/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Звездный лабиринт

Долететь И Вернуться

Владимир Перемолотов

Что нужно двум отчаянным парням с потерпевшего крушение над далекой планетой звездолета «Новгород»? Просто — совершить невозможное. Просто — ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ дойти до оставленного где-то на этой планете землянами склада аварийного оборудования. Потому что только при помощи этого оборудования можно спасти остальных членов экипажа корабля, все еще спящих в анабиозе. Итак, казалось бы, что может быть проще? Всего-то — долететь до места — и вернуться. Но иногда ДОЛЕТЕТЬ бывает очень трудно. И еще труднее — ВЕРНУТЬСЯ!..

ru ru Black Jack FB Tools 2004-10-17 OCR Leo’s library, spellcheck Valentina D3716725-51C5-4FFF-9997-AA9AAD4515A8 1.0 Перемолотов В. Долететь и вернуться АСТ М. 2002 5-17-011981-X

Владимир ПЕРЕМОЛОТОВ

ДОЛЕТЕТЬ И ВЕРНУТЬСЯ

ВСТУПЛЕНИЕ

Ночь.

Башня осажденного замка.

С тихим шелестом вокруг башни движется туман.

С верхней площадки, опершись руками на парапет, вниз смотрел человек, одетый в железо.

Он пытался различить в движущемся мареве хоть что-нибудь, однако видно ему было только влажную пелену, простершуюся от края и до края, да балку, торчащую из стены на уровне третьего яруса бойниц. Оттуда, снизу, ощутимо пованивало — на балке болтался повешенный три дня назад шпион брайхкамера Трульда, невесть как пробравшийся в замок и чудом никого не зарезавший по дороге.

Человек глубоко вздохнул, поморщился, но причиной досады был не запах, а погода.

— Проклятый туман…

В голосе звучало раздражение. Оно кипело в нем, грозя брызгами достать кого-нибудь еще и обжечь. Нужен был только повод, чтобы выплеснуть его из себя и хоть немного успокоиться. Раздраженно выругавшись, человек рывком поднялся с колен. В белую муть летучими мышами улетели грубые слова.

— Был бы хвост — и того бы не увидел. Пришлось бы рукой щупать…

Он сказал это сквозь зубы, никак не рассчитывая на отклик, но кто-то из тьмы хохотнул в ответ на шутку. Рука рыцаря сама собой потянулась к мечу — жест вполне простительный для обитателя осажденного замка, но с полпути вернулась назад. Сердясь за только что испытанный страх, он одновременно испытал и облегчение. Повод нашелся. Можно было сорвать зло на чем-то более плотном, чем белесое марево вокруг, и железный человек зло бросил:

— Хватит ржать. Не конь.

Поперхнувшись смехом, человек умолк. Страх припечатал глупую усмешку к губам, и он так и остался стоять, не решаясь изменить выражение лица. Рыцарь хлопнул в ладоши. Звук получился глухой и мокрый, словно где-то рядом рыбой ударили по влажному песку. Человек за спиной молчал, не решаясь ни словом, ни движением вызвать неудовольствие старшего. Уловив страх, которым повеяло из-за спины, рыцарь взял себя в руки и примирительно сказал:

— Погода-то…

Злость ушла в туман, сделав его еще гуще. Но человек у него за спиной этого не понял и продолжал стоять, не решаясь открыть рот.

— Погода для штурма — лучше не пожелаешь. — Голос рыцаря стал спокоен, рассудителен. В словах не осталось ни злобы, ни раздражения.

Но невольный слушатель и тут промолчал, словно и сам стал частью тумана. Рыцарь поморщился:

— Чем ржать непочтительно, проверь-ка лучше караулы. И мне спокойнее, да и твоя голова целее будет.

Тот, к кому он обратился, с облегчением приложил руку к сердцу. Гроза миновала. О том, что хозяин замка бывал крут в решениях, тут знали все, но, правда, все также знали, что он и отходчив. Но Карха бережет только тех, кто сам себе не вредит, и второй, спеша убраться отсюда, ответил:

— Повинуюсь, Хэст!

Прижимая к бедру тяжелый двуручный меч, он заспешил к внутренней лестнице. Пятясь, спустился в люк, и башмаки его застучали по каменным ступеням… Несколько секунд слышалось топанье и позвякивание ножен, задевавших ступени, — тук, тук, тук… Потом звуки стихли.

Оставшись один, Хэст Маввей, молодой хозяин замка Керрольд, перешел смотровую площадку и выглянул с другой стороны. Там тоже был туман и был запах.

Ноздри его освежил запах сена.

Прикрыв глаза, Хэст с удовольствием вдыхал аромат подсыхающей травы. Внизу, под башней, еще его отец Маввей Керрольд устроил конюшню, и из темноты вместе с запахами доносилось ржание лошадей, окруживших стог сена. Он подумал, что стог тут совсем не на месте и что одной искры от огнеметной машины труп ьдов будет достаточно, чтобы превратить Конюшенную башню в хороший костер, но крикнула ночная птица, он открыл глаза, и мысли его потекли в другом направлении.

Надворных построек видно не было. Прямо перед ним из тумана поднималась Башня Сторожевых Псов, а за ней, далеко, почти в трех полетах стрелы, из тумана торчали черными плоскими треугольниками верхушки деревьев Дурбанского леса. Все пространство между каменной стеной замка и стеной деревьев туман накрывал словно плащ-невидимка. Под ним, укрытый от чужих взглядов, лежал боевой лагерь Трульда. В очередной раз сожаление острым копьем кольнуло рыцаря — враг для него оказался невидимым, а невидимый противник страшнее "любого другого.

Хэст наклонился, пытаясь если не разглядеть, то хотя бы услышать что-нибудь во тьме, но в этот момент за спиной послышались шаги. Он услышал их и не обернулся. Зачем? Он узнал бы их из тысяч других. И шаги, и руки, обнявшие его.

— Зачем ты здесь? — резко спросил Хэст, надеясь, что голос его не выдаст и девушка не почувствует нежности, вспыхнувшей в сердце. — Тебе тут не место.

— Не сердись, брат.

Руки девушки сошлись на его поясе сильно и нежно. Он повернулся, предпочтя слепой темноте ночи лицо сестры, освещенное звездами.

— Почему ты не спишь? — уже мягче спросил он и снял с себя плащ. Девушка укрылась в тяжелых складках и, робко глядя на Хэста снизу вверх, тихо сказала, оправдываясь:

— Я спала… Был плохой сон… Про Черную собаку… В ее голосе он ощутил неуверенность. Хэст молча смотрел на сестру, любуясь юным лицом. Она смутилась, словно за взглядом брата ощутила взгляд мужчины.

— Тяжело как-то. — Она прижала руки к груди. — Давит тут… Не сердись…

С легким сердцем Хэст поправил капюшон на спине сестры. Сердиться на эту красоту было невозможно.

— Иди к себе. Тут опасно, — мягко, но настойчиво приказал он. В голосе его звучала и забота, и жалость, что вот сейчас она повернется и уйдет, а он останется один на один с этим туманом, вонью от трупа и возможностью штурма… Но она не ушла.

Девушка выглянула у него из-за спины и посмотрела в темноту:

— Ты думаешь, они осмелятся?

Хэст понял недоговоренное. В замке все думали об одном и том же.

— На штурм? Все может быть… Посмотри, какой туман… — Он снял боевую перчатку, окованную полосками железа, и сунул ее за пояс, другой рукой удерживая тонкие пальцы сестры. Он обвел вокруг них широкий круг. — Даже костров не видно. Наверняка без колдовства не обошлось…

В круг попали и лес, и замок, и равнина перед башней, и поднимающиеся из темноты на горизонте Тизиранские горы.

Тьма и туман покрывали все, что попало в очерченный братом круг. Отсюда, с башни, они казались слепленными из трех слоев. Самый нижний слой плескался у их ног. Он покрывал землю, наполняя воздух сыростью. Средний слой казался прозрачным — сквозь него можно было рассмотреть стены и вершины деревьев, но дальше взгляд увязал в нем, как в непрозрачной воде.

Третий слой был небом. Он блестел звездами, но при этом все же оставался тьмой.

— Зато звезд сколько! — прошептала девушка. Действительно, если уж что и можно было разглядеть в этот вечер с башни, так это горы и звезды. Небо висело удивительно низко. Казалось, протяни вверх руки и рви звезды гроздьями…

— Как тихо, — обеспокоенно сказала девушка. — Может быть, они ушли?

— Нет, — покачал головой Хэст. — Не может быть. Ты же знаешь девиз Трульда — «Я сюда пришел, я тут и останусь!». Двусмысленно, конечно, но точнее и не скажешь.

Он усмехнулся. Двусмысленность девиза давала повод для этого, но усмешка была уважительной. Трульд был силой, а с силой приходилось считаться.

— Он упрям!

К своей радости, Маввей не услышал в ее голосе страха перед силой Трульдов, а лишь уважение к ней.

— Не бойся его, Мэй! — Хэст обнял девушку за плечи. — Пока жив хоть один из Керрольдов, ты не будешь женой брайх-камера Трульда.

Ветер, прилетевший неведомо откуда, дернул девушку за край плаща, шевельнул прядь волос на щеке. Маввей погладил ее волосы и, подумав, добавил, сам понимая нереальность предположения:

— По крайней мере пока он не передаст мне Всезнающего.

Сестра стояла, уткнувшись лицом в его грудь. Он нежно провел рукой по ее спине. Девушка вздрогнула. Хэст обнял ее покрепче.

— Нужно только немного подождать, — извиняясь, добавил он. — Скоро придет Винтимилли, и мы прогоним брайхкамера.

Молча они простояли несколько мгновений. Ветер, бросив играть плащом, оторвал клок тумана и погнал его в небо, комкая влажными ладонями. Туман сминался под напором ветра, но ни брат, ни сестра не замечали его. Каждый думал о своем. Сестра — о брайхкамере, брат — о Винтимилли.

Род Винтимилли, с тех пор как был выстроен замок Керрольд, был верным его вассалом. Никогда еще за трехсотлетнюю историю замка они не подводили сеньоров, и Хэст был уверен в том, что и в этот раз все будет как надо.

Четыре дня назад он птичьей почтой призвал его под стены замка и не сомневался, что через пять-шесть дней тот прибудет в Керрольд с отрядом тарквинских наемников и тогда судьбу брайхкамера Трульда можно будет уподобить судьбе ореха, зажатого щипцами…

Но это все потом. А пока их спасали лишь крепкие стены замка. Трульд выбрал время для нападения, словно знал, что в замке почти не осталось защитников.

«А может, действительно знал? — возвращенный безрадостной мыслью назад, на башню, подумал Хэст. — Все-таки Всезнающий у него… А от Всезнающего не спрячешься…»

— А если он не придет? — спросила Мэй.

— Кто? Винтимилли? — Хэст рассмеялся. — Успокойся. Он помогал нашему отцу, поможет и нам. Еще не было случая, чтоб он не выполнил своего долга.

Лицо сестры осталось бесстрастным, и Хэст добавил:

— Даже если б я не был уверен в его верности нам, я уверен в его любви к тебе. Не думай об этом. Он обязательно придет. Посмотри лучше на звезды.

Небо над замком было расцвечено тысячами огней. Звезды висели низко, словно переспелые виноградины. Невидимые облака, бесшумно скользящие над головами, создавали иллюзию, что они качаются и вот-вот сорвутся вниз.

— Ну а все-таки, — продолжала допытываться Мэй. — Что будет, если он не придет?

Хэст усмехнулся наивности сестры. «Какой же она, в сущности, ребенок еще», — с нежностью подумал он, а вслух сказал:

— Не придет…

— А? — Она пытливо заглядывала в глаза.

— Тогда нам помогут звезды, — добродушно сказал мужчина, пытаясь отвлечь девушку от грустных мыслей. — Смотри, сколько их!

Она послушно подняла голову и вдруг схватила его за руку:

— Смотри, смотри! Летит!

Хэст повернул голову. Небо в том месте, куда указывала сестра, было усеяно разорванными в клочья облаками. Над ними, соединяя звезды, где-то так высоко, что не всякая стрела долетит, висела ровная туманная полоса. Хэст внимательно посмотрел, как полоска яркой чертой соединила три звезды и скрылась в облаках.

— Что ты? Кто летит?

— Звезда! Она летела! — В голосе Мэй были радость и изумление.

«Девчонка!» — с улыбкой подумал Хэст и назидательно добавил:

— Летают только птицы, драконы и чародеи. Звезды падают!

— Летела! — капризно сказала Мэй. Она даже топнула ножкой от возмущения. — Все равно летела!

Хэст посмотрел на начавшую уже тускнеть полоску. В памяти его колыхнулись какие-то воспоминания, но он отбросил их. Настоящее было важнее прошлого;

— Ну, хорошо, хорошо. Пусть летела. — Не желая ссоры с сестрой по столь ничтожному поводу, он снисходительно согласился и уверенно добавил: — Это знак того, что небо слышит нас… Иди спать. Все будет хорошо.

— Не хочу.

— Тут опасно.

— Не хочу!

Хэст раздраженно пожал плечами, но Мэй знала, что брат простит ей любой каприз.

— А чего ты хочешь?

Она посмотрела в небо, отыскивая там что-то интересное, потом взгляд ее опустился ниже, пробежал по горам и, скатившись с них, окунулся в туман. Глаза ее посветлели.

— Хочу посмотреть, где там Трульд. Говорят, его шатер из чистого серебра?

— Ты ничего не увидишь.

В голосе Хэста слышалась уступка. Она усмехнулась, не обидно, а радостно, и у Хэста полегчало на душе. Он разжал руки, и Мэй легкими шагами подбежала к зубцам, ограждавшим смотровую площадку. Девушка наклонилась и тут же отпрянула назад. Одним прыжком Хэст оказался около сестры. Щитом он прикрыл ее от возможной опасности и резко притянул к себе:

— Что с тобой?

Лицо сестры безмятежно улыбалось ему из вороха складок.

— Пахнет, — сморщив носик, сказала она. Увидев улыбку, Хэст облегченно вздохнул. Рука, державшая щит, расслабилась и опустилась. Опасности не было. За своим вздохом он не услышал, что сказала сестра.

— Что?

— Воняет. Шпион воняет. Прикажи снять. Хэст недоверчиво коснулся рукой ее щеки:

— Все в порядке?

— Да. Прикажи убрать шпиона.

Мужчина наклонился над бездной. В стене, прямо под балкой, на которой болтался повешенный, зияла бойница. Он вспомнил, что, когда поднимался наверх, видел там кого-то.

— Эй, внизу! Уберите вонючку.

— Слушаюсь, господин! — донеслось оттуда. Спустя мгновение он увидел, как отточенный полумесяц топора на длинной рукояти потянулся к веревке и та, сопротивляясь железу, заскрипела под лезвием. Через несколько мгновений снизу послышалось: — Ax! — и Хэст понял, что балка освободилась для нового незваного гостя. Все еще держа в руке ладонь Мэй, он увидел, как туман. около стены словно всплеснулся и принял в себя тело шпиона. Сразу же вслед за этим до него донеслись удаляющийся крик и удар о землю. Хэст насторожился. Он присел чуть ниже и, вслушиваясь в тишину, наступившую после крика, пытался понять, в чем же дело. Мэй схватила его за руку:

— Он был жив?

Хэст отрицательно качнул головой:

— Живой не пах бы…

Шорох тумана не стал ни громче, ни тише, но насторожившийся Хэст уже не верил ему. Подхватив горшок с нефтью, он поджег его и столкнул вниз. Выплескивая на лету огонь, горшок ударился о землю и расплескался яростной вспышкой. Пламя осветило десятки людей, осторожно карабкавшихся по стене вверх. Наиболее проворные из них уже добрались до второго яруса бойниц, и похоже было, что одного из них и столкнул труп шпиона. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что там происходит.

— Штурм! — закричал Хэст. — К оружию! Не успел его голос завязнуть в тумане, как в замке загремели барабаны. Люди на стенах, поняв, что скрываться уже бессмысленно, в ответ разразились боевым кличем Трульдов:

— Суцтрульд!!!

Хэст повернулся к сестре. Любовь и нежность, только что переполнявшие его, развеялись, точно спрятались под броню страха. Хэст не перестал быть любящим братом, но воин сейчас в нем взял верх над всеми другими ипостасями. Замок нуждался в его защите. Защитив его, он защитит и сестру.

— Мэй! Сейчас же уходи! Теперь не до трульдовского серебра.

— Но я…

— Уходи! — Уже не слушая сестру, Хэст потащил ее к люку. Но он не прошел и двух шагов, как та тяжело повисла у него на руке, зашаталась и медленно опустилась на камень.

— Мэй!

— Я… Я… Я не могу…

Ее глаза закатились, и она с тихим стоном упала навзничь. Не теряя времени, Хэст подхватил сестру на плечо и в два шага оказался у люка. Он сделал три шага вниз, но понял, что опоздал. В башне уже кипел бой, и лестницу заполнял дым. Медленно пятясь назад перед тяжелыми едкими клубами, он вернулся на площадку. Сквозь дым и звон оружия он услышал приближающийся топот. Кто-то бежал вверх по лестнице. Не мешкая, Хэст сбросил сестру с плеча и выхватил меч:

— Кто здесь?

Он не ждал друга — и оказался прав. Из дыма выблеснул меч. Маввей отбил удар и быстро перекрестил клинком тьму перед собой. В лицо брызнуло горячим. Он ударил ногой, сбрасывая тело со ступеней, но путь вниз не освободился. На смену упавшему из темноты выскочило сразу два клинка! Боевым железным сапогом Хэст сбил одного и стрелой выскочил на площадку. Одним движением он придвинул к люку лежавшую рядом крышку. Едва он успел сделать это, как снизу забарабанили, но Хэст только усмехнулся. Дерево было крепкое, да и вдобавок оковано железом.

«Продержимся! — подумал Хэст. — Однорукий знает, где я, и пришлет помощь. Нужно только поторопить его».

Ободряюще подмигнув лежащей без чувств сестре, он свесился вниз и прокричал:

— Двадцать человек в Конюшенную башню! Живо! Огонь, разгоревшийся во дворе замка, подсветил туман снизу. Теперь с башни стало видно защитников замка, суетившихся во дворе. Побежали к воротам копейщики, темной, слитной массой промчались лучники. Каждый знал свое место и деловито, без суеты готовился к отражению штурма. Хэст сверху отчетливо видел замысел врага. Главный удар трульды нацелили на Конюшенную башню. Для него это значило только одно — Всезнающий видел его и направлял удар Трульдов… Страх коснулся затылка, но он взял себя в руки. Не все еще было потеряно.

— Эй! — закричал он. — Сюда! — И замахал рукой. Вряд ли они увидали его — туман, но он был услышан. Люди прогрохотали сапогами у подножия башни, заскрипела дверь, и Хэст понял, что приказ уже выполняется. Он повернулся к Мэй, ободряюще улыбаясь, и вдруг увидел, что они уже не одни.

Из дыма, заполнившего площадку, вынырнули две фигуры. Они проскользнули между башенных зубцов и почти сразу превратились в невидимок — черные бесформенные балахоны делали их незаметными на фоне меняющих свою форму клубов дыма.

Внутри у Маввея что-то оборвалось. Предчувствие, что все еще может обойтись, пропало. Это были не простые воины Трульда, из тех, что бесхитростно орали что-то внизу и колотили тараном в ворота. Это были Проникатели — отряд специально обученных убийц, о которых в Империи ходило столько удивительных рассказов, что ни один здравомыслящий человек не взялся бы отделить в них ложь от правды.

Теперь выбирать между риском прорваться вниз, через горящую башню, и риском остаться на месте не приходилось. Проникатели были несравненно опаснее пожара. Пока в голове Хэста все это складывалось одно к другому, Прони-кателей на башне становилось все больше и больше. Раз… два… три… Хэст уже насчитал четверых, но пока он раздумывал, что бы предпринять, их стало уже пятеро. Что-то вроде гордости вспыхнуло в его душе. Не один, не два, а целых пять Проникателей послал против него проклятый враг!

Драться с ними означало верную смерть. Керрольд волоком оттащил сестру в дальний угол площадки и выставил меч. Страх шелухой осыпался с него. Неизвестность — самый сильный из страхов — уже не имела над ним власти. Итог схватки был ему известен, но своя жизнь его уже не интересовала. Он готов был принять предназначенное судьбой, только вот сестра…

«Вычту кого-нибудь из них, — подумал Хэст, глядя на врагов, — а там, глядишь, и помощь подоспеет…»

Ни одного слова сказано не было, но Проникатели, поняв по движениям Хэста, что сдаваться он не собирается, начали обходить его с двух сторон, не приближаясь, правда, на длину меча. Оружия в их руках не было, но Хэст слишком хорошо знал умение этих людей превращать в оружие то, что никогда им не было в глазах обычных людей. Каждый из них одолел в единоборстве по крайней мере одного тяжеловооруженного рыцаря — таков был экзамен, дававший право выжившим носить черный балахон.

На какой-то момент он упустил их из виду. Прони-катели словно растворились в воздухе, смешались с дымом и появились вновь, уже держа в каждой руке по длинному кинжалу. Хэст легко сдержал щитом два выпада и нанес удар сам. Они поймали меч на скрещенные кинжалы. Сталь встретилась со сталью. Меч и кинжалы лязгнули, скрестившись, и в этот момент, когда обе руки Маввея оказались заняты, из дыма рядом с ним возникло чье-то лицо, и голову его потряс страшный удар. Сбитый с ног, он дернулся, пытаясь удержать равновесие, но второй удар подбросил его вверх и снес со смотровой площадки. Он услышал крик сестры, но мгновением позже он уже летел навстречу запаху умирающей травы… Потом была тьма.

На площадке остались только Мэй и Проникатели. Обхватив руками зубец башни, она смотрела вниз. Женщина не была опасна, и старший из Проникателей, убрав оружие, приблизился к ней.

— Госпожа, — осторожно сказал он. — Прошу тебя. Мэй стояла словно окаменев. Проникатель понимал, что она сейчас чувствует, и не торопил ее. Он махнул рукой. На внешнем краю площадки послышался металлический лязг, завозились люди. Проникатели копошились там, перебирая металлические трубки. Скрепляя их друг с другом, они быстро собрали что-то вроде кресла с высокой спинкой.

— Мы готовы.

Проникатель почтительно коснулся рукава Мэй:

— Пора, моя госпожа; Еще немного — и будет поздно.

— Он жив? — со слезами в голосе спросила девушка.

Старший усмехнулся, и странно ей было видеть эту усмешку.

— Все сделано по приказу брайхкамера. Он ждет тебя… Люк снизу выбивали так, что еще чуть-чуть — и он разлетится в щепки. Не колеблясь более, девушка села в кресло, и веревка, натянувшись, заскользила вниз. Один из оставшихся достал маленький мешочек, высыпал его содержимое на площадку. Коснувшись его факелом, он отскочил в сторону. Порошок зашипел, и из башни вверх ударил столб ярко-фиолетового света. В ответ на сигнал в лагере трульдов часто зазвонил колокол, и в шум рукопашной схватки вплелось басовитое жужжание катапульт. Огненные росчерки пронеслись над стенами и упали во дворе замка. Начался общий штурм замка Керрольд. К утру все было кончено.

Редеющие звезды освещали выгоревшее дотла пепелище, по развалинам которого словно голодные псы бродили воины Трульда. Вместо тумана в воздухе висела веселая брань победителей. Копьями и руками они ворошили обгорелые обломки, рассчитывая найти там что-нибудь ценное. Утренний ветер, разогнавший наверху ночные облака, крутил на земле пепельные вихри. Они то вздымались вверх, то, столкнувшись друг с другом, опадали теплым прахом на тлеющие угли.

Из распахнутых ворот выехал всадник и, нахлестывая коня, помчался к близлежащему холму. Его вершину венчал пышный шатер с личным значком брайхкамера Трульда у входа. Вокруг шатра редкой цепью стояли горцы из охранного отряда в остроконечных шапках. Этот бой не был их боем. В этот раз все обошлось без них. Исход дела решили Проникатели и Желтый отряд, ударивший по замку со стороны леса. У стоявших вокруг шатра не было ни азарта, ни зависти. Они стояли спокойно, понимая, что брайхкамер их не забудет и хоть что-нибудь от славного ночного штурма перепадет и им. И поэтому они безразлично смотрели, как солдаты Трульда уходили из Керроль-да с добычей, доставшейся в ночном бою, и как навстречу им, настегивая коня, подъезжает всадник.

Всадник соскочил с коня и, бросив повод пажу, вошел в шатер. Войдя за шелковый полог, он склонился в низком поклоне, ожидая, когда брайхкамер позволит ему говорить. Хозяин шатра сидел в низком кресле, глядя на багровые угли, рассыпанные на медном листе и ровным сухим жаром наполнявшие шатер. Волны теплого воздуха поднимались вверх, колыша легкие двухцветные занавеси.

— Где он? — спросил Трульд, не оборачиваясь. Вошедший склонил голову еще ниже. Ему было страшно.

— Его нигде нет. Мы ищем всюду.

Брайхкамер подошел к нему, положил руку на плечо. Кто-то из посторонних мог бы принять этот жест за проявление дружбы, но никак не тот, кого коснулась рука Трульда.

— Что в замке?

— Пепел… — ответил тот, не поднимая головы.

— Может быть, он сгорел дотла? — спросил хозяин. Голос его был спокоен и даже вкрадчив.

— Возможно, — неохотно ответил слуга, — но я…

— Возможно? Вот как… — тихо сказал Трульд. От того, как это было сказано, спина слуги покрылась холодным потом. Он в замешательстве поднял глаза и отшатнулся. Бешеные водовороты крутились в зрачках брайхкамера, хотя голос продолжал оставаться тихим и ласковым: — Ищите его. Хорошенько ищите…

Ноздри его дрогнули, выдавая бушевавший гнев.

— Ибо, если ты не найдешь его на этом свете.я отправлю тебя искать его на тот.

Мягкий пальский бархат на плече собрался складками, и собеседник брайхкамера, к ужасу своему, понял, что тот положил руку на кинжал, что всегда носил за поясом. Он застыл, но тут из глубины шатра его позвал женский голос, и брайхкамер, вздрогнув, отпустил руку.

Пятясь, слуга вышел из шатра. Только после того, как полог с шелестом опустился, он разогнулся и облегченно вздохнул. Потирая рукой шею, посмотрел вверх. Небо светлело. Одна за другой куда-то пропадали звезды.

ЧАСТЬ 1

Звезда лежала посреди круга дочерна выжженной земли. Вчера ночью под рев тормозных двигателей она рухнула в лес, отравляя воздух вокруг себя грохотом и вонью отработанного ракетного топлива. Струи огня, более горячие, чем все то, что тут существовало доселе, подожгли лес, и на поляне всю ночь хозяйничало пламя. К утру дождь залил его, заставив забраться под угли, и теперь оно только изредка выплескивалось оттуда тонкими язычками.

За кругом обугленного бурелома горелыми спичками торчали чудом уцелевшие в катаклизме деревья, и только за ними, за стеной безлистных стволов, поднимался Лес.

После того, что было тут несколько часов назад, тишина его казалась неестественной. Не было слышно даже шелеста листьев. Низкорослый кустарник, непонятно как уцелевший этой ночью, прижимал к земле голые, унизанные шипами, словно колючая проволока, безлистные ветви. Птицы разлетелись, звери разбежались, черви и муравьи — если они, конечно, уцелели после того, что произошло ночью, — уползли прочь. Около небесного гостя было пусто, однако ощущение, что кругом не осталось ничего живого, было обманчивым. Малый исследовательский крейсер «Новгород» хоть и превратился в искореженный кусок металла, мертвым не был. Все то, что жило и двигалось внутри него, помогало выжить его хозяевам…

Когда система медицинского контроля выудила из небытия сознание первого из вахтенных, ремонтный комплекс уже вовсю занимался восстановительными работами. Как и полагалось по должности, первым пришел в себя капитан «Новгорода» — Реджинальд Мак-Кафли. Монотонное взревывание аварийной сирены каплями падало в темноту, окутывающую сознание, и в какое-то мгновение он понял, что пришел в себя. Не шевелясь, он несколько мгновений висел на привязных ремнях, потом открыл глаза.

Пространства впереди не было. Только плавали в желто-розовом тумане какие-то черные пятна. Мак-Кафли провел перед собой рукой, но ничего не увидел.

«Ослеп!» — мелькнуло в голове. Страх на секунду заставил его забыть боль. Обеими руками он схватился за шлем, сорвал его с головы. Слабый, мигающий свет аварийных ламп вспышкой ударил по глазам, отозвавшись, словно эхом, всплеском головной боли. Первое, что он увидел, был его шлем. Мгновение он держал его в руках, а потом с отвращением уронил в темноту: руки ходили ходуном, и по лицевому щитку шлема мелкой рябью ерзала зелено-розовая жижа с какими-то полупереваренными волокнами. Только сейчас он осознал, что глаза целы.

«Вижу! — с острой завистью к самому себе подумал он. — Вижу!»

Он попробовал повернуться, чтобы посмотреть, что стало с товарищами, но боль заставила его опустить глаза вниз. Пол рубки был залит темнотой. В ней смутно угадывались ноги. Не сводя с них глаз, капитан осторожно пошевелил руками, уже зная, что они у него есть. В суставах щелкало, но руки сгибались именно там, где нужно. Не желая испытывать судьбу, но готовый к любым неожиданностям, он слегка пошевелил пальцами ног. Острой боли не было, и Мак-Кафли понял, что не все еще плохо и что лично ему скорее всего повезло. Могло бы быть и значительно хуже.

Капитан отстегнул страховочный ремень кресла только с пятого раза. Посмотрев на свои сотрясаемые мелкой дрожью руки, он даже не попытался подняться, а, засунув ладони в подмышки, остался сидеть, прислушиваясь к ощущениям. Это оказалось на редкость увлекательным занятием. Уже десяток секунд спустя он понял, что в нем не осталось ничего, что не почувствовало на себе столь лихо произведенную аварийную посадку. Однако все, что он носил под кожей, вело себя прилично, только вежливым нытьем напоминая о том, что им плохо. Исключение, как всегда, представляла голова.

Там гудело и жужжало, причем звук не стоял на месте, а плавно перемещался от одного уха к другому. Капитан попробовал разобраться, что же это там шумит, но не смог и бросил. Может быть, это шумела кровь, подстегнутая транквилизаторами, может быть, эхо от грохота двигателей, а может быть, и вовсе жужжала там какая-нибудь шальная муха.

На всякий случай он легонько потряс головой, пытаясь вытряхнуть жужжащую надоедину, но едва он шевельнулся, как перед глазами закружились разноцветные круги, и он решил отложить это до ближайшего будущего.

— Вахта! — прохрипел он. Голос его метнулся в тесном пространстве и увяз в тишине, зажатый разбитыми стенами, С трудом повернув голову, капитан обежал глазами рубку. Одного взгляда оказалось достаточно. Он снова закрыл глаза. Смотреть на такое у него не хватило бы духу и тогда, когда он был полон сил, а уж в этом состоянии… Пока он мог позволить себе жалеть только людей.

Вахта молчала. С третьего раза Мак-Кафли непослушными пальцами отстегнул застежку плечевого ремня. Звонко Щелкнув, пряжка разделилась на две части, и он съехал по креслу вниз. Это движение наполнило тело такой болью, что он застонал.

Вместе с ним вахту несли еще двое. Они должны были сидеть рядом. Капитан скосил глаза (повернуть голову сил не было). Да, действительно. В креслах по левую Руку сидели двое. Вряд ли им досталось меньше, чем ему, но главное Мак-Кафли знал наверняка: оба были живы — над каждым креслом изумрудным светом горел личный индикатор.

Для первого раза этого было достаточно. Он закрыл глаза. В голове кружились черные мухи. Чтобы отвлечься от боли, он попробовал представить себе что-нибудь спокойное, но память услужливо подсовывала картинку вчерашнего бедствия: верхнюю палубу «Новгорода», из которого с натугой вылезал реакторный блок. Красные лампочки аварийных ракет на реакторе мигали, докладывая о десятисекундной готовности отбросить реактор от «Новгорода», но… Именно этих секунд им не хватило. В этот момент реактор взорвался…

Капитан дернулся, заново переживая трагедию. Обрывок ремня выскользнул из руки, и он упал на пол. Человек попытался встать, но вал отчаяния и боли накатил на него, захлестнул, увлекая в темноту…

Во второй раз из беспамятства его подняли медицинские автоматы. Не открывая глаз, Мак-Кафли прислушивался к своему телу. Плечо жгло так, словно там лежал раскаленный уголь, но это было нестрашно. Жжение прекратилось и теплыми волнами покатилось по телу, утихомиривая боль. Это было необыкновенно приятно — чувствовать, как она словно пружина скручивается и прячется где-то, а вместо нее тело заполняет легкость. Несколько долгих секунд он наслаждался сознанием того, что все еще жив.

— Капитан, вы живы?

Он попробовал повернуться на голос, но тело мстительно напомнило, что голове и шее досталось, может быть, и не больше, чем другим частям тела, но они все же тоньше устроены, нежели рука или нога. Он остановил движение и повернул только глаза.

— Думаю, что да. А вы?

— Я мыслю, следовательно…

Ближайшее кресло заскрипело, человек застонал, и Мак-Кафли быстро сказал:

— Сидите, Мартин. Несколько минут ничего не изменят. Как там Сергей? Можете на него посмотреть?

Стон сменился кряхтением. Так, наверное, могла бы кряхтеть улитка, вылезая из своей раковины, или черепаха, покидавшая свой панцирь. Тень на противоположной. стене поднялась из куска мрака, что оказалось тенью кресла, и склонилась в сторону.

— Раз я существую, то, наверное, смогу…

Штурман выговаривал слова, кряхтя и шипя от боли, но все же двигаясь.

— Жи… вой!

Волна тепла наконец добежала до капитанских ступней, и он поднялся на ноги. Мак-Кафли помнил, что все это ненадолго, и каждую секунду, отпущенную ему медициной, нужно будет использовать с толком. Люди были живы. Пора было пожалеть технику. Очень медленно, оберегая шею от резких движений, он огляделся. Рубка представляла собой очень печальное зрелище. Главный пульт был расколот натрое. Черные извилистые трещины (это в изотермическом-то силикете!) уходили в темноту, откуда глазами хищников светились несколько транспарантов.

— Высота шесть тысяч метров, — прочитал Мартин. Он прищурился, потряс головой, не веря глазам, и Мак-Кафли позавидовал ему. — Мы что, летим?

В пульте затрещало. Черные трещины на мгновение осветились. Капитан посмотрел на высотомер и увидел, что тот показывает уже десять тысяч метров.

— Прилетели.

К горящему табло «Атмосфера» добавилось и еще одно — «Твердь», и тут же следом — «Жидкость».

— Приплыли, — поправил сам себя капитан. — Сергей, ты жив?

На пол полетел еще один колпак, и третий вахтенный простонал:

— Разве это жизнь?

— Что-то не так? — спросил Мартин, глядя, как тот Овивается в кресле, пытаясь отстегнуть ремни. — ожет, палец занозил?

Сергей не ответил. Держась за голову, он качался из стороны в сторону. Потом, морщась, стал ощупывать себя сквозь скафандр.

— Сколько же костей в человеке… Господи! Болит же каждая… — жалобно простонал он.

Мак-Кафли знал, что инженер был непревзойденным мастером жаловаться на жизнь и вполне в состоянии был сделать упитанного слона из любой попавшейся под руку тощей мухи. По голосу инженера капитан уже понял, что пострадал тот не более чем другие и особенного внимания ему не требуется.

— Это потому, что их вдвое больше стало, — объяснил он ситуацию инженеру-ядерщику.

— Вдвое? Вчетверо! — возмутился тот. — Впятеро! Пострадавший — моя фамилия!

С кряхтением и пощелкиванием он повернулся к Мак-Кафли.

— Что еще скажешь? — спросил капитан.

Сергей бодро сверкнул глазом:

— Просыпается раз марсианин после банкета в Земном посольстве…

Анекдот был стар и настолько не подходил к тому, что тут творилось, что Мак-Кафли поморщился. Сергей чутко умолк и, тут же став серьезным, спросил:

— Капитан, что же все-таки произошло?

— Реактор взорвался, полагаю.

Инженер недоверчиво покачал толовой. Событие было не рядовым.

— И мы все еще живы?

Мак-Кафли пожал плечами. Что тут можно было сказать? Повезло… Космос велик, и в нем случается и не такое…

Он хотел все это сказать, но посмотрел на инженера и передумал, философия сейчас была совсем не к месту. — Ты же сам сказал, что это не жизнь. Сергей, поняв, что сказать капитану нечего, тут же вцепился в Мартина, требуя обстоятельного рассказа о том, что тот испытал в момент катаклизма.

Слушая бестолковый разговор, капитан перебирал кнопки на пульте.

Когда месяц назад они стартовали с окололунной станции «Зеленый дол», их тут было двенадцать душ. Трое коренных «новгородцев», трое механиков — ремонтная бригада управления Космогации, с чьей легкой руки они тут и оказались, и шесть человек биологов. Эти влезли в корабль в самый последний момент, чуть ли не по стенам, по совершенно смешному, с точки зрения капитана «Новгорода», поводу. В чью-то академическую голову пришла гениальная мысль устроить тут заповедник. Усмотрели в здешней фауне земные академики что-то уникальное — то ли мох какой, то ли зверя… Все они, и механики и биологи (не академики, конечно), находились в анабиозном отсеке «Новгорода», дожидаясь посадки на планету.

«Вот и дождались! — подумал невесело капитан. Мысль мелькнула, уступив место другой, от которой стало сухо в горле. — А дождались ли?»

А-отсек «Новгорода» был самым защищенным местом и на корабле, но у всего на свете есть свой предел, даже предел прочности А-отсека, и он мысленно застонал, представив себе то, что ему предстояло увидеть. Об этом подумал не только он.

— Капитан! — Мартин склонился над поручнями. — Свяжитесь-ка с А-отсеком. У меня что-то не выходит.

— У меня тоже, — откликнулся капитан, уже не один раз попробовавший дать команду на пробуждение. — Надо туда идти, поднять их…

— И обрадовать!

Сергей уже стоял около двери, переминаясь с ноги на ногу, явно желая выйти из рубки раньше Мак-Кафли и перехватить у него честь первооткрывателя. Капитан неожиданно усмехнулся. Если он все правильно представлял, то открытий за стеной рубки должно было хватить на всех.

— Обрадовать? Пожалуй. Очень подходящее слово… Осторожно переставляя ноги, он повернулся:

— Мартин, идти сможешь?

Штурман закряхтел. Кресло под ним неожиданно плавно повернулось, словно стояло оно не посреди разрушенной рубки, а в салоне новенького с иголочки лайнера, но едва Мартин встал, как оно, жалобно скрипнув, повалилось набок.

Цветочки кончились. Начинались ягодки.

Экипаж был готов к приключениям, но капитан не спешил подниматься. Он остался сидеть и только спросил:

— Как там дверь? На всякий случай — раз уж чудеса начались, то почему бы им не продолжиться? — Сергей ткнул пальцем в кнопку замка. По всем правилам, которые действовали на «Новгороде» до катастрофы, дверь должна была зашипеть и открыться, но она не сделала ни того ни другого. Инженер на всякий случай постучал по ней кулаком — то ли от огорчения, то ли желая удостовериться, что она действительно не открылась. Стальная плита толщиной в полтора сантиметра была, может быть, и не лучшей защитой от космических неприятностей, но рубку управления отделяла от остального корабля вполне надежно.

— Аварийным попробуй, — подал голос Мартин. — Не ленись…

Сергей наклонился пониже, вроде как принюхался:

— А тут ленись не ленись… Напряжения нет.

— Сам напрягись.

Слева от косяка на стене был закреплен механизм ручного открытия — небольшое колесо, похожее на старинный штурвал, украденный с парусника. Не очень-то веря в удачу, инженер тронул рукоять, и она, неожиданно легко повернувшись, соскочила с оси. Грохот ударил по ушам. Сергей успел отдернуть ногу, обернулся и развел руками.

Мак-Кафли подошел к инженеру. Дверь на глазах превращалась в проблему.

— Та-а-ак! — протянул Мартин. — Проблема. Мало нам проблем…

Сергей несколько раз навалился на нее всем телом, но металлическую преграду строили умные люди, и именно поэтому она могла выдержать и не такие удары.

— Ломом бы ее, — сказал штурман откуда-то из темноты.

— Где ж его тут найдешь? — в сердцах ответил Сергей, оглядываясь в полутемной рубке. Ничего целого ему на глаза. не попалось — обломки и куски и ничего более.

— Вот как раз только его, может, и найдешь… Если мы уцелели, то уж лом и подавно.

Сергей возился с дверью минут десять, напомнив скрученному болью капитану играющую в вольере мартышку. Инженер тыкал пальцами в кнопки, крутил штурвал, бил в плиту плечом, стучал обломками, выбрав что покрупнее, и даже не пожалел для такого дела штурманского кресла. К концу забавы он, рассердившись, даже пнул ее ногой:

— У-У-У, животное!

Мак-Кафли, наблюдавший за всем этим, по его виду понял, что инженер ждет чуда. Так бывает иногда в книгах и видео: последний, отчаянный удар героя — и дверь распахивается. Но в этот раз чуда не произошло, хотя Сергей подождал несколько долгих секунд.

— Наверное, ее фамилия — Задний Проход, — в сердцах сказал инженер.

Капитан, погруженный в мысли цвета пепла и сажи, не сообразив, о чем речь, спросил:

— Чья?

Потом понял и спросил:

— Почему?

Сергей зло улыбнулся:

— А потому…

Капитан, хоть и с опозданием, понял, что имеет в виду инженер, и быстро сказал:

— Я понял! Сядь…

Сергей послушно и с видимым облегчением уселся, подперев спиной дверь.

В темноте что-то скрипело, задевая друг за друга, издалека доносилось змеиное шипение воды, каплями падавшей на раскаленные плиты обшивки.

— Мартин! — позвал инженер. — Ма-а-а-ар-тин! Ты где?

Темнота долго молчала, а потом все же отозвалась человеческим голосом:

— Тут я. Делом занимаюсь, — донеслось до инженера.

Голос штурмана звучал глухо, словно тот залез в чью-то утробу и отвечал оттуда. Слова гудели, как шмели, и капитан скривился — теперь гудело не только в голове, но иснаружи.

— А ведь так и помереть недолго… — подумав немного, сказал инженер.

Ощущение бессилия рождало раздражение, а оно требовало выхода. Сейчас он был похож на старинный паровой котел — тот запас доброты, с которым он встал из кресла, смыло потом. Плечо, за которое он держался, болело.

— Без еды, без воды, без…

Он остановился и с некоторым испугом взглянул на капитана:

— А воздух-то тут есть?

— Есть, — сказал мрачный капитан. — Все тут есть. И воздух, и вода, и братья по разуму…

— Ну, про братьев-то я и так знаю.

— А что тогда спрашиваешь?

— Чтобы подбодрить, — откровенно признался Сергей. — Что-то грустный вы, капитан. Словно ваша фамилия Тоска. Нехорошо это…

Мак-Кафли только головой покачал. Язык у инженера был легкий, без костей, и иногда, не подумав, он выдавал такое…

Сергей понял, что переборщил.

— Нет, капитан, а кроме братьев? Что тут еще есть? Я слышал, тут охота…

Он знал эту слабость капитана. Все-таки три года в одних стенах — волей-неволей узнаешь не только очевидное, но и сокровенное, а любви к охоте капитан и не скрывал вовсе.

От этого волшебного слова капитан немного помягчел.

— Кроме братьев, тут все, что душе угодно. И охота, и цивилизация…

Сергей закряхтел, дотронулся до шеи. Ощущениебыло такое, словно кто-то невидимый подкрался и засадил туда кинжал по самую рукоятку. Он на всякий случай потер пальцы друг о друга. Крови, конечно, на руке не было, но болело все-таки так, словно кинжал и вправду торчал там. Он страдальчески поморщился:

— «Цивилизация…» Это общо как-то… Поточнее бы.

— Точнее скажу, когда вылезем. Да и знать-то, в общем, нечего. Их и открыли лет пять назад совершенно случайно. Помните, наверно, историю о боевых киберах «Двойной Оранжевой»?

Капитан понимал, что должен встать, но силы уходили, как вода из дырявого ведра, а разговор давал возможность посидеть и собраться с силами.

— Ну хоть в общих чертах… — напирал Сергей. — Ну хоть приблизительно… Мы с Мартином послушаем… Он кстати вспомнил о штурмане.

— Мартин! Ма-а-а-артин!

В этот раз темнота промолчала. Капитан закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на вопросе.

— Там, куда мы летели, империя с непроизносимым названием. Если название перевести, то получится «Империя двух семибашенных замков», а по-ихнему то ли Хон-ти, то ли Хонтю… Правит ею император Адента Эмирг. По аналогии с нашей историей тут раннее средневековье. Местные жители…

Штурвал за спиной Сергея с визгом повернулся и завертелся в обратную сторону. Инженер, шарахнувшись в сторону, едва не сшиб капитана. Глядя круглыми глазами на Мак-Кафли, он сказал:

— Накаркали, капитан!

Голос его был полон удивления. Он, как мог, быстро разогнулся, подхватив прут подлиннее. В спине защелкало, он закряхтел, словно поднимал непосильную тяжесть, и тут… На их глазах дверь перекосилась, вильнула в сторону, как собачий хвост, а из открывшейся за ней темноты в РУбку шагнул… Мартин. Он, как только что и Сергей, тер плечо и морщился. Сергей шумно выдохнул, слегка, впрочем, разочарованный. Прут звякнул и улегся назад, в кучу хлама.

— Как ты там? — спросил Мак-Кафли, уже в общем-то догадываясь, как тот там оказался.

— Дыры кругом, — сказал Мартин, отряхиваясь. — Не корабль, а кусок сыра…

— Большие? — автоматически поинтересовался Сергей.

— Дыры-то?

Штурман задумчиво кивнул:

— Разные. Где палец просунешь, где сам пролезешь… Мак-Кафли поднялся и заглянул в открывшуюся темноту, пульсирующую вспышками закороченных силовых кабелей. Там, в этой яркой, искрящейся темноте, ждало их будущее.

Коридор за дверью был настолько крив, насколько это было возможно. В глазах товарищей капитан уже видел вопросы, которые ни один из них не решался задать. Понимая, что от него ждут чего-нибудь воодушевляющего, он сказал:

— Где наша не пропадала… — и шагнул за порог. Они шли почти в полной темноте, и капитан понимал, что, возможно, худшего он и не видит, однако и то, что выхватывали из темноты аварийные лампы, не радовало. Обломки, треск электрических разрядов, смрад от чего-то химического, дым и почему-то запах зелени.

«Легкий рейс, туда и обратно, — вспомнил он слова директора управления. — Восстановите связь, и назад. Может быть, даже поохотиться успеете!»

— Легче не бывает, — с отвращением сказал он. — Поохотились вот…

— Что? — откликнулся Мартин из-за стола.

— Ничего. Хорошего ничего… Под ноги смотрите, — мрачно ответил капитан. — Мало нам случившегося, тут еще и ноги поломаешь.

Он достал трубку и засопел, показывая, что разговор окончен. Чем ближе подбирались они к анабиозному отсеку, тем более ужасными казались разрушения. В этом коридоре некоторые уцелевшие в катастрофе стеновые панели еще давали свет, и люди видели и трещины в стенах, и тлеющий пластик, и перекореженные трубы, из которых уже ничего не текло.

Но не везде было так плохо — проскользнув в щель, которой стал коридор после катастрофы, они вышли в почти неповрежденный участок коридора. Индикатор А-отсека встретил их спокойным изумрудным светом.

— Цел? — осипшим от волнения голосом спросил Мартин. — А?

Он дышал Мак-Кафли в затылок, не решаясь поверить тому, что видел. Капитан не ответил. Явно не веря глазам, он потрогал рукой дверь. Та осталась стоять. Только после этого он с облегчением выпустил лишний воздух и сквозь сжатые зубы выдохнул.

— Це-е-е-ел!!! — Удача расправила ему плечи. — Если тут что-нибудь и сломается, то в самую последнюю очередь. Стены рухнут, реактор взорвется, а в воронке будет стоять А-отсек, целый и невредимый…

«Накаркает ведь…» — подумал Сергей. Он готов был дать голову на отсечение, что еще несколько минут назад, когда они ползли по коридору, с трудом протискиваясь между потолком и полом, такой уверенности в прочности анабиозного отсека у капитана не было. Все они готовы были найти тут примерно то же самое, что и в других местах, — покореженные стены, разбитое оборудование, хаос и разрушение. Глядя на дверь, Мартин откровенно сказал:

— Я не думал, что нам так повезет. Честное слово, не думал…

Сказано это было так, что никому и в голову не пришло усомниться в правдивости этих слов. Он потрогал пальцем трещину, расколовшую стену в полуметре от пульта блока восстановления функций. Мак-Кафли сдержанно улыбнулся:

— А все же повезло. Пожалуй, это то самое слово. Хорошим людям должно везти.

Словно возражение на эту фразу, откуда-то потянуло гарью и легкой химической вонью. Сергей покосился на капитанскую трубку, но ничего не сказал. Трубка была для Мак-Кафли предметом ритуальным. Все видели, что капитан время от времени выколачивает ее обо что попало, но никто на борту не видел ее дымящейся. Хотя в таком потоке перемен, что нынче обрушились на корабль, измениться могло все, что угодно, — и коридор, и трубка. Время от времени Сергей и Мартин спорили на что-нибудь, курит капитан всерьез или так… балуется, но прямых улик не было, и разрешить это недоразумение им никак не удавалось. Мартин принюхался:

— Капитан, ваша трубка…

— Что?

— Что-то горит…

— Пускай горит!

Мак-Кафли весело оглядел изжеванный катастрофой коридор и сказал, словно подводил итог неприятностям:

— Что ж, раз потерь в живой силе у нас нет, то все остальное — не в счет!

Личным ключом он отомкнул дверцу блока восстановления, намереваясь дать команду на пробуждение спящих. Сергей увидел, что улыбка на его лице жила еще какую-то долю секунды, а потом угасла. В нарушение всякой субординации он отодвинул капитана и открыл дверцу пошире, чтобы разглядеть то, что стерло улыбку с капитанских губ.

Пульт блока был безжизненно черен. Большой палец капитан держал на кнопке «Проверка», но вместо того, чтобы откликнуться на это деловитым перемигиванием ламп, пульт отозвался только треском электрических разрядов.

Они молча переглянулись. Им не нужны были слова, чтобы сказать друг другу что-то такое, что чувствовал один и не чувствовали другие. Теперь каждый из них видел, что жизнь имела смысл и цену. Цену девяти человеческих жизней, доверенных испорченной автоматике «Новгорода». Разбудить спящих можно было только с помощью блока восстановления функций, но именно это они не могли сделать. Не было смысла плакать по этому поводу или сокрушенно бить себя в грудь. Нужно было искать выход из положения.

— Нда-а-а-а, — сказал Мартин. — Все-таки нам повезло ровно настолько; насколько я и рассчитывал…

— Лучше так, чем иначе, — рассудительно отозвался Сергей. — Все-таки они живы…

Они стояли, молча глядя на обуглившуюся панель. Понимание того, с чем они столкнулись, постепенно входило в их головы. За этой панелью был единственный шанс всем тем, кто спал сейчас за стальной дверью, но все сводилось к тривиальному заколдованному кругу. Чтобы связаться с Землей, нужно было починить аппаратуру на складе, а чтобы сделать это, нужно починить блок восстановления функций. Сделать это могли только спящие механики из ремонтной группы. Так что капитан на их слова не отозвался. Сжав зубами трубку, он сверлил взглядом коробку блока, словно хотел увидеть, что же творится у того внутри. Все тут было в диковину даже для капитана, что тоже впервые попал в такую переделку, но все смотрели не по сторонам, а на трещину в стене и черный пульт блока. Каждый искал выход из положения — и не находил.

— В схему бы к нему слазить, — неожиданно сказал Мартин, — в нутро, так сказать…

— Ты же не специалист, — сказал капитан. — Что ты там поймешь?

— Может, что и пойму, — ответил Мартин. — Разрешите? Или жалко?

Мак-Кафли задумался, поглядывая то на блок, то на Мартина.

— Пусть попробует, — поддержал коллегу Сергей. — Он, конечно, не электронщик, но все же не без определенных способностей…

Мак-Кафли дернул плечом. Мартин был хорошим штурманом, и поэтому капитан закрывал глаза на некоторые его странности. Конечно, у всякого человека должна быть отдушина, в которой он спасается от обыденности мира. Он и сам был не без греха, отдавая все свободное время коллекции древних механически,. замков, но у Мартина эта отдушина была более чем странной — парапсихология.

— Пустяки все это. Вся его парапсихология в нашей ситуации не стоит хорошего паяльника. Тут специалист нужен.

— И все же…

Хотя в голосе Мартина не было ни просьбы, ни настойчивости, капитан, соглашаясь, пожал плечами. Он отключил блок, чтобы, упаси господи, не произошло ничего более скверного, и кивнул:

— Давай. Попытайся.

Мартин осторожно коснулся крышки. Огонь еще жил в ней и обжигал пальцы. Одного касания ему хватило, чтобы понять, что он увидит, сняв ее. Медленно-медленно он отвел в сторону часть пультовой панели, и тотчас же оттуда повалились тлеющими янтарными огоньками кубики электронных блоков.

Клубы повалили гуще, люди закашлялись, а когда дым перестал разъедать глаза, они увидели у себя под ногами осколки того, что еще несколько часов назад было блоком восстановления функции А-отсека легкого исследовательского крейсера «Новгород».

— Вы правы, капитан, тут действительно нужен специалист, — сказал Мартин. Куча мусора под его ногами напоминала маленький Везувий, то ли готовившийся к извержению, то ли уже закончивший плеваться раскаленной лавой.

— Ага, — добавил Сергей. — Ассенизатор, например.

Он ковырнул кучу ногой. Оттуда, словно из костра, выстрелило длинной оранжевой искрой.

Разумные средства были исчерпаны. Неразумные — отвергнуты. Ни слова не говоря, капитан развернулся и, улегшись на пол, пополз сквозь сплющенный коридор. Дорога повела их назад, в рубку. Неисправность блока Мак-Кафли расценивал как предзнаменование бедствий, ожидающих их в недалеком будущем. И как в воду глядел. Неудачи на этом не кончились. По кольцевому коридору они начали обход корабля, определяя по ходу размеры повреждений. И хотя после неприятностей в д-отсеке все казалось мелким, все же увиденное не радовало.

В оранжереях — полная разруха. Огуречная плантация — гордость «новгородцев» — выглядела так, будто местные жители, въехав туда на двух вездеходах, в отсутствие хозяев ожесточенно плясали сиртаки. Со стен свисали зеленые ошметки, запах сводил скулы.

Помещение, где стоял главный вычислитель, стало вдвое меньше, а сам вычислитель сплавился в компактную керамическую пирамиду. Отрада капитана Мак-Кафли — коллекция древних замков, которую он собирал уже лет двадцать и таскал за собой по всей Вселенной, разлетелась так, что он даже не стал их разыскивать, опасаясь не то чтоб их не найти, а наткнуться на обломки. Кают правого борта они попросту не нашли. Вместо них в стене обнаружились пролом и целая куча обгоревших бревен…

Неприятности были не только вокруг, но и под ногами. Глядя по сторонам, Мак-Кафли так расстроился, что, не заметив пролома в полу, упал вниз. Как раз в столовую. Сергей и Мартин бросились его вытаскивать, но капитан, восприняв это как перст судьбы, крикнул:

— Это кстати. Спускайтесь. Самое время подкрепиться.

Хорошо потрудившись над кораблем, неприятности пожалели капитана, и он поднялся на ноги без посторонней помощи. Столовая выглядела не лучше и не хуже всего остального, зато более аппетитно. Там и сям по всему полу валялись пакеты с суточными рационами, банки, стояли лужи… Остро пахло дымом, и от этого Сергею казалось, что им предстоит завтрак на лоне природы. Отчасти так оно и было.

Расчистив от трухи, в которую превратилось кухонное оборудование, кусочек пола, люди уселись около горки полураздавленных банок. К консервированному мясу Мартин добавил пяток огурцов, найденных им в разбитой оранжерее, и термос с соком из аварийного запаса.

Капитан, неодобрительно посматривая в блестящий бок термоса на свеженабухающий синяк, спросил:

— Ну, что скажете?

— Видел я такое пару раз на Уртану, на полигонах «Двойной Оранжевой», — сообщил Сергей, — когда они боевых киберов испытывали. Очень похоже.

Он еще раз оглянулся, прикидывая, не упустил ли чего, Иг добавил:

— Там, правда, все как-то поаккуратнее было… Нарезка та же, только ломтики потоньше.

Капитан посмотрел на него так, что Сергей понял — тот ждал от него совсем другого.

— Энергии нет, связи нет. Кормовые склады неизвестно где… — сказал тогда Мартин. Он не старался попасть в тон настроению капитана, а просто сказал о том, что беспокоило.

— У нас синяки да шишки, а корабль убит… Капитан сунул ложку в трещину, развалившую банку почти надвое, и достал кусок мяса. Розовое желе на мясе дрожало вместе с капитанской рукой.

— А мы живы, — сказал Сергей тихо, глядя, как кусочки мяса падают вниз. Мак-Кафли перехватил его взгляд и быстро сунул ложку в рот. Жуя, он пошевелил бровями.

— Все живы. Только по-разному. Мы — реально, биологи с механиками — потенциально.

Каждый из них понимал, что о себе они могут не беспокоиться. Если через десять дней Земля не получит сигнал от «Новгорода», то за ними пошлют спасательную команду, и через пару месяцев, а то и раньше, она будет здесь. То есть они-то могли ждать помощи сколько угодно, а вот спящие…

— Сколько они могут продержаться? Мак-Кафли ладонью разгладил складки на лбу.

— Если мы отключим ремонтный центр и перебросим энергию на А-отсек, то…

Он зашевелил пальцами, складывая в уме недлинные отрезки чужих жизней.

— Что-то около двадцати дней.

— А дальше?

Мак-Кафли вздохнул, расставаясь с иллюзиями. Он постарался казаться невозмутимым, как и подобает суровому капитану.

— Если за это время нам не удастся разбудить их, то никто их уже никогда не разбудит.

Сергей отбросил пустую банку. В разбитом корабле ее грохот показался жалким, особенно после того, что тут звучало несколько часов назад. Мартину показалось, что инженер сделал это от отчаяния, но он ошибся.

— Значит, надо искать выход на месте… Завтрак добавил инженеру бодрости. На сытый желудок окружающие их неприятности стали казаться Сергею не такими уж и страшными. Ну упали. Ну корабль покорежили… Зато все живы. Всего и потерь — синяк у капитана. А с А-отсеком что-нибудь придумается. Вот он сам и придумает. Не может быть, чтобы ничего не придумалось. Тем более что «избушка» тут есть… Выберемся как-нибудь!

— Наверное, со стороны это выглядело великолепно, — подумал он вслух.

— Наверное, — согласился Мак-Кафли. — Со стороны вообще многие вещи кажутся не такими, какие есть на самом деле.

Он посмотрел в блестящий бок смятого стального термоса и остался недоволен. Мало того, что кривое зеркало превращало лицо в рожу, так еще и глаз припух и побагровел.

— Особенно если смотреть на все это подбитым глазом, — серьезно сказал инженер.

— И из-за этого тоже, — опять согласился капитан. Он помолчал и добавил: — А выход надо искать здесь…

— Что ж его искать? В нашем положении только один выход и есть. Планетарный аварийный склад… Там-то блок наверняка есть.

Мак-Кафли пошарил рукой по полу, нащупывая раскатившиеся огурцы. Один из них, кривой и с раздутым от семечек брюхом, откатился в сторону, и капитан, кривясь от боли, потянулся к нему.

Мартин посмотрел на Мак-Кафли, потом на огурец, и тот, подчиняясь воле человека, прыгнул капитану в руку.

— Спасибо… — проворчал капитан.

Мартин кивнул и посмотрел на другой огурец. Плавно покачиваясь, он приподнялся, встал вертикально и вдруг резво поскакал к Сергею. Тот шарахнулся в сторону, потом, поняв, в чем дело, подхватил и с хрустом откусил кусок.

— А сколько до него, капитан? Капитанский глаз все набухал, из багрового становясь черным, как беззвездное небо.

— Около полутора тысяч. Строго по меридиану. Сергей быстро догрыз огурец и с невинным видом поинтересовался:

— Как же так, капитан? Вы, опытный космический волк, герой пространства, и вдруг такая промашка! Полторы тысячи километров!!! Поближе нельзя было сесть?

Мак-Кафли не принял шутливого тона инженера. Груз сегодняшних впечатлений не радовал, а висел на его шее как камень.

— Кабы я садился, — сдерживая раздражение, сказал он. — Я бы и сел поближе. А я падал. И упасть поближе не смог. Хоть и старался.

Произнеся это, капитан с такой яростью вгрызся в огурец, словно хотел перегрызть ему горло. Мартин посмотрел на Сергея и покачал головой. Сергей поднял брови и ответил нарочито невинным взглядом.

— Больно ты веселый сегодня… Не ко времени вроде, а? — сказал штурман.

— Как это — не ко времени? Живой вот. Сижу, жизни радуюсь, — ответил Сергей. — Это вас понять трудно…

— Почему трудно? — тяжело сказал Мак-Кафли. — Есть ведь повод для раздумий. Или нет?

— Обойдется, — уверенно сказал инженер.

— Обойдется?

В тоне капитана слышалась неопределенность. Казалось, он решал, как после такого относиться к своему инженеру. Сергей быстро переспросил:

— Капитан, вы в предчувствия верите?

— В свои? — уточнил Мак-Кафли.

— В любые… Вот у меня предчувствие, что все закончится хорошо.

Он почувствовал, что его словно подхватила какая-то волна.

— Даже здорово! Нам вообще уже начало везти. Между прочим, то, что мы еще живы, уже большое везение. Капитан молчал, не находя нужных слов.

— Не зли его… — одними губами произнес Мартин и посмотрел на Мак-Кафли.

За каждой мыслью капитана, за каждым его движением стоял призрак произошедшей катастрофы. Еще несколько часов назад он был капитаном корабля, а сейчас — только погорельцем на пепелище родного дома, и Мартин вполне понимал его чувства.

Но Сергей только улыбнулся и подмигнул.

— Раз другого выхода нет, значит, пойдем к складу, — сказал Мартин, приняв улыбку за гримасу боли.

— Как? Полторы тысячи…

Мартин и сам не знал как. Зато очень хорошо понимал, что если сидеть и ничего не делать, то не изменится вообще ничего. Жизнь товарищей будет утекать капля за каплей и в конце концов оборвется. А так оставалась хотя бы надежда на чудо, что может встретиться им где-то по дороге.

— Может быть, капитан ошибся и мы находимся ближе, чем думаем?

Он посмотрел на Мак-Кафли, но Тот ничего не ответил, только головой покачал.

— Или дальше, — сказал Сергей, правильно поняв капитана. Он закатил глаза на лоб и начал вслух считать: — Пять километров в час. Это примерно семьдесят километров в сутки… — Пальцы шевелились, и губы словно повторяли их движение. — Не успеем. За оставшееся время только-только до склада доберемся.

С числами спорить было трудно. Мартин почесал ладонь о свежую щетину.

— Может быть, река попадется по дороге… Сергей не стал убивать надежду.

— Ну если только река… — Он с сомнением покачал головой. — Если река, тогда — да. Теоретически это возможно.

— В любом случае до нее еще предстоит дойти, — сказал капитан. Он смотрел на инженера и не понимал, чего тот добивается.

— Идти? — несколько неестественно удивился инженер. — Я думал, это будет как-то иначе…

— Иначе нельзя, — жестко сказал Мартин. — Будь они на нашем месте, они бы пошли…

Но Сергея не так-то легко было смутить.

— Будь они такие умные, как я, они бы полетели! Мак-Кафли оторвался от огурца и застыл словно собака, услыхавшая свист хозяина. Несколько секунд он смотрел те на улыбающегося Сергея, то на озадаченного Мартина.

— Дирижабль! — сказал он осипшим голосом.

— Точно! — хлопнул себя по коленке Мартин. — Дирижабль! Сам ведь грузил!

— Конечно! — сказал Сергей как о чем-то само собой разумеющемся. С видом человека, сделавшего три четверти всей работы и оставившего коллегам самую легкую ее часть, он подхватил с пола последний огурец и сочно захрустел им. — Конечно, дирижабль! Комфорт, быстрота, безопасность!

Рот его был полон еды, и оттого слова вылетали из него вместе с кусочками огурцов и мяса. Он удовлетворенно улыбался, но Мак-Кафли видел дальше, чем инженер. Капитан спокойно обмозговал то, что услышал.

— Да. Дирижабль — это действительно превосходная мысль. Скорее всего он даже цел. Это на третьем складе, насколько я помню?

Капитан стал самим собой. Восторг и удивление пропали из его голоса, и теперь там жила только расчетливая деловитость. Сергей кивнул.

— А это, по-моему, единственное место, где что-то еще могло уцелеть, — продолжил капитан, словно говоря сам с собой. — Но газ… Часть гелия наверняка потеряна. — Он зажмурил глаз. Словно целился куда-то. — А?

Но у Сергея было уже все продумано. Уж очень не хотелось ему терять такую славную идею.

— Выбросим из гондолы все лишнее. Облегчим дирижабль до последней возможности и…

Капитан с большим сомнением посмотрел на него, и инженер замолчал. Радоваться и строить планы было рано.

Еще неизвестно, что произошло с самим дирижаблем и что во время катастрофы приключилось с запасом гелия, который они везли с собой.

Посчитав капитанский прищур за невысказанное возражение, Сергей отошел на заранее подготовленную позицию.

— В крайнем случае полетит один человек. Он тут же представил себе, как несется сквозь молнии и тучи, подобно демону бури, и глаза его засверкали.

Мак-Кафли покачал головой. Сергей сник, почувствовав, что за этим движением уже есть принятое решение.

— Хватит с нас крайних случаев. Полетят двое. Полторы тысячи километров по чужой, к тому же обитаемой планете — это вам не шуточки.

— Да что тут может произойти, после того, что уже произошло? — попробовал возразить инженер. — Весь лимит неприятностей на этот рейс мы уже исчерпали. При посадке. Если дирижабль цел, то я берусь за шесть часов слетать туда и обратно.

Он хмыкнул, приглашая Мартина разделить с ним его оптимизм.

— Всего и делов-то — долететь и вернуться. Он смотрел весело, и Мартин, глядя на него, тоже заулыбался. Капитан, раздражаясь, понял, что его озабоченность до них не доходит.

— И я прекрасно понимаю, что до склада всего шесть часов лету, но могут быть неожиданности.

— Летят двое. Штурман Мартин Акке и инженер Сергей Кузнецов.

Поняв, что шутки закончились, штурман и инженер вытянулись перед капитаном.

— Вопросы есть?

— За неподчинение — расстрел на месте, — шепотом, но так, чтобы услышал и Мак-Кафли, сказал Сергей, Трибунал его фамилия.

Вопросов не было. Достав коробочку с болеутоляющим, капитан кинул капсулу с лекарством под язык. — Тогда на третий склад. Посмотрим, как там.

На третьем складе беспорядка было больше, чем на кухне, но это был беспорядок вещей, а не перетертой в прах трухи. Пока капитан и штурман пробирались через завал из вырванных из штабелей баллонов, Сергей задержался у двери, где в ворохе отломанных конечностей лежали останки грузовых киберов. Конечности скреблись по полу, создавая видимость ремонтных работ на борту.

Рядом, на вздыбленном полу, кучей валялось вырванное из штабелей оборудование. Прямо у двери лежал раздавленный ранец НАЗа — носимого аварийного запаса, а рядом с ним жужжал из последних сил разбитый «воробей». Сергей нагнулся, посмотрел на него и со вздохом отодвинул в сторону.

— Что там?

— Уже ничего… — ответил инженер. — Тут досталось де только нам. Отлетался бедняга.

«Воробей» еще немного поскребся и затих. Сергей, не сходя с места, поискал глазами второго. В каждом НАЗе должно было быть два «воробья». При необходимости их можно было запускать даже с руки, и те, поднявшись в воздух, передавали изображение и звук на расстояние до Двадцати километров.

Капитан обошел инженера и, принюхиваясь, пошел дальше. Контейнер, в котором хранился метеорологический дирижабль, украшали вмятины, но по сравнению с тем, что они видели до сих пор, выглядел он просто отлично. Сергей ногой откатил створку складской двери.

— Будем выносить?

— Куда? — спросил дальновидный Мартин. — Кто знает, что там снаружи?

Мак-Кафли осторожно постучал трубкой по контейнеру. В эту минуту его интересовал совершенно другой вопрос.

— Кто знает, что там внутри?

Сергей нетерпеливо всплеснул руками:

— Так я и предлагаю вынести. Активируем киберов… Там в обойме два целых осталось, я проверял. Или того лучше — «воробья» выпустим. Сразу ясно станет, куда нести.

Во взгляде его не было сомнений.

— Веселый ты человек, инженер. «Воробья» выпустил — и все сразу стало ясно…

Мак-Кафли покачал головой и неловко облокотился на штабель с баллонами. Тот повело в сторону, от толчка баллоны покатились в разные стороны. Сергей отпрыгнул, едва не упал, чудом удержавшись на ногах. Грохот прокатился по складу и вылетел в трещину.

— Полегче, капитан, не буяньте. Тут ничего лишнего нет. Все это нам сгодится.

Капитан как ни в чем не бывало отряхнул руки и спросил:

— А хватит этого?

Сергей ответил не раздумывая — да и что было раздумывать?

— Не знаю. Попробуем. Полетим на том, что есть…

— Инженер, — непонятно сказал Мартин. Железная свалка, что раскинулась вокруг, к другим словам не располагала.

— Да уж не аэронавт, — хладнокровно ответил Сергей. По-хорошему он был прав. Мартин примирительно сказал:

— Пойдемте, капитан. Раз он даже не метеоролог, то придется ему аэродром подыскать.

Он подошел к ближайшей дыре в стене и, как это:и полагалось по инструкции, подбросил «воробья» вверх. Не доверяя миру, что находился за стенами, он отступил под прикрытие стены. Черная точка над головами на мгновение остановилась, прилипнув к голубому небу, а потом медленно поплыла в сторону.

— Есть! — сказал Сергей, смотревший не в небо, а на экран.

Беспорядочное мельтешение цветных пятен слилось наконец в осмысленную картинку. За стеклом вспыхнуло чистым голубым цветом. Небо вращалось, словно «воробей» ввинчивался в него.

— Крутит его…

— Крутит… Еще бы не крутило… Попробуй в горизонтальный полет.

— Вторая камера не работает…

— Спасибо скажи, что хоть одна цела.

— Смотри лучше, не разговаривай… Вон! Изображение на экране дрогнуло. Инженер и Мак-Кафли одновременно наклонились, словно это могло помочь им разглядеть то, что видели камеры «воробья». На экране промелькнула металлическая башня, в которой инженер без труда узнал боковые отсеки «Новгорода». На мгновение на экране показалась блестящая водяная гладь, но только на мгновение, и тут же прохладный зеленоватый блеск сменился сочной зеленью листьев.

— Правее. К озеру давай…

Сергей дал команду, но вместо того, чтобы показать озеро, «воробей» начал кувыркаться в воздухе, словно сошедший с ума стриж. По широкой спирали он рванул в сторону, и несколько минут «новгородцы» наблюдали на экране, как меняются местами вода, небо и земля. Потом экран погас.

— Все… Улетел, Нет больше «воробья»…

— Считай, и не было… Много узнали?

— Твоя фамилия — Не повезло. Мак-Кафли вздохнул, сунул трубку в карман.

— Все! Попробовали разок наудачу — и хватит. Теперь всерьез за дело браться нужно. На совесть.

***

Через два часа приведя в порядок рубку и найдя под грудами хлама пару разрядников, они пошли отыскивать выход. После аварии их стало сколько угодно — трещины в обшивке встречались чуть ли не на каждом шагу, но они искали выход достаточно большой и удобный, чтобы в него могли пройти киберы с контейнером.

То, что они увидели, лишний раз подтверждало, что они и так знали — для космонавтики «Новгород» был потерян безвозвратно. Куда бы они ни зашли — все вокруг было искорежено, разбито, изогнуто… В медотсеке они остановились перед расколотой стеной. Большая ее часть вывалилась наружу, а около оставшегося куска стоял робот-ремонтник и аккуратно заделывал небольшую трещину.

— Надо же какая добросовестность! — удивился Мартин, подходя к ремонтнику, передними колесами стоявшему на земле, а задними еще в медотсеке.

— Филонит, подлец! — возразил Сергей. — С самого легкого начал… Наверное, его фамилия Филонов.

— Ничего. Он свое дело знает. Мелкими шагами к большой победе… — сказал Мак-Кафли, но робота все же отключил. В эту минуту робот был для него олицетворением череды несчастий.

Когда они дошли до библиотеки, все разом определилось. Ее внешнюю сторону, распоротую трещиной, козырьком задрало вверх, делая помещение похожим на веранду.

Люди остановились в нескольких шагах перед разбитой стеной. По краю перегородки металлическими зернами блестел свежий слом. Сергей осторожно высунул голову, повел глазами по сторонам и втянул голову обратно. От всего увиденного хотелось закрыть глаза.

Все вокруг говорило о катаклизме. Прямо перед ними шагов на сто протянулась полоса перепаханной земли. Кусок обшивки, словно щит бульдозера, протаранил стену деревьев, пробив в ней широкий проход, и теперь торчал в его конце, словно памятник.

— Нехорошо, — сказал Мак-Кафли. — Как-то тут все У нас не так…

Он двигал трубкой, словно хотел выразить неудовольствие тем, кто все это устроил.

— Упади мы в океан, разрушений было бы меньше, — поддакнул Сергей, почувствовав его настроение, — но было бы нам лучше?

Мартину стало обидно за разбитый «Новгород». Он представил, что было бы, вздумай реактор взорваться не на орбите, а прямо тут, и сказал:

— Пусть спасибо скажут, что мы реактор выкинуть успели… А то б тут у них и этого не осталось…

— Спасибо, — серьезно сказал капитан. Он повернулся к Сергею. — И от имени рыб тебе тоже спасибо.

Капитан первым вышел под козырек. Сергей за его спиной тут же нагнулся, подбирая с земли что-то интересное.

— По сторонам смотреть, — тут же сказал капитан, — и без излишнего любопытства.

Произнося это, он даже не повернулся.

— Чего уж там «по сторонам смотреть», когда у вас и так глаза на затылке?

Сергей с неудовольствием отбросил осколок матово блестевшего камня. В кустах что-то зашуршало и замерло. Он быстро поднял разрядник, но не выстрелил.

— Не хрусти костями. И повнимательнее, пожалуйста. Мак-Кафли медленно повернул голову. Взгляд его обежал близкий горизонт, стену деревьев, высившихся в сотне шагов перед ним. Он молчал, не думая об опасности, а просто ощущая неизвестность. Что-то там дальше?

— Да кого тут бояться? Вы так удачно упали… — мстительно сказал Сергей.

Капитан пропустил колкость мимо ушей. Он знал, что способность Сергея препираться границ не имеет, но при всем при этом дело свое он делать будет.

С этой стороны пожар уже.прогорел, однако огонь был где-то рядом, и дым то и дело застилал лес перед ними. Стараясь не наступать на обугленные стволы, люди подошли к деревьям. Ветер, гонявший дым по Участку, был не только виден, но и слышен. Свернувшиеся в трубочки некогда зеленые листья потрескивали под его порывами, и людям казалось, что деревья негодующе шипят. За несколькими рядами шипящих деревьев стояли стволы, чудом уцелевшие в ночной катастрофе. Трава между ними отливала свежей зеленью, а почва была влажной и рыхлой. Через несколько шагов, земля сменилась песком, и люди вышли к озеру, что не так давно показал им «воробей». Лес охватывал его полукольцом. У самого берега громоздились заросли камыша вполне земного вида. Инженерный глаз зацепился именно за них.

— Везде одно и то же, — сказал Сергей. — Как и не улетали никуда…

— Ты вон туда посмотри, — посоветовал капитан, кивая на горизонт слева.

Сергей повернулся, но ничего не увидел. Тогда он поднялся на цыпочки. Там, за широкой полосой голубой воды. расположился остров, украшенный чем-то вроде пучка петушиных перьев. Хотя ветра на берегу не было, «перья» непрерывно шевелились.

— Что это? — спросил Сергей. Мак-Кафли вынул трубку изо рта:

— Разбудим биологов — спросим…

Он повернулся на каблуках, но уйти с берега не успел. Где-то вдалеке за полосой камыша раздался переливчатый свист. Звук был настолько человеческий, что Сергей опустил разрядник. Спустя несколько секунд они услышали ритмические шлепки. Казалось, что кто-то огромный со скуки или по необходимости шлепал ладонью по воде. Шлепки становились все громче, и Сергей, не ждавший от леса ничего хорошего, поднял ствол. Камыши с левой стороны заколыхались, шум стал громче, они разошлись в стороны и…

— Что это? — спросил Сергей.

— Тебя что, заклинило? — спросил Мартин, глядя, как инженер судорожно переводит разрядник на боевой луч.

Больше всего зверь был похож на мыльницу. Такой же округлый, гладкий, лоснящийся. При этом всем было ясно, что зверь свиреп и силен. Он остановился явно обрадованный нечаянной встречей.

— Если он прыгнет… — начал Сергей.

И он прыгнул. Вверх выплеснулся фонтан жижи, и из него, разрывая водяную завесу, вылетела мыльница. В растянувшемся времени Сергей увидел, как на только что гладких боках появились выросты, ставшие клешнями, шипами и зубьями. В то же мгновение он нажал на спуск. Воздух вспыхнул лимонным светом там, где только что был зверь. Сергей потянул разрядник на себя, как удочку, но с ужасом почувствовал, что не успевает. Воздух плавился за мыльницей, но чудовище летело быстрее, чем Сергей поднимал разрядник. Он моргнул, и в этот момент какая-то сила подбросила оружие вверх, и луч достал-таки чудовище. Беззвучно зверь распался на две половинки, с плеском рухнувшие в мелкую воду. Волна докатилась до капитанских ботинок в безуспешной попытке лизнуть их и отхлынула назад.

— Слава богу, — проворчал Мак-Кафли. — А то я уж думал, что придется мне в него трубку бросать…

Сергей не слышал капитана. Он с недоумением смотрел на дергавшиеся в десятке шагов перед ним половинки, потом на разрядник, потом опять на остатки мыльницы, потом на Мартина. Он совсем уже решился задать вопрос, но штурман опередил его:

— Стрельнул?

— Стрельнул, — эхом откликнулся инженер.

— Попал?

Вода вокруг окрасилась кровью. В багровой мути засновали какие-то тени — что-то вроде длинных червей.

— Вроде попал…

— Ну, значит, торжественная часть закончена, — сказал капитан. — Пошли искать аэродром.

Они прошли по берегу несколько десятков шагов, а затем свернули в лес, к кораблю. Зелень вскоре сменилась коричневым цветом обгоревшей древесины и черной са-й, лоскутьями висевшей на ветках. Спустя какое-то время они снова вышли к «Новгороду».

Капитан шел первым, Мартин и Сергей следом. Мак-Кафли, шарившему глазами по сторонам, было слышно, как они затеяли спор траектории падения корабля. Он оглянулся. Подчиненные шли размахивая руками. Разрядник одного висел за спиной, другой держал свой под мышкой. Когда капитан встал, инженер, увлеченный спором, стукнулся о его спину и только после этого остановился. «Ну как их одних отпускать?» — подумал он.

— Вам бы вчетвером лететь, — желчно сказал капитан, меряя их глазами.

Рука Сергея, описывавшая плавную замысловатую кривую, остановилась.

— Какие четверо? Почему?

— Один рот разевает, двое в носу ковыряются, а четвертый сопли вытирает…

Штурман несколько секунд смотрел на него, а потом сообразил, что это упрек.

— Так ведь нет же ничего, — сказал Сергей, оглядываясь по сторонам.

— Да тебя если не с головы, а с ног есть начнут, ты и не заметишь, пока голову не отгрызут. А это что?

Не скрывая своего раздражения, капитан ткнул пальцем в небо над деревьями. Там, довольно далеко, впрочем, от развалин, скользил здоровенный треугольник.

— Что это? — снова вырвалось у Мартина.

— А вот сейчас посмотрим, — обиженным голосом сказал инженер. Он сбросил с плеча разрядник и начал выцеливать мишень. — Сейчас во всем разберемся…

Выстрелить он не успел.

— Ствол в землю! — заорал у него над ухом капитан. — Ствол в землю!

Явно нехотя Сергей подчинился.

— Почему? Это же какая-то птица.

Капитан вырвал у него оружие и уже более спокойно сказал;

— Это неспровоцированное нападение. С чего вы взяли, что это птица? Это может быть все, что угодно…

— Например, рыба, — тихонько сказал Мартин. Капитан резко повернулся к нему. Мартин вытянулся и преданно выкатил глаза.

— Тьфу! — сказал капитан и замолчал. Мартин понял, что опять он немного переборщил. Нужно было сказать что-нибудь еще, что-то примирительное, но в голову, как назло, ничего не лезло.

— Вот аэродром! — сказал он тогда. — Вы его нашли, капитан!

Сергей тут же перестал вертеть головой по сторонам и посмотрел себе под ноги. Вокруг них вповалку лежали обугленные стволы.

— Аэропорт имени Мак-Кафли!.. А это все куда?

— Киберы уберут. Ровнее тут все одно ничего нет! А так хоть лес валить не придется. Мы начнем, капитан?

Мак-Кафли огляделся. Место было ничуть не лучше, чем то, что было в тридцати шагах в любую сторону. Те же поваленные деревья, уголь и вздыбленная земля…

«А почему бы нет?» — подумал он и кивнул…

Спустя несколько минут жизнь на площадке кипела вовсю. Два кибера, еще плохо соображавшие, что к чему, бродили туда-сюда, то и дело натыкаясь то на бревна, то друг на друга. За ними бегали Сергей и Мартин и настраивали их на расчистку завалов.

Потом, когда киберы поумнели и всерьез взялись за. обломки, люди взялись за аэростат.

Двумя механическими лебедками они сдвинули контейнер с места и, «ухая» и «ахая» совсем как далекие предки, перетащили поближе к развороченной стене. В три лома (действительно, ни один не сломался) они попытались снять крышку, но контейнер со вчерашнего дня так перекосило, что его крышка местами смялась и никак не хотела открываться. Они провозились с ней почти полчаса и в конце концов Сергей от отчаяния начал лупить по стене контейнера ломом, однако и это не помогло. Стало шумно, но и только.

— Предложения? — спросил Мак-Кафли.

— Я бы его разрезал, — сказал Сергей.

— Я бы тоже, — согласился капитан, — если б знал как…

Сергей встрепенулся. Поучить капитана — самое любезное дело, да и дело разрушения ему нравилось куда как больше, чем созидание.

— А вот! — Он кивнул в сторону разрядника. — Поставим на боевой луч и…

Инженер элегантно и решительно взмахнул рукой. Капитан его понял, но не согласился.

— Это на самый крайний случай. Кто его знает, как там теперь оболочка лежит. Где верх, где низ…

— Во всяком случае лишняя дыра в ней нам никак не нужна, — добавил Мартин.

— Что ж нам теперь, как в сказке, «бабка за дедку, дедка за репку»?

Штурман, не ответив, поднялся и пошел прочь.

— Куда? — крикнул Сергей.

— За мышкой, — отозвался штурман. Вернулся он через пару минут с одним из киберов. Подключив блок управления, он протянул механическую руку к крышке контейнера и потянул ее на себя Кибер задрожал, и с раздирающим душу скрипом весь контейнер сдвинулся с места.

— Стой! — скомандовал капитан. — Давай рывками враскачку. Раз, два… А ты помогай.

Сергей с ломом встал рядом, так, чтобы не зацепи ло, и капитан, как дирижер, взмахнул рукой. В такт en движениям Мартин начал расшатывать крышку, а инже нер наваливался на лом. Против человеческого ковар ства контейнер не устоял. Раздался звук, словно хрустнул большое стекло, и крышка рывком отскочила в сторона

Сергей, опережая всех, подтянулся на руках и запрыг нул внутрь.

— Ну? — нетерпеливо спросил Мак-Кафли. — Что там? Инженер театрально молчал, а потом раздался голос:

— Пока нам везет. Вроде цел.

Клешни кибера сошлись на боковой стене и, разрывая металл, потянули ее на себя. Почти бесшумно металлический лист разошелся, открывая ящики.

— Выносим! — сказал капитан. — Там на них нумерация. Не перепутайте.

Первые ящики они вынесли сами, а потом подключили к этому делу и киберов. За сдвинутым контейнером они обнаружили еще несколько штабелей с баллонами.

Дело пока спорилось, но план Сергея все еще оставался уязвимым.

— Это наше слабое место, — сказал Мак-Кафли, кивая на баллоны. Он оглядел расчищенную площадку, заполнявшуюся ящиками.

— Хороши мы будем со всем этим добром, если гелия не хватит…

Больше они не говорили об этом, работали молча, хотя мысли у всех вертелись вокруг одного и того же.

— Если не гелий, то что еще? — не выдержал сосредоточенного молчания инженер.

— Не знаю. Наверное, любой газ легче воздуха… — мгновенно отозвался Мартин, думавший о том же. — Может быть, пропан, но это опасно… Или водород.

— Водород не менее опасен, — сказал Мак-Кафли. — Гремучая смесь… Одна искра — и…

— А если воздушный шар?

— А чем воздух нагревать?

Сергей умолк. Он тащил баллон, бесконечное число раз повторяя про себя два слова: водород, пропан, водород, пропан, водород…

И тут его осенило. В голову инженеру залетела простая до гениальности мысль. Осознав ее, он уронил Мартину на ногу очередной баллон и торжественно сказал, глядя на приплясывающего от боли штурмана:

— Водород!

Мак-Кафли, кряхтевший следом, сказал:

— На корабле нет водорода.

— Водорода нет, — согласился Сергей. — Есть идея! Есть вода и…

— Разложить воду на водород и кислород у нас энергии не хватит, — быстро сказал Мартин. — Это я уже просчитал. И не мечтай. Был бы реактор, тогда еще…

Сергей замотал головой, останавливая его, и закончил:

— …и натрий!

— Натрий?

Тут Сергея прорвало:

— У нас есть натрий и есть вода. Это же элементарная химия! Имея все это, мы добудем водород! Наша птичка отлично полетит на смеси водорода и гелия!

По Сергеевым глазам видно было, что он ожидает восторженных воплей, хлопанья по спине и тому подобного, но капитан только поставил баллон на землю и прищурился. На первый взгляд, это был выход, но осторожный Мак-Кафли предпочел пока не разделять восторгов инженера, а продумать мысль до логического конца. Мартин, не понимая, что тут творится, молчал, глядя то на одного, то на другого.

— Смелое предположение, — сказал наконец капитан. — Очень смелое! Думаешь, полетит?

— Полетит! — уверенно ответил Сергей. — Куда ему против физики…

— В физике я не сомневаюсь, — помолчав еще немного, заверил его капитан, — а вот в натрии… Где ты его тут столько достанешь? Ты хоть представляешь, сколько en понадобится, чтоб наполнить такую тушу?

Сергей засмеялся:

— Еще бы! Но не беспокойтесь. Его у нас больше чем достаточно.

Заявлять такое, глядя прямо в глаза капитану, которы совершенно точно знает, что на его корабле есть, а чего нет и быть не может ни в коем случае, было крайне смел Он понимал это, но все же не удержался и добавил:

— Если уж чего у нас тут есть в избытке, так это именно натрия.

От радости, что решение найдено, он пошутил:

— Если захотим, можем даже по случаю оптовую торговлю натрием устроить с туземцами!

На языке у Мак-Кафли вертелось много чего, но он только спросил:

— Где?

Сергей улыбнулся так широко, что еще до ответа капитан понял, что тот действительно знает, что говорит, и успокоился.

— Первый контур охлаждения реактора! Натрий в нем как теплоноситель используется.

При этих словах Мартин встрепенулся, но Сергей жестом человека, знающего цену своим словам, поставил его на место:

— Реактора-то у нас нет, это верно, а вот система охлаждения осталась. Так там этого добра тонн шесть или семь. Что скажете?

Вместо ответа капитан взял Сергея за уши и поцеловал в лоб. Тот не успел расплыться в довольной улыбке, как капитан серьезно спросил:

— Что тебе нужно для этого? — Почти ничего…

Сергей не ошибся. Действительно, уже минут через сорок киберы под руководством инженера слепили чудовищное подобие аппарата Киппа, наполнили его водой из озера и засыпали внутрь порцию накрошенного натрия. Мгновение спустя установка «задышала», и первые литры водорода ушли по шлангам в распластанную на земле оболочку.

Сердце капитана радовалось, когда он смотрел на бодрую суету среди развалин — киберы ходили туда-сюда, то подтаскивая бак с натрием, то оттаскивая подальше выце-женную из бака концентрированную щелочь. Мартин с

Сергеем тоже не сидели без дела — они пускали на распыл гондолу дирижабля.

Несмотря на уверенность инженера в том, что теперь-то уж аппарат взлетит обязательно, капитан приказал вынести оттуда все, без чего они могли бы обойтись в полете. И вот на глазах Мак-Кафли они вытаскивали второй ряд бдений. На первом уже сидел капитан и скорбно перебирал остатки своей коллекции… Все шло как нельзя лучше, пока в лесу кто-то не заорал.

Мак-Кафли вскочил. От этого крика веяло такой мукой, что по плечам скользнула липкая холодная молния. Замки посыпались на землю. Несколько секунд он вслушивался, ожидая повторения, но тишина молчала. Из гондолы высунулся Сергей и спросил:

— Звали, капитан?

Мак-Кафли подождал еще немного, потом расслабился.

— Нет, это в лесу, — серьезно ответил он. — Жрут кого-то.

— А вот Мартин подумал было, что вы главный замок потеряли.

Инженер качнулся, словно сзади его кто-то пихнул и вышел на солнечный свет.

Следом выбрался и Мартин, державшийся за другой край сидений.

— Балаболка, — проворчал Мартин. — Язык без костей — твоя фамилия.

Они потащили кресла в дальний конец площадки. Обгоняя их, мимо прокатился один из киберов с баком, полным щелочи. И в этот момент стало чуть-чуть прохладнее — по земле скользнула тень, закрывшая солнце почти над половиной аэродрома. Это было так неожиданно, что Мак-Кафли не успел вскочить. Что-то здоровое, остроугольное пронеслось над ними и по восходящей траектории рванулось в небо. Только в тот момент, когда он на мгновение завис в воздухе, людям удалось рассмотреть его.

Увидев его анфас, Мак-Кафли сразу вспомнил сюжет из видеохроники об открытии Аламских игр. Точно такие же черные треугольники — летающие трибуны — парили над городом в день открытия. Птица (раз она летала, то капитан автоматически отнес ее к птицам) по плавной кривой ушла к солнцу и, сделав мертвую петлю, вернулась к земле. Плавный и бесшумный полет ее проходил чуть в стороне от развалин, как раз над ямой, куда киберы сливали щелочь.

— Во! Рыба прилетела! — сказал Сергей.

Треугольник описал круг над «Новгородом», словно приглядывался к чему-то. Оказавшись над кибером, он резко подпрыгнул вверх, словно что-то ударило его снизу. От него отделилась черная точка и понеслась к земле. Эта картина тоже напомнила Мак-Кафли хронику, но совсем другую, виденную им когда-то в Музее Человечества: плотным строем, крылом к крылу древние летательные аппараты проносились над землей, а из их внутренностей вываливались черные яйца, заставлявшие землю вспухать черными кустами взрывов.

— Ложись! — заорал он. — Бомба!!! К счастью, он ошибся.

Появившиеся откуда-то крылышки превратили ее падение в полет. Несколько мгновений она, казалось, сомневалась — куда ей падать: на Сергея ли, разинув рот смотревшего в небо, или на кибера, и, наконец, наверное, соблазнившись размером, выбрала последнего.

С леденящим кровь визгом посланец небес врезался в машину. Сила удара была так велика, что кибер опрокинулся, глухо взвыв моторами. Бак, что он тащил в манипуляторах, покатился в сторону, а его содержимое взлетело над ним радужно-масляной струей. Казалось, это приключение не причинило гостю никаких неприятностей. Стремительность бомбы спасла ее от опасности, о которой она и не подозревала, — гибким движением она отскочила в сторону, выворачиваясь из-под рвавших землю колес и щелочного дождя. В тот же момент на морде ее обозначились зубы.

Были они такие острые, что пасть показалась инженеру выложенной по краям белыми треугольниками. Зрелище было жутковатым, и Сергей невольно пробормотал:

— Что же это у них тут все треугольное-то?

— Потому что мы все круглое с собой привезли, — буркнул капитан, не отрывая глаз от зверя. — Где разрядник?

Сергей повернул голову к дирижаблю, но капитан, опережая его движение, приказал:

— Стоять, — и Сергей замер. Бомба продолжала крутиться вокруг кибера. Его ианипуляторы уперлись в землю, поднимая облачка пепла и кроша обугленные ветки. В корпусе гудело, щелкало, и запах озона, что шел от машины, перебивал запах гари и щелочи.

Физиономия Бомбы вытянулась в трубу и стала похожа на дуло старинного мушкета. Короткими скачками она обежала выбранную жертву, примериваясь, с какого боку начать его разделывать. С третьего раза кибер перевернул себя в рабочее состояние и попытался двинуться вперед, но та одним прыжком вновь заступила ему дорогу.

В машинных мозгах много места было отведено проповедям об уважении к любой сколько-нибудь сложно Организованной протоплазме, и кибер действовал очень аккуратно. Медленно отъезжая назад, он манипулятором отводил в сторону рычащую тварь.

В мозгах же бомбы уважения к киберу вовсе не наблюдалось. Наверное, он виделся ей большим и вкус ным куском мяса, и, недолго думая, коротко гавкнув бомба прыгнула, целя в видимое только ей уязвимое ме сто, но зубы, ни за что не зацепившись, скользнули по верхушке металлического конуса. Она уже падала вниз, когда ей под зубы попался манипулятор.

За спиной капитана кто-то ахнул, но Мак-Кафли только покачал головой. Вряд ли на планете существовали зубы, способные перекусить десятисантиметровую трубу титановой стали. Кибер покачнулся, левые колеса его въехали в рытвину, он, стараясь удержать равновесие, неуклюже взмахнул металлической клешней, и зверь не удержался на ней. Зубы с лязгом соскользнули с манипулятора, и бомба свечой взлетела вверх. Падение ее было столь же стремительным. Не успев отрастить себе крылья, она с мокрым хрустом врезалась в землю.

Капитан досадливо крякнул.

На месте падения взвился столб сажи и начал потихоньку опадать на израненную землю. Секунд десять было тихо.

— Наверное, ее фамилия Павший воин… — пробормотал Сергей.

— Или Охотник за космонавтами, — добавил Мартин.

На него нашел приступ самокритики. — Мало что лес сожгли и мыльницу убили, так нет…

Но он оказался не прав.

Тень вновь накрыла людей, и сверху раздался призывный клекот. В ответ на него из кучи бревен раздался вой, который несколько минут назад заставил капитана растерять свои замки. Проворно перебирая лапами, зверь добежал до ближайшего дерева. Помогая себе зубами, он по веткам забрался на самую верхушку и вновь заорал.

Гигантский треугольник пронесся прямо над ним, и тот, то ли зацепившись, то ли запрыгнув на хозяина, унесся за деревья. На площадке стало тихо. Пострадавший кибер, ранее других разобравшийся в изменившейся обстановке, как ни в чем не бывало продолжил тащить свой уже пустой бак к яме.

— Сцены дикой жизни. Картина вторая, — сказал Сергей, чувствуя, что нужно что-нибудь сказать. — Те же и она.

— Оживленно тут у них.

— Суеты много, — проворчал капитан, убирая трубку обратно в карман. — А дела мало. Баллоны все тут? А гондола пуста?

Мартин подтянулся и, покривившись при этом от боли, отрапортовал:

— Все, что можно было отвинтить и оторвать, мы отвинтили и оторвали.

— Тогда отрежьте еще все, что можно отрезать, и идите спать. Когда водород кончится, я вас разбужу.

Отправив подчиненных отсыпаться перед дорогой, капитан уселся на одно из вынесенных из дирижабля кресел и стал надзирать за киберами. Машины двигались туда-сюда с монотонной предсказуемостью древних автоматов, и, глядя на них, капитан и сам начал задремывать. Как-то неожиданно все вокруг него изменилось, и он очутился на берегу реки. Сквозь прозрачную воду яиднелись трава и камни на дне реки. Камни расположились как-то знакомо, и пока он размышлял, в чем же Дело, они вдруг сложились в карту звездного неба, и ча ее фоне возник пузырящийся металлом борт «Новгорода». Металл плавился и крупными каплями срывался вниз, а наверх, навстречу ему, вспучивая размягченную сталь, выползал раскаленный докрасна бок реактора. Он двигался не спеша, словно раздумывал, вылезать ему или остаться…

Мак-Кафли вздрогнул и проснулся.

Оболочка дирижабля обрела какую-то объемность: ветер гонял по ней пузыри, и веревки, привязанные к вбитым в землю кольям, уже потрескивали, сдерживая желание аппарата подняться в воздух. Капитан посмотрел на часы и подсоединил шланги к штабелям наполненных гелием баллонов. Газ зашипел, радуясь свободе, а капитану досталось еще два часа ожидания. На его глазах цифры манометров превращались в нули, и тогда он тянул шланги к новому штабелю. Подключившись к последним баллонам, он пошел будить аэронавтов.

Расталкивать их не пришлось. Едва скрипнула дверь (все теперь на «Новгороде» скрипело), как они вскочили с коек.

— Аппарат готов. Дело за вами.

Сергей поднял НАЗ и со вздохом сказал:

— Что мы? Нищему собраться — только подпоясаться. Капитан молча смотрел, как они собираются.

— Оружие не забудьте…

— Я скорее босиком пойду, чем излучатель забуду, — сказал Мартин, подхватывая свой разрядник. — После того, что было…

На выходе из «Новгорода» Мак-Кафли пропустил их вперед, осматривая, все ли в порядке. Он придирчиво проверил ранцы НАЗов, присмотрелся к походке, желая хотя бы по этим мелким приметам определить, готовы ли те выполнить то, на что он их нацеливал, коснулся разрядников, уже расчехленных и готовых к применению. Ребята выглядели браво: поставь перед каждым по тираннозавру — не отступят. Правда, удаль, что светилась в глазах Сергея, капитану не понравилась, но он смолчал. Уже в кабине, перед тем как покинуть ее, он все же не сдержался и сказал:

— С тем, что у вас есть, вы можете пробиться даже сквозь отряд тяжеловооруженных рыцарей — вряд ли против вас выставят тут что-нибудь более серьезное. Вы можете брать приступом замки, рассеивать полчища, освобождать принцесс и учреждать империи…

Мартин кивнул; действительно, с двумя излучателями они вполне могли сделать это, и даже еще кое-что, что не пришло в голову капитану. Тот мыслил слишком стандартно, но направление его мыслей Сергею определенно нравилось.

Мак-Кафли положил руки им на плечи и как мог душевно сказал:

— Именно поэтому я и прошу, чтоб вы этого не делали.

Глаза у Сергея после этого стали как две оловянные пуговицы — тусклые и невыразительные. Он словно отгородился ими. Капитан стукнул по стенке кабины:

— У вас есть все, чтоб достигнуть цели. Самое главное — ни во что не вмешивайтесь. Не подумайте, что это просьба.

Он замахал руками, словно отгонял от них такую глупую мысль.

— Это приказ. Ни космические корабли пришельцев, ни апостолы Господа нашего Иисуса Христа… Ничего не должно отвлекать вас от цели. Все, что вам нужно, так это долететь и вернуться.

Сказано это было таким голосом, что у инженера и штурмана по спинам пробежала волна торжественных мурашек.

— Умеете вы слова находить, капитан, — сказал Мартин, а Сергей, уже крутя рычаги рулей, добавил:

— Конечно, понятно, капитан. Мы отлично понимаем, что наша цель не склад, а «Новгород». Мы попадем. Ударим, как шар в лузу! . Что хотел сказать Сергей, понял лишь Мартин, кивком подтвердивший, что согласен с мыслью товарища.

— Я бы предпочел другое сравнение, — сказал капитан. — С бумерангом. Насколько я понимаю, бильярдный шар из лузы не возвращается. За ним приходится лезть и доставать. Имейте это в виду…

— Бумеранг, если попадет, тоже не возвращается, — подумав немного, ответил Мартин.

Теперь задумался капитан, и Сергей, чтобы не затягивать прощание, сказал:

— Давайте-ка обойдемся без аллегорий. А то как-то обидно получается… И вообще, капитан, не волнуйтесь.

— Я постараюсь, — ответил без улыбки капитан. — Кстати, напоследок несколько полезных советов. Лететь вам строго на юг. Где склад — определите индикатором, а как подойдете поближе, так он сам даст о себе знать. Ну а дальше… Не маленькие, разберетесь.

Он посмотрел на Мартина, словно разбираться предстояло исключительно ему. Тот кивнул.

— На всякий случай визуальные координаты: полосатая гора рядом с замком какого-то типа по кличке Трульд.

Сергей не выдержал искушения таким словом и пробормотал:

— Трульд его фамилия…

— Молодец, что запомнил.

— Замок совсем рядом?

— Не знаю. Наверное, не очень. Индикатором снимите защиту, и все… Буду ждать вас завтра.

— Мы вернемся к сроку.

— Надеюсь, — отозвался капитан. — Прощаться не будем…

Он сделал шаг назад, но что-то остановило его. Не оборачиваясь, он произнес:

— Так. На всякий случай… Мало ли что… Местная фауна для человека съедобна.

Он быстро вышел из кабины, не стараясь скрыть свое волнение. Сергей рукавом протер иллюминатор и увидел, как капитан отключил шланг от последнего штабеля и, скрестив, поднял руки над головой.

— Газ весь, — прокомментировал Сергей. — Давай, Мартин, трогай.

Мак-Кафли поднес руку с радиобраслетом ко рту, и в кабине раздался его голос:

— Готовы, ребята?

— Все в порядке, капитан, рубите концы.

— Счастливого пути, держите связь.

Гул стал слышнее. По площадке пронесся вихрь из пепла и сажи. Мартин повернул двигатели, и воздух, уплотненный вращающимися винтами, оттолкнул дирижабль от земли…

Снизу Мак-Кафли наблюдал, как по полураздутой оболочке ходили волны. Отсюда, с развалин «Новгорода», взлетающее в небо сооружение выглядело куда как менее торжественно. Капитану оно напоминало большой кусок шоколадного желе, сводимого судорогами. Он подумал, что, возможно, кому-то захочется попробовать его на зубок, и затряс головой., отгоняя кошмарную мысль.

ЧАСТЬ 2

Словно птенец, пробующий новую для себя стихию, дирижабль сделал круг над головой капитана.

Если бы у аппарата были крылья, то Сергей обязательно помахал бы ими капитану, но крыльев не было, и он с некоторой долей досады на это направил машину на юг. Дирижабль медленно, но неотвратимо уходил вверх. Без ускорения, которое ассоциировалось для людей с любым движением вперед, он взбирался все выше и выше к невидимым сейчас звездам. Иногда ветер дружелюбно подталкивал его плечом. Тогда гондола колыхалась, и люди ощущали плавный толчок, бывший своего рода рекомендацией в клуб облаков и еще ближе возносивший их к солнцу.

Руины из иллюминаторов дирижабля выглядели куда как более респектабельно. Мелкие осколки «Новгорода» и обугленные деревья отсюда выглядели однородным монолитом черного цвета с блестящими вкраплениями. Похоже это было на кусок черного бархата, по которому кто-то рассыпал горсть металлической стружки. Зелень леса, окружавшего место посадки, делала его менее скорбным. Свежевспаханная земля от его соседства уже не навевала мыслей о могиле и безвременной кончине. А накренившаяся носовая часть крейсера и вовсе оживляла эту композицию, делая ее похожей на солнечные часы.

От этой ассоциации инженеру пришли в голову мысли о босоногом детстве, парном молоке, и душа его наполнилась тихой радостью. Оглянувшись назад, он с удовольствием увидел, как Мак-Кафли внизу становится все меньше и меньше. Пока инженер мог различать его, капитан махал пукой, потом растворился в зелени, стал незаметной черточкой среди развалин.

«Славно все-таки, — подумал Сергей. — Хороший он человек, но зануда. Без него тут как-то спокойнее…»

Хорошее настроение просилось наружу. Хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью, ощущением свежести и спокойствия.

— Хорошо! — сказал он.

— А? — откликнулся Мартин.

— Хорошо, говорю… Спокойно. — Он показал пальцем вниз и изобразил лицом капитана. Говорить он не решился — связь работала, и капитан вполне мог услышать его.

Мартин кивнул, если и не разделяя мнения Сергея, то вполне понимая его.

— Кстати, спасибо, — небрежно бросил инженер.

— За что? — поинтересовался штурман.

— Не успел тебя поблагодарить там, на берегу. Это ты ведь мне ствол поднял? Больше некому было…

— Это когда ты мыльницу строгал? — усмехнулся Мартин. — Я, конечно. Не всегда же мне огурцами играться…

Дар, которым обладал Мартин, был одновременно и его счастьем, и его огорчением.

Огорчением — потому что сила его была невелика и хватало ее только на то, чтоб удивлять девушек, да на шалости с огурцами и рукоятками. Счастьем — потому что, как и всякий обладающий Даром, он знал, что тот всегда будет с ним и что возможности его теоретически безграничны и что если ему сильно повезет и он наткнется на свой резонатор, то это заставит его Дар раскрыться в лол— ную силу, и тогда…

Сергей почувствовал грусть приятеля и постаРался ее сгладить.

— Не расстраивайся. От тебя уже польза в хозяй имеется, а если еще и повезет как Цзе-Ху…

Он сказал это и тут же прикусил язык — сказал лиш нее. Мартин сдвинул брови и вообще замолчал.

Упомянутому Сергеем Цзе-Ху действительно повезл Он нашел свой резонатор еще двадцатилетним в одном из лондонских музеев. Им стала одна из картин Ватто. С ее помощью он сделал то, что прославило его на весь мир и вознесло на самую верхнюю ступеньку психодинамической табели о рангах — мысленным усилием он передвинул одну из небольших пирамид в дельте Нила почти на полтора километра.

Случилось это более пятнадцати лет назад, но с тех пор его успех вселил надежду во многих. Каждый, в ком хоть едва-едва тлела искра Дара, искал то, что уравняет его с самыми сильными.

Искал каждый, но находили не все.

Мир велик, и вещей в этом мире было преогромное множество. Какая из них поможет ему, сказать не мог никто. Системы в подборе резонаторов не существовало никакой, и помочь в поисках мог только случай.

Цзе-Ху помогла картина. Щекоти, второму номеру в психодинамической табели о рангах, помогал запах свежих буковых опилок. Хуану Тербелье — ощущение шероховатости неотполированного красного дерева… Это был таинственный мир намеков на истину, мир частых разочарований и редких радостей, но Мартин жил в нем и не мыслил себя вне его.

Что такое Дар, теперь сказать не мог никто. У ученых, что занимались этой проблемой, было сразу два мнения, и, как водится, прямо противоположных. Одна группа исследователей считала это атавизмом, лукавым намеком матери-природы на возможности, безвозвратно упущенные Человеком Разумным на эволюционной лестнице, а другие, напротив, твердо верили, что этот Дар немногих — столбовая дорога для всего Человечества, указующий перст в Светлое Будущее, где человек станет действительно всесильным.

Сергей посмотрел на погрустневшего Мартина и подумал, как тяжело червяку знать, что он в состоянии стать бабочкой, но не знать, когда и как это может произойти, да и произойдет ли вообще. Поймав его взгляд, штурман сам почувствовал неловкость разговора.

— Ладно, — вздохнул он. — Не будем скулить… Что у нас внизу?

«Новгород» уже скрылся за горизонтом, и внизу, сколько хватало глаз, землю покрывала зелень леса. Ответить Сергей не успел. В кабине прозвучал голос капитана:

— Эй, экипаж, как дела?

Мак-Кафли постарался произнести эти слова спокойно-формально, но чувствовалось, что он все-таки волнуется.

— Все нормально.

Солнце заливало кабину ярким светом. Пройдя через трещину в стекле, луч разлетелся по пульту веселыми цветными осколками.

— Насколько нормально? Я, конечно, вижу, что вы не падаете, но все-таки… Нужны подробности.

Мартин провел пальцем по показаниям приборов.

— Скорость — шестьдесят два. Попутный ветер.

— А высота?

— Почти шестьсот. Но вряд ли мы поднимемся выше.

Давление в оболочке только шестьдесят восемь процентов от нормы.

Радиоволна донесла тяжелый вздох капитана. Сергей представил, как Мак-Кафли сокрушенно и сочувствующе качает головой.

— Да. Я видел. Надо сказать, что вид у вашего аппарата не очень-то бравый… Так что там под вами?

— То же, что и у вас. Лес. Красиво…

Сквозь кисею легких облаков земля внизу выглядела милой и безопасной, словно детская кроватка. Глядя на нее, не думалось ни о неприятностях, ни об аварии, ни тем более о капитане, а жизнь обещала только интересные приключения средней сложности.

— Вы там не расслабляйтесь, — сказал капитан, почувствовавший атмосферу беззаботности, наполнившую кабину.

— Как можно, — откликнулся Сергей, закидывая ногу на ногу. — Мы бдим.

Он зевнул, но удачно прикрыл рот рукой, так что Maк Кафли ничего не услышал.

— Знаю я вас, — на всякий случай сказал он. — Cидишь, наверно, нога на ногу…

Сергей поспешно убрал ногу на пол. Приняв слова капитана за попытку развеять скуку, он спросил:

— Вам там не скучно, капитан?

Послышалось сопение. Сергей понял, что капитан взял в зубы трубку и тем самым выразил несогласие с экипажем дирижабля.

— Обо мне не беспокойтесь. В моем распоряжении все развалины. Я собираюсь заняться кладоискательством.

Сергей прикинул, что Мак-Кафли сможет там найти, и покачал головой:

— Скорее археологией. Черепки, осколки, руины… Это ведь по части археологов?

Капитан не стал спорить. Он помолчал, еще раз чмокнул трубкой.

— Во всяком случае, тоже займусь делом. Может, повезет и найдется что-нибудь стоящее… Надеюсь, что новости от вас будут только хорошие.

— Не сомневайтесь, капитан. Хоть вас с нами нет, зато с нами удача.

Выслушав этот двусмысленный комплимент, капитан отключился.

От нечего делать и во исполнение капитанского наказа они посматривали вниз и по сторонам. Смотреть там вообще-то было не на что. Зеленая шкура леса под ними стелилась без конца и края. Изредка только она располосовывалась извилистой лентой реки или рваной раной озера. Время от времени им чудилось что-то, и тогда они с азартом начинали разглядывать все кругом, в поисках следов цивилизации, однако тщетно. Если там что-то и было, то оно предпочитало йе показываться на глаза и пряталось в тени деревьев.

Первым признаком того, что планета все же обитаема, стал замок на гряде холмов, уходящих на запад от их маршрута. Он появился неожиданно, как подарок. Освещенный ярким солнцем и видимый издалека, он был лишен мрачности, присущей любому военному объекту. Чистенький, аккуратный, словно картинка на коробке конфет, он не вызывал ни опасений, ни подозрительности. Он вообще не вызывал никаких чувств, кроме желания взять его в руки и рассмотреть поближе, чтобы найти — где это там размещаются игрушечные солдатики? Они облизывали его взглядами, пока тот не уменьшился до размеров кулака. Оторвав глаза от бинокля, Сергей спросил:

— Ну что, видел что-нибудь? Своим глазам он уже не доверял.

— Замок, мост, стена, — перечислил Мартин.

— Всадник?

— Всадника видел, — подтвердил штурман. — С копьем.

Инженер повернулся к панели управления:

— Вы слышите, капитан?

Из динамика донесся лязг оброненного железа.

— Что?

— Нас не обманули! — немного торжественно сказал Сергей. — Планета действительно обитаема!

Капитан не ответил, просто не сумев сообразить, что нужно отвечать в таких случаях.

— Мы только что видели рыцаря! — объяснил ситуацию Мартин. — И замок!

— Далеко он от вас?

В голосе капитана послышалась живая заинтересованность.

Сергей, которого от увиденного распирала почти детская радость, бросился к дальномеру, но замок уже скрылся из виду. Он разочарованно вздохнул:

— Не знаю. Его уже не видно.

Капитана это известие, напротив, обрадовало больше, чем все сведения о таинственном замке и всаднике.

— Чудесно! Раз он отстоит от вас дальше чем на длину копья, то можете не обращать на него никакого внимания.

Лицо Сергея вытянулось. Он никак не рассчитывал услышать то, что услышал.

— Так ведь-интересно же, — заартачился он.

Мак-Кафли понял его так, что он готов хоть сию минуту развернуть дирижабль и полететь назад, и тогда голос капитана обрел уставную суровость:

— Ваше дело — отслеживать непосредственную опасность, а не вести наблюдение за жизнью рыцарей. Он замолчал и в сердцах добавил:

— Энтомологи нашлись…

Внушение подействовало, и когда, перевалив через горный хребет, эрронавты вышли к морю, встреченный там корабль был едва удостоен внимания.

— Трехмачтовый, — отрапортовал Сергей, — вооружение — две катапульты. Дальность стрельбы не установлена, но явно меньше шестисот метров. До нас не достанут…

Большее беспокойство им доставил грозовой фронт, надвигавшийся с юго-востока. Небо там было багрово-фиолетовым. Через корабельную оптику было видно, что тучи двигались не только по кругу, но даже и снизу вверх, словно их что-то перемешивало.

— Не ищите приключений, — сказал им капитан. — Облетите это чудо природы.

Они повернули дирижабль. Глядя на удаляющиеся тучи, Мартин пробормотал:

— Разве это приключение? Это верная гибель…

Шум безжалостно вытащил его из утреннего сна. Он открыл глаза, увидел потолок над собой, понял что происходит, но все равно какое-то время ощущал себя рыбой, безжалостно вырванной из воды. Хотелось нырнуть назад, в глубину, от режущего глаза света. Это чувство не исчезло даже тогда, когда он понял, что стучат в дверь. Стук повторился.

Старший брат Атари отбросил шкуру и встал, растирая лицо ладонями. Сон от этого движения осыпался, словно засохшая кровь, и развеялся в прохладном воздухе. Знаменуя победу над ним, на плечи главы Гэйльского монастыря Братьев по Вере лег холодный от утреннего воздуха халат. Простым узлом завязав ярко-красный пояс, Старший брат Атари отозвался на стук:

— Войди,брат.

Не глядя на входящего, он отвернулся от двери к окну. Там, на фоне розовеющего неба вырисовывались верхушки деревьев, из гущи которых торчало его любимое дерево. Пока он любовался корявыми ветвями, облака, закрывавшие солнце, раздвинулись, и по свежему воздуху прокатился треск сомкнувшихся ветвей. Луч солнца, пролетев сквозь окно, упал на пол. За спиной проскрипели шаги.

— Новости, брат…

— «Новости, приходящие с солнцем, — хорошие новости…» — процитировал он книгу Аслана. — Что-нибудь о Керрольде?

— И о нем тоже…

Атари обернулся. В двух шагах от него стоял Средний брат Парсана. Его единомышленник и, возможно даже, друг. От него пахло воском и свежим хлебом — запахами спокойной, размеренной жизни.

— Как прошла ночь? В монастыре все спокойно?

— У нас-то все спокойно, а вот миряне… — Он сокрушенно покачал головой. — Злоба и зависть не дают безумцам покоя и…

Старший брат махнул рукой, обрывая суесловие.

— Что нового о ссоре наших соседей?

— Новостей много, а самая главная уже у меня на языке. Этой ночью Керрольд пал…

— Это точно? — спокойно спросил Старший брат.

— Точно. Посланные мной к замку братья видели сигнальные костры брайхкамера.

Старший брат Атари бывал в замке. Во время последнего из альригийских нашествий, когда враги захватили Гэйль и даже разрушили святые стены, замок Керрольд устоял. Альригийцы почти двадцать семь дней пытались ворваться в него, но защитники были отважны, Карха милостив, и они сумели продержаться до прихода императорской армии. Он вспомнил высочен— л ные башни, стены из тесаных камней, окованные железом ворота… Трульд осаждал замок всего три дня, и своротить такую махину за это время было непросто.

— Это не может быть военной хитростью, чтобы обмануть Винтимилли? Слишком уж быстро…

— Вряд ли… Он так и не успел подойти. Его войска остановились в одном дневном переходе от Керрольда и стоят лагерем.

— Ты говорил об этом еще позавчера.

— Да, — со странной ухмылкой отозвался Средний брат, — мы тогда еще думали, что это он медлит…

Старший брат улыбнулся в ответ:

— Да. Теперь все объяснилось… Что ж, его можно понять…

— Его можно пожалеть, — ответил Парсана. — Он еще думает, что может выиграть.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Оба были умны и знали друг друга достаточно хорошо, чтобы разобраться, что стоит за сказанными словами. Игра вокруг замка велась крупная. Каждый из игроков хотел не просто урвать для себя кусок побольше, а взять все сразу.

— А эркмасс Георг?

— Как мы и предполагали, он остался в стороне… Это была еще одна хорошая новость. Атари улыбнулся Среднему брату. В том, что императорский наместник не ввязался в распрю, было заслугой Парсана, и никого другого.

— Хорошо, — продолжил Старший брат. — Замок пал. А наш храбрый Хэст? Что с ним? Погиб, я надеюсь?

По лицу Среднего брата пробежала тень. Старший брат Атари нахмурился:

— Он погиб?

— Это единственная скверная новость за всю ночь. Он жив… Во всяком случае, его тела не нашли… Там, правда, был пожар…

— А Трульд?

— Половина солдат Трульда ищет Хзста, хотя самому брайхкамеру сейчас уже не до него… Старший брат удивленно нахмурился:

— Неужели Винтимилли отважился… В голосе брата Атари просквозило такое удивление, что Средний брат улыбнулся:

— Нет, нет, брат… У эркмасса более приятная забота. Ты же знаешь — сестра Хэста… Он столько ее добивался.

— Ах да!

— Вчера же, сразу после штурма, он вместе с ней отбыл в свой замок. Братья донесли, что следом за ним отправился и Винтимилли. Он устроил засаду у Апприбат-ского леса, но мы предупредили Трульда, и он ушел другой дорогой.

— Пустая трата времени. Наверняка брайхкамер знал об этой засаде… При Всезнающем-то…

— Ну и что? Зато теперь он знает, что мы не враги для него…

Старший брат подумал и решил, что это неплохо. Он одобрительно кивнул:

— Это разумно. Нет смысла упрощать жизнь нашим соперникам… А Всезнающий? С ним?

— Конечно. Всезнающий с ним. Сам Трульд с добычей, вероятно, уже в замке, а Винтимилли спешно движется к замку Трульда. Единственный, о ком нам сейчас ничего не известно, — это Хэст Маввей Керрольд.

Они замолчали, представляя себе одинокого человека, бестолково мечущегося среди марширующих воинских отрядов, обрушивающихся башен и пожаров. Он ощутил это так явственно, что почуял запах горелого мяса.

— Мне даже жаль немного, этого Хэста… Не повезло бедняге…Разбитого и нестрашного противника можно пожалеть.

— Похоже, что он везучий человек, — возразил Средний брат. — Помнищь, как его семейству досталось, когда пришлось биться с Небесными колдунами? Сколько людей полегло, отец погиб, а он — живой…

— На этот раз у него слишком много врагов. Не один, и не два, и даже не три…

— И какие враги! — подхватил Средний брат.

— Что он еще сможет сделать?

— Ничего… У него одна надежда — Император. Ему остается только прятаться где-нибудь и ждать решения Мовсия.

— Ждать? — Старший брат покачал головой. — Думаю, он не станет ничего ждать. Он человек действия. Наверняка предпримет что-нибудь эдакое…

Атари щелкнул пальцами и представил Саар после того, как по нему прошли Небесные колдуны, — разбитые дома, раздавленные лошади, смрад от разложившихся трупов… Средний брат его понял и отрицательно качнул головой:

— Нет. Обойдется. Самое умное, что он может предпринять, — это найти Винтимилли. Но мы-то знаем, что это как раз и будет самым глупым…

Они рассмеялись. Вспомнив только что свой сгинувший в небытие сон. Старший брат почувствовал себя рыбаком, что с берега видит глупых рыб и даже может предугадать их движение, чтобы пронзить острогой ту, которую сочтет нужной. А вот Хэст и был той самой рыбой, которая ничего не видела и ничего не знала.

— К тому же у одного из его врагов есть Всезнающий… — напомнил Средний брат. — Не забывай о Всезнающем…

— Да… Против Всезнающего ему не устоять.

— Прячься не прячься… Найдет. Нужно было все же отравить его тогда…

— За ним Император, — напомнил Старший брат. — Да и я, честно говоря, не потерял еще надежды вместе со спорными землями прибрать еще и его самого.. Хэст — только начало, потом придется взяться за Трульда.

Средний брат вопросительно посмотрел ему в глаза и привстал, собираясь уйти. Старший брат понял, что главное было сказано, но не отпустил собеседника.

— А что еще? Или все новости сегодня касаются только Трульда и Хэста?

— Ночью вернулись людоловы.

— Брат Така?

— Он самый.

— С добычей?

— Он с пустыми руками не возвращается. Привели троих беглых. Один из них альригиец.

Атари наклонился вперед. Там, где упоминались альригийцы, всегда мог быть заговор. Установившаяся сама собой после третьего альригийского вторжения граница между Империей и альригийцами в этих местах проходила по болотам, и обе стороны вовсю пользовались тем обстоятельством, что охранять ее было попросту невозможно.

— Шпион?

— Не похоже… Во всяком случае, сейчас он на шпиона совсем не похож.

Средний брат, видно, вспомнил приведенного бедолагу и тихонько рассмеялся:

— Неужто братья переусердствовали?

— Да нет. Просто два месяца он провел в плену у болотных дикарей, в Эвоне. После этого наше узилище будет для него как родной дом… Кстати, он рассказывает чудные вещи. Помнишь, нам говорили о дикарском Боге-уничтожителе?

Старший брат пренебрежительно фыркнул:

— Опять эта ересь поднимает голову… Сколько уж говорили.

— Он его сам видел, — быстро перебил его Парсана. — Бог сожрал его товарища.

— Бред. Там не может быть Бога. Там есть идолы.

— Не так важно, как это называют дикари. Главное в другом — у них есть какая-то злая сила, природу которой мы не знаем.

Он хотел сказать что-то еще, но остановился. Пауза в разговоре повисла, словно оборвавшаяся веревка. Старший брат почувствовал недосказанное. Понизив голос, он спросил;

— Похоже на Небесных колдунов? Средний брат сделал охранительный знак.

— Слава Кархе, нет. Я показал ему рисунки. По ег словам, идол не двигается, а сидит смирно на одном месте а его служители приводят к нему тех, кто предназначен в жертву.

Не желая огорчать хорошо потрудившегося человека, Старший брат положил ему руку на плечо.

— Хорошо… Я поговорю с ним…

Средний брат поднялся, готовый привести пленника, но Атари остановил его:

— Не сейчас. Позже. Идолы потерпят. Сейчас нужно закончить с Маввеями. А уж тогда…

За окном на монастырском дворе зашумело — начали выстраиваться к утренней пляске монахи.

— Паломники есть в монастыре?

— Четыре группы.

Атари разгладил пальцем морщины на лбу. Решение висело в воздухе.

— Хорошо… Пришли мне брата Таку и еще троих младших братьев поумнее.

Пока предсказания Сергея об удаче сбывались. Еще четыре часа полета прошли безо всяких происшествий. Под ними снова простирался континент, и только солнце — главный часовой механизм планеты — успело передвинуться и теперь поливало их ярким светом с левой стороны. Через все четыре иллюминатора левого борта его лучи пронизывали кабину насквозь и исчезали за правым бортом, стремясь к земле, что лежала внизу. Лениво жмурясь, Сергей, разглядывая пылинки, пляшущие в лучах, размышлял о превратностях жизни, что то била их, как при крушении, то давала им отдых, как вот сейчас.

Голос капитана нарушил идиллию, неожиданно возникнув из пустоты:

— Ну, как вы там?

Сергей, неожиданно выдернутый из кайфа, неприветливо буркнул:

— А никак!

— Ну а новости какие?

Лень и нега последних часов так расслабили инженера, что он осадил капитана:

— Ну что вы, капитан, заладили одно и то же: «Новости, новости…» Нету у нас новостей. Ни городов, ни замков, ни рыцарей… Ничего нету.

— Это хорошо, хоть и странно.

— Что ж странного? Дикие земли… На всякий случай Сергей посмотрел вниз. Там простирался прежний лес — без конца и без края.

— А то странно, что ничего интересного нет. Хотя вы не в четырех стенах сидите.

Сергей словно в отместку бросил взгляд на приборную доску.

— Ну, если хотите подробностей… Высота — пятьсот сорок, скорость — семьдесят два, давление в оболочке — шестьдесят процентов нормы. И самое главное — скучно тут! Мартин вообще спит…

— Спит?

Из динамика радиостанции выкатился клубок металлического грохота. Похоже было, что капитан уронил все, что держал в руках, и это добро раскатилось по полу с металлическим звоном. Он не то удивился, не то возмутился:

— Спит? А кто же правит?

— Ветер!

Сергей увидел, как Мартин, высматривавший что-то впереди, обернулся и набрал в грудь воздуху, чтобы сказать, что думает по этому поводу, но инженер опередил его:

— Хотите анекдот, капитан? — быстро спросил он и, не дожидаясь ответа, торопливо начал; — Встречаются две половины крокодила…

— Да не слушайте вы его, капитан!

Штурман отодвинул Сергея подальше от приборной доски и от радиостанции.

— Никто не спит. Я рулю. Все в порядке. В ответ Мак-Кафли не сказал ни слова. Что там у них творилось, он не видел, хотя голоса у экипажа вроде были веселые. Наконец он решил не дразнить гусей и миролюбиво попросил:

— Вы там хоть по сторонам почаще смотрите… Мало ли что…

Сергей словно из любезности посмотрел по сторонам, повернув голову вправо-влево. Капитан и этого, конечно, не увидел, и он сообщил:

— Я посмотрел. Наверху — пусто, внизу — пусто, прямо…

Он драматически замолчал, но штурман в отместку ерничество опередил его:

— Впереди тоже ничего. Хотя…

Мартин прищурился. Воздух впереди дрожал, и вместе с ним едва заметно приплясывала линия горизонта, а посреди этого дрожания серой кляксой расплывалось серое нечто. На мгновение Мартину показалось, что он смотрит на горизонт сквозь силовое поле, и он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Чего-чего, а уж этого тут никак не могло быть.

Но если не это, то что?

— Сергей! — позвал он. — Скучно тебе было? Погляди-ка вперед, и скуки не останется. Летучий корабль!

Инженер ткнулся носом в лобовое стекло. Прошло несколько мгновений, и пятно, корчившееся у горизонта, незаметно и впрямь превратилось в летучий корабль. Это было еще нереальнее, чем силовое поле.

— Ничего себе!

— Что у вас там? — наконец спросил капитан. — Падаете, что ли?

— Нет, — помешкав, ответил Сергей. — Тут летучий корабль.

Эти слова словно что-то сдвинули в мозгу Мартина, и он отчетливо увидел стройные мачты и паруса, наполненные ветром.

— Что? — переспросил капитан — Что-что?

— Летучий корабль, — терпеливо объяснил Сергей капитану. — Вон летит. Встречным курсом. Правда, видно плохо… Муть какая-то.

Они молчали, сознавая двойственность положения. Оба понимали, что этого не может быть, и в то же время отчетливо видели все своими глазами. Вспомнив капитанские слова о зенитной артиллерии, Сергей спросил:

— Какое у него вооружение, интересно?

Заторможенный чудным видением, Мартин отозвался:

— Катапульты, наверное…

А потом, сообразив, что у него сорвалось с языка, только сплюнул.

— Ну какой это истребитель? Не может это быть истребителем…

— А чем это еще может быть?

Инженер посмотрел на него и спокойно сказал:

— Я и сам знаю, что такого, конечно, не бывает, но все равно… Я бы это облетел. И нам спокойнее, и капитану легче. Так ведь, капитан?

Капитан уже пришел в себя.

— Летучих кораблей не бывает, — сказал он. — Смотрите лучше.

«Он, кажется, решил, что мы его разыгрываем», — подумал Мартин, не услышав в капитанском голосе никакого ощущения опасности.

— Да уж куда лучше, — ответил Сергей. — Он там действительно есть…

Инженер нашарил бинокль и поднес к глазам. Он искал в небе корабль, а за спиной раскатывались голоса, наполнявшиеся беспокойством:

— Сколько до него?

Мартин навел дальномер, и плечи над окулярами непонятно дернулись.

— Дальномер не определяет.

— Как?

— Не знаю как. Отмечаю только какой-то непонятный скачок плотности.

— Величина?

— Три десятых.

И вдруг Сергей понял. Все стало ясно, словно яйцо треснуло.

— Я понял, что это… — перебил инженер штурмана. Он замолчал, явно желая услышать вопрос.

— Ну, — спросил капитан, который не мог, как Мартин, вырвать у него из рук бинокль.

— Это мы, — сказал Мартин. — Господи! Какое убожество!

— Что значит «мы»? — спросил капитан, не зная, что и подумать. — Что у вас там происходит?

— Мираж, — объяснил Сергей. — Там граница плотности — снизу поднимается теплый воздух, а мы в ней отражаемся… Действительно, уродство.

Воздушная клякса обрела контуры. Куда-то пропали нарисованные воображением паруса, и плавные обводы небесного парусника превратились в колышущуюся массу воздушного мешка.

— Первый контакт не состоялся, — пробормотал Мартин. — А жалко…

Несколько десятков секунд отражение увеличивалось, в какое-то мгновение оно дрогнуло и растаяло, не оставив следа.

Прямо под ними лес расступился, обегая со всех сторон огромную поляну, на которой длинной цепочкой пристроились какие-то холмы. Дирижабль подбросило, поляна начала стремительно проваливаться вниз, когда ток теплого воздуха подбросил судно к облакам. Примерно через полкилометра лес внизу вновь сомкнулся, и все кончилось.

— Вот и все, — сказал Сергей.

— Обошлось? — спросил издалека Мак-Кафли. — Все нормально?

— Все. Вон и море видно.

— Воздушный «Летучий голландец», — сказал Мартин.

— Типун тебе на язык, — отозвался Сергей. — Думай, что говоришь… О себе ведь.

— Что такое «типун»? — спросил штурман.

Сергей замялся: он и сам толком не знал, но ответил:

— Не конфета, во всяком случае…

Суша снова кончилась, и под брюхом дирижабля покатились морские волны, и вновь потянулись безмятежные часы. Ветер попытался сбить их с курса, но Мартин взял поправку на ветер, и они понеслись, строго придерживаясь меридиана.

Неприятности начались около берега. Уже дважды экипаж докладывал капитану о приближении земли, но оба раза это оказывалось ошибкой. Утомленные морским пейзажем, они принимали за материк довольно большие острова, поэтому и к третьему докладу капитан отнесся скептически:

— Нет. На этот раз это точно материк. Я уверен. Береговая линия занимает почти весь горизонт.

Сергей, смотревший в другую сторону, добавил:

— Кстати, нас там уже встречают…

До капитана донесся скрип кресла. Мартин развернулся в ту сторону, куда показывал Сергей.

— Да-а-а, — протянул он и замолчал.

— Да что там у вас? — не выдержал капитан. В глубине души он уже проклял себя за то, что приказал снять телеустановку, хотя, с другой стороны, зачем она ему без спутника-ретранслятора на орбите?

— Птички-треугольники.

Капитан сглотнул пересохшим горлом:

— Много?

— Много. Целая геометрия. Мартин был точнее Сергея:

— Пять штук.

— Далеко до них?

Сергея ответ на этот вопрос заинтересовал несколько раньше. В этот момент он уже наводил на стаю дальномер. В перекрестье черных нитей замелькали полотнища крыльев. Сразу стали видны бомбы, висевшие под крыльями хозяев здешнего неба.

— Двенадцать километров.

Не сдержавшись, Мак-Кафли вздохнул:

— Надеюсь, они вас не заметят. «Как же, — подумал Сергей. — Не заметят». На его глазах птицы построились в линию и повернули к ним.

«Как не заметят, если в небе только мы да они…» Чтобы капитан не мог неверно истолковать его молчание и не утратил оптимизма, он сказал:

— Я надеюсь на другое. Может быть, их любопытство будет носить невинный характер.

Птицы лениво взмахивали крыльями, словно и впрямь понимали, что никуда гостям не деться. Не отрываясь от бинокля, Мартин переспросил:

— Это как?

— Мы посмотрим на них, они посмотрят на нас, а потом мы разлетимся в разные стороны.

Мак-Кафли не ответил, и Сергей подумал, как тяжело сидеть ему там одному, в относительной безопасности, и слушать их, не имея возможности помочь. Разве только советом.

Птицы приближались так быстро, что уже через несколько минут оказались совсем рядом. Не меняя скорости и направления, они сближались с дирижаблем. Мартин отложил бинокль. Он уже был не нужен. Даже Мак-Кафли понял, что затеряться в бескрайнем небе им не удалось.

— Твои слова да Богу в уши, — сказал он Сергею.

— Бога нет, — ответил инженер. Птицы были уже так близко, что их крылья закрывали полнеба.

— Вот это и обидно…

Первый треугольник скользнул над ними, на мгновение заслонив солнце широкими крыльями. Второй пронесся чуть ниже и ударил крылом по оболочке. Кабина задрожала, люди попадали из кресел.

— Нападение! — закричал Сергей, обращаясь более к капитану, который ничего не видел. — Нас атакуют! Он выдержал драматическую паузу и спросил:

— Капитан, можно я стрельну? Мак-Кафли ответил так энергично, что палец Сергея раньше, чем тот сам понял, что сказал капитан, нажал на клавишу. Под крылом разбойника возникла вспышка голубого пламени. Треугольник дернулся, уходя в сторонку от обжигающей боли, Сергей увидел, что крыло птицы пробито насквозь, и понял, что видит не пламя, а небо над ними. По инерции птица пролетела несколько десятков метров вверх, но всем было ясно, что это уже не боец.

— Один готов! — заорал Сергей, наблюдая, как гигант, планируя к воде, безуспешно старается выровняться.

То, что это не боец, понял не только Сергей. Бомбы тоже почуяли, что дело плохо, и одна за другой посыпались вниз, отлипая от черных крыльев. Одна из них, кувыркаясь, мелькнула перед иллюминатором, едва не выбив из рук разрядник. Сергей отпрянул, и в ту же секунду что-то взорвалось там, за бортом. Из-под днища, как раз оттуда, где висели моторы, к иллюминаторам взметнулся прозрачный розовый веер, вздулся пузырем и исчез, раздерганный ветром на мельчайшие капельки.

Сразу же после этого кабину затрясло так, что Сергей повалился на пол. По дороге его настиг НАЗ, и в обнимку с ним инженер докатился до перегородки. Тут кабину повело в другую сторону, и он покатился назад. Дирижабль резко рыскнул в сторону. Инженер на карачках добрался до пульта управления. Вцепившись обеими руками в кресло, он посмотрел наружу; Дирижабль быстро вертелся вокруг своей оси. За иллюминаторами проплывали контуры близкого уже берега, далекий морской горизонт, низкое красное солнце. Птиц видно не было, но это не означало, что они оставили их в покое, — снаружи неслось их заунывное курлыканье. Перекрывая его, Сергей прокричал:

— Что случилось?

Мартин, подпрыгивающий так, словно сидел на неисправном компрессоре, ответил:

— Двигатели. Один отказал!

Сергей дотянулся до акселератора правого двигателя, и дрожь сошла на нет.

Наверху послышался треск, и гондола вздрогнула, проваливаясь вниз. Сергей потянулся к управлению спасать положение, но Мартин, успевавший следить и за кружившими рядом с дирижаблем птицами, и за приближающимся берегом, прокричал:

— Я справлюсь! Отгони птиц, иначе нам конец… Инженер кивнул и побежал на корму. Едва шаги стихли, Мартин услышал, как зашипел разрядник. Птицы заорали еще сильнее, и мимо него пролетели, разбрызгивая кровь, куски плоти. Обрезок крыла шлепнулся на лобовое стекло, но, не удержавшись там, соскользнул вниз, оставив на стекле кровавый мазок.

— Еще один! — крикнул Сергей. Чтобы он не особенно сильно радовался, Мартин ответил:

— Высота четыреста метров.

— Мы снижаемся?

Дирижабль клюнул носом, словно на него уронили наковальню, и вновь провалился на несколько десятков метров вниз.

— Я бы сказал, мы падаем.

Мартин уводил дирижабль к берегу, рассчитывая сесть или упасть на сухое место. Оболочка была пробита, и газ выходил наружу. Бросив взгляд на датчик давления, он увидел, как по нему ползут цифры одна другой меньше.

Крики птиц разрывали уши. Взмахи огромных крыльев щелкали по оболочке, словно бичи. Располосовав еще одного противника, Сергей прокричал:

— Их осталось совсем мало. Продержимся? Птицы явно не рассчитывали на тот отпор, который получили. Собравшись в стаю, они заняли позицию над дирижаблем вне досягаемости для Сергея. Он перебежал к другому иллюминатору, потом к третьему, но и оттуда ничего не увидел. Половину неба над ним занимал сморщенный мешок оболочки. Оставшись без paботы, он вспомнил о Мак-Кафли.

— Что-то тихо у нас тут, — крикнул он. — Где капитан? Что-то я давно его не слышал.

Видимо, от тряски передатчик отключился. Рук, чтобы включить его, у Мартина не было. Он напрягся, тумблер щелкнул, и в кабину ворвался голос капитана.

— Отвечайте! Отвечайте же! — гремело из динамиков. — Что с вами?

— Слышим вас, капитан, — откликнулся Мартин. — Атакованы птицами. Оболочка повреждена. Мы падаем.

У Мак-Кафли хватило выдержки не задавать глупых вопросов.

— В море?

— Надеюсь дотянуть до берега. Тут недалеко. Долетим и на одном двигателе.

— На одном? — удивился капитан. Голос его звучал настолько растерянно, что помимо воли Мартин представил себе, как капитан стоит среди, развалин, открыв рот от удивления. Эта картина рассмешила штурмана, но он сдержался.

— Птицы, — лаконично напомнил он капитану. — Их было много. Больше, чем нас…

— А вы? Вы-то целы? Как Сергей?

— Да что ему? — успокоил капитана Мартин. — Стреляет…

Услышав свое имя, Сергей откликнулся:

— Капитан! Ну где же вы были? У нас тут весело! Нас топтали…

Он с удовольствием представил, как у капитана от удивления вылезают на лоб глаза, и тут же объяснил, чтобы тому стало все понятно:

— Как петух курицу. Еле отбились…

Капитан замолчал, осмысливая положение, и в этот момент Мартин услышал какой-то новый звук. Это был не ветер и не птицы. Он поднял голову. Прямо над ним потолок прогибался, набухая гигантским яйцом. По пластиковым листам змеились трещины, а по краям самой большой мелькали когтистые лапы, отламывающие куски обшивки. У Мартина от догадки перехватило горло. Не в силах говорить, он только поднял палец. Сергей среагировал мгновенно. Выдернув разрядник из окна, он выстрелил в потолок. Несфокусированный разряд разворотил пластик, но мгновением позже, чем следовало. «Бомба», продырявившая крышу, уже падала на штурмана.

Из кресла Мартин вылетел, словно его выстрелило катапультой. На лету он услышал возглас Сергея:

— Ложись!

Он постарался съежиться, стать как можно меньше, понимая, какую отличную мишень он представляет для Сергея. Уже в полете его догнал раздраженный голос капитана:

— Да что там у вас происходит?

Ответа капитан не получил.

Мимо Мартина прошелестел разряд и ударил в кресло. На этот раз все произошло вовремя и как надо. Разряд испепелил «бомбу», кресло и пробил изрядную дыру в носовой части гондолы.

Сразу стало тихо. Голос капитана пропал, испарившись вместе с рацией.

Несколько мгновений люди смотрели вокруг, удивляясь переменам вокруг себя. Кабина стала явно просторнее, вместив в себя панораму уже близкого берега и мелкое, просвеченное до дна солнцем море. Сквозь дыру в обшивке они видели, как прибой разбивается о скалистый островок около самого берега, а на нем толкутся какие-то животные, вроде тюленей. По краям пробоины висела бахрома из сплавившегося пластика. Соленый морской ветер, задувавший в кабину, шевелил ее, создавая иллюзию того, что все это происходит или на морском дне, или при замедленной видеосъемке.

— 3-з-здорово ты ее… — оттаивая от пережитого ужаса, сказал Мартин.

— Да-а-а, — озадаченно протянул Сергей. При этом в голосе его была слышна гордость оттого, что он только что натворил. — Новый дирижабль нам бы сейчас не помешал…

— Целиться нужно, когда стреляешь, — сказал Мартин. От оплавленного кресла несло жаром.

— В следующий раз — обязательно! — заверил его Сергей, с интересом рассматривая приближающуюся землю. Он не чувствовал себя виноватым. Виноватыми во всем были птицы и обстоятельства, ну, может быть, еще немного Мак-Кафли, что все время кричал под руку…

Изжеванный, исклеванный и расстрелянный дирижабль тихо, как осенний лист, падал на землю. Они были уже в сотне метров от нее, когда птицы отстали от них. Теперь, когда управлять дирижаблем уже не имело смысла, они в два луча располосовали еще одну хищницу, а две оставшиеся с возмущенными воплями улетели восвояси. После этого люди высунули головы в пробоину и с вполне понятным интересом стали рассматривать землю под собой. Они опускались прямо в полосу прибоя, но ветер и еще работавший двигатель толкали их в глубь побережья. А там был лес.

Строй деревьев начинался за полосой сырого песка и тянулся так далеко, насколько хватало воображения. Только на самом горизонте виднелась бело-коричневая линия гор. Наверное, те самые, к которым они и летели.

— Горы! — обрадовался Сергей. — Видишь, Мартин, горы!

— Вижу…

— Мы почти у цели!

— Именно «почти». Погоди радоваться, ведь мы еще даже не сели…

Гондолу тряхнуло. Один из НАЗов покатился по проходу, но Сергей успел наступить на лямку и задержал его.

— Сядем, — уверенно сказал он. — За нас статистика и закон больших чисел. Две катастрофы подряд — это уже чересчур.

Дирижабль миновал кромку моря. Теплый воздух над лесом подбросил его вверх, но ненадолго.

Уже разваливаясь на части, они пролетели еще метров двести. Зеленая шапка леса вблизи уже не казалась такой мягкой и однородной. То там, то здесь сквозь листья торчали самого неприятного вида сучья, и чем ниже они спускались, тем явственнее Сергей поругивался сквозь зубы.

— Не нравится?

— Нет.

— Странно. По-моему, все происходит так, как ты и хотел…

— Я хотел? — удивился Сергей. Он даже оторвался от созерцания стволов под собой и вопросительно посмотрел на Мартина.

— Твои же слова — «И разлетимся в разные стороны…»? Вот мы и разлетелись. Они вверх, мы вниз…

Когда до верхушек деревьев осталось не более пятидесяти метров, Мартин повернул двигатель. Теперь он не тянул дирижабль вперед, а толкал вверх. Падение замедлилось, но не остановилось.

— Держись!

Произошло неизбежное. Кабина врезалась в листву и, ломая ветки, полетела к земле. На этот раз им повезло. Гондола упала как раз между двумя стволами, выросшими из одного корня. Ударом людей подбросило, но они удержались за кресла. Треск и грохот вокруг стали громче. Днище под Сергеем стало сплющиваться, и он с ужасом увидел, как стены, сдавливаемые деревьями, начали сходиться, словно легендарные скалы. Через секунду они лопнули со страшным треском, заглушившим все остальное, и тут же все кончилось. Гондола остановилась. С шумом упали на крышу скрученные спиралью ленты коры, и все стихло.

— Прибыли? — сипло спросил Сергей. После всего случившегося он оказался на полу, придавленный обоими НАЗами. Мартин ответил не сразу, а сперва посмотрел в дыру. До земли было не более двух метров.

— Во всяком случае, остановились.

— Я же говорил, что все обойдется! — радостно напомнил он, вставая. — И что теперь?

Мартин включил радиобраслет. Он был абсолютно уверен в том, что именно в эту минуту сам Мак-Кафли пытается связаться с ними. Браслет, однако, молчал. Штурман даже не ощутил покалывания на запястье, которое обычно дублировало сигнал вызова. Видимо, «Новгород» был так далеко, что мощности наручной радиостанции не хватало. Прикинув расстояние, разделявшее его и корабль, Мартин прекратил вызывать капитана. Оно явно было больше тех ста пятидесяти километров, на которые был рассчитан передатчик.

На всякий случай он все же кратко доложил о том, что с ними случилось, сделав упор на то, что оба они живы и невредимы и собираются двигаться к горам, которые уже-видно…

На военном совете было решено надвигающуюся ночь провести в кабине. Помятая и покореженная, она вполне. еще могла защитить их от любопытства лесных обитателей. Больше для самоутверждения, чем по необходимости, они вышли в лес. Пройдя насквозь узкую полосу деревьев, отделявшую место посадки от моря, они вышли на песчаный пляж. Там день еще играл красками, ветер гонял туда-сюда водяные брызги, и видно было, что место это настолько необитаемо, что хоть голышом тут ходи, хоть кораблекрушения устраивай, никому до этого дела нет и не будет.

— Пора распределять роли, — потирая руки, сказал Сергей. — Ты кем предпочитаешь быть, Робинзоном или Пятницей?

Но Мартин, казалось, не услышал вопроса. Упершись руками в бока, он рассматривал деревья так, словно перед ним были враги, с которыми рано или поздно придется схватиться.

— Сколько отсюда до гор, как ты думаешь? — спросил он.

— Сколько бы ни было — дойдем! — посерьезнев, ответил Сергей. — Долететь не смогли — значит, дойдем. Придется дойти.

***

…Солнце освещало только верхушки деревьев, а внизу, у самой земли, к стволам жалась сырая белесая темнота. Туман плотной массой лежал между деревьями, под ним не было видно ни земли, ни травы, ни обломанных веток, только гондола блестела мокрым боком, словно выброшенная на берег рыба. Свесив ноги в туман, на все это мрачно смотрел Мартин Акке, швед по национальности. В природе вокруг него было что-то узнаваемое. Щуря глаза и позевывая, он соображал, на что же все это похоже. За его спиной что-то напевал Сергей, укладывая НАЗ. Сборы подходили к концу.

— Я уже готов!

Мартин повернулся и попытался в полумраке гондолы разглядеть инженера. Готов тот, конечно, не был — что-то еще укладывал и менял местами. Когда он все же закончил, штурман серьезно сказал:

— Хорошо, что успел. Еще чуть-чуть — и я бы один ушел.

Он сбросил свой НАЗ вниз, спрыгнул сам. Внутри гондолы глухо прозвучали шаги, и следом за ним Сергей высунул голову наружу. Всмотревшись в туман, он озадаченно присвистнул:

— Мрачно…

Свист рикошетом отлетел от одного дерева к другому и очень быстро увяз в тумане.

— А ты чего ждал? Солнечного утра?

— Хотя бы… В таком лесу обязательно должны водиться разбойники или драконы, — авторитетно заявил он. — А то и те и другие вместе…

Услышав про драконов, Мартин сразу понял, что же напоминает ему эта полянка — декорации к одной из ран-негерманских опер.

— Надеюсь, что за сегодняшнюю ночь драконы съели разбойников. И сами ушли в места более веселые…

Штурман вскинул НАЗ на плечи и подпрыгнул, пристраивая его там. Сергей соскочил вниз уже с НАЗом за плечами и чуть не упал. Ухватившись за Мартиново плечо, предложил:

— Пойдем поищем?

— Много чести, — ответил штурман. — И без того забот полон рот…

Перед ними не было ни дороги, ни тропы. Сориентировавшись по компасу, они начали свой поход. Вскоре — для этого не потребовалось много времени — неохватные стволы скрыли остатки дирижабля, и люди остались с лесом один на один.

Это было странное чувство. Лес громоздил перед ними панораму за панорамой. Гигантские деревья, укрытые алым мхом, сменялись низкорослым кустарником, усыпанным желто-фиолетовыми цветами. Сразу да ними лес выставлял чудные лужайки, сплошь устланные толстым ковром папоротников. Резные листья качались, просвечивая сквозь туман призывно размахивающими руками, но друзья, не сговариваясь, обходили такие полянки — кто знает, что там было под прикрытием этих резных листьев. Несколько раз на них налетал горячий вихрь, разбрасывавший вокруг ошметки тумана и так же внезапно уносившийся прочь.

В такие минуты лес, казалось, раздвигался вширь, доказывая, что он гораздо больше, нежели это могло показаться с первого взгляда, и что двое наглых пришельцев, осторожно пробирающихся от дерева к дереву, явно лишние среди этого великолепия. Сергей какое-то время тихо злился, но потом не выдержал:

— Чертов лес… Не знаю, как ты, а я чувствую себя мухой в тарелке с супом.

— Жарко? — поинтересовался Мартин, вытирая пот. — Или мокро?

Он шел первым, в случае необходимости прорубая дорогу сквозь заросли. Пот липкими ручейками стекал со лба. Мелкий мусор, которого в любом лесу было предостаточно, а уж в этом точно больше, чем полагалось, лип к лицу, кожа зудела, хотелось чесаться.

— Да нет, — не понял иронии Сергей. — Этот лес… Мы ему не нужны…

Размахнувшись, Мартин ударил по ветке, перегородившей дорогу. Широкое лезвие легко рассекло влажную древесину, и словно в отместку сверху на человека обрушился целый водопад. Сергей шарахнулся в сторону, но кое-что досталось и на его долю. Мартин отплевался, вытерся, как мог, потом сказал:

— Знал бы он, что я о нем думаю…

— Ну-ну? — заинтересовался Сергей, но Мартин уже остыл.

— В степи, конечно, было бы легче. — Он сделал шаг вперед, и ветки сомкнулись за его спиной, и оттуда добавил: — А в болоте тяжелее…

— Беспринципный ты тип, — сказал Сергей. — Во всем видишь только хорошее…

Путешествие проходило не то чтоб приятно, но спокойно. Скоро солнце, поднявшись над деревьями, растопило туман, и идти стало веселее. Никто не нападал на них, не пытался прыгнуть сзади, оглушить, вонзить в тело когти или зубы. Никто не пытался пугать их или изводить каким-то другим способом.

Через пять часов пути деревья расступились, и они вышли на берег озера. Свет открытого пространства резанул по глазам, заставил остановиться.

Лес тут не кончался. Он просто огибал небольшое озеро. На их глазах берег полого уходил вниз и там тонул в воде. Выбрав место посуше, люди сбросили НАЗы. Сергей поднял на шесте микролокатор, и тот тут же закружился, взяв под наблюдение лес и озеро. Под его успокаивающий писк Мартин вытянул ноги, устраиваясь поудобнее.

— Как все же здорово знать, что у любого пути есть конец!

Лодыжки его звонко хрустнули. Сергей со сладострастным кряхтеньем расположился рядом.

— Разве это конец? Нам еще идти столько, что ноги до колен сотрутся.

— Если ты имеешь обыкновение неприцельно стрелять в гондоле дирижабля, то у тебя должны быть очень длинные и крепкие ноги, — назидательно откликнулся Мартин.

Возразить на это было нечего.

— Аэроцикл бы сюда, — мечтательно сказал Сергей, уводя разговор от неприятной темы. Облака неслись над ними куда-то, подстегиваемые ветром. Хотелось составить им компанию и мчаться над озерами, буреломами, болотами…

— Может быть, яхту? — лениво поинтересовался Мартин. — И чтоб девушки кругом…

Мысль была неплоха. Штурман смотрел на озеро. Оно понравилось ему больше, чем лес. Мелкие волны шлепали о берег, не грозя утопить, а приглашая смыть лесную грязь. Пляж тянулся далеко-далеко. Кроме их двоих, ни одной живой души на берегу не было. Мартин представил, насколько уместными тут были бы девушки в купальниках и без, покачал головой. Получалось очень неплохо. Но дальше этого мысли его не пошли.

— А нет ли тут какой реки? — поинтересовался Сергей. — Через озеро, по реке до самых гор. А? Помнишь, мы. хотели…

— Помню, помню… Через озеро — да, — согласился Мартин. — А вот по реке… Горы впереди нас, а это значит, придется плыть вверх по течению.

Он посмотрел на свои ноги, потом на ноги Сергея.

— Думаю, на своих двоих будет быстрее… Отдохнул?

Сергей замотал головой, но было уже поздно. Мартин достал лодку.

Квадратный сверток, брошенный в воду, начал стремительно разворачиваться, превращаясь в плавсредство. Яхтой это суденышко назвать было бы трудно, но возможность переплыть озеро, не замочив ног, она им давала.

— Чур ты первый, — быстро сказал Сергей. Мартин не возражал.

Они побросали в лодку вещи, и Мартин шестом, на котором только что висел локатор, оттолкнулся от берега. Минут через десять дно резко ушло вниз.

Положив шест на дно лодки, штурман уселся за водометы и заработал ногами. За кормой вскипели буруны. Пенный след за кормой все ближе и ближе подводил лодку к берегу.

Над озером висела ленивая тишина. Солнце уже взошло над лесом, прожигая воду светлыми стрелами до самого дна. Сверху, с лодки, людям было видно, как ходило там, внизу, что-то живое, сплетались друг с другом дрожащие водяные струи. Сергей зачерпнул ладонью горсть воды. Она обласкала пальцы прохладой.

— Хорошо… Солнышко, тишина…

— Вынь. Откусят…

Сергей вынул ладонь, посмотрел на нее и снова опустил в воду.

— Это было бы слишком большой удачей.

— Почему?

Сергей все-таки вытащил руку из воды и стряхнул с Нее капли. Видно было, что он не испугался, а просто надоело ему рассекать зеркальную гладь.

— А вот представь себе пришельцев, переплывающих Волгу или Миссисипи. Кто бы на них там набросился? Мартин пожал плечами:

— Вобла…

Сергей словно и не услышал его слов.

— А распределение биомассы везде одно и то же, — закончил он. — Так что ничего страшного…

— Ну, если Волга, то, пожалуй… А если Амазонка?

Сергей посмотрел на берег позади них. Лес хоть и был плотным, но не было в нем ничего хищного. Просто деревья, просто кусты и трава, и ничего больше. Где-то левее даже мелькало нечто, напоминающее родные осины. А уж камыш по сторонам…

— Ну какая это Амазонка?

Мартин не стал возражать. Напряженно сопя, он повел лодку меж двух камышовых островков, рулить было нечем, и он таки заехал в один из них. Сергей начал ему помогать, раздвигая ветки и сгоняя с листьев каких-то диковинных восьмикрылых стрекоз.

Когда они продрались сквозь заросли на свободную воду, над гладью реки прокатился многоголосый вопль:

— Маввей!!!

Люди вздрогнули. Сергей вскочил, прикрывшись ладонью от солнца, завертел головой.

Наперерез им из-за такого же травяного островка двигался парусный корабль. Скорее даже не корабль, а большая лодка с косым парусом.

— Бог ты мой! Корабль! — восторженно сказал Сергей. — Пароход его фамилия!

— Вот тебе и «распределение биомассы»!

— А разве по Волге уже ничего не плавает? Объяснение крику было найдено. После замка с рыцарем и корабля в море, виденных ими с дирижабля, этот корабль стал третьим подтверждением обитаемости планеты, и люди смотрели на него во все глаза. Ветер донес до них невнятные слова команды, парус шевельнулся, и корабль, красиво кренясь, развернулся к ним. По носу вскипели буруны, на палубе заметались люди, и над рекой вновь как раскат грома прокатилось:

— Маввей!..

Штурман и инженер переглянулись. В глазах у каждого читался один и тот же вопрос. Поняв это, они рассмеялись.

— Готов поспорить, что знаю вопрос, который вертится у тебя на языке! — сказал Сергей.

— А я готов поспорить, что знаю ответ на него, — ответил Мартин. — Ну?

— «Что это такое — Маввей?»

— Верно. А ты бы ответил: «Не знаю». Сергей прикинул расстояние до чужого парусника. Оно сокращалось прямо на глазах, и он с укоризной глянул на штурмана. Кормчий у противников был не в пример опытнее Мартина. Глаза Сергея остановились на людях, столпившихся на палубе. Лодка уже подошла так близко, что он мог видеть выражение глаз преследователей. Вдоль борта стояли могучие бородачи. Головы в шлемах то поднимались, то опускались над бортом. Он сперва удивился, а потом понял, что их не просто раскачивает волна, а сами они приплясывают от нетерпения, ожидая того момента, когда лодки сойдутся бортами и можно будет перемахнуть через борт к ним или, на худой конец, бросить копье… Эта мысль похоло-дила спину инженера.

— Посмотри, что там за рожи.

— Не…ког…да… — отозвался Мартин. — По…том…

— Таким попадемся — разденут, — сказал инженер, разглядывая свирепые лица.

— Ко…жу снимут, — поправил его Мартин. Как он ни старался, а лодки продолжали сближаться. Ветер сейчас оказался на стороне преследователей и стихать не собирался. Их догоняли, и тогда он понял, что контакта не избежать. Он оглянулся. Да, лица были еще те.

Отдышавшись, он сказал:

— А чего еще от них ждать? Детство человечества… Кто-то из бородачей, возбужденный близостью добычи, метнул копье. Слившись блеском с волной, острие пробило воду в двух шагах от лодки, и брызги от него достали штурмана. Встреча из интересной начинала становиться опасной.

— Этого нам еще только не хватало… — пробормотал Мартин. — Давай-ка прекрати это… Нечего им тут…

Второй раз просить Сергея нужды не было. С ловкостью фокусника он достал из-под себя разрядник, и через мгновение парализующий разряд накрыл корабль.

Над палубой словно пронеслась коса смерти. Бородачи попадали так быстро, словно попрятались с испугу, а неуправляемый корабль заполоскал парусом и заскользил к только что покинутому людьми берегу.

— Вот тебе и первый контакт, — задумчиво сказал Мартин, глядя, как корабль боком заплывает в камыши. — Привет от братьев по разуму… Насколько ты их обездвижил?

Сергей провел ладонью по стволу, собирая капли влаги с металла.

— Часа на два. А потом снова будут как огурцы.

— Злой как огурец, — пробормотал Мартин. Он снова налег на педали, уводя лодку к противоположному берегу. Позади них раздался шум, словно кто-то сильно встряхнул большой веткой. Сергей обернулся и стал разглядывать обезлюдевший корабль.

— Сядь, не видно за тобой, — сказал Мартин. Сергей нехотя сел. Несколько секунд он крепился, а потом все-таки сказал;

— А чего ему там просто так у берега стоять?

— Как это «просто так»? — притворно удивился Мартин, догадываясь, что сейчас на уме у инженера. — Стоит и стоит… Придут морячки в себя и дальше поплывут.

— «Просто так» — значит бесполезно…

— Чего ты хочешь?

— Может, пошарим там? Наверняка что-нибудь интересное найдем.

Сергей даже руками зашевелил от возбуждения.

— Может быть, даже замок местный для капитана отыщется?

В голосе инженера жила надежда, что Мартин вздохнет и развернет лодку, но штурман покачал головой.

— «Найдем…» — передразнил он товарища. — Ты лучше по сторонам смотри, чтобы нас самих что-нибудь интересное не нашло…

Сергей вздохнул, но быстро смирился, подумав, что это только начало. Он стал смотреть по сторонам — то в небо, отыскивая там птичек-треугольников, то на лес, в поисках драконов, обещанных еще утром-то на берег, где, опустив парус, торчал поверженный разбойничий корабль, то в воду…

Оправдывая предчувствия штурмана, там ходили неясные тени. Они замирали под лодкой, но ненадолго. То ли удовлетворив свое любопытство, то ли понимая, что «новгородцы» им не по зубам, тени уходили в глубину.

Так шло до тех пор, пока дальний берег приблизился почти вплотную. Когда до него осталось метров тридцать, лодка встала.

— Дно? — спросил Сергей усердно перебиравшего ногами Мартина. Тот пожал плечами и попробовал оттолкнуться шестом. Несколько секунд он водил им, безуспешно пытаясь отыскать точку опоры, но вдруг какая-то сила вырвала шест у него из рук и утащила в глубину. Он заплясал на одной ноге, едва не упал.

Что их остановило, выяснилось буквально через секунду.

Лодка колыхнулась, и из-под воды, охватывая ее сразу со всех сторон, показались тонкие лапы. Их было десятка три. Они, соскальзывая, скребли по металлу — этот «кто-то» пытался утащить лодку вниз.

— Ото!

Суденышко качнуло, и Сергей снова едва устоял на ногах.

— Вот тебе и Миссисипи, — озадаченно сказал он.

— Не спи, — напомнил Мартин, брезгливо отодвигаясь от борта. — Врежь ему. Или рука не поднимается?

В ответ на это инженер дважды выстрелил — справа и слева от носа. Вода вскипела паром, и лапы, так же неожиданно, как и появились, исчезли. Освобожденная лодка как ни в чем не бывало закачалась на мелкой волне. Мартин еще не сообразил, что к чему, а Сергей уже орал на него:

— Греби! К берегу давай!

Берег был рядом, и через три секунды нос лодки ткнулся в песок, но речные приключения на этом не закончились.

Из зарослей камыша, подходивших тут к самой воде, донесся заливистый свист, до того похожий на человеческий, что Сергей даже опустил разрядник.

— Вот, обещал я тебе разбойников? Получи! Свист отразился эхом и вернулся, подхваченный издали другими свистунами, и вскоре он потерялся в воздухе, заглушенный уже однажды слышанными ими сочными шлепками — к месту высадки спешили «мыльницы».

— Черепахи! — крикнул Мартин.

— Вижу, — спокойно ответил Сергей. — Лодку не качай!

Уже раз столкнувшись с этими тварями, Сергей не захотел рисковать и ударил первым. Первую попавшуюся на глаза «мыльницу» он развалил надвое, вторую, выскочившую из камыша в десятке шагов от лодки, он обжег несфокусированным разрядом и загнал назад в заросли. Предупреждая нападение остальных, он провел боевым лучом по камышам, и те занялись ярким пламенем. Пламя лизнуло небо и тут же занавесило его клубами черного жирного дыма. Черные перья потянулись над водой в сторону другого берега. «Мыльницам» это пришлось не по нраву, и, невидимые за дымовой завесой, они бросились наутек.

Стоя одной ногой на берегу, Сергей настороженно оглядывался по сторонам, готовый отбить любое нападение. Мартин посмотрел и хмыкнул:

— Завоеватель… Фердинанд Кортес твоя фамилия. Инженер оглянулся. Отвечать на провокацию он не стал, а гордо сказал:

— Так-то!

Взгляд его обежал берег, повторяя движение ствола разрядника.

— Вон как у нас — то густо, то пусто. Не так уж тут, оказывается, спокойно, — заметил Мартин, складывая лодку.

Свист и шлепки пропали, растворились в разлившейся тишине. Позади них ветер размахивал флажком на чужом корабле. Сергей вспомнил копейщиков на борту.

— Охотников на них нет… Обнаглело зверье. Если время останется, мы с капитаном их погоняем. Ты готов? Мартин поднялся с колен, отряхнул прилипший песок:

— Готов!

— Я первый.

Не выпуская разрядника из рук, инженер прошелся по берегу, выбирая место, чтобы зайти в лес.

— Локатор включи, — напомнил ему Мартин. Окрыленный победой, Сергей небрежно отозвался:

— Ладно, не учи…

Он коснулся плеча, и антенна микролокатора закрутилась, ощупывая пространство вокруг них. На всякий случай — береженый убережется — Сергей прострелил заросли парализующим разрядом. Ветви деревьев вздрогнули, всколыхнулась трава, и лес успокоился.

Привычно втиснув плечи в лямки НАЗов, люди зашагали к еще невидимым горам.

Стена деревьев, переплетенная лианами и кустами, вставшая поперек их пути, на первый взгляд казалась неодолимой преградой. Но они делали несколько шагов вперед, и те, словно испугавшись серьезности намерений «новгородцев», расступались, уступая, людям дорогу.

Иногда лес, словно проникшись к ним симпатией, подбрасывал им мелкие подарки.

Все тут было такое же, как и на той стороне реки, может быть, только немного иначе.

То шум пробивающейся из-под земли воды выводил их к роднику, скрытому в зарослях папоротника, то в сумрачном, процеженном сквозь кроны деревьев свете перед их глазами представала укромная полянка, усыпанная крупными ягодами. Звериные тропы выводили их на берега мелких лесных речек, звеневших в камнях маленькими водопадами…

Но люди, не обращая внимания на красоты, одолевали дорогу.

Трижды локатор отмечал в зарослях что-то живое и крупное, но звери, к счастью, не проявили к людям ни малейшего интереса.

Четыре часа спустя они вышли к огромной поляне. Лес кончался там внезапно, словно обрезанный бритвой, и все пространство, сколько хватало глаз, покрывали холмы метров десяти высотой, похожие на громадные муравейники. По поляне метался горячий ветер, и холмы, выбритые им до чистоты корабельной палубы, гудели как высокочастотные трансформаторы. Воздух над поляной корчился, струями взлетая вверх. Через минуту люди закрыли лица руками — не было сил выносить этот зной. Перекрывая свист ветра, настойчиво толкавшего их в спину и приглашавшего людей зайти и зажариться, Сергей крикнул:

— Обойдем. Тут не пройти…

В отместку ветер тут же заткнул ему горло горячим воздухом. Сергей ухватился рукой за шею, закашлялся, краснея лицом. Мартин кивнул. Помня наставления капитана, они лишь на минуту остановились, определяя, насколько опасна обнаруженная ими диковина. Приложив окуляры бинокля к глазам, Мартин разглядывал холмы, как вдруг ближайший из них сдвинулся с места и потек прямо к ним. Склоны его, только что лысые, зашелестели мгновенно появившейся зеленой шерстью. На верхушке его она шевелилась, словно волосы на голове насмерть перепуганного человека.

Острое и холодное, как звездный свет, чувство ужаса коснулось людей. Все это было настолько мерзко и непереносимо, что, даже не пытаясь применить оружие, они бежали под защиту леса. Только там, когда между ними и Волосатым Муравейником оказались деревья, Сергей вспомнил, что держит в руках разрядник. Удержавшись от ненужного теперь выстрела, он вертел его так и этак, словно где-то внутри него было заложено объяснение их недостойного поведения. Понимая глупость своего вопроса, он все-таки спросил:

— Что это?

Видно было, что слова вылезают из него помимо воли, но он ничего не мог с собой поделать. Волосатый Муравейник остановился на краю поляны и сердито шелестел шерстью.

— Может быть, Маввей? — предположил Мартин, считая, что на глупый вопрос нельзя давать умный ответ. — А сам-то ты как думаешь?

Но Сергей уже оправился от неожиданности.

— Эка поганый твой Маввей. Я себе получше Маввей выберу!

Инцидент был исчерпан. Холм явно не рвался войти в лес, и Сергей демонстративно опустил разрядник.

— С собой не приглашаем, — крикнул он холму. — Идем незнамо куда… А ведь напугал он тебя! — оборотился Сергей к коллеге. В голосе его слышалось явное удовлетворение. — Штаны менять не пора?

— Кто бы говорил. В одни кусты бегали. Глаза Мартина, пока он отвечал Сергею, не отрывались от Волосатого Муравейника, но тот стоял спокойно, только изредка подергивался. Лбом он упирался в дерево.

— Напугать бы его…

Сергей с сомнением посмотрел на холм. Все это было. настолько чуждо человеку, что он сказал:

— Еще неизвестно, есть ли у него чем бояться… Поняв, что люди к нему не выйдут, холм успокоился, и склоны его пошли морщинами, словно лоб у задумавшегося человека.

— Размышляет стервец! — восторженно сказал Мартин.

— Еще неизвестно, есть ли чем ему размышлять… — находясь в той же задумчивости, откликнулся Сергей.

— Не знаю, есть ли ему чем думать и чем бояться, но куда шишку посадить, тут места точно хватит…

Мартин сказал это просто так, но Сергей уже через мгновение понял, что это и есть возможность ответить страхом на страх ударом на удар, о которой он мечтал.

— Точно! Сейчас я его…

Боевым лучом он подрезал ближайшее к муравейнику дерево. Неспешно кренясь, оно повалилось на зверя, но тот как-то неуловимо быстро выскользнул из-под ствола и откатился назад. Холм был маневренным, как вездеход, и явно не прост. Мартин первый сообразил, что нужно делать.

— Бог с ним, — обронил он. — Пойдем отсюда. Мак-Кафли этого бы не одобрил.

Имя капитана подействовало на Сергея как ведро холодной воды.

— Капитан бы сказал…

— Капитан бы сказал, — согласился с Сергеем Мартин. — У него нашлась бы пара слов, которые всех поставили бы на место.

Он явно имел в виду Волосатый Муравейник, но от слов Мартина повеяло легкой тоской по «Новгороду».

— Ничего, — сказал Сергей. — Скажем их себе мысленно… Пойдем от греха.

Осторожно пятясь, они углубились в лес. Несколько минут Мартин раздумывал над тем, что имел в виду Сергей, когда говорил о грехе — неприятности, связанные с живым холмом, или неприятности, связанные с Мак-Кафли, потом решил, что Мак-Кафли Сергей боится больше, чем эту гору протоплазмы, которая, не потеряв надежды пообщаться с пришельцами из космоса, все еще катилась параллельным курсом.

— Привидится же такое. — Сергей покосился на непрошеного спутника. Ученый уже брал в нем верх над человеком, идущим по своим делам. — Какой интересно у него метаболизм? Чем он ест? И чем… гм… выделяет?

— Надо было тебе поближе подойти, — ответил Мартин. — И сейчас бы мы с тобой наверняка знали ответ на второй вопрос, а ты был бы на полпути к тому, чтобы узнать ответ на третий.

Сергей передернул плечами и ускорил шаги.

Горячий воздух еще какое-то время метался между деревьями, налетая порывами то сзади, то спереди, но вскоре и он пропал.

Они уходили от поляны все дальше и дальше, и с каждым шагом лес становился все мрачнее и мрачнее. В воздухе опять появилась лесная сырость. Он быстро потерял сухую легкость, будившую желание подпрыгнуть повыше и, развернув крылья, уйти в зенит. Ноги пришельцев вновь стали утопать в сыром мху. Ничего не опасаясь, люди двигались, разговаривая в полный голос. Несмотря на мокрый мох, вокруг все шло как нельзя лучше. Поляну Волосатых Муравейников, видимо, никто из местных не любил. Вокруг нее не было видно ни людей, ни животных. Даже птицы, для которых восходящие потоки были как нельзя кстати, и те сторонились ее.

Первых обитателей неба люди увидели только через час. Лес был пуст, и небо было пустым как дыра.

Сергей, шедший первым, раздвинул палкой кусты, но и там тоже никого не было.

— Немудрено, что тут пусто. От такой дряни все стараются держаться подальше.

— Почему дряни? — возразил Мартин, настроенный очень прагматично. — Эта поляна просто золотое дно с точки зрения энергетики. Постоянный ток воздуха. Дове-дись мне тут остаться, я бы поставил там ветряк и молол бы муку.

В этот момент локатор на плече Сергея запищал, обнаружив впереди что-то необычное. Сняв прибор с плеча, инженер посмотрел на экран.

— Что там? Кто-то уже построил мельницу? На экране туда-сюда бегал поисковый луч, неясно высвечивая размытые контуры ближних деревьев. За ними в слабо фосфоресцирующем тумане медленно двигалась яркая точка. Не услышав ответа, Мартин подошел ближе, заглянул через плечо:

— Так что там? Мельница или зверь?

— Скорее дредноут. Судя по сигналу, это металл, — озадаченно сказал Сергей.

Движение точки было плавным, едва заметным, но все-таки вполне ощутимым.

— Ну, вот видишь… А ты говорил «избегают». Мельники едут…

Сергей коснулся кнопки, и по экрану побежали строки расшифровки сигнала.

— Богатые, должно быть, твои мельники, — пробормотал он сквозь зубы. — Не иначе как на вездеходе катят…

Мартин глянул на характеристики отраженного сигнала — скорость, расстояние, материал…

— Семь километров в час — какой же это вездеход? Рыцари какие-нибудь!

В голосе Мартина звучало неуважение, навеянное древними романами.

— Может, «воробья»? — предложил Сергей.

— Последнего? Ну уж нет… Давай-ка сам вперед потихоньку… Там, впереди, явно что-то необычное.

Он оказался прав — шагов через триста они вышли на дорогу. Сырой лесной воздух тут был суше. Сергей склонился, подбирая в ладонь землю. Отвоеванная людьми у леса полоса земли тянулась между деревьями, обходя купы кустов. В мягком лесном черноземе тут и там виднелись корни, тянущиеся к утоптанной земле, и следы копыт на ней.

«Пешком тут, похоже, не ходят», — подумал Сергей.

Это было четвертое свидетельство обитаемости планеты вообще и первое, которое они могли пощупать руками.

Локатор исправно пронизывал пространство вокруг них, писком напоминая, что неопознанное железо приближается к ним со скоростью семь километров в час. Вскоре ветер принес с собой мелодичное звяканье. Сообразив, что те, кто приближается к ним по дороге, услышат пищалку, Сергей выключил локатор. Освобождая на всякий случай руки, вернул его на плечо. Не отводя глаз от кустов, загораживающих конец дороги, ощупью проверил разрядник.

— Парализующим, — прошелестел голос за спиной. Сергей только дернул плечом — мол, сам знаю. Рядом с металлическим позвякиванием возникли голоса. Они ввинтились в воздух резкими интонациями, словно бурав в гнилую доску, и против воли заставляли вслушиваться в себя, искать в звуках скрытый смысл. Они становились все громче и громче. Речь была непонятна и непривычна. Слова сливались в бормотание, но звуки были явно осмысленными, не звериными. Вытянув голову, Сергей вслушивался в них, остро сожалея, что не надел на берегу переводчик. В азарте он даже высунулся из кустов. Его движение отрезвило Мартина. Он выругался и дернул коллегу за плечо:

— Назад. Не хватало еще, чтоб они увидели нас… С сожалением Сергей отступил, аккуратно, без шелеста смыкая перед собой ветви. Не искушая судьбу, они остались на месте, хотя и тому и другому хотелось рассмотреть туземцев поближе. Сквозь узорные вырезы листьев, похожих на маленькие елочки, верхушками прикрепленные к толстому проводу, они увидели немногое. Разглядели двух животных, удивительно похожих на лошадей, да двух всадников, тускло блестевших каким-то металлом. Голов видно не было, но металлический звон, доносившийся откуда-то сверху, говорил о том, что головы у них все-таки на месте, и еще о том, что у вояк железные шлемы.

Всадники проехали совсем рядом. Голоса их прозвучали в трех шагах от «новгородцев». Задрав голову, один из них, явно куражась, прокричал что-то длинное и неразборчивое. Кроме последнего слова.

— Опять «маввей»? — шепотом спросил Сергей. Он удивился настолько, что не смог дождаться, когда всадники отъедут подальше. — Я не ослышался?

Мартин выразительно постучал пальцем по лбу. Когда от всадников осталось только далекое звяканье железа, он ответил:

— Ты что орешь? Совсем ума лишился? В нашем положении язык следует держать за зубами.

— Это во-первых, — перебил его Сергей. — А во-вторых?

Опасности больше не было. Во всяком случае, она удалялась, и Мартин уже спокойно сказал:

— А во-вторых… Если «маввей» — это имя человека, то надо сказать, что он пользуется тут нешуточной популярностью.

Мартин говорил все это, настороженно вслушиваясь в исчезающие звуки.

— Похоже, что этот «маввей», чем бы он там ни был, потерялся. И все его ищут…

Звуки становились все тише и тише, пока не пропали совсем. Он раздвинул ветки, осматривая дорогу. Голова его медленно повернулась направо-налево. Там было пусто.

— Это все говорит о том, — продолжил он, — что туземцы народ милый и близко принимающий к сердцу несчастья ближнего. Такая заботливость говорит в их пользу…

«Новгородцы» вышли на большую дорогу.

— Не думаю, что нам следует обольщаться на их счет, — возразил Сергей. — Боюсь, что его разыскивают только для того, чтобы повесить… Вспомни корабль.

Несколько секунд они стояли молча, пытаясь понять происходящее. Случай приоткрыл перед ними краешек занавеса, за которым другие люди разыгрывали драму своей жизни. Сергей и Мартин могли лишь догадываться о значении того, что они видели и слышали. Все происходящее на их глазах нуждалось в истолковании, но давать его, опираясь на земной опыт, было бы неразумным, а другого у них не было.

— Пора надевать переводчиков, — задумчиво сказал Сергей. — И вникать в проблемы здешней нравственности.

— Да! — согласился Мартин. — Тут становится многолюдно. На привале достанем.

Хотя опасности не было, они рывком пересекли дорогу. Несколько секунд люди шли вдоль нее, пока не отыскали проход в стене кустарника. Прижимаясь спинами к мощному стволу, раздвинувшему колючие ветви, они снова вошли в лес. Прошло полчаса. Погруженный в размышления Сергей не сразу среагировал на возникший в воздухе звук. Металлический звон морозом осыпал спину. Он встал, прислушиваясь. Кровь отлила от затылка и холодной волной прокатилась от шеи до поясницы. Рука сама собой потянулась к плечу, на котором крепился локатор. Едва он включил его, как тот сразу же запищал, словно в нем проснулась голодная мышь.

— Шум сзади, — виновато сказал Сергей. — Еще кого-то черт несет…

Мартин сразу остановился, чуть покачиваясь на носках. Сузив глаза, он оглянулся на инженера. Писк означал, что где-то за спиной у людей с самостоятельной скоростью двигалось инородное тело. Ему даже не пришлось смотреть на экран локатора. В хрусте сминаемых ветвей отчетливо слышалось давешнее звяканье.

Штурман быстро оглядел окрестности. Они стояли на краю вытянутой поляны. Прямо перед ними, за заросшей травой землей стояли широколистные кусты.

— Уйдем?

Сергей понял, что вопрос о последствиях штурман предоставил решать ему, раз уж он допустил оплошность. Хотя, конечно, не включенный локатор можно было бы назвать иначе, но инженер был к себе снисходителен.

— Не успеем, — ответил он, снимая разрядник с плеча. — Найдут по следам.

Он посмотрел на протоптанную ими тропу..

— Извини, что так вышло…

Мартин кивнул и — что оставалось делать? — тоже снял разрядник. Убегать было бессмысленно. Те, кто шел за ними, легко догнал бы их.

Выбрав куст погуще, Мартин побежал в его сторону, нарочно сминая траву. Добежав, продрался сквозь ветки так, чтобы у преследователей не осталось никаких сомнений, куда делись беглецы. Знаком показал Сергею на место левее протоптанной тропы, где тому надлежало быть, и, обломив для пущей достоверности несколько заметных веток, сам занял место рядом.

Куст рос густо. Снизу, от земли, за спутанными ветвями ничего не было видно, но Мартин посмотрел на них, и те раздвинулись. Привычное ощущение напряженности в мозгу возникло и осталось как напоминание о власти духа над материей.

Звон становился все громче. Через секунду за деревьями замелькали человеческие фигуры. Они бежали быстро, не прячась. Впятером им бояться было нечего.

Шагах в сорока преследователи присели на корточки и сблизили головы.

Мартин привстал. Не для того, чтобы что-либо услышать, а для того, чтобы посмотреть, насколько опасны могут быть эти люди. Ни луки, ни мечи, болтавшиеся на перевязях, ни копья, словно антенны, торчавшие над поляной, не пугали штурмана. Все эти вещи были словно опереточный антураж, декорация… Но лица!

Лица! Это действительно было страшно. Каждый из присевших на корточки был под стать тем, которых они повстречали на реке.

«Где они только за нами увязались? — подумал Мартин. — Вероятно, сразу за дорогой. Больше вроде негде было… Не иначе как есть тут у них система встречных патрулей».

Посовещавшись, солдаты двинулись к кустам. Ошибиться тут было невозможно. Смятая трава указывала, куда скрылись беглецы. Мельком Мартин посмотрел на Сергея. Не отводя глаз от приближающихся людей, он переводил разрядник на парализующий разряд. Преследователей стало уже пятеро. Теперь никто не мешал «новгородцам» рассмотреть их повнимательнее.

Четверо — статные молодцы, плечистые, рукастые. Под густыми бородами угадывался густой румянец. Не символ чахотки, а тот, который появляется от здоровой жизни на свежем воздухе, от мяса с кровью, жаренного на вертеле, от драк до полного изнеможения… А вот пятый был тщедушного вида старик лет ста семидесяти. Вид старика умилил Сергея.

«Сидеть бы тебе, старинушка, дома…» — ласково подумал он.

Разрядник лег в ладонь, охлаждая разгоряченную кожу. Мысли бежали потоком, не останавливаясь, становясь каким-то фоном, никак не связанным с происходившими тут событиями.

«Дома сидеть, а не по лесам за несчастными космонавтами гоняться…»

Приклад удобно уложился в плечо, сминая в складки материю комбинезона. Фигура старика плясала на кончике ствола, вырастая с каждым шагом. Можно было стрелять, но Сергей почему-то медлил. Что-то сдерживало его палец на клавише спуска.

Прищурясь, Сергей разглядывал старца. Теперь он смотрел на него не как на мишень, а как исследователь на предмет наблюдения.

Озарение пришло как вспышка света. Вдруг он осознал, что задерживало палец на спуске, и челюсть инженера поехала вниз.

Четверо из преследователей были в добрых металлических кирасах, делавших их очень похожими на стационарные корабельные холодильники, а вот под бородой старшего скрывалось то, чему места на этой планете не было и быть не могло. Он похлопал глазами, поморгал, надеясь прогнать несуразное видение, но все осталось по-прежнему. Старик, не похожий на холодильник, красовался в парадной куртке инженера-ядерщика. Точь-в-точь такой, какая была у него самого на «Новгороде».

Ствол разрядника сам собой опустился вслед за челюстью, а взгляд жадно выхватывал подробности.

Белый кант по воротнику. Коряво вырезанные, но начищенные до блеска звезды на предплечьях. Старик был еще далеко, но Сергей уже был уверен, что у каждой из них, как и полагается, по семь лучей. Широкий карман слева, под личный индикатор. Конечно, одежда старика не была в точности похожа на его одежду. Кое-чего не хватало (например, аксельбанта на левом плече), кое-что было лишним (совсем не на месте смотрелась портупея с двумя топориками по бокам), но сходство было разительным. Во всяком случае, между тем и другим его было куда больше, чем между человеком и обезьяной, и Сергей, свято веривший Дарвину, усмотрел тут несомненную связь.

Удивление притупило чувство опасности. Он зашипел, привлекая внимание Мартина. Тот отвлекся, и ветви, удерживаемые штурманом, с шумом схлестнулись.

Выпучив глаза, Сергей тыкал пальцем в старика. Его распирало желание сказать о том, что он заметил. Хотя он и понимал, что говорить сейчас нельзя, однако удержать такое в себе ему было не под силу.

— Смотри, — зашептал он, рассчитывая обойтись одним словом. — Куртка!

То ли шепот Сергея, то ли звук схлестывающихся ветвей привлекли внимание старца. По-молодому резво взмахнув рукой, он метнул в кусты копье.

Уже потом Сергей понял, что если человек дожил до такого возраста в этом месте, то другой реакции от него ждать не приходилось. Люди тут сперва действовали, а потом думали.

А пока старик, тяжело ахнув, взмахнул рукой.

Мартин уловил движение. Он локтем толкнул Сергея в плечо и сам прыгнул назад, освобождая место летящей смерти. Медленно, как в кошмарном сне, инженер падал в кусты. Оружие он уронил, и вместо ствола разрядника на старика оказался направлен только палец. Через мгновение темный силуэт инженера перечеркнуло желтоватое древко копья. Оно вонзилось в землю и застыло, словно вмороженное в зелень. Сочный хруст заглушил крики преследователей, обрадованных близостью добычи, но Мартин не оплошал. Еще в падении он накрыл группу парализующим разрядом…

Поляна, только что бывшая полем боя, стала похожа на мастерскую скульптора. Объединенные единым порывом, головами к кустам, в траве лежали все пятеро преследователей. Сергей выскочил из кустов первым. Ухватившись за ствол разрядника, он тащил за собой Мартина.

— Смотри! Куртка! — шептал он штурману. Мартину же было не до курток. Он вертел головой, гадая, нет ли кого еще за близкими деревьями, и дергал разрядник из инженерской ладони.

— Как у меня! — твердил Сергей, наклоняясь над старшим и заставляя Мартина сесть рядом с ним. Чтобы потрогать старика, ему понадобились обе руки, и он, к облегчению штурмана, отпустил ствол. Несколько секунд каждый из них был занят самым важным — Сергей вертел старика, водя пальцем по звездам, а Мартин глядел по сторонам.

— Какая куртка? — наконец откликнулся штурман, опустив взгляд к земле. Если кто и был там, за деревьями, он не торопился выходить на поляну, а предпочитал прятаться.

— Как у меня! Ну, помнишь, на «Новгороде»? От возбуждения Сергей даже стал заикаться. Мартин пожал плечами. Инженер застонал от разочарования:

— Ну посмотри же… Белый кант. Звезды… Семь лучей на каждой. Ты только подумай!

Мартин потрогал кант. Потыкал рукой в звездочки, щелкнул ремнями портупеи с топорами, но делал он все это как-то механически. То, что говорил Сергей, доходило до него с трудом и как бы издалека. Глаза штурмана все еще то и дело перебегали с куртки на близкие деревья, отыскивая крадущихся врагов.

— Ну и что? Случайность. Ты сам подумай, откуда это все может тут взяться…

— Откуда я знаю «откуда»? Не знаю… Но есть же?

Быстро оглядываясь, не подползает ли кто сзади, штурман примирительно сказал:

— Чего в жизни не бывает. Наверняка это случайное сходство. Пойдем-ка отсель.

Сергей упрямо покачал головой, набычился.

— Так или иначе, но это не нашего ума дело, — уже тверже сказал Мартин. — Тебя за чем послали?

— Но все же…

Упрямство Сергея разозлило штурмана. Не хватало еще терять время на глупые препирательства, когда в любую минуту из ближайших кустов могли выскочить еще человек двадцать.

— Обыщи его, — предложил он.

Сергей с подкупающей готовностью присел на корточки, но тут же встал.

— А что искать-то надо, ты знаешь? — неуверенно спросил инженер, приняв предложение коллеги за чистую монету.

— Конечно! Вдруг найдешь рацию или личный индикатор? — ядовито подсказал Мартин. — Чем черт не шутит… Может, у него в чехле с топорами и блок восстановления отыщется?

Сергей досадливо отмахнулся от штурманских глупостей.

— Но если предположить…

Мартин встал, давая понять, что разговор окончен.

— Предполагать можешь все, что угодно, но только на ходу по прямой линии «Руины „Новгорода“ — „Избушка“.

Сергей остался сидеть. Теперь он смотрел на Мартина снизу вверх. Во взгляде его было неодобрение. Он набрал в грудь воздуху, чтобы высказаться, но Мартин его опередил:

— «Ни Господь Бог наш, ни двенадцать апостолов…» Помнишь?

— Помню, — остывая, сказал Сергей. — «Ни корабль пришельцев…» Да. Конечно…

— Вот именно. Пойдем. Лимит неприятностей, предсказанных тобой на сегодня, мы уже исчерпали. Чудовище было, и разбойники тоже. Ничего более скверного с нами до конца дня случиться не должно.

Чтобы не делать свою капитуляцию такой очевидной, Сергей для приличия немного посидел на корточках, взял одно копье, потом другое…

— Вряд ли это разбойники. Это скорее регулярная армия.

— С чего ты так решил?

Концом древка он показал на плечо ближайшего человека. Там был пришит значок с чьей-то оскаленной мордой. Такие же штуки были у каждого из лежащих.

— Маввей?

— Можешь дождаться и— спросить. Мартин вскинул на плечи НАЗ.

— Ладно. Нечего тут рассиживаться. Что могли, мы тут сделали. Пошли дальше,

Со вздохом сожаления наконец поднялся и Сергей.

— Надеюсь, что случившееся отбило у них охоту бегать за нами…

— Не думаю. Если это солдаты, а не разбойники, то они не гуляют, где хотят, а выполняют чей-то приказ. Одна надежда на то, что они поймут, что мы не то, что им нужно.

— Знать бы, что им нужно.

Поняв, что нападающих больше не будет, Мартин забросил разрядник на плечо.

— Я одно знаю. Я-не маввей. Да и ты вроде тоже. Пойдем.

Взвесив одно из копий в руке, Сергей бросил его, целясь в дерево. Копьеметатель из него оказался никудышный — болтаясь в воздухе, копье пролетело рядом и шлепнулось в траву. Проводив его взглядом, Мартин поправился:

— Хотя кто знает. Если в этом слове есть оскорбительный смысл… Может, ты и есть тот самый маввей?

Сергей посмотрел на ухмыляющегося Мартина, прикидывая, не пригвоздить ли напарника оставшимся копьем к дереву, но штурман, неверно истолковав его колебания, спросил, постукивая от нетерпения ногой:

— Тебе что, разрядника не хватает? Зачем оно тебе?

— Зачем? — повторил Сергей, занятый своими мыслями. — Да как тебе сказать…

Стараясь больше не обращать внимания на старика в куртке, он начал разглядывать остальных.

— Ты знаешь, чего нам сейчас действительно не хватает?

— Аэроцикла, господин копьеносец… — уже откровенно злясь, отозвался Мартин. — Пойдем.

— Да нет. Я серьезно. — Инженер отбросил копье.

— А если серьезно, — Мартин все же улыбнулся, — много чего… Дисциплины, например. Уважения к более старшим и опытным…

— Информации у нас нет, а не уважения к старшим, — вздохнул инженер. — Как вот, например, его фамилия? Что у них за социальное устройство? Космогония… Бредем, как в потемках.

Мартин отмахнулся:

— А ты прямо иди и в сторону не сворачивай и в потемках не останешься. Ты кто? Прогрессор? Открыватель неведомых цивилизаций?

Сергей молчал, и не ясно было, слушает он товарища или нет.

— Тебя на склад послали! На склад, а не контакты устанавливать!

Сергей опустил голову. За этими событиями он не то что подзабыл, а как-то отодвинул на задний план мысль, что это не просто прогулка, а поход за чужими жизнями.

Его обожгло стыдом. Увидев опущенную голову, Мартин смягчился:

— А что касается информации… Так ее всегда не хватает. Да и какая у них тут может быть космогония? Земля наверняка плоская и стоит на четырех кривых ножках…

Жизнь ставила перед ними вопросы куда как более жгучие, чем вся эта космогония, и отвлекаться на них было бы глупостью.

— Или на черепахе, — немного воспрянув, поправил его Сергей. — Это-то и важно: Я так чувствую по их настойчивости, нам еще придется с ними разговаривать. А тогда хотелось бы знать, что они думают об обитаемости иных миров, да и вообще… Республика у них тут или монархия?

Мартин, не желая продолжать бессмысленный разговор, повернулся к нему спиной, готовясь двинуться в путь.

— Ничего. Бог даст, обойдемся без разговоров. Серыми мышками добежим до склада… Никто и не заметит. Сергей покосился на обездвиженных врагов:

— А если не даст? Если заметят?

Мартин выдохнул сквозь зубы раздражение и усталость. Меньше всего ему хотелось говорить сейчас об этих несущественных мелочах. Но он не сорвался. Вспомнил рыцарский замок на холме и отшутился:

— А не даст, так сообразим что-нибудь. Про рыцарскую солидарность и прекрасную даму, заточенную в башне, про гадов-колдунов.

Видя, что Мартин настроен уйти и не собирается ничего обсуждать, Сергей тоже вскинул НАЗ.

— Врать тоже нужно так, чтоб поверили, — не соглашаясь, но и не отрицая того, что сказал Мартин, пробормотал он.

Штурман улыбнулся дружелюбно и весело:

— Я тебя научу. Море тут у них есть? Есть! Сами видели. Скажем, что пришли из-за моря, а у нас там своя космогония.

В НАЗе откуда-то возник неудобный угол и ткнулся в спину. Он подпрыгнул несколько раз, убирая неудобство.

— С круглой землей и демократической республикой…

Километра через два они вышли к руслу пересохшей реки. Мартин надеялся, что погони не будет, но все же он выбрал дорогу по дну, устланному мелкой галькой. Не оставляя следов, они по камням шли около двух часов, до тех пор, пока совсем не стемнело.

Лес прямо на глазах светлел.

Деревья больше не стояли сплошной стеной, и оттого казалось, что темнота вокруг них отступает, а света становится все больше и больше. В просветах между деревьями уже были видны силуэты гор. Темно-синими декорациями они загораживали близкий горизонт. Среди деревьев стали попадаться валуны, которые уже приходилось обходить.

Заведенные видом гор люди шагали до тех пор, пока не наткнулись на целое поле камней. Даже в полумраке поле было похоже на место битвы гигантов, где местные циклопы и полифемы, передравшись между собой, оставили на поле свои зубы до лучших времен.

Темнота резко, одним прыжком с неба овладела пространством. Волей-неволей пришлось остановиться.

— Ночуем? — задыхаясь, спросил Сергей. — Моя толчковая просит отдыха…

Земля под их ногами ощутимо уходила вверх. Было приятно сознавать, что каждый шаг делает цель их путешествия все ближе и ближе, но каждый шаг вперед был одновременно и шагом вверх. Тяжелым шагом.

— Пора бы, — согласился Мартин.

Он еще не сказал «да», а Сергей уже с кряхтеньем сбросил с плеч НАЗ и начал по-хозяйски оглядываться, выбирая место, где могли бы остановиться на ночь два пришельца из космоса.

На этот раз у них не было ни крепких стен «Новгорода», ни даже разбитой кабины дирижабля, но близость цели примерила их с неудобством ночевки в палатке.

Пользуясь последними минутами светового дня, они растянули на траве угольно-черное полотнище.

— Поберегись!

Мартин наступил на один из углов, и центр полотнища взлетел вверх. Что-то под ним хрустнуло, и палатка растянулась на появившихся изнутри ребрах жесткости. Забросив внутрь НАЗы, люди присели перед входом, глядя на открывшуюся панораму.

— С каждым днем все хуже и хуже… — сказал Сергей.

— Что «хуже»?

— Условия.

— Чем тебе плохо? — Мартин потрогал палатку. — Стены есть, крыша есть… Свежего воздуха навалом. Чего еще нужно?

— Два дня назад я имел свою каюту на корабле. Позавчера пришлось ночевать в развалинах «Новгорода», вчера — в развалинах безымянного дирижабля. А сегодня…

Он развел руками.

— Ты представляешь, где будем ночевать завтра? Лес вывел их на плоскогорье. Позади остались озера и заросли, а прямо перед ними поднималась ввысь могучая горная цепь, скорее всего та самая, которую Сергей видел с падающего дирижабля. До них было еще неблизко, но и издалека они заставляли смотреть на себя с уважением.

— Приятный вид, — сказал Сергей, уверенный, что штурман, как и он сам, смотрит на вершины гор. — Приятно видеть конец пути…

— Конец пути — начало приключений, — странно сказал Мартин. — Вот-вот начнется самое интересное.

Вспомнив о чем-то, он полез в НАЗ и начал оттуда что-то выуживать. Сергей и сам спохватился и вытащил из своего НАЗа банку консервов — нынешний ужин. Мартин же, поругавшись шепотом, достал переводчик. Пристраивая обруч на голове, объяснил:

— Если б не наша лень, мы уже сегодня могли бы использовать его.

— Добрый бы вышел разговор… — усмехнулся Сергей. — Да они бы нас поубивали!

Хотя тон, каким он произнес это, приглашал штурмана посмеяться над словами, сам он ничуть не сомневался, что именно так бы все и вышло, попадись они давешним морячкам в руки.

Мартин достал свою банку и не согласился:

— Ну, может, и не сразу… Как-то все же нам придется с туземцами договариваться.

— С какой стати? Сам же только что хотел «серыми мышками»…

— Горы — не лес. Там прямых путей не будет. Придется местных расспрашивать, дорогу искать.

Постепенно воздух вокруг делался все мрачнее и мрачнее.

Одна за другой погасли обе вершины, еще висевшие в темном небе, и наступила почти полная темнота. Несколько минут «новгородцы» молча сидели, думая о завтрашнем дне. Фигура Мартина, только что расплывшаяся темным пятном, вдруг обрела объемность.

— Луна, — сказал Сергей, подняв голову. Из-за леса выползал шар естественного спутника. Он был раза в полтора больше настоящей луны и света давал соответственно.

— Согласен, — откликнулся Мартин. Глядя на чужое небо, он вспомнил, что у планеты есть еще один спутник. — Пусть будет Луна. Только как тогда второй называть?

Сергей постучал пальцем по лбу. Мартин удивленно поднял брови.

— Спросишь у первого встречного туземца. За нитку стеклянных бус и железный топор он откроет тебе эту страшную тайну.

Мартин хмыкнул;

— Где их взять, бусы-то?

Планета, словно почувствовав Сергееву доброту и переведя их за это из разряда гостей незваных в разряд если уж не местных жителей, то хотя бы приличных людей, решила порадовать их тихим вечером. Такой вечер мог стать достойным завершением трудного дня.

Под лунным светом быстро, словно по волшебству, прогалина покрылась цветами. Воздух наполнился сладковатым запахом. Он не стоял на месте, а волнами плыл по поляне; казалось, что столбы лунного света, что двигались рядом с ними, словно ложки на длинных ручках, перемешивали медвяные ароматы.

То, что они видели, было настолько непохоже на все то, что жизнь показывала им с раннего утра, что даже Сергей зачарованно умолк.

Любуясь недалекими горами, освещенными лунным светом, и поляной, они долго молчали.

— Волшебное место, — наконец не выдержал Сергей. Лунный свет и аромат цветов будили в нем ощущение нереальности происходящего. — На таких полянах, должно быть, в полночь танцуют эльфы. Или гномы.

Мартин, уже начавший задремывать, зевнул:

— Или змеи… Странные у тебя ассоциации. Утром — драконы и разбойники. Вечером — эльфы и гномы.

— Почему странные? Реальные. Чудовище было? Было! Разбойники тоже.

— Надеюсь, что в этот раз ты ошибся.

— Чем тебе эльфы не нравятся?

— Я щекотки боюсь, — еще раз зевнув, сказал Мартин, — а вся эта мелочь наверняка любит щекотаться… Слушай, давай-ка спать…

Сергей, не отводя взгляда от цветов на поляне, отмахнулся:

— Спать… Такие, как ты, вообще ничего не видят и не чувствуют. Шкура у таких больно толстая. Мартин безучастно кивнул:

— Это точно. Я уже сейчас спать хочу, а не за привидениями наблюдать. А уж в полночь…

— К счастью, от тебя это не зависит. Мартин постепенно проваливался в сон, но голос Сергея вытащил его из полудремы.

— Что?

— Что слышал! Хочешь ты этого или нет, но ты и так уже участник чудесных событий.

— Это как понимать?

— А так. У тебя нет ощущения нереальности происходящего?

Мартин пожал плечами:

— Не понял.

— Ну, смотри…

Под заинтересованным взглядом коллеги Сергей начал загибать пальцы.

— Взрыв реактора — мы остаемся в живых. Посадка без приборов, на одной капитанской интуиции — отделываемся легким испугом. Авария дирижабля — у нас один синяк на двоих. Куртка эта еще…

Он потряс полурастопыренной ладонью.

— И это все? — на всякий случай спросил Мартин.

— Все.

— Эка тебя развезло… Идеалист. Разве это чудеса? — В голосе Мартина было ласковое пренебрежение. — Это все мастерство Мак-Кафли и отличная земная техника. Куда Как больше чудес окружало тебя и до прибытия на эту поляну…

Сергей ответил не сразу. Мартин был опытным спорщиком, специалистом в построении хитроумных силлогизмов и посылок так, что дискутировать с ним нужно было осмотрительно. Выигрывая время, он внимательно рассмотрел банки с полевым рационом и, только поставив их на саморазогрев, ответил:

— Только не надо о чудесах науки.

Мартин жестами показал, что об этом и речи быть не может.

— Ну, например? — спросил тогда Сергей.

— Например, я, — скромно сказал Мартин. Он перевел взгляд на банки, и их крышки одновременно отскочили, открывая исходящее паром мясос фасолью.

— Ты? — удивился Сергей, никак не ожидая от штурмана такого нахальства. — Какое же ты чудо? В лучшем случае ты редкость.

— Почему? — слегка обиделся Мартин.

Сергей подхватил свою банку, чуть не выронил, но удержал.

— Очень просто. Твои способности вполне объяснимы, и ничего чудесного в них нет. Грубо говоря, ты не эльф, не гном и…

— …и не чудесная таинственная куртка, — закончил он за Сергея. — Ладно. Если не я, тогда капитан. Сергей рассмеялся:

— Капитан? Ну, скажем так, он тоже не волшебник… Что-то я не замечал за ним способностей двигать предметы на расстоянии, проходить сквозь стены или принимать телепатамы из потустороннего мира.

Он умолк, вспоминая Мак-Кафли.

— Разве что его странная склонность к коллекционированию древних замков, но коллекционеры — они все странные…

— А трубка?

— Что — трубка? — не понял Сергей. Он сразу насторожился. — При чем тут трубка?

Мартин улыбнулся с видом победителя:

— Ты видел, чтобы она когда-нибудь дымилась?

— Нет.

— А вот пепел он из нее регулярно выколачивает. Чудо? Чудо!

Сергей не успел ответить.

Писк локатора подхватил его и вынес наружу. Звук оборвал дискуссию. Ночь за палаткой уже не казалась ему наполненной эльфами и гномами. Где-то недалеко ползали враги. На их счастье, луна еще висела над горами, и Сергей быстро вертел головой из стороны в сторону, определяя, с какой стороны приближается опасность.

С разрядником в руке он вслушивался в ночь. Издалека и откуда-то сверху на него накатился странный дробный звук. Похоже было, что кто-то ритмично сыплет железные гайки на пол. Он встряхнул головой и, шепотом выругавшись, спросил у Мартина, что благоразумно остался у локатора:

— Что там?

— Железо, — ответил Мартин. — Один объект. Скорость двадцать один километр в час. Триста метров. Двести восемьдесят.

Это было уже лишнее. И так было слышно, что шум не стоит на месте, а приближается к ним. Темнота была могилой для света, но не для звука. Ветер вместе с ночными шорохами принес дробный перестук копыт.

— Всадник, — сказал Сергей. И это тоже было лишним.

— Сто восемьдесят метров.

Сергей вскинул разрядник, готовый стрелять:

— Направление? Он в нас не врежется?

— По-моему, нет. Проедет мимо.

Мартин отбросил полог и встал рядом с Сергеем. Отчетливый грохот копыт приблизился, стал громче, но мгновением позже стих и стал удаляться. Над кустами, что стояли невдалеке, пронесся силуэт всадника. Плавно покачиваясь, он пронесся перед глазами «новгородцев». Живой, из плоти и крови. Лунный свет взблескивал то ли на доспехах, то ли на украшениях. С полминуты шум делался все тише и тише, а потом и вовсе пропал. Не сговариваясь, люди побежали наверх. Ноги работали так, словно не было позади целого дня ходьбы.

Дорогу они обнаружили шагах в двухстах от палатки. Не лесную тропу, протоптанную зверьем и только после этого расширенную людьми, а настоящую широкую дорогу, по которой мог бы свободно проехать легкий экспедиционный вездеход.

Обитаемость этого места к тому же подтверждалась чем-то вроде верстового столба.

— Выбрали, называется, место для ночлега, — сказал Мартин.

Сергей почесал затылок. Хотя упрек и не был обращен прямо к нему, после истории с патрулем он все еще чувствовал себя виноватым и стал оправдываться:

— Чего уж теперь… Пойдем… Обойдется как-нибудь…

Слова его, легкие, как ночные бабочки, и такие же беззаботные, не тронули Мартина.

Он посмотрел вниз, на палатку. Правильность ее серебристо-черных граней настолько не соответствовала природному хаосу камней и кустов на поляне, что Мартин горестно вздохнул. Оставить все как есть было совершенно невозможно.

Спустившись вниз, он выбросил наружу НАЗы и сложил ее. Сергей ни о чем не спрашивал. Ясно было, что раз они видели всадника, то и любой проезжающий по дороге может увидеть их самих. Глядя на примятый травяной квадрат, он спросил:

— Ну что, назад в лес?

Мартин отрицательно покачал головой:

— Нет. Далеко. Да и неизвестно, что еще по дороге встретится.

Сводя риск к минимуму, они отыскали три огромных прислонившихся друг к другу камня. Еще не облизанные ни водой, ни воздухом, ни временем, они острыми вершинами поднимались вверх. В основании у них осталось довольно места, чтобы там могли разместиться два человека.

Они выбросили оттуда мелкие камни, загородили самые большие щели ранцами и улеглись.

Впечатления от только что промчавшегося всадника были еще свежи, и люди лежали, тихо вслушиваясь в темноту за камнями…

Ночь снаружи не была безмолвной. Налетал порывами ветер, высвистывая в щелях что-то мрачное, стучались друг о друга камни, то ли стронутые осторожным зверем, то ли снесенные со своих мест ветром. В этих звуках то одному, то другому чудились то колокольный звон, то чьи-то крики… Дальше — больше. В шуме они начали различать крадущиеся шаги, звон металла о металл, тихие слова команды… Потом послышалось и вовсе несуразное. Откуда-то издалека залетел рев механической сирены. Раз и другой, Мартин видел, как напряженно лежит Сергей, не веривший своим ощущениям, но все же готовый при первом признаке опасности вскочить и драться. Рука его сама со-, бой подгребла разрядник поближе. Он был в тревоге, которую стыдно было показать, ибо это был не обоснованный чем-то страх, а темное ощущение неудобства, выползающего откуда-то из глубин подсознания. Мартин хорошо понимал инженера, так как сам испытывал то же самое. Только он не постеснялся сказать об этом.

— Так, — сказал он.

Этот звук подбросил Сергея как пружина, и через мгновение он уже сидел с разрядником на коленях.

— Слуховые галлюцинации? — благосклонно-начальствующим голосом спросил Мартин и, не дожидаясь кивка напарника, бегло перечислил: — Собачий лай, колокола, шаги, крики о помощи?

— Да, — отводя глаза, согласился Сергей. — Подсознание, сволочь… У тебя тоже?

— Тоже. Только у меня еще и сирена. Далеко-далеко…

— Сирену я тоже слышал. Два раза! — оживился Сергей. — Только это уж совсем ни в какие ворота…

— Да. Придется кинуть кость подсознанию. Отодвинув свой НАЗ, он высунул в щель ствол разрядника и выстрелил. Кивнул Сергею на другую щель, что затыкал инженерский НАЗ. Тот выковырял его и прошелся парализующим лучом по окрестностям. Когда Сергеи закончил, Мартин уже укладывался спать.

— Теперь все в порядке, — пояснил он. — Подсознание сигнализировало об опасности, а мы сигнализировали ему, что опасность устранена. Все по-честному…

— Психология, — скептически пробормотал Сергей, — шаманство… — но послушно начал укладываться. К его удивлению, «шаманство» помогло. Сон медленно наваливался, стискивая руки и ноги сладкой тяжестью. Перед глазами уже вертелись разноцветные круги, мелькали звезды, складывающиеся в незнакомые созвездия. Неизвестно откуда среди звезд очутился Мак-Кафли.

— Как там, интересно, капитану, — вслух подумал Сергей.

— Капитану мягко и сытно, — отозвался сонным голосом Мартин. Он тяжело вздохнул. — И есть куда ноги вытянуть… Спи. Завтра вставать ни свет ни заря…

ЧАСТЬ 3

Пробуждение было под стать вечерним волнениям. Разбудил их писк локатора и конский топот. Только теперь он был ближе и ему сопутствовал треск ломающихся веток.

— Что это? — спросонья спросил Сергей. — Петухи у них тут так кричат, что ли?

— Маввей, — ответил Мартин, привычно обозначая этим словом все неожиданное и непонятное, что встречалось в пути. Потом, подумав, поправил себя: — Или маввей, или шутка подсознания.

Отбросив НАЗы, люди припали к щелям. Утренний всадник, как и вечерний, появился со стороны дороги. Это был живой человек, а не шутка подсознания. Похоже было, что он то ли спешил куда-то, то ли от кого-то бежал. Вид у него был довольно растрепанный, хотя даже издали было видно, что на коне сидит не простой человек. Грудь и спину его прикрывали искусно изогнутые куски металла, расходившиеся на поясе широкой и короткой юбкой. Металл был грязен и мят. Видно было, что человеку на коне сильно досталось, и причем не далее как вчера, ибо богатый доспех наводил на мысли о слугах, которые должны были бы выправить вмятины, вымыть, начистить и вытереть сопли. Как ни скверно выглядел всадник, но конь выглядел еще хуже. Животное шаталось, прося отдыха. Всадник хлестал его по бокам и голове, но тот едва переставлял ноги. Коню было так плохо, что даже инженер-ядерщик, сроду не видавший вблизи живой лошади, понял это.

— Коня жалко…

— А дядю?

Кусты, отгораживающие их от дороги, затрещали, и перед «новгородцами» появилась целая куча вооруженных всадников. Эти были из той же компании, что повстречалась им в лесу — обладатели длинных копий и маленьких круглых щитов. Спеша быстрее во всем разобраться, Сергей навел на них бинокль. Люди приблизились. На бородатых лицах читалось выражение радостной озлобленности. Он переводил бинокль с лица на лицо, но ничего не менялось. Выражение было всеобщим. Преследователи видели, что жертве деваться больше некуда, и не торопясь наслаждались ощущением собственного всесилия. Эта спокойная уверенность ничего хорошего одинокому страннику не сулила.

— Дядю, пожалуй, даже больше…

Всадники с круглыми щитами окружали затравленно озирающегося нарушителя утренней тишины, а тот, отмахиваясь от наиболее назойливых длинным мечом, медленно отъезжал назад. Мартин не понял сперва, чего он хочет, но потом до него дошло, что тот вел себя так, словно уже смирился со смертью и перед неизбежным хотел захватить в мир иной как можно больше врагов.

В него тыкали копьями, а он хладнокровно отбивал их, стараясь достать до рук копейщиков. Когда это ему удавалось, над поляной звучал крик боли. Это продолжалось минут десять, пока одно из копий не пронзило лошадиную шею.

Сергей тихонько вскрикнул, а Мартин только крепче сжал зубы.

Узкое жало копья пробило шею насквозь. Лошадь закричала от боли, поднялась на дыбы. Древко копья нелепо болталось в шее животного, причиняя жестокую боль. Всадник обрубил его. Свободной рукой выдернул остаток из раны. Не удерживаемая ничем широкая струя исходящей паром алой крови потекла по взбугрившимся грудным мышцам. Словно алая лента она обернулась вокруг белой как молоко ноги животного;

Несколько мгновений конь еще сопротивлялся слабости и смерти, не понимая, что уже мертв. Даже сделал несколько-шагов, но ноги задрожали, подогнулись… Не дожидаясь падения, одиночка спрыгнул. Перекатившись несколько раз по земле, он встал спиной к камням, за которыми прятались люди, волей-неволей делая их участниками этой драмы.

Сдаваться он явно не собирался. Скорее даже наоборот…

Выбранная беглецом позиция была хороша, но только для него. И Сергей, и Мартин понимали, что как только начнется драка, их неизбежно обнаружат, и инженер решил упредить события.

— Ой, что сейчас будет… — пробормотал он, просовывая в щель ствол разрядника. — Что будет…

Одним глазом он следил, как разворачиваются события перед камнями, а другим — за реакцией Мартина на его инициативу. Мартин молчал. Сергей воспринял это как знак одобрения и нажал на клавишу.

Несмотря на уверения инженера, ничего необычного, однако, не произошло. Во всяком случае, с точки зрения «новгородцев». Разрядник сработал как надо. А уж если кому и пришлось удивиться, так это прижатому к камням бедолаге.

Со спины людям ничего видно не было, но можно было догадаться, что рот, раскрытый им для произнесения очередной порции ругательств, так и остался открытым. От удивления, ибо слушать его ругань было уже некому. Все слушатели как один попадали на землю.

Несколько мгновений человек недоуменно смотрел на неподвижные тела, ожидая подвоха, оценивая, не может ли все это быть коварной военной хитростью, но потом до него дошло, что произошло нечто, никак не укладывающееся в рамки здравого смысла, и он крикнул:

— Кто тут еще? Выходи!

Удивлен и испуган он был настолько, что даже не стал убивать своих обездвиженных врагов, поняв, что новый враг может оказаться страшнее старых.

Шаг этот был в равной степени и смелый, и глупый.

Смелый — оттого, что он бросал вызов силе, уложившей на землю почти два десятка хорошо вооруженных бойцов, а глупый… Глупым он был по той же самой причине. Плечи его напряглись. Кончик меча мелькал перед лицом, выискивая опасность, но он никак не ожидал, что она находится позади него. Голос Сергея заставил его подпрыгнуть и обернуться к камням.

— А вот орать бы не надо. Чего орешь? На всякий случай Сергей держал его под прицелом. Щель, в которую он выглядывал, была достаточно низко над землей. Спешившийся всадник мог видеть примерно в локте над землей бледное от волнения лицо и блестящую металлическую палку, похожую на жезл. Не удержав в себе удивления, он воскликнул:

— Горный гном?!

Страх ветром оттолкнул его от камней. Все, кого он знал, не просто советовали, а просто-таки настоятельно рекомендовали держаться подальше от всякой горной нечисти. Ноги сами собой шагнули назад, но другой страх, свежий, еще не забытый страх перед врагами, лежащими на поляне, толкнул назад, и он остался на месте. Два страха боролись в нем, и непременно один победил бы, но тут прозвучал голос незнакомца:

— Я гном?

В голосе Сергея было столько брезгливого удивления, что человек успокоился — переводчику каким-то чудом удалось передать интонацию инженера.

Они смотрели один на другого настороженно, оценивая опасность, которую представляли друг для друга. Рука воина сама собой поворачивала меч, слепя противника солнечными зайчиками. Нужно было или рубить неизвестного, или что-то ему сказать. Несколько томительных мгновений Хэст соображал, что лучше — драться или договариваться.

О том же думал и Сергей. Он уже совсем решился обез-движить до кучи и этого туземца, но вдруг вспомнил вечерний разговор и фразу Мартина о горных дорогах. Этого-то наверняка можно было бы расспросить о дороге до избушки, точнее, до замка Трульда. Чтоб беглец да не знал дороги?

Но тут туземец опередил его.

— Ты один? — спросил он.

— Нет. С другом…

Меч мгновенно взлетел вверх, готовый разрубить всякого, кто приблизится к нему хотя бы на шаг. Видя его реакцию, Сергей грубовато сказал:

— Чего всполошился? Ну, двое нас… Так по вашим лесам одному ходить себе дороже… Муравейники у вас тут ползают, дрянь всякая летает, мерзость сверху падает…

Мартин, с нарочитым кряхтеньем вылезши с противоположной стороны, вышел из-за камня.

— Не бойтесь, — сказал он как можно мягче. — Мы не причиним вам зла…

Вряд ли он нарочно мог придумать что-то другое, что успокоило бы бывшего всадника лучше этой фразы.

Лицо воина страшно задергалось, словно из-под кожи, преодолевая сковывающее его напряжение, что-то хотело вылезти. Судорога отступила, и он улыбнулся нахальству незнакомца.

Перед закованным в железо (пусть даже местами и помятое) воином с мечом в руке стоял… Вид незнакомца был настолько странен, что он даже не мог определить, кто перед ним. Так одеться мог только сумасшедший. Явно не дикий, хотя поговаривают, что там тоже разные попадаются. Осанка непочтительная… Говорит как с равным. В глаза смотрит прямо… Из просвещенных, может? Но ведь без оружия! Как слизняк! Бери его голыми руками, кто мараться не захочет!

— Вы? — удивился воин. Он смерил глазами одного, посмотрел на другого. — А не слишком ли сильно сказано?

Он сказал это серьезно, но потом словно крючок какой соскочил у него в голове. Он опустил меч и рассмеялся. Хохотал он долго, смехом истребляя в себе остатки страха.

До этого надо было додуматься — двое голых, безоружных нищих и — он. Силы были явно неравны. Решив быть милостивым, он с лязгом бросил меч в ножны.

— Я — благородный рыцарь Хэст Маввей Керрольд, владелец замка Керрольд и окрестностей. Назовите ваши имена.

Он горделиво подбоченился, когда увидел, что даже для этих безумцев его имя кое-что значит. Они переглянулись, и он не мог ошибиться, на лицах их мелькнула радость, однако вместо того, чтобы подчиниться требованию…

— Маввей? — переспросил один, с непочтительным вниманием разглядывая его. — А что это значит «маввей»?

У Хэста зачесались кулаки. Вместо того чтобы, потупив глаза, ответить на вопрос дворянина и ждать других вопросов, он еще начал расспрашивать… Такая непочтительность заслуживала трепки, но… Он посмотрел на лежавших вокруг воинов Трульда и решил и далее быть милостивым и всепрощающим, как и заповедано было Братством.

— Это мое родовое имя, — с достоинством ответил он. Сумасшедшие переглянулись и захохотали с самым дурацким видом. Гордость Маввеев, хоть и уязвленная падением в стог и временной потерей замка Керрольд, бросила его руку на рукоять клинка. Хэст никогда не считал, что его имя может служить поводом для смеха…

Пальцы туземца сошлись на рукояти меча. Мартин уловил это движение и примирительно замахал руками.

— Простите нас, уважаемый Хэст Маввей Керрольд, — поспешно сказал он, давясь смехом. — Мы давно уже слышали ваше имя и вот наконец-то смогли увидеть вас воочию… Поверьте, это большая честь для нас…

«Точно сумасшедший!» — подумал Хэст.

— Все кругом только о вас и говорят, — добавил обнаглевший Сергей.

Мартин угадал в глазах Хэста нетерпеливый вопрос и поспешил ответить на него:

— Мы путешественники из далекой…

— Очень далекой, — хмыкнул Сергей, и Мартин поправился:

— Очень далекой страны. Мое имя — Мартин, имя моего товарища — Сергей. Наши дела привели нас в ваши края.

Он говорил короткими рублеными фразами, чтобы лента переводчика, закрепленная на лбу, успевала справляться с переводом.

— Альригийцы? — нахмурившись, спросил Маввей. Мартин запнулся, не зная, что сказать, но Сергей нашелся:

— Нет. Наша родина находится гораздо дальше. Пальцы туземца остались на рукоятке, но уже не сжимая, а скорее лаская ее. Хотя по лицу его трудно было определить, чего он именно хочет — то ли зарубить их, то ли поблагодарить за спасение. Подумав, тот, однако, не стал делать ни того, ни другого.

— Почему ты говоришь со мной, будто меня двое? Не одержим ли ты демоном?

Мартин с трудом сообразил, что туземца смутило принятое у землян обращение на «вы». Сергей совсем уж было собрался ответить за штурмана, но тот предостерегающе положил ему руку на плечо.

— В наших краях это форма уважительного обращения. Если она тебе неприятна… Туземец понял главное.

— То есть ты здоров! — закончил за него Хэст. — Хорошо. Тогда почему каждый из вас говорит двумя голосами? Это колдовство?

Мартин посмотрел на Хэста, раздумывая, как можно объяснить туземцу, что такое переводчик и как он действует. Пока он собирался с мыслями, ответил Сергей, для которого трудностей в общении с кем бы то ни было просто не существовало. Он уже вжился в шкуру жителя средневековой империи и оперировал логикой земного монаха-иезуита.

— Колдовство? Ни о каком колдовстве не может быть и речи! Твой меч, о благородный Хэст, удлиняет твою руку, а эти штуки — их во множестве изготавливают ремесленники в нашей стране для нужд путешествующих — удлиняют наш ум. Пока они у нас есть, нам нет нужды в изучении других языков. Мы говорим ему слова нашего языка, а он пересказывает их тебе. Поэтому ты слышишь два голоса…

Хэст воспринял эту новость хладнокровно.

— Разумные люди либо сидят дома, либо воюют, изучив язык меча и копья — единственный из языков, который стоит учить, и их понимают где угодно…

Это было сказано хорошо. На мгновение он почувствовал себя беседующим с одним из Братьев по Вере, что так недавно жили при его замке, но, пересилив это ощущение, обратился к старшему из безумцев:

— Ты сказал, что слышал мое имя. Откуда?

— От людей в такой же одежде, — ответил Мартин. Рыцарь пренебрежительно улыбнулся:

— В таком случае эти прохвосты вряд ли сказали вам обо мне что-нибудь хорошее. Это враги. Солдаты брайхкамера.

Сказано это было таким тоном, что люди поняли — о вражде Хэста и неведомого брайхкамера тут известно всем. Даже слепоглухим младенцам.

Сергею после этих слов стало ясно, что Хэст Маввей Керрольд признал их частью своего мира и убивать прямо сейчас не собирается. Успокоенный, он достал из-за камней НАЗы.

— Да мы вообще-то и не просили их об этом. Они дважды пытались задержать нас и при этом все время вопили: «Маввей, Маввей», — видимо, по глупости своей принимая одного из нас за вас.

— Дурачье… — рассмеялся Хэст. — Спутать благородного рыцаря с… путешественником. Ну и как?

— Точно так же.

Сергей небрежно, словно тысячи раз делал это, кивнул на лежащих солдат брайхкамера. Его небрежность была немного показной — все-таки это были не покойники, а просто спящие люди, враги. Мартин вовремя вспомнил об этом и спросил:

— Как ты думаешь, сколько времени у нас есть?

— Полтора или два часа.

Хэст следил за разговором, морща лоб.

— Два часа? — коверкая слова, повторил он. Переводчик не перевел слова «час», и он не понял, о чем идет речь. — Что это такое — час?

— Так мы измеряем время, — объяснил Сергей.

— Время? Измеряете?

Каждое из этих слов по отдельности что-то значило, но вместе…

— А зачем?

Теперь пришел черед удивиться «новгородцам».

— Разве у вас этого нет?

Маввей пожал плечами перед очередным чудачеством:

— У нас есть восход, закат, полдень, утро и вечер… Куда же больше?

Мартин с Сергеем переглянулись.

— У нас другие обычаи.

В эту минуту чужие обычаи рыцаря интересовали мало.

— Погоди, погоди… Значит, они живы? — как-то странно посмотрев на них, поинтересовался он.

Мартин не захотел оставаться в глазах туземца крово— жадным чудовищем и успокоил его:

— Не меньше, чем мы с вами. Они только… спят.

— А когда проснутся?

— Через два часа.

Рыцарь зло и нетерпеливо дернул головой, и Сергей поправился:

— Нужно досчитать примерно до семи тысяч и…

— А если я не буду считать? — быстро спросил Маввей.

Сергей виновато развел руки:

— Они все равно проснутся.

— Ну, тогда я и считать не буду… — разочарованно сказал рыцарь. Он пренебрежительно выпятил губу. — Что же у вас за оружие такое, что никого убить не может?

Хэст даже не счел необходимым скрыть явное презрение к путешественникам. В его глазах они падали все ниже и ниже. Разговор незаметно начал переходить в опасную плоскость возможностей «новгородцев». Не зная, что на уме у рыцаря, Сергей осторожно ответил:

— Нет. Мы в состоянии убить тут всех, кого только пожелаем, и вместе с лошадьми, и в отдельности от оных, но мы стараемся не умножать зла.

Хэст вежливо улыбнулся словам путешественника. Ни в одно из них он не поверил, да и как поверить такому:

«Могу убить, но не убью»… Глупость какая-то получалась, однако эти люди помогли ему и уже только за это заслуживали снисхождения и милосердия. Выбрав коня, он запрыгнул в седло. Глядя сверху вниз, как и подобает высокородному дворянину, на нищих путешественников, милостиво сказал:

— Кто бы вы ни были, я благодарен вам за помощь. Возможно, что сегодня вы спасли мне жизнь, а я никогда не страдал короткой памятью. Чем я могу отблагодарить вас?

Мартин не мог не воспользоваться.возможностью, тем более что она сама шла к нему в руки.

— Скажите, благородный Хэст, вы, верно, здешний житель?

Хэст подбоченился. Железо на нем заскрипело и горделиво выгнулось, одна рука опустилась на рукоять меча, а другая описала широкий круг.

— Все эти земли принадлежат мне!

Мартин и Сергей переглянулись. Что-то тут было не так. Владелец замка Керрольд и прилегающих к нему окрестностей вряд ли мог появиться перед ними в подобных обстоятельствах. В ответ на взгляд Мартина Сергей пожал плечами и спросил:

— А это, простите, кто?

Ответ Хэста расставил все по местам.

— Это воины брайхкамера. Три дня назад они захвати Мои замок.

— Три дня назад? — переспросил Сергей. — Знакомая. Надо же… В ту ночь у нас тоже были неприятности…

Хэст усмехнулся, давая понять этой братии, что его неприятности не могут идти ни в срaвнeниe с неприятностями каких-то там путешественников. т»,,1'1?™" счел УльЮку туземца добрым знаком и поспешил просить о самом главном:

— Скажите нам, благородный рыцарь, как нам лучше добраться до замка Трульд?

Как человек практичный, он хотел извлечь хоть какую-нибудь пользу для себя из этой встречи.

Одно только мгновение Хэст молча переводил взгляд с одного на другого, потом последовал взрыв эмоций. Изо рта вылетело застрявшее в переводчике ругательство или вопрос-утверждение:

— Так значит, вы все-таки Трульдовы слуги?

— Нет! — вскрикнул он. — Мы чужестранцы. Единственное, что нам нужно, так это найти одно место в окрестностях его замка.

Насупившись, Хэст глядел на них, надеясь взглядом проникнуть в души путешественников. Глаза его перебежали на лошадей, собравшихся маленьким табунком, на тела преследователей, которые при других обстоятельствах могли бы стать его убийцами. Именно это и заставило его сказать:

— Нам по дороге. Если хотите, можете ехать следом… Не очень близко, разумеется.

Не готовые к такому повороту событий, люди смотрели на него снизу вверх.

— Ну же… По коням, — нетерпеливо подстегнул их рыцарь. — Или вы хотите остаться?

Люди переглянулись. Оставаться один на один с этой шайкой им не хотелось, однако, многое перепробовав в своей жизни, они все-таки никогда не ездили верхом.

— По-моему, это хорошая идея, — сказал Сергей, всем своим видом противореча тому, что говорил. — Я где-то даже читал, что лошадь всегда была другом человека. Древние так прямо и говорили: «Лошадь — друг человека!»

Мартин покачал головой, больше отвечая на тон высказывания Сергея, чем на смысл.

— Мысль, поданная нам благородным Маввеем, действительно заслуживает внимания. Хотя предки, как мне кажется, имели в виду какое-то другое животное.

Сергей развел руками и показал, что, не являясь специалистом в этой области, вполне может допустить ошибку. Все были согласны, но все-таки прыгать в седло никто не спешил.

— Что же вы, — спросил Хэст, забавляясь их нерешительностью. — Или у вас лошадей не водится? Мартин поспешил кивнуть.

— Трудно поверить, благородный Хэст, в том месте, откуда мы прибыли, лошадь действительно большая редкость.

Рыцарь, услышав это, недоверчиво склонил голову к плечу и поинтересовался:

— Как же вы обходитесь? На чем ездите?

— Да так. На чем придется, — уклонился от ответа Мартин, не желая попадать с первых минут контакта в записные лжецы.

Но делать было нечего. Нужно было решаться. Он осторожно подошел к ближайшей и с опаской коснулся ладонью шеи. Лошадь мотнула головой. Она вообще-то ничего не имела против этого человека, но Мартин этого не понял и отдернул руку. Хэст засмеялся. Сергей почему-то тоже.

— Тем не менее вам придется последовать нашим обычаям, да и простому здравому смыслу. Садитесь верхом. Пока Всезнающий состоит на службе у Трульда, мне нельзя долго задерживаться на одном месте.

С четвертой попытки они все же уселись в седла. С НАЗом за плечами, закутанный в солдатский плащ, Сергей был похож на горбатого солдата из Трульдова войска. Сперва ничего не получалось, но, глядя, как Хэст обращается со своим животным, «новгородцы» стали делать то же самое, и дело пошло. Ломая ветки, лошади вышли на дорогу. Людям ни за что не удалось бы поладить с ними, но это были военные лошади, и они сами по привычке вытянулись цепочкой за лошадью Маввея. Лошадь Мартина оказалась самой скромной, и он ехал замыкающим.

Первые минуты они скакали молча — для Маввея в этом не было ничего необычного, что следовало бы обсуждать, а «новгородцам» было не до разговоров — они старались просто удержаться в седлах. Потом Мартин нащупал ногами два полукруга на тонких ремешках и догадался вставить туда ноги. Ехать сразу стало не в пример удобнее, теперь можно было и посмотреть по сторонам.

Плащ, развевающийся за спиной Сергея, навел его на веселую мысль.

— В этом плаще ты похож на шпиона, — крикнул он. — Отравителя колодцев, похитителя младенцев и обирателя церковных кружек.

Сергей промолчал. Ему было не до этого.

— Знаешь, чем отличается шпион от разведчика? Остро сожалея о том, что нет под руками ни кнопок, ни клавиш, инженер продолжал молчать, занятый двумя веревками, продетыми сквозь морду животного для управления. Чтобы его знания не пропали даром, Мартин сам ответил на заданный вопрос:

— Шпион всегда действует в чужой форме. И за это его всегда вешают. Если ловят, разумеется.

Хэст, услышав Мартина, полуобернулся и сказал:

— А обычаи у нас, оказывается, одинаковые. Я неделю назад приказал одного такого повесить.

Сергей, недолго думая, сдернул с себя плащ, и тот унесло ветром в кусты.

Стремительный и ровный бег приученных к строю животных пришелся инженеру по вкусу. Неожиданное, ранее никогда не изведанное ощущение скорости, когда земля летит в двух метрах под тобой, нахлынуло на него, и теперь покоритель пространства, привыкший мерить его парсеками, с восторгом считал верстовые столбы.

В главную дорогу, словно ручьи в реку, вливались дороги поменьше.

Вскоре они начали обгонять скрипучие телеги, группы людей, бредущих то навстречу им, то в одну сторону с ними. Временами налетал запах гари. Если это случалось, когда вокруг были люди, они горбились, прятали лица, а кто-то взрывался проклятиями.

Запах гари был запахом скорби и горя. Так прошло часа три. Хэст не останавливался ни на минуту. Он мчался вперед как одержимый, заставляя «новгородцев» следовать его примеру. Рыцарь не оглядывался, словно позабыл о них, а скорее всего просто был уверен, что если они захотят, то не потеряются на этой дороге.

Дом появился из-за поворота неожиданно, словно выпрыгнул. Увидав его, благородный рыцарь махнул рукой, показывая, чтобы, не задерживаясь, заезжали во двор.

Деревянные стены предвещали отдых. Стараясь в точности повторить действия Хэста, люди спрыгнули с лошадей и привязали их к врытым в землю столбам. Хэст вошел в дом первым. С трудом переставляя негнущиеся ноги, Сергей и Мартин поднялись следом…

Уже стоя в дверях, они поняли, куда попали, — изнутри отчетливо пахло съестным. Тут же, у порога, к Хэсту подскочил хозяин. Кланяясь до земли, он поцеловал рыцарю руку. Оттащив толстяка в сторону, Маввей заговорил с ним, но так тихо, что люди ничего не услышали. Через несколько минут Хэст вернулся к спутникам.

— Трульды были тут совсем недавно, — сообщил он. — Я думаю, что нам удастся спокойно поесть.

— Вас все еще ищут? — поинтересовался Мартин. Хэст утвердительно кивнул.

— И не меня одного.

Он вошел в пахнущую сытностью темноту харчевни. Оттуда бросил так, словно слова эти ничего для него не значили:

— Ищут еще двоих. Могучих чародеев… Люди переглянулись. Если для Хэста эти слова не значили ничего, то для них они могли значить слишком много.

— Что ж, — сказал Сергей после небольшого раздумья. — У брайхкамера широкий круг интересов. Это похвально.

По чисто выскобленной лестнице они поднялись на второй этаж. Там, похоже, было место для благородных посетителей из дворян и простолюдинов побогаче. Если первый этаж был погружен в полумрак, почти темноту — света очага да четырех узких, словно бойницы, окон было явно недостаточно, чтобы осветить весь зал, — то наверху было гораздо приятнее.

В комнате, куда их привели, вдобавок к камину горела лампа и стояло изящное кресло.

На этом, однако, и заканчивались попытки хозяина как-то облагородить комнату. Кроме лампы и кресла, там стоял еще крепкий стол совершенно неблагородного вида, который, правда, был застелен темной материей, а по бокам от стола стояли простецкого же вида лавки без затей, сбитые из распиленных пополам древесных стволов.

Около кресла суетились слуги, накрывая на стол. Минуту спустя, сделав свое дело, они с поклонами вышли, оставив путешественников за накрытым столом.

— Прошу вас, — сказал Хэст, делая приглашающий жест. — В моем замке я мог бы принять вас более подобающим образом и вознаградить за оказанную услугу, но…

— Что ты, — неожиданно сказал Сергей. — В любом добром деле уже есть и награда за него. Кроме того, дворяне должны помогать друг другу. Не так ли?

Инженер действовал как опытный провокатор, и бесхитростный туземец попался на удочку.

— Вы дворяне?

В голосе его слышался вопрос, но не оскорбление.

— Да. Мы люди благородного происхождения! — уклонился от прямого ответа Сергей.

Хэст Маввей Керрольд встал. Сделал он это так торжественно, что Сергею показалось, что в комнате стало светлее.

— Ваши титулы, господа?

— Не кривя душой, могу открыть тебе, благородный Маввей, что господин Мартин — Штурман, а я — Инженер! — значительно сказал Сергей.

Мартин, ошеломленный нахальством инженера, помычал что-то не то восхищенно, не то осуждающе.

Хэст поочередно склонил голову в одну и в другую сторону:

— Господин Штурман, господин Инженер… Прошу прощения, что ваш вид ввел меня в заблуждение.

Легковерие туземца, оказывается, не знало границ, и для пользы дела этим стоило воспользоваться.

— Благородство не определяется одеждой! — сурово, хотя и не укоризненно сказал Мартин. — Оно находится в сердце каждого истинного дворянина…

— Ничего страшного, — подтвердил Сергей, уже сидевший, изящно закинув ногу на ногу. — Превратности путешествия, знаешь ли…

Мартин, не зная, куда может занести Сергея, мощно прокашлялся:

— Грм-м-м.

Сергей смолк и выразительно посмотрел на что-то жареное, сидевшее на деревянном блюде растопырив четыре ноги. Хэст намек понял.

— Прошу к столу, господа.

С голосом его произошла чудная перемена. Теперь это был не голос господина, обращающегося к своим верным слугам, а дворянина, приглашающего к обеду друзей.

Стол оказался хорош даже на взгляд не очень голодного человека, а Сергею и Мартину он показался вообще восхитительным. Блюда стояли тесно, задевая друг друга краями. Расставляли их в спешке, и теперь подливка из одного перетекала в другое. Здесь были и тушки птиц, исходящие паром, и рыба, и просто грубо порезанные, но от того не менее привлекательные куски сочного мяса.

Сергей взялся за две облюбованные им ноги, дернул их… В лицо стрельнуло пахучим паром, прорвавшимся через-треснувшую кожу. Руку обожгло соком. Вилок и ножей тут не водилось. Штурман ругнулся и, поглядев, как управляется хозяин, достал десантный нож… Увидев оружие с пилообразной насечкой по тупому краю, Хэст поинтересовался:

— Странный нож у тебя, господин благородный Инженер. Зачем это?

Сергей, не отрываясь от ноги, ответил:

— Это оружие на все случаи жизни — нож, клещи, пила… Если я не могу что-то отрезать, приходится отпиливать.

Хэст задумался такому излишеству, а потом понимающе закивал:

— Это очень умно. Да. Да-да… Только я своих пленников предпочитаю убивать не мучая…

Утолив первый голод, Сергей и Мартин уже не только ели, сколько пробовали. Если раньше в глаза инженеру лезли тарелки и блюда, то теперь этим занялись кувшины, что стояли посреди стола.

— Это знаменитое каспедийское вино, — сказал Хэст, заметив их интерес. — Хозяин держит несколько бочек специально для меня.

Слова его обещали так много, что люди взяли по какой-то глиняной плошке, желая попробовать, но рыцарь остановил их.

— Не обижайте этот славный напиток, — укорил он их. — Не в наших обычаях пить его из такой мелкой посуды…

Он достал из-под стола три деревянных кубка.

— О, простите нас, благородный рыцарь, — церемонно откликнулся Мартин. — Обычаи вашей страны еще незнакомы нам, а делая что-то в первый раз, всегда рискуешь ошибиться.

Он встал, поклонился Хэсту как хозяину, и все пригубили вино. Действительно, напиток был неплох. Вытерев губы, Мартин продолжил:

— Однако я готов рискнуть еще раз. Я заранее прошу прощения за бестактный вопрос. Скажите, что произошло с вами.? Там, у камней, мы видели следствие, но причина…

Глядя на льющуюся в кубок темно-красную струю, Хэст нехотя ответил:

— Не такая уж это приятная история, чтобы вспоминать ее…

Вино добежало до краев, и шапка розовой пены поднялась над краем кубка. Он помрачнел. Брови сошлись в линию над переносицей. По лицу его было видно, что воспоминания доставляют ему мучительную боль, но он хочет проверить, сможет ли он еще раз выдержать ее. По щеке пробежала судорога, но он взял себя в руки.

— Ну да ладно…

Раздвинув локтями тарелки, он положил руки на стол, сжал пальцы в кулаки. Немного помолчав, сказал:

— Род Керрольдов — очень древний род. Подтверждение тому — два единорога в моем гербе, а их уж лет триста как нигде в Захребетье не сыщешь. Все по-вывелись.

Предок мой, благослови его Карха, пришел в эти места из области Теплых Ключей. В роду он был младшим и поэтому, по нашим обычаям, должен был покинуть родину и искать счастья на диких землях Захребетья. Тут он и построил замок Керрольд, в котором родился мой отец act Маввей Керрольд. В положенное время там же родились и мы с сестрой, а шесть лет назад он погиб в схватке с небесными колдунами. Когда я стал хозяином замка, на меня перешли все вассальные обязанности по отношению к Императору и права, которыми были наделены мои предки. Мэй выросла и превратилась в красавицу. Вот ее-то в недобрую минуту и повстречал на балу в Эмиргергере брайхкамер Трульд, ну и, конечно же, влюбился с первого взгляда без памяти.

Знакомое имя заставило Сергея насторожиться:

— А кто он такой, этот Трульд? Его замок где-то рядом?

— Брайхкамер Трульд дворянин, но не очень древнего рода — всего четыре поколения благородных предков. Да и знакомства у него… Со всякой швалью дружбу водит…

Было видно, что Хэст хочет вспомнить еще что-нибудь порочащее брайхкамера, но ничего не вспоминалось.

Сергей, почистив куском хлеба свой нож, отправил кусок в рот.

— Так он что, жениться хотел? — помог он рыцарю выйти из неловкой паузы.

— Да, — отрешенно глядя перед собой, сказал Хэст, — все по правилам… Со священной пляской и раздачей милостыни в полнолуние.

Мартин подпер голову ладонью. История получалась вполне заурядной, но неугомонный инженер попытался угадать, что случилось дальше.

— А сестра, значит, не хотела?

Рыцарь тяжело пожал плечами. Где-то глубоко внутри него раздался скрип — металл терся о металл. От этого звука у Мартина мурашки побежали по спине.

— Не знаю. Ее никто и не спрашивал. Она с рождения была сговорена за меркира Винтимилли.

Хэст говорил, казалось, сам с собой, принимая вопросы инженера за свой внутренний голос.

— Конечно, это не было неодолимым препятствием, — сказал он себе. — Все можно было бы переиграть, согласись он отдать мне Всезнающего, но он не захотел. Видно, посчитал, что будет лучше, если у него будет и то и другое…

Лицо его дрогнуло, но он удержался, не всхлипнул. Не желая продлевать эту муку, он сглотнул комок в горле и быстро закончил:

— Девять дней назад он осадил Керрольд, а три дня назад взял его штурмом. Мэй похищена… Замок разрушен… Всезнающий там же, где и был…

Он умолк, глядя на стол.

Видя его горе, никто из людей не поторопился с вопросом. Хэст резко отодвинул кубок:

— А теперь я иду выручать сестру.

Он так и не притронулся к нему. Пена опала и стекала по стенкам прозрачными каплями, чертившими кривые дорожки по отполированному дереву.

— Ты смелый человек, — сказал наконец Сергей. — Такому зверю в пасть лезешь…

— А что мне еще делать? — горько улыбнулся Хэст. — У меня нет ни семьи, ни замка. Только честь.

«Он ищет смерти, — подумал Сергей, — а жаль…»

Этот дикарь ему чем-то нравился. То ли непосредственностью своей, то ли исповедуемыми идеалами, из которых сыпалась пыль веков.

В распахнутое окно со двора залетел стук копыт. Мартину показалось, что это даже обрадовало туземца. Стряхнув с себя тяжесть воспоминаний, тот шагнул к нему, но в ту же секунду в комнату вбежал испуганный хозяин:

— Господин! Солдаты Трульда!

Маввей все-таки сделал шаг и выглянул.

Двор корчмы был полон солдат в ненавистной розово-белой форме. Он узнал их, и они узнали его;

— Вот он! Хэст присел, почти упал на пол. Короткое копье, свистнув над головой, впилось в потолок.

— Это за мной, — спокойно пояснил Хэст, поднимаясь. Стиснув зубы, он выдохнул воздух и добавил вполголоса: — Проклятый Всезнающий…

Маввей не потерял головы. Сняв с пояса кошелек, он протянул его плачущему трактирщику:

— Спасибо, Тригди. Обед был неплох. Особенно вино.

Обойдя ломающего руки толстяка, «новгородцы» тоже выглянули во двор.

Они были спокойны, как могут быть спокойны люди, уверенные в том, что сумеют постоять за себя. По двору, поднимая пыль, бегало около двух десятков вооруженных людей. Сергей усмехнулся, глядя на длинные копья, как две капли воды похожие на те, что остались в лесу. Ни в одном из них не было ни капли страха. Что могли им сделать эти вооруженные палками, пусть даже палками с железными наконечниками, люди, Сергей даже не стал предполагать. Он хотел посмеяться над ними вместе с Мартином, но, взглянув на него, увидел, как кривится его лицо. Спросить, что случилось, он не успел — за спиной прозвучал голос Хэста. Оторвав от себя хозяина, в слезах вспоминавшего предков благородного Маввея и оказанные ими ему благодеяния, Хэст подошел к ним:

— Господин благородный Штурман! Господин благородный Инженер!

Заморские дворяне склонили головы.

— Здесь наши дороги расходятся. Я благодарю вас за все, что вы сделали для меня.

Он усмехнулся. Нервно, краешком рта. — Надеюсь, то, что я познакомил вас с верховой ездой, хоть в какой-то степени искупает мой долг перед вами. Прощайте. Тригди проводит вас.

Спокойствие его никого не обмануло. Трудно было быть спокойным, выбирая между жизнью и смертью.

— А вы? — спросил Сергей. — Разве вы не составите нам компанию?

Маввей бросил незаметный взгляд на окно:

— Похоже, что мне придется задержаться. Их слишком много для одного человека.

Сказано это было просто, безо всякой рисовки. Просчитав ситуацию, он всего лишь констатировал факт своей смерти, как нечто неопровержимо вытекающее из того, что творилось вокруг них.

Первый удар в дверь заставил их вздрогнуть. Потом в нее забарабанили чем попало сразу несколько человек, и новизна ощущений пропала.

— Открывай!!! — весело заорали за дверью. Хэст не стал терять времени на ответ. Лязгнув ножнами, он обнажил меч. Свет от окна упал на сталь, и она вспыхнула яркой полосой. Косым взглядом из угла в угол он оглядел комнату, выбирая место для последнего боя. Взгляд его опять наткнулся на «новгородцев».

— Тригди, выведи их. Быстро… Тригди послушно сделал шаг к людям.

— Ну, нельзя же так, — морщась, сказал Мартин. — Ведь не один же тут вы…

Его корчило от стыда, от неестественности происходящего. Против воли жизнь заставляла его стать персонажем рыцарского романа да вдобавок еще и играть в нем роль благородного героя. Гадливая дрожь, вызванная недовольством к самому себе, пронизала его от шеи до ног. Но все это было естественнее и правильнее, чем все остальное.

— Сколько их, Тригди?

— Около двадцати, господин… Желая как можно быстрее приземлить ситуацию, штурман почесал голову.

Вмешиваться в здешние дела было неосмотрительно, но что оставалось делать? Жизнь заставила их сделать первый шаг еще там, у камней, когда они спасли Хэста, и теперь приходилось делать второй шаг.

«Против воли, — подумал он. — Против воли. Ведь наверняка будет и третий, и четвертый…»

Но делать было нечего. Судьба тащила их вперед, ухватив за шиворот. Дверь уже трещала под навалившимися на нее с той стороны доброхотами…

Мартин еще раздумывал о нравственности выбора, а Сергей уже настраивал разрядник на парализующий разряд.

Когда дверь соскочила с петель и в горницу полезли бородатые морды, он уже был готов. В первую же секунду оцепеневшие от лучевого удара солдаты гремучим ворохом оружия и конечностей ввалились внутрь комнаты. Напор нападающих был так силен, что от него содрогнулись и стены, и люди. В мощном звуке, потрясшем корчму до основания, слились и топот, и звон железа, и хриплые, придушенные стоны…

А во вторую секунду Мартин швырнул за дверь гранату.

Вспышка предназначалась всем, кто еще не успел подняться на второй этаж. Свет, сжатый взрывом, ощущался как нечто материальное, что можно было потрогать рукой и оцарапаться. От него не спасали ни веки, ни ладони, прижатые к глазам. Даже в их комнате воздух словно наполнился едким зеленым дымом, а уж что было там, внизу…

Не успело ослепительное сияние померкнуть, как Мартин выбежал на галерею. Под ногами что-то податливо ушло в сторону, что-то звякнуло, но он даже не подумал о тех, на кого наступил. Лежавшие тут были пока неопасны, но те, другие, внизу…

Он замер, давая глазам привыкнуть к темноте.

В зале было тихо-тихо.

Люди не решались в наступившей темноте сойти с места и только щупали воздух вокруг себя. Тишина наливалась ужасом. Воины не понимали, что произошло тут секунду назад, но все говорило им о том, что произошло нечто страшное, нечто непоправимое. Ощущение ужаса.витало в воздухе. Каждый считал себя оставшимся один на один с неведомым, но это не могло продолжаться долго. Сметая запруды стыда и долга, ужас просился наружу. Секунда вязкой тишины раскололась от многоголосого жалобного воя.

По спине Мартина холодным потоком пробежали мурашки. Он был готов к этому, но все же… В звуках, идущих снизу, не было ни гнева, ни ярости — тихий, едва слышный вой десятков людей был наполнен только животным ужасом перед силой, сделавшей ЭТО. Силой, безусловно, злой и могучей и поэтому могущей сделать нечто еще более страшное… Те, внизу, уже не чувствовали себя ни мужчинами, ни воинами. В темноте, хватая воздух дрожащими пальцами, стояли испуганные дети, взывающие к жалости и состраданию.

Пораженные увиденным, Хэст и корчмарь застыли на месте. Мартин сделал шаг вниз. Хэст протянул руку, чтобы тронуть его за плечо, но не решился. Лестница оглушительно заскрипела, и солдаты заметались, налетая на столы, столбы и друг на друга. И вдруг он понял:

— Колдовство! Что ты сделал с ними?

В голосе Хэста был едва сдерживаемый ужас.

— Ничего страшного не произошло. За спиной тоненько охнул хозяин.

— Это такое заморское оружие. Не беспокойтесь о них, — вполголоса ответил Мартин. — Это временная слепота. Завтра утром они вновь смогут гоняться за вами.

Хэст унял возникшую в утробе дрожь, вспомнив рассказы Братьев о колдунах. Очень было похоже… Правда, они дворяне… Хотя кто знает? Маввей покосился на господина благородного Инженера, стоявшего рядом с ним с разрядником на изготовку и с жадным любопытством глазевшего на то, что получилось.

Нет… Все-таки дворяне. Вон взгляд какой осмысленный и разговор учтивый, и к схватке, видно, привычны. Вон как быстро управились…

Все бы ничего, но одно неприятно царапало душу. Могущество этих людей было велико. И не просто велико, а унизительно велико. Легкость, с которой они решили проблему его жизни и смерти, задевала фамильную гордость, да и средства, что они использовали… Может быть, все же колдуны?

Он вздернул подбородок, перевел взгляд на замерших врагов. Они показали ему свое могущество, что ж… Он найдет способ показать им свое.

— Воины! — обратился он к солдатам. От его голоса слепцы шарахнулись в разные стороны. Шум волной пробежал по залу. — Передайте Трульду, что каждый, кто будет гоняться за мной, плохо кончит.

Понимая свое положение, бело-розовые завопили:

— Милости! Пощади нас, Керрольд! Хэст улыбнулся. Что ни говори, а дружба с такими людьми, как эти заморские дворяне, может принести и пользу, и удовольствие. Он вскочил на скамью, чтобы голос его был услышан во всех концах зала.

— Вы не враги мне, и я не враг вам. Завтра утром вы вновь сможете видеть, но предупреждаю…

Голос Маввея обрел силу грома. Факелы на стенах колыхнулись, выпустив вверх чадные струйки.

— Каждый, кто захочет пойти по моему следу, ослепнет вновь.

Его слушали затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово — ведь он возвращал им жизнь и свет.

— А пока посидите тут… Эй, хозяин! Напои своих гостей…

Его слова были встречены ревом — страх отступал, растворяясь в радости. Недавний враг возвращал им жизнь и будущее. Краем глаза он ухватил странный жест господина благородного Инженера — он поднял большой палец и тряхнул им.

— Да здравствует благородный Хэст Маввей Керрольд! — завопило сразу несколько голосов. Орать это можно было сколь угодно долго, благо оба десятника ослепли и неприятностей от них можно было не опасаться. Голос Маввея трубным звуком оттолкнулся, даря им пощаду.

— Счастливо, ребята! Помните о моих словах и хорошенько напейтесь за мое здоровье.

Они стояли спиной к входу в полной уверенности, что неприятностей с той стороны ждать не стоит. И ошиблись. Что там сработало внутри Хэста, ни Сергей, ни Мартин не поняли. Возможно, что стало чуть-чуть темнее оттого, что кто-то появился в дверном проеме. Может быть, скрипнули половицы. Может быть, что-то еще…

Хэст был ближе к этому миру и знал правила игры, исповедуемые аборигенами, несравненно лучше. Именно поэтому он первым учуял опасность и бросился вбок, валя плечом «новгородцев» на дощатый пол корчмы.

Инженер и штурман еще копошились там, а благородный рыцарь уже стоял около пробившего пол копья с обнаженным мечом в руке. Сергей потянулся к разряднику, но Хэст крикнул:

— Нет! Оставьте их мне. Мой меч работает не хуже вашего колдовства.

Покачивая мечом, он не спеша пошел к выходу. Две тени, маячившие в проеме, медленно отступали назад. Хэст двигался качающейся походкой. Сергей понял, что это все не от страха, а для защиты от копий и стрел. Голова его вертелась в разные стороны — двух человек он видел, но могли ведь остаться и еще… Эти солдаты то ли замешкались, то ли были оставлены стеречь лошадей. Так или иначе, они не попали ни под разрядник Сергея, ни под гранату Мартина.

В каждом движении Хэста видно было угрюмую силу, способную приложиться к чему угодно, и Мартин подумал, что это еще неизвестно — повезло тем двоим или нет.

Солдаты медленно отступили во двор. Казалось, страх все дальше толкал их от дверей. Однако, выйдя из тени, отбрасываемой домом, они остановились. Сергей подумал было, что это солнечный свет добавил им отваги, но потом догадался, что все было так и задумано. Те просто хотели поставить Хэста так, чтобы солнце било ему в глаза.

Они напали на него одновременно, но рыцарь не дрогнул. Мечи, скользнув друг по другу, отпрянули. Слова рыцаря оказались не пустой похвальбой. Меч его и правда работал ничуть не хуже разрядника. Щитом, бросив его, как метательный диск, он сбил одного из противников на землю и, пока тот корчился там, пытаясь подняться на ноги, пятью мощными ударами разбил доспехи второго. Воин пытался защищаться, но и только. Хэст, с неукротимостью водопада, обрушился на него, срубил оплечье, выбил меч. Удар по горлу не убил врага, угодил по железу, но перерубил застежку плаща, и тот упал в грязь. Топча его, солдат попытался защититься от лавины ударов, подняв щит над головой, выиграть хотя бы немного времени, но Хэст не позволил ему этого. Ухватив меч обеими руками, он размашисто, сверху вниз, вколачивал врага, сразу ставшего похожим на гвоздь, в землю.

Через несколько секунд тот грудой железа уже лежал в грязи. Хэст постоял над ним, раздумывая, что делать дальше. Сергей подумал было, что он не сдержится и зарубит несчастного, но все обошлось. Рыцарь пинками заставил упавшего подняться, взвалил раненого ему на плечи и погнал в корчму, к остальным. Сергей с Мартином расступились, пропуская их. Хэст остановился на пороге и плоской стороной меча направил их внутрь. Лицо его раскраснелось. Он тяжело дышал, но губы улыбались. Он тоже смог себя показать.

— Я рад, что все обошлось, — сказал Мартин. — Мы за вас волновались…

— Пустяки. Это не лучшие из воинов Трульда. Лучшие идут следом.

Сергей, покачивая разрядником и стараясь не выглядеть заинтересованным, бросил:

— Может быть, не стоит их тут дожидаться? Обедать мы, по-моему, закончили? Хэст оглянулся:

— Да. Пожалуй, только вот руки не помыли…

Хэст оглядел корчму, двор, заполненный лошадьми. Уже остывая от схватки, сказал:

— Да. Все было славно, но пора и ехать. В седла, господа, в седла.

За воротами их снова ждала дорога. После двух часов скачки они оставили лошадей. Она вела прямо к перевалу, на котором — Хэст знал это абсолютно точно — всегда стояла застава трульдов: Прорываться сквозь нее не стоило. Гораздо проще было обойти заставу стороной и не усложнять себе жизнь. С сожалением посмотрев на лошадей, он повел ничего не спрашивающих путешественников в лес.

Разговоров по дороге почти не было. Задав темп, Хэст не снижал его. Он шел впереди, без дороги, напролом. Первое время Сергей думал, что вот-вот они выйдут на какую-нибудь тайную тропу, но потом он понял, что ее не будет. Если бы тропа предполагалась, Хэст не оставил бы лошадей. Решив проверить свою догадливость, он догнал его.

— Куда мы идем, господин Маввей?

— Вперед.

Лаконичность ответа внушала уважение. Сергей отстал, размышляя, что еще может означать слово «вперед».

Хэст шел к горам. Просто шел, понимая, что горную цепь, протянувшуюся на их пути, они не минуют. Рыцарь часто оглядывался, наблюдая, как «новгородцы» протаптывают тропу. О чем еще он думал в такие моменты, оставалось для землян тайной. Сергей, перехвативший такой взгляд, толкнул плечом Мартина:

— Рыцарь-то наш… Себе на уме…

— И слава Богу что не дурак, — ответил штурман. — Лучше б было, если б он от всего того, что мы делали, умом тронулся?

Мартин считал свой вопрос риторическим и не ждал ответа, но Сергей сказал в спину обогнавшему его Мартину:

— Может быть, и лучше.

— Ты чего?

Он повернулся было, но ветка хлестнула по лицу и напомнила, что в дороге нужно смотреть вперед и под ноги.

— Слишком уж он уверенный…

Он замолчал, но Мартин жестом попросил его продолжить. Сергей молчал долгих одиннадцать шагов и наконец сказал:

— Ни страха… Ни сомнений… Да и смотрит.

— Дворянин, — сказал Мартин, словно это объясняло все. Сергей пожал плечами. Потом до Мартина дошел смысл последней фразы. — Как это — смотрит?

Сергей неловко улыбнулся, словно пожалел о некстати вырвавшемся слове. Он попытался подобрать другое, но не смог.

— Не знаю. Он не испытывает к нам благодарности. Что другое, может быть, но не благодарность.

Спина Хэста маячила впереди. Оттуда доносился хруст ломаемых веток, летели вверх листья, труха. Мартин впервые подумал о туземце как о возможном противнике.и с удивлением увидел, насколько широки его плечи. Между ними вполне мог бы уместиться разрядник. Вспомнив о своем оружии, Мартин успокоился.

— Мы идем в нужную сторону? — спросил он Сергея.

— Да.

— Ну а обо всем другом пока думать не время. Я не колеблясь пущу в ход оружие, если почувствую что-либо подозрительное.

Он снял разрядник с плеча, перевесил его на грудь. Идти так было неудобно, но ради спокойствия можно было потерпеть и более крупные неудобства.

После того что случилось в корчме, Хэст не решался говорить со своими спутниками. Его, как и «новгородцев», точили не только сомнения, но самый обычный страх. Там, еще в корчме у Тригди, он понял, что произошло. Хэст догадывался! Догадывался! Да что там догадывался, знал уже, с кем свела его судьба, но предпочитал пока не щеголять остротой ума. Тайна, которой он владел, не просто жгла душу, а наполняла ее страхом.

«Колдуны! Колдуны! Колдуны! — стучала кровь в висках. — Колдуны, а не дворяне!..»

Вспомнив о том, что случилось в корчме, он вновь испытал ужас и ощущение позорного бессилия от близкого колдовства.

Теперь, когда ходьба привела мысли в порядок, он мог связно мыслить. Движение загнало страх внутрь, и тот не мешал рыцарю смотреть вперед.

Ох уж эти господа путешественники! Он оглянулся.

Страшные своей силой, колдуны неутомимо шли следом, то ли переговариваясь на ходу, то ли пробуя какое-то новое колдовство. В лицах читались упорство и воля.

Такие породистые лица и в столице Империи были редкостью.

«А может быть, и дворяне к тому же… Кто их разберет, заморских-то колдунов?»

Мысль его металась, не зная, на чем остановиться. Хэст затравленно вздохнул. Жизнь, конечно же, не кончилась, но страшно было остаться на белом свете с запачканной душой. Колдуны были не только силой и властью, они еще были и опасностью. Братство не просто косо смотрело на колдунов и чародеев. С ними боролись, их подчиняли и, — если не могли подчинить, уничтожали. Спасти колдуна от неприятностей мог только Император. Доставалось и их укрывателям. Маввей хорошо помнил, как Братство домогалось Всезнающего и как вертелся Трульд, отбивая его у Братьев по Вере.

Теперь-то, конечно, для Трульда все позади. Он вспомнил самодовольную усмешку похитителя сестры и в голове всплыл злобный вопрос.

«Почему ему можно, а мне нельзя? Почему? Чем он лучше меня?»

Колдуны за спиной переговаривались. Он украдкой обернулся на своих спутников. Теперь их лица не казались ему ни страшными, ни отталкивающими.

«А может быть, это неспроста? Может быть, это не черное колдовство, а помощь Кархи? Неужели я не заслужил такой милости…» Он уцепился за эту мысль, и она потащила за собой другие.

Маввей кожей ощущал мощь, что струилась от его попутчиков, Он понимал, что эти чужие для его мира люди обладают тем, что крайне ценилось здесь, но пока эта мощь была ничья. Она пропадала втуне, словно сила плодородия в нераспаханной земле, словно золото в камнях.

А он нашел это золото. Любое богатство в любых руках оставалось золотом. В руках ли разбойника, или Брата по Вере, или самого Императора оно оставалось золотом, и только тот, кто владел им, решал, как использовать его.

Конечно, его «золото» было особым. Кроме силы, оно еще имело и волю, и только поэтому следовало пять раз подумать, прежде чем назвать его своим. Но назвать его своим было необходимо! Подъем был тяжел.

Досталось всем — и нетренированному Хэсту, и «новгородцам», которые, привыкнув уже к небогатому кислородом воздуху планеты, вынуждены были перейти на еще более скудный высокогорный паек, но люди упорно шли вперед, и к вечеру лес расступился. Пройдя вверх еще метров двести по круто вздымавшейся вверх расселине, они остановились. Выше идти было некуда. Они вышли на гребень. Ноги просили отдыха. После леса, в котором дальше двадцати шагов ничего видно не было, открывшийся простор завораживал. Горы закрывали три четверти горизонта. Заходящее солнце, подпертое далекими скалами, бросало последние лучи и на лес, из которого они только что вышли, и на склон перед ними, и на нависающий со всех сторон камень. От панорамы веяло грозным величием. Прямо перед ними, только далеко-далеко, в небо рвались три островерхие вершины. Сверху на них были нахлобучены снежные шапки, искрящиеся ледяным блеском. Темно-синий от предвечерних сумерек камень вздымался в небо, и синева его там сменялась буйством оттенков голубого цвета — от ультрамарина на востоке до пронизанной золотыми лучами голубизны на западе.

Чудесным и естественным дополнением панорамы был замок. Он стоял у подножия среднего пика и отсюда смотрелся как игрушка — резные башенки, аккуратные стены, перекидные мосты над рвами. Перед стеной голубой лентой лежала река. Мартин, смотревший на все это великолепие из-за спины Сергея, прищелкнул языком;

— Красиво…

Он повернулся к Хэсту, спеша поделиться с ним радостью, но туземец был мрачен.

— Замок Трульд, — сказал он, указывая вниз. — Нам всем нужно именно туда.

Едва он увидел замок, как перед глазами встало лицо Мэй. Волна ненависти захлестнула рыцаря так стремительно, что он чуть не захлебнулся в ней. Вспотевшей рукой Хэст сжал рукоять меча, загоняя гнев внутрь, не давая ему расходоваться понапрасну. Гнев — его сила.

Весь он, до последней капли, еще пойдет в дело. Гнев и еще кое-что…

— Надо идти, господа путешественники, — сглотнув спазм в горле, напомнил он.

— Да, да, господин Маввей, — откликнулся Сергей, — Конечно.

Его мысли были гораздо более приятны. Он представил просторное помещение склада, округлые бока пищевых синтезаторов. Ноздри защекотал запах-какао и китайской лапши… Это была цивилизация. Это был конец дороги. Легкая грусть мимоходом коснулась его, даря сожаление о подходящем к концу приключении. Еще несколько часов, может быть, сутки, и все… О том, что было, можно будет только вспоминать.

«А ведь будет что вспомнить!» — оживляясь, подумал он. Перед глазами возникло розовое от крови стекло кабины дирижабля, дрожащий от жара воздух над поляной Волосатых Муравейников, Хэст, приготовившийся умереть перед придорожными камнями…

— Ну что, вроде дошли? — весело окликнул он Мартина.

Было видно, что инженеру так и хочется броситься вниз и бежать, бежать, бежать… До самого склада. Мартин достал личный индикатор, протянул его перед собой. В окошке затрепетал лепесток зеленого пламени, указывая на близость аварийного склада. Сергей радостно хлопнул в ладоши.

— Спустимся, — деловито пророчествовал он. — Обойдем гору и завтра же будем на месте.

Наученный горьким опытом прошлых предсказаний Сергея, Мартин хотел было постучать по дереву, но под руку ему ничего не попалось. Ближайшие деревья росли шагах в восьмидесяти от них, образуя на склоне горы эдакую родинку, окаймленную полоской кустов.

— Спустимся… Обойдем… — с сомнением повторил он. Предсказание Сергея могло бы исполниться лишь в том случае, если бы на этом пути не возникло никаких препятствий. Однако последнее время по жизни всегда получалось так, что находилось что-то или кто-то, что вмешивалось в их планы, превращая гладкие пожелания Инженера в колдобины реальной жизни.

Иногда это были солдаты или стихийные бедствия, иногда — сам Сергей. Тут, чтобы не ошибиться, стоило серьезно подумать. Глупо было рассчитывать на то, что упорный Трульд отцепится от них после случая в корчме. Он был силой, с которой приходилось считаться. Правда, с другой стороны, откуда ему знать, где они сейчас? От корчмы в разные стороны лежало сто дорог, а они выбрали всего-навсего одну.

Кроме этого, на их стороне было и еще кое-что. Небо на западе меняло цвет, предвещая-близкую ночь. Мартин подумал об этом и тут же осекся. Конечно, надвигающаяся темнота была им на руку, но, возможно, те, кто охотился за ними, считали точно так же.

Не обращая внимания на мающегося рядом с ними Маввея, Мартин поднес к глазам бинокль, провел им вдоль дороги…

— Что там, господин Маввей?

— Где?

Хэст подошел и встал рядом. Внизу извивалась Дорога. Одним концом она упиралась в замок брайхкамера Трульля. Неожиданностей Хэст не боялся, ехидства тоже и вплотную, как это только что делал Мартин, прижал трубки к глазам…

И свершилось чудо.

Притянутые чародейской силой горы вздыбились в двух шагах от него.

От неожиданности он качнулся назад. Он упал бы, если бы готовый к этому Мартин не поддержал его.

Бинокля от глаз Хэст не оторвал, и Мартин не мог видеть, что тот стоит с закрытыми глазами.

— Что это? — спросил Маввей. Кисти его рук проросли жилами. Костяшки пальцев проступили белыми пятнами на натянувшейся коже… Бинокль он держал крепко. Не вырвать.

— Это бинокль, — ответил Мартин. — А что там у моста?

Хэст медленно оторвал бинокль от глаз и завертел, разглядывая. Мартин ждал вопросов, готовый ответить на них, но Хэст, понимая, чего от него ждут, ни о чем не спросил. Только сказал;

— Хорошие вещи делают за морем.

Как ни в чем не бывало он снова поднес его к глазам, и чудо повторилось. Горы шагнули к нему, закрыв каменными боками горизонт. Не в силах удержаться, он вытянул руку, пробуя их на ощупь.

— Дорога, — напомнил Мартин, немного разочарованный самообладанием Маввея.

Хэст неловко повернулся. Ноги устали, да и сознание протестовало от искажения перспективы — он боялся задеть за приблизившиеся горы. Перед глазами возник небольшой бревенчатый домик. Ветер, которого он отсюда не чувствовал, трепал солому на крыше и флажок таможенной стражи. У стены стояла рогатка, на ночь запиравшая дорогу. Рядом с ней, прислонясь к перилам, дремал человек. По оранжевой плечевой повязке Хэст узнал стражника таможенного отряда.

— Караульный пост.

— Они там всегда стоят?

— Всегда. Работа у них такая, — пояснил Хэст. — Мостовую пошлину брать.

— И даже ночью? — недоверчиво спросил Мартин. Хэст пожал плечами, не отрывая бинокля от глаз. С непривычки его еще немного покачивало, и вместо моста в этих волшебных трубках иногда появлялось что-нибудь другое. Как раз сейчас самым наглым образом туда влез трульдовский замок. Ненависть вспыхнула в нем с новой силой. Кровь хлынула в лицо, но он перехватил ее где-то на уровне горла, оставляя голову светлой. Комок в горле нешал, он проглотил его.

— И ночью тоже. А как же иначе?

— Да уж лучше как-нибудь по-другому, — разочарованно сказал Мартин, — ночью спать надо или девушек выгуливать, стихи сочинять в крайнем случае.

— У брайхкамера на этот счет другое мнение. Он стихов не пишет.

— Ничего страшного, — заметил Сергей, обращаясь конкретно к Мартину. — Зачем тебе мост? Переправимся на лодке. Не привередничай.

Мысль была неплоха, но… Хэст опустил бинокль и с сожалением объяснил:

— Лодки-то как раз при деле будут. Они ночью по реке плавают.

— Лодки? Зачем это? — Сергей энергично затряс головой. — Нам чужого не надо. Нам своего девать некуда.

Рыцарь непонимающе посмотрел на Инженера. Сергей потянул за бинокль, вытащил его из Хэстовой руки.

— Лодку я вам сделаю, — пояснил он. — Это-то наименьшая из всех наших проблем. Главное — до реки добраться.

Хэст хотел было сказать, что уж до реки-то он их доведет, но слова застряли в горле. Холодок восторга скользнул по его спине, когда он почувствовал уверенность инженера.

«Он ведь даже не спросил, сколько их там…» Маввей кинул быстрый взгляд на господина Инженера. В душе всколыхнулось странное чувство — словно ненароком он прикоснулся к чему-то непонятному, опасному и могучему… Уверенный тон господина Инженера подтверждал: да, могут!

«И может быть, не только лодку? — чуть пьянея от оказавшейся под руками мощи, подумал Маввей. Он посмотрел на замок Трульда. — Вот бы…»

Мысль не успела сформироваться. Он загнал ее назад. Время для таких мыслей еще не наступило.

— Насчет реки не беспокойтесь, — прокашлявшись, сказал он. — Дойдем. Это-то я вам обеспечу.

— По дереву бы постучать, — уже вслух пробормотал Мартин, надеясь, что его услышит Сергей, но деревья были далеко впереди. И позади.

Маввей не понял, зачем это нужно, и просто пропустил фразу мимо ушей, а господин благородный Инженер жизнерадостно откликнулся:

— До реки дойдем, там и постучишь! Мартин покачал головой:

— Не спеши. Сперва поглядим, что там. Сергей нетерпеливо сдернул с плеча микролокатор. На экране вспыхнуло сразу несколько точек. Мартин наклонился поближе, но Сергей только покачал головой. Техника не обнаружила там ни людей, ни металла. Метки на экране давали только деревья и здоровенные валуны, почти скалы, что стояли среди кустов и деревьев, но и то и другое было видно и без локатора.

— Чисто! — радостно сказал Сергей. — Отличное место! Давай-ка быстрее… Нам еще где-то на ночь пристроиться нужно…

Здесь, на высоте, воздух быстро посвежел. Настоянный на горном снегу и цветах, он бодрил, расправлял плечи. Настойка получилась такая крепкая, что от нее гудело в голове и ноги сами бежали вниз.

Перед полосой кустов, окаймлявших рощу, они остановились. Среди темно-зеленых шершавых листьев качались на ветру желто-оранжевые бутоны. А уж пахло от них…

— Хорошее место! — повторил Сергей, крутя носом. Воздух вокруг был пропитан совершенно земным медвяным ароматом. Сергей потянулся к цветам, но Маввей быстро ударил его по руке:

— Тут тоже хорошее место. Как раз для несчастного случая.

— Ну?

— В таких кустах живут не только пчелы, но и медовые змеи. Лезть напролом не советую…

— Обойдем? — предложил Мартин. На лице его было написано отчетливое нежелание связываться с местной фауной. Он посмотрел направо, налево, определяя, в какую сторону путь будет короче.

— Тут рядом проход. — Хэст махнул рукой вправо. — Но лучше там пройти, пока светло…

Держась подальше от кустов, они прошли шагов двадцать. Под кронами деревьев было уже сумрачно. Сделав охранительный знак, Хэст первым скользнул в щель между кустами. Едва за его спиной схлестнулись ветки, он почувствовал себя уютно, словно нога в старом башмаке. Ни комары, слетевшиеся на него погреться и поесть, ни роса, быстро пропитавшая до колен штаны, — ничто не доставляло неприятностей больших, чем те, которые свалились на него по милости брайхкамера. Он шел вперед, размышляя о близкой мести и изредка мрачно улыбаясь.

Каждый шаг приближал его к Трульду, и ему все было ясно. У него был меч. За спиной — удивительные господа путешествующие дворяне.

Мысли о колдунах занимали его целиком, и он не особенно внимательно смотрел по сторонам, полагаясь на колдовство своих спутников.

«Надо же ведь как вышло, — думал он, перебирая в уме события последних суток. — Белому спасибо… Лошадиная интуиция… Вот что значит голова большая. Если б не конь…»

Шаг его был по-охотничьи тих. Он умело вплетал его в шумы леса, перебирая в памяти прошедший день.

Следом за ним двигался Мартин. Тот шел, не таясь и. не рассчитывая, что ему удастся быть неслышным и невидимым. Да и к чему это? С разрядником на плече он был тут сильнее всех, а сила не нуждается в скрытности.

Замыкал цепочку Сергей. Микролокатор на его плече успокоительно пищал, не обнаруживая опасности. Пройдя лесок почти насквозь, они вышли на поляну. Последний ряд деревьев и кусты разделяла изогнутая полумесяцем полоса травы. Хэст остановился. Сквозь редкие в этом месте кусты он видел уходящий вниз склон. То здесь, то там по нему были разбросаны скалы. То же самое из-за его плеча видел и Мартин.

— Километра три — и река, — сказал он. Вздох облегчения, вырвавшийся у штурмана, говорил, что и он тоже поверил в близкий конец путешествия.

— Представляешь, какое лицо будет у Мак-Кафли, когда мы свяжемся с ним из склада. Он нас уж, поди, в покойниках числит…

Он повернулся к Сергею. Глаза моргнули, отреагировав на смазанное движение. Перед глазами штурмана мелькнули уносящиеся вверх ноги. Они дергались так, словно туда тащили молчаливую лягушку, затянутую в комбинезон.

Еще не понимая, что он делает, чисто рефлекторно Мартин ухватился за. возносящиеся ноги. Реакция была настолько бурной, словно там наверху сидел сам Вольта и испытывал на амфибии свою знаменитую батарею. Сипение перешло в хрип.

— Хэст! — заорал Мартин. — Хэ-э-эст!

В крике не было страха. Только удивление. Хэст круто повернулся, выдергивая меч. На его глазах Мартин отпустил ногу, и Сергей в одно мгновение исчез в листьях.

И вот тогда Мартин испугался. По-настоящему. До гадкой дрожи в коленях. Секунду он переживал это чувство, но выучка взяла свое, и, сорвав с плеча разрядник, он выпалил вверх.

Результат превзошел самые смелые ожидания.

Листья раздвинулись, и оттуда выпал Сергей, а за ним еще двое в черных балахонах и веревка, на которой они поднимали инженера. Конец ее с размаху хлопнул рыцаря по лицу.

— Засада! — опамятовавшись, закричал Хэст.

В руке у него уже был меч, но рубить пока было некого. Тускнеющий свет солнца освещал шевелящиеся кусты, из которых словно комары выбирались все новые и новые люди. Особой спешки среди них не наблюдалось. Без подбадривающих криков они уходили куда-то вбок. Мартин повернулся. Так и есть. Их брали в кольцо. Кто бы ни были эти люди, дело свое они знали. Все происходило в полном молчании, без команд и понуканий. Тишину засыпающего леска нарушали только шелест травы под ногами и озабоченное пищание локатора, ежесекундно обнаруживающего все новые и новые поводы для беспокойства.

«Профессионалы, — хладнокровно подумал Мартин. — Под камнями сидели, что ли? Можно подумать, что тут каждая собака знает, что такое локатор».

Кольцо сомкнулось. Штурман обежал его взглядом. Лучников не было. Сами солдаты все как на подбор — рослые, толстые. Даже ему было ясно, что набирали таких не для драки, а для того, чтобы задавить, взять числом и весом.

«Значит, живые мы им нужны… Для общения, значит… Кто же это у них такой общительный?»

Кто-то — не поймешь кто в надвигающейся тьме — поднял руку. Переводчик ничего не перевел, видно, тоже не расслышал, но Мартин и так догадался — предлагали сдаваться. В ответ Хэст оскорбительно расхохотался. Ритуал был соблюден, и только после этого солдаты двинулись, сжимая кольцо.

За первым кольцом образовалось второе, за вторым — третье… Драться с таким числом противников было немыслимо. Да это и не входило в планы Мартина, хотя Мав-вей, кажется, был прямо противоположного мнения. Меч в его руке качался туда-сюда, словно он нагнетал в руку кровь для удара.

«Одним махом семерых побивахом! — вспомнилась ему сказочная присказка из далекого детства. — Только их не семеро, а раз в десять побольше…»

Мартин даже почувствовал укор совести. Лишить этого большого ребенка такого удовольствия… Но делать было нечего. Штурман отцепил от пояса гранату.

— Хэст! — тихо позвал он. — Ложитесь на землю и закройте глаза. Быстро!

— Что? — возмутился владелец развалин замка Кер-рольд. — Да чтобы я…

Мартин, уже сдернувший чеку, свирепо прошипел.

— Делай что говорят, смертный. Сейчас я им тут явлю чудо…

Туземец — даром что дикий человек — все понял и без возражений повалился на землю. Мартин мельком оглянулся на Сергея — тот лежал как надо; лицом вниз, — и подбросил гранату…

Раздался негромкий хлопок, и ярчайшая вспышка резанула по глазам ночному воинству. Отброшенное камнями эхо еще не успело вернуться на поляну, а Мартин уже поднимался и тянул за собой Маввея.

— Вставайте, Хэст. Дело сделано.

Хэст поднялся. На поляне все было так же, как и в харчевне. Только с одной существенной разницей — благостной тишиной харчевни тут и не пахло. Ослепленные вспышкой солдаты с воплями ползали по земле, натыкаясь друг на друга и вцепляясь друг другу в глотки.

Сражение было выиграно одним ударом. Поле боя осталось явно за ними. Для тех, кто еще был в состоянии видеть, поляна стала похожа на прибрежный пляж, облюбованный гигантскими черепахами для своих брачных игр. Кольчуги поверженного воинства взблескивали в темноте, словно мокрые спины. Осмотрев поле боя, Хэст демонстративно убрал меч в ножны и, отряхнув ладони, с вызовом сказал:

— Хорошие вещи делают за морем… Полезные… Звякая амуницией, мимо него прополз начальник отряда. Тот самый, что предлагал сдаться. Хэст беззлобно ткнул его в бок:

— Зарезать бы тебя…

Тот повалился, стараясь притвориться мертвым. Маввей истерически рассмеялся.

— Расспроси лучше, что они там готовили.

— Этого-то? У него язык к штанам прилип. Ничего он нам сейчас не скажет…

Хэст был прав,

Полянка перестала быть идиллическим местом. Вместе с темнотой ужас захлестнул ее, не оставив на ней ни одного мыслящего человека. Солдаты истошно кричали, катаясь по земле, теряя человеческий облик. Хэст брезгливо отталкивал их ногами. Ему и самому было не по себе. Опять дело решило колдовство, а не честная схватка грудь в грудь, не молодецкий удар.

Склон в этом месте ощутимо скользил вниз, и Хэст пошел к дальним кустам.

— Я гляну, что там впереди…

— Я догадываюсь, — пробормотал Мартин, опускаясь на колени перед Сергеем. — Но посмотрите, конечно. Мало ли что…

Штурман осторожно снял веревку с шеи и покачал головой при виде темно-багрового рубца толщиной с палец. Мельком глянул на двоих, что лежали рядом. Черные балахоны растворялись в темноте, скрывая фигуры. Мартин провел рукой. Ни капли жира. Сухие тренированные тела, выпуклые мышцы. Пальцы нащупали железо. Кинжалы. Пядью он промерил их длину, присвистнул.

«Вот это серьезно, — подумал Мартин, — это не пузаны под предводительством идиота».

С Сергеем, насколько это было возможно в его положении, все было в порядке. Не обращая внимания на неутихающий шорох кустов, движение теней и жалостливые вопли, штурман взгромоздил на себя оба НАЗа и разрядники. Когда он собрался добавить туда инженера, до него донесся отчаянный крик Хэста:

— Штурман!

Не раздумывая, он бросил Сергея на землю. Инженер мог подождать, а вот то, что увидел Хэст, ждать не будет. Если бы это было иначе, Маввей, почитатель и знаток этикета, крикнул бы «господин благородный Штурман».

Мартин выскочил из кустов и сразу же наткнулся на рыцаря. Тот, не успев далеко уйти, стоял сразу же за кустами, приложив ладонь к глазам на манер козырька.

— Что?

— Посмотри на нашу смерть.

Мартин послушно повернулся.

Солнце уже не висело на остриях Трех Братьев, а скользнуло за их спины. В небе догорали последние минуты дня, и этот замирающий свет падал на отряд рыцарей, бешеным скоком несущихся прямо на них. Зрелище было из тех, что запоминаются на всю жизнь, какой бы длинной она потом ни оказалась. Всадники скакали плечом к плечу, в тесноте задевая друг друга доспехами, и яростный, возбуждающий жажду крови лязг железа разносился окрест. Они неслись молча, видимо чтя приказ, но тяжкий грохот железа выдавал их. Это продолжалось несколько секунд. Потом кто-то из них не выдержал, выхватил меч…

Ощущая себя частицей силы, которой должно подчиниться все, трудно соблюдать чужие приказы. Сила была выше их и сама устанавливала свои правила.

Сперва это был один голос, но через секунду уже весь ряд железных всадников исторгал из себя что-то звериное. Крик тоже был их оружием. Он летел впереди отряда, вселяя страх в каждого, кто мог считать себя их врагами.

Прищурившись, Мартин оглянулся на солнце. К несчастью, оно было на стороне нападавших. Оно давало возможность железным всадникам настичь их, но не оставляло времени, чтобы скрыться. Да и куда было прятаться? Враги были и спереди, и сзади.

— Что у вас в таких случаях делают? — спросил Мартин.

— Бегут, — ответил Хэст, загнавший страх под доспехи и став самим собой.

— Правильное решение, — согласился с ним Мартин.

Грохочущий железный вал придвигался все ближе и ближе. Он оглянулся на рощу. Позади них солдаты на поляне продолжали совершать свои странные эволюции. — Только вот беда — некуда нам бежать… На мгновение он задумался:

— А в плен у вас тут не берут? Для выкупа или еще как? Может, для опытов?

— Керрольды в плен не сдаются! — сказал тот как отрезал.

Мартин в задумчивости провел рукой по поясу. Престиж землянина требовал не менее лаконичного ответа.

— Шведы вообще-то тоже.

Шанс у них был. Последняя лайт-граната. Рыцари явно напрашивались именно на нее.

«Вот тебе и прошмыгнули серыми мышками, — подумал штурман. — Тишком да бочком…»

Он хотел усмехнуться своей наивности, но не смог. Пока глаза смотрели на конницу, руки обшаривали пояс в поисках гранаты и не находили ее. От неожиданности он даже залез в карманы, где ее и быть не могло, но гранаты не оказалось и там.

«Уронил, — подумал он, обливаясь холодным потом. — Когда с Сергеем возился, уронил!»

Он хотел повернуть голову, чтобы посмотреть на инженера, но не смог. Вопли и грохот железа были так близко, что инстинкт самосохранения не позволил отвести глаза от опасности. Страх холодной рукой схватил за горло. Теперь выбора у него не было. Остановить этот напор он мог только одним способом — боевым лучом. Ничто другое их спасти уже не могло.

«Что ж, покажем зубы, — подумал он. — За отступлением следует преследование. Посмотрим, что тут следует за отпором».

Рыцари подкатывались к ним с энергией и неумолимостью камнепада. Хэст Маввей повел плечами, разгоняя кровь, несколько раз крутанул кистью, притопнул ногой, примериваясь к месту. Ничего, кроме смерти, впереди не маячило — колдовство колдовством, но никогда еще ему не приходилось слышать, чтобы колдун, какой бы силы он ни был, сумел бы отбиться от отряда полурыцарей. Говорили, правда, что знаменитый Тарден улетал в небо в таких вот случаях, но так это был сам Тарден…

— Слава Кархе! Я умру как воин. Прощайте, господин благородный Штурман. Очень было приятно познакомиться с вами и вашим другом. Принять смерть в вашей компании я считаю честью!

Мартин на всякий случай отодвинулся на шаг.

— Я бы на вашем месте не торопился.

Хэст, весь уже в предвкушении схватки, чуть склонил голову:

— Не понял.

Тяжелой рукой Мартин перевел разрядник на боевой луч.

— Не горячитесь, Хэст, — мрачно сказал он. — Я думаю, что и на этот раз все обойдется.

Хэст быстро огляделся. Ситуация вокруг него не стада ни яснее, ни спокойнее.

— Колдовство? — догадался он.

Мартин кивнул. Все внутри него Протестовало против того, что он собирался сделать, но другого выхода он не видел.

— Ты опять усыпишь их?

— Нет, — угрюмо ответил Мартин. — На этот раз я их, кажется, убью…

Слова были тяжелыми, как камни. Штурман чего-то ждал. Но чего? Этого он не мог понять и сам. Может быть, чуда? Чтобы кони и люди, летевшие им навстречу, исчезли, испарились, развеялись… Или сочувствия от Хэста? Но тот был частью этого мира и далек от сантиментов и душевных переживаний.

— Ну так убейте! Чего вы ждете? До отряда оставалось не более сотни метров.

— Если получится. Для меня это в первый раз… Может не получиться…

— Что — в первый раз? Мартин криво усмехнулся:

— Это все…

Хэст от удивления опустил меч. Лицо господина благородного Штурмана казалось странно бледным и растерянным.

«Он же боится, — понял Хэст. — Он же… Неужели…»

— Тебе еще не приходилось убивать? — спросил он осторожно, самим тоном вопроса извиняясь за нелепость предположения. Маввей был настолько удивлен, что даже перестал смотреть за рыцарями.

— Нет, — сквозь зубы сказал Мартин. — То есть да. Не приходилось.

Почему-то ему стало стыдно. Индикатор на разряднике засветился рубиновым светом. Техника сделала свое дело. Теперь нужно было только направить ствол на живых людей и нажать на клавишу спуска.

— Что же у вас там за страна такая? — удивился Хэст Маввей Керрольд. — С такими-то порядками. Полжизни, человек прожил и не убил никого…

— А у нас там земля круглая, — невпопад ответил Мартин. — И демократическая республика.

Мысли его уже были там, под копытами коней. Лицо стало жестким. Необходимость того, что он собирался сделать, он понимал и разумом, и сердцем. Он выдохнул, словно перед прыжком, и луч, тонкий как провод, связал разрядник с отрядом рыцарей.

Огненная точка быстро скользнула от одного края к другому, но и этого оказалось достаточно, чтобы остановить казавшийся неодолимым напор закованных в железо всадников.

Поперек всего ряда вспыхнула дымная полоса, и в ту же секунду весь ряд с железным грохотом упал на землю кусками лошадиных туш и человеческих тел.

Пара лошадей, на которых еще каким-то чудом сидели половинки людей, проскакали мимо стиснутого ужасом и отвращением Мартина. Из обрубков тел струями била вверх кровь и тащились следом ленты кишок.

Расширенными глазами штурман проводил их. Через секунду оба обрубка накренились и, ничем более не удерживаемые, съехали с крупов и упали на землю.

Не в силах вынести все это, он побледнел еще больше. Содержимое желудка подкатило к горлу. Руки сами ухватились за неистово бьющуюся жилку на горле. Удивленный взгляд Хэста отрезвил его. На мгновение он почувствовал себя укротителем в клетке с хищником, перед которым нельзя показывать своей слабости, взял себя в руки, посмотрел вперед.

Живым, по крайней мере невредимым, остался только один всадник. Он сидел в седле неподвижно, словно парализованный. То ли это был настоящий паралич, то ли удивлен он был настолько, что потерял способность двигаться. Лошадь его смирно стояла на месте, мотая головой. Рыцарь мог бы, если бы был в состоянии двигаться, подъехать и зарубить Мартина. Тот стоял, выронив разрядник и борясь с отвращением к самому себе, но рыцарь не двигался с места.

Исход схватки решила лошадь. Она повернулась и, не чувствуя руки хозяина, побрела вниз. Всадник, деревянно покачиваясь, заскользил по склону вниз, и вскоре силуэт его скрыла темнота. Хэст смотрел, как он удаляется, и не сдвинулся с места. То, что он только что увидел, поразило его настолько, что он позволил врагу беспрепятственно уйти.

Из темноты доносились стук копыт, ржание и человеческие стоны. Было ясно, живые там еще были, но целые — нет. Рыцарь расслабил мышцы, и из груди его вырвался могучий вздох.

— Да-а-а-а! — сказал Маввей. В голосе его плескался океан восхищения. — Обязательно съезжу к вам за море, Посмотрю, как вы там живете. Может, прикуплю себе чего-нибудь…

Ничего не ответив, Мартин, с трудом переставляя ноги, пошел назад, к кустам. После того что он увидел, в голове осталась только одна мысль: «Дело сделано, дело сделано…» Перед глазами качались в галопе брызжущие кровью половинки человеческих тел.

Двигаясь словно автомат, он дошел до поляны. Не думая ни о пчелах, ни о змеях, раздвинул кусты, огляделся. Там все стояло на своих местах. Деревья, камни, ползали ослепленные солдаты, лежали парализованные… Все было на месте. Все, кроме одного. Сергея там не было.

Мартин замер. Все, что было в нем до этой минуты — страх, злобу, стыд, — унес поток адреналина, выброшен-» ный в кровь надпочечниками. На задний план ушло все — и муки совести, и чернорясые разбойники-паралитики, и только что располосованные им на части конные туземцы, и все остальное. Внутри все смерзлось, словно туда попала холодная молния.

— Хэст! — крикнул он. — Хэст! Сергей пропал!..

Крик был настолько похож на визг, что от стыда он поперхнулся и мгновенно пришел в себя.

События сыпались, словно неведомый дух перевернул над их головами шкатулку Пандоры и теперь с большим интересом смотрел, что из этого получится.

События развивались стремительно. Только успевай уворачиваться.

Не зная, что делать, за что браться, он застыл на месте. В это мгновение его распирали самые разнообразные желания. Хотелось куда-то бежать, трясти за грудки ползавших под ногами солдат, но умом-то он понимал, что все это бесполезно. Успокаивая себя, он стиснул зубы. Пальцы сами собой сжались в кулаки. В два прыжка он выскочил к Хэсту.

Склон простирался далеко вниз. Оттуда, откуда только что на них налетели всадники, теперь тихо, словно черный туман, поднималась темнота. Штурман, прижав бинокль к глазам, вглядывался в нее, понимая, что на своих ногах инженер никуда бы не ушел. Где-то там был доброхот, взявший на себя труд сделать это за него.

Всадника он нашел быстро. То ли обезумев от страха, то ли понимая, что от таких врагов ему не укрыться, тот во весь опор гнал коня вниз. Поперек седла висел инженер.

— А-а-а-а! — завыл Мартин. — Хэст, Хэст! Они увозят его, увозят!

Он вскинул разрядник, но не выстрелил. Ночь. Скачущая лошадь. Риск попасть в друга был слишком велик. Теперь он знал, что может убить чужака, но друзей ему убивать еще не приходилось, а лошадь уносила друга все дальше и дальше. Силуэт всадника растворялся в темноте, словно сахар в кипятке. В растерянности Мартин то поднимал разрядник, то опускал его, то вновь вскидывал.

— Что же ты, колдун? — заорал ему в ухо Хэст. — Они же убьют его! Ты понимаешь, убьют!

Крик привел штурмана в чувство. Как-то разом осознав смысл случившегося и последствия, он успокоился. Решение пришло мгновенно, словно до этой секунды пряталось где-то в закоулках мозга. Робким всплеском где-то на задворках сознания мелькнуло лицо Мак-Кафли, и прозвучал голос капитана: «Ни космические корабли пришельцев, ни апостолы Господа нашего Иисуса Христа…» — но штурман упрямо мотнул головой. Всему есть предел. И он его достиг.

Прикинув скорость всадника, штурман понял, что еще минут пять тот будет в пределах досягаемости луча. Теперь все, что было вокруг него, представлялось ему задачей по звездной механике. Скорость лошади, расстояние до ближайшего препятствия, уклон, мощность разрядника. У него было все, чтобы решить ее. Все, кроме света. Темнота путала все карты.

Вдоль дороги стояли редкие деревья. В темноте они казались полузасыпанными камнями. Выбрав одно из них, метрах в трехстах перед всадником он поджег верхушку.

Дерево вспыхнуло разом, словно в него попала молния. Рассыпая искры, оно горело, рассеивая тьму вокруг себя.

Пользуясь этим светом, Мартин начал хладнокровно подрезать деревья и валить их перед лошадью.

— Ага! — радостно заорал над ухом Хэст, наблюдавший за всем этим в бинокль. — Ага! Побежал, щекоткин внук!

В его голосе уже не было священного ужаса перед волшебством. Оно стало частью жизни, частью его силы, направленной против ненавистного Трульда.

Мартин уже по-хозяйски вырвал у него бинокль, поднес окуляры к глазам. Всадника в седле уже не было, но лошадь наличествовала. Понуро кивая головой, она стояла там, где ее бросил не выдержавший «новгородского» прессинга всадник. Сергей, словно ничего не произошло, висел поперек седла. Поднявшийся ветер нес в его сторону дым пожара.

Мартин сбегал на поляну, быстро вернулся. На бегу бросил один из НАЗов Хэсту:

— Быстро вниз. Он может задохнуться.

— Не должен. Там же лошадь. Вынесет. Мартин или не услышал, или не поверил. Пришлось рыцарю бежать следом.

Языки пламени то прыгали вверх, то припадали к земле. От искр занялись и другие деревья, освещая картины одна ужаснее другой. Пальцы огня словно перелистывали книгу с картинками о судьбах грешников. Перед глазами Хэста мелькали то половина лошади, то половина человека, а то и то и другое вместе. Все это еще жило — скреблось, корчилось, царапало землю.

«Из замка этого, пожалуй, не видно, — с сожалением подумал он. — А жаль! Тут есть на что посмотреть».

Мартин бежал не прямо, а обходя камни и кусты. За всем этим ему виделась опасность, которой на самом деле более не существовало. Зубы, показанные им воинству брайхкамера, были настолько страшны, что нападавшие теперь не помышляли ни о чем, кроме бегства.

Хэст споткнулся на бегу, выругался.

Впрочем, они тоже не думали о другом. Хоть они и разнесли эту мышеловку вдребезги, уходить с этого места требовалось как можно скорее.

Лошадь сама вышла к ним навстречу. Оскаленные зубы сверкнули улыбкой. Радостно рыча, Мартин стащил Сергея на землю. Тот перенес путешествие без потерь, а может быть, даже и не заметил его вовсе. Штурман бегло ощупал друга. Руки и ноги были на месте, только рубец на горле посинел еще больше, но он и не подумал жаловаться на судьбу. В их ситуации и это было удачей.

Когда он встал с колен, лошади рядом уже не было. То ли Хэст ее демобилизовал, то ли она сама дезертировала, но, кроме нее, все остальное осталось на месте. Штурман глубоко вздохнул и посмотрел назад. Свет горящих деревьев достигал и места схватки. Ветер и дым делали свет неровным, но даже он позволял угадать то, что там сейчас творилось. Мартин зажмурился. Картина, возникшая перед глазами, оказалась под стать иллюстрациям к стихам Данте.

«Грешники в аду… — подумал штурман. — Это я — ад…» Благородный хозяин замка Керрольд смотрел туда же, куда и Мартин, но во взгляде его было только торжество. Он испытал странное облегчение. Ему стало легче от сознания того, что есть хоть один человек, который считает, что он поступил верно.

— Веди, Вергилий.

Незнакомое слово неприятно царапнуло Керрольда. Не будь у него за плечами рыцарского отряда, с такой легкостью разбитого этим чародеем, Хэст оскорбился бы, но он был… Даже тут, у дороги, было слышно, как орали наверху ослепленные стражники, и поэтому он обижаться не стал.

— Ну что же ты, пошли… — повторил Мартин нетерпеливо.

— Меня зовут Хэст Маввей Керрольд, — твердо, но довольно миролюбиво сказал рыцарь. — А на собачьи клички я не откликаюсь…

ЧАСТЬ 4

Приключение закончилось. Теперь оставалось буднично пробраться к реке, а там…

Обещанные Мартином три километра до реки они пробежали за сорок минут.

Штурмана гнала вперед и земля, что с каждым шагом наклонялась все больше, превращая шаг в бег и страх… Нет, не страх. Он пока не мог подобрать названия этому чувству, что поселилось в нем. Больше это было похоже на стыд, смешанный с горечью невозвратимой потери. Он понимал, что там, наверху, перешел какой-то рубеж, и при этом понимал, что иного выхода у него не было.

Правда, понимание этого ничуть не умаляло нового странного чувства.

Ветка, вылетевшая из темноты, с размаху хлестанула Сергея по ногам. Мартин очнулся от мыслей. Жизнь напоминала, что он выбрал для копания в душе не самое лучшее время. В эти минуты только в его руках лежали нити жизней экипажа и пассажиров «Новгорода», и эти жизни могли оказаться платой за его спокойную совесть. Но сам он считал такую плату слишком большой. С каждым шагом спуск делался все более и более пологим. Деревья становились ниже, появились кусты, продираясь сквозь которые Хэст расцарапал лицо, а потом земля резко ушла вниз.

Под ногами зашелестела трава, потянуло сыростью. Ноги на крутизне соскальзывали с сочным хрустом лопались в темноте какие-то водянистые стебли. Несколько раз Мартин чуть не упал, чудом удержав равновесие, но через минуту стало легче — трава, по которой они спускались с откоса, сменилась песком, а песок — водой. В темноте люди не заметили, как очутились в реке. Ничего не видя от кругов, мелькавших перед глазами, Мартин сделал еще один шаг и погрузился в воду до колен. Река забурлила, обтекая ноги, холод иголками заколол ступни.

— Все, — сипло выдохнул штурман. — Встали. Мочи моей больше нет…

Усталость и боль отодвинули назад мысли, рождаемые неспокойной совестью. Как спасение он вспомнил фразу, из давным-давно прочитанной древней книги: «Я подумаю об этом завтра…»

— Завтра, — повторил он шепотом. — Я подумаю об этом завтра!

Как мог аккуратно он положил Сергея на песок. Тот лежал недвижимый, словно неодушевленный предмет, безучастный к неудобствам и темноте. Штурман машинально потрепал его по плечу.

В потасовке Мартину досталось куда как меньше, но он чувствовал себя еще живым только потому, что все болело.

«Неудачная посадка плюс удачная потасовка», — подумал он, слегка завидуя ечувствительности Сергея. А у него кровь гулко била в ушах, пульсирующим обручем сжимая горло. Ныла подвернутая нога. Плечо, на котором он тащил инженера, затекло и на каждое движение отзывалось в нем колючими мурашками.

Маввей вряд ли чувствовал себя лучше, но не сел. Остался стоять.

— Они вернутся, — сказал он, отдышавшись немного. — Ты не знаешь Трульда. Он очень упорный человек. Мартин не ответил. Мысли его занимал совсем не Трульд.

Из-под полуприкрытых век он смотрел на туземца, прикидывая, чего от него можно ждать теперь, когда вместе с силой они показали свою слабость.

Тот стоял лицом к берегу, спокойно поглядывая, не мелькнет ли на фоне беспросветного неба крадущаяся фигура.

— Твое колдовство только ослепило их, но эти тараканы на удивление живучи… Проморгаются, и тогда…

Мартин молчал. Не понимая его молчания и желая, чтобы господин благородный Штурман ясно понял, чем может обернуться для них промедление, он сказал, что думал:

— Они вернутся, и тогда тебе придется убить их всех.

«Конечно, ты прав, — подумал Мартин, пытаясь кратковременным расслаблением восстановить силы. — Теперь-то уж они от нас не отстанут. Нужно будет либо убегать, либо драться. Только что при таком раскладе делать с тобой?»

Все теперь было по-другому. Из незаметных путников, бредущих тихонько по своей надобности, они превратились в дичь. Причем настолько лакомую, что ради нее можно было пожертвовать столькими людьми. Мартин не испытывал иллюзий насчет того, по чьи души явилось давешнее воинство. Маввея гонял десяток всадников. Гонял честно, безо всяких ухищрений вроде засад. А то, что произошло наверху, — это уже была спланированная военная операция.

«Захоти Маввей сдаться там, наверху, может, его теперь и в плен бы не взяли, — подумал он, глядя на спутника. — Интересно, понимает ли он это или нет?»

Он усмехнулся, хотя поводов для радости у него не было никаких.

Девять человек и Мак-Кафли, незримо стоявшие за спиной, усложняли простую на первый взгляд картину. Дело шло не только о жизни его и Сергея. От его поступков зависела судьба всех остальных. Сейчас, наспех, из подручных средств он должен будет выстроить систему безопасности. Любой элемент неизбежно либо усилит ее, либо станет причиной их гибели.

На себя и Сергея он мог положиться, но туземец оставался величиной неизвестной. Пока у них совпадал маршрут путешествия, но не цели…

Сверху донесся свист и хлопанье крыльев. Хэст настороженно наклонился вперед. В руке его очутился кинжал. Сегодняшний день научил Мартина многому. Он с одобрением подумал, что держит его рыцарь правильно — прикрыв рукой, чтобы не блестел.

«Интересно, а какие, собственно, у него планы? — подумал Мартин. — Что мешает ему ткнуть меня этой железкой и скрыться?»

Несколько мгновений они прислушивались, но шум не повторился. Тихонько звякнув металлом, рыцарь убрал кинжал в ножны.

— Надо идти. Если ты не в силах нести господина благородного Инженера, то это сделаю я…

Мартин не стал отвечать. Только помахал рукой, словно говоря, что пока никуда идти не нужно. Хотя темнота надежно скрывала все вокруг, он слышал тяжелое дыхание спутника. Он и сам дышал так, словно лохмотья легких хлестали по ребрам, с сипом и свистом. Из аптечки на поясе он достал тонизирующие таблетки. Коснувшись ладони Хэста, он вложил в нее пару таблеток:

— Съешьте это.

— Зачем?

Мартин не ответил. Тогда Хэст спросил его, но уже другим, изменившимся голосом:

— Надеюсь, что ты не решил от отчаяния свести счеты с жизнью? Наши дела не так плохи, как это может показаться с первого взгляда.

Мартин не понял, шутка это или нет, но на всякий случай сказал:

— Не шутите так. Съешьте это, и у вас прибавится сил.

— Колдовство? — насторожился Хэст. Рука его дрогнула, напряглась в ожидании ответа.

— Это доброе колдовство, — успокоил его Мартин. — Такое же доброе, как и в куске мяса. Против мяса вы ничего не имеете?

Хэст тихонько и с удовольствием рассмеялся, получив очередное подтверждение своим мыслям. «Конечно же колдуны… А кто же еще?» Штурман же понял его так: дикарь уже пришел в себя и все ему было нипочем.

— Если оно в чужой тарелке, да еще и с подливкой… Мартин сгл.отнул слюну. Кусок мяса, как бы ни был он желанен, Мартина ждет не скоро. Но поделать было ничего нельзя. Нужно было идти, а перед этим разобраться с попутчиком.

— Присядьте, господин Маввей. В ногах правды нет…

— А где она есть? — вздохнул Маввей, но присел на корточки, словно ждал этого приглашения.

Мартин немного помолчал, собираясь с мыслями, но те были какими-то куцыми.

— Последнее время жизнь к нам немилосердна, — глубокомысленно начал Мартин, но он не успел развить эту идею, как темнота голосом Хэста не согласилась с ним.

— Нет, ты не прав. Она немилосердна к тем, кого ты сразил своим колдовским оружием, а нам везет. Смелым и сильным всегда везет.

Разговор поворачивал куда-то не туда. Постанывая сквозь зубы, Мартин уселся на песок.

— Как бы то ни было, мы, к сожалению, не ушли от погони. Не пройдет и часа, как хозяин этих головорезов будет знать, где мы находимся. У вас, верно, в ходу птичья почта или световая сигнализация?

— Увы, — согласился Хэст, — все это у нас есть. И даже более того. Всезнающий…

— Ну, вот видите… — перебил его Мартин. — Положение наше таково, что я хочу внести ясность в наши планы. Вы, наверное, уже поняли, что все это предпринято не ради вас. Мы становимся опасными спутниками.

Даже в темноте Мартин почувствовал, как потяжелел взгляд Хэста. Он смешался, махнул рукой и рубанул напрямик:

— Наши дороги не связаны… Вы вольны выбирать сами свой путь…

Хэст с натугой задышал, и Мартин запоздало испугался: «Неужели таблетки?». Он ни о чем спросить не успел.

Хэст перебил его:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. — Рука его сжала плечо Мартина. — И послушай, что скажу я. Если б на твоем месте был бы кто-нибудь другой, я зарубил бы его.

Сказано это было не сгоряча. Мартин повидал жизнь и мог отличать эмоции от взвешенного решения. Он осекся и пробормотал:

— Так уж сразу…

— Никто не может предложить мне бесчестья!

Фраза упала тяжело, словно каменная плита, безо всяких там легкомысленных перекатываний — плоско и прочно. Мартин помолчал, глядя снизу вверх на поднявшегося на ноги Хэста. Он не видел, чтобы тот был как-то особенно возбужден или рассержен, но все-таки… Кто их знает, эти местные нравы… От его слов веяло средневековой романтикой. Ему стало не по себе от возвышенности чувств, и он спросил:

— А почему ты сделал для меня исключение?

— Ты великий воин и великий колдун!

Хотя переводчик и не должен был передавать интонации, но в голосе Хэста Мартин и так почувствовал уважение, которое тот испытывал к нему.

— Я дворянин, — на всякий случай напомнил Мартин, — как и ты.

— Наверное, ваши дворяне другие.

Мартин был рад, что рыцарь не видит его лица.

— И все-таки почему?

— Вы спасли мою жизнь. Я спасу вашу.

В словах Хэста была уверенность, озадачившая Мартина.

— Вы думаете, что мы будем нуждаться в этом?

— Я же говорил: Трульд настойчив. Ты знаешь его девиз?

Штурман пожал плечами, но, сообразив, что в темноте этого не видно, раздраженно ответил:

— Откуда? Но сейчас, верно, вы заполните этот пробел в моем образовании,

— «Я сюда пришел, я тут и останусь!» Кроме того, дворяне ведь должны помогать друг другу, не правда-ли? Мартин не ответил. Где-то впереди гулко хлюпнуло, словно с высоты в воду упало что-то тяжелое. Звук мог означать опасность. Если они хотели выжить и дойти до конца, то должны были считаться с такой возможностью. Порыв ветра вернул Мартина к реальности. Он обнаружил, что уже стоит, как и Маввей, с разрядником, направленным в сторону реки.

— Кажется, мы договорились? — спросил Маввей. Меч его бесшумно скользнул в ножны.

— До чего?

Мартин все еще вслушивался в отголоски звука и вопроса не понял.

— Я беру вас под свое покровительство…

Штурман, не столько слушая Хэста, сколько прислушиваясь к шуму вокруг, неловко повернулся, и туземец, посчитав это за возражение, быстро добавил:

— Клятвы вассала не требую…

Мартин не оценил намерений Хэста. Было не до того.

Напрягая слух, он пытался определить среди ночных шумов опасность. Хэст, привлекая внимание к себе, тронул его за плечо:

— Это не страшно. Это водяной русалок кроет. Ты лягушек слушай. Если заквакают, то опасности рядом нет.

Через несколько мгновений, подтверждая, что меч был убран не зря, квакнула одна, пробуя голос, потом другая… Вскоре воздух вокруг них наполнился басовитым рокотом, напоминающим приглушенный звук работающего мотора. Ночь висела гулкая как колокол, и лягушачий рокот бился в берегах реки, словно морской прибой.

— Водяной? — переспросил Мартин, возвращаясь в реальный мир. — Русалок?

Кто бы там ни был в этой реке, но им нужно было решать свои задачи. Нужно было принять решение и уходить. Вдвоем или втроем.

Он посмотрел на Сергея, беспомощно лежащего у его ног… Туземец словно почувствовал, что Мартин задумался о чем-то важном, и подался вперед, положив руку на кинжал. «Одного его поймают скорее, чем с нами, — подумал Мартин. — Кто его знает, что он о нас там расскажет при здешних методах допроса? Тут хоть перед глазами… Да и местность знает…»

Приняв решение, он сунул руку в НАЗ. Маввей напрягся, но господин благородный Штурман вынул из своего чудного мешка мягкий обруч. Точно такой же, какой был у него самого на голове.

— Наденьте это… Мало ли что…

Сверток упал на воду, оборвав лягушачий концерт. На глазах у Хэста, который старался ничему не удивляться, из бесформенного комка сама собой появилась лодка. Не такая, конечно, к каким он привык и с каких его озерные крестьяне ловили рыбу, но все-таки лодка.

— Прошу…

Теперь голос колдуна звучал, казалось, в самом мозгу, и Хэст, не дрогнув, одной ногой ступил на творение господина благородного Штурмана. Судя по тому, как ее болтало на мелкой волне, тот сделал ее из чего-то легкого вроде кожи, однако, надавив, он ощутил под ногой твердость металла.

Страха у него не было. Он чувствовал, что волшебство окружает его со всех сторон и сам он становится частью этого нового для себя волшебного мира. Мартин протянул ему Сергея. Хэст принял тело и, как мог, аккуратно положил на дно.

«Путешественники… Дворяне… Колдуны! — подумал он. — У Трульда один, а вот у меня целых двое…»

Течение подхватило лодку по-кошачьи мягко. Вода незаметно оттаскивала их от берега пусть опасного, но вполне предсказуемого, к избавлению от старых, а возможно, и к новым опасностям.

Мартин не сел к водометам, положившись на течение. Он понимал, что в ближайшее время вопрос, куда они плывут, станет неглавным. Главным будет вопрос — откуда. Он вспомнил оскаленные морды первого ряда конницы, зыбкий блеск на кирасах всадников и зябко поежился. Ему захотелось оправдаться если не перед Хэс-том, то хотя бы перед самим собой.

— Что было бы, если б они взяли нас?

Что-то в голосе выдало его. Жалость проскользнула, что ли, или сожаление…

— Не жалей их, господин благородный Штурман, — снисходительно ответил Хэст. — Точно сказать не берусь, но явно хуже, чем сейчас.

Мартин не ответил. Приняв молчание за сомнение, Хэст продолжил:

— Сперва, наверное, к Трульду на разговор. Потом пытка… Потом опять дознание. Он разговорчивый, собака.

Мартин прижался лбом к стволу разрядника — пытка, дознание… Невообразимой древностью, трухой времен веяло от всех этих слов. Застенок. Брызги крови и грязь на стенах. Бывшие не более чем абстракцией слова, никак не могущие относиться к нему, штурману звездного флота, все-таки стали явью. Для него. Для Сергея. Как были они явью для всех других в этом мире, включая Хэста Маввея Керрольда, владельца замка Керрольд.

«А может быть, все же можно было бы объяснить? Договориться с ними?»

Видя задумчивость чародея, Хэст спохватился, что не совсем точно обрисовал ситуацию:

— Сперва-то, конечно, с нами дружинники его потешатся, а уж потом…

— Как это? — пришел в себя Мартин. От слов Хэста по спине проскользнул холодок. — Как это? Как это — потешатся?

Хэст усмехнулся почти весело:

— Да уж как водится… Чтоб сговорчивыми были… Есть у него там, я слышал, несколько типов с противоестественными наклонностями.

Мартин мысленно содрогнулся.

«Значит, я действовал правильно! — подумал он. — Конечно, можно было бы пройти через все это и остаться живым, но на все на это потребовалось бы время, а ребята в анабиозе… Значит, все верно! Значит, по-другому было нельзя».

Он хотел убедить себя в том, что выбора у него не было, что совершенное им было единственно правильно.

— А потом, может, и до Всезнающего дело дойдет… Небо на горизонте посветлело. Там обозначились горы. Мартин увидел, как лицо Хэста приняло мечтательное выражение. Он явно знал, о чем говорил. По уверенности в голосе рыцаря Мартин догадался, что знает он все это не понаслышке. Попади они в руки к нему — у него все было бы точно так же. Ну, может быть, только без Всезнающего. А он вроде был не самым скверным пунктом программы. Не желая слушать подробности того, что случилось бы с ними, не пусти он в ход разрядник, Мартин поспешил перевести разговор на другое:

— А кто это такой — Всевидящий? Вы уже столько говорите о нем. Кто он?

— Всезнающий, — поправил туземец с уважением и замолчал. Это явно не было риторическим приемом, чтобы привлечь внимание к рассказу. Похоже, что этот самый Всезнающий был в этом мире величиной настолько большой, может быть, даже непостижимой, что обычными словами его описать было невозможно.

— Что — Всезнающий?

Он задумался, собирая слова в горсть.

— Другого такого нигде нет. Даже у вас, — помолчав, ответил он. — У вас там, за морем, много чего есть, но второго такого, как Всезнающий, наверняка и у вас нет…

В его тоне странным образом смешались горечь, зависть и гордость. Мартин, удивившись слегка такому проявлению патриотизма, не стал убеждать его, что у них есть много чего такого, о чем Маввей и не подозревает, и только кивнул головой, предлагая продолжать.

— Я его не видел. Трульд хоть и сволочь, но не ДУрак. Он его никому не показывает, но знаю, что появился он у брайхкамера года четыре назад. И с тех пор не стало тайн, в которые Трульд не мог бы проникнуть.

— То есть?

— То и есть. С помощью Всезнающего все тайны, интересующие Трульда, выплывают наружу быстрее дохлой рыбы. Колдовство, конечно, — со знанием дела сказал Хэст.

Мартин не знал, что ему делать — смеяться или просвещать дикого человека.

— Шпионы у него повсюду, что ли? — на всякий случай спросил он.

— Шпионы, — презрительно хмыкнул Хэст, — Зачем ему шпионы при Всезнающем-то? Сам подумай. Мартин подумал:

— А что он еще может? Ну, кроме тайн…

Скрипнуло железо. Плечи Маввея поднялись и опустились.

— Не знаю. Даже если б он больше ничего не умел, то и этого было бы достаточно.

С завистью человека, никогда не обладавшего ничем удивительно ценным, но не потерявшего еще надежды на это, он восторженно брякнул:

— Да такого человека иметь — это вроде как в темноте с фонарем ходить или из-за угла подглядывать!

От этих рассуждений Мартин почувствовал себя несколько раздраженно. Ощущение было такое, словно при нем кто-то начал доказывать, что земля плоская. Возражения толпились на языке, стремясь сорваться с него в ночной воздух. Но и Хэст разошелся:

— Взять вот хоть нынешний случай. Он ведь Проникателей прямо на Конюшенную башню вывел. И как раз в тот момент, когда там была Мэй.

— Мало ли… Случай, шпионы. Вы же вроде говорили, что повесили одного?

— Повесил, — подтвердил Хэст, — а сейчас? Как он догадался, что мы именно тут пойдем?

Мартин не ответил. Для него это был не самый главный вопрос. А Хэст извергал все новые и новые факты на голову штурмана.

— В прошлом году на императорской охоте, куда его пригласили по заведенному порядку, чтобы обезглавить, именно он разоблачил замысел альригийцев и со своими четырьмя телохранителями спас Императора..: А охота без загонщиков, когда он сам всю охоту на зверя выводил? И ведь не раз и не два… А когда Ментрель пропал, кто его нашел? А-а-а!!! Да мало ли еще чего было…

Мартин захотел рассказать Маввею про живущего за морем монаха, брата Оккама, и его бритву, подумал, как дико все это будет смотреться со стороны — спор о возможности полета на метле, где оппонентом штурману космофлота будет туземный дворянин, а сам спор велся посреди ночной реки, несущей лодку неизвестно куда.

«Как это — неизвестно куда, — дернулся Мартин. — Мост! Где-то тут должен быть мост и караул».

Он вскочил, чуть не опрокинув лодку.

— Мост, — сказал он свистящим шепотом. — Послушайте, Маввей, где-то тут должен быть мост. Мы же все его видели…

Хэст, сохраняя спокойствие, переспросил:

— Мост? Зачем он вам? На ту сторону хотите? Мартин торопливо щупал Сергея, отыскивая закатившийся куда-то разрядник.

— Какой на ту сторону! Там ведь наверняка засада! Хэст, словно наслаждаясь остротой момента, медленно лег, забросив руки за голову.

— Конечно.

Он не напоказ зевнул, сверкнув белыми, как у зверя, зубами. Несколько мгновений неудобно лежал, потом зачерпнул воды, брызнул в лицо.

— Да не волнуйся. Если мы с полурыцарями справились, то уж таможенную стражу пройдем и не заметим.

Сергей пришел в себя и быстро покрутил головой, оглядывая окрестности.

— Кто здесь? Где мы?

Штурман наклонился, помогая ему сесть. Он знал, что оцепенение от парализующего удара проходит резко — раз и включился.

— Мы в лодке. На реке. Плывем.

Инженер поперхнулся, выбирая самый главный из вопросов, вертевшийся у него на языке.

— Ты не сказал ничего такого, чего я уже б не знал, — прохрипел он. Кряхтя, Сергей поднялся, стряхивая с себя травинки. Он глотнул, покривился от боли, помассировал горло. — Похоже, я пропустил что-то очень интересное?

Хотя это и было вопросом, звучала фраза как утверждение.

— Да. Было нападение. Тебя пытались захватить. А мы тебя отбили.

Как только что Хэст, Сергей макнул руку в воду и вытер лицо.

— И куда мы теперь? Самое время, по-моему, узнать об этом.

— Вниз по течению, — совершенно серьезно сказал Мартин.

Инженер подождал немного, ожидая, что штурман выскажется подробнее, но тот молчал.

— И это все, что ты можешь мне сказать? — изумленный названным маршрутом, воскликнул инженер.

— Не следует забывать, — сказал Мартин, поднимая палец, — что, во-первых, мы плывем не «куда», а «откуда». А во-вторых, выбор был невелик. Лошадей не было. Можно было либо плыть, либо топиться. Мы подумали и выбрали первое.

— Наверняка этот выход предложил наш благородный друг, а ты только согласился с ним, — проворчал Сергей. Надеясь, что хоть тот ему скажет что-нибудь другое, он повернулся к рыцарю. Безмятежный взгляд, которым тот встретил его, несколько успокоил инженера. Так мог смотреть только человек, твердо знающий, что нужно делать. — Может быть, тогда ты скажешь, куда мы плывем?

— Река течет рядом с горами. Это не совсем в ту сторону, куда бы нам всем хотелось, но, как верно сказал господин Штурман, выбирать не приходилось.

Считая, что его разыгрывают, Сергей сердито прищурился:

— Теперь я знаю, куда течет река. А мне бы хотелось знать, куда плывем мы. Может быть, лучше вылезти на берег и…

Он рукой показал, как будет ползком пробираться от куста к кусту.

— Если тебе не терпится подраться, то для этого нет никакой необходимости выходить на берег, — заметил Мартин. — Скоро будет мост, а там наверняка тоже есть люди, которым этого хочется не меньше, чем тебе.

— Да что вы привязались к этому мосту? — раздражаясь, спросил Хэст. — Не бойтесь, не проедем. Даже если в полной темноте. По запаху определим…

Луна к этому времени миновала вершины деревьев и теперь заливала окрестности мягким розоватым светом. Небо было чистым, только на горизонте угадывались тучи, Видно их не было, но они загораживали звезды и тем выдавали себя.

— В такую ночь только астрономией заниматься, — пробормотал Мартин, понимая, что полнолуние для сегодняшней ночи это худшее, что могло им достаться.

— Это еще что такое — «астрономия»?

— Наука.

— Наука?

— Одна из частей нашего колдовства. Она связана со звездами. Наши дворяне научились летать от звезды к звезде. Штурман умолк, ожидая восторженной реакции дикого человека, но просчитался.

— А-а-а, — равнодушно отозвался Хэст, — охота вам…

Инженер и штурман переглянулись. У обоих губы кривила усмешка.

Река сделала плавный поворот, и они наконец увидели темную тень, перегородившую реку. Сергей развернул локатор.

— Восемьсот метров.

Сидя в темноте и неведении, Мартин представил его себе таким же, каким мосты рисовали на старинных картинах, — изящно изогнутым каменным горбиком, с перильцами и фонарями на каждом конце, с барышнями под кружевными зонтиками, но едва он посмотрел в бинокль, как понял, что во всем, кроме фонарей, ошибся. Фонари были. А вот сам мостик был, во-первых, деревянным, а во-вторых, без этой легкомысленной воздушности, какую ему придало его воображение. Он оказался таким же солидным и основательным, как все здешние творения человеческого разума — солидная, жмущаяся к поверхности реки конструкция высотой метра четыре. Барышень с зонтиками там тоже не было, но в том месте, где они могли быть, наблюдалась суета, словно в разворошенном муравейнике. Похоже это было на то, как если бы каждый муравей взвалил себе на спину по светлячку и бегал с ним с берега на берег. Сергей злорадно заметил:

— Всполошились. Припекло гадов. Хэст усмехнулся. Благодарение Кархе, хоть кто-то думает тут так же, как и он.

— Они нас видят? — спросил господин благородный Инженер.

Вопрос был глуп, но чего еще можно было ожидать от этого бестолкового чародея. Охотник Герп не пожалел дров для небесного костра в эту ночь, и Мульп теперь сиял, затмевая самые яркие звезды.

— Раз мы их видим, то и они нас тоже.

Схватка была неминуема. Готовясь к ней, Хэст обежал взором окрестности, стараясь не пропустить ни одного даже самого маленького шанса, чтобы суметь обратить его в победу.

Правый берег ощетинился деревьями. Их листья матово блестели, сбрасывая в реку потоки небесного света. Пологий левый берег был безлесен, но взгляд, не успев улететь далеко, упирался в горы. Видимость была не хуже, чем днем. Он поискал облака — любое из них было их союзником, но нет, слишком далеко. Было бы чудом, если бы они успели закрыть Мульп к тому времени, когда лодка подойдет к мосту на расстояние полета стрелы. Оставалось только мужественно принять и эту опасность… Хотя… Он обернулся к чародеям.

— Мульп сегодня на стороне Трульда, — заметил он. — Маленькое волшебство нам сейчас совсем не помешало бы. Может, занавесите его чем-нибудь, господа чародеи?

Он внимательно посмотрел на колдунов, сжимающих в руках свое колдовское оружие.

— Что ж мы тебе, волшебники, что ли? — обиженно отозвался штурман.

А Сергей вопроса вообще не услышал.

— Пятьсот метров, — сказал он.

Отложив локатору инженер в бинокль рассматривал мост с таким интересом, словно ему предстояло не проплыть под ним, а взять приступом. Суета на мосту ему не понравилась. Сколь ни мал был его боевой опыт, но он уже подсказал ему, что их истыкают стрелами еще на подходе к мосту.

— Я ставлю на боевой, — мрачно сказал он.

Слова инженера отозвались в голове Мартина запахом горелого мяса. Он вспомнил сладковатый запах гари над остатками рыцарского отряда, и его замутило.

«Нет, — подумал он, глядя на головы лучников над перилами наезжающего на него моста и представляя, как половинки их с веселым бульканьем будут тонуть в воде. — Я не смогу их убить».

Берега тут сходились, и течение потащило лодку быстрее.

— Четыреста метров.

— Убивать людей страшно, — сказал он медленно. — Подожди. Я попробую достать их парализующим.

— А если не достанешь?

— Тогда ты… — Он не договорил. Впереди булькнуло.

Шальная стрела ушла в воду.

— Я попробую без крови…

— Не получится, — спокойно сказал Хэст, — но если хотите попробовать…

Мартин прикинул расстояние. Далековато… Правда, выход был. Поставив парализатор на полную мощность, он выстрелил в реку. Отброшенный гладкой поверхностью, разряд ушел в небо.

— Мимо!

Еще несколько стрел вспороли воду рядом с лодкой.

— Еще раз, — скомандовал Сергей, наблюдавший за мостом в бинокль. — Еще один раз.

Бинокль он держал одной рукой, другой сжимал разрядник, готовый подрезать мост. Второй выстрел оказался удачнее. В бинокль Сергей успел увидеть, как, роняя луки, мостовая стража разлеглась около перил.

— Попал!

Свет вокруг них начал рывками меркнуть. Маввей поднял голову. Черная клокастая туча закрывала Мульп.

— Отлично сработано, господа чародеи, — похвалил он их, вытягивая оружие. — Вовремя.

Он помахал мечом, приноравливаясь к шаткой посудине. Лодка колыхнулась. Сергей посмотрел на Маввея, на меч.

— Это еще зачем? — сердясь, спросил он. — Убери. Это нам не понадобится. Еще зарубишь кого-нибудь не того…

— Понадобится! — убежденно сказал Хэст. — Еще как понадобится…

Не желая терять времени на спор, Сергей быстро согласился:

— Черт с тобой. Но рубить будешь только тех, кто будет тебе на голову прыгать.

Хэст пожал плечами — чудные они все-таки…

— До тех, кто наверху, мне вообще дела нет. Тут внизу других хватает…

Лодку подносило к мосту все ближе и ближе. Темнота под ним хлюпала мелкими волнами. Временами там что-то колыхалось. Казалось, мост перебирал опорами, словно ногами.

Порыв ветра из-под него хлестанул людей, словно ударил тухлой рыбой. Тугой волной вонь накатилась на лодку, но не миновала их,-а осталась, зацепившись за носы путешественников.

— Откуда вонь? — не людским от зажатого пальцами носа спросил Сергей.

— От повешенных. Это повешенные смердят, — отозвался Хэст. — У таможенной стражи обычай — воров да контрабандистов на мостах развешивать. В назидание, так сказать. Да вон они!

Глаза Хэста не подвели. Из темноты качающейся шеренгой на них надвигались повешенные.

Они не могли увидеть их раньше — мостовые фонари светили скупо, и только изредка, когда тела казненных раскачивал ветер, они выглядывали на лунный свет. Сергей почувствовал, как поры на спине открываются, и она покрывается холодным липким потом.

Фигуры висели, перегораживая реку с берега до берега вроде не очень частого, но и не такого уж редкого забора. К счастью, темнота под мостом не позволяла увидеть всего, но того, что они видели, хватало. Повешенные висели уже давно. Кое на ком одежды уже не было. Истлевшие лохмотья свалились в реку, и кости, освобожденные рыбами от мяса, белели в черной воде.

Отвращение на лице инженера было столь явным, что Хэст понял: повешенные пугают господина благородного Инженера больше лучников.

Отбросив веселый лунный зайчик, меч перерубил две веревки. Два тела нырнули в воду и отправились вдоль по реке. Нос лодки вошел в образовавшийся промежуток. Брызги чистой речной воды попали на Сергея, и он дернулся как ошпаренный.

— Мертвых не бойся. Живых бойся. Тех, что сверху, — назидательно сказал Хэст, убирая меч.

Несколько мгновений труп плыл рядом. Лохмотья на его груди шевелились, скрывая работу червей, пожирающих гнилое мясо. Борясь с тошнотой, инженер закрыл глаза.

Предостережение Хэста пропало втуне. Живые наверху никак себя не проявляли. Когда лодка вынырнула из-под моста, Мартин сел за водометы, а Сергей опустил уже ненужный разрядник.

Оглядываясь на качающиеся в темноте тела, он спросил Хэста:

— За что их?

— За контрабанду.

Сергей долго молчал, вспоминая, что может значить это слово, а потом все-таки спросил:

— А что это?

Брови Хэста озадаченно сдвинулись, а потом полезли вверх.

— Откуда вы только взялись такие? Что ж у вас там за страна?

Поняв, что оплошал, Сергей ответил, как учил Мартин:

— Из-за моря. У нас там демократическая республика. Колдовская повязка на голове перевела все в точности, и Хэст прикусил язык. Выходило, что они о его мире не знали почти ничего. Но ведь и он об их мире знал не больше. Наверняка он мог быть только уверен, что у них общая цель. Замок Трульда.

— Наверное, у вас за морем есть много чего удивительного. У вас там, наверное, есть все, кроме Трульда.

— Да, трулвды у нас там в диковинку, — согласился Мартин, радуясь, что разговор повернулся к местным проблемам. Но рано он радовался.

— Интересно, а зачем он вам? Мартин поскучнел лицом:

— Зачем вам это знать? У вас хватает своих неприятностей, зачем вам наши?

Впереди по курсу замаячило темное пятно. Хэст вынул меч, но, против обыкновения, не стал размахивать им, а только опустил в воду, на манер руля. Описав широкий полукруг, лодка обогнула камышовый островок, выросший на отмели.

— Мы идем вместе. Нас уже дважды чуть не убили. Если у людей общая смерть, то, наверное, должна быть общая жизнь?

— Да вы философ!

— Я не знаю, что такое философ, — ответил Хэст. — Я просто знаю жизнь.

— Это примерно одно и то же,

— Наши цели схожи, — ответил с кормы Сергей. — Ты спасаешь сестру. Мы — близких нам людей…

Хэст недоверчиво покачал головой. Он не понимал — глупость это или наивность? Спросить напрямую не решился, но мнение свое высказал:

— Неужели после того, что было, вы рассчитываете найти у Трульда помощь?

— Мы ведь уже говорили вам, Хэст, что нам нужен не Трульд, а его замок, да и то как ориентир.

— Нам не Трульд нужен, — объяснил за него Сергей. — Рядом с замком есть место, в котором хранится одна очень нужная нам вещь. Мы должны достать ее-и все…

Маввей с разоблачительной хитрецой в глазах смотрел то на одного, то на другого и, деликатно понизив голос, доверительно спросил:

— Сокровища или заколдованная принцесса? От неожиданности Мартин чуть было не сказал правду, что в анабиозе лежит девять человек биологов и механиков, но сдержался, не желая ни врать, ни одаривать туземца сведениями, совершенно тому ненужными. Вместо ответа он просто отвел глаза. Проницательный Хэст все понял правильно.

— Странно, — сказал он после продолжительного молчания. — А я всегда считал эти россказни про заколдованных принцесс за сказки… Надо же, не врут, оказывается, сказители!

Мысль отнесла его на шесть лет назад, в Саар. Перед глазами как в живую встали развалины замка небесных колдунов… Тогда все кончилось плохо. — Зря вы туда… Нет там ничего хорошего.

Мартин покраснел, чувствуя себя так, словно обманул ребенка.

— По большей части это, конечно, вранье, но у нас случай особый.

Осторожно выбирая слова, чтобы Хэст, не дай бог, не почувствовал себя виноватым в их несчастьях, он сказал:

— Мы рассчитывали тихонько добраться до места, но встретили вас…

Ни капли не смутившись, Хэст ответил:

— Да. Это вам повезло. Уж я-то вас выведу, куда нужно.

Туча, так кстати наколдованная чародеями, непотребно разрослась, заполняя собой небо и звезды. Сверху закапало.

«Меры не знают», — подумал Хэст, но смолчал. Нравится им дождь — пусть будет дождь. Это даже к лучшему. Искать в такую погоду их будут со значительно меньшим рвением.

Дождь начался внезапно. Заряд ветра с водой хлестанул по реке, вспенивая неспокойную гладь, и через миг берега, занавешенные дождем, пропали из виду. Можно было только догадываться о том, что там сейчас творилось. Ночь и непогода черным пузырем окружили лодку, скрывая ее от недоброжелателей, но и не давая им самим что-либо увидеть. Хотя и не будь там дождя, смотреть там все равно было не на что — сразу за мостом начинался Дур-банский лес. Где он заканчивался, не знал никто, кроме, может быть, дикарей, еще бродивших где-то в его дебрях.

Борясь с непогодой, люди старательно вычерпывали воду из лодки, но, как они ни старались, стихия потихоньку брала верх.

Сергей устало разогнулся.

— Давайте к берегу, — предложил он, — а то утонем. Пыхтевший рядом Мартин откликнулся:

— Потей. Ты на месяц вперед наотдыхался. — Это когда это? — обиделся Сергей меж двумя взмахами. — Когда это

— На дереве. Сперва висел, а потом лежал. Вода добралась ему уже до лодыжек, и он выпрямился.

— Нет. Я серьезно.

Хэст, воспринявший его слова всерьез, сказал:

— Не люблю тонуть. Неблагородная смерть. Ветер злобно взвыл и, перекрутив струи дождя, развернул лодку боком. Обрадованный неожиданной поддержкой, Сергей добавил:

— А если я еще и начну в воде разлагаться…

— Хватит трепаться. Если б ты руками, как языком, работал…

— А тут работай не работай — все едино, — огрызнулся Сергей. — Заливает нас быстрее, чем мы вычерпываем. Природа… А против природы не попрешь.

Препирательства чародеев вывели Маввея из себя. Как воин, он хорошо знал, что такое разномыслие в отряде к добру не приводит, и решил взять тяжесть ответственности на себя.

— Давайте к берегу.

Мартин вопросительно посмотрел на него. Хэст нахмурился, но вовремя вспомнил, что перед ним дворяне. Хоть и странные какие-то.

— Река унесет нас от замка Трульда в глубину леса. Я бы этого не хотел.

— Я бы тоже, — добавил Сергей.

— А погоня? — продолжая вычерпывать воду, спросил господин благородный Штурман.

Хэст не стал объяснять колдунам, что, пока Всезнающий служит Трульду, их местонахождение не останется тайной, а просто поставил их в известность:

— Погоня будет. Утром нас обязательно настигнут, где бы мы ни прятались. Так что поворачивай к берегу, господин Штурман. Лучше уж выспимся перед боем.

— Нас больше, — повеселев, сказал Сергей. — К тому же господин Маввей, как эксперт по здешней обстановке, имеет решающий голос.

Хэст увидел, как на это нахальное утверждение господин Штурман сердито затопал ногами. Опасаясь, как бы колдуны не передрались между собой, он привстал, готовый разнять их, но вместо драки лодка дернулась, поворачивая к берегу. Он качнулся, теряя равновесие, но, поддержанный Сергеем, устоял. — Держитесь, господин Маввей! Сам, однако, своему совету он почему-то следовать не стал. Едва лодка ударилась о берег, он вскочил, но ветер крутанул легкую посудину, и инженер выпал прямо в грязь. Когда он поднялся, Мартин и Хэст расхохотались — инженер представлял собой печальное зрелище. По лицу и одежде текли потоки грязи. Дождь, словно исправляя оплошность человека, попытался отмыть его, но тот не стал дожидаться милостей от природы. С неправдоподобной быстротой он разложил палатку. Из ничего, из темноты и пустоты, так быстро, словно сама земля помогала чародеям, на глазах Хэста вырос шатер.

Рыцарь воспринял его появление как нечто само собой разумеющееся. Малость потеревшись около колдунов, он уже понимал, что бродячие дворяне-чародеи привыкли к комфорту и под дождем ночевать не будут. Струи дождя били по плечам и голове, по чародейскому шатру, но Хэст не спешил войти внутрь. Он провел пальцем по угольно-черному полотнищу. Так и есть. Он не ошибся. Какая-то тряпка. Углы благородных губ брезгливо опустились, словно ему предлагали не место ночлега, а похлебку из протухшей конины.

— А у Трульда-то шатер из чистого серебра, — сказал он, имея в виду, что если уж такой негодяй, как брайхкамер, может позволить себе серебряный шатер, то уж чародеям сам Бог велел иметь что-нибудь побогаче.

Сергей изнутри отозвался:

— Бог даст, подружимся, господин Маввей, мы тебе и не такое покажем… Заходи.

Внутри шатра горел свет. Светильник в форме трубки, толщиной с палец, давал неяркий и, что совсем уж удивительно, холодный свет. Господин благородный Штурман коснулся его головой — и ничего. Только темнее стало на мгновение. Господин благородный Инженер по-простецки сидел на полу, обставившись железными горшочками, из которых валил вкусный пар. Глядя, как чародеи управляются с ними, Хэст осторожно попробовал. Он и сам не понимал, чего ждет, но все же немного разочаровался, когда мясо оказалось просто мясом.

— У нас сегодня по-простому, без разносолов, — извинился Сергей, — и без серебряной посуды.

— Ничего, — отозвался Хэст, думая о своем. — Мы в походе. Тут не до наложниц.

В два приема он выпростал банку и теперь вертел ее в руках, не зная, что делать с ней дальше.

— Надо бы подать вам как дорогому гостю на золотой посуде, но сие, к сожалению, невозможно, — сказал Мартин, — по причине отсутствия таковой…

Он взял банку из рук рыцаря. Ладони его сдвинулись, и банка с легким треском сложилась в нетолстую монету.

— Да я, признаться, и не рассчитывал на серебряный рукомойник арташанской работы, — в тон ему ответил Хэст. — Мы в походе, господа, а поход и этикет — вещи, редко уживающиеся вместе без ущерба друг для Друга.

— А мне рукомойник не помешал бы.

Сергей тоже избавился от банки и теперь с удовольствием чесался.

— Я бы и от душа не отказался, Руки так и зудят.

Глядя на измазанного инженера, Мартин совершенно серьезно заметил:

— Вы знаете, господин Маввей, глядя на Сергея, в это трудно поверить, но в число добродетелей наших дворян входит и любовь к чистоте.

У него самого зачесалось запястье. Тем же движением, что и Сергей, он потянулся к нему. Пальцы наткнулись на браслет. Зудело под ним. Как в зеркале, он увидел на лице Сергея свое удивление.

— Вызов! — крикнул он. — Вызов!

Глаза Сергея обрадованно полезли на лоб. Он суетливо замахал руками, отдергивая манжету. Банка полетела в сторону. В нетерпении он вскочил на ноги так быстро, что палатка едва успела поднять потолок.

Мартин первым коснулся браслета, и зуд исчез. В палатку влетел голос капитана Мак-Кафли:

— «Новгород» вызывает дирижабль. «Новгород» вызывает дирижабль.

Хэст Маввей Керрольд, выказывая несолидную поспешность, попытался вскочить, но Сергей удержал его на месте.

— Капитан!!!

— Собственной персоной. — Голос капитана был спокоен, словно и не было для него двух суток неизвестности.

— Где вы?

— Там же, где и был. «Новгород» с места не сдвинулся. А где вы? Что с вами?

Не тратя времени на вопросы к капитану — связь могла оказаться простым капризом здешней атмосферы, — Мартин выложил главное:

— Дирижабля больше нет. Птицы доконали его, но мы километрах в тридцати от склада. За нами погоня. Капитан осторожно спросил:

— А Сергей? Что с ним? Мартин понял вопрос.

— Что с ним сделается? Живой и целый. Капитан облегченно вздохнул:

— Хорошо хоть тут не стреляет, как в последний раз… Сергей набрал в грудь воздуху, чтобы поспорить с капитаном, но Мартин не дал ему сделать этого.

— Скажите, капитан, эта связь надолго? Почему мы вас слышим?

— Потому что я умный и настойчивый, — повеселев, сказал капитан. — Когда вы пропали, я перерыл остатки склада и нашел скаут. Четыре часа назад отправил его к вам. Сейчас мы пока…

Голос его стал тише. Сергей представил, как в искореженной рубке далекого «Новгорода» капитан отклоняется от микрофона и смотрит на экран. На каждом скауте была своя телеустановка.

— Сейчас он над морем. Хорошо, черт побери…

До них долетел звук, словно капитан передернул плечами.

— Что хорошо?

— Хорошо, что нас там нет. Шторм. И тут же без перехода спросил:

— Ты сказал — погоня? Я не ослышался? Мартин посмотрел на Маввея, напряженно вслушивающегося в речь.

— Погоня. Может, окажись мы в море, это было бы лучше.

— Это так серьезно?

— Да. Два часа назад мы еле ушли от них.

— Влипли-таки в историю… — с чувством выдохнул капитан.

Мак-Кафли не сказал ничего больше. И так было ясно, что он имел в виду, а вот Хэст не удержался:

— Что это?

Этому вопросу понадобилось мгновение, чтобы долететь до «Новгорода», и другое мгновение — чтобы вернуться обратно. Чего-чего, а услышать незнакомый голос в этой ситуации капитан никак не рассчитывал. Голос Хэста вывел Мак-Кафли из состояния ступора. Он словно эхо повторил вопрос туземца:

— Что это?

«Не один я такой любопытный», — подумал Сергей, а вслух сказал, обращаясь к Маввею:

— Это наш полезный дух. Он помогает нам советами.

— Это здешний житель, — ответил Мартин для капитана. — Хэст Маввей Керрольд.

Он на мгновение замялся, придумывая, как объяснить его появление капитану и место в их команде. — Проводник.

Рыцарь нахмурился, но возразить не посмел. Каким бы духам ни поклонялись колдуны, это все-таки был Дух — существо высшее. Мак-Кафли замолчал надолго. Мартин со стыдом подумал, что капитан сейчас, возможно, вспоминает их недавнее бахвальство насчет того, чтобы «слетать туда и обратно», про зенитную артиллерию и про все остальное… Он готов был услышать упрек, но капитан, проявив мудрость, сказал совсем другое:

— Проводник… Удивляюсь, как это вы там еще детей себе не завели? Все-таки два дня прошло…

Отвечать на этот вопрос не стал никто. Даже Маввей смолчал.

— Что же это за проводник, раз вас в засаду завел? С кем вы связались?

Капитан не гневался, он недоумевал, но это было еще хуже.

— Все не так просто, — вздохнул Мартин.

— У них тут своя свара, — вмешался Сергей. — Здравствуйте, капитан.

— Здравствуй, Сергей.

— Наш друг благородный Хэст Маввей Керрольд… — Капитан тяжело вздохнул, но Сергей как ни в чем не бывало продолжил: — Три дня назад лишился своего замка, и теперь все его ловят…

— .Его? — воспрянул духом капитан. — Не вас? Настала очередь Сергея тяжело вздохнуть. Это был очень деликатный момент. Поймет ли его капитан? Он выразительно посмотрел на Мартина. Тот погрозил ему кулаком, но ответил:

— Конечно, его, но, наверное, он лучше нас умел прятаться. Искали его, а натыкались все время на нас. Один раз вчера и трижды сегодня. Самое смешное в этом то, что замок нашего друга Маввея захватил тот самый Трульд, к замку которого мы идем…

— Смешное? Да что тут смешного? — переспросил капитан. — Странное у тебя чувство юмора…

Мак-Кафли никогда не стал бы капитаном, если бы принимал желаемое за действительное. Следующий его вопрос говорил о том, что от иллюзий он избавился и принимал жизнь такой, какой она была в действительности…

— Насколько это серьезно?

— Настолько, насколько можно, — честно ответил

Мартин. — Теперь-то уже точно разыскивают не его, а нас. В последний раз мне пришлось пустить в ход боевой луч. Капитан крякнул, и Мартин умолк.

— Где вы сейчас?

— На берегу. Пришлось спешно удирать по реке.

— Как далеко от склада?

— Не знаю. Мы еще не определились, где находимся.

— Планы?

— Дождаться рассвета и идти дальше. Если повезет, завтра будем на месте.

— Это если повезет,-сказал Мак-Кафли.

Он замолчал, и никто из «новгородцев» не решился прервать капитана.

— Если повезет, — повторил Мак-Кафли задумчиво.

После этого он молчал долго.

Потом радиоволна донесла до затерянных в дебрях путешественников резкий щелчок. Сергей понял, что капитан принял какое-то решение — была у него такая привычка после раздумья выбивать из трубки несуществующий пепел.

— Ладно, — наконец сказал капитан. — Отдыхайте. Завтра разберемся, что с вами делать… Утро вечера мудренее…

Капитан ушел из эфира. Вычищая грязь из-под браслета, Сергей повторил;

— Утро вечера мудренее… Живем как в сказке.

— Живем, как можем…

Ночь для людей прошла спокойно. Ни гномы, ни эльфы, ни наемные убийцы не потревожили их сна. Только под утро Мартина и Маввея разбудила палатка, отгонявшая какого-то крупного зверя, пытавшегося не то приблизиться к ней, не то просто пройти мимо.

Маввей, верный своим кровожадным привычкам, попытался было разрезать палатку и выскочить, чтобы подраться. Штурман же, как человек бывалый, повел себя осмотрительнее. Первым делом он поглядел на локатор, настроенный еще вчера на металл, и, не найдя там ничего интересного, улегся досыпать. Глядя на него, успокоился и Маввей, а Сергей — тот так и вовсе не проснулся.

Этим волнения ночи и ограничились. Зато утро преподнесло сюрприз. Да еще какой.

Разбудил их голос капитана:

— Вставайте. Есть новости.

— Как всегда, хорошие?

Сергей зевнул с завыванием, зверски выпячивая челюсть, и, как собака, замотал головой.

Мартин высунул голову из палатки и увидел, как в предрассветной мгле-по поляне крадется туман. Было тихо. Где-то в глубине тумана на мокрую землю падали капли. Ночь еще не прошла, но утро было уже где-то рядом.

По голосу чувствовалось, что Мак-Кафли встревожен.

— Вы даже не представляете насколько. Я сейчас над опушкой. Вы еще спите, а вас тут уже встречают.

Люди переглянулись. Сергей, до конца еще не проснувшийся, представил себе каре почетного караула, красную ковровую дорожку, а в ее конце неведомого Трульда на боевой колеснице. Морда у Трульда была свирепа, изо рта торчали кривые клыки, и походил он от этого на древнее изображение монгольского божества. Он улыбнулся, посмотрел на Мартина, чтобы поделиться своей остроумной интерпретацией, но не посмел.

— Не так давно я уже слышал эту фразу от Сергея, — сказал Мартин, глядя на него сузившимися глазами. — Не скажу, что все, что последовало за ней, доставило мне большое удовольствие…

Несколько мгновений.Сергей вспоминал, когда это он говорил об этом, и наконец вспомнил.

Случилось это, когда на подходе к материку они встретились с летающей геометрией.

— Здорово мы их тогда!

— Они нас тоже, — откликнулся Мартин. — Включи-ка локатор.

На глазах Хэста чародеи повернулись к волшебному зеркалу и несколько мгновений сидели перед ним, а потом господин благородный Инженер затряс руками, будя дух, что обитал внутри. Вокруг вспыхнули огоньки, и Хэст едва удержался, чтобы не сделать охранительный знак.

Зеркало, словно замковое окно, осветилось изнутри. Маввей хотел было отвернуться, чтобы не замарать душу еще больше лицезрением колдовского ритуала, но, вспомнив, что теперь он почти один из них, сдержался, да и любопытство пересилило страх.

— Ничего не видно…

Тут только Сергей понял, что все, кроме него, занимаются делом — Мартин упаковывал НАЗ, а Маввей, похлопывая лезвием кинжала по раскрытой ладони, глядел на экран локатора. Природной сообразительности туземцу хватило, чтобы понять, для чего им служит эта штука, и он уже с самого утра — Сергей прямо ощущал это — глушил в себе недостойное дворянина желание украсть волшебную диковину. Мартин глянул ему через плечо. Поставленный на максимальный обзор локатор пока ничего тревожного не сообщал.

— Я думаю, что в этом случае последствия могут быть еще хуже, особенно если вы не уберетесь с их дороги.

— Выходим, — скомандовал Мартин.

Люди выскочили из палатки, и та стала сворачиваться.

— С чьей дороги? Вы бы рассказали, как все это выглядит.

— Если не поторопитесь, и сами увидите… Вдоль всей дороги, как раз поперек вашего пути цепочка солдат.

— А на лицах у них — самые добрые намерения, — невесело сказал Сергей.

Свернувшись в тугой жгут, палатка лежала посреди квадрата, примятой травы.

— Что там у них на лицах, я не знаю, — уклончиво ответил капитан, — но вот то, что у них в руках, вам точно не понравится…

— И много их?

Мартин вскинул НАЗ на плечи. Разрядник он повесил на шею, но потом передумал и взял в руки.

— Может, проскользнем как-нибудь?

— С вашим-то везением? — совершенно серьезно спросил капитан. — Нет. Не стоит. В цепочке около тысячи человек. А длиной она около четырех километров.

Сергей озадаченно присвистнул:

— Да это не сито, это фильтр… А может быть, тут так охотятся?

Он посмотрел на Маввея, приглашая его принять участие в разговоре.

— А что думает ваш благородный друг? — спросил Мак-Кафли, уловив это замешательство. — Это похоже на охоту?

Благородный Хэст Маввей Керрольд так сразу не ответил. В явном затруднении смотрел он на согнутую в локте говорящую руку господина благородного Штурмана. Со вчерашнего вечера он думал о голосе, что услышал вчера, и не мог решить, как быть дальше.

«Колдовство! — с нарастающим раздражением подумал Маввей. — Опять колдовство! Неужели теперь это будет всегда? И вообще, кто это говорит?»

Пока он видел людей, он мог говорить с ними, но голос без тела… Голос-то мог принадлежать кому угодно, хоть самому дьяволу Пеге.

А может быть, это был вовсе не Пега, а кто-то из Святых Заступников. Среди них вроде были и такие, кто мог становиться невидимым. Точно он не помнил, но что-то такое он определенно слышал от Братьев по Вере. Нужно было спешно разобраться в этом. Почтительность, с которой колдуны обращались к голосу на руке, уже сама по себе внушала уважение. Потом он подумал, что совсем некстати было бы оказаться в одной компании с двумя колдунами и каким-то злым духом, и решил, пока дело как-нибудь само собой не прояснится, считать его духом добрым. Решимости ему придавало и то обстоятельство, что, обращаясь к голосу, они смотрели в небо, а там, за облаками, ничего плохого быть не могло. Так, во всяком случае, учили Братья по Вере.

— С кем имею честь говорить? — наконец спросил он.

Хэст не мог разобраться, что означает хрюканье, донесшееся до него, но «новгородцы» поняли, что капитан развеселился.

— Мое имя Мак-Кафли. Я капитан легкого исследовательского крейсера «Новгород».

Капитан выдал эти сведения автоматически и, только замолкнув, задумался над тем, что сказал. Ему хватило и секунды, чтобы понять, насколько все это понятно туземцу. К счастью, туземец сам знал, что ему нужно.

— Мак-Кафли дворянин, так же как и мы!

— Назовите ваш титул, — потребовал туземец.

— Его титул — Капитан, он самый старший из нас, — быстро сказал Сергей, уже знавший, как должен разговаривать дворянин с дворянином.

Маввей медленно открыл рот.

— Так он живой?

— Живее всех живых, — заверил ошалевшего от сплошного колдовства туземца Сергей. — А иногда даже более живой, чем требуется.

Маввей почти минуту молчал. Никто из землян не решился нарушить его молчание, понимая, что творится в туземной голове.

— А где все остальное? Где тело? — наконец спросил он.

Мак-Кафли снова хрюкнул, но отвечать не спешил.

Пришлось это делать Мартину.

— Сам господин благородный Капитан находится в замке, рядом с заколдованной принцессой, но с помощью особого колдовства он может нас видеть, слышать и посылать к нам свой голос.

Уяснив себе, с кем ему придется иметь дело, Маввей сам задал вопрос:

— Загонщики там есть?

— Как они выглядят?

— Они не выглядят. Они шумят. Не слышно ли вам шума?

— Нет. Идут тихо. Маввею все стало ясно.

— Тогда это не охота. Это облава, господин благородный Капитан.

Для них разницы вообще-то не было никакой. То ли охота, то ли погоня. Ив том и в другом случае нужно будет постараться не встретиться с людьми, идущими им навстречу, и вдобавок увернуться от тех, кто, возможно, подкрадывался к ним сзади.

Сергей мысленно пересчитал победы последних дней — лодку на реке, патруль в лесу, отряд полурыцарей… Они уже дали местным жителям много поводов быть недовольными ими. И стоило ли удивляться, что те решили прекратить эти безобразия.

— Капитан, куда нам?

— На восход.

— А что там?

За Мак-Кафли ответил Хэст:

— Там болото. Начало знаменитой Замской трясины.

— Чем знаменитой?

— Бездонностью своей и тем, что на ее берегу стоит коронное владение Императора.

— Господи! Как звучит-то — «коронное владение»… Что это такое?

— С другой стороны болота, если повезет, мы его и не увидим, стоит императорский драконарий.

Сергей тряхнул головой. Ему показалось, что он ослышался.

— Драконарий — это драконы? Тут что у вас, драконы есть? Прямо в этом болоте?

С каждым следующим вопросом глаза его открывались все шире и шире. К последнему вопросу они стали круглыми, как два циферблата. Маввей кивнул, удивляясь темноте колдунов, а потом, вспомнив об их неосведомленности в здешних делах, снисходительно объяснил:

— Конечно. У Императора чего только нет.

— А кто у вас Император? — поинтересовался Мак-Кафли.

— Мовсей Эмирг, благослови его Карха!

Хэст ждал восторженных славословий, к которым с удовольствием присоединился бы, но вместо этого капитан только сокрушенно поцокал языком:

— Ты смотри, какие кругом перемены… Ну ладно… По-моему, вам пора.

— Куда?

— Именно туда. На открытой местности мне будет легче контролировать ситуацию, да и в болото они вряд ли полезут. Как вы считаете, господин Маввей?

Маввей задрал голову, словно пытаясь отыскать в небе невидимку, и с легким презрением к такому же несведущему в реальной жизни, как и его чародеи, колдуну сказал:

— Полезут. Правда, туда они полезут в самую последнюю очередь. Люди в здравом уме в Замскую трясину предпочитают не попадать.

Быстрым шагом, переходящим в легкую трусцу, путешественники поспешили убраться с прогалины. Хэст, замыкавший цепочку, еще ненадолго задержался на поляне, расправляя траву и возвращая месту ночлега первозданную дикость…

Они бежали молча, успевая на бегу только отмечать, что деревья становятся тоньше, расстояния между ними становятся все больше и больше, а земля набухает тухлой водой.

Едва нога касалась земли, вокруг нее тут же начинала собираться лужа. Ноги людей были уже мокрыми, Хэст начал сдирать с себя доспехи. Со сторонЫ он был похож на крутое яйцо, взявшееся очищать самое себя. Завязав скорлупу в узел, он закинул его за спину и попытался обойти Сергея. Когда они поравнялись, тот спросил:

— Дорогу знаешь?

— Тут нет дороги, — отозвался рыцарь. — Трясина…

— А чего тогда лезешь?

Хэст Маввей Керрольд высокомерно улыбнулся:

— А я счастливый. Мне везет. Если уж я с Конюшенной башни упал и жив остался, значит, пляшет за меня кто-то…

Сергей не понял тонкостей насчет пляски, но рыцаря вперед пропустил.

— А велика ли башня?

Сделав шаг в сторону, он провалился по пояс сквозь толстую с виду моховую подушку.

— С доброе дерево. Пять поверхов. Маввей протянул ему шест, помогая выбраться на мелкое место.

— Чудеса, — нейтрально сказал инженер, выплевывая головастика, заплывшего в рот.

— Это у вас чудеса, а тут чудес нет. Просто мне внизу под спину стог сена подвернулся.

Минут через тридцать мокрая суша как-то незаметно превратилась в жидкую грязь, местами покрытую толстым слоем мха. Идти пришлось не останавливаясь — остановиться означало пойти ко дну. Пока одна нога погружалась вниз, разрывая по пути скользкие корни, нужно было успеть выдернуть вторую и опустить сантиметров на двадцать — тридцать вперед.

Убрав меч за спину, с шестом в руках первым шел Хэст Маввей Керрольд. Налипшие на ногах комья грязи тянули его вниз, а желание дойти до цели — вперед. Равнодействующей этих сил была кривая тропа, отмеченная полосой взбаламученной грязи. Сергей шел следом шагах в четырех, иногда помогая Хэсту, когда тот терял равновесие. Инженеру помогал Мартин, а сам он, замыкая цепочку, мог рассчитывать только на себя. При каждом шаге он раскачивался словно детская игрушка, но умудрялся оставаться на ногах.

Грязь и гниющие остатки болотных растений вскоре облепили их с головы до ног, превратив каждого из людей в ходячий гербарий. Они уже не отряхивались после каждого падения. Поднявшись из грязи, они выплевывали вонючую жижу, полную гнилых корешков и слизистых комочков, смахивали с глаз ошметки полуперегнивших листьев и шли вперед. Хотя и было не до этого, они все же иногда, словно в молитве, поднимали глаза к небу. Где-то там, на полуторакилометровой высоте висел скаут.

Мак-Ка