/ Language: Русский / Genre:sf,

Повесть О Монахе И Безбожнике

Владимир Перемолотов


Перемолотов Владимир

Повесть о Монахе и Безбожнике

Владимир Перемолотов

Повесть о Монахе и Безбожнике

Южная окраина Империи.

Город Гэйль.

О том, что в Дурбанском лесу появилась нечистая сила, жители Гэйля узнали не то чтоб с радостью (кого может обрадовать появление нечистой силы у себя под боком?), а с каким-то облегчением. Утвердившись в этой мысли, они благополучно списали на неё все недавние неприятности: поражение градосмотрителя Гэйля, эркмасса Гьёрга Гэйльского на турнире в Имперском городе Эмиргергере, рождение двухголового теленка, появление в городе большого числа фальшивой монеты и, конечно же, огненные знамения над Дурбанским лесом.

Сведения о происках врага рода человеческого сначала были отрывочны и туманны. Город питался ими, рождая в себе слухи, все более и более невероятные. Фермеры Внешнего пояса обороны и ловчие, вышедшие и из леса, рассказывали в кабаках и на торжищах странные вещи. Не безнаказанно, конечно. Монастырская стража хватала их, Братья по Вере допрашивали их с пристрастием, выбирая из шелухи слухов зерна здравого смысла, однако помогало это мало. Слухи ширились.

Город продолжал беспокоиться. Говорили, что де лес полон нечистой силы, которая в сроки, известные верным людям, захватит город для проведения шабаша. Не зная чего же ждать, к чему готовиться, горожане на всякий случай ставили новые запоры, навешивали решетки, укрепляли ставни.

Горожане старались работать тайно, в разговорах посмеиваясь над слухами, однако, когда десять дней спустя, в зверинец эркмасса не поступила очередная партия драконов-шельхов, для дрессировки и продажи, да вдобавок этому не прибыл регулярный Императорский гонец, стало ясно, что слухи имеют под собой реальную почву.

Город, живший торговлей драконами, забеспокоился.

Когда все, в том числе и эркмасс Гьёрг Гэйльский и глава местной общины Братьев по Вере Старший Брат Атари, убедились в реальности постигшего их несчастья, были предприняты самые решительные меры. Первый делом эркмасс, ни во что, кроме военной силы не веривший, двинул в лес войска.

Экспедицию ждал бесславный конец - едва войдя в лес, тарквинские наемники - краса и гордость гвардии эркмасса, в ужасе разбежались.

Что любопытно и таинственно, позже, собравшись у городских ворот, никто из них так и не смог вспомнить, что же послужило причиной позорного бегства. Все, как один, говорили об ужасе, овладевшим ими, но что стало его причиной - не мог вспомнить никто.

Еще дважды эркмасс предпринимал попытки проникнуть в лес, но обе они окончились одинаково неудачно. Такая же участь постигла и комиссию Братьев по Вере.

Старший Брат Атари, лично наблюдавший за процессией, услышал, как умолкло хвалебное песнопение и комиссия, святотатственно побросав все шесть фигур божественного воплощения, пустились наутек, словно за ними гнался сам Дьявол Пега.

Не оставив попыток пробраться в лес Старший Брат и эркмасс направили туда лазутчиков.

Брат Фоока и лучник Оранжевой роты Сиркап-Хе беспрепятственно вошли в лес через Портняжный проход, что в трех поприщах от Большой дороги, однако вскоре вернулись, не помня себя от ужаса. Сиркап-Хе плевался пеной, и, что уж было совсем удивительно для лучника Оранжевой роты, пел и плясал охранительные пляски. Обоих пришлось связать.

Отпоенные крепким монастырским вином оба утверждали, что дорогу им преградил сам Дьявол. Все другие лазутчики сообщали одно и тоже - Дьявол был везде. Он преграждал дорогу любому, рискнувшему углубиться в Дурбанский лес.

Убедившись в тщетности своих попыток, Старший Брат Атари отправил послание в Центральную Комиссию братства, и стал ждать.

Имперский город Эмиргергер.

Зал Государственного Совета.

Впереди Верлена бежала волна, и Император Мовсий чуть приподнял ноги, чтоб не обрызгало. За дни, что прошли с тех пор, как удалось выгнать из дворца колдунов-невидимок, к воде на полу не то чтоб привыкли, а как-то притерпелись. Свыклись с сырым воздухом, с мокрыми ногами и хлюпаньем, и очень быстро - двух дней не прошло - в моду вошло пропитывать сапоги ароматным салом. Помогало это мало, зато воздух в Зале Государственного Совета теперь удивлял сочетанием сырости болота с ароматами летней полянки.

Иркон за щеголями не гнался и терпел сырость в ногах безо всякого запаха.

- Скоро от такой сырости лягушки заведутся, - пробормотал Хранитель Печати. Не смотря на ругань и предостережения монаха, благо его и не было рядом, он нахально шлепал ногой по воде пуская круги. Они разбегались по комнате, сталкиваясь с ножками стола и лавок, переплетаясь причудливой вязью. - Будем жить как в болоте. Может, еще и сами заквакаем...

Верлен, которому вода тоже надоела, все же проворчал:

- Гляди, как бы колдуны опять не завелись от сухости. Вот тогда точно заквакаешь.

Мовсий вздохнул.

Последние дни он чувствовал, что в нем независимой жизнью живут два человека. Нет, колдовством тут и не пахло. Он сам и был этими двумя. Теперь все, что происходило вокруг, он оценивал с двух сторон. Первый внутренний голос, успокоенный почти десятидневной передышкой, надеялся, что все худшее уже позади, зато второй не менее уверенно предрекал новые испытания.

Как и Старший Брат Черет, второй человек в нем не верил в то, что колдуны ушли насовсем. Прав был монах, когда говорил, что ихнее обыкновение - "Уходить и возвращаться"... Могли и вернуться... Пока, правда, все было спокойно. Никто не слышал ни их шепота, ни голосов приведенных ими чудовищ, никто ничего не видел, хотя это-то как раз и не было удивительно. Их никто никогда не видел, разве что Эвин, когда украл у заговорщиков плащ-невидимку.

Казалось, что колдуны пропали так прочно, словно навсегда ушли из жизни Империи. Император вздохнул еще раз. "Только ушли ли?"

Из-за этого состояния раздвоенности волей-неволей приходилось прислушиваться к тому, что говорил брат Черет. Все-таки именно ему, а не кому другому, пришло в голову залить пол водой, чтоб выследить колдунов-невидимок. Именно ему, и никому другому пришло в голову после этого два дня плясать вокруг дворца охранительные пляски, вроде бы окончательно извергнувших колдунов из столицы...

Это конечно все так, только что вспоминать о прошлом-то, хоть и недалеком? Указал путь к спасению - спасибо тебе, а оставшуюся жизнь не порть. Надо же выдумать такое - ходить по воде, до тех пор, пока Карха знак не подаст? Сам-то в воде не сидит. Бродит где-то по сухому...

Вода плескалась у самых ног, и эхо плеска отлетало от стен.

- Где сам-то монах? - спросил Мовсий. - Давно его не слышно...

Иркон потянулся к кувшину, налил, выпил, крякнул от удовольствия, ощутив, как огненный комок прокатился вниз, в желудок и оттуда теплом растекся по ногам.

- Нужен он тебе.. Клянусь Тем Самым Камнем, от него одни неприятности.

Верлен прекратил шлепать ногой по воде и та успокоилась, только чуть подрагивала под ветром, залетавшим в окно. Не выдержав молчания, повернулся к Мовсию.

- Помнишь, с чего все началось-то? Прибежал, Совет расстроил...

Он покосился на Иркона, занявшегося курицей. И ему и бедной птице, похоже, было все равно есть вода на полу или нет.

- ...а как хорошо сидели...

Мовсий соглашаясь покачал головой.

- Бегущими Звездами грозил... Где они теперь его звезды-то? А? - он развел руками. - Нету.. Поистрепались... Звездами все началось ими и кончилось... А ему все мало.. Всех в воду посадил...

Мовсий ещё раз кивнул. Казначей прав. Все со звезд началось, ими и кончилось. Пропали Бегущие звезды, в один день пропали. Восстановил Карха справедливость, отвел беду. Тут уж точно не монаха заслуга.

Только вот надолго ли?

Что-то коснулось его слуха. Император поднял палец.

Как по команде друзья умолкли и в тишину, заполненную шелестом волн, ворвался далекий ритмичный топот.

- Лошадь? - первым удивился Иркон.- Кто это решился во дворце на лошади разъезжать? Дворец у нас или что?

Его удивление было немного фальшивым, но смысл в словах имелся. После того, что тут было недавно, любая странность сейчас выглядела бы вызовом Императору.

Верлен не стал ничего выдумывать - подошел к двери и, открыв её, с удовольствием вышел на сухое место. Стоило ему открыть дверь, как стало понятно, что никакая это не лошадь, и даже не всадник. Просто где-то недалеко бежал человек. Быстро бежал.

- Монах, - почему-то сказал Казначей. - Некому больше...

Он посмотрел на Иркона, словно предлагал тому поспорить.

- Опять у него неприятности. Торопится и нам жизнь испортить...

- Спорим, что нет, - оживился Иркон, посреди этой юдоли скорби единственный, продолжавший радоваться жизни. От курицы осталась груда мелких костей, но вино в кувшинах еще плескалось. - У монаха бег мелкий, дробный, а это....

- И спорить не буду. Тебя, сироту, обирать совестно...

Шум вдруг пропал. Человек, похоже, устал и перешел с бега на шаг.

Хранитель Печати посмотрел на мрачного Императора, пожал плечами и налив вина в два кубка и приглашающее кивнул казначею.

- Ну, что я говорил? Если б неприятности, то монах непременно бы сюда забежал...

Верлен отступил назад в воду, закрыл дверь, пошел к столу за кубком.

- Наши неприятности от нас не уйдут...

Он не успел дойти, как дверь распахнулась, и на пороге объявился Старший Брат Черет. Лицо его было бурым от прилившей крови. Монах не успел сказать ни слова, как Мовсий привстал.

- Что? Опять?

Никто не вздрогнул, не перепросил ничего. Не вздохнул даже глубже обычного. Мовсий понял, что, как и он сам, его товарищи, все это время жили ожиданием новой беды. Все они смотрели на монаха, как на вестника несчастья.

Черет почувствовал это и слова, готовые сорваться с языка там и остались..

Его остановило ощущение повторения. Несколько дней назад он уже врывался сюда с дурной вестью для тех, кто сидел тут. Для этих же самых людей. И вот снова...

Он поперхнулся готовыми слететь с губ словами и почти спокойно сказал:

- Рад тебя видеть, Император!

- То-то бежал да радовался, - громким шепотом сказал Верлен. Мовсий слегка поморщился, вполне, впрочем, разделяя мнение товарища.

- Проходи, Старший Брат, садись. Обрадуй нас чем-нибудь...

Он произнес это и посмотрел в лицо монаху. Черет вздохнул и с сожалением покачал головой. Второй человек внутри Императора внятно сказал "Ага!"

- Ну, раз ничего хорошего нет, тогда правду говори.

- В Гэйле творятся чудные вещи...

Император сел. Привкус близких неприятностей не пропал. Наверное, из-за того, что улыбка у монаха была какая-то кривая. Старший Брат дошел до середины зала и остановился в середине разбегающихся из-под ног кругов.

- Старший Брат Атари пишет о странностях вокруг Императорского драконария, заставляющие подумать...

Он замолчал, подбирая слова. Мовсий не стал торопить и переспрашивать, что Старший Брат скрывает за таким непонятным словом - "странности", - не для того же бежал, чтоб молчать. Сейчас все расскажет, но Иркон не выдержал, перебил.

- Что там такое? Опять фермеры взбунтовались? Или Альригийцы лезут? Или, может, Бегущие Звезды снова повылазили?

Он предлагал ответ, сдвигавший то, что там произошло в рамки обычного. Пусть неприятного, возможно опасного, но уже привычного.

- Дьявол там объявился, - ответил Старший Брат, даже не поглядев в его сторону. Рано или поздно, но он должен был сказать о том, с чем пришел. - В Дурбанском лесу объявился Дьявол Пега.

Монаху Мовсий поверил сразу, с самого первого слова. Какие там звезды, какие альригийцы? Это куда как хуже. То есть настолько хуже, что дальше и думать нечего. Сам Пега! Известно ведь, что ему всегда половины мало. Ему все целиком подавай, за что и ввергнут был Кархой в морскую воду и растворен до срока... Видно срок вышел. Пришло время...

Впору было становиться в круг и начинать плясать "Охранительную". Предложи монах это, Мовсий ни мгновения не колеблясь начал плясать, но брат Черет молчал. Он смотрел на Императора как человек, который все-таки видел выход из этой беды.

"Может быть не так все и плохо?" - подумал Мовсий, ловя надежду за хвост.- "А?"

Он взял себя в руки. Хоть и сам Пега объявился, а негоже рыцарю и воину пугаться как простолюдину.

- Кто его видел?

- Многие... Братья из Гэйльской обители, наемники эркмасса.

Лицо у монаха неожиданно задрожало, он дернулся, словно в нем нитка какая-то оборвалась, топнул ногой, подняв веер брызг.

- Опять! Опять! Опять!

Вспышка была короткой. Он вспыхнул, словно труха, пропитанная маслом, но тут же пришел в разум. Сзади подошел Иркон с кубком и монах не чинясь выпил. Лицо постепенно приобрело природный цвет.

- Видно легка была наша победа над колдунами, если Карха решил нас испытать заново... - уже спокойно сказал он. - Что ж... Его воля...

Мовсий медленно стер капли, попавшие на щеку.

"Одному лазутчику не верь",- учил его отец. До этого раза он следовал этому правилу и оно его не подводило. Он посмотрел на Иркона.

- А что эркмасс Гьёрг?

Иркон покачал головой.

- Ничего. Эркмасс молчит.

С явным облегчением Мовсий вздохнул. Услышав вздох, Брат Черет покачал головой.

- Этот твой Гьёрг пьяница и бабник...

- Этот мой Гьёрг отвечает головой за драконарий... - поправил монаха Император. - Он по пустякам суетиться не будет. Я еще посмотрю, что скажет его гонец...

Клетка стояла рядом - рукой достать. Мовсий подвинул ее в сторону, взял в руки пергаментную полоску. Пером начертил несколько слов.

Едва он открыл дверцу, как голубь сам прыгнул в ладонь. Обернув послание вокруг лапки, Мовсий поднес птицу к окну. Дальше ученая птица все проделала сама. Сама прыгнула на подоконник и оглянувшись, сама выпорхнула наружу.

- Ожидая лучшего, мы должны готовиться к худшему, - глядя ей вслед, пробормотал Старший Брат.- Колдуны, если ты не забыл, тоже хотели получить драконарий...

Время на стенания Мовсий тратить не захотел. Ты в тоске руки ломаешь, а враги вперед идут. Нет, время на вздохи не оставалось. Ничему, похоже, монаха последние дни не научили!

- Так колдуны это или Пега? Рассказывай, что знаешь!

Он ткнул рукой в направлении лавки. Монах сел, сжав ладонями колени.

- Пока не многое. Старший Брат пишет, что вот уже несколько дней из Дурбанского леса выходят люди, утверждающие, что видели дьявола...

Мовсий переглянулся с Ирконом.

- Он сам видел?

Монах отрицательно покачал головой.

- Старший Брат не пишет об этом...

Император откинулся в кресле с явным облегчением.

- Так может быть это все болтовня?

Черет покачал головой.

- Я понимаю, что всем нам хочется, чтоб все прошло и забылось... Нет Не выйдет. Он пишет, что братья пошли в лес и не смогли войти, так как дорогу им преградил Пега.

У Иркона не нашлось, что сказать в ответ на это и монах, добивая еще теплившееся в глубине души надежду, добавил:

- Я не знаю что, но что-то там есть.... Наверняка есть!

Имперский город Эмиргергер.

Эмиргергский монастырь Братства.

Келья Старшего Брата Черета.

Старший Брат Амаха положил послание из Гэйля на стол, и оно мгновенно свернулось в трубочку.

- Что тут правда? - спросил он.

- Вот это тебе и предстоит выяснить. Кое-кто из комиссии считает, что Атари сошел с ума, или того хуже одержим бесом.

- А ты?

- Я жду неприятностей.

Старший Брат Черет замолчал, уставившись на стену. Амаха деликатно кашлянул. Черет очнулся.

- Ладно... Езжай.... Езжай и посмотри, что там можно сделать для Императора и для Братства.

- Именно так? - повторил брат Амаха. - "Для Императора и для Братства"?

- Ну, можно и немного по другому, - поправился Черет. - Можно так. Для Братства и для Императора... Не одному ли мы служим?

Амаха улыбнулся кончиками губ, подумав про себя, что хозяин-то один, только у слуг кошельки разные. Вслух он ничего не сказал, но братья и так поняли друг друга. Нанесенная Братству еще двадцать три года назад отцом Мовсия рана все еще кровоточила. И не чем-нибудь, а золотом.

- Поезжай. Если Старший Брат и впрямь тронулся умом, то ищи там наших врагов - колдунов-невидимок.

"Да.. Найдешь их." - подумал Амаха. "Мы их тут не нашли, а уж там, а водиночку...", но Черет словно услышал его.

- Их руку найти просто - если чудеса и ни капли крови, то ничего другого и искать не нужно. Это они...

Брат по Вере кивнул.

- А если с ним все в порядке?

Черет поманил его пальцем и сказал в самое ухо.

- Тогда посмотри, не появилась ли у нас в Гэйле возможность посрамить нечестивых и пополнить при этом казну Братства...

Дурбанский лес.

Замские болота.

Заповедник "Усадьба".

Сергей стоял и смотрел на болото.

После приключений в цивилизованной части Империи все вернулось "на круги своя".

"АФЕС" с капитаном Мак Кафли и Джоном Спендайком умчался по своим делам, а он остался на планете, занявшись своим прямым делом - обеспечением безопасности заповедника. Дел было невпроворот. Работы навалилось столько, что на отдых времени не хватало. Сутки для сотрудников разделились на две части - работа и сон. Причем вторая часть была наименьшей.

Но никто не жаловался. Все понимали, что иначе сейчас нельзя.

Их появление на Имперских землях оказалось, мягко говоря, не совсем обычным и из-за этого приходилось относиться к безопасности Заповедника особо тщательно. Нужно было поскорее вгрызаться в ставшие внезапно спорными земли. Укрепиться так, чтоб здешняя власть почувствовала к ним уважение. Или страх.

Что вообще-то одно и тоже.

Шорох шагов за спиной, сочный хруст.

- Как граница?

Сергей обернулся. Игорь Григорьевич, Главный Администратор заповедника "Усадьба", смотрел вокруг весело, даже с вызовом.

Никто из оккупантов не думал, что все пройдет так гладко. После инфразвукового удара по болотам туземцы разбежались, побросав, что можно (как говорила Татьяна Иосифовна, "оставили следы материальной культуры") и до сих пор не решились разобраться, что же твориться у них в лесу. Робкие попытки пока успешно пресекались на дальних подступах с помощью несложных технических устройств, которыми распоряжался он, Сергей Кузнецов, начальник отдела режима заповедника, и регулярно пополняли коллекцию "предметов материальной культуры".

Они стояли на самом краю болота, вдыхая ставший уже привычным запах разложившейся травы и воды. За кустами взревывали драконы. Эти звуки уже никого не привлекали. Каждый из землян занимался своим делом и не бегал, как это случалось в первые дни, посмотреть на диковинных зверей.

- Граница на замке, - ответил Сергей. - А ключ потерян...

Над кустами поднялся фонтан, капли воды застучали по листьям, и они отошли подальше от края болота.

- Нет, я серьезно, - Погасил улыбку Игорь Григорьевич. - Что у нас вокруг?

Сергей пожал плечами. Стряхнул грязь с рукава.

- Ничего. Тихо... Пока мы справляемся.

Игорь Григорьевич довольно покивал.

- Вы лучше скажите чего нам ждать от Императора? - спросил Сергей. Собирается ли он строить козни?

- Да он, по-моему, вообще еще не знает, что тут произошло.

- А Никулин?

- Александр Алексеевич из-за отсутствия значимых событий покинул дворец и сидит у себя в резиденции. Наблюдает, так сказать, дистантно.

Император оставался серьезной проблемой, но наряду с ним начальнику отдела режима приходилось решать и проблемы более мелкие.

- Ладно... Тогда я, пока есть время, займусь мелкими делами... - сказал Сергей. - Вы знаете, что банда Хамады так никуда и не ушла?

- Хамада?

- Да. Наш сосед. Фальшивоманетчик.

- Вот как?

Игорь Григорьевич удивился, но не очень.

- Я надеюсь, что они за Стеной? То есть с той стороны?

- Да, конечно, но они возле Стены.

Ветер с трясины донес запах сырого мха. Какой-то дракон заквохтал, словно огромная курица, снесшая яйцо.

- Интересно знать, где они отсиживались, когда мы проводили акцию?

Главный Администратор посерьезнел.

- Вокруг нас хватает и куда как более интересных загадок... Они нам мешают, эти ваши разбойники?

- Нет. Вовсе нет... Скорее даже наоборот.

- Ну так и Бог с ними... свяжитесь с Никулиным. Попросите его от моего имени почаще интересоваться делами Императора. Рано или поздно они узнают о нас, и мне не хотелось бы пропустить этот момент.

Имперский город Гэйль.

Гэйльский монастырь братства.

Келья Старшего Брата Атари.

Начищенное серебро блестело так, что Старший Брат Атари, не смотря на плохое настроение, довольно прищурился. Монахи постарались на совесть. Видя это богатство на столе, никто не мог сказать, что Братство оскудело, и что сила и богатство его постепенно подтачивается властью Императора. Благородный металл заполнял стол, пуская солнечные зайчики по всей комнате, расцвечивая шелковые обои яркими бликами. Вилки, ножи, тарелки, блюда под дичь, вычурно изукрашенные фигурками животных, вазы для фруктов в виде распахнутых драконьих пастей показывали, насколько богат и могущественней хозяин дома. Подстать столу было и убранство комнаты - шелковые обои, яркие Харрарские ковры. По углам висели чаши с поющими рыбами из далекого Северо-восточного моря. Рыбы наполняли воздух мелодичным свистом, а раскрытое окно добавляло к нему охранительный звон колоколов и скрип телег, направлявшихся на недалекое торжище.

Вместе с городскими шумами в окно залетал и аромат травы и цветов. Монах нахмурился. Этот запах, такой обычный для летнего утра, в этот день не радовал Старшего Брата. Он таил в себе либо вызов, либо опасность - брат Атари не решил еще что именно.

Улыбка сползла с губ.

Хмурясь, он смотрел на стволы деревьев, поднимавшихся недалеко от крепостной стены, перебирая в памяти происшествия последних дней, взбудоражившие город и даже заставившие его самого сделать несколько неосмотрительных поступков. Там, в десятке поприщ от стены, поднимались первые деревья Дурбанского леса.

Дверь позади скрипнула и он, растягивая губы в улыбку, повернулся к вошедшему:

- Я приветствую тебя, Старший Брат Амаха. Укрепил ли сон твое здоровье?

- Благодарю, брат, - бесцветно ответил гость. Он быстро оглядел комнату, задержал взгляд на груде серебра, чуть улыбнулся, не то, радуясь обилию еды, не то, угадав потаенные мысли хозяина.

Старший Брат Амаха прибыл в Гэйль вчера вечером, с намереньем лично во всем разобраться и примерно наказать виновных. В том, что они найдутся, сомнений у него не возникало, и самым первым подозреваемым был, конечно, сам радушный хозяин. Виданное ли дело? Дьявол в окрестностях Имперского города! Такое, действительно могла прийти в голову только безумцу!

Поэтому Старший Брат Амаха, вняв своей природной предусмотрительности, захватил с собой смирительную рубашку.

Чувствуя за собой силу и оттого пренебрегая приличиями, он оценивающе смотрел на главу местной общины, отыскивая в его поведении признаки безумия.

Хозяина этот взгляд не смутил, ибо брат Атари понимал его причину.

Выдержав положенную приличиями паузу, он пригласил гостя к столу. Тот пошел туда, но путь его протянулся странным зигзагом. Гость двигался, стараясь не поворачиваться к хозяину спиной. Атари внутренне усмехнулся, хотя на лице его, кроме уважения к высокому гостю, ничего не появилось. Повернувшись к окну боком, и глядя на брата Атари одним глазом, а другим в окно, брат Амаха спросил.

- Это тот самый лес?

- Да брат, Дурбанский лес. Единственное место в Империи, да и, пожалуй, в мире, где еще обитают драконы.

Старший Брат Амаха ждал другого ответа. Чем был славен этот лес до его приезда сюда он и так знал. Сейчас важнее были самые последние новости, за которыми он, собственно, и приехал сюда. Он повторил вопрос с нажимом, показывая, что раскроет истину, как бы ее не старался скрыть глава местной общины.

- Это тот самый лес, который, по твоим наблюдениям, облюбовал враг рода человеческого?

Тон разговора несколько озадачил хозяина, и он ответил, отделяя свое мнение, сформировавшееся только вчера, от донесения, посланного наверх накануне.

- Да, брат, люди говорят и об этом.

Несколько мгновений Старший Брат Амаха глубокомысленно наблюдал за лесом, а затем вернулся к столу. Дела, конечно, вокруг творились не шуточные, но по опыту он знал, что самые серьезные из дел лучше всего решаются не на пустой желудок.

За завтраком гость подобрел.

Засучив рукава рясы, он отдал должное хлебосольству Старшего Брата, упирая на дары монастырского птичника и погреба, а, увидев, что хозяин в завязавшейся беседе проявляет рассудительность и завидное здравомыслие, он и вовсе успокоился. Разговор, конечно, крутился вокруг последних событий. Брат Атари выказал мирское любопытство к жизни обитателей города. Его интересовали любые странности, происшедшие в последние дни. Внутренне удивляясь праздному любопытству, брат Атари рассказал обо всем, что произошло в Эмиргергере за десяток дней до его приезда.

Старший Брат Атари рассказал высокому гостю о тщетных попытках найти истину своими силами. О попытках эркмасса проникнуть в лес и бесславной их кончине.

- Последний раз он попробовал войти туда вчера днем. Четырнадцать мелких отрядов по лесным тропам и главной дороге попытались дойти до Замской трясины.

Он горестно вздохнул. Вилка в руке гостя задрожала. Кусок монастырской ветчины сорвался и упал назад, на блюдо.

- Они все погибли? - грозно спросил гость.

- Если бы... - немного помедлив, сказал Атари. - Если бы они погибли, то все стало бы на свои места. Да и совесть эркмасса была бы чище. Девять отрядов вернулись, повстречав на пути Дьявола. Два - огромных кровожадных пауков, которых они никогда не видели в наших лесах...

- Огромных?

- В четыре человеческих роста!

Старший Брат Амаха невольно привстал и посмотрел на городскую стену. Это было только немногим ниже стены. Вершины деревьев качались угрожающе близко, но стена выглядела солидно. Немного успокоившись, он сложил в уме цифры.

- А остальные?

- С остальными произошла та же история, что и в прошлый раз. Они испугались.

Гость недоверчиво опустил кубок.

- Тарквинские наемники?

Хозяин кивнул.

- И чего же они испугались?

- Они просто испугались.

Чтобы гость оценил смысл сказанного, он повторил.

- Просто испугались. И никто из них не смог объяснить чего именно.

- И эркмасс...

- Да.

Старший брат сделал поминальный знак, и гость повторил его.

- Он приказал обезглавить каждого пятнадцатого.

Старший Брат Амаха не ужаснулся и не удивился. Может быть, для внутренних областей Империи это и было чересчур, но для Захребетья - в порядке вещей. Альригийцы тут были слишком близко, бродили в лесах дикари и остатки отрядов Просветленного Арги, так что опасность ощущали не только Императорские наместники, но и каждый житель.

- Неужели Братство осталось в стороне?

- Нет, конечно. Мы самого начала посильно старались разобраться в происходящем. С каждым отрядом, из тех, что эркмасс отправил в лес, я послал одного из братьев и поэтому знаю, что там происходило на самом деле.

Амаха нахмурился.

- Ты говоришь так, словно знаешь какую-то тайну.

- Никаких тайн. Все было так, как и говорили воины. Братья собственными глазами видели и дьявола и кровожадных зверей и, так же как и простые воины эркмасса, бежали от неведомо почему приключившегося ужаса.

Братья замолчали, разглядывая друг друга. Старший Брат Амаха постучал пальцами по столешнице.

- Тут волей-неволей начнешь припоминать...

Путь к истине был один. В этом Атари был уверен.

- Да, да... Конечно, конечно... Мы с братьями так же начали припоминать все, что было хоть как-то походило на происходящее.

- Случай в Роганской часовне? Саарский инцидент? - быстро спросил гость, прищурив глаза.

- Скорее Саарский инцидент, только без той кровопролитности, которая....

- Я понял.

Они покачали головами, довольные тем, что шли к истине одни путем.

- Я вижу, что и Центральная комиссия даром время не теряла, - сказал глава обители. Он посмотрел на тарелку гостя и спохватился.

- По-моему мы слишком рано перешли к серьезным делам. Попробуйте-ка вот этого...

Он, подкладывая и подливая опасному гостю, твердой рукой довел завтрак до того момента, когда настороженность, еще витавшая в воздухе, растаяла, и за столом установилось полное взаимопонимание.

- Да, брат, - сказал, одобрительно поглаживая набитый живот, Старший Брат Амаха. - Коварство дьявола общеизвестно и след его можно найти даже в чернильнице епископа. Мы грешны, а уж светская-то власть... - он тяжело махнул рукой, словно говоря: "Ну что после этого можно еще ожидать?"

- А не кажется ли тебе, мой душевный друг, что у наших бед есть причина куда как более прозаическая, нежели чем нечистая сила? - вкрадчиво спросил брат Атари разомлевшего гостя.

- Конечно, эркмасс грешен... Более того, зная его личную жизнь и отношение к Братству, я выражусь слишком мягко, назвав его старым греховодником. Не далее как за три дня до событий, я, в беседе с братьями, удивлялся долготерпению Кархи и его неизреченной милости к нам.

Старший Брат Атари легко коснулся золотой фигурки шестого воплощения Кархи, оберегавшей от невольной лжи и заблуждений.

- Однако подумай, Старший Брат мой, какая кара выбрана Провидением? Не мор, не язва, не голод, хотя мы их, безусловно, заслужили, но удар по престижу Братства, подрыв Имперской торговли?

Старший Брат Атари знал, о чем говорил, ибо Братство имело свои интересы в торговле драконами и интересы не малые.

- Может быть, это не дьявола козни, а исконных врагов наших, еретиков альригийцев? Может быть это они морочат нам голову, пользуясь нашим всем известным простодушием и доверчивостью?

- Морочат голову? Как?

- Вот это и следует выяснить!

Такой поворот беседы не застал брата Амаху врасплох. В раздумье, разрывая курицу, он ответил, сначала медленно, словно нащупывая мысль, а затем все быстрее и тверже:

- Нам ли в грехе ходящим и ползающим в скверне судить о замыслах Его? Что с того, что Он, из неясных нам соображений допустил в лес нечистых слуг Своих? Какая разница, кто эти слуги - нечистая сила или Альригийцы - и то и другое - наказанье Божие. И бороться с ним, значит гневить Творца всего сущего.

Он погрозил хозяину куриной ногой.

- В ересь впадаешь, брат по вере!

Разговор грозил принять характер богословского диспута, на что брат Атари совершенно не рассчитывал. Он сделал рукой легкий жест, в котором одновременно читалось и восхищение логикой брата Амахи и отрицание какой-либо связи с еретиками.

- Разум человеческий слаб, и ему свойственно ошибаться. Конечно, бороться с предначертанием большой грех, но не ошибаемся ли мы, принимая испытание за кару? Может быть, Карха испытывает нас? Может быть, именно альригийцев он выбрал орудием испытания нашего?

Гость молчал, смотрел заинтересованно, ожидая продолжения.

- Послушай, Амаха, ведь сказано же у блаженного Кейзи: "Не ищи должника, а ищи заимодавца".

Старший Брат Атари поднял руку, желая придать своим словам значительность.

Ничего не возразив на это, Старший Брат спокойно доел курицу, запил ее кубком вина и только потом ответил:

- В твоих словах, мой друг, есть резон. Необходимо предусмотреть и такой поворот событий. В конечном счете, ведь нам с тобой придется искать выход из этого положения. У тебя есть предложения?

Брат Атари ждал этих слов, но момент показался ему не подходящим гость придвинул к себе вазу с фруктами и погрузил руки в россыпь плодов дерева арида.

- У меня было время поразмышлять над трудами отшельников. В сочинениях пустынника Рапула я наткнулся не завет: "Испытывай до пяти раз". Помнишь его притчу о трех мухах и горшке меда?

Брат Амаха скучно кивнул. Голос его не выдавал энтузиазма:

- Опять лазутчики?

Веры в этот путь у Амахи уже не было. Только что хозяин рассказал, чем закончились все предпринимаемые попытки.

- Да брат мой, но не совсем.

Брат Атари поднялся из-за стола и принялся ходить по комнате. Такую походку он выработал, еще обучаясь у Сентелплера, в университете Братства. Она привлекала внимание, заставляя человека прислушиваться к тому, что говорится.

- Предложение мое, возможно покажется тебе странным, но, поверь, оно направленно на пользу Братству, а значит и Шестивоплощенному.

Брат Амаха покивал головой, всем своим видом показывая, что готов все внимательно выслушать.

Подозрения в безумии хозяина более не посещали его, и он готов был выслушать и обсудить. Атари начал говорить медленно, разделяя фразы большими промежутками, словно давал брату Амахе время хорошенько обдумать их. Это заставило гостя искать в словах хозяина скрытый смысл.

- И эркмасс и я посылали в лес людей преданных. Вера их может быть не так тверда, но искренна, и она подсказывала им ответ. Я думаю, что это как раз тот случай, когда Братству и истинной вере должен послужить безбожник. Почему бы нам ни послать в лес такого человека?

Старший Брат Амаха вытянулся в жестком кресле, словно Карха явил очередное чудо и вырастил прямо под его гостевым седалищем острый гвоздь, и грозно спросил:

- Что-о-о?

Опережая протестующий жест гостя, хозяин быстро спросил:

- Чем мы рискуем? Жизнь его не имеет цены. Если в лесу его постигнет смерть, то это будет смерть во имя Братства, которая, безусловно, пойдет ему на пользу.

- Мы рискуем ничего не узнать, - сказал брат Амаха успокоившись. Отпустив зверя в лес, мы лишь умножим стадо дьяволово и только.

Он замолчал, заново обдумывая все, что услышал. Уже куда как менее грозно спросил.

- Ты думаешь, он вернется?

Вопрос повис в воздухе.

Брат Атари не спешил отвечать. Он звякнул колокольчиком. Неслышно появившиеся монахи убрали со стола и внесли десерт.

Сейчас перед Старшим Братом стояла самая сложная часть задачи. Нужно будет убедить Амаху принять нужное для него решение. Стараясь казаться беспристрастно логичным, он сказал:

- Тот, кого я имею в виду, вернется. Нечистой силе он не нужен.

Атари пренебрежительно махнул рукой.

- Ведь он в нее не верит. А если там Альригийцы, то думаю, что он тоже вернется, предпочтя сухое подземелье монастыря возможности быть подвешенным за ноги, ведь его неверие распространяется и на их лжепророка Зизу!

Брат Атари брезгливо улыбнулся. Старший Брат Амаха пошевелил бровями, размышляя:

- А пойдет ли он тогда вообще?

- Положись на меня. Пойдет. Я сумею его уговорить.

Сановитый гость постучал пальцами по столешнице, брови его сошлись над глазами в густую щетину.

- У тебя есть конкретные предложения?

- У меня есть больше чем предложение, - внушительно сказал брат Атари. - У меня есть человек для этого дела.

- Кто это?

Брат Атари видел нетерпение в глазах собеседника и не отказал себе в удовольствии помучить того ожиданием. Безо всякой необходимости он начал переставлять приборы на столе.

- Ну! - не захотел ждать брат Амаха.

- Шумон Гэйльский!

- Шумон-ашта?!! - переспросил Старший Брат. Атари молча покивал, радуясь впечатлению, произведенному на гостя.

- Да-а-а, - с видимым уважением сказал гость. - Это фигура.

Для такого тона у него были все основания. По его лицу промелькнула тень уважения к былой славе этого человека.

Не смотря на хоть и не выставляемое напоказ, но явное безбожие, Шумон около пяти лет был советником Императора и хранителем его библиотеки. Потом он покинул свою почетную должность - по слухам вроде бы из-за внимания Императрицы к своей особе (хотя кто верит таким слухам?) - и уехал в провинцию.

- И он сам пойдет? - недоверчиво переспросил брат Амаха. - Без принуждения?

Человек способный пять лет продержаться при Императорском дворе и не кем-нибудь, а советником, в любом случае заслуживал уважения. Для этого требовались и голова на плечах и удачливость. Кроме того, у него не могло не остаться связей при дворе, особенно если слухи об Императрице верны... (Не на пустом же месте они возникают!)

- Конечно сам. Император ему теперь не защитник, да и кто ему напомнит о нем? А поскольку нам известны за ним кое-какие грешки, то в расчете на нашу снисходительность он, я думаю, пойдет нам на встречу.

Говоря это, Старший Брат Атари снял тяжелую крышку с широкой миски и по комнате распространился дразнящий пряный запах. Брат Амаха плотоядно пошевелил носом.

- Это что? Суфле?

- Попробуй, брат, я надеюсь, что тебе понравится, - смиренно сказал хозяин.

Гость крякнул и с видимым удовольствием придвинул миску поближе, однако, прежде чем опустить туда ложку закончил серьезный разговор:

- Шумон так Шумон. Пусть идет.

Имперский город Гэйль.

Гэйльский монастырь Братства.

Подземная тюрьма.

...После удушливой жары монастырского двора подземелье показалось Старшему Брату Атари райским уголком. Влажные камни на открытых местах потели кристально чистой влагой, в воздухе имел быть прохладный ветерок, а глаз ласкала зелень мха, покрывавшего стены и неяркая желтизна прелой соломы, на которой сидел узник. Младший Брат Така, сопровождавший его, поставил рядом с кучей соломы трехногий табурет и, скрестив руки на груди, встал рядом. Старший Брат Атари с кряхтением сел и участливо спросил:

- Ну и как тебе здесь, безбожник?

Вопрос и ответ разделила мгновение влажной тишины.

- Сыро, - ответил Шумон.

К Старшему Брату Атари экс библиотекарь не испытывал никакой приязни, ибо знал его не понаслышке. Старший Брат оглянулся с таким видом, словно видел все это в первый раз. Насытив взгляд, одобрительно кивнул.

- Ну, грешник, что заслужил, то и получи, - развел руками монах. Зачем же ты народ смущал? Нам ведь все известно!

Он погрозил ему пальцем и начал с видимым удовольствием перечислять:

- И о сборищах тайных, и о школе твоей, и о предерзостных попытках проникнуть в Божественную тайну полета, и о связи с Дьяволом, и о мерзком твоем безверии...

На каждое прегрешение Старший Брат Атари загибал палец, и когда все они собрались в кулак, он для наглядности потряс им около самого носа узника.

- Мы терпели сколько могли. Сам виноват.

Шумон молчал. Ссориться со Старшим Братом ему не хотелось, да и возражать ему по существу было нечем. По-своему прав был монах. Все это было. И школа, и попытки разобраться, почему драконы и птицы могут подняться небо, а человек - нет. Разве что вот связь с Дьяволом... Шумон усмехнулся и ничего не возразил. Он только поплотнее закутался в сырой плащ, что оставили ему гостеприимные Братья.

Почувствовав, что разговор не задался, Атари решил расшевелить собеседника:

- Послушай-ка, Шумон, Все говорят ты умный человек. Скажи-ка мне, сколько может прожить человек, подвешенный за ноги?

Шумон ядовито усмехнулся.

- По разному. Если подвесить тебя, в полдень, то до вечера ты не провисишь.

Брат Атари то же усмехнулся и не менее ядовито поправил Шумона:

- Почему меня? Тебя.

Шумон побледнел и пожал плечами. Монах определенно куда-то клонил, но только куда?

- Повесь, посмотрим.

Старший Брат ухмыльнулся. Безбожник на глазах становился человеком.

- Да, конечно ты прав. Надо попробовать. Мне просто хотелось узнать, не заржавел ли твой ум за то время, что ты является нашим гостем?

- Золото не ржавеет, - презрительно сказал Шумон. - А вот...

Он хотел еще что-то добавить, но монах, почувствовав, что разговор может пойти о пустяках, удачно пошутил:

- Ну, тогда тебе на сырость жаловаться не следует.

Шумон пожал плечами.

- Надеюсь, что ум твой отсырел не настолько, чтобы ты не представлять себе положения, в которое ты попал? Сырая камера и прелая солома это еще не все неприятности, которые мы в состоянии тебе доставить.

Атари поднялся, опершись на резной посох. Официальное уведомление, которое он собирался сделать, требовало к себе уважения.

- Хочу поставить тебя в известность. В Гэйль прибыл представитель комиссии по охране Храма Веры. Ты понимаешь, чем это тебе грозит?

- Костоломкой, - спокойно сказал Шумон, взявший себя в руки.

- Ну почему обязательно костоломкой? - Атари снова сел и высморкался. Тут не поймешь что лучше - сухая жара или прохладная сырость. - Может быть колесованием, побиением камнями, "уткой" или четвертованием. Есть из чего выбрать? А?.

Перечисляя виды казней, брат Атари внимательно смотрел на Шумона, ища в лице его признаки страха или слабости. Лицо книжника, однако, не выразило ничего.

- Да, держишься ты не плохо, - признал монах, - но, плюнь на меня Карха, я думаю, чтобы все это тебя сильно привлекало.

Шумон отвернулся. Сквозь решетку ему был виден кусочек стены и его башня, с которой он так недавно наблюдал полеты драконов над Дурбанским лесом.

"Вряд ли он пришел просто поиздеваться, - подумал он. - Что-то ему от меня нужно".

- Послушай-ка, Атари. Для меня видеть тебя, может быть и честь, но наверняка не такая уж большая радость, как это тебе возможно, кажется. Давай выкладывай чего тебе нужно. Зачем пришел?

- А зачем существует Братство? - задал встречный вопрос Старший Брат, и сам себе ответил. - Для спасения людей. Вот я и пришел, чтобы спасти тебя.

- Меня или мою душу? - уточнил Шумон.

- И душу, и тело, раз ты его так ценишь.

- Так-так. И дорого же мне придется заплатить за это?

Такой поворот разговора развеселил безбожника. Что-то забрезжило впереди.

- Это как посмотреть. Я думаю, цена для тебя будет вполне приемлемой. Учитывая качество товара, разумеется.

Старший Брат опять сел. Начинался разговор по существу.

- Какой же путь ведет к спасению? Уж не путь ли веры? - задиристо спросил Шумон.

- Путь, указанный Братством, - уклончиво ответил Старший Брат и продолжил:

- Я хочу пригласить тебя помочь Братству в разрешении одной задачи в сфере наших общих интересов.

- Общих интересов? - озадаченно переспросил Шумон. Ему показалось, что он ослышался. - Что может быть у нас общего?

- Больше чем ты думаешь, - ответил Атари. - Нам всем нужна истина. Ты ищешь ее, мы ищем ее... Давай искать вместе.

- Не понял, - честно сказал Шумон. Монах его озадачил. Переход от четвертования к взаимопомощи оказался слишком стремительным.

- Мы, как и ты ищем истину, - терпеливо повторил Старший Брат.

- И что же?

- Любая теория останется теорией, если она не пройдет проверку, и не...

Уж этому-то он мог его не учить.

- Ну да. И что?

- Насколько я понимаю, твой тезис о не существовании Дьявола, ну тот самый, который ты изложил в "Степени приближения", нуждается в проверке, не так ли? Твое "нет" без реальных доказательств ничуть не убедительнее нашего "да".

Старший Брат на секунду умолк, чтобы дать Шумону освоиться с предложением. Тот сидел, прикрыв глаза, и соображал что-то, поглядывая то на Атари, то на Младшего Брата.

- Хочу предложить тебе сделку, - в голосе Атари зазвучали дружеские нотки. - Выгода обоюдная. Для тебя удовлетворение известной доли научного любопытства и наша снисходительность, а для нас - сведения из первых рук.

"Ой, как я ему нужен!" - подумал Шумон. а вслух спросил:

- Дурбанский лес?

- Откуда знаешь?

Монах сделал удивленное лицо, но на самом деле ничуть этому не удивился. По его приказу еще со вчерашнего дня стражники около камеры безбожника говорили только о нашествии нечистой силы на Дурбанский лес, распаляя любопытство опального библиотекаря.

- Знаю, - уклонился от ответа Шумон. - Лес?

- Да.

Он уже двенадцать дней пользовался гостеприимством Старшего Брата и не совсем точно представлял, что творится за стенами монастыря. Правда, в последние дни новости хоть нехотя, но все же стали залетать в забранное частой решеткой окно. До вчерашнего дня он считал это обычной церковной суетой в предвкушении очередного чуда. Однако, похоже он обшибался, преуменьшая их значение. Теперь любезность Старшего Брата становилась понятной, хотя и уязвимой с точки зрения формальной логики..

- Собираешься грести жар руками грешника? - усмехнулся Шумон. Ему показалось, что он нашел слабое место в рассуждениях Старшего Брата. Почему бы тебе не послать туда Брата по Вере?

В ответ на усмешку Шумона улыбнулся и Старший Брат Атари. Он показал, что принимает правила игры.

- Кому как не грешнику не бояться нечистого огня?

Улыбка Шумона стала еще шире. Он принял и оценил шутку, но не ответ. Атари смел улыбку с губ.

- Ну, а если серьезно.... Должен же я буду хоть что-нибудь сказать в твое оправдание перед комиссией

по охране Храма Веры? Считай, что я решил еще раз испытать тебя.

"Ха!- подумал Шумон. - Очередная ложь!". Он упрямо молчал, ожидая продолжения.

- А во-вторых, у меня на этот счет есть свое мнение, - уловив заминку, добродушно ответил монах безбожнику.

- Я бы с удовольствием с ним ознакомился, - учтиво сказал Шумон. Он не рассчитывал узнать правду, но по лжи, сказанной Старшим Братом, мог догадаться о реальных причинах, заставлявших того так поступать.

- Я думаю, что это совсем не обязательно, - задумчиво сказал Старший Брат. - Меня убеждает в этом разность наших положений.

Он рассеянно посмотрел на безбожника. Тот на глазах наглел, словно начинал понимать, как нужен Братству. Правда, Старший Брат ничем не рисковал, сообщив ему правду, но все же... Он погладил ожерелье из фигурок Кархи. Цепь, на которой они висели, тихонько звякнула. Ладно...

- Но все же в двух словах изложу тебе его.

Атари словно сбросил маску. Взгляд его стал искренним. Этому взгляду он научился от эркмасса. Искренность всегда помогала в трудных разговорах.

- Я думаю, там должен быть скептик. Для Брата по Вере все ясно. Чтобы он не увидал, все это будет для него кознями врага рода человеческого. Другого ответа он мне не даст.

- А у тебя есть сомнения? - насмешливо спросил узник. Старший Брат Атари спокойно, даже с некоторым сожалением посмотрел на него.

- У меня нет сомнений в том, что все произошло по воле Божьей, а не по наущению нечистого. Другое не ясно мне. Правильно ли мы поняли Его волю?

В молчании они просидели немного. Шумон обдумывал предложение, а Старший Брат, осматривая темницу, думал, что семена его слов упали на хорошо возделанную почву.

- Я вижу, ты желаешь мне добра, - медленно оказал Шумон. Карусель мыслей и догадок в его голове крутилась все медленнее и, наконец, остановилась.

- Вне всякого сомнения, - ответил Атари.

- Твои условия? Что ты хочешь знать?

Старший Брат понял, что пленник, хоть и не сказал "да", уже согласен и дальше разговор пойдет легче.

- Мы хотим знать все. Все, что произошло в лесу и, главное, почему произошло.

- Сидя здесь я не смогу ответить на эти вопросы, - Шумон пожал плечами, словно стены темницы стискивали их.

- Конечно. Ты получишь свободу - сказал Атари. Удивленный покладистостью Старшего Брата Шумон недоверчиво покачал головой. Словно не заметив его жеста, Атари продолжил:

- Дело, которое я тебе предлагаю - тяжелое дело. Ты этому можешь не верить, но я понимаю, что, возможно, тебе придется столкнуться с самим Пегой. Клянусь Тем Самым Камнем, в одиночку противостоять Дьяволу немыслимо...

Шумон откровенно усмехнулся, и Старший Брат вернулся на землю.

- Да и не по Божески тебя одного в лес пускать... Одному и тяжело и скучно, поэтому грех было бы не дать тебе надежного друга.

Он положил руку на плечо стоящего рядом монаха.

- Брат Така поможет тебе.

Монах, насупившись, качнулся вперед, на мгновение лицо его попало в полосу света, и Шумон увидел на нем гримасу презрительного отвращения.

- Я ждал чего-то такого, - сказал Шумон, оглядывая квадратную фигуру своего будущего спутника и его хмурое лицо.

- Он наверняка и бегает хорошо?

Понимая иронию узника, Старший Брат ответил ему тем же.

- Нет. Какой из него бегун? Подковы гнуть или камнем из пращи за сто шагов в яйцо попасть - это он мастер. А бегать? Куда ему...- Старший Брат махнул рукой. - И не предлагай даже...

- Что ж ты мне его как камень к ноге привяжешь?

Атари усмехнулся.

- Нет. Он будет тебе не камнем, а каменной стеной. Охраной и защитой... Родной матерью, если захочешь...

- Не захочу...

Не желая оставлять меж ними недоговоренности, безбожник напрямую спросил:

- Думаешь сбегу?

- От него не сбежишь, - спокойно ответил Атари, - хотя наверняка попытаешься.

Он прижал руку к груди.

- Честное слово мне бы хотелось, чтобы ты спокойно занимался своим делом и не думал о невозможном. Иллюзии вещь крайне вредная.

Губы у Шумона дернулись, расползаясь в улыбку. В устах Старшего Брата эти слова выглядели настолько нелепо, что по неволе бывший Императорский библиотекарь улыбнулся.

- Даже допустив, что тебе удастся обмануть брата Таку, - ласково продолжил Атари, приложив руку к груди монаха, словно прося прощения у того за столь нелепое предположение, - деваться тебе все равно некуда.

Старший Брат поднялся во весь рост. Теперь, когда согласие получено, можно в открытую объяснить бывшему Императорскому библиотекарю его положение - смирнее будет.

-Твоя беда в том, что ты действительно умный человек. Ты привлекаешь к себе внимание. Поэтому где бы ты ни был, наши глаза тебя увидят, а уши услышат. Напомню, кстати, что Император тебе более не защитник, а руки у Братства длинные.

Он двинулся, было к двери, но остановился.

- После моих слов у тебя может возникнуть мысль покинуть Империю. Не советую.

Шумон ни о чем не спросил, но Старший Брат посчитал, что напоминание об этом будет не лишним.

- Где бы ты ни был, ты сам дашь знать о себе нам, а уж мы непременно сообщим о твоих воззрениях владетелю той страны, где ты найдешь убежище. Безбожники сейчас не нужны никому, даже альригийцам. Кроме того, учти, что наши руки длиннее твоих ног.

Старший Брат Атари повернулся и пошел, предоставив Шумону возможность осмыслить сказанное. Безбожник считал его шаги, наблюдая, как фигура Старшего Брата растворяется в темноте.

- Ты меня убедил, - в спину ему сказал Шумон. - Я согласен.

- В таком случае до завтра, - не поворачиваясь, на ходу бросил Атари. А сегодня Братство будет к тебе снисходительно...

Имперский город Гэйль.

Гэйльский монастырь.

Келья Старшего Брата Атари.

Пройдя полутемными коридорами, Старший Брат поднялся во двор, на котором монахи совершали полуденную пляску. На минуту он остановился полюбоваться на отточенные движения Братьев по Вере, на пыльные султанчики, что слаженно, словно по команде вылетали из-под монашеских ног, но задерживаться не стал - его возвращения наверняка с нетерпением ждал Старший Брат Амаха.

Атари поднялся по лестнице, сопровождаемый могучим топотом шести десятков пар ног и вошел в покои гостя.

Старший Брат сидел в кресле, смотрел на лес, и по случаю жары обмахиваясь легкомысленным веером, украшенным изображение водопада на Фосском ручье. Такие веера были в моде у Братьев до тех пор, пока на ручье не поселился Отшельник и не отбил у праздношатающихся ремесленников любоваться водопадами. За то время, пока хозяина не было, он успел подумать о многом, и теперь в его голове теснились некие мысли. Он готов был повернуть дело так, что бы из оплошности Дьявола проистекла бы польза для Братства.

- Он согласился? - спросил Амаха, едва Атари показался в дверях.

Брат Атари опустился в глубокое кресло.

- Конечно. Ведь я говорил, что по-другому не будет.

- Твой авторитет у этого безбожника так велик? Или это страх перед нами?

Брат Атари отрицательно качнул головой.

- К сожалению ни то, ни другое.

Он дотянулся до веера и медленно раскрыл его, скрывая лицо. То, что гость считал оконченным, таковым еще не было. Он не мог позволить себе расслабиться. Его разговор еще не окончился.

- К счастью для нас он не испытывает страха. Им сейчас движут два чувства - желание сбежать от нас и разожженное мной любопытство.

Брат Амаха понимающе кивнул. Бесстрашие безбожника перед гневом Божьим было вполне объяснимо. Не понятной, правда, оставалось побудительная причина. В бескорыстии врагов Веры Старший Брат давно разуверился.

- Но, наверное, пришлось что-нибудь все-таки пообещать нечестивцу? Не верю я в такое вот внезапное раскаяние и желание помочь Братству...

Хозяин кивнул, одобряя проницательность гостя.

- Я пообещал ему свободу и нашу снисходительность.

Старший Брат Амаха поморщился слегка. По его мнению, обещано было слишком много. Даже если глава общины и не собирался выполнять обещанное, все равно можно было бы пообещать и поменьше.

- И что он?

- Не думаю, что он во все это поверил.

Хозяин замолчал, сосредоточенно сдвинув брови.

- А ты действительно собираешься отпустить его, когда он вернуться?

- Отпустить? - брови Старшего Брата Атари взлетели вверх. - С чего ты взял? Место грешника либо в аду, либо в уздилище.

- Да-да-да, - вновь одобрительно покивал головой брат Амаха. Он был рад, что не ошибся в брате Атари. Брат по Вере оказался далеко не дураком и верно понимал свои обязанности перед Братством. - Ты прав. Грех надо осуждать, а грешника - наказывать. Это единственно верный путь к благости... Особенно если, идя этим путем, и Братство может извлечь выгоду из исправления грешника....

Старший Брат Атари промолчал и только вопросительно сощурил глаза. Гость, похоже, и сам поворачивал в нужную сторону.

Хоть жара не располагала к ведению беседы, но, тем не менее, брат Амаха не смог удержаться и заговорил о том, что его в данную минуту интересовало больше всего.

- Скажи-ка, брат, каковы твои отношения с эркмассом? Имеешь ли ты влияние на этого грешника?

Брат Атари усмехнулся.

- Мне кажется, мы думаем об одном и том же.

- Возможно. Скажи, в таком случае, о чем думаешь ты.

Атари не спешил открыться и ответил уклончиво. Произнесенные слова ни к чему его не обязывали.

- Я думаю о том, как увеличить богатство и силу Братства.

- Ты прав, - живо отозвался брат Амаха. - Я думаю о том же. А как ты себе это представляешь?

Брат Атари не ответил. Глядя в окно, он думал, до какого предела он может положиться на брата Амаху в задуманном им щекотливом деле.

Перспективы, открывающиеся в случае выполнения плана, открывались ослепительные, но провернуть его в одиночку он был не в состоянии. Ему нужна была помощь в столице.

- Ты уснул? - подал голос брат Амаха.

- Нет, - отозвался Атари, - я думаю. Я думаю о мудрости Кархи, дающего в руки немногих возможность оказать Братству услуги, и об их судьбе.

- Эти люди избранны Богом и судьба их достойна зависти, - твердо ответил Брат Амаха, - ибо на них изольется щедрость Кархи и Братства!

- Ты в этом уверен? - быстро спросил хозяин.

- Иначе не может быть! - категорично заявил брат Амаха.

- Хотел бы я разделить твою уверенность, - вздохнул Атари. После недолгого молчания, когда каждый обдумывал сказанное, отыскивая в словах собеседника скрытый смысл, гость мягко потребовал:

- Я вижу, у тебя опять есть и план и люди. Расскажи-ка мне о нем!

- План? - переспросил Атари, все еще колеблясь. - Нет. Пока это только отдельные мысли. А что касается людей, то они действительно есть. Это ты и я.

Старший Брат Амаха поднялся, бросив веер. Прислонившись спиной к прохладной стене, сказал.

- Ну, ну, смелее, брат мой.

Старший Брат колебался недолго. Он знал, что такое счастливый случай и знал, что эти случаи нельзя упускать - они не имели привычки возвращаться. Упущенная удача не ходила кругами, как взбесившаяся рыба, в ожидании, когда на нее обратят внимание, а норовила подплыть к кому-нибудь другому и предложить себя кому-то более расторопному. Он чувствовал, что именно сейчас она уже махала хвостом, что бы уплыть в другие руки.

- Я знаю эркмасса, - начал Атари. - Он мыслит категориями главаря провинциального отряда наемников: сила, сила и еще раз сила. Он будет посылать в лес лазутчиков и войска. Ничего другого ему в голову прийти не может. И продолжаться это будет до тех пор, пока он не смириться с этим.

Старший Брат Атари поднял вверх палец, подчеркивая важность сказанного.

- Когда же это время наступит, нам нужно будет убедить его в бесцельности борьбы с Дьяволом с помощью военной силы.

Гость наклонился вперед и понизил голос.

- Все-таки с Дьяволом?

- Именно с Дьяволом. Я не знаю, что там будет на самом деле, но эркмасс должен думать именно так! И именно так должен будет доложить обо всем Императору. Иначе упрямство его утроиться и дело кончиться войной с неведомыми захватчиками. В любом случае, кто бы там ни был, нам проще будет договориться с ними, нежели этому солдафону.

Он заходил по комнате, размышляя в слух:

- Я думаю в этом случае, нам удастся убедить Императора передать Дурбанский лес Братству. Для борьбы с нечистым, разумеется. А когда это произойдет... Когда на документе будет стоять Императорская печать...

Он вздохнул.

- Я буду считать, что наш план реализовался полной мерой.

Слушая хозяина, брат Амаха задумчиво теребил кисточку веера. Когда тот умолк он спросил:

- Это возможно?

- В этом мире, к счастью, возможно все. Разумеется, если есть достаточно сильное желание. А уж если желание подкреплено возможностями...

И гость, и хозяин отлично знали, что может Братство.

- Это будет тонкая игра.. - мечтательно сказал брат Амаха. - Придется обращаться в Имперский Совет, или даже....

Он поднял палец вверх.

- Разумеется. Зато, какую награду можно получить в результате!

Они переглянулись уже как соучастники, взявшиеся за одно дело. Лицо брата Амахи вдруг сделалось серьезным.

- Но мы сами должны знать правду. Мы должны знать то, что там твориться на самом деле и что никогда и не при каких обстоятельствах не узнает ни эркмасс, ни Император.

Они понимали друг друга.

- Конечно. Поэтому все то, что узнает безбожник не должно уйти дальше наших ушей.

В раздумье Амаха подошел к окну посмотрел на лес, на монахов, поднимавших пыль во дворе монастыря, и сказал, подводя итог:

- Что нужно Братству, то нужно и нам.

Имперский город Гэйль.

Гэйльскй монастырь Братства.

Подвал.

Дверь, как ей и полагалось, заскрипела и отошла в сторону.

Подняв светильник выше головы, брат Така первым шагнул в темноту, жестом приглашая следовать за собой Старшего Брата. Атари шагнул следом и уже на правах хорошего хозяина по-свойски, за рукав, потянул внутрь Шумона.

Запах кожи и слежавшейся материи заполнял келью так плотно, что казалось, неизбежно должен был просачиваться сквозь каменные стены к соседям.

Горло у Шумона перехватило, он закашлялся и, морщась, стал оглядываться.

Сапоги и плащи, что лежали тут поменяли за свою жизнь не одного хозяина. Шумон представил, сколько людей таскало это на себе, и передернул плечами. Словно прочитав его мысли, брат Атари улыбнулся.

- Не нравится?

Шумон не стал скрывать своих чувств.

- Нет.

- Это не для тебя, - успокоил его монах.

- А зачем тебе это... Ну, чтоб я ушел отсюда как паломник?

- Потому что из монастыря должны уйти монах и паломник. А ты пока на него не похож...

Их темноты появился брат Така. В одной руке он держал сапоги, а на другой висел плащ. Не новый, но чистый и свежий.

- Это мой, - объяснил Атари.

- Высокая честь для меня, - съязвил Шумон.

- Ничего, отработаешь, - отозвался монах и повернулся к Младшему Брату. - Шляпу...

- В лесу? - с сомнением отозвался монах.

- Именно. Чтоб никто не подумал, что вы идете в лес...

Брат Така кивнул и опять скрылся в темноте. Его шаги удалились, в темноте заскрипела еще одна дверь.

- У меня есть несколько слов только для твоих ушей, - негромко сказал Атари. Он снял с шеи и ожерелье с двумя фигурками и одел на шею Шумону.

- Мне это не поможет, - серьезно сказал безбожник, узнав оберег. Отдай лучше своему монаху...

- Поможет. Не так, как ты думаешь, но поможет.

В темноте что-то заскрипело и с шелестом посыпалось на пол. Атари оглянулся и придвинулся ближе к безбожнику.

- Я вот о чем... Я не знаю, что вы там найдете, но вполне может случиться, что брату Таке все станет ясно, раньше чем тебе...

Шумон оглянулся. Монах за стеной что-то перекладывал с места на место.

- По-моему он и сейчас уже все знает...

- Да. Он проще, и суждения у него несложные. Потому-то я и говорю с тобой без него. Возможно, что получится так, что он захочет вернуться в Гэйль раньше, чем ты выяснишь там все для себя. Если ты посчитаешь, что нужно остаться....

Шумон усмехнулся.

- Для того, что выяснить все окончательно, - невозмутимо продолжил монах. - Тогда покажи ему это ожерелье и скажи, что твое желание - это мое желание. Он поймет.

Экс-библиотекарь пожал плечами и всем видом своим показывая, что идет на нешуточную уступку, спрятал ожерелье под одежу.

Имперский город Гэйль

Гэйльскй монастырь Братства.

Монастырский двор.

Выйдя утром на монастырский двор, Шумон с видимым удовольствием потянулся - эту ночь он провел с относительным комфортом и не в подземелье, а в одной из монастырских келий. После ухода Старшего Брата Атари его проводили в маленькую, скромно обставленную комнату, хоть и с зарешеченным окном, но зато сухую и с кроватью.

По распоряжению главы общины к нему по очереди привели лазутчиков и Шумон почти пол ночи слушал их россказни о несметном числе нечисти, невесть откуда появляющейся и неизвестно куда исчезающей, о личной святости лазутчиков, уберегшей их от несчастий.

Рассказы их были похожи друг на друга, и вскоре он сам уже подсказывал монахам и солдатам, что произошло вслед за тем-то и тем-то.

Не поленившись, Шумон все-таки выслушал их всех и уселся думать.

Как не крутил он в голове рассказы монастырских героев об их приключениях, выходила явная несуразица. Существо, обладающее согласно догматам Братства возможностью творить ничем неограниченное зло действовало на редкость неумело и даже добродушно. Только этим можно было объяснить, что среди героев не было ни одной жертвы! Ни одной! Никто не потерял не то, что души - а даже руки или ноги. Все осталось при них.

Все как один возвращались в город целыми и невредимыми - исцарапанные, перепуганные, но целые. Только один ухитрился сломать ногу, да и то по собственной глупости. Дело там обошлось без Пеговых помощников и их злых козней. Да и этот случай с одноногим героем скорее вызывал удивление, чем восхищение его смелостью. Не было ни погони, со щелкающими за спиной зубами, ни преследования, ни удивительных чудес и знамений. Просто бежал человек, да споткнулся. Да и споткнулся-то он уже подбегая к Гэйлю, на глазах у братии. Может быть, споткнись он тремя-четырьмя поприщами раньше, рассказ получился бы совсем другой, более красочный. Появилась бы в нем и схватка с самим Пегой и соблазнение большими деньгами и заморскими принцессами (бродили такие рассказы в народе после Саарского инцидента, бродили...) и грозный отказ от всех предложений и посрамление врага рода человеческого, и удачное бегство на одной ноге, но все вышло, как вышло, и приврать монах не решился.

Слов было сказано много, но пользы из разговоров Шумон не извлек.

Оставались еще, правда охотники и ловчие, что первыми вышли из леса, но разговоры с ними безбожник отложил на следующий день. Эти должны были не только рассказать о том, что видели своими глазами, но и о Дурбанском лесе и Замских болотах.

Постояв несколько минут на солнце, он подошел к воротам, перед которыми его ждал брат Така.

Вчерашней мрачности на его лицо не было, хотя и дружелюбным его назвать он не решился бы.

- Здравствуй, брат!

- Черт тебе брат, - угрюмо ответил монах. Шумон на секунду задумался.

- Ну, здравствуй друг.

- Черт тебе друг.

- Нда-а-а-а, - озадаченно протянул Шумон. - Сердит ты приятель.

- Черт тебе приятель, - монотонно ответил монах. Шумон понял, что любое обращение его к монаху у того есть готовый ответ.

- А вот Старший Брат обещал, что мне с тобой веселее будет.

- На кол бы тебя, для всеобщего веселья, - злорадно сказал монах.

Младший Брат Така чувствовал себя униженным поручением Старшего Брата Атари. Обида переполняла его. Будущее рисовалось темным и неопределенным. Единственным светлым пятном в нем было обещание Старшего Брата сделать его по возвращении в монастырь Средним Братом.

В очередной раз вспомнив об этом он подумал, светлея лицом:

"Нет, братья, есть на этом свете польза и от безбожников, есть..."

Понимая, что твориться в душе у монаха, и оттого сочувственно улыбаясь, Шумон все же был настроен решительно - он хотел, как можно скорее уйти в лес, подальше от гостеприимства Старшего Брата. Была бы его воля, он на руках отнес бы Младшего Брата к городским воротам, но, увы,... Монах казался неподъемным.

- Сколь странен мир, - сказал тогда экс-библиотекарь, разглядывая спутника. - Безбожник стремится умножить славу Братства, а Младший Брат сидит в праздности и ругается!

Укор не подействовал. Монах даже не пошевелился. На его лице, хранившем вид оскорбленной добродетели, ничего не дрогнуло. Шумону показалось даже, что тот вовсе и не слушает его. Оглянувшись, он увидел башенки монастырской тюрьмы, что поднимались над стеной, вспомнил сырость каземата и невольно поежился. Каждое мгновение, что не отдаляло его от этой скорбной обители, он считал напрасно прошедшим. Тем более, что Старший Брат вполне мог и передумать.

Поняв, что монаха так просто сдвинуть с места не удастся, он зашел с другого бока.

- Между прочим, твоя задница не лучшая подпорка для этих ворот, сообщил он ему. Младший Брат только плечом повел - не хватало еще выговора от безбожника выслушивать.

- Хотя, это твое дело. Можешь подпирать их и дальше, а я пошел. Так и передай Старшему Брату: "Ушел, мол, в лес Шумон. Велел добром поминать. Обещал вернуться".

Услышав это, а главное, увидев, что Шумон действительно направился прочь от монастыря, брат Така живо сбросил одолевавшую его меланхолию.

- Стой, безбожник! - крикнул он удаляющейся спине. Тот остановился, дружелюбно глядя на насупившегося монаха.

- Так. Как ты ко мне будешь обращаться, мы определились. А я, с твоего, конечно разрешения, буду обращаться к тебе по-прежнему - брат Така. Не возражаешь?

У монаха было, чем возразить, но безбожник, не дожидаясь возражений, пошел дальше.

Идти к болоту теми дорогами, которыми уже ходили Братья и наёмники эркмасса Шумон не хотел. Чтобы он там не встретил, повторять их дорогу не имело смысла. Он решил идти своей дорогой, благо Старший Брат не настаивал на каком-то конкретном пути. Атари было важно, чтоб они дошли, и возможно он считал, что извращенная логика безбожника поможет там, где не могла помочь искренняя вера. Единственное на чем настаивал монах, так это на том, что они должны были найти малый охотничий домик эркмасса и часовню при нем.

- От дьявола она вас защитит, а уж от альригийцев сами поберегитесь! напутствовал их Старший Брат.- Кто знает, что там еще бродит...

Предстояло как можно скорее выяснить как можно больше о том, что представляет собой Дурбанский лес, а особенно те его части, что лежат в стороне от Большой дороги. Помочь им разобраться в этом мог только кто-нибудь из ловчих или охотников за драконами.

Старший Брат рекомендовал Шумону найти охотника Хилкмерина, который теперь, когда лес стал недоступен, дни и ночи проводил в харчевне "Под хвостом дракона".

Имперский город Гэйль.

Харчевня "Под хвостом дракона".

Общий зал.

Харчевня стояла на другом конце города, у протоки, отводившей воду из реки в замковый ров. Среди окрестных добротных каменных строений она выделялась только вывеской, изображавшей драконий хвост, из-под которого на землю валились грудами золотые монеты, и тем, что к ней вела самая широкая и самая утоптанная дорога.

В это время возле харчевни было малолюдно и тихо. Лошади у коновязи изредка ржали и били копытами в стену соседнего дома. Из открытой двери тянуло запахом свежего хлеба и пива.

Хилкмерина они увидели сразу, как только вошли. Они лежали рядом - он и его широкополая шляпа с украшениями из чешуи дракона. Три пустых кувшина из-под местного вина объясняли причину неподвижности старого охотника. Шумон в нерешительности застыл, разглядывая, уткнувшегося лицом в объедки охотника и раздумывал, как быть дальше.

- Это он? - спросил Младший Брат, одобрительно разглядывая неподвижное тело. Взгляд монаха говорил том, что нынешнее состояние охотника знакомо ему самому до тонкостей и что он молча переживает этот приятный момент вместе с ним.

- Он, - с досадой ответил Шумон. Безбожник не был суеверен, но такое начало не предвещало ничего хорошего. Вряд ли сейчас старый охотник был разговорчивее своей шляпы, а как раз разговор с ним и интересовал Шумона более всего. Ждать, когда старый охотник проспится, и терять из-за этого еще один день Шумону не хотелось. Задерживаться в городе еще на сутки, рискуя вновь испытать гостеприимство брата Атари, он никак не улыбалось. Выход нашел брат Така.

- Эй, хозяин! - зычно крикнул он. Хозяин вышел из-за стойки и, в знак уважения, подошел к монаху.

Приподняв голову Хилкмерина за волосы, он спросил:

- Он давно у тебя?

- Нет, только спустился, - хозяин показал рукой вверх, где были жилые комнаты постояльцев. Монах довольно кивнул.

- Когда успел? - в отчаянии пробормотал Шумон. Монах отвечать не стал. Умный бы спрашивать не стал, а дураку, как не ответь, он все не поймет.

- Тебе заплачено?

- Да.

Брат Така оглянулся на столы, выбирая, чем тут можно поживиться. В воздухе промелькнул запах жареной птицы.

- Тогда дай нам два кувшина вина и курицу.

Он не стал раздумывать как Шумон над тем, что нужно делать. Ощущая состояние охотника как свое, он отлично знал, как ему его из него вывести. Монах подхватил Хилкмерина на плечо и двинулся к двери. Шумон словно лодка за большим кораблем пошел следом. У порога их нагнал хозяин с корзиной. Руки у брата Таки были заняты и её пришлось взять экс-библиотекарю. Выйдя из дверей харчевни Брат Така покрутил головой, что-то отыскивая, скомандовал:

- Бреди за мной, греховное семя...

Сквозь кусты, росшие левее харчевни, они вышли на берег протоки. Брат Така снял все еще спящего охотника с плеча и, поудобнее устроившись на камне, начал макать его в воду.

После первого окунания Хилкмерин проснулся. Как положено в таких случаях он заорал, попытался вырваться, но монах перехватил его половчее и продолжил экзекуцию.

Хилкмерин хлебал воду.

Через некоторое время он перестал орать, так как брат Така вынимал его из воды все реже и реже и тех мгновений, что старый охотник был на воздухе, ему едва хватало на то, чтобы вздохнуть. Когда он перестал кричать и начал дергаться, брат Така поднял его и перевернул вверх ногами. Изо рта охотника хлынула вода и брань. Он кашлял, шумно извергая из себя потоки воды пополам с вином, а воздух выходил из него руганью и нечленораздельными проклятьями.

- Что же ты делаешь, ногой тебя в грудь!!?

Слова выблевывались вместе с водой, тиной и пузырьками воздуха. Намокшая борода падала на лицо, и Хилкмерин безуспешно отбрасывал ее нетвердой еще рукой. Брат Така приподнял его над водой так, чтоб можно было заглянуть в лицо. Глаза охотника вращались в орбитах, словно жили сами по себе, но каждый смотрел вполне осмысленно.

- Ожил, - довольно сказал монах, - говорить способен. Спрашивай, что хотел.

Он аккуратно поставил охотника на ноги и даже отряхнул водоросли, прилипшие к одежде. Однако вместо делового разговора, в ответ на такую заботу со стороны Братства, старик закатил скандал, требуя от них денег за три кувшина вина, которые он выпил. Вцепившись в рясу Младшего Брата, он взывал к его совести:

- Девять монет! Кто мне их вернет, ногой тебя в грудь? Я платил деньги за вино, а ты наполнил меня водой, словно я коровье вымя!

- Не до конца отрезвел, - озабоченно сказал брат Така Шумону, услышав про вымя. - Заговаривается. Видать, всосаться успело.

- Это я не протрезвел, ногой тебя в грудь? - зашелся Хилкмерин, безуспешно пытаясь трясти Младшего Брата. - Я трезв как ребенок!

Устав от шума брат Така легко поднял охотника и тряхнул. Зубы охотника лязгнули.

- Не зуди, мирянин, а то еще окуну.

Хилкмерин умолк, даже с полупьяну понимая, что монах легко выполнит угрозу. Воспользовавшись этим, Шумон убрал кнут и пустил в ход пряник:

- У нас есть два кувшина вина. Один из них твой.

- Один? - возмущенно переспросил Хилкмерин, тараща глаза.

- Послушай, мирянин, - внушительно сказал брат Така. - Мы ждем от тебя помощи.

- Двоим за один кувшин? - упрямо переспросил охотник, для верности пересчитав их. Чувствуя его правоту в этой странной арифметике, Шумон хотел, было уступить, но Брат Така равнодушно сказал:

- Да, ты прав. У нас есть два кувшина.

Он демонстративно провел ладонью по запотевшему боку, смахивая влагу делавшую кувшины прохладно- матовыми.

- Но если ты не захочешь помочь нам, я оба разобью о твою голову. В этом случае оба кувшина станут твоими, но в твое брюхо попадет лишь несколько капель. А потом мы отведем тебя в монастырскую тюрьму. Выбирай...

Эти слова побудили охотника к сотрудничеству. Хилкмерин понял, что силой ничего не добьется.

- Что нужно вам от старого трезвого человека? - плаксиво и жалобно спросил он.

- Нам нужна дорога к Замским болотам.

Хилкмерин свистнул, тут же позабыв о своих слабостях.

- В лес идете, ногой вас в грудь? - Он вроде бы даже как-то воодушевился. - Дорога-то вон она. Проторена. По ней драконов возим.

- Сам знаешь, что теперь по ней идти - назад вернуться. Другой путь есть?

Хилкмерин почесался, ему очень хотелось потребовать вина, и он даже набрел в грудь воздуху, что бы это сделать, но монах, уловив его желание, качнул перед лицом кулаком и охотник махнул рукой.

- А ладно! Расскажу. Только что бы без обмана - оба кувшина. Торопливо сказал он, уже ощущая, как вино смачивает горло, и как пальцы слипаются от жирного мяса.

Опасаясь, что они передумают Хилкмерин, разровняв песок прутиком, начал рисовать план Дурбанского леса и пути к Замским болотам. Шумон смотрел, как прутик бегает по песку, и время от времени спрашивал:

- Река? Так. А это что? Понятно. А сколько до нее?

Хилкмерин знал лес, и план получился подробный, а выпив вина и съев курицу, он еще более подобрел и костью начертил ту его часть, которой владели Альригийцы, находившуюся за Внешним Поясом Обороны.

- Туда лучше не ходите, - предупредил он их. - Ребята там крутые. Повесят за ноги, и спрашивать не будут, чего это вам там понадобилось.

- Ой ли? - весело спросил Шумон, довольный оборотом дела.

- Вот за ноги подвесят, тогда и ойкать будешь, - осадил его Хилкмерин. - Ты свою прыть поубавь. Дорогу-то знаешь да вот только пройдешь ли?

- Пройду, - уверенно сказал Шумон, - вон у меня какой заступник! - и он показал на брата Таку.

- А Пеговы помощники? - поинтересовался Хилкмерин. - Там, говорят, их видимо-невидимо? Куда ни плюнь - черт сидит!

- А молитва? - в тон ему ответил Шумон.

В силу молитвы старый охотник почему-то не верил и, покосившись на брата Таку, сказал:

- Так не всякого черта молитвой возьмешь.

- Кого молитвой не усмирим, того брат Така кулаком усовестит, отшутился безбожник. Перспектива вернуться назад, в подземелье стремительно отдалялась.

Сердце его радостно стучало, губы сам собой улыбались. Задержки удалось избежать. Хоть сейчас они могли покинуть город, грозивший ему столькими бедами.

- Ну-ну, - хмыкнул Хилкмерин, неверно истолковавший улыбку экс-библиотекаря, - попробуй. Там черти кулаков не бояться. Зуппа вон, ножом одного ткнул со страху, и то ничего.

- Какой такой Зуппа? - сразу став серьезным, спросил Шумон.

- Как какой? Тот самый. Он один и есть. Младший ловчий в моей ватаге.

Почувствовав их интерес к его рассказу, он задумчиво посмотрел на оставшийся кувшин. Шумон кивнул. Хилкмерин с видимый удовольствием поднес кувшин ко рту, и волосатый кадык его задергался, провожая в желудок порции зелья. Выпив полкувшина, он вытер губы ладонью, показывая, что готов к разговору.

- И что же?

- А он как черта увидел, так ножом в него со страху и двинул. С десяти шагов.

- С молитвой надо было, - наставительно сказал брат Така. Хилкмерин хлебнул из кувшина и махнул рукой.

- Какая в нашей молитве сила? Тут святому человеку молиться надо.

- А сам Зуппа-то цел остался?

- А что ему сделается? - удивился охотник. - Он ведь заговоренный - в прошлом году дракону на хвост наступил. А после этого пять лет страха не имеешь. Из любой переделки целым выйдешь. Проверенно.

- Ну а дальше- то что?

- Да ничего, - на лице Хилкмерина постепенно начало появляться сонливое выражение. Он зевнул.

- Нож в него как в воду вошел - без всякого следа и даже не булькнул. Так что, ребята, на кулаки особенно не надейтесь.

Он, отчего-то помрачнел, допил кувшин и, не попрощавшись, пошел в сторону харчевни. Несколько мгновений монах и безбожник молча наблюдали как впавший в меланхолию охотник, покачиваясь пробирается сквозь кусты.

- Что ж, - сказал Шумон, - пора и нам.

Он наклонился, рассматривая план. Рисунок на песке походил на детскую шалость, только вот толку от него должно было быть больше, чем от детской шалости.

- Ты охотничий домик найдешь?

- Найду.

Безбожник разровнял песок, словно стер прошлое.

- Тогда пошли.

Южная окраина Империи.

Замок Трульд.

В комнате их было трое, хотя знал об этом только один. Двое других считали, что беседуют с глазу на глаз. За открытым окном, перед которым сидели враги Императора, виднелся лес и какие-то домики перед ним. Кто-то в одежде дружинника гонял там лошадь по кругу, приучая к седлу. Картина, в общем обычная, но заговоры плетутся не только там, где по углам висит паутина и позвякивает принесенное под полой оружие. Эвин Лоэр - личный шпион Императора, знал об этом лучше многих. Чаще всего заговоры творятся людьми с чистыми руками. Такими, что и не подумаешь, что возможно...

Собеседники, зная толк в выездке изредка поглядывали в окно, но говорили о своем. Хэст Маввей, владелец замка Керрольд, а теперь еще и Злодей Империи, и заговорщик спросил:

- Как там твои проникатели. Нашлись?

Брайхкамер Трульд, эркмасс, владелец замка Трульд, а теперь так же, как и его собеседник, Злодей Империи и заговорщик, ответил другу и родственнику.

- Нашлись...

Особой радости в его голосе не было. Проникателей, личную охрану брайхкамера Эвин уже видел. Их привезли в замок еще вечером. Там было на что посмотреть! Похоже, что несравненные бойцы столкнулись с чем-то, что оказалось то ли сильнее, то ли проворнее их. А может быть умнее или страшнее. Потом, после того как Трульд с глазу на глаз, (То есть это они думали, что с глазу на глаз, а на самом деле Эвин стоял в трех шагах, одетый в украденный у колдунов плащ-невидимку, слушал и похваливал колдунов. Нет, все же цены такой колдовской одежде!) переговорил с начальником проникателей, выяснилось, что это и впрямь колдуны.

Что-то посланцы злых железных рыцарей сделали с проникателями, что надолго лишило их возможности участвовать в злодействах заговорщиков. Некогда грозные тайные убийцы, обученные, говорят, еще приближенными Просветленного Арги, нынче шарахались друг от друга как слепые котята. Эвин своими глазами видел, как непобедимых бойцов СГРУЖАЛИ с телег. Ни один из них не мог идти без поводыря. Профессиональных убийц заводили в замок длинной вереницей, заставив их держаться друг за друга. В общей суматохе Эвин потолкался среди них, благо колдовская одежда позволяла, и понял, что все они не только полуслепые, но и полуглухие. Проклятье колдунов легло на них тяжким бременем.

- Пусть отдохнут пока. Я решил дать им отдых.

- А ответ? Они принесли ответ Императора?

Эвин насторожился. Он бродил по замку третий день, слушал разговоры, но про переговоры с Императором слышал впервые. Сам Мовсий об этом не говорил. Почему, интересно?

- Нет.. - подумав, ответил Трульд.

Шпион Императора, стоявший до сих пор между шкафом и столом, присел, чтоб рассмотреть повнимательнее лицо брайхкамера. Хотя он уже привык к колдовской одежде, но сердце, не принимавшее колдовства всерьез, каждый раз сжималось, когда с трех-четырех шагов он заглядывал в глаза Императорскому злодею. Врал ведь, мерзавец наверняка врал.

- Ты знаешь, а я так и думал, что ничем твоя затея не кончится... Зря ты ему вызов послал...

Если Эвин не ошибался, то сказал все это Маввей с облегчением. Вон как лицо сразу расслабилось. Шпион слушал и смотрел на Трульда. Тот меланхолически улыбался, и видно было, что занимают его сейчас совсем другие мысли. Брови злодея шевелились как два червяка, словно он придумывал очередную каверзу.

- Он не то чтоб не принял моего вызова.. Он просто пообещал нам головы оторвать... Так что можно считать, что вызов он все-таки принял...

- Нам?

В голосе Хэста было столько удивления, что Эвин невольно восхитился лицедейством.

"А он и впрямь дурак, если не понимает, что это единственное, на что может рассчитывать Злодей Империи".

- А мне-то за что?

- Мне - за наглость, это понятно... А вот тебе - как родственнику наглеца.

Хэст смотрел не понимающе.

- А может быть у него какие-то иные причины.. Во всяком случае, он отчего-то обиделся и на тебя.

- Хватит шутить.

Эвин видел, что Маввей не испугался, но удивился.

- Если б я шутил, я бы придумал что-нибудь повеселее, а так... Эта самая что ни наесть доподлинная правда. Обещал меня в порошок стереть, а тебя....

Хэст заинтересованно наклонил голову.

- А тебя по стене размазать...

Маввей так и не поверил ему.

- Ну тебя..

Трульд пожал плечами. В движении сквозило сожаление.

- Как знаешь. Я тебе правду говорю... Тут на него недавно покушение было. Так он почему-то сразу на нас подумал...

" А ведь верно! - подумал Эвин. - Верно! Вот он следочек в Захребетье, о котором Оберегатель говорил!"

Хэст повернулся. Теперь в его глазах Эвин увидел неподдельное беспокойство.

- Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашел в своих мечтах? Не хотелось бы возвращаться к этому разговору, но все же придется вернуться. В твоем желании сразиться с Императором есть что-то детское. Скажи, с какой стати он должен пойти тебе навстречу?

Трульд вздохнул, и Эвин вновь переместился, чтоб видеть его лицо.

- Думаю, что Император мою шутку так и не оценил. Как и ты...Клянусь Тем Самым Камнем к моей шутке он отнесся гораздо серьезнее, чем я думал..

- Ну и что?

- А то, что мы с тобой в одинаковом положении оказались. Как плясуны на канате.

- Что это значит? - грозно спросил Хэст. Мовсий смотрел мимо него, но не было доброты в его взгляде..

- А значит это, что нам идти можно только в одну сторону. Назад ни тебе, ни мне хода нет.

Лицо Хэста сделалось удивленным.

"А чего удивляться-то, - подумал Эвин злорадно, - Все верно злодей излагает. Если вы и впрямь к покушению руку приложили, то не пожалеет вас Мовсий, не пожалеет..."

- Неужели не видел плясунов на канате?

Хэст медленно кивнул - видел, мол.

- Вот и мы теперь такие же... Нам теперь одно спасение - до другого конца каната добежать.

Его пальцы сжались в кулак. В глазах метнулся страх и безысходность.

-Добежать, пока никто не догадался тот, другой конец, обрубить.

Несколько долгих мгновений Хэст молчал. Эвин переводил глаза с одного на другого и ждал ответа Хэста, но тот молчал. Так не сказав ни слова, он поднялся и вышел.

"Неужели он ничего не понял? - подумал он. - Тогда Маввей либо дурак, либо... Либо я чего-то не понимаю..."

Озадаченный Эвин остался с брайхкамером. Он не знал, что и думать. Ясная картина опять разломалась на куски, и каждый был сам по себе.

В комнате осталось двое. Причем об этом знал только один их оставшихся. Второй считал себя сидящим в одиночестве.

Имперский город Гэйль.

Луковые ворота.

Нельзя сказать, что Гэйль был самым большим из провинциальных городов Империи - в Семибашенной были города и побольше его, однако ни один из них, не смог бы сравниться с Гэйлем по оживленности, суматохе и размахам торговых сделок. Город стоял на перекрестке торговых путей, привлекая к себе купцов, разбойников и еретиков возможностью либо разбогатеть, либо затеряться в этой суматохе.

Центральное место в нем, впрочем, как и во всех других крупных городах Империи, занимал монастырь Братства. Полностью разрушенный во время последнего восстания приверженцев Просветленного Арги, а до этого еще дважды сильно поврежденный во время Первого и Второго Альригийских вторжений он каждый раз заново отстраивался из своих же камней и сейчас производил впечатление могучего сооружения, построенного могучей организацией.

В двадцати-тридцати шагах от него высилась новая каменная стена, построенная эркмассом Гьёргом. Внутри неё, кроме монастыря стоял дворец эркмасса и еще десятка два каменных зданий, а сам город- торжище, дома горожан победнее и ремесленников располагался за крепостной стеной..

Крепостные ворота, а их в городе было пять, закрывали только на ночь. Днем же они стояли распахнутыми настежь, призывая купцов зайти в город и поделиться частью прибыли со Старшим Братом Атари и эркмассом, то есть отдать дань мудрости Братства и могуществу Императора.

....В карауле у Луковых ворот стояли лучники Синего отряда. То есть стояли они только на словах. Трое из них, разморенные жарой, сидели в тени ворот, положив рядом с собой кожаные шлемы, обшитые бронзовыми бляхами, а четвертый полулежал, опершись на створку.

Шумон и брат Така дошли до стены и сели рядом с караульным. Тот повел мутным глазом, но ничего не сказал - жара.

От открытых ворот дорога укатилась прямо в Дурбанский лес. Она была пустынной, по ней ходили только смерчи, скрученные ветром из дорожной пыли. Глядя на них Брат Така представил себе, как им придется по жаре пройти те шесть поприщ до леса, да еще с мешками за плечами, тоскливо и, понимая безнадежность ругани, выругался.

- Чертов охотник. Вышли бы утром, по холодку прошлись бы.

Шумон, занятый размышлениями, рассеяно ответил:

- Не ворчи, монах. Куда бы ты ушел, не зная дороги?

Но брат Така не успокоился, а напротив все больше наливался раздражением.

- А перевязь твоя? Ножами обвешался. На черта с ножичком пойдешь?

- Уймись, брат. Ты ведь и сам не лучше, - укоризненно сказал Шумон, тыча ему пальцем в живот и показывая на пращу, которой опоясался монах.

- Ножи мои не от дьявола защита. Я думаю, что там мы можем встретить что-нибудь по опаснее твоих выдумок... Отдыхай. Думай о возвышенном. А еще лучше молитвы вспомни.

Полежав немного с закрытыми глазами, Шумон спросил монаха:

- Послушай-ка. Если ты Дьявола увидишь, побежишь?

- Не знаю, - честно сказал монах после продолжительного молчания. Трудно за себя ручаться.

- А с молитвой?

- Ну, с молитвой, - с сомнением протянул брат Така. - С молитвой может быть и устою. Особенно если с "Дневным покаянием".

Он задумался, взвешивая свои возможности. Все-таки встреча с Дьяволом событие не рядовое.

- Устою - уже твердо сказал монах.

- Это хорошо. - Шумон потянулся и встал. Из-под ладони посмотрел в лес. - Значит так. Как зайдем за деревья, так сразу начинай творить молитву. Пусть охранит она и праведника и грешника.

Голос его был серьезен. И хотя брат Така не без основания предполагал, что Шумон издевается над ним, он все же молча кивнул.

Безбожник поднял голову вверх. Дойдя до зенита, светило, незаметно для глаз, сползало к горизонту. Время уходило.

- Подъем, - скомандовал он, но брат Така, словно не услышав его, присел на корточки и стал творить дорожную молитву.

Молитва была не длинной, и для крепости монах совершил еще преддорожную пляску.

Безбожник, прислонившись к воротам некоторое время спокойно наблюдал за ним, а затем, махнув рукой на чудного спутника, пошел к лесу. Брат Така не стал дергаться - куда он, безбожник-то денется на ровном, как стол поле - а доплясал сколько положено и тоже последовал за ним. В этот миг он был полон сознания значительности и важности того, что им предстояло завершить. Не, оглядываясь (это было бы дурной приметой) шел, представляя себе, как Старший Брат Атари смотрит на него с монастырской башни, а губы его тихо шепчут напутственную молитву. Но это были только мечты, а в действительности вслед путникам безразлично смотрели только лучники синей роты, десяток нищих, толпой стоящих у караулки, да стандартная стационарная видеокамера.

Дурбанский лес.

Атмосфера.

Лес под ним простирался во все стороны - вперед, назад, вправо, влево....

Каждый раз, как он взлетал над стеной деревьев, память услужливо выдавала одну и ту же картинку двухгодичной давности - косматая зелень, изрезанная водным блеском от лесных речек. Таким Сергей запомнил лес, когда пролетал над ним на дирижабле. Правда, тот лес был другим, и находился чуть не в тысяче километров отсюда, но зато те места, что сейчас проплывали внизу, не были для него чужими.

Сергей завертел головой. Где-то вон там, левее, и километрах в двадцати к востоку осталась тропа, на которой они попали в плен дикарям, а еще дальше, за лесом, там, где начинались горы, стоял замок старого друга Хэста Маввея Керрольда, едва не угробившего их в прошлый раз и вдобавок, подгадившего несколько дней назад.

"Навестить его, что ли, тварь кровожадную?" - подумал Сергей, улыбаясь воспоминаниям. - "Обрадовать гада, что живой... Кстати и со зверями все решить можно. Он же тут всякую тварь тут по имени-отчеству знает..."

Мысль пришла и ушла. Прямо под ним в просвете между кронами мелькнули полосатые спины вепрей.

Отсюда, сверху, он видел, как животные возвращаются в лес. Не ведавшие никакого страха, кроме страха этой минуты звери, забыв ужас, заставивший их попрятаться по норам или разбежаться по всему лесу, возвращались на привычные места, но на его счастье пока лес был безлюден. Это говорили и глаза и здравый смысл и микролокатор, что прощупывал заросли.

Затея с излучателями вполне удалась. Инфразвук вычистил лес вокруг заповедника не хуже урагана, и теперь внутри Стены оставались только люди и драконы. Конечно, была в болоте еще какая-то водоплавающая мелочь, но она в счет не шла.

За Стеной, в непосредственной близости от нее, также была еще и кое-какая разумная жизнь.

Самыми главными ее представителями пока были разбойники. Похоже, что им как-то повезло. Возможно, инфразвук не подействовал на них, а скорее всего, они в этот день грабили кого-нибудь на стороне, но, так как ходили они не обычными, а какими-то своими дорогами, то больших перемен в своей жизни они не ощутили. Для них лес остался лесом, горы - горами, а Стена... Ну и что, что появилась Стена? Шлепать фальшивую монету она не мешала, и слава Богу!

Первое время наблюдая за лесными жителями Сергей удивлялся, что это разбойники не ходят след в след, да и никакой иной осторожности не проявляют, а потом понял, что эти ребята считают себя в лесу хозяевами и на самом деле ничего не боятся.

Так и сейчас, они проходили под ним не таясь, чуть не в голос перекликаясь.

"Глушь, - подумал Сергей. - Дебри. Кто их тут услышит?"

Сам он висел над деревьями, глядя на джентльменов удачи сверху. После встречи у ристалища он не испытывал уважения к этой братии, но и пугать и наказывать их было пока не за что.. Он смотрел на них и думал как бы извлечь из этих оборванцев ползу либо для Заповедника, либо, если не выйдет так, для себя лично.

"Пугач им, что ли по дороге подбросить? - подумал он, но как-то без энтузиазма. - Посмотреть, как бегают?"

Зуммер вызова оторвал его от размышлений.

- Слушаю, - рассеянно сказал Сергей. Последний разбойник скрылся за кустами, и он повторил уже тверже. - Говорите, ну!

- Добрый день, Сергей! Это Никулин!

На экране появился "придворный" прогрессор Императора Мовсия.

- А! Шура! - довольно откликнулся егерь. - Рад вас видеть без цепи на шее!

Александр Алексеевич улыбнулся..

- Надеюсь, что среди вашей родни нет ни пророков, ни свилл.

Сергей слава Богу знал кто такие свиллы и отозвался, намекая на недавнее нахождение прогрессора в Императорской тюрьме.

- Можно подумать, что у тебя в родне через одного то граф Монтекристо, то аббат Фариа.

- Я не зарекаюсь, но мне хватило одного раза, - сказал прогрессор - Вы сейчас где?

- Под облаками. Наблюдаю за местными разбойниками.

Никулин усмехнулся.

- Значит бездельничаешь?

- Ничуть, - возразил Сергей. Нравились ему такие забавные переходы с "вы" на "ты". - Напротив лечу по делу. Хочу поставить кое-какую аппаратуру на "Кривом пальце".

Шура погрустнел.

- А я вот бездельничаю. Сижу в четырех стенах. Пью каспедийское. Кстати спасибо, действительно отличное вино.

- Все ещё ищут нас?

- Наверное.. Лучше не рисковать...

- И делать совсем нечего?

- Совсем.

- А что тебе в городе киснуть? Прилетел бы. Поохотились бы. Разбойников погоняли бы...

Александр Алексеевич вздохнул.

- Нельзя. Мало ли что тут...

Сергей вспомнил последний разговор с Главным Администратором.

- Кстати. Раз останешься на месте, выполни одну мою просьбу. Даже не мою, а руководства.

- Давай. Выкладывай. Может, развлекусь...

- Присмотрись повнимательнее к Императору.

Лицо прогрессора стало серьезнее, даже грусть подевалась куда-то.

- У вас есть сведения, что он...

Сергей махнул рукой перед объективом.

- Нет. Откуда в нашей глуши такие сведения? Просто здравый смысл. Когда до него дойдет слух о том, что тут случилось, он непременно захочет вернуть потерянное. Мы же его знаем?

- Знаем, - подтвердил прогрессор Шура, опять став грустным. - Не беспокойтесь. Как раз за этим я и слежу самым внимательным образом.

- Прошло уже десять дней. Неужели он так ничего и не понял?

- Вы, коллега, в плену стереотипов, - покровительственно сказал прогрессор. - Возможно, что он даже не еще и не узнал, что там у вас произошло. На наше счастье информация тут распространяется медленно.

- И все же рано или поздно это произойдет.

- Разумеется. Император узнает об этом первым, а я - вторым. Едва это произойдет, как я оповещу вас. Лично ты узнаешь обо всем третьтм.

Дурбанский лес.

Опушка.

Монах и безбожник не дошли до леса нескольких десятков шагов. Они остановились перевести дух, перед тем как войти в неведомое - страшное для одного и любопытное для другого.

Отношение к лесу было написано на их лицах.

Лицо монаха было отрешенно и бледно. Лицо же Шумона выражало лишь скептическую настороженность. Большая дорога, та, по которой в лес пытались войти войска эркмасса, осталась далеко в стороне. Шумон считал, что идти по ней бессмысленно - опыт военных походов эркмасса наводил именно на эту мысль, к тому же по плану Хилкмерина выходило, что к болотам можно было пройти более коротким путем.

Собственно дороги там не было. Старый охотник дал только направление и неясное напутствие - "дня через два дойдете".

Не вполне уверенный в брате Таке, Шумон поставил дело так, чтобы Дьявол, если он вдруг заинтересуется двумя бедными путниками, первым попался на глаза ему, а не монаху. Уж на кого, на кого, а на себя он надеялся.

Последнее время, лет шесть, а то и больше, он уже не помнил точно, больше всего в жизни его интересовали два вопроса: в чем тайна полета и суть Саарского инцидента. До прошлого года его еще интересовал и третий вопрос о природе нечистой силы, но его он успешно разрешил в упомянутой Старшим Братом Атари книге "Степень приближения", собственноручно написанной им во время работы в Императорской библиотеке.

Уже потом, позже, правда, выяснилось, что в книге он выстроил для себя изящную логическую ловушку, на которую и указывал в недавнем разговоре глава Гэйльской общины: развенчивая логические выводы и свидетельства очевидцев Братьев по Вере в пользу существования Дьявола он сам не мог привести иных доказательств, кроме опять же логических, ибо не существование чего-либо нельзя доказать фактом.

Обычно явления нечистой силы происходили где-то далеко и когда слухи об этом достигали Гэйля что-либо предпринимать было поздно - как объясняли Братья, приспешники Пеговы не любили задерживаться на одном месте подолгу и поэтому Шумон очень надеялся, что в этот раз ему улыбнется удача, и логические построения подтвердятся самым недвусмысленным образом.

Через несколько мгновений они двинулись вглубь леса.

Первым, спиной вперед, пятился Младший Брат Така не переставая бормоча молитву, а в двух шагах позади него, придерживая монаха за пояс шел сам бывший Императорский библиотекарь. Первые два поприща они прошли без приключений. Они шли, не разговаривая друг с другом, лишь изредка Шумон негромко направлял брата Таку в нужную сторону.

Чем дальше они уходили от опушки, тем спокойнее становился монах. Вскоре он уже перестал вздрагивать от каждого шороха и начал спотыкаться.

Прошло время, и они миновали ту часть леса, куда еще иногда заходили окрестные жители. Исчезли пеньки и следы порубок. Лес помрачнел. Мощные деревья возносились вверх, кронами загораживая тяготеющее к горизонту солнце. Все теснее и теснее обступаемые деревьями они все чаще обходили поваленные стволы и купы кустов. Дороги не было, но можно было хотя бы определиться с направлением. Охотничий домик эркмасса, судя по всему, был еще далеко и времени, чтобы дойти до него дотемна им могло не хватить.

Они присели на упавшее дерево. Шумон молча, а монах со вздохом облегчения.

- Ну и где твоя часовня? - спросил Шумон у него.

- Часовня-то на месте, - ответил монах, - да где мы?

- Вот именно это меня и интересует.

Брат Така разминая затекшую шею крутил головой. Посмотрев вверх, он задумчиво спросил сам себя:

- На дерево разве влезть?

В это время ветер донес до них ослабленный расстоянием грохот. Чистый, тягучий звук протек над ними и растаял в зелени деревьев. Путники встрепенулись.

- Часовня? - спросил Шумон.

Брат Така отрицательно мотнул головой, настороженно вслушиваясь в ветер.

- Нет. Это из города, из Карцерной башни.

Вытянув голову, монах ждал повторения и после второго удара расплылся улыбкой, но тут в шум ветра неизвестно откуда залетел еще один звук тонкий, едва слышный свистящий шелест. Был он тих, но и Шумон и брат Така поневоле обратили на него внимания - звук был совершенно не знаком.

Брат Така вслушался, и лицо его сморщилось. Это отчасти походило на звук, издаваемый ручной мельницей. Похоже, но не то. Металл скрипел по металлу, но в нем не слышалось круговой завершенности, когда металлическая рукоять, поворачиваясь, возвращается на место и начинает движение снова. Казалось, что кто-то необычайно быстро открывает калитку, заставляя ее издавать противный скрежещущий звук.

Он шел откуда-то сверху, вместе со светом просачиваясь через кроны деревьев, и как все незнакомое таил в себе опасность. Брат Така быстро закрутил головой, но Шумон, догадываясь чем может обернуться для монаха неожиданность, остановил его.

- Спокойно. Встань лицом ко мне и молись.

Монах послушно зашептал молитву.

Ухватив его за рукав, Шумон задрал голову. Шум сделался явственней, выделившись из лесных звуков. Лес словно отказывался от него. Не желая прятать в шелесте листьев и щебете птиц, он отторгал его от себя как нечто чуждое этому миру.

Ждать прошлось недолго. Шум усилился. Теперь он показался Шумону похожим на шум устройства, что альригийские ювелиры использовали для огранки алмазов, но ему и в голову не пришло перепутать одно с другим. Альригийские ювелиры, как и их Имперские коллеги, летать не умели, да и не стремились этому научиться, а тут... Звук набегал волной откуда-то с неба, и он прищурился, чтобы разглядеть то, что его создавало. На миг над головой Шумона в просвете деревьев мелькнуло что-то большое, с изящными округлыми формами. Тень от него стремительно скользнула по земле и унеслась, захватив с собой шум. Несколько секунд он, все более и более слабеющий еще был слышен, однако вскоре затерялся и пропал.

Шумон ничего не успел разобрать - так стремительно было движение только форму, и еще контур человеческого тела, сидевшего верхом на неведомом предмете остались в его памяти.

- Что это? - спросил монах.

- Не знаю, - ответил Шумон ошеломленный не меньше монаха. - Считай, что ничего не было. Пошумело, пролетело и все...

- Пролетело? - вскричал монах.

Шумон на секунду замешкался. Он не собирался рассказывать монаху то, что видел, понимая, что рассказ повергнет того в религиозный экстаз, который окончится либо продолжительной молитвой, либо пляской, а время терять не хотелось.

- Пролетело? - переспросил он. - Кто сказал "пролетело"? Прошумело... Просто какой-то шум был вот и все. Был и пропал.

Дурбанский лес.

Парные холмы.

Солнце у них над головами двигалась быстрее их. Это стало понятно, когда деревья расступились, и они вышли на обширную поляну, через которую шла гряда невысоких холмов. Они походили на хребет громадной змеи заползшей сюда в далекие времена и издохшей тут от приключившихся неприятностей. Теперь скелет рассыпался на части, зарос травой и кустами и каждый холм казался частью иссохшего позвоночника. Увидев их, брат Така обрадовался.

- Это же Парные Холмы! Нам теперь отсюда вправо взять нужно.

Определившись, брат Така заметно повеселел лицом и начал дергать Шумона.

- Давай, безбожник, шевелись. Нам еще идти и идти.

Подтягиваемый монахом экс-библиотекарь поднялся на первый холм. С него было видно, как где-то далеко, из гущи леса торчит шпиль часовни с фигуркой третьего воплощения Кархи на верхушке. Пока брат Така благоговейно рассматривал видение, Шумон оглядывал подходы к лесу, прикидывая, где лучше опуститься с холма и обойти заросли. Внимание его привлекли камни у подножья холма.

Что-то было там, в траве, что-то призывно блестевшее на солнце. Сверху и издалека Шумон не мог различить, что именно там лежит, но место запомнил очень хорошо - между двух камней, похожих на остроконечные шапки горцев.

- Ну что, будем стоять? - нетерпеливо спросил монах. - Шевелись, шевелись...

Поддерживая друг друга, они начали спускаться вниз по склону холма. Ноги брата Таки путались в траве и время от времени он шепотом вставлял в молитву слова, которые уместнее было бы произносить в харчевне. Слушая его, Шумон поневоле занервничал:

- Ты молись лучше, а не ругайся.

- Я и молюсь, - огрызнулся монах. - Послушал бы я тебя, безбожник, кабы стал ты на мое место.

- Ладно, ладно, - сказал Шумон, понимая неуместность спора. - Молись как хочешь, только иди.

- Да как тут пойдешь? Трава...

Окончить фразу он не успел. Зацепившись не то за куст, не то за некстати подвернувшийся камень брат Така опрокинулся навзничь, хватая руками воздух, покатился вниз. Посмеяться над неуклюжестью слуги Божьего экс-библиотекарь не успел. Не успев отпустить монаха, он тоже не устоял на ногах и полетел следом. Хотя склон был не очень высок, камней на нем оказалось предостаточно, в чем ему пришлось убедиться к собственному неудовольствию. У подножья холма Шумон оказался первым. Он едва успел снять с лица залепившие все глаза листья, как сверху навалился непрерывно ругающийся брат Така. На секунду у безбожника снова потемнело в глазах, но только на секунду. Когда сознание вернулось к нему, кругом была обычная лесная тишина, наполненная шумом ветра и щебетом птиц. Брат Така молчал. Шумон сбросил со своего лица его руку.

- Ну, брат... - ничего больше он сказать не смог. Слова застряли в его горле, словно превратились там в сухие камни. И было от чего.

Перед ним во всей своей мерзости стоял Дьявол.

Дурбанский лес.

Атмосфера.

Настроив автопилот на маяк заповедника, Сергей убрал руки в карманы, и, как мог низко, пригнулся к корпусу аэроцикла. Загороженный остатками лобового стекла, он лежал неподвижно, стараясь не дать заползти за пазуху струям холодного воздуха, продувавшим насквозь разбитую кабину.

Однако, пролежав так всего несколько секунд, он поднялся. Ветер с новой силой накинулся на человека, но Сергей предпочел мерзнуть, чем еще раз испытать ту тошнотворную дрожь, которой изнывала машина. Бесшумный, новенький аппарат, на котором он три часа назад вылетел с базы после неудачной посадки на вершину "Кривого пальца" издавал в полете какой-то недостойный механизма жалобно - всхлипывающий визг и мелко трясся.

У Сергея было две возможности: либо, продолжая мёрзнуть, как можно быстрее долететь до базы и там погреться, либо снизить скорость и с комфортом долететь до финиша.

Вне всякого сомнения, он предпочел бы второй вариант, но к несчастью фантоматическую установку аэроцикла постигла участь лобового стекла, и он был лишен возможности оставаться невидимым. Чтоб не давать туземцам поводов к суесловию приходилось смириться и терпеть.

Отвлекаясь от неприятностей, он начал думать о кружке горячего какао, которую выпьет, едва переступит порог базы, о теплом душе, о махровом халате, о каплях прозрачной воды на чистой коже. Представив себе все это, он почувствовал прилив энергии и даже забубнил что-то бодрое.

Проносившиеся под ним деревья слились в равномерно окрашенный зеленый фон. Далеко впереди зеленый цвет постепенно переходил в коричневый - там начинались знаменитые Замские болота, на краю которых и располагались жилые домики "Усадьбы".

Он поднялся повыше, разглядывая уже знакомый для него пейзаж: болото, усыпанное многочисленными островками копошащихся на мелководье драконов, и аккуратные белые домики на берегу. Болото было для него чем-то вроде старого знакомого. Два года назад он с друзьями продирался через Замскую трясину, правда, не тут, а севернее.

Сергей заложил крутой вираж и, заглушая визг аппарата веселым свистом, пошел на снижение. Какао из приятной гипотезы превращалось в реальность.

В этот раз приземлился он удачно, однако надеждам на приятный вечер сбыться было не суждено.

Прямо у посадочной площадки его перехватил Чен, и направил на разгрузку внепланового грузовика с базы на Мульпе -заповедник только-только строился, и грузы шли непрерывным потоком. Когда погрузка завершилась и челнок отбыл назад на Мульп он понял, что в какао и теплом халате уже не нуждается, разве что в душе... Но и тут его ждала неудача.

Возвращаясь к себе он так, на всякий случай, заглянул в ремонтный модуль, где киберы занимались его аэроциклом и задержался там на три часа, помогая бестолковым механизмам ремонтировать покалеченный аппарат. Закончив с этим, он пошел в жилую секцию, чтобы, как выражался друг-Давид, "предаться разврату сна", но не тут-то было. В конференц-зале, который по старинке все кругом еще называли кают-компанией, шла дискуссия, о законности их присутствия на землях Империи, в которой с небольшим риском для жизни он до полуночи принимал участие....

Дурбанский лес.

Парные холмы.

Первобытный, темный страх сжал шумоново сердце. Потом отпустил и трепыхнувшись, оно упало куда-то в глубину испуганного тела, словно в бездонный колодец. Холодный ужас волной прокатился от головы к ногам, парализуя всякое их движение...

Сколько времени продолжалось это ужасное забытье он не помнил. Придя в себя, Шумон осознал, что все еще сидит на земле и, поглаживая по спине брата Таку, шепотом приговаривает:

- Тихо, тихо, тихо....

Младший Брат, кстати, в этом совершенно не нуждался, ибо лежал без сознания, упершись головой в камень, остановивший его неодолимое движение вниз.

Три шага разделяло их - скованного страхом безбожника и Дьявола. Страх скрутил все оставшиеся мысли и забросил их куда-то на край сознания. Опустошенная ужасом голова, казалось, звенела на ветру тонким комариным звоном, и в этой оглушительной пустоте метался, почему-то, голос охотника Хилкмерина:

- Вспотеете ещё, ногой вас в грудь...

Парализованный страхом Шумон сидел, пока руки сами собой не потянулись к шее, где висел подаренный Старшим Братом оберег. Это движение наполнило его таким стыдом, что он скрипнул зубами. Стыд и неподвижность страшной фигуры привели его в чувство. Ему стало стыдно собственного страха.

- Тебя нет, - едва слышно сказал он. - Нет и быть не может!

Дьявол не ответил ему. Он просто стоял и смотрел прямо в душу.

- Нет тебя! - уже громче повторил Шумон. Он понимал, что пропадает, но ничего не мог поделать с собой. - Нет тебя и не было никогда!

Звук голоса дал смелость. Совершая над собой насилие, непослушной рукой он поднял с земли свою шляпу, и бросил её в сторону неподвижной фигуры. Порыв ветра подхватил ее и пронес на два шага больше, чем рассчитывал безбожник. Она упала дьяволу на ноги и тот... исчез.

Все осталось на своих местах: солнце в небе, деревья, камни, похожие на остроконечные шапки горцев, его шляпа между ними. Не было только Дьявола.

Шумон снял с плеча флягу и основательно приложился, унимая дрожь во всем теле. Мокрый от пережитого ужаса он расслабленно рассматривал свою чудесную шляпу. В том, что Дьявол не исчез, а сидит под ней, он был абсолютно уверен, как и был уверен, что Дьявола не существует. Это было очень странное чувство - быть уверенным сразу и в том и в другом, но так оно и было.

Встав на четвереньки, он осторожно подобрался к камням.

Сидя перед шляпой Шумон испытывал два прямо противоположных чувства. Ему очень хотелось посмотреть, что там, под шляпой, и в то же время очень не хотелось до нее дотрагиваться. Дремучий страх предков, что еще жил в нем под грудой знаний и научного скептицизма, всколыхнулся трясиной, куда как более опасной, чем Замские болота.

Наконец, решившись, он, глубоко вздохнув, сунул туда руку. Шаря пальцами в траве, безбожник не думал о том, что должен найти там. Подсознательно Шумон был готов к тому, что его укусят за палец, либо ухватят за руку, но ничего подобного не произошло.

Под шляпой было пусто.

Под пальцы попадались только трава, листья да неправильной формы камень.

Не поднимая шляпы, он подхватил и его и поднял над землей. Качнул, определяя вес, и удивленно вздернул брови - для своих размеров тот был слишком легок. Прижав шляпу к груди, он внимательно осмотрел место, где та только что лежала.

Земля была пуста. Логика подсказывала, что Дьявол либо ушел под землю, либо в камень, который он прижимал к своей груди. Шумон вздохнул глубоко, как мог, давая себе мгновенную передышку. Нужно было решаться. И он решился.

Напрягшись, он рывком сдернул шляпу с камня, и в ту же секунду от неожиданности выронил его. Вырвавшийся и небытия Дьявол качнулся, заваливаясь набок, полетел вниз и снова пропал. Уже не мешкая, Шумон наклонился за камнем и поднял его с земли. Снизу пальцы его нащупали ряд поперечных бороздок. Осторожно поворачивая камень, он увидел, как они вспыхнули ярким светом, и из камня возникла фигура Дьявола.

Стиснув зубы, и шумно дыша, безбожник держал камень на вытянутой руке, поворачивая его то в одну, то в другую сторону и от этого Дьявол послушно то появлялся, то исчезал.

Страха в человеке больше не было.

Раз сто он поворачивал камень то туда, то сюда, заставляя Дьявола то исчезать, то появляться вновь. Фигура на глазах возникала из небытия, вырастала и пропадала неизвестно где. С каждым таким поворотом на него накатывалась волна радости. В груди словно повеяло свежим ветром, и восторг гремел как прибой в береговых скалах.

Он не помнил, сколько простоял так, наполненный радостью победы и открытой истиной, но луч солнца, залетевший в глаза, привел его в чувство. Он вспомнил о монахе.

Убрав камень в мешок, вернулся к все еще бездвижному Таке. Его товарищ лежал, обнимая камень, и у Шумона мелькнула мысль, что стоит монаху пошевелиться, разнять руки, как камень, который он протаранил головой, развалится на части.

Сдернув капюшон, безбожник ощупал голову. Здоровенная шишка оказалась единственным повреждением, полученным монахом при падении.

Шумон перевернул своего спутника на спину и приложил к губам флягу. Вино оказало чудесное действие. Брат Така дернулся и рывком сел. Шумон отскочил от него - глаза у монаха были бешенные.

- Куда? - непонятно о чем спросил монах. Глаза его, оттолкнувшись от Шумона, быстро обежали окрестности. Пальцы сжались в кулаки. Он готов был постоять против кого бы то ни было. Но ни найдя врагов, расслабился, кулаки разжались. Ощутив боль, ощупал голову, немного успокоился и сел на землю.

- Кто это меня так? - спросил он у Шумона, поглаживая шишку. По тону, безбожник понял, что тот хочет спросить, не Дьявол ли его ударил, но не решается произнести имя вслух, боясь накликать неприятности.

- Это был добрый гранитный валун, - успокоил его компаньон. - Ребра целы?

Брат Така пошевелился. Кроме головы ничего не болело, и он утвердительно кивнул. Шумон оттянул монашеское веко, заглянул в глаза спутника. Тот безропотно позволил это сделать.

- Голова не кружится?

Така тряхнул волосами.

- Да нет.

Безбожник смотрел на монаха и видел, как бешенство уступает там место безмерному удивлению.

- Все живы и здоровы, - подвел итог приключению Шумон. Душа его пела. Хватит сидеть, Божий угодник. Пойдем. Если мы не дойдем до часовни, и нас задерут черти, тебя разжалуют в Племянники.

- Не такого звания - "Племянник", - пробурчал сбитый с толку монах, все еще подозрительно оглядываясь. Он все искал гадость, которая привела безбожника в такое хорошее настроение.

- Для тебя выдумают. Вставай лежебока, вставай.

Подталкиваемый веселящимся безбожником монах, бойко пятясь, обошел холм и снова вошел в лес.

Шумон от возбуждения приплясывал. Он шел, улыбаясь, то и дело трогая свой мешок. Взвинченный случившимся он перестал настороженно вглядываться в окружавший их лес. Думая о загадочном камне, отыскивая место для него в своем видении мира, безбожник перестал следить за дорогой. Брат Така понял это, когда дважды наткнулся на здоровенные, в обхват, деревья, которые его поводырь никак не мог не видеть.

- Ты куда смотришь, чертов пособник? - раздраженно опросил монах, потирая отбитую после очередного падения спину. - Ослеп? Глаза проглотил?

И, не давая безбожнику прийти в себя, добавил:

- Сейчас они у тебя назад вылезут!

Обхватив ручищами Шумона, он легко повернул его спиной к себе и с наслаждением пнул ногой. Не устояв, безбожник покатился по траве, ломая молодую поросль.

С удовольствием оглядывая дело ног своих, брат Така, готовый к драке, уставив руки в бока, смотрел на копошащегося в кустах Шумона. Подняв одну руку вверх, он провозгласил: - "...ибо слаб каждый, в ком нет силы Братства..."

Возвращенный из заоблачных высот на землю Шумон сперва ошалело смотрел на спутника, прижимая мешок к груди, а, сообразив, что произошло, вскочил на ноги.

Первым желанием, которое испытал экс-библиотекарь, было желание схватить в руки палку потолще и расквитаться с ухмыляющимся монахом.

От взаимного истребления их спасло только то, что в первые горячечные мгновения ему ничего подходящего на глаза не попалось, а чуть поостыв он понял, что брат Така в какой-то мере прав: отвлекаться сейчас было никак нельзя. Неожиданности наверняка еще не кончились, поэтому месть следовало отложить на более подходящее время. Поквитаться с монахом придется чуть позже, когда ничто не сможет отвлечь его от этого занятия. А пока...

- Шутки у тебя...- совершенно естественным голосом сказал он, потирая отбитое место.

К своему удивлению брат Така не уловил ни злобы, ни раздражения в его голосе. Приготовившийся к потасовке монах расслабился. Необидчивость безбожника разоружила брата Таку. Некоторое время они молча стояли ожидая друг от друга извинений, но, не дождавшись их, пошли дальше.

Вновь и для одного и для другого потянулось время, наполненное напряженным ожиданием неизвестно кем приготовленных подвохов.

Посматривая за спину монаху Шумон размышлял о случившимся у "Парных холмов". В чудеса он не ветрил, и оттого ничуть не сомневался, что чудесный камень в его мешке дело рук человеческих, только вот где искать эти руки? Кому могло понадобиться разбрасывать такие камни по всему лесу? Для чего? Ответ вроде бы лежал на поверхности. Что подумает простой человек, или, что важнее, что сделает, увидев Дьявола, не нужно было гадать. Он просто сбежит. Сделает все то, что уже делали и Братья по Вере и эркмассовы наемники.

Камень вызывал страх. Ужас.

"Пугают, - подумал он, - пугают нас как детей. От леса отваживают... А зачем? Кому польза оттого, что в лесу людей не будет? Звери, конечно, вздохнут спокойнее, только куда зверям-то? Они твари неразумные..." Он представил себе лосиное копыто рядом с пугающим камнем и весело рассмеялся. Монах только головой покачал. Безбожник прикусил губу, оставляя смех за щекой.

"Дикарям вот еще тоже облегчение. Не будут их с двух сторон стегать... Только куда им...Альригийцам если только..."

Он почувствовал, что истина где-то рядом, замедлил ход.

"Эти, конечно, могут. По подлости характера они наших ничуть не слабее, только кто там у них такое сделать сможет? Работа-то уж больно тонкая...."

Он хотел сунуть руку в мешок, но сдержался.

" Хотя выгода-то, все же, прямая видна - если с нашей стороны в лес хода не будет, то весь лес к альригийцам отойдет..."

Шаги его становились все короче и короче. Он остановился. "Драконарий! Лесосплав! Это же все тогда, им достанется.... Страх, он лучше пограничной стражи держит!".

Монах дернулся и тоже встал.

- Что? - обеспокоено спросил он. - Опять?

Безбожник посмотрел сквозь него и толкнул рукой в грудь - иди мол, нечего стоять...

Имперский город Гэйль.

Монастырь Братства.

- Они ушли?

- Ушли...

Старший Брат Амаха с уважением посмотрел на хозяина и удовлетворенно потер ладони.

- Быстро у тебя это получилось...

Атари улыбнулся в ответ.

- Когда хочешь, что получилось быстро, то оно так и получается.

- Теперь бы захотеть, чтоб получилось хорошо...

Старший Брат говорил то, о чем думал и сам Атари.

- Пока это зависит от нас.

Амаха кивнул.

- Через пару дней пошлем первое письмо в Эмиргергер.

- А писать его начнем прямо сейчас!

Атари понимал нетерпение гостя, и подумав мгновение, согласился. Раз Карха измыслил все сущее, то он измыслил и то письмо, которое они должны написать Императору. Оставалось только принять его от Шестивоплощенного.

Дурбанский лес.

Разбойничий привал.

Через три или четыре поприща Шумон, шедший лицом к ветру уловил запах дыма. Он закрутил головой, стараясь определить, откуда он, но не смог ветер налетал порывами и запах то появлялся, то исчезал. Прекратив молиться, брат Така обеспокоено спросил:

- Что, опять гудит?

- Нет, - успокоил его Шумон. - Дым. Дымом пахнет.

Брат Така остановился и принюхался. Налетевший ветер принес с собой запах гари и какого-то варева.

- Точно. Похлебку варят, - сообщил он Шумону. - Где-то рядом.

"Этого еще не хватало", - подумал Шумон. -"Неужели и впрямь альригийцы?"

- Постой тут, - предложил он монаху, - а я посмотрю, что там такое.

- Э-э-э нет, безбожник, - разом насторожившись, монах покачал головой. - Один ты никуда не пойдешь!

Шумон усмехнулся, вспомнив о камне в мешке, и пожал плечами.

- Ну, как хочешь. Пойдем вместе. Только имей в виду. Если Дьявол встретится, я с тобой не побегу и искать тебя не буду.

- Не пугай, - насупился монах. Упоминание о Дьяволе охладило его рвение. - Я с молитвой.

Не ответив, Шумон крадучись пошел вперед. Запах дыма становился явственнее. Вместе с ним сжали доноситься и звуки - металлический звон, смех.

Стараясь не шуметь, Шумон пробрался сквозь кусты. Их заросли сбегали в большой овраг, на дне которого журчал неширокий - в два шага перешагнуть ручей. Снизу поднималась сырость, но те, кто бродил по оврагу не боялся сырости и холода... Прямо под ними четверо из них сидели у костра, над которым висел котелок с каким-то варевом. Ветер донес до Шумона обрывки разговора:

- А жрать я хотел - тут никаких слов не подберешь. Сорок поприщ с седла не слезая проскакал. Они из меня все вытрясли. Спрашиваю его: "Сколько стоит твоя тухлятина? - Пять монет - говорит и интересуется - "А ты жрать- то сильно хочешь?" А по мне, наверное, видно было, что у меня на уме кроме еды нет ничего. "Конечно, - говорю - еще как хочу!" А он, собака, смеётся и говорит: "Ну, раз так, тогда семь монет!"

У меня аж дыхание сперло от такой наглости. "Что ж, ты, говорю, бандит, прохожих обираешь?" Смеется, собака, зубы скалит. Ну, думаю, смейся, смейся. И я с тобой посмеюсь. "Давай, говорю, весь лоток за золотой?" У него глаза заблестели - давай, говорит, согласен. Еще бы ему не согласиться! Ну и купил я весь лоток. Не пожалел нашего золотого.

Смех заглушил конец разговора.

Хрустнувшая позади ветка заставила безбожника отвлечься. В спину осторожно засопел брат Така.

- Что там? - неожиданно робко спросил он.

- Посмотри.

Шумон отодвинулся, освобождая место. Дав монаху насмотреться, он заметил:

- Это не лес, это черт знает что. Тут людей как у эркмасса на кухне в день тезоименинства.

- Может ловчие? - неуверенно предположил монах.

- С такими то рожами? - усмехнулся безбожник. - Скорее уж бродяги. Как это их гнев Божий обошел?

Люди внизу, казалось, ничего не боялись. И это не было похоже на браваду. Они держались совершенно естественно. Ни в разговорах, ни в их поведении Шумон не заметил никакой нервозности. Это заставляло думать, что перед ним либо ничего не боящиеся горожане, либо издревле живущие в этом лесу разбойники, почему-то понятия не имеющие о том, что твориться вокруг них.

Шумон не успел поделиться своими соображениями с монахом, как люди у ручья зашевелились - видно варево уже поспело, и потянулись к костру. Через мгновение из-за деревьев вышли еще двое. Глаза одного из них были завязаны черной тряпкой. Он медленно шел вперед, ведомый своим спутником.

- Слепой, - шепнул Шумону в ухо брат Така, а от костра кто-то крикнул:

- Эй, Хамада, Ефальтий, где вы там?

Эти два слова "Хамада" и "слепой" слились в голове Шумона в единый образ.

Конечно, это были разбойники. Мало кто из горожан не слыхал о Слепом Хамаде, вожаке шайки фальшивомонетчиков.

Дальнейшее сидение в кустах становились не только бессмысленным, но и опасным. Шумон пополз назад. Добравшись до брошенных мешков, он поднялся на ноги.

- Стражников бы сюда, - мечтательно сказал брат Така, - мы б их прижали...

Он тряхнул головой и улыбнулся своим мыслям, представляя, что тут начнется, если вдруг прямо с неба на разбойников посыплются стражники.. Мысли Шумона были куда как менее радостными.

- А вот им, что нас с тобой прижать никакой помощи ненужно. Своими силами обойдутся.

Безлесный овраг еще щедро освещался солнцем, а в лесу потихоньку станови лось все темнее и темнее. Сумерки пока были ощутимы только у земли, глаза переставали отличать мелкие детали, и трава казалась ковром, стелящимся под ноги. Это означало, что скоро двигаться можно будет только на ощупь.

Дурбанский лес.

Часовня.

Осторожно пробираясь в сгустившихся сумерках они прошли еще два поприща и вышли на засеку, сплошь устланную поваленными деревьями. Она осталась в память о бунте приверженцев Просветленного Арги произошедшем пять лет назад.

Тогда фанатики из секты Просветленного подняли фермеров Внешнего Пояса Обороны, разоренных трехлетними недородами, и штурмом овладели Гэйлем. Этот бунт, обычный, рядовой по меркам Империи, какие случались чуть не ежегодно, был жестоко подавлен Императором.

Выбитые из Гэйля повстанцы отошли в лес, к городу Справедливости, построенному Аргой где-то в глубине леса, соорудив эту засеку, в надежде отгородится ей от Императорской кавалерии. Это, однако, не помогло. Город Арги после пятнадцатидневной осады был захвачен и разрушен. Сам Просветленный погиб. Отдельными вспышками восстание продолжалось еще около года, но к началу полевых работ постепенно сошло "на нет", оставив после себя скрытые где-то в лесу развалины города Справедливости и эту засеку. Стволы лежали на ней в беспорядке, топорщась щетиной хотя и полусгнившие, но все еще способные выполнить свое предназначение - задержать любого, кто попытается пройти через них. Засека была шириной шагов в сто и уходила в обе стороны куда-то в глубину леса

- Верно идем? - спросил Шумон.

- Вернее некуда. Перейти надо, а там упремся...

Брат Така не рискнул переходить преграду спиной вперед и, несмотря на приближающуюся ночь, в полный голос читая "Дневное покаяние", стал прыгать через стволы. Подгнившие деревья скрипели, грозили острыми сучьями, но остановить путешественников не смогли.

- Вот и дошли, - удовлетворённо сказал монах на другой стороне. - За засекой еще три поприща и все. Отдых!

Когда они вышли к часовне из-за кромки леса, отчетливо выделявшейся на сиреневом небе, показался Лао, добавив свой скупой свет к лучам заходящего солнца.

Часовня стояла внутри легкой решетчатой ограды. Ажур металлических прутьев окружал сад и несколько низких домиков расположившихся внутри неё.

Из-за деревьев виднелась крыла большого двухэтажного дома. Около ворот брат Така сбросил с плеч мешок и достал большой ключ. Запор щелкнул, монах плечом отодвинул створку, пропуская вперед Шумона:

- Входи, безбожник, - голос его был весел. - Неси грешную плоть в святое место.

Заперев дверь, он обычным образом, лицом вперед пошел к часовне. Здесь, за оградой, монах чувствовав себя в полной безопасности. Чувство зависимости от безбожника, угнетавшее его на протяжении всего пути исчезло, и он, по-хозяйски оглядывая постройки, уже не обращал внимания на Шумона.

Поужинав, после вечерней пляски и охранительной молитвы, совершенных братом Такой они улеглись на длинные жестокие скамьи, предназначенные в обычное время для гостей, приглашаемых на богослужения. Через незакрытые ставни в часовню вливался свет Лао и Мульпа, падавший на мозаичный пол и груду скамеек, сложенных в углу до лучших времен. Несколько минут эхо бросало от стены к стене скрип скамеек и покряхтывание людей, устраивающихся на ночь, а потом наступила тишина.

- Эй, безбожник, - негромко окликнул Шумона брат Така и задал вопрос, который мучил его с полудня, - Ты почему не сбежал сегодня? Там, у Парных холмов?

- Куда торопиться? Успею, - откликнулся безбожник. - Будут еще возможности.

Брат Така почувствовал, что он улыбается.

- Что же это за возможности такие? - оскорбился он. - Другого случая у тебя не будет. Это я тебе обещаю.

- Это почему же?

- Я сильнее. И удар у меня покрепче будет.

"Зазнался монах, - подумал Шумон, - осаживать его надо".

- Есть сила духа, и есть сила тела... - наставительно сказал он.

- Знаю, знаю, - откликнулся Брат Така.

- Так вот у тебя сила тела больше, чем сила духа, а у меня наоборот. А куда телу против духа? Это самое главное!

"Эка занесло его, - подумал монах, - если его не укоротить, так он черти что о себе возомнит".

- Силу духа даёт только Вера, - сказал он таким тоном, каким обычно говорят с ущербными людьми, - а у тебя её как раз и нет!

Шумон пропустил его тон мимо ушей и ответил по существу:

- Вера есть у всех. Только каждый верит в своё. Ты веришь в шестивоплощенного Карху и тень его, а я в силу Духа и разум человеческий.

- Да ты глуп, безбожник, - удивленно произнес монах. Он ответил так быстро, что Шумон понял - тот его и не слышал. - Как же можно верить в разум и не верить в Карху? Ведь наша способность размышлять от него.

Он поднялся со своего скрипучего ложа и сел. Шумон же закинув руки за голову, спокойно ответил:

- Тут, брат, опять-таки вопрос в точке зрения. Ты веришь в то, что Карха дал нам разум, а я думаю, что наш разум дал нам Карху.

- Зачем? - удивился нелепости такого предположения монах.

- Зачем? - переспросил Шумон. - А зачем костыль хромому?

Он понимал, что не в силах убедить монаха в своей правоте, но все же начал говорить ему о своем видении мира. Безбожник говорил об этом, как давно продуманном, взвешенном в правильности чего ничуть не сомневался.

Глядя на ночной свет, он излагал монаху свое понимание мира и причин меняющих его, ничуть не сомневаясь, что тот ничего не поймет. Не захочет понять.

Нанизывая слово на слово, аргумент на аргумент, он видел, как на лице монаха все отчетливее читалась обидная мысль: "Если кто из нас тут и хром умом, то это точно не я". Шумон видел все это, и постепенно им все сильнее овладевало желание погасить эту улыбку превосходства, не сходившую с губ монаха, а когда заныл отбитый монахом кобчик, он решился.

- Вот мы говорим о силе духа, - сказал Шумон, - матерью её может быть не только Вера, но и Знание.

Брат Така скривился. Наслушавшись глупостей, он не хотел более умножать их число.

- Я думаю, что жизнь даст нам возможность проверить, чья сила духа крепче - моя, основанная на Вере, или твоя, рожденная знанием, - сказал он с вызовом.

- Остаётся только встретиться с Дьяволом, и он решит этот вопрос? усаживаясь на лавке, вкрадчиво спросил Шумон.

- Да. Когда-нибудь это непременно случится, - важно кивнул головой монах, - и тогда ты увидишь...

- Это произойдет даже скорее, чем ты думаешь, - нехорошо улыбаясь, сказал Шумон.

Он пошарил рукой под лавкой. Достав свою дорожную сумку, вынул из неё камень. В рассеянном свете он показался брату Таке каким-то ненастоящим слишком уж легко держал его Шумон. Предчувствуя, что сейчас произойдет что-то страшное, он смотрел на него не в силах отвести глаз.

- Есть Знание, и есть Вера, - раздельно произнес Шумон. - Есть я, и есть ты. А сейчас посмотрим, кто из нас чего стоит.

Он резким движением руки перевернул камень и перед монахом ни из чего возник Дьявол...

Далее события пошли в темпе и направлении, совсем неожиданном для Шумона. В то же мгновение монах вскочил на ноги. Дыхание его пресеклось. Несколько мгновений он неподвижно стоял, упершись глазами в ужасную фигуру. Даже в слабом свете, наполнявшем часовню, Шумон увидел, как побледнело его лицо и зрачки, расширившись, совсем скрыв радужную оболочку.

Показывая свою власть над нечистью Шумон подбросил камень на ладони.

Дьявол качнулся вперед. Монах дико вскрикнул и сломя голову выбежал из часовни.

Когда брат Така исчез, Шумон повернул камень и Дьявол пропал.

Дурбанский лес.

Двор часовни.

Оскорбленное достоинство безбожника ликовало!

Это было почище, чем тот пинок, который он получил сегодня днем. Это была победа. Полная и не двусмысленная, тем более, что оспорить её было уже некому.

Несколько мгновений он, остывая, сидел на лавке, и вскоре на смену ликованию пришло раскаяние.

Покачивая камнем, безбожник прищурясь смотрел в распахнутую дверь, все больше укрепляясь в мысли, что поступил он не просто не разумно - такой веский аргумент, как личный Дьявол, следовало бы приберечь напоследок, но и просто нехорошо.

Память о том, что он сам испытал там, у Парных холмов была еще свежа, и с запоздалым раскаянием Шумон представил себе, что почувствовал монах в тот момент, когда увидел Дьявола.

- Хорошо сбежал, - подумал он вслух. - А ну как помер бы? Что тогда?

Представив себе, возможные последствия своего поступка он только головой покачал. Ночной лес был полон опасностей. Там брата Таку подстерегали и звери, и разбойники и даже деревья. У него были шансы вернуться из леса живым, но никак не здоровым, а это означало задержку... Не мог же он бросить раненого? Шумон выбежал из часовни.

Мульп заливал двор желтоватым светом, в котором отчетливо было видно и ограду, и деревья подступившего к ней леса. На ограде Шумон разглядел развивающийся на одном из штырей кусок материи. Забыв об осторожности, он закричал:

- Эй! Монах! Вернись!!!

Ветер отнес его голос в лес, и он пропал там, утонув в темноте.

Шумон кричал долго. Звал монаха, убеждая его, что в часовне нет ничего страшного, каялся, но тот не возвращался - то ли не слышал, то ли не верил безбожнику.

Проклиная себя за несдержанность, Шумон пошел назад, к часовне. Рядом с оградой заверещала какая-то птица и он, представив, что брат Така сидит сейчас так же вот в каких-нибудь кутах и с ужасом ждет погони, вновь закричал:

- Вернись, брат, вернись!

Обеспокоенный судьбой брата Таки он не заметил, как тот неслышно подкрался сзади и ударил его по голове своим тяжелым, как кувалда, кулаком.

Дурбанский лес.

Стоянка разбойников.

Лицо монаха качалось прямо перед его глазами.

Одна половина его была сизо-лилововй, от огромного синяка, а вторая просто залита кровью. Шумон видел его, но помочь ничем не мог - разбойники связали и руки и ноги, так что болтать он ими мог только вверх и вниз. Единственное, чем он мог достать монаха, так это голосом.

- Така, Така, - шепотом позвал он монаха. - Ты живой?

Лошадь, на которой они оба висели, встрепенулась и фыркнула, словно была заодно с разбойниками. Шумон повернулся к ней, чтоб посмотреть, нет ли неприятностей с той стороны. Ждать их сейчас приходилось отовсюду. Положение у книжника было скверное - между разбойниками и монахом. Все они были опасны.

Срочно нужны были союзники, да вот где их брать?

Разбойники в союзники не годились, монах, честно говоря, тоже, но выбирать было не из чего. С монахом он мог, по крайней мере, поговорить.

Шумон вздохнул.

Не оставалось ничего другого, как совершить чудо и примириться с братом Такой. Правда, договориться с ним после того, что случилось меж ними в этой часовне, могло оказаться еще сложнее, чем договориться с Хамадой, но что делать? Делать-то что? В голове крутилась одна и та же мысль - иного выхода не было.

Лошадь проявила здравомыслие, прекратив фыркать, и не начав ржать. "Значит Така, - решил Шумон. - Начну с него. Не такое уж сложное деломонаха обмануть".

Когда он повернул голову, то встретил взгляд монаха. Глаза у того, едва он увидел книжника, загорелись, и в горле заклокотало.

Брат Така вроде бы еще не понял где находится, но уже знал главное его враг, враг его Веры был совсем рядом - рукой достать, ножом дотянуться. Хотя Шумон и понимал, что монах сейчас не опаснее червя или гусеницы, но по спине все же пробежала волна холодной дрожи. Это продолжалось всего мгновение, ощущение, едва появившись, сразу исчезло.

- А-а-а-а-а, - заорал Брат по Вере, готовясь сказать что-то безжалостно-грозное, но кто-то невидимый в темноте, подскочил к нарушителю тишины и наотмашь, без жалости хрястнул того по голове. Шумон охнул, а монах страшно лязгнув зубами, перекусил свой крик. Вопль оборвался.

После этого Шумон окончательно понял, что с разбойниками ему не договориться. Нет, он и сам считал, что орать нечего, но затыкать рот монаху таким способом - это уже слишком.

В следующий раз монах очнулся быстро. И снова увидел Шумона. Урок, однако, пошел ему на пользу.

- А-а-а-а-а, - протянул он страшным шепотом. - Живой, дьяволов прихвостень! Нет у тебя силы против истинной веры!

Едва слышный голос монаха чудесным образом передавал весь накал бушевавшей в нем ненависти. Он не мог не попробовать разорвать веревки, дернулся. Шумон сочувственно поморщился, представив, что вот-вот выскочит какой-нибудь разбойник и прежним способом отправит монаха в небытие, но обошлось. Началась игра.

- Убью, гадину!

Шумон вытаращил глаза.

- Меня-то за что? Разбойников убивай, Хамаду... Я, что ли тебя так отделал?

Монах попробовал перегрызть веревку, но быстро понял, что в этом случае он не сможет говорить с книжником, а сдержаться он не мог.

- Ты, тварь, хуже их. Ты дьяволов пособник!

- Нет никакого дьявола! И не было никогда! - шепотом отругнулся Шумон. - Дурак ты.. Я же тебе уже говорил.

Монах задергался так, что лошадь оступилось.

- Я-то может и дурак, да с Кархой на одной стороне, а ты..

- И Кархи нет и Пеги твоего нет.

Монаха уже нельзя было разозлить больше и он, задохнувшись, ответил тем же злым шепотом.

- Моего?

Злоба выпрыгнула из него плевком. Он плюнул, но не попал в Шумона.

- Твоего! Твоего, паскуда! Ты дьявола в часовню привел!

Шумон молчал и только головой качал недоуменно.

- Ты что, заговариваешься? Видно сильно тебя по голове саданули...Чего ты несешь? Какого Дьявола?

Монах продолжал шепотом сквернословить, и он не прерывал его, только языком цокал. Когда монах иссяк, он сказал с сожалением:

- Если бы в злых духов верил, то сказал бы, что ты злым духом одержим...

- Сам ты злой дух!

- Да сколько тебе говорить, что нет ни злых духов, ни Кархи, ни Дьявола...

- Дьявола нет?- чуть менее задиристо спросил монах.- И не было скажешь? Да я же ведь его своими глазами видел! Или, скажешь, почудилось мне?

Шумон кивнул.

- Ну... После того, как тебя по голове бьют многое может показаться, ответил безбожник.- Голова-то не болит?

Монах упрямо мотнул головой и закусил губу от боли.

- Вот. Болит... Ты хоть помнишь, как мы в часовню пришли? - спросил он, постепенно забирая нить разговора в свои руки.

- Все помню, - вздыбился монах. - Все до тонкости помню. И спор помню..

- Правильно, - в голосе Шумона мелькнуло одобрение.

- И чем закончился...

Шумон хмыкнул, словно сдержал смех.

- Да... Птичка вовремя прилетела! А то могли бы и подраться с тобой.

Монах поперхнулся, а Шумон, словно и не заметив этого, продолжил.

- Хорошо, что послание Старшего Брата тебя успокоило...

- Врешь! - шепотом взорвался монах. - Не было никакой птицы, а у тебя Дьявол в мешке!

Шумон затих, словно затаился, потом сказал.

- Как же они тебя приложили...

- Что ты мне зубы заговариваешь? Ты же своими руками из мешка своего поганого Дьявола Пегу вытащил!

Монаха передернуло от отвращения, как он вспомнил, что произошло в часовне.

Тучи над ними разошлись, и Мульп высветил сочувственно сморщенное лицо эксбиблиотекаря.

- Досталось тебе, - тихонько сказал безбожник. - Они же, гады, всю память тебе отбили...Ты хоть имя-то свое помнишь?

- Все я помню.

- А мое?

- Прислужник Дьявола!

- Хватит тебе, - резко оборвал его Шумон. - Я серьезно.. Похоже, что у тебя из головы много чего выскочило... Говори как меня зовут!

- Безбожник Шумон..

- Ну, слава Кархе! А кто тебя в лес отправил?

Монах застонал.

- Руки бы только развязать.. Придавлю тебя, гада....

- Забыл, значит, - грустно прошептал безбожник... - Ладно я тебе все сам расскажу.

Он бесстрашно придвинулся, сколько мог к монашескому уху и зашептал.

- Нас отправил сюда Старший Брат Атари. Помнишь?

- Да я...

Не давая ему сказать ничего больше, Шумон продолжил.

- Мы идем, чтоб проверить, что твориться в лесу и на болотах. Помнишь?

- Помню, только ты...

- Дошли мы до часовни, спать устроились и тут спорить начали..

- Да, да!

- А потом в часовню птица залетела. Это Атари письмо прислал....Помнишь?

Монах словно о стену грянулся.

- Нет. Не было никакого письма!

-Как "не было", если ты его читал?

- О чем письмо? - недоверчиво спросил монах.

- Ты мне ничего не сказал, - вздохнул Шумон.

- А-а-а-а-а-а!

- Только вот что передал.

Он наклонил голову, показывая на шею. Така прищурился. Ожерелье. На простой веревке изображение второго и четвертого воплощений Кархи. Монах поперхнулся криком. Помнил он этот оберег. Старшего Брата украшение...

- Наверное, Атари мне прислал... - продолжил Шумон. Глаза монаха осоловели. Безбожник его понимал. Спорить можно со словами, а с вещью, которую видишь своими глазами, не поспоришь. Рукой трогать можно, и удивляться, а вот спорить - нет.

- А разбойники, - наконец спросил он, сбитый с толку. Глаза у него стали спокойнее. Из них исчезла ненависть. - Разбойники были?

- Были, были. И сейчас есть! - успокоил его книжник.

- Так что ж мне привиделось все? - спросил монах. - Все, все?

- Не знаю я, что тебе привиделось, но разбойники вокруг нас настоящие, а вот стражников что-то не видно...

Дурбанский лес.

Заповедник "Усадьба".

Утром следующего дня, все еще находясь под впечатлением вчерашней дискуссии, Сергей у самых дверей столкнулся с Давидом, продолжавший вчерашний спор профессором Никитиным.

- Юрий Александрович! Ну как вы не хотите понять простой вещи? всплескивал руками Давид. - Так ведь будет лучше для всех! Для всех, понимаете? И для них тоже! Их потомки всем нам еще спасибо скажут!

- А с чего ты взял, что потомки скажут спасибо? - простодушно поинтересовался Сергей, встревая ва разговор. Собственной позиции у него еще не было, и поэтому он мог спорить с кем угодно только ради самого процесса спора. - Может быть наоборот, они скажут спасибо им, за то, что не пустили на свою землю наглых пришельцев? Можешь ты, положа руку на сердце, сказать, что на 100% уверен в будущем?

Давид промолчал.

- Ну, конечно же, нет! - продолжил Сергей. - Ведь его еще нет! Да что там "будущее"! Мы и в прошлом не уверенны. Единственно, что сейчас есть, так это настоящее.. Давай в нем и останемся.

- Через 100 лет их потомки скажут нам спасибо, что мы сохранили драконов, сберегли их от истребления, - Возразил Давид.

- А еще через 200 лет, возможно, проклянут за то же самое, - парировал Сергей. Давид замолчал. Профессор переводил взгляд с одного на другого, и кивал с таким видом, словно отдавал инициативу в руки Сергея.

- Это вопрос вероятности, - добавил Кузнецов. - Вероятно и то и другое.

- Хорошо, - вдруг согласился Давид. - Я так понимаю, что ты за то, что бы оставить аборигенам выбор? Они сами должны выбирать сами?

- Конечно!

- В таком случае нужно, что бы у них остался предмет выбора.

- То есть? - не понял Сергей.

- Драконы. Они должны прожить еще как минимум 300 лет, чтобы их потомки нынешних туземцев могли решить, нужны им они или нет?

- Они сами уже чьи-то потомки, - ответил Сергей. - Решать можно в любой момент... Не совершить бы непоправимого.

Из-за угла показался сам Игорь Григорьевич. Давид шагнул ему навстречу.

- Шеф! Одну минуту... Мы тут спорим, кто имеет право на решение. Мы, как более умные, или они, как хозяева?

Игорь Григорьевич посмотрел на раскрасневшиеся лица.

- Вообще-то право на решение имеет тот, кто готов нести ответственность за его последствия, а что касается всего остального... Вы смотрите только с двух сторон. С нашей, и с Имперской.. А есть еще и третья сторона.

Он пальцем провел по притолоке, собирая пыль.

- Да. Есть еще и третья сторона. Драконы не их и не наши.. Простите за выспоренную фразу. Драконы принадлежат Вселенной... И не нам и не им решать исчезнут они или нет. Целый вид... Я бы на себя такой ответственности не взял.

Он посмотрел на Давида, явно ожидая возражений, но тот молчал. Тогда Игорь Григорьевич удовлетворенно кивнул и обратился к Сергею.

- А вы, Сергей как освободитесь - зайдите... У меня для вас маленький сюрприз.

Никто ему не возразил и прежней задумчивости Игорь Григорьевич прошествовал дальше.

- Вот она диалектика, - сказал с легкой завистью Сергей, когда спина начальника скрылась за поворотом.

Давид согласно покачал головой.

- Вот голова у шефа... Не голова, а...

Он тряхнул рукой, подбирая подходящее слово.

- Два головы, - сказал тогда профессор Никитин. - А то и две с половиной...

Сергей кивнул.

- Вселенная... Это тебе не наши масштабы - "от озера до леса".

Заповедник "Усадьба".

Кабинет Главного Администратора.

Кабинет Главного Администратора был элегантно пуст. Пара стульев да стол - шеф любил разговоры с глазу на глаз. Зато по стенам кабинета чего только не висело - алебарды, пращи, ножи. Вся база знала о горячей страсти шефа к холодному оружию.

Одну из стен кабинета занимала карта Дурбанского леса с обозначенной тонкой желтой нитью границей заповедника. На её зеленом фоне несколько огоньков стояло неподвижно, а кое-какие медленно перемещались вдаль границы.

Шеф молча смотрел на карту. Вошедший Сергей присоединился к нему. Ему было о чем сказать, но он не решился нарушить молчание.

- О чем вы там беседовали?

- Обсуждали нравственные аспекты нашего нынешнего существования, улыбаясь ответил Кузнецов.

- В каком разрезе?

- В разных.

- И о захвате земли тоже?

- Тоже, - согласился Сергей. Шеф хрустнул пальцами.

- Я слышал слово "непоправимое".

- Кое-кто считает, что, пытаясь избежать одного непоправимого, мы совершили другое непоправимое

- А что думаешь ты?

- Я считаю, что беспокоиться нет смысла. Если Земля прикажет уйти - мы уедем, - успокоил его Сергей.

- Уйдем, - согласился Игорь Григорьевич, - но прецедент останется...

Он оторвался от карты, повернулся к нему.

- А ты чего такой улыбчивый сегодня? Дел что ли нету?

- Дел - как грязи на болотах. Тут другое... Вы говорили, что у вас есть сюрприз для меня. Так вот у меня тоже есть сюрприз для вас.

Игорь Григорьевич кивнул на кресло. Сергей уселся, переплетя пальцы. Улыбка все еще блуждала по губам.

- Ну, и что? Что еще у нас тут произошло? - вздохнув, спросил Шеф. Сергей покачал головой, формулируя свое беспокойство.

- Да есть тут проблемы научного свойства....

Шеф поднял бровь.

- Научного?

"Не все ж ему меня озадачивать, - подумал Сергей, - вот я его..."

- Да. Есть трения среди ученых. Новый мир не знает своего имени.

Шеф, человек трезвый и практичный и непривыкший к поэтическим иносказаниям, да и не ждавший их от Сергея только сказал.

- Ну, ну...

- Звери не знают, как их зовут, - улыбаясь, объяснил Кузнецов.

Игорь Григорьевич оглянулся на карту, хотел видно что-то сказать о ней, но передумал.

- А им это нужно? Зверям-то? -повернувшись к Сергею спросил он. - Или среди них уже есть говорящие?

Сергей смешался, не зная улыбаться ему или нет. К шуткам шеф склонности не имел, хотя... Чтобы не рисковать решил ответить серьезно.

- Говорящих там нет, но должны же мы их как-то называть?

Шеф откинулся в кресле, внимательно оглядывая собеседника.

- Ты уверен, что это нужно решать именно тебе? Точнее прямо сейчас? Ты - егерь, начальник системы безопасности. Есть ученые....

- Это может стать проблемой как раз для системы безопасности.

- Подробности.... - насторожившись, потребовал Игорь Григорьевич.

- Вчера профессор Гвадзабия дискутировал по этому поводу с профессорами Стельмаховым и Лу.

Сергей замолчал, дожидаясь вопроса. Дождался.

- Ну?

- Пришлось разнимать.

Игорь Григорьевич посмотрел на него с недоумением, и Сергей улыбнулся еще шире, показывая, что немного преувеличил, описывая ситуацию. Шеф понял, кивнул.

- Причина?

- Ученые мужи не смогли договориться о том, какой системы нужно придерживаться, выбирая названия животным.

- Да, это повод, - облегченно рассмеялся шеф. - Есть же латынь, в конце концов...

Сергей пожал плечами.

- Вот Гвадзабия так же и сказал.

- Я рад, что хоть кто-то из них мыслит столь же здраво. Так вот...

Он повернулся к карте, но Сергей остановил его.

- Не вздумайте сказать так при Лу. Он считает, что называть еще раз уже названных туземцами животных не только глупо, но и безнравственно и что от этого попахивает остатками Имперского мышления, недопустимого для гражданина Земной федерации.

- Имперского? - переспросил шеф. - Прямо так и сказал?

Сергей кивнул.

- Ну, это он ошибся. Следовало бы сказать "неоколониального".

Сергей вспомнил, что означает это слово, и в который раз подивился эрудиции Шефа. Держать в голове слова, которыми теперь не пользуется никто, с его точки зрения было глупо, но поскольку это делал его непосредственный начальник, что слово "глупость" трансформировалось у него в слово "странность".

- Да, да, - закивал Сергей, - наверное, я ошибся. Наверное, он так и сказал.

Шеф, заинтересовавшись проблемой, поскреб голову.

- Да, пожалуй. В этом действительно нет смысла. А что Гвадзабия? Он ведь не смолчал?

- Еще бы! Со всей ядовитостью, на какую он способен...

- О! - мечтательно сказал шеф, вспоминая перелет от Земли до этого болота.

- Да, - подтвердил Сергей и с удовольствием повторил. - Со всей присущей ему ядовитостью он осведомился, что же предлагает досточтимый профессор Лу. Тот ответил, что раз туземцы уже как-то назвали своих зверей, то элементарная порядочность требует, чтобы мы оставили им их имена, а не городить огород сызнова.

Шеф задумался, сравнивая предложения.

- И в этом тоже что-то есть, - благородно согласился он. Сергей никак не отреагировал на его слова и продолжил.

- И тут Стельмахов спрашивает, не будет ли считаться шовинизмом и национализмом тот факт, что мы остановимся на каком-то одном названии, ибо каждое из животных в этих болотах имеет, по крайней мере, три.

Игорь Григорьевич заинтересованно наклонился вперед.

- Три? Откуда три?

- Да. Первое - Имперское - на языке гвелеринов, второе - альригийское. Часть леса и болота принадлежит альригийцам, ну и третье - туземное. Тут ведь до недавнего времени жили дикари, которые тоже как-то зовут всех плавающих и ползающих тварей.

От числа вариантов расклад становился радужным. Не одна и не две и даже не три точки зрения сошлись, чтобы определить верный путь развития науки!

- И что было дальше, - живо спросил шеф, оценивший глубину конфликта.

- Они перессорились и перестали разговаривать друг с другом. Теперь каждый агитирует сотрудников встать на его точку зрения.

Шеф задумался. Конечно, на первый взгляд проблема выеденного яйца не стоила. Ученые в конце концов сами разберутся, что к чему без его помощи, но только когда и как это произойдет... За свою жизнь он успел наслушаться множество самых разных историй о том с каких мелочей начинались конфликты, приводившие в конце концов к человеческим жертвам и свертыванию научных программ.

- Справедливости ради, следовало бы назвать зверей так, как их зовут дикари.

- По справедливости оно, может и так, - согласился Сергей, - только по здравому смыслу... Во первых у них нет письменности, а во вторых Империю и альригийцев, с которыми нам придется иметь дело рано или поздно, трудно будет убедить отказаться от своих названий. И еще... Вы знаете, как на их языке звучит слово "дракон"?

- Летающий ящер? - переспросил шеф. В его голосе Сергей уловил предостережение. Шеф предлагал уважать научный подход к проблеме и терминологию.

- Да хотя бы и он. "Полисукачуповятсу". Представляете?

- Поли...

- Полисукачуповятсу.

Шеф произнес слово про себя, или сделал вид, что произнес.

- Правда, не совсем удачно? - спросил Сергей.

Игорь Григорьевич пожал плечами и взмахом руки дал понять, что именно эту проблему он приоритетной не считает.

- Если уж говорить о неудачах, то могу дать еще один пример.

Он посмотрел на карту и Сергей понял, что начинается главное, по крайней мере, более важное, чем околонаучные споры. То, зачем его звали.

- Ты знаешь где стоит летний охотничий домик эркмасса?

- Да, - сказал тот, отставляя свои проблемы в сторону. - Опять нарушение режима?

Шеф кивнул.

В принципе ничего страшного в самом факте нарушения режима не было. По существу зона активной охраны заповедника, где действовали "Лесные бродяги" начиналась только в десятке километров перед стеной, однако то, что кто-то вошел в лес, и дошел до охотничьего домика, говорило о серьезности намерений нарушителей. Вряд ли зайдя так далеко, они захотят повернуть обратно.

- Кто они?

- Нашлись две забубенные головушки, - со вздохом сказал шеф,

- Головорезы какие-нибудь? - сварливо поинтересовался Сергей. Последнее время он так хорошо поработал в лесу, что бродить по чащобе осмеливались только солдаты да лазутчики посланные эркмассом. Ни те, ни другие интереса не представляли. То есть люди подневольные. Своей охотой сюда уже не кто не шел. Что бы отвадить таких от болота достаточно было в нужных местах разбросать по лесу полтысячи "пугачей", а особо бесстрашным показать "лесных бродяг" .

- Да нет. Приличные люди. Монах и горожанин.

Кузнецов недоуменно пожал плечами. С какой стати монаху и горожанину пускаться в лес? Монахи, бывало, ходили туда толпой, со своими знаменами, но чтоб в одиночку... А горожане те вообще в лес не ходили. Загадка.

- Покажите... - попросил Сергей.

Шеф провел рукой над столом, и над ним возникло четкое изображение городской стены.

- Вчерашний полдень. Луковые ворота Гэйля. Вон те двое.

Издали видно было плохо, но шеф не спешил увеличивать картинку.

- В городе таких смелых трое-четверо, - заметил Сергей, понимая, чего от него ждет Игорь Григорьевич, - включая нашего соседа Хамаду. Интересно кто это?

Шеф усмехнулся, словно готовил Сергею приятную неожиданность и прибавил увеличение. Фигуры выросли, обретая объемность.

- Одного на них зовут брат Така. Так, серая личность. Монах, одним словом, зато второй...

Кузнецов всмотрелся в фигуру горожанина и присвистнул:

- Неужели Шумон-ашта?

- Неужели...- в голосе шефа прозвучала странная смесь самодовольства и растерянности. Сергей поцокал языком и покачал головой!

- Философская компания!

- Философская? - удивился определению Игорь Григорьевич.

- Ну, я имел ввиду диалектическая...

Главный Администратор пожал плечами, признавав невозможность понять, что имеет ввиду егерь.

- Диалектика. В чистом виде. Монах и безбожник идут разбираться в безобразиях чинимых космическими пришельцами. Где они теперь?

- А вот это и есть сюрприз. Дело в том, что, не знаю каким образом, но им, вероятно, удалось пройти через пугачи.

Сергей присвистнул.

- И даже через " лесных бродяг".

Тут пришлось вздохнуть. "Лесных бродяг" у него было только две штуки. Маловато для целого леса. Правда, на вчерашнем корабле прислали еще десяток, так ведь их еще собирать надо, да наладить...

- Так далеко у нас никто не забирался?

Сергей работал с шефом давно и неплохо разбирался в оттенках его настроения. Сейчас шеф определено был взволнован. Сергей понимал, что самому факту нарушения границы шеф не стал бы уделять столько внимания. Дело было в чем-то другом. Он решил, было, спросишь его об этом напрямую, но тот заговорил сам;

- Как ты считаешь, сколько в городе людей с интеллектуальным уровнем Шумона?

Сергей ответил мгновенно, ибо вопрос был прост до наивности. Еще Никулин назвал Шумона "объективно умным человеком".

- Ни одного, а в Империи человек с десяток, вероятно, наберется,

Шеф, соглашаясь, кивнул.

- Посмотрим шире, - оказал он, - с точки зрения развития исторического процесса на планете.

Сергей понял, что это продолжение внутреннего диалога шефа с самим собой и промолчал.

- Наш с тобой интерес - сохранить заповедник заповедником, но любой ли ценой? Объективно мы сейчас заодно со здешними клерикалами.

Шеф прошелся по комнате от стены до стены.

- Он рационалист, скептик. Он верит в то, что видит, а мы ему встречу с нечистой силой устраиваем. Ему ведь после этого останется вернуться в город и вступить в Братство.

Монолог шефа носил характер риторический, и Сергей слушал его молча,

- Получается так, что мы прямо толкаем одного из немногих здешних материалистов в объятия Братьев по Вере.

Сергей подумал и возразил.

- Но ведь зону пугачей он уже прошел? Дальше только Стена.

- А лесные бродяги? А наши патрульные облеты? А если он ухитрится и через Стену перебраться? Тогда как? Нам его остановить надо, а чем мы его остановим?

- Черта я бы ему показывать не стал, - сказал, подумав, Сергей - Это, действительно с нашей стороны непорядочно, а вот чем-нибудь другим пуганул бы.

Он задумался, перебирая возможности. К сожалению их было не так уж много.

- Может, на них Хамаду навести? Под нашим контролем, разумеется.

- Опоздал, - усмехнулся шеф. - Хамада их уже сам нашел. Вчера ночью. Я, кстати, запись сделал. Сцена была в твоем вкусе: трогательная история о встрече одинокого монаха с группой не раскаявшихся фальшивомонетчиков.

- Почему одинокого? - удивился Сергей. - Их же двое?

Шеф махнул рукой.

- Долго объяснять. Сейчас сам все увидишь.

Луковые ворога исчезли, а на их месте возник охотничий домик эркмасса. Таймер, рядом с изображением часовни, высветил время - по заповеднику, конечно. Света было достаточно, чтобы Сергей разглядел одинокую фигурку сложившую ладони рупором у рта:

- Вернись, монах! - донеслось до них.

- Что-то у них там случилось, -пояснил шеф, - в часовне. Похоже, монах чего-то испугался и убежал. Минут сорок он его уговаривал вернуться и вот что из этого вышло.

Шеф включил перемотку и Шумон смешно забегал перед домом. Потом он медленно пошел в часовню. Не дойдя до неё остановился и закричал:

- Вернись брат, вернись!

Кусты позади него бесшумно раздвинулись, и оттуда показалось перекошенноето ли ненавистью, то ли ужасом лицо монаха. Он взмахнул рукой и обрушил кулак на голову Шумона.

- Он жив?

- Жив. Смотри.

Монах выскочил из кустов и взявшейся откуда-то веревкой ловко связал своего напарника. Шеф остановил запись.

- Это так сказать, увертюра, а сейчас будет само побоище.

Опять замелькали цифры таймера, налезая друг на друга. С бешеной скоростью понеслись по экрану облака. Заметно осторожничая, к часовне приблизилось несколько человек. Они держались в тени, и трудно было определить, сколько их и кто они.

Шеф пустил запись в нормальном темпе.

Разбойники на экране собрались у входа в часовню. Посовещавшись, часть из них отошла к окнам, а остальные вошли внутрь. Таймер бесстрастно отсчитал 43 секунды, видимо ушедшие на попытку выяснить отношения мирным путем, и действие началось.

Дурбанский лес.

Двор часовни.

Из дверей часовни вылетел кто-то из разбойников и неподвижно застыл на земле.

Следом за ним мешая друг другу гурьбой выскочили все остальные подгоняемые Братом Такой.

Монах был страшен. У него не было под руками подходящего оружия, но для безумия оно и не было нужно. Безумие в нем и не нуждалось. Подхватив первое, что попалось под руку, он выбежал из-под сводов с желанием наказать порок и помочь добродетели восторжествовать.

Размахивая тяжелой скамьей с такой лёгкостью, словно в руках его была мухобойка, он гонялся за разбойниками, швырявшими в него, чем попало.

Те, похоже, не рассчитывали на такое яростное сопротивление, и первое время растерянно метались перед часовней, однако, оправившись, проявили резвость и находчивость.

- Ножи! - крикнул Хамада. - Убейте же его.

Полтора десятка лезвий сверкнуло в воздухе. Услышав крик, Брат Така проворно упал на землю, загородившись скамьей от врагов. С глухим стуком три лезвия вонзились в нее. Откатившись в сторону, Младший Брат вскочил, держа в одной руке скамью словно щит, сжимая метательные ножи в другой. На мгновенье все застыли, даже облака остановились в небе, а через секунду монах, метнув ножи назад, бросился на ближайшего разбойника. Ударом скамьи он отшвырнул его в кусты, и, резко повернувшись, смахнул еще двоих, набегавших со спины. Разбойничьи кости хрустнули так, что у Хамады по спине прокатилась холодная волна, но монах только расхохотался.

Пережитый только что ужас ещё жил в нем. Стыдясь его он старался доказать сам себе, что сила тела может значить не меньше силы духа да и случай для этого был подходящим.

Упоение боем не лишило его осмотрительности. Отбивая и нанося удары он старался делать в поле своего зрения всю площадку, однако где одному уследить за более чем десятком проворных негодяев.

Из кустов, сразу с двух сторон, к нему метнулись две фигуры. Он увернулся от одного и уперевшись доской в землю ногами с лету, опрокинул другого разбойника в темноту. Тот отлетел, страшно вскрикнув.

Второй же, выставив вперед нож, попятился. За его спиной темной громадой вырастала стена часовни. Отступив на два шага, он уперся в неё и затравлено крутил головой, ища путь к спасению.

- Ступай к Дьяволу, мирянин! - закричал Така и, крутанувшись вокруг себя, обрушил удар скамьи на разбойника. Тот мгновенно поняв чем для него это кончится от испуга присел и закрыл голову руками. Это его и спасло. Младший Брат промахнулся. Промахнулся по человеку, но не по часовне.

Та содрогнулась. Всем, кто был рядом показалось даже, что сверху, оттуда, где на шпиле восседал Карха в одном из своих воплощений, донесся не то звон, не то жалобный скрип.

Часовня содрогнулась, но устояла, а скамья в руках монаха рассыпалась грудой щепок. По инерции он повернулся немного и зашатался, поскользнувшись на влажной траве. В туже секунду сверху на него упала сеть. По поляне пронесся радостный вой, но брат Така, выхватив из-за пояса ножи, двумя круговыми движениями разрезал её, и выпростался из обрывков

Крик смолк, а монах, тяжело вздохнув, широко расставил руки с двойными малахарскими ножами и пошел на разбойников. Он шел медленно, и всем на поляне было ясно, что он идет побеждать, а не обороняться. Все было именно так. Именно эти чувства и испытывал браг Така, однако, чувства чувствами, но в любом случае никогда не мешает осмотреться и выяснить, что происходит у тебя за спиной.

А посмотреть там было на что.

Одна из неподвижных фигур, лежавших перед входом в часовню поднялась и, ухватив обломок скамейки, одним прыжком достала монаха. Звука удара Сергей не услышал, но видно было, что попали туда, куда нужно - монах, ухватившись руками за голову, упал в траву.

Заповедник "Усадьба".

Кабинет Главного Администратора.

Шеф остановил запись.

- Лихо! - выдохнул, расслабляясь, Сергей.

- Лихо, - согласился с ним шеф, вкладывая в это слово совсем другой смысл. - Лихо одноглазое. А будет еще хуже. Что было дальше, тебя интересует?

Сергей закивал головой, рассчитывая посмотреть еще одну серию исторического боевика, но Игорь Григорьевич не стал его баловать.

- Они взяли и монаха и Шумона, и пошли на юго-запад, к горам. Что они там с ними сделают объяснять тебе не надо. Ты Хамаду уже неплохо знаешь. Спасать их надо. Спасать. Считай это заданьем.

Он застучал пальцами по столу, показывая, что разговор закончен и Сергею следует с максимальной скоростью вылететь из кабинета, и бросится на поиски. Но тот поступил иначе.

- А где они? Где их искать.

- Основное логово - в горах, за Кривым пальцем.

Сергей кивнул. Места были знакомые.

- Да и искать-то нет смысла. Я следом "воробья" пустил. Канал 9. Найдешь...

- Хорошо...

- Можешь идти.

Сергей дошел до двери и Игорь Григорьевич остановил его.

- Кстати. Личная просьба. Когда будешь их вытаскивать оттуда, постарайся не попасться им на глаза...

Сергей мог бы и не спрашивать почему, но он все-таки спросил:

- Это еще почему?

- Чтобы лишних объяснений не было... А то придется рассказывать кто ты, да откуда...

Имперский город Гэйль.

Гэйльский монастырь Братства.

Келья Старшего Брата Атари.

Уже на третий день брат Амаха стал в монастыре своим человеком.

Братья, конечно, понимали, что он приехал из столицы и неизбежно туда вернется, но приняли его хорошо. Вскоре гость уже и плясал с ними, и трапезничал, и ходил по монастырю и городу без провожатых.

Кстати, с его приездом в городе и впрямь стало спокойнее. Несчастий из леса ждали, но веры в благополучный исход испытания прибавилось. Собранные эркмассом войска и появление столичного гостя внушали не просто надежду уверенность в этом.

Бродя по монастырю, гость не забывал и хозяина. Несколько раз в день он приходил к Старшему Брату Атари за новостями, но новостей не было. Старший Брат только руками разводил.

- Надо ждать..

- Живы ли они?

- Будем надеяться, брат. Надеяться и молиться...

Вопросы, которые задавал брат Амаха, брат Атари и сам задавал себе каждый день, но ответ все не приходил.

Сегодня Амаха пришел с теми же вопросами в глазах и Атари снова отрицательно качнул головой.. Гость после этого не ушел.

- Новостей от них нет, - сказал тогда брат Атари. - Надо ждать...

- Да, да, брат, - повторил за ним гость. - надо ждать... Боюсь только, что если мы будем заниматься только этим, то дождемся совсем другого...

Атари наклонил голову.

- Ты слышал, что эркмасс снова собирает войска?

- Он их и не распускал...

- Я слышал, что он снова хочет предпринять попытку войти в лес..

- Скорее не войти, а ворваться...

- Нет смысла играть словами. Это так?

-Да. Вчера Император прислал ему послание...

Опережая вопрос Амаха, Атари сказал:

- Я не знаю, что в нем, однако могу догадаться. Тут большого ума не нужно. Император хочет знать, что твориться на болоте.

- А кто тут этого не хочет? - вздохнул Амаха. - Я готов неделю поститься, только чтоб узнать, что там происходит...

-Не боишься похудеть?

Гость провел рукой по животу.

- Я боюсь другого... Боюсь, что упорство эркмасса в конце концов превратиться в удачу. Боюсь, что он все-таки прорвется в лес.

- И что?

- Он что-то увидит там, а как он поймет увиденное? Так как нужно нам или нет?

Словно подтверждая его опасения, в окно залетел железный грохот и ослабленные расстоянием слова команды. Где-то недалеко наемники занимались своим делом - готовились проливать кровь.

- Мы должны опередить его, - сказал Амаха таким тоном, словно это было единственным решением. - Мы должны раньше него узнать, что там твориться. Мы должны рассказать ему об этом. Только мы!

Он посмотрел на товарища.

- Наш план должен осуществиться.

После недолгого молчания Атари отозвался.

- Мы пошлем второе послание брату Черету.

- Не все решается в столице.

Амаха поднял голову.

- Не понял...

Атари понял, что тот действительно не понимает и засмеялся.

- Не стоит ограничиваться только этим. Мы ведь можем пойти и дальше...

Дурбанский лес.

Атмосфера.

За час он добрался до охотничьего домика эркмасса.

После схватки монаха с разбойниками тут осталось множество следов щепки, мятая и вырванная с корнем трава, отпечатки ног, кровь. Сергей смотрел на все на это, и само собой вспомнилось, как всего года два назад он сам смотрел, как Хэст Маввей Керрольд читал следы паломников, утащивших его индикатор. Тогда все казалось колдовством - и прищур глаз и пересыпание земли с ладони на ладонь, а теперь... После года учебы в школе егерей он мог вполне рационально все объяснить. Конечно он не туземец, с самого детства обученный этому искусству, но все же.

Облака над головой неслись в сторону гор. До предгорий отсюда было километров тридцать. Наверняка разбойники уже прошли их и добрались до своих пещер. В тех местах Сергей уже бывал и представлял, с чем придется столкнуться. Под убежище фальшивомонетчики облюбовали себе пещеру в горе, пронизанной жилам железной и медной руд и жили там припеваючи, кажется, выплавляя бронзу и штампуя из нее фальшивые деньги.

Когда, уже после возведение Стены и отлета "АФЕСа", Сергей наткнулся на них, то первым его побуждением было выкурить их оттуда инфраизлучателями, но подумав и посоветовавшись с Игорем Григорьевичем он отложил реализацию плана. В конце концов, они работали на него - живые разбойники, обитая в своих пещерах, только добавляли Дурбанскому лесу дурной славы.

На экране монитора он видел вход в одну из пещер.

"Воробей", подзарядившись от взошедшего солнца, давал картинку мирной разбойничьей жизни. Несколько человек зевая и почесываясь бродили около входа, кто-то просто грелся на солнышке. Лица у туземцев были мрачные, далекие от идиллических, но Сергей не делал из этого никаких выводов. Их состояние вполне можно было объяснить не внутренней злобой и пороками, а ощущениями, которые наступают на следующее утро после доброй попойки. Он уже успел понаблюдать за ними с тех пор, как стал присматривать за Заповедником и знал, что его подопечные очень любят вести разгульную жизнь.

Похоже, что пристрастия разбойников за время их разлуки с ним не изменились.

"Воробей" дал панораму, и егерь увидел остатки вчерашнего пиршества чьи-то кости, объедки, черепки разбитых кружек. Ну и людей, конечно. Пересчитал кого увидел.

- Девять человек, - сказал он сам себе. - Не много... Но и не мало.

На самом деле их было больше. Даже в той памятной встрече на дороге их было не меньше полутора десятков, но на его счастье кто-то из них наверняка был в городе.

Среди тех, кого он увидел, не было ни монаха, ни Шумона. Он не стал гадать, куда они подевались. Нужно было, не тратя времени лететь туда и разбираться на месте.

Спустя двадцать минут он уже был на месте. Сергей не стал разглядывать разбойничье становище вблизи, а не долетев до него метров двести въехал в развесистую крону самого высокого дерева и смотрел на них сверху.

Его немного удивило, что никто не охраняет вход. "Разбойники", немного презрительно подумал егерь - "Ни порядка, ни дисциплины... А ну, как вместо меня Имперская кавалерия?"

Он не знал, была ли у Императора кавалерия, и занималась ли она отловом разбойников, но эти два слова ему понравились, и уже вслух он сказал:

- Да, а вот если Имперская кавалерия, тогда как?

Глядя на монитор, он, отцепившись от верхушки, облетел склон. После этого ему стало ясно, почему так беспечны разбойники. Гора была изрыта штольнями. Он насчитал, по крайней мере, пять выходов на поверхность, и один Бог знал, сколько их еще на склоне, скрытых густыми кустами. Ставить по человеку у каждого - разбойникам это было не по силам. "Выйти-то я там выйду", - подумал Сергей, - "Но вот войти лучше через центральный шлюз".

Он вернулся к дереву, с которого наблюдал за разбойниками. Оставить аэроцикл на земле Сергей не рискнул. Разбойники наверняка обжили окрестности, и новый валун вполне мог попасться на глаза какому-нибудь любознательному ворюге и тогда - прощай тонкий механизм. Не желая рисковать аппаратом, он оставил его в ветвях. Отойдя от дерева на десяток шагов, оглянулся. Облако на верхушке дерева выглядело вызывающе. Оно просто будило желание найти где-нибудь топор, срубить дерево и освободить воздушное создание из плена ветвей. Сергей скомандовал "Листья!" и вмиг белая вата, укутывавшая крону, превратилась в листву. Он вздохнул.

Тут тоже не все было, хорошо - листва шевелилась не в такт порывам ветра, а в соответствии с программой, но все же это было зеленое на зеленом, а не белое на нем же.... Был и еще один минус - оставляя аэроцикл на дереве, он осложнял себе жизнь. Забираться на деревья под стрелами занятие скверное и очень часто идущее во вред здоровью, а дело тут вполне могло бы кончиться именно этим.

Некоторое время Сергей сидел за кустами, наблюдая за хождениями разбойников. Сейчас их перед входом было слишком много, и он решил не рисковать. Он пытался найти хоть какую-то систему в их пермещениях, но те, словно сговорившись, ходили, кто как и куда хотел. Кто-то с охапкой поленьев уходил в гору и пропадал там навсегда, но тут же другой с точно такой же вязанкой только сунувшись внутрь, тут же выходил назад, с кружкой вина, и усаживался на солнышке.

"Зачем такому интересно Шумон?" - подумал Сергей, глядя на жмурившегося от удовольствия громилу. Рожа у того была жуткая, а глаза- красные, словно тот всю ночь читал. "Книжки, что ль таким вот читать перед сном? Монах понятно. Во-первых враг номер один... А во вторых здоровый. Его можно приспособить хоть те же вязанки носить или ворот какой-нибудь крутить.. "Вечный двигатель" его фамилия... А вот Шумон? Или Хамада начал библиотеку собирать?" Ничего более легкого, чем можно было бы с пользой для себя занять умного человека ему в голову не пришло, и он, слегка пошлифовав свое остроумие, прекратил об этом думать.

Прошло больше часа, прежде чем суета вокруг входа стихла. Постепенно, по одному, по двое разбойники разбрелись - кто-то ушел в лес, кто-то вернулся в гору. Когда между ним и входом осталось только двое, Сергей медленно вышел из убежища и остановился в десятке шагов перед ними. На всякий случай помахал руками. Убедившись, что его не видно, стараясь держаться в тени, он, высоко поднимая ноги (чтобы не шелестела трава), прошел мимо первого (тот как пил, так и не остановился), а потом и мимо другого (что закусывал) и черный зев пещеры поглотил его.

Воздух тут еще был сухой и пах травой, что осталась позади.

Сергей оглянулся. На фоне черноты камня вход в штольню виделся ярким пятном. За спиной слышался смех и винное бульканье - беспечные туземцы радовались жизни.

"Гуляют книголюбы, - беззлобно подумал он, - гуляют. Праздник, видно у библиофилов... Ну устрою я им сегодня культурную программу...".

Не спеша, и вполне осознавая опасность того, что он собирался сделать, он пошел вглубь.

Первые шаги дались легко. Вторые- еще легче. Ход шел вперед, и вниз. Его наклон уже ощущался ногами - приходилось придерживаться за стены, а временами каменные уступы под ногами превращались в ступени. Одно было неудобно - с каждым шагом темнота сгущалась и, в конце концов, ему пришлось остановиться. Переведя регулятор на минимум, он включил фонарь. Даже этого света хватило, что бы в полной темноте разобраться куда идти. Ход тут раздваивался, и немного поколебавшись, Сергей выбрал правый поворот. Выбрал не просто так- оттуда отчетливо несло гарью.

Ход пошел по кругу и, придерживаясь рукой за стену, Сергей последовал приглашению. Через два десятка мелких шагов снова пришлось выбирать. Ход снова раздвоился. Теперь, правда, выбрать было сложнее, поскольку гарью несло из обоих входов. Рука сама собой поднялась к затылку, но натолкнувшись на скорлупу шлема вернулась назад. Сергей посветил вперед сперва в один, потом в другой ход. Левый оказался длиннее. Егерь поставил метку на камне и посветил на нее. От луча фонаря стрелка вспыхнула, и налилась ярко-алым светом.

- Годится, - подбодрил себя Сергей. - Полезем дальше....

Ход его не подвел. Он тянулся вперед метров на сто, всего дважды разветвляясь короткими тупичками. Потом коридор повернул влево, и еще раз разделившись, свернул направо. Сергей прошел по нему метров пятьдесят, ловя носом пропавший запах гари, но вместо запаха у нему вернулся звук. Уже привыкший к звуковому фону подземелья он уловил какие-то новые звуки и остановился. Где-то далеко журчала вода. Луч фонаря обежал каменный свод, и он направил его вперед. Темнота впереди была абсолютной, словно не только никогда не видела света, но и не знала о нем. Несколько секунд он соображал, потом до него дошло. Дав полную яркость, где-то далеко впереди он нащупал лучом каменную стену. Между ней и фонарем лежала пропасть. Оттуда и доносился звук текущей воды.

- Это не далеко, это скорее, глубоко и на литейное производство вовсе не похоже...- сказал он сам себе. - А значит нечего нам тут делать...

Ему пришлось вернуться к последней развилке. Там он сел и задумался. Бродить в горе можно было сколько угодно. Нужно было подобрать ключ к этому лабиринту, или найти провожатого. Он представил, как пристраивается в хвост к какому-нибудь дрованоше... Тут его осенило. Он вспомнил одного из разбойников - здорового малого с огромной вязанкой за печами. Такой не везде сможет пройти, и, следовательно, нужно было искать такой ход, в котором мог бы поместиться этот здоровяк. Довольный, что нашел решение задачи, Сергей пошел назад, выискивая ход пошире.

Подтверждая правильность его мысли, под ноги попалось оброненное полено.

Сергей удовлетворенно хмыкнул и пошел вперед. Пойдя несколько неперспективных ответвлений, он встал отдохнуть. Опять отчетливо потянуло гарью. Он кивнул, подтверждая собственную правоту, и тут в наступившей тишине послышались шаги. Они дробились, раскладываясь на два звука. Сергей завертел головой.

Звук шагов был и впереди и сзади. Егерь сделал шаг вперед, потом шаг назад, включил невидимку... Да, конечно он оставался невидим, но ведь не неощутимым же. Какой прок от невидимости, если в узкой штольне не разминуться? Голоса приближались и он, заранее огорчаясь тому, что должно будет произойти, выставил вперед разрядник. Уже не думая о том, что его могут услышать, он побежал вперед, что б перехватить тех, кто шел на него из глубины горы. На стене, что поворачивала налево, он уже видел отблески света от факелов.

"Ох, как нам всем не повезло!" - с сожалением подумал он, прикидывая, во что превратится разбойничье убежище, если они поймут, что у них тут хозяйничает кто-то чужой. "Придется глушить всех, кроме Шумона и монаха... А как им тогда объяснить кто я такой и что случилось?"

Свет впереди стал еще ярче и там появился факел. Он едва не пустил разрядник в дело, но тут краем глаза увидел темное пятно, справа от себя. Еще не сообразив, что это ход в соседнюю штольню он послушался своих ног, что сами собой прыгнули в темноту, избегая встречи с хозяевами пещеры. Вовремя! Свет позади него становился ярче. Отступая от него он сделал шаг назад, другой... Третьего шага сделать не удалось. Пустота не стала опорой для ноги и Сергей, опрокинувшись, полетел вниз...

Заповедник "Усадьба".

Кабинет Главного Администратора.

После реализации плана "Аннексия" проблем перед Игорем Григорьевичем почти не было. Не вынеся акустического террора, туземцы удивительно дружно разбежались с болот, оставив поле боя за захватчиками.

Добирая впрок эмоции, капитан Мак Кафли еще несколько часов носился над лесом и без всякой надобности поливал пустынный подлесок инфразвуком. Игорь Григорьевич смотрел на это снисходительно, а когда капитан до предела натешил свои низменные инстинкты, предложил ему заняться настоящим делом.

Капитан не отказался, и за 14 часов они обнесли территорию заповедника силовыми щитами "Преграда" и разбросали по лесу, в основном вдоль дорог и тропинок полтыщи голографических проекторов. На первое время этого должно было хватить.

А внутри, за стенами все шло как-то само собой - люди работали, на болоте один за другим вырастали сборные домики, биологи уже ходили по окрестностям и занимались возвращающейся живностью.

Никулин обосновался в Эмиргергере, при Императорском дворе. Давид наладил патрулирование окрестностей и наблюдение за ближайшим туземным городом. Все жили в ожидании больших событий. Сидеть бы начальнику в кабинете, да радоваться, но радости-то как раз не было, а было беспокойство. Вслед за белой полосой жизнь совершенно по-свински подбросила черную. Куда-то пропал Сергей Кузнецов.

С того момента как он потерялся, прошли почти полные сутки. Егерь должен был связаться с "Усадьбой" еще десять часов назад, но не связался. Он не прилетел на ночевку, что само по себе уже было серьезным нарушением инструкций, но, что было хуже всего, он и не предупредил о задержке.

Начавшиеся поиски почти мгновенно завершились частичным успехом. Поисковая группа нашла аэроцикл висящим на дереве около разбойничьего обиталища. Спасатели понаблюдали за разбойниками, но там было все спокойно. Фальшивомонетчики занимались своими обычными делами, и не похоже было, что они хоть как-то причастны к исчезновению Сергея. Мало того, не было сигнала от его личного аварийного маячка, который Сергей должен был включить в случае опасности. Игорь Григорьевич подумав, отменил масштабный поиск. Скорее всего, Сергей занимался освобождением книжника, и раз не просит помощи, то мешать ему не нужно. Но беспокойство никуда не ушло. Оно осталось на душе, улегшись там, словно злая собака и скалила зубы.

То есть все было странно и не понятно.

Игорь Григорьевич размышлял над этим, пока информационный центр не отвлек его.

- Вызов, товарищ директор.

Он кивнул. Над столом возник экран, а на экране - Давид.

- Игорь Григорьевич! Зайдите к нам... Возможно, есть новости по Сергею, - озабоченно сказал он.

- Что значит, возможно?- удивился Игорь Григорьевич. - Ты уж меня не пугай, пожалуйста.. Так есть новости или нет?

Глядя куда-то в сторону, Давид объяснил.

- Только что состоялся разговор Старшего Брата Атари с эркмассом. Монах утверждает, что поймал помощника местного Дьявола и сейчас ведет эркмасса, что бы тот посмотрел на того...

- Причем тут Дьявол? - не понял главный администратор. Потом понял. Ты думаешь?

- Кто его знает.. Посмотрим. Если это Сергей, то придется предпринимать еще одну спасательную операцию.

- Не в первой... - согласился Игорь Григорьевич. - Скоро мы тут все станем специалистами в этой области...

Имперский город Эмиргергер.

Зал Государственного Совета.

Как не терзало прогрессора искушение усесться рядом с высшими сановниками Империи, он не поддался ему, и скромно встал в простенке, рассматривая Императора. Выглядел тот здоровым, только вот невооруженным глазом было видно, что на душе у него черная тоска.

Если б он мог прямо в глаза сказать эти слова самому Мовсию, то тот наверняка бы согласился с ним. Отчаяние, что владело Императором, не саднило, словно свежая рана, а напоминало о себе привычной тупой болью, к которой требовалось относиться со смирением. Он бы и терпел безропотно, если б знал, что это воля Кархи, но как раз в этом уверенности у него не было. Оттого испытываемая им боль прочно связалась с унижением. Он ощущал его как камень, заполнивший грудь. Появившись там, глыба стояла твердо, и об нее разбивались все волны ярости, что поднимались в его душе за последние дни.

"Смирение, смирение....", - повторял он себе, но волны все вздымались и бешено колотили в появившейся в груди камень..

А он был крепок.

Перед своими людьми Император не показывал растерянности, но перед самим собой он не мог не признаться, что не знает, что делать дальше. Два голоса, что поселились в его голове, дергали его в разные стороны и поэтому потихоньку, день за днем он сползал в состояние близкое к панике, когда решения принимаются одно за другим и ненужность их очевидна уже через мгновение. От понимания этого он злился все больше и больше. А ведь отгадка вполне могла лежать на поверхности....

- Так что же там все-таки есть? - Мовсий повернулся к Иркону. Альригийцы?

- Я не знаю, государь...

Глаза Императора выкатились из орбит, и Верлен поспешил на выручку Хранителю Печати.

- Никто не знает.. Три дня назад я послал задание нашим шпионам у них, чтобы выяснить так это или нет.

- И?

- Ничего. Пока ничего не известно. Ни одна птица не вернулась...

Мовсий стремительно развернулся и зашагал по комнате.

- А Гьёрг Гэйльский?

- Почти ничего...

- Точнее!

В голосе Императора Иркон уловил свист палаческого топора. Император не шутил со смертью.

- Можно и точнее, - послушно поправился он. - Твой наместник, эркмасс Гьёрг Гэйльский пишет, что предпринял четырнадцать попыток войти в Дурбанский лес. Ни одна из попыток не достигла цели.

Братьям тоже не поздоровилось.

Он вспомнил, как в этом же зале Старший Брат Черет всего несколько дней назад говорил о том, что ни находятся в самой середине обитаемой вселенной.

"Накаркал!" - подумал Император, но вслух только спросил: - А что Братство? Они что-нибудь знают?

- А что Братство? - переспросил обиженный Иркон. - Чешутся пока... Послали туда Старшего Брата Амаху проверить не сошел ли с ума глава тамошней общины.

- Ну и?

- Выяснили, что Амаха душевно здоров, а насчет всего остального... Брат Черет говорит, что они отправили в лес двоих лазутчиков. Кружным путем... Все же он считает, что это сам Пега.

Мовсий сжал кулаки. Ему безумно хотелось сломать что-нибудь или ударить кого-то. Он перевел взгляд с одного на другого и Иркон, так и не поняв чувств, что кипели в Императорской груди, легкомысленно изрек

- Придется ждать, пока оттуда само чего-нибудь не вылезет...

Император развернулся и, прищурившись, словно метился, спросил:

- А не боишься, что там наши колдуны или того хуже - Злые Железные Рыцари?

В Императорских словах был яд. Иркон почувствовал это и рывком вскинул голову. Он посмотрел ему прямо в глаза, плюнув на последствия.

- Ты знаешь, нет! Не боюсь!

Император встретил гордый взгляд спокойно.

- Смелый значит... Может и меня посмелее?

Глаза его недобро сверкнули, и Иркон понял, что немного зарвался. Он обвел рукой зал.

- А среди нас тут трусов нет. Какой Император, такие и слуги!

Мовсий ничего не ответил, только раздраженно дернул головой. Эти не знали страха еще и потому, что бояться пока было нечего. Бояться сейчас было его заботой, ибо только он, среди всех сидящих тут дворян, думал о будущем. Эти жили настоящим.

- Справимся! - поддержал Иркона Верлен - Если тех одолели, то и этих, смирных, осилим.

- Смирных? Да мы не знаем еще, какие они!

- Да какие бы не вылезли. Чтоб Империя да не справилась? Быть того не может!...

Они не говорили прямо, но Мовсий и так видел, что они хотят сказать. Этим хотелось хорошей драки. Никто из них не думал, что в болоте может найтись что-то такое, обо что обломает железные зубы и Имперская Панцирная пехота и наемники.

А ведь были случаи на памяти Императора, когда обламывали, были...

- Значит, все-таки войска... - негромко спросил Император.

- У нас нет другой силы, кроме военной, - отозвался Иркон.- Если мы хотим узнать, что же там происходит на самом деле, то должны бросить туда все наши силы. Пошлем самых бесстрашных, сомнем врагов.

- Узнать бы сперва, что там за враги, кого мять берешься... - подал голос, молчавший до сего времени Юстап, эркмасс Толкана. Он был в Совете самым старым. Его сюда ввел еще дед Мовсия. К словам такого человека стоило прислушаться, ибо он знал цену слов, сказанных на Совете. - А то, глядишь, и самим намнут.

- Узнаем, когда на копья поднимем, - бодро провозгласил Иркон.Рассмотрим самым внимательным образом. Заодно и альригийцам во все карманы шишек насуем!

- Что значит "кто"? Я, например, догадываюсь... - произнес Эсхан-хе, словно и не слышал Иркона. Через его голову он обращался прямо к Императору. Похоже, что он-то чувствовал страх Императора. - Я думаю там все же не Пега и не Злые Железные Рыцари.

Император тяжело посмотрел на него. Иркон, уловивший в словах Эсхана поддержку своим мыслям, спросил.

- А почему не они?

- Обычаи у них другие.

- Как же, разбираешься ты в обычаях... - донеслось с другого конца стола.

- В таких - разбираюсь. Про Пегу ничего не скажу. А вот Рыцари... С чего те начали? А? Те сразу замок построили. А эти...

- Мы не можем зайти в лес, и не знаем, что они там понастроили, сказал тот же голос и Мовсий узнал Арсила, эркмасса Юккалина.

- Есть и другое...

- К чему клонишь?

Эсхан-хе молчал, словно что-то знал, но не решался сказать.

- Ну? - Император нетерпеливо дернул головой. - Давай. Удиви меня.

- Есть соображения, - загадочно сказал Эсхан-хе. - Я так думаю, что там эти колдуны с Островов Счастья...

- Почему это они?

- Злые Железные Рыцари крови не боялись, а у колдунов все по-другому.

Его поняли все, даже Александр Алексеевич. Никто пока не сказал ни слова, но на глазах у прогрессора на лицах членов Совета появлялось выражение просветления. Прогрессор почти физически ощущал, как куски головоломки в головах у туземцев складываются один к другому, и у них получается целая картина. Они переглядывались, кивали головами.

- А похоже прав адмирал. Нет там пока убитых.

- Да. Не так, так эдак...

- Зря его тогда не убил... - произнес, наконец, Иркон. Александр Алексеевич сразу понял, речь идет о нем. Прошлая встреча закончилась для Иркона если не плохо, то уж наверняка унизительно. - Вот уж воистину - добра не сделаешь и зла не получишь... На одного меньше было бы.... Все полегче.

- Дурак ты,- возразил Верлен. - Айсайдра не из них. Айсайдра нам друг, забыл что ли? А в лесу, скорее всего, этот... Чингисхан!

О том, что творилось во дворце несколько дней назад, знали все. Колдовство, так или иначе, коснулось каждого, кто сидел здесь.

- Колдуны - тоже люди...

- И что?

- Значит, их можно убить.

- Это если огни такие же, как Айсайдра. А если нет?

- Все равно. Он их прогнал, прогоним и мы!

- Ну и как вы их убивать собрались? - насмешливо спросил Император. По залу словно ветер пронесся. Все заговорили разом.

- Войска!

- Тарквинские наемники!

- Поднимем дружины эркмассов Захребетья!

- Шесть дней священных плясок!

Александр Алексеевич стоял в своем углу и, слушая разговор, прикидывал, как сам бы поступил на месте Императора. Хорошо было с высоты своего знания реального положения вещей оценивать убогость построений здешних стратегов. Ну, что они, действительно, могут сделать? Ну, пошлют еще войска, бросят в лес сотню лазутчиков... Напрасные труды. Небольшие отряды войск земляне разгонят инфраизлучателями, а одиночек, если они ухитрятся проскользнуть сквозь систему переносных "пугачей" и "лесных бродяг" остановит Стена. Единственно, чего можно было всерьез бояться - так это крупных масс Имперских войск. Больших отрядов, где есть инженеры, способные построить и осадную башню, и перекидной мост. Вот этого ни в коем случае допустить было нельзя.

Он примерился к зеркалу и ударил кулаком. Толстое стекло с треском раскололось на части.

Мовсий быстро, словно ждал нападения с этой стороны, повернулся к зеркалу.

Через все стекло, от угла до угла бежала трещина, словно молния, соединяющая небо и землю и несущая в себе весть от Богов.

Тишина висела не менее минуты. Потом кто-то сказал.

- Стекло треснуло.

- Зеркало... - прошептал Император. - Зеркало...

Раздались голоса.

- Подумаешь, зеркало! Или уж в Империи зеркал не осталось?

Император поднял руку, обрывая разговоры. Прогрессор видел, что он вспоминает покушение, и сказанные тогда им в личине купца слова.

- Значит войска?

Прогрессор Шура мог поклясться на чем угодно, что вопрос Император задал ему, а не тем, кто стоял рядом с ним. Мовсий требовал знака.

Дворяне, так и не понявшие, с кем разговаривает их сюзерен, стоя к ним спиной, закивали, и Александр Алексеевич тоже не остался в стороне. Он поднял руку, и еще раз ударил по стеклу. От второго удара зеркало осколками посыпалось на пол. Императору нужен был знак - так вот он. Наглядный, звонкий, шумный. Такой, о который каждый мог бы обрезаться.

Мовсий молчал так долго, что каждый, кто сидел тут понял - зеркало разбилось не просто так, что Император видит нечто, что не видит ни один из них. Потом Мовсий кивнул, соглашаясь сам с собой.

- Нет. Войска подождут.

Заповедник "Усадьба".

Пост видеоконтроля.

"Шмель" сопровождал эркмасса и Старшего Брата, время от времени залетая вперед, и от этого их лица то приближались, то снова удалялись.

- Где вы его поймали?

- В лесу, недалеко от твоего летнего охотничьего домика.

Игорь Григорьевич силой втянул воздух меж сжатых зубов. Давид покосился на него и спросил шепотом:

- Мог он там быть?

- Мог, - так же шепотом ответил Главный Администратор. - Если он к этому зверю в лапы попал....

Он выдохнул и наклонился вперед.

- И как же удалось его укротить? - донеслось до них из Гэйля.

- Священной пляской, - ответил монах, - чем же еще можно укротить дьявольское отродье? Восемь монахов безостановочно плясали, пока шестеро вязали посланца зла.

- Кто-то погиб? - живо спросил эркмасс.

- Обошлось...

Старший Брат сделал охранительный знак.

- Но чего нам это стоило!

- Ничего. Пустое это все... - высокомерно ответил эркмасс. - Раз не было крови, то, считай, нет и настоящей победы!

Словно не услышав его, Атари продолжил:

- Брат Торпа сломал руку, Брат Улер повредился умом... Кто теперь дошьет покрывало на образ третьего воплощения, заказанный твоей женой, я даже не знаю.

Эркмасс Гьёрг рассмеялся.

- Четырнадцать человек и едва-едва справились? Да.... Доблестью твои монахи не блещут....

- А зачем им блистать доблестью, если для этого есть твои воины? миролюбиво ответил монах. - Удел монаха скромнее - сияние Веры. Достоинство братьев в смирении и знании священных плясок... Без них его мы вообще не взяли бы...

- Молитва? Не смеши меня, монах. Навалились, наверное, скопом твои толстобрюхие, да дубиной по затылку.... Знаю я их...

Лица выросли, заполнив весь экран. "Шмель" перелетел им за спины, и стало видно, что они стоят перед закрытой дверью. Старший Брат положил руку на кольцо, собираясь открыть ее.

- Между прочим, он умеет становиться невидимым! Но наши охранительные пляски отбирают у него силу.

Рядом с Давидом что-то хрустнуло. Он посмотрел на Игоря Григорьевича. Тот, сжав пальцы в кулаки, неотрывно смотрел на экран. У Давида замерло сердце. Он не успел ни о чем спросить Главного Администратора, как Эркмасс сделал шаг вперед. Что толку было в вопросах, если все ответы вот-вот должны были обозначиться сами собой?...

В помещении висела темнота, плавали клубы дыма. Откуда-то издали слышался ритмичный топот. Словно почувствовав, что нужно объяснить, что это такое Старший Брат сказал.

- Братья неустанно пляшут с тех пор, как его привезли.

Через головы пляшущих клерикалов Игорь Григорьевич увидел, что огражденный от монахов живым пламенем нескольких костров на стене кто-то висел.

"Сергей! - екнуло в груди - Ведь Сергей же...."

Сердце тревожно сжалось, а эркмасс, чуждый сантиментов и волнений, быстрыми шагами уже не слушая Атари пошел вперед.

- Пока братья пляшут он почти безопасен, но ближе подходить не советую.. - быстро сказал Старший Брат, догоняя его. Эркмасс остановившись в десяти шагах смотрел на пойманного без испуга, скорее со злобой. Распятый в ответ затрясся, заревел нечеловечески и дернулся вперед.

Игорь Григорьевич смотрел на прикованного, и никак не мог сообразить Сергей это или нет. Издалека тот был похож на егеря, но вот вблизи...

Не выдержав напряжения, Главный Администратор, спросил, не отрывая взгляда от экрана:

- Ну, он это или нет?

Давид промолчал. Принять за Сергея то, что висело на стене, было невозможно. Хотя это явно был человек.. Когда-то... Во всяком случае, там висел кто-то человекообразный.

- Если принять во внимание, что здешние пытки могут сделать с человеком... - осторожно начал он, но эркмасс все испортил.

Неожиданно он выхватил меч и шагнул к Пегову посланнику. За его спиной Старший Брат поднял руку, и несколько братьев бросились к эркмассу.

- Прочь, отродье... - заревел градосмотритель.

Игорь Григорьевич сперва не понял, чего хотят монахи. Сначала ему показалось, что их порыв направлен на то, что бы защитить эркмасса, но в суматохе проглядывала система - монахи не просто суетились. Они мешали эркмассу подойти ближе к пленнику.

- Что это они? - спросил Главный Администратор.- Что-то там не так...

Эркмасс тоже понял, что что-то тут не так. Он пинками расшвырял монахов и прямо сквозь огонь прыгнул к стене. Перед ним взметнулось высокое пламя, но эркмасс не обратил внимания на огонь и в два шага достиг пленника. У него за спиной кто-то заорал...

Каким бы могучим не был здешний Дьявол, но у его помощника нервы оказались послабее, чем у сюзерена. Пегов помощник вдруг соскочил со стены и, звеня цепями, шарахнулся в сторону, подальше от эркмассова меча.

- Убью! - заорал эркмасс. Игорь Григорьевич и Давид переглянулись недоуменно. Эркмасс Гьёрг явно понимал больше них. - Порублю! Никакой пощады...

Пегов помощник рванулся в одну сторону, в другую, запутался в цепях и упал. Почувствовав, что смерть нависает над ним острием меча, он заорал вполне человеческим голосом:

- Пощады эркмасс... Пощады!

Шеф облегченно вздохнул. Отвернувшись от экрана он вытер лоб.

- Это не Сергей!

Что там произойдет дальше, его не интересовало.

- А где же он тогда? - совершенно некстати спросил Давид, кося глазом в экран.

- Хороший вопрос. Правильный... Осталось только найти того, кто знает ответ. И как можно быстрее.

Тизиранские горы.

Лагерь фальшивомонетчиков.

Холод стал его первым чувством.

Несколько секунд кроме него не было вообще ничего - ни звуков, ни света, ни запахов. Обретя сознание, Сергей еще не обрел мира, в котором ему предстояло жить. Мысли даже не плавали в нем словно ленивые рыбы, а пока только всплывали кверху брюхом. Ему показалось, что он погребен под глыбами черного льда. Вздрогнув от ужаса, он задергался и открыл глаза...

Мускулы век напряглись, сделав свою работу, но пользы это ему не принесло никакой. Темнота вокруг осталась темнотой, более темной, чем беззвездная ночь. Холод, что окружал его, был и в голове. Он сковал мысли, превратив их в замороженных лягушек. Как-то отстранено он подумал, что ослеп и провел ладонями по лицу. Тупая боль возникла в плечах и он почувствовал, что кожа на лбу стала мокрой и по щекам побежали струйки влаги.

Сразу вслед за этим пришел звук текущей воды и настоящая боль.

Ледяной иглой она пронзила тело от шеи до пояса и осталась там, напоминая о себе с каждым движением. Холод унимал ее, но долго так продолжаться не могло.

"Свет!" - захотелось сказать ему, но губы не послушались. Он ощутил себя парализованным, сжатым темнотой. Древний, слепой страх заживо замурованного человека всколыхнулся в нем, но егерь взял себя в руки.

"Я мыслю, следовательно, существую..."- подумал Сергей. - "А вот что я еще могу, кроме как мыслить и существовать?"

Где-то позади холод обрел объем и жесткость, словно каким-то чудом овеществился. Осторожно повернув руку, нащупал под собой камни. Следующим движением он коснулся лица и, нащупав пальцами губы, стал разминать их, возвращая себе способность говорить.

- Эй, - сказал он через пару минут, - есть тут кто живой?

Темнота молчала.

- Так, - подбадривая себя голосом, произнес Сергей. Гоня от себя мысль о слепоте, он произнес.

- Если тут и есть кто, то наверняка он либо немой, либо глухой...

Он ощупал глаза. Там вроде было все в порядке. Коснувшись языком пальцев, он убедился, что это не кровь и не слезы. Вода как вода. Осторожно он надавил на глазное яблоко, сам не зная, что от этого ждать. В темноте вспыхнули яркие искры, поплыли смутные круги, расплывающиеся на ходу амебы..

"Ну и что это означает? - подумал он. - Вижу я или нет?"

Пока он лежал, все было ничего. Притерпевшееся к боли тело тихонько подавало сигналы о неблагополучии и только, но едва он попробовал подняться, как оно взорвалось ощущениями. Сергей тут же вернулся в прежнее положение, и по эху только что испытанной боли попытался определить, что у него не в порядке. Черпанув воды, он отхлебнул из ладошки.

"Раз болит, значит, не отломилось..." - подбодрил себя Сергей. "Значит, только треснуло..."

Дождавшись когда боль утихнет, он сказал сам себе, оттягивая момент, когда придется встать и начать действовать:

- Не понимает человек своего счастья. Мало ему, что живой, так ему, мерзавцу, обязательно еще и здоровым быть хочется.

Он ждал эха, но оно не вернулось, потерявшись в журчании подземной реки.

- И пещера у меня большая, и воды вдоволь.... - продолжил он, ощупывая себя руками, - а мне все мало....

Бодрость, что он напускал в свой голос, была наигранной. Чувствовал он себя так, словно попал под лавину - тупой, притерпевшейся болью болела каждая кость, каждая клетка.

В голове продолжало шуметь, но противного кружения, норовившего уложить его на камни и тошноты не было.

- И ведь упал как удачно, - добавил он, - моя фамилия "Повезло". Даже без сотрясения мозга!

Вытянув в темноту руки, он нащупал впереди себя каменную стену. Водя по ней пальцами, он никак не мог найти своих ног. Через несколько секунд он сообразил, что провалился в щель и ноги его находятся совсем в другой стороне. Он ощутил их боль и успокоился. Боль была не сильной. Будь там хотя бы один перелом, болело бы сильнее.

Медленно и плавно, стараясь не делать резких движений, он ощупал "невидимку". В пещеру он сунулся налегке, без НАЗа, но несколько полезных в его положении мелочей вроде фонаря, аптечки и диагноста все-таки захватил. Точнее не выложил из карманов. Самое время было воспользоваться этим набором, но его ждало разочарование. Фонаря он не нашел. Вместо него на плече оказалась дыра, словно зверь хватанул там когтями. Диагност остался при нем, но, к сожалению, при падении ему досталось больше чем хозяину и Кузнецов выгреб его из чехла двумя горстями. Повезло только с аптечкой. Ее хоть и раскололо, но большая часть тонизирующих капсул остались целыми.

Сергей проглотил сразу две и стал ждать, когда они подействуют. Химия сделала свое дело через минуту и туман, что висел в голове, стал постепенно рассеиваться. Мысли стали четче, побежали быстрее.

- Черт! - выругался Сергей. - Ну и дурак же я...

Руки уже слушались, и он коснулся запястья. Радиобраслет вспыхнул зеленым огоньком, сделавшим черноту вокруг еще более темной, но уже не слепой.

- Все в порядке, - сказал Сергей, не стесняясь вспыхнувшей радости. Повод для радости был о-го-го какой! - Теперь я вижу, что связь есть.

Он поднес браслет к губам.

- Егерь-два вызывает заповедник. Егерь-два вызывает заповедник... Алло, Ян, слышишь меня? Отзовись...

Дежурный молчал. Сергей на всякий случай тряхнул рукой, и вызвал базу еще раз, но связь не наладилась и тогда.

- Та-а-а- к, - сказал Сергей, потому что сказать ему больше было нечего. - Кругом вопросы....

Ответив на вопрос, зрячий он или слепой, он тут же поставил перед собой новый вопрос - почему нет связи. Выбирать можно было из двух зол: - то ли сломался передатчик, то ли он находится так глубоко под землей, что сигнал не доходит до заповедника. Так или иначе, выпутываться, наверное, придется самому.

Закряхтев, он вытянул ноги из щели. Нащупав перед собой место поровнее, он присел и начал шарить вокруг. Сейчас ему были нужны две вещи - свет и оружие. И то и другое было у него, когда он свалился сюда, следовательно, все это тут и осталось. Правда, в каком виде все это теперь прибывало и в каком месте, сказать не мог никто.

- Вот найду и посмотрю, - ответил Сергей своим мысли. - Что б я да не нашел?

Начав от самых ступней, он ощупывал каждую щель. Чтобы не сбиться, он клал перед собой кусок диагноста и, кружась по часовой стрелке, ощупывал все, до чего дотягивалась рука. Потом он перекладывал метку, и все повторялось сначала. Система не подвела. Через четверть часа он наткнулся на разрядник, а еще минут через пять - на фонарь. Эта находка обрадовала его куда как больше, нежели первая.

Направив его за спину и закрыв глаза, он нажал на кнопку. Розовый свет сквозь веки затек в него и несколько секунд Сергей наслаждался своей победой над тьмой. Приоткрыв глаза, он начал осматриваться. Темнота никуда не пропала. Она только отодвинулась в сторону, дожидаясь своей минуты.

Луч фонаря скользнул по блестящим от воды камням. Подземная река разливалась тут так широко, что глубина ее не превышала полуметра и из нее тут и там, словно спины неведомых зверей торчали окатанные, гладкие камни. Сергей представил, сколько они тут лежат, не видя солнечного света, и почтительно покачал головой. Сотни тысяч, а то и миллионы лет сюда не ступала нога человека! От этой мысли он ощутил невольный трепет.

Он направил фонарь вверх. Дыра, через которую он сюда попал, выделялась в стене черным пятном. До нее было метров восемь гладкого камня. Конечно, с разрядником он мог бы вырезать ступени в камне, но это он оставил на крайний случай. Сейчас он был ниже того места, с которого свалился, а, значит, ближе к Шумону и монаху, к разбойничьему логову. Следовало поискать ход, ведущий к разбойникам прямо отсюда.

Оглядываясь на злощастную дыру, он побрел вперед. Сперва шел по камням, но вскоре вода поднялась. Пришлось остановиться и подумать. В нерешительности он, потрогал рваную "невидимку" а потом махнул рукой.

- Чего утопленнику дождя бояться?

И шагнул прямо в воду. Капсулы из аптечки, что он проглотил, уже разогнали кровь, и теперь холод уже ощущался не угрозой, а так... Неприятностью. Тело работало так, словно не было ничего - ни падения, ни лежания в ледяной воде. Скрипело, правда, что-то внутри, словно мышь там где-то скреблась, но по большому счету все было ничего.

Светя по сторонам, он шел довольно долго. Привыкнув к шуму бегущей воды, он не обращал на него внимания, пока тот как-то скачком не усилился. Сергей завертел фонарем, пытаясь разобраться с несообразностью, и увидел вдалеке белую шапку пены. Около самой стены, состоявшей из кусков черного гранита, спокойно текущая вода вскипала буруном, словно наткнувшись на препятствие, и с клокотанием уходила в нее.

Сергей остановился. Идти дальше было некуда. Пещера там и кончалась. Ее стены смыкались, и ему показалось, что он стоит в конце тоннеля, пробитого гигантским карандашом. Он поднялся немного повыше, там, где вода не достигала камней и, выбрав один поглаже, уселся подумать над ситуацией.

Темнота накрыла его колпаком, и он невольно бросил взгляд на запястье, где продолжал тлеть зеленый огонек настроенной на постоянный прием рации. Он коснулся взглядом руки и тут же посмотрел левее. Темнота тут не была абсолютной. Там где вода уходила в стену, маячило желтоватое пятно. Сергей закрыл глаза, и оно исчезло, открыл - снова появилось.

- Если это не галлюцинация, - обрадовано прошептал он...

Он находился так глубоко, что свет в этой утробе мог быть только от разбойничьего костра. А это значило, что разбойники где-то рядом.

То, что он принял за кусок черного гранита, оказалось проломом. В него-то и убегала вода. Здесь, вблизи от несущейся воды стоял такой грохот, что хотелось заткнуть уши. Он недоуменно посмотрел под ноги - эта подземная река не могла низвергаться вниз с таким грохотом, потом понял и кивнул. Проверяя свою догадливость, наклонился над проломом, и увидел чуть ниже себя стену воды, несущуюся вниз. Откуда-то сверху летел еще один поток, составленный может быть из десятка таких вот ручьев, в котором он стоял. Вода там светилась теплым светом, словно проносившийся перед ним поток воды на одну секунду окрашивался в оранжевый цвет.

Дыра перед ним не просто манила обещанием приключения. Она подсказывала решение, выход из положения. Сергей посветил вниз. Луч фонаря уперся в близкие камни. Вода, падавшая этим путем, наверное, не одну сотню лет, разбила глыбы, и теперь из-под широкой водяной ленты влево шел каменный уступ или карниз. Что ж, это было лучше, чем ничего. Закрепив на спине разрядник, он осторожно спустил вниз ноги. Нащупав опору, он перенес вес тела и, стараясь не поскользнуться, пошел по мокрой каменной полке. Водяной занавес, что скрывал его от любопытных взглядов грохотал совсем рядом. Хотелось быстрее посмотреть, что твориться там, по другую сторону текучей завесы, но он благоразумно сдержал опасное любопытство, едва представил, как просовывает голову сквозь воду, и та увлекает его за собой вниз к гостеприимным камням.

С каждым шагом в сторону вода за спиной истончалась и разбивалась на отдельные струи. Он развернулся и пошел вперед, прижимаясь спиной к камням.

Усевшись за камнем, незваный гость отложил в сторону разрядник и достал бинокль.

Пещера уходила вниз метров на пятнадцать. Прямо под водопадом клокотало небольшое озерцо. Из него вода бурным потоком устремлялась к противоположной стене, вращая по дороге водяное колесо. За шумом падающей воды не было слышно ни скрипа, ни шороха, хотя даже отсюда было видно, что сделано оно было на скорую руку. Ближе к противоположному концу стояла сложенная из камней конструкция, в которой с некоторым трудом Сергей распознал примитивную доменную печь. Над ней стоял устойчивый факел огня, освещавший всю пещеру. Он становился то выше, то ниже, дрожал, но никогда не пропадал вовсе. Рядом с печью стоял монах и с лицом, красным от близкого жара, качал меха, поддувая воздух в печь.

- Так, - сказал Сергей. - Как всегда все ненужное попадается под руки в первую очередь...

Трудился монах на совесть. От него только что пар не валил, однако поверить в то, что он получает удовольствие от этого занятия, было трудно, уж больно хмурое было лицо у него. Младший Брат смотрел на печь угрюмо, и не нужно было уметь читать мысли, что б понять, что сделал бы он и с разбойниками и с печью, была б на то его воля.

"Но почему-то он ведь занимался этим", - подумал Сергей. - "Не из удовольствия и не за харчи же..."

Кузнецов присмотрелся повнимательнее. Так и есть. По животу монаха охватывал темный металлический пояс, от которого в сторону тянулась толстая цепь, уходившая в скалу.

- Та-а-ак, - протянул егерь. - Понято.... Понятно все, кроме одного. Где Шумон?

Он рассмотрел всю пещеру. Нашел много интересного, включая одного разбойника, видно оставленного следить за порядком, и от безделья заснувшем на боевом посту, но Шумона не было.

Сергей совсем уже собрался спуститься вниз и поискать книжника где-нибудь по темным углам, как монах повернулся и неслышно прокричал что-то. Из темноты, словно по мановению волшебной палочки появился бывший императорский библиотекарь.

- Вот это дело! - обрадовался Сергей. - "Пришел во время" его фамилия...

Он погладил разрядник.

Вот теперь действительно было все ясно. Библиотеку разбойники собирать раздумали (если вообще собирались). Вместо этого они приспособили обоих пленников к простой работе, которую сами делать не хотели. Оставалось только освободить монаха, а уж дальше тот сам позаботится о том, что б выйти на волю. Сергей сунул руку в подмышку. Там в особом кармане лежала трубочка из прочного титанового сплава. Свернув пробку, егерь осторожно вытряхнул оттуда "шмеля". Выглядел он на "отлично". Совсем как огурец, только размером был значительно меньше.

- Ну вот, - довольно пробормотал егерь, - дошло дело и до насекомых...

Шмель примостился на камне, а Сергей с едва слышным шорохом опустил забрало, и оно отделило его от мира. От удивления он даже присвистнул. Теперь он видел мир вокруг не своими глазами, а через объективы вычислителя "невидимки". Изображение было четким, но двухцветным - красно-зеленым и видно было только половину того, что ему полагалось видеть. Другая половина забрала ничего не показывала и светилась ровным розовым светом.

- Эка тебя приложило... - посочувствовал он "невидимке". - Ну ничего... Не все ж мне...

На его счастье работала правая половина экрана. Случись по-другому, у него могли бы возникнуть сложности. Поставив разрядник на боевой луч, он прицелился, и первым же импульсом обрезал цепь, что приковывала монаха к стене. Тот не понял, что свободен и продолжил качать воздух в печь.

Понимая, что сейчас начнется самое интересное, Сергей щелчком сбросил "шмеля" с камня и тот, посверкивая одному Сергею видимыми радиоимпульсами, полетел к пленникам, где Шумон заступал наместо монаха.

Тизиранский горы.

Пещера.

Рядом с воздуходувкой.

- Смотри! - сказал брат Така.

Шумон не прекращая работы, повернулся. Монах сидел на камнях и держал в руке обрывок цепи.

- Порвал? - обрадовался Шумон. Он быстро посмотрел на сторожа. Тот спал, словно и не знал, чем все это может для него окончиться. - Ну, ты и здоров, братец...

Но по лицу монаха уже было видно, что не все так просто.

- Чудо! - сказал он торжественно. - Чудо! Только я вспомнил о Втором воплощении Кархи как цепь рассыпалась!

Оставляя за монахом право иметь свою точку зрения на чудеса, он на всякий случай спросил его совершенно серьезно:

- Что ж ты раньше-то не вспоминал? Столько времени напрасно потеряли...

Не ждавший от безбожника ничего хорошего монах отругнулся.

- Мог бы и сам Дьявола попросить.

Шумон помрачнел и подумал - " Где ж его теперь найдешь..."

Когда он пришел в себя мешка у него, конечно уже не было. Похоже, что так и не заглянув в него разбойники бросили его где-нибудь, посчитав, что ничего ценного у него и драчливого монаха взять нельзя.

Он покосился на товарища по несчастью.

Монах с растерянным и благоговейным видом смотрел на цепь, трогая пальцами оплавленные кончики звена.

- Молния! - в голос сказал он. - Карха разбил цепь небесным огнем!

От чувств он заплясал "благодарственную".

- Грома не было! - отметил ради справедливости бывший Императорский библиотекарь. - Гром бы я услышал...

- Молчи, безбожник, - грозно нахмурился монах. - Молчи, пока не удавил, .... На твоих бестыжих глазах свершилось чудо, а ты...

- Вот он проснется, - Шумон показал на беспечного сторожа,- он тебе покажет "чудо".

Тот сидел на уступе на высоте примерно в два человеческих роста и спал. Пока спал. Монаху хватило рассудка, чтоб перестать ругаться и подойти к Шумону.

- Другого случая не будет, - сказал монах. - Надо уходить сейчас, пока Божий помощник вместе с нами.

Шумон машинально оглянулся, потом, поняв о чем речь, кивнул. Чудо не могло произойти без чьей-то помощи. Сами собой молнии в пещеру не залетают, значит, кто-то должен был принести ее сюда, под каменные своды разбойничьего притона. Он не стал спорить с монахом, ибо, что может быть глупее спора в тот момент, когда действительно есть возможность сбежать?

- Ладно! Бог даст, не заблудимся в каменном чреве...

- Бог? - ухмыльнулся Шумон. - Что ты своего Бога по таким мелочам беспокоишь? Заблудиться тебе и я не дам...

Младший Брат посмотрел на него так, словно говорит безбожник не по-человечески, а на непонятном языке.

- Ну-у-у-у?

- Дорогу я знаю, - отмахнулся Шумон, показывая на соглядатая. - Вон там главная закавыка...

- Знаешь? - подозрительно спросил монах. На разбойника наверху он внимания не обратил, - а откуда ты ее знаешь?

Взгляд его стал острым, царапающим.

- Был уже тут? Может ты с ними заодно?

- Дурак, - поморщился безбожник, не спуская глаз с дремлющего стража. Знаю, потому что запомнил.

- Что ж ты в темноте видишь? Это умение от Дьявола ...

- Я считать умею. Если ты в носу ковырял, то я, пока нас сюда вели, повороты считал.

Он осторожно показал пальцем вверх.

- Нам бы его обойти как-нибудь и все в порядке.

- Обойти? - изумился монах. - Я те обойду... Давай, качай не переставая....

Он погрозил кулаком.

- Качай, чтоб он никакой перемены не учуял.

Водопад позади них наполнял пещеру ровным шумом и разбойник наверняка ничего бы и так не услышал, но Шумон не стал спорить. Он покладисто кивнул и продолжил поднимать и опускать рычаг.

Младший Брат присел на корточки, и, не сводя взгляда со сторожа, начал перебирать попадавшиеся камни. Разбойники оставили ему его пояс, не подумав, как легко Младший Брат может превратить его в оружие. В руки попадались только осколки раздробленной породы - мелочь, которой только мальчишки могли баловаться, но никак не такой серьезный человек, как брат Така. Он шарил и шарил, но видно божий помощник куда-то отлучился, и ничего подходящего в руки не попалось.

Бог знает сколько времени это могло бы продолжаться, но тут разбойник наверху шевельнулся.

Руки Брата Таки заработали быстрее, но уже через мгновение он остановился. Время вышло. Нужно было что-то делать, иначе соглядатай поднимет тревогу.

Не теряя времени, монах отбросил бесполезную пращу и, подхватив котелок, прыгнул к печи.

Все произошло в несколько мгновений. Он черпанул расплавленный металл и резким движением плеснул его вверх. На мгновение он показался ошеломленному Шумону огнедышащим чудовищем. Струя огня вытянулась вверх и коснулась разбойника. Того подбросило, он вскрикнул, и ничего не понимая от боли и неожиданности, сделал шаг вперед. Не удержавшись на узкой площадке, ввраг свалился вниз, за камни.

- Убил?

- Я? - удивился монах. - Да я его пальцем не тронул....

Брат Така опоясался пращей и требовательно посмотрел на безбожника. Судьба разбойника его не интересовала. Ему наплевать было жив тот или нет. Главное, тревоги он уже не поднимет.

- Пошли....

За валунами, куда упал разбойник, что-то скреблось и гремело камнями.

- Посмотри.

- Жалко стало? - презрительно прищурился монах. - Помочь захотел? Или добить?

Шумон шагнул вперед. Монах остановил его, положив руку на плечо.

- Он свою дорогу сам выбрал. Мог бы землю пахать или...

Криво улыбнувшись, смерил взглядом безбожника и добавил:

- Или книжки вон как ты читать, а он за ножик взялся...

- Посмотри!

- И смотреть не буду... Что ж я не видел, каким местом он на камни упал?

За камнями утихло, только продолжал чадить оттуда нехороший дымок, словно выбиралась из злодея его скверная душа. Потом и он иссяк.

- Вон! - удовлетворенно кивнул монах. - Помер и обсуждать нечего... Пошли...

По дороге к выходу он объяснил Шумону.

- Кто медь на золото меняет, должен понимать, что рано или поздно с него за это Карха спросит.

- Нет твоего Кархи.

Младший Брат презрительно прищурился. Он даже не стал обижаться.

- Есть, есть. Не сомневайся... Кто ж как не он меня расковал? Неужто ты?

- Нет его... - упрямо повторил Шумон.

- Не знаешь, что плетешь,... - покачал головой монах.. - Так или иначе, Бог с каждого спрашивает. Только с кого прямо, а с кого через посредника.

Он подобрал под ногами хороший камень, который, если его правильно положить в пращу, мог стать для первого встреченного ими разбойника хорошим вопросом от Кархи.

- С этого я спросил, а могла бы спросить Императорская стража.

- Получается, он дешево отделался?...

Библиотекарь хотел, что б в его голосе прозвучала ирония и неодобрение, но монах его не понял. Голос его был серьёзен.

- Это точно... У палачей он бы так легко не помер...

У самого выхода из плавильни монах остановился. После света, оставшегося за спиной темнота впереди выглядела страшной.

- Огонь нужен, - сказал у него из-за спины Шумон. - Свет. Со светом легче.

- Факел, - поправил его Младший Брат. - Лучше несколько...

Он посмотрел назад. Факелов для них никто, конечно, не запас, но дерево тут было, и наломать его ничего не стоило. Он повернулся, чтобы так и сделать.

- Куда?

- Пойду, дерева наберу.

Шумон посмотрел по сторонам.

- А хочешь, я тебя удивлю?

- Чем ты меня удивишь?

Шумон подмигнул монаху.

- Чудо сотворю, хочешь? Подсказывает мне что-то, что с той стороны ждут нас факелы божьим помощником приготовленные...

Монах нахмурился и придвинулся к нему с явным намерением дать по шее богохульнику, но Шумон, почувствовав настроение товарища, отпрыгнул в сторону.

- Погоди, погоди... Когда нас вносили, я с той стороны то ли крышу, то ли деревянный настил видел. Наверняка там есть все, что нам нужно.

Монах опустил руку, оглянулся и проворчал:

- Откуда? Сам что ли клал?

Безбожник пожал плечами.

- Ходят же тут как-то разбойники? Не на ощупь же...

Он проскользнул между камней. Тут было заметно темнее, но ноги сами нащупывали дорожку к деревянному навесу над большим плоским камнем. Теряясь в темноте, на нем лежала куча всякого барахла. Заметив деревянные палки, монах бросился к ним.

- Ух-ты! - не веря тому, что видит, сказал Шумон. - Ты смотри....

Слова слетели с языка сами собой. Не от необходимости, а от удивления.

- Что?

Монах повернулся, но не посмотрел на безбожника. Его руки пересчитывали факелы.

- Еда вон, - с заминкой, которую монах не заметил, ответил Шумон. - Вон еды сколько... Хлеб, мясо... И перевязь моя...

Еда и перевязь были не главными. Там лежал его мешок!

Пока монах жевал хлеб, подбирал факелы, он, сунув руку в кучу тряпья, нащупал там мешок и, не открывая, провел рукой по боку. Сердце радостно застучало! Камень был там! Плечи сами собой расправились. Теперь он чувствовал себя вооруженным! Правда, брат Така мог воспротивиться этому, но Шумон решил и эту проблему.

Пока тот бегал к печи, чтоб поджечь факел безбожник сунул свой мешок в какой-то другой мешок с головой Имперского дракона, а сверху навалил хлеба и мяса. Уж против этого Младший Брат возражать ни за что не станет...

Брат Така вернулся и вместе с ним во тьму пришел свет.

- Что у тебя там? - подозрительно спросил монах, когда увидел Шумона смешком за плечами. Он поднял факел повыше и Шумон понял, что монах вполне может прямо сейчас опустить его ему на голову.

- Еда, - быстро сказал он. Раскрутив горловину, он вытащил оттуда хлеб, показал монаху. - У нас путь долгий, а они не обеднеют...

Уже ни о чем не спрашивая, брат Така повернулся и крадучись пошел к выходу. Темнота впереди больше не казалась опасной, но, показывая, кто тут хозяин, он остановился и сказал.

- Идем тихо. На глаза тут большой надежды нет. Значит, будем слушать в четыре уха.

Шумон кивнул. Монах считал себя главным, но это он ошибался. Чтоб тот понял, что к чему безбожник скомандовал.

- Сейчас пятьдесят два шага прямо. До поворота направо. Там сквозняк должен быть.

Свет факела проникал в темноту не более чем на пять шагов, и поэтому их дорога казалась Шумону путешествием в кольце света. Факел освещал камень справа, слева, над головой и под ногами и эти пять шагов света реально существовали, а все остальное - нет. Он исправно отсчитывал шаги и повороты, как вдруг шедший позади монах коснулся его плеча рукой. Шумон слегка повернул голову, но идти не перестал.

Монах наклонился и прошептал в ухо безбожнику.

- Кто-то идет за нами.

Библиотекарь замедлил шаг, хотел остановиться, но монах ткнул его в спину.

- Виду не показывай... - прошептал он. - Иди. Сейчас я его от любопытства отучу....

Шумон услышал, как монах замедлил шаги. Безбожник почувствовал, что вот сейчас все и произойдет. Он остановился и резко повернулся. Движение монаха он поймал, когда тот уже развернулся. Булыжник сорвался с его руки, словно с метателя катапульты и канул в темноту. Мгновение темнота молчала, но потом ответила искрами и грохотом расколовшегося камня. Брат Така в два прыжка выскочил из круга света и бросился назад.

Тизиранские горы.

Пещера.

Десяток метров позади беглецов.

Сергей стоял ни жив, ни мертв. Если б не "шмель" на спине монаха тот наверняка убил бы его. По движению шмеля он понял, что монах поворачивается, и это его спасло. Камень раскололся о стену в шаге от егерской головы.

Монах вынырнул из темноты с поднятой для удара рукой. Сергей замер, надеясь, что темнота и "невидимка" сделают его незаметным. Младший брат сделал еще шаг вперед. Он двигался грозно, как хозяин, как пещерный медведь в своем логове. Сергей отпрянул назад, прижался к стене. Монах стоял на краю освещенного участка хода. Позади в нескольких шагах стоял Шумон, а впереди темнота. Он не боялся ее, и шумно понюхав воздух, сказал.

- Тут он где-то.... Затаился.

Его рука поднялась, чтоб нанести удар, как только он увидит врага. Сергей инстинктивно вжался в камень. С рукой занесенной для удара Брат Така стоял практически напротив него. Их разделял только небольшой каменный выступ.

- Кто?

Не отводя взгляда от пустоты перед собой, монах ответил:

- Не знаю кто. Но тут он. Рядом.

Шумон встал рядом. Факел колыхался на сквозняке, но и этом меняющемся свете было отлично вино, коридор позади них пуст.

- Чудишь, монах....

- Что "чудишь"? Дышит кто-то.

Сергей задержал дыхание. Шумон приложил ладонь к уху. Стало так тихо, что все услышали дробный шорох капель, срывавшихся с потолка где-то за их спинами. Конечно, как и всегда под руками был разрядник, но что ему тут делать с двумя парализованными?

- Вода. Вода капает...- нетерпеливо сказал Шумон. Он просто чувствовал, как уходит время.

- Он дышит, - упрямо повторил монах.

Шумон поднял факел повыше, освещая коридор перед собой еще на десяток шагов.

- Кто дышит? Где?

Брат Така и сам видел, что впереди пусто и Сергей разглядел, как на лице монаха проявляется выражение досады. То, что он видел своими глазами, противоречило тому, что он чувствовал кожей. Шумон шумно вздохнул.

- Пойдем....

Монах нерешительно потянул руку вперед. Сергей тихонько отвел ствол разрядника в сторону. "Стволом в солнечное сплетение, потом по голове... Вырубаю его минут на пять... А потом что? Все одно дороги не знаю". Было острое желание сделать несколько шагов назад, но он не решился шуметь, надеясь, что у Шумона вот-вот кончится терпение..

- Божьи помощники могут становиться невидимыми? - вдруг спросил тот.

- Могут. Они все могут.... - не оборачиваясь на голос, ответил Младший Брат. Монах трогал воздух впереди себя и был очень похож на помешенного.

- Может быть тебе легче будет, если мы посчитаем, что там следом за нами идет Божий помощник, ну тот самый, который твою цепь разомкнул? И если ты от него отстанешь, то он нам еще в чем-нибудь поможет.. Чудо какое-нибудь явит.

От неожиданности Брат Така опустил руки. Воспользовавшись этим, бывший императорский библиотекарь ухватил монаха за рясу и потащил назад, приговаривая по дороге.

- Идет он, наш благодетель, себе спокойно, добрым делам радуется, а ты в него камнем.... Нехорошо это.. Неблагодарно... Святые мученики так никогда не поступали.... По крайней мере не помню я такого случая... И тебе не стоит...

Фигуры скрылись за поворотом. Сергей, отпустив их шагов на двадцать, пошел следом, ориентируясь на отсвет факела. От пережитого его немного трясло.

"Так мне и надо", - подумал он. - "Ишь расслабился... А ведь убил бы меня монах... Убил бы благодетеля и не вспомнил бы."

Он поежился от этой холодной мысли.

Свет впереди замер. Наученный горьким опытом Сергей остановился и снял с плеча разрядник.

- Что там еще? - пробормотал он. - Кого еще несет? Неужели в окрестностях еще божьим помощники объявились?

То, что кто-то идет навстречу, он не сомневался. До сих пор Шумон, ведший всех их к свету, не ошибался. Во всяком случае, он не колебался в выборе дороги. Каждый раз, когда они меняли направление движения, он делал это с такой уверенностью, что Сергей не сомневался - еще чуть-чуть и впереди покажется выход.

Он подкрался поближе. Монах и Шумон яростно шептались, а впереди, в темноте трудно было определить как далеко, горела яркая звездочка, и слышались голоса.

- Их всего трое, - определил монах - С одним-то справишься?

- Хотелось бы обойтись без этого всего...

Шумон шевельнул ладонью, отметая воинскую отвагу монаха.

- Спрятаться бы где...

Не спрашивая монаха, он повернулся и побежал назад, ведя факелом у самой стены. Сергей отпрянул назад, в темноту. Идея у Шумона была хороша, но не настолько, чтоб ей безоговорочно следовать. Чтоб спрятаться нужно будет погасить факел, и что потом делать в темноте? Монах быстро сообразил.

- Огонь увидят.

- Погасим.

- А ...

- Дойдем. Я и без света считать могу... Доведу.... Тут недалеко. Три поворота осталось...

Сергей нащупал рукой боковой ход, который заметил еще раньше и отступил в него.

"Тогда можно, - подумал он. - Тогда получится. Как раз на твоей стороне есть дыра, в которой вам самое место спрятаться".

В проходе ему делать было совершенно нечего, тем более после падения он не уверен был в своей невидимости. Если уж монах смог услышать его дыхание, значит невидимка лишилась чего-то важного и следовало ждать сюрпризов. Шаги безбожника приблизились.

- Вон! - прошипел монах. - Вон дыра! Туда!

Сергей не успел сообразить, как перед ним фыркнул факел и в штольню ввалился сперва монах, а следом за ним - Шумон.

Сергей, не рассуждая, сделал шаг назад. С последним светом факела он увидел, что за спиной есть несколько шагов свободного пространства, а дальше ход превращается в расщелину, поднимающуюся вверх. Стараясь двигаться бесшумно он ухватился за края и подтянувшись, завис там упершись ногами в противоположные стенки. Монах сделал шаг назад и очутился у него между ног.

"Вот попал, - подумал Сергей. "Шмель "на плече монаха светился так близко, что он мог дотронуться до него рукой. Он осторожно выпустил воздух из груди.

- Тут кто-то еще есть... - сказал монах. - Клянусь Тем Самым Камнем, есть!

- Молчи! - скомандовал Шумон. Разбойники впереди были для него угрозой жизни несравненно более реальной, чем страхи монаха. - Дышать перестань!

Сергей почувствовал, как монах у него под ногами зашевелился, пытаясь что-то нащупать у себя за спиной.

"Вот дурак любопытный" - мелькнуло у егеря. - Нет бы умного человека послушаться, спокойно постоять..." Брат по Вере сейчас был похож на корабль со старинной гравюры, что изображала Колосса Родосского. Он медленно отступал назад между расставленных в стороны Сергеевых ног.

Если б у них было время, ну хотя бы секунд десять, неугомонный монах наверняка нащупал бы его, но тут очень кстати появились разбойники. Свет стал ярче, голоса приблизились. Сергей на всякий случай наклонил разрядник. Монах опять встрепенулся, но тут Шумон не дал ему разгуляться, а сжал руку. Он ждал, что сейчас мимо него проплывет расплывчатый свет, промелькнут фигуры и мир вокруг вновь погрузится во тьму, но произошло все иначе. Разбойники остановились, не дойдя нескольких шагов до их укрытия.

- Ну, вылезайте! - прогремело из коридора. - Живее...

Все трое затаились, надеясь, что разбойники все же пройдут мимо, но..... Прямо к ним просунулся факел, окатив их дымным светом.

Когда Младший Брат проморгался, то увидел перед собой ухмыляющиеся разбойничьи рожи и руки с ножами. Он рванулся к выходу, что бы дать бой, но впереди стоял Шумон. Книжник загораживал его от разбойников и монах не мог выскочить, чтоб защитить себя и безбожника от длинных ножей! Монах наклонился, просовывая голову в щель между камнем и книжником.

- Чтоб вы все сдохли! - заорал он от отчаяния. - Умрите, гады!

Сминая Шумона он прыгнул вперед, но прежде чем огромная фигура брата Таки загородила проход Сергей успел нажать на клавишу разрядника и парализующий разряд достал разбойников. Не теряя ни секунды, он спрыгнул на камни и следом за монахом выскочил из щели.

Разбойничий факел продолжал гореть, освещая озирающегося монаха. Лица его Сергей не видел, но можно было догадаться, кроме злобы и изумления на нем ничего не было. Враги лежали так, словно добровольно исполнили его просьбу.

Шумон поднялся и, пошатнувшись, ухватился за стену. Он уже увидел все, что случилось, и теперь хотел получить объяснения.

- Ну?

- Мертвы! - пробормотал монах. - Мертвы! Я их убил! Я!

Голос его дрогнул. В нем не было жалости о содеянном, но был страх. Он ощутил дрожь от своего могущества и испугался сам себя...

"Как бы не так" - подумал Сергей. - "Только задержись на полчаса, так они тебе покажут, покойнички-то..."

- Какой ты монах? - сказал Шумон не без одобрения в голосе. - Тебе бы нож в руки, да на большую дорогу, так....

Монах был так ошеломлен происшедшим, что на лесть не поддался.

- Не ножом. Я их верой убил!

Он расставил руки и заплясал "благодарственную".

Шумон склонился над ближними телами и стал рассматривать их. Крови действительно не было ни на одном.

- Это как? - не понял Шумон.

- Во мне сила Кархи! - задыхаясь от скромности сказал монах.

- Кархи нет, - как-то автоматически сказал Шумон, отодвигаясь от последнего разбойника.

- Раз есть сила, - монах ткнул в поверженных пальцем. - Значит есть и Карха... Пойдем, я докажу тебе...

Сергей невидимо ухмыльнулся. Не дожидаясь безбожника, монах пошел в темноту.

- Может быть, Карха тогда тебя и выведет? - ядовито спросил отставший Шумон.

- Сам говорил, что Его такими мелочами беспокоить нечего.. Тем более, что по его соизволению ты, знающий дорогу, идешь рядом со мной.

Шумон не ошибся и действительно через три поворота Сергей увидел впереди свет. Монах шел вперед, словно он тут был полновластным хозяином. Шумон попробовал его приструнить, но тот отмахнулся от него так величественно, что Сергею показалось, что он даже стал выше ростом.

У самого выхода на них наткнулся еще один разбойник. Плохо видя в темноте, он подпустил их довольно близко. Рядом с беглецами был подходящий ход, и можно было бы спрятаться там, чтоб разбойник вообще их не заметил. Но после того, что было, монах прятаться не захотел. Когда до разбойника осталось пять шагов и тот, неуверенно щурясь, потащил нож из-за пояса, брат Така повелительно протянул к нему руку и крикнул:

- Умри, зараза!

Сергей за его спиной послушно пустил в ход парализатор, и разбойник повалился на землю. Даже не обернувшись на него, Младший Брат прошествовал вперед. Именно прошествовал. Унижение последних часов, когда он своими руками подрывал экономическую мощь Императора, пропало, растворилось в ощущении сопричастности к божественной силе. "Кем он, интересно себя чувствует?" - мелькнуло у Сергея. - "Волшебником? Чудотворцем?"

Шумон шел за ним следом потерянный и не понимающий того, что тут твориться. Он не понимал, что тут происходит и оттого злился. То, что только что случилось, имело все признаки чуда, но, он точно знал, что чудес не бывает. Точнее до сих пор не бывало...

Он наклонился над разбойником, перевернул его на спину. Тот не дышал, и глаза уже смотрели стеклянным взглядом, словно жизнь покинула это тело. Шумон в растерянности посмотрел на Младшего Брата. Во взгляде его было столько недоумения, что Сергею стало не по себе.

"Нет", - подумал Сергей. - " Еще чуть-чуть и он тоже плясать начнет... Кончать надо это шутовство".

Зев пещеры становился все больше и больше, и мрак вокруг сменился рассеянным светом. Помня о порванной "невидимке" Сергей отстал еще на десяток шагов. Нужно было выходить и спешить к аэроциклу, но растерянный Шумон все еще вертел парализованного разбойника, а идти мимо него Сергей не решился. С поляны, что разбойники вытоптали перед пещерой, донеслось "Эге! Это кто ж это у нас тут прогуливается?" Сергей вытянул голову и увидел монаха и идущих ему наперерез двоих разбойников.

От сознания неведомой силы, поселившейся в нем, монах двигался степенно и размеренно, словно боялся расплескать, то, что имел.

- Стой, монах, - приказал первый. - Стой, пока жив....

- Прочь с дороги, грешники, - ответил брат Така. - Во мне сила Божья! Разнесу!

Такие слова конечно дорогого стоили, но, видя, что монах не вооружен, разбойники не обратили на них никакого внимания. Ближний размахнулся, чтобы ударить, но монах направил на него палец.

- Умри, грешник!

От неожиданности тот опешил, а Брат Така уверенный в своих силах даже не посмотрел, что стало с разбойником, заплясал на месте. Явно растерянно разбойник смотрел в спину своему несостоявшемуся убийце до тех пор, пока монах не подошел к его товарищу и не крикнул ему в лицо.

- Умри, собака!

Разбойник от неожиданности отскочил назад. Глядя на запрокинувшего в небо голову пляшущего монаха, разбойник, наконец, сообразил, что к чему.

- Не режь его, Ефальтий! Он, похоже, умом тронулся.

Младший Брат дернулся, словно его сзади током ударили. Ничего не понимая он смотрел на того, кого звали Ефальтием и пляска его становилась все медленнее. Ефальтий сунул нож за пояс.

- Да пусть хоть совсем дурак.... Меха качать большого ума не надо.

Он морщился, скреб голову, пытаясь как-то объяснить несуразность того, что видел, и тут его осенило.

- Да он скорее угорел с непривычки... Вот его и вывели.

Сергей смотрел на Шумона. Тот... улыбался. Конечно, он не разбойниками радовался, а тому, что мир снова стал с головы на ноги.

- Нет чудес на свете! - крикнул он монаху, как противнику в споре. Нет чудес!

- И второй тут!

Ефальтий заметил Шумона и повернулся к нему. Теперь брат Така оказался меж двумя разбойниками. Сергей приготовился вновь пустить в ход разрядник, но монах справился сам.. Неожиданно быстрым и точным движением он обхватил головы разбойников и стукнул их друг о друга. По поляне прокатился сухой треск, словно от электрического разряда и разбойники упали на траву.

- Ну, - задиристо спросил безбожник - Где ж твои чудеса?

Он чувствовал себя так, словно живой воды хлебнул. Теперь все вокруг подчинялось логике и здравому смыслу.

- Обернись назад и посмотри, где мои чудеса.

Монах, безусловно, имел ввиду лежащих в пещере разбойников, но Сергей инстинктивно отступил еще на несколько шагов. Он наткнулся на какие-то камни и загремел. Этот звук неожиданно примерил и монаха и безбожника. Не рассуждая, Шумон бросился вперед и вместе с монахом нырнул в кусты.

- В здравомыслии вам не откажешь, - прокомментировал эту ретираду Сергей. - Кто его знает, случится очередное чудо или нет, а так - и сам цел и шкура без пробоин...

Дурбанский лес.

Окрестности пещеры.

Атмосфера.

Теперь, хоть он и смотрел на лес из седла аэроцикла, тот не казался пустым и безмолвным. Около пещеры и ее окрестностей бушевали страсти достойные пера какого-нибудь из местных Шекспиров или Гомеров.

Сергей несколько минут любовался тем, как Слепой Хамада тряс разбойников, которых оглушил брат Така, как он ощупывал парализованных, пытаясь догадаться, что же тут такое произошло с его людьми. Сергей даже пожалел, что нет у него "шмеля", чтоб оценить всю красочность атаманских выражений и пополнить ими свой лексикон.

Мысль о "шмеле" вернула его в реальность. Он вспомнил о монахе и безбожнике и посмотрел на экран бортового информатора. Те, вместо того, чтоб сломя голову бежать вперед, стояли на месте.

Нет. Самих беглецов Сергей, конечно не видел, но сигнал от "шмеля", что сидел на плече Брата Таки шел с одного и того же места.

Мгновенно потеряв интерес к разбойникам, Сергей развернул аэроцикл, и рванул туда.

Не так скверно было, что они остановились. Мало ли какие сложности могли возникнуть у спасающего жизнь человека - камень в сапог попал или носом куда-нибудь не туда ткнулся. Плохо было то, что они вздумали остановиться всего в двухстах метрах от пещеры.

В двадцать секунд Сергей домчал туда.

Зацепившись за ближайшее дерево, он начал обозревать окрестности. На первый взгляд никого там, внизу не было, но "шмель" исправно сигналил, что находится прямо под Сергеем. Свесившись с седла, Кузнецов начал обозревать кусты, что росли среди редких деревьев. Он надвинул шлем на голову. Мир сразу стал красно-зеленым, но в нем вспыхнула яркая звездочка "шмеля".

Кузнецов выругался. Все было плохо. Вместо того, чтобы сидеть на монашеской спине "шмель" лежал в траве и звал к себе Сергея.

Нужно было спуститься и забрать "шмеля", но тут где-то позади послышался шум, и егерь обернулся, в надежде увидеть что-нибудь приятное.

Дурбанский лес.

Триста шагов от пещеры.

На бегу Ефальтий обернулся, чтобы пересчитать, сколько разбойников бежит следом за ним. Сразу за спиной бежало четверо, и еще двое догоняли их, проламываясь сквозь лес немного левее.

"Никто не остался! - подумал он. - У Хамады слово верное. Сказал, что зарежет - значит зарежет!"

Хамада был несравненно страшнее, чем монах и горожанин, что сбежали из пещеры. От тех неизвестно чего можно было ждать, а вот атаман был весь как на ладони, поэтому никто не задержался, когда он, поняв в чем дело, приказал достать обоих беглецов.

Теперь главное, не дать беглецам перебраться через ущелье. Он представил кусты и кучу валунов перед подвесным мостом и засмеялся. Чтобы поймать врагов, не нужны были даже луки, хотя они были у каждого, даже ножи тут были лишними. Достаточно было длинных ног и немного везенья.

Деревья расступились, и Ефальтий остановился перевести дух.

Самое простое и безопасное осталось за спиной.

Теперь дорога лежала через овражек. Нужно было пробежать по скользкой траве десяток шагов вниз, а потом примерно столько же вверх. Это было хорошее место для засады. Имейся у беглецов луки, они могли бы заесть наверху, за деревьями и перестрелять преследователей по одному. Ефальтий почувствовал, как по спине разливается холод, но, вдохнув сыроватый воздух, пересиливая страх, первым бросился вниз.

Ноги в беге с хрустом рвали траву, и он считал каждый шаг, отчетливо представляя сколь мало времени нужно хорошему лучнику, что б пустить одну стрелу и взять в руки другую.

Самый страх накатил на него, когда сапоги расплескали воду ручья, что тек на дне овражка. Опытный воин непременно дождался бы этого момента. Кто бы ни был там, наверху, теперь вся погоня была у него на виду, и всем им предстояло на его глазах преодолеть крутой подъем. Ефальтий зарычал, загоняя свой страх поглубже и, хватаясь руками за кусты, рванулся вверх.

Уже на полпути он понял, что засады наверху нет. Теми кто бежал от них, двигал страх, а не смелость... Ефальтий почувствовал азарт хищника.

- Они боятся нас! Они трусы!

Его товарищи, почувствовав, что беглецам не до засады, что те озабочены одним - спасти свои шкуры, а не испортить чужие, дружно заорали:

- Догоним! У моста догоним!

- Другой дороги нет!

- Наддай!

Они разом наддали, стараясь, все же бесшумно продираться сквозь кусты. Пару раз Ефальтий останавливался, поднимая руку, и в эти мгновения его воинство замирало на бегу, слушая шорохи леса. Ему казалось, что он слышит далекий треск, и тогда он срывался с места. Тропинок, что вели прочь от пещеры, было несколько. В конце концов, можно было бежать прямиком через лес, но как не беги, все одно миновать Пропасть никто не мог. А значит, не мог миновать и моста через нее. Ефальтий сильно надеялся, что они уже обогнали беглецов, не знавших этого леса.

Зелень впереди словно стала прозрачней, сквозь нее мелькнули бело-голубые блики. Разбойники сами сообразив что к чему, без команды перешли на осторожный крадущийся шаг. Впереди был мост, перед ним - полянка и заросли кустов вокруг огромных валунов. Жестом Ефальтий направил двоих влево, троих вправо, а сам выглянул через щель в камнях.

- Ва-ва-ва-ва... - забормотал кто-то справа, не в силах описать словами то, что видел.

- Жельмицкий козырь!

- Ногой вас в грудь!

Беглецами там и не пахло, зато был там неведомый дух, посланец ночи и порождение тьмы. Он был похож на плывущую в воздухе голову, у которой велением дьяволовым в бок, из шеи выросла единственная рука. Ничего кроме этого у демона не было - ни шеи, ни туловища, ни ног, но он все же двигался. Плавно и быстро. При движении под ним словно струился теплый воздух, и пробегали какие-то искры.

Ефальтий почувствовал, что рот открывается для крика. Ужас вскипел в нем и теперь, словно пар из-под крышки, рвался наружу криком. Он не удержался бы, но его кто-то опередил, закричав дурным от страха голосом:

- Это страшный Головорук!

Чужой страх привел Ефальтия в себя.

- Стреляйте в него! Стреляйте!

Бастак тут же упер лук в камень под ногами и стал набрасывать на него петлю тетивы. Обалдевший от страха Лукавчик повторял без остановки:

- Это глупо! Это глупо! Это глупо!

Ефальтий ухватил его за ворот. Убить бы надо было, но он просто сказал:

- Заткнись, зарежу...

- Головорук боится только золота! Его можно убить только копьем с золотым наконечником! - щелкая зубами от страха, объяснил он.

Может быть, он и был прав, но Ефальтий был уверен, что правильно пущенная стрела может уложить кого угодно. А если это так, то почему бы ей тогда не уложить и демона?

- Стреляйте!

Они не посмели ослушаться и в демона полетели стрелы. Не иначе как колдовством тот отвел их от себя, и сам поднял руку, словно указывал кому-то на засевших за камнями разбойников.

Это движение демона было каким-то особенным. Ефальтий почуял в нем угрозу и, подчиняясь своему страху, упал за камень. Он готов был услышать свист стрелы, либо грохот Черного проклятья, но вместо этого услышал странный всхлип. Подняв голову, он увидел, что Машага, не такой проворный, как он, валится на него. Ефальтий отпрыгнул назад. Его глаза искали стрелу или нож в теле товарища, но тот выглядел так, словно смерть в одно мгновение вынула из него душу и овладела телом. Ефальтий повидал на своем веку не мало умирающих людей. Многие из них умерли на его глазах, и не без его помощи и оттого он доподлинно знал, что ни одно оружие не может убить мгновенно.

Он бросил взгляд на демона, но не увидел его, зато у него на глазах все его люди попадали на невысокие камни, что, может быть, защитили бы их от чужих стрел, но не стали преградой для проклятья демона.

Дурбанский лес.

Беглецы.

Пробегая последнее поприще, Шумон уже не слышал звуков погони.

В ушах грохотала кровь, трещали ветки, слышался за спиной голос монаха, но все это были нормальные, свои звуки, происхождение которых не нуждалось в объяснении и не несло знака опасности, а вот погони за спиной слышно уже не было, и Шумон замедлил бег. Монах, бежавший далеко позади, приблизился. Потерять Шумона он, похоже, боялся куда больше, чем погони, и потому вопил в полный голос:

- Стой! Стой! Стой безбожник!

Бежать по лесу монаху было несравненно тяжелее, чем ему - там, где Шумон проскальзывал, брату Таке приходилось проламываться, там где он подныривал под нависшими ветками монаху приходилось перепрыгивать, но он упрямо бежал следом, не переставая вопить.

Против обыкновения, монах ругал не разбойников, а самого безбожника и тут Шумон вдруг понял, что от погони спасается он один. Монах бежал не от разбойников, а за ним. Когда он осознал это, то вовсе остановился.

Младший Брат догнал его, встал рядом, положив на плечо руку. Чего было в этом жесте больше желания удержаться на ногах или уверенности, что бывший библиотекарь никуда не сбежит, Шумон не понял, но подержаться за себя разрешил. Грудь монаха поднималась и опускалась, поднималась и опускалась... Тяжело дыша, брат Така, наконец, пробормотал:

- Ишь, библиотекарь... С такими ногами... тебе не в библиотеке работать.. Тебе... скороходом быть...

- Чего орешь?... Жить надоело?... - в свою очередь спросил Шумон в перерывах между вздохами. - Что встал?... Беги, давай!... Думаешь, на тебя.... у них ножа не припасено?

Также через вздох монах ответил:

- Бьет не разбойник.... Он сам клинок... в руке вышней... Бьет Карха... А от него... не убежишь.

Шумон все-таки сбросил монашескую руку с плеча и, сделал несколько шагов назад, прислушиваясь к лесным шумам. Они уже принесли им много неожиданностей, но наверняка и сейчас в них скрывалось что-то такое, что обязательно обернется неприятностью в ближайшем будущем.

Погони действительно не было слышно. Никто не перекликался там, не улюлюкал, снедаемый жаждой догнать и зарезать. Уже спокойнее Шумон спросил у спутника.

- Если тебя Хамада или Ефальтий догонят, станешь им по Карху рассказывать? Про смысл жизни?

- Не догонят, - уверенно сказал монах. - Не догонят. Если они и живы еще, то им не до нас...

Он говорил так уверенно, что помимо воли Шумон поверил ему на мгновение. Потом он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

- Ты их, поубивал что ли, или они от стыда сами померли?

- Дурак! - поморщился монах. - Ничего ты не понял. Если Карха кому помогает, то на полпути не останавливается. Ты что не слышал, как Божий помощник позади нас мост обломил?

Шумон прищурясь посмотрел на монаха. С таким одухотворенным лицом можно было ошибаться, но не врать. Правда грохот какой-то он действительно слышал.

- Грохнуло что-то, - отозвался он. - Ну и что? Может быть какой-нибудь здоровый дурак, вроде тебя, лбом о дерево трахнулся?

Монах пропустил оскорбление мимо ушей и с чувством собственного превосходства сказал:

- За что тебя только Император отличал? Ни ума у тебя, ни сообразительности... Ноги вот только что...

- Ну-ка, ну-ка... - подзадорил его Шумон. - Открой-ка мне глаза на тайны мира ...

Монах только открыл рот, но Шумон упредил его.

- Только на ходу. А то мало ли... Вдруг у Божьего помощника на всех разбойников синяков и шишек не хватило?

Он повернулся спиной к монаху и пошел дальше. Брат Така прыжком настиг его. Шумон не дал ему ничего сказать, а огорошил:

- Если б хотел сбежать, то оставил бы тебя в горе, у разбойников...

Монах поперхнулся вертевшимися на языке словами. В глазах его заблестела печальная радость откровения. Он покачал головой.

- Вот твоя сущность, безбожник... Не выносит твоя душа близости с Кархой... Не можешь ты быть рядом с чудом...

- Да какое это чудо? Никакое это не чудо!

- А что ж это такое, то, что с нами тут произошло? Не чудо? Что же тогда?

Полуобернувшись к монаху, безбожник посмотрел на него так, словно прикидывал, стоит ли делиться с этим человеком непосильной для него мудростью.

- А это зависит от того, как на жизнь смотреть...

- А что на нее смотреть? Дурное это занятие жизнь рассматривать. Жить надо. Дал Карха жизнь - живи. Так Братство учит. А чудо - оно и есть чудо... С какой стороны не смотри.

- Братство учит тех, у кого своего ума нет. У кого он есть - те сами учатся. Ты вот от умных книг нос воротишь. А там есть чему поучиться. Жизнь может быть наградой, испытанием и наказанием... Вот для тебя жизнь что?

Младший Брат задумался. Безбожник смотрел на него с вызовом, явно желая подловить на ответе и просмеяться. Брат Така собрался, словно отвечал Старшему Брату.

- Ну, тогда конечно испытание. Карха смотрит на нас, а потом решает, кого и как наградить...

Повторяя его интонацию, Шумон спросил.

- За что тебя-то награждать? Только пляшешь. Ничего толком, наверняка делать не умеешь...- Он вспомнил наставления Старшего Брата Атари и поправился. - Только вот, может, камнями кидаться, да хороших людей по головам бить.

- Ну, это не тебе решать, - грозно отозвался монах. Этот червь так и не понял, что без него, без помощи Кархи он и сейчас сидел бы около воздуходувки и крутил эту поганую рукоять... - Чего я стою и чего умею...

Он был готов постоять и за себя и за свою веру.

- И чем же он тебя наградит, твой Карха?

Впору было рассмеяться, но Така сдержался. Бывали случаи, когда одно вовремя сказанное слово возвращало отщепенца в Братство.

- Да всем, чем захочет... Может золотом, может должностью...Вот сегодня он мне свободу подарил.

- Что ж он тебя из подземелья-то не вывел? - запальчиво спросил Шумон. Спорить с монахом не стоило, но спор завязался как-то сам собой.

- Вывел бы, - хладнокровно ответил Монах. - Если б ты не справился, то сам и вывел бы.

Он взмахнул рукой, словно сожалел о содеянном, словно только сейчас до него дошло, что тогда нужно было сделать..

- Надо, конечно, мне было подождать, что б тебя в Вере утвердить. Ну ничего.... В следующий раз я тебе докажу.

- Дуракам доказывай.... - бросил ему Шумон. Говорить с монахом было больше не о чем.

Глядя в его спину, брат Така пожал плечами, словно говорил сам себе "Ну тут уж ничего не поделаешь", в два шага догнал товарища по несчастьям и хлопнул его по макушке...

Когда Шумон пришел в себя, то сразу ощутил под собой мерную поступь вьючного животного. Перед глазами сквозь круги и искры просвечивало что-то грязно коричневое.

- Ты... Что делаешь? - простонал он.

- Мне так спокойнее, - объяснил монах. От него пахло потом, дымом и камнем. Шумон вспомнил запах расплавленного металла, свист воздуходувки и невольно ощутил радость оттого, что все это осталось позади. Впереди было столько тайн и открытий, что возвращаться к разбойникам не хотелось.

- Дурак... - прошептал он, понимая, что что-либо изменить не в состоянии. - Догонят ведь.

- Уймись... Некому нас догонять.

Шумон застонал не столько от боли, сколько от бессилия. Мешок, что он захватил от разбойников, болтался у самого лица, но не зубами же доставать камень с дьяволом? Не сбавляя шага, Младший Брат повернул к нему голову.

- Ты не злись. Это я ведь не со зла, а чтоб дурные мысли из тебя выбить и не искушать понапрасну. Я же видел, как ты по сторонам глазами зыркал. Сперва глазами вертишь, потом побежишь... Искать тебя после... Нет, так мы до болота быстрее доберемся.

Поняв, что просить бесполезно Шумон замолчал.

Поприщ через двадцать они вышел к реке. То есть вышел монах, а Шумон выехал к реке на нем, словно благородный рыцарь на лошади. Оглядевшись, Младший Брат, облегченно вдохнул и опустил драгоценную ношу на песок. Не бросил, с пренебрежением как попало, не свалил, а с некоторым даже удобством усадил безбожника у дерева, прислонив к стволу.

- Ну, а дальше что? - спросил, прерывая затянувшееся молчание Шумон.

- На ту сторону переправимся и дальше пойдем... - охотно откликнулся монах. Шумон посмотрел на реку. Отсюда, снизу она казалась широкой. Противоположный берег виднелся зеленой полоской где-то на виднокрае. Ветер гнал по воде мелкие волны, словно успокаивал людей, но Шумон от этого только больше разволновался.

- Утопишь меня - с тебя Старший Брат взыщет.

- Не утоплю, - дружелюбно отозвался монах. - Перевезу в лучшем виде. Штаны, разве что замочу. Раз уж Карха сегодня за мной смотрит, то и за тобой приглядит...

Шумон беспокойно дернулся. Река показалась ему, стала шире. И глубже.

- Ты, что, всерьез считаешь, что Карха сегодня на тебя внимание обратил?

Младший Брат, собравшийся вернуться в лес, остановился. Не скрывая удивления, ответил:

- Конечно! И Помощника своего прислал, чтоб нас спасти. Все в его руках.

Шумон готов был всплеснуть руками и всплеснул бы, если б они не были связаны.

- Да с чего же ты так думаешь?

Монах улыбнулся, словно говорил с ребенком об очевидных любому взрослому вещах.

- Ты, что ли мне цепь перекусил?

Крыть было нечем. Если б Шумон мог сказать что-нибудь против этого, то он сказал, но говорить было нечего. Монах, не дождавшись ответа, пошел вдоль берега.

- Ты куда? - крикнул Шумон.

- За бревном....

- Развяжи меня лучше...

- Бревно я и без тебя найду, - словно не поняв стремления Шумона, ответил монах, - а ты только под ногами у меня будешь путаться. Сиди уж....

"Ну ладно, - мстительно подумал книжник, - устрою я тебе сейчас дискуссию по вопросам Веры..."

Замские болота.

Заповедник "Усадьба".

Кабинет Главного Администратора.

За столом у шефа сидел кто-то со смутно знакомой спиной. Сергей приотворив дверь, деликатно кашлянул. Отрываясь от разговора, Игорь Григорьевич поднял глаза и обрадовано улыбнулся. За начальника отдела режима пришлось поволноваться, но вот теперь нашелся и он. Одной головной болью стало меньше. Собеседник Игоря Григорьевича, почувствовав, что в комнату входит кто-то еще, обернулся.

- То-то я смотрю- спина знакомая! - обрадовано воскликнул он.

Александр Алексеевич, поднялся навстречу Сергею и с чувством тряхнул его руку.

- Рад встрече!

- Взаимно.. Как здоровье Императора?

- Спасибо, неплохо...

Он усмехнулся.

- Монарх живет воспоминаниями о нашем последнем визите.

Кузнецов кивнул, понимая что прогрессор имеет ввиду.

- Передавай ему при случае, что я его тоже помню, - усмехнулся в ответ Сергей. - Передай, что соскучился даже...

- Ничего. Потерпи немного. Скоро увидишь своего Императора. - сказал Игорь Григорьевич. - Мовсий дал нам на обустройство еще немного времени.

Сергей посмотрел на прогрессора. Тот кивнул.

- Думаю дней десять у нас есть.

- Не много...

- Да-а-а-а- - протянул Шеф. - знаешь, что это случиться, а все равно неожиданность...

- Ничего.. Справимся, - уверенно сказал Сергей.- Это даже интересно! А то последнее время все приходится со всякой шушерой общаться - с кабанами, да с разбойниками..

На секунду Александр Алексеевич задумался. Он был тут уже почти два месяца и, хотя знал далеко не все, чего хотел, но о самом главном он уже имел представление.

- А-а-а-а! Хамада?

Сергей кивнул.

- Он самый.

- Насколько я знаю, он самый опасный, из того отребья, что отирается около Заповедника.

- О, да! Он опасен! - включился в разговор Игорь Григорьевич. - Но он нам нужен. Он единственный живой элемент в нашем театре теней... Приходится терпеть, не смотря на сложности с ним связанные.

Он жестом указал Сергею место напортив себя, и доверительно понизив голос сообщил Александру Алексеевичу.

- Это, правда, порождает свои проблемы. Еще бы чуть-чуть и из-за них вам пришлось бы искать и спасать вашего спасителя так же, как он недавно спасал вас.

- Я бы в долгу не остался...

Игорь Григорьевич вежливо кивнул.

- Надеюсь, что это никогда не понадобится. Куда вы теперь? В Гэйль?

Прогрессор вздохнул, стал серьезным.

- Нет. Опять в Эмиргергер.

- Смотрите, не попадитесь...

- Ничего... Если что...

Он посмотрел на Сергея, положил руку на плечо.

- Если что, тут есть, кому меня выручить.

Пришел черед улыбнуться Игорю Григорьевичу. Глядя на поднявшегося из-за стола прогрессора он сказал.

- Выручим конечно, но, знаете, все-таки поосторожнее. У нас на Сергея очередь...

Прогрессор взмахнул рукой и вышел. Сергей, все еще улыбаясь, посмотрел на Главного Администратора.

- Я не понял про очередь...

- Объясню....

Игорь Григорьевич снял со стены алебарду, покачал на руке, словно примеривался рубануть кого-нибудь.

Затем повернулся к Сергею.

- Ну, ты сам-то как?

Сергей уселся поудобнее.

- Как в сказке.

- Не понял?

- Ну, помните: "Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел...".

Игорь Григорьевич покивал.

- Про похождения колобка я уже слышал. А вот про твои еще нет. Отчитайся.

Сергей понял, что сейчас решается как будет развиваться беседа дальше или по пути разбора поведения злостного нарушителя дисциплины и последующего разноса и взыскания, или по пути обсуждения злоключений находчивого егеря, не посрамившего и не оплошавшего... Развилка, так сказать... И он точно знал по какой из дорог он хочет направить эту беседу.

- Да никаких таких "похождений" не было. Только работа. Нашел я их быстро. "Воробей" не подвел. Полетал вокруг пещеры, понял, что они внутри.. Спустился. Дорогой, правда, пришлось задержаться немного...

- Немного? - переспросил Игорь Григорьевич. - Двадцать часов это немного?

Егерь почувствовал, что и шеф тоже видит развилку разговора. Это было слабое место, но у Сергея уже была домашняя заготовка.

- Если учесть с какой высоты я упал - немного, - веско сказал он. Хорошо, что вообще жив остался.... Вы мою "невидимку" видели?

Главный Администратор пожал плечами, словно говорил, что у него есть задачи поважнее, чем рассматривать драные "невидимки"..

- Без слез не взглянешь... - мужественно сказал егерь. - "Невидимка" вдребезги... Теперь над ней плачут киберы ремонтного центра.

И не давая шефу перехватить инициативу, он торопливо продолжил.

- Едва пришел в себя - попытался связаться с Базой, но не смог. Не хватило мощности пробиться сквозь камень.

- И ты...

- Я стал делать то, для чего пришел туда. Нашел пленников, перерезал цепь, на которой сидел монах и проводил их до выхода.

- Все обошлось без неприятностей?

Это слово для Игоря Григорьевича значило одно, а для Сергей - другое.

- Если не считать неприятностью то, что монах меня чуть не убил ненароком на обратном пути, то все обошлось.

- Они тебя видели? - насторожился шеф.

- Нет. В том-то и дело. Если б видели, то убили бы....

Он ждал, что Игорь Григорьевич начнет расспрашивать, и уже готов был добавить живописные подробности, но тот только махнул рукой, прося продолжать.

- А разбойники?

- Они так и не оправились. Я поработал там парализатором и обрушил за нашими друзьями мост, что связывал разбойничье гнездо с Лесом.. Так что дело, считайте сделано...

Игорь Григорьевич потер переносицу. У него в глазах что-то мелькнуло, но Сергей не успел понять что именно.

- "Дело, наполовину сделанное, хуже, чем не начатое".. - процитировал шеф. - Кто сказал, знаешь?

Сергей поджал плечами.

- Нет. Но под этим я и сам готов подписаться...

- Пока ты отсыпался, кое-что произошло....

- Опять? - Сергей хотел, чтобы Игорь Григорьевич почувствовал легкую иронию усталого героя, но тот оказался нечувствительным.

- Да, - не понял его шеф. - Ты даже не понимаешь насколько прав со своим "опять"...

Тут до Сергея дошло, что он действительно что-то пропустил. Что-то крайне интересное. Он открыл рот, чтобы спросить, что же именно, но Игорь Григорьевич не стал томить его ожиданием.

- Они опять у Хамады...

Сергей почувствовал, как на него обрушивается поток холодной воды.

- Опять? - тупо повторил он. - В смысле снова?

- Во всех смыслах. И опять и снова и еще раз...

- Как, если не секрет?

- Да какой это секрет? Их догнали. Монах почему-то тащил Шумона на плечах и далеко уйти не успел...

Сергей вспомнил разнос, устроенный Хамадой соратниками покачал головой.

- Как их только сразу не убили... Неужели у них там такой дефицит рабочей силы, что некому воздуходувку крутить?

- Произошло чудо, - сказал серьезно Игорь Григорьевич. - Ты веришь в чудеса?

- Нет.

- Я тоже, но не смотря на это они иногда случаются. Их выручил Дьявол Пега.

Сергей ни о чем не спросил, и шеф объяснил ему сам.

- Имей ввиду, что Шумон таскает с собой наш "пугач". Он их здорово выручил. Едва разбойники взялись за их мешки, как откуда ни возьмись появился Дьявол.

Он помолчал. Сравнение само просилось на язык.

- Как чертик из коробочки.

- Эффект бомбы?

- Почти. Главное, что их пока не убили. Так что тебе предоставляется вторая попытка покрыть себя славой. Только теперь придется спасать его и от разбойников и от монаха. Этот, кажется, почему-то готов убить его первым.

Сергей сидел молча, не столько переживая неудачу, сколько досадуя на то, что опять придется срываться с места, и на ночь глядя, искать туземцев. Солнце за окном уже садилось в лес.

- Задача та же?

- В смысле?

- В смысле освободить так, чтоб они меня не видели?

- Хорошо бы.

В устах Главного Администратора это звучало: "Так и только так"!

- Тут есть сложность, - сказал Сергей. - Вызволить-то я их вызволю, а что дальше?

- Что дальше? - повторил Игорь Григорьевич.

- В прошлый раз, когда я вызволил их, они пошли тем путем, что сами для себя выбрали.

- И что?

- Нет никакой гарантии, что в этот раз они не поступят так же. Я освобожу их и....

Сергей щелкнул пальцами.

- И они опять пойдут к драконарию... - закончил за него Игорь Григорьевич. - И опять Хамада их сцапает... Да ты прав. Упрямства им не занимать. Ни тем, ни другим.

Он несколько минут поразмышлял. Морщины на лбу то собирались одна над другой, то разглаживались. Сергей опередил его мысли своим предложением.

- Тогда, думаю, что придется освобождать их с тарарамом....

Главный Администратор наклонил голову, словно бы не расслышал.

- Как это "С тарарамом"?

- Это значит, с шумом и что они должны знать, кто будет их освободителем и, соответственно, прислушиваться к его мнению.... - довольно сказал егерь.

- И кто же будет этим освободителем? - поинтересовался Игорь Григорьевич. - Неужели Сергей Кузнецов, начальник отдела режима заповедника "Усадьба", личный представитель Дьявола Пеги?

- Отнюдь! - с достоинством ответил Сергей. - Я еще не знаю имени этого достойного человека, но уверен, что это будет неплохой человек с хорошей репутацией. Скоре всего дворянин и рыцарь.

Игорь Григорьевич думал недолго. В конце концов, Сергей знал ситуацию много лучше него.

- В одиночку-то справишься?

- Справлюсь.

- Может быть, возьмешь, хотя кого-нибудь в помощь. Вчера их чуть было не убили. Злые все...Тебе не страшно?

- Нет. Спасибо не надо... Где они на этот раз?

- На поляне, за третьим болотцем... По нашему плану эта полянка проходит как "Зеленый лужок номер шесть"...

Дурбанский лес.

"Зеленый лужок номер шесть".

Разбойничья стоянка.

... Благородный рыцарь Коррул-у-нана (он же Сергей Кузнецов) бежал позади всех. Положение у них было незавидное. Разбойники, бросив лагерь и похватав, кто фонарь, кто факел, улюлюкая бежали следом. Беглецы опережали их шагов на 500-600, и этого было бы достаточно, если б не луны. В скупом свете Лао, дальнего спутника планеты, они сумели бы затеряться в лесу или спрятаться в горах, но с минуты на минуту должен был взойти Мульп, дававший света не меньше, чем Луна в полнолуние.

"Чертово болото! - подумал Сергей. - Да и я, право, хорош. Столько провозился в этой трясине".

Он на бегу оттянул рукав. До появления Мульпа оставалось восемь минут. Самое время было бросить газовую гранату, но делать это на глазах Шумона Сергей постеснялся. Творить чудеса в его планы никак не входило. По крайней мере при свидетелях. Дело было плохо, и он решил просить помощи.

- Ян! Нуждаюсь в помощи, - шепнул он в микрофон. - У нас есть что-нибудь поблизости?

- Доигрался? - немедленно откликнулся дежурный по сектору. - Вышли тебе боком твои "казаки-разбойники"? Авантюрист. Говорили же тебе - усыпи ты этот вертеп и выводи своих. Так нет. Захотелось в войну поиграть?

Ян с удовольствием еще поговорил бы на эту тему, но Сергей перебил его.

- Послушай, Ян, потом поговорим, а? Я тогда тебя с удовольствием послушаю. Скажи лучше, чем можешь помочь?

- Направил к тебе "Лесных бродяг" номера 4 и 6.

Сергей внутренне возликовал.

- Спасибо!

- Игорю Григорьевичу скажешь. Он как знал, чем все это кончится.

- Скажу, скажу. Дай четвертому программу "Зверь" и переключи на меня.

- Не учи, - донеслось из эфира, - беги быстрее.

Сергей послушался совета и вскоре настиг Шумона, Тот бежал, ежеминутно перебрасывая из руки в руку дорожную сумку. Даже в скудном свете Лао было видно, как он измучен.

Отличия в характерах беглецов проявились с первой же минуты обретенной ими свободы. Едва распутав веревки, они бросились собирать, что плохо лежит. Хозяйственный брат Така шепотом ругая книжника самыми скверными словами совал в мешок что-то съедобное, а Шумон, оглядываясь на попутчика на карачках добежал до пугача, сунул его в мешок и припустил прочь от монаха. Сергею показалось даже, что разбойников книжник боится куда меньше чем Брата по Вере.

Теперь он тащил свой мешок, хрипло дыша и припадая на ногу. Где-то позади переполненной злобой хрипел монах.

- Брось мешок, - крикнул Сергей.

- Нет, - просипел Шумон.

- Дай его мне, книжник, - прикрикнул он. В этот момент Шумон споткнулся и упал. Встать сил у него у него не было. Он скреб пальцами землю, даже не пытаясь подняться. Мешок выпал из ослабевшей руки и отлетел в сторону. Сергей склонился над экс-библиотекарем. Глаза старика закатились, ему были видны только белки. Коррул-у-нанна посмотрел на него без энтузиазма и быстро оглянулся. Разбойники на месте не стояли. Огоньки мелькали уже совсем рядом. Брат Така догнал их и встал рядом. Окинув быстрым взглядом книжника понял, что тот уже свое получил. Показал ему Карха, как таскать с собой всякое непотребство.

- Благородный рыцарь! - жалобно оказал он. - Позволь побить разбойников!

Монах дышал гневом и жаждал реванша. Кулаки его сжимались и разжимались, натягивалась на плечах, ряса потрескивала, словно по ней проскальзывал высокочастотный разряд.

"Да, - подумал Сергей, - тебя только допусти. Тогда точно кровищи не оберешься".

Злоба, распиравшая монаха, требовала выхода, к тому же он, похоже, отчасти чувствовал себя виноватым в случившемся и готов был перегрызть глотку каждому, включая Шумона, однако, слава Богу, на стороне Сергея была социология. В здешней иерархии рыцари стояли неизмеримо выше служителей Братства, и Брат Така никак не мог оспорить право рыцаря принимать правильное решение.

- Нет, монах, твое дело молитва, - сказал он, как мог более надменно. Бери книжника и иди вперед. Я сам их встречу!

Предложение Сергея повергло монаха в озлобление.

- Этого... - Така запнулся, ожесточенно затряс головой, подбирая нужное слово, не оскорбительное для слуха благородного рыцаря. - Нечестивца, состоящего в связи с Дьяволом?

В ухо Сергею тихо шепнули.

- Это Ян. Четвертый номер в 50 метрах левее тебя. Программа "Зверь" задействована.

Отвернувшись от монаха, Кузнецов демонстративно развернул метательные ножи веером.

- Иди, монах, не медли. И смотри, чтоб с книжником ничего не случилось!

Брат Така ожесточенно стукнул себя руками по бедрам, но возразить, не посмел. Авторитет рыцаря заткнул ему горло. Монах, возражающий благородному рыцарю, это было что-то небывалое. Опасливо оттолкнув ногой мешок Шумона, он, всем видом своим выражая крайнюю брезгливость, взвалил на плечо слабо сопротивляющегося Шумона.

- Осторожнее, господин благородный рыцарь! Он якшается с Дьяволом! предостерег он Сергея. - В его мешке может быть сам Дьявол Пега!

Рыцарь кивнул и монах, как и было, приказано, не оглядываясь, пошел вперед.

Глядя на них, Сергей забеспокоился - уж больно беспомощно выглядел Шумон на квадратных плечах Младшего Брата.

- Береги книжника! - крикнул он монаху, - он еще нужен Братству!

Когда они скрылись за деревьями, Сергей убрал ножи в ножны, и принял менее воинственную позу. Поглядывая на приближающиеся огни погони, он сунул руку в мешок. Так и есть. Пугач. Обтерев грязь, откинул крышку и набрал на пульте комбинацию цифр, меняя программу, Спустя мгновение на поляне возникла каменная глыба высотой чуть больше человеческого роста ничем неотличимая от десятка других, что лежали вокруг. Окруженный со всех сторон видимостью камня Сергей на всякий случай приготовил гранату. В этот момент поляна осветилась. Восемь минут темноты, отведенные им астрономией, кончались.

Огни погони приблизились и превратились из ярких точек в пляшущее пламя факелов. Миновав подъем, разбойники остановились. В наступившей тишине слышался отчетливый хруст. Это Брат Така на манер бульдозера ломился сквозь заросли. Кто-то из разбойников протянул руку, указывая на молодую поросль, за которой начинался лес.

- Они там!

Скалы еще не успели вернуть крик эхом, как на поляне появилось еще одно действующее лицо.

Темная стена леса словно распахнулась, и оттуда легко и бесшумно выскользнуло животное, заставившее разбойников вскрикнуть от ужаса. В банде Слепого Хамады не было людей слабонервных, но то, что он увидели....

Поржалуй даже вчерашний дьявол в чем-то проигрывал тому, что появилось перед ними.

На взгляд Сергея оно представляло собой нечто среднее между громадной блохой и скорпионом, но какая часть тут была от какого животного, он сказать не брался. Говорят, такие водились на Пандоре, правда, поручиться за это Сергей не мог - сам он их живьем не видел.

Что касается разбойников, то для них эта комбинация была воплощением ужаса. Что дьявол? Дьявол был хотя и страшен, но понятен. Он был порождением и необходимой частью их мира, но этот зверь.... Помахивая выдвинутыми вперед клешнями он неторопливо двигался к людям, когда Сергей шевелил пальцами и клешни тогда стригли воздух, наполняя поляну лязгом хитиновых пластин. В его неспешности угадывалась скрываемая до поры мощь и свирепость. Сам Сергей ощутил при этом противный холодок ужаса исходивший от зверя и посмотрел на разбойников. Те стояли как обесточенные. Если б не медленно плывущие по небу облака панорама вполне сошла бы за фотографию.

В неподвижном воздухе бессильно висели ветки лошадиной травы, ровно, не мигая, горели факелы. Оторопь, сковавшая разбойников, могла продолжаться сколь угодно долго, и Сергей решил привести их в чувство, действуя проверенным гомеопатическим методом - "подобное - подобным".

Он поднял зверя на дыбы и завыл.

Вопль как стартовый выстрел смел разбойников с гребня. Словно сдутые звуковой волной они покатились по склону и, невидимые в темноте, понеслись назад, к лагерю. Ретирада их была настолько поспешной, что на земле осталось лежать какое-то тряпьё и фонари.

Подобрав один из них, Сергей, воровато оглянувшись, запалил фитиль зажигалкой и, прикрыв огонь тряпкой, двинулся к лесу. О разбойниках он больше не думал - вряд ли в ближайшее время они найдут в себе смелость разобраться, кто же именно их напугал. Оставалось произвести такое же ошеломляющее впечатление на несчастных странников.

Дурбанский лес.

Два километра к северу от разбойничьего лагеря.

Коррул-у-нанна вышел к ним бледным, как рыбье брюхо. По непрерывно подергивающемуся лицу бесстрашного рыцаря сбегали струйки пота. Разглядев в каком состоянии находится рыцарь, брат Така убрал пальцы с горла книжника и проворно вынул из-под полы флягу.

- Вы видели? - шепотом спросил рыцарь. Голос его был голосом страха, и монах с безбожником переглянулись.

- Разбойники? - спросил откуда-то с земли Шумон сиплым шепотом.

- Чудовище! - еще тише сказал рыцарь. Руки его дрогнули, и фляга упала на землю.

- Какое чудовище, благородный рыцарь? - переспросил ничего не понимающий брат Така, кося глазом в сторону отползающего книжника. Коррул-у-нана с отвращением передернул плечами.

- Ужасный, кровожадный зверь!

- А разбойники? Что с ними? - Шумон растирал пальцами горло другой рукой отыскивая на себе перевязь, оставшуюся у разбойников. Благородный рыцарь едва сдержал приступ рвоты.

- Он растерзал их... Всех... На моих глазах... Ужас, ужас...

Казалось, страх выпил его силу. Он покачнулся и, не удержавшись, сел в траву. Пересилив слабость в ногах, Шумон подскочил и, взяв за руки, попытался поднять его, но Коррул-у-нана мешком упал назад.

В замешательстве монах и безбожник смотрели на него, не зная, что предпринять. Погоня, разбойники, чудовище - все перемешалось в их головах. Из этого состояния их вывел громкий шум на другом конце поляны. Услышав его, Коррул-у-нанна неожиданно резво повалил Шумона и монаха в кусты.

- Ложись! - в его голосе они почувствовали силу приказа и поспешили его исполнить.

- Что это?

- Это ОНО! - сказал рыцарь страшным голосом. - Молчите.

Уже подготовленный страхом рыцаря, Шумон всмотрелся в темноту и, наконец, увидел неведомого зверя. Такого он еще не видел, но именно о нем, похоже, рассказывали герои, глубже всех забравшиеся в лес. Монах дернулся, собираясь, видно, совершить охранительную Пляску, но рыцарь навалился на него и удержал на месте. Каким-то неведомым чувством Така понял, что это верно, что и плясать бесполезно и хвататься за пращу бессмысленно. Зверь, похожий на ночной кошмар, не спеша прошествовал множеством своих конечностей по поляне и вновь скрылся в лесу,

- Надо уходить, - деловито сказал рыцарь. - Если мы останемся тут - нас постигнет участь разбойников.

Он посмотрел на звезды и вытянул руку.

- Город там. На северо-северо-востоке. Надо идти.

- Я с ним никуда не пойду, - твердо сказал брат Така.

Коррул-у-нанна вопросительно посмотрел на него.

- Удавить его да бросить тут, а то с ним пойдешь, так и не заметишь, как в лапах у Дьявола окажешься...

Он наклонился к книжнику и с явной издевкой спросил:

- Или опять скажешь, что мне показалось?

- Ты не с ним, со мной пойдешь, - оборвал его рыцарь. - Не разговаривать! За мной!

Шумону повторять не пришлось. Он первым вскочил, показывая, что готов идти дальше. Брат Така скрипнув зубами последовал за ним. Страх и злоба клокотали у него за щеками.

- Молчи! - прикрикнул на него Сергей. - Чудовищу все равно кого жрать. Для него, что мясо разбойника, что книжника, что Брата по Вере - все едино... Кто останется - пропадет!

Брат Така нахмурился, упрямо выпятил подбородок..

"Они передерутся", - подумал Сергей - "Что делать-то?"

Монах глядел зверем. Шумон тоже, но его зверь был явно слабее.

"Ладно, пока идут, не до этого будет, а там что-нибудь придумаю. Усыплю, в конце концов..."

Шумон шел молча, вскоре смолкло и бормотание монаха. То есть ругаться он не прекратил, но теперь в его злобном шипении слышалось не только имя безбожника, но названия кустов и деревьев.

Ночной лес сделал свое дело. Путь через него был нелегок и, пройдя около полутора километров, Сергей понял, что так дальше продолжаться не может. Ломать комедию дальше он уже не мог.

То есть казаться испуганным, дрожать и затравленно оглядываться по сторонам - это пожалуйста, а вот продираться сквозь матерый лес, попадать в ямы и влетать в муравейники битком набитые злющими муравьями - извините. И когда впереди замаячил просвет в тени деревьев, он направился туда, рассчитывая дождаться рассвета. Спутники, оглушенные прошедшим, ни о чем не спрашивая, отправились за ним. Найдя на поляне поваленное дерево, рыцарь опустился на него, и несколько минут сидел молча. Монах и Шумон подошли и встали рядом.

- Садитесь.

Они сели.

- Хлебните отсюда..

Он достал из одежды флягу и протянул монаху. Они приложились, сделав по большому глотку странного вина. Внимательно глядя на них, и словно дожидаясь чего-то, Коррул-у-нанна медленно сказал:

- Дождемся утра здесь. Теперь, я надеюсь, им до нас не добраться.

Он подобрал несколько сломанных веток, и не спеша начал разжигать костер. Шумон хотел расспросить рыцаря о многом, но тот завернулся в плащ и, казалось, уснул, оставив книжника наедине с монахом. Шумон приготовился к его ругани, но неожиданно услышал ровное сопение. Брат Така спал. Без еды и оружия, под открытым небом безбожник чувствовал себя неуютно, однако и он вскоре погрузились в сон.

Дурбанский лес.

Место ночлега.

Проснувшись, Шумон не поспешил раскрыть глаза. Во всем теле переливалась прозрачная легкость, словно предощущение готового вот-вот наступить рассвета. От вчерашней усталости не осталось и следа. Лежа он вслушивался в дыхание своих соседей, пытаясь определить, спят те или нет. Рыцарь дышал глубоко и спал спокойно, а монах всхрапывал и чмокал губами.

Не переставая вслушиваться, Шумон слегка приоткрыл глаза. Облака, набежавшие с вечера, рассеялись. Мульп и Лао ушли за горизонт и поляну освещали только редкие утренние звезды.

"Пора! - подумал Шумон. - Пора уходить".

Ни один из спутников не внушал ему доверия, ни рыцарь, так кстати освободивший их из рук разбойников ни, тем более брат Така. События последнего времени, туго скрученные судьбой, не дали монаху возможность потребовать ответа на законный вопрос - "А откуда, собственно, у Шумона взялся личный Дьявол?" Однако экс-библиотекарь понимал, что едва только жизнь перейдет с галопа на шаг вопрос этот ему будет непременно задан. А на вопрос нужно будет дать ответ, которого у Шумона еще не было, и именно по этому спрос с него будет суровым.

От монаха в конце концом можно было бы отбрехаться, заморочить голову, как он уже раз сделал, а вот брат Атари... Самое скверное было то, что главный вопрос будет задан не монахом, а именно им, и не тут, а в монастырском подземелье.

Он без неприязни посмотрел на монаха, во весь рост распростершегося на мокрой от росы траве. При всех своих недостатках, в том числе тупоумии и вспыльчивости, тот оказался неплохим товарищем. Конечно, без него будет тяжело, но что поделаешь?

Взгляд перебежал на благородного рыцаря.

А рыцарь? Откуда он взялся? Кстати, конечно, ничего не скажешь, но откуда? Посреди леса. Без лошади... Ни дорог рядом, ни поселений.... Человек, конечно хороший, но тоже ведь не без странностей. По внешности вроде насмерть перепуганный человек, а сердце стучит ровно. До дрожи напуган неведомым чудовищем и после всего этого разводит костер и спит, ни о чем не заботясь. И что самое непонятное знает такое выражение, как "северо-северо-восток". До странности образованный рыцарь. Другой бы и разговаривать не стал, или просто рукой махнул, а то и по зубам врезал бы без всяких разговоров, а этот все объяснил, все выложил, даже о чем не спрашивали.

Каждый из этих казусов в отдельности можно было бы как-то объяснить, но все вместе... И камень потерял... Нет. Это тоже странный спутник. От таких нужно держаться подальше.

Приняв решение, Шумон поднялся и на четвереньках двинулся к недалеким кустам, однако через мгновенье чья-то рука ухватила его за лодыжку.

- Куда?

Вопрос не требовал ответа. Брату Таке и без того было ясно, что затеял Шумон.

- Я же тебя предупреждал, - продолжил он со сдержанным торжеством, другого случая у тебя не будет.

Шумон, словно пойманный за ногу козленок, дернулся, пытаясь освободиться, но монах держал крепко. Тогда книжник обернулся и сказал, как ни в чем не бывало:

- Тихо. Благодетеля разбудишь. Поговорить надо.

Рыцарь что-то промычал во сне, промычал и вернулся в сон.

- Надо! Надо! - довольным шепотом откликнулся монах, засучивая рукава. - Это ты сущую правду говоришь! Ты, морда безбожная, за всю свою поганую жизнь большей правды не говорил!

Така отпустил его. Шумон понял, что монах уже пришел в себя. Он еще был готов убить его, но уже не безрассудно, а после размышления и распроссов, рассудочно... На четвереньках книжник обошел костер, соображая на ходу что же теперь делать. Монах не спускал с него настороженных глаз. Сев перед огнем, безбожник сунул туда несколько веток. Костер благодарно захрустел ими и кашлянул дымом.

- Что будешь делать? - спросил Шумон.

- С тобой?

Брат Така ухмыльнулся, потер ладонь о ладонь и готов уж был рассказать, что он сделает с ним, по возвращении в обитель, но Шумон не дав ему рта раскрыть, отрицательно качнул головой.

- Нет! Я слишком малая величина, чтоб заниматься мной. С поручением Старшего Брата Атари.

На лицо монаха выплыло выражение досады, смешанной с недоумением. То, что произошло вчера и позавчера заставило его забыть о поручении. Он сгреб лицо в горсть и задумался, глядя на безбожника. Тот, уловив его колебания, сказал:

- Рыцарь, да припомнит ему Карха содеянное, хочет отвести нас назад, в Гэйль, а что мы скажем Старшему Брату?

- Я не знаю, что скажешь ты, а у меня найдется, что сказать! - монах значительно покачал головой. Мешок Шумона лежал у его ног крепко завязанный и, значит, безопасный.

Шумон улыбнулся. Вооруженный Верой монах не знал, что разговаривает с безоружным. "Значит его глупость и станет моим оружием"- подумал безбожник. От его улыбки у брата Таки сделалось нехорошо на душе.

- Ты имеешь в виду Дьявола в моём мешке? - Он качнулся к монаху, но тот остановил его резким жестом и кивнул.

- А разве нас послали выяснить знаюсь ли я с Дьяволом или нет? -осведомился Шумон. - Если б я был в добродетели подобен тебе, то достаточно было бы послать одного тебя. А Старший Брат послал все-таки нас обоих. Знаешь почему?

Монах оскалился, мотнул головой.

- Потому что ты мерзкий последыш прихвостней Дьявола!

- Вовсе нет, - не обиделся Шумон. - Потому что ему нужны ответы на вопросы.

Порыв ветра раздул костер и погнал дым в сторону еще спавшего рыцаря. Шумон сунул в него пучок травы. Дым повалил еще гуще, но Младший Брат этого, казалось, не замечал. Глядя на него, Шумон подумал, что Старший Брат был прав, когда давал ему свое ожерелье. Как бы оно сейчас пригодилось! Жаль, что пришлось использовать его позавчера, жаль...

Коррул-у-нанна засопел, чмокнул губами.

- Думай, монах, решай. Рыцарь захочет отвести нас в город, а я хочу все же выполнить поручение Старшего Брата и дойти до болота.

Брат Така сидел молча. Шумон тоже замолчал, не мешая спутнику думать, однако он ошибся. Монах не думал.

Прикрыв глаза, он представил Старшего Брата, стоящего на монастырской башне и шепчущего напутственную молитву. Какая-то благостная легкость наполнила тело Младшего Брата Таки. Она распирала его, и он готов был разорваться, растаять в воздухе от переполнявшего его чувства. Не оправдать надежд Старшего Брата он не мог. Этот пособник Дьявола не понимал главного. Чтобы он о себе не думал, а был он тут вроде собаки - он должен был что-то разнюхать, что-то разузнать и если Старшему Брату это так важно, что он готов сделать его Средним Братом, то это подавно должно быть важным для него, Младшего Брата Таки. А что собака с норовом или блохастая, или шелудивая, так это никого не касается - нет у него сейчас другой собаки.

Брат Така посмотрел на безбожника.

"Нет. Это даже не собака. Это ложка. Ложка, которой Старший Брат собирается вычерпать какую-то тайну. Значит, он нужен Братству. Значит, пусть живет... Его Дьявол в мешке, а мешок вот он. Значит он бессилен".

- Ты прав, безбожник, - сказал он, стряхнув оцепенение. - Ты прав. Надо идти.

Не откладывая выполнение решения, монах шагнул к спящему рыцарю. Шумон остановил его.

- Зачем? Пусть спит.

Но монах не послушался. С почтительным выражением на лице он коснулся его плеча. Прикосновение не разбудило рыцаря. Он продолжал размеренно вдыхать и выдыхать лесной воздух. Тогда монах начал легонько трясти спящего. Движения его становились все резче, голова рыцаря болталась из стороны в сторону, но глаза его по-прежнему были закрыты.

Поняв, что благородного рыцаря ему разбудить не удастся, брат Така поднялся с колен и повернулся к Шумону, словно приглашая безбожника разделить с ним его недоумение и наткнулся на....улыбку. Вряд ли она была наглой или издевательской - у Шумона и в мыслях не было ничего подобного, но монах расценил её именно так. Смена выражений на его лице от недоумения до ярости произошла необычайно быстро, но Шумон, предугадавший течение событий, готовый ко всему, прыгнул к мешку и сунул в него руку.

Монах застыл на месте. Два чувства в этот миг боролись в нем: желание наказать безбожника и страх перед его страшным покровителем.

- Чертов колдун! - прошипел он сквозь зубы.

- Ты ничего не понял, монах! - оказал миролюбиво Шумон. - Это "усни трава". Он надышался дымом. Он просто спит.

Но монах, похоже, и не слышал его. Взгляд Младшего Брата был прикован к мешку. Черный ужас вновь оживал в его душе. Омут страха против его воли затягивал в себя и на дне его он явственно видел безобразную фигуру алым гребнем на голове. Лицо его начало подергиваться. Шумон понял, что монах близок к обмороку.

В это мгновение все и решилось.

Шумон мог бы напугать монаха и продолжить путь один. Он знал, что сможет сделать это даже сейчас, не имея в руках камня с Дьяволом, но понял, что не хочет этого.

Совесть его была бы спокойной, если б он сделал страх монаха оружием защиты, но он не хотел делать его оружием нападения. Повинуясь этому чувству, он сказал:

- Не бойся, брат, тут ничего нет. Мешок пуст. Смотри.

На глазах у парализованного ужасом монаха он высыпал содержимое мешка на землю.

Нельзя сказать, что этот поступок Шумона сильно успокоил брата Таку. В обморок он действительно не упал. Напротив, даже не попытавшись разглядеть, что же такое выпало из мешка, тот с криком, больше всего напоминавшим вой, бросился прочь от костра. Шумон растерянно наблюдал, как спина монаха мелькает среди деревьев, пока он не сообразил, что монах бежит как раз в ту сторону, откуда они пришли, туда где бродил неведомый зверь. Он быстро побросал свои пожитки в мешок и, сорвав с перевязи спящего рыцаря нож, бросился за ним.

Он догонял монаха молча - крик мог привлечь внимание чудовища. Монах же, напротив бежал выкрикивая во весь голос "Дневное покаяние". С каждой секундой голос его становился все слабее и слабее. Шумон подумал, было, что тот бежит так быстро, что ему не угнаться за ним, однако ошибся. Просто монах приходил в себя и страх больше не вопил в нем в полный голос.

Лес вскоре кончился, и библиотекарь увидел Брата Таку.

Тот стоял шагах в пятидесяти от него и грозно размахивал пращей. Вспомнив доблести, которые Старший Брат Атари приписал монаху, Шумон мгновенно упал на землю. И вовремя. Камень, пущенный умелой рукой, свистнул над ним и расщепил стоящее за спиной дерево.

Не теряя времени, Шумон отполз назад. Выбрав дерево потолще, он пристроился за ним, прислушиваясь не бежит ли монах навстречу. Прежде чем говорить с монахом, его нужно было успокоить. Стараясь перекричать Младшего Брата, Шумон запел ту же молитву.

Однако это вместо того, чтобы умиротворить брата Таку, возбудило его еще больше.

- Смеёшься? Молитву поганишь?

Гнев ударил ему в голову, словно хмель. Забыв про свои страхи, он бросился к Шумону. Над его головой, обещая смерть, со свистом рассекая воздух, кружилась праща, заряженная увесистым камнем. Книжник растерянно метнулся из-за дерева. Монах был опасен, и ему ничего другого не оставалось, как броситься наутек вдоль опушки.

Беззащитная спина его подняла и без того высокий воинственный дух монаха еще выше. С протяжным криком он метнул камень и остановился, наблюдая за его полетом.

Неизвестно чем бы все это кончилось, если б Шумон не споткнулся. Камень пролетел над ним и разлетелся осколками, ударившись о гранитную глыбу. Оценив силу и точность броска, Шумон юркнул назад в лес.

С ужасом он начал осознавать в какое положение попал - более легкий в беге он без труда обогнал бы брата Таку, но это его преимущество нечисто уничтожалось пращей монаха. Продолжая же погоню в лесу, он выдохнется много раньше своего преследователя.

Сожалеть об этом, однако, было поздно. Дело было сделано, монах разъярен. Оставалось только следовать за событиями, то есть бежать как можно быстрее и стараться не подставлять спину под его пращу.

В голове крутилась обидная мысль - "Кто слишком умный - тот дурак".

Дурбанский лес.

Окрестности места ночлега.

В это же время в Дурбанском лесу произошло еще два события, сами по себе может быть и не значительные, но оказавшие в дальнейшем серьёзное влияние на происходящее.

Сначала, в полутора поприщах к северо-западу одинокий, как первый спутник, проснулся Сергей Кузнецов. Был он злой и озябший. Ему хватило трех минут, что бы понять, что опекаемые им туземцы сбежали, и поручение Шефа выполнено только на половину. Осознав это рыцарь побежал на поиски нарушителей режима.

Почти одновременно с этим в лагере разбойников Слепой Хамада поднял вверх руку и прикрикнул на окружавших его разбойников:

- Тихо, вы, яйца шелудивые!

Тонкий слух предводителя уловил вопли Младшего Брата. Убедившись, что он не ослышался, Хамада поднял разбойников и послал их проверить - кому это не спиться в столь ранний час. Ефальтий, уже побывавший в тех местах ночью, возразил и между ними завязался один из тех разговоров, когда оба спорщика понимают бесполезность спора. Хамада знал, что никуда они не денутся и пойдут, а Ефальтий, соответственно знал, что приказ Хамады ему выполнить все же придется.

Энергично отругиваясь, более для того чтобы добавить храбрости себе и четверым своим спутникам, Ефальтий все же повел их к злополучному холму, но однако крики смолк, едва они подошли к его подошве. Осторожный Ефальтий поднялся на самый верх. Разбойники шли следом, шагах в 20 за спиной.

Видимость там была куда как лучше. Туман, заливавший низину, редел, распушенный ветром и невдалеке отчетливо виднелась граница близкого леса. Ефальтий являя собой воплощение осторожности разглядывал пространство перед собой. Все тут было, как и нынешней ночью - лес, вплотную подступающий к горам, густые заросли лошадиной травы, навалившейся на ближние деревья. Не было только зверя. С гор потянуло ветром, и туман тронулся в лес. В клубящемся мареве Ефальтий вдруг увидел чью-то удаляющуюся спину. Разбойник даже не подумал о том, что бегущий спасается от опасности, которая может угрожать и ему самому. Он свистнул, подзывая товарищей, и бросился вперед, проклиная туман.

Дурбанский лес.

Предгорье.

Шумон бежал, помня, что жизнь его была сейчас на конце пращи Младшего Брата, точнее в камне, заложенном в неё. К своему немалому удовольствию бывший Императорский библиотекарь отметил одно упущение в монастырском воспитании брата Таки - броски с ходу у него явно не получались. Камни то перелетали его, то крушили кусты справа и слева. Один из них, опередивший стремительный бег Шумона пробил туман прямо перед ним, и оттуда громыхнуло камнем о камень.

Шумон не успел подумать о том, что это означает, как, проломившись сквозь колючие заросли держи-куста, остановился, чуть не разбив голову о выступившую из тумана каменную глыбу. Лес кончился. Он поднял глаза и увидел вырастающие прямо из тумана вершины близких гор. На фоне стремительно светлевшего неба они выглядели довольно зловеще - крутые черно-красные громадины, выходящие из тумана и уходящие в тучи, однако выбирать не приходилось. Не задерживаясь, он свернул, побежал по камням, размышляя на ходу, не лучше ли будет, если он все-таки побережет себя и не дожидаясь встречи с братом Такой заверяется в тумане. Кто знает этого монаха? Что взбредет ему в следующий раз? Вдруг, позабыв про разбойников, он начнет борьбу с Дьяволом Пегой прямо с него?

Взвесив все "за" и "против" он решил так и поступить. Обидно будет пострадать от руки этого дурака и не узнать, что твориться в лесу.

Миновав глыбы, россыпью лежавшие перед подъемом, Шумон заполз на вершину громадного валуна, нависавшего над опушкой. Убедившись, что монаха рядом нет, он высунулся, оглядывая кромку леса. Ждал он довольно долго, даже успел восстановить дыхание, но к своему удивлению увидел вовсе не монаха.

Из тумана выскочило пятеро неряшливо одетых людей. Появились они примерно там же, где он сам вышел из леса. У двоих за спинами висели тяжелые боевые луки, какими обычно вооружались альригийские лучники. Без труда, но изрядной долей удивления, Шумон признал в них давешних разбойников.

Несколько мгновений он одолевал удивление и думал в уме ли он, а потом вспомнил, свои мысли о неизвестно откуда взявшемся рыцаре.

"Ай да благородный рыцарь!" - подумал Шумон, наблюдая, как враги, тихо переговариваясь, тыкали руками в разные стороны.

"Он растерзал их.... - вспомнил безбожник слабый голос Коррула-у-нанна. - Всех!!!"

И сказал уже вслух.

- Выходит не всех! Ай да образованность...

Потом он подумал о монахе. Легкое беспокойство шевельнулось в нем - что с этим-то?

Шума схватки он не слышал, значит, монах, скорее всего еще не встречался с фальшивомонетчиками, а, значит, эта встреча могла произойти в любое мгновение прямо на его глазах.

Шумон вынул нож и положил его рядом. Перешептывания разбойников прервал рев кабана-жульде. Они переглянулись, обрадовано вскинули руки и бросились назад в лес.

Не успели они отойти и ста шагов, как перед Шумоном появился брат Така.

Монах шумно высморкался и, оглядываясь, в задумчивости присел на камни, соображая, куда исчез безбожник. И ребенку было ясно, что монах в отчаянии.

Голос Шумона заставил его вскочить. Раскрутив пращу, он выискивал голову врага в клочьях исчезающего тумана, но не мог найти её.

- Старший Брат не одобрил бы твоего поступка.

Звук метался среди скал и тумана. Голос, исходящий ниоткуда, и, главное, слова Шумона отрезвили Монаха.

Праща его вращалась все медленнее и, наконец, бессильно повисла.

- Где ты, дьяволово семя? - спросил монах.

- Я рядом, - так и не высунувшись, ответил Шумон, - опусти пращу. Я могу поклясться любезным тебе Кархой, что не причиню тебе никакого зла, если и ты поклянется в том же.

- Ты колдун и чертов пособник! - торжественно сказал монах. - Что мне твоя клятва? Можно ли верить тому, у кого Дьявол за плечами?

- Ты не прав, - возразил ему Шумон. - Если б ты не убежал от костра, то сам убедился бы, что мешок пуст. Во всяком случае, Дьявола там нет.

- Ты думаешь, я поверю тебе? - Монах определил, что голос безбожника доносится откуда-то сверху. И теперь его взгляд скользил по верхушкам камней.

Шумон смотрел на пращу и понял, что взял не верный тон.

- Да причем тут я? - вдруг возмутился он. - Сам же видел, что я мешок у разбойников взял. Помнишь?

Монах молчал.

- А чего они туда понапихали я не знаю. Схватил, что было...

- Я своими глазами видел, как ты сунул проклятый камень в мешок. В свой мешок! Тот самый камень!

- Ну, и что? Сунул.

Отвечать было нечего, и Шумон перешел в наступление.

- А ты чего хотел? Такая диковина - камень с Дьяволом! Неужели ты думаешь, что сам Старший Брат отказался бы от такой возможности - захватить Пегу? Захватить и посрамить его?

Монах закрутил головой, не соглашаясь.

- Ты меня обманул! Этот камень был у тебя еще когда мы были в часовне... Я вспомнил!

Он говорил громко, но безбожник чувствовал слабину и неуверенность.

- Ничего ты не помнишь!

- Помню! Почему тогда Дьявол был одинаковый что сейчас, что тогда?

Теперь замолчал Шумон.

- А? - грозно спросил монах. - Прочему он везде одинаковый?

- А разве Дьявол бывает разный? - нашелся Шумон. - Дьявол он везде одинаковый... Да и сам подумай, стал бы я бегать от тебя, если б он был со мной?

Пока монах обдумывал слова Шумона, тот вслушивался в звуки, долетавшие из леса.

- Думай быстрее, - поторопил он монаха, - нам надо договориться до прихода негодяев из банды Хамады.

- Кого?

Не видя монаха, но, чувствуя его недоумение, Шумон пояснил, не в силах удержаться от мелкого ехидства:

- Разбойников. Тех самых, которых вчера "зверь задрал".

- Но ведь благородный рыцарь... - начал, было, монах и остановился. Шумон, однако, понял недосказанное им, так как думал о том же.

- Во всяком случае, пятеро из них недавно стояли там же где и ты. Кстати, у них луки и очень злые морды.

Брат Така вспомнил и потасовку у часовни, и побег из бандитского логова. Разбойники попались ему не такие страшные, как их слава. От него досталось многим.

- Не пугай, не страшно.

Упрямство монаха, проявляемое им в любом удобном и не удобном случае, уже успело надоесть Шумону.

"Наплевать! - подумал он. - "Я его предупредил, а дальше пусть как знает... "

Он бесшумно сполз с глыбы и в этот момент услышал:

- Ладно. Клянусь, что не трону тебя. Но и ты поклянись, что...

- Клянусь не причинять тебе зла, - сказал Шумон, выходя из-за камня. Он заметил, как у монаха дернулась рука, в которой тот держал пращу. Движение было коротким, почти незаметным. Шумон протянул ему мешок.

- На. Пощупай.

Мешок монах взял. Глядя на Шумона, тщательно ощупал его. В мешке он обнаружил моток веревки, флягу и еще какую-то мелочь явно не похожую на страшный камень.

- Спрятал? - насупился монах. - Куда?

- Потерял... - откровенно огорченно вздохнул Шумон. - Не я.. Рыцарь...

Так они снова соединились, второй раз за эти три дня. Ни тот, ни другой и не предполагали, что такое возможно.

Бредя вслед за Шумоном, Брат Така растерянно думал, что безбожник, которого он не должен был упустить, трижды мог уйти и трижды не сделал этого, а Шумон, с тем же недоумением в душе, размышлял о том, что трижды у него была возможность избавиться от опеки Младшего Брата и он не воспользоваться ни одной из них.

Помолчав, скрепив молчанием перемирие, они углубились в горы. Шумон рассчитывал, удалившись как можно дальше от лагеря Хамады, продолжить путь к Замским болотам.

Из рассказа Хилкмерина выходило, что до них оставалось не так уж много.

Хотя идти по камням было трудно, но они успели пройти целое поприще, как вдруг монах остановился и страшным голосом произнес: "Рыцарь!" Шумон резко повернулся, думая, что брат Така увидал их спасителя, но за его спиной никого не было.

- Рыцарь, - повторил монах. - Он же спит!

Тут пришла очередь испугаться Шумону. Заботясь о брате Таке, он совершенно забыл о рыцаре, оставив его одного, против разбойников. Не сговариваясь, они побежали назад.

Дурбанский лес.

Окрестности места происшествия.

Сергей же тем временем метался по лесу, разыскивая беглецов. Первое время он бежал, ориентируясь на крик, а когда он смолк - на собственную интуицию.

Прочесав опушку и не найдя там ничего он пробежал метров 300 вдоль полосы кустов и опять свернул в лес. Через десять шагов на него пахнуло кровью. Сладковатый запах только что живой плоти заставил егеря остановиться. Поймав его носом он свернул в сторону и сразу же наткнулся на тушу недавно убитого зверя. Рядом с разбитой головой лежал окровавленный камень размером с кулак взрослого человека.

"Монах, - подумал егерь. - Его работа!"

Он невольно оглянулся, нет ли кого рядом.

За тушей кабана-жульде егерь увидел просвет в стене кустарника и побежал туда отыскивая по сторонам следы беглецов. Бежать становилось ощутимо труднее. Лес редел, приближаясь к горам, а между деревьями разрастались колючие кусты и лошадиная трава. Туман в небе расползся на клочья, показывая невидимые до этой поры горы. Выскочив из леса, Кузнецов огляделся.

Пусто. Ни монаха, ни Шумона. Ветер размотал туман, и видно было вообще-то неплохо, хотя отдельные клочья его еще лежали у подошвы холма и дальше на равнине. Рыцарь посмотрел на часы. С того мгновения, как он проснулся, прошло 26 минут.

Сергей задумался: сколько же он спал в одиночестве и самое главное чей же крик он слышал? Подумав над этим, он пришел к выводу, что с уверенностью ответить ни на тот, ни на другой вопрос он не может. Осознав это, Сергей решил больше не бегать, а действовать как человек разумный. То есть сесть на аэроцикл попытаться обнаружить беглецов с воздуха.

Он спрыгнул с валуна, и уже не спеша, двинулся вперед, отыскивая группу деревьев, под которыми была спрятана машина.

Аэроцикл стоял там, где ему было положенное. Раздвинув окутавшие дерево лианы, Сергей выкатил аппарат на поляну. Он поднял ногу, собираясь сесть в седло, но в этот момент ощутил сильнейший удар в плечо, который отбросил его за аэроцикл.

Сергей сел и только тогда почувствовал боль - из плеча, пробив его насквозь, торчала стрела.

Подняв голову, он увидел, что из кустов к нему бегут люди. Он даже не успел испугаться.

Сработал автоматизм. Натренированное умение встречать любую неожиданность активным действием.

Когда он учился в Кейптаунской школе егерей, ему довелось услышать массу историй о человеческом любопытстве и цене, которую приходилось за него платить. Еще в те времена он вывел для себя правило. "Сначала, если можешь, останови процесс, а уж потом разбирайся". До этого случая правило не подводило его, и Сергей поступил так, как подсказывал ему опыт.

Вынув левой рукой разрядник, он направил его на бегущих.

Люди попадали, словно наткнулись на бегу на натянутую у земли проволоку. Несколько секунд он смотрел на них, борясь с дурнотой - не поднимется ли кто, но те лежали как статуи. Обезопасив себя, Сергей сломал стрелу, вытащил древко из раны. Едва он это сделал, как ощутил, что у него в плече появились сообщающиеся сосуды, которые начали попеременно наполняться болью. Разорвав куртку, залил рану вирусофагом и заклеил пластырем. И только после этого подошел к лежащим.

В телах, казалось не осталось ни капли жизни, но впечатление это было обманчиво. Сергей знал, что через полчаса они придут в себя и, как ни в чем не бывало, примутся за то дело, сделать которое он им помешал. Иначе говоря, они возьмутся за него самого. Поэтому не мешкая он снял с разбойников перевязи с ножами и зашвырнул их за камни, отобрав для коллекции Шефа два никогда не виданных им еще экземпляра - из ручки каждого выходило два лезвия одно вниз другое вверх. Сломав оба лука, он забрался на аэроцикл и поднялся в воздух.

Если б он оглянулся, то наверняка бы заметил Шумона и брата Таку. Оба они были настолько поражены увиденным, что им даже в голову не пришло спрятаться за камнями.

На их глазах аэроцикл с оседлавшей его персоной благородного рыцаря Коррула-у-нанна двинулся вперед, в сторону набухавших близким дождем облаков над Замскими болотами и медленно распухая, превратился в обычное белое облако.

Шумон пришел в себя первым.

- Ты знаешь, что меня беспокоит больше всего? - спросил он своего спутника. Монах не ответил, продолжая следить за уносившимся вперед облаком. Ноги его дергались в судорожной пляске, словно он не решил еще, что следует плясать - "Избавительную" или "Благодарственную". Поняв, что ответа он дождется еще не скоро, если вообще дождется, безбожник ответил себе сам:

- То, что и нам нужно в ту же сторону.

Дурбанский лес.

Пещера.

Дождь все-таки разразился.

Сначала безобидно мелкий, сыпавшийся из сизых облаков над их головами потом все более и более крепчавший и, в конце концов, превратившийся в сильнейший ливень, заставивший монаха и безбожника остановиться в одной из кстати подвернувшихся пещер.

Сутки он пережидали непогоду, коротая время, кто размышлением, кто молитвой.

То, что случилось, не могло пройти бесследно ни для одного, ни для другого.

Произошедшее на их глазах было потрясением для каждого из них. Значение увиденного ощущали оба, но каждый по-своему.

Для одного это было чудо, еще одно из неисчислимых свидетельств силы БОГА, а для другого- реальное воплощение того к чему он стремился последние годы.

Для одного потрясение было в самом факте его овеществленной мечты, а для другого в том, что Карха дал ему возможность увидеть чудо своими грешными глазами.

Они не обсуждали события прошлого дня между собой, без разговоров понимая, что обсуждение принесет спор и разрушит то ощущение радостного праздника, которое каждый хранил в своей душе. Каждый был занят своими мыслями и не обращал внимание на соседа поэтому Шумон не сразу заметил изменения происходящие с братом Такой. Монах стал кроток и благостен. Молитва его осталась истовой, но потеряла прежнюю ожесточенность, а обращение с Шумоном стало более мягкое, словно безбожник стал сам для него ближе по духу. Про дьявола, невесть как оказавшегося в его мешке он не вспоминал.

Рано утром открыв глаза, Шумон увидел не лес в проеме пещеры, а лицо Младшего Брата.

- Надо возвращаться.

В его голосе не было ни радости, ни сожаления.

- Еще чего!

Шумон сбросил с себя сон.

- С Богом спорить нельзя...

- Убьет? - хмыкнул безбожник.

- Расплющит, - серьезно ответил монах. - Не смейся. Надо возвращаться. Не зря же Божий помощник нас хотел отвести в город...

Шумон смотрел на него, на руки, которыми монах легко мог скрутить троих таких как он, на пещеру, что не давала возможность убежать и на мешок, в котором уже не было заветного камня. Тут же как-то само собой всплыло в памяти лицо Старшего Брата Атари, на фоне замшелой стены каземата. Он замотал головой, прогоняя видение. Ах, ожерелье, ожерелье!

Возвращаться в Эмиргергер совсем не хотелось.

- Что башкой веришь? Сомневаешься?

- Да вот Старшего Брата Атари вспомнил.

- Хороший человек! - с готовностью поддержал разговор Брат Така.

- Не сомневаюсь, - сказал Шумон с таким выражением лица, что любому стало бы ясно, что на самом-то деле кое-какие сомнения в этом у него все же есть.

- Ты мне вот что скажи...

В голове Шумона стремительно складывался план разговора.

- Как это вы у себя определяете кто из вас ближе к Кархе, а кто дальше от него?

- Просто.

Младший Брат усмехнулся чуть покровительственно.

- Кого Карха отличает, того и награждает.

- Как это?

- Через руку Императора, эркмасса или Старших Братьев.

- Понятно, - покивал Шумон. - А кто тогда, по-твоему, ближе к Кархе стоит? Ты или он?

- Понятно - Старший Брат...

- А почему не ты?

- Карха отличил его, сделав Старшим над нами.

- Значит, ему более чем тебе ведомы замыслы Кархи? - глубокомысленно спросил Шумон.

- Конечно!

- Так!

Экс-библиотекарь потер руки.

- Как же тогда ты можешь ослушаться приказа Старшего Брата, лучше тебя знающего, что нужно Братству? Он ведь послал нас с наказом дойти до конца. До самого конца и понять, что там твориться...

Брат Така потер лоб. Голос его выдавал необычную для него неуверенность.

- Но ведь Божий помощник, что спас нас от злодеев, ближе к Кархе?

- А с чего ты взял, что это был Божий помощник? - спросил спокойно Шумон. - Неужели только оттого, что он летал?

Монах не ответил, занятый своими мыслями, но Шумон почувствовал, что угадал.

- То, что он летает это ведь не повод во всем его слушаться. Вон шельхи летают, а кто их слушает?

Младший Брат молчал, предоставив Шумону возможность говорить дальше.

- Вот ты уверен, что там, - Шумон махнул рукой в сторону леса, - там Зло и Божьи помощники отвращают тебя от него?

Така кивнул. Он продолжал безмолвствовать, но молчание его было скорее упрямым, чем каким-либо иным.

- А если это не так? Если тот, кто нас спас и есть Зло, которое прячется от твоих глаз, чтоб никто не узнал о нем правды? Ведь чудеса может творить и Пега?

Така молчал. Тогда безбожник зашел с другого бока.

- А вот, кстати... Могут ли Божьи помощники лгать?

- Нет, - твердо сказал Младший Брат Така. - Нет и нет... Ложь слуге Божьему дозволяется только в одном случае - во имя пользы для Братства и Шестивоплощенного Кархи!

Шумон кивнул.

- А ведь он нас с тобой обманул...

- Когда?

Монах спросил так, что Шумон понял, что еще один удар, и он пробьет брешь в стене, но ему не пришлось ничего напоминать монаху. Тот сам вспомнил вчерашний вечер.

- "Он разорвал их всех..." - пробормотал тот.

- Именно. Он обманул и меня и тебя... А была ли от этого польза Братству? - он покачал головой - Сомневаюсь...

Шумону показалось, что дело уже сделано. Монах замолк надолго. Безбожник, ждавший ответа, нетерпеливо перебирал пальцами, потом не выдержал.

- Я даже готов допустить, что может быть в первый раз нас спас настоящий Божий помощник, но в этот раз... Тогда у разбойников он остался невидимым, не показался нам, почему же он не поступил так же и в другой раз? Потому что ему не нужно было нас отговаривать! Мы шли верным путем, и Божий помощник незримо помог нам!

- Ты же не веришь в него?

- Нет, - согласился Шумон - но главное, что в него веришь ты... Ну и...

- Что?

Безбожник потупился.

- Ну... В самом деле кто-то же спас нас, и тебя и меня...

Монах ни сказал ни слова.

- Ладно, - подытожил разговор Шумон. - По всему получается, что нам вперед надо идти, а не назад.. У тебя небесный заступник есть, а я и так обойдусь... Пойдем.

- Выходит, впереди Зло?

Безбожник пожал плечами..

- Дойдем - посмотрим.

- Пойдем, - согласился монах. - Не пристало Брату По Вере от Зла по пещерам прятаться.

Они покинули пещеру, променяв её дикий уют на прелесть пути по мокрому лесу.

После видения возносящегося в небо рыцаря, после суток размышлений, Шумон был готов ко всему. В своих мыслях он даже не пытался представить себе, что ему еще предстоит увидеть в этом лесу.

"Дьявола Пегу видел, то ли помощника Божьего, то ли Дьяволова пособника тоже наблюдал. Что же у них еще есть?"

Он не знал, кто это "они" и не ответил бы на этот вопрос даже под пыткой, но "они" были. В этом у него сомнений не было.

Монах держался спокойно и, как показалось Шумону, светился изнутри. Он шел не глядя по сторонам в полной уверенности, что после того, что было ничего скверного с ним не случиться.

- Смело идешь, - напомнил Шумон монаху - по сторонам не смотришь... А ну как ...

Он хотел сказать "черти", но вовремя прикусил язык. Напоминать монаху о встрече с Дьяволом Пегой не стоило. На мгновение замявшись, он сказал:

- ...зверь в кустах?

Монах заминки не заметил.

- Теперь я спокоен, - сказал он. - Тень руки Его над нами и свидетельство тому Его посланец, спасший нас из рук кровожадного Хамады и убравшего с нашего пути коварного посланца Дьявола Пеги!

После разговора с Шумоном Младший Брат как-то разом прозрел, поняв, что твориться с ними и вокруг них.

Теперь-то было совершенно ясно, что в первый раз от разбойников их спас настоящий Божий Помощник. Именно он разбил ненавистную цепь, он вывел их из пещеры и помог бежать из разбойничьего логова. Тогда их тихий спаситель не сказал ничего, и не дал никакого знака, отвращающего их от намеченной Старшим Братом цели. Это значило, что им нужно было просто выполнять волю Старшего Брата Атари. С чистым сердцем они пошли на это, но тут опять вмешался Хамада, не иначе как вставший на службу к Пеге, и носивший его самого в заплечном мешке, что по случайности унес из разбойничьего логова безбожник.

Их второй освободитель, прикинувшийся благородным рыцарем, хотел совсем другого. Если б не мудрость безбожника, несомненно внушенная тому Кархой, Младший Брат мог бы попасть в расставленную ловушку, но обошлось.

Хамада, их лживый освободитель и Тот, кому они все служили, чего-то боялись. Они не хотели, чтобы Младший Брат что-то увидел, что-то понял, но Карха не оставил их своим попечением....

Единственное, что смущало брата Таку в этом умственном построении, так это то, что он не мог понять почему разбойники их просто не убили. Это ведь было так просто - убить. Особенно для разбойников. Они уцелели просто чудом...

Эта мысль мелькнула и он вдруг понял, что это и есть объяснение всему. Чудо.

Они живы, потому что Карха сотворил очередное чудо.

Он остановился и заплясал Большую Благодарственную.

Шумон, прокладывающий дорогу оглянулся и по лицу товарища поняв, что это надолго присел, прислонившись спиной к дереву.

Он тоже думал о происшедшем, но у него были свои соображения на этот счет. Высказывать их он не стал, оставив до времени при себе. Ясно ему было главное - теперь монах все, что с ними приключится в дальнейшем, встретит без страха, с несокрушимой верой в своего заступника.

Дурбанский лес.

Стена.

Так оно и получилось.

Когда к концу дня они вышли к Стене, то к радости безбожника монах принял её как должное.

Он не упал в обморок, не впал в молитвенный экстаз. Осмотрев преграду, он улыбнулся, словно ему давно было известно о том, что она встанет на их пути.

Присев рядом он совершил охранительную пляску и со спокойной улыбкой стал наблюдать, как Шумон удовлетворяет свое любопытство. Стена была полупрозрачным монолитом лилового цвета. Высоту её он определил в десять своих ростов. Деревья на той стороне проступали сквозь нее неясными силуэтами. Подобрав с земли ветку побольше, безбожник осторожно дотронулся до поверхности Стены. Палка скользила по ней словно по льду.

Поколебавшись, Шумон протянул руку. Едва пальцы коснулись стены, по телу пробежало ощущение колючего холодка и пропало. Стена действительно была скользкой и упругой. Он нажал на неё. Лиловое марево слегка поддалось, но за этой податливостью вскоре почувствовалась твердость камня.

Шумон провел ладонью по стене. Ощущение колкости усиливалось, по мере того, как ладонь продвигалась вверх. На самом верху жжение стало непереносимым. Безбожник отдернул руку, и жжение мгновенно угасло.

- Эй, брат, дай-ка пращу...- обратился он к монаху. Брат Така ни слова не говоря, снял пояс и протянул его Шумону.

- И пару камней...

Камень попал совсем не туда, куда он рассчитывал, но это было неважно. На мгновенье он прилип к Стене, и от места удара по поверхности разбежались оранжевые кольца, словно камень подал не в стену, а в воду.

- Красиво, - заметил брат Така когда кольца добежали до кромки Стены и, вспыхнув, погасли.

- Да уж, - согласился Шумон. - Что скажешь божий угодник?

- Что уж тут скажешь? - Смиренно сказал монах. - В Ларской обители свидетельства есть о третьем воплощении. Иконы в два цвета между прочим лиловый да оранжевый.

- Забавно, - отозвался безбожник. - А я тебе вот что скажу. Есть у нас Пальское княжество, ты о таком верно и не слышал, так у него боевые цвета оранжевый да лиловый.

- Хочешь сказать, что князек Пальский у нашего эркмасса болото оттяпал? - лениво усмехнулся монах. -Оттяпал и огородил?

- Да нет. Этого я как раз сказать не хочу.

Брат Така всплеснул руками.

- Не глупый же вроде человек. Понять же должен, что не людским трудом, и не высший промыслом...

- А Божьим упущением! - докончил за него Шумон. Монах насупился, но Шумон легко потрепал его по плечу.

- Разберемся. За тем и шли.

Достав из мешка веревку (монах опасливо покосился на него) Шумон прикинул в руке её вес. Попытка перебросить веревку через стену была единственной реальной возможностью перебраться на ту сторону, если не считать, конечно, строительства башни из бревен, которых и срубить-то пока было нечем.. Шумон, прямо сказать, не мог рассчитывать тут на успех слишком тяжела была веревка, но попробовать определенно стоило. Первая попытка оказалась неудачной.

Привязав к концу веревки камень, он раскрутил его, и выпустил веревку из рук. Она рванулась вверх увлекаемая камнем, но за стену не перелетела.

Шумон не знал, поднялся ли камень над стеной или нет. Единственное за что он мог поручиться, так это за то, что камень, уже падая вниз, отлетел от нее, словно был отброшен чьей-то невидимой рукой.

Еще дважды под насмешливым взглядом монаха он пытался перебросить веревку на ту сторону, но все попытки окончились безрезультатно.

То есть результат-то конечно был, но что от него проку?

Наблюдая за Шумоном, монах улыбался.

Известно было, что Дьявол Пега умеет хранить свои тайны и надеяться на то, что он просто так откроет ее было смешно. И кому? Безбожнику, даже не верящий в того, кто поставил на их пути эту преграду!

Самонадеянностью безбожника даже не злила, а обескураживала. Результат этой безумной затеи для брата Таки был известен заранее. Не стоило и пробовать.

В перерывах между второй и третьей попыткой брат Така ушел в кусты и вернулся оттуда с парочкой диких дынь. Располосовав их он окликнул Шумона, рассеянно смотревшего то на верёвку с камнем, то на стену.

- Ты, брат, совсем обезумел.

Шумон повернулся к нему, словно ожидал дельного совета.

- Ты одно пойми, безбожник, - ласково сказал монах. - От тебя все это нисколько не зависит. Хоть ты себе руки до колен отмахай со своей веревкой, а не захочет Карха и будем мы по сю сторону стены, ну а если захочет чихнуть не успеешь, как на той стороне окажешься.

- Или Карха, или князь Пальский, - поправил его Шумон, глядя на дыню. Монах на эту ребяческую выходку не обратил никакого внимания. Исполненный благодати он был выше этого.

Подкрепившись, путники остались на месте. Путь, указанный Хилкмерином закончился Стеной. Конечно, её следовало обойти, но с какой стороны? Шумон посмотрел направо - стена терялась за частоколом деревьев налево - тоже самое. Прикрыв глаза, он восстановил в памяти план, начерченный старым охотником. Где-то правее их лес потихоньку сходил "на нет" и сливался со степью. Поворот влево сулил им достаточно неприятную дорогу через матерый лес и болото и все же Шумон выбрал именно его - уж очень ему не хотелось после случая с вознесением рыцаря, идти по открытому месту.

- Молись, брат, - сказал он монаху, - дорога будет длинной.

- Куда мы теперь-то?

- Стены без ворот не бывает.

- Умный ты больно, - поморщился монах, - учишь тебя, учишь... Не ворота искать надо, а место где Карха явит нам свою милость!

Шумон не хотел напрасно злить монаха и поэтому ответил уклончиво.

- Тут уж кому раньше повезет... Или мне с воротами или тебе с милостью Божьей.

Первое время Брат Така шел молча, лишь изредка принимаясь распевать духовные песнопения. Он довольно часто отходил в сторону, отыскивая в кустах что-то съедобное, однако на шестом поприще пути принялся ворчать. Шумон не обратил на это внимания. Ему было не до этого, Появление Стены, судя по всему, было быстрым и безжалостным. Словно секира она вонзилась в лес, устлав своё подножие стволами рухнувших деревьев, место которых пожелала занять. Их путь превратился в пытку. На каждый шаг вдоль Стены приходилось четыре - пять шагов в сторону, что бы обойти поваленные в беспорядке деревья. Прорубаясь сквозь перепутанные кусты, Шумон услышал.

- Стена и стена, а за ней что? Может за ней уже и ни леса, ни болота?

Мысль была правильной. Он даже удивился, как это не пришло ему в голову раньше.

Ничуть не сомневаясь в том, что лес за Стеною все-таки есть он начал искать глазами дерево повыше, чтоб поднявшись на него определить: есть ли конец у этой Стены.

Немного спустя путники вышли на поляну, сплошь устланную синеватыми зарослями "усни травы". На другом краю поляны в небо возносились храмовые деревья.

- Отдохнем? -спросил Шумон.

- И подкрепимся! - брат Така бросил на землю порядком раздувшийся мешок. Карха воздвигнув стену и повалив деревья, позаботился в неизреченной милости своей об их пропитании.

- Хорошо. Только сначала...- Шумон кивнул в сторону деревьев. Монах все понял без слов.

Скинув рясу, Младший Брат полез на серый, залепленный лишайником ствол, возвышающийся над окрестностями. Шумон с травинкой во рту наблюдал за ним. Монах, с проворством голодного жука, быстро лез по стволу вверх, туда, где в небо поднимались самые сочные листья. Оттуда сыпались ветки, сухой мусор.

- Ты что там, гнездо вьешь? - нетерпеливо крикнул Шумон. - Рассказывай, что видишь.

- Болото на месте. Пахнет, -откликнулся монах. - Драконы!.

В том, что болото осталось на прежнем на месте Шумон не сомневался. Другое интересовало его сейчас.

- Посмотри на Стену. Есть ли где-нибудь проход?

Монах молчал долго. Снизу было видно как он вертит головой, пытаясь что-то разглядеть.

- Нет, - наконец донеслось сверху. - Прохода не вижу.

- Та-а-ак, - выдохнул безбожник. У него оставалась надежда на слабость зрения монаха.

- Эй, брат, -окликнул он его и подняв два пальца спросил.

- Сколько пальцев?

- Два, - донеслось сверху.

Шумон в расстройстве сел на землю. Зрение у монаха было как у птицы. Вскоре к нему присоединился и Младший Брат. Он тяжело дышал, горела оцарапанная щека, а порты были измазаны свежей зеленью.

- По-моему стена вокруг всего болота.

- А со стороны альригийцев?

- И там тоже.

- Что делать будем? - спросил Шумон.

- Дальше пойдем, - беззаботно, словно это было само собой разумеющимся, сказал монах. - Тень Кархи над нами. Я верю в это.

Он плеснул из фляги воды в ладонь и ополоснул лицо.

- Там впереди трех поприщах что-то вроде большой поляны и развалины какие-то. Посмотреть бы надо.

Шумон согласился. Пока у него не было своих идей, он мог довольствоваться идеями Младшего Брата.

Подкрепившись, они продолжили свой путь вдоль стены. Деревья становились все ниже и вскоре над зеленой полосой листьев они увидели голубую полоску неба. Стволы уже не загораживали панораму и позволяли путникам видеть вперед шагов на двести. Увиденное ошеломило Шумона.

- Город? - удивленно сказал он. - В этой глуши?

Дурбанский лес.

Развалины "Города Справедливости".

Путники миновали разрушенную стену.

Лес уже крепко вцепился в отобранный у него когда-то людьми клочок земли, однако остовы домов и остатки мощеных камнем улиц сопротивлялись его нашествию.

То, что когда-то было дорогой, вывело их на широкую поляну, поросшую подлеском, когда-то, видимо, бывшей центральной площадью.

Шумон остановился, огляделся.

Не ясно было, кто кому помогал в разрушении города - то ли время людям, то ли наоборот, но одно ему было совершенно ясно: оба этих разрушающих начала соединились здесь, чтоб уничтожить город. Монах смотрел по сторонам хмуро, словно любопытство сыграло с ним скверную шутку, заведя его в это место. Осмотрев ближайшие развалины, он мрачно сообщил:

- Плохое место. Проклятое.

Не оборачиваясь - развалины были куда интереснее монаха - Шумон спросил:

- Ты знаешь что это?

- Похоже, что да, - кивнул монах. - Город Справедливости. Гнездо ереси Просветленного Арги. Воистину гнездо Дьявола!

Это была новость! О городе ходили разные слухи, то толком никому ничего известно не было.

- Да ну?

- Засеку помнишь? И засека и город так же их рук дело.

В словах брата Таки Шумон не уловил осуждения. Давно сгинувшие люди вложили во все это свои силы и ум, и не смотря на то, что титанический, хотя и оказавшийся бесполезным труд, пошел прахом, он все равно внушал уважение.

Разобравшись с городищем, экс-библиотекарь повернулся к Стене. В этом месте она теряла свою идеальную прямизну и обходила развалины по широкой дуге, словно понимая, что пройди она иначе, люди, когда-то жившие в этих домах, могут обидеться. Шумон смотрел на изгиб как зачарованный. Он говорит ему о многом. Стена не появилась сама собой. Стену поставил кто-то, кто мог отличить развалины человеческого жилья от простой груды бревен.

Заходящее солнце скатывалось за Стену, погружая людей и развалины в темноту. Еще несколько мгновений оно заливало лиловым светом, прошившим Стену насквозь, а потом увязло в болоте. Пользуясь последними мгновеньями дня, путники собрали кучу хвороста, и затащили её в полуразрушенное каменное здание, поднятое над площадью на ступенчатом постаменте.

К предложению Шумона заночевать в развалинах монах отнесся очень неодобрительно, однако безбожник просто не стал слушать возражений монаха. На все его просьбы уйти из города он отвечал успокаивающим похлопыванием по плечу, и монаху пришлось смириться.

Пока Шумон возился с костром, тот с особым тщанием несколько раз оплясал место ночлега, совершив вечернюю и охранительную пляски.

Когда он закончил, Шумон, готовивший вечернюю трапезу спросил:

- Ты что-то словно не в себе? Случилось что?

- Плохое место, - угрюмо в который уж раз, повторил монах. - Очень плохое. Дьявольским следом помечено! Зря мы здесь.

Не принимавший всерьез настроение монаха Шумон усадил его около костра.

- "Рука его над нами",- напомнил Шумон. - Чего же ты боишься?

Он засмеялся.

- Приведений?

- А хотя бы и их, - прищурив глаза ответил монах. Посмотрев на младшего Брата, Шумон понял, что его спутника беспокоит нечто более реальное, нежели призраки. Он посерьёзнел.

- Так чего же ты боишься?

- Людей.

Шумон невольно оглянулся.

- Людей, людей, - подтвердил монах. - Живых приверженцев Просветленного.

- Здесь?

- Именно здесь. Где же им быть как не тут? "Муха ведь всегда там, где смердит".

- Ты выражаешься как поэт.

- Это не я. Это Брат Фега "Свет и Сияние".

- Какие мухи? Тут ни мух, ни душ, ни тел, - удивился безбожник. - Ты же сам видишь - развалины пусты.

Брат Така с сожалением посмотрел на товарища.

- Пусты... - пердразнил он. - Я этих людей в деле видел. Ты на него сядешь и не заметишь. Рукой схватишь - а он из руки как вода вытечет...

Темнота быстро накрыла город. Менять место ночлега теперь было опаснее, нежели оставаться на месте, и брат Така махнул рукой.

- Просветленный очень силу да умение за себя постоять в людях ценил. Сам в этом деле большого мастерства достиг и приверженцев себе таких же подбирал.

Ты думаешь, легко им было Гэйль взять? Да без людей Просветленного эта толпа огородников и к стенам-то не подошла бы. Это уж потом, когда Император кавалерию прислал, тогда уж умелец на умельца пошел. Фермеры-то разбежались, а Просветленный со своими в лес отошел. Вот тогда они и показали чего стоят. Я до этого места не дошел, - монах улыбнулся, словно вспомнил что-то приятное. - Мне еще в монастыре голову проломили. Но уж того чего я там насмотрелся - не забуду.

Шумон слушал и кивал.

При Императорском дворе отличавшемся большой веротерпимостью (Император считал себя человеком далеким от вопросов веры) ему приходилось встречаться и с приверженцами Просветленного Арги, а одного из них (Эрмитриона, счетовода Императорской библиотеки) он даже знал лично.

Эрмитрион был небольшим и тощим мужичком, уже в годах и никак не походил на тех безжалостных и умудренных в единоборстве пробивателей монашеских голов, столь живо обрисованных братом Такой.

- И что же все они такие были? - спросил Шумон, держа в памяти щуплую фигурку Эрмитриона.

- Все, - подтвердил брат Така и тут же поправился. - Тех, кого я видел - все!

Шумон расхохотался.

- Я тоже знал одного просветленного.

Монах вопросительно поднял брови.

- На него сядешь - переломится, рукой сожмешь- не вода польется, а труха посыплется.

Монах не обиделся на недоверие Шумона, только сказал:

- Ну, это твоё счастье. Мне другие попадались... Тут где-то, кстати, место одно есть. Подземелье. Там он...

- Подземелье? -насторожился книжник.

- Да. Подземелье. Просветленный там своих людей испытывал.

- Откуда ты знаешь об этом? - спросил Шумон.

- Рассказывали люди, - неопределенно ответил монах. - Они его называли "Ходом 12 смертей". Кто его проходил, того Просветленный особо выделял. Так они...

- А что там было?

- Никто не знает.

- Так уж и никто? - усмехнулся безбожник.

- До чего ж люди одинаково устроены, хоть дураки, хоть умные... одобрительно кивнул монах. - Когда мне об этом рассказали, я точь-в-точь так же спросил.

- И что же?

- Отвечу тебе, как мне ответили: кто не ходил - не знает, а кто прошел или там остался - не скажет.

Шумон потер рукой лоб.

Рассказ монаха, при всей его вздорности нес в себе зерно здравого смысла. Если конечно он был правдив, то он давал им еще одну возможность (кроме ворот и Божьей милости) попасть за Стену.

- Как считаешь, чтоб от двенадцати смертей увернуться места много нужно? А?

Младший Брат медленно кивнул, представив себе тоже, что и безбожник подземный ход, начинавшийся в городе и уходящий за Стену.

- А не боишься среди чужих смертей на свою наткнуться? Сразу двенадцать штук - не шутка.

Шумон серьезно возразил:

- А я и с одной шутить бы не стал...

Монах посмотрел на него внимательнее, словно пытался разглядеть то, что недосуг было разглядеть раньше.

- Слабоват ты для этого дела... У Просветленного молодцы были - не чета тебе.

Шумон отчего-то почувствовал обиду.

- Это я им не чета,

Он выразительно постучал себя по высокому лбу.

- Пять лет прошло все таки. Если там и вправду что-то было, то уж истлело давно.

Монах неопределенно пожал плечами.

- Я так понимаю, что мы просто так через Стену не переберемся. Не для того ее строили, чтоб запросто туда попасть можно было бы. Разве только подкоп сделаем... А вот если этот ход еще цел, то все возможно...

Дурбанский лес.

Город Справедливости.

Колодец.

Все следующее утро они осматривали развалины, отыскивая вход в подземелье. Ни тот ни другой не представляли где он может находится и как выглядеть поэтому немудрено, что хотя его никто не прятал отыскали они его только к тогда, когда солнце уже съехало вниз, пройдя почти две трети положенного ежедневного пути. Бестолковые эти поиски приведи их в подвал одного из разрушенных зданий, где они и обнаружили выложенный камнем колодец. По его стенам, растворявшимся в негостеприимной темноте, спиралью уходили вниз опоясывающие его выступы - ступени. Вокруг колодца Шумон насчитал двенадцать круглых камней. По каменному полу, откуда-то из темноты, тек прозрачный ручеёк. Он скользил между обломками камней вспыхивал яркими бликами в одиноком солнечном луче, пробившимся через разбитые перекрытия и стекал в темноту колодца. Где-то глубоко внизу вода разбивалась о камни. Шум возвращался назад в подвал, наполняя его глухим угрожающим бормотанием. Увидя ручей брат Така ухватил Шумона за руку и сказал торжественно:

- Вот он. Знак!

- Посмотрим, посмотрим, - ответил Шумон, озабоченный открывающимися перспективами.

Темнота не сулила ничего приятного, да Шумон и не ждал от неё ничего доброго. Выйдя из монастырского подвала, он с осторожностью относился к любому месту, напоминавшему хотя бы и отдаленно, столь не любезное его сердцу подземелье.

Привязав веревку к обломку столба, словно пенёк торчавшему рядом с колодцем, экс-библиотекарь начал спускаться вниз. Из колодца тянуло холодом. Несильный сквозняк поднимал снизу запах сырости и тления.

Льющаяся сверху вода, когда он неловко поворачивался, попадала ему на голову и стекала оттуда до самых пяток. Спускаться было трудно, но Шумон находил время и поглядывал на верх.

Привыкшие к темноте глаза скорее угадывали, чем видели свет над головой. Более темным пятном там выделялась фигура Младшего Брата. Время от времени он спрашивал озабоченности.

- Эй? Эй? Эй?

Шумон не отвечал ему - было не до того, но до монаха долетало напряженное дыхание безбожника, и он успокаивался.

Задержав спуск, Шумон бросил припасенный еще наверху камень и почти тотчас услышал, как тот ударился о дно колодца и покатился по камням. Спустившись чуть ниже, безбожник почувствовал под ногами дно.

- Прибыл! - крикнул он, вместе со словом выпуская напряженное ожидание беды.

Эхо исказило голос, но монах услышал его.

Сверху он увидел, как в кромешной тьме вспыхнула и разгорелась яркая звездочка - Шумон зажег факел. Потом она пропала, опять появилась. Монах понял, что там внизу какой-то зал и Шумон ходит по нему. Брат Така зашептал охранительную молитву. Не успел он дочитать ее и до середины, как снизу донеслось.

- Вылезаю. Помоги.

Веревка натянулась, задрожала, принимая на себя вес Шумона. Монах ухватился за нее и потянул, радуясь, что все обошлось.

По пути наверх он окончательно промок и продрог. Когда он появился перед монахом, зубы его лязгали, но это не мешало ему радостно улыбаться. Сев на край колодца он сорвал с себя одежду и отжал ее.

- Там внизу пещера и ход в сторону Стены!

- Я же говорил что это Знак! - брат Така поднял вверх палец и провозгласил: "И будет вода тебе проводником!..."

- Это откуда? - поинтересовался Шумон, ежась на холоде. Монах нашел не самое подходящее время, чтоб блеснуть образованностью.

- "Отповедь искусителям" Кабрина.

- А насчет того чтобы костер разжечь и поужинать у твоего Кабрина там ничего не было сказано?

Брат Така обиженно засопел. Не разозлился, не заскрипел зубами, а просто обиделся.

- Ладно уж, извини, - по-доброму сказал Шумон. - Я ведь не со зла. Я твои заблуждения очень даже уважаю.

Монах махнул рукой. Мудрость Кархи, что свела его с безбожником оставалась за рамками его понимания, но даже не понятое веление Бога должно было быть выполнено.

Выйдя из подвала, они развели костер. Шумон согрелся огнем и едой. Остаток дня ими был проведен в подготовке к завтрашнему предприятию - брат Така молился и плясал, а Шумон размышлял о неприятностях ожидающих их в самом ближайшем будущем.

Город Справедливости.

Подземелье.

"Ход двенадцати смертей".

Утром с самым восходом солнца Шумон и брат Така вернулись к колодцу.

Солнце еще не пробило завесу из ветвей и листьев и от этого место испытания выглядело мрачным. Даже ручей, еще вчера исполненный солнечным светом, сегодня казался неживым и словно отлитым из стекла. Из колодца тянуло холодной сыростью.

- Мрак и безобразие, - сказал монах.

- А лезть все-таки придется, - отозвался книжник. - Как у тебя с предчувствиями?

- Что может с нами случится плохого, если Карха рядом?

Шумон сбросил одежду и упаковал ее в мешок.

- Раз так.. Вы с Кархой тут пока постойте, а я вниз.

Он посмотрел в темный зев. Где-то там, за темнотой наверняка было дно, и там их могло ждать все что угодно. Конечно, он не верил в призраков, Дьяволовых подручных и тому подобные сказки, но там вполне могла прижиться семейка змей или ядовитых пестрых пауков. А если ход все-таки действительно сообщался с болотами, то змеи там были наверняка.

Он привязал веревку к уже знакомому обломку и, ничуть не стесняясь наготы, перелез через каменное кольцо. Сразу стало мокро. Пальцы ног занемели от ледяной воды и он зашипел от ощущения холода, попавшего под кожу.

Держась за веревку Шумон начал спуск. Ступени держались крепко. Они были вытесаны точно на длину ступни, и единственным неудобством было то, что некоторые их них, особенно с той стороны, где текла вода поросли мхом. Ноги на нем скользили, и приходилось крепче держаться за веревку, чтоб не сорваться вниз.

Где-то на полпути Шумон остановился перевести дух. Темнота вокруг становилась все более и более непроглядной, а внизу ступени и вовсе терялись во мраке.

Отпустив веревку, он немного постоял, прислушиваясь к шуму падающей воды. Шум будил жажду. Безбожник набрал воды в пригоршню и напился.

- Эй! - крикнул он вверх. Там появилась голова брата Таки.

- Что?

- Воды набери. Не забудь...

Монах кивнул, голова его исчезла. Шумон отыскал глазами следующую ступень и сделал шаг. Наступая на нее, он чувствовал надежность камня, но спустя мгновение раздался хруст, словно сломалась высушенная временем кость, и под ногой не оказалось ничего. Шумон вскрикнул, обеими руками вцепившись в веревку и, вцепившись в веревку двумя руками, повис над пустотой.

Сейчас же над ним появилась готова брата Таки.

- Что случилось? - крикнул он. Шумон перехватил веревку ногами и чуть съехал по ней вниз. Коварная ступень оказалась прямо напротив глаз. Он рукой тронул её и она снова, как и мгновение назад, с сухим щелчком убралась в стену колодца.

- Первая!

Брат Така понял его. Первая смерть.

Не отводя от нее глаз, Шумон продолжил спуск. Сюрпризов больше не было. Просветленный, похоже не любил повторяться. Ступени крепко стояли на своих местах и не таили никаких неожиданностей.

Встав на дно, он свистнул. Веревка поползла вверх и вскоре вернулась с мешком брата Таки. Положив его на возвышение, безбожник достал свою одежду и факел. Вскоре в его свете он наблюдал, как сверху спускается вязанка веток, которыми они намеревались освещать путь. Потом внизу оказалось небольшое бревно, а затем вниз полетела и сама веревка. Предупрежденный Шумоном, брат Така спускался с осторожностью каждый раз, пробуя ступень на прочность. Пользуясь своим ростом, он иногда, когда считал ступеньку не надёжной, упирался руками в противоположную стену и таким образом проходил участки казавшиеся ему опасными. У ненадежной ступени его ждал поднявшийся снизу Шумон. Ему было видно, как грузная фигура монаха едва поворачивается в колодце.

"Такой, если и упадет, до дна не долетит. Застрянет", - подумал он, а вслух сказал:

- Вот тут поосторожней.

Внизу, облачившись в рясу, монах совершил преддорожную пляску. Плясал он с прежним усердием, но острый глаз Шумона отметил, что монах плясал заметно быстрее обычного. Понаблюдав за ним он увидел, что глаза его неотрывно смотрят на брешь в стене.