну, не должны ведьмы жить в таких райских уголках… большая лужайка покатым склоном спускалась к реке, на берегу которой росли две огромные восхитительные березы. Посреди лужайки стоял, как будто нарисованный, обалденно симпатичный и весь нарядный домик.

Мы, как зачарованные, чуть не бегом устремились к этой уютной красоте. И только на задворках головы свербела мысль: когда же эта сказка обернется ловушкой? Но ловушки все не появлялось, мы зашли в калитку, и я почему-то шепотом спросил Андрюшку:

– Ты что, предупредить не мог?

– О чем? – не понял парень.

Мы с Машухой понимающе переглянулись, как родственники у постели сумасшедшего, и молча продолжили путь к дому. Как-то так получилось, что я оказался впереди. Впрочем, кому ж еще идти впереди, как не мне? Свой статус главаря нашей маленькой шайки я не собирался делить ни с какими шустрыми конкурентами, тем более в юбках.

Зато я первый увидел Ее и стал столбом. В спину с ойканьем уткнулась Мышуня, а Андрюшка промычал сзади что-то вроде «ух-ты». Да, это было «ух ты!» – к нам из-за угла дома вместо крючконосой старухи вышла красавица в длинном светлом платье с расшитыми красной вязью рукавами и подолом. Темные волосы оттеняли мягкие черты молодой женщины. Но не это являлось главным, на лице ее играла такая ласковая улыбка, что нельзя было не улыбаться в ответ. Мы встретились на полпути к дому, и она приветствовала всю нашу компанию, как будто старых друзей:

– Здравствуйте, маленькие путешественники! Как вы догадались меня навестить?

– Но… – начал было Андрей, однако я тут же перебил его, пока мы не наделали каких-нибудь глупостей.

– Подождите, подождите! Тут что-то не так! – заставил я себя нахмуриться, чувствуя, что суну сейчас вслед за Машкой свою голову под ласковую ладонь красавицы. Мало того, что не пристало такому здоровенному парню, как я, проявлять всякие муси-пуси, так эта тетина обходительность совсем смахивала на гипноз. А о том, что может сделать с загипнотизированным человеком колдунья, лучше и не задумываться. Поэтому я так прямо и сказал. – Что-то вы уж больно ласковая да красивая. Вы вообще-то колдунья или так… типа помощницы или племянницы? Андрюшка нам о старой колдунье говорил…

Пока я болтал, все вокруг начало мрачнеть, да и сама женщина стала как-то стареть, а ее яркое платье потускнело. Солнце спряталось за непонятно откуда взявшуюся тучу, а в кронах деревьев зашумел ветер. Все недоуменно и опасливо заозирались, а женщина расстроенно вздохнула и с укоризной заметила:

– Ну зачем ты так… Я обрадовалась хорошим гостям, выбежала навстречу, а ты…

Ничего не понимаю. Эта, несмотря на все мои сомнения, милая женщина совершенно искренне расстроилась, и в этом виноват я. Мне стало стыдно, сам не знаю за что, и я попытался оправдаться:

– Понимаете, считается, что детей легко обмануть, но я не из таких лопухов! (Не имею в виду мои теперешние уши.) И потом, не понимаю, что такого я наделал? Не хотел вас ничем обижать. – Пока я оправдывался, погода опять стала быстро налаживаться, и вскоре на нас опять смотрела веселая молодая женщина.

– Хорошо, я объясню. Здесь все реагирует на настроение и мысли людей. Например, если мне грустно, то может пойти дождик. А тут все буквально засияло и расцвело. Я сразу поняла: у меня очень светлые гости и с добрыми намерениями. Это так редко бывает, особенно со стороны людей. Знаете, взрослые не любят волшебства – оно их пугает, и меня терпят только из-за выгод, которые я приношу крестьянам. Но когда я увидела вас, мне все стало ясно: дети по определению светлый народ.

– Ага, светлый… – с сомнением хмыкнул я, со стыдом припоминая все свои шуточки.

– Не сомневайся! Такими светлыми гостями еще могут быть только эльфы, – утвердительно кивнула девушка и спохватилась. – Ой, я же не представилась! Меня зовут Эльвира – местное колдовское пугало для селян.

– Нет, это я отрабатывал вчера вечером настоящим пугалом! – возразил я под общие улыбки и ни с того ни с сего решился на откровение. – А мы дети разных народов. Я – Мишка, полуэльф, она – Машка, полувампир, а это Андрюшка – просто местный парень.

Кажется, я сумел удивить хозяйку райского уголка.

– Так как же… – пробормотала она, но замолчала в тот момент, когда ее все-таки добравшаяся до моей головы рука наткнулась на огромное ухо. А Мышунина «улыбка» совсем добила милую женщину. Спустя минуту молчания она задумчиво произнесла. – Кто же вы, несчастные дети?

– Нет уж! Кто угодно, только не несчастные! – немного резковато возразил я и по одобрительной Машкиной улыбке понял: она того же мнения.

Однако Эльвира пропустила мое заявление мимо ушей, пригласив нас пройти в гости. Мы чуть не вприпрыжку припустили по живописному цветущему склону. Хозяйка усадила нас на веранде, откуда открывался просто потрясный вид на водную гладь, а сама скрылась на минутку в доме. Вскоре она вышла к нам с большим подносом, полным горячих булочек и пирожков. Ну вот когда, спрашивается, она успела их напечь? А впрочем, какая разница – она же колдунья!

Дальше мы беседовали под ароматный чай с малиновым вареньем и мотали на наши несуществующие усы информацию об этом мире. По внимательно удивленному виду Андрюшки я понял, что и для него многое из хозяйкиных слов стало настоящим откровением.

Но первым делом Эльвира спросила, откуда взялись такие странные дети. Я при этом страдальчески переглянулся с Машуней – мы совершенно не продумали, что нужно врать взрослым про свое происхождение. Пришлось все выкладывать, и про Землю, и нашу тамошнюю жизнь, и колдуна, закинувшего нас сюда. Внезапно я понял, нас раскололи, как последних лохов, и уже со страхом смотрел на помрачневшее лицо волшебницы.

Самым смешным в беседе оказалось, когда она на полном серьезе заявила:

– Таких чудес, как у вас, в этом мире, конечно, нет. Я даже представить не могу, как огромная железная птица-машина способна подняться в воздух, да и самодвижущихся повозок у нас нет. А эти, как вы сказали… тили… фуны – я не понимаю, как вы можете говорить друг с другом на таких огромных расстояниях? У нас все проще. Люди живут, как и тысячи лет до того: пашут, сеют, в городах что-то мастерят, торгуют… и все с нами, нечистью, воюют. Колдунов еще терпят – все ж из своих. Но другую волшебную братию на понюх к себе не подпускают. Колдуны и нужны-то людям, чтобы с другими «ненормальными» бороться.

– Ага, – подтвердил Андрюшка. – Вы же нам заборы заговариваете от всякой лесной нечисти.

– Заговариваем. А куда денешься? – кивнула Эльвира и проверила, есть ли у всех в чашках чай. Дальше волшебница поведала, что наряду с людьми этот мир населен всей сказочной братией, какую только могло себе представить наше воображение (и даже не могло). Только, если настоящие вампиры обитали невесть как далеко отсюда в горных ущельях, то эльфы бывали частыми гостями волшебницы. Гномы обитали в ближайших предгорьях на западе, а драконы на горных плато. Люди, однако, оставались агрессивным большинством, которое пыталось вытеснить все, что не вписывалось в их привычные представления.

– Так что, получается, это параллельный магический мир? – скорчив заумную рожу и многозначительно поковыряв в носу, предположил я.

Волшебница озадаченно уставилась на меня, пытаясь осмыслить высоконаучное заявление.

– Не слушай ты его, – сказала Машка волшебнице. – Так в нашем мире мужчины на все обзываются, когда пытаются объяснить себе что-нибудь непонятное.

– Для нас скорее ваш мир магический, – заметила Эльвира и продолжила: – Да, здесь можно колдовать, но, чтобы поднять в воздух многотонную железяку, нужны просто потрясающие способности. Я таких магов не знаю. Теперь о вас. Насколько поняла, вас сюда забросил какой-то сильный колдун, знающий дорогу между мирами. Я сама не умею путешествовать, как ты выразился, в параллельных мирах, но слышала, что это возможно. Если признаться, я молодая колдунья – мне еще и ста лет нет…

Заметив, как округлились наши глаза, она грустно пояснила:

– В частности, этого долгожительства нам и не могут простить люди. Но к делу. Вас не случайно забросило именно в эту деревню. Я слышала, здесь истончается граница мира. Но искать того мага в округе, скорее всего, напрасное дело. По крайней мере, никого из моих «коллег» по соседству не проживает. Ваш маг может обитать где угодно, но и не за тысячи верст, так как колдовать далеко от объекта тоже несподручно. Судя по вздорному характеру, это темный маг, скорее всего не лишенный чувства раздутого властолюбия. Силой и способностями не обделен, раз свободно разгуливал в вашем мире. Вполне возможно, он обитает в Клартене, но не факт… вообще, не это самое худшее…

Не выдержав паузы, во время которой наша добрая хозяйка что-то напряженно обдумывала, я осторожно спросил:

– А что самое?..

– Понимаете, уж больно большая честь – забрасывать детей из одного мира в другой только из-за вздорного характера и минутного раздражения. То есть с вами гораздо легче было разобраться прямо на месте. Наиболее вероятно, вы пришлись кстати для чего-то очень нехорошего… – Она внимательно посмотрела на нас и, встав, позвала за собой.

Мы, ничего не понимая, прошли в светлую и чисто прибранную комнату, в углу которой стояло большое зеркало. Я не стал скрывать удивления по поводу такого произведения стеклянного искусства, но оказалось, что и тут без магии не обошлось. Эльвира объяснила, что мы с Машей должны посмотреться в него и сказать, что там видим. Сначала мы рассматривали мою веснушчатую рожу. Все видели то же, что и я – лучше не описывать. Ну, если только глаза были классные – на зависть девчонкам. С Машкой все было грустно – красотуля, чего уж там, только небольшие клычки и успокаивали.

Самое интересное, по обоюдному признанию, мы вроде бы и были похожи на себя прежних, но и отличались. Я стал страшнее, а Мышуня честно призналась, что в таком обличье себе больше нравится, только наряд подкачал, джинсы бы хоть какие…

– Ладно, – произнесла Эльвира и добавила. – А теперь снова смотрите! – и провела рукой по зеркалу, что-то при этом шепнув.

Я чуть не сел на пол от страха! Ладно я еще превратился в настоящего высокого лесного эльфа, с длинным тонким носом, прямыми серыми волосами и острыми ушами, но Машка выглядела настоящим бледнолицым выходцем с того света, а ее клыки уже не могли скрыть никакие губы. Я в ужасе обернулся на свою подругу по несчастью, и колдовство распалось – передо мной стояла прежняя симпатичная забияка. Мне даже захотелось ее обнять в порыве облегчения, но я вовремя сдержал телячьи нежности.

Однако мой сочувствующий взгляд на Машуню не укрылся от Эльвиры, и она укоризненно покачала головой, указывая глазами на застывшую в шоке девочку. Я наплевал на все мальчишеские приличия и обнял подружку, тут же заметив, что ее трясет.

Ну какой же я болван! Ведь девчонке увидеть себя такой образиной все равно что… даже не знаю что! Я бубнил ей что-то успокаивающее, гладил по голове и чувствовал, как стало расслабляться трясущееся тельце. А в ухо услышал шепот Эльвиры:

– Молодчина! Вам еще предстоит немало испытаний, и эта помощь должна была прийти от тебя. Люби и защищай ее, как брат. Помни, у вас здесь нет никого ближе друг друга. – Затем волшебница подхватила сильными руками девочку и перенесла ее на удобную тахту, где усадила отходить от потрясения. А сама, пригласив остальных присесть рядом, стала объяснять. – Это зеркало отражает внешность человека, но если его попросить, то оно показывает и его основу, а в нашем мире не все выглядят такими, какими являются по сути. Я тоже несколько моложе выгляжу, чем на самом деле – но это от вашего присутствия.

– Но… неужели я и в самом деле тот отвратительный вампир… – глотая слезы, тихо произнесла Маша.

– Нет, девочка моя! – спохватилась волшебница. – Вы случай особый. Я не просто так заставила вас посмотреться в зеркало, и теперь многое стало понятным.

– И что тут понятного? – удивился до сих пор молчавший как рыба Андрюшка.

– Если бы вы, ребята, после моего заклинания стали отражаться так, как выглядели в своем мире, то это означало бы, что вы целиком перенеслись сюда. Но в данном случае подтвердилось мое худшее предположение: вы переселились в тела эльфа и вампира, а их сущности, соответственно, оказались в ваших телах. Вот вам и разгадка, почему и как вы оказались в нашем мире. Просто колдуну нужно было протащить туда себе помощников, а переход получается только с помощью обмена.

Мы сидели, притихнув, как три амбарные мыши перед котом – настолько ошарашивающе страшными оказались новости. Ведь если дело обстояло так, то все гораздо запутаннее и, соответственно, выпутываться нам будет сложнее. Настолько сложнее, что задумываться над этим просто не хотелось. Когда до меня дошел весь ужас этого факта, я воскликнул:

– Так значит, там сейчас в наших телах эти твари! Они же все здоровье нам испоганят своим присутствием!

– Не думаю, что очень быстро. Ведь вы же сами сказали, что в вашем мире невозможно настоящее колдовство, поэтому ваши тамошние тела будут меняться постепенно, в отличие от этих, в которые вы вселились, – возразила волшебница.

– Не сказал бы… некоторые религиозные психи такие стигматы на себе за ночь могут нарисовать… – расстроенно заметил я и спросил: – Но зачем этому уроду еще и всякие помощники?

– Не знаю, но, очевидно, не чаю вместе попить. Для многих заговоров и превращений необходимо участие других народов, кроме людей, особенно если человеческий колдун не очень способный. Драконы, например, тоже очень сильны в магии, но как такого втиснешь в человека? Кстати, вы не замечали за собой никаких странных свойств?

Пришлось признаваться волшебнице в своих гипнотических возможностях и потребностях Маши в небольшой порции крови. Она только кивнула и удивилась моей немузыкальности. По ее мнению, я просто еще не осознал перемены своего слуха, который должен стать более чутким, как и зрение.

Среди прочей болтовни оказалось важным, что мы смогли определить одну примету того волшебника. Эльвира внезапно задумалась и попросила вспомнить, не было ли чего-нибудь характерного в облике злобного мужика. Борода с усами почему-то волшебницу не вдохновили. Тогда я вспомнил: бородавка! Вернее, огромное паукообразное родимое пятно прямо в центре лба этого проходимца… Глаза нашей колдуньи прямо загорелись огнем:

– Да! Это примета! Только не бородавка и не паук, это Аурунд – золотой глаз кудесника. Эту штуковину имеют всего несколько колдунов. Она представляет собой золотую оправу, в которую вставлен темно-фиолетовый аметист. Звезда оправы действительно немного напоминает золотого паука. Ой, не знаю, к добру ли? Справиться с таким колдуном почти невозможно, если только он не будет находиться в вашем мире. Я лично не знаю ни одного такого, но у меня есть старшая сестра, которая живет в городе… – Хозяйка немного подумала и добавила: – Я передам с вами для нее письмо… и вообще, так просто от меня вы не уйдете!

По доброму тону Эльвиры мы поняли, это не угроза, а обещание отправить нас в дорогу не с пустыми руками. Как оказалось, это еще и означало, что она не хотела нас отпускать в долгий путь на ночь глядя. Мы заболтались далеко за полдень. Эльвира прервала наши посиделки, выгнав купаться, а сама приготовила просто шикарный обед из всяких вкуснятин. И откуда только она знала, что самое классное блюдо макароны с сыром или пельмени? Я не хотел задумываться, откуда она умела готовить эти наши земные деликатесы. Главное, что мы набили животы до отвала. Даже Андрюшке нашлась его любимая каша из брюквы (не советую не то что пробовать, даже нюхать).

Эту ночь после бани мы, чистые как младенцы, спали в настоящих постелях: я с Андрюшкой, а Машка с волшебницей. Я так и уснул под перешептывания женской половины нашей компании, где-то между сетованиями Эльвиры на властолюбие колдунов и одинокую бездетную долю колдуний… а утром нас всех ждал еще один, а точнее, несколько сюрпризов.

Сначала была одежда. Ладно, когда мой драный мундир для чучела полетел в топку бани, а я оказался в белой тонкотканой рубахе. Но шикарные портки и куртка, сшитая как на меня, окончательно добили мою психику – я носился в обновках по комнате, как полоумный. Машка же, не отходя, вертелась перед зеркалом то в новом платье, то в брючном наряде. Они с Эльвирой пытались сделать из нее мальчишку. Выходило так себе – ну куда вы спрячете эти глаза, носик и девичий подбородок? Хм… Что-то я расчувствовался? Ладно, разберутся! В крайнем случае, сажей намажем – тогда точно за Гавроша сойдет.

Мое предложение вымазать Машку сажей было встречено с пониманием всеми участниками процесса, кроме самой Машухи. Она чуть не с кулаками на меня набросилась. На что я со смехом заметил:

– Еще сама попросишь, лишь бы сажа нашлась!

Но это был лишь первый удар по нашей психике. Когда в комнате появилась просто превосходная обувка, мы уже не могли удивляться. Внешне это были, конечно, не супер-пупер туристские ботинки, но функционально надо еще посмотреть, что лучше. Мягкая непромокаемая кожа, удобные завязки. На мой вопрос, не волшебники ли такое делали, Эльвира ответила:

– Не без того… твои родичи.

В моей голове туго провернулась мысль: какие еще родственники? И я удивленно воскликнул:

– Эльфы?

– А кто еще? – довольно улыбнулась волшебница. – Заметь, размер в самый раз!

– Без волшебства, конечно, не обошлось, – понимающе хмыкнул я.

Затем появились хитрые заплечные мешки для меня с Машей. С виду – ничего особенного, но вот вещей в них помещалось раза в два-три больше, чем можно предположить. Да и весили они после загрузки в несколько раз меньше, чем поместившиеся в них вещи. Но на этом хитрости не кончались. Эльвира выдала нам три пряжки для сумок, каждому свою, и пояснила: теперь, если кто-нибудь чужой попытается открыть их, то увидит там шипящих ядовитых змей.

Потом еще была куча всяких полезных мелочей, и не только мелочей. Даже мягкие подстилки для ночлега и один тонкий и прочный полог для ночевки в случае дождя. Был и большой кусок мыла (преимущественно для Машки – как заявил Андрюшка), и иголки с нитками, и сушеный хлеб, и мясо. А самое главное, легкое оружие: длинные ножи в ножнах и небольшой лук с колчаном стрел, который предназначался мне. Я недоуменно воззрился на все это хозяйство, но Эльвира напомнила о моих «эльфийских кровях» и посоветовала на досуге потренироваться. По ее мнению, у меня все должно неплохо получиться.

Когда мы уже стояли одетые и вооруженные чуть не до наших младенческих ушей, Эльвира села перед нами на стул и грустным тоном спросила:

– А может, останетесь? Я бы о вас позаботилась, мне ведь тоже одной скучновато. Куда вы, такие малые, пойдете?

Я посмотрел на Машку и подумал: а ведь это идея! От такого «хвоста» отделаться! Она тоже оценивающе посмотрела на меня и, усмехнувшись, сказала:

– Даже не думай!

– А что, я ничего… – пришлось виновато оправдываться, словно меня подслушали.

– С вами все ясно, – вздохнула волшебница. – Так и предполагала. Машенька права: вам надо держаться вместе.

– Ничего, – самонадеянно заявил я. – Этот мир еще содрогнется от нашей поступи! Что-что, а это я вам обещаю!

– А я за этим шалунишкой присмотрю! – язвительно усмехнулась Мышуня.

Что с ней поделаешь – хоть будущая, но женщина, всегда последнее слово за собой оставит. Значит, все в порядке, и пора выходить, что мы, недолго думая, и проделали.

* * *

День прошел без особых происшествий. Мы весело топтали дорогу по направлению к городу. В кармане у меня лежало письмо к колдунье Сильвии – сестре Эльвиры, проживающей в квартале Зимних Роз на улице Дождей. Мне было искренне жаль одинокую и добрую волшебницу, но она сильно заблуждалась насчет прелестей проживания с нашей компанией. Если бы она только знала, чего мне стоило сдерживать свои исследовательские порывы! Нет, одни сутки – было верхом приличного поведения, какое я мог выдержать. Относительно Машуни у меня почему-то тоже не возникало никаких сомнений на этот счет. Так что будем считать: Эльвирины волшебные горшочки и прочие хитрости еще легко отделались.

Если честно сознаться (но только себе), то день прошел «почти» без «особых» происшествий. То есть мы весело шли, никого не трогали… Ну так, только между собой обсуждали, кто ж у нас в компании главный. Я, конечно, не сомневался, кто. Вот беда, Машуха тоже не сомневалась, но по поводу совсем другой кандидатуры, а Андрюшка занял ловкую адвокатскую позицию: типа не нашим, не вашим – только улыбается себе хитро. Никак не поймет, болван, что нужно поддерживать мужскую солидарность, иначе Мышуня нас схавает, оглянуться не успеешь. Откуда, конечно, ему знать психологию городских эмансипированных дамочек двенадцати лет? Кажется, ее настырность парню даже нравилась. Дурак – посмотрим на него через пару дней.

Ну вот, шли мы так себе, и тут я услышал ржание лошади и окрик человека. Я остановился и поглядел на Рюшку. Ну, теперь все в порядке – и Андрюшка обзавелся настоящим прозвищем, а то как нелюди какие-то! Парень тем временем побледнел и испуганно прошептал:

– Прячемся! Вдруг это за мной?

Терять друга, только-только выйдя из деревни, было как-то некстати, но и прятаться от первого встречного и неинтересно, и несолидно. А вдруг телега какая – ведь и подвезти до города могут. Я предложил ребятам спрятаться, а сам решил остаться и попробовать договориться о провозе. Андрюшка явно дрейфил, сказав, что проще несколько дней прошагать на своих двоих, чем оказаться где-нибудь на рынке в качестве раба. Я возразил:

– А вы на что? Машуня, в случае чего, загипнотизируй маленько путника, если мне с ним не удастся договориться. А ты, Рюшка, бери лук и становись нашей последней надеждой.

Странно, но ребята только кивнули, беспрекословно спрятавшись на опушке. Плоховато спрятались, но для местного крестьянства сойдет. А я воспрянул духом: вот, оказывается, когда проверяется, кто главный! Несмотря на все перехихикивания, перед лицом опасности наш маленький отряд проявил настоящие боевые способности. Все четко начали выполнять свои функции. Да, еще один плюс Машке – пожалуй, мне не удалось бы так легко поступиться руководящей ролью в угоду общей пользе. Я даже на мгновение почувствовал свою ущербность…

Но только на мгновение, так как из-за поворота на меня выехала какая-то пегая кляча, запряженная в телегу фирмы «немазаны колеса», судя по тому, как это транспортное средство выводило целые рулады скрипов и стонов. Так что я даже задумался, не является ли странное приспособление местным музыкальным инструментом – этаким плеером с энергопотреблением в одну лошадиную силу. Жаль только, трек всего один, и тот заезженный. На телеге восседала не менее калорийная (тьфу ты), колоритная личность в потертой фуфаечке, засаленных до дыр портках и каком-то тряпичном плевке, сдвинутом на затылок.

Повозка доехала до меня и остановилась. Мужичок натянул вожжи, с опаской посмотрел на одинокого маленького путника и спросил:

– Ты еть того, чего тут торчишь?

– Хочу и торчу! – не задумываясь, ответил я. – Ты, дядь, далеко ль собрался, может, подкинешь до города?

– Ой, не смеши, пацан. Рыжих в город не возим! – усмехнулся мужик и добавил серьезно: – Да на этой кляче только до ближайших покосов и доедешь!

– Ну так и подвези до покосов, – ответил я, обходя телегу и деловито похлопывая по бортам повозки.

– Делать мне нечего! Дашь рубль, подвезу! – начал торговаться мужик.

– Дяденька, ты что, не знаешь, что такое автостоп? Детям помогать надо, а ты… да за рубль всю твою повозку купить можно! – Меня возмутило его нахальство. Насчет цен в этом мире меня уже просветили и Эльвира, и Андрюшка. Рублями здесь являлись золотые монеты. Причем у меня было несколько таких, но это НЗ, выданный волшебницей, и я его не потратил бы, даже если бы за рубль продавался весь мужик с лошадью. – Короче, или подвозишь детей, или пеняй на себя!

Ехать с этим жмотом расхотелось. Тем более что мы еще не так устали, чтобы мечтать о попутках. Машуня просто молодец – все поняла и не стала «очаровывать» крестьянина. Как и ожидалось, дяденька порулил на своей «формуле – одна лошадь» дальше, а я кивнул ребятам, чтобы выходили на дорогу.

– Ты что, так этого жмотяру и отпустил? – возмущенно спросила Машка. Андрюха явно не понимал, что нас так расстроило. Видимо, такая средневековая «доброта» была здесь в порядке вещей.

– Ага, сейчас… разбежалась… – ответил, я, подкидывая на руке железный костыль…

– А это еще что? – спросила Мышуня, а Рюшка, кажись, допер, поскольку издал довольное хмыканье.

– Я, конечно, устройство телег в школе не проходил… – Мое объяснение прервало несдержанное ржание приятеля, так что пришлось строго на него шикнуть. – Тихо гогочи, лошадь напугаешь!

Тем временем лошадь скрылась за поворотом, увезя за собой телегу с деревенским жмотом.

– Ладно, пошли, думаю, мы скоро увидим, что за запчасть такая.

И действительно, спустя несколько сот метров мы увидели мужика, бегающего вокруг перекошенной телеги. Подойдя ближе, мы поняли, что одно колесо валялось на обочине.

– Дядя, вы не это потеряли? – Я стоял на безопасном расстоянии, подкидывал железяку, вытащенную из оси телеги.

– Это, – сказал мужичок, зачарованно провожая вверх и вниз клин, который красиво подлетал в моей руке. Наконец до него что-то стало доходить, и он радостно крикнул: – Давай!

– Э-э, нет, дядя… рубль гони! – Я повторил его же слова, гадая, что придумает в оправдание мужик. Но он оказался абсолютно неоригинален, заорав на меня и попытавшись отобрать запчасть. Ну… вы уже знаете, что получается, когда меня пытаются догнать…

Все было забавно до тех пор, пока мужичок, весь в мыле, прыгал за мной по телеге и под телегой. Но вдруг этот гад кинулся к Машеньке и схватил ту за плечи, заорав, что сейчас свернет ей шею… дальше не помню, что произошло.

Опомнился я от дикого крика, смешанного с ржанием лошади. Машка, целая и невредимая, сидела в пыли на обочине, а лошадь пыталась рвануть в галоп, таща за собой телегу на трех колесах и орущего благим матом мужика, запутавшегося в вожжах. Я кинулся к девчонке и попытался ее ощупать. Но понять, цела ли она, не смог, так как получил оплеуху и приказ:

– Чего лапаешься? Быстро останови несчастную животину, а то она этого скота до смерти по дороге затаскает!

Я не стал обижаться и напряг все свои эльфийские извилины, чтобы внушить лошади любовь к путникам и мир в ее непарнокопытной душе. То ли благодаря моим способностям, то ли тяжести телеги, лошадка успокоилась, и вполне живой мужик стал выпутываться из вожжей. Сообразив, что все еще держу разнесчастный клин в руке, я запустил им в крестьянина и, что приятно, добросил и даже попал.

Разбор полетов показал, что я, сдурев, в мгновение ока подскочил к крестьянину и мотанул на него каким-то образом оказавшиеся в руках вожжи. Одновременно Мышуня со всего маху вонзила свои зубки крестьянской простоте прямо в запястье, а кляча попыталась поставить олимпийский рекорд по лошадиным прыжкам с места с телегой в карьер – хорошо, карьера рядом не оказалось.

Пока мужик собирал повозку в кучу и уматывал с наших глаз долой, мы сделали несколько выводов на будущее: с местными надо вести себя поосторожнее, как и мне с моими эльфийскими околоживотными замашками. А вот Маше нужно вовремя концентрироваться на мыслях людей, а не их крови. Но она все-таки девчонка, ей простительно – испугалась. Я ведь тоже испугался за нее.

В результате я попросил у нее прощения за то, что из-за своих глупостей подверг ее жизнь опасности. Удивительно, но она тоже стала извиняться, что зазевалась и не взяла того жадюгу сразу под контроль. В результате мы еще более сплоченным коллективом проследовали дальше по направлению к городу.

Вот, я ж говорил – разве это приключение? Так, дурака поваляли. Больше за день вообще ничего не произошло. Покупались, правда, в полдень славненько. Как специально, когда уже солнышко припекло и ноги начали тихо бунтовать, загребая носками ботинок горы пыли на каждом шагу, перед нами появился деревянный мост через довольно внушительную речку. Мы быстренько осмотрелись и нашли тропинку, убегающую с дороги к берегу. Немного пройдя по ней, вышли на прекрасную полянку, видимо давно вытоптанную случайными путниками.

Недолго думая, мы с Машкой поскидывали одежки и кинулись в воду. Рюшка, немного смущаясь, тоже последовал за нами в новых «волшебных» трусах а-ля «Спартак чемпион», подгоняемый едкими Машкиными насмешками. Вот чертовка, знает, как нашего брата с полтычка раскрутить на любой «подвиг». Еще бы немного постаралась, и голого Андрюшку в воду загнала.

Потом мы перекусывали сухим пайком и сами сушились на солнышке. Потом опять шли, шли и шли. Пару раз прятались с дороги, когда я слышал впереди скачущих нам навстречу путников. Первый раз я еще закочевряжился, когда Машуха скомандовала после моего предупреждения:

– Рюха, Шиш, в окопы!

– Сама Шуха! – огрызнулся я, почуяв, что тут кто-то еще кроме меня раскомандовался. – Я тут постою, за меня не боись!

– А кто тебе сказал, что я за тебя боюсь? Я за них боюсь! Так что давай, прячемся!

Это был совсем другой разговор, и я позволил себе не спеша уйти с дороги, тем более что мои уши-лопухи тоже настойчиво рекомендовали это сделать. К нам приближалось никак не четыре копыта и даже не восемь. Из кустов мы наблюдали за маленьким конным отрядом, быстро проскакавшим мимо и оставившим за собой долго не оседающее облако пыли.

– Сейчас бы немного дождика неплохо, – беззаботно заметил я, выбираясь на дорогу.

– Ты хоть представляешь, что здесь дождь сделает? – рассмеялся Рюха-Андрюха.

– А что? – Я мечтательно закрыл глаза, вспоминая теплый асфальт, умытый летним ливнем.

– Будешь по колено в грязи тащиться! – объяснила догадливая Машка. Друг только утвердительно усмехнулся, а эта вредина не преминула подсолить: – Слушайте, я понимаю: у мальчишек с мозгами проблемы, но не до такой же степени?

– А что? – повторил я, как попугай, не понимающий, о чем идет речь, за что удостоился жеста, показывающего, что в мой «умный» висок можно заворачивать шурупы.

– Мимо вооруженный отряд проскакал, а мы ни сном, ни духом! Рюха, быстро, что за воины, по каким делам?

– А я почем знаю? – удивленно раскрыл рот парень.

– Знаешь, не знаешь, но только ты можешь что-то предположить. Видел, как они вооружены! Копья, мечи, латы – это тебе не охрана супермаркета!

– Чего, чего? – продолжал тупить Андрюха.

Так что пришлось мне вступить в обсуждение:

– Это не городские. У тех косы, как у меня. – Я кокетливо попытался посмотреть на свои кудряшки. – И еще у них герб города должен быть…

– Ага, – наконец включилось замедленное реле крестьянской смекалки в башке у Андрюхи. – Эти ухари из князевой дружины. Я герб на щитах заметил. Наверно, собирать подать едут. У князя всегда так – как все промотает на войне или пирах, так отправляет дружину.

– Понятно, дефицит бюджета до добра не доведет! – загнула какую-то бухгалтерскую фразу Машуха и скомандовала: – Пошли, пыль осела уже. Нам, наверно, от этих вояк беды не будет.

– Беды надо от всех ждать. Так оно вернее, – возразил Рюха, уже идя по дороге.

Руководствуясь этим советом, во второй раз мы слаженно ушли с колеи при приближении встречных. Правда, ими оказались две телеги с каким-то грузом явно мирного характера.

Еще нам попалась по пути деревня, а вернее, хутор на три дома, в котором, кроме пары собак да карапуза в грязной рубахе, никого не оказалось. Собак я взял на себя, а карапуз не захотел с нами говорить, как его Машуня ни уговаривала. Наверно, он еще и говорить не умел. Да и зачем ему учиться говорить в такой глуши? Мы плюнули на все и припустили дальше по дороге.

Место для ночлега стали подыскивать, когда солнце уже начало спешить к горизонту. Что меня больше всего радовало, так это шустрость и веселость Машки. Я всерьез опасался, что она не выдержит таких пеших нагрузок. Когда я ее похвалил за хорошую физическую форму, она горько усмехнулась и ответила:

– Спасибочки, конечно. Но не в том дело… вот кровушкой, чует мое ненасытное сердце, скоро опять придется запасаться, хорошо еще у мужичка случайно перехватила!

– А-а! – только промычал я в ответ и, сообразив, что девчонку надо подбодрить, сказал. – Ну и хорошо. Здесь нельзя беззащитным оставаться, а кровь найдем! Сама видела, сколько ее тут бегает да летает. Лук-то на что!

– Жалко мне зверят, – совершенно сокрушенным голосом прошептала Машуня.

Ну что ты будешь делать! Гринписовка. Как надо мной издеваться… хотя, чего это я? Не больно она и издевалась. Короче, я решил прочитать короткую взбадривающую лекцию:

– Ладно, привыкай! Тут вопрос о выживании стоит. Я же обещал, что верну тебя домой? Обещал! Только потерпи немного. Мы такого антифэнтези здесь наведем, что нас под белы ручки домой отправят и дверь покрепче за нами запрут!

– Чего, чего наведешь? – встрял Андрюха.

– Антифэнтези! – рассмеялась Мышуня, и я понял, что мои старания не пропали втуне.

Правда, пришлось мне потом полчаса талдычить нашей деревенщине про современную развлекательную литературу. Сомневаюсь только, что он что-нибудь понял, так как все спрашивал:

– Ну и что такого в драконе или орке? Один умнее и больше, а второй летать не умеет.

– Как ты не понимаешь? Это тебе «что такого», а вот для меня… – В общем, лабуда у нас из разговора получилась какая-то. Хорошо (а может, и не очень хорошо), что Мышуня не прозевала тропинку, ведущую в лес, и крикнула:

– Шиш, смотри, тут место для привала наверняка найдется!

Мы проследовали по тропе под еловые лапы. Действительно, через полста метров перед нами оказалась почти круглая поляна. Мы стояли на ней и молча вслушивались в почти безмолвный лес.

– Рюх, а ты уверен, что в лесу безопасно? – робко спросила Машуня.

– Здесь нигде не безопасно. А для вас особенно опасно в деревнях – не дай бог, крестьяне прознают, кто вы на самом деле. Это в городе к нелюдям терпимее относятся.

– Понятно! – усмехнулся я. – Мне кажется, что со зверями я сумею «договориться», если только их не будет целое стадо.

Короче, мы со сдержанным энтузиазмом, пополам с опаской, принялись за устройство первого в своей жизни походного лагеря. Надо сказать, если бы не сноровистость Андрюшки, мы бы с Машкой до полуночи без толку пробегали. Только и помощи от нас было, что за водой до ручья сгоняли да каких-то палок в лесу наломали. Но на нашей стороне оказалась теплая погода и отсутствие комаров, так что спать можно было где угодно – только Эльвирину подстилку постелить.

Андрюшка развел костер и принялся кашеварить, нехитро свалив в котелок все, что может вариться: кусочки соленого мяса, сухие бобы и какую-то сушеную приправу. Я с сомнением смотрел на эти кулинарные эксперименты, но Машуха не отличалась таким скептицизмом и давала советы, типа «добавь соли!» или «долго ты еще эту кашу варить будешь?»

В результате мы поужинали вполне сносной бобовой бурдой с мясом и какой-то настойкой на Эльвириных травах, весьма смахивающей на чай. После еды, уже в полной темноте, ребята улеглись рядком, отгородившись от леса пологом, выданным заботливой волшебницей. Я гордо взял на себя роль охранника, сказав, что мои уши будут лучшим залогом их безопасности.

С обещаниями я немного переборщил… так как спустя пять минут спал крепче своих приятелей.

* * *

Маша сладко потянулась во сне. Что-то мешало ей примерить классное платье, купленное мамой ей в подарок. Она подумала, как обзавидуются ее подружки, когда она придет в школу, и еще вспомнила, что в таких платьях только на балы ходить можно. Но что-то теплое и яркое окончательно растворило переливы ткани волшебного платья, и она открыла глаза. Озорное утреннее солнце, просто по-хулигански светило прямо в глаза, развеяв прекрасные сны о платьях.

– Ма-ам! – зевая, позвала она и повернулась на бок, собираясь вставать с кровати, но кровати не было. Вообще ничего не было, только зеленая лужайка и какой-то дрыхнущий рядом с ней мальчишка. Она ненадолго замерла, просыпаясь и пытаясь вспомнить, как тут очутилась?

Наконец очарование сна окончательно разрушилось, и вместе с вернувшейся памятью на нее обрушилась суровая действительность: она вампир-полукровка, скрытое чудовище, заброшенное в чужой мир. Хотя, по оптимистическому мнению рыжего полуэльфа Шиша, все женщины скрывают в себе чудищ и вампиров. Да, надо бы ему почаще давать в этом убеждаться. Нельзя разочаровывать юных идеалистов. Но где же он?

Перед ней было две подстилки, причем, одна пустая. Андрюшка на месте, а Шиш… может, в кусты по надобности удалился? Ладно, раз уж проснулась, надо завтрак приготовить. И так вчера вечером чуть со стыда не сгорела – ничем Рюшке не помогла. Хорошо, в этом деле мы привычные (в смысле не в приготовлении еды, а бесстыдстве) – чтобы заставить нас смутиться, нужно как минимум классную училку, завуча и директора вместе собрать, да и то минут двадцать доводить их всех вместе до кипения. Иначе продукт воспитания так и останется недопереваренным.

Она деловито перетряхнула свой мешок и нашла там зубную щетку с порошком – просто драгоценным подарком Эльвиры. Одно дело кривляться и лениться чистить зубы дома, и совсем другое – остаться совсем без этого инструмента гигиены. Маша быстренько сбегала к ручью, набрала воды для завтрака и умылась. Возвращаясь, поняла, что боится увидеть спящего в одиночестве Рюшку.

На поляне ничего не изменилось. Все та же тишина, и полное отсутствие Мишки (хотя частичное его присутствие тоже вряд ли кого обрадовало бы). И все-таки, как она ни хорохорилась, сердце подленько сжалось в испуге и за Шиша, и за себя. До нее только сейчас со всей страшной очевидностью стало доходить, кем стал для нее вредный рыжий непоседа. Что она могла без него и его уверенности, что он обязательно надерет задницу противному магу? Ведь никто, кроме него, не мог пообещать вернуть ее домой. Точнее, пообещать, может, и могли, но вот исполнить… почему-то с конопатым Шишом она была уверена в успехе самых невероятных предприятий и вовсю подтрунивала над своим товарищем по несчастьям и приключениям, чувствуя, что все ее насмешки отскакивают от него, как горох от стенки.

– Мишенька! Я больше не буду над тобой подшучивать! Слышишь! Только выходи! – чуть ли не истерическим воплем вырвались у нее слова и безвозвратно утонули в тишине густой опушки.

Рядом зашевелился Рюшка. Протерев глаза, он спросил:

– Ты чего орешь?

Спустя час объяснений, предположений, растерянного приготовления походного завтрака и сборов непонятно куда, они поняли: рыжего предводителя их компании можно не ждать. Маша, уже успев и расстроиться, и рассердиться на Мишку, попыталась взять себя в руки и вместе с Андрюшкой выяснить, что же им теперь делать? У парня вариантов оказалось немного: или ждать тут неизвестно чего, или возвращаться, или идти в город и искать мага. И только, наверно, полное отчаяние заставило Машу вспомнить о своих вампирских способностях…

* * *

Но обо всем этом я узнал (с чувством немалого удовлетворения) гораздо позже, так как мои приключения начались немного раньше, а именно где-то посередине ночи. Я проснулся от мягких толчков. Сначала не мог никак отделаться от приятного ощущения покачивания в люльке. Но когда оказалось, что меня несут на руках, я чуть не выпрыгнул из крепких объятий. А точнее, только подумал вырваться, поскольку объятия были действительно крепкие.

Я притих, так ничего и не предприняв, и попытался понять, что же происходит? Итак, меня скорее всего похитили, и скорее всего, не для того, чтобы съесть – иначе убили бы сразу. Это вдохновляло. Я, пытаясь расслабиться, как спящий человек, тихонько приоткрыл один глаз. Через плечо несущего меня человека удалось разобрать еще пару высоких силуэтов, мелькающих в сумраке ночного леса. Однако моих приятелей в руках силуэтов, сопровождающих моего носильщика, не было. Скорость передвижения была поразительная, мы словно летели сквозь лес, как бесшумные тени.

Вскоре выяснилось, за счет чего поддерживалась такая скорость. Несущий меня человек остановился и очень осторожно передал меня на руки одному из сообщников. Мы снова продолжили стремительный бег через лес, а я крепко задумался. И было над чем – мне удалось разглядеть, что это не совсем люди, то есть совсем не люди, а настоящие эльфы! Именно такие, каких изображают во всяких книжках: красивые, высокие, стройные, длинноволосые и с острыми ушами, только не такими лопатообразными, как у меня. Я еще подумал, что их заставило выкрасть меня, но так ничего и не сообразив, решил: лучше озаботиться о брошенных приятелях.

Открыв глаза, я резко выпрямился на руках у длинноногого красавчика и самым спокойным тоном, на какой был способен, заявил:

– Спасибо! Так мило с вашей стороны, что вы решили покатать меня по ночному лесу. Поверьте, я очень признателен, но…

– Поспи еще немного, – невозмутимо шепнул на бегу высоченный эльф. – Скоро будем на месте.

– Хм, на каком таком месте? Если у вас и есть интересное место, то поверьте, мне почему-то там оказываться совсем не хочется! Если у вас большой рост и острые уши, это еще не дает вам права…

– Ты можешь помолчать? – переводя дыхание, удивленно воскликнул лесной бегун и только крепче прижал меня к себе, продолжая движение через лес.

От его рубахи приятно пахло какими-то травами, а в голосе сквозило удивление, может, усмешка, но никак не злоба. Все это вызывало доверие, поэтому я решил не обострять ситуацию, а заткнуться до лучших времен, надеясь, что эльфы не причинят ничего плохого моим друзьям.

Вскоре мы прибыли в какое-то место. Не знаю уж какое – в предрассветных сумерках лес как был лесом, так им и остался. Впрочем, и днем информации у меня вряд ли оказалось бы больше, кроме разве что знания стороны света, куда меня унесли. Но даже знай я направление движения, проделанное расстояние осталось совершенно непонятным, так как я проспал неизвестное время. В целом с ориентацией было никак, и это меня просто бесило.

Пока я пытался определиться, в темноте меня уже чуть не за руку повели между огромных стволов деревьев. Несмотря на раздражение, я вел себя паинькой – прежде чем начинать действовать, нужно выудить хоть какую-то информацию из этих странных созданий. Поэтому, как только определился с нехитрым планом действий, я сразу приступил к беседе с моим конвоиром, прикинувшись дебильноватым недорослем и заканючив:

– Дядь, а дядь! А куда мы идем?

– Сейчас увидишь, – спокойно ответил высокий темный силуэт.

Ха, размечтался! От меня так легко не отделаешься. Я начал психологическое давление:

– А что, дядь, вы какие-то неправильные эльфы?

– С чего ты взял, что мы неправильные? – не стал отрицать свое эльфийское происхождение мой носильщик.

– А я слышал, настоящие эльфы маленькие и с крылышками. А вы какие-то переростки.

– У нас таких маленьких эльфов нет.

Мне надоела спокойность длинноногого, и я решил проверить его самоуверенность на прочность.

– Дядь, а дядь! А мне понравилось. Я тебя, пожалуй, в личные носильщики возьму, а то своими ногами до Клартена дорогу месить полнедели придется… – Не проняло. Меня просто-напросто игнорировали. Ну ладно, вы меня плохо знаете. – Дядь, а дядь? А вы чего такие дремучие? Прямо как дикари, никакого транспорта для перемещений придумать не можете…

Я так и не успел достать своими комментариями эльфа, так как мы пришли. Между деревьями высился темной громадой здоровенный дом на мощных опорах-столбах. Больше разглядеть в темноте было почти ничего нельзя, да мне и не дали, тихонько подтолкнув к крутой лесенке. Поднявшись по ней, мы очутились в большой комнате, подсвеченной настоящими живыми светлячками, только светлячки эти были с мою ладонь величиной! Я и настоящих-то, маленьких никогда не видел, а тут… короче, я сразу кинулся к одному такому, рассматривать брюшко, светящееся, как хорошая лампочка.

– Да! Вот всякие зеленые обрадовались бы такому экологическому освещению! – воскликнул я и восторженно ткнул пальцем в пузо букашке. Она почему-то не оценила моего восторга, и довольно быстро потускнела. Я еще больше обрадовался. – А как здорово! Можно выключать, как настоящую лампочку.

– Ты бы хоть поздоровался, Сайнар, а не портил светлячков! – раздался возглас из глубины комнаты.

Хм, откуда там появился этот дед? Или не дед? До меня медленно доходило, что так, наверно, и выглядят совсем уж древние эльфы. Вроде и помятое временем лицо, но отсутствие даже признаков бороды или усов, длинные волосы и относительно большие глаза смущали мое представление о старцах мужского пола. И все-таки это был дед, одетый в свободные одежды. Вся эта инфа быстро проносилась в голове, грузя по полной мои процессоры.

– Какой еще Сайнар? – Наконец я сообразил, что именно ко мне обращаются таким странным имечком.

– Значит, ты не узнаешь старого Элара. Что же с тобой сделал человеческий колдун?

– Пардон, но кажется, вы, милейший, ошиблись адресом! – Я попытался высокопарно ответить (а как еще прикажете общаться с эльфами?), но все-таки не удержался от комментария. – Ну и имена же у вас – язык сломаешь! Сай… как там его, не знаю такого.

– Подожди, странное создание. Вижу, ты не выглядишь эльфом, но неужели ты не чувствуешь нас? Наши мысли? Лайсен с помощниками долго искали тебя, и они не могли ошибиться – это тело принадлежит Сайнару, да и я это отчетливо чувствую. Хотя… глаза говорят мне, что с Сайнаром произошли странные изменения.

– Ничего я не чувствую… – начал было я строптиво, но замолчал на полуслове, так как и действительно почувствовал что-то странное – словно чей-то шепот пытался пробиться ко мне в голову. – Ага! Понял, вы эльфы, как и вампиры, можете общаться телепатически.

– Ну да, – старик скривился при упоминании вампиров, но вынужден был признать мою правоту.

– Тогда должен вас разочаровать, моя совершенно дубовая личность дает мне общаться только с животными, и то на уровне эмоций. А вот о том, что это за тело, с удовольствием с вами побеседовал бы. – Я прошел к столу, за которым восседал старец, и сел на один из свободных стульев.

Старик только усмехнулся в несуществующие усы и продолжил:

– Ты странно ведешь себя, молодое и самонадеянное создание. Но позволь поинтересоваться, откуда ты такой взялся, и почему мы воспринимаем тебя, как Сайнара?

– Это допрос? – спросил я, уставившись прямо в глаза эльфийскому деду. – Если нет, то сначала расскажите, что тут у вас произошло с этим Сайнаром?

– Где ж такие дикие невоспитанные репьи произрастают? – усмехнулся дед, даже не подумав отводить взгляд.

Это хороший признак. Он не врал и был на сто процентов уверен в себе. Но вот в снисходительном отношении я не нуждался, поэтому незамедлительно ответил:

– Далеко. Там тихих да послушных на раз съедают, даже не посолив. Так что уж какой есть. Итак, я внимательно слушаю…

Я предполагал, что такого хамского отношения от молодежи эльфийский предок никогда не видывал. Но ничего, пускай привыкает к издержкам воспитания свободолюбивого поколения.

– Хорошо, расскажу тебе об этом теле, – еще раз усмехнулся дед. Его явно забавляло мое поведение. – Как я понял, ты имеешь весьма отдаленное представление о нас, хотя находишься в теле эльфа, правда, сильно изуродованном…

– Попрошу без оскорблений… Я же не говорю об отсутствии у вас бороды, как уродстве.

– Да, прости, – легко признал свой нетактичный промах эльф. Что было странно, так как во всех книжках только и талдычилось об их утонченном снобизме. Но, как говорится, книжки врут. Тем временем дед продолжил: – Мы свободное племя очень древнего народа, по преданиям, первыми пришедшие в этот мир. Хотя не буду что-либо утверждать. Живем мы долго, лет по девятьсот, а то и тысячу.

– Ага! Как Ной и его предшественники.

– Что-то не знаю такого…

– Ай, ерунда! Так в одной нашей сказке говорится, что был один древний крутой лодочник, который возил всяких тварей по паре в большом корыте… но это неинтересно. Просто в те древние времена люди тоже так долго жили, хотя мне кажется, у них просто с бухгалтерией были проблемы…

– С какой бугх… булг… терией?

– Да вы не стесняйтесь, продолжайте, пожалуйста! Это я так, слово вспомнил, на ваши имена похожее…

– Ладно, не буду говорить о нашей жизни – это сейчас несущественно. Но основная наша беда в том, что у нас почти нет детей. Поэтому жизнь каждого эльфа очень ценна. К тому же, нужно добавить, что нас не любят люди, хотя, по правде говоря, они не любят никого, кроме себя. Мы стараемся относиться к этому с пониманием, но когда нас пытаются уничтожить…

– Сочувствую. Сам из таких, особо вредных элементов.

– Хм. Самокритика делает тебе честь. Но что я о людях? Каждый эльф свободен в своих поступках, и только приоритет безопасности нашего народа выше личных интересов. Сайнар увлекался различными волшебными превращениями и общался со многими колдунами разных разумных существ, в том числе и из людей. Последнее время перед исчезновением он что-то исследовал с колдуном, которого зовут, кажется, Ральф. Да, темный Ральф. Так вот, уже несколько дней прошло с тех пор, как мы почувствовали, что Сайнар пропал. Однако почти тут же снова возникло ощущение его присутствия, вот только… какое-то измененное. Теперь вижу, почему – ведь он был нормальным, высоким эльфом! – старец некоторое время помолчал, наблюдая, как я пытаюсь переварить новую информацию, и закончил: – Теперь твоя очередь рассказывать.

– Нет. – Я вдруг заметил, что за окном давно рассвело. – Сначала скажите, что с моими друзьями? Я хоть и человек, но тоже своих в беде не бросаю.

– Не волнуйся, они продолжают спать. В крайнем случае, уже проснулись и, может быть, начали искать тебя.

– Пообещайте, что после моего рассказа, вы или отнесете меня так же быстро обратно, или доставите моих друзей сюда.

– Обещаю, – спокойно произнес эльф, и я понял: он сдержит свое слово.

– Тогда слушайте мою историю… – Я поставил на свой патефон старую пластинку, которую уже проигрывал Эльвире, только с новым треком про нее саму и колдуна с аметистовым глазом во лбу. Старик внимательно слушал, ни разу не перебив меня, и только после всей моей длинной речи сказал:

– Теперь мне кое-что понятно и я рад, что смогу чем-то помочь твоим поискам. К сожалению, мы почти ничего не знаем о колдуне, кроме того, что он общался с Сайнаром. Но его имя тебе может помочь разузнать что-нибудь в Клартене. Мы тоже не будем сидеть сложа руки, ведь судьба нашего собрата нам небезразлична. Если удастся что-то узнать, мы тебя найдем в любом месте. Не забывай: мы чувствуем твое присутствие в этом мире. Ты тоже можешь всегда попросить помощи эльфов. Просто подойди к любому и скажи, что старый Элар просил тебе оказать услугу…

– Но вы не сказали, что же все-таки произошло? Каким образом я оказался в этом теле, да еще так сильно его видоизменил?

– А я и не обещал дать ответы на все вопросы, – лукаво улыбнулся старик, наконец, позволив себе хоть какое-то проявление эмоций. С другой стороны, его усмешка означала, что он не обижался на мою резкость, и мы, кажется, начали становиться друзьями. Тем временем, улыбку старого эльфа сменило серьезное выражение, и он продолжил: – Однако ты прав. Я должен предупредить тебя. Эльвира уже просветила тебя насчет здешних опасностей. Кстати, она наша очень хорошая знакомая.

– Догадываюсь, что за эльфы к ней в гости захаживают! – хмыкнул я и заметил довольный кивок Элара.

– Ты прав, не все люди к нам плохо относятся. Но к делу. Ты хорошо придумал скрывать свои эльфийские черты – ведь гибрид людей и эльфов невозможен, а так почти никто из людей не заподозрит в тебе нашу сущность. Но бойся мира людей! Он очень жесток. Может, потому, что они мало живут, быстро плодятся и все время дерутся за место под солнцем – не знаю. Животных ты чувствуешь, а чтобы не бояться их, когда спишь, возьми вот этот амулет – он не позволит хищникам приблизиться вплотную. – Элар достал из кармана большой коготь на веревочке и протянул его мне. – Это драконий, можешь также им пользоваться как инструментом или оружием, он прочнее металла. К тому же у него много других полезных свойств, которые могут открыться тебе. Вот, пожалуй, и все…

– А как же другие опасности в вашем мире?

– Да, опасностей много, но нет ничего и никого опаснее людей! Вернее, их коварства. А о других здешних обитателях я все равно не успею тебе сейчас рассказать. Но им тебе лучше являть свою нечеловеческую природу – тогда будет легче найти общий язык.

Я лихорадочно начал соображать, что бы еще такого спросить или заполучить у эльфов, что могло бы помочь, но ничего не придумал, а только вспомнил:

– Обидно, что я совсем не умею стрелять из лука.

– Хм, Сайнар был одним из лучших… – задумался старик-эльф и, повернувшись к молчавшему все это время Лайсену, спросил: – Ты не мог бы немного потренировать парня? Я думаю, ему пары уроков будет достаточно – тело должно само вспомнить. Только лук нужен маленький.

– Хорошо, у меня дома есть такой, – ответил мой невозмутимый провожатый.

Дальше мы распрощались со старым предводителем вольного лесного племени и вышли с Лайсеном во двор. Я заметил, что в окнах дома не было стекол, но и никакого сквозняка не ощущалось – явно без волшебных хитростей не обошлось.

Почувствовав, что мы больше не враги, я уже вовсю забрасывал своего невозмутимого провожатого вопросами и шутками. На вопросы он отвечал, но на шутки реагировал вяло, так что никакие мои измышления типа, не тупеют ли они от своего долголетия и что за растительный образ жизни ведут, не достигали должной реакции.

В целом общение оказалось познавательным, но скучно-занудным. Но им и простительно, поживи-ка тысячу лет среди трех сосен, волей-неволей занудой станешь. Это только в книжках пишут: «Ах, какие лесные экологические жители!», «Ах, как они поют песни и стреляют из лука!», а по факту деревня деревней, даже хуже. Такие хижины на сваях в нашем мире если только у папуасов каких-нибудь остались, да и то, чтобы бабло с туристов гнать.

И это ж тысячу лет смотреть, как какой-нибудь баобаб растет. Сам баобабом станешь! Я понимаю, еще можно развиваться лет до пятнадцати, пока учишься, познаешь мир… ну хорошо, ну до двадцати! Пусть и до сорока. Даже если за это время перечитать все книжки и заехать во все уголки планеты и получить все образования. Но ведь такое нереально! Всем же известно, что молодые мозги самые гибкие, а потом приходящие знания только выталкивают старые, а в результате: «Ой милые, запамятовал что-то!» – тупость и склероз. Так что я был немного разочарован этими древними лесоводами, тем более к моей критике Лайсен отнесся, мягко говоря, пренебрежительно. С другой стороны, чего ожидать от этих задеревенелых столетних мозгов?

Дальше мне расстраиваться не дал выданный лук и неслабая муштра: руку ставь так, ногу так, прицел держи, не дергай и т. д. и т. п. В результате через час я, вымотанный до состояния вареной кишки, взмолился, чтобы меня поскорей отправляли к моим приятелям. И начался обратный забег из этой милой лесной деревеньки, затерянной среди бескрайних лесных просторов. Я не возражал, когда меня опять, как маленького подхватили на руки и понесли через лес. По сути, я ведь и был маленьким, особенно по сравнению с этими долговязыми лесовиками. В итоге, мне удалось не только отдохнуть после учебы, но и поспать.

Мой сон был нарушен тем, что меня осторожно поставили на ноги и одновременно закрыли ладонью рот. Вот нахалы, наперед ведь просчитали, что я возмущаться начну! И все же заткнули мое вякало не просто так. Долговязый Лайсен улыбался и указывал пальцем куда-то в сторону. Мы стояли в сумеречной колоннаде старого леса. Вглядевшись, я увидел немного странную процессию. Мимо нас двигалось два небольших силуэта. Позади, пыхтя и шумя, шел под завязку нагруженный поклажей человечек, а вот впереди почти на четвереньках, как будто принюхиваясь, кралось странное существо… нет, не существо. Я присмотрелся внимательней и радостно заорал:

– Машка! Ты чего такая страшенная, не накрашенная?

Девчонка остановилась и выпрямилась, явно не оценив моей припевки. Я подлетел к ней и остановился, не решаясь приблизиться – настолько жутким был ее вид: вытянувшееся лицо, обнаженные клыки, закатившиеся глаза. Однако это, воистину вампирское выражение быстро сходило, и вскоре предо мной опять предстало милое детское личико, только изможденно-усталое. Стало понятно, девчонке очень плохо, и не раздумывая, обнял ее, шепча на ушко, что все в порядке и я снова с ними. Стало до ужаса стыдно, что я занимался болтовней и пальбой из лука у эльфов, пока Маша тут мучилась, разыскивая меня. Тем временем в объятиях послышалось хлюпанье носом:

– Ми… Мишенька, не бросай меня больше, пожалуйста! Я… мы…

– Это ты прости, пожалуйста. Я проворонил эльфов…

Мы еще долго и бестолково выражали свою признательность и радость по поводу встречи. Причем Андрюшка тоже принял в этом самое деятельное участие, радостно сбросив поклажу и обнимая нас обоих сразу. Минут пять прошло, пока наши эмоции вошли хоть в какое-то осмысленное русло, и я вспомнил о своих провожатых.

– Маш, Рюш, я вас с эльфами настоящими познакомлю! – воскликнул я, оглядываясь.

Но никого вокруг уже не было. Эти лесные призраки посчитали свою миссию выполненной и удалились так же бесшумно, как и появились. Жаль, конечно, но я пообещал Машуне, что она еще обязательно познакомится с лесным племенем, прежде чем мы выберемся из этой параноидальной сказки.

Потом мы отдыхали и наперебой рассказывали, что с нами произошло. Оказалось, Машуня так стрессанулась, что впала в какой-то транс, и у нее прорезалось воистину вампирское чутье. Она взяла мой след и пошла по нему прямо в лес как собака-ищейка. Рюшке не оставалось ничего делать, как срочно скидывать оставшуюся поклажу в мешки и, нагрузив все на себя, тащиться за нашей поисковой вампиршей. В таком виде я их и застал. По оценкам приятеля, они успели пройти пару километров, поэтому вернуться проблем не составляло. Что мы и проделали, выйдя к месту ночевки ровно в полдень.

Хоть мы и озаботились своим медленным продвижением, но решили, это все же лучше, чем быть кем-нибудь съеденным или убитым. Поэтому не стали расстраиваться, а перекусили и вышли на дорогу. Тем более что время оказалось потрачено не так уж и впустую: мы знали имя колдуна и выяснили свои отношения с эльфами. Не хотелось бы только выяснять еще отношения и с вампирами – я втайне надеялся, что те живут очень и очень далеко.

Глава 4

Мы брели уже неизвестно какой час по дороге, когда мои заплетенные под косички уши запеленговали странные звуки, потихоньку нагоняющие нас. До меня не сразу дошло, что это скрип нескольких повозок, топот лошадей и возгласы возниц сливались в один непонятный гул.

Я спросил Рюшку: что будем делать? Парень стал осторожничать, опять намекнув, что на беззащитных детей кто угодно может позариться. Я самоуверенно возразил, что беззащитных детей выращивают только у них в деревне, а городскую молодежь с кондачка не возьмешь. Наш спор решила Мышуня. Она так устала от утрешнего поискового эксперимента, что взяла мою сторону, сказав:

– До ужаса надоело тащиться с такой черепашьей скоростью. Если они примут полрубля в качестве оплаты за проезд, я не против. Шиш, вся надежда на твою дипломатию!

– Я привык оправдывать ожидания, особенно самые худшие! – радостно воскликнул я и принялся готовиться к операции.

Вы думаете, это так просто: сел и поехал? Ни фига! Я уже сообразил, что здесь, впрочем, как и на Земле, нужно все делать, тщательно подготовившись. Вот и приказал «подтянуть ремни», натянуть улыбки и вообще изобразить, как нам «весело шагать по просторам».

Спросите: для чего? Для многого, например, чтобы сбить цену (спасибо Эльвире – деньги у нас были, но не так уж и много). Потом, к какому путнику вы отнесетесь с большим уважением, к бодрому и независимому или еле переставляющему ноги попрошайке? Вот то-то и оно. К тому же против нас был наш возраст, не говоря уже о некоторых нечеловеческих анатомических особенностях.

Как раз, когда появилась первая нагруженная поклажей повозка с двумя седоками, мы были во всеоружии бодрых улыбок. Единственно, Мышуне приходилось все время строить губки бантиком, а мне изображать жмурящегося от удовольствия, рыжего и зеленоглазого китайца.

Я не дал телеге проехать мимо, как бы невзначай окликнув мужичка, сидящего сразу за возницей:

– Привет! Вы за главного здесь будете? – Это я сразу определил по важно задранной к небесам черной бородище.

Дядька немного помолчал для важности, но все же ответил. Да и как не ответить – ведь телега-то вперед уйдет, пока тут важничаешь! Правда, ни его слова, ни тон меня не воодушевили.

– А что делают на дороге три малявки? – пренебрежительно усмехнулся собеседник, а возница осклабившись добавил:

– Ищут приключений на свои тощие задницы! Хотя девка… не, тоже тоща будет!

Я досадливо закусил губу. Надо же было Машухе напялить платье – так бы за пацана сошла.

– Наши приключения касаются только наших задниц, милейший, – выдал я высокопарную фразу и спросил ласковым голосом: – А вот не поможете ли вы нам до города добраться?

То ли мои слова заинтересовали важного дядьку, то ли еще что, но, внимательно окинув нашу компанию взглядом, он скомандовал вознице притормозить. Затем спросил наши имена, а в ответ объявил, что его можно звать купцом Дормидонтом. Странное, я вам скажу, имечко. Мне что-то еще припоминалось из школы типа птицы дронта, но это… язык сломаешь.

– Ну и какой, Миша, мне толк вас с собой возить? – обстоятельно приступил к беседе Дронт (настоящего его имени я так и не смог запомнить). Хотя в его голосе сквозила определенная заинтересованность.

– Возьмете за двадцать грошей? Веса в нас немного, да и места лишнего на повозке почти не займем…

– Нет, только за рубль… – Началась обычная уличная торговля за цену на проезд, только вместо такси были телеги, а вместо бомбилы – бородатая и лысоватая птица Дронт. Суть от этого не менялась, мы интенсивно приводили доводы, вроде: «…да тут пешком полдня идти осталось!», или: «…вот и идите себе – через неделю меня вспомните!». В результате интенсивных переговоров мы спустя десяток минут сидели в третьей по счету телеге, а карманы этого эксплуататора раздулись на целых полрубля.

Перебросившись несколькими словами с хмурым извозчиком, мы замолчали, приткнувшись спинами к каким-то мешкам. Спустя немного времени я почувствовал, что начинаю засыпать. Машунина голова незаметно сползла мне на плечо, а Рюшка еще немного обсудил качество телеги и деревенскую жизнь с возницей и, тоже закрыв глаза, привалился спиной к поклаже. Из последних усилий я пронаблюдал, что мои друзья крепко сидят на повозке, и отключился.

Сам не знаю, от чего я проснулся. Может, выспался, а может, какое провидение здесь завелось. Но только я открыл глаза и обнаружил, что Рюшка продолжает дрыхнуть возле извозчика, а Машуня совсем сомлела, завалившись головой ко мне на коленки вместо подушки и свернувшись калачиком на самом краю телеги. Смешно, но я сообразил во сне придерживать спящую красавицу за плечо, чтобы ее не выкинуло на каком-нибудь ухабе из телеги. Как я до этого додумался, оставалось полной загадкой.

Я сидел, как мышь, боясь спугнуть сон измученной девчонки, а в груди отчего-то разливалась предательская теплота – не хватало еще тут сюси-пуси разводить! Я что ей, мама или папа? С другой стороны, где ж тут взять маму или папу? Ладно я – парень, а девчонке же ласка нужна. Мне не понравилось ее последнее хныканье после того, как меня украли эльфы. Даже не само хныканье, а то, что она сломалась. Ведь раньше от нее только и слышались одни насмешки да ценные указания, и я был просто покорен ее вредностью. Что-что, а переплюнуть меня в этом деле до нее никто не мог. И только я обрадовался достойному сопернику, как бац, и она спасовала перед трудностями. Ладно, время покажет.

Моя рука как-то сама осторожно отодвинула непослушную прядь темных волос, щекотавших ей щеку. На лице Машуни появилась улыбка, и рука непроизвольно погладила ее волосы. Я ругал себя, на чем свет стоит, но ничего поделать уже не мог – ее улыбка растянулась еще шире и обнажила остренький, я бы сказал, даже пикантный клычок. Я, конечно, не родитель, но все же могу отчасти заменить их здесь – успокаивал я противное ощущение какой-то нежности к этой, надо признаться, весьма милой и беззащитной егозе.

И вот посреди такой постыдной идиллии мои уши уловили разговор, происходящий на последней телеге – через одну после нас. На ней ехали двое, причем, когда мы садились, я заметил, что мужик помоложе весьма смахивал на Дронта – эдакий молодой разухабистый Дронтеныш. Сначала я не вслушивался, но потом мой эльфийский слух выудил такие фразы, что сердце вместо тепла оказалось охвачено стальным холодом, к счастью, не ужаса, а злости. Я вообще от таких новостей почему-то не пугаюсь, а сержусь – наверно, и к лучшему, так как иначе от этаких фраз можно было просто сойти с ума от ужаса.

А вы бы не сошли с ума, услышав подобное?

«…отец-то твой хитер – еще и за провоз деньги взял…»

«…тихо-мирно едут сами куда надо, а вот завтра и связать можно будет – до города-то полдня пути останется…»

«Я и говорю: хитер!»

«… надо бы сегодня с девкой порезвиться…»

«…так что с нее толку, кожа да кости!»

«Что бы ты понимал, деревня! Все равно ее батя продаст. На что ему хилая малолетка? Да и парней лучше в городе продать, и концы в воду…»

«Да, за них можно почти как за этот обоз выручить. Вот как бывает, деньги-то сами по дороге в руки пришли!»

Мое подслушивание прервал слабый, но вполне возмущенный вскрик:

– Ой! Ты чего? – Машенька вскочила с моих коленок, разом покраснев, как помидор.

Я же, почти не обращая на это внимания (ну почти не обращая), придержал ее за руку, чтобы она не вывалилась с повозки, и, обняв за плечи, прошептал ей на ушко:

– Прости, Машенька, я тебя разбудил?

– Да уж, разбудил! – стала возмущаться подружка. – Рука болит, наверно синячище останется!

– Прости, милая, я от неожиданности… – погладил я ее успокаивающе по голове.

– Ты, часом, с телеги не падал? – удивленно отодвинулась от меня девчонка. – Ты прости, конечно, что я так неприлично уснула у тебя на коленках, но…

– Подожди! Тише, – шепнул я, прижав палец к губам, и оглянулся на возницу.

К счастью, тот, как тпрукал на свою кобылу, так и продолжал в том же духе. Профессиональная проказница сразу поняла по моему поведению, что у меня есть какие-то важные и тайные сведения. Поэтому я уже безнаказанно придвинулся к самому ушку своей строптивой соседки и начал шептать:

– Слушай внимательно, но не для того чтобы пугаться, а для того чтобы действовать. Дронт собирается нас поутру связать и продать в городе в рабство, как и предполагал Рюшка. – И, заметив, что глазки моей слушательницы наливаются светом праведного гнева, а с языка вот-вот сорвется красочная тирада в адрес местных работорговцев, я поспешил добавить. – Тсс! Это еще не все, и в твоих интересах дослушать до конца. Сыночек Дронта решил не терять времени и на сегодняшней стоянке позабавиться с тобой. Я надеюсь, ты представляешь, что это значит?

– Но… – задохнулась от возмущения Машутка. – Я же еще маленькая!

– Тебе ж уже двенадцать – в таких вот диких странах в этом возрасте замуж можно угодить, а что говорить о рабыне? – И понимая, что девчонку нужно срочно поддержать, сразу продолжил. – Короче, слушай! Ты помнишь, я рассказывал, за что сюда попал?

– Да, – только и сумела из себя выдавить напуганная девочка.

– Так вот, эти Дронты-долбадонты еще за счастье почтут быть только связанными шнурками или сесть мимо стула. Я вступаю на тропу войны. Войны под названием Антифэнтези. И буду методично выбивать из них всех эту дикую дурь! – Я уверенно обнял Машуню за плечи и пообещал. – Даю слово цивилизованного человека, что завтра ты будешь в Клартене, а эти гады сильно пожалеют о своей жадности и жестокости, если только у них останется, чем жалеть.

Девчушка доверчиво обняла меня и, уткнувшись в плечо, шепнула:

– Мне почему-то их уже жалко! – Потом подняла голову и, серьезно взглянув на меня, потянулась, чмокнув в щеку.

Ну почему девчонки считают, что это лизание так приятно? Хотя… чего уж там… разве не приятно? В общем, у меня не получилось скорчить брезгливой мины… удалось только перевести дыхание, а заодно и разговор в деловое русло:

– Слушай, нам надо распределить роли в предстоящем спектакле. И мне нужно знать, сколько человек ты можешь загипнотизировать?

– Ну… – задумалась моя ласковая вампирша. – Одного – наверняка, второго – может быть, а трех уже, наверно, не смогу. Зато могу не привлекать внимания.

– Как это?

– Ну, как бы отводить взгляд. Люди вроде и видят меня, но не замечают, ни меня, ни то, что я делаю. И тут хоть среди улицы голой пляши! Я проверяла!

– Так и плясала голой?

– Все бы тебе насмехаться!

– На том и стоим! А если серьезно, то здорово! Значит, по факту ты можешь стать невидимой.

– По крайней мере, на некоторое время, пока концентрируюсь на желании быть незаметной.

– Отлично! А я могу все выслушивать и подсматривать. Теперь надо продумать, чем мы вооружимся. Ага! Помнишь, Эльвира давала всякие пузырьки с лекарствами?

– Да, они у меня в сумке.

– Возьми оттуда и сунь себе в карманы снотворное и слабительное.

– А зачем? – хитро посмотрела на меня егоза, явно начиная догадываться, кого я собрался лечить.

– На всякий случай… – пространно заметил я, не став углубляться в объяснения.

Еще «на всякий случай» мы набрали в карманы всякой мелочи: иголки, нитки, веревочки, огниво, просмоленную паклю, монеты… Список был длинный, а мелочи были мелкие, так, чтобы карманы сильно не раздулись и выглядели естественно. Мы договорились, что я буду отдавать команды во время операции, чтобы не возникло неразберихи. Мышуня будет моим главным ассистентом, а Рюшка – стоять на стреме и подготавливать отход, если понадобится. А первым делом мы все проведем разведку, когда обоз остановится на ночевку, и после сбора данных начнем операцию.

Когда обоз въехал в большую деревню и начал заруливать во двор гостевого дома, мы успели обо всем договориться и все приготовить. Если учесть, что мы еще и выспались, то могли веселиться хоть всю ночь. Главным здесь было – успеть начать первым. Я понимал, что если Дронты доберутся до нас раньше, то со связанными руками много не навоюешь. А если они прознают про мои уши или Машуткины зубки… лучше и не задумываться…

Гостиничное дело здесь, как, впрочем, и все остальное, оказалось довольно дремучим. Большущий двухэтажный дом, конюшня, просторный, засыпанный мелким камнем двор, удобства на задворках. Мы, шиканув целым рублем, взяли себе маленькую отдельную комнатушку на втором этаже.

– И как будем спать? – немного смущенно спросила Маша, рассматривая одну утлую кровать.

– Теоретически не хуже, чем в лесу, ты на кровати, мы на полу. Но мне кажется, что на сегодняшнюю ночь найдется занятие поинтересней! – как можно веселее заметил я и поймал непонимающий взгляд Машуни.

Ну какой же я болван! Она же сразу об этом насильнике Дронтеныше подумала. Я попытался исправить положение, пояснив. – Ты не забыла о моем обещании доставить тебя в город?

– Да.

– Так вот, для этого сегодня нам всем троим придется поработать. А сейчас производим разведку: Андрюшка идет один на конюшню и хоздвор, а тебя, Машуня, несмотря ни на какие твои вампирские способности, я одну без сопровождения не отпущу. Ну что, по коням?

Вскоре мы вдвоем с Машей бродили по второму этажу, замечая, кто где поселился. Комнат всего набралось с десяток, и, поскольку все остальные путники тоже заносили свои вещи, сориентироваться оказалось нетрудно. Затем мы продефилировали вниз и осмотрели большую залу с деревянными столами, традиционной стойкой и дверью на кухню. Потом вышли на двор, прошли к конюшне, откуда к нам выскочил Рюшка и отрапортовал, что месторасположение купеческих и хозяйских лошадей вычислено, а также заведена дружба с местным мальчишкой-служкой.

Последнее было особенно отрадно, и я попросил Андрюшку позвать паренька поболтать. Вскоре мы уже обсуждали местные порядки. Парень оказался чуть младше нас, и звали его Коля. По его рассказам, хозяин харчевни, которого звали Ефрем, был еще тот скупердяй и фактически держал парня в рабстве, так как никакой альтернативы, чтобы выжить, у того не оставалось. Коля поведал, что через часок внизу начнется обычная вечерняя гулянка, при которой все будут пытаться наесться и напиться, как будто делают это последний раз в жизни, а потом разойдутся спать, если не затеют какой-нибудь свары.

Мы еще внимательно осмотрели сомнительные «удобства» на заднем дворе, а затем вернулись к себе в комнату, чтобы немного передохнуть перед боем. Я сел посреди кровати, спиной к стене, и пригласил приятелей присоединяться. Рюшка плюхнулся рядом, Мышуня с другой стороны, и занялись любимым делом: рассказывать друг другу сказки, мы – Рюшке, а он – нам. Мы ему про самолеты, корабли и ракеты, а он нам про драконов, колдунов и таинственные места, где он никогда не бывал. Не знаю, кто больше врал, но было интересно. Больше всех заливал я, так как чувствовал, что нам нельзя задумываться о серьезности положения, иначе можем провалить всю операцию. Мы доболтались до того, что снизу начали доноситься звуки интенсивного застолья: какие-то выкрики, шум передвигаемой мебели, идиотский гогот и тому подобное.

– Ну что, пора? – наполовину спросил, наполовину скомандовал я, вскакивая на ноги. Ребята молча присоединились, и мы, изображая полную беспечность, вывалили из комнаты. Я с отчаянностью полководца, вступающего в бой против целой армии с поддержкой в виде двух безусых капралов, первым спустился с лестницы в помещение харчевни и оглядел поле предстоящей битвы за нашу свободу и честь. За самым большим столом сидела вся компания наших попутчиков. К великому нашему счастью, там больше не оставалось ни одного свободного места. И к еще большему счастью, в противоположном конце зала оказался незанятым один небольшой стол.

Жестом указав ребятам, чтобы они шли туда, я подошел «поприветствовать» выводок Дронтов, принюхиваясь к заманчивым запахам всяких вкуснятин, готовящихся на кухне.

– Приятного аппетита! – Я попытался с ходу изобразить вежливую улыбку.

– Чего? – буркнул дремучий мужик, сидевший с краю.

– Не обращай внимания, – усмехнулся молодой Дронтеныш в свои длинные усы. – Это наша поклажа тут разгуливает. А где же наша куколка?

Старый Дронт вообще не удостоил меня взглядом, чем окончательно подписал себе с сыночком билет на сегодняшнее увеселительное представление. Вот только надо позаботиться о том, чтобы смеялись на нем другие. Я тоже не стал выяснять, для чего Дронтенышу нужна наша (а совсем не его) куколка, и в какие игры он собирается с ней играть, а просто отправился к ребятам за стол.

– Ну что? – тихонько спросил Рюшка, когда я плюхнулся рядом на стул.

– Перчатки брошены, господа!

– Какие еще перчатки? – не понял парень.

– Ну, вызов. То есть битва начинается, – объяснила ему тихонько Маша дуэльный этикет нашего мира.

Тем временем к нам подкатил Колян с полотенцем наперевес, вежливо поклонился и спросил:

– Чем потчеваться господа пожелают?

– Ты, Коля, это брось! Мы не какие-нибудь барчуки дикие, у нас тут равноправие, – объяснил я парню демократические отношения и спросил, что у них, на его вкус, самое хорошее, но и не бешено дорогое. Тот с радостью перечислил несколько блюд, и мы выбрали отварную картошку и жареную свиную лопатку. Пить, естественно, мы заказали что-то вроде клюквенного морса. Интересно, что парня удивило наше пренебрежение к вину. Но как ему объяснишь, что в нашем мире аж до двадцати лет алкоголь считается страшным ядом? К тому же нам сейчас, как никогда, была нужна ясность в головах.

Пока парень приносил питье и закуски, мы с ним успели обстоятельно подружиться. Он мне все больше нравился, а ему все меньше нравилось батрачить на своего хозяина. Поэтому я почти сразу приступил к закладке основной долгоиграющей бомбы, выяснив, в каком котле на кухне варится рагу из баранины с овощами, предназначенное для компании наших врагов-попутчиков.

Далее все зависело от нашей юной вампирши. Как ни хотел я проделать все сам, но с ее способностью к незаметности тягаться не было никакого смысла. Поэтому мне осталось только тщательно проинструктировать девчонку:

– Машунь, ты поняла? Котел самый большой справа на плите. Ты должна незаметно подойти, вылить туда оба пузырька и так же незаметно вернуться сюда.

– Ты что, обалдел? Целых два пузыря – там же снотворного со слабительным на целую роту! Эльвира их же по капле употреблять велела.

– По капле, – это для людей, а для таких отморозков… на войне как на войне – пускай посражаются с нашим химическим оружием. Ну, оставь по капле на всякий случай, но зачем нам эти лекарства?

Мои уговоры подействовали. Девчушка мысленно собралась и… куда-то подевалась, а мы с Рюшкой стали обсуждать качество морса. Спустя некоторое время кто-то толкнул меня под локоть, и только оборачиваясь, я вспомнил, что тут сидела Мышуня. Немного оторопело посмотрев на озорную физиономию, я еще хотел спросить, откуда она взялась, но тут же вспомнил о задании:

– Так ты пойдешь на кухню-то?

– Вот идиот! – Машка даже неосторожно сверкнула клычком, не удержавшись от широкой улыбки. – Смотри!

– В ее руке мелькнули два пустых стеклянных пузырька.

– Мда, не хотел бы я быть твоим врагом! – пришлось признать свою ограниченность.

– Лишь бы вкус еды не испортился, – озабоченно прокомментировал Рюшка удачный ход «конем по голове».

– Этим свинтусам все равно, что в корыто валить! Смотри, они уже изрядно навеселе.

Надо отметить, что готовилась еда здесь дольше, чем в «Макдоналдсе», но и качество было натуральнее. Вот только все равно, сейчас бы чизбургер с картошкой фри, да кока-колы с мороженым… но время шло, и мы, вслед за нашими попутчиками получили свое жаркое.

– Ты точно котлы не перепутала? – на всякий случай уточнил я у нашей диверсантки.

– Ешь, не боись! В крайнем случае, ночь на горшке проспишь!

– Сегодня не имею морального права на такой счастливый сон. От меня зависят судьбы некоторых маленьких проказников, – парировал я, а Рюшка озаботился моим бездельем:

– А когда ты-то начнешь действовать?

– Всему свое время. Сейчас нам важно хорошенько подкрепиться. Может, ночь нам придется провести в бегах, – напустил я туману на свои планы. Это оказалось нетрудно, так как планы были самыми расплывчатыми и предполагали импровизацию на ходу. Во всяком случае, связывание шнурков под столом нам явно не поможет, тем более при почти полном отсутствии оных на сапогах бравых водителей телег.

Вечер шел своим чередом. Народ начал пьянеть, и какой-то местный тип уже намылился подбивать клинья к нашей вампирше, но был остановлен окриком молодого Дронтеныша. Нас эта «забота о своей куколке» не обрадовала.

– Вот гад, следит за тобой! – шепнул я Машке. – Когда же этот Эльвирин пурген начнет действовать?

Оказалось, что скоро. Сначала один мужичок схватился за живот и выбежал во двор, потом другой… одновременно было заметно, что наших возниц развозило от вина гораздо больше и быстрее, чем мужиков за другими столами. Они даже попытались петь, но вышло только мычание. Да и чего еще ждать от таких скотов?

Когда к двери побежал молодой Дронтеныш, все в моей голове стало на свои места, выкристаллизовав план дальнейших действий. Я быстро раздал команды:

– Рюш, идешь на конюшню и готовишь пару лошадей бескрылых Дронтов для езды верхом. А ты, Маш, очень незаметно идешь в комнату и выносишь наши вещи на улицу, – а сам выскочил вслед за Дронтенышем на крыльцо.

Успев заметить, как моя жертва заскочила в левый гальюн, я подошел сбоку, осторожно взял приставленную к стенке доску. А Рюха часом раньше удивлялся: зачем она мне? А вот зачем: я подпер одним концом дверь под ручку, а второй вбил ногой в землю.

– Занято! – послышался традиционно тревожный вопль из-за двери.

Я же, молча, продолжил свое дело: взял пучок просмоленной пакли, подтолкнул ее под дверь и зажег огнивом. В почти полной темноте мигом вспыхнуло дымное пламя, и огонь жадно кинулся вверх по грубым тесаным доскам, забиваясь в немалые щели. Да, доски тут умели делать – неструганые, зато толстые. Такие плечом даже с разгона не вышибешь. Так что путь к свободе моего узника оставался только один… сами понимаете, какой. Дырка там имелась большая – пролезет, правда купаться придется, но за Машунину честь, я думаю, это как раз будет достойной платой.

Из будки раздались истошные крики и стук, но мне наслаждаться мучениями жертвы было недосуг. Оставался еще старый Дронт. Все же одного пургена за работорговлю маловато будет. Быстренько прошмыгнув ко входу, я увидел, что двужильная Мышуня весьма оперативно и незаметно вытащила наши волшебные вещмешки на крыльцо. И как только смогла разом их унести? Очень кстати из конюшни появился Андрюшка. Я указал на поклажу, и он, кивнув, потащил ее к лошадям. Убедившись, что Рюшка уже уходит, я взял все еще тяжело отдувающуюся девчонку под руку и провел в залу. Там, завидев Кольку, поманил к себе и как бы невзначай заметил:

– А у вас на заднем дворе пожар.

Парень, как я и ожидал, завопил на весь дом:

– Пожар! Пожар на дворе!

Все гурьбой ломанулись на двор, так что нам с Мышуней пришлось только отскочить. Даже хозяин этого приюта деревенских идиотов не выдержал и помчался от стойки. Увидев брошенную кассу с деньгами, я мгновенно понял, что нужно делать – нет, не грабить, а учить жадных работорговцев!

Здесь даже Машина невидимость не понадобилась, оказалось достаточно моей быстроты. Я только шепнул подружке, чтобы она чесала во все лопатки к конюшне, а сам кинулся по маршруту: касса – спальня Дронта – двор. Причем большая часть денег из стола бара перекочевала в хозяйский мешок и оказалась под столом у неудачливого работорговца.

В это время все метались вокруг пылающего сортира. Я подумал, что нужно срочно довершать операцию, пока горит свеча позора жадности и хамству, и, отловив пробегающего мимо Кольку, крикнул:

– Скажи хозяину, я видел, как бородатый купец, который приехал с нами, спер деньги из кассы за стойкой! – А сам изобразил туриста, сильно заинтересованного огнем в ночи.

Когда Колька прошмыгнул в дом, я, осмотревшись, рванул к конюшне. Там меня уже поджидали ребята с двумя запряженными и навьюченными лошадьми.

Ворота! Я послал Машку с инструкцией по открыванию ворот, а сам пустился по конюшне открывать все ясли и стойла или как их там? Андрюшка, ничего не понимая, наблюдал за моими действиями, уже сидя в седле своего скакуна.

Завершив свой быстрый обход, я стал примериваться к своей кобылятине. И зачем таких больших лошадей делают? На пони я катался пару раз, но как взгромоздиться на эту громилу, я не понимал. Выручил Рюшка:

– Ты с приступка какого-нибудь… потом ногу в стремя, и за холку держись, эта смирная.

– А Машуха как? Она тоже, наверно, только в кино лошадей видела.

– Я ее посажу впереди себя. Так что уедем, не беспокойся. Главное не гони, чтобы в седле удержаться.

Я уже взгромоздился в седло, когда в дверях конюшни появилась Маша. Андрей без проблем подхватил ее за руку и усадил перед собой. Лошадь немного всхрапнула, но брыкаться не стала, тем более что я ее мысленно «уговаривал» слушаться ненастоящего вампира. К тому же на шее у девчонки висел коготь дракона, который, я посчитал, будет больше нужен Маше, чем мне. Кажется, он не только от хищников охранял, но и прикрывал вампирскую сущность хозяйки от животных.

Мы договорились, что очень осторожно выезжаем к воротам. Если все участники веселья еще продолжают наслаждаться выпечкой дерьма и отмыванием, принявшего нелечебные грязевые ванны Дронтеныша, то нам могло и повезти. Если нет, то придется срываться в галоп, а этого мы с Мышуней могли и не перенести. И если ее еще поддерживал Рюшка, то меня – только собственный страх. К счастью, все настолько увлеклись ярким световым представлением и его тушением, что на нашей стороне двора никого не было. Да если бы и были – разглядеть что-либо в полной темноте, да еще насмотревшись на открытое пламя, почти невозможно.

Нам тоже было бы весело понаблюдать за отмывкой «запеченного в шоколаде» молодого Дронта, как и за тасканием за бороду старшей птицы, но, увы, нужно подумать еще и о собственной шкуре. Когда мы оказались за воротами, Рюшка хотел слезть с лошади и прикрыть тяжелую створку. Молодец, но не в этом случае. Лишнее препятствие, конечно, дало бы нам фору, пока не хватятся пропавших лошадей, а сон с жидким стулом, плюс кража денег не дадут Дронтам выехать еще до утра, однако у меня имелась мысль и получше.

Я попросил ребят подождать, а сам углубился в себя и «вышел на связь» с лошадьми в конюшне. Проделать это оказалось нелегко, но все же лошади – не коровы, и одна за другой они стали выходить во двор, пока движение не приняло массовый характер. Все! Теперь разобрать, какая лошадь просто вышла погулять, а какая решила сбежать в открытые ворота, будет весьма трудно, особенно в полной темноте и вонище, которую стал распространять горевший сортир, особенно если у вас понос и страшно хочется спать, особенно если вас обворовали или заставили нырнуть в выгребную яму, особенно… ну там уже сами придумаете, а как по мне, так им и так выше крыши удовольствия хватило.

Мы спокойно потрусили на своих смирных кобылках в ночь, слегка подсвечиваемую луной, а я побеспокоился, чтобы ни одна шавка в деревне не вякнула…

Наша надежда, что в деревне только одна большая дорога, кажется, оправдывалась. По крайней мере, тракт на выезде оказался шире, чем въезд. Мы продолжили неспешное движение. Не знаю, как Мышуне, но мне было тяжело: спустя час меня мучила боль в стертых ляжках, напряженной спине и скрюченных руках. А еще больше меня мучило то, что Рюшка полночи самым хамским образом обнимал нашу вампиршу.

Казалось бы, подумаешь, девчонок, что ли, вокруг нету? Нашел о чем горевать! А в голову настырно лезла мыслишка, как друг обнимает «из самых дружеских чувств» эту егозу, как развеваются по его лицу ее темные локоны… Кошмар! Так можно и инфаркт заработать! Хорошо еще, это в нашем возрасте почти невозможно. Все-таки я не выдержал и взмолился, вернее, скомандовал:

– Стоп! Отдохнем немного, перекусим, а потом опять продолжим.

– А я и не устала совсем, – удивленно ответила эта вреднюга.

– Да и есть не хочется, но если тебе невмоготу… – согласился Рюшка, притормозил своего скакуна и легко спрыгнул на землю. Потом подал руку и ловко принял в свои деревенские объятия эту… эту… не знаю, как и сказать.

Я совсем не так красиво, как они, сполз со своей клячи и растянулся на траве обочины. Андрюшка подхватил поводья и примотал их к ближайшей березе. И, о чудо, Мышуня села рядом со мной, погладила меня по голове и спросила:

– Ты первый раз на лошади?

– Да, на такой настоящей впервые. Пони не считаются, – честно признался я и совсем скуксился. В рейтинге уважения подружки я наверняка упал на самое дно. Меня даже начали жалеть. Но следующие ее слова меня обескуражили:

– Что бы я без тебя делала? – сказала она тихо, и я почувствовал в ее тоне такую признательность, такую благодарность… в общем, вся моя ревность вдруг показалась такой глупостью, и ноги со спиной сразу перестали болеть.

– До города должно быть совсем близко, – деловито вмешался Рюшка и продолжил, будто не замечая Машкиных нежностей в мой адрес. – Нужно лошадей куда-то прятать, на краденом далеко не уедешь.

Я почувствовал, как силы стремительно возвращаются ко мне. То ли Машунина вампирская сущность так работала, то ли просто меня глупая ревность отпустила, но вскоре я вскочил и вполне бодро заявил, что могу снова ехать. При этом самым нахальным тоном заявил:

– Рюш, надо пожалеть твою лошадь. Теперь я посажу Мышуню перед собой.

– Хм, разраспоряжался тут, понимаешь ли, Шиш на палочке! – не оставила это дело на произвол вредная девчонка. – Теперь я сяду в седло, а кого-нибудь из вас посажу вперед.

Андрюшка понимающе посмотрел на двух городских придурков, покачал головой и прочитал лекцию о верховой езде:

– Если Маша сядет передо мной, то это будет безопаснее всего. Я справлюсь и с лошадью и с пассажиром, если тот вздумает валиться набок. Вариант, когда Шиш сзади, а Маша спереди, еще приемлем, но Маша слишком мало весит и неопытна, чтобы сидеть сзади. Управлять лошадью через высокую спину она не сможет, а сидеть за седлом опасно – может слететь.

Прослушав эту лекцию, я понял, что у меня нет шансов. Но что делать, когда их нет? Надо придумывать эти шансы, и я нашел ответ:

– А я… а я… могу управлять лошадью и без поводьев! – вдруг вспомнил я о своих эльфийских способностях и уже гордо завершил мысль. – И всегда могу контролировать ее поведение!

– Верно, – деловито кивнул Рюха и добавил: – Тогда помогу вам сесть.

Я быстренько нашел приступок и так боялся упустить инициативу, что не понял, как оказался в седле. К деревенской Рюхиной чести, он не стал хватать и подкидывать Мышуню за талию и даже не подталкивал ее под мягкие места, а просто, сцепив пальцы, подставил руки лодочкой под ногу. Ну, а все хватания и обнимания достались мне…

А потом мы ехали в мягкой темноте ночи, и было немножко стыдно за мое вранье на счет управления лошадью – мне и собой-то управлять оказалось почти невозможно. Хорошо, кобыла сама послушно трусила за передним скакуном и не требовала ничьего внимания. Я бережно обнимал Машуню за талию, а она расслабленно облокотилась о мою грудь. Ее волосы, наконец, как я и мечтал, развевались по моему (а не чьему-либо еще) лицу, и я вдыхал их дурманящий аромат. Мы просто молчали, а впереди нас ждала неизвестность, и я твердо знал только одно: я обязательно верну эту милую и доверчивую егозу ее родителям, причем целой и невредимой!

Несмотря на вернувшиеся неприятные ощущении в ногах и спине, я, казалось, ехал бы так вечность, потому что мне без всяких слов было понятно, как Маше сейчас хорошо в моих объятиях. Она даже не смахнула моих держащих поводья рук, которые «под собственной тяжестью» нахально легли ей на ноги.

Восхитительный дурман нарушили какие-то сполохи, замелькавшие впереди. Мы подрулили к остановившемуся Рюшке, и я спросил:

– Похоже, это факелы на чем-то высоком?

– Впереди закрытые ворота в город, а огни – на стенах. Мы приехали, – ответил наш гид в этом мире.

Посовещавшись, решили отъехать немного обратно, снять поклажу и пустить лошадей по дороге назад. У Машуни возникло опасение, что для животных небезопасно одним отправляться в путь, но Рюшка заверил, что здесь, у города, риск небольшой. Своровать, конечно, могут, но для лошади смена хозяина большого значения не имеет. Если только вампир какой попадется – при этом он недвусмысленно кивнул в сторону защитницы животных. Я заверил, что бояться некого, единственная угроза напоена мною еще в трактире, так как я вовремя подсуетился, попросив Колю наполнить мне пузырек кровью на кухне.

Спустя несколько минут лошади потопали в обратную сторону, провожаемые моими ласковыми уговорами, а мы забились в ельник, развернули рядышком Эльвирины подстилки и завалились спать. Ни на какой ужин или завтрак у нас не оставалось сил, а они нам еще очень могли понадобиться сразу после восхода солнца, когда откроются городские ворота. Машуню мы по-джентльменски положили между собой, чтобы на нее не позарился ни жучок, ни паучок, ни змеючина. Я засыпал и вспоминал, как по моему лицу совсем недавно гуляли ее темные локоны…

Часть вторая

Город зимних роз

Глава 5

Это неправда, когда говорят, что детей в средневековых городах пускают всюду, куда ни попадя, и при этом всегда с готовностью отвечают на их вопросы. Но, слава богу, мы не средневековые дети, и даже не совсем дети, вернее, не совсем люди…

Еще с утра в лесу Рюшка озадачил нас проблемой прохождения ворот. Естественно, что на городских воротах стояли стражники. А как это всегда происходит в диких сообществах: чиновник на своем посту бог и царь. То есть, в принципе, они должны собирать входную подать с купцов и проверять на «приличность» въезжающих путников, но ни то, ни другое четко не оговаривалось законом. Поэтому пройти нам просто так сквозь этих дармоедов или мародеров (не помню, как таких типов называют) явно не светило, особенно беззащитной девчонке. Но не светило только на первый взгляд.

Мы неспешно попивали душистый чай из кружек и, закусывая его Эльвириным печеньем, обсуждали ситуацию. Я сделал не подлежащее обсуждению заявление, что Мышуня идет под пологом своей незаметности, а мы за ней, как два нормальных путника, пытаемся или втирать очки страже, или, в крайнем случае, откупиться. Рюшка не возражал, только заметил, что неплохо бы нам справить хоть какие-нибудь документы. Что он под этим подразумевал при их всеобщей неграмотности – я так и не понял, а Машуня почему-то не стала вносить ничего поперечного в наши планы, задумавшись о чем-то своем, девичьем.

Вот хитрющая девка – прикинулась овечкой! О чем она тогда думала, мы с Рюхой узнали только в воротах. Наша зубастенькая красавица, как и предполагалось моим планом, безнаказанно прошла незамеченная охраной. Чего не скажешь о нас. Мне было противно смотреть, как загорелись спортивным интересом глазки этих бульдогов на воротах.

– А ну, малявки, стоять! – рявкнул тот, что был потолстомордей. – Как звать?

– Шиш и Рюха! – испуганно вырвалось у Андрюшки.

– По какому делу в город, и какие документы есть?

– А ты читать-то умеешь, Аника-воин? – спросил я прищурившись. – Уже и на детей наезжать стали! И не стыдно вам?

Я приготовился к потасовке или, в лучшем случае, изнурительной торговле. По раннему времени, народ в город сильно не ломился, а стражники оказались очень даже бодрые и скучающие. Я еще успел пожалеть, что сразу начал с ними собачиться, вместо того чтобы польстить, но тут произошло совсем неожиданное: толстый вояка вдруг погрустнел и, пряча глаза, стал оправдываться:

– Так оно… командир требует для порядку, а так оно что ж… чего с мальцов взять, у самих таких по пятку на лавке сидит… проходите уж, ладно уж…

Мы с Рюхой, ничего не понимая, подхватили сумки и кинулись в ворота. И тут мой взгляд наткнулся на светящийся веселым ехидством взгляд нашей вампирши, стоящей неподалеку на пригорке. Ну конечно, какой же я осел! Она, миновав ворота, элементарно загипнотизировала стражников, превратив их в великовозрастных слюнтяев, рефлексирующих по поводу своей совести. Да, это уже не один-ноль в ее пользу – тут со счета собьешься!

Дальше в городе при попытках общения возникала примерно та же ситуация. Хмурые прохожие не очень-то желали разговаривать с мелюзгой, а карты этого достопримечательного места еще никто не рисовал, а если и рисовал, то туристам не выдавал. Поэтому сначала мы никак не могли узнать, как пройти к сестре Эльвиры, и не смогли бы, если бы не Машуня. Она в момент разговорила третьего попавшегося нам прохожего (после моих двух безрезультатных попыток). Эта нахрапистая туристка еще хотела заставить его проводить нас до места, но я притормозил непоседу, увидев, что наш собеседник не на шутку испугался упоминания района Зимних Роз.

– И так дойдем! – шепнул я ей на ухо. – Главное, общее направление взять, а ближе к цели еще раз спросишь.

Мы шли по унылым мощеным улицам, и я все думал, где же тот сказочный шарм, которым так и веяло от красивых и увлекательных фэнтезийных историй? Здесь почему-то веяло помоями и прочими нечистотами, стекающими по канавам вдоль края улицы. Казалось, окна-бойницы в покрытых серой пылью домах служили только для слива всякой гадости. Такие же серые и скучные прохожие, как будто покрытые все той же пылью, совершенно не вызывали у меня не то что сказочного, но даже простого обыденного любопытства. Когда мимо нас протопала очередная унылая кляча, впряженная в скрипучую телегу, я не выдержал и спросил у приятелей:

– Я что-то не понимаю, это фэнтези или нет? Где красивые дворцы, реки, мосты, парки и прочие прелести старинных городов?

– Нормальный город, чего еще надо? – буркнул непонимающе Рюха.

– Ты не забывай, что все эти сказочные дворцы и замки должны ваять почти голыми руками совсем несказочные люди. Так что принимай Средневековье таким, какое оно есть, – подала голос Мышуня.

– Не, там в центре есть дворец, то ли князя, то ли барона, в целых два этажа! И площадь большая, правда речка так, подкачала… – начал оправдываться Рюшка, но я, понимая бесперспективность беседы, предложил спросить еще кого-нибудь, чтобы указал дорогу. Мы еще раза три так спрашивали путников, которые все, как один, шарахались при упоминании квартала Зимних Роз и только под действием Мышуниных «чар» выдавали нужную нам географическую информацию.

Наконец мы оказались у квартала серых каменных зданий без окон, которые образовывали сплошную высокую стену, рассекаемую кое-где узкими улочками.

– Мда, – совсем скуксилась Машуха. – Кажись, тут еще мрачнее, чем в городе.

– Приют старых ведьм и мрачных вампиров, – согласился я. – Что ж тут будешь делать? Нужно идти, других знакомых, кроме Эльвириной сестры, в этом «прекрасном» городе у нас нет.

Мы двинулись в ближайший темный проход. Как оказалось, там нас поджидало испытание. Вернее не всех нас, а только Андрюшку. Мы с Мышуней беспрепятственно топали вперед, когда услышали вскрик парня. Он замахал руками и, будто испугавшись чего-то, отпрыгнул назад и плюхнулся задом прямо на мостовую. Мы подбежали к своему, облокотившемуся на рюкзак приятелю, и увидели, как он в удивлении хлопает ресницами.

– Ты чего? – спросил я.

– А на вас ничего не нападало? – все еще недоверчиво спросил Рюшка.

– Так тут же нет никого! – воскликнула маленькая вампирша.

– Ага, кажется, я догадываюсь, в чем дело! – Мне вспомнились испуганные лица горожан, при упоминании об этом районе. – Похоже, что тут установлена магическая защита от любопытных, и действует она, по всей вероятности, только на чистокровных людей.

– Так что же мы с Рюшенькой будем делать? – расстроенно спросила Машуня и так жалобно на него посмотрела, что… что… сам не знаю что, но мне стало как-то неприятно.

Хм, а ведь какая соблазнительная возможность оставить деревенского кавалера на этой стороне… Господи, о чем это я? Вот оно: коварство женщин (как любил говаривать мой папочка)! Парень мне чуть не жизнью в верности поклялся, а я тут из-за первой попавшейся юбки рассудок потерял.

– Есть одна идея. Давай ему коготь на шею повесим, очень надеюсь, что «амулетик» поможет.

Дальше мы двинулись плотной группой – уж больно мне хотелось увидеть, чего Рюшка испугался. Но больше на нас ничего не пожелало нападать, и вскоре мы вышли из тени проулка на яркий свет. Мы стояли с широко открытыми ртами и пялились вокруг.

– Это ж Голливуд какой-то! – наконец восхищенно вымолвил я и обернулся назад, словно проверяя, откуда мы вывалились в эту благодать.

Что перед нами, что за нашими спинами раскинулся великолепный, утопающий в зелени и цветах город. Улица осталась на месте, выходя из сумерек прохода, но те же самые серые дома на этой стороне оказались разукрашены резными балкончиками и фресками, увиты цветущими плющами и вьюнами. Не говоря уже о том, что они как будто увеличились в размерах.

Мы, словно загипнотизированные, шли мимо обалденных двориков, клумб и фонтанов, которые тянулись вдоль дороги, вымощенной цветными камнями. А чередующиеся ароматы диковинных цветов, прохлада воды и мелодичное пение бесчисленных пичуг вогнали нас в полный ступор. Я опомнился только, когда мы вышли на мостик с витыми перилами, который красивой дугой перекинулся через реку. Оглядев красивые набережные, тянущиеся в обе стороны на сотни метров, я удивленно спросил:

– Рюш, ведь этот район должен быть размером в один квартал, а тут такое впечатление, что он тянется на добрый километр. Или эта прелесть есть и в других местах города?

– Ничего не понимаю, – буркнул парень. – Не было никогда в Клартене такой красоты. Да и река почему-то раза в три шире, чем должна быть.

– А ты еще бурчал: где сказочные чудеса, где дворцы… да тут каждый дом маленький дворец! – высказала свое впечатление наша вампирша и озадачилась более конкретными вопросами. – Теперь нам среди всей этой фэнтези нужно как-то отыскать Сильвию, проживающую на улице Дождей. Кстати, вот и прохожий, которого можно спросить.

Я посмотрел, куда она воззрилась, и обнаружил, что нам навстречу неспешно вышагивает высокий, приятной наружности мужчина в светлом, длинном, похожем на халат френче или как его там… Вид у дяденьки был настолько умудренно-благопристойный, что при его приближении я почему-то заговорил какой-то высокопарной лабудой:

– Добрый день, почтенный, не соблаговолите ли вы нам помочь найти место жительства одной доброй волшебницы по имени Сильвия, которая проживает на улице Дождей?

– Добро пожаловать в наш город, – ответил приятным голосом мужчина. Потом немного подумал и сказал. – Здесь можно говорить проще, но все равно, вежливость всегда приятна. А помочь найти волшебницу таким дружным эльфу, вампиру и человеку почту за честь! Смотрите: этот шарик доведет вас до места. Удачи!

С этими словами дяденька щелкнул пальцами, и над его ладонью что-то засветилось. Он улыбнулся и продолжил свое шествие, а мы завороженно уставились на переливающийся мягким зеленоватым светом шарик от пинг-понга, висящий в воздухе примерно на уровне пояса.

– Это что, шаровая молния? – удивленно спросила Маша.

– А откуда он прознал, что мы эльф, вампир и человек? – ответил я вопросом на вопрос.

– Странный он какой-то. Наверно, умный, – добавил Рюшка.

Поскольку этим вопросам все равно суждено было остаться без ответа, пришлось двинуться в сторону шарика, и он послушно поплыл над мостом. Заметив, что ребята тоже двинулись за мной, я ускорил шаг, пытаясь догнать шарик, но тот припустил еще быстрее. Я крикнул приятелям, что шарик так улетит от нас, и побежал в тщетной попытке догнать это маленькое светящееся чудо.

– Стой, дурак! – послышался окрик запыхавшейся егозы.

Я обернулся, чтобы достойно ответить, мол, «от такой и слышу», но краем глаза заметил, что шарик тоже притормозил. А ведь она права! Пришлось проглотить «дурака» без закуски. Дальше двинулись нормальным темпом и вскоре оказались у цели.

Мы стояли перед невысоким каменным заборчиком, над которым пышно цвели парковые розы – мило и неприступно, по крайней мере, для пешего гостя. Рядом с симпатичной, витой и непонятно на чем держащейся в кустах калиткой, прямо среди роз висела табличка, возвещающая, что здесь живет волшебница Сильвия.

– Ну конечно, волшебница, какая же колдунья назовет себя колдуньей? Хорошо еще не фея, – с чего-то разбрюзжался я.

– Узнаю нашего вежливого эльфа! – усмехнулась егоза. – То он с незнакомым мужиком так расшаркивается, что чуть дым от подошв не идет, то начинает хамить сестре приютившей нас женщины, даже не переступив порога ее дома.

В результате внезапно открывшая калитку похожая на Эльвиру женщина увидела перед собой пунцового от кончиков ушей до самых пяток полуэльфа.

– Никогда не видела такого странного рыже-красного эльфа! – подтвердила она свои впечатления до ужаса знакомым голосом, и мы сразу поняли, что перед нами именно Сильвия.

Ну, Машуха! Опять подставила меня в самый неподходящий момент. Ладно, сейчас узнает, почем раки в базарный день на Северном полюсе!

– Не обращайте внимания, – вежливо ответил я волшебнице. – Это у меня аллергия.

– Аррел… что? – не поняла хозяйка дома.

– Аллергия, непереносимость, значит.

– А непереносимость чего?

– Да некоторых вампиров…

– Да не обращайте вы на него внимания, – передразнила меня эта нахалка. – Он у нас немного больной… на голову.

Мне оставалось только раздуваться и краснеть еще больше. Женщина, ничего не понимая, перевела озадаченный взгляд с моей красной рожи на смеющуюся вреднюгу и обратно, и вдруг расхохоталась:

– Кажется, я догадалась, на каких вампиров у тебя аллергия!

– Представляете, каково мне с этой… хорошей девочкой! – скривившись, как от лимона, сокрушенно пожаловался я. – Мартышка с гранатой безопаснее…

Моя жалоба оказалась прервана неслабым тычком в спину, от которого я чуть не влетел в объятия волшебницы. Я был доволен – раз пошли физические методы расправы, значит, умственные уже истощились. Заодно, воспользовавшись тем, что оказался в непосредственной близости от Сильвии, вручил женщине письмо от сестры:

– Вам Эльвира просила передать.

Сильвия тут же вскрыла конверт и быстро пробежалась по тексту глазами. Потом уже как-то тревожно посмотрела на нас и воскликнула:

– Бедненькие, как же вас так угораздило? – и пригласила всех в дом.

Сказать, что волшебница устроилась хорошо, значит ничего не сказать. Двор и дом оказались просто изумительно уютными. Словом, опять повторялось очарование, которое мы ощущали при посещении Эльвиры. Я даже не стану здесь расписывать все, что мы там увидели, а то снова туда захочется… Опять нас жалели, холили и сюсюкали. И только к вечеру, когда мы были чистые, сытые и довольные, нам удалось серьезно и обстоятельно поговорить о делах с заботливой хозяйкой.

Меня очень интересовало, как они умудрились создать такую фантастическую красоту, и вообще, что это за место, и почему остальной город настолько банально уныл? Мы сидели в уютной гостиной, задавали вопросы и получали терпеливые ответы: да, она старшая сестра Эльвиры, да, ей сто двадцать лет и выглядит она всего на тридцать-сорок. Они живут двести-триста лет, но у них нет детей, поэтому иногда берут на воспитание приемных детей, если у тех проявляются способности к магии.

Оказалось, я не ошибся в своих подозрениях, что волшебный район никак не влезает в рамки города. По наружному периметру он занимает большой квартал, но не более того, а внутри тянется на пару километров. Но на то и волшебный район города – в нем все пропорционально уменьшено. От этого люди и дома занимают меньше места, а река, например, кажется больше своих настоящих размеров. И название района или города Зимних Роз неслучайно – ведь здесь зимой почти так же тепло, как и летом. А отчего красота? – от того, что магия сильно помогает, и при строительстве, и при выращивании растений. Местные кудесники могут резать камень ножом и заставить цвести засохшую корягу, не говоря о том, чтобы выкопать котлован столовой ложкой или вызвать дождик по расписанию ночью, чтобы днем не мешал.

Затем настала наша очередь рассказывать. И опять Сильвия, как когда-то ее сестра, дивилась и приговаривала:

– Что за чудесный мир! Я такого даже представить себе не могу. Да, это вам не наши криворукие кудесники: волшебной палочкой туда, палочкой сюда, а результат – кота не рассмешишь.

Я на это заметил, что кота насмешить гораздо труднее, чем ракету в космос запустить. А в нашем мире и подавно – больно уж тот реальный и жесткий (я имею в виду мир, а не кот, хотя и коты иногда…). Сильвия соглашалась, но не могла поверить, что у нас совсем нет магии. По крайней мере, утверждала она, мы-то как-то сюда попали, а это уже сверхъестественное перемещение. На что Машуня сообразила, что и в нашем мире имеются какие-то маги, экстрасенсы, шаманы и колдуны, но по факту они больше фокусники и клоуны, чем реальные волшебники.

Когда Сильвия уяснила, что экстрасенсы – это люди, способные считывать информацию или мысленно путешествовать в иные места, она безапелляционно заявила, что они и есть волшебники. Мы сначала не въехали, но она пояснила, что в их мире колдуны и есть те же экстрасенсы, только реальность им подчиняется здесь гораздо легче. Кстати, именно по причине своей «жесткости» мы так сильно «подмяли под себя» те тела, в которые переместились, что они стали выглядеть почти как мы. На что я заметил, что эльфийский рост и уши поменьше мне бы сейчас не помешали.

Когда такое взаимное знакомство было в общих чертах завершено, мы перешли к обсуждению наших планов. Ну и конечно, оно началось с язвительного заявления егозы:

– А наш Шиш войну этому миру объявил, да еще назвал ее Антифэнтези. Так что берегитесь – он тут быстро все волшебные грядки вам переполет! – А сама в хитрющей усмешке продемонстрировала свои вампирские атрибуты.

Я на нее обиделся. Конечно, моя снисходительность могла показаться нелепой, но у меня еще оставались свежи воспоминания о том, как я вытаскивал Мышуню из лап насильников-работорговцев. Тогда она почему-то не хихикала и не ехидничала над моей священной войной.

Неожиданно Сильвия не стала возмущаться моей личной войной и согласилась:

– Я его понимаю. Наш мир жесток и ужасен за пределами этого оазиса волшебства, и тебе, Машенька, очень повезло, что ты оказалась под защитой отчаянного рыжего полуэльфа.

Я с торжеством взглянул на пристыженно опустившую глазки егозу и не заметил, как словил «плюшку» в свой адрес.

– Но все же, – с некоторым укором обратилась ко мне Сильвия. – Неужели и мы с сестрой заслужили враждебное отношение с твоей стороны?

– Не… – Я поперхнулся от такой мысли. – Я не… то есть я не хотел, ну, не то имел в виду… – Да так и притух, ничего толком не объяснив, так как наткнулся на понимающую улыбку волшебницы и неожиданно признался: – Моя мама тоже так улыбалась, когда ловила меня на чем-нибудь.

Моя шевелюра удостоилась унизительного ласкового поглаживания прямо на глазах вампирской занозы, а у меня не хватило сил воспротивиться. Какой кошмар! Но ничего не мог поделать – я так давно не видел мамы… Единственным утешением оказалось то, что Машухина голова оказалась в том же состоянии, что и моя, а в Рюшкиных глазах мелькнул завистливый огонек.

– Все, ребятки! – со смехом в голосе прекратила наши пререкания Сильвия. – Я уже поняла, что вы действительно друзья «не разлей вода». И, в общем-то, одобряю ваш боевой настрой. Иначе вам и в самом деле не выбраться из этого ужасного положения. Но давайте серьезно обсудим, что делать дальше.

– А что нам делать дальше? – расстроенно переспросил я. – Понятно, что нужно возвращаться, но кто бы сказал, как?

– Ну, есть, по крайней мере, два варианта. Вы могли бы остаться в нашем прекрасном городе Зимних Роз… поверьте, вам здесь будут рады, – начала Сильвия и, заметив мое насупившееся выражение, поспешила продолжить. – Ну и второй вариант: возвращаться. Но здесь легких путей не ждите.

– Тогда у нас нет двух вариантов, – возразила Машуня. – Как подумаю, что там с мамой творится, мне дурно делается. Еще и эта тварь в моем теле неизвестно что накуролесит. Брр!

– Полагаю, немного, – задумчиво ответила Сильвия. – Настолько же мало, насколько сильно вы изменили эти тела. Ваш мир не позволит вашим настоящим телам меняться. А вампиры не настолько уж и плохой народ, только страшноватый на первый взгляд. Тебе, кстати, надо с ними встретиться.

– А что, они здесь водятся? – с испугом спросил Рюшка.

– Не водятся, а живут в своем представительстве в центре рядом с академией, как и эльфы, и другие народы. Больше в нашей округе вы вампиров нигде не встретите, так как их племя обитает очень далеко отсюда.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что нам придется с помощью Сильвии посетить некоторые дипломатические резиденции, а самое главное, попросить помощи в академии. Самое интересное, но и неприятное было то, что Сильвия лично знала Темного Ральфа. Она жила здесь уже в те времена, когда он хотел подмять под себя власть в Зимних Розах.

– Понимаете, у нас тут нет настоящего правителя. Все общественные дела улаживает академия, а ее ректор, избираемый самыми уважаемыми магами, является высшей должностью. Но и его влияние держится на признании заслуг и взаимопонимании жителей. Да и как еще здесь можно жить, когда каждый второй является телепатом? Наша община очень уязвима. Именно поэтому мы не образовали отдельного поселения, а прячемся за спинами обычных жителей Клартена. Но это не значит, что мы не выйдем на стены города, если ему будет грозить внешняя угроза. У нас с Клартеном и его князем как бы взаимовыгодное сотрудничество.

Я осторожно вернул волшебницу к животрепещущей теме, спросив, чего такого наделал Темный Ральф. Оказалось, что немало. Колдуны частенько грешили раздутыми амбициями и стремлением к власти. Но обычно такие стяжатели пробовали себя во внешнем мире.

Однако Ральфу этого оказалось мало. Он был очень сильным магом и входил в совет академии. И вот когда он потерпел очередную неудачу на выборах ректора, ему взбрело в голову устроить переворот в Зимних Розах, причем это почти удалось. Он не учел одного: любовь и уважение всех жителей к старому ректору. В результате натуральной бойни, устроенной в городе, погибло несколько людей и даже два мага, а в район на неделю пришла темнота и настоящая зима, которая уничтожила большую часть прекрасных садов. За что Ральф и заслужил приставку Темный. Он сумел тогда сбежать от праведного гнева жителей, и сейчас, по слухам, обосновался в своем собственном замке где-то в предгорьях.

– Так там же и людей-то почти нет! – воскликнул Рюшка, немного знакомый с местной географией.

– Именно, что нет, – кивнула Сильвия. – Точнее, есть только отчаянные головы, которым хоть леший, хоть дракон – все одно. Или маги, вроде Ральфа. То, что вы оказались в нашем мире по его вине, меня очень тревожит. Значит, он не успокоился и нашел новое применение своему властолюбию. И одинаково плохо, хочет ли он проникнуть в ваш мир или навести с его помощью свои порядки здесь. Пожалуй, что придется просить срочной встречи с ректором – столь запутанное дело не по зубам заурядной ведьме. Эх, жаль, в нашем мире нет этих ваших, как ты сказал, тилифунов… придется ногами завтра топать.

– А телепатически? – не удержался я от любопытного вопроса.

– Размечтался! – засмеялась, как девчонка, колдунья. – Телепатия то работает, то нет. А когда вокруг столько «шума», то достучаться до нужного адресата почти невозможно. Да и неудобно к уважаемому ректору в голову лезть без предупреждения. Легче уж немытыми ногами на его любимом ковре наследить.

Я еще хотел спросить, а часто уважаемая волшебница моет ноги и босиком гуляет по ректорскому ковру, но вовремя одумался – это явно не пошло бы на пользу нашим высоким целям. Лучше уж язык о Мышунины острые шуточки поточить – ей-то не привыкать, как, впрочем, и мне.

А дальше был чудесный вечер с закатом в кущах тропических деревьев и странным цветным дождем, который являлся гордостью жителей улицы Дождей. По совету Сильвии мы разделись (до разумных пределов, разумеется) и вышли плясать под этим чудным теплым ливнем. Это было что-то! Я догадался, что воздух пронзали какие-то тонкие лучи, которые, переливаясь на каплях дождя, создавали неповторимый световой эффект.

Сильвия сидела на террасе дома, и по ее счастливому взору я видел, что и она мысленно кружится по газону вместе с нами. Какое же, наверно, тяжкое бремя судьбы – быть лишенной собственных маленьких непосед. В какой-то момент я понял, что она поймала мою мысль и послала в ответ чувство благодарности. Я так и замер, стоя почти голый под дождем и переваривая новое ощущение мысленной связи с другим человеком.

А ведь Машуня, наверно, свободно может перебрасываться с Сильвией мыслями. Я посмотрел на мокрую егозу и понял, что может: она тоже замерла, вытянув руки вверх, и я ощутил ее маленькое счастье. В отличие от депрессивных взрослых, нам для этого много не нужно, а заботы и проблемы мы привыкли решать по мере их поступления и ни минутой раньше. Жаль только, что наши нынешние проблемы давно уже наступили и никак не хотели никуда убираться. Так что разноцветный дождь и добрая волшебница оказались только маленькой передышкой в нашей операции Антифэнтези.

* * *

На следующий день мы, до безобразия выспавшиеся на мягчайших перинах Сильвии и бессовестно наевшиеся всяких чудесных сладостей, весело вышагивали по живописным улицам волшебного города. С неба снова грело яркое солнышко, подсушивая остатки влаги в тенистой листве. Наш путь лежал сначала по какой-то улочке, затем по уже немного знакомой набережной, и наконец мы вышли к центральной части городка. Она представляла собой небольшую площадь перед внушительным по здешним масштабам дворцом, оказавшимся той самой академией, о которой так много рассказывала Сильвия. Другие здания, окружавшие площадь, были местом жительства гостей городка.

Я с любопытством разглядывал памятник посреди площади, изображающий мужчину с тросточкой и в котелке. Его наряд мне, с одной стороны, показался знакомым, но с другой – он совершенно не вписывался в тот стиль одежды, что предпочитали местные жители. Обойдя памятник вокруг, я взглянул в улыбчивое лицо и затем увидел на постаменте табличку с именем Льюис Кэрролл…

– М-да… Машунь, подойди-ка сюда! – позвал я свою напарницу по путешествиям и, когда она приблизилась, спросил. – Тебе ничего не говорит это имя?

Девчонка пораженно остановилась, словно ее крепко стукнули сковородой по макушке. Пока она так что-то себе соображала, к нам присоединилась волшебница.

– Сильвия, вы, случаем, ничего не слышали о Мартовском зайце, Чеширском коте или стране Зазеркалья? – осторожно спросила Маша, и до меня только тогда дошло, где я слышал это имя – это же старинный чеширский сказочник, написавший чуть ли не первое в мире фэнтези!

– Не могу сказать ничего конкретного, – ответила Сильвия. – Мы знаем, что этот великий маг жил в нашем городе в незапамятные времена, он собственно и является одним из основателей города Зимних Роз. Я не удивлюсь, если он каким-нибудь образом известен и у вас. Ведь великие маги способны путешествовать между мирами.

– Одного не пойму, – задумчиво заметила Мышуня. – У нас он жил… ну никак не больше полутора сотен лет назад. То есть почти при вашей жизни.

– Не стоит придавать этому большого значения, ведь время бежит в разных мирах по-разному.

– Это обнадеживает, – сразу сообразил я. – Маш, ты понимаешь, что, может, за один день там здесь неделя проходит. Так что много уроков ты пока не пропустила!

– Какие уроки? – воскликнула девчонка. – Какая школа?! Я, наверно, рехнусь! Ты хоть соображаешь, на каком языке разговариваем мы, и на каком – Кэрролл? Тогда на каком языке написана эта табличка?

– Слушай, или ты кончаешь заморачиваться, или я один выбираюсь отсюда!

Наш научный спор разрешила Сильвия:

– Миша и Маша, а на каком языке мы обмениваемся мыслями? Для телепатии нет языков. И не забывайте: вы вселились в тела не просто людей, а значит, ваши знания адаптировались к языковой системе, принятой в этом мире, и вы не замечаете разницы.

– Вот, я же сказал: не заморачивайся! – уверенно кивнул я и спросил у волшебницы: – А сейчас мы пойдем в академию?

– Конечно! – ответила Сильвия и провела нас, как утят, по ступенькам высокого каменного крыльца в огромные резные двери. Мы оказались в широком холле, из которого в разные стороны поднимались широкие лестницы. Наша провожатая повернула направо, и мы увидели компанию ребят. Это было очень необычно, ведь до сих пор в городе волшебников нам не приходилось встречать молодежь.

Сильвия подошла к ребятам и попросила их познакомить нас с академией, пока она будет разыскивать ректора. При упоминании начальника академии ребята быстро прониклись осознанием важности гостей. Как-то быстро получилось, что Машка зацепилась языками с девчонками, а Рюшка нашел себе то ли земляка, то ли просто выходца из крестьянских сословий, и жарко с ним обсуждал сельскохозяйственные проблемы. Мне же достался (кто бы вы думали?) такой же рыжий и шустрый двоечник, как и я.

Первым делом мы, немного задрав носы, перекинулись пробными фразами, вроде «а что у вас тут за богадельня» и «не для всяких недоумков». Поняв, что собеседник вполне достойный, стороны обоюдно снизили обороты и уже нормальным тоном поинтересовались именами. Машка и тут мне все успела подпортить, каким-то чудом расслышав вопрос парня и крикнув: «Его Шишом зовут!» Ну и все, кто после такой кликухи будет меня нормальным именем называть? А парень оказался Егоркой. Я хотел было его сразу в Горку переименовать, но решил погодить, тем более что он назвал-таки меня Мишкой. А дальше наше общение понеслось, как по накатанной колее.

Сначала я насел на нового знакомого, раскалывая на всякие чудесатости, которые они тут изучают, но по мученическому виду приятеля понял, что учеба, она и в сказке учеба. Рыжик стал нудным голосом копировать какого-то препода:

– …формируем эктоплазму… трансформируем эктоплазму… концентрируем внимание… стабилизируем объект…

– Мда… – кисло протянул я. – Что, так скучно?

– Угу, – кивнул парень, потом хитро взглянул на меня и поправился. – Правда, не всегда… особенно когда нестандартные применения находишь…

– Ага, – понял я его с полуслова и пожаловался, что наша учеба не легче. А нестандартные подходы и у нас применяют…

И надо мне было привести в пример старшего брата, который компьютерный вирус лично сварганил. Знал бы – молчал бы в тряпочку! Парень из моей фразы ничего, кроме того, что у меня есть брат, естественно, не понял. Но каким любопытным огнем зажегся его взгляд при таинственных словах «вирус» и «компьютер»! Короче, понеслась нелегкая!

Я терялся в определениях, пытаясь ему объяснить, как может заболеть от чистой мысли штуковина, которая думает быстрее человека в тысячу раз, и при этом остается глупее кошки. Случайно в мою речь впутались самолеты и все те же вездесущие телефоны. Когда я был вынужден забраться в космос, то понял, что мне, как рассказчику, полный каюк. Дело спасло то, что я вспомнил про компьютерные игры. В общем, еще несколько минут я рассказывал, как классно рубиться с разными страшилками во всяких бродилках, и под конец взмолился, попросив Егорку показать мне что-нибудь в академии. Парень медленно выплыл из мечтательных грез и только шепнул:

– Да, вот это фантастика! А у нас… – И уныло вздохнув, добавил: – Только если драконы с единорогами, и то, что с них толку? Один навоз… Подумаешь, животина себе на уме…

Я настолько растерялся, что даже пропустил мимо ушей захватывающую новость про единорогов. Однако парень не стал дальше впадать в депрессию, а вдруг, хитро подмигнув, заявил:

– Но ничего, мы тоже кое-что можем! – и вытащил из кармана пригоршню небольших шариков. – Смотри!

Он взял один и кинул его в меня. Я не успел увернуться, и шарик, шлепнувшись о мой лоб, лопнул со звонким хлопком. Я аж подпрыгнул от неожиданности и радостно воскликнул:

– Класс! А еще чего ты можешь?

– Ну, иногда учитель откроет книгу, а на него оттуда так дунет, что вся прическа на затылок съезжает, – скромно потупил глазки волшебный хулиган и продолжил: – Бывает, и стул под профессором ни с того ни с сего запляшет…

– Вот, а ты говоришь! Нам даже и мечтать о таком не приходится. Если только из трубочки катышем трудовику в затылок, и все удовольствие…

– О! Я тебе сейчас самую классную развлекуху покажу – оторвемся по полной. Только тут опыт нужен. Пошли, ты же сам хотел академию посмотреть!

Мы понеслись по переходам, и я в одном месте даже прокатился по роскошным, широким полированным перилам – не то что у нас в школе или подъезде. Так, пропетляв по лестницам и коридорам словно пьяные зайцы, мы вдруг оказались на каком-то балконе, висящем над центральным фойе на два уровня выше основного зала.

– На, бери! – Егорка насыпал мне в ладонь горсть уже знакомых шариков и приказал: – Начинаем соревнование по моему сигналу. Я встану на противоположной стороне. Выиграет тот, кто больше раз попадет! – и побежал по балкону вокруг залы.

Вскоре мой новый друг дал отмашку, и мы начали. Это был класс! Я, правда, сразу же промазал пару раз. А вы думаете так легко попасть в голову прохожего с высоты двух этажей? Но все равно, вышло забавно. Первый раз шарик чпокнул в ногах у какой-то зубрилки, плотно закупоренной в темный прикид. Она потешно одернула ногу и, словно косуля, отпрыгнула на полметра в сторону. Егорка, в свою очередь, метко зафинтилил шарик в кудрявую шевелюру одному пацану, который мгновенно просчитал ситуацию и посмотрел наверх. Однако к тому времени мой соперник-напарник скрылся в тени балкона.

Вообще-то, у меня позиция оказалась лучше. С моей стороны бродило больше народу, и после второго промаха я почувствовал, что больше не дам Егорке меня обыграть. И тут прямо подо мной выплыла мечта любого снайпера: широкая блестящая лысина, словно созданная самой природой быть мишенью для магического пейнтбола. Я хладнокровно выцелил и запустил шарик, краем глаза отметив, что Егорка как-то странно машет руками. Но отвлекаться от такого роскошного шанса оказалось сверх моих сил.

Чпок! Звук шарика, шлепнувшего прямо по центру сверкающего плато, был слышен даже здесь. Мой выстрел являл собой само совершенство! Я с высокомерной гордостью посмотрел на Егорку, вложив в свой взгляд все пренебрежение цивилизованного пацана. Но что-то пошло явно не так. Мой соперник стоял, словно парализованный. Наконец, заметив мой взгляд, он поднял руку и, показав резким жестом, будто перерезает себе горло, закрыл глаза. Наверно, от страха.

М-да, кажется, чукча подстрелил слишком большую дичь…

Додумать эту безрадостную мысль мне не дал внезапно возникший в воздухе прямо напротив меня маленький шарик, весьма похожий на тот, что я только что удачно (или неудачно?) запустил в цель. Пока я думал, откуда взялся этот управляемый летающий объект, он со смачным хлопком влепился мне прямо в лоб. Да так крепко, что я не удержался и плюхнулся задом на пол. А в моей голове раздался старческий, но весьма задорный смех, сопровождаемый приветственной речью:

«Добро пожаловать в академию Зимних Роз! Многообещающее начало для знакомства. Спускайтесь к нам, молодой человек… или не человек? В любом случае, я с радостью с вами познакомлюсь!»

«Иду…» – скромно подумал я в ответ и, кивнув Егорке, поплелся вниз. Даже пропустил шикарнейшую возможность прокатиться целых два этажа по перилам, настолько неожиданной оказалась эта телепатическая речь. Пока я плелся, у меня осталось время сообразить, какой силы волшебства был владелец этой лысины. Наверно, все десять баллов по девятибалльной шкале Рихтера. Да, вот и пол уже норовит от страха куда-то в сторону убежать. Даже непонятно, кого больше трясет: меня или паркет?

Первым с лестницы я увидел ехидно-нравоучительное лицо юной вампирши, на котором так и просматривалось аршинными буквами: «Ну что, допрыгался, идиот!» Все мое удрученное естество тут же взбунтовалось, и уже последний шаг пред очи крутой лысины я делал уверенной поступью, словно ничего и не произошло.

– Прошу прощения за несколько неординарную манеру знакомиться… – нахально заявил я, глядя в смеющиеся глаза старика, и докончил приветствие: – Шиш! – потом подумал, что меня не так поймут, и попытался исправиться. – Я, Шиш… то есть Миша, пришелец, то есть прихожанин… хм, в общем, полуэльф, получеловек, одним словом, не пойми-разбери что.

– Да! Многовато титулов для одной и такой юной персоны! – продолжил веселиться странный старец и тоже представился: – А меня зови просто Гарольд, я ректор этой магической академии, в которой, кстати, учится немало таких же славных оболтусов, как и ты.

Тут все стало на свои места: и парализованная страхом физиономия Егорки, и ядовитое лицо-плакат моей персональной занозы, и даже озабоченно-укоризненный взгляд Сильвии. Однако то ли ректор привык к таким выходкам нашего брата, то ли ему мое скоморошничание понравилось, но он с радушной улыбкой пригласил всех нас к себе в кабинет, пояснив, что у него как раз оставалось немного свободного времени, а беседа обещала быть интересной. Мы всей толпой проследовали за старичком налево и немного вверх, и, пройдя какой-то предбанничек, оказались в довольно уютно обставленной комнате с высокими окнами, смотрящими в сад.

Хозяин пригласил нас присаживаться на стулья вокруг стола, причем меня с Машуней усадил поближе к себе. И опять не обошлось без проигрывания заезженной до основания истории про двух пришельцев из фантастического мира, то бишь нас. Хорошо еще, ввиду небезразмерности ректорского времени, лекция была прочитана весьма конспективно.

– Да… вы не обманули мои ожидания, – подвел итог моему рассказу старый академик. – Боюсь, как бы мне не обмануть ваши…

– Простите, – встрял я со своим вопросом, но так уж он меня замучил, что не хватало никаких сил сдерживаться. – Уважаемый Гарольд, ведь вы же здесь самый крутой волшебник, так зачем же вам щеголять такой огромной лысиной? Нельзя, что ли, ее зарастить волосами, ну и вообще, помоложе выглядеть?

Старик аж затрясся со смеха:

– Ну ты, Шиш, даешь! Представляешь, я завтра приду на работу с пышной шевелюрой и весь такой молодой из себя? Все же обсмеются вокруг! Нет уж, позволь мне оставаться таким, какой есть. Несолидно для мужчины скрывать свой возраст. – Затем хитро мне подмигнул и добавил заговорщицким тоном: – Тем более, что я все равно выгляжу раза в три моложе, чем есть.

– Как это? – не понял я, прикидывая, сколько же лет этому деду можно дать?

– Ну, по возрасту мне уже даже в гробу не положено лежать, – ухмыльнулся в свою профессорскую бороду Гарольд и, видя, как я туплю над задачей с укладыванием его в гроб, пояснил: – За то время, что я копчу небо, пять гробов кряду уже успело бы истлеть.

– Хм, и не надоело так долго коптить? – спросил я, несколько удивленный его непомерным долгожительством.

– Честно признаться, нет! – вздохнул старик и, мечтательно закатив глаза, продолжил: – Пока есть что-то непонятное и новое, пока это тело еще совсем не обвисло тяжким бременем на моих устремлениях… – И словно очнувшись, усмехнулся. – Да, надо сказать, глубоко ты, Миша, копаешь для своего возраста. Но давай вернемся к вашим делам, они требуют гораздо большего внимания, чем моя роскошная плешь.

Дальше шутки были отставлены в сторону, и беседа приняла весьма серьезный характер. Да и куда еще серьезнее могли зайти наши с Машуней дела? Для начала Гарольд, преисполненный значимости, немного помолчал, выдержав классическую мхатовско-пасторскую паузу, и приступил к изложению вещей так, как он их видит:

– Насколько я понял, вы оказались насильно закинуты сюда магом из того же мира, откуда родом и Кэрролл. Ох, старый темнила Ральф! Не сидится ему спокойно… это меня очень беспокоит. Один раз ему не удалось захватить власть, так неужели он решил повторить попытку и хочет сюда перетащить технологии вашего мира?

– А может, наоборот, с помощью магии подчинить себе Землю? – с ужасом представил я себе, какие последствия могут быть у такой деятельности.

– Это я постараюсь выяснить позже, а сейчас немного о том, что нам предстоит делать.

Далее ректор поведал нам, что этот мир, который называется Сиола, не совсем обычный. Он как бы стоит на перекрестье других реальностей и открыт гостям из разных миров. Поэтому-то здесь так много разумных. Никто не знал, является ли хоть один из народов коренным – история заселения терялась в преданиях и легендах. Основа данной действительности довольно пластична, поэтому наиболее сильные и опытные маги могут не только выходить за пределы мира, но и проникать в другие реальности. Причем в этом деле не так важно выйти, как уметь вернуться и ориентироваться между мирами.

Место для выхода определялось тоже не случайно – реальность этого мира как бы истончалась в некоторых точках. Одно такое место располагалось вокруг Андрюшкиной деревни, а другое в квартале Зимних Роз. Поскольку в город Темный Ральф доступа не имел, то воспользовался другой известной ему местностью. На мой резонный вопрос: «Не бродит ли тогда Ральф вокруг той деревни?» – ректор пожал плечами и буркнул что-то вроде: «Необязательно».

Старый академик сам мог свободно путешествовать по десятку миров, среди которых имелись родины вампиров и эльфов. Особенность этих миров заключалась в том, что они были, подобно Сиоле, весьма пластичными.

Владелец шикарной лысины также знал миры с более жесткой реальностью, но ориентировался в них гораздо слабее, так как не мог туда полноценно проникнуть. Пара из таких человеческих обителей весьма подходили под наше описание. Гарольд умел не только гулять между мирами, но мог переносить людей, обладавших определенными способностями. Вот только до сих пор он это проделывал только в «мягких» мирах.

Гарольд попросил, чтобы содержание беседы осталось преимущественно в кругу присутствующих, так как нежелательные сведения могли дойти до ушей того же Ральфа, что могло повредить нашему делу.

– Я должен предупредить вас, что эта задача находится на пределе моих возможностей или даже за ними. С другой стороны, мне самому хочется попробовать такое интересное и сложное дело. Однако согласитесь ли вы на риск угодить в чужой мир и застрять там? Ведь там ничто не гарантировано.

– А у нас есть другой выход? – ответил я вопросом на вопрос, как бы выказывая наше согласие.

– Вообще-то есть. – Гарольд причмокнул, словно пробуя эту возможность на вкус и, кивнув, добавил: – Да, вы правы, не мешает подстраховаться. Если я не смогу доставить вас по назначению, есть маги и посильнее меня.

– Не может быть! – вырвалось у Сильвии. – Я не слышала о таких людях.

– А кто говорит о людях? – улыбнулся Гарольд. – Люди, может, одни из самых назойливых и быстро плодящихся существ, но далеко не самые сильные ментально. Есть народ, каждый представитель которого является экстрасенсом, и остается только догадываться, что могут его сильнейшие маги.

– И что же это за народ? – опередила меня своим любопытством егоза.

– Кажется, я догадываюсь, – шепнула подавленно Сильвия. – Но неужели вы, Гарольд, пошлете несчастных детей к ним?

– Если я не справлюсь, то, надеюсь, они примут носителя амулета из их собственной плоти, – задумчиво ответил старый профессор и вдруг улыбнулся. – Тем более что у меня есть один знакомый среди них, даже, можно сказать, друг.

– Вы что, говорите про драконов? – Наконец до меня дошло, о каком народе они говорят.

– Да, именно о них, – кивнул Гарольд. – Это очень странные создания. Я до сих пор не могу понять, откуда они взялись. Ведь их природа совершенно не способствует развитию сознания. И все же они обошли все физические препятствия, переговариваясь телепатически. Им не нужна письменность, так как они могут пересылать и сохранять огромные объемы информации. Я подозреваю, что каждый из них несет в себе чуть ли не все накопленные их племенем знания. И вообще, остается неизвестным, обитают ли они в одном мире или сразу во многих. Ведь мой друг выручил меня совсем не здесь…

Я хотел наброситься на старика с кучей вопросов про драконов, но он, предвидя мою ретивость, перевел разговор к нашей проблеме:

– Так вот, к чему я веду: вам нужно подстраховаться. Завтра я попробую отвести вас домой, а вот другим в это время нужно заняться подготовкой похода в предгорья. Я думаю, мы отправим Андрюшу к князю в канцелярию с моим письмом, чтобы вам выдали пропуск через земли людей. Так мы сэкономим целый день.

– А нелюдей? – встрял с осторожным вопросом я.

– Насчет нелюдей… с остальными приготовлениями нам поможет Сильвия, а детали мы обсудим, если наш эксперимент потерпит неудачу, – пояснил Гарольд. – Вам же до завтра было бы неплохо навестить своих «родственников», может, чем и помогут. Представительства эльфов и вампиров на противоположной стороне площади. С утра жду вас у себя в доме, а сейчас простите, мне нужно бежать на лекцию… Да! Письмо в княжескую канцелярию я пришлю вечером.

Мы раскланялись, и Гарольд чуть не вприпрыжку побежал по коридору. Не знаю, сколько сотен лет ему натикало, но судя по прыти, он готов еще не одну такую намотать на свой спидометр. Сильвия подхватила нас под руки и, направившись к выходу, спросила, готовы ли мы прямо сейчас пойти в гости или лучше сначала перекусить в уютном кафе, расположенном неподалеку.

Предложение расслабиться за чашечкой местного душистого чая мне показалось заманчивым, но Мышуня уже закусила удила и хотела проведать своих «родственничков». Даже предупреждение Сильвии, что внешний вид острозубых может не понравиться впечатлительным детям, не остановило нашу егозу. Я сильно подозревал, что это она от страха хотела побыстрее разделаться с неприятным мероприятием, но не стал разубеждать отчаянную девчонку. Ведь, если честно, я тоже боялся и даже подумывал, не подождать ли ее за чашкой чая?

Спустя четверть часа мы втроем стояли у входа в сумеречное здание, поскольку Андрюшка решил подождать нас в парке за академией. Сильвия пояснила, почему дом казался темным:

– В родном мире вампиров почти всегда сумерки, так как их небо закрыто толстым слоем туч, а солнце никогда не поднимается в зенит. Здание их резиденции укрыто пологом от солнца и поэтому выглядит серым. Маша, теперь ты иди вперед, а мы за тобой, ведь здесь ты главная.

Я ощутил, как сжалась внутри маленькая вампирша. Странно, но за какую-то пару дней я научился ее чувствовать лучше, чем кого-либо за всю прошлую жизнь. Снаружи ее страх никто бы не смог определить. Но я видел, какой кошачьей стала ее походка… как губы сжались в тонкую независимую полоску… как сузились глаза. Сильвия, наверно, дивилась ее смелости, а я дивился ее отчаянности – не для маленькой девочки такие испытания. Так что, недолго думая, я сделал шаг вперед и взял ее руку в свою – так оно вернее будет. Она даже не обернулась, но маленькая ладошка крепко ухватилась за предложенную помощь. Уж на кого-кого, а на меня она могла положиться.

Двери сами открылись перед нами – я с удивлением попытался рассмотреть фотоэлементы и электропривод, но, видимо, в этом мире умели обходиться без механических «чудес». Навстречу нам выплыла страшноватая «красавица». Высокая худющая девушка (судя по небольшим выпуклостям на груди) была одета в облегающий черный брючный костюм. Ее кожа имела серовато-синюшный оттенок, зрачки глаз отливали краснотой, а тонкая верхняя губа не могла прикрыть острые игловидные клыки. Черные прямые волосы и длинные ногти на тонких пальцах великолепно завершали идеальный «прикид» гота.

– Здравствуй, сестра, – шепнула вампирша Машуне. – Тебя трудно признать, но эти двери не открываются сами для людей.

А затем она улыбнулась… и я придержал пошатнувшуюся Машуню, а может, и сам придержался за егозу, чтобы не упасть от страха – настолько «обворожительной» оказалась улыбка настоящей вампирши.

– Я должна пояснить… – вмешалась Сильвия, понимая, что мы сейчас сбежим.

– Не надо, – шепнула обитательница сумрачного дома. – Маша сама расскажет… мы уже разговариваем.

И в самом деле, пока мы с Сильвией дергались, девчонка наладила прямой контакт с секретаршей вампирского гнезда, и уже довольно спокойно стояла, посматривая на синюшную тетю. Вдруг в моей голове словно включился приемник – я услышал, как они «говорят» друг с другом.

«Странно, похоже, как Гарольд говорил», – подумал я и тут же услышал Мышунину мысль: «Ничего не странно, а очень хорошо: ты не только слышишь, но и говоришь!»

«Так не зря же я наполовину эльф!» – громко подумал я.

«Не ори так!» – рассмеялась Мышуня, и я понял, что телепатически я не только слышу, но и воспринимаю настроение всех беседующих. Больше всего меня поразила та забота и расположение, которое исходило от страшной секретарши. Оказалось, что так общаться намного быстрее и удобнее, тем более что вампиры говорили в ультразвуковом диапазоне и поэтому могли вслух только шептать.

Очень быстро выяснилось, что мы совсем не зря пришли в этот «уютный уголок». Нас провели в какой-то холл с мягкими диванами, и к нашей компании присоединилось еще два представителя кровососущего племени. Причем мужчина выглядел просто потрясно – я думаю, любому порождению преисподней мог бы сто очков вперед дать: темно-красные белки глаз с черными бездонными зрачками; белые иглы клыков на фоне черной щетины щеголеватой бороды; впалые щеки и черные круги под глазами… и двухметровое тело, от которого почти невозможно убежать. Короче – ходячий ужас, и хорошо, если не летающий.

Вампиры внимательно «выслушали» нашу историю, только уже в Машином исполнении. О себе они пояснили, что в этом мире предпочитают жить в ущельях, куда не проникает солнце. А пить кровь они вынуждены по причине того, что их собственная не обновляется организмом и восполнять ее приходится за счет любой свежей донорской крови. Но это не означает, что они кровожадны, ведь люди тоже едят мясо и от этого не становятся более жестокими. Им тяжело жить здесь, ведь они не могут тут летать и вынуждены прятаться от солнца. Многие из них мечтают переселиться обратно в родной мир, но это невозможно для большинства – не хватает магического потенциала.

Грустная история, а каких только кошмаров про них не напридумывали в нашем мире. Вот уж, действительно, по поговорке: слышал звон, да не знал, где он. Наша короткая беседа завершилась рядом полезных советов. Первым оказалось уже то, что они пробудили наши способности к телепатии. Потом они научили Мышуню какому-то трюку, при котором можно укусить и усыпить человека или животное на долгое время. Совет об отводе глаз и гипнозе был встречен нами с пониманием – это егоза уже и сама разучила.

А насчет того, как она искала меня в лесу у эльфов, посоветовали ей потренироваться побольше – пусть вид и страшноватый, но телепатический «нюх» в такой боевой трансформации обостряется до предела. Если бы Машуня была настоящим вампиром, да еще и у них в родном мире, то смогла бы в таком состоянии и полететь, а так только бежала рысью, чуть не на четвереньках. Они тоже подтвердили мысль, что вернуть нас обратно очень трудно и для них невозможно, хотя они с радостью увидели бы снова их сородича, пропавшего в мире Земли.

Не прошло и часа, как мы уже совсем в другом настроении покидали резиденцию вампиров. Жалко их: в принципе, хорошие ребята, и кто тут виноват, что ни рожей, ни кожей не вышли? Хотя, с их точки зрения, мы, наверно, не вышли. И все-таки, как хорошо полной грудью вдохнуть теплый воздух солнечного полдня, и как хорошо, что я не вампир!

Мы устроили маленькое совещание прямо на площади под присмотром всегда улыбающегося Кэрролла. Сильвия все стремилась нас покормить, но мы с Мышуней, как два козла в огород, продолжали лезть в гости к своим ближним. Я выдвинул аргумент, что у эльфов мы не задержимся, так как я и так вроде все с ними выяснил. А егозу одолевало простое любопытство, тем более что после вампиров бояться, кажется, уже некого. Наконец Сильвия сдалась, взяв с нас обязательство перекусить после визита к эльфам, и мы потопали в здание, которое я узнал уже издали.

Это строение было деревянным, но, в отличие от человеческих изб или двухэтажных дощатых домов, здание напомнило виденные мною жилища эльфов в лесу. Только стояло оно не на сваях, а как бы на огромных стволах деревьев, которые прорастали дом насквозь и прикрывали своими кронами крышу. Стены оказались свиты из лозы на манер человеческих корзин. И, конечно же, опять не наблюдалось никаких стекол в проемах окон.

Я, как хозяин, вышел вперед и нахально вломился в дверь…

– Да, видно знакомого непоседу, – раздался откуда-то сзади совершенно чужой голос. Я удивленно обернулся, но за спиной оказались только мои сопровождающие, зашедшие в дверь.

– Что за дурацкие прятки? – проворчал я, еще раз обводя взглядом пустую комнату.

– Это не прятки. Подождите минуточку, я сейчас выйду. Больше никого нет. Сами понимаете – эльфам в городе неуютно.

Тут только до меня начало доходить, что мне говорят мысленно. Просто я по своей неопытности этого не понял. Когда перед нами предстал незнакомый мне эльф, я сразу спросил, почему я знакомый ему непоседа, а он, наоборот, совсем даже незнакомый эльф?

– Земля слухами полнится… – не стал раскрывать тайн эльфийского сарафанного радио хозяин странного дома. – Рад, что вы быстро добрались до Клартена, тем более, что путь был не таким уж безопасным.

– А откуда вы… – начал было я опять спрашивать, но понял, что это бесполезно.

Однако эльф пояснил:

– Мы стараемся присматривать за своими, насколько возможно. Ты молодец, что решил к нам зайти. Ведь, насколько я понимаю, вам придется добираться до замка Темного Ральфа?

– Не обязательно… – возразил я, но не стал разглашать тайны Гарольда.

– Да, я понимаю, – кивнул эльф. – Но я бы сильно не рассчитывал на силы здешних магов. Если бы это было так легко, мы бы уже давно помогли. Поэтому… когда вы пойдете к замку, помните, что в предгорьях ничейные земли и, если на помощь вампиров и людей вам рассчитывать не придется, то мы постараемся держаться рядом, по крайней мере, насколько сможем. Кстати, почему ты отдал коготь маленькому человеку?

– Ему было не пройти сюда без амулета, – догадался я, что речь идет о Рюшке.

– Ага, но теперь коготь ему ни к чему, и амулет должен вернуться к тебе.

– Нет, к ней. – Я указал пальцем на егозу.

– Пусть к ней, – чуть поморщился эльф. – Главное, чтобы коготь находился с вами рядом. Я вижу, что вы научились говорить мыслями, но еще не умеете их прятать, а это может быть опасно. Коготь же укроет ваши мысли от любопытных, но не помешает вам прислушиваться к окружающим. У него еще много разных свойств, но для каждого они открываются по-своему, так что тут, как повезет.

Это оказалось основным посланием эльфов. Мы еще немного поговорили «о погоде» и вежливо раскланялись. Уже на пороге я разочарованно хмыкнул:

– И нужно было на них время тратить?

– Не скажи, – задумчиво произнесла Сильвия. – Я еще не видела человека, заручившегося такой поддержкой эльфов. Поверь, это может очень многого стоить.

– Чего, например?

– Жизни или смерти… – пожала плечами волшебница.

Глава 6

Ну почему оставшийся день, наполненный вкуснятинами, катаниями на лодке, гуляниями по чудесному городу и новыми танцами под цветным дождем с последующими историями на ночь, пролетел так незаметно, а несколько минут в ожидании приготовлений Гарольда перед нашим «космическим» путешествием растянулись почти так же, как высиживание в очереди к зубному врачу?

Утром мы снарядили Андрюшку в городскую ратушу. Ему выделили круглую колдовскую висюльку вместо когтя, которая не только позволяла ему вернуться, пройдя через защиту, но и служила знаком для горожан о статусе посланника академии Зимних Роз. Сильвия несколько раз переспросила парня, хорошо ли он запомнил дорогу, и только после этого отпустила его в путь.

Затем и мы пошли по направлению к дому Гарольда, который, как оказалось, располагался не так уж и далеко. Впрочем, по меркам городов нашего мира, здесь все было недалеко. Дом у ректора оказался довольно обычным, даже немного аскетичным, особенно скромно выглядел двор, тем более в сравнении с пышным садом Сильвии.

Главный волшебник радушно нас принял и сразу провел в глубину таинственных апартаментов. Там у него, кроме расхваленного Сильвией ковра, оказалась своеобразная магическая мастерская, представляющая собой затемненную комнату, посреди которой стоял темный круглый столик с большим стеклянным кристаллом посередине. Вокруг стола располагалось три мягких уютных кресла.

Гарольд объяснил, что нам предстояло:

– Мы с вами отправимся в путешествие, а Сильвия будет присматривать за нашими телами и в случае, если с ними станет происходить что-то нехорошее, попробует нас разбудить.

– А что такое нехорошее может произойти? – настороженно спросила Маша.

– Ну мало ли… – пожал плечами старик. – Мы можем не заметить и загуляться слишком долго. А с вашими телами, вообще, можно ожидать чего угодно… ведь они, собственно, и не ваши. Сейчас мы расположимся самым удобным образом в креслах и сосредоточим свое внимание на кристалле. Пока он темный, но когда я поймаю луч солнца, который отразится от серебряной бусины в основании кристалла, вы поймете, для чего он здесь.

– Он отправит нас за пределы этого мира? – восторженно спросил я.

– Нет. Признаться, это все вспомогательная мишура, чтобы сконцентрировать ваше внимание на процессе. Наиболее важным является то, что вы научились активно переговариваться мыслями. Иначе мне было бы невозможно вытащить вас отсюда.

– Так вы специально направили нас к вампирам? – подозрительно сощурилась Мышуня.

– Отчасти и для этого. Я вчера смог до вас «достучаться», а кто лучше мог бы закрепить успех, как не вампиры? Если только драконы, но, к счастью, они здесь не водятся.

– А почему к счастью? – поймал я на слове Гарольда.

– Ох и въедливые вы ребята! – добро усмехнулся старик. – Да, потому что от таких огромных, непредсказуемых и таинственных существ лучше держаться подальше, пока в них нет нужды. Сами поймете, если когда-нибудь встретите. Еще одно предупреждение: как я уже говорил, в этом деле не так важно покинуть тело, как в него вернуться. Особенно это касается вас – подселившихся в чужие тела. Поэтому первый выход у нас будет тренировочный, в какой-нибудь небольшой и пластичный мир. Прошу вас очень внимательно следить за моими объяснениями – это для вас жизненно важно…

Выслушав самым внимательным образом инструкции, мы уселись в кресла. Весь процесс нашей подготовки показался мне настолько занудным, что я не удержался и передразнил Машуху, сидевшую с нахмурено-внимательным видом. При этом мои пальцы особо подчеркнули, как выступали при напряжении лба ее клыки. В ответ я полюбовался ее длинным языком и после этого уже облегченно устроился в кресле: вот теперь можно и хоть к самому черту в гости пожаловать – не факт, что он сильно нам обрадуется!

Пока мы рассиживались в уютных креслах, Гарольд проследил, чтобы Сильвия тоже удобно расположилась на своем сиденье, стоящем поодаль. Затем он плотно закрыл дверь и зашторил ее черной тканью так, что мы оказались в кромешной темноте. Главный академик чем-то еще пошебуршил в потемках, и вдруг на стол упала точка света. Затем она стала медленно двигаться к кристаллу и, наконец, достигла центральной бусинки.

Вот тут-то мы и поняли, что имел в виду Гарольд, когда говорил, что эта мишура помогает настроиться. Серебряная горошинка сверкнула в луче солнца, и весь кристалл наполнился плывущим голубоватым светом, переливающимся туманными оттенками, словно волнами какого-то неведомого эфира. Вслед за кристаллом, казалось, все окружающее пространство начало плыть в этих мягких голубых, розоватых и золотистых волнах. В голове у меня раздался шепот волшебника:

– Ребята, я, как и вы, занял стартовую позицию. Сейчас попробуйте плыть по этим волнам света и старайтесь не думать ни о чем, а я пока почитаю заклинания. Слова, как и кристалл, сами по себе не важны, но помогают войти в транс, а вернее, выйти из тела.

Затем в наших головах раздалось напевное чтение совершенно непонятного текста, наподобие индусских мантр, которые любила слушать мамуля, когда съехала крышей на буддизме. Я старался, как мог, успокоить свои мысли. Хорошо какому-нибудь деду – у него, если и найдется какая-нибудь мысль, то он ее мигом забудет из-за склероза. А мою голову оставлять без присмотра нельзя. Она же сразу начинает озадачиваться чем-нибудь. Сейчас, например, она сразу стала примериваться к серебряной бусине в кристалле: Как ее туда запихали? Как она свет так отражает? И самое главное: нельзя ли ее оттуда как-нибудь незаметно выковырнуть?

Хорошо Гарольд помог, оторвавшись на минутку от чтения текста и заметив: «Бусину не выковырять, а луч через тонкую трубочку сюда проходит, и прошу вас не надо здесь ничего трогать, это может повредить вашему здоровью».

Я «прикусил язык» – совсем ведь забыл, что старый ректор слышит наши мысли, а егоза, по всей вероятности, озадачилась вопросом, как луч попадает в кристалл. А почему тогда я ее не слышал?

«Правильно думаете. Просто я умею подслушивать ваши мысли, которые вы думаете про себя, а вы – только те, что «кричите вслух». Научитесь, но попозже, а сейчас я вам помогу: вслушивайтесь внимательно в мои слова…» – И волшебник стал распевно «нашептывать», как переливаются мягкие волны перламутрового света, больше не давая нашим каверзным мыслишкам шастать где ни попадя.

Я послушно вглядывался и старался расслабиться, да так и не заметил, как воспарил среди этих волн. До меня дошло, что я уже не сижу в кресле и могу свободно оглянуться, даже не поворачивая головы. Да и вообще, была ли у меня голова? Я заметил недалеко от себя две золотистые сферы, одна из которых, знакомо хохотнув, спросила:

– Ну что ж, поздравляю! Вы в межмирье! Что, не узнаете старого Гарольда?

– Не-а… – настороженно ответил я и принялся вглядываться в сферу, от которой исходил смех. На моих глазах она стала принимать знакомые очертания, пока окончательно не превратилась в старого профессора. Видимо, то же самое происходило и с Мышуней, так как эта непоседа вдруг воскликнула:

– Ой, а чего это вы, Гарольд, так светитесь?

Я обернулся на сферу, которую, по моему разумению, представляло собой мое несчастье в юбке, и удивился. Это была и она, и не она одновременно. И не потому, что немного светилась, как все здесь, а потому, что стала нормальной и, надо сказать, очень симпатичной девчонкой. То есть, «переоделась» в джинсы и кофточку, вся сделавшись такой подтянутой и современной. Но даже не столько это меня поразило – ее лицо стало светлее или румянее, что ли. И глаза – они из грустных превратились в веселые и озорные. Не знаю, как и объяснить, но, просто так, к такой цаце в школе и не подойдешь, не то, чтобы жалеть или спасать.

Кажется, со мной произошли аналогичные изменения, но, судя по насмешливому выражению Машки, далеко не в лучшую сторону. Только и оставалось, что предположить, какими ма-аленькими стали мои глазки, а уши… как были лопоухими, так и остались. Ну и что, что размер меньше, – ведь и рыжих волос на голове тоже стало меньше. Чем теперь эту «красоту» прикроешь?

– А я думала, что ты Шиш… – каверзно сложила трубочкой попухлевшие губки егоза.

– А кто? – Я, чувствуя западню, глупо напрашивался на «комплимент».

– А ты, оказывается, Чебурашка! – заразительно засмеялась пересмешница.

– А ты… а ты… – Я панически пытался собрать расплескавшиеся мысли, но был остановлен Гарольдом:

– Поразительный вы народ, дети. Вас привели в удивительнейшее, загадочное и опасное место, а вы устроили очередное глупое выяснение отношений с демонстрацией языков и оттопыриванием ушей.

Не знаю, как выглядел я, но егоза умудрилась так покраснеть, что ее можно было использовать, как факел для освещения здешних призрачных дорог.

– Правильно! – не стал нас больше распекать профессор. – Без дорог и здесь, в такой вот пустоте не обойтись. Правда, я до сих пор не могу понять: являются ли они плодом моего воображения или существуют на самом деле?

– Как-то вы странно говорите, уважаемый, – удивился я такой неопределенности. – Дороги, они либо есть, либо их нет.

– Не спешите с определениями, молодой человек – они могут завести вас в лабиринт заблуждений. Лучше выслушайте маленькую инструкцию с демонстрацией картинок.

Гарольд снова усмехнулся и стал терпеливо объяснять. Оказалось, что он до сих пор не мог определиться с тем, что такое межмирье. Он знал только несколько его свойств и как в нем ориентироваться. Во-первых, оно связывало различные миры. Во-вторых, в нем имелись дороги, но не обычные. Профессор тут же продемонстрировал нам всю их необычность. Он взял нас за руки, чтобы мы не потерялись, и попросил закрыть на мгновение глаза. Когда мы их открыли, то у нас с Мышуней вырвался одновременный вздох изумления.

Мы стояли на одной такой Гарольдовой дороге. Она представляла собой ленту мягкого светящегося тумана, вьющуюся среди бисера каких-то блесток и теряющуюся в неизвестной призрачной дали. Несмотря на всю дымчатость этого пути, ноги ощущали прочную основу под подошвами. Старый гид попросил нас обернуться, и мы увидели, как за спиной дорога упиралась в странные ворота, имеющие вид струящейся по стеклу воды. Сами ворота висели в той же пустоте, что и дорога.

– Ой! – воскликнула несколько испуганно Маша. – А если оступиться, то упадешь туда, в темноту?

– Хех, никогда не догадаешься, что спросит ребенок, – буркнул Гарольд себе под нос и терпеливо ответил: – Можешь даже прыгнуть в сторону. Падать-то здесь некуда. Тогда ты просто потеряешь дорогу, и тебе придется ее снова искать.

– А как я ее найду?

– Вот как раз такой вопрос я и надеялся услышать. А еще лучше было бы, если бы вы спросили, что это за ворота.

– А правда, что это за ворота? – удивился я нашей недогадливости.

Оказалось, что это вход в мир Сиолы, из которого мы только что вышли и где нас дожидались наши, вернее, не наши тела. Ворота каждого мира выглядели по-своему. Чтобы вернуться, нам нужно было хорошенько запомнить их. Как ни красиво они выглядели, мы не стали в них заходить, а то наше путешествие на этом бы и закончилось.

Проблема межмировых путешествий заключалась в том, что дорога была как будто всегда одна, но выводила к тем воротам, которые ты хотел видеть. Поэтому круг знакомых миров ограничивался знакомыми воротами, а найти проход в новый мир было очень не просто. И даже очень сложно, так как сам Гарольд самостоятельно нашел всего пару таких портов, и то случайно представив не те ворота. Возможно, ему не хватало фантазии, а возможно, чего-то другого.

После осмотра красивых плакучих ворот, мы повернули в другую сторону и весело зашагали по туманной дороге. Я не выдержал вида такой красоты и с залихватским свистом понесся вперед. Когда я ловко перепрыгнул с одного виража на другой, терпение Гарольда лопнуло, и он что-то там такое проделал, что я остался на дороге один. А может, это и не его терпение кончилось, а я куда-то не туда прыгнул… дорога шла из ниоткуда в никуда, спокойно продолжая петлять по непонятно чему.

Я замер с раскрытым ртом, соображая, что мне делать дальше. Если попытаться вернуться в мокрые двери, то, по словам профессора, я зарулю прямо в свое тело, а так рано заканчивать путешествие пока что не хотелось. Жаль: ни язык, ни уши тут показывать было некому – это хоть как-то привело бы мои нервы в порядок. Я так и стоял на дороге, пока из-за поворота не вырулил неспешно вышагивающий Гарольд, ведущий за ручку притихшую егозу.

Надо было видеть все торжество, написанное на ухмыляющейся физиономии академика. Что стар, что млад – одна дурь. Ну ладно, я сглупил, но этот-то с чего такой довольный? Заметив, как глаза егозы начинают светиться праведным гневом, как у верноподданной зубрилки при виде честного двоечника, я не дал им насладиться минутой торжества и с ходу спросил:

– А как это вы прямо посреди дороги вырулили из-за поворота? Где же вы раньше прятались?

– Я же вам объяснял, что сам ничего тут не понимаю, – явно удовлетворенный произведенным эффектом, ответил Гарольд. – Поэтому попрошу не бегать и не прыгать, а следовать моим советам. Кстати, не пора ли нам для пробы отправиться в какое-нибудь интересное место?

– Давайте сразу на Землю вернемся! – радостно предложила егоза.

– Нет, нет! – торопливо возразил Гарольд. – Сначала вы поучитесь на чем-нибудь простом… да, кажется, я знаю, куда вас сводить…

Он взял нас обоих за руки и повел по дорожке. За следующим поворотом я сумел заметить, как все словно подернулось пеленой, и дорога уже не вела в пустоту, а упиралась в весьма странные ворота. Сверху ворот свисало два большущих заячьих уха, а с боков стояли столбы, выложенные в шахматном порядке черными и белыми кирпичами, на которых висело два герба с коронами – тоже белой и черной. В моей голове зашевелились какие-то подозрения, но я никак не мог понять, с чего вдруг эта дурь мне показалась знакомой.

Гарольд не дал нам дальше сомневаться и, подведя вплотную к воротам, сказал:

– Не обращайте внимания, что они закрыты, просто прыгайте туда, и все дела! – с этими словами он первый нырнул в створку закрытых ворот и исчез в ней, словно его и не было.

Я посмотрел на Машу и спросил:

– Я бы прыгнул, но боюсь тебя здесь оставить одну.

– Понятно! Так бы и сказал, что боишься, – ехидно усмехнулась вредина и, не дав мне ничего возразить, сиганула в ворота.

Я оглянулся в тщетных поисках, с кем бы поделиться всем, что я думаю про эту попрыгунью, но поняв, что на этой стороне мне ничего не светит, сам двинул ноги вслед за ней…

* * *

Хм, я где-то находился… это уже не та эфемерная пустота, что окружала нас в межмирье. Передо мной простиралась странная лужайка. Немного подумав, я сообразил, что в ней было странного. С безоблачного неба светило теплое солнце, а вокруг лужайки стоял туман. Так не бывает: тут ясно и солнечно, а вокруг густой туман. А может, и бывает. Какое мне, в конце концов, дело? Вот где мои компаньоны по этому вселенскому турне, на данный момент было гораздо важнее.

Я обернулся и заметил, что они стоят рядом и чему-то очень рады. Вглядевшись в Гарольда, я понял, над чем смеялась Мышуня – он был разукрашен под классического клоуна, с большими нарисованными глазами и красным носом, только вместо круглого котелка на нем красовался шутовской колпак с колокольчиками.

Машуня, тоже не осталась без перемен, но обошлась только одеждой. Она была наряжена в пышное платье с рюшечками, словно девочка с фотографии столетней давности. Я не удержался и ляпнул:

– Ну, ты словно Мальвина!

Но она не ответила колкостью, и я заподозрил, что здесь явно что-то не так. Да, кажется, она давилась от смеха совсем не по поводу клоунского вида Гарольда. Я поднял руку, чтобы показать ей какой-нибудь кукиш, и с ужасом обнаружил, что у меня нет рук. Вернее были, но даже не знаю, что лучше – может, совсем без таких рыжих, покрытых шерстью лап, чем с ними? Да, у меня имелись самые настоящие лапы!

Как выяснилось после объяснений Гарольда, я напоминал лиса-мутанта, с явными человеческими чертами. Например, я с огромным облегчением обнаружил на себе какое-то подобие трусов. С ужасом представляю, как оказался бы сейчас перед Машухой в чем меня лисья мама родила. Лапы тоже оказались модифицированы – я мог выполнять хватательные движения, так же как мог более-менее прямо передвигаться на задних конечностях.

– Тут уж ничего не поделаешь, – смеялся клоун Гарольд. – Что этому миру взбредет, то он с гостем и делает. Ты такой рыжий, что наверняка напомнил ему лису. И радуйся, что не подсолнух! А то качал бы сейчас листочками и смотрел бы на нас из лепестков!

– Зато полный рот семечек был бы! – впокатку смеялась нарядная егоза.

– Зато сейчас у меня полный рот острых зубов! – рыкнул я на нее и тут же пожалел – уж больно испуганно она отпрянула. Я ж забыл, что мой размер относительно нее был примерно с волка, а рычание такого большого хищника смеха у жертвы почему-то не вызывает. Поэтому я сразу примирительно буркнул: – Ладно, я ж все-таки говорящая и вполне дрессированная лиса. И поэтому не кусаюсь, если, конечно, не дергать за хвост. Хвост, надо сказать, не подкачал: на Земле прямо в Книгу рекордов Гиннесса бы попал.

Я уже хотел прицепиться к Гарольду с вопросами, как увидел округлившиеся от удивления глаза Машки. Взглянув, куда она смотрела, я заметил странную картину: в воздухе висели губы. Странные такие: довольно большие и не совсем человечьи. К тому же они улыбались. Затем появились два круглых зеленых глаза и, моргнув, уставились на нашу непоседу.

– Алиса! – воскликнули губы.

– Чеширский кот! – потрясенно воскликнула Мышуня, и только тут до меня начало доходить, что глаза были кошачьи, с вертикальными зрачками, поэтому-то и губы смотрелись странными. А егоза тем временем успела возразить летающей улыбке: – Но я не Алиса.

– А я никакой и не Чеширский, – постепенно проявляясь, хмыкнул огромный, черный с белой грудкой и лапами котяра. – Подумаешь, что мы о себе болтаем! Главное, как нас другие называют. Мы так тебя заждались, Алиса. Совсем не с кем было поругаться… но это не ко мне относится – ты знаешь, я ни с кем не ругаюсь, я ухожу и прихожу.

– Подожди, котик, ты лучше скажи, мы что, взаправду попали в Страну Чудес?

– Ну, кому чудес, а мне эта сумасшедшая королева с Мартовским зайцем чудесами не кажутся… – кисло возразил Чеширский кот и начал вылизывать лапу (хорошо не другое место, а то при его размерах это было бы еще то представление).

– Слушай, а как пройти к Мартовскому зайцу? Мне что-то пока не хочется встречаться с королевой и катать ежей живыми фламинго.

– Ты права, нет ничего грустнее, чем расставаться с собственной головой, тем более, несколько раз кряду, – мурлыкнул котище. – Но ты меня удивляешь. Неужели ты забыла дорогу?

– Да я тут и не бывала никогда, – возразила новоявленная Алиса.

– Хм. Что за странные создания эти маленькие девочки – постоянно врут.

– Я не вру!

– Если ты не Алиса и никогда здесь не была, то откуда знаешь про зайца и меня? – невозмутимо мяукнул кот и стал постепенно исчезать.

Наша «Алиса» только разевала рот в безуспешной попытке придумать, что бы такого убедительного возразить. Я решил спасти положение и, пока эта философская улыбка совсем не растаяла, попросил:

– Но лиса-то здесь в первый раз! Мне хоть можешь сказать, где искать зайца?

– Не в первый… – Губы немного задержались в воздухе. – И потом лисы пагубно сказываются на здоровье котов, хотя бы и таких умных, как я.

После чего улыбка совсем исчезла, а Мышуня с досадой прокомментировала:

– Как был занудой, так им и остался! Его по делу спрашивают, а он…

– Не стоит так расстраиваться, пойдем по тропинке и куда-нибудь придем, – невозмутимо возразил Гарольд.

– И правда, не стоит… прямо и налево… – На мгновение в воздухе опять появилась все та же улыбка и, выдав нужную информацию, снова исчезла.

– Ну вот, хоть совесть проснулась, – успокоенно вздохнула Маша.

– Слушайте, а чего мы здесь забыли? – тревожно спросил я, смутно припоминая сумасшедших персонажей этого сказочного мира. – Не хватало, чтобы нам еще головы поотрубали.

– Нет уж! – резко возразила Машуха. – Если уж выпал такой шанс побыть немного Алисой в Стране Чудес, я его использую до конца! По крайней мере, без чаепития с Мартовским зайцем я никуда не уйду!

Мы уже топали по указанной тропинке, и я спросил Гарольда:

– А откуда вы узнали про этот мир?

– Как откуда? От Льюиса, конечно! Правда, я сам тогда еще мальчишкой был, и этот мир стал первым, который мне удалось посетить под руководством старого волшебника. Вот я и подумал, что, раз вы знали Кэрролла там, вам будет интересно побывать здесь, а оказалось, что вы знаете эту местность лучше меня.

Алиса, шедшая впереди, резко остановилась и спросила:

– Так значит, отсюда Кэрролл срисовал все свои сюжеты?

– Не знаю, может, срисовал, а может, и сам создал. То, что я не умею создавать миров, еще не означает, что этого не умеют другие, – пожал плечами Гарольд и показал нам, что дальше тропинка поворачивала налево.

Пройдя какие-то кусты, мы вышли на новую поляну и остановились.

– Да в этом мире заячьи уши торчат из каждой крыши! – озвучил я, как мне показалось, общее изумление.

Однако наша «Алиса» была в курсе дела, так как заявила:

– Точно, дом Мартовского зайца! У него еще крыша должна быть покрыта заячьей шкурой.

Заячьей или не заячьей, но действительно, при ближнем рассмотрении оказалось, что скат крыши лоснился на солнце шерстью. Но это уже не занимало нашего внимания, так как перед нами предстало весьма странное застолье на открытом воздухе.

– Сто лет прошло, а здесь все по-прежнему! – восхищенно воскликнула Мышуня.

Я, признаться, как-то пропустил в школе это произведение и ничего странного в большущем столе, буквально заваленном белой фарфоровой посудой для чаепития, не нашел. Гораздо интереснее были сами столующиеся: здоровенный толстозадый зайчище и странное животное, дрыхнущее прямо среди чашек с чаем.

Алиса-Мышуня подскочила к столу и сразу плюхнулась на свободный стул. Гарольд решил не быть таким бесцеремонным и спросил:

– Можно нам присесть?

– Не спрашивай! – сказала наша Алиса.

– Нельзя! – одновременно ответил заяц.

– Садитесь! – прошипела на нас егоза и спросила Мартовского зайца: – А где Шляпа?

Не успел я спросить, откуда у зайца шляпа, как тот ответил:

– У Шляпы жидкий стул. Он под столом.

Алиса наклонилась и спросила там у кого-то:

– Тебе плохо?

– Нет, мне хорошо. Стулу плохо! – начало жаловаться из-под стола. – Я сидел, сидел, чай себе пил, а он взял и стал таять. Я ж не специально на него чай пролил… Теперь вот думаю: если я снова пересяду, следующий стул тоже растворится?

– Нет, сиди пока под столом, а то у нас так стулья закончатся, – посоветовал заяц и смачно прихлебнул чай из своей чашки.

– Можно и мне чаю? – осторожно начал я, но Алиса тут же цыкнула на меня:

– Я сказала: не спрашивай… наливай и пей! – И, повернувшись к длинноухому, спросила: – А у вас, уважаемый заяц, чаепитие все еще не закончилось?

– А как оно может закончиться, если на часах… – При этом косой вытащил за цепочку из чашки на столе круглые часы и, открыв крышку, кивнул. – Вот, как встали на пяти часах, так и пьем, а «файв-о-клок» нарушать нельзя!

Я налил что-то из фарфорового чайника в пустую чашку и, отхлебнув вполне настоящего горячего и душистого чаю, попытался осмыслить ситуацию:

– Как же так получается? Они сто лет уже чаевничают, не выходя из-за стола, а чашки все такие же девственно чистые, и чай при этом горячий и свежий…

– Кто сто лет пьет? Что пьет? – забеспокоился заяц. – Алиса только вчера приходила. А чашки чистые, потому что мы все время пересаживаемся… только вот со Шляпой не знаю, что теперь делать. Может, пусть пока под столом посидит? Соня-то вон, все спит. Одно плохо, с кем мне тогда беседы водить?

– А королева к вам в гости не захаживала? – поинтересовалась последними новостями Алиса.

– Нет, только Деликатес, – смутился заяц и пояснил: – Но мы не удержались… в общем, нет больше Деликатеса.

Я почувствовал, что моя башка, пусть и лисья, но все равно начинает съезжать с катушек. Я попытался внести ясность:

– Уважаемый заяц, а вам не кажется все это каким-то бредом?

– Именно бредом! Мы все делаем бредом, – обрадовался заяц. – Говорим и бредем, пьем чай на бреду, играем в крокет на бреду. Часы вот только остановились, и теперь сидим тут.

– А если часы починить? – решил я его подковырнуть с другой стороны.

– Никак нельзя. Ведь уже давно никто не знает, какое точное время, и они начнут ходить неправильно. А как же мы тогда будем жить? Нет, лучше пусть уж так, как есть.

– Железная логика! – тихонько поаплодировал зайцу Гарольд.

– Где вы тут увидели логику? – мурлыкнуло у меня за левым ухом.

Я обернулся и обнаружил на соседнем стуле постепенно проявляющегося кота.

– Что, не усидел один? – поддела его наша егоза.

– Усидел, – невозмутимо ответил Чеширский красавец и лениво добавил: – Просто сюда королева со свитой идет, искать герцогиню. Та ей подсыпала перцу в торт, ну и теперь ее высочество рубит всем головы налево и направо.

– Но здесь не было герцогини! – воскликнул заяц.

– Неправда, я свидетель! – вдруг проснулась Садовая Соня. – А что произошло?

– У вас скрывается эта злодейка! – послышался визгливый голос экзальтированной дамы.

– Уже пришла, – мурлыкнул кот. – Пожалуй, я начну потихоньку линять.

– Я тоже начну линять со страха, – хрюкнула Соня и заснула.

– Но… – в отчаянии воскликнул заяц. – Чайная церемония превыше всего! Надо всем пересесть на один стул вправо, тогда, может, все образуется.

Я понял, что начинаю окончательно сходить с ума, и вдруг королева увидела нашу Алису. Что тут началось! Королева, казалось, забыла про свою вздорность и герцогиню, кинувшись, чуть не рыдая, к Машухе:

– Кого я вижу, Алиса! Мы так скучали! Без тебя совершенно невозможно играть в крокет! Ты немедленно отправляешься с нами. Так, валеты, быстренько подготовьте поле для игры.

Пока она вытаскивала из-за стола «Алису», я кинулся к Гарольду и взмолился, начав с испуга ему «тыкать»:

– Я хоть и не взрослый, но и у меня мозги уже пухнут от этой дури! Вытаскивай нас отсюда побыстрей!

Гарольд невозмутимо улыбнулся и шепнул:

– Не надо принимать все так близко к сердцу. Все в мире относительно. Дай Алисе увести отсюда королеву, и по дороге мы покинем этот мир.

– А что для этого нужно? – спросил я, несколько нервозно потявкивая.

– В некоторых мирах для этого нужно умереть. В других – заснуть.

– А здесь?

– А здесь стоит только захотеть и закрыть глаза! – рассмеялся клоун. – Неужели ты думаешь, что я сразу повел бы вас в опасное место? Только давай выходить согласованно.

Мы мило распрощались с зайцем, Шляпой под столом и висящей в воздухе улыбкой кота. Затем отошли с королевой на безопасное для застольных голов расстояние и, перемигнувшись, одновременно закрыли глаза. Непрерывное ворчание королевы оборвалось где-то на полуслове.

Стоя на туманной дорожке межмирья, Гарольд заметил:

– Как-то мы не попрощавшись ушли.

– Как раз именно по-английски, – кивнула Мышуня. – Я бы еще за столом посидела, но играть в этот крикет или крокет с королевой?..

– А мне показалось, что там самый главный кот, а не королева.

– Нет. Самый главный там был кролик, в чью нору провалилась настоящая Алиса, но с ним мы не успели пообщаться.

– Ладно, так мы еще долго будем выяснять, кто главный, а нам домой пора! Прежде чем куда-либо идти, вам нужно научиться возвращаться, – поставил точку в нашей беседе Гарольд.

Я хотел заметить, что если мы намереваемся навсегда вернуться в наши настоящие тела, то это вроде как и без надобности, но не стал перечить волшебнику, тем более он озадачил нас проблемой самостоятельно выйти к входу в мир Сиолы. Спустя буквально сотню шагов, за очередным поворотом дорожки мы увидели знакомые водяные ворота. Гарольд поздравил нас с успехом и попросил нырнуть в них. Вскоре мы уже открыли глаза, лежа в глубоких креслах, а кристалл все продолжал плыть волнами волшебного света.

«Теперь я понимаю, насколько этот свет похож на межмирье», – зачарованно подумал я.

«Поздравляю! – раздался голос Гарольда у меня в голове. – Если честно, я больше всего боялся, что вам не удастся легко вернуться в эти тела. Ведь они, по сути, не принадлежат вам».

«Теперь нам ничего не страшно!» – в унисон воскликнула Маша.

Однако Гарольд как-то смущенно на нее посмотрел и, глубоко вздохнув, возразил:

– К сожалению, то, что мы с вами проделали, является только первым шагом в пропасть неизведанных опасностей, которые прячет в себе межмирье. Мы сейчас немного передохнем, и я попробую отвести вас в родной мир. Хотя никакой уверенности у меня в этом нет.

С этими словами волшебник встал и открыл дверь, впустив в комнату свет. Я крикнул ему вдогонку:

– А почему нет уверенности?

Ответ мы получили во время беседы на уютной веранде, где специально для нас был сервирован небольшой стол. И ничего хорошего в этом ответе для нас не нашлось, так как у волшебника не имелось ни четкого адреса, куда нас перемещать, ни достаточного опыта таких перемещений.

Мы пили чай, и я отметил про себя, что у сумасшедшего зайца напиток был лучшего качества, но не стал расстраивать Гарольда, хотя заподозрил, что он «подслушал», так как профессор хмыкнул и заметил Сильвии:

– Почему мы не научились выращивать у себя хороший чай?

– Это скорее вопрос к вам, уважаемый, или к Льюису и ему подобным чародеям, – пожала плечами волшебница. – Откуда нам, не путешествующим по мирам, знать, каким на вкус должен быть «настоящий» чай? Ведь для нас настоящий именно этот напиток…

– Да, – вздохнул Гарольд, изысканным жестом беря маленький кусочек печенья. – Вот чего нельзя сделать, так это принести оттуда хоть одно зернышко растения. Все остается на утеху сознанию.

Пока старшие вели ленивую беседу, мы с Мышуней не церемонились ни с закусками, ни с «чаем», так как понимали, что, оставив без внимания гору сладостей на столе, обидели бы хозяина. Когда наши желудки раздулись до состояния полного неприятия пищи, мы, наконец, смогли воспринимать что-нибудь, кроме вкуснятин перед носом.

Словно почувствовав, что мы пришли в полную боевую готовность и не захотели еще от сытости спать, Гарольд начал дальнейший инструктаж:

– Ребята, тот мир, который мы посетили, не является настоящей жесткой реальностью. Даже этот мир Сиолы довольно мягок, а вам предстоит вернуться в очень жестко зарегулированную реальность. Поэтому вам нужно знать, как это сделать и какие опасности вас могут поджидать…

Оказалось, что в такой мир можно заглянуть, только «подсидев» настоящего хозяина какого-нибудь тела. Обычно это можно проделать во время сна, вселившись в тело на время и отправив хозяина погулять в его собственных снах. Для этого нужно «просто» разбудить подходящий объект вторжения и начать им пользоваться. Выйти из мира можно тоже во время сна, ну, или ударив тело по голове чем потяжелее… Однако долго продержаться там тоже сложно, так как спустя примерно сутки хозяину надоест смотреть сны и он силой вернет контроль над телом.

Задача осложнялась тем, что Гарольд весьма смутно представлял, из какого мира мы пришли, так как Кэрролл в свое время не обмолвился ни словом, откуда и кто он. Поэтому старый ректор до сих пор свято верил, что Льюис являлся верным сыном Сиолы. Основываясь на наших рассказах, Гарольд сделал вывод, что у него на примете только два мира, подходящих по описанию под наш.

Дальше он подробно инструктировал, как нужно входить в жесткий мир. После дверей нас будет ждать полная темнота, и мы «на ощупь» должны почувствовать родные тела. Если теперешние хозяева не будут спать, если мы плохо настроимся, или если мы попадем не в тот мир, то окажемся не в своих телах, а в чем-нибудь нам понравившемся или просто «попавшемся под руку». И тут уж надо б ориентироваться по обстановке: определиться, куда попал и какое время суток, если, конечно, это тот мир, который нужен. Затем попытаться найти свое тело в реале и отследить, когда оно пойдет спать, чтобы повторить попытку внедрения.

И самое главное: возвращение, если что-то не сложилось. Гарольд будет ждать нас у двери в мир и «вслушиваться». Нам же нужно крепко заснуть в арендованных телах или впасть в любое бессознательное состояние с мыслью увидеть Гарольда и межмирье. Как только он почувствует наши освободившиеся от тел мысли, он перейдет порог двери и вытащит нас из темноты. Первый раз такой трюк весьма опасен. Старый волшебник вспоминал, как сам пытался в панике несколько раз уснуть, когда за ним гнались преследователи, решившие, что он опасный сумасшедший. Именно Льюис тогда его и вытащил, после того, как неумелый путешественник в отчаянии с разбега въехал в стену позаимствованной головой.

Мы слушали, открыв рты, и проникались всей серьезностью нашего положения. Когда мы все-таки не выдержали долгой и серьезной лекции и стали натурально клевать носом, Гарольд довольно хмыкнул:

– Сильвия, вам не кажется, что наши путешественники вполне готовы к отправке домой?

Волшебница согласно кивнула и помогла нам подняться с уютных сидений. Затем мы совершили рейд по обратному маршруту в магическую лабораторию и почти без проблем оказались с Гарольдом в межмирье – сонное настроение наших организмов весьма этому способствовало.

– Ну вот! – потирая руки, довольно воскликнул слегка флуоресцирующий волшебник. – Двух зайцев убьем: и тела выспятся, и хозяева выгуляются!

Мы весело отправились по туманной дорожке, вьющейся в непонятно каком пространстве неизвестно какой реальности. Как и в прошлое посещение, вскоре за очередным поворотом появились ворота. На этот раз они были какие-то уж очень простые: две створки некрашеного и неструганого дерева висели на таких же деревянных, потемневших от времени столбах и ничего больше. Даже кольца какого или ручки не привинтили. Впрочем, зачем ручки воротам, которые никогда не открывались? Или открывались? Надо спросить у Гарольда…

Но Гарольд не дал расползаться нашим любопытным мыслям, а быстро повторил инструкцию о том, как входить в мир и как из него выбираться. Мы сосредоточенно кивнули и, следуя указаниям, одновременно прыгнули, крепко взявшись за руки – это для того, чтобы помогать друг другу в поиске, а если что-то пойдет не так, то чтобы оказаться где-нибудь рядышком.

Действительно, полная темнота – хоть закрывай, хоть открывай глаза. Только чувства. Первое – присутствие Маши; второе – какой-то шепот или шорох, третье – ощущение чужого мира. Как будто ты рыба в аквариуме, которая тычется мордочкой в стекло и скользит по невидимой поверхности.

Так, что-то теплее – от Маши тоже исходит мысль-узнавание. Но все равно, что-то не то. Непонятно, сколько мы так скользим по краю какой-то невидимой пропасти. Я начинаю уставать. Она тоже. Все! Нет сил. Ничего более приемлемого я все равно не могу ощутить. Маша согласна, она тоже чувствует такую возможность. Входим!

Прыжок. Меня как будто засасывает в тело. Все! Я на месте. Сплю. Какой-то хрюк окончательно будит меня. Кажется, это я сам так всхрапнул. Но я же в жизни не храпел! Пытаюсь, не открывая глаз, прийти в себя. Странно, я не лежу в кровати, а сижу. Вокруг гул тихо переговаривающихся голосов. Болит спина. Чего же она так болит? Просто ломит всю поясницу! Надо отвлечься…

Ага, какие-то перехихикивания. Уж не в мой ли адрес? Такого я оставить без внимания не мог и стал потихоньку, чтобы не обнаружить себя, приоткрывать глаза. Первое, что оказалось в поле моего зрения, были руки. Не мои руки. То есть мои, но какие! Старые, с иссохшей кожей, слегка подрагивающие. Неужто меня занесло в тело какого-нибудь старца? А если старухи? В панике я приоткрыл глаза чуть шире и с облегчением заметил, что одет в какой-то темный пиджак и брюки, под которыми угадывались иссохшие коленки.

Так, теперь не спешить! Сначала я тихонько, не меняя положения, перевел глаза в ту сторону, откуда доносилось сдавленное хихиканье и шепот.

Хм… это что еще за тетки? Не совсем тетки – лет этак на 18–20 потянут. А наряжены, разукрашены – прям хоть на ярмарку. Хотя, в общем-то, как обычно для такого возраста: лишь бы спереди или сзади чего не вывалилось, а то одежда того гляди лопнет…

Чего-то я разбрюзжался – видимо, влияние старческого организма. По правде сказать, девки были староваты и не в моем вкусе. Вот Машуткина легкая фигурка с парой очаровательных прыщиков мне больше нравилась…

Опять я куда-то не туда мыслями уплываю. Надо срочно определяться, где, что и когда. Причем желательно уложиться в ту же минуту, но вот вопросов оказалось гораздо больше чем один. И все-таки первым делом надо попытаться определиться, не проявилась ли где-нибудь поблизости моя вредная, но такая необходимая напарница? А то без ее острот я чувствую себя не в своей тарелке, или даже хуже – не в своем теле.

С «когда», кстати, довольно понятно: дело происходит днем. Значит, наши настоящие тела сейчас гуляют себе в школе или еще в каком месте, куда загнали их нынешние владельцы. По крайней мере, не спят. Иначе я бы не оказался сейчас в этом дрыхнущем на занятиях профессоре.

Профессор или нет, я наверняка не знал, но, судя по великовозрастным ученицам, это заведение явно не школа. А что еще может делать такое старье с кучей молодых теток? К тому же не только теток – я заметил пару парней в углу. Итак, я уже смелее обвел помещение взглядом из-под густых бровей. Это была обычная классная комната. Студентов насчитывалось человек пятнадцать. Они что-то читали, а на столах валялись какие-то штуковины, типа тех конструкторских наборов, что мы собирали из железяк или пробирок на уроках химии и физики.

Но не это меня интересовало. Я искал, нет ли в комнате таких же неудачно задремавших студенток, как и старый профессор, приютивший меня? И я нашел: в левом углу, у окна, прислонившись к стене, посапывала одна крупная перезрелая девица, довольно смешно отвесив челюсть во сне.

Поняв, что это, возможно, наш с Мышуней шанс, я осторожно встал и, стараясь не скрипеть громко суставами, нетвердой походкой направился к сплюшке. Ее соседка стала было поворачиваться с явной целью разбудить засоню, но я перехватил ее тревожный взгляд и поднес к губам палец, показывая, что не надо шуметь. Приближаясь, я не смог скрыть ехидной усмешки, но, поймав пару удивленных взглядов, удержался от самых радикальных действий – меня так и подмывало ущипнуть эту плюшку-сплюшку за весьма сытый окорок. Понимая, что представляю собой что-то вроде артиста на сцене, я милостиво улыбнулся зрителям и, взяв подвернувшийся кусочек бумажки на парте, начал им тихонько щекотать дородную девицу под носом.

Вышло довольно удачно. Моя «пациентка» зашевелила туда-сюда ноздрями и вдруг оглушительно чихнула.

– С добрым утром! – воскликнул я, поразившись тому скрипу, который вырвался из моего горла, и, когда деваха очумело уставилась на меня, заботливо спросил: – Машенька, я тебя не напугал?

– Я… не М-машенька, – пробасила дуреха и то ли обиженно, то ли испуганно зачастила. – Меня Агафьей зовут, простите, профессор, я ночь не спала, все учила.

– Вы меня простите, запамятовал! Склероз, знаете ли, еще никто к старости не отменял… – расстроенно пробормотал я и с некоторой паникой подумал: «Как же теперь Мышуню разыскать?»

В этот момент мой взгляд наткнулся на другую, совсем даже не спящую девицу, гораздо более импонирующую своей худобой моим, признаться, весьма юным вкусам (не представляю, что мне когда-нибудь стали бы нравиться такие сытые булки). Но дело было не в стройности девушки, и не в ее прямых черных волосах, и даже не в смешно вздернутом носике. По ее тревожным глазам я догадался, что явно что-то пропустил. К тому же она так смешно тянула руку – я не посещал занятий в университетах, но этот жест мне до боли знаком по школе.

– Профессор… – вымолвила девушка, и я не смог не подойти к ней.

– Чем могу быть полезен? – выскочила из меня почти на автомате напыщенная фраза, явно подсунутая мне этим старым телом.

– Профессор… я – Маша… – и быстро сверкнув взглядом по вслушивающимся студентам, она спросила шепотом: – А вы Михаила помните?

Я почувствовал, как совершенно неприличествующая профессору, идиотская улыбка блаженно расползается по моим морщинам.

– А имя Гарольд вам ничего не говорит? – лукаво заметил я, на что девчонка уже смело воскликнула:

– А Сильвия?

– Йес! Ох-ох-ох! – воскликнул я, неосторожно подпрыгнув и схватившись за поясницу. Совсем забыл о своих ограниченных двигательных возможностях! Проковыляв назад к учительскому столу, я, на ходу выдумывая, как бы нам с Машей смыться из классной комнаты, обратился к присутствующим: – И на старуху бывает проруха: не понос так золотуха! Так вот, к чему это я? Да… вы уже ознакомились с инструкцией? Тогда приступайте к работе! А мне что-то нездоровится, нужно отойти… – и заметив испуганно-недоуменные взгляды, добавил: – Пока что не насовсем, только на часик. Кстати, мне бы помощь не помешала… вот вы, – я ткнул иссохшим пальцем в Машуню, прячущуюся под вполне симпатичной внешностью. – Помогите старику доковылять до кабинета задумчивости… пардон, то есть моего кабинета… есть же у старого профессора какой-нибудь кабинет?

Мышуня с готовностью бросилась ко мне на помощь и, схватив под руку, чуть не волоком вытащила в коридор. Мы встали в пустом длинном переходе и некоторое время молчали. Наконец во мне взыграла обида:

– Ну почему так всегда: я опять в какой-то утиль угодил, а ты девочка «все-при-всем»!

– Не брюзжи, господин профессор! Чего тебе еще надо? Почет, уважение и здоровый сон во время занятий!

– Чья бы корова мычала… или ты что, в неспящую красавицу что ли, воткнулась?

– Да, похоже, у тебя и в самом деле с мозгами проблемы! – усмехнулась егоза и пояснила: – Эта милая девушка тоже немного прикорнула – я просто проснулась раньше тебя.

– Ладно, проехали! Нам надо срочно определяться, куда мы попали. Мне кажется, что это вполне на Москву похоже, и говорят все по-русски.

– Я бы так губищу не раскатывала… – скептически скривилась Мышуня. – Язык нам по барабану – любой будет своим казаться.

– А идиомы?

– А идиоты, вроде тебя, все время пыжатся, пытаясь все на свете объяснить… Тут без тщательного исследования местности не обойтись, – деловито заявила подруга, как будто сама только что не хныкала у памятника Кэрроллу по поводу английских шуточек.

В это время окружающая обстановка начала меняться помимо нашей воли. Прозвенел звонок и в коридор начали выходить великовозрастные ученики, а ко мне подрулила какая-то тетка и стала всполошенно кудахтать:

– Дорогой Ибнахмед Ганнибаллович (по крайней мере, я так воспринял свое имя, хотя за адекватность не смог бы поручиться), как ваше здоровье? Я слышала, вам стало плохо?

Я начал скрипеть старыми мозгами, как бы мне обратить ситуацию в свою пользу. Мышуня и в самом деле соображала быстрее, подсказав тетке, что меня неплохо бы проводить до кабинета и потом решить, что делать дальше. В результате я, ведомый под руки двумя разновозрастными дамами, был неспешно доставлен в свои личные апартаменты. Никогда у меня еще не было кабинетов, тем более таких!

И все-таки я был здесь гостем, как и Мышуня. Когда меня усадили в шикарное кожаное кресло, возникла несколько странная ситуация. Тетка поблагодарила Мышуню, и той как бы полагалось исчезнуть из моей привилегированной жизни. Я умоляюще взглянул на женщину и жалобно произнес:

– Уж позвольте старику маленькую слабость, дайте мне скрасить мое одиночество общением с юной дамой.

Судя по выражению тетки, я одной фразой умудрился наговорить ей кучу гадостей. Ну да: намекнул, что с данной теткой мне было одиноко, так как она уже не могла ничего мне скрасить ввиду своей удаленности от юного состояния. Но не мог же я ей признаться, что для меня и эта, нынешняя Мышуня в старухи годится! Вот так… расстроил женщину… а вы знаете, что нет ничего хуже расстроенной женщины? Если не знаете, то попробуйте, расстройте! В результате тетка вылетела торпедой и выстрелила дверью в косяк, так что где-то посыпалась штукатурка.

– М-да, как-то некрасиво получилось, – прокряхтел я, пытаясь выкарабкаться из глубокого кресла.

– Куда уж хуже! Она теперь там, наверно, пересчитывает, сколько своих молодых лет отдала службе этому тирану, сколько раз подавала кофе… и так далее по списку.

– Нам нужно вырваться из здания, чтобы хоть что-то понять, – прервал я анализ женского поведения.

– По-моему, нас больше никто не держит, – согласно кивнула Мышуня и, взяв меня за руку как младенца, вышла из кабинета.

Мы, оглядевшись, направились к центру здания, раздавая налево и направо приветственные улыбки. Вскоре нам попалась лестница, и мы спустились на этаж ниже к центральному входу. По пути я объяснял Маше, что, если мы находились в своем городе, то нужно найти район нашего жительства и, в итоге, свои настоящие тела с их теперешними владельцами. Но когда мы вышли на крыльцо, я остановился, вцепившись в руку Мышуни… а она вцепилась в мою.

– Кажется, нам нужно срочно идти спать… – только и смог я проскрипеть, переполненный отчаянием.

По улице в обе стороны сновали машины, и ничего в этом не было бы особенного, но вот внешний вид машин тянул если только на начало прошлого века. В моей голове начали всплывать некоторые странности в одежде (на удивление не очень сильно отличающейся от современной в моем мире). Отличия были и в архитектуре и меблировке, но до этой минуты я все принимал за собственное незнание старинных центральных зданий и их обитателей.

Все стало на свои ужасные места. Мы оказались в мире, очень похожем на наш. Но таких машин, в таком количестве собранных в одном месте, у нас уже не найти нигде, если только не оказаться на съемках фильма про каких-нибудь Сталинских революционеров.

Наше размазывание чувств по ступенькам университета прервал дядька, выскочивший из черного моторного кабриолета (а правильнее сказать, драндулета). Он подбежал к нам и спросил:

– Куда профессор желает ехать?

– Домой! – Я попытался начальственно махнуть рукой и стал неспешно спускаться по лестнице, совсем нешуточно облокачиваясь на Машину руку.

Шофер предупредительно открыл заднюю дверку. Я залез внутрь и настойчиво дернул за руку замешкавшуюся девушку. Не хватало еще, чтобы она осталась одна посреди улицы! Маша неловко плюхнулась ко мне на коленки. Я, чтобы скрыть боль в потревоженных костях, скабрезно захихикал. Шофер с каменным лицом закрыл дверку и прошел к себе. Мышуня немного пошипела, но устроилась-таки рядом. На что я заметил:

– Это вам, конечно, даже не «Жигули»! Но потерпи, милая, и мы скоро уснем праведным сном в моих шикарных апартаментах! Поверь, я даже не буду тебя… как это говорят… соблазнять.

– Ой, уморил! – рассмеялась егоза. – Да ты хоть знаешь, что ты сейчас можешь соблазнить только на тот свет?!

– Как это так? – начал было возмущаться я.

– А куда ты годишься? Если только на анализы – и те испорченные!

От такой отповеди я заткнулся и молчал всю дорогу, смотря в окно. Эх, лучше бы я туда не смотрел: отличия стали громоздиться одно на другое, только еще больше вводя меня в состояние меланхолии.

Одно хорошо, кажется, я все-таки достал Мышунину совесть, спрятавшуюся, как Кощеева смерть, под десятью оболочками моей подружки. Я почувствовал на своей старческой лысине ее руку, пытающуюся пригладить остатки куцых волос.

– Бедненький мой старичок! Я же не про тебя говорила, а про это старое тело. Ты у меня орел хоть куда! Вот домой выберемся, я тебя по блату устрою на сдачу всех анализов!

– Размечталась! Пока мы тут прохлаждаемся, там наши тела портятся под разлагающим влиянием вампиров и эльфов. Так что на хорошие анализы не надейся, – примирительно проворчал я.

– А я тебе в таком виде больше нравлюсь? – вдруг спросила Машуня и заинтересованно глянула на меня.

Вот ведь женщины – не пойми где, не пойми в чем, а все туда же: «Как вам моя прическа?»

– Нет, самой красивой ты выглядишь в межмирье! – честно признался я, и заслужил признательный чмок в свой сморщенный лоб, на что шофер только тревожно зыркнул в зеркало заднего вида. Оставалось только догадываться, что он подумал при виде студентки, резво запрыгнувшей на коленки к дряхлому профессору и схватившей его за остатки вихров с поцелуями. Хорошо, что это длилось всего мгновение, хотя, если честно, я бы еще «потерпел», но Мышуня, словно птаха, уже слетела обратно на сиденье.

– Не знаю, какие нравы в этом мире, но, похоже, весьма пуританские, – осталось только довольно хихикнуть мне.

Дальше развивать тему не получилось, так как мы въехали во двор довольно симпатичного особняка. Пожалуй, профессор, как минимум, академик или ректор института – в таких особнячках, да еще в черте города, простые учителя не живут.

Мы с Машуней, как ни в чем не бывало, прошествовали рука об руку к дому.

– Ну вот, есть подходящее место предаться освободительному сну! – удовлетворенно заметил я, дребезжа козлиным голоском и потряхивая не менее козлиной бородкой.

– Представляю, что народ подумает о свихнувшемся под старость профессоре! – поддержала мою мысль Мышуня.

– Не смеши меня, а то я от хохота рассыплюсь, – закашлявшись, сипло выдохнул я. – Нам нужно успокоиться, а ты тут…

– Сам начал! Еще распиши, какого легкого поведения студенточку я собой представляю!

– Нет, не легкого и даже не тяжелого, а, я бы сказал, молодую особу, снедаемую странной тягой к полуразложившимся от старости кавалерам.

В результате перед открывшейся дверью мы предстали, весьма странно хихикая. Правда, от встревоженного вида встречавшей нас женщины наш смех быстро сошел на нет.

– Папа, что ты здесь делаешь с этой… девушкой посреди занятий? – вопросила «моя дочка».

– Стою и смеюсь! – опять улыбнулся я. – Давно так не смеялся.

– Ничего смешного в том, что ты заявился с чужой женщиной, я не вижу. Видела бы этот позор мама!

– Доченька, какой может быть позор в моем возрасте? Мне просто не поздоровилось, и эта чудесная девушка, студентка из моей группы, милостиво согласилась меня проводить до дома. Кстати, ее Маша зовут.

Женщина в роскошном атласном халате удивленно подняла брови и переспросила:

– Как? Ланша?

– Да-да, не обращай внимания… – старчески зачастил я, испугавшись, что с именами у нас опять проблемы. Это явно указывало на то, что мы говорим на каком-то неизвестном языке и когда пытаемся воспринять имена в том виде, как они звучат, сталкиваемся с недоразумением. Поэтому пришлось идти вперед тараном, на манер старичков в очереди за пенсией или лекарствами – я просто-напросто нахально двинулся вперед на свое, тоже, надо сказать, весьма престарелое чадо, при этом цепко держа Мышуню за руку.

Моя тактика сработала, и «дочка» посторонилась, впуская нас в холл. Вломившись внутрь дома, я растерянно остановился посреди просторной комнаты – нужно было куда-нибудь двигаться, чтобы срочно уснуть. Мне пришлось беспомощно взглянуть на хозяйку и спросить:

– Забыл… доченька, где моя спальня?

– Зачем вам спальня? – тревожно спросила тетка.

– Мне тяжело, а ты еще издеваешься… – Я попытался придать своему тону оттенок обиды.

По-моему, получилось очень натурально, так мой голос скрипуче подрагивал, а «дочка», мгновенно расправив нахмуренные было брови, указала куда-то направо. Она еще хотела «заботливо» оттеснить Мышуню от меня, но я с укором заметил, что нехорошо так обращаться с гостями. Так что мы все втроем прошли ко мне в спальню.

Надо сказать, такие спальни я видел не чаще, чем давешний кабинет. Ладно, широченная кровать (на которой мы с Мышуней могли вполне потерять друг друга почти с тем же успехом, как и в межмирье), так тут еще имелось большущее кресло, столик и тахта, не говоря о прочих непонятных прелестях интерьера.

Быстро сориентировавшись на местности, я прикинул, что если Машуня уснет на тахте, а я на кровати, это не нанесет непоправимого морального ущерба девушке, как и не шокирует старика после пробуждения. Вообще-то, их ожидает еще тот сюрприз – представляете: вы тихо-мирно засыпаете себе на лекции или занятии, а просыпаетесь в спальне со своим любимым-нелюбимым преподавателем-студенткой (нужное выбирайте по своей фантазии)? Впору с ума сойти, если не от склероза, так от конфуза!

Только я озадачился тем, как бы спровадить внимательную «дочурку» куда подальше, как она сама пришла мне на помощь с вопросом:

– Папа, мне нужно в магазин, ты шофера еще не отпустил?

– Нет, конечно! – радостно воскликнул я. Еще бы я отпустил, если ни ухом, ни рылом в их великосветских порядках. Сейчас терпеливо ожидающий распоряжений водитель оказался как нельзя кстати, а я продолжал выводить рулады. – Езжай, милая, а Ма… Ланша присмотрит немного за старой развалиной.

Но остаться вдвоем с Мышуней наедине в такой роскошной спальне оказалось еще полдела. Нужно было еще уснуть. И если в свойства стариков входила способность засыпать днем в самый неподходящий момент (как и не спать ночи напролет), то как уснуть полной энергии девушке средь бела дня – еще тот вопрос. Поэтому уже вдогонку «доченьке» я вспомнил:

– Милая, ты не подскажешь, где у нас снотворное? Мне нужно поспать.

Моя временная родственница, вздохнув, подошла к красивой, инкрустированной костью тумбочке и достала из ящика баночку с пилюлями. Затем, почему-то повернувшись к Маше, а не ко мне, сказала:

– Вот лекарство. Одну пилюлю. Максимум две, если не подействует. Присмотрите за ним, он у нас со странностями! – С этими словами поспешила к ожидающей машине.

– Уф-ф! – облегченно вздохнул я, когда услышал звук закрывающихся дверей. – Ну, чем дальше займемся в столь роскошных взрослых телах?

– Да уж, роскошных! Ты это не про себя ли? – рассмеялась забияка. – И не надейся на стриптиз, старье!

– Ну что тебе стоит, ты же все равно не в своем теле? Чисто из любопытства, я ж еще никогда не видел…

– Все! Ты мне надоел, старый извращенец! Ешь свои пилюли и в люльку!

– Ну какой же я извращенец… и почему старый… по-моему, вполне нормальный интерес… ладно, только тебе надо две съесть, чтобы уснуть.

– Ой, о себе я и не подумала! – призналась моя «целомудренница» и спешно проглотила пару пилюль, запив их прямо из стоявшего на тумбочке графина.

– Эх, в кои веки подвернулась возможность, а она сразу спать! Хотя, если признаться, старовата ты будешь… – продолжал я по-стариковски брюзжать, пока Машуня подавала мне таблетку и заботливо придерживала графин, чтобы я запил.

– Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас «староват» для меня! – продолжала задорно насмехаться моя, несмотря ни на что, ласковая сиделка. – Так что оставь свои происки и давай ложиться. Ты – на кровать, а я тут, на кушетке.

– Возьми хоть подушку! – совсем оставив какие-либо надежды, посоветовал я. – И помоги мне снять пиджак.

Мышуня плотно зашторила занавески, и мы улеглись ожидать действия лекарства.

– Ты знаешь… – начал я было беседу, но в ответ мне тут же раздалось:

– Тсс!.. Там поговорим…

Глава 7

Мне довольно быстро удалось оказаться в полном мраке – достаточно было профессору захрапеть как следует. А вот Машуню я все никак не мог «нащупать». Уже и появилось чувство Гарольдового локтя, готового в любой момент меня выдернуть, но я просигналил, что без ехидной подружки отсюда не выйду.

Я продолжал метаться невидимой тенью в столь же невидимом пространстве и, немного паникуя, пытался разобраться в наших странных отношениях. Пока мы находились вместе и все было в порядке, только и ставили друг другу всевозможные шпильки, а стоило нависнуть малейшей угрозе – сразу просыпались телячьи нежности. Вот и сейчас, только что скабрезничал, а теперь готов в лепешку из-за нее разбиться…

Но она не дала мне этого сделать, все-таки подав тоненький, но ясный зов. Я, как тигр, сразу же кинулся навстречу, и спустя мгновение почувствовал, что вошел с ней в контакт.

«Ой и напугала же ты меня!» – просигналил я своей «потеряшке».

«Ты забыл, что молодой-красивой гораздо труднее уснуть, тем более с таким грандиозным храпом над ухом».

«Идем, Гарольд нас уже давно ждет!»

Мы вместе потянулись к знакомому присутствию старого волшебника и вскоре стояли на туманной дорожке перед деревянными воротами.

Радость встречи с Гарольдом омрачалась осознанием, что этот мир был только похож на наш родной. Мы пытались растолковать различия между реальностями, но волшебник все никак не мог припомнить, является ли тот, другой мир, нашим или нет. В конце концов, Мышуня в отчаянии воскликнула:

– У них даже телевизоров нет!

– А что такое телевизор? – поинтересовался Гарольд.

– Ящик такой или плоская рамка, по которой показывают всякие картинки. Она в каждом доме стоит… – объяснил я.

– А по ней показывают движущихся людей и животных! – подхватил волшебник. – Постойте, в том мире точно такие были. Я еще удивлялся, как в такой ящик можно все это впихнуть?

– А изображение в них цветное или черно-белое? – опасаясь радоваться, переспросил я.

– Ну, как в жизни, даже ярче, а как же иначе? Как это, черно-белое?

– Мышуня, кажется, нам нужно туда! – сказал я притихшей девчушке.

– Нет! – ответил Гарольд. – У меня силы на исходе. Думаете, это так легко: вас тут пасти, да еще все время во внимании эту дверь удерживать, балансируя на границе мира? А если что с вами произойдет? Мне, может, сутки так придется просидеть или еще что предпринимать. Нет уж, сейчас пойдем отдохнем. Заодно своего Рюшку проведаете, а вот завтра с утра милости прошу.

Возражать и настаивать было трудно, так как дорогу к нашему предполагаемому миру знал только Гарольд. Так что мы нехотя согласились. Я только попытался его поддеть:

– А что, у вас больше дел нет, как с нами возиться? Сейчас бы быстренько смотались туда и все…

– Дел у меня полно, но я их все отложил – настолько ваша история интересна и необычна. Но нельзя же терять голову! Тем более в моем возрасте…

Вскоре мы благополучно финишировали в его комнате, после чего отбыли с Сильвией домой, чтобы выяснить, как удался поход Рюшки в княжескую канцелярию. Однако никакого Рюшки там не оказалось. Мы стояли посреди притихшего и, казалось, приготовившегося к беде дома, и не знали, что нам делать.

Сильвия каким-то образом проверила, что защитный амулет не пересекал обратно границы городка Зимних Роз. Вот тогда нам стало совсем не по себе. Машуня с Сильвией метались по дому, всплескивая руками и расплескиваясь мыслями, а мне со всей отчетливостью стало ясно, что я являюсь прямой причиной Рюшкиных возможных перипетий. Ведь если бы не я, он бы не поплыл на стремнину, не сдружился с рыжим прохиндеем и не сбежал из дома. А теперь мы еще и сами пихнули его одного в человеческий город. И все восклицания Сильвии про охранный амулет и безобразия, творимые городскими властями, не в состоянии сейчас помочь парню. А в какой передряге он может оказаться, мне было слишком хорошо известно.

Я молча прошел в уютную спальню и стал собираться: нож, веревка, огниво, пакля, взрывные шарики… лук со стрелами придется оставить, слишком громоздкий… Женское население дома, наконец, догадалось, что я что-то затеваю, и накинулось на меня с расспросами и уговорами:

– Ты что удумал? Учти, я тебя одного не отпущу! – нахраписто наскочила сзади егоза.

– Ребята, я вас никуда на ночь глядя не отпущу! – вторила ей Сильвия.

Собрав по карманам все необходимое, я серьезно посмотрел на них и ответил:

– Это мое личное дело. Я Рюшку во все это втянул, я и разберусь… и пережидать ночь здесь не останусь. Маша, ты сама знаешь, что с ним могут сделать местные за это время. Дай мне только коготь – может пригодиться.

– Нет, это невозможно! – воскликнула волшебница. – Я тоже отправляюсь с вами!

– Нет, никто со мной не пойдет, вы будете только обузой, и все ваше волшебство не поможет, – произнес я и направился к двери.

– Держи свой клык, – сказала егоза и добавила, сощурив глазки: – Только не думай, что стану тебя о чем-то спрашивать. Ты, кажется, забыл, что я вампир и кое-что умею! Как ты собираешься его искать?

Я замер столбом, соизволив, наконец, задуматься. Опять девчонка прибила меня железными доводами так, что мне не пошевелиться. Пришлось признать ее правоту:

– Хорошо, только возьми какую-нибудь накидку, чтобы тебя люди на улице не видели, а то прибьют сразу. Я, на всякий случай, буду тебя за руку держать.

– Не выйдет, – как отрезала Машутка. – Ты мне помешаешь. Максимум – пойдешь рядом.

– Договорились, бери по карманам всякие мелочи, на месте разберемся.

– А я? – жалобно спросила Сильвия, словно не мы, а она была маленькой девочкой.

– Вы, пожалуйста, свяжитесь с Гарольдом – может, он что-нибудь из тяжелой магической артиллерии придумает, – ответила Мышуня за меня.

– Тогда возьмите еще вот это, – не стала выспрашивать про артиллерию наша хозяйка, а торпедой слетала в свою спальню и принесла какую-то тряпку и футлярчик. – Вот накидка невидимости… и светящаяся палочка.

– Мне это без надобности, – отмахнулась Мышуня.

Но я с благодарностью взял вещи – не знаешь, где пригодится. Палочка оказалась кусочком какого-то магического дерева, заряжающегося светом днем и отдающим его, когда его вынимаешь из специального футляра. Я даже попытался задуматься, на каких солнечных батарейках работает этот растительный светлячок, но Машуха опять меня сконфузила, без разговоров начав вплетать мои уши в косички. А я и забыл, что за пределами волшебного квартала за такие лопухи меня по головке не погладят – если только лопатой или, чего хуже, мечом.

Моя вампирша переоделась под мальчишку. Затем мы еще немного посуетились и выскочили на улицу. По подсказке Сильвии мы взяли направление, в котором отправился утром Андрюшка. Быстро пробежав до края волшебного квартала, пересекли его границу, и сразу вокруг все посерело, словно выключили цветную подсветку. Встревоженной Мышуне было нетрудно войти в боевую вампирскую форму. Сначала я накрыл ее с головой накидкой невидимости, решив, что так будет безопаснее. Но тут же понял, что не видя своей вампирши-ищейки, я не смогу за ней следовать. Быстро кинувшись, пока она куда-нибудь не сбежала, я стянул с девчонки волшебную тряпку, заменив на обычную накидку.

Бедная девочка выглядела не лучшим образом. Странно, но, видя ее обезображенное, по-настоящему вампирское лицо и скрюченное тельце, я почувствовал, как мое сердце сжалось от какого-то теплого чувства, причем не жалости, а гордости за свою напарницу, не боящуюся предстать передо мной в таком виде, когда речь идет о жизни друга.

– Не смотри на меня! – наполовину прохрипела, наполовину прошипела моя, можно даже сказать, страшноватая напарница и кинулась приземистой рысцой по улице.

Я трусил рядом и боялся, как бы кто не попался на ее пути. Она бежала, направляясь, словно стрелка компаса. Мне даже некогда было ориентироваться на улицах. Тем более все они в своем однообразии были похожи друг на друга, как неумытые и нечесаные близнецы. Мышуня ловко обходила редких прохожих – видимо, они ей мешали, и это получалось как бы само собой.

Неизвестно, сколько кварталов мы так пробежали, как нам попалось совсем уж плохо преодолимое препятствие. В спускающихся сумерках почти всю дорогу перегораживала компания пьяных мужиков, веселящихся у открытых дверей какого-то трактира. Я взглянул в сторону сгорбленной Мышуни, быстро семенящей на полусогнутых, и понял, что в сумерках она вполне сойдет за бесноватую средневековую калику. Лишь бы эти бугаи не присматривались…

Я набросил на себя накидку-невидимку и продолжил идти рядом со своей подопечной. Как оказалось, идея оказалась неплохой, так как Мышуня, не обращая ни на кого внимания, попыталась прошмыгнуть между мужиками, но те, естественно, оставить это без внимания не пожелали. Первый же лоботряс, попытавшийся походя сгрести в охапку непонятное серенькое создание, споткнулся на ровном месте и растянулся по мостовой (не без моей помощи, конечно). При этом невзрачная приземистая вампирская личность продолжила свой семенящий бег.

Моя ищейка уже совсем прошла препятствие, когда один совсем отмороженный тип решил достать движущуюся цель другим способом. Здоровенный бородатый детина вдруг выхватил из-за пояса огромный нож и замахнулся, примериваясь к броску. Однако его рука «почему-то» продолжила движение назад и он, потеряв равновесие, завалился вслед за ней. Если бы кто знал, чего это мне стоило – выскочить из-под первого увальня и успеть среагировать на метателя. Хорошо, после этого другие бездельники стали с испугом оглядываться, а один даже запричитал:

– Свят, свят, свят! Нечисть какая-то! – и рванул в кабак продолжать попойку, а я заметил, что моя бесстрашная ищейка уже скрывается за поворотом, и побежал за ней.

Мы еще сколько-то пробежали по уже совсем темным улицам, и вдруг Маша остановилась, прислонившись к стене. Я испуганно подхватил ее под руку, не понимая, что произошло.

– Здесь… – сдавленным голосом прошептала девчонка, и я в темноте разглядел, что она уже вышла из страшного вампирского образа.

Но насколько же измученными оказались ее глаза! Мне стало понятно, что никогда не буду больше заставлять подружку делать это без крайней на то нужды. Я подхватил ее хрупкое тельце на руки (не могу похвастать, что «как пушинку», скорее наоборот, но оставим такие мелочи между нами, мужчинами) и, сев на каменный приступок дома, усадил девочку себе на коленки. Моя маленькая героиня, как котенок, послушно уткнулась мне носиком в плечо и затихла. Я молча гладил ее по голове – что я мог сказать? Мы и так все отлично понимали и чувствовали.

Она привела нас к цели, и теперь была моя очередь проявлять свои «таланты», но я не мог оставить ее одну на улице в таком состоянии. Поэтому просто ждал, пока Мышуня не подала признаки жизни, ни с того, ни с сего обняв меня крепко за шею. У меня при этом от нежных чувств аж дыханье сперло. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть столь чудесный миг – когда еще застанешь такой приступ беззащитной нежности у этой кусаки? Одна моя рука продолжала крепко обнимать ее плечи, а вторая – тихонько наглаживать волосы.

– Все, я готова… – наконец шепнула мне ласковая егоза. Затем немного отстранилась, взъерошила мне шевелюру и неожиданно чмокнула в щеку, сказав: – Спасибо, ты настоящий друг, но надо спешить: Рюшка в подвале… к тому же, он там не один.

Я попытался «вслушиваться» в мысли людей, но отчетливо смог воспринимать только Мышуню. А вот она, кажется, лучше чувствовала окружающее, так как продолжила объяснять:

– Ему очень плохо… у него все болит. Рядом с ним еще кто-то… не пойму… Выше люди… что-то знакомое… нет, не ясно. – Маша шептала мне на ухо, а я, закрыв глаза, пытался отследить, что она описывает.

Все-таки мне было до нее далеко, так как я воспринимал различные мысли, но они все путались у меня в голове. И все-таки мне удалось зацепиться за одну Рюшкину горькую думу, и то только потому, что он мысленно звал меня на помощь. Можно, конечно, возгордиться, что он вспоминал именно меня, но столько в его мысли оказалось тоски и боли, что я «прокричал» ему: «Держись! Я иду на помощь!» – и тут же потерял его в бормотании чужих умов.

– Чего так «вопишь»? – прошептала Мышуня и легко соскочила с моих коленок.

По ее прыти я догадался, что она уже в нормальной форме, и операция может продолжаться. Встав рядом, я осмотрел поле деятельности: перед нами был типичный каменный мешок средневекового города. Дом в два этажа и высокий забор вдоль улицы. В заборе ворота толстенного дерева, обшитые кованым железом. В доме несколько маленьких окон – бойниц, через которые даже не заберешься внутрь.

Надо искать проход и потом ориентироваться по обстановке. Самое глупое было бы ломиться в ворота. Пройдясь вдоль стены, я нашел зазор между забором и стенкой дома, в котором торчали камни грубой кладки. Я махнул рукой Маше и объяснил ситуацию:

– Попробую перемахнуть через забор здесь…

– Ты что? Тут больше двух метров!

– Смотри, там камни выступают. Если ты сможешь мне подставить руки, то я дотянусь до выступов и дальше заберусь, как по лестнице…

Мышуня не только подставила руки, сцепленные замком, но и помогла второй раз, когда я самонадеянно повис на руках, не в силах забросить ногу повыше. Она умудрилась сделать мне ступеньку, подняв ладошки над головой и прижав мой башмак к стенке. Только после этого я смог осуществить свое почти альпинистское восхождение. Спустя пару секунд я стоял на широкой кладке забора, держась за стену дома, и дивился толщине почти крепостной стены.

Благо у меня хватило ума обратить внимание на двор, а не только выпендриваться перед подружкой своими успехами. Там уже неслась ко мне огромная собака, но благодаря моим новым способностям к дрессуре, ее пасть, сверкнувшая в темноте зубищами, успела только выдать ласковый скулеж.

Ух! Вовремя – еще бы немного, и началось бы!

«Чего еще началось бы?» – раздалась у меня в голове встревоженная Машкина фраза. Я чуть не упал со стенки от неожиданности. А ведь и действительно, мы все последнее время были с девчонкой неразлучны, словно близнецы – где уж тут попрактиковаться в телепатии? Значит, я все-таки не безнадежен и, по крайней мере, с подружкой могу перешушукиваться на некотором расстоянии. Так что я, уже воодушевленный новыми возможностями, молча «крикнул» ей в ответ:

«Тут собачища огромная, но уже под контролем!»

«Спуститься сможешь? Открой мне ворота!»

«Смогу… – ответил я, приметив стоящий почти подо мной огромный ящик, и спросил: – А надо ли? Может, тебе лучше в сторонке постоять?»

«Размечтался! А кто будет жильцам этого славного домика зубы заговаривать? И потом, тебе не кажется, что ты забыл что-то важное?»

«Чего?» – попытался я сообразить.

«А накидка невидимости? Она у меня в руках…»

Да, в логике Мышуне не откажешь. Я быстренько свесился вперед ногами и довольно мягко приземлился на крышку ящика. Рядом уже пускала слюни дворняга. Мне осталось только пройти к воротам и осмотреть запор. Даже в сумерках было видно, что ворота не имели никаких хитрых приспособлений, запираясь на пару здоровенных примитивных засовов.

Я немного пошумел и поскрипел всякими железяками и сумел-таки приоткрыть одну створку. Машке бы это было, наверное, не по силам, хотя кто их, вампиров, знает? Моя боевая подруга прошмыгнула тенью в открывшийся просвет, а в обратном направлении выскочила дворняга, которая, подгоняемая моими понуканиями, помчалась по улице куда подальше – нам такой четвероногий, шумный и бестолковый соучастник сейчас был без надобности.

Моя насмешница, с полным достоинства видом подала мне вожделенную накидку и прикрыла створку ворот. Мы встали в темноте, присматриваясь к дому. Со стороны двора окна оказались гораздо больше. В некоторых мерцал свет, явно от свечей. Я прикидывал, как лучше проникнуть внутрь – наверху было видно приоткрытое окно, но залезть на второй этаж мне не под силу. Оказалось, что Мышуня в то же время продолжала рассматривать дом в своем вампирском диапазоне, так как вскоре, словно очнувшись, кивнула сама себе и шепнула:

– Надевай накидку… сейчас дверь откроет хозяин. Я внушила ему, что во дворе с собакой творится что-то непонятное.

– А ты?

– Я и так останусь для него незаметной. Готов?

Мы замерли по обеим сторонам крыльца, и вскоре из двери, со странным светильником в руках появился… кто бы вы думали? Старый знакомый – Дронт! В моей голове пронеслось сразу множество мыслей: «Ну и повезло же парню напороться на этих гадов! Надо Рюшку срочно вытаскивать. Как они только его сразу не убили?»

Кажется, моя маленькая вампирша удивилась не так сильно, как я. Ну да, она же все время талдычила о ком-то знакомом. Под ее руководством грешная борода заметалась по двору, пока не выскочила за ворота вслед за собакой.

«Закрывай!» – раздался приказ в моей голове. Я хотел было возмутиться с выяснениями, кто это тут раскомандовался, но вовремя сообразил, что с помощью ворот мы можем отрезать одного врага от остальной компании, и с натугой задвинул засовы обратно. Судя по движению двери дома, «неприметная» вампирша уже заглянула внутрь. Я поспешил за ней, но опять был остановлен мыслью: «Здесь темно, но ты должен что-то видеть…»

Войдя, я понял, что внутри в самом деле очень темно, однако эльфийские глаза позволяли мне ориентироваться в темноте.

«Мышунь, ты-то хоть что-нибудь видишь?» – «заботливо» переспросил я и получил меткий тык в бок, так что все сомнения в ее способностях тут же отпали.

– Сам Мышиш! – шепнула мне в ухо темнота (ну, в смысле не она темнота, а в коридоре темнота). – Ищи дверь в подвал, а я подержу остальных в комнате – они там вроде как ужинают.

– А если они на тебя накинутся?

– Иди! Не теряй время – надо Рюшку вызволять, а не лясы точить.

Я вытащил из-за пазухи волшебную палочку-светильник, и перед нами предстал тесный длинный коридор с несколькими дверьми. Из-под ближней двери слева пробивался свет – значит, мне явно не туда. Вот лестница наверх, а нужно вниз. Дальше… еще дверь в какую-то темную комнату… это спальня, в ней пока никого – еще не успели завалиться храпеть.

«Может, нужно было совсем ночью идти на дело? Все бы спали…» – послал я мысль в сторону Маши.

«А об Андрюшке ты подумал? Иди чуть дальше, я бы проверила пол на наличие люка…»

А ведь и верно! С чего это я рассчитывал найти лестницу вниз в таком тесном коридоре? Я стал внимательно разглядывать половицы и наконец наткнулся на кольцо от крышки люка. Маша пока что успешно держала всех в доме, хотя до моих ушей донеслись первые удары в ворота, которые стал проверять на прочность вернувшийся Дронт.

Люк оказался на запоре, но к счастью, столь же примитивном, что и ворота. Я, напыжившись, еле приподнял тяжелую створку. Когда крышка вышла из пазов, я уже легко ее откинул. В глубокий подвал вела крутая каменная лестница. Не раздумывая, я прошмыгнул туда и оказался среди всяких кадок, ящиков и бочонков, изрядно воняющих плесенью и гнилью, но никого здесь не было. Неужели Машка ошиблась? Не может быть! Я метался между подвальным барахлом, пока не наткнулся на дверь, на которой висел огромный амбарный замок. Как бы ни был примитивен его механизм, мои познания в деле вскрытия замков оказались еще примитивнее…

«Мышуня! Облом! Замок…» – простонал я, совершенно растерявшись.

«Спокойно! Иди сюда – будем думать!»

И действительно, что это я раскис на первом же препятствии? Мне даже стало немного стыдно, и я разозлился. Ну, вы уже знаете, что происходит, если я начинаю злиться… я хладнокровно постучал в дверь и шепнул в щель:

– Есть кто живой?

Спустя некоторое время послышался женский голос, осторожно спросивший:

– Есть… а ты кто?

– Я пришел освободить вас. Сколько там человек и есть ли среди вас мальчишка Андрейка?

– Нас всего двое, мальчик сильно избит, ему плохо… – Чувствовалось, что женщина отвечает очень осторожно. Но это и понятно, а вдруг подстава – никому битым быть неохота…

– Ждите! – шепнул я и кинулся наверх к Мышуне.

Мы устроили быстрое совещание в коридоре. Нужно как-то выудить ключ у хозяев дома. Я предложил прокрасться невидимым в комнату и там пошарить. Моя напарница предположила, что так неделю можно шарить без толку, и сделала встречное предложение – послать кого-нибудь из домочадцев к пленникам. Я усомнился в ее способности держать под контролем сразу двух человек. Но она заверила, что сначала пошлет Дронта прогуляться до кабака, а потом попробует провернуть дело с ключами. Но в чем-то и я оказался прав – напарница призналась, что не знает, насколько ее еще хватит.

Нам было ясно одно: в любом случае нужно действовать быстро, и вскоре Дронт утопал в ближайший трактир. Правда потеря внимания на домочадцах сказалась в том, что дверь в большую комнату неспешно открылась…

Я не преминул воспользоваться случаем и прошмыгнул невидимым под мышку молодого Дронта. Быстро сориентировавшись, я понял, что за столом сидела дородная женщина, вполне тянущая на звание жены Дронта, а также пара детей: девица постарше меня и пацан сопливого возраста. Сбоку, у печи гремела посудой еще одна тетка – наверно, служанка или какая-нибудь приживалка.

Мышуня весьма удачно взяла под контроль Дронтеныша, так как тот, словно спохватившись, кинулся к шкафу и вытащил на свет связку ключей. Затем, буркнув что-то типа: «Нужно проведать, не сдох ли парень» – взял свечу и пошел в коридор. Хорошо, что я догадался чуть раньше (правда, не без подсказки моей вампирши) закрыть люк – теперь молодой Дронт, ничего не заподозрив, снова его открыл и пошел вниз. Так ничего и не сумев предпринять в комнате, я тенью скользил за ним. Где была Маша, знал лишь один бог и то неизвестно какой.

Дронтеныш послушно добрался до двери в подвале и, подсвечивая себе, стал греметь ключами. Я же в это время выбирал предмет поувесистее – мне под руку подвернулась хорошая деревяшка вроде топорища. Так что в узницу барчук вошел, сопровождаемый скользящей в воздухе дубинкой. Дальше что-то изменилось: вместо того, чтобы осматривать узников, он оглянулся по сторонам, словно вспоминая: как он здесь оказался?

Поняв, что еще мгновение, и он заметит топорище, я со всего размаха влупил ему деревяшкой в лоб. Какое-то время пришлось посомневаться, что моих сил хватило на то, чтобы вырубить эту оглоблю, но детинушка постоял-постоял и начал заваливаться на бок. Я только успел цапнуть свечку у него из рук.

После удачного приземления основного врага я быстро приступил к делу: скинул волшебную накидку, вручил растерянно смотрящей на меня женщине свечу и кинулся к Рюшке, который лежал прямо на холодном полу.

На парня было страшно смотреть: лицо представляло собой сплошной синяк. Но он пребывал в сознании. Открыв щелки распухших глаз, Андрюшка шепнул:

– Прости, подвел вас. Печать у этих гадов. Я возвращался с ней, когда они попались мне на пути… не успел убежать…

– Ясно, молчи! Сможешь держаться за шею, если я тебя на спину взвалю?

– Да… только ты сможешь?

– А куда я денусь? Другие варианты есть? Нет. Так что пошли, – и, обернувшись к женщине, добавил: – Кстати, это и вас касается.

– Кто вы? – с испугом спросила узница, и до меня дошло, что у меня на лбу не написано, друг я или враг.

– Я его друг… надо уходить отсюда… – пояснил я и принялся грузить Рюшку себе на спину. Слава богу, что у парня были целы кости. Видимо, работорговцы все-таки берегли товар…

Парень сумел зацепить руки в замок вокруг моей шеи, и я, подхватив его под коленки, медленно пошел по подвалу. Женщина взяла мою сброшенную накидку и пошла следом, подсвечивая нам дорогу. Я остановился перед лестницей. Да, это было настоящее препятствие! Пришлось попросить Рюшку держаться покрепче, а самому освободить одну руку, которой я стал облокачиваться на ступеньки. Вы когда-нибудь носили человека, чуть большего вас по размерам? Я бы, наверно, не смог поднять парня, если бы не моя эльфийская сущность. К тому же на полпути вверх я почувствовал, что мне стало легче. Оказалось, что это сопровождающая нас женщина догадалась подталкивать парня под филейные части.

В результате мы все втроем с горем пополам вывалились в коридор, но только для того, чтобы опять принять самое деятельное участие в разворачивающихся событиях. Сцена была еще та: у стены, совсем ослабшая, сидела Мышуня, а над ней возвышалась, как шкаф, необъятная хозяйка дома, явно пытаясь выяснить, что тут делает маленькая девчонка?

Поскольку мой вампиренок был хорошо виден совершенно непослушной ему тетке, я понял, что Машины силы подошли к концу и теперь успех операции зависел только от меня. Пока я это соображал, тетка перекинула свое внимание на нашу процессию, и пришлось срочно что-то предпринимать. Я быстро, но осторожно сгрузил Рюшку ближе к стенке и, мельком обернувшись, увидел, как в воздухе плывет свечка.

Вот незадача. Пленница оказалась ушлой теткой – быстро сообразила, как я невидимый шарахнул Дронтеныша по башке. А что теперь? Но отвлекаться на нее времени не было ни секунды. Я кинулся к несколько оторопевшей толстухе и заорал, стараясь сильно не выпучивать глаза (они у меня и так больше некуда):

– Привидение! Спасайся, кто может!

Тетка «правильно» поняла ситуацию – летящая по воздуху свеча кого хочешь напугает, тем более в их мире, где от всевозможной нечисти можно ожидать любой гадости. Она, как козочка, прыгнула к полуоткрытым дверям в комнату и успела захлопнуть их с той стороны прямо перед моим носом.

Я не стал ее переубеждать, что именно это мне и было нужно, а только добавил эффект, начав истерически кричать, будто меня рвали на части. Одновременно я попытался смахнуть накидку с невидимой узницы, но промахнулся, и вместо помощи получил сильный тычок в бок. Пока я летел к стенке и пытался поймать равновесие (при этом не забывая жалобно мяукать, как недораздавленная кошка), свечка приземлилась на подоконник и входная дверь сама по себе открылась. Поскольку с той стороны никого не наблюдалось, я понял, что накидка-невидимка ушла вместе с ее новой хозяйкой, и искать ее во дворе больше ни смысла, ни времени не оставалось.

Я кинулся к Машутке и, обняв, спросил:

– Как ты, сможешь идти?

– Да, – ответила слабым голосом девочка. – Только помоги мне подняться…

Я быстренько поставил ее на ноги, а сам взвалил Рюшку себе на спину и поволок во двор, издав на ходу еще пару самых душераздирающих стонов. Мышуня по стеночке вышла в темноту. Глядя на нее, я сообразил, что так мы никуда отсюда не уйдем.

Мой слабенький вампиренок что-то шепнул, но я не расслышал и переспросил:

– Что ты сказала?

– Лошади… – наконец до меня дошло, что она мне пыталась втолковать.

Ну конечно! Какой же я опять и снова болван! Здесь же, как пить дать, должна быть конюшня!

– Там… – опять прошептала Маша, подняв через силу руку в направлении полной темноты, и села на ступеньки, прислонившись спиной к стене дома.

Сильно она перестаралась, явно не рассчитала. Да и откуда рассчитать, если опыта никакого? Я, опять сгрузив Рюшку рядом с вампиренком, кинулся в указанном направлении, уже чуя лошадей в стойлах. Действовать приходилось почти на ощупь, и, если дверь в конюшню я еще отчетливо разглядел, то вот внутри уже даже мое зрение не справлялось.

Тут я вспомнил про осветительную палочку, которую сунул за пазуху, и с немалым облегчением извлек ее оттуда. Лошадки сначала немного забеспокоились, но я быстро нашел с ними общий язык и выпустил пару непарнокопытных из яслей. Искать какую-либо упряжь не оставалось времени, и я, понадеявшись на свой контроль над животными, просто пошел с ними на двор. Лошадки послушно топали следом.

Мышуня немножко оклемалась и уже стояла у крыльца, вглядываясь в темноту. Я сказал ей, чтобы она подержалась за холку кобылы, пока я буду грузить на вторую клячу Рюшку. С парнем возникли проблемы – он никак не хотел стоять на ногах. Только с третьего захода я сумел подтащить его до лошадиной холки, так чтобы он смог уцепиться за нее руками. Дальше дело пошло легче. Я просто начал заталкивать парня на спину лошади, и вскоре он со стонами повис ровно поперек крупа.

Дальше я принялся почти с тем же остервенением загружать мою усталую компаньонку, но тут и опыта оказалось побольше, и поклажа полегче, да и, чего скрывать, поприятнее ее было обнимать и подталкивать под все места, тем более что наездница даже не пыталась огрызаться и только благодарно принимала помощь.

В результате всех этих упражнений по поднятию тяжестей я оказался между двух груженых лошадей. Сам я не решился громоздиться поверх кого-либо из приятелей и пошел к воротам, ведя животных за холки. И тут бы настал счастливый конец всей операции, если бы вдруг ворота не оказались приоткрыты.

Вы думаете, что я раздосадовался по поводу сбежавшей узницы, которая прихватила накидку невидимости? Размечтались! Я вообще забыл хоть что-нибудь соображать, так как в воротах стоял не кто иной, как сам Дронт!

Я встал пнем, тщетно пытаясь сообразить, что бы такого вытворить, а враг номер один неспешно захлопнул створку и задвинул засов. М-да, тут связывание шнурков не поможет… Я прикинул, что, если попытаться приказать лошадям кинуться на хозяина, и если ребята при этом не слетят…

– Ну что, допрыгались, мелюзга! – вдруг послышался голос молодого Дронтеныша сзади – видимо, недостаточно я его приласкал в подвале.

Мой план прорыва рухнул, не успев даже родиться. Я уже просто от отчаяния приказал лошадям идти вперед, а сам выхватил предусмотрительно прикрепленный к поясу нож и кинулся под прикрытием их копыт на старшего нелетающего «птица»…

Не знаю, на что я рассчитывал, но этот бугай вместо того, чтобы испугаться или замешкаться, отвесил мне такого пинка, что я пролетел метра три и приземлился у ног Дронтеныша. Единственным утешением могло бы послужить то, что мне все-таки удалось резануть ногу жадному купцу, судя по тому, как бородатый хрыч схватился за голень, но, к сожалению, мощный пинок под ребра, от которого я совершил обратный перелет под копыта лошадей, не дал мне насладиться небольшим реваншем. Несмотря на то, что от боли все путалось в голове, стало ясно, что меня сейчас будут медленно и с наслаждением убивать.

Но оказалось, что удача только на мгновение отвернулась от нас. В тишине паузы, во время которой я слабо барахтался в пыли под копытами лошадей, пытаясь хоть что-то придумать, а наши враги стояли, примериваясь, как им еще поиздеваться над детьми, раздался почти пушечный удар в ворота, от которого створки вылетели с петель и упали прямо на старого Дронта. К счастью, они чуть-чуть не долетели до лошадей. Коняги при этом всхрапнули, но я тут же заставил их успокоиться, пока они не сбросили поклажу.

В оседающей пыли за упавшими воротами я увидел сверкнувшую лысину, гордо венчавшую знакомого седока. Я потихоньку стал подниматься и вскоре заметил, что он был не один. За его спиной виднелся еще один всадник, вернее, всадница. Мне даже стало на миг жаль Дронтов, настолько грозно сейчас выглядел обычно добродушный и невозмутимый Гарольд. Сильвии тоже нельзя было отказать в решительности, особенно хорошо проявляющейся за спиной великого академика.

И все-таки моя жалость к врагам оказалась мимолетной по другой причине. По причине, от которой я даже забыл про свои болячки и даже о полуживых друзьях. Эта причина крылась не в окружающих обстоятельствах и не во всадниках, а в животных, на которых они восседали… я, как очумелый, шел вперед и не верил своим глазам.

Да это были они… легендарные существа, украшающие гербы старушки Англии, которых и животными-то язык не поворачивался назвать. Это были настоящие единороги! Прямо, как в сказках: снежно-белые, с рогом во лбу, длинной гривой и небольшой шелковой бородкой.

Гарольд что-то вещал, как Зевс-громовержец, требуя к ответу посягнувших на посланника академии и его друзей, а я ничего не слышал – просто переставлял ноги, не в силах оторваться от огромных темно-синих глаз, словно с укором посматривающих на меня. Так и подошел вплотную, нутром чуя мягкое и немного пофигистское расположение сказочного зверя.

Это было воистину волшебное создание. Я чувствовал, что он даже и не подумает слушаться, если попытаться что-то приказывать. Казалось, что он равен человеку или даже более разумен, но просто считает необязательным или ниже своего достоинства обмениваться мыслями с двуногими животными. Для него были важны эмоции, и мое присутствие ему нравилось – это был факт, который не подлежал сомнению. Так что я без опаски приблизился вплотную и прикоснулся ладонью к его шелковистой гриве. Я стоял и чувствовал, как силы возвращаются ко мне. Да, ко мне пришло отчетливое чувство, что единорог поддерживает меня. Даже ссадины перестали болеть буквально через минуту.

Пока Гарольд бегал по двору и наводил порядок, заставив Дронтеныша принести выданный нам княжеский пропуск и Рюшкину висюльку из академии, я «попросил» единорога подойти к лошадям, и тот немного брезгливо согласился, поняв, что это очень нужно для здоровья ребят. Брезгливость его относилась к лошадям – видимо, между ними имелся некоторый конфликт.

Единорог послушно замер между двух кляч, как какая-нибудь «Феррари» между двух «Запорожцев», и дал мне положить руки почти недвижных приятелей ему на холку. Пока мы так стояли, к нам подошла Сильвия, пряча глаза и как будто извиняясь. Она предложила переместить пострадавших на спины волшебных зверей. Я только послушно кивнул, но почти ничем не мог ей помочь. Слава богу, волшебница не была обделена силой и сама переложила ребят.

Я только сейчас заметил, что единорог Сильвии оказался поменьше, почти без бородки и даже рог у него только немного торчал изо лба. Это оказалась самка или, лучше сказать, девочка – как-то язык о них не поворачивался выражаться, как о животных. Сильвия переложила Рюшку на спину меньшего единорога, а мне приказала садиться за спину Мышуни на Гарольдового скакуна. С ее помощью я, полный восторга, оказался на спине сказочной легенды, да еще и обнимая своего прекрасного и вполне ожившего вампиренка.

По словам Сильвии, единороги не признавали никаких поводьев, так как не считали себя упряжными животными, а катали людей на себе только из удовольствия, признательности или уважения. Она призналась, что сама только третий раз в жизни сидела верхом на этих, во всех отношениях удивительных и волшебных созданиях.

Несмотря на кажущуюся опасность такого передвижения, мы с единорогом хорошо чувствовали друг друга, и стоило мне начать опасаться за свою или Машину устойчивость, как он переходил на более медленный темп. Это было чудесно – знать, что твои друзья в порядке, неспешно плыть в ночи на спине волшебного создания и обнимать не менее волшебную подружку.

Еще чудесней оказалось ехать по ночному волшебному городу. Темноту рассеивали многочисленные светящиеся насекомые и некоторые растения. Свет не был ярким, но вполне достаточным, чтобы превратить обычные улицы в какую-то совершенно сказочную страну. Я задумался, почему до сих пор не было обычного ночного дождя, но постеснялся приставать к волшебникам с такими глупыми вопросами. Наверно, дождик «просто» выключили или не включили.

Вскоре мы оказались перед домом Сильвии. Мне было жалко слезать со спины единорога, и я завидовал Мышуне, которая всю дорогу могла обнимать его за шею и купаться в нежной белой гриве этого красавца. Единственным утешением оказалось то, что я обнимал вместо единорога свою усталую вампиршу и купался в ее распущенных волосах.

Радость доставил еще и тот факт, что Рюшка вполне самостоятельно покинул спину своего скакуна и уже довольно твердо держался на ногах. Даже его лицо стало более узнаваемым. Я еще раз благодарно погладил обоих красавцев по шелковым гривам, причем Машка с Рюшкой тоже не удержались от подобных проявлений телячье-единорожьих нежностей. Мне показалось, что это очень понравилось волшебным скакунам, хотя внешне они никак не выразили нам своей приязни.

А потом нас позабавил Гарольд – он с напыщенной серьезностью стал рассказывать нам, как волшебники страшно извиняются за то, что необдуманно подвергли напрасному риску гостей города Зимних Роз и мира Сиолы. Я засмеялся и сказал, что если бы в нашем мире чиновники так сильно расстраивались за обычных людей, мир бы сошел с ума от радости и нагло уселся им на шею.

Поняв, что так мы тут ни до чего не договоримся, ректор академии спросил, готовы ли мы завтра покинуть этот мир и вернуться в свой (если он, конечно, окажется нашим миром)? Мы с Машухой дружно закивали головами.

– Тогда я жду вас в любое время у себя в доме, – закончил свою речь волшебник и удалился в ночь, уведя реквизированных у Дронтов лошадей. Единороги же сами растворились в темноте, подсвечиваемой бесчисленными светлячками, ютящимися в окружающих кустах.

Сильвия, с лица которой никак не сходило виноватое выражение, обняла Рюшку за плечи и повела его в дом, а Мышуня вдруг ни с того ни с сего прислонилась ко мне и навзрыд запричитала:

– Мишенька, обещай мне, что вернешь меня завтра домой! Я больше не могу выдерживать эти кошмары, а чудеса уже не умещаются у меня в голове… я или рехнусь, или… все равно рехнусь!

Переполненный гордостью за то, что об этом она просит не Гарольда и не Сильвию, а меня – рыжего пацана, я как мог ласковее обнял ее за плечи, и решил подстраховаться:

– А ведь вернешься домой, а там уроки… школа… осень… то ли дело здесь: приключения, чудеса, и всем плохишам по батону настучали – красота!

– Я тебе серьезно, а ты!.. – обиженно отстранилась девчонка.

– А если серьезно, то завтра у нас будет реальный шанс выбраться отсюда, и больше мы сюда, скорее всего, не вернемся. Сейчас надо не слезы лить, а подумать, что мы будем делать с Андрюшкой?

– А что с ним делать? – непонимающе спросила Маша, бредя к дому по дорожке.

– Я выдернул парня из привычного уклада жизни, а теперь мы бросим его здесь. Как он доберется домой? Примут ли его обратно?

– Странный ты, Шиш… – усмехнулась Машка. – Вроде бы мой ровесник, а вдруг начнешь сантименты разводить, словно старье какое. Может, тебе еще платочек для подтирки носа подарить?

– Ты права: что-то я занудой стал… Но когда вокруг нет старперов, которые нудят про нужные и правильные вещи, волей-неволей начинаешь делать это за них, – грустно согласился я и размечтался: – Вот, вернусь… ох, держитесь, однокласснички – как же у меня руки чешутся навести там порядки! А то распустились, поди, без меня!

Мы так и зашли в дом, ничего не придумав насчет Рюшки. Поэтому сразу и спросили у накрывавшей стол Сильвии, что нам делать с нашим приятелем. При этом Машка умудрилась помочь волшебнице достать посуду из шкафа.

– Вы знаете, у Андрюши, оказывается, есть некоторые способности к магии, – обрадованно сообщила хозяйка уютного дома. – Пока непонятно, насколько сильные, но Гарольд с его опытом не ошибается – из парня может получиться, по меньшей мере, неплохой магический мастер, а такие и в нашем городе, и за его пределами всегда нужны.

– А что такое магический мастер? – сразу уточнила вампирша.

– Это мастер какого-нибудь дела, использующий магию в своем ремесле: каменщик, плотник, садовник… кто угодно, но в десять раз более производительный и точный, чем обычный человек. Наш город построен такими мастерами. – Объяснив эту перспективу, Сильвия пошла в спальню с кружкой разогретого молока для постельного больного, заметив по пути: – Врач тоже может быть магом. Вот, Андрюшу я, например, постараюсь к завтрашнему дню поставить на ноги… ну а вам нужен просто хороший сон. Не забудьте, Гарольд будет вас ждать завтра во всеоружии.

Мы не забыли – быстро выдули по кружке настоящего деревенского молока, съели по сладкому пирожку, и я почувствовал, что уже с трудом удерживаю глаза открытыми… словом, не помню, как мы добрались до мягких Сильвиных подушек…

Глава 8

Следующее утро мы сладко продрыхли и проснулись только к обеду, а Сильвия не решалась нас будить. Не знаю, что уж она там такого сделала с Андрюшкой, но он встал вместе с нами почти нормальный. Только несколько зеленовато-желтых подтеков еще просвечивало на лице. А в остальном – хоть на паспорт фотографируйся. Но поскольку паспортов с фотографиями тут еще не придумали, то и его вид можно было счесть за прекрасный.

Мы с удвоенным усилием налегли на завтрак, который в ожидании засонь, наверно, раза три уже разогревался. Затем быстренько собрались (все равно в иной мир собирать как-то особенно и нечего) и вышли по уже знакомой дороге к Гарольду. Там мы определили Андрюшку заниматься дальнейшим выявлением его способностей с Сильвией, а сами уединились в темной комнате со старым волшебником. Проведя знакомый обряд с кристаллом, мы уже привычно вывалились в межмирье.

Гарольд торжественно сверкал лысиной, стоя на туманной дорожке, и поучающе вещал:

– Ребята, хочу с вами на всякий случай попрощаться, так как если наша сегодняшняя операция удастся, то я смогу лишь иногда подглядеть за вами через глаза ваших знакомых, но не более того. Если вам удастся найти тела и проникнуть в них, постарайтесь сделать это аккуратно. Не забывайте, что на нас также висит моральная ответственность за тех, кто сейчас находится в ваших молодых организмах! Ведь, если мне не удастся вернуть их в собственные тела, они могут затеряться средь неизвестных миров.

А я как-то даже и не подумал о том эльфе, который должен был вернуться в мое тело, вернее, из моего тела…

Ну да ладно, на то я и не академик, чтобы думать не об окружающих, а преимущественно о себе… Может, еще чуток о Машке, раз уж мы с ней компаньоны по несчастью. Я постарался скроить внимательно-заумную рожу, хотя это мало помогало проникнуться торжественностью момента. Мне хотелось, конечно, сделать комплимент замечательно сверкающей лысине, но как-то язык не поворачивался – слишком уж много для нас сделал этот добродушный дедуля.

Мы с Машуней опять стояли перед невзрачными железными воротами, держась за руки, как первоклашки на первом звонке. Мне было немного стыдно за свой мир, ну почему бы не сделать ворота из чего-нибудь более экзотического? И ведь не спросишь, у кого тут такая бедная фантазия: два куска ржавого клепаного железа, покрытого местами серой облупившейся краской? Хотя, может, это еще и не наш мир… посмотрим…

Нет, наш… я почувствовал, как меня потянуло к своему телу, как только мы прыгнули сквозь ворота в темноту. Моя напарница, кажется, тоже куда-то устремилась. По идее, мы просто должны были проснуться в собственных кроватях и все, но какой-то страх заставил меня притормозить и просигналить стоящему на стреме Гарольду, что контакт установлен. И только после этого, не теряя связи с Машкой, я пошел на стыковку с собственным телом, словно засасываемый магическим пылесосом.

Чувствуя, что вот-вот воткнусь в свою цель, я успел просигналить Мышуне: «Пока!» и сразу словно вмазался со всего маху в стенку, заряженную напряжением под двести двадцать вольт. Поверьте, я знаю не понаслышке, что такое два пальца в розетку – так вот, тут было не два пальца, а гораздо больше.

«Чтоб тебе!..» – начал я было ругаться, как «услышал» аналогичный «вопль» своей напарницы, заставивший меня не на шутку испугаться за нее. Чисто интуитивно потянулся к девчонке и, словно зацепив чем-то, выдернул подальше от опасной цели. Я чувствовал, как она натурально плакала от боли. Мне хотелось задуматься: какая, к черту, боль может быть в здешнем ничто? Но времени на раздумывания никак не хватало.

Просигналив Гарольду, чтобы он принимал обратно Мышуню, я подтолкнул ее к выходу в межмирье. Она еще попыталась трепыхнуться, но, видимо, удар оказался настолько силен, что девчонка не смогла ничего сделать. Одновременно я дал понять академику, что в тела нас что-то не пускает, и я попробую выяснить, в чем дело.

Уловив ответ волшебника, что девочка под его контролем, я стал осторожно приближаться к своему телу, мысленно тормозя свое «падение». Так! – У меня, словно наэлектризованные, стали дыбом несуществующие волосы. Остановившись, я понял, что дальше хода нет.

Что же делать? Если не выясню, что там такое, то на мысли о возвращении можно ставить крест. Но и идти вперед тоже страшно и невозможно… я плыл сознанием по границе возможного приближения к цели и пытался нащупать вокруг хоть что-нибудь знакомое. Это было очень трудно, так как ощущения родного тела забивали все остальное. Я чуть-чуть отдалился и вдруг поймал что-то знакомое… ненавязчивое и, можно сказать, почти родное. Поскольку вариантов все равно не оставалось, я двинулся в направлении этого чувства. Да… там не возникало никаких преград, и я все быстрее входил в чье-то тело…

…Темно, за окном то ли раннее утро, то ли поздний вечер. Я в кровати чем-то знакомой комнаты. Нет, это не моя комната и даже не наша квартира… это… Яськина комната! Господи, неужели меня угораздило залететь в его телеса? А что – ощущение узнавания было именно таким: ненавязчиво-приятельским. С другой стороны, это же здорово, оказаться в теле приятеля – я думаю, он не обидится, а что может быть легче, чем наводить разведку со знакомых позиций?

Мы дружили с ним, считай, с детского сада. Нельзя сказать, что вместе на соседних горшках сидели (в старших группах уже не сидят), но манной каши уж точно не один килограмм на двоих слопали. Да и в школу напросились в один класс. Стоит ли говорить, что я знал в его комнате каждого таракана? Тем более что их давно всех повывели. Так вот и дружили до моей «командировки» сюда… то есть туда на данный момент.

Я вскочил с постели и кинулся, в чем был, к зеркалу – из него в сумраке комнаты на меня выглянула знакомая физиономия: нос-курнос, чернявые волосы, маленькие карие глаза – не красавец, но все же лучше рыжего Шиша. Я потолкал кончик носа вверх-вниз – да, парню не мешало бы немного удлинить носопырник. Затем поискал глазами одежду: пожалуй, можно даже и нужно одеваться – хоть на будильнике еще и полшестого утра, но я не мог позволить себе болтаться тут долго. Кстати, как же вычислить, какой сейчас день?

На мобильнике у парня никогда не то что даты, даже времени верного не выставлено… ага, нужно заглянуть в Яськину сумку – прилежностью парень не отличался, но не мог же он не оставить никаких пометок в дневнике или тетрадках? Я перелистывал его последние записи… м-да, тяжело работать следователем! Даже такой элементарной вещи, как последняя запись, никак не определить. Сначала я удивился, что дата в тетрадке по математике была та же, что и день моего перемещения в мир иной. Но затем найдя запись на три дня позже, сообразил, что это задание, а не классная работа. И все-таки наиболее вероятно, что… прошло двое суток со дня моего исчезновения. А сколько я провел времени там? День у Эльвиры, два – на дороге, еще три-четыре в городе. Это ж раза в три больше будет! Значит, мне нужно очень быстро здесь все разузнать и мотать обратно.

А вообще-то, я идиот: мой взгляд упал на выключенный компьютер – вот где нужно дату узнавать! За окном принялось уже основательно светлеть, и стрелка будильника переползла через шесть часов. Решив, что нет смысла больше ждать, я направился в туалет и ванную. Справив все необходимые действия по приведению приятельского тела в более-менее сносное состояние, вышел из ванной и наткнулся на тетю Зину, пытавшуюся прикрыть незакрывающийся от зевоты рот.

– Ты куда это в такую рань вырядился? – удивленно спросила она.

Я хотел уже сказать «С добрым утром, тетя Зина!», но успел вовремя захлопнуть раскрывшийся рот, из которого успело вырваться только что-то вроде «сдрмтр»…

– Мам, я забыл сказать, что сегодня… – мои (вернее, Яськины) мозги немного со скрипом провернулись, но дальше я уже врал красиво и вдохновенно. – Мы с Мишкой договорились встретиться до занятий, а то должна быть важная контрольная по математике. Ну, сама понимаешь…

– Перед смертью не надышишься… – закончила за меня мысль теть Зин и насмешливо спросила: – Вы, ребята, часом не заболели? Что-то не помню я у вас такого рвения к учебе.

– Ой, мам, если бы мы были хорошими учениками, то нужно ли нам было бы вставать с утра перед контрольной? Просто математичка приперла к стенке – говорит, если не сдадим, то за полугодие два балла, а там и на второй год можно забуксовать.

– Ладно, сейчас чаю поставлю… будешь вчерашние пельмени? Я быстренько разогрею…

– Ага, давай, а я пока в школу соберусь.

Мы разбежались по квартире: «мамуля» на кухню, а я в спальню, чтобы набить сумку нужными вещами. А какие вещи мне были нужны? Как ни странно, карта города – я сообразил, что должен обязательно навестить не только свое, но и Машухино тело, а вот как до нее добраться, в точности не знал. К тому же, чтобы перемещаться в пространстве чуть быстрей, чем на своих двоих, я был вынужден пойти еще и на ограбление своего друга.

К счастью, я вспомнил про комп, а на нем и карту города найти несложно. Так что я запустил машину и стал искать Яськину маленькую заначку, что тоже было нетрудно, так как приятель не раз мне ее показывал. С учетом денег, нашедшихся в сумке, эта заначка позволяла мне беспрепятственно перемещаться на общественном транспорте, но никак не на такси – но и то неплохо.

Осталось только быстренько внести в комп номер Машкиной школы… ага, не так уж и далеко… а вот и ее улица… и дом. Так, туда, кажется, сорок третья маршрутка идет. В любом случае на месте спрошу, главное, запомнить общий план местности. Все – я был готов к принятию завтрака. Не морить же приятельское тело голодом?

Из подъезда я выскочил уже почти в семь, только мельком поздоровавшись с «папулей». Общение с родителями Яськи прошло как по маслу – недаром столько пропадал у него в гостях. Я торпедой понесся к себе домой, хотя время для этого было, мягко говоря, раннее. Но мама должна уже собираться – ей на работу к восьми.

Вот и родной каменный муравейник! Стыдно признаться, но у меня навернулась слеза – настолько милым мне показался унылый пейзаж родного осеннего двора. Я набрал код и влетел в подъезд, не дожидаясь лифта и пробежав семь этажей через две ступеньки. Кто бы заставил меня это проделать в другое время! А тут я, пыхтя, как после стометровки, вдавил кнопку звонка и стал ждать.

Вскоре в дверях показалась мама. Все во мне кричало: «Мамулечка, как я по тебе соскучился!» – мне буквально пришлось останавливать потянувшиеся к ней руки.

– Здрсте! – выдавил я из себя и задал, казалось бы, глупый для этого времени суток вопрос: – А Миша дома?

К моему удивлению, ответ мамы был еще более ошеломляющим:

– Нет… разве ты не помнишь? Я же вчера тебе говорила, что он заболел!

– А-а… да, помню, – сообразил я ответить и тут же вывернуться. – Но я думал, что он уже домой вернулся…

– Нет, он еще в клинике, там проводят обследование.

– Я его должен навестить… это очень важно… – испуганно затараторил я, но мама тут же ответила:

– Пожалуйста, только после полудня…

– Но я не могу ждать, школа допоздна, а ему очень нужно помочь по занятиям – у нас важная контрольная на носу.

Кажется, моя школьная лабуда подействовала, а может, это у меня просто такой просящий тон был, но мама кивнула и сказала:

– Хорошо, я позвоню Илье Игнатьевичу, чтобы он пропустил тебя. Записывай адрес.

Мой слух как-то неприятно резануло, казалось бы, незнакомое имя… и все же где-то я его слышал… но нужно было запоминать дорогу: трамвай… потом еще на маршрутке… но в целом понятно. Тем более моя умная мамочка убедилась, что я правильно записал объяснения на клочке бумаги. Попутно она объяснила, что у меня (то есть Миши) случился странный приступ в гостях, и его милостиво взял в частную клинику на обследование этот самый И. И.

Когда я уже загрузился в трамвай, в голове начали выплывать неприятные совпадения: вечеринка… ИИ… заболевание… анализы… – неужели вселение в мое тело эльфа привело к столь плачевным последствиям? И как его лечат или проверяют, да еще в частной клинике? Мы, насколько я понимал, не были бедняками, но и оплачивать частные клиники папе не по карману. Я так и проехал всю дорогу, терзаемый смутными сомнениями, чисто на автомате сменив транспорт и выйдя из маршрутки перед частной психиатрической клиникой.

Это что ж получается: я, то есть мое тело, сошел с ума? Еще чего не хватало! Уже неслабо паникуя, я кинулся ко входу в клинику, но не тут-то было – меня тормознули прямо у дверей. В предбаннике стояла вертушка, управляемая крепким охранником в стеклянном скворечнике. С ходу испытав своей грудью совершенно не вертящуюся вертушку на прочность, я уставился на бритоголового попугая в клетке и требовательным тоном возвестил:

– Я к Мише Заволокину, мне Илья Игнатьевич разрешил его навестить!

– Какой Илья Игнатьевич в такую рань? – невозмутимо тупо спросил сторожевой болван.

Поскольку я и сам не знал, какой ИИ, я нагло заорал:

– Какой надо! Быстро открывай!

– Как тебя звать-то? – наконец стал ломаться сторож, заглянув в бумажку у себя на столе.

– Ми… тьфу, Ярослав Никитович Калымов.

– Есть, – кивнул спокойно бритый жлоб. – Сейчас приглашу твоего Илью Игнатьевича.

Вот гад – жалко ему было в тетрадку заглянуть! У меня уже никаких ругательств не хватало. Я у него, оказывается, записан, и ИИ на месте, а он идиота разыгрывает! Уже восемь скоро, а ему все рано. Короче, я уже начал примериваться, как бы невзначай запихнуть какую-нибудь железяку в эту вертушку, чтобы сторожевая жизнь этому бугаю малиной не казалась, и даже заприметил щель, куда вполне могла бы поместиться десятикопеечная монетка, но тут появился он… и меня спасла только злость, которая так и перла из нутра наружу.

Он – это ИИ, а ИИ – это тот самый колдун, который меня отправил «погулять» в мир иной на той самой вечеринке. А злость меня спасла потому, что когда я в таком состоянии, то ничему не удивляюсь и соображаю в несколько раз быстрей. Так вот, я умудрился ничем не выдать своей растерянности (так как ее почти и не было), и вдобавок успел мгновенно сообразить, что сейчас мои мысли начнут считывать, как с белого листа. Поэтому я начал отчаянно «громко» думать о злющей математичке по уже заранее заготовленной легенде.

Чернявый с проседью хрен со знакомой родинкой на лбу сверлил меня взглядом, одновременно «ласково» выспрашивая, какими это я судьбами к приятелю? Я держал агрессивную оборону, объясняя в подробностях, какие у нас вселенские трудности с математикой. Колдунище состроил грустно-озабоченную мину, покачал головой и вздохнул:

– Боюсь, не до математики ему сейчас…

– А что такое? – Я выпучил глаза, изображая крайнее удивление. – Вот и я тоже думаю, с чего бы здорового парня в психушке держать?

– У него подозрение на эпилепсию, так что лучше пройти полное обследование…

– А эпилепсия – это когда волосы на ногах выдергивают? – с понимающим видом уточнил я.

Кажется, я что-то не то ляпнул, так как ИИ сначала непонимающе на меня уставился, но потом расхохотался:

– Когда волосы – это эпиляция, а когда эпилепсия, то можно и в обморок упасть.

– А-а, – протянул я, будто это мне что-то объясняло.

Пока мы так «мило» беседовали, оказалось, что ИИ уже привел меня на место – он посмотрел на часы и сказал:

– У вас десять минут на беседу. В восемь начнется обход. Подожди здесь, – с этими словами он скрылся за белой больничной дверью, на прощанье указав мне рукой в сторону какого-то красного уголка со столом, заваленным замусоленными журналами.

Я послушно уселся на один из стульев и стал рассматривать скучный больничный коридор. Нет, здесь все было тип-топ, но больничная, правильная и чистая холодность все же давила на психику. Хорошо, ИИ не соврал, и вскоре из-за двери показалась моя физиономия. Как я ни старался приготовиться к этому моменту, но собственный вид, причем не в зеркале, а вот так – наяву, оказался почти шокирующим.

– П-привет… Миша, – пропищал я сдавленным голосом – даже злость куда-то испарилась и никак не могла прийти мне на помощь.

– Здравствуй… э-э… – замешкался мой собеседник.

– Яська, – помог я и понял, что эльф в моем теле не мог вспомнить «своего» приятеля.

На мгновение повисла тишина, в которой мы внимательно разглядывали друг друга. Потом мне это надоело, и я сказал:

– Эк тебя прибабахнуло! Приятеля не узнаешь. Садись, что ли, рассказывай, как ты сюда угодил?

Беседа никак не клеилась. Да и как она могла клеиться, когда приходилось беседовать с запуганным и ничего не знающим про наш мир существом, пытающимся всеми силами сохранить пристойный вид? Я сильно и не давил, глядя на то страдание, которое отражалось в темных глазах – надо сказать, это было все, что изменилось в моем теле после вселения пришельца.

Внезапно мой ненавязчивый рассказ про школьные дела прервался на полуслове – не могу сказать, что я сам его прервал. Просто я вдруг забыл, о чем говорил, и отвесил челюсть. Потом, сглотнув слюну, все-таки заставил себя выдавить что-то типа: «какая красотуля…» в попытке оправдать свое замешательство.

Да и кто бы на моем месте не замешкался? Одна из дверей открылась, и из нее преспокойненько вышла… Мышуня, одетая в какой-то спортивный костюм, и продефилировала мимо нас, узнавающе кивнув мне… то есть не мне, а Мишке, в котором сидел эльф.

Тьфу ты! Даже не знаешь, как тут себя и не себя обзывать…

А настоящая Мышуня и впрямь красотуля, совсем как в межмирье… Стоп! Я с испугом вернулся к теме пропускаемой математики – еще не хватало, чтобы меня поймали с поличным на таких мыслишках! К счастью, отведенное нам для встречи время быстро истекло, и вышедшая в коридор медсестра позвала Мишу в палату. Я попрощался с парнем и пообещал замолвить за него словечко перед «страшной» математичкой – да простит мне, в общем-то, добрая женщина такой поклеп. Ноги сами понесли к выходу, а я испуганно понимал, что еще чуть-чуть, и мозги начнут аналитическую работу, а этого в такой близости от колдуна и двух монстров в детских телах делать не только нельзя, но вообще запрещается под страхом жизни и смерти.

Только в трамвае я вздохнул спокойно, понимая, что отгородился от колдуна стеной из многочисленных мыслей прохожих и пассажиров. По пути «домой» я подводил итоги своей разведки. Получалось, что Ральф, вселившись в тело ИИ, заделался каким-то врачом в клинике, скорее всего, просто продолжив дело медика. Затем, для какой-то только ему известной цели перетащил сюда эльфа и вампира, вытряхнув нас с Мышуней из собственных организмов. Ну и дела!

Самое хреновое, что наши тела с подселенными туда нечеловеческими типами оказались непонятным образом запечатаны. А может, мы не смогли проникнуть в них просто потому, что их теперешние хозяева бодрствовали в момент нашего проникновения в мир? Нет, вряд ли оба троянских гостя не спали ночью. Надо будет у Гарольда спросить. Одно отрадно: наши тела почти нисколько не изменились от подселения чужаков – в этом волшебник оказался прав. Дело осталось за «малым» – вытряхнуть из них эльфа и вампира…

Я понимал, что должен как можно быстрей возвращаться – больше делать здесь было нечего. Но легко сказать, а как заставить уснуть Яську утром? С лекарствами я решил не шутить – еще не хватало парня отравить по незнанию. В каких условиях он мог заснуть с утра? Я вдруг вспомнил: да в тех же самых, что и я! Наесться до отвала и пойти на урок все той же математики или литературы. Здесь главное усесться подальше от учителя на задней парте и можно даже с открытыми глазами захрапеть.

План побега из этого мира созрел, и я начал претворять его в жизнь: зарулил к Яське домой, накормил его телеса тем, что под руку попало, и отправил шагать в школу. Время уже приближалось к первой перемене. Так что я удачно воткнулся на второй урок, который еще удачнее оказался русским языком. Первые минут пятнадцать ничего не получалось – сосед по парте что-то бубнил в ухо, девчонки перекидывались записками и эсэмэсками… но постепенно учительский речитатив начал побеждать, и вся аудитория стала впадать в тоскливый транс, медитируя над очередными исключениями никому не понятного грамматического правила. И только зубрилки отчаянно голосовали где-то в передних рядах общего болота сидячей забастовки. Я подпер Яськину пухлую щеку кулаком и запер свои, то есть его бесстыжие глазья… понятно, что такого нахального сна училка долго терпеть не будет, но мне многого и не нужно, лишь бы уснуть…

…я успел, так как вскоре обнаружил себя в знакомой черной пустоте. Вспомнив, что надо выходить через ворота в межмирье, я потянулся к туманной дорожке. Это не сразу получилось, но я так боялся, что меня снова начнет затягивать в мое настоящее тело и бить вселенским током, что очень постарался сосредоточиться на выходе и, в конце концов, понял, что стою у старых железных ворот. И только убедившись, что под моими ногами стелется туманная дорожка, вспомнил, что совсем забыл позвать старого волшебника.

– Гарольд! – крикнул я в призрачную пустоту межмирья, но сколько ни вслушивался и ни повторял попыток мысленно или вслух, ничего не получалось. То есть кричать-то получалось, но вот ответа я так и не дождался.

Ну что ж, если гора не идет к Магомету… я сам пойду к водяным воротам Сиолы. Представив их себе, я смело направился прочь от ржавых железяк нашего мира.

Я уже сбился со счета пройденным поворотам, а желаемая цель все не появлялась. Остановившись, я задумался: «Уж не эту ли опасность имел в виду Гарольд, когда говорил об угрожающих свойствах межмирья?»

Ну уж нет – так легко меня с пути не своротишь! Просто нужно получше себе представить нужные ворота и еще сильнее пожелать их увидеть. Старательно сосредоточившись, я завернул за очередной поворот и радостно воскликнул – впереди из ниоткуда в никуда послушно текла пленка воды. Осталось только прыгнуть в нее, что я и проделал с усталым удовлетворением…

…ага – я оказался в знакомой темной комнате. Вот только кристалл не работал. Впрочем, зачем ему работать? Никого кроме меня тут не было, и я решил встать с кресла.

Ой, мама! Это ж надо, чтобы так все кости болели – прямо как у того старикана, в которого я угодил по ошибке пару дней назад. Постанывая, я потихоньку принялся разминать тело, и вскоре смог выйти из комнаты. В дверях я столкнулся с Гарольдом, который уже спешил мне на помощь.

– Ты, признаться, сильно удивил старого колдуна! – обрадованно обнял меня за плечи волшебник. – Никак не ожидал, что ты сам сможешь вернуться. Не буду скрывать – я очень устал и вышел сюда, только чтобы немного погонять старое тело, а ты успел в это время вернуться, и не только выбрался в межмирье, но и сюда.

Под эту радостную старческую скороговорку мы прошли в гостевую залу, и я понял, что на улице уже темно.

– Сколько же я отсутствовал? – удивленно спросил я.

– Около десяти часов.

– А там чуть больше трех прошло. Точно, разница примерно в три раза – все сходится.

– Что сходится? – поинтересовался Гарольд.

Я объяснил, что там время идет в три раза медленнее, чем здесь. Но мне не дали пуститься в пространные объяснения объятия друзей: Машка, Рюшка и Сильвия тискали меня, словно проверяя на прочность мою эльфийско-человеческую субстанцию. Потом, видимо убедившись в моей целостности, посадили за стол и принялись кормить. Несмотря на глубокую ночь, никто даже и не подумал спать – настолько все переживали за меня. Ведь Маша изрядно напугала всех непонятными болевыми ощущениями, полученными от общения с собственным телом – естественно, что после этого все ожидали от моего путешествия всего чего угодно.

Ну, раз ожидали… я постарался не обмануть их надежды – рассказал все, что произошло, а заодно высказал и свои соображения по этому поводу. Гарольд, внимательно слушая, вносил свои замечания. Так, по его мнению, наши тела были именно запечатаны, а не просто заняты новыми пользователями. Запечатаны, чтобы мы не могли вернуться, а может, чтобы подселившиеся не могли вырваться из них.

Так или иначе, но старый волшебник поразился моим способностям к самостоятельным прогулкам по межмирью, объясняя их только тем, что мы с Мышуней были совершенно необычными созданиями. Уродцами, уточнил я.

На этом хорошие новости кончались, и то если новость, что наши тела запечатаны, можно назвать хорошей. Еще худшей новостью оказалось то, что Гарольд совершенно не представлял, какое колдовство к нам применено, а главное, не знал, как вскрыть эти печати.

– Вот как грустно получилось! – завершил обсуждение волшебник. – Я вроде бы совершил почти невозможное: привел вас в родной мир, и вы смогли найти свои тела. Но, по сути, мы так ничего и не добились. Цель по-прежнему находится вне досягаемости. Печати на ваших телах сработаны неведомым мне способом, который Ральф явно почерпнул из каких-то древних источников, возможно нечеловеческих. Единственное, что могу сказать: Ральф все-таки действует грубовато. Перемещения между мирами у него требуют обмена сущностями, а проделывать их он вынужден в области самого тонкого барьера – около Андрюшиной деревни. Кстати, не удивлюсь, если настоящий ИИ сейчас томится в теле Ральфа в нашем мире…

– И что же нам теперь делать? – со слезами на глазах перебила рассуждения профессора Машутка.

Гарольд долго молчал, углубившись взглядом куда-то внутрь себя. Не знаю, что он там рассматривал кроме своих старых внутренностей, но дельный ответ все же выдал:

– Есть два способа решения этой проблемы, и оба они лежат в стороне гор.

– Драконы? – догадался я.

– Да, драконы, но их я бы оставил в качестве последнего средства. Если нам нужно узнать, как наложены чары, то лучше об этом узнать непосредственно у того, кто их накладывал. Причем, если колдун находится по большей части в другом мире, то…

– А ведь и верно! – воскликнул я, посмотрев на Мышуню. – Можно разведать все, что нужно, в замке Темного Ральфа, пока он болтается на Земле!

– Да… – грустно заметил Гарольд. – Самое неприятное, я должен заметить: идти туда придется вам двоим. И не потому, что я не хочу или кто-то другой не может, а потому, что чем незаметнее вы туда проникнете, тем вернее будет успех вашего предприятия. Я же не могу идти войной на Ральфа, не имея доказательств его злых намерений. Ведь вполне возможно, что он просто экспериментирует…

– Сомневаюсь я, однако, – вставила свое слово Сильвия. – Может, хотя бы мне с ними пойти?

– Нет, – твердо ответил я, представив себе, как мы путешествуем втроем с бабушкой в компании. – Мы отправляемся вдвоем, как сказал Гарольд. Прости, Андрюш, но и тебе там будет небезопасно.

Рюшка встрепенулся при этих словах, но старый профессор остановил парня жестом и сказал:

– Миша прав. В предгорьях обычный человек почти не имеет шансов выжить. Я рассчитываю на магические способности ребят, которые уже сильно проявились. Давайте договоримся, что завтра я еще посвящу день вашей подготовке, а Сильвия проверит экипировку… да, и нужно договориться с парой возможных помощников… – Старый маг не стал уточнять, кого он имел в виду, а вместо этого пригласил всех устраиваться на ночлег прямо у него в доме.

Гарольд попросил обращаться к нему на «ты», так как нас теперь много связывает, а он всегда мечтал о таких непоседливых внуках. На что я заметил, что звание деда еще нужно заслужить. Это не какие-нибудь папа и мама – тут уровень доверия и дружбы на порядок выше, и потом, хочется ли ему выносить наши постоянные «шуточки». Гарольд заверил, что с насмешками у него самого не заржавеет, и уже радостно отправился готовить постели гостям.

Я с тревогой поглядывал на Мышуню и, когда она на секунду осталась в коридоре одна, быстренько взял ее под локоток и вытащил на веранду. Вы думаете, чтобы целоваться? Нетушки, не дождетесь! Хотя… но в этот момент мне было не до всяких глупостей. Девчонка совсем недавно плакалась, что сойдет с ума от всей этой волшебной дури, а тут наше мероприятие грозило затянуться на неизвестно долгое время, причем опасности, сложности и всякие фэнтезийные прибамбасы никуда не желали рассасываться, а только прибавлялись.

Мне было нужно срочно протестировать свою напарницу по сказочным несчастьям на пригодность к дальнейшему поиску приключений на наши тощие задницы. Брать ее с собой в депрессивно-стрессированном состоянии нельзя. В крайнем случае, я справлюсь и один.

Не знаю, что уж она подумала про мои намерения, но, оказавшись со мной один на один почти в полной темноте, так обворожительно на меня взглянула, что я чуть было не занялся именно поцелуями, но вовремя опомнился и зашептал ей на ушко:

– Машунь, есть идея. Понимаешь, соваться вдвоем к магу глупо, так как если что случится, нам уже оттуда не выбраться, – начал я развивать свой тест на прочность, хотя даже не представлял, насколько был тогда прав. – А если я пойду один, то у тебя с Гарольдом останется шанс…

– Притормози! – возмущенно шепнула мне егоза. – Ты сам говорил о том, что друзей в беде не бросают!

– Нет, ты не понимаешь, – с жаром попытался я возразить. – Нельзя идти в такой опасный поход с тем отчаянием, которое в тебе явно было вчера… я же помню. А если ты сломаешься и в самый ответственный момент бросишься в панику или закатишь истерику? Это ведь вполне может стоить жизни и тебе, и мне.

– Вот, с себя бы и начинал! Ты что, еще не понял? Я раскисаю только в моменты, когда нет опасности.

В воцарившейся тишине я вдруг понял, что девчонка права. Может же она расслабиться, когда есть возможность? А когда надо, Мышуня соображала и действовала получше меня.

– Извини. Ты права, можешь и впредь рыдать у меня в объятьях, когда нет непосредственной угрозы.

Егоза ничего не сказала, а только обняла меня и, неумело поцеловав в губы, скрылась в доме. Я аж задохнулся от такой прыти. Пожалуй, это первый мой настоящий поцелуй, да еще с такой симпатичной вампиршей! Все, что было раньше, не в счет – так, детские глупости. Ну что ж, раз умеем целоваться, то надо уметь и сражаться…

* * *

Следующий день и впрямь прошел в основательной подготовке. Больше всего меня радовало, что Андрюшка, увлеченный магическими перспективами, разворачивающимися перед ним в городке Зимних Роз, совсем не думал унывать от предстоящей разлуки с нами. Сильвия, выслушав инструкции старшего волшебника, отправилась готовить нам «высокотехнологичное» снаряжение, а Гарольд, наплевав на все дела и занятия, закручивал гайки в наших головах, грузя нас по полной теоретической базой колдовства.

Пересказывать всю эту муру здесь у меня язык не повернется. Но, в общем, объяснения были примерно такие, как и описывал рыжий горка-Егорка в академии:…формируем эктоплазму… трансформируем эктоплазму… концентрируем внимание… стабилизируем объект…

Однако то ли учитель оказался просто высший класс, то ли ученики не подкачали, но мы сумели в кратчайшие сроки выучить пару приемчиков, позволяющих сформировать комок энергии и запустить им в цель – этого хватало, чтобы обездвижить взрослого мужика на полдня. Потом мы тренировались скрывать свои мысли и подслушивать чужие. Подслушивать явно получалось лучше у Машки. Зато я шарахал молнией – только держись. Жаль, что это можно сделать только пару раз подряд, и то только с небольшим перерывом – короче, оружием массового поражения молнии никак назвать нельзя.

Во время отдыха Гарольд грузил нас кратким курсом местной истории напополам с географией. Оказалось, что Сиола – большой мир, простирающийся в неизвестные дали и заселенный неизвестным количеством различных разумных. Только список названий рас, зачитанный академиком, чуть не заставил нас уснуть. Но все же я отметил про себя, что там помимо всяческих незнакомых полузверей и полулюдей проскакивали и знакомые названия, типа троллей, орков и всяких хоббитов. Интересно, а Толкиен тоже отсюда родом?

Поняв, что мы все равно не сможем усвоить все знания, Гарольд посоветовал прослушивать всех встречных нам обитателей на их магические способности. А главным в его совете являлось то, что он объяснил нам, как это делать. Оказывается, надо закрыть глаза и мысленно послать легкий пучок энергии в цель. Если ничего не происходило, то объект обычный, а вот если после этого в сознании появлялась картинка светящегося существа, то оно магическое. При надлежащем опыте, по степени свечения можно определить магическую силу встретившегося субъекта. Мы потренировались сначала друг на друге, вызвав четкую светящуюся картинку, а затем на Гарольде, чуть не ослепнув от его свечения.

– А теперь вам предстоит самое важное: уговорить пару помощников, участие которых в вашем походе может решить очень многое, – наконец решил закончить наши занятия Гарольд.

– Это те помощники, о которых ты говорил вчера? – вспомнила Мышуня.

– Да, и вы прекрасно их знаете…

– Хм… что-то не припомню таковых, – промычал я.

– А я догадалась! – обрадованно воскликнула егоза. – Но как же с ними договориться и почему с ними лучше?

– Ты задала очень правильный вопрос, – довольно усмехнулся Гарольд и хитро подмигнул, глядя, как я тупо таращу глаза, пытаясь сообразить, о ком они ведут речь. Академик не стал позорить меня дальше в глазах этой проныры и пояснил: – Единороги, как я вам уже и говорил, хоть и похожи на лошадей, но, по сути, являются такими же разумными, как и мы или эльфы…

– Так это с ними нам нужно договориться? – воскликнул я, бесцеремонно перебив волшебника.

– Именно, – кивнул Гарольд и продолжил: – Понять, о чем они думают, невозможно даже на уровне телепатии. Но они, несомненно, общаются друг с другом и понимают все, что им говорят.

– И все же, чем они лучше лошадей? – чисто из вредности переспросил я.

– Ты прав в том, что единороги, в отличие от тягловых животных, неуправляемы – они всегда исходят из своих соображений, и никогда не знаешь, понравится им человек или нет. Но есть одно маленькое «но». В предгорьях, куда вы отправитесь, лошади, как и обычные люди, почти беззащитны перед обитателями тамошних окраин. А единороги обладают удивительными свойствами чувствовать любую магическую угрозу. И к тому же они грозные бойцы…

– Да неужто? – вырвалось недоверчивое восклицание у меня.

– Я надеюсь, что вам не доведется стать свидетелями их бойцовских качеств, но знайте, что если они пойдут в бой с какой-нибудь нечистью, лучше от такого места держаться подальше, – усмехнулся старый академик в бороду и продолжил: – Сейчас очень важно с ними договориться. Я питаю некоторые надежды на это, поскольку первая ваша встреча прошла очень удачно. Честно сказать, я сильно удивился, когда вы убедили единорога встать между двух лошадей – большего унижения для них, чем поставить в один ряд с простыми животными, я не знаю. Тем не менее, он сам подошел к пострадавшим и принялся их лечить. Кстати, эта воистину могучая энергия еще один важный плюс единорогов. Сидя на его спине, вы можете черпать ее сколько угодно для волшебных действий или просто для восстановления сил.

Мы продолжили обсуждать свойства этих таинственных скакунов уже по пути к какой-то цели. Гарольд просто обозначил ее, как место, где можно найти единорогов. Оказалось, это старый и несколько запущенный парк, больше похожий на лес, одной стороной выходящий к берегу реки. Мы, собственно, и подошли к нему вдоль набережной.

– Отсюда вы пойдете одни, – сказал старый волшебник, остановившись в конце дорожки, упирающейся в опушку леса. – Постарайтесь дозваться единорогов и объясните свою просьбу – без их помощи ваши шансы на успех резко снизятся.

– По-моему, они в любом случае близки к нулю, – немного пессимистично заявил я, но послушно пошел вперед, взяв на всякий случай за руку свою подружку. Если ей страшно, то она все равно вида не подаст, а так вроде как я боюсь, а не она…

Мы, затаив дыхание, шли по влажной прелой листве между толстенных, в два обхвата стволов, поросших бородатым мхом. Здесь царствовали сумрак и тишина, словно вокруг не было никакого города. В конце концов, мы немного растерянно остановились посреди чащи. Хорошо, Гарольд предупредил, что звать единорогов можно мысленно – как-то не хотелось орать среди спокойного безмолвия древних деревьев.

– Ну что, зовем? – шепнула Маша, и мы встали спинами друг к другу, мысленно призывая единорогов.

Не могу даже сказать, сколько мы так простояли, терпеливо «приговаривая»: «Ну единорожик, ну миленький, ну что тебе стоит, нам так нужна твоя помощь!»

И они пришли. Та же пара белых красавцев появилась среди темной колоннады деревьев. Интересно, что ко мне, мелькая светлой тенью среди лесных исполинов, грациозно выплыла девочка (не называть же ее единорожицей или единорожкой), а на Мышуню одновременно вышел гарцующий и как будто немного самовлюбленный красавец.

Мы не стали бояться или стесняться в ласках, восхищенно обняв их за горделиво изогнутые шеи. Не сговариваясь, мы с Мышуней начали безмолвный рассказ о нашей злой судьбе и коварном Ральфе. А закончил я свою «речь» почти душераздирающими мольбами помочь нам вернуться домой, а сначала – добраться до логова Темного Ральфа в предгорьях. Вспомнив инструкцию волшебника, я сказал, что мы будем ждать их здесь завтра утром в полной экипировке, и замолк, продолжая восхищенно гладить шелковую гриву.

Единорожья девочка немного постояла, милостиво принимая мои ласки, а затем подняла голову, взглянув на своего рогатого кавалера. После чего волшебные существа исчезли из поля нашего зрения, словно их тут и не было.

– Ну вот: ни ответа, ни привета, – немного обиженно вздохнул я.

– А мне кажется, они завтра придут, – шепнула Машка, все еще улыбаясь приятным воспоминаниям.

– Ладно, пошли отсюда выбираться. Гарольд, поди, все жданки съел.

Мы двинулись обратно. По крайней мере, нам так показалось. Однако через пару десятков метров я начал сомневаться в правильности выбранного направления, но тут же в моей голове раздалась обрадованная мысль Гарольда: «Верно идете. Уже совсем рядом!» Мы весело переглянулись и припустили к волшебнику – надо же было кому-то первым похвастаться своими успехами в переговорах!

Пришлось уступить Машке – все равно она лучше меня тараторить умеет, и не менее восторженно получается. Дав ей сгрузить все новости на великолепную лысину послушного слушателя, я спросил Гарольда:

– А как мы узнаем, что они согласились?

– Если придут завтра, значит, согласились, – пожал плечами волшебник, словно показывая, что это и так ясно.

– Ага, это понятно, – кивнул я, вышагивая рядом с Гарольдом по направлению к дому Сильвии. – Непонятно другое: неужели эти два единорога постоянно живут в городе – они что, людей не боятся?

– Вопрос, конечно, интересный, – усмехнулся Гарольд. – Не хотел бы я выдавать всех тайн, но придется. Но учтите – об этом никому не болтать.

– Так тогда, может, и нам не стоит… – честно усомнилась в своих возможностях хранить тайны Машуха.

– Может, и не стоит, – кивнул Гарольд. – Но придется. И вот почему: если единороги придут, завтра вам придется покинуть город не совсем обычным путем. Вы уже поняли, что единороги не столько боятся людей, сколько не любят их в больших количествах. Так вот, еще в давние времена для таких «стесняющихся» гостей был построен длинный подземный переход, ведущий прямо из этого парка далеко за стены города.

– Ух, ты! – вставил я восторженное замечание.

– Да, – горделиво продолжил Гарольд, будто сам лопатой копал этот тоннель. – Он настолько просторный, что вы сможете ехать там верхом. Тем более, что это настоятельно рекомендуется.

– А что, там ходить пешком опасно? – боязливо уточнила егоза.

– Сам по себе туннель не опасен, но на его выходах стоят магические лабиринты, в которых обычный путник, сам не замечая того, начинает бродить по кругу. Вы со своими способностями еще имеете шанс выбраться, но простой человек может и до смерти закружиться. Так что место выхода туннеля за городской стеной называют в народе гиблым и избегают, как могут.

Пока мы так беседовали, не заметили, как оказались у дома Сильвии. Там нас ждал шикарный обед из моих любимых макарон с сыром и брюквенной каши для Рюшки. Парень на пару с Сильвией уже постигал азы магической учебы.

После обеда мы принялись за наше обмундирование. К уже имеющимся необходимым в походе вещам нас снабдили еще всякими нужными мелочами типа магических зажигалок, накидок-невидимок и непромокашек и всякой прочей утвари.

Но самым примечательным явился второй коготь дракона, выданный нам Гарольдом с дополнительными инструкциями. То, что он мог укрывать наши мысли, мы уже знали. А вот то, что им можно убить любую неубиваемую магическую тварь, оказалось приятной новостью. Хотя насчет приятности еще как посмотреть – то, что здесь водятся неубиваемые магические твари, хорошей новостью назвать было сложно. К тому же этот коготь мог помочь распознать магического врага, ну и еще всякие приятные мелочи делать.

И еще у нас остался последний волшебный вечер в этом милом городке, спрятавшемся за стенами Клартена. Мы отрывались на всю катушку, купаясь под теплым дождиком среди разноцветных светлячков, объедаясь Сильвиными сладостями и обсуждая наши приключения…

Часть третья

В гости к темному магу

Глава 9

На следующее утро мы с Мышуней в сопровождении Сильвии и Рюшки выдвинулись по направлению к парку, в котором надеялись встретить наших волшебных скакунов. За плечами у нас висели две небольшие котомки, в которых поместился весь походный скарб. Влез он туда не потому, что барахла было немного, а потому, что внутренний объем походных сумок, выданных нам Эльвирой, чудесным образом увеличился еще раза в два. При этом ни вес, ни внешние объемы не претерпели серьезных изменений.

Вот бы с такой сумкой в школу ходить, а то там макулатуры не меньше, чем у нас пожитков в дальний поход. Мои мысли прервало появление Гарольда – он поджидал на прежнем месте у окончания тропинки. Совершенно несолидно для академика подпрыгнув, моложавый старик радушно нас поприветствовал и попросил Сильвию с Рюшкой остаться на месте, а сам чуть не бегом направился в лес. Машуха, однако, притормозила резвого академика, заявив, что она не может не попрощаться с друзьями. Не знаю, как ей, но мне было стыдно смотреть в Андрюшкины глаза – все-таки я его в каком-то смысле предал.

Деревенский умник, по всей вероятности, почуял мое увиливание и, хлопнув меня по плечу, с притворным вздохом сказал:

– Смотрите там, не разгромите все окрестности! А то чувствую, останутся у нас вместо гор одни буераки… – И, видя, что моя рожа против воли растягивается как резиновая, добавил: – И не надейтесь, что ваши колдовские штучки вам помогут, когда я до вас доберусь. Сильвия из меня пообещала сделать грозу всех непутевых переделывателей мира.

– Спасибо, Рюшка! Ты самый лучший… – воскликнула, хлюпнув носом, Машуха и, чмокнув парня в щеку, добавила: – Провокатор!

При этом у меня даже не возникло никакого неприятного чувства ревности, хотя главным провокатором я до сих пор считал себя. Даже где-то наоборот, я был благодарен егозе за проявления добрых чувств к парню – ну не мне же с ним, в конце концов, целоваться?

– Ну что, путешественники, вы идете или нет? – позвал нас уже откуда-то из леса заблудившийся от долгого ожидания академик. Мы припустили за ним, а то так можно и потерять из виду его путеводную лысину, наворачивающую странные петли по чаще. Пройдя всего пару сотен шагов, Гарольд остановился и шепнул: – Давайте подождем. Я думаю, если ваша просьба им понравилась, наши волшебные скакуны скоро появятся.

– А как понять, что им нравится, а что – нет? Они ведь даже не мурлыкнут в ответ… – спросила моя любопытная напарница.

– Эх, чем тут поможешь, не будешь же их за хвост держать и учить правилам хорошего тона? – ответил задумчиво волшебник. – А если серьезно, эти волшебные хитрецы понимают не только слова, но и чувства и намерения, соотнося их с неведомыми нам знаниями и логикой, но их неприступная горделивость… я бы сказал, заносчивость, явно не на пользу взаимопониманию. Так что, проще говоря, остается только надеяться…

Что уж он там хотел еще наговорить, осталось неизвестным, так как из темноты лесного полога к нам вышли два ослепительно белых красавца единорога. По всей вероятности – наши старые друзья, поскольку размеры их со вчерашнего дня не претерпели драматических изменений. В остальном эти снежно-белые, рогатые чудо-лошади были столь идеально сложены, что напоминали продукт какого-то клонирования.

На этот раз Гарольд не стал оставаться в стороне от нашего, надо сказать, весьма странного одностороннего общения, а выступил перед непарнокопытными аристократами с длинной речью, в которой повторил наши просьбы доставить двух «инопланетян» к замку Темного Ральфа в предгорьях. Единороги внимательно смотрели на старого волшебника, распинающегося перед ними, продолжая наглядно демонстрировать свой пофигизм и никак не выказывая своего отношения к его пламенной речи. Можно бы подумать, что они вообще ничего не понимают, но я все-таки был склонен доверять академическому опыту общения с подобными фэнтезийными порождениями, да и просто пребывал в полном восторге от невозмутимости белогривых.

Когда все академические речи оказались закончены, единороги ожили и опять подошли к нам в том же порядке, что и вчера: большущий скакун к Машухе, а стройная девочка ко мне. Своим завистливым умом я, конечно, понимал, что для них наши массы тел большой разницы не представляют, но все равно, стало немного обидно. Пришлось мне задавить в зародыше зарождающееся чувство революционной несправедливости и галантно подсадить свою компаньонку на высокую спину единорога.

Как вы уже знаете, никаких гужевых приспособлений эти вольнолюбивые создания не признавали, так что заплечные сумки пришлось оставить там, где им и положено быть – за плечами. А держаться приходилось, только обнимая красавцев за шеи. Я бы предпочел держаться за Мышуню, но и единорожица была очень даже симпатичной, и грива у нее не менее шелковая, чем у егозы, так что жаловаться не на что. Несмотря на такой странный способ посадки, Гарольд не высказал никакого опасения насчет безопасности нашего передвижения. Осталось только скроить счастливую физиономию и радостно махнуть волшебнику рукой на прощанье.

Мы выдвинулись в путь. Вернее, это единороги плавной поступью углубились в лес. Мы, естественно, никуда с их спин не сдвигались, а старались держаться покрепче. Но эти опасения быстро прошли, так как я снова, как и после выяснения отношений с Дронтами, ощутил, что мне очень удобно сидеть – моя пятая точка словно приросла к спине очаровательной хвостатой и гривастой дамы, которая плыла в кильватере ее не менее прекрасного кавалера. Мы словно растворялись в сумерках леса – дорогу среди однообразных стволов было просто невозможно отследить. Вскоре наши скакуны зашли в какой-то грот и стали спускаться по отлогому туннелю диаметром более двух метров.

– Это ж почти метрополитен какой-то! – крикнул я Машуне, отважно восседающей на лидере нашей маленькой процессии.

Егоза ничего не ответила, видимо, боясь потерять равновесие и держась за гриву ее единорога. А наши волшебные скакуны набирали темп, не боясь никаких препятствий. Туннель был темный, но не беспросветный. Его стены как будто искрились от каких-то грибов или мхов. Во всяком случае, моего «высокотехнологичного» зрения оказалось достаточно, чтобы видеть впереди силуэт ведущего единорога.

Хватило зрения и на то, чтобы с удивлением заметить мелькнувшее сбоку странное существо, как будто двигающееся нам навстречу, но, поскольку спрашивать было некого, то пришлось забыть о своем любопытстве. А вскоре впереди показался свет – выход из туннеля, расположенный примерно в таком же лесу, что и вход.

Вскоре нам с Мышуней пришлось удивиться: то, что мы принимали за быстрый бег единорогов, оказалось только их первой черепашьей скоростью. Почти сразу по выходе на поверхность они пошли бок о бок, все время наращивая темп движения. При этом нас не трясло, как это было бы на скачущих галопом лошадях. Мы с Машкой словно сидели в шикарной машине с открытым верхом, а чудо-создания так плавно и синхронно неслись сквозь лес, что я вполне комфортно мог переговариваться с егозой, и не только мысленно (что все-таки давалось мне с трудом), а и вслух, всего лишь слегка повышая голос.

Но если бы странности на этом кончались! Ведь мы неслись не по дороге, а сквозь древний лес, и мне стало казаться, что наши скакуны даже и не думают уворачиваться от встречных препятствий. В конце концов, мне пришлось смириться с тем, что некоторые стволы деревьев мы прошивали насквозь – те просто мелькали серыми тенями и все. Вот вам и волшебные коники… они что, слегка растворяли эту реальность? Или умели ее как-то обходить? – поди разберись тут, когда тебе даже головой в ответ не мотнут…

Хотя Мышуне пожаловаться было вполне возможно. Но, по ее мнению, мне надо было остыть и не заморачиваться по поводу призрачности этого мира. Тем более, что сидеть на спинах этих красавцев становилось все удобнее. Мы уже не сжимали судорожно их шеи и даже не держались за гривы, а радостно расслабились, откинувшись на походные сумки, и пытались получить удовольствие от теплого ветра, овевающего лица.

А вокруг леса сменялись лугами, луга – реками. Белогривые скакуны неслись по глади мелководья, поднимая целые фонтаны мелких брызг, удивительным образом не долетающих до нас. Затем мы опять летели через кустарники и лес. В одном месте я отчетливо различил людей на лугах, но они не обращали на нас внимания, словно мимо пролетали не всадники, а два легких порыва ветра.

Я даже впал в состояние какой-то странной медитативной меланхолии. Мне почему-то взгрустнулось. Может, оттого, что больше не увижу замечательного городка волшебников, а может, меня не покидало ощущение, что все эти волшебники как-то легко от меня отделались. По сути, лысина Гарольда была единственным объектом, сумевшим удостоиться моего пристального внимания. Шутить над Сильвией, совершенно бескорыстно приютившей троих безродных оболтусов, у меня просто рука не поднималась, а до других так и не успел добраться.

Правда, справедливости ради нужно признать, что и до меня ничьи руки пока не добрались. Разве что Дронтячьи чуть-чуть… только не руки, а ноги… Ух, лучше и не вспоминать! Смягчающим обстоятельством моей неуклюжести могло служить только то, что у меня на руках тогда буквально повисли несчастные приятели. С этой точки зрения Дронтам несказанно повезло, а то бы я устроил им еще ту вечерню… со скачками от лошадей по горящему двору, причем с ногами, запутавшимися в вожжах. Ну, или можно было и погуманней что-нибудь придумать… например, летающие тарелки из драгоценного сервиза или посещение всем семейством личного подвала… так бездарно прошляпленная накидка невидимости открывала просто безграничные возможности для воспитания местного негуманного населения…

Из этих кровожадных мыслей меня вывело замедление нашего движения. Я удивленно взглянул на Мышуню и по стыдливо потупленным глазкам понял, что ее озаботили обычные физиологические проблемы. К тому же я, если и не читал ее потаенные мысли напрямую, то уж смущение-то прочувствовал без проблем. Замечательным здесь было не мое шестое чувство, а то, что наши волшебные скакуны поняли ее сигнал и притормозили без всяких слов и прочих упрашиваний.

Остановка оказалась весьма кстати – мы уже, считай, полдня неслись сквозь леса, так что пора и о желудках подумать. Единороги окончательно замедлили свой бег посреди чудесной полянки, расположенной вблизи небольшого ручья. Спина моей прекрасной лошадки вдруг стала до невозможности скользкой, так что я чуть не кубарем скатился вниз, только успев подхватить свой рюкзак да протянуть руку помощи падающей на меня егозе.

На будущее надо учесть, что эти коники запросто могут нас сбросить со своих спин. Хотя, как тут учтешь? Захотят – сбросят и копытом не пошевелят. Машке, правда, быстрый спуск был только на руку или на какое там место… короче она пулей рванула в кусты на опушке. Я, тоже не спеша, последовал ее примеру, но в противоположном направлении. По пути озадачился великой мыслью, чем же мы будем кормить своих скакунов, но они успели испариться, стоило от них отвернуться. Я еще хотел обеспокоиться, сумеем ли мы их потом разыскать, но природа не дала мне зафиксироваться на этой мысли, и я поспешил в кусты.

Когда я уже выбирался обратно на поляну, раздался истошный вопль егозы, и с ее стороны на меня выкатило весьма странное создание, по всей видимости, напуганное вокальными данными Машухи. Вид у этого… (не знаю, как и сказать) был настолько прикольный, что не позволил мне испугаться за целостность моей спутницы.

Представьте себе крокодила Гену, только мордой потупее, затем привесьте на него уши Чебурашки, только по-свинячьи немного заостренные и свисающие бесподобными лопухами. Представили? А теперь еще одарите его круглыми и совершенно глупо вытаращенными глазами, и покройте голову редкой поросячьей щетиной. Этот уродец был бы ужасен, как какой-нибудь продукт Чернобыля, если бы не вызывал смеха.

Несмотря на его небольшой рост, зубки у него были все-таки Генины, а не Чебурашкины, поэтому я на всякий случай осторожно окрикнул летящую на меня зверушку, чтобы она сдуру не укусила:

– Стой! Куда прешь?

Это чудо плюхнулось на свою хвостатую задницу, испуганно запричитав:

– Простите, барин, я не хотел. Это случайно, я просто бежал, а там… а тут вы…

– Притормози! – прикрикнул я, пытаясь скрыть свое удивление. Мало того, что на существе были одеты потрепанные портки типа «шорты с дыркой для хвоста», так оно еще и довольно сносно говорило, и это-то при такой крокодильей пасти! Я попытался собрать разбежавшиеся мысли в кучу и спросил: – Ты кто такой?

– Я? Я чурлифырл, – представился крокодилообразный гость, смешно похлопывая ушами и шевеля кончиком носа.

– Чур… вырл… – попытался я выговорить и вдруг сообразил. – А-а! Чувырло! Или Чувырл?

– Ну, тогда уж Чувырл, – безнадежно согласился странный пришелец, и немного подрагивающим голосом спросил. – Только… вы меня бить не будете?

– А зачем? – удивился я.

– Ну… я не знаю… люди всегда найдут, зачем бить, – кисло ответил Чувырл.

Из дальнейших расспросов выяснилось, что он как раз удирал от разгоряченных чем-то людей. Почуяв, что хвостатый парень явно темнит, я поднажал на него, пригрозив, что выдам преследователям, если не расскажет всю правду.

Я не стал с ним откровенничать о том, что с такими шикарными зубами, как у него, вообще-то, можно не рассказывать никому и ничего. Напрасно убеждать крокодила, что он лев, если у него заячье сердце… ну, или что-то в этом духе. Так или иначе, но Чувырл сознался, что был очень голодный и спер у крестьян краюху хлеба.

Чувствуя, что он скрывает что-то еще, я продолжал прессинговать, напомнив, что сдам его со всеми зубастыми потрохами при первой же возможности. Это чудо-юдо начало лить натуральные крокодильи слезы и признаваться:

– Там была собака привязана, так я ее отвязал, а сам полез в телегу, где еда, ну а лошадь испугалась… откуда я знал, что она на копну с сеном понесет? А там люди отдыхали… в общем, хлеб-то я упер… но что там дальше произошло!.. Собака лает, лошадь от нее сдуру на копну налетела, людей оттуда выкинуло, они орут… сено по всему покосу… а всего-то хотел хлеба поесть.

Я понял, что вижу перед собой достойного соратника по превращению любого порядка в полный беспорядок, поэтому панибратски похлопал крокодиленыша по плечу и поспешил его успокоить:

– Не волнуйся, вид у тебя несъедобный, а просто так из-за какого-то куска хлеба они за тобой бегать не будут.

Не успел я это сказать, как на опушке стали трещать кусты и из них выкатило сразу два бородатых мужика. Самое противное, что один оказался вооружен вилами, а второй топором. Для чего им понадобилось такое вооружение, сомнений не вызывало.

– Пожалуй, будут, – пришлось мне признать свою ошибку. Но признавать ошибки мало, надо еще их и исправлять. Поскольку думать было совершенно некогда, я быстро выудил из-за спины притороченный лук и колчан со стрелами. Тренировки у эльфов не прошли даром, и я, пусть и неумело, но вполне впечатляюще встал в позу лучника, натянув тетиву. К моему счастью, это возымело действие: мужики остановились, в нерешительности осматривая поляну и пытаясь сообразить, с какой такой хрени тут взялся памятник Робин Гуду, тыкающий в них стрелой, как пьяный учитель указкой, в попытке найти на карте мира ближайшую пивную.

Возможно, что им бы и удалось добросить до меня вилы или топор, но получать стрелу от эльфа-мутанта явно не хотелось. Я стоял, молчал и все пытался сообразить, что делать дальше. Больше всего сейчас меня заботил не мой дурацкий вид и не судьба высовывающего из-за моей спины свои большущие уши Чувырла, а Машуха, так не вовремя исчезнувшая из поля зрения. Ведь она должна скрываться где-то совсем неподалеку от этих крестьян.

Я почувствовал, что мои руки начинают дрожать. Вы когда-нибудь держали натянутый лук, да еще детскими руками? А выпускать стрелу в человека… я еще до такой взрослой дикости не дорос. Мои мысли начали панически искать нестандартный выход из дурацкого положения, но ничего в голову так и не приходило. Весь волшебный подручный материал неосмотрительно остался лежать в котомке прямо посреди поляны, а расстреливать ни в чем не повинных крестьян огненными шарами было и неприлично, и несподручно.

И вот, когда уже у меня совсем заканчивались силы удерживать тетиву, а у мужиков даже их крестьянские мозги начали соображать, что лучник из меня никакой, в моей, надо заметить, весьма тупой башке послышалась мысль егозы:

«Опускай лук! Мужички уже раскаиваются, что испугали пару ребятишек и ручного зверька!»

«Уф-ф!» – подумал я в ответ, и мои руки сами упали, будучи не в силах удерживать натянутую тетиву. Но тут же мне пришла в голову нерадостная мысль: «А чем же за хлеб расплачиваться будем?»

«Какой хлеб?.. А, понятно!» – видимо «подслушала» у крестьян егоза: «Сейчас им не до хлеба будет!»

И правда, мужики вдруг суетливо заозирались и побежали обратно. Мне ничего не осталось делать, как расслабленно выйти на середину полянки и позвать:

– Машунь! Ты где прячешься?

Из кустов напротив показалась легкая фигурка моей вампирши. Только шла она как-то неуверенно. Конечно! Заставить двух мужиков за считаные секунды сменить свои агрессивные намерения на противоположные – такое даром не проходит. Я подбежал к ней и подхватил под руку, стараясь бережно довести нашу спасительницу до поклажи, где и усадил ее на свой мешок. Несмотря на усталость, девчонка радостно улыбалась.

– А как я их?

– Снимаю шляпу!

– Тем более что ее нет! – звонко рассмеялась егоза. Судя по возгласу, силы быстро возвращались к ней. – Познакомь меня с этим лопоухим мутантом. Кстати, по ушам можно предположить, что вы братья!

– Бедные наши родители – на кого ж они тогда были похожи? – подхватил я шутку, решив не обижаться на сравнение. – А вообще-то, это Чувырл… ну или как там его – все равно не запомнишь. Генномодифицированный Чебурашка, одним словом.

Чувырл радостно подбежал, смешно переваливаясь с ноги на ногу и прядая большими ушами. Кажется, его устраивало новое произношение имени, и он широко улыбался, демонстрируя добрую сотню кинжально острых зубов:

– Я того… очень рад… спасибо за спасение. Теперь я живой и сытый.

– А откуда ты такой взялся? – усмехнувшись, спросила Машка.

– Я? Ниоткуда… это вы откуда взялись?

– Да мы проездом здесь… а ты как, тут и живешь? Где твои родичи? – попытался я растолковать немного бестолковому созданию, о чем его спрашивают.

Из сбивчивых объяснений выяснилось, что чувырлистый народец живет неподалеку в лесу и старается никого не трогать. Да и как трогать, когда со слов гостя выяснилось, что он был чуть ли не самый смелый из их племени. Когда я спросил, как они оказались в этом мире, резонно предположив, что и эти олухи свалились сюда откуда-нибудь из других измерений, Чувырл озадаченно на нас посмотрел и объяснил: это мы упали, а они всегда здесь жили. Вот только в последнее время появились люди и выселяют их с насиженных мест.

«Они… они даже едят нас!» – воскликнула эта ходячая несуразица и опять залилась своими крокодильими слезами. Мышуня, растрогавшись, даже не побоялась обнять говорящего уродца, ласково ему что-то нашептывая. При этом у нее из-под мышки еще некоторое время доносилось хлюпанье, перемежающееся со словами: «Они такие злые… вот вы… сразу видно – нелюди!»

Меня такое сравнение почему-то не вдохновило. Поэтому я продолжил допрос, из которого выяснилось, что его племя ушло дальше от людей в лес, а он просто болтался здесь из любопытства, ну и конечно, в поисках пищи. Что-то мне в нашем госте показалось странным – уж больно суетливый он был какой-то. Но Мышуня прониклась состраданием к неведомой зверушке и принялась ее кормить. Вернее, кормить пришлось мне, так как она в основном была занята выяснениями безрадостной судьбы чувырлов.

Я быстренько развел костерок и, вскипятив воду, заварил местную бобовую кашу. Гадость, конечно, но в пути самое то – практичная жрачка. Дробленые бобы развариваются мгновенно, и голод такой баландой мигом ликвидируется. Судя по тому, как этот мини-крокодил сожрал чуть не всю кашу, я понял, что крестьянского хлеба ему явно не хватило.

Вскоре возникла другая проблема – упаковав сумки, мы с Машухой озаботились: а придут ли наши вольнолюбивые скакуны по нашему зову? К проверке приступили немедленно – по привычке встали друг к другу спиной, закрыли глаза и заканючили про себя: «Ну единорожки, ну миленькие, ну придите, пожалуйста!» Хотя, если честно, не знаю, как звала Мышуня, но я канючил именно так, как это обычно проделывал перед своей мягкосердечной родительницей, когда было нужно до зарезу выклянчить из предков какую-нибудь флэшку или плеер.

Единороги, конечно, не предки, но на наш зов появились тут же, бесшумно выплыв из леса. Я уже не удивлялся их способностям и даже не заморачивался мыслью, какой гороховой кашей их кормить в следующий раз. У меня почему-то крепло ощущение, что при желании они сами могли бы нас накормить и даже, возможно, отправить домой, но поди ж тут узнай, когда тебе ни бе, ни ме, ни кукареку в ответ. Вот, стоят двумя белыми тенями и спокойно смотрят на нас. Хоть рожи им корчь, хоть голый зад показывай – только перед Машухой опозоришься. А вообще-то, с голым задом надо бы попробовать, неужели их высокородия и такую наглость мимо носа спокойно пропустят? Хотя, с другой стороны, они-то к нам голыми задами не стесняются становиться, несмотря ни на какое важничанье… Попробуй, разберись в их лошадином этикете.

С погрузкой возникла новая проблема – ох уж эти женщины! Я не в том смысле, что Машка долго копалась с барахлом или пыталась зачем-то прибавлять своему полувампирскому образу привлекательности. Конечно, не без того, но такое поведение простительно. А вот то, что она, вопреки тому, что лопоухий крокодил не был ни мягким, ни пушистым, воспылала к нему какими-то покровительственными чувствами, я никак не мог понять. Егоза вдруг уперлась рогом в землю не хуже какого-нибудь единорога и потребовала, чтобы мы обязательно подвезли зверушку до ее места жительства, а то, видите ли, соседство злых людишек подвергало крокодилину неоправданному риску.

Я не разделял такой наивности, но и противоречить язык не поворачивался – уж больно уморительно просящими глазами это чучело смотрело на нас. Как оказалось, не я один скептически относился к Чувырлу. Большой Машухин единорог тоже предупредительно опустил голову, уставив рог на подошедшего к нему слишком близко крокодиленыша. Но такие мелочи, как плохое настроение единорога, не могли остановить распалившуюся в высоких сострадательных чувствах девицу, и Машуня бросилась с обниманиями к скакуну, мысленно забивая его сознание слезливым спамом о миленьких беззащитных уродцах.

Естественно, что единорог, будучи созданием мужского пола, сломался под женским напором и покорно подставил шею этому хрюкоталу.

– Смотри, не оцарапай спину своими когтищами! – буркнул я Чувырлу, пока подсаживал того на спину единорога.

Машуха уселась (тоже не без моей помощи) сзади, а я поспешил к своей белоснежной четырехногой принцессе, которая уже предупредительно нашла пенек, чтобы мне было легче вскарабкаться к ней на спину. Не знаю, как егоза договаривалась с единорогами, но те, судя по солнцу, слегка сменили курс и летели в новом направлении.

Внезапно они остановились на обширной поляне, заставленной какими-то низенькими хатками или землянками. К нам из этих убогих жилищ высыпало немало Чувырлиных сородичей, своей чувырлистостью мало уступающих нашему знакомому. Судя по тому, что выскочили они, вооруженные какими-то палками, прием грозил оказаться слишком теплым.

– Ну что, тебе еще хочется помогать этому Чувырлу? – усмехнувшись, спросил я у своей сердобольной напарницы.

Однако та, не обращая на меня внимания, спрыгнула со спины единорога и помогла скатиться оттуда своему подопечному. А дальше этот шельмец слезно поблагодарил Машуху и с выражением искреннего смущения в своих бесстыжих глазах вцепился в ее заплечный мешок, заверещав своим соплеменникам, что там полно еды.

Кажется, крокодилье племя решило, что два коня и пара людей тоже могут оказаться неплохой пищей, так как стало бодренько брать нас в кольцо заостренных палок и не менее заостренных зубов.

– Ах, так! – возмущенно воскликнул я. – Это вся ваша благодарность?

– Мы вам очень благодарны, – крикнул чувырл размером побольше, наверно, их вождь. – Но, все равно, кушать очень хочется…

Я сообразил, что они, наверно, никогда не видели единорогов и думали, что это простые лошади. В отличие от наших оппонентов, у меня не возникало сомнений, что белые скакуны способны вынести нас из этой «гостеприимной» компании, но беда в том, что Машуха находилась на земле, а все магические прибамбасы типа накидок-невидимок остались в сумках.

Ах да! Не все… Я крикнул Мышуне, чтобы она, по своему вампирскому обычаю, прикинулась незаметной, встав между сблизившимися и воинственно набычившимися единорогами, а сам залез рукой во внутренний карман, в котором хранил несколько Гарольдовых шариков, но не таких, какими мы пулялись в академии, а раз в десять посильнее. Почувствовав, что ставшая незаметной Машуня совсем даже не незаметно ухватилась за мой башмак, я кинул под ноги окружающим нас чувырлам пару шариков. Когда впереди и сзади раздались два оглушительных хлопка, сопровождаемые немалыми вспышками, я нащупал руку тщетно пытающейся вскарабкаться подружки и крикнул:

– Дай мне сначала сумку!

Вскоре сумка была у меня в руках. Но одновременно с этим чувырлы поняли, что мои шарики не более чем пустые шумелки, и начали наступление, сжимая круг и выбирая, с какого места лучше начать праздничную трапезу. Я мысленно благодарил единорогов, которые, несмотря на явную угрозу, ждали, пока Машка окажется наверху. Стоя головами в разные стороны, они стали угрожающе фыркать и бить копытами землю, озвучивая свое набычившееся настроение. Ситуация грозила вот-вот выйти из-под контроля.

К этому моменту нам с Машуней каким-то невероятным совместным усилием удалось закинуть ее на спину моей единорожицы, так что бедненькая принцесса оказалась нагружена сразу двумя немаленькими седоками, да еще и отягощенными поклажей. Понимая, что ей надо помочь выбраться из западни, я вспомнил совет Гарольда – на миг закрыл глаза и повторил урок: «…формируем эктоплазму… трансформируем эктоплазму… концентрируем внимание…» Стабилизировать объект ни времени, ни необходимости не оставалось. Как раз наоборот – я с предвкушением восторга выпустил перед собой всю эту сконцентрированную энергию, только в последний момент сообразив придать ей вид воздушного потока, а не, к примеру, огня.

Длинногривая умница, поняв мои намерения, вовремя низко наклонила голову, и все передние ряды вооруженных чувырл буквально сдуло с нашего пути. Мой восторг немного омрачился тем, что я по запарке хватил лишку: многие уродцы буквально влепились в свои хатки, и часть строений оказалась испорчена, не говоря уж о самих чувырлах. Но рассуждать о некрасивом поведении туристов, портящих фольклорные достопримечательности и вытаптывающих хрупкий местный биоценоз (я даже такие ругательства по биологии слышал), было некогда. Единороги уже понесли нас прочь от перепуганных аборигенов, а я первый раз с облегчением (хорошо, не физиологическим) подумал: как здорово, что мы не взяли с собой Рюшку! А ведь это нам повстречались совсем не колдовские твари. Что-то нас ждало впереди?

Отбежав от агрессивно-гостеприимного племени, наши скакуны остановились, и мы, не сходя на землю, перегрузили Мышуню на ее фаворита. Я подслушал, как она мысленно извинялась и раскаивалась перед единорогами, обещая впредь не доверяться всяким пройдошистым встречным-поперечным. Вот перед всякими горделивыми лошадьми она так раскаивается, а передо мной? Я же предупреждал… но оставим это на ее женской совести, которая, гораздо выносливее нашей, мужской.

* * *

Дальше мы без забот скакали, а точнее сказать, летели по пересеченной местности до самого вечера. Я заметил, что единороги умудрялись обходить поселения, как людей, так и других существ, видимо, чувствуя или зная их заранее. Дороги им тоже не особенно были нужны. Неудивительно, что их в этом мире видели и знали совсем немногие.

Когда я понял, что Мышуня держится на спине своего скакуна только за счет его волшебных способностей (про себя, будучи преисполненным заботой о слабом поле, я дипломатично промолчу), а солнце стало стремительно спешить к горизонту, я мысленно взмолился: «Спасибо, единорожки! Дайте юным путникам отдохнуть, а то есть и спать, прям как чувырлам, хочется!»

Наш быстроходный и комфортабельный транспорт почти незамедлительно начал тормозить. Мы еще немного прокатились и выехали на открытый мыс, глубоко выдающийся на просторы немаленького озера. На этот раз наши скакуны нашли просто сказочное и совершенно уединенное место. Мы еще некоторое время сидели на их спинах и зачарованно смотрели на вечернее солнце, зависшее над водной гладью.

Затем я взял себя в руки и, вернувшись в реальность, спрыгнул на землю. Мышуня последовала моему примеру. Затем мы еще некоторое время благодарно обнимали своих скакунов и отпустили их до утра в неизвестность вечернего леса. Где они проводили время – оставалось полной загадкой. Но загадками в этом мире никого не удивишь, а вот с ужином надо было поспешить. Темнота грозила наступить внезапно, так как на противоположной стороне озера, куда спешило солнце, вздымались далекие горы, и светило долго улыбаться нам оттуда не собиралось.

Спустя полчаса уже наслаждались ужином и наблюдали, как краснеет западный небосвод, а по воде убегает (а может, и к нам спешит) нескончаемая солнечная дорожка. Берега озера начали тонуть в густых сумерках, разбавляемых белесым молоком тумана. Я же все удивлялся предусмотрительности единорогов – по опыту предыдущих ночевок на природе я понимал: место нашей стоянки настолько высоко располагалось над уровнем воды, что нам не стоило бояться ночной сырости, особенно если расположиться под сенью огромных сосен за нашими спинами.

Пожалуй, и визитов посторонних гостей не стоило опасаться. Я исследовал узкий перешеек, которым нас доставили сюда, и понял, что достаточно запалить на ночь хороший пень, и он будет отпугивать зверье с перешейка. Мне еще Рюшка объяснил, как городскому пню, что один такой мой смолистый родственник без всякой магии мог гореть всю ночь напролет.

Но это все было приготовлено на ночь, а пока мы с Машуней оказались в необычной ситуации. Все хлопоты с устройством ночлега и ужином завершены, нехитрая походная еда уничтожена и даже посуда намыта, но солнце, коснувшись далекого горного пика, и не подумало прятаться, а начало скользить вниз по крутому склону в какое-то ущелье.

Мы уселись на сваленном стволе и зачарованно созерцали эту картину. Сам не пойму, как это получилось… не то чтобы я очень стремился приставать к Маше, но тут такая красота и тишина. Вы не подумайте – я не агрессор какой-нибудь, чтобы на девчонку накидываться… если честно, как подумаю, что она постоянно вынуждена лицезреть мою рожу… я только пару раз видел мельком, и то – и испугался, и обсмеялся одновременно.

В общем, мы сидели рядком и любовались закатом, а подлая рука возьми и сама Мышуню обними… я даже зажмурился на всякий случай от страха, приготовившись к увесистому тумаку. Но тумака не последовало… странно – ведь она не была ни испуганной, ни уставшей на данный момент. Насколько я знал, юная вампирша обычно только в двух этих состояниях терпела мои обнимания в качестве успокоительного. Но, с другой стороны, у нас уже имелся опыт одного, почти настоящего поцелуя…

Лирическая обстановка все-таки сделала свое дело, и Мышуня, вместо того, чтобы отрабатывать на мне свои бойцовские качества, прислонилась и положила голову на плечо, так что мой нос оказался в пушистом шелке ее волос. Вечерний пейзаж поплыл в моей страшненькой рыжей голове, и я на миг совершенно отключился, а когда включился, то понял что уже осторожно ее целую… а потом и не осторожно… Ого! Я понял, что она проткнула мне губу своим острым клычком. Я отстранился, испуганно взглянув на ее рот, немного подпачканный моей кровью. Не думайте, я не за себя испугался…

– Как ты? – спросил я, ловя ее мерцающий в заходящем солнце взгляд. Ведь я так и не озаботился никого спросить о том, ядовита эльфийская кровь для вампиров или нет. У Машуни имелась с собой маленькая волшебная фляжка с непортящимся донорским запасом, к которой она должна была прикладываться раз в пару суток, но вот насчет меня мы не договаривались…

Сначала в ее глазах мелькнул испуг, но спустя немного времени она довольно облизнулась и, улыбнувшись, заметила:

– Свежий продукт здоровью не повредит!

– Ну, тогда надо допивать, что осталось, – радостно шепнул я и потянулся к ней слегка кровоточащими губами. Она не отказалась… так что мы совместили приятное с полезным, а я с гордостью подумал: «Пусть хоть кто-нибудь скажет, что мы тут лизались, когда мы кусались до крови! Причем, с пользой для здоровья»… а потом мы еще долго просто сидели в обнимку и наблюдали за жизнью погружающегося в ночь озера.

А понаблюдать было за чем. Оказалось, что в сумерках вся живность начинает суетиться. То там, то сям слышны крики птиц, всплески воды и иногда видны тени, пролетающие над водой. Когда совсем стало смеркаться, и я начал подумывать, что пора разжигать на ночь пень, на самой середине озера по поверхности воды заскользила какая-то тень, но явно не птица. Вглядевшись, мы поняли, что это голова на длинной шее.

– Господи! – испуганно шепнула егоза. – Ты видишь волну. Это же Лохнесское чудовище какое-то!

И правда, плавучая штуковина оставляла за собой немалый кильватерный след. Спустя какое-то время голова скрылась под водой, и больше мы ее не видели. Да и, по правде сказать, не очень-то и хотелось… Мы поспешили чуть дальше от мыса на высокий гребень перешейка под укрытие сосен и поближе к нашему спасительному пню.

Я умудрился устроить ночевку так, что с одной стороны нас прикрывал костер, а с другой небольшая скала. Машуня доверчиво восприняла мою похвальбу насчет того, что я обеспечу ее полную безопасность, и спокойно улеглась поближе ко мне. Я, хоть и рыжий полуэльф, но не мог обмануть такого великого доверия и по-джентльменски не приставал с обниманиями, а попытался не спать и слушать, не приближается ли к нам какой-нибудь ночной гость.

Мне это удалось… целых десять минут (впрочем, уже традиционных). А может, и меньше – не помню… в результате такого «дежурства» я открыл глаза только на рассвете, разбуженный звонким смехом:

– Это так ты меня охраняешь? – Егоза сидела рядом, подставляя лицо под теплые лучи утреннего солнышка, восходящего с противоположной стороны мыса.

– Так я… нечаянно…

– Глупый! – воскликнула Маша таким тоном, что мне еще раз захотелось услышать, какой я глупый. – Неужели ты думаешь, что я такая садистка, что заставила бы тебя дежурить всю ночь? Это я пошутила. Зато смотри: твой пень все еще тлеет – вот он действительно охранял нас все время.

Я, наконец, совсем проснулся и понял, что мы прекрасно выспались, самым безалаберным образом начхав на теоретические опасности этого сильно съехавшего набекрень мира. А самое хорошее было то, что Мышуня, как и я, не впадала в отчаяние и была преисполнена веселого задора, так что, попадись нам сейчас хоть сам дракон, не факт, что он справился бы с ней, по крайней мере, в красноречии…

Мы быстренько повторили вечерние процедуры в обратном порядке. Правда, обнимания с целованиями пришлось опустить по причине светлого времени (попробовали бы вы сами лезть целоваться страшно конопатой рожей под прицелом таких ехидных глаз!). Ну а в остальном мы были готовы отправляться в путь спустя какой-то час.

Мы успели даже окунуться в озеро прямо у скального мыса, несмотря на виденное вчера чудище. Солнышко уже хорошо пригревало, и терять такой шанс было просто выше наших сил, а то, что привиделось в темноте, было давно и неправда. Я даже (о ужас!) предложил Мышуне купаться нагишом, пообещав не подглядывать за ней, ведь мочить одежду в походе – последнее дело. Я честно сдержал свое слово, а вот она… кажется, нет, судя по зловредным хихиканьям… но на то я и джентльмен (хоть и рыжий), чтобы слово держать.

Оказалось, наши верные волшебные коники уже ожидали нас в сосняке, прячась от едкого дыма костра, явно не доставлявшего им удовольствия. Когда они там успели появиться, как всегда, осталось невыясненным. У меня закралось подозрение, что наш сон оказался настолько спокойным не без их участия. Но как тут проверишь?

* * *

Мы летели на единорогах приблизительно с пару часов, когда волшебный транспорт, вопреки своим же правилам, вдруг понесся по какой-то дороге и вскоре стал притормаживать, пока совсем не остановился.

– Что бы это значило? – спросил я у Машуни.

– Мне кажется, это неслучайно. Они что-то затеяли или хотят, чтобы мы что-то сделали.

– Спешиваемся! – сказал я, скатываясь со ставшей скользкой, словно намыленная, спины своей однорогой красавицы – умеют же они объяснить задачу без всяких слов.

Так ничего больше не придумав, мы заглянули в спокойные синие озера единорожьих глаз, закинули мешки за спины и потопали вперед по дороге, все-таки сообразив, что для чего-то нас сюда привезли. Оставалось надеяться, что это не последняя точка путешествия для единорогов. Судя по пейзажу, виденному нами за озером, предгорья были еще как минимум в дне пути, и никаких замков пока в округе не наблюдалось.

Спустя сотню метров я понял, что такими темпами нам до пресловутой Ральфовой бороды еще неделю топать, если мы его вообще найдем в этой глухомани. Хотя… не такая уж и глухомань – за извилиной грунтовки показалась натуральная застава, с домиком для стражи и даже шлагбаумом.

Вот умора – пять метров в сторону и объезжай эту заставу с любой стороны! Но для нас это уморой уже не являлось, так как наше приближение заметил бдительный стражник. Пришлось, изображая примерных путников, идти к посту местной ДПС. Только бы не нарушить какое-нибудь правило их дорожного движения, а то еще и взяткой не отделаешься, а применение магического воздействия могли зачесть как превышение полномочий.

Мышуня бегло осмотрела мои косички, которые она, надо заметить, с немалой заботой заплела мне после купания, до слез плотно закатав волосами мои ушки в два тугих рулона. Зато ее предупредительность аукнулась моей благодарностью именно сейчас. Так мы и подкатили к сторожке: счастливый рыжий китаец под ручку с мрачноватым и дохловатым темноволосым пацаном, которого тщетно пыталась изобразить Машка. Но фиг с ним, с пацаном, лишь бы охрана этой дубины, висящей поперек дороги, не сразу поняла, что перед ней вампир, а то и поговорить не успеешь, как придется физкультурой заниматься…

К моему немалому удивлению, у шлагбаума торчал только один вояка, зато этакий настоящий: усатый, с мечом и копьем, правда на копье сушилась какая-то тряпка, а меч был прислонен к стенке сторожевой будки. Сам же охранник сидел на крыльце и дымил огромной трубкой какую-то вонючую траву. Сощурив один глаз и помахав рукой, чтобы разогнать мешающий дым, он оценивающе воззрился на нас и спросил: