/ / Language: Русский / Genre:sf_action / Series: Звездный надзор

Чужие в доме

Виталий Романов

Человечество осваивает Вселенную, колонисты заселяют все новые планеты, пригодные для жизни. Остались в прошлом хаос и ужас Великой Анархии. Общественный порядок и благополучие граждан Межгалактического Союза обеспечивает Звездный Надзор. Но последние удачные антитеррористические операции Звездного Надзора на планетах Лаура и Тенета вызвали недовольство в правительстве МегаСоюза, чиновники которого давно срослись с криминалитетом. В борьбе со Звездным Надзором преступный мир решил использовать новое оружие: высокопоставленных бюрократов. И вновь в центре бурных событий оказались капитан ЗвеНа Рам Митревски и его друзья…

Виталий РОМАНОВ

ЧУЖИЕ В ДОМЕ

— Главная новость часа: правительственная комиссия Межгалактического Союза под руководством Грега Дубровски и Боба Хитроу приняла решение о начале слушаний по делу преступной группировки Антонио Фонетти. Как известно, от рук этой банды погибли сотни людей на планетах Дента-пять и Лаура…

Серебристый мобиль, мчавшийся по широкой ленте автострады, резко притормозил, сворачивая на обочину. Владелец авто, крепкий полноватый мужчина с короткой стрижкой, в дорогом костюме, протянул руку к пульту бортового компьютера, отдавая приказ увеличить громкость. Как только машина остановилась и ветер перестал задувать в чуть приоткрытое окно, по салону поплыл аромат дорогого одеколона.

Человек очень торопился. Его ждали сотни дел, и он был твердо уверен, что с раннего утра у дверей его правительственного кабинета начала формироваться очередь посетителей. И все же мобиль остановился на обочине. По бокам трассы шелестели листвой высокие деревья, горячее светило поднималось над линией горизонта.

— … В результате удачной операции Звездного Надзора ядро группировки Антонио Фонетти блокировали на Тенете. После короткого боя часть преступников, в том числе сам главарь банды, были захвачены штурмовыми группами ЗвеНа.

Услышав эти слова, мужчина поморщился, его руки хлопнули по чувствительному рулю мобиля. Компьютерная система тут же среагировала на толчок, но водитель, ругнувшись, вырубил движок машины.

— … В ходе заседаний комиссии будут опрошены главные свидетели и обвиняемые по делу преступной группировки. Из источников, близких к правительству, стало известно, что слушания пройдут в закрытом режиме, все документы будут фиксироваться на видео и карты флэш-памяти, но участие в процессе журналистов не предполагается. Позднее, как сообщил источник из правительства, рассматривается вариант передачи дозированной информации прессе, определяется возможность ее появления в открытом доступе. Как предполагается, первая часть процесса, состоящая из трехдневных слушаний, будет посвящена опросу начальника центра спецсвязи Лауры Тагора Рола, главаря банды Антонио Фонетти, ожидаются доклады Командующего Звездным Надзором адмирала Норта Свенссона и его заместителя по безопасности вице-адмирала Геннадия Волкова.

Человек в кабине мобиля задумчиво барабанил пальцами по рулю, на его лбу появилось несколько складок. Он покрутил головой из стороны в сторону, поправляя тугой воротник свежевыглаженной рубашки.

— … Дальнейший план работы составлен предварительно, ход заседаний будет зависеть от того, какую информацию получат члены правительственной группы от перечисленных выше лиц. Не исключено, что комиссии МегаСоюза потребуется дополнительный опрос непосредственных участников событий на Лауре — молодой девушки, жительницы планеты, и офицера Звездного Надзора, участвовавшего в освобождении группы заложников от боевиков Фонетти. Их имена пока не разглашаются. Не исключено, что к даче показаний будут привлечены офицеры Надзора, руководившие операцией

ЗвеНа на Тенете. Для этого требуется снять часть ограничений на секретные документы, которые сейчас доступны только высокопоставленным офицерам Надзора.

Водитель усмехнулся, и его губы презрительно скривились.

— Для проведения слушаний выбрана межпланетная правительственная база «Октант», расположенная неподалеку от Спики в созвездии Девы. Как сообщил начальник регионального отдела галактической полиции Фрэнк Губерт, уже отдан приказ разработать беспрецедентные меры безопасности для прибывающих на базу членов правительства Межгалактического Союза, руководителей Звездного Надзора, а также для содержания под надежной охраной Антонио Фонетти. Информационное агентство «Тру Вэйв» намеревается освещать ход крупнейшего процесса последних лет в режиме он-лайн. Оставайтесь на нашей волне…

Мобиль плавно вырулил на трассу и устремился вперед. Ослепительный блеск поднимавшегося светила мешал водителю, и он отдал команду чуть сгустить тонировку лобового стекла. У хозяина авто было отвратительное настроение. Его ждали сотни неотложных дел. Но было одно, гораздо более важное и срочное, о котором он не мог поговорить ни с кем. Проблему надо было решать не просто быстро, а немедленно. Да еще так, чтобы никто не смог нащупать связь между ним, солидным политиком в дорогом костюме, и несколькими трупами, которые должны были в ближайшие дни появиться в различных частях освоенного людьми космического пространства.

Тропинка была мокрой и скользкой. Дженифер, сменившая кроссовки на тяжелые десантные сапоги, старалась шагать по протоптанной дорожке, не решаясь двигаться по траве, где могли быть расположены хитроумные ловушки. Здесь, на грязной полоске земли, девушка чувствовала себя увереннее, хотя понимала, что подвоха можно ждать от чего угодно.

Справа, чуть впереди, шевельнулись кусты, глаза Багиры зафиксировали черный силуэт, отделившийся от дерева, и тут же, вскинув оружие, девушка выстрелила дважды. От страшного грохота зазвенело в ушах, сильно дернулся пистолет, который она сжимала в ладони. Это было не очень похоже на стрельбу в тире, где с ней неоднократно занимались Рам Митревски и Стивен Морли. Там специальные наушники гасили звук, да и отдача, как представлялось девушке, была не столь значительна. Сейчас все было по-другому.

Дженифер едва не потеряла равновесие на скользкой тропке, но времени на переживания не было — слева, невдалеке, на скалах, появилось бурое пятно, которое быстрыми скачками спускалось по камням вниз. В тот миг, когда чудовище коснулось лапами земли, оно подняло голову. Дженни увидела заросшую шерстью морду, налитые кровью глаза, длинные клыки, с которых капала слюна. Зверь ужасно заревел, бросаясь вперед.

— Ой! — вскрикнула девушка, закрывая глаза от страха. Тропинка вдруг ушла из-под ног, Багира, потеряв равновесие, взмахнула руками и упала на бок, больно стукнувшись локтем о подвернувшийся не к месту камень. В момент удара о землю один из пистолетов выстрелил, скорее всего оттого, что девушка непроизвольно нажала на курок. Грохот немного отрезвил ее. Дженни открыла глаза, пытаясь рассмотреть страшного противника. Зверь приближался к жертве огромными скачками. Оба пистолета в руках лежавшей девушки ожили, выпуская смертоносные заряды. Чудовище захрипело и завалилось на бок.

— Стоп-стоп! — закричал сверху капитан Морли, останавливая макет. — Так дело не пойдет!

Дженни по инерции попеременно нажимала на спусковой крючок каждого пистолета, но выстрелы прекратились. Наконец она сообразила, что бурый зверь валяется неподалеку от дороги, не проявляя никаких признаков жизни.

— Стой, разъяренная кошка! — весело крикнул Стив, стремительно спускаясь по лестнице из просмотровой кабины, располагавшейся высоко под куполом тренажерного зала. — Побереги силы.

— Что-то не так? — тяжело дыша, пролепетала девушка, с трудом поднимаясь на ноги и морщась от боли.

— Рука? — заботливо спросил капитан Морли, увидев выражение лица Багиры.

— Немножко болит, — соврала Дженифер.

— Терпи, — жестко сказал Барс. — Вышла на тренажер — терпи. Скажи спасибо, что налокотники были надеты. Могла бы вообще сломать кости. Кто ж так падает?

— Почему ты остановил тренажер? — вопросом на вопрос ответила Багира, старательно делая вид, что критика Стивена не уязвила ее самолюбия.

— Дженни… — мягко начал Стив, стараясь подобрать нужные слова, так чтобы не обидеть девушку. Капитан Морли не понимал, зачем Багире понадобилось пробовать силы на тренажере первого отдела Звездного Надзора. Обычно на нем «работали» только бойцы ударно-штурмовых групп. Девушка «осваивалась» во втором отделе ЗвеНа, в службе контрразведки вице-адмирала Волкова. И хотя Лис, весьма тщательно следивший за физической подготовкой офицеров «двойки», периодически загонял своих «орлов» на тренажер, даже он ни разу не заикнулся о том, чтобы прогнать через тесты молодую, только недавно зачисленную в Надзор девушку.

— Дженни… — выдавил капитан Морли. — Давай разберем ошибки по порядку, хорошо? Только ты не расстраивайся, с первого раза ни у кого не получается. Тут дело в тренировках, долгих упорных тренировках. Ты меня поняла?

Девушка устало кивнула и скинула с плеч усиленную металлическими пластинами куртку. Бросив амуницию на землю, она облегченно вздохнула и повела плечами, разминая онемевшие с непривычки мышцы и суставы. Полная грудь отчетливо проступила под тонкой футболкой, и капитан Морли невольно отвел глаза. В обтягивающих джинсах и легкой футболке Дженифер Рол выглядела очень привлекательно, но Стивен ни на миг не допускал мысли о том, что можно было бы завести небольшую интрижку с Дженифер. Капитан Морли слишком уважал Рама Митревски, а потому старался смотреть на молодую симпатичную сослуживицу как на бесполое существо.

— Итак, — начал Барс, прохаживаясь взад-вперед перед Дженни и глядя себе под ноги. — Во-первых, пропустила мишень, которая возникла у тебя за спиной. — Палец Стива указал на манекен, неподвижно стоявший в нескольких десятках метров позади Багиры.

— Ой! — еще раз воскликнула девушка, хлопая длинными ресницами.

— Этот тип, — Стив махнул рукой в сторону неподвижного «солдата», — возник чуть позже того, что вылез справа, из кустов. Одного ты уложила, правда, не с первого выстрела, а вот другого «врага» даже не заметила.

— Но он же был за спиной! — попыталась возразить Дженифер, чувствуя, что краснеет.

— Именно так! — отрезал Барс. — За спиной! И давно сделал бы в тебе красивую дырку, если бы был настоящим боевиком. Или подобрался поближе, чтобы оглушить. А дальше — по обстоятельствам. Думай сама, как воображение подсказывает…

— Что еще? — тяжело вздохнув, спросила девушка.

— Еще? — Стив задумался. — С чего бы начать? Давай с падений. Так не валятся — на локоть. Ты еще случайно нажала при этом на спусковой крючок, Хорошо, что в руках лазерно-шумовые имитаторы, а не настоящее оружие. А то могла бы в себе дырку пробуравить. Тебе надо учиться группировать тело, падать на спину и на бок, а не на руки. Вот смотри, как это делается. — Стив стал лицом к лицу с девушкой, на некотором расстоянии. — Брось в меня пистолет, в живот, в грудь…

— Как бросить? — не поняла Багира.

— Да как хочешь! — засмеялся капитан.

Девушка резко швырнула в Барса ствол, метясь в живот. Капитан Морли сложился пополам, на лету перехватывая оружие. Его ноги подогнулись, и Стивен мягко упал на спину, перекатившись через голову. Через миг он уже снова был на ногах, с пистолетом в руке.

— Падать на спину трудно только поначалу, — сказал он. — Это нелегко психологически. Кажется, что костей не соберешь. Но потом привыкаешь группироваться. Так же и на бок. На руки — ни при каких обстоятельствах нельзя, уразумела?

— Угу! — мрачно отозвалась девушка. — И что мне делать?

— Ну, — вздохнул Стив, — если честно, то тренироваться. Долго и тщательно. Чтобы не говорить «Ой!», когда на тебя прыгает неведомый зверь. И уж тем более не закрывать при этом глаза.

— Он такой страшный! — призналась Багира. Морли не смог удержаться от улыбки:

— Дженни, он же не настоящий! Во время тренинга всегда помни об этом. А ты сначала зажмурилась от страха, потом упала и лишь затем начала палить, потратив чуть ли не две обоймы.

— Но я же в него попала! — гордо сказала девушка. Капитан только хмыкнул.

— И последнее, — помолчав, закончил он. — Об оружии. Будем учиться стрелять навскидку, не целясь. Конечно, в тире у тебя неплохой результат. Но в жизни стрелку даются доли секунды. Начнем с того, что ствол держат иначе.

— Это как?

— Смотри. — Стивен обхватил крепкими сильными пальцами узкую ладонь девушки, вложил в нее оружие. — Указательный палец не на спусковой крючок, его направляешь вдоль ствола, вот так. Давить на курок будешь средним пальцем, поняла? Теперь главное. Когда заметила противника, просто забудь, что у тебя в руках пистолет. Попробуй направить на врага указательный палец, как если бы показывала кому-нибудь: «Смотри, вот он!» При этом ствол станет продолжением твоего пальца. Останется лишь мягко надавить на спусковой крючок…

— Здорово! — восхитилась Багира, попробовав держать пистолет так, как учил капитан Морли. В глазах девушки заиграл озорной блеск. — Стиви! А, Стиви! Можно, я попробую еще раз?

— Может, хватит? — озабоченно спросил Барс, покосившись на часы. — Скоро твой мужик сменяется с вахты, вломит нам обоим…

— Не вломит! — авторитетно заявила Багира. — Залезай в свое кукушкино гнездо. Я пошла на исходную.

— Ох, бисова девка! — недовольно пробурчал Стивен, вспомнив выражение одного из офицеров пятой штурмовой группы, Капитан резво карабкался по лестнице, поднимаясь к смотровой кабине.

— Прошу разрешения! — негромко сказал вице-адмирал Волков, чуть приоткрыв дверь кабинета Норта Свенссона,

— Входи-входи, — обернувшись, чтобы поприветствовать гостя, пробормотал адмирал. В ожидании начальника отдела безопасности Командующий Надзором стоял в углу кабинета, у огромного иллюминатора, любуясь вспышками стартующих к звездам патрулей. Корабли улетали и возвращались, причалы перемигивались разноцветными огнями, то зажигая световые полосы, чтобы показать прибывающим судам место посадки, то подсвечивая лазерными трассерами пути отхода от базы, чтобы направлять маневрировавшие крейсера.

Командующий Надзором любил наблюдать за этой будничной суетой, особенно в минуты раздумья. Геннадий Волков, едва взглянув на Свенссона, сразу понял, что тот уже знает новости. Невысокий худощавый начальник второго отдела уселся в кресло и почесал карандашом за ухом.

— Вижу, ты уже слышал утренние новости, — сказал вице-адмирал, по привычке рассматривая широкую спину адмирала, все так же изучавшего пространство за иллюминатором.

— Догадался? — усмехнулся Свенссон, медленно оборачиваясь, чтобы взглянуть на начальника «двойки».

— Особого ума не надо… — огрызнулся Лис. — Стоишь у «окна», лицо такое, как будто скушал пару незрелых кабачков, выращенных на собственной космической грядке…

— Все остришь? — хмуро поинтересовался Командующий. — У меня на грядке кабачки не растут. Тепла не хватает…

— Прости, — скромно опуская глаза, промолвил вице-адмирал. — Давай, в общем, приступим к делу. Новости, значит, ты уже слышал.

— Ага, — согласился адмирал. — И даже приглашения «на бал» уже прислали, тебе и мне.

— Так быстро? — изумился Волков. — Можно полюбопытствовать?

— Вон там, на столе, — махнул рукой Свенссон.

Лис чуть переехал вместе с креслом, дотянулся до конвертов, быстро вскрыл пакет с надписью «Вице-адмиралу Волкову».

— Грег Дубровски… — растягивая слова, прочитал он. — Дорогой сэр… Имею честь сообщить… ожидаем вас… слушания пройдут… Господи, какой стиль! Норт, ты не знаешь, он случайно не мумия?

— Что-о-о?! — Свенссон обернулся, выпучив глаза и уставившись на своего заместителя.

— Я вот думаю, может, его выкопали в каком-нибудь древнем захоронении, дали понюхать нашатырного спирта… или… э-э-э… растений с твоей грядки. И он — хоп! — ожил…

— Геннадий!

— Странно, что Дубровски не вызвал нас на дуэль, на шпагах, — не удержавшись, закончил Волков.

— Гена! — уже строже повторил адмирал. — Совершенно не понимаю твоего веселого тона. Что ты нашел забавного в том, что нас вызывают для дачи показаний правительственной комиссии?

— Ну… — Волков задумчиво пожевал губами. — Понимаешь, мы-то оба с тобой знали: после Денты-пять, Лауры и Тенеты что-то последует. Разве забыл, как прикидывали, есть ли шансы, что с уничтожением группировки Фонетти все закончится?

— Нет, не забыл, — с сожалением вздохнул Командующий. — Но втайне надеялся, что так и случится.

— А-а-а, — мстительно усмехнулся Лис. — Хотел тихо и незаметно уйти на пенсию, чтобы разводить помидоры на клумбе?!

— Друг мой, — с чувством сказал Свенссон, невольно подыгрывая заместителю. — Помидоры не разводят на клумбе.

— Вот это новость! — изумился Волков. — Неужто прогресс шагнул так далеко вперед?

— Гена, кончай дурачиться… — Адмирал медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Скажи лучше, ты всерьез думаешь, что предстоящие слушания — это некая акция против Надзора?

— Поживем — увидим, — сразу посерьезнев, заявил Лис. — Признаться, Командир, я не сомневаюсь, что некие силы во время слушаний попытаются инициировать процесс отставки руководства ЗвеНа.

— То есть меня? — уточнил адмирал.

— А как же! — радостно подтвердил Волков. — Думаю, за компанию и вице-адмирала Крэга, и вице-адмирала Волкова. Все трое плохо справляются со своими обязанностями, допустили ряд промахов. Это в конечном итоге привело к человеческим жертвам.

— И ведь отчасти они правы, — грустно изрек Свенссон.

— Да в чем они правы? В чем правы?! — вскакивая со стула, затараторил вице-адмирал. — Разве бывают военные операции, в которых нет ни одной жертвы среди мирного населения?! Мы придумали террористов, захватывающих планеты одну за другой? Как будто в ЗвеНе собрались фокусники: вот взмахнем волшебной палочкой — и бандиты враз исчезают с Лауры, там, или с Денты.

— Но правительство хочет именно этого, — перебил Свенссон. — Чтобы мы взмахивали волшебной палочкой, а террористы испарялись.

— Отличная позиция! — прошипел Волков. — Норт, может, поменяемся с ними местами, а?! Пусть ловят хорошо вооруженные, экипированные по последнему слову техники банды, а мы будем сидеть в кабинетах, почесывать брюхо. Гневно потрясая кулаками, вопрошать: почему жертвы? Почему опять жертвы?…

— Что здесь происходит, какие «опять жертвы»? — В дверь просунулась голова Дэя Крэга, начальника первого — боевого — отдела Звездного Надзора. — Прошу разрешения, Командир.

— Входи, Дэй! — скупо улыбнувшись, ответил адмирал. — Пока никаких новых жертв. Тьфу-тьфу-тьфу. Это просто вице-адмирал Волков готовится стать членом парламента. Репетирует, как будет задавать вопросы Грегу Дубровски и Бобу Хитроу, которые возглавят Звездный Надзор.

— А что, есть такая перспектива? — деловито осведомился Дэй Крэг, пружинистой походкой приблизился к столу совещаний, резко отодвинул стул и плюхнулся на сиденье. Черные усы начальника «единички», из-за которых к вице-адмиралу много лет назад приклеилось прозвище Гусар, гневно топорщились. — Сразу проинформирую общественность в лице присутствующих, что в этом случае я подам в отставку.

— Если тебя не отправят туда без согласия, — угрюмо сообщил Волков.

— А по какому случаю паника? — хрустнув суставами пальцев, поинтересовался Крэг. — Ну да, знаю, затеваются слушания. Вас вызывают «на ковер». Но любой здравомыслящий человек понимает, что Надзор вышел победителем из схватки с Фонетти.

— Так это ж здравомыслящий человек, — вздохнул Свенссон.

— А в правительстве таких мало, — добавил Волков. — Есть жертвы среди мирного населения?… Значит, надо найти виновных и наказать так, чтоб все видели — правительство не дремлет!

— Оно не дремлет, оно нагло хрюкает, от выборов до выборов… — заметил Гусар, с хрустом почесывая спину.

— Вошки? — осведомился Волков.

— Нет, — лениво протянул Дэй. — Пуля застряла. Никак не вытащу.

— Давно? — заботливо поинтересовался Лис.

— Вчера молодой лейтенант, в спарринге, на полигоне…

— Беда, — согласился Геннадий. — Дичает молодежь. Быкует не по-детски…

— Мужики! — Свенссон остановился перед столом, осуждающе глядя на своих заместителей. — Я вот не пойму иногда, то ли передо мной два вице-адмирала, то ли видеопузики какие…

— Какие пузики? — полюбопытствовал начальник первого отдела. В глазах Крэга блеснули веселые огоньки. Но, впрочем, он тут же посерьезнел. — Прости, Командир. Давай я лучше откровенно скажу. Пока не вижу смысла в панике. Вот так.

— Да нет никакой паники! — отмахнулся Свенссон. — Мы просто прикидывали, что стоит в реальности за этими слушаниями.

— Если кто-то из правительственной комиссии МегаСоюза рассчитывает сыграть против вас, надо быстрее вскрывать архивы Фонетти, — подумав, медленно изрек Крэг. — Вполне вероятно, мы там найдем какие-то намеки на предателя, окопавшегося среди высоких чиновников. На того, кто был покровителем Фонетти. Или еще чего полезное. Неоспоримые улики могли бы существенно усилить нашу позицию на процессе.

— Так-то оно так, — поморщился Волков. — Только пока не удается справиться с кодом. Уж больно сложно.

— Во всех машинах стояли молекулярно-резонансные носители? — поинтересовался Дэй Крэг.

— Ага, — уныло подтвердил Волков. — Если б традиционные магнитные или оптические драйвы, на худой конец флэш-карты — давно бы отдали в лабораторию, Михаилу Артемьеву. Может, код еще ломали бы, но уж копия архивов точно была бы. Даже то, что успели стереть или поломать. А так — не подступишься. Новейшая разработка Ай-Ти. Защита от чтения, защита от копирования, защита от взлома. Приходится звать на помощь хакеров со стороны, а у них столько заморочек…

— Чего-то требуют?

— Работать хотят только в своей лаборатории, про базу ЗвеНа слышать не желают, вооруженная охрана их раздражает.

— Да… — протянул адмирал, отлично знавший про все это. — Задачка. Но, видимо, другого выхода нет. Надо ждать результата. Кстати, Дэй, кто охраняет объект?

— Офицерская бригада, в несколько смен, — ответил за своего коллегу Волков. — Решил и не допускать рядовой состав, дабы исключить утечку информации о месте нахождения архива.

— Это правильно, — кивнул Свенссон. — Ну, мужики, ладно! Будем работать. Посмотрим, во что все это выльется.

— Верно! — согласился Волков, а Дэй Крэг одобрительно качнул головой.

Все отлично понимали, что раскодирование архива Тони Фонетти могло бы здорово помочь ЗвеНу на слушаниях, которые начинались уже завтра. Однако… Никто не мог сказать точно, сколько требуется времени на взлом паролей.

Старшие офицеры на время забыли про недалекое будущее, про базу «Октант» и приступили к обсуждению рутинных вопросов, которых, как всегда, накопилось немало.

Капитан Рам Митревски взглянул на часы и облегченно вздохнул.

— Все, «Малыш»! — сказал он. — Наша вахта закончена. Идем отдыхать.

Пират передал эл-мозгу команду деактивации, переводя мини-крейсер в спящий режим, поднялся с противоперегрузочного кресла, хрустнув суставами. Прошелся по рубке, разминая плечи. Зашел в санблок, чтобы глянуть на себя в зеркало. Пригладил светлые волосы, ощупал небритый подбородок. Рам слегка устал за последние дни, хотя и не хотел себе в этом признаваться.

Все дело было в том, что капитан Митревски попросил Дэя Крэга изменить график боевых смен. В результате, едва «отстояв» сутки оперативным дежурным в центре тактических операций Звездного Надзора, Рам перехватил шесть часов сна и тут же сел в кресло пилота, так как надо было «оттащить» восьмичасовую вахту в группе быстрого реагирования. Слава богу и звездам, в этот раз все обошлось, сигналов тревоги с планет не поступало, потому Рам спокойно просидел положенную смену в кресле «Малыша», так ни разу и не стартовав от причала.

Корабли Надзора несли обычные дежурства в космосе, патрулируя оживленные космические трассы, наиболее значимые сектора освоенного людьми пространства, планеты государственного значения. Все было тихо. Ни одна группа не запросила помощи базы, ни одна планета не передавала сигналов тревоги. Рам тихо продремал в кресле, и вот теперь он был свободен. Примерно на трое суток.

«Да, почти на трое суток», — сверившись с графиком, отметил капитан. Он сознательно «оттащил» две вахты подряд, чтобы теперь появилась возможность подольше побыть с Дженни. С тех пор как Дженифер Рол вошла в его жизнь, Рам постоянно думал о Багире. Во время дежурств и тренировок, теоретических занятий и планерок — к месту и не к месту — капитан вдруг ловил себя на том, что все его мысли вращаются вокруг Дженни. Временами это злило, временами смешило. У него были женщины и раньше, но никогда ни одна из них не занимала столько места в сердце Рама.

Они еще не были женаты официально, хотя все предполагали, что свадьба не за горами. Командование даже выделило им трехкомнатную «квартиру» в жилом блоке базы взамен небольшой каюты Рама, в которой офицер обитал до появления в его жизни Дженифер Рол. По правде говоря, из трех комнат они пока освоили только две, одну оформив под гостиную, другую под-спальню. Что делать с третьей — оба пока не представляли, а потому помещение оставалось пустым. В «квартире» была также небольшая столовая и, разумеется, санузел, с душем и гидромассажной ванной. Общая площадь — чуть ли не девяносто квадратных метров. Для двух человек более чем достаточная территория. Особенно если учитывать тот факт, что капитан Рам Митревски частенько пропадал на дежурствах и вахтах.

Вот и сейчас, сменившись с боевого поста и быстро шагая по коридорам оперативной базы, Рам думал о своей подруге. Голубые глаза капитана светились счастьем. Он представлял Дженни, хлопотавшую на кухне и готовившую ему ужин. Вот непослушный локон выпал из узла, сколотого на затылке. Девушка, склонившаяся над плитой, сердито смахивает капризный завиток со лба, чтобы не мешал смотреть…

Капитан улыбнулся, представляя, как подкрадется к Багире сзади, крепко обнимет за плечи, распустит длинные черные волосы. Ему так нравилось зарываться в них лицом, чувствуя пьянящий аромат.

А может, Дженни решила все по-другому? И в номере его ждет интимный полумрак, подруга в коротком бархатном платье, десертный столик с бутылкой вина? Пожалуй, несмотря на усталость, он бы согласился выпить с Дженифер, немного. Совсем чуть-чуть. Чтобы еще хватило сил потанцевать с Багирой, уверенно, по-хозяйски, обнимая ее за бедра. У Дженни в гардеробе есть такое сумасшедшее платье! Открывающее плечи, красиво подчеркивающее высокую грудь и тонкую, гибкую талию.

Пожалуй, такой вариант даже интереснее. Рам не стал бы дожидаться ужина, а сразу бы затащил девушку в постель. Ну, естественно, не совсем сразу… Сначала они кружились бы в танце и губы капитана скользили бы по голым плечам и шее Дженни, заставляя ее тело дрожать от страсти все сильнее и сильнее. А потом, когда Багира совсем опьянела бы от вина и желания. Рам подхватил бы девушку на руки и унес в спальню. Как хорошо! У них есть около трех суток, когда никто не побеспокоит…

Капитан свернул в новый коридор, выходивший к жилому блоку, радостно улыбнулся, кивнул в ответ на чье-то приветствие, широкими шагами направился к своему номеру. Дверь в «квартиру» была заперта. Улыбка сползла с лица Митревски. Он торопливо достал из кармана элек?ронный ключ, провел по кодовому замку. Щелкнула дверь. Рам толкнул створку.

— Дженифер! — позвал он в темноту.

Никто не ответил. Внутри их жилища было пусто. Капитан медленно поднял руку к выключателю, зажег свет и, пройдя несколько метров, тяжело опустился на диван. Дженифер не было дома. Опять не было дома…

Конечно, он прекрасно понимал, что молодой красивой девчонке трудно сидеть на месте как пришитой, ожидая, пока «муж» вернется с работы или вахты. Дженни, выросшая на Лауре, где население планеты составляло около двухсот человек, так привыкла к вольной жизни, что было бы смешно требовать от нее ежеминутного присутствия в «квартире».

И все же, возвращаясь с вахты и не находя подругу дома, Рам чувствовал, как иглы вонзаются в его сердце. На базе было много молодых, неженатых мужиков, без зазрения совести пялившихся на длинные ноги красавицы Дженни… Конечно, все знали историю Пирата и Багиры, познакомившихся на Лауре, но это не мешало офицерам бросать, откровенные взгляды на Дженифер Рол. Митревски был уверен, что многие из них надеялись затащить девушку в постель…

Капитан поднялся с места, хрустнув суставами кулаков. Он мечтал прийти домой с вахты, принять душ, провести время с Дженифер. А получалось, что теперь надо снова искать ее на базе, то ли во втором отделе, у Волкова, то ли в кафе, то ли… «Надеюсь, не с каким-нибудь мужиком!» — с ревностью подумал Митревски.

Покинув номер, он резко хлопнул дверью, невольно выплеснув эмоции на ни в чем не виноватой створке.

— Ты чего такой злой? Привет! — махнул рукой старший лейтенант Мартин Лусиану, как раз проходивший мимо.

Офицеры обменялись рукопожатием.

— Да так, — уклоняясь от честного ответа, промямлил Рам. — После вахты устал. Голова чего-то болит. Мартин, ты мою не видел?…

— Как же не видел! — радостно улыбнулся старлей. — Она Барса в тренажерный зал «единички» потащила. Пару часов назад.

— Зачем? — изумился Митревски.

— Упросила Стивена, чтобы дал ей поглядеть на «игровое поле» первого отдела.

— Вот, блин, шило у человека в одном месте.

— Да ты не бойся! — успокоил Мартин. — Ты что, Стива не знаешь? Он ей не поставит уровень выше нулевого, для желторотых новичков. Так что травм девчонка не получит.

— Так она что, решила пройти тренажер?! — только теперь сообразил Митревски, разинув рот от изумления.

— А ты разве не знал? — вопросом на вопрос ответил Лусиану, сразу перестав улыбаться. — Я думал, она с твоего согласия…

Не отвечая на вопрос, Митревски бросился по коридору, в сторону тренажерного комплекса первого отдела.

Боб Хитроу пришел к выводу, что политика — великолепная штука, когда ему было чуть больше двадцати лет. Понимание этого факта возникло у него после второй «ходки» на зону, когда, вернувшись домой, он понял, что стал чужим для родителей. Отец просто прогнал парня с порога, заявив, что «преступнику здесь делать нечего».

Что ж, если первый раз Боб угодил за решетку по глупости, то во втором случае он прекрасно понимал, что может расплатиться за нарушение закона. Но его уже не пугал возможный срок: первая отсидка сделала его своим среди зэков, и он твердо знал, что не пропадет за решеткой.

Первый срок Боб схлопотал, когда ему не было четырнадцати лет. Началось все с детской шалости. Школьный приятель, Фрэнк Бишоп, неплохо разбиравшийся в компьютерных системах и методах шифрации данных, предложил взломать банковскую сеть, чтобы снять наличные в банкомате. Зачем Хитроу поддержал эту идею? Впрочем, тогда парня звали не Бобом, у него было другое имя, которое маститый политик старался не вспоминать. Но в тот раз ему точно не требовались деньги, его родители были вполне обеспеченными людьми. Скорее даже очень обеспеченными людьми. Они могли бы легко удовлетворить финансовые капризы сына. Так что Боб поддержал друга скорее из спортивного азарта. Его, выросшего в достатке и комфорте, неудержимо тянуло к чему-то запретному. От этого в жилах закипала кровь, жизнь становилась другой, более насыщенной, яркой, интересной.

Они на пару приступили к осуществлению задуманного. Вернее, Боб стоял на стреме, пока его головастый друг колдовал над банкоматом. На удивление легко удалось взломать систему защиты железного ящика, и подростки сняли такую сумму, которую Бобу давали на карманные расходы за несколько месяцев.

Деньги ушли очень быстро. Ребята даже не уследи заметить, как прогуляли все, что было заработано «честным трудом». И тогда, ничуть не сомневаясь в успехе мероприятия, решили повторить попытку. Им хватило ума выбрать другой банкомат.

На их беду, во второй раз ничего не получилось. То ли компьютерная система подверглась модификации, то ли просто был не их день, но приятель Боба не смог мгновенно подобрать нужного кода. Подростки не успели скрыться. Полицейский мобиль появился на месте преступления так быстро, что им осталось только онеметь от удивления.

Обоим еще не исполнилось четырнадцать лет, а потому под ельники угодили в подростковую колонию. Но там их судьбы сложились по-разному. Фрэнк Бишоп неплохо устроился, администрация зоны прониклась к нему доверием. Его компьютерные таланты оценил директор тюрьмы, а потому парень очень скоро исчез из общей камеры, перестал появляться на обедах и ужинах в тюремной столовой.

Ходили слухи, что директор сам был нечист на руку, а потому использовал навыки подростка для извлечения собственной выгоды. Но для заключенных это не имело значения. Зона не простила парня, «продавшегося» администрации. Он стал чужим.

А вот Боб Хитроу, в отличие от приятеля, перед начальниками не гнулся, легких путей не искал, честно тянул лямку наравне со всеми и пайку получал такую же, как другие. По ночам дрожал от холода и часто просыпался, до крови расчесывая места на теле, искусанные многочисленными насекомыми-паразитами.

Фрэнк Бишоп вышел с зоны досрочно, по амнистии, и куда-то исчез из жизни Боба. Бывший подельник даже не стал интересоваться судьбой друга, продолжавшего мотать срок. Впрочем, к тому времени Боб уже наслушался диких историй о жизни, насмотрелся на разное, привык ко многому и знал, что человек — это существо, в любую минуту готовое продать кого угодно. Только не себя.

Так что еще на первой «ходке» Хитроу расстался со многими иллюзиями, которые были свойственны его сверстникам. Он стал жестким, замкнутым, холодным. Отсидев год, Боб вернулся домой. В прежнюю школу его не взяли, но он сумел закончить процесс обучения, хотя отцу пришлось приложить немало усилий, чтобы устроить «меченого» сына в приличное место.

Между родителями и Бобом встала незримая стена. Они теперь жили в разных мирах. Родители ежедневно отправлялись на работу, строили какие-то нелепые планы, тонули в рутинных заботах, иногда спорили между собой, изредка доводя дело до откровенных ссор.

Боб жил внутри толстого прозрачного кокона, он смотрел, как вокруг двигаются люди, словно по невидимым рельсам: на работу — и обратно, в магазин — и обратно, к врачу — и обратно. Они «ложились» под начальство, чтобы получить новую должность, терпеливо сносили брань и крики директоров, чтобы не оказаться уволенными. Они толкались в супермаркетах в поисках лучшего куска. Нервно переминались в очередях к врачам, которых совсем не интересовали болячки страдальцев.

Боб с трудом понимал, в чем смысл этого копошащегося многорукого и многоногого механизма, изо дня в день ездившего по рельсам под названием «жизнь». А потому совсем не огорчился, когда его разыскали старые дружки с зоны и предложили выгодное дело. Хитроу даже обрадовался. Он снова почувствовал прилив адреналина в крови, жажду схватки, желание выходить из борьбы победителем.

Теперь речь уже не шла о каком-то жалком банкомате с грошовыми суммами. Повзрослевшие ребята с зоны смотрели на жизнь более прагматично. Урвать так урвать… Нападение на машину инкассаторов было неудачным. Вчетвером, в черных масках, они подловили конвоиров в тот момент, когда те выносили большую сумму денег из банка. Но инкассаторы продемонстрировали отменную выучку и мгновенно среагировали на атаку.

В завязавшейся перестрелке двое из подельников Боба были сразу убиты. Третий парень получил тяжелое ранение в живот и позднее скончался в госпитале. Хитроу оказался единственным, кто пережил то утро: ему пуля лишь пробила руку. Из инкассаторов пострадали двое: одного уложили на месте сразу, у выхода, второй получил несколько неприятных ранений, но позднее оправился. Также пострадала женщина, случайно вывернувшая на роковую улицу из-за угла. Пуля раздробила ей кость ноги, и, как впоследствии узнал Боб, женщина осталась хромой на всю жизнь.

Адвокатам Боба Хитроу удалось доказать, что инкассатор был убит не из пистолета, который держал в руках шестнадцатилетний подросток. «Работать» то дело юристам-защитникам было легко: все «тяжелые» статьи «повесили» на убитых. Именно поэтому Боб получил сравнительно мягкое наказание — пять лет.

Но вторая отсидка, более длительная, сделала его умнее. Боб отлично понимал, что провести жизнь вот так — от срока до срока — просто глупо. На карьере, которую отец планировал для непутевого сына, можно было смело поставить крест. Впрочем, как раз об этом Боб мало сожалел. Его доводила до безумия мысль, что придется десятки лет «гнить» в офисе, подставляя задницу боссам всякий раз, когда у тех будет плохое настроение.

Юристы! Вот кто умеет жить! Хитроу смекнул это на процессе, придя в восторг от того, как ловко его адвокаты вывернули все события в пользу Боба. Срок таял на глазах, и, хотя ему «вкатили» пять лет, парень отлично понимал, что это лишь благодаря великолепной работе защитников.

К сожалению, путь в адвокаты был для него закрыт. Чтобы стать юристом хорошего уровня, требовалось не просто закончить приличную школу, надо было еще проучиться пять лет в высшем учебном заведении. А Боба с таким «послужным списком» уже не встречали там с распростертыми объятиями.

Что было делать? Решение созрело как-то неожиданно и случайно. Хотя, вспоминая об этом потом, Хитроу думал, что все в жизни подчинено неким невидимым законам. Словно бы кто-то дергает за нити, то останавливая: «Нет, не сейчас!» — то двигая в нужную сторону: «А вот теперь пора!»

Покинув родительский дом, который стал для него чужим, Боб слонялся по городу, размышляя, как теперь быть. Висевшее на стенде объявление: «Известному политику Эдуарду Голощекову требуются молодые, инициативные, энергичные помощники для участия в рекламной кампании» заставило его остановиться.

Политика! Вот где следовало попробовать силы. Политику не надо заканчивать высших учебных заведений, чтобы стать популярным. Либо язык хорошо подвешен и ты способен завладеть вниманием толпы, либо не обладаешь внутренней силой, и тогда не помогут ни красные дипломы, ни правильные слова.

Молодой зэк, недавно вышедший на волю, присел на скамейку, перечитывая строки короткого объявления. Именно в тот момент он забыл свое прошлое имя и биографию, придумав совсем другого человека, Боба Хитроу, без родственников и зоны, в активе у которого имелись железное здоровье и море амбиций.

В лице Эдуарда Голощекова юноша обрел достойного учителя, у которого перенял многие приемы работы с избирателями и чиновниками. Он стал понимать, кто приводит в действие невидимые механизмы, управляющие массами людей. Школа Голощекова привела Боба в восторг. Он учился прямо на улице, на митингах, на диспутах, во время он-лайн дебатов, транслировавшихся по каналам общегалактического видения.

Юноша редко вспоминал родителей, с головой погрузившись в новую увлекательную игру. А однажды — через несколько лет — наведя справки и получив информацию, что мать и отец умерли, не очень переживал по этому поводу. Со временем Боб Хитроу перенял все лучшее у своего немолодого учителя. Когда Эдуард Голощеков стал понемногу сходить «с арены» из-за возникших проблем с сердцем, его сменил достойный преемник — энергичный, жесткий, смело вступавший в схватки и выходивший из них победителем. Благодаря опыту, полученному в юности, Боб Хитроу умел находить язык не только с людьми из высшего света. Он прекрасно понимал настроения «низов», умело играл на том, что волновало простой народ. И даже люди, вернувшиеся с зоны, считали, что этот политик, в отличие от других, способен понять заключенного. Никто не предполагал, что за спиной Боба Хитроу — две отсидки общим сроком шесть лет.

— Готова? — прокричал сверху Барс, глядя, как Дженифер застегивает десантную куртку.

— Да! — ответила девушка, взяв лазерно-шумовые имитаторы, как учил ее Морли.

Со второй попытки дела у Дженифер продвигались лучше. Теперь она все время держала в голове мысль, что враг может появиться не только спереди или сбоку, но и со спины, а потому старалась вертеть головой, чтобы не пропустить момент появления «боевика». Стреляла она точнее и быстрее, чем в предыдущий раз, сумев поразить несколько мишеней с первого выстрела. И даже не закричала от страха, когда на нее с ревом бросился косматый зверь с окровавленными клыками.

Потратив на чудовище несколько «патронов», Багира двинулась по тропинке дальше, упрямо сжав губы. До этого места она знала, чего ждать от тренажера, дальше — предстояло исследовать его возможности по ходу дела.

«Боевики» возникли слева и справа, одновременно. Один выскочил из-за деревьев, передергивая затвор парализатора, другой поднялся прямо с земли, прокричав что-то нечленораздельное. Дженни не успела понять, где прятался враг — кажется, в небольшом углублении, под специальной маскировочной сетью. Она выпустила две пули из пистолета, который сжимала в правой руке, и тут же одернула себя: «Ошибка!» Стив наверняка отметит это как неправильное действие. Стрелять полагалось из обоих стволов одновременно — так быстрее. Но она, правша от природы, выпустила обе «пули» из одного пистолета. Капитан Морли обязательно упрекнет ее в том, что дала шанс второму «боевику» и оставила ему время, чтобы тот успел упредить «выстрел» Дженни.

Дальше дела пошли еще хуже. Тропинка без конца ускользала из-под ног, дымные и огненные фонтаны все чаще сбивали с толку, мешая вести наблюдение за секторами. Фигуры «боевиков» терялись в молочной дымке, а пламя ослепляло, после чего в глазах Дженни пульсировали световые пятна. А когда к визуальным и дымовым эффектам прибавились гул взрывов, пулеметные очереди, истошные крики и стоны людей, Багира окончательно потеряла веру в себя.

Еще какое-то время она по инерции двигалась вперед, вяло фиксируя появление новых мишеней и стреляя в них, чтоб отстали. Голова, уставшая от непрерывных световых вспышек и грохота разрывов, мечтала об отдыхе. Земля перед глазами начала медленно кружиться. Дженифер несколько раз оступалась, поскальзываясь на камнях, но ей удавалось сохранять равновесие, и она на «автопилоте» продвигалась дальше.

Наконец, после того как имитатор сработал прямо у нее под ногами, девушка не выдержала.

— Сти-и-ив! — изо всех сил закричала Багира, стараясь перекрыть грохот. Ее голос утонул в треске очередей и воплях.

Но капитан Морли услышал.

— Ну чего? — крикнул он, останавливая тренажер и появляясь в дверях смотровой кабины.

— Господи, хорошо-то как, — счастливо улыбаясь, пробормотала Багира и в изнеможении опустилась на траву. Кругом было тихо, только в ушах, постепенно угасая, еще звенела канонада.

Сапоги Морли забухали по лестнице. Вскоре он появился рядом с Дженифер, сидевшей на земле с глупой улыбкой.

— Устала? — спросил Барс.

— Ага, немножко, — призналась девушка. — Только ты не ругай, сама знаю ошибки. Скажи лучше, до конца я совсем немного не дошла, правда?

— До конца?! — изумился Стивен, округляя глаза. — До конца тренажера?!

— Ну да!

— Дженни, — очень ласково произнес Барс, опускаясь на траву рядом с девушкой. — Мм… понимаешь… там… впереди… трасса еще на несколько километров.

— На несколько километров?! — опешила Дженифер, оглядываясь назад. — А я сколько прошагала?

— Полторы сотни метров, — опуская глаза, ответил капитан. Он очень боялся, что подруга Рама Митревски заметит искорки смеха в его глазах. А ведь Барс не сказал девушке, что это лишь нулевой уровень, для желторотых новичков. Офицеры штурмовых групп обязаны проходить и первый, и второй уровень тренажера, причем на время.

— Полторы сотни метров? Всего полторы сотни метров?! — с обидой вскричала Багира, вскакивая на ноги и сжимая кулачки. — Ой!

Барс успел поймать покачнувшуюся девушку, прежде чем она упала на землю.

— Что? Что с тобой?

— Голова кружится. Очень сильно… — Багира ткнулась лицом в правое плечо рыжеволосого капитана.

— Ничего! — ласково сказал Барс, поддерживая Дженифер и стаскивая с нее десантную куртку. Без тяжелой амуниции, в облегающих джинсах и футболке Дженни вновь стала похожа на хрупкую, привлекательную девушку. Ту самую, на которую бросали откровенные взгляды многие офицеры. — Это бывает, с непривычки. У тебя все получится, со временем.

Он поднял левую руку, медленно гладя Багиру по голове, как ребенка. Затем поправил прядь длинных волос, упавшую на лицо девушки. В это время за спиной щелкнула дверь, открывавшая проход в тренажерный зал, и в проеме возник Рам Митревски.

— Дженни, какого черта ты полезла на трена… — начал капитан и осекся, глядя на то, как Дженифер Рол прижимается к плечу его друга Стивена Морли.

— Я рискую больше, чем вы, — едва слышно сказал полноватый, крепко сбитый мужчина с короткой стрижкой. Несмотря на то что его лицо было скрыто за пластиплотью, он старался оставаться в тени и говорить как можно тише.

— Это вряд ли, — возразил собеседник, осторожно озираясь. Он был чуть выше ростом, чем первый мужчина, нижнюю часть лица скрывали пышные усы и борода. — Ваши черты, Боб, спрятаны за пластиплотью…

— Никаких имен, ешкин кот! — тут же перебил коротко стриженый мужчина, которого назвали Бобом. — Никаких имен!

— Ну хорошо, хорошо, — с раздражением ответил бородач. — Чего вы так разволновались? Мы в людном месте, в этом супермаркете сейчас тысячи людей, и ни один направленный микрофон не зафиксирует наш разговор. Посмотрите. — Он махнул рукой вокруг. — Здесь гул, непрерывный шум, объявления информатора…

— Все равно, — стоял на своем первый. — Моя должность не позволяет рисковать. Итак, давайте ближе к делу. Зачем вы искали встречи со мной?

— Антонио Фо…

— Я понял, о ком идет речь, — мгновенно среагировал Боб, оборвав собеседника на полуслове.

— …работал на вас, — пропустив имя, спокойно сказал тот.

— Кхрм-да-а-а, — прочистил горло Хитроу, поправил галстук и внимательно огляделся по сторонам. — Друг мой, вы уверены, что долго проживете после того, как сделали подобное заявление? Вы вообще понимаете, с кем имеете дело?

— Да, я отдаю себе отчет в том, что беседую с членом правитель…

— Стоп!

— Хорошо. Но должен заметить, сэр, что, если наша беседа и дальше будет протекать в таком ключе, мы никогда не сможем добраться до сути.

— Тогда переходим к ней.

— Я работал на Тони, — спокойно продолжил бородатый.

— Вы?! — сам того не сознавая, повысил голос известный политик. Его глаза стали круглыми от изумления. — Офицер Надзора? Старший лей…

— Тихо! — Теперь уже второй собеседник перебил первого, не давая тому закончить речь. — Не надо дальше…

— Ешкин кот… — только и сумел вымолвить Боб. Он продолжал двигаться вместе с толпой вперед, изо всех сил стараясь уклоняться от лучей светильников.

— Да, вот такие дела, — глубокомысленно изрек бородач. — Давайте, сэр, не будем тратить время попусту, Я знаю все как было. И теперь хочу работать на вас…

Оба ступили на движущуюся дорожку. Хитроу промолчал, сделав вид, будто ничего не услышал. Эскалатор вынес их на второй этаж супермаркета, и политик замер у перил балкона, глядя сверху вниз на толпу. Бородатый «старлей ЗвеНа» пристроился рядом. За спинами собеседников разливалась людская река.

— Даже не знаю, что сказать… — наконец выдавил Боб. — Попробуем рассмотреть все варианты. Первый. Если вы ошибаетесь и известное нам обоим лицо не работало на меня, то следует немедленно поднять шум, вызвать полицию, арестовать вас. Если то лицо работало на меня, тоже возможны два варианта. Вариант «два-а»: все, что сейчас происходит, — это провокация Волкова, который что-то пронюхал и решил вести свою игру. Вариант «два-бэ»: вы действительно работали на нашего общего знакомого и в силу каких-то причин теперь готовы сотрудничать с другой организацией.

— «Два-бэ», — терпеливо произнес звеновец. — Только не надо про «другую организацию». Ту же самую. Лишь уровень подчинения более высокий. Раньше я контактировал с исполнителем, теперь буду замыкаться на одно из главных лиц. Возможно, на самое главное.

Хитроу бросил короткий взгляд на собеседника.

— Вы размышляете, сэр, не устроить ли мне автокатастрофу или проблемы с сердцем? — мгновенно среагировал бородач. Он даже улыбнулся. — Это понятно. Вам трудно поверить моим словам.

— Знаете, — очень серьезно произнес Боб. — Всякое бывает. Но есть сведения, которые недоступны простым смертным. Их нельзя получить, никак. Разве что… разве что некая секретная служба выбила показания из тех, кто…

— Нет! — отрезал старший лейтенант. — Есть иные пути, чтобы стать обладателем подобной информации.

— Какие же? — резко спросил политик. Бородач глубоко вздохнул, словно перед тем, как прыгать в омут с холодной водой.

— Ладно, — сказал он. — Играть так играть. Родственные связи, сэр. Я все объясню, но мне придется назвать одно имя. Без этого никак…

— Согласен… — кратко ответил Хитроу, напряженно вглядываясь в лицо собеседника.

— Дэн Райтон, — очень тихо сказал бородач. — Дэн Райтон — мой дядя. Он вам известен? Конечно, вы его знаете. Он ведь правая рука ан… нашего друга. Был правой рукой.

Челюсть Боба отвисла. Несколько секунд он смотрел на собеседника, не в силах произнести ни слова. Потом все-таки совладал с нахлынувшими эмоциями.

— Немыслимо! — прошептал он. — И вы, родственник… на такой должности в…

— Да! — продолжил между тем старший лейтенант. — Сын его старшего брата. У нас разные фамилии. Мои родители погибли, когда я был ребенком. Дядя устроил меня в кадетскую школу, а потом исчез на пару лет. У него и дальше не было возможностей постоянно заниматься мной, но он изредка навещал, привозил подарки, помогал. Других родственников нет и не было. Только потом, много позднее, я узнал, что дядя по другую сторону «баррикад».

— И родственные связи оказались сильнее воспитания, заложенного в кадетском корпусе? — продолжил Хитроу, ничуть не удивляясь. Боб уже убедился на собственном опыте, как причудливы иногда людские дороги.

— Так точно, — кивнул старший лейтенант. — Кроме дяди, у меня никого не было, с самого детства. Я начал работать на него.

— Понятно. Так вот почему Дэн покончил с собой после захвата ядра… — на секунду потеряв контроль, произнес Боб.

— Я тоже так думаю. — Лицо старшего лейтенанта стало мрачным. — Он боялся, что на допросах выбьют правду, это погубит также и меня…

— Какая странная история, — задумчиво пробормотал

Хитроу. — Однако… — Он помолчал. — В жизни всякое бывает…

— Вот именно, — кивнул бородач, отходя от перил и вновь вливаясь в толпу. — Вам необходимо как можно скорее проверить меня, потому что сотрудничество следует начинать немедленно…

— К чему такая спешка? — насторожился Боб, потянувшийся вслед за собеседником.

Бородач немного помедлил, свернул в боковой коридор, где людей было поменьше. Очень тихо, едва слышно, он произнес:

— Как мне представляется, перед вами несколько проблем. Первая — наш друг, который может начать давать показания. Вторая — личные архивы, они были конфискованы спецназом ЗвеНа при захвате ядра группировки. Я, естественно, не бог, но кое-чем постараюсь помочь.

— А именно? — Хитроу весь подобрался.

— Полагаю, что смогу установить координаты центра, в который доставили архивы. Думайте сами, как уничтожить носители информации…, Пока специалистам Надзора не удалось вскрыть коды, данные существуют в одном экземпляре. Командование ЗвеНа очень рассчитывает на специалистов лаборатории.

— Отлично! — улыбнулся Боб. — Я все проверю. Сегодня же. У меня еще вопрос. Если… если буду знать, что это не игра Волкова, что все — чистая правда… Что вы хотите? Деньги? Власть? Зачем вам работать на меня?

— Деньги и месть! — коротко ответил старлей, и его глаза вмиг стали другими, наполнились злобой и ненавистью. — Я потерял наследство дяди. Мне нужны Рам Митревски и Дженифер Рол. С них все началось. Вы отдадите этих людей мне…

— Отдать? — перебил Боб, улыбаясь. Он вспомнил несколько снимков симпатичной черноволосой девушки с выразительными темными глазами. Дженифер Рол была аппетитной добычей, и Бобу хотелось поторговаться. — Я подумаю.

— Отдадите! — прошипел старший лейтенант, теряя контроль над собой, и вцепился в воротник собеседника. Впрочем, он тут же пришел в себя, разжал пальцы. — Я буду трахать эту сучку прямо на глазах ее мужика, а потом отдам на потеху ребятам из самого грязного притона. Когда девка им наскучит, порежу на куски. Пусть визжит, как свинья. Затем Митревски. Он будет умирать очень медленно.

— Да вы маньяк, господин офицер, — усмехнулся Боб, что-то прикидывая в уме. — Ладно! Мне надо быстро провести несколько деловых встреч. Но я рассчитываю на то, что завтра мы увидимся снова, уже… уже окончательно убедившись в том, что… ну, мы поняли друг друга. Тогда и решим вопрос с оплатой ваших услуг.

Бородач коротко кивнул, тут же исчезая в толпе.

Боб Хитроу, член правительства МегаСоюза, осторожно огляделся по сторонам, глазами спрашивая своих агентов, заметили ли они что-то подозрительное во время беседы. Но «наружка» не выявила никакого хвоста за старшим лейтенантом Роем Флетчером. И записывающего устройства при нем тоже не было. Это точно. Сканеры не могли ошибиться.

Значит… Значит, старлей Рой Флетчер, офицер первого отдела Звездного Надзора, действительно был племянником Дэна Райтона, покончившего с собой при захвате группировки Антонио Фонетти. И теперь звеновец был готов работать на Боба, причем за весьма смешную плату. Хитроу едва заметно улыбнулся. На подкуп некоторых людей приходилось тратить огромные средства. А тут? Всего лишь смазливая девка да капитан Надзора как плата за совершенно эксклюзивную информацию. Игра стоила свеч.

Флетчер был прав. Действительно, существовало несколько «горячих» проблем. Надо было как можно скорее разобраться с Антонио Фонетти, который томился в изоляторе ЗвеНа. Также следовало любой ценой уничтожить архивы Тони, и тут Рой Флетчер мог оказать неоценимую услугу. А еще. Еще… Дрю Морович. Человек, с потрохами сдавший всю «структуру» Фонетти, тщательно выстраивавшуюся годами. Пусть Морович сделал это по глупости, из-за врожденного идиотизма, но его надо покарать. Наказать так, чтоб другим было неповадно. И — да! Последнее! Надо было выяснить, почему Волков отпустил Маргарет Филлз, девушку, работавшую личной секретаршей у Антонио, Конечно, эта дура сидела в офисе и ничего толком не могла сказать о настоящих делах босса. Но не следовало забывать, что девка часто ложилась под Тони, а по пьяному делу Фонетти мог наболтать ей много лишнего. ЗвеН почему-то отпустил Маргарет на удивление быстро. Это не нравилось Бобу.

Ненависть Роя Флетчера к Звездному Надзору началась с капитана Рама Митревски. Точнее, в те далекие времена Митревски еще не имел звания. И он, и Флетчер являлись курсантами школы кадетов, причем обучение проходили в одной роте. Поначалу, узнав о том, что родителей Митревски убили, когда тот был мальчиком, Флетчер невольно потянулся к товарищу по несчастью. Ведь Рой также вырос без родителей, единственным его родственником был дядя, Даниэль Райтон.

Флетчер остро переживал, когда их сокурсники по выходным получали увольнение в город. Уже к вечеру пятницы подростками овладевало радостное возбуждение, они готовились к встрече с близкими. Несмотря на то что курсанты уже не были детьми, многие приходили в восторг от возможности побывать в родном доме в выходные дни. Там не надо было вскакивать по команде «Рота, подъем!» в шесть часов утра, начинать день с одевания за одну минуту, уборки коек.

Флетчер с трудом переносил армейский порядок. Например, он никогда не мог понять: зачем выравнивать цвета на одеялах? У всех курсантов были синие одеяла с черными полосками, и каждое утро командиры отделений заставляли ребят, застилавших койки, выравнивать линии. Так, чтобы посмотрев сбоку на ряд кроватей, командир видел не хаотически разбегающиеся полосы, а несколько прямых, тянувшихся от койки к койке.

Для Роя это служило примером армейского маразма в самом худшем его проявлении. Было множество таких мелочей, которые доводили его до бешенства. Но самое печальное заключалось в том, что деться маленькому Рою было некуда. Дядя не мог забрать его к себе. Не мог или не хотел?

Флетчер предпочитал не задавать себе этот вопрос. Ему казалось, что это гнусно — копаться в жизни единственного человека, который не был к нему равнодушен. Пусть Даниэль Райтон и не планировал забирать ребенка в свой дом, но он все же временами навещал курсанта в кадетском корпусе. Эти дни становились для Роя праздником.

Все другие выходные он слонялся по роте, не зная, куда себя приткнуть. Идти было некуда. Уже с утра субботы сокурсники, помывшиеся в бане, тщательно причесанные и наглаженные, один за другим исчезали за воротами контрольно-пропускного пункта. Некоторым везунчикам, показывавшим отличные результаты в учебе, командование разрешало двухдневную побывку дома. Эти счастливчики возвращались в казарму только к вечеру воскресенья.

Во всей роте только у Рама Митревски и Роя Флетчера не существовало родственников, к которым можно было бы пойти на выходные. Казалось, это обстоятельство должно было намертво спаять двух курсантов, коротавших выходные в казарме. Оба лениво слонялись по кубрику роты, часами торчали у стереовизора, убивали время тем, что «тягали железо» в спортивном зале.

Но тем не менее особой близости между подростками не возникало. И виной тому был Рам Митревски, по какой-то причине сторонившийся Роя. Флетчеру становилось очень обидно. Митревски был погружен в себя, в какие-то собственные мысли. Он словно бы не ощущал дискомфорта оттого, что некуда податься в выходной день.

Рой тяжело переживал свою непохожесть на других, а Митревски это совершенно не трогало. Флетчер тянулся к сокурснику, интуитивно ожидая встретить в нем понимание и сочувствие, но Рам замыкался в себе еще больше, не желая делить внутренний мир с кем бы то ни было.

Постепенно эта манера поведения Митревски стала раздражать Флетчера. Он все чаще видел в Раме соперника. Выполняя- контрольные тесты, выходя на беговую дорожку или татами, он теперь чаще думал не о том, чтобы получить оценку «отлично», а о том, чтобы его показатели были хоть на миллиметр, хоть на сотую секунду лучше, чем у конкурента.

Для этого приходилось много трудиться, но часто не удавалось добиться результата. Мало того что Митревски легко усваивал предметы, которые давались Флетчеру с трудом, он еще был прекрасно развит физически. Неоднократно Рам выигрывал разнообразные соревнования, которые командование части придумывало для курсантов.

Еще хуже положение стало тогда, когда в их роту зачислили Стивена Морли. Приземистый рыжеволосый крепыш сразу пришелся не по нутру Флетчеру. Он влился в чужой, незнакомый коллектив без особых проблем, будто никогда не испытывал трудностей в общении с другими людьми.

Но еще обиднее было то, что Митревски, никогда не сближавшийся со сверстниками, вдруг потянулся к рыжеволосому новичку. Это привело Роя в бешенство. Рам Митревски отверг его дружбу, но запросто протянул руку заморышу, который только-только появился в роте!

С этого момента глухое раздражение Флетчера стало перерастать в ненависть. Чувство неприязни к Митревски еще больше усилилось после турнира корпуса по восточным единоборствам, который и стал для Флетчера поворотной точкой. Им уже было лет по четырнадцать-пятнадцать, и парни вовсю заглядывались на местных девчонок, которые собирались у ворот кадетского корпуса в выходные. Теперь у курсантов был выбор — по выходным они могли направиться как к родителям, так и к подругам, с которыми знакомились буквально «на лету».

Одну весьма симпатичную девчонку, на которую положил глаз Флетчер, легко «увел» из-под носа Стивен Морли. Рой тогда чуть не закипел от негодования. Красотка предпочла рыжего, веснушчатого замухрышку, не выбрав его — Роя Флетчера!

Шанс отомстить Морли — и за «похищение» Митревски, и за обиду с местной девчонкой — выпал на турнире. По жеребьевке Рою Флетчеру в первом поединке выпало сражаться как раз со Стивеном. Флетчер, который неплохо дрался и к тому же был на полторы головы выше Морли, заранее уверовал в успех.

Но все вышло иначе. Рыжеволосый малыш ускользал от плотных ударов Флетчера, каждый раз демонстрируя каскад финтов, он постоянно перемешался по ковру, ни на секунду не останавливаясь. Он успевал отклониться в сторону, предугадывая удар противника, или уходил в глухую защиту, чтобы потом ответить точным, но болезненным «уколом».

К концу третьего раунда Морли зверски измотал противника. У Флетчера кружилась голова, он с трудом соображал и не успевал вовремя реагировать на действия соперника. Вдобавок ему никак не удавалось угадать, где в следующую секунду окажется рыжий Стивен, и он уже не мог блокировать точные выпады «врага».

Дело закончилось позором. Морли ударом в челюсть уложил Флетчера на ковер, и Рой не смог подняться. Потолок плавал над ним из стороны в сторону, лицо судьи, объявившего чистую победу курсанта Морли, было каким-то странным, искаженным. Оно переливалось всеми цветами радуги и постоянно меняло форму. И среди всего этого безумия Флетчер четко распознавал смех курсанта Митревски. А потом где-то неподалеку, над ухом, прозвучали слова Рама: «Молодец, Стиви! Круто отделал!»

Так Рам Митревски и Стивен Морли стали личными врагами Роя Флетчера. Чуть позднее все трое выпускников корпуса получили распределение в штурмовые отряды Звездного Надзора. Именно тогда дядя, Даниэль Райтон, под конец обучения старательно опекавший Роя, сказал племяннику правду. Молодой лейтенант, только-только надевший погоны, узнал, что его родственник работает на преступную группировку.

Но это не испугало звеновца. Его ненависть к Митревски и Морли была уже так сильна, что в признании дяди он усмотрел скорее не угрозу для себя, а некий шанс отыграться за все прошлые обиды. Рой Флетчер плохо представлял себе мощь организации, стоявшей за спиной Антонио Фонетти, но он без колебаний согласился помогать родственнику, так как это приближало его к желанному дню, когда он сможет рассчитаться с Пиратом и Барсом.

Когда всему Звездному Надзору стало известно, что старший лейтенант Рам Митревски погиб на Лауре, для Роя Флетчера наступил праздник. Он был единственным, кто не скорбел у гроба, который опускали в могилу среди скал. Пока друзья Митревски утирали скупые слезы, Рой Флетчер пристально разглядывал Дженифер Рол, которая держалась на ногах только благодаря сильной руке Барса.

Флетчер знал, что надо делать. Враг был уничтожен, и радость переполняла сердце старшего лейтенанта. Но он придумал, как превратить свой триумф в еще более значимый. Следовало очаровать Дженифер Рол, затащить к себе в постель девушку Митревски, тем самым не просто отомстив Пирату, но еще и поглумившись над его любовью.

Дженифер Рол была очень хороша собой, даже когда плакала. Наметанный глаз Флетчера сразу определил, что красотка стоит того, чтобы потратить на нее время. Тем приятнее окажется победа. Флетчер не сомневался, что Дженифер не устоит перед его чарами. Рой возьмет ее. Причем не силой, нет. Это было бы не то. Смазливая девчонка сама отдастся ему, по доброй воле. Именно тогда любовь Митревски будет брошена на пол вместе с одеждой красотки. Брошена на пол и растоптана!

Но дальше последовала череда разочарований, и каждый новый удар судьбы воспринимался все более болезненно. Поначалу он не смог добиться расположения Дженни. Старания оказались напрасны. Неприступная красотка не легла с ним в постель, несмотря на то что Рой приложил к этому титанические усилия. Дженифер Рол не хотела его, она даже не рассматривала Флетчера в качестве сексуального партнера.

Это уязвило самолюбие старшего лейтенанта. Он уже готов был подкараулить девчонку и взять ее силой, как вдруг события начали развиваться настолько стремительно, что ему стало не до мелочей.

Оказалось, что Рам Митревски — его заклятый враг — жив. Хуже того, и Митревски, и Рол приняли участие в операции по захвату группировки Антонио Фонетти. Именно тогда Даниэль Райтон, правая рука бандита Тони, покончил с собой, не желая сдаваться Звездному Надзору.

Все это надломило Флетчера. Его противники были живы и невредимы, более того, Пират и Барс получили очередные воинские звания в связи с успешными действиями на Тенете против преступной группировки. Враги Роя вышли сухими из воды. А Флетчер остался один, совсем один. Теперь в этом мире у него не было никого, даже дяди.

Рам Митревски и Дженифер Рол убили последнюю живую нитку, связывавшую Роя с предыдущими поколениями Флетчеров. Осталась только пустота.

Нет! Внутри клокотала, рвалась наружу глухая злоба на «сладкую парочку». Теперь старший лейтенант мечтал только о том, чтобы влюбленные попали к нему в руки, беспомощные, жалкие. Он бы заставил Митревски валяться на коленях, умоляя пощадить сучку. Флетчер уже воображал, как мечется прикованный к стене Пират, глядя на людей Хитроу, забавляющихся с его возлюбленной.

— Рам, ну погоди же! — Дженифер догнала Митревски только на повороте, там, где начинался коридор в жилую зону: капитан шагал стремительно и не оборачивался.

Пират нехотя остановился.

— Давай не будем устраивать сцены при посторонних, — холодно отрезал капитан и вновь повернулся к девушке спиной. Он дошел до двери в их «квартиру», нервно провел электронным ключом по замку, распахнул створку, кивком головы приглашая Дженни пройти внутрь.

— Рам, ну ты же ничего не понял! — снова начала Багира, как только они оказались внутри помещения и дверь за ними захлопнулась.

Митревски прошагал в гостиную, раздраженно швырнул ключи на стол.

— «Ничего не понял»? — с бешенством переспросил он. — Что я, слепой? Не ожидал от тебя! Пока Рам Митревски на дежурстве, его «верная» жена обнимается с капитаном Морли!

— Рам, ты с ума сошел?! — в негодовании воскликнула Дженни.

— Знаешь, что страшнее всего? — как будто не слыша ее, продолжал капитан. — Стивен Морли — мой друг. Мы знакомы со школы пилотов и тысячи раз прикрывали спину друг друга на боевом задании. А теперь мне хочется его убить.

— За что? — в отчаянии простонала Дженифер, прижимая ладони к щекам. — Рам, боже, какой ты у меня глупый! Я просто хотела пройти полосу…

— И для этого требуется обниматься с инструктором? — язвительно спросил Митревски.

— Рам!!! — Дженни вдруг разозлилась и стала похожа на дикую кошку. — Я дважды пробовала пройти тренажер, понимаешь ты? Второй раз у меня что-то начало получаться, но на одном из отрезков полигона помутилось сознание. Мишени мелькали то справа, то слева, то сзади. И этот жуткий грохот в ушах. Столбы дыма. Я попросила Стивена остановить макет, а потом почувствовала, что почва уходит из-под ног. Как только все стихло, как только меня чуть отпустило — сразу закружилась голова. Я чуть не упала! Понимаешь? Стивен просто подхватил меня, когда я валилась наземь.

— Жуткая история, — колко заметил капитан, остывая. Он вдруг понял, что и впрямь мог превратно истолковать картину, которую увидел в тренажерном зале.

То, что говорила Дженифер, было похоже на правду. У новичков часто кружилась голова на полигоне — мелькание столбов огня, целей, жуткий грохот могли довести и не до такого. У некоторых с непривычки желудок выворачивало наизнанку…

— Господи, и за что мне это?! — Девушка вдруг опустилась на кресло и заплакала, закрыв лицо изящными узкими ладонями.

— Дженни, ну… — Митревски опешил, застыл посреди комнаты. — Родная моя! Ты чего?

— Я… я! — размазывая слезы по щекам, в отчаянии выкрикнула Дженифер. — Ни разу тебе не изменила! Ни разу! Хотя твои — эти, — Багира махнула рукой по сторонам, — «коллеги» дружно пялятся на мои ноги и грудь. У меня и мыслей не было, чтобы с кем-то из них…

— Дженни, девочка моя, — глупо пробормотал Митревски, чувствуя себя последним идиотом.

— А я… я — ни разу! Ни с кем! И ждала тебя, всегда ждала. Когда ты уходил на сутки, то на дежурства, то в наряды. То на тренировки. Да! Я ждала. Сидела в четырех металлических стенах, как в клетке! И ждала. Тебя! Дура…

— Дженни. — Капитан опустился на колени перед девушкой, поймал ее мокрые от слез пальцы, принялся целовать. — Дженни…

— Потому что люблю тебя… идиота, — горько вздохнув, закончила Дженифер. Она порывисто поднялась, чтобы уйти в другую комнату.

— Дженифер, любимая. — Митревски подхватил девушку на руки, крепко прижимая к себе. — Прости меня, прости. У меня… видно, голова не в порядке. Видно, я полный болван.

Багира всхлипнула, прижимаясь к груди капитана.

— Кретин! — Дженни вздохнула. — Тупица! Толстокожий слон! Урод!

Девушка вдруг засмеялась, обхватила руками шею Митревски, шмыгнув носом, как ребенок.

— Нет, — сказала она после большой паузы. — Хороший. Просто очень ревнивый. Но ты должен всегда помнить, что я люблю тебя. Только тебя. И ни о каком другом мужчине не мечтаю…

— Угу! — глупо улыбаясь, промычал Пират.

— Ну что ты радуешься? — горько посетовала Багира, глядя на него. — Довел жену до слез. Главное, был бы повод!

— Ты моя жена? — спросил Митревски, пропуская мимо ушей все остальное.

— Конечно, глупый! — стукнув его по лбу, ответила девушка. — Неужели ты хоть один день в этом сомневался?! Разве штамп в документах — самое главное? Нам ведь суждено быть вместе… Помнишь, как все началось на Лауре?

— Еще как помню! — ответил Рам.

— Тогда постарайся избавиться от этой глупой ревности, капитан, — очень серьезно сказала Багира. — Чтобы я пореже ревела.

— Прости меня! Прости! — Митревски крепко прижал девушку к себе, сожалея о дикой вспышке бешенства, которая еще недавно лишила его разума. — Я заглажу свою вину…

Он спиной толкнул дверь в соседнюю комнату, отделанную под спальню. Не включая свет, донес девушку до постели и мягко опустил ее на перину.

— Прости меня, дурака! — страстно целуя Дженни, шептал он. Его губы прикасались к мокрым от слез глазам, к шее Дженифер.

— Рам, как я устала без тебя, — едва слышно выдохнула девушка, притягивая его к себе. — Мне тяжело одной, когда ты уходишь…

Губы Митревски целовали плечи, шею, руки Дженифер. Багира выгибалась всем телом, то обнимая голову Митревски и горячо отвечая на его поцелуи, то отпуская его и позволяя сдвинуться ниже.

Капитан приподнял девушку, одним движением стаскивая с нее футболку.

— Рам… — прошептала Дженни, закрывая глаза и откидываясь назад.

Митревски крепко прижал руки Дженни к постели, не позволяя ей двигаться. Теперь губы и язык капитана скользили по животу девушки, и прикосновения Рама вызывали дрожь в ее теле.

— Рам… — простонала Дженни, теряя рассудок.

Капитан потянул девушку к себе. Длинные волосы упали на лицо. Митревски быстрым движением откинул их. Куда-то в сторону полетело кружевное белье, и губы капитана впились в упругую грудь.

— О-ох! — простонала девушка, падая на кровать и увлекая за собой любимого. — Сейчас! Скорее!

Митревски чуть приподнялся, стаскивая с девушки узкие, в обтяжку, джинсы. Под ними были маленькие кружевные трусики.

«Дуреха! — мелькнула мысль. — На тренажер — в таком виде…» Впрочем, это проскочило очень быстро, потому что в следующую секунду капитан неистово целовал ноги Дженни.

— Давай уедем, — хрипло прошептал он, скользя губами от маленьких пальцев до бедер, — удерем отсюда, хоть на несколько дней. Будем вместе, ты и я… Нам никто не нужен…

— Да, да, да! — шептала девушка, извиваясь всем телом под горячими ладонями капитана, обнимая его ногами. — Иди ко мне.

Рам продвинулся чуть вперед, язык Багиры тут же встретился с его губами. Еще мгновение, и Дженни оказалась сверху. Она крепко прижалась к капитану.

Настойчивая трель коммуникатора заставила их замереть.

— Слава богу, это не твой, — прошептала девушка, лежа на Митревски и прислушиваясь к сигналам вызова.

— Да, это «домашний», — горячо выдохнул ей в ухо капитан. И тут же тихонько укусил Дженифер за мочку. — Хочу тебя. Прямо сейчас. К черту все вызовы…

Его губы снова потянулись к шее девушки.

— Дженни, ты дома? — включился автоответчик, и они услышали голос Тагора Рола. — Это папа. Если дома, возьми, пожалуйста, трубку…

— Это отец! — Дженни вскочила с кровати, в темноте налетела на шкаф и громко ойкнула от боли. Скрипнула дверца, девушка искала свой халат. Спустя миг босые ноги застучали по полу в гостиной.

— Да, папа! Привет! — весело ответила Багира, активируя видеофон коммуникатора. — Как у тебя дела?! Как здоровье?

— Ну что за жизнь? — пробормотал сквозь зубы капитан, от досады хрустнув суставами пальцев. — Ни минуты покоя, остаться наедине с дамой просто невозможно. Нет, точно надо уезжать отсюда. Хоть ненадолго…

Он поднялся с кровати, в темноте шаря по полу в поисках своей одежды.

— Что-то я нервничаю, — признался Командующий Звездным Надзором, как только дежурный офицер вышел из комнаты. Сказав это, адмирал встал с кресла, прошелся по небольшой комнате.

— Не понял, ты из-за Моровича? — удивился Геннадий Волков. На его худом лице ясно отразилось недоумение.

— Да нет, — проворчал Свенссон, — с Моровичем все ясно. Я из-за предстоящих слушаний. Все время о них думаю. Уж больно весь этот маскарад смахивает на попытку расправиться с «верхушкой» Надзора.

— А-а-а, — понимающе протянул Лис, и его глаза стали ледяными, колючими. — Ну, что же делать, Норт. Традиционно оставим Командующего вице-адмирала Крэга, а сами отправимся отдуваться за все прегрешения молодости…

— Ты все шутишь, Гена, — серьезно сказал адмирал. — Как бы в этот раз не подкопались под нас…

— Там видно будет, — отмахнулся Волков. — Доживем до завтра. А пока, кстати, думай о Дрю Моровиче. Сейчас его приведут.

— А чего тут думать? — поморщился Свенссон. — Предатель — он и есть предатель. Закрытый суд, пожизненное заключение. Рудники.

— Я все прикидываю: как просто сломать человека… Вроде бы жил Дрю Морович, никого не трогал, никому не мешал. Одну только ошибку допустил — тут же на ней подловили.

— Ошибка там или не ошибка, — хмуро отозвался адмирал, — а из-за него столько важной информации попало в руки бандитов.

— Так-то оно так… — задумчиво протянул Волков.

Скрипнула железная дверь, и в небольшое помещение, внутри которого разговаривали Командующий Надзором и его заместитель, заглянул офицер из охраны следственного изолятора.

— Прошу разрешения! — сказал он.

— Входите, лейтенант! — тут же ответил Норт Свенссон.

— Господин адмирал, подследственный доставлен. Вводить?

— Да, пожалуйста!

Офицер отступил назад, приоткрывая дверь, махнул рукой конвойным:

— Давай!

На пороге появился бывший сержант Звездного Надзора Дрю Морович, бледный, похудевший, с запавшими щеками. Морович никогда не отличался упитанностью, но сейчас одежда висела на нем как на вешалке.

— Лейтенант, — попросил Волков, покосившись на Командующего. — Прошу вас подождать за дверью.

— Но… — замялся офицер, нерешительно оглядываясь на конвоиров с оружием. — Это преступник, господин вице-адмирал. Я не имею права оставлять Командующего Надзором наедине с заключенным без соответствующей охраны.

— Не волнуйтесь, — ободрил его Свенссон. — Ответственность я беру на себя.

— Есть! — коротко ответил лейтенант, знаком приказывая солдатам охраны покинуть помещение. — Разрешите идти?

— Да. Будьте неподалеку. Мы скоро позовем вас. Стальная дверь гулко лязгнула, оставляя предателя наедине с двумя высшими офицерами Надзора.

— Знаете, что самое обидное для вас, Морович? — начал адмирал после короткой паузы.

Бывший «крот» вздрогнул, поднял на командира глаза. Отрицательно мотнул головой, не проронив ни звука. И Норт Свенссон, и Геннадий Волков уже обратили внимание на то, что Морович словно бы пребывал в полусне. На его исхудалом лице жили только глаза, они двигались, обращаясь к лицам офицеров, будто спрашивали о чем-то, затем снова опускались к полу.

Волков извлек из кармана фотографию, бросил ее на стол.

— Узнаете? — спросил адмирал. Предатель смотрел на картинку несколько минут, затем отрицательно покачал головой.

— Что? — удивился Волков. — Неужели не помните?! Это Рене Бенуа, только чуть постаревший.

— Рене Бенуа, — эхом повторил заключенный, продолжая витать в полусне. И вдруг он все понял! Яркая картина возникла в памяти…

— Нет! — прошептал сержант, с ужасом оборачиваясь к рулетке. Но горевший знак лишь подтвердил то, что звеновец уже понял по чужим лицам. Он проиграл. Проиграл огромную сумму денег. Чтобы отдать ее, требовалось работать двадцать лет. Когда Дрю осознал это, комната поплыла перед глазами. А напротив стола, совсем рядом, ухмылялся жалкий пьянчуга, выигравший целое состояние.

— Не может быть! — прошептал Морович, глядя, как исчезают кредитки в карманах пальто его бывшего противника.

— Расслабься, старик! — оскалился тот. — В этой жизни бывает все, что угодно.

— Сволочь! — Кровь ударила в голову звеновца. Прилив дикой, бешеной ярости лишил его рассудка. Дрю прыгнул вперед, вцепился в горло противника. — Сволочь! Урод! Все ты, ты виноват!

Кто-то закричал за спиной. Кажется, с игрового стола посыпались фишки. Сержант видел только выпученные глаза хрипящего пьянчуги и давил, давил ему на горло, прижимая врага к полу. А потом рухнул на тело поверженного счастливчика.

— Рене Бенуа! — дико закричал заключенный, вскакивая со стула и хватая фотографию. Он жадно впился взглядом в лицо человека, изображенного на фото…

Маленькая комната с тусклой лампой наверху. И стол, на котором неподвижно лежал человек. Тот, кто выиграл у звеновца кучу денег…

— Нет! — в отчаянии прошептал Морович, тряся головой, "как безумный. — Нет! Нет! Нет!

— Трупешник, самый натуральный, — заверил Антонио, когда сержанта притащили обратно в роскошный кабинет и бросили на стул. — Можешь не сомневаться. Ты убил его, Дрю.

Морович продолжал качать головой из стороны в сторону, пытаясь не слышать того, что говорил хозяин кабинета.

— Есть куча свидетелей, Дрю. И видеозапись. Ты душил Рене Бенуа на глазах у посетителей бара. Кстати, его звали Рене Бенуа… Он был полицейским, из патрульно-постовой службы. Вот, в кармане лежали документы. Это пожизненная ссылка на рудники, Морович. Если передать тебя в руки местной полиции. А вот если Волкову…

— Рене Бенуа… — опускаясь на стул, едва слышно повторил Дрю.

Заключенный с минуту сидел молча, о чем-то размышляя. Потом вскинул глаза и посмотрел на адмирала:

— Так он жив?

— Рене Бенуа жив, — вздохнув, ответил Волков. — Он никогда не был полицейским. Так, мелкий клерк, любитель азартных игр. В ту ночь громилы Антонио Фонетти заставили его сыграть роль мертвеца.

— Они обманули меня, — изумленно прошептал Морович.

— Это была подстава, сержант. Театральное представление, — жестко сказал Волков. — И вы на него купились.

— Значит, я не убивал, — думая о своем, пробормотал «крот».

— Да, вы не убивали, — подтвердил адмирал. — Своими руками… Но после тога, как начали работать на Фонетти, информация, что была передана преступной группировке, привела к цепи трагических событий.

— Я не убивал, они обманули меня, — как заведенный, повторил Морович. И вдруг зарыдал, спрятав лицо в ладони.

Свенссон и Волков переглянулись, и Лис презрительно сморщил нос.

— Вас ожидает ссылка на рудники, Морович, — медленно произнес Норт Свенссон, поднимаясь из-за стола. — Военно-полевой суд не вынес смертного приговора, потому что конвенцией Межгалактического Союза расстрелы запрещены. Поэтому пожизненная ссылка. Вы отбываете в тюрьму уже сегодня.

Морович не ответил, его плечи тряслись, а лицо по-прежнему было закрыто руками. Волков, вопросительно посмотрев на Командира, нажал кнопку вызова охраны. Лейтенант и конвоиры возникли на пороге почти мгновенно.

— Увести! — коротко приказал вице-адмирал, забирая смятое фото со стола.

— Дженни, у меня все хорошо, — говорил Тагор Рол в тот момент, когда Рам Митревски появился в комнате. — О! Привет, Рам! Ты чего такой взлохмаченный?

— Здравствуйте, Тагор! — улыбаясь, ответил капитан, устраиваясь за спиной подруги, так чтобы отцу девушки было хорошо видно обоих. — Я только недавно сменился с вахты, вот как раз планировал вздремнуть пару часиков…

— Понятно! — ответил Рол-старший, переводя взгляд на дочь. — Дженни, ты выглядишь усталой. И, по-моему, какой-то грустной. У тебя все в порядке? Правда?

— Не волнуйся, папа, — скороговоркой ответила девушка. — У меня действительно все в порядке. У нас, — поправилась она. — Все хорошо. Просто трудно привыкать к новой жизни. Но это только первое время. Кроме того, я скучаю без тебя.

— Я тоже без тебя скучаю, девочка. Знаешь, меня только что осматривали врачи. Говорят, дело идет на поправку, но переходы через гипер запретили еще на несколько месяцев. Вот.

— Это грустно, — вздохнула Дженни. — Значит, все это время тебе придется провести в госпитале.

— Угу, — отозвался Тагор Рол. — Вы бы хоть иногда навещали меня, раз уж я не могу полететь к вам.

Дженни и Рам быстро переглянулись, и капитан почувствовал, как виноват перед Тагором и его дочерью. Это он, Пират, не хотел отпускать Дженни одну, но все никак не мог выбрать время, чтобы слетать в госпиталь ЗвеНа к отцу Дженифер.

— Обязательно! — выпалил Рам. — Мы как раз думали на несколько дней покинуть базу, провести их вместе. Почему бы не посетить вас, Тагор?

— Несколько дней отдыха — это прекрасно! — заявил отец Дженни. — Но, что касается поездок, у меня есть идея получше. Дженни! Я обещал тебе показать Землю, но так и не сдержал слова. Раз уж вам выпадет несколько дней, может, вы слетаете туда вдвоем? Все-таки родина твоей матери, девочка. А уж на обратной дороге ко мне завернете.

— На Землю? — что-то прикидывая в голове, переспросил Рам.

— На Землю! На Землю! — запрыгала на стуле Дженифер, радостно хлопая в ладоши. — Рам, милый, ну давай слетаем, а?

— Вы подумайте, — сказал Тагор. — Не торопясь. Потому как, Рам, отвезти туда Дженни я не смогу еще долго. А вам прыгнуть через гипер — дело пяти минут. Посмотрите на колыбель человечества, может, посетите город, где жили бабушка и дедушка Марии Рол, матери Дженни…

— Идея занятная, — задумчиво потирая подбородок, вымолвил Рам.

— На Землю! На Землю! — радостно заголосила Дженни, похлопывая руками по столу в такт придуманной ею же мелодии.

— Избалованный ребенок! — хмуря брови и скрывая улыбку, вынес приговор Тагор. — Ну ладно, ребята. Вы подумайте. Если что — дайте знать. Я тут почти все время у коммуникатора. Из палаты выхожу редко: Дженни! Рам! Счастливо! Пусть у вас все будет хорошо…

— Пока, папочка! — Девушка послала отцу воздушный поцелуй.

Пират приветственно махнул рукой, и экран отключился.

— Рам, милый, — вставая из-за пульта и поворачиваясь к капитану, проворковала девушка. — Ну что, увезешь меня на Землю? Давай слетаем, а?!

Митревски не ответил, набирая какие-то команды на пульте коммуникатора.

— Что ты делаешь, милый? — прошептала Багира, приникнув к Раму всем телом. Пират усмехнулся:

— Отключаю коммуникатор…

— Зачем? — легонько укусив любимого, осведомилась девушка.

— Потому что ты мне очень нравишься в этом халатике, — серьезно сказал Митревски, подхватывая девушку на руки и направляясь в спальню.

— И? — выпучив круглые непонимающие глаза, спросила Дженифер.

— Щас будет «и», — веско проговорил капитан. — Без халатика ты мне нравишься еще больше. Но я не хочу, чтоб нас отвлекали. Ближайшие несколько часов…

— Маньяк! — шлепнула его по спине Багира, не слишком настойчиво пытаясь вырваться из объятий офицера. — Что за обращение со свободной женщиной?

— Ты не- свободная женщина! — сообщил ей Митревски, а потом бросил подругу на постель и принялся развязывать ей поясок халата.

— Вот это номер! — Глаза Дженни наполнились изумлением. — Как же так?

— Ты моя женщина! — гордо заявил капитан, стягивая с девушки халат. — Ты принадлежишь мне. И сейчас будешь выполнять все прихоти своего господина…

— Ни за что! — отрезала Дженифер, пытаясь закрываться руками. — Я не позво…

Капитан легко развел руки девушки в стороны и жадно припал губами к телу подруги. Дженни подумала, что для продолжения игры неплохо было бы расцарапать нахалу спину, но тут же решила, что не стоит перегибать палку.

А еще спустя несколько мгновений она уже ни о чем не думала, растворяясь в горячем облаке рук и губ Митревски. Ласковых и нежных, знающих все о ее теле, способных довести до безумия и лишить воли…

Лязгнула за спиной тяжеленная стальная решетка, отсекая путь в обычный мир. Морович невольно вздрогнул, на миг поднимая глаза от бетонного пола и с тоской глядя на сытого и довольного офицера, оставшегося по ту сторону забора. Только что охранник проверил документы вновь прибывшего осужденного и пропустил его на территорию зоны.

— Вперед! — коротко приказал конвоир, указывая направление.

Неширокие серые коридоры, мрачные стены, от которых веяло унынием и безысходностью. Бывший сержант Надзора очень хорошо почувствовал ауру тюрьмы. Нечто бесформенное, безликое тяжелой массой опустилось на плечи, давило, прижимая к земле. Мешало дышать. Он и сопровождавшие конвоиры медленно шли по длинному пустому коридору. Слева и справа были камеры со встроенными в двери системами наблюдения за заключенными.

«Почему такая тишина? — подумал Морович, и тут же сам нашел ответ. — Ах да. Середина дня. Все на копях, добывают руду».

— Санобработка! — бросил конвоир, указывая на серое помещение с маленьким зарешеченным окном. — Раздеться.

— Полностью? — робко спросил Дрю.

— Да-а-а! — рявкнул охранник, для убедительности взмахнув дубиной. — Не тормози! А то быстро останешься без ребер.

Морович принялся лихорадочно стаскивать с себя одежду, нанизывая ее на специальные проволочные кольца, так, как приказали охранники. Затем один из конвоиров нажал кнопку на маленьком настенном пульте, и кольца с одеждой поехали в открывшуюся печь, из которой жарко дыхнуло пламенем.

Моровича подтолкнули в спину, давая понять, что следует пройти в дальний конец, за черту, нарисованную на полу. Сержант, спотыкаясь, вошел в помещение. Створка за его спиной тут же захлопнулась, что-то загудело. Со всех сторон ударили струи горячей воды. Морович ртом хватал воздух, уворачиваясь от тугих струй. Потом давление упало, вода прекратила бить из скрытых в стенах разбрызгивателей. Комната наполнилась паром.

Дрю удавалось дышать с огромным трудом — было очень горячо. Морович жадно глотал воздух, широко открывая рот. Потом снова ударили струи воды, только уже прохладные. Дрю с удовольствием подставлял спину и бока упругим потокам. Что-то снова загудело за стенами помещения, облако порошка окутало бывшего сержанта, и затем его в последний раз обдали водой, смывая с тела остатки нейтрализатора.

Дверь распахнулась.

— Выходи! — коротко приказал конвоир.

Одежда Моровича уже висела в предбаннике, на тех же самых кольцах. На ощупь все было очень горячим. «Санобработка на насекомых, что ли?» — подумал Дрю, торопливо натягивая на тело белье.

Они снова зашагали по длинному коридору, в обратную сторону. У одной из камер конвоиры остановились. Щелкнул электронный замок, дверь легко распахнулась.

— Заходи! — кивнул охранник, пропуская Моровича внутрь. — Здесь четверо заключенных. Пятая, не застеленная койка — свободна. Занимай ее.

— А… — начал Морович.

— Раздача белья вечером, — отрезал охранник. — На одежду нашить личные метки, выдаст старший по камере. Одежду для работ на шахте также получишь у старшего.

— Но… — попытался возразить бывший сержант.

— Обед через полтора часа. Все подробности узнаешь у сокамерников. Они быстро введут тебя в курс дела. — Массивная дверь захлопнулась, оставляя Дрю наедине со своими мыслями.

Он опустился на голую, не застеленную койку, медленно огляделся по сторонам. Четыре спальных места, грубый стол у зарешеченного окна, несколько привинченных к полу табуреток. Матовые лампы в нишах под потолком, тоже забранные решетками.

— Господи, — прошептал Дрю. — И чего мне не жилось спокойно…

Он прикрыл лицо ладонями, начал раскачиваться взад-вперед, тихо подвывая. Затем кинулся к окну, вцепился пальцами в решетку, жадно разглядывая картину по ту сторону преграды.

Прямо под окнами располагался плац с размеченными местами для построения. «1 отр.», «отр.» — прочитал Морович. Заключенные делились на отряды… Чуть подальше, очерчивая большую площадку, высился забор, верх которого был забран колючей проволокой и странными мерцающими устройствами. «Детекторы движения, — подумал бывший сержант ЗвеНа. — Или что-нибудь аналогичное, реагирующее на тепло, пси-поле…»

По краям плаца были установлены здоровенные вышки с козырьками, защищавшими от непогоды. Сощурив глаза, Морович сумел разглядеть на одной из них часового. Тот стоял, привалившись к стенке, и потому сливался с черной поверхностью. Другого караульного видно не было.

«Конечно, — сообразил экс-звеновец. — Сейчас на плацу никого нет, чего им напрягаться, нести службу, как в уставе написано… Здесь ведь тоже живые люди…»

И вдруг Морович отчетливо ощутил всю разницу. Только в этот миг Дрю до конца осознал: люди были по ту сторону проволоки. А по эту — заключенные. И любой караульный, оттащив наряд, мог пойти по своим делам. Туда, куда ему вздумается. Завалиться на койку в казарме, выпить пива, получить увольнение и провести время в приятном обществе дамы. А то и просто побродить по городку, посидеть у деревьев, глядя на то, как ветер взлохмачивает их кроны.

У Дрю не было на это права. Он больше не мог идти туда, куда ему хотелось. Он не мог сесть под деревьями и праздно наблюдать, как бегут по небу облака. Все это осталось в другой жизни, от которой сержанта отделяла крепкая решетка.

От понимания этого факта вдруг невыносимо защемило сердце. Дрю больше не был человеком. Теперь, здесь он стал одним из многих, кому предстояло вставать по приказу, жрать по приказу, мочиться по приказу. И, главное, по приказу добывать руду, нужную МегаСоюзу. Так будет до самой смерти. Пока однажды сердце бывшего сержанта не остановится, устав от монотонного серого конвейера, который следует называть жизнью.

Его зашьют в грубый мешок и бросят в печь крематория. Черный дым развеется над шахтами, где покорные муравьи будут все так же ковырять стены, богатые минералами. В компьютерную систему внесут пометку: «Дрю Морович, умер такого-то числа такого-то года». И все. Ничего не изменится. Его просто вычеркнут из списков живых, но никому не будет до этого дела. Потому что сейчас, именно сегодня, когда он очутился за решеткой, на нем поставили жирный крест.

Морович вспомнил о деньгах, припрятанных в укромном месте. Он, владелец приличного состояния, о котором не успел узнать даже Антонио Фонетти, вынужден будет сгнить на рудниках… Ирония судьбы! Часть денег бывший сержант успел положить на счет в надежном банке… Там будут исправно начислять проценты, увеличивая состояние Моровича, который никогда не сможет явиться за своим капиталом.

Подумав об этом, Дрю еще раз взглянул на плац, обнесенный забором, на помигивавшие индикаторами приборы контроля, на сонного часового и вдруг истерически захохотал. Он упал на стол, начал биться головой о грубо сколоченную, дощатую столешницу, из перекошенного рта экс-звеновца вырывались нечленораздельные звуки.

А потом за дверью камеры прогудел какой-то сигнал, и бывший сержант Звездного Надзора услышал, как тяжелые сапоги бухают по коридору. Огромное количество ног топало по лестницам, шаркало по бетонному полу. Заключенные возвращались с работы на обеденный перерыв.

«Среднегалактическое время 16 часов 00 минут, — возвестил бортовой информатор. — Выпуск новостей мы начинаем с только что поступившего сообщения: адвокатом главаря известной преступной группировки Антонио Фонетти утвержден Марк Шейдер. Тридцатитрехлетний Марк Шейдер, представляющий гильдию юристов Тенеты, был одним из первых, кто подал заявку на участие в процессе по делу Фонетти. Сегодня, закрытым голосованием, правительственная комиссия утвердила его кандидатуру. Подзащитный Шейдера, Антонио Фонетти, обвиняемый по девяти статьям межгалактического уголовного кодекса, в настоящее время находится в следственном изоляторе Звездного Надзора. Транспортировка заключенного к месту проведения слушаний, на базу „Октант“, намечается на завтра.

К другим темам выпуска…»

Адвокат Марк Шейдер, невысокий мужчина с уже наметившимся брюшком и тщательно зализанной лысиной, лениво протянул руку к пульту бортового информатора, меняя настройку. Из динамиков полилась легкая приятная музыка. Марк услышал все, что хотел услышать. Разумеется, он и раньше знал, что его кандидатура утверждена межгалактическим советом, но так приятно было услышать о себе по общей сети вещания!

Рука Марка снова легла на руль — его мобиль несся к дому, будто ракетный катер, расслабляться не стоило. Если бы Шейдера спросили, почему он гонит по пустынной трассе с такой скоростью, он не смог бы объяснить. Наверно, сказывалось напряжение последних дней, когда он ожидал окончательного решения совета. И вот теперь, когда все осталось позади, он мечтал поскорее вернуться домой, расслабиться. Принять горячую ванну, может, выпить бокал хорошего старого вина. А уж потом, крепко выспавшись, он продолжит анализировать, как выстроить защиту своего клиента.

На трассе не было ни одной машины. Широкое полотно стелилось под колеса, и мобиль Марка будто бы парил над серой лентой. Поездка доставляла адвокату удовольствие. Прямая, ровная, как столб, дорога просматривалась на несколько километров вперед, и потому Марк заметил фигурку на обочине задолго до того, как его мобиль поравнялся с женщиной.

Да, это была женщина. Он сразу, еще издали понял, потому что длинный светло-серый плащ был так перетянут в талии, что сомнений не оставалось. Такой осиной талией могла обладать только женщина. Скорее даже — молодая девушка. «Хорошо бы красивая», — подумал Марк, непроизвольно притормаживая. Длинные светлые волосы незнакомки были распущены по плечам. Ветер, время от времени пробегавший по кронам деревьев, цеплялся за локоны девушки, подбрасывал их вверх.

Марк ехал все медленнее. Он не мог объяснить непонятного интереса, который возник у него к незнакомке. Конечно, странно было встретить здесь, на пустынной трассе, вдалеке от космопорта и ближайших поселений, юную хрупкую девушку, но дело заключалось не в этом. Нервное возбуждение, не отпускавшее Шейдера последние несколько дней, искало выхода. А фигурка, которую Марк видел пока только со спины, обладала какой-то магической силой. Она лишала покоя, заставляла думать о себе.

А потом резкий порыв ветра раскинул в разные стороны полы серого плаща, и кровь жарко ударила в голову адвоката. Под верхней одеждой обнаружились восхитительные ножки на высоких каблуках, упакованные в черные колготки с замысловатым узором. И юбка, белая, расклешенная, с красивыми линиями, почти не скрывавшая ног… Все промелькнуло перед глазами Марка лишь на миг, но этого было достаточно.

Он резко нажал педаль тормоза, даже не поравнявшись с незнакомкой. «Нет, не может быть, чтобы она была дурна собой. Не может! Я чувствую, девчонка просто супер! Такое встречается раз в жизни…» Незнакомка испуганно отскочила в сторону, оборачиваясь. Видимо, она не слышала шума приближавшейся сзади машины, а потому визг шин привел ее в смятение.

«Черт! — подумал Марк. — Кретин! Надо было поаккуратнее. А то спугнешь такую козочку, попробуй потом найти к ней подход…»

— О-о-о, простите! — крикнул он, скаля зубы в широкой обаятельной улыбке. — Простите, леди, что напугал вас.

Девушка стояла молча, оглядывая Марка и его машину. Шейдер сощурился, стараясь не выдать своего волнения. Он был прав. Девчонка оказалась красавицей, каких редко встретишь. Ее немного раскосые, миндалевидные глаза сразу говорили о том, что в роду у незнакомки присутствовали восточные крови. Марк едва заметно усмехнулся: он изучал историю в университете и потому знал, что восточные крови были таковыми век-другой назад Позднее, когда люди покинули Землю, все перемешалось. Но даже теперь, когда человечество разбрелось по сотням освоенных планет, гены предков давали о себе знать.

Резко очерченные скулы, темные, глубокие глаза девушки — все это привело Марка в восторг, граничивший с помешательством. Он вдруг понял, что хочет незнакомку, желает ее, страстно, неистово. И сделает все, чтобы уже сегодня красотка легла в его постель.

— Меня зовут Марк, — продолжил он, обходя машину и распахивая дверцу со стороны пассажирского кресла — Марк Шейдер. Я юрист. — Он широко улыбнулся, подавая девушке руку. Та неуверенно посмотрела на пустую дорогу, на ожидавший ее комфортабельный мобиль.

— Скажите, Марк, — голос незнакомки был мягким и очень приятным, — далеко ли отсюда до Руна-Тауна?

— Руна-Тауна? — воскликнул адвокат, опуская руку. Красавица не назвала своего имени, не захотела сразу же сесть в его машину, но это лишь еще больше раззадорило Шейдера. Его зоркий глаз успел отметить, что в длинном плаще девушка выглядела необычайно эффектно, потому что поясок, стягивавший талию, очень выгодно подчеркивал полную грудь незнакомки и ее восхитительные бедра, которые хотелось прижать к себе прямо сейчас. — Вы направляетесь в Руна-Таун, леди?! Но ведь до него еще несколько километров. Или пять, или семь… Разве можно так беспощадно мучить столь красивые ножки?

Адвокат решился на первый комплимент. Его стрела попала в цель. Девушка слегка улыбнулась.

— Мои ножки скрыты плащом, — колко заметила она. — Когда вы успели разглядеть их?

— О-о-о! — прижав ладонь к сердцу и вкладывая во взгляд максимум восхищения, произнес Марк. — Ветер, леди. Это ветер. Он развевает вашу одежду, позволяя увидеть то, что скрыто от посторонних. И, должен сказать, это восхитительное зрелище!

Девушка засмеялась, тряхнув головой так, что волосы заструились по ее плечам протянула Марку руку.

— Меня зовут Синди. Синди Уотерс. Я приехала в гости к своей тете, но, видимо, что-то не так поняла из ее объяснений. Тетя утверждала, что от космопорта до поселка совсем недалеко. И я решила прогуляться.

— Видимо, тут произошла какая-то ошибка, — с сожалением произнес Марк. — До Руна-Тауна не так уж близко от космопорта… Но я счастлив, Синди, что могу исправить это недоразумение. Позвольте вашу руку. Мой стальной конь домчит вас до цели всего за несколько минут.

Синди весело расхохоталась, обнажив ровные белые зубы. Она подала Марку узкую ладошку с длинными хрупкими пальцами, подобрала плащ, забираясь в машину. Адвокат аккуратно закрыл дверцу, не переставая ослепительно улыбаться. «Дело сделано, — подумал он. — Красотка у меня в машине…»

Он быстро обогнул мобиль, уселся за руль. Мягко заурчал двигатель, машина плавно тронулась с места. Теперь Шейдер уже не давил на педаль газа, стараясь растянуть время, которое ему предстояло провести с Синди. Где пять минут, там и десять. Надо было очаровать девушку и добиться согласия на свидание, ужин в ресторане…

— Значит, ваша тетя живет в Руна-Тауне? — поворачиваясь к спутнице, уточнил он.

Губы Марка вмиг пересохли от волнения. Теперь, когда серый плащ не скрывал затянутые в черный узорчатый шелк ноги, он пьянел все быстрее и быстрее. Ему никогда не приходилось видеть девушек с такими длинными и, главное, совершенными ногами. А туфли с ремешками, обвивавшими голени, словно магнит, звали к себе. Шейдер поймал себя на том, что мысленно уже тянется рукой к ногам красавицы. Вот пальцы коснулись длинной шпильки каблука, медленно пробежали по стопе, скользнули вверх, ныряя под юбку…

— Да, моя тетя живет там, — ответила девушка, доставая из сумочки маленькое зеркало и проверяя прическу.

— И ты… вы прилетели сегодня на корабле, чтобы ее навестить. — Невольно думая о своем, адвокат сбился.

— Марк. — Узкая ладошка легла на плечо водителя, Шейдер почувствовал, что на лбу выступил пот. — Марк, пожалуйста, обращайся ко мне на «ты». Я очень благодарна, что ты согласился подвезти меня.

— Нет проблем, — стремясь улыбаться широко и дружелюбно, ответил Марк. — Я живу по соседству. Рядом с Руна-Тауном есть небольшой поселок, где и расположен мой дом. Так что мне не составит труда доставить тебя прямо к дому твоей тети…

«А также узнать, где ты живешь» — этого Марк не сказал вслух.

— Спасибо тебе. — Девушка тепло и благодарно улыбнулась, доставая расческу и начиная колдовать над волосами.

«А ведь она сейчас в полной моей власти… — вдруг подумал Марк. — Дорога пуста. Никого. Мы одни. Я мог бы…»

Шейдер задохнулся от этой мысли, стараясь прогнать ее. Но воображение, чертовски развитое с детства, рисовало картину: он резко нажимает на тормоза, съезжая на обочину, всего несколько секунд — и он уже не за рулем, а над пассажирским сиденьем. Щелкнуть поворотным механизмом, опрокидывая кресло до горизонтального положения, — дело одной секунды. А потом… потом. Он представил, как рванул бы поясок, вытаскивая девчонку из плаща, словно конфету из обертки. Она могла бы кричать и отбиваться, но он бы задрал на ней юбку, прямо здесь, в машине, разрывая дорогие колготки…

— Марк… — Мягкий голос заставил его вздрогнуть. — О чем ты задумался?

— Я? — в смятении спросил адвокат, стряхивая оцепенение. Он почувствовал, что краснеет, как мальчишка. По счастью, Синди ничего не заметила.

— Ты обещал домчать меня до дома за несколько минут, — улыбаясь, сообщила девушка, закидывая ногу на ногу. — А едешь так, точно сам толкаешь машину…

— Гм, — невнятно буркнул адвокат, прибавляя газу. Девушка, конечно, была права. Он очень не хотел отпускать Синди. Но следовало придумать повод, чтобы удержать красотку. Не силой же, в самом деле…

— Ой! Вот и город! — обрадовалась Синди, увидев, как из-за деревьев замелькали первые крыши.

— Это не совсем город, — мягко поправил Марк. — Так, поселок городского типа.

— Ага, — согласилась девушка, не поворачивая голову в его сторону. Она что-то высматривала среди построек. — Вон, смотри! Видишь дом с красной крышей? Там живет моя тетя.

«Черт бы побрал твою тетю!» — сердито подумал Марк, стараясь улыбаться.

Он съехал с трассы на более узкую дорогу, что вела к домам. Мобиль медленно двигался между постройками, людей не было видно. До дома, на который указала Синди, оставалось всего несколько сотен метров, а Марк никак не мог придумать!повод, чтобы удержать девушку.

— Синди… — неуверенно начал он. «Может, просто пригласить на ужин?»

— Странно, — тревожно произнесла девушка, оглядывая здание. — Вроде ставни закрыты.

— Сейчас подъедем, поглядим, — буркнул Марк. Тихонько скрипнули тормоза, Синди тут же выскочила из машины, бросаясь к дому.

— Тетя! Тетя Сюзанна!!! — закричала она. — Я приехала!

Никто не ответил. Марк неторопливо выбрался из машины, следом за девушкой приблизился к небольшому особняку. Входная дверь была заперта. Адвокат подергал ручку.

— Похоже, там никого нет, — резюмировал он.

— Как же так? — растерянно спросила девушка. — И ее личный коммуникатор не отвечает… Что же мне теперь делать? Марк, здесь есть гостиница?

«Вот он, шанс!»

— Синди, может, это покажется нескромным, но зачем тратить время на поиски гостиницы? Если согласна принять мое предложение, давай я отвезу тебя в свой дом. Там есть несколько отличных гостевых комнат, выбирай любую. Устроишься, отдохнешь немного, примешь душ. А заодно свяжешься с тетей, чтобы узнать, куда она уехала и когда вернется.

— Марк… — Девушка смотрела на него с сожалением. — Мне так неудобно стеснять тебя. «Боже, какая наивность!»

— Ну что ты! — осклабился Марк, увлекая девушку к машине. — Ты совершенно не помешаешь мне. Наоборот, я буду рад видеть столь очаровательную даму у себя в гостях…

Продолжая тараторить комплименты, Шейдер мягко подталкивал все еще колеблющуюся девушку к своему мобилю. Он распахнул дверцу и почти силой втолкнул девчонку внутрь, тут же захлопывая створку. Быстро сел за руль.

«Ну вот, теперь ты точно от меня никуда не денешься!»

— Ну что, поехали? — улыбаясь, спросил он. Двигатель вновь заурчал, мобиль плавно развернулся, трогаясь с места, в сторону дома адвоката Марка Шейдера, которому через несколько дней предстояло защищать в суде Антонио Фонетти, самого кровавого бандита последних лет.

* * *

Нельзя сказать, что политическая карьера Боба Хитроу была стремительной и без проблемной. Несколько лет новичок потратил на то, чтобы освоиться в среде, где обитали политики, научиться правильно и быстро ориентироваться в менявшейся обстановке. Но для Боба не существовало проблем там, где другие терялись и пасовали. Он сразу смекнул, что правила новой игры чем-то похожи на те, которые Хитроу уже видел на зоне.

Сильные давили слабых, формируя из них свое окружение. Слабые, не способные противостоять мощи более удачливых игроков, либо «ложились» под кого-то, либо исчезали со сцены. Причем, как понял Боб, не всегда игроки спокойно доживали до старости. Некоторым «счастливчикам», раздобывшим в результате интриг приватную информацию, приобщившимся к чьим-то тайнам, удавалось протянуть какое-то время, но недолго. Тут и там журналисты попадали в аварии, помощники депутатов умирали от ножа случайного хулигана, позарившегося на золотую цепочку, секретарши правительственных чиновников становились жертвами маньяков.

Хитроу быстро усвоил, что для человека-политика нет и не может быть каких-то незыблемых принципов. Учитель, Эдуард Голощеков, отлично боролся со штормами, приливами и отливами, умело прогнозируя, на чьей стороне окажется сила, к какой группировке следует примкнуть. Его молодой помощник Боб Хитроу восторгался чутьем и интуицией босса. Погружались на дно политические партии, после скандальных разоблачений ломались и завершались карьеры политиков, чье положение казалось молодому Бобу незыблемым. А Голощеков по-прежнему держался на плаву, неизменно проходил в парламент МегаСоюза, с трибун вешал на уши обывателей откровенную лапшу, посмеивался над тем, как сходили со сцены его бывшие «заклятые друзья».

Боб Хитроу хватал уроки Голощекова на лету. Ему было гораздо проще, чем многим другим помощникам Эдуарда. Во-первых, у Хитроу не было иллюзий в отношении окружавшего мира. Во-вторых, его страсть к рискованным играм не исчезла с годами. Он по-прежнему «вызывал огонь на себя» и, чувствуя прилив адреналина в крови, понимал, что только так и надо жить. В-третьих, дважды «отмотав срок» в молодости, Боб отличался редким цинизмом и отсутствием принципов. Все это формировало характер, создавая нужный сплав, для того чтобы выделиться из большого числа людей, окружавших известного депутата МегаСоюза Эдуарда Голощекова.

Однажды настал день, когда, давая интервью, известный политик произнес фразу, которую мечтал услышать его заместитель: «Мой преемник, Боб Хитроу». С этого момента к Бобу стали относиться внимательнее, он почувствовал реальный интерес со стороны прессы. Но успех не вскружил ему голову, хотя ему только-только исполнилось тридцать лет. Хитроу слишком хорошо знал, как это больно — падать в грязь. Он готов был потерпеть еще несколько лет.

Все решилось само собой, ему даже не пришлось как-то способствовать окончанию политической карьеры босса. Просто однажды, во время горячего диспута Голощеков страшно побледнел, неожиданно потерял сознание прямо на глазах у зрителей программы. Медицинский консилиум, в кратчайшие сроки исследовавший организм пятидесятилетнего мужчины, пришел к выводу, что с политикой Эдуарду пора завязывать. Сердце могло отказать. И внезапный приступ как раз во время прямого эфира следовало воспринимать как предупреждение свыше.

Эдуард был неглупым человеком. Он прекрасно понял, что игра закончена и все, что можно было взять, он взял. Голощеков уступил место Бобу Хитроу без боя, сам, лично, порекомендовав молодого и перспективного политика в парламент нового созыва. К мнению Эдуарда прислушались…

Так началась самостоятельная карьера Боба. Она состояла из падений и взлетов, временами казалось, что дни Хитроу-политика сочтены. Но опыт, бесценный опыт, полученный в молодости, а также перенятый от учителя, помогал Бобу выходить сухим из воды.

Лишь один раз он почувствовал не просто серьезную опасность, как было чаще всего, а смертельную, готовую уничтожить все, что созидалось два десятилетия. Это случилось во время турне Боба Хитроу по планетам третьего сектора освоенного пространства. Боб выдвигал свою кандидатуру в парламент от «тройки», упирая на то, что родом отсюда, неплохо проявил себя ранее, добившись весомых результатов, и готов был снова защищать права колонистов.

Планеты менялись, как узоры в калейдоскопе. Хитроу неизменно улыбался, раздавал автографы, отвечал на вопросы жителей колоний и с удовольствием фотографировался с «аборигенами». Кампания продвигалась хорошо, и Боб был уверен — процентов на девяносто, — что пройдет на следующий срок.

Неприятная история приключилась на Гелле, предпоследней из планет, которые по графику предстояло посетить Хитроу. Его зажигательная речь, как обычно, была «на ура» воспринята колонистами. Боб не поскупился на яркие краски, расписывая жителям, как увеличатся субсидии на развитие экологических и социальных программ. Он обещал новые школы и рост числа рабочих мест. Речь заканчивалась под всеобщее ликование. Поддержка Хитроу на Гелле была обеспечена. Без пяти минут депутат парламента уже фотографировался со всеми желающими, неизменно излучая добрую широкую улыбку, когда кто-то дернул его за рукав.

— Джулиус! — позвали Боба Хитроу сбоку.

Продолжая улыбаться, Боб повернулся к говорившему. Конечно, Хитроу не был в восторге оттого, что совершенно незнакомый человек дергает его за рукав. Тем более что незнакомец не принадлежал к высшему свету — серый помятый костюм висел на нем мешком. На худом, красном лице явно просматривалась склонность к рюмке. Да и вообще, Хитроу носил другое имя.

— Джулиус! — нетерпеливо повторил человек, явно намереваясь вытащить депутата из круга радостных колонистов.

— Вы ошибаетесь! — все так же лучезарно улыбаясь, ответил политик. — Меня зовут Боб Хитроу. Вы перепутали…

И тут худой незнакомец улыбнулся. В этот момент что-то сместилось в голове депутата. Точно откуда-то со дна, из глубины, из неведомо какой пропасти лет выплыло лицо молодого парня. Оно наложилось на худую, небритую физиономию незнакомца — мешки под глазами словно бы исчезли, разгладились морщины, и… Хитроу едва не вздрогнул, с трудом сохранив самообладание.

Он узнал оборванца. И только когда толстая корка забвения треснула, Хитроу, скрепя сердце, согласился с тем, что Фрэнк Бишоп прав. Да, он обращался к депутату, называя того настоящим именем. «Джулиус». Хитроу стал другим человеком в двадцать с небольшим лет, после второй отсидки. С тех пор минуло полтора десятилетия, новое имя приросло к Хитроу так, что он напрочь забыл о прошлом.

И вот теперь на Гелле Фрэнк Бишоп, одноклассник, из-за которого Хитроу получил первый срок, напомнил Бобу о прошлом. Депутат давно уверовал в то, что все похоронено под толстым пластом лет и событий. Все под ельники по второму преступлению были мертвы, родители Джулиуса тоже лежали в могиле. Однако невесть откуда взявшийся Фрэнк Бишоп талантливый паренек, умевший вскрывать коды банкоматов, оживил призраков умершего мира.

У Боба Хитроу была отличная школа. Он не раз наблюдал, как выпутывается из сложнейших ситуаций его учитель Эдуард Голощеков. Теперь молодому депутату понадобилось все искусство, чтобы довести встречу с избирателями до конца и при этом незаметно дать понять Фрэнку Бишопу, что разговаривать с ним Хитроу будет чуть позже.

По счастью, репортеры не отреагировали на этот небольшой инцидент. Бишоп ни разу не попал в кадр вместе с Хитроу, никого не заинтересовало, почему незнакомец называет Боба Хитроу «Джулиусом», почему известный политик время от времени бросает взгляды на скамейку, где в вольной позе развалился худой оборванец в мятом костюме…

Вечер на Геллу опускается быстро. Световой день короткий, и, хотя климат на планете довольно-таки теплый, фонари на улицах малолюдных городков зажигаются рано. Хитроу и Бишоп медленно бродили по улицам, причем Боб, неплохо знавший местную географию, старался выбирать улицы потемнее. Ему совсем не хотелось, чтобы пронырливые журналисты зафиксировали странный диалог между преуспевающим политиком и грязным оборванцем.

— Поначалу все шло отлично, — рассказывал Фрэнк, и его худое небритое лицо оживлялось. Сразу было видно, что вспоминать прошлое Бишопу приятно. — Помнишь, тогда я вышел из заключения досрочно?

«Конечно помню, — хотелось ответить Бобу-подростку. — Ты вышел из зоны досрочно, „продавшись“ администрации тюрьмы и заработав себе амнистию. А я трубил от звонка до звонка. И ты, Фрэнк, оказавшись на воле, даже не вспомнил обо мне. Ни разу не пришел навестить, не принес передачи. А ведь знал, что родители отвернулись от Джулиуса…»

Но Хитроу был слишком опытным политиком и давно уже не говорил того, что думает. А потому, по привычке улыбнувшись — открыто и дружелюбно, — он хлопнул бывшего одноклассника по плечу:

— Конечно помню, Фрэнк! Тебе тогда здорово повезло. Нам дали по году, а ты отсидел чуть больше половины срока и вырвался на волю. Молодец!

— Ага, — довольно скалясь, продолжил Бишоп, наверно, внутренне радуясь тому, что Джулиус простил его за предательство. Видимо, с тех пор миновало так много лет, что друг давно обо всем забыл. Конечно забыл. У него получилась такая насыщенная интересная жизнь… — Ну вот, я почти сразу устроился на работу. Программистом. Разрабатывать системы компьютерной защиты. Мне дал хорошую рекомендацию начальник тюрьмы.

«А вот я после второй отсидки никому не был нужен, — вдруг с горечью подумал Хитроу. — Ни родителям, ни агентам по персоналу. Ни одна сволочь не хотела дать мне работу… И протекции никто не оказывал…»

— Правда, там я проработал недолго, — воскликнул Бишоп, взмахивая руками. — Всего пару-тройку лет. Больше не выдержал.

— Почему? — коротко спросил Хитроу. Он наконец увидел то, что долго пытался найти. Небольшую забегаловку со скверным освещением, где можно было устроиться в темном углу, будучи уверенным, что никому нет дела до пары тихо беседующих мужиков.

— Джулиус! Они…

— Боб! — резко прервал его Хитроу. — Пожалуйста, называй меня Боб.

— Хорошо, Боб. — Фрэнк споткнулся, в сумраке не разглядев ступенек. Крепкая рука Хитроу поддержала его. — Спасибо. Они все такие тупицы, Боб! Начиная от ведущего программиста. И при этом у каждого, слышишь, у каждого непомерные амбиции. Как-то, разозлившись, я решил доказать, что система защиты, которую они всем отделом проектировали несколько лет, не стоит ломаного гроша. Я вскрыл ее за десять минут.

— Систему защиты банка? — уточнил Хитроу, оглядываясь по сторонам и выбирая самый темный угол.

— Не знаю, банка или не банка, — нетерпеливо отмахнулся Бишоп. Его глаза радостно заблестели, когда на столе возникли бутылка дешевого пойла, два стакана и какая-то сомнительная закуска, к которой Хитроу боялся притронуться.

— Как не знаешь? — спросил Боб, разливая жидкость по стаканам.

— Ну, — чавкая от удовольствия, промямлил Бишоп. — Та компания, где я трудился, проектировала системы защиты, а потом продавала их клиентам. Клиентами были банки, торговые фирмы, и правительственные учреждения… Давай!

Фрэнк Бишоп осушил стакан, в то время как его собеседник едва пригубил скверно пахнущую жидкость.

— С тех пор они меня жутко невзлюбили, — продолжил Бишоп, уплетая закуску. — Только искали повод, чтобы уволить.

— И нашли, — угадал Хитроу, так как угадать было нетрудно.

— Ага, — согласился приятель, вновь наливая себе. — Будешь?

Депутат отрицательно покачал головой.

— Уволили, — выпив, сообщил Бишоп. — Из-за какой-то мелочи. Но тогда у меня была неплохая репутация, вскоре я снова устроился на работу, к конкурентам той фирмы.

— Однако там все оказалось примерно так же, как и на первом месте, — вновь угадал Хитроу. Для него история жизни былого подельника уже раскрылась, как открытая книга, и нужно было только перелистывать страницы.

— Во даешь! — изумился Фрэнк. — Проницательный! Так оно и было. В офисе сидели такие же безмозглые идиоты и целыми отделами разрабатывали софт, в котором грамотный человек мог отыскать десятки дыр.

— И ты им это доказал.

— Да, но не сразу, — третий раз наливая себе, сообщил Фрэнк. — Слушай, — вдруг остановился он. — Ты совсем не ел второе блюдо. Может, отдашь мне, а? А то… чертовски… в брюхе…

— Да бери, о чем речь! — сказал Боб и тут же пододвинул к нему свою тарелку. — Спасибо, друг! — Бишоп принялся жадно уплетать порцию Хитроу.

Где-то в глубине заведения, за небольшой сценой, подсвеченной красными фонарями, послышалась музыка. Немолодая стриптизерша с усталым лицом и слегка отвисшим задом принялась танцевать для немногочисленных зрителей.

— Ух ты! — облизнулся Фрэнк. — Какая сладенькая… Тебе нравится, Боб?

Хитроу чуть повернулся, чтобы рассмотреть женщину получше. Его наметанный глаз сразу различил и толстый слой «штукатурки» на поблекшем лице, и безнадежность в глазах танцовщицы.

— Знаешь, — вдруг всхлипнул Фрэнк. — У меня сто лет не было классной девчонки… Одни дешевые шлюхи.

Хитроу только незаметно улыбнулся.

«Вот ведь как бывает в жизни, — подумал он. — Тогда я остался на зоне и мотал срок, а Бишоп уже сидел в приличном офисе, получая хорошую зарплату. Я жрал тюремную пайку и вкалывал на правительство, а Фрэнк пил кофе, откладывая деньги себе в карман. Но прошло полтора десятка лет, и как все поменялось! Фрэнк мечтает о дешевой шлюхе из грязного кабака, а я…»

Боб самодовольно ухмыльнулся. У любого известного политика был целый штат помощников и помощниц, ассистентов и секретарш. Не говоря уж о журналистках, которые домогались у Боба эксклюзивного интервью, или посетительницах, осаждавших его приемную, готовых на все, лишь бы он согласился уладить их проблемы.

Недостатка в красивых женщинах у Боба не было. Послушных красивых женщинах, готовых удовлетворить любое желание политика. Хитроу всегда мог выбирать, в любой день. Блондинку или брюнетку, худенькую и узкобедрую или, наоборот, с полными сочными грудями и такой же задницей, за которую приятно подержаться. Боб мог предпочесть опытную женщину, для которой в сексе не было никаких тайн, или, если захочется, молодую и наивную, которой еще предстояло узнать тысячи секретов…

Но он не сказал всего этого Фрэнку. Хитроу лишь потребовал еще одну бутылку пойла и, как только Бишоп расправился с едой, вытащил того из-за стола. Старый приятель едва держался на ногах.

— Они увольняли меня снова и снова… — пробормотал небритый худой неудачник в мятом костюме. — Гады…

— Так ты сейчас работаешь или нет? — осведомился Боб, озираясь по сторонам. Они брели по темной улице, фонари здесь стояли редко, а свет в окнах невысоких домов вычерчивал причудливые тени вокруг.

— Нет, — всхлипнул Фрэнк, — Два месяца назад уволили… Больше не смог найти работу…

— Это плохо, — совсем без сожаления вымолвил Хитроу. Он уводил собутыльника подальше от трактира, в котором бывшие приятели провели время. Боб уже все обдумал и решил, что осторожность не помешает.

— Да, — пожаловался Фрэнк, который уже едва волочил ноги и не падал только потому, что его крепко обнимала рука Хитроу. — А вчера кончились деньги. Меня выселили из дома, Джулиус…

— Боб! — на миг теряя выдержку, рыкнул Хитроу. Впрочем, вокруг никого не было. Они отдалились от убогого бедняцкого квартала и теперь двигались параллельно трассе скоростных поездов.

— Помоги мне, Джулиус, — заныл Бишоп, вдруг оживившись. — Дай какую-нибудь работу, а? Я видел, у тебя много людей — ассистенты, помощники… Старина Фрэнк тоже может быть полезен. Он еще не разучился «ломать» системы…

— Это хорошо! — задумчиво протянул Хитроу. Навыки Бишопа, конечно, могли пригодиться. Но он знал слишком много о прошлом Боба-Джулиуса, и эта мысль перевешивала все остальное.

— Я отведу тебя на квартиру, — сказал политик. — У меня тут есть небольшая комнатка, ну, для всяких амурных дел…

— Ой, Джулиус! — Фрэнк остановился, на его помятом лице нарисовалась глупая улыбка. Он поднял палец и, раскачиваясь из стороны в сторону, погрозил собутыльнику. — Тайком молоденьких девочек трахаешь, да?

— Идем. — Боб нетерпеливо подхватил пьяного Фрэнка под руку. Они приблизились к трассе поездов почти вплотную, и теперь Хитроу лишь выбирал нужное место.

«Пожалуй, здесь!» — решил он, оценивая обстановку. Магнитные подушки плавно изгибались, уходя за поворот. Неподалеку от трассы располагалось старое полуразрушенное здание.

— Странное место для квартиры, — пробормотал Фрэнк, мутным взглядом обводя темные окрестности.

— Потерпи, — успокоил Хитроу, рукой, обернутой в платок, засовывая полупустую бутылку в карман Бишопа. «Не оставить отпечатков…» — Скоро придем. А вот тебе и выпить на ночь.

— Спасибо, Джулиус… — расчувствовался Фрэнк. Он попытался высвободиться из объятий Хитроу, чтобы встать прямо и прижать руки к сердцу. — Я так рад, что ты не забыл нашей дружбы…

Вдали послышался сильный шум ветра. Поезд отошел от станции и приближался к повороту.

— Я ничего не забыл, — холодно ответил Хитроу, разворачивая старого приятеля спиной к трассе.

— Правда? — как-то глупо спросил Фрэнк и икнул.

— Правда! — Боб резко толкнул пьяного Бишопа на магнитные подушки.

— А-ай! — вскрикнул Фрэнк, падая. Его так развезло, что он не сумел ни сгруппироваться, ни подставить руки и потому опрокинулся на спину. — Джулиус, какого…

Плотный вихрь налетел неожиданно. Хитроу, хоть и знал, что произойдет, все же был захвачен врасплох. Он едва успел отступить в тень полуразрушенного строения, чтобы яркий свет прожекторов не выхватил из ночи его фигуру.

Поезд на магнитной подушке стремительно надвигался. Он плавно и быстро скользил над землей, мощное поле удерживало его в полуметре от трассы.

— Джулиус! Джулиус! — закричал Бишоп, пытаясь перевернуться на бок, чтобы подняться. Но было поздно.

Яркие столбы света пробежали по земле, чиркнули по ржавой трубе котельной, выхватили небольшое строение с разбитыми стеклами. Затем локомотив повернул, и в лучах возникла фигура человека, барахтавшегося на путях. Даже если бы у машиниста была феноменальная реакция, он не успел бы остановить состав, набравший полный ход. Взревел гудок, предупреждая несчастного, что надо убираться с дороги как можно скорее.

Однако это был лишь жест отчаяния. Просто машинист больше ничего не успел сделать. Слишком близко от поворота лежал человек. Вопль Бишопа слился с ревом поезда. Турбулентные потоки воздуха подхватили Фрэнка, завертели на магнитных подушках, как соломинку. В следующую секунду тело исчезло под локомотивом и вагонами. Зазор был велик, и ни один из них не зацепил несчастного, но плотные потоки воздуха тащили жертву по трассе, перекатывая, подбрасывая, ломая кости.

Фрэнк перестал кричать почти сразу. Хитроу, стоявший в глубокой тени, не скрылся с места убийства сразу. Он с интересом смотрел, как машинист остановившегося поезда вытаскивал из-под вагонов окровавленное тело. Лишь когда завыли сирены патрульных машин, где-то неподалеку застрекотал санитарный вертолет, освещавший лучами место происшествия и искавший площадку для посадки, Боб аккуратно исчез в черной ночи.

Он не улетел с Геллы сразу, придумав срочные дела и задержавшись на планете еще на сутки. Боб хотел удостовериться, что все прошло чисто, именно так, как он и задумывал. На следующее утро Хитроу купил одноразовый коммуникатор и, сделав несколько звонков, узнал, в какой госпиталь отвезли Фрэнка Бишопа.

Последний, самый важный номер пришлось набирать на улице. Решившись на этот звонок, Боб предусмотрительно удалился чуть в сторону от оживленных магистралей, он двигался мимо парка, где, как надеялся политик, никто не мог стать свидетелем разговора.

— Добрый день, — мягко сказал Хитроу, как только больница ответила на вызов. К аппарату был прикручен скремблер, менявший тембр голоса. — Подскажите, пожалуйста, вчера к вам доставили Фрэнка Бишопа, как его состояние?

— Вы родственник? — уточнили с той стороны.

— Нет-нет, — торопливо ответил Боб. — Я старый приятель. Из института. Узнал от коллег, что произошла страшная трагедия. Хотел бы навестить Фрэнка, если…

— Пока визиты к мистеру Бишопу запрещены, — строго оборвала его служащая госпиталя.

— Что-то серьезное?! — встревожился Хитроу, вкладывая в голос максимум беспокойства.

— Да, — вздохнула женщина. — Перелом позвоночника. Большая потеря крови. Пациент в коме.

— Есть шансы? — взволнованно спросил политик.

— Всегда надо надеяться на лучшее, — печально и торжественно отозвалась женщина. — Но… — Она замялась. — Кроме всего прочего, он оказался между полюсов магнита, когда проходил поезд. Боюсь, даже если мистер Бишоп выйдет из комы, он не сможет вспомнить, кто он и где он. Его мозг подвергся сильнейшему воздействию переменного электромагнитного поля.

— Какая трагедия! — прошептал Хитроу.

— А как ваше имя, сэр? Быть может, с вами захочет связаться полиция. Они ведут расследование…

— Я обязательно зайду к Фрэнку, спасибо, мэм! — ответил Хитроу, сделав вид, что не расслышал вопроса служащей больницы. Он деактивировал коммуникатор и вскоре, тщательно протерев его, выбросил в сточную канаву.

Фрэнк Бишоп умер через несколько месяцев, так ни разу и не придя в сознание. Хитроу звонил в больницу неоднократно, справляясь о состоянии здоровья пациента. Расследование закончилось ничем. Едва в полиции узнали, что Бишоп два месяца назад потерял работу, а за день до смерти его выселили из квартиры, рвение копов сильно поугасло. Результаты экспертизы, гласившие, что в момент смерти Фрэнк был мертвецки пьян, поставили крест на расследовании. Никто даже не поинтересовался, хотел ли неудачник свести счеты с жизнью и для этого нарочно влез на полотно или просто надрался вдрызг и случайно уснул на трассе поезда. Дело сдали в архив.

В тот день, когда умер Бишоп, Боб Хитроу должен был произносить очередную речь для избирателей. Узнав, что дорога в прошлое закрылась навсегда и все удалось провернуть по плану, молодой политик произнес одну из самых блестящих речей в своей карьере. Вряд ли кто-нибудь догадывался, чем вызван такой настрой Боба Хитроу.

Эмоции депутата били через край. Весь день он был необычайно активен и деятелен. Даже ночь не остановила его, Боб просто не мог спать. Дело закончилось бурной вечеринкой, а затем в его постели оказались сразу две стройные молоденькие девчонки. Обе смотрели на преуспевающего политика как на бога. Обе готовы были выполнить все, что требовал от них Хитроу. В ту ночь он не уснул сам и не дал покоя ни одной, ни другой.

Дрю Морович вцепился в край не застеленной койки, ожидая, что произойдет дальше. Грохот сапог по коридору, невнятный гул и временами прорезавшие его крики стражей напугали бывшего сержанта Звена. Страх. В каждой клеточке поселился дикий, животный страх. Дрю был здесь чужим. Более того, заключенные всегда относились плохо к полицейским, попавшим за решетку. И, хотя Морович не служил в галактической или федеральной полиции, он не без оснований предполагал: здесь с ним может случиться все, что угодно.

— Отряд, стой! — раздалась команда, и в коридоре зависла тишина.

Лязгнула стальная дверь, в сторону с противным скрипом отъехала створка.

— Новенький! В строй! — гаркнул охранник. — Бы-стррро!

Дрю подскочил на месте, рванулся к выходу из камеры, словно в омут с головой…

— В конец, идиот! — прошипел чей-то злобный голос, и Морович получил чувствительный тычок под ребра. Дрю занял место в хвосте колонны, морщась от боли.

— Отряд! Направо! Шагом марш!

Вновь зашаркали подошвы по бетонному полу, загрохотали сапоги по железным переходам. «Новенький, новенький!» — неслось по рядам. Морович смотрел только под ноги, стараясь не споткнуться. Все, что происходило сейчас, угнетало его. Бывшего сержанта понуканиями загоняли в строй, как быдло. Тычками под ребра указывали место. Теперь больше никого не интересовали ни способность Дрю управляться со сложными компьютерными системами, ни прошлое «крота».

— По трапу бегом! — Зычный окрик конвоира заставил?ержанта вздрогнуть.

Сапоги заключенных бухали по лестнице, по ней запрещалось передвигаться шагом. Дрю, спотыкаясь, рванулся за теми, кто находился перед ним. Он вдруг испугался отстать, потеряться. Было страшно очутиться посреди тюремного помещения, не зная, куда идти и что делать дальше. Так и до нового удара по ребрам недалеко…

— Слева — по одному — марш! — последовал новый приказ.

Заключенные один за другим исчезали в дверях большого зала, откуда приятно пахло едой. Из глубины помещения доносились непрерывный гул и стук посуды. Дрю вбежал в обеденное помещение последним, стараясь не потерять спину заключенного, двигавшегося впереди него. «Коллеги по несчастью» быстро и привычно рассаживались по скамейкам. За каждым столом оказалось по десять человек. Дрю, чуть замешкавшись, с удивлением понял, что ему досталось место во главе, с торца.

Бывший сержант не успел задать себе вопрос: было ли это признаком уважения к новичку или случайностью. Прозвучавшая команда лишила его иллюзий.

— Бочковые, встать!

Из их десятки никто не шевельнулся, в то время как сидевшие с торцов за другими столами резво вскочили на ноги.

— Вставай, урод! — зашипели соседи, и Дрю содрогнулся от ненависти, которую уловил в обращенных к нему взорах.

Он стремительно поднялся. И даже на мгновение опередил конвоира, который подскочил к «проблемному» отделению.

— Команды надо выполнять на лету! — сквозь зубы процедил охранник, для убедительности все же ткнув Моровича резиновой дубинкой в спину.

— Приступить к раздаче пищи! — последовала команда дежурного по камбузу, и бочковые за другими столами принялись сноровисто вываливать первое блюдо в алюминиевые плошки.

— Не тормози, новенький! — злобно подгоняли соседи. — Давай! Давай!

Миски тянулись со всех сторон. Дрю, схватив огромный черпак, вываливал горячий суп в плошки, от волнения расплескивая его во все стороны.

— Урод! — зашипел кто-то, отдергивая руку. Горячий суп брызнул на пальцы. — Зубы выбью!

— Следи, чтоб всем поровну было! — недовольно буркнул другой зэк.

Бочковые за другими столами уже давно сидели и наворачивали первое вместе со всеми, а Морович еще только заканчивал делить содержимое бака среди «своих». И вдруг он вспомнил, что собственная тарелка еще пуста. На дне лагуна почти ничего не оставалось. Дрю сглотнул слюну, быстро вылил все, что оставалось, в плошку, и рухнул на скамью.

Как оказалось, времени на прием пищи у него было совсем немного. Сержант, обжигаясь, успел проглотить только половину скудной порции, а уже вновь прозвучала команда:

— Бочковые, встать!

Соседи вскочили, словно были паяцами на пружинках.

— Но я же не доел… — начал было Дрю, но чувствительный удар резиновой дубинкой быстро объяснил ему, что команды надо выполнять беспрекословно.

— Приступить к раздаче второго!

И вновь пустые алюминиевые миски тянулись к Дрю со всех сторон. На этот раз сержант, наученный горьким опытом, поступил умнее. Быстро разбросав картошку с едва заметными кусками мяса по мискам, он вывалил себе полную тарелку и тут же опустился на место, надеясь, что теперь набьет брюхо.

— Ты, падла! — Удар в солнечное сплетение чуть не сбросил Моровича на пол. — За наш счет вздумал жиры нагуливать?!

— Да я… — с трудом разгибаясь, начал было оправдываться бывший сержант.

— Заткнись! Еще раз обделишь братву, шакал, до утра не доживешь! Понял?

Морович, весь красный и мокрый, обреченно кивнул. Девять его «коллег» наворачивали «картофан», а у сержанта пища не лезла в горло. Зэки уже забыли про Моровича, они скребли миски и сыто рыгали. Некоторые облизывали пальцы и тут же вытирали их об одежду. Дрю с трудом заставил себя проглотить часть второго блюда, запил обед невкусным компотом.

— Закончить прием пищи! — прозвучала команда дежурного по камбузу.

— Отряд, встать! — крикнул старший из конвоиров, и заключенные тут же вскочили на ноги, быстро выбираясь из-за столов в проходы.

«Построение на работы! Построение на работы!» — Громкий сигнал оповестил всех, что время отдыха закончено. Заключенные выбегали из столовой в коридоры, выстраиваясь для проверки личного состава на квадратах, специально размеченных для этих целей.

Двигаясь в конце своего отряда, Морович все меньше и меньше радовался тому, что родился на свет. Обеденный перерыв наглядно и убедительно продемонстрировал, насколько чуждой ему, Дрю Моровичу, была жизнь за колючей проволокой. И экс-звеновец не сомневался, что дальше будет только хуже.

Железные ворота тюрьмы распахнулись, в руках охранников вместо резиновых дубинок и шокеров замелькали стрелковое оружие и парализаторы. Колонна, взбивая пыль, двинулась в сторону шахты. Бывший сержант почти не глядел по сторонам, он был так подавлен происходящим, что ему было почти все равно.

— А вот и мой скромный дом, Синди! — сказал Марк Шейдер, распахивая дверь перед девушкой и пропуская ее внутрь.

«И вряд ли я позволю тебе выйти отсюда до утра…»

— Проходи, не стесняйся, — тараторил Марк, не давая красотке опомниться и сосредоточиться на чем-либо. Он щелкнул выключателем. — Здесь у меня гостиная.

— Какая прелесть! — восхитилась девушка, с любопытством осматриваясь.

— Давай плащ. — Марк услужливо подставил ладони.

Его гостья, с интересом озираясь, скинула плащ на руки хозяина дома и шагнула вперед, в комнату.

Марк замер, вдруг обнаружив, что у него пересохло в горле от волнения. Девушка была просто великолепна. Нет! Это была неземная красавица. Такой не могло существовать в природе. Синди умела подчеркнуть достоинства своей фигуры. Теперь, когда модный серый плащ оказался в его руках и адвокат мог как следует разглядеть девушку, Марк почувствовал, что совершенно теряет голову.

Короткая расклешенная юбка, едва прикрывавшая бедра и ягодицы, сидела на его новой знакомой как влитая. Видимо, она держалась чуть выше талии, иначе следовало предположить, что ноги девушки росли — как говорят в таких случаях, «почти от груди». Красивые узоры на короткой юбке удивительно контрастировали с белым верхом и черным низом. На девушке были черные колготки и черные туфли с ремешками, охватывавшими голени. Это все Марк угадал и ранее, увидев ноги Синди в тот момент, когда сильный порыв ветра распахнул длинный плащ. Но белый пушистый свитер с большим вырезом на груди, едва державшийся на плечах, возбудил в нем желание.

Двигаясь по комнате, Синди поправляла свитер то на левом плече, то на правом, так как он постоянно норовил сползти вниз, обнажая точеные плечи, на которых Марк не заметил полосок материи. Значило ли это, что у Синди под свитером ничего нет? Марк провел языком по пересохшим губам. Адвокату захотелось проверить немедленно…

— Марк, а Марк. — Девушка помахала ладошкой прямо у него перед глазами. — Ты о чем-то задумался? Не слышал мой вопрос…

— Ой! — вздрогнул адвокат. — Прости, Синди.

— Я спросила: ты обитаешь в доме один?

— Да! Я давно живу отдельно от родителей. Знаешь, суматошная работа, постоянные разъезды, редко бываю дома, иногда работаю по ночам.

— А девушка… Девушка у тебя есть?

— Гм… — замялся Марк.

«Правду я сказать не могу. Думаю, и не надо. Но сегодня у меня точно будет девчонка высшего класса».

Синди звонко засмеялась, откидывая волосы за плечи:

— Ты так смешно погружаешься в себя, когда я задаю вопросы…

Марк вымученно улыбнулся, стараясь не разочаровывать гостью.

— Как ты? — меняя тему, поинтересовался он. — Устала с дороги? Отдохнешь? Может, хочешь поесть, выпить чего-нибудь?

— Поесть? — задумчиво переспросила девушка, в очередной раз поправляя свитер, сползший с плеча. Марк внимательно следил за рукой Синди. — Нет, знаешь, пока есть не хочу, спасибо. Я вообще мало ем, стараюсь беречь фигуру.

«Это заметно. Такую красотку я еще ни разу не затаскивал в постель!»

— Да, не хочется говорить банальных комплиментов, но фигура у тебя просто класс!

Девушка открыто улыбнулась, благодарно положив ладонь на плечо адвоката:

— Спасибо, Марк! Ты, наверно, желаешь сделать мне приятное…

«О-о-о, Синди! Я хочу сделать тебе такое…»

— Может, выпьешь чего-нибудь?

— Пожалуй, — согласилась девушка, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. Ее совсем не смутило то, что при этом мини-юбка обнажила бедра, затянутые в черные узорчатые колготки. Синди словно не замечала, что глаза Марка лихорадочно бегали от кончиков длинных шпилек до того места, где одна нога лежала на другой. — Я бы выпила легкого хорошего вина, если у тебя есть, Марк…

— Есть, разумеется есть! — обрадовался адвокат, быстрым шагом направляясь к бару.

«Это сгодится, — подумал он, вынимая бутылку. — Приятное на вкус. Кажется, что выпить можно сколько угодно. А потом… потом быстро наступает опьянение…»

— Отличное вино, — сказал Шейдер, поворачиваясь к гостье и широко улыбаясь. — Сейчас мы для него приготовим соответствующее оформление…

Марк нашел два пузатых фиолетовых бокала, нажав кнопку на пульте, включил домашний стереофон, выбирая легкую мелодию. Подкатил сервировочный столик. Через минуту они с Синди уже сидели на диване, почти рядом друг с другом.

«Черт, руки вспотели», — невольно проскочила мысль. Длинные ноги девушки сводили адвоката с ума. Они были всего в каком-то метре от Марка, притягивали к себе, лишали рассудка. Шейдер все сильнее испытывал желание протянуть руку и погладить это сокровище, от маленькой узкой стопы и до упругой аппетитной задницы, которая пока еще была скрыта юбкой.

«Пока еще», — подумал адвокат, наливая себе второй бокал. Девушка выпила лишь половину.

— Ты хорошо живешь, Марк, — сказала Синди, меняя позу. Она слегка откинулась на мягкую подушку у боковины дивана, теперь ноги девушки не лежали друг на друге, они были плотно сжаты и слегка наклонены в сторону.

— Синди… — хрипло выдавил Шейдер.

— Да, Марк? — спросила красавица, поправляя пряди, упавшие на лоб.

— Ты не очень устала? Давай потанцуем?

— С удовольствием! — Девушка легко поднялась со своего места, делая шаг навстречу адвокату.

Ее ладони легли на плечи Марка, и Шейдер, уже плохо соображая, где он, что происходит, обнял красотку за талию, притянул к себе.

— О-о-о! — улыбнулась Синди, и глаза ее стали глубокими, чарующими. — Мы же собирались потанцевать… — томно сказала она.

— Да… — горячо выдохнул Марк, чуть отпуская гостью.

Они медленно закружились по комнате, и аромат духов Синди окончательно лишил Шейдера рассудка. Запах был незнакомым, соблазнительно сладким. Безумно сексуальным. Он приказывал взять свое. Сейчас! Немедленно! Не откладывая на потом.

Руки Марка уже не слушались его: они крепко обхватили стройный девичий стан. Синди отпрянула назад, недоуменно уставившись на партнера. Пушистый свитер опять соскользнул с плеча. Гостья потянулась, чтобы вернуть его на место.

— Не смей! — горячо выдохнул Марк, поймав девушку за кисть. Он еще не успел сообразить, что делает, как уже завернул ей за спину руку, а потом и вторую.

— Марк! Марк! — Синди смотрела на Шейдера с укором. — Что ты задумал?

Адвокат не ответил на вопрос. Одной рукой удерживая кисти девушки за спиной, он нетерпеливо потянул ее свитер вниз, обнажая грудь. Черная полупрозрачная ткань, едва скрывавшая округлые выпуклости и соски, привела его в неистовство.

— Марк! — выкрикнула Синди, пытаясь оттолкнуть Шейдера в сторону. — Ты слишком много выпил…

Но адвокат держал ее крепко, не позволяя высвободиться из объятий.

Изо всех сил прижав Синди к себе и не отпуская ее рук, он припал губами к соску, видневшемуся под полупрозрачной материей.

— О-ох! — простонала девушка, когда зубы Марка стали рвать тонкую материю. — Не смей, Марк…

Шейдер ничего не ответил. Он заталкивал гостью в спальню, спиной вперед, продолжая жадно целовать роскошное тело, выгибавшееся в его руках.

— Марк! Стой! Я хочу выпить! — тяжело дыша, проговорила Синди. — Дай мне допить вино. А потом…

— Что потом? — хрипло спросил Марк.

— Ты дикий зверь! — кокетливо улыбаясь, проворковала девушка и подала Марку наполненный бокал. Они чокнулись и выпили. — Юрист, будто бы не знаешь, что бывает, когда у девушки не спрашивают согласия на это…

— К черту! — резко выдохнул Шейдер, грубо затаскивая Синди в полутемную спальню, задирая на ней юбку. — Ты на все согласна, иначе не поехала бы ко мне домой!

— Ты так думаешь? — начала девушка, ускользнув от адвоката и разглаживая мини, но тот не дал ей договорить.

Поймав девчонку, Шейдер резко толкнул ее на постель и тут же развернул красотку лицом вниз. После короткой борьбы через голову стащил с девушки пушистый свитер на завернутые за спину руки. Закрутил его тугим узлом чуть повыше запястий, чтобы Синди не могла сопротивляться. Потом, уже никуда не спеша, долго гладил длинные ноги, ощупывал бедра, залезая под короткую юбку. Схватив красотку за лодыжки, так что девчонка вскрикнула, силой заставил ее развернуться лицом вверх. Связанные руки оказались под телом. Треснула черная материя, сползая вниз, и полуголая Синди забилась на мягкой перине. Красотка вертелась под навалившимся на нее адвокатом.

— Ты на все согласна, — лихорадочно прошептал Марк, и его мокрые горячие ладони бесцеремонно взялись за груди красавицы. Потом пальцы адвоката, изучив полные соски, скользнули на бедра, потащили короткую юбку вверх. Синди задергалась, пытаясь высвободиться, однако Марк не позволил ей сделать этого. — Ты…

Что-то помутилось в голове Марка. «Черт, как не вовремя! — успел подумать он. Но через миг все мысли пропали. Черный водоворот захватил его, увлекая в глубину. Марк попытался крикнуть, но бездна не отпускала. Адвокат упал на гостью, сверху.

Полежав немного и подождав, что будет, Синди, извиваясь, выбралась из-под тяжелого неподвижного тела Шейдера. Немного покрутившись, высвободила руки от стянутого узлом свитера. Расправила его. Поднялась с кровати, подошла к зеркалу. Поправила белье, разгладила юбку. Натянула на себя свитер. Покрутилась из стороны в сторону, проверяя, все ли в порядке.

Красотка обернулась к Марку Шейдеру. Адвокат спал на кровати, лицом вниз. Поднатужившись, девушка перевернула его на спину, несколько раз хлестнула по щекам. Марк никак не отреагировал на это.

Синди прошла в гостиную, извлекла из сумочки коммуникатор, набрала номер.

— Все готово, приезжай! — коротко сказала она.

Красотка медленно прошлась по комнате, еще раз оглядывая гостиную. Остановилась перед баром, изучая его содержимое. Вытащила другую бутылку, открыла ее и уселась на диване с бокалом, поджав под себя ноги. Девушка посмотрела в окно. Начинало темнеть, на поселок опускался вечер.

Надо было ждать…

— Так я чувствую себя гораздо спокойнее, ешкин кот! — произнес Боб Хитроу, едва только дверца за старшим лейтенантом Роем Флетчером захлопнулась.

— Защита от прослушивания? — спросил гость, пожимая руку политику.

— Еще какая! — гордо ответил Боб, и мобиль плавно тронулся с места. — Такие генераторы помех, что ЗвеН позавидовать может…

— Это здорово, — хмуро резюмировал старший лейтенант. — Вот только не засек бы кто, что Рой Флетчер сел в машину видного политика…

— Естественно, элемент риска есть, — кивнул Хитроу, выводя мобиль на оживленную трассу. — Но обсуждать такие темы в супермаркете я не могу. Нутро протестует.

— Хорошо, — согласился звеновец. — Итак, предполагаю: вы по своим каналам проверили информацию обо мне.

— Ну, — ответил Хитроу, — проверить ее довольно-таки затруднительно. Согласитесь, если Геннадий Волков не смог обнаружить, что в первом отделе служит племянник Дэна Райтона, то моих скромных возможностей…

— Тем не менее наша встреча состоялась, — оборвал его Флетчер, стремясь как можно скорее приступить к делу Он очень нервничал, так как сильно рисковал, соглашаясь на повторную встречу. Получить увольнения дважды подряд было не так-то просто. — Думаю, если б вы хотели устранить меня, то второй разговор уже бы не понадобился.

— Верно! — засмеялся Боб. — Короче, переходим к делу. Мне нужна информация о том, где сейчас архивы Фонетти. Конкретная информация. Сможете добыть?

— Постараюсь, — без раздумий ответил Флетчер.

— А что касается вашей личной просьбы… — помедлив, произнес Хитроу. Он некоторое время молчал, глядя сквозь темное стекло на капли дождя, которые «дворники» размазывали в стороны.

— Ну… — не выдержал звеновец.

— Митревски и Рол планируют совершить небольшой вояж на Землю.

— На Землю? — удивленно переспросил Флетчер.

— Ну да, — подтвердил Боб, выруливая на другую трассу и увеличивая скорость. — Что-то вроде свадебного путешествия или секс-тура на двоих. Как вам больше нравится, — ухмыльнулся политик. — Кажется, Дэй Крэг дал увольнение офицеру на трое суток. Адмирал это увольнение подтвердил. Идиот!

— Почему? — не понял Рой. Он пока не улавливал связи между путешествием на Землю и таким нелестным отзывом о Командире Звездного Надзора.

— С завтрашнего дня начинаются слушания в правительственной комиссии по делу преступной группировки Антонио Фонетти. И капитан Митревски, и его молоденькая красотка Дженифер Рол могут быть через день-другой привлечены для дачи показаний. Как свидетели. Точнее, даже не свидетели, а просто люди, принимавшие участие в событиях на Лауре и Тенете. Их опрос важен для членов правительства, которым еще неизвестны все детали. Правда, я не проинформировал об этом Свенссона и Волкова. Дело техники. Маленькая оплошность секретаря…

— То есть, — уточнил Рой Флетчер, — сначала будут фиксировать показания других людей?

— Да, — согласно кивнул Хитроу, переводя «дворники» в другой режим. Дождь за окнами утихал. — Сначала будут говорить Норт Свенссон, Геннадий Волков, потом очередь Антонио Фонетти. Хотя… План предварительный, его могут скорректировать. Затем показания начальника ДСП С Лауры, Тагора Рола.

— Отца девчонки?

— Угу, — подтвердил Боб. — Рол будет говорить из госпиталя ЗвеНа, ему пока запретили переходы через гипер. Так что до него не достать… Только после всего этого настанет очередь Митревски и его бабы.

— Так… — вымолвил звеновец, продолжавший слушать и с нетерпением ожидавший, когда Хитроу закончит мысль.

— Ну вот, Свенссон и Волков — это понятно, не подберешься. Тагор Рол — аналогично. Фонетти — отдельная история. А вот Дженифер Рол и Рам Митревски могут «случайно» исчезнуть за те несколько дней, что остались до их опроса в качестве свидетелей. Зачем лишние люди в таком деле?

— Совсем исчезнуть? — уточнил Флетчер, начиная понимать, к чему клонит Хитроу.

— Именно. Самое интересное, что адмирал нам помогает, давая разрешение сладкой парочке на полет к Земле. То не база Звездного Надзора, где все под контролем. На галактических трассах случается всякое, уж вы-то, старший лейтенант Флетчер, должны это знать!

— Понял! — радостно ощерившись, сказал звеновец. — Они должны пропасть без следов. А уж куда денутся — моя забота. Я им устрою секс-тур на двоих.

— Только аккуратнее! — Хитроу поднял вверх палец. — Надо тщательно продумать операцию и так все устроить, чтобы наши герои не успели подать сигнал о помощи. В космосе их брать трудно, на борту любого корабля много свидетелей, да и передатчики. Проще — на Земле.

— Вы правы, — немного подумав, согласился Флетчер. — Мне потребуется полицейский катер, удостоверение офицера правительственной охраны и несколько ваших людей в помощь…

— Сделаем, — коротко ответил Хитроу. — Будьте готовы к началу операции уже завтра. У нас не так много времени, день-два от силы.

— Все понял! — резюмировал Флетчер. — Последний вопрос, мистер Хитроу.

— Да? — Боб остановил машину и обернулся к пассажиру.

— Я могу сделать с Дженифер Рол… — звеновец запнулся, поправляясь. — С Рамом Митревски и Дженифер Рол все, что захочу?

— Они в вашей полной власти, — равнодушно подтвердил Хитроу. — Дайте волю своему воображению.

— Спасибо, сэр!

— Выходите здесь, — распахивая дверцу, сказал политик. — Все необходимое оборудование получите утром. Свяжется мой человек, который пойдет на Землю вместе с вами. Всего!

— Счастливо, сэр!

Длинный мобиль резко набрал ход, мигнул огнями, исчезая в ночи. Старший лейтенант Флетчер поднял воротник, радостно ухмыляясь. На улице по-прежнему лил дождь, но офицера это не волновало. Он думал лишь о том, что вскоре желанная добыча окажется в его руках. Это точно. Раз уж теперь у Роя такие покровители…

Настоящие проблемы у Дрю возникли ближе к вечеру. Поначалу, как только их отряд прибыл на шахту и Моровича «расписали» в смену, сержант был просто ошеломлен происходящим. Стук отбойных молотков, визг электропил, кромсавших породу, — мелькание фонарей создавали картину какого-то фантастического шоу. Грохот тяжелых вагонеток сливался с криками людей, переговаривавшихся между собой на странном языке, состоявшем из жестов и гласных букв. Чуть позднее осужденный звеновец понял, что по-другому тут никак нельзя. Любые слова тонули в гуле и визге, от них оставались только куски, лишенные какого бы то ни было смысла.

Моровича поставили на самую простую работу — оттаскивать породу. Он не умел обращаться ни с дисковой пилой, ни с отбойным молотком. Да и по комплекции бывший сержант не тянул… Правда, волочить здоровые глыбы, содержащие нужные МегаСоюзу минералы, тоже было нелегко. Поначалу экс-звеновец пытался по привычке анализировать обстановку, его мозг впитывал и переваривал все окружающее…

Одна ходка, вторая, третья. Тяжело. А до вечера еще очень долго… Понемногу мысль о том, что до конца смены дожить невозможно, полностью овладела рассудком Дрю. Он носил куски породы, как автомат, шатаясь из стороны в сторону. И с каждой минутой чувствовал, что осталось совсем немного — сейчас он упадет и больше не встанет. Но прошло еще какое-то время, и Дрю полностью отключился, его мозг перестал оценивать события. Бывший сержант двигался как робот, механически переставляя ноги, тупо перетаскивая отколотые заключенными куски руды.

Дрю не мог сказать точно, в какой момент его хлопнули по плечу и кивком головы предложили отойти в соседнюю штольню. Был ли еще день или уже наступал вечер? Внутренние часы Моровича остановились и не могли подсказать этого. В боковом проходе было гораздо тише и дышалось свободнее, здесь в воздухе не висело столько пыли. Экс-звеновец несколько раз вдохнул полной грудью и почувствовал, что жизнь медленно возвращается к нему. От кислорода даже закружилась голова, и Дрю поневоле уперся руками в стену, чтобы не упасть на рельсы, проходившие под ногами.

— Так ты коп? — раздался за спиной чей-то голос.

Бывший сержант вздрогнул, сглатывая слюну. Лихорадочно обернулся. За его спиной стояло несколько зэков, и их лица не обещали Дрю ничего хорошего.

— Нет-нет, — отчаянно замотал головой экс-звеновец. — Я никогда не служил в полиции.

— Ты служил в Звездном Надзоре, — угрюмо произнес один из заключенных, растирая по щекам черную пыль. От этого его лицо стало выглядеть еще страшнее.

— Но я же не офицер, мужики! — попробовал улыбнуться Дрю, делая шаг вперед. — Я всего лишь техник информационного отдела и работа-а-а-а…

Удар в пах заставил Моровича согнуться пополам. От боли он на время потерял рассудок, мечтая только об одном — не двигаться. Не двигаться надежде, что страшная боль понемногу утихнет и тогда Дрю сможет объяснить этим людям все. Но времени у бывшего сержанта не было, его рывком поставили на колени, и костер разгорелся в нижней части живота с новой силой. Дрю замычал.

— Ты хуже, чем коп! — сообщил голос над ухом Моровича. — Те хоть не врут, не изворачиваются. Им хватает мужества умирать достойно.

— Мм! — энергично мычал Дрю, пытаясь подняться на ноги. Он совсем не хотел умирать. Надо было поскорее втолковать заключенным, что он работал на Антонио Фонетти. Иначе случится непоправимое. Дрю, шатаясь и поскуливая, сумел-таки встать.

— Что ты ноешь, как баба?! — крикнул один из зэков, нанося удар по почкам.

— А-а-а! — дико вскрикнул сержант, падая и выгибаясь.

Заключенные лишь того и ждали. Как только Морович, прежде свернувшийся в клубок, распрямился, удары посыпались со всех сторон. Били сильно и точно: в живот, в лицо, по почкам, в область сердца. Дрю катался в пыли под ногами мучителей, уже не пытаясь им что-то объяснить, лишь подвывая и стремясь прикрыть голову.

Били долго и старательно. В конце концов у бывшего сержанта не осталось сил, чтобы как-то реагировать на удары. Он пластом лежал на рельсах, по которым когда-то бегали вагонетки, не в силах пошевелиться. Низкий потолок шахты раскачивался над ним из стороны в сторону. Грохот отбойных молотков в соседнем штреке теперь не просто давил на мозг, он разрывал черепную коробку на части. Невыносимая боль в голове и во всем теле сводила Дрю с ума.

— Положите его на рельсы, поперек! — распорядился кто-то. — Чтобы ноги раздробило.

Морович пошевелился, с трудом соображая, что намереваются с ним сделать его мучители. Тело бывшего сержанта продвинули чуть вперед, на узких рельсах остались только ноги Дрю. Все остальное было выше колеи.

— Спускай вагонетку! — отдал команду старший.

— Нет! — Морович ожил, попытался дернуться, с ужасом глядя, как стальная махина неумолимо катится к нему. — Не-э-эт! Не на-а-а-до!

Вагонетка, которая была уже в метре-другом от распластанного на рельсах экс-звеновца, вдруг резко затормозила, проскрежетав колесами, остановилась. С задней площадки спрыгнул один из зэков, отряхнул руки, глянул в сторону бывшего сержанта, избитого до полусмерти.

— Это только начало! — сказал зэк, присевший рядом с Моровичем. — Было бы слишком просто убить тебя сразу. Но ты готовься. Завтра с утра мы придем снова…

У Дрю не было сил, чтобы уползти куда-то в сторону. Морович плакал, лежа на рельсах. Вагонетка стояла всего в нескольких шагах от него, из соседних отсеков по-прежнему доносился грохот отбойных молотков, визг дисковых пил и крики заключенных. Как будто ничего не изменилось. Но Дрю прекрасно понимал, что жить ему осталось совсем немного и отведенные часы будут очень страшными.

— Даже не знаю, смогу ли я тебе помочь… — услышал Морович голос над собой и открыл глаза. Кажется, он на какое-то время потерял сознание. Около него на корточках сидел незнакомый зэк, осторожно ощупывавший ноги и руки незадачливого новичка.

— Что… тебе… надо? — с трудом разлепив губы, спросил Дрю.

— Тсс! — осторожно озираясь по сторонам, шепнул незнакомец. — Не хочу, чтобы со мной сделали то же самое. Попробуй встать, у тебя целы все кости, я проверил. Нужно обязательно встать, иначе ты не переживешь сегодняшнего вечера.

Морович со стоном приподнялся, опираясь на руку нежданного помощника. Он долго стоял на коленях, не в силах выпрямиться в полный рост, руки и ноги дрожали, его очень сильно тошнило.

— Давай! — опасливо оглядываясь, шептал зэк. — До конца смены осталось совсем немного. Ты должен быть в строю, когда прозвучит сигнал окончания смены.

Поскуливая, бывший сержант кое-как поднялся на ноги, его пальцы крепко вцепились в плечо незнакомого зэка.

— Спасибо тебе, — прохрипел экс-звеновец. — Спасибо, брат.

— Да ладно, — улыбнулся тот. — Мы должны помогать друг другу, иначе быки «съедят» поодиночке…

— Послушай! — В затуманенном мозгу Дрю возникла неожиданная мысль. — Ты давно здесь?

— Анджей, меня зовут Анджей, — сообщил незнакомец. — Я тут уже четвертый год.

— Анджей! — Морович выпрямился в полный рост, мысль, которая пришла в голову, придала ему сил. — Я Дрю. У меня есть деньги. Много денег. Понимаешь? Очень много. Я готов поделиться с тобой. Только помоги отсюда выбраться…

— Очень много денег… — эхом отозвался Анджей и задумчиво пожевал губами. — Говорят, здесь можно купить всех: и начальника тюрьмы, и охрану. Мне нужно посоветоваться с… — Тут он вдруг запнулся и замолчал.

— Что? — не выдержал Морович, с надеждой глядя на спасителя.

— Просто посоветоваться, — уклончиво ответил зэк. — А денег и вправду очень много?

— Да! Да! Клянусь, хватит, чтобы подкупить всю охрану долбанной зоны…

— Это хорошо, — повеселел Анджей. — Ты, это, постарайся оклематься, Дрю. Чтобы к построению хватило сил дойти до казармы. А я подумаю до утра, потолкую с народом, может, чего и выгорит.

— Отлично! — Бывший сержант приободрился. Мысль о том, что даже в таком месте деньги играют решающее значение, взбудоражила его. — Только помни, Анджей, очень много денег. И ты получишь столько, что тебе хватит до конца жизни…

— Ага! — жадно ответил Анджей и опять торопливо огляделся по сторонам. — Ну, мне пора, Дрю. Утром встретимся здесь же.

— Заметано, — тяжело выдохнул Морович, глядя, как его собеседник исчезает в тени какого-то бокового коридора. Бывший сержант сплюнул на рельсы кровь и вытер губы, проверяя языком, сколько зубов выбили зэки.

«Зубы — это не страшно, — подумал он. — У меня есть деньги, чтобы вставить себе новые, хоть золотые, хоть из бриллиантов. Надо только дожить до утра. Вся надежда на этого… как его… Анджея».

Морович постоял еще немного, шатаясь из стороны в сторону и привыкая к вертикальному положению. Потом оторвался от стены, делая первые шаги навстречу грохоту отбойных молотков.

Сначала появился свет. Марк никак не мог обнаружить источник лучей, раздражавших его. Адвокат помотал головой, стараясь избавиться от помехи. И только когда мозг включился снова, вернувшаяся способность мыслить подсказала Шейдеру, что его глаза закрыты. Адвокат медленно приподнял веки и увидел люстру.

Самую обычную люстру, знакомую и родную. Он выбирал ее в магазине год или полтора назад («.задница — не вспомнить где и когда»), выбирал для спальни. Значит? Марк открыл глаза пошире. Да, он лежал в своей собственной спальне, на спине, широко раскинув руки и ноги. Совершенно голый. Марк попробовал чуть приподнять голову, чтобы осмотреться, но комната стала расплываться, как отражение в воде, по которому побежали волны. Шейдер откинулся обратно на подушки, сомкнул веки. Все тело слушалось с трудом, казалось, будто события происходят во сне.

— Очнулся? — вывел его из оцепенения нежный женский голос. — Вот и молодец.

— Что? — Марк дернулся, вновь поднимая голову. — Синди!

Только теперь, увидев девушку, он все вспомнил. И поездку по дороге, и незнакомку, которую вызвался подвезти. Танец с бокалами вина и попытку затащить красотку в постель. Гостья сидела на стуле, неподалеку от кровати Марка, закинув одну ногу на другую и покачивая носком туфли.

— Синди! — Марк попытался сдвинуться с места и только тогда понял, что не может этого сделать. Его руки и ноги были прочно зафиксированы. Адвокат чуть повернул голову и скосил глаза, чтобы увидеть кисть правой руки. Железная цепь тянулась от нее к изголовью кровати.

— Дьявол! — вскрикнул Марк, поворачиваясь, чтобы посмотреть на левую руку. Предчувствия не обманули его. Там была точно такая же цепь. Шейдер изо всех сил напряг мышцы ног, но не сумел согнуть их в коленях. Это означало, что на лодыжках тоже укреплены металлические оковы.

— Синди! — взвизгнул он. — Какого черта?!

— Ну-ну, красавчик, — томно улыбаясь, проворковала девушка, подходя к нему вплотную и гладя рукой по щеке. — Не надо так нервничать.

— Синди! — заорал адвокат. — Ты что-то подлила в вино, а я уснул! Немедленно выпусти, грязная шлюха! Или тебе будет хуже…

— А за шлюху ответишь… — вдруг меняясь в лице, прошипела девушка. Ее взгляд стал злым, колючим.

— Ну, что там у тебя, Синди, — раздался от дверей мужской голос. — Очнулся этот парень, да?

— А… а… эт-то… к-кто? — От волнения Марк стал заикаться.

В дверях показался высокий мужчина с короткой бородкой. Его глаза были спрятаны под дымчатыми очками.

— Так вы на пару работаете, — понял Марк. — Она завлекает, а после ты дом чистишь, да?

— Болван, — хмыкнула красотка, допивая вино из бокала.

— Синди, — строго сказал незнакомец. — У тебя час, не больше.

— Два, Роллинг, — покосившись на Марка, парировала девушка.

— Он столько не протянет, — оскалился мужчина, оценивающе глядя на адвоката.

— Да что здесь творится, черт подери?! — Марк задергался всем телом, не в силах догадаться, о чем ведут разговор его странные гости.

— Сейчас узнаешь, — нежно прошептала Синди, посылая Шейдеру воздушный поцелуй.

— Я подожду в гостиной, — сказал Роб Роллинг. — Не могу смотреть на это.

— Вот не думала, что ты такой чувствительный, — промурлыкала девушка.

— Постарайся, чтобы он не кричал очень громко, — сказал Роллинг, плотно затворяя за собой дверь. Марк с ужасом отметил, что незнакомец голосом выделил слово «очень».

— Что ты задумала? — нервно спросил Шейдер, уставившись на девушку, которую еще недавно страстно желал.

— Ты же хотел много секса, милый, — прошептала Синди, приближаясь к Марку. — Ты его получишь…

Ее губы прикоснулись к обнаженному телу адвоката. Язык пробежал по животу, по груди. Потом девушка поцеловала Марка в губы, и он почувствовал ласковые пальцы, скользнувшие вниз. Опытные, все понимающие пальцы…

— Ты хочешь меня, — прошептала Синди в ухо Шейдера. — Очень хочешь, Марк.

Ее ладони продолжали ласкать тело адвоката. Уже ничего не соображавший Шейдер ощутил, какие мягкие, нежные губы у этой девушки. И горячий язычок, способный довести мужчину до исступления за несколько минут.

Марк снова желал эту девушку, страстно, безумно. И ему было плевать, что он лежит привязанный к собственной кровати.

— Вот так-то лучше, — довольно сказала Синди, почувствовав, что Шейдер готов.

Ее руки нежно прикасались к его распаленной плоти, так что адвокат стонал от страсти. «Какие пальцы» В следующую секунду Шейдер заорал от боли и неожиданности: Синди перетянула его детородный орган толстым резиновым жгутом, у самого основания.

— Сука! Сука! — задыхаясь от боли, вопил Марк. — Отпусти, тварь…

— Синди, я же просил, чтоб было поспокойнее! — раздраженно проговорил Роллинг в приоткрытую дверь.

— Все нормально! — отрезала девушка. — Прибавь громкость у стереофона, слушай музыку. Или новости. Все идет по плану.

— Тьфу! — Роб хлопнул дверью.

— Отпусти-и-и-и, — стонал Марк, извиваясь на кровати. — Зачем ты это? За что?!

— Чтобы ты подольше продержался, милый, — влезая на живот адвоката, отчетливо сказала девушка.

— Тварь! Извращенка! — Слезы текли по лицу Марка.

— Да! — Синди оседлала адвоката, ее нежные горячие руки легли Шейдеру на грудь. — Ты ведь хотел трахнуть меня в мобиле, помнишь, Марк?

— Тва-а-арь! — всхлипывал Шейдер, лихорадочно пытаясь высвободить ладони.

— Говори правду! — приказала Синди, начиная медленно двигаться вверх-вниз, ее тонкие пальцы пробежали по лицу Марка, и длинный ноготь уперся в глаз. — А-а-а! — закричал адвокат, мотая головой. — Да! Да! Да! Я хотел взять тебя! Да! Еще в машине! Задрать юбку и грубо отыметь. Надо было так и сделать.

— Вот видишь… — утробно выдавила Синди. — Ты хотел трахнуть меня. Грубо. Не спрашивая согласия. А получилось наоборот.

Ее острые ногти проехали по коже на груди Марка, оставляя заметные кровавые борозды.

— А-а-а! — простонал Марк. — Ну что тебе от меня надо, извращенка?!

— Все дело в том, Шейдер, — прошипела девушка, нагибаясь вперед, к искаженному от боли лицу адвоката, — что молоденькие мальчики из богатых семей, получившие хорошее образование за счет родителей, воображают, будто могут трахать всех, кого только им захочется.

— А-а-а! — Марк метался по постели, теряя рассудок от страха и боли.

— Понимаешь меня? — продолжала Синди. — Они с самого прыщавого отрочества уверены, что могут подцепить на дороге красивую девчонку, сломать ее, использовать, а потом выбросить в пыль, как ненужную игрушку.

— О-о-о! — Адвокат выгнулся всем телом: ногти Синди в очередной раз процарапали его грудь, оставляя кровавые следы.

— И эти прыщавые мальчики уверены, что им никогда ничего не будет. Богатые родственнички «отмажут» от суда, покроют любые злодеяния. А что значит чья-то сломанная жизнь, так, Марк?

Шейдер промычал в ответ что-то нечленораздельное, он лишь тупо смотрел на мучительницу, пытаясь понять, как мог еще недавно — всего несколько часов назад — страстно желать эту спятившую женщину?

— Но не всегда выходит так, адвокат… — мрачно заявила Синди, продолжая ритмично двигаться на Марке. — О-о-о! — Красотка откинула голову назад, закрывая глаза. Потом медленно перевела дух и посмотрела на свою жертву. — Иногда все получается наоборот… Взбесившиеся игрушки утюжат прыщавых мальчиков, делая им бо-бо…

Доведенный до безумия, Шейдер ничего не ответил. Он лишь хрипло дышал, временами начиная дергаться в крепко державших его оковах.

— Но это еще не все, — прошептала Синди, резким движением откидывая волосы с раскрасневшегося лица. — Повторим сначала…

Поверхность воды в открытом бассейне еще была покрыта маленькими волнами, которые пробегали от края до края, ударялись в стены и возвращались обратно. Внутри чаши никого не осталось, Боб разогнал всех «русалок», чтобы не мешали ему. Хитроу хотел побыть один. Он сидел в плетеном кресле, в саду роскошного особняка, рядом с огромным бассейном, вода в котором могла подсвечиваться разными тонами в зависимости от настроения хозяина.

Фиолетовый цвет создавал иллюзию нереальности. Он отлично подходил для времени, которое наступает сразу после заката светила, когда темное покрывало ночи только-только опускается на Стеллу. Политик любил включать такую подсветку, когда ужинал в саду с красивой дамой. Обычно медленно колышущееся зеркало бассейна действовало на женщин магически. Они просто таяли на глазах, мечтая окунуться в серебристую теплую воду. И, как уже давно понял Хитроу, его спутниц не смущало отсутствие купальных принадлежностей. После второго или третьего бокала вина они легко принимали предложение Боба искупаться в костюме Евы.

Чаще всего рядом, на краю бассейна, оказывались недопитая бутылка и бокалы причудливой формы. Волшебство продолжалось. Все заканчивалось тем, что дама становилась легкой добычей Хитроу либо прямо там же, в бассейне, либо чуть позже, на широкой постели в спальне. Мало кто из женщин мог устоять перед Бобом, если видный политик желал получить в качестве десерта роскошное тело гостьи.

Зеленую подсветку Боб использовал реже. Она успокаивала, снимала стресс после тяжелых дней. Было очень приятно лежать на воде, покачиваясь в теплых потоках, бьющих из дна. Гидромассажные сопла, встроенные в стенки искусственного водоема, прекрасно расслабляли тело.

Но Хитроу обожал зеленый цвет не только за это. Именно когда аквамариновые шлейфы стелились по воде, он вызывал «русалок». В такие ночи политику приходилось очень мало спать: молодые искусные девчонки, которых он сам подбирал в «команду», придумывали затейливые игры, их гибкие соблазнительные тела мелькали вокруг Хитроу, то подманивая к себе, то ускользая, дразня.

Боб зверел, с рычанием принимался гоняться за девками, но те со смехом разбегались от него по сторонам. Все же сорокалетнему члену правительства трудно было угнаться за подружками, некоторым из которых еще не исполнилось и восемнадцати. Однако Хитроу отличался опытом и коварством, он умел терпеть и ждать своего шанса, а потому любая игра заканчивалась тем, что одна из «русалок» начинала с криками биться в его крепких объятиях.

Это тоже было частью задуманного, но в такие минуты Хитроу терял чувство реальности. Пойманная девчонка извивалась в его руках, цеплялась за край наполненной чаши, еще надеясь ускользнуть от преследователя. А Хитроу овладевал жертвой прямо в воде, подчас грубо и жестоко, слушая ее стоны и испытывая от этого невероятное удовольствие.

Красную подсветку политик включал совсем редко. Яркий рубиновый цвет крови бил по глазам и нервам, вызывал внутреннюю тревогу, лишал покоя. Боб давно обратил внимание, что красная вода выводит из равновесия не только его, она вызывает чувство неуверенности у большинства людей. А потому со временем стал применять этот прием при допросах…

Глупые люди очень часто начинали «копать» под Боба, критические статьи о Хитроу выходили как в лентах новостей, так и в печатных изданиях. Конкуренты строили планы, как «свалить» зарвавшегося политика, и тут было не до рефлексий. Хитроу отлично знал, что надо делать. У любого чиновника или дипломата было несколько помощников, следовало лишь выбрать наиболее слабое звено. У журналистки, написавшей очередной разоблачительный материал, всегда существовал тайный покровитель или заказчик, который оплачивал публикацию и ее «раскрутку» по телеканалам.

Раздетую догола жертву бросали в кровавую купель, активировали встроенные в дно водометы. Очень часто можно было видеть, как «объект» мечется из стороны в сторону, нелепо взмахивая руками. Женщины теряли контроль над собой быстрее мужчин. Их даже не требовалось бить, тащить в подвал, где были оборудованы специальные камеры для допросов. Впрочем некоторые все же оказывались там. В любом случае, Хитроу получал нужную информацию, просто иногда не прилагал для этого соответствующих усилий…

Сегодня, накануне первого дня правительственных слушаний по делу группировки Антонио Фонетти, в бассейне была зеленая вода. Хитроу собирался посидеть в кресле, закинув ноги на стол, расслабиться, тщательно но продумать свою позицию. Молоденькие девчонки, по ошибке вообразившие, что Боб собирается поиграть в «русалок», и со смехом нырнувшие в теплую купель, были изгнаны из бассейна, отправлены в дом.

Хитроу с сожалением вздохнул, созерцая их молодые, стройные тела. Он мог бы протянуть руку, чтобы получить любую из красоток. Но сегодня был не тот день… Боб ждал звонка от Роя Флетчера. Вся его игра, все выстроенные планы могли превратиться в прах, если старлей не сможет выведать, куда отправлены носители с архивами Тони. Разумеется, нет полной уверенности в том, что там хоть раз мелькнула фамилия «Хитроу» — Фонетти был очень аккуратен в таких делах, — и все же…

Одна, только одна маленькая ошибка, и преступную организацию Фонетти свяжут с именем политика. Это будет окончательный провал. Финал игры. Сложной игры, которую Боб Хитроу вел против Норта Свенссона и Геннадия Волкова. Причем, выстраивая в голове образы Командира и Лиса, моделируя их поведение, Хитроу всегда признавал начальника второго отдела ЗвеНа более опасным противником.

Командующий Надзором был честен, мудр и прямолинеен. В отличие от него вице-адмирал Волков, по мнению Хитроу, был гибок, вариабелен, беспринципен. Он мог запросто послать офицера на смерть, если того требовало дело. Он мог приговорить к смерти противника еще до момента, как враг успеет сделать первый шаг. Волков превосходно просчитывал комбинации, он умел анализировать не только свою позицию, но и позиции других игроков, двигавших «фишки» по полю. Хуже всего было то, что Лис считал на много ходов вперед.

Это был достойный оппонент для Хитроу. Многие годы Звездный Надзор не мешал политику. Они жили как бы в параллельных мирах: ЗвеН играл в свои «игрушки», Хитроу — в свои. Временами, конечно, случались «пограничные» конфликты, но стычки Надзора происходили со «щупальцами» — боевиками Фонетти, — а потому Хитроу оставался спокоен. До него доносились лишь слабые отголоски «волн». И только в последние годы, когда деятельность Боба стала приобретать размах, ЗвеН превратился в реальную угрозу для империи Хитроу.

Разведка Надзора совала нос в те дела, за которые ранее бралась только федеральная или галактическая полиция. Аналитики ЗвеНа пытались сложить мозаику из странных частиц-событий, не укладывавшихся в схемы обычных преступлений. Бесследное исчезновение ведущих популярных программ, убийство дипломатов, политиков и офицеров полиции, банкротство частных информационных каналов и печатных изданий — Звездный Надзор силился понять, что стоит за всем этим.

А ведь изначально функцией военного аппарата была защита людей от бандитов, террористов, недобитых боевиков, скрывавшихся на периферии освоенного людьми пространства. Так повелось со времен Великой Анархии. Всякими «мелкими» делами занимались тупоголовые сержанты-федералы, которым, в общем-то, не было дела до грызни тех, кто «наверху». А на особо любопытных всегда находилась управа…

И вот теперь усиление роли Звездного Надзора привело к тому, что тайная деятельность Боба Хитроу могла всплыть на поверхность. Будучи опытным политиком, Хитроу знал: лучше упредить врага, выбить оружие из его рук, до того как оно будет занесено над головой. Боб приложил немало усилий, чтобы расшатать позицию руководителей Звездного Надзора. Операции звеновцев на Денте-пять и Лауре хоть и привели к освобождению планет, но не способствовали освобождению всех заложников.

В обоих случаях было немало жертв среди мирного населения, а это как раз то, чего так пугаются обыватели.

Да и члены правительства МегаСоюза тоже, сюит лишь намекнуть им, что есть риск потерять выгодное место. «Свалить» Норта Свенссона и Геннадия Волкова с первой попытки не удалось. Более того, мобилизовавшийся ЗвеН сумел отыграться, «накрыв» всю группировку Антонио Фонетти. И пусть это случилось скорее по глупости, из-за дурака-сержанта, сдавшего сеть Тони, но следовало признать, что укол Надзора был очень болезненным. Тем не менее Хитроу не собирался сдаваться. Он рассчитывал уже в ближайшие дни обратить сложившееся положение в свою пользу, одержать над адмиралом и Лисом окончательную победу. Мощнейший удар по противнику был разработан и подготовлен. Оставалось только выяснить, где архивы…

Слушания по делу Фонетти были нужны Бобу Хитроу как раз для того, чтобы произвести ряд ходов, которые, как он надеялся, неизбежно приведут к отставке руководства Надзора. Играя против Волкова, Хитроу чувствовал прилив сил, необычное возбуждение. Вновь, как и в юности, когда он взламывал банкоматы или брал кассу, адреналин в крови бодрил Хитроу, делал его энергичным и подтянутым.

Лениво глотая мартини и глядя на медленно колышущуюся зеленую воду, Боб Хитроу готовился к удару. Завтра! Могучая машина пришла в движение, уже на следующее утро ЗвеН ощутит первые сокрушительные выпады.

Мелодичный звук вызова отвлек его от мыслей. Боб вытащил коммуникатор из кармана рубашки и активировал прибор:

— Да! Хитроу…

— Амальгамма-шестнадцать, — монотонно произнес голос, и тут же последовал сигнал дисконнекта.

Политик быстро снял ноги со стола, сел в кресле ровно, нажимая клавиши коммуникатора. В приемном блоке лежало электронное письмо, для обращения к которому требовалось набрать специальный код. Но набор символов, необходимый для того, чтобы ценный документ не был стерт в момент открытия, Хитроу только что услышал.

Нетерпеливо подтвердив пароль доступа, политик раскрыл архив прямо на коммуникаторе, не тратя времени на переход в рабочий кабинет, к своему компьютеру. Да, файл содержал грубую схему. Название планеты, точка расположения лаборатории, буквально несколько слов о системе охраны.

Рой Флетчер не подвел. Он сдержал слово и ухитрился выяснить то, что требовалось Хитроу. Политик скупо улыбнулся, вспоминая старшего лейтенанта. Ну что ж, эта история лишний раз доказала, что можно найти выход из любого неприятного положения. Так всегда говорил Эдуард Голощеков. И действительно изворачивался, как угорь, выбираясь сухим из воды.

Теперь у Боба Хитроу была вся необходимая информация для нанесения решающего удара по Звездному Надзору. «А плата? Да, расчет!» Флетчер в качестве платы за услугу хотел получить капитана Рама Митревски и его бабу, Дженифер Рол. Хитроу с сожалением вспомнил молодую красавицу — он видел ее несколько раз и всегда думал, что уложить такую в постель было бы не просто приятно, а очень приятно. «Ну что ж! Я сдержу слово. Флетчер получит капитана и его красотку. Пусть резвится, коли неймется. Потому что этот старлей может быть полезен Хитроу в дальнейшем».

Политик встал с кресла, прошелся вдоль бассейна.

«Дженифер Рол? Отдать ее? Да мало что ли красивых баб вокруг? Взять хотя бы Маргарет Филлз, секретаршу Фонетти. Ничуть не уступит. Кстати, да, надо не забыть, чтобы девку привезли на допрос. А до Синди Уотерс обеим далеко, что Рол, что Филлз ей в подметки не годятся». Хитроу вдруг остро захотелось именно сегодня вызвать красотку Синди, провести с ней ночь, но политик знал, что это невозможно.

— Эй, девки! — крикнул Боб, приходя в хорошее расположение духа. — А ну все сюда, — повторил он в коммуникатор, видя, что никто не вышел из дома.

Через пять минут «русалки» с визгом и смехом прыгнули в бассейн. Зеленые волны побежали во все стороны. Гибкие тела замелькали в воде, дразня Хитроу.

«Буду ловить вон ту, блондиночку — решил Боб, скидывая рубашку. — Чем-то она похожа на Синди. И так же стонет, если сделать ей больно…»

— Подумать только, — пыхтя, выдавил адмирал, — в этом балахоне надо провести несколько дней…

— Ты не один такой несчастный, — ухмыльнулся Геннадий Волков, наблюдая, как Командующий Надзором напяливает парадный мундир. Сам Лис уже был в форме и теперь с интересом следил за борьбой Норта Свенссона с нелюбимым одеянием. — Будь твоя воля, махнул бы на доклад в правительственную комиссию прямо в десантной куртке, так?

— А что в этом особенного? — сердито поинтересовался адмирал. — Нормальная рабочая одежда для офицера «единички». А эта показуха меня всю жизнь доставала. Да, кстати, ты ведь тоже не любитель таскать клоунский халат. — Свенссон ткнул пальцем в вице-адмиральский мундир заместителя.

— Что правда, то правда, — грустно вздохнул Лис. — Скромный гражданский пиджачок устроил бы меня гораздо больше.

— Последний раз мы с тобой наряжались клоунами тогда, когда на базу с инспекцией прилетел Тадеуш Верхольф, — вспомнил Норт Свенссон.

— Ага — поддакнул вице-адмирал. — Рам Митревски и Дженифер Рол бегали тогда по Лауре от бандитов, а старший лейтенант Стивен Морли еще не успел послать в нокаут главу правительственной комиссии Тадеуша Верхольфа.

— Славные были времена… — глядя в зеркало, улыбнулся адмирал.

— Ты так говоришь, — отметил Волков, — словно это происходило много лет назад. Между прочим от тех событий нас отделяют всего-навсего несколько месяцев.

— Да, — согласился Командующий Надзором, — но мы пережили захват Лауры и операцию на Тенете, и иногда мне кажется, что минуло безумное количество времени.

— Кстати, — вдруг забеспокоился Волков, — Верхольф жаждет крови Стивена Морли. Он все никак не может простить тот удар в челюсть. Ты не знаешь, как там в МегаСоюзе, планируют ли вызывать для опроса нашего Барса? Что там Грег Дубровски и Боб Хитроу?

— Пока нет информации, — вздохнул адмирал. — Они вообще чего-то темнят. Я уже много раз просил выслать нам список лиц, которые будут привлечены для дачи показаний. Но Грег кивает на Боба Хитроу, а тот все никак не подготовит листинг. Ссылается на срочные дела, занятость… Точно ясно, что начнут с Тагора Рола, он основной свидетель по Лауре. Потом, по плану, показания Антонио Фонетти. Скорее всего, кроме технических записей и наших с тобой рапортов, члены комиссии захотят услышать доклады, твой и мой. Я даже не знаю, последуют ли затем вызовы Рама Митревски и Дженифер Рол.

— Да, — поморщившись, вымолвил Лис. — И мы второй раз наступаем на те же грабли, Командир…

— Ты о чем? — удивился Свенссон.

— Помнишь, когда ты отпустил Митревски на десять суток и позволил ему выключить гравиантенну, я тебя предупреждал, что будут проблемы? Так и вышло, Тадеуш Верхольф потребовал рапорт офицера.

— Ну, ты сравнил, — развел руками Свенссон. — Да,

Митревски и Рол отправились на Землю. Но, во-первых, всего на несколько дней, во-вторых, у каждого — личный спецкоммуникатор ЗвеНа. Если оба вдруг срочно понадобятся, мы сможем отозвать их обратно достаточно быстро. — Достаточно быстро, — медленно повторил Лис, наморщив лоб. Его глаза встретились с глазами адмирала.

— Скажи честно, — попросил Свенссон. — Ты чего-то опасаешься? Что-то не так? Беспокоит?

— Они, конечно, ребята молодые. — Лис вскочил с кресла и принялся ходить по комнате, временами останавливаясь и начиная раскачиваться с пяток на носки. — Держать их в железной клетке как-то…

— Но… — продолжил Командующий.

— Неспокойно мне, Норт, — честно признался Геннадий Волков. — Они ценные свидетели. Как бы чего не…

— Типун тебе на язык! — прервал его адмирал и вслед за заместителем начал быстрыми шагами мерить кабинет. Волков тут же уселся обратно в кресло, дабы солидный по комплекции Командир случайно не сшиб его с ног. — А что мне было делать? — поинтересовался Свенссон. — Не пускать? Ты видел, у них в отношениях проблемы возникли. Словно кошка пробежала.

— Барс, — поддакнул Волков.

— Что? — переспросил адмирал, останавливаясь.

— Нет-нет, ничего… — осекся Волков. — Ты прав, кошка пробежала.

— Вот я и решил, что нельзя их сейчас «мариновать» на базе. Пусть отдохнут чуток, развеются.

— Знаешь, — Волков грустно вздохнул, — вряд ли это поможет…

— Почему? — не понял Командующий.

— Все дело в Митревски, — развил мысль вице-адмирал. — Его родители погибли, когда Рам был маленьким мальчиком.

— Ну и что из этого следует?

— Парень вырос в кадетском корпусе, вот и все, — резюмировал Лис. — Он не домашний ребенок, не семейный, понимаешь? Совершенно не умеет выстраивать отношения между мужчиной и женщиной, просто потому что это закладывается с детства, через общение матери и отца. Все прошло мимо…

— То есть, — медленно проговорил адмирал, — ты считаешь, что союз Митревски и Рол не может быть счастливым?

— Эх, Норт, Норт. — Волков только пожал плечами. — Мы с тобой «дедушки», относимся к Дженифер то ли как к дочери, то ли как к внучке, правда? Очень хочется, чтобы девчонка была счастлива. Но, признайся себе, оперативная база Звездного Надзора — не то место, где молодая красивая женщина может быть счастлива. Тем более если рядом такой вот Рам Митревски, горячий и ревнивый.

Ответить Норт Свенссон не успел.

— Прошу разрешения! — донеслось из-за двери, и на пороге возникла крепкая фигура Дэя Крэга, заместителя адмирала по боевой подготовке. Точнее, сначала в каюту проникли длинные усы Гусара, а уж потом в помещении материализовался их хозяин.

Следом за начальником первого отдела ЗвеНа в каюту вошел глава «тройки» — Ямато Токадо. И адмирал, и Лис мгновенно забыли о разговоре, который вели до этого. Четверка высших руководителей Надзора собралась вместе, чтобы распределить круг обязанностей между остающимися на базе офицерами. Свенссон и Волков покидали базу на несколько дней, а потому оперативное управление силами ЗвеНа принимал на себя Дэй Крэг. А затем, в более расширенном составе, им предстояло обсудить схему переправки Антонио Фонетти на «Октант». Свенссон и Волков улетали на правительственную базу в первой половине дня. Чуть позже, после консультаций со своим личным адвокатом, туда же должен был отбыть обвиняемый — глава преступной группировки, — на чьей совести были сотни жертв. Транспортировка Антонио Фонетти была обставлена особыми мерами безопасности. Кроме того, разведка Ямато Токадо уже работала на правительственной базе, дабы исключить возможность покушения на ценного свидетеля. И Свенссон, и Волков, не сговариваясь, пришли к выводу, что следует негласно взять правительственную базу под контроль сил Звездного Надзора. Рассчитывать на галактическую и федеральную полицию в таком деле не стоило.

— Синди, ты скоро? — вновь приоткрывая дверь, спросил Роб Роллинг. — Леди помнит о том, что нам до утра надо свалить отсюда?

— Да-а-а-а-а, — простонала девушка, выгибаясь всем телом. Затем она наклонилась вперед, и волосы упали на ее разгоряченное лицо.

— Весьма эротично, — прокомментировал Роб, заглядевшись на красотку, усевшуюся верхом на теле прикованного к постели адвоката.

— Все. — Синди медленно откинула волосы с лица, глубоко выдохнула и принялась слезать с тела жертвы.

— Наконец-то, — облегченно произнес Роллинг. — Я уж думал, ты решила трахать его всю ночь. Синди!!! — вдруг заорал Роб, дико вытаращив глаза.

— Ну что еще? — лениво спросила девушка, расправляя смявшуюся юбку.

— Что ты сделала с его прибором?! — Роллинг трясущейся рукой указал на вздувшуюся, распухшую плоть Марка Шейдера.

И тут Роб заметил резиновый жгут, перекрывавший доступ крови.

— Ты что, спятила? — Лицо Роллинга перекосилось от гнева. — А если этот придурок сойдет с ума от боли? Не сможем сделать ментально-физиологическое сканирование — босс порежет нас на куски!

— Спокойнее, Роб… — вяло отмахнулась девушка, пытаясь обойти спутника. — Ничего с этим дрянным адвокатишкой не случилось. Он молодой, крепкий.

— Стой! — Роллинг рванул Синди за плечи, развернул лицом к жертве. — Снимай это немедленно! Сама! А то все доложу шефу.

— Да пожалуйста! — Тонкие пальцы девушки попытались развязать узел, но резиновый жгут глубоко впился в нежную кожу, и сделать это оказалось не так-то просто.

— У-у-у! — замычал Шейдер, подавая признаки жизни.

Роллинг наклонился над адвокатом, пристально всматриваясь в зрачки Шейдера. Потом его взгляд скользнул по разодранной в кровь груди жертвы.

— Не хотел бы я быть твоим сексуальным партнером, Синди, — чуть спокойнее произнес Роб.

— И не надо, — парировала спутница. — Поживи еще.

— Я рад, что твои чары на меня не действуют. Сколько уже раз наблюдал, как мужики теряют голову, готовы на все, лишь бы провести с тобой ночь, затащить в постель, заполучить твое роскошное тело. По счастью, я свободен от этого сумасшествия.

— Может, ты импотент? — засмеялась Синди, еще ниже наклоняясь над Марком. Красивые длинные ноги почти целиком показались из-под задравшейся юбки. Синди томно взглянула на спутника и тут же вновь повернулась к Шейдеру.

— Аа-ооу-ууу! — простонал Марк, когда девушке наконец удалось развязать узел.

Адвокат дернулся всем телом, по его лицу пробежала судорога, но тут же он снова затих на широкой постели, ставшей орудием пытки.

— Эй! — Роллинг поводил ладонью над лицом несчастного. — Марк! Марк Шейдер! Ты меня слышишь?

Адвокат медленно открыл глаза и повернул голову в сторону говорившего. В его зрачках бесновалась дикая боль.

— Так что? — настойчиво повторил Роллинг. — Ты слышишь меня? Отвечай!

— Да, — очень тихо прошептал Марк.

— Что ты чувствуешь?

— Больно… Больно… — Лицо адвоката вновь исказила судорога, Шейдер попытался дернуться, но цепи не пустили.

— Это была разминка, — цинично прокомментировала Синди, глядя на Марка. — Вот когда начнут делать мента-физиологическое сканирование, тогда будет больно.

Адвокат чуть повернул голову, пытаясь отыскать глазами девушку. Наконец он увидел ее лицо, будто бы окруженное сияющим ореолом — как раз позади Синди, над головой, висела яркая люстра.

— Ты не святая, — прошептал Марк.

— Что он несет? — встревожился Роллинг. — Не спятил бы.

— Зачем я подобрал тебя на дороге… Ты не святая, не та…

— Эй! Эй! — Роб несколько раз чувствительно хлестнул адвоката по щекам. — Отвечай на мои вопросы, быстро! А то будет еще больнее! Как тебя зовут?

— Марк…

— Это твой дом?

— Это мой дом…

— Твоя профессия?

— Адвокат…

— Сколько будет семью восемь?

— Пятьдесят шесть.

— Сегодня ты получил заказ на защиту клиента. Имя помнишь?

— Да… Антонио Фонетти.

— Слава богу, — удовлетворенно прокомментировал Роллинг. — Твои садистские выходки, Синди, не лишили его рассудка. Можно приступать к сканированию.

Он двинулся в соседнюю комнату, за чемоданами с оборудованием.

— Ну вот и хорошо, — потягиваясь, ответила девушка. — Я подожду там, в гостиной. Не могу смотреть, как ты делаешь с пациентами это.

— Подумайте только, какая впечатлительная! — хмыкнул Роб, начиная распаковывать оборудование.

Синди медленно прошла по спальне, и Роллинг против воли жадно посмотрел ей вслед. Какие бедра! Какие ноги! Шеф знал, кого нанять на эту работу. Синди была способна свести с ума любого мужчину. И никто не мог объяснить, было ли дело только в ослепительной красоте девчонки или тут не обходится без колдовства. Может, у красотки в роду ведьмы? Роллинг помотал головой, стряхивая наваждение.

— Я полежу на диване, — аппетитно зевнув, сообщила девушка. — Если что — разбуди меня.

— Ты бы лучше последила за окрестностями! — хмуро предложил Роб.

— Сделай так, чтобы он не орал слишком громко, и все! — огрызнулась красотка, прикрывая за собой дверь.

— Ну-с, приступим, — широко улыбаясь, сказал Роллинг.

Адвокат открыл глаза, с тревогой уставившись на мужчину, неторопливо надевавшего резиновые перчатки.

— Что вы собираетесь со мной делать? — еле слышно спросил Марк.

— Создавать компьютерную модель твоего «я», — честно ответил Роб. — Ментально-физиологическое сканирование. Слышал?

— Нет… А эта… — Шейдер скосил глаза в сторону двери, за которой скрылась Синди. — Больше не вернется?

Роллинг наклонился над адвокатом и четко, внятно произнес:

— Не вернется. И вообще, она была твоей последней женщиной, Шейдер. Что-то вроде подарка перед смертью…

Роб Роллинг включил сканирующее оборудование…

Синди только-только приняла душ и легла на диван, поджав под себя ноги, как из спальни понеслись душераздирающие крики Марка Шейдера. Девушка недовольно покосилась на плотно закрытую дверь, прибавила громкость стереофона. Выбрала программу с плавной, медленной музыкой. Послушав несколько минут, как визжит за дверью Марк, усилила звук. Легла на диване, закрыла голову подушкой…

Роб Роллинг разбудил ее на рассвете. Синди потянулась, совершенно не стесняясь того, что ноги полностью вылезли из-под короткой юбки, а Роллинг рассматривает ее нижнее белье. Зевнула и села на край дивана, разминая плечи.

— Ну что, готово? — спросила она без всякого интереса.

— Ага, — подтвердил Роб, положив ладонь на дипломат. — Все в порядке. Сваливаем.

Они оставили мертвого адвоката голым, привязанным к спинкам широкой постели, на которой легко могли бы поместиться трое человек. Синди на миг заглянула в спальню. Перекошенное лицо Марка так и сохранило гримасу боли, даже после смерти.

— Прощай, красавчик! — Синди послала трупу воздушный поцелуй и вышла в гостиную.

Роб Роллинг упаковал оборудование в чемоданы до того, как разбудил спутницу. Теперь, аккуратно приподняв краешек занавески, он исследовал окрестности.

— Какой идиот проснется в такую рань? — раздраженно спросила его Синди.

— Осторожность не помешает, — парировал Роб.

Они погасили весь свет в доме, аккуратно закрыли дверь на ключ. Быстро дошли до небольшого серого мобиля, стоявшего в стороне от дома. Девушка села за руль, Роллинг, бросив чемоданы в багажник — все, кроме того, где лежал ноутбук с виртуальным образом Шейдера, — устроился на заднем сиденье, поспать.

— Разбуди меня, когда приедем в космопорт, — попросил он.

— Угу, — кивнула Синди, аккуратно выруливая на трассу.

Маленький серый мобиль покинул окрестности Руна-Тауна незамеченным. На него не обратили внимания ни местные жители, ни полиция, сканировавшая трассу. Жители Руна-Тауна вообще не отличались любопытством. Дома стояли далеко друг от друга, а адвокат жил чуть в стороне, за территорией поселка. Никому не был интересен серый мобиль, ранним утром мчавшийся по трассе в космопорт. Никто не задал вопрос: почему в доме адвоката Марка Шейдера этой ночью горел свет?

Дрю Морович не спал почти до утра. Лишь когда непроглядная чернота превратилась в серый полумрак, он провалился в недолгое забытье, но очнулся все равно до сигнала подъема. Завтрак и построение на работы пролетели, как во сне. «Придет или не придет Анджей?» — гадал бывший сержант, нервно кусая ногти.

Даже небольшая ссора на завтраке, когда Дрю успел проскочить на боковое место за столом, чтобы не раздавать пищу соседям по «десятке», оставила его равнодушным. Косые взгляды зэков мало волновали экс-звеновца. Либо Анджей придет, и тогда появится надежда выжить, либо его вчерашний спаситель не сдержит слова, и Дрю умрет в шахте мучительной смертью.

Грохот отбойных молотков и визг электропил возвестили о начале нового трудового дня. Опасаясь повторения вчерашнего, Дрю не сразу бросил рабочее место. Он чуть выждал и, когда зэки, поглощенные добычей руды, потеряли его из вида, быстро скользнул в темную боковую галерею, туда, где они условились встретиться с Анджеем.

По счастью, тот не обманул. Он уже ждал Моровича в глубине длинного перехода, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Наконец-то! — лихорадочно блестя глазами, выдохнул он и схватил Дрю за руку. — Я уж думал, тебя убили ночью…

— Нет пока, — нашел в себе силы улыбнуться Морович. — Еще жив. Ты смог что-то разузнать по нашему вопросу?

— Да! Да! Да! — Анджей даже подпрыгивал от возбуждения. — Тут все надо делать очень быстро. Прямо сейчас.

— Сейчас? — тупо повторил Морович, не понимая, как за одну ночь можно решить вопрос побега с зоны.

— Ты что, передумал? — испугался зэк, отшатнувшись от бывшего сержанта. Его глаза наполнились ужасом, и Дрю заметил это даже в бледном свете далеких прожекторов.

— Нет, что ты! — горячо возразил он. — Просто… Как тебе удалось все провернуть за одну ночь?

— Дрю! Магия денег, понимаешь? Стоит только поманить нужных людей большим кушем, и все начинает меняться. Сразу! Если только поманить именно нужных людей действительно большими деньгами.

— И ты сумел?

— Да, у меня получилось. — Анджей вновь схватил Моровича за руку. — Надо бежать! Прямо сейчас. Нас уже ждут. Катер, наверху.

— Бежать?! — невольно повысил голос опешивший Дрю и огляделся. — Как же отсюда бежать?

— Нам открыли вентиляционную шахту, скорее! — Анджей бросился по проходу вперед.

Секунду поколебавшись, Морович устремился за ним. Зэк неплохо ориентировался в многочисленных штольнях шахты. Он уверенно двигался вперед, аккуратно огибая патрули. В темноте не спотыкался на рельсах, на которые то и дело наступал Дрю. Через несколько минут экс-звеновец потерял ориентацию в пространстве — они сворачивали снова и снова, то влево, то вправо, временами чуть поднимаясь в более высокие пласты породы, временами спускаясь по металлическим лесенкам вниз.

Несколько раз им приходилось буквально вжиматься в боковые стены, сползать на каменный пол, когда прожектора патрульных скользили в опасной близости от беглецов.

— Что будет, если нас заметят? — прохрипел Дрю.

— Пристрелят на месте, — еще тише ответил провожатый, отделяясь от стены.

После этого Морович стал двигаться аккуратнее. Он сознавал, что тертый зэк не шутит. Охрана и не подумает церемониться с беглецами, просто уложит на месте обоих. Видимо, где-нибудь тут, неподалеку, и закопают трупы. А потом скажут, что произошел несчастный случай, спишут две единицы из тюремной ведомости. Морович прекрасно понимал, что такие вещи делаются быстро.

— Здесь! — наконец прошептал Анджей, глядя вверх.

Бывший сержант, задрав подбородок, увидел прочную решетку, которая перекрывала узкое вентиляционное отверстие, уходившее куда-то в сторону, под наклоном.

— Электронный замок с детекторами, — пробормотал Дрю.

— Его должны были отомкнуть, — ответил зэк. — Специально, чтобы мы смогли пролезть. Наверху, чуть в стороне, катер без опознавательных знаков. Там ждут два человека. Они отвезут к человеку, который согласился помочь тебе и мне.

— А дальше?

— Дальше тебе придется отдать столько денег, сколько они скажут. Я еще не знаю точную сумму. Но если, Дрю, окажется, что денег у тебя нет, нам обоим лучше умереть тут, от рук конвоиров… Подумай…

— Не тушуйся! — похлопав спутника по плечу, покровительственно улыбнулся Морович. — За деньгами дело не станет. Полезли к трубе, проверим замок.

Решетка действительно не была заперта. Они легко открыли ее, стальная коробка даже не скрипнула. Где-то вдалеке продолжали грохотать отбойные молотки, доносились едва слышные крики заключенных, переговаривавшихся между собой.

«Неужели получится?! — подумал Дрю. — Это сон…»

— Давай первым, — предложил Анджей. — Вроде ты поуже в плечах. А то если я застряну, то и тебе не выбраться.

— Ага, — обрадовано согласился Морович. Он уже почти не думал о спутнике. Зэк по имени Анджей был чем-то вроде инструмента, который пригодился по дороге. Теперь его можно было выбросить за ненадобностью…

Ползти по наклонной «трубе» оказалось непросто. Дрю сразу же вспомнил свои путешествия по кабельному коллектору на базе Звездного Надзора. Тогда, по глупости проиграв безумные деньги на рулетке и набросившись на Рене Бенуа, противника, покидавшего казино с карманами, набитыми деньгами, сержант круто изменил линию своей жизни.

Антонио Фонетти удачно разыграл сцену перед звеновцем, в результате Дрю поверил, что своими руками задушил полицейского Рене Бенуа. Как оказалось позже, Бенуа никогда не был полицейским. И он, гад, жив до сих пор! А Морович чуть не свихнулся от страха, по глупости наделал ошибок, подписав в кабинете Фонетти документы на огромный долг и дав согласие работать на бандита.

Господи, как давно это было! Дрю ползал взад-вперед по кабель-коллектору, дабы установить машинку — «вампира» на центральную информмагистраль оперативной базы. Как ловко подловил его Тони, заставив пахать на себя…

Но теперь, кажется, его дела потихоньку налаживались. Фонетти за решеткой и вряд ли выйдет из тюрьмы живым. Даже если его не приговорят к смертной казни, мало шансов, что это чудовище вспомнит о бывшем сержанте ЗвеНа, когда-то задолжавшем казино Тони огромную сумму денег. Скорее всего, у бандита появятся другие проблемы.

А значит, надо только выбраться из тюрьмы. Все не так плохо, как еще вчера казалось Дрю. Опять линия жизни изогнулась, уводя за поворот… И такое чувство, что с момента, когда его привезли на зону, утекло очень много времени… Жестокое избиение зэками, вагонетка, остановившаяся в шаге от ног Дрю, долгая-долгая ночь, когда Морович метался по койке, гадая, что произойдет утром.

Есть шанс, что все разрешится благополучно. «Только б не сглазить!»

— Где-то здесь должны быть теплодатчики и детекторы движения, — задыхаясь, прошептал Анджей. Он полз за Моровичем, и зэку приходилось очень трудно. Ход становился все уже и уже, провожатый едва-едва протискивался по узкой трубе с неровным дном. — Господи, помоги нам! Только бы эти системы были отключены…

Звеновец вздрогнул, возвращаясь от своих мыслей к действительности. Датчики. Реагирующие на движение, на тепло человеческого тела. Час от часу не легче. Он, почти не дыша, упорно полз вперед, каждую секунду ожидая сигнала тревоги. Дрю, за годы работы в ЗвеНе привыкший к различным компьютерным системам, смог угадать место, где чувствительные головки сканеров торчали из грунта. Он преодолел этот отрезок буквально по миллиметрам, стараясь ползти так медленно, как только хватало терпения и нервов. По счастью, никакого сигнала тревоги не прозвучало. Морович, с превеликим трудом подтянув к лицу кисть руки, вытер глаза, мокрый от пота лоб. Дальше! На волю!

Откуда-то спереди в глаза ударил луч света. Дрю чуть приподнял голову, стукнувшись затылком о низкий свод. Бывший сержант зашипел от боли, но сердце наполнилось радостью. Впереди, за изгибом тоннеля явно был выход. В этом месте тоннель воздуховода казался особенно узким. Дрю едва протиснулся через изгиб и увидел кусок неба среди камней. Кажется, снаружи конец магистрали воздухоснабжения выглядел как расщелина в невысокой горе.

Экс-звеновец радостно засмеялся и быстро пополз вперед, щурясь от света.

— Дрю! — раздался позади голос Анджея. — По-моему, я застрял…

Морович на миг замер, слушая, что творится у него за спиной. Отчетливо доносилось пыхтение спутника, пытавшегося сдвинуться с места. «Застрял на повороте, — смекнул бывший сержант. — У него плечи и таз шире, не смог протиснуться…»

— Дрю… — застонал зэк, видимо, зависнув в трубе окончательно. — Помо-ги-и!

— Сейчас! — шепнул Морович, думая о своем. — Я доползу до конца, гляну, что там. А потом развернусь лицом в твою сторону и потяну…

— Ага, — скрипнув зубами, выдавил Анджей. Судя по всему, ему было очень больно.

— Только ты лежи тихо! — предупредил Морович. — А то неровен час, кто услышит…

Анджей промолчал, и бывший сержант, ловко извиваясь, двинулся вперед. Выход из воздуховода не был забран решеткой, Морович легко протиснулся в щель между большими валунами. Катер без опознавательных знаков сразу бросился ему в глаза. Он покачивался чуть поодаль, справа, за скалами, так что со стороны шахты, слева, его никто не мог увидеть.

— Все как обещали, — удовлетворенно произнес Дрю, вылезая из щели.

— Дрю-ю-ю! Дрю-ю-ю! — выла труба. — Где ты, Дрю-ю-ю? По-мо-ги-и!

— Да пошел ты! — тихо огрызнулся экс-звеновец и начал осторожно спускаться вниз, в сторону катера.

Последние метры до земли он преодолел огромными прыжками. Едва переведя дух, бывший сержант быстро помчался в ту сторону, где видел летающую капсулу. Каждую секунду Морович ожидал окрика «Стой!» или выстрела в спину, и это заставляло его напрягаться изо всех сил.

Катер был там, где его засек Дрю. Небольшой корабль не сдвинулся с места — судя по всему, бывшего сержанта здесь ждали. Увидев бегущего человека, из кабины высунулся пилот, спрыгнул вниз, шагнул навстречу заключенному.

— А где второй? — спросил он, пристально оглядывая скалы за спиной экс-звеновца.

— К черту! К черту! — прорычал Дрю, хватая его за руки и чуть ли не силой заставляя лезть обратно в кабину. — Улетаем немедленно! Деньги у меня! Я плачу за все!

Пилот колебался. Из кабины нерешительно выглядывал второй «спасатель». Они молча посмотрели друг на друга, не зная, как поступить. И лишь когда за скалой, со стороны лагеря, громко завыла сирена, пилот отбросил колебания. Он забрался внутрь флаера-амфибии, мрачно кивнул спутникам и активировал движок.

«Гость» появился в номере старшего лейтенанта Роя Флетчера под утро. Еще стояла предрассветная мгла, и в дешевой гостинице на краю города, где звеновец должен был ждать людей Боба Хитроу, царила тишина. Все спали.

Один только Флетчер провел бессонную ночь, лежа на узкой койке, на спине, безмолвно созерцая потолок. Облупившаяся штукатурка и подтеки воды не смущали его — взор старшего лейтенанта был обращен дальше, сквозь стены и потолок убогой комнатенки. Он снова видел мальчика, старательно заправлявшего койку в ротном помещении кадетского корпуса. Перед глазами Роя вереницей проносились картины из прошлого: отчуждение Рама Митревски, не пожелавшего принять дружбу Флетчера, тесты на полигонах, споры из-за местных девчонок, поединки на ковре. И, как венец, выплывала сцена, в которой он, Рой Флетчер, лежал на полу, а судья отсчитывал секунды после нокаутирующего удара Стивена Морли.

Рой скрипел зубами, закрывал глаза, надеясь уснуть и не возвращаться к прошлому, которое было ему неприятно. Он ненавидел прошлое. Но ничего не помогало. Зажмурившись, он наблюдал за Дженифер Рол, которая, словно бледная тень, бродила по оперативной базе ЗвеНа после известия о смерти Рама Митревски. Флетчер слышал собственный вкрадчивый голос, наполненный патокой. Но красавица Дженифер проплывала мимо Роя, не реагируя ни на комплименты, ни на откровенные намеки.

Он был безразличен этой длинноногой сексапильной красотке. В своем горе Дженифер Рол оставалась весьма привлекательной женщиной, было в ней что-то такое необъяснимое, что неудержимо манило, притягивало. Внутри Дженни горел огонь, и, даже видя печальное, не накрашенное лицо, мужчины находили его очаровательным.

Но мертвый Рам Митревски выиграл у Роя Флетчера спор за эту девушку. А потом оказалось, что он вовсе и не мертвый…

«Впрочем, — злобно подумал старший лейтенант, — пришло время посмотреть, кто станет победителем этого „раунда“, Митревски. Сегодня наступит час расплаты за все…»

Осторожный стук в дверь оторвал Флетчера от мрачных дум. Он быстро и беззвучно поднялся с койки, молниеносно вытащив взведенный пистолет, который лежал под подушкой. Мягко приблизившись к двери и присев чуть в стороне от нее, офицер спросил:

— Кто?

— От нашего общего знакомого, — раздался из-за тонкой переборки тихий голос. — От того, который не любит, когда вслух называют имена…

Флетчер выпрямился, шагнул вперед, распахивая створку. На пороге стоял голубоглазый блондин среднего роста, не особенно широкий в плечах. Глаза незнакомца скользнули по фигуре старшего лейтенанта, сжимавшего пистолет в руке, но в них не было ни удивления, ни насмешки. Пришелец воспринял поведение Флетчера как должное.

— Входите, — тихо сказал Рой, пропуская гостя внутрь и быстро оглядывая коридор. В гостинице было темно и безлюдно.

— Фридрих Лемке, — произнес человек Хитроу, протягивая руку для пожатия. — По документам — старший лейтенант особого отряда войск правительственной охраны.

— Посмотреть можно? — спросил Флетчер.

— Конечно. — Лемке тут же вынул из кармана два удостоверения. Оба протянул собеседнику. — Одно мое, другое ваше. Вы, кстати, капитан того же отряда войск правительственной охраны, Тео Флери. У нас на всех есть командировочные удостоверения, там указано, что группа специального назначения выполняет особую операцию. Ну и традиционно: всем силам и службам — просьба о содействии.

— Неплохо сделано, — повертев в руках документы, одобрительно заметил Рой. — Как настоящие.

— Они и есть настоящие, — спокойно ответил Лемке.

Флетчер изумленно воззрился на собеседника, но в голубых глазах Фридриха царили спокойствие и безмятежность.

«Как невинный младенец, — подумал Флетчер. — Взгляд ребенка. Любопытно, сколько жертв на личном счету этого „старшего лейтенанта“.

— Как они могут быть настоящими? — переспросил Рой, видя, что человек Боба Хитроу не считает нужным вдаваться в подробности.

— Бланки настоящие, — уточнил Лемке. — Подписи на них тоже настоящие. Только люди, о которых идет речь, не служат в отряде.

— Понятно, — кивнул головой звеновец. — А сколько всего… э-э-э… участников операции?

— Шесть, вместе со мной. Трое ждут в полицейском катере в нескольких кварталах отсюда. Еще двое — на корабле, готовят звездолет к отбытию на Землю. Все они имеют отличную стрелковую подготовку, владеют приемами единоборств.

— Вот, кстати, по поводу стрелковой подготовки. — Лицо Флетчера сразу стало озабоченным. — Нам нужны и Рол, и Митревски живыми.

— Понимаю, — флегматично отозвался Лемке, в его голубых зрачках по-прежнему царил покой. — Стрелять можно только в ноги.

— В девчонку лучше вообще не стрелять, — уточнил Рой. — Она не сумеет оказать серьезного сопротивления.

— Согласен, — кивнул Фридрих. — Но, по нашей информации, капитан Рам Митревски очень опасен. Если он будет рядом с девушкой, придется выбирать: или — или.

— Давайте сойдемся на парализаторах и шокерах, — скривившись, процедил Флетчер. — Вы можете «глушить» Митревски, чем пожелаете, только не до смерти. А Дженифер Рол необходимо доставить на борт корабля живой и невредимой.

— Постараемся, — чуть наклонив голову, согласился Лемке. Он оставался все так же спокоен и равнодушен, на лице не отразилось никаких эмоций, только голубые глаза, мельком скользнувшие по Флетчеру, выдали его брезгливое понимание.

— Последнее, — стараясь не упустить какую-нибудь важную деталь, сказал звеновец. — Я не смогу сам участвовать в захвате Митревски и Рол, потому что лично знаком с обоими… Разумеется, — добавил он, — это не означает, что я останусь в стороне от операции. Но вести беседу, как офицеру правительственных войск, придется именно вам, Фридрих.

— Думаю, проблем не возникнет, — чуть поразмыслив, ответил Лемке. — Пока будем двигаться к точке встречи, вместе набросаем детали разговора. Вы лучше знаете психологию капитана и его спутницы. Проработаем диалог, чтобы для них все прозвучало убедительно. Время у нас есть.

— Согласен. Так. — Старший лейтенант ЗвеНа прошелся по комнате, что-то обдумывая. — Когда сможем вылететь на Землю?

Лемке покосился на часы:

— Если считать, что предварительные вопросы мы решили, то лучше двинуться немедленно. Тогда через полчаса окажемся у катера. Флаер долетит до места посадки звездолета минут за десять-пятнадцать. То есть стартуем через час.

— Отлично! — Флетчер возбужденно потер руки. — Митревски и Рол уже на Земле?

— Да. — Ледяные зрачки Лемке безразлично впились в звеновца, проявлявшего нетерпение. — Капитан и его спутница прибыли на Землю поздно ночью, они остановились в гостинице «Венера», сняли двухместный номер на сутки.

— На сутки? — задумчиво протянул Рой, медленно вышагивая по комнате и разглядывая трещины в полу.

Затем резко вскинул голову и уставился на собеседника. — Значит, нам пора!

— Тогда двинули! — Веки Лемке на миг опустились на равнодушные, холодные глаза, выражая согласие.

Старший лейтенант Флетчер побросал вещи в сумку за три минуты. Вернее, все было почти собрано, так как за прошедшее время офицер практически ничем не пользовался, даже не вытаскивал прибор для бритья.

Вскоре они шагали по просыпающемуся городу, направляясь в сторону большого катера класса «Волна», окрашенного в цвета федеральной полиции. Внутри машины их ждали еще три человека Боба Хитроу, все были облачены в мундиры. Захватчики держали оружие наизготове, так, словно встреча с капитаном Митревски должна была произойти в ближайшие минуты.

Уже когда флаер взмыл в небо, устремившись в сторону космического лайнера, Флетчер, глядя на проплывающие внизу пейзажи, подумал, что привычка людей Хитроу держать оружие наготове говорит о многом. Только боец, прошедший не одну схватку и привыкший не доверять никому, кроме автомата, держит ствол на коленях. Даже когда вокруг такая идиллия: встающее из-за горизонта светило, деревья, неторопливо покачивающие ветвями. Тихая планета, над которой загорается новое утро…

— Дрю! — неуверенно позвал Анджей и замер, слушая ответ.

Морович не откликнулся. Лишь поначалу проводник слышал пыхтение экс-звеновца, потом стало чуть светлее, когда бывший сержант выбрался из воздушной магистрали на свет.

— Дрю-у-у! — снова позвал Анджей, скрипя зубами от боли. Видимо, двигаясь по узкому проходу, он был слишком неосторожен. Тяжелая глыба сместилась, и сейчас ее острый конец упирался в позвоночник беглеца, не позволяя сдвинуться ни вперед, ни назад.

— Лежи тихо! — сказал Морович, перед тем как выйти из тоннеля на свет. Анджей терпеливо ждал бывшего сержанта, ожидая, когда тот вернется обратно, чтобы помочь товарищу. И вдруг услышал грохот осыпающихся со склона камней, громкое сопение.

— Дрю-у-у! Дрю-у-у! — простонал Анджей, пытаясь извернуться в трубе. Боль становилась все сильнее и сильнее, она отнимала силы, лишала разума. Беглец готов был отдать все, что угодно, лишь бы только унять ее.

Никто не ответил со стороны выхода из «трубы». Дрю Морович бросил своего товарища. Просто бросил и скрылся, забыв про свои слова и обещания, как только почувствовал свободу. И тут внезапно Анджей осознал, что теперь остался один. Совсем один, среди огромной толщи скал. И никто не знает, где искать человека, пытавшегося сбежать с зоны. Ни те, кто отдал приказ вывести Моровича с зоны, ни те, кому по долгу службы приходилось охранять заключенных.

Страх был сильнее боли. Анджей взмок, пот тек по лбу. Стало трудно дышать, он со свистом втягивал воздух ноздрями, но кислорода почему-то не хватало.

— Дрр-ю-у-у-у! — что есть силы заорал беглец, превозмогая жуткую боль, разлившуюся по спине. — Вернись, гад!

Ответа не последовало. Анджей начал дергаться в «трубе», стараясь повернуться то на правый бок, то на левый. Он упирался носками сапог в скалистое дно «трубы», скользил, снова пытался вывернуться из западни. А когда понял, что шансов нет, заплакал.

Анджей застрял в недрах мощной скалы, в нескольких десятках метров от выхода на свободу. Он не мог сдвинуться с места — ни вперед, ни назад. Конечно, смерть придет не сразу. Неудачник продержится несколько суток без воды. Без еды тоже не жизнь. Но от нехватки воды умирают значительно быстрее.

— Суки! — простонал беглец, чувствуя, как вмиг пересохло горло. — Я не подписывался на это…

Жуткая боль в спине сводила с ума. Анджей царапал пальцами скальные породы, сдирая ногти. Он всего-то хотел заработать немного денег, выведя с зоны человека, которым заинтересовались «большие боссы». Позарился на легкий куш.

И вот теперь его бросили умирать. И он будет медленно, мучительно подыхать, погребенный заживо в толще скал. Даже если тюремные стражи обнаружат, что двое заключенных бежали, смогут понять, какой дорогой ушли Анджей и Дрю, кому из конвоиров захочется лезть в узкую «трубу», чтобы помочь несчастному?

«Никому», — сам себе ответил Анджей, медленно сходя с ума. Боль наполняла его, как сосуд, она прибывала медленно, капля за каплей, и умиравший внимательно следил, как наполняется чаша. Его чаша.

— Скоро не останется места, — хрипло пробормотал он.

«Места, места, места», — отозвались равнодушно-холодные стены.

— Я умру здесь? — зачем-то вслух спросил Анджей, обращаясь непонятно к кому, «ру… ру… ру… есь… есь… есь»

— Они не полезут в шахту. — Голос заключенного дрожал. — Не полезут. Это точно. Но даже если бы сунулись сюда…

«Даже если бы полезли, ничего бы у них не получилось. Пришлось бы бурить тоннель от самого выхода. От точки, где скрылся Морович. Бурить, чтобы расширять проход, метр за метром. Только так, шаг за шагом, можно добраться до застрявшего в тоннеле зэка. Но нет надежды, что тюремному начальству это нужно. Скорее застрелят, „при попытке к бегству“.

— А если бы стали бурить, — прошептал Анджей, — осели б горные породы. Тоннель «закроется». Меня расплющит, как муху.

Он еще раз дернулся изо всех сил, ударился затылком о низкий свод и обмяк, принимая все, что происходит, как должное. Анджей сдался. Он лежал в черной «трубе», щекой на холодных камнях, глядя на едва-едва видневшийся из-за поворота кусочек синего неба. Слезы стекали по впалым почерневшим щекам заключенного, но он даже не мог их вытереть. Руки, расположенные под грудью, не доставали до лица.

А потом где-то далеко завыла сирена, и умирающий зэк догадался, что бегство Анджея и Дрю уже не является тайной для охраны лагеря. Сирена надрывалась за камнями, беглецу мерещилось, что ее тревожный рев доносится с самого неба, с маленького и желанного синего кусочка, к которому не было пути.

Анджей закрыл глаза. Он не видел, как метались по лагерю конвоиры, палками сгоняя зэков в отряды, на перекличку. Не догадывался, что компьютерщики сканируют всю систему охраны периметров в поисках щели, через которую ускользнули беглецы.

Но когда что-то тихо зашипело в тоннеле и вокруг умиравшего от боли Анджея стало сгущаться плотное облако газа, он понял, что дорога, по которой прошли заключенные, вычислена. Более того, тюремщики знали, что один из беглецов еще находится в тоннеле. Вот только спасать его никто не собирался. Может, так захотел босс, давший команду вытащить Моровича?

Синего неба впереди больше не было. Сгущавшийся газ клубился вокруг, забиваясь в легкие и мешая дышать. Анджей зажмурился, изогнулся, стремясь повернуть голову так, чтобы ухватить ртом глоток чистого воздуха. Но газ заполнил магистраль…

Заключенного окутало плотное облако. Он держался, сколько мог, а потом вдохнул — раз, другой. И боль в спине отступила. Анджей вытянулся в проходе во весь рост, его напряженные мышцы расслабились.

«Слава богу! — подумал незадачливый беглец. — Вот и все. И очень быстро…»

— Красивый город, только мертвый! — тихо сказал Рам, обнимая подругу за талию. Он почувствовал, что Дженифер неуютно на пустых улицах, на которых совсем не было людей.

— Город не мертвый, — возразила девушка, невольно переходя на шепот. — Он жив. Я кожей ощущаю это.

Они прибыли на Землю рейсовым космолетом поздно ночью. Проспав всего несколько часов и бросив вещи в гостиничном номере, Рам и Дженни направились в старый Санкт-Петербург, город, где когда-то жили предки Дженифер по линии матери. Огромные, кипящие жизнью небоскребы остались за спиной, далеко позади. Длинные узкие стрелы проспектов старого города были мало приспособлены для современных транспортных потоков. Древние смешные дома — в некоторых из них было всего по три или пять этажей — неуклюже громоздились вдоль улиц, молчаливо взирая пустыми глазницами окон на заросшие травой дороги.

В городе наступила ранняя осень. Деревья бросали под ноги Раму и Дженни первые желтые листья, откуда-то дул прохладный ветер и пахло морем. Митревски еще раз похвалил себя за то, что уговорил девушку надеть куртку. Осеннее солнце висело довольно высоко и грело спины, но холодный ветер, налетавший время от времени, лишал город уюта.

— Осень… — коротко сказала Дженни. Рам встряхнул девушку, внимательно заглядывая ей в лицо:

— Любимая, ты не похожа на себя. Что с тобой?

— Не знаю, Рам, — печально ответила Дженни. — Разве ты не чувствуешь? У этого города какая-то странная аура. Он словно зовет… Много голосов из прошлого. Отсюда ушли люди, но здесь нет пустоты. Словно невидимые, незримые духи продолжают наполнять древний город…

— Ты у меня неисправимый романтик, — целуя девушку в висок, улыбнулся капитан. — Скажи лучше, ты чувствуешь запах моря? Откуда в городе может быть такой запах?

— Там, впереди, — махнула рукой Дженифер, указывая направление, — должна быть река. Она впадает в море.

— Но ведь там центр древнего города, если я правильно запомнил карту, — удивился капитан.

— Да, ты прав. Центр. Где-то на этих улицах жили мои прабабка с прадедом. А река протекает прямо через весь город, разрезая его на части.

— Здорово! — восхитился Митревски. — Такого никогда не видел. Пойдем глянем, а?

Они медленно шагали вперед, интуитивно выбирая улицы и скверы, а промозглый, сентябрьский ветер налетал на влюбленных, толкая в грудь капитана, взлохмачивая черные волосы Дженифер и заставляя обоих прищуривать глаза.

— Как тихо! — заметила Багира. — Я не привыкла к тому, чтобы вокруг была такая пустота. Даже на Лауре у меня всегда возникало чувство, что люди рядом.

— Тебя не поймешь, — заметил Митревски — То у тебя город «живет», то «такая пустота вокруг». Дженифер засмеялась:

— Глупый! Людей нет. А призраки есть, они тут повсюду.

— Ой! — в шутку испугался капитан. — Я оружия от призраков не взял. Как отбиваться будем?

— Тебя отдадим на съедение! — Хлопнув его по лбу, Дженни бросилась вперед.

— Лучше тебя! — крикнул Рам, устремляясь за девушкой. — Призраки всегда обожали женщин! Молоденьких.

Дженифер с визгом неслась по улице. Капитан дал ей небольшую фору, а потом поднажал, легко настигая подругу.

— Попалась! — крикнул он, догнав Багиру и подхватив ее на руки.

— Это нечестно! Нечестно! — Дженифер принялась болтать ногами и извиваться, пытаясь высвободиться из рук Митревски.

— Будешь брыкаться — грохнешься на мостовую, — пропел Рам, кружась на месте с девушкой на руках.

— Не-а, — звонко расхохоталась Дженни. — Ты не посмеешь бросить такое сокровище!

— Это кто сокровище? — Рам даже остановился и опустил девушку на землю.

— Я — сокровище! — авторитетно заявила Багира.

— Да уж, подарок еще тот! — промычал Митревски, но девушка его хорошо поняла.

— Обиделась! — заявила она, отпихнула капитана и стремительно зашагала вперед.

— Призраки слопают! — едко бросил ей в спину Рам, тоже увеличивая темп. — Вот увидят, что молодая и длинноногая, да без охраны, — и съедят!

— Ну и пожалуйста! — не оборачиваясь, парировала Дженни. — Ты будешь плакать от горя…

— Я?! — Митревски захотелось крикнуть: «Да ни за что!» — но он вовремя осадил себя. Девушка и вправду могла обидеться.

— Ой! Рам! Смотри, впереди гранитные набережные, там, под зарослями плюща. И мост! Вон, настоящий мост! Впереди река! Митревски… Скорее!

Они устремились вперед, с интересом разглядывая древний мост, полностью увитый плющом. Огромные гранитные «быки» уходили на дно реки, поддерживая стальную конструкцию, которая едва угадывалась под зелеными листьями. Широкий поток воды налетал на камни фундамента, дробился на рукава, и белые комки пены исчезали под мостом.

— Страшно! — сказала Багира.

Они стояли на самом берегу, спустившись к воде по лестнице со стертыми ступенями. Медленная, казалось бы сонная, река отсюда выглядела совсем иначе. Огибая гранитные валуны, вода ускорялась, закручивалась в водовороты, исчезая в черном проеме.

— Да, немного не по себе, — признался Рам. — Чувствуется во всем этом мощь… Сверху посмотришь — сонное спокойствие, а отсюда глянешь — такая сила. Неровен час оступишься, мигом провалишься вниз, в водовороты, и если даже вынырнешь — то непонятно где.

— Давай уйдем наверх, — крепче сжимая руку капитана, попросила девушка.

Они поднялись по старым ступеням и двинулись вдоль реки, навстречу течению.

— Дженни… — вдруг начал Митревски. — Я все не решался спросить — отчего умерла твоя мама, на Лауре?

— Я не могу сказать точно. — Лицо девушки стало печальным. — Понимаешь, есть какая-то старая легенда. Что те, кто родился в этом городе, навсегда привязаны к нему. Мама очень любила отца и готова была следовать за ним хоть на край света. Но… отец говорит, она слишком сильно тосковала по Санкт-Петербургу.

— Странно, — с недоумением промолвил Митревски. — Как можно быть привя…

— Тсс! — Дженни вдруг схватила его за руку, останавливая. Лицо Багиры стало бескровным.

— Ты чего? — удивился капитан, невольно пытаясь нащупать правой рукой кобуру пистолета. И лишь затем Пират вспомнил, что он без оружия.

— Там — человек! — коротко шепнула Дженни. — Впереди, за камнями. Прячется.

Митревски весь подобрался, будто зверь. Его походка стала легкой и пружинистой, в несколько перебежек он преодолел расстояние до камней, на которые указывала рука Дженни. Капитан осторожно заглянул туда…

— Ой! — пролепетала девушка, невольно зажмурившись.

Она успокоилась лишь через какое-то время, приоткрыв один глаз и увидев, что Рам машет ей рукой, подзывая поближе. Дженни молча бросилась вперед.

— Что там? — вполголоса спросила девушка.

Митревски лишь махнул ей рукой вниз. Там, за грудой валунов, ранее представлявших собой какую-то скульптуру, на длинном спуске к реке сидел человек. Он расположился у самой воды, глядя вдаль, на противоположный берег. Рам и Дженни отчетливо видели, что губы незнакомца шевелились.

— Он читает стихи! — изумленно пробормотал Митревски, но девушка тут же зажала ему рот, знаком показывая, что надо незаметно подойти поближе.

Незнакомец вслух читал стихи. Там были строки о могучей реке, медленно бежавшей через древний город, о мостах, вздыбивших руки к небу, и о летнем белом снеге.

Рам и Дженни подобрались совсем близко, усаживаясь на стертые ступени за спиной обитателя города. Теперь они отчетливо видели, что человек стар, почти как окружавший их Санкт-Петербург.

Слова о белых ночах, что бежали через город неведомо куда, были и понятны, и непонятны одновременно.

Широкая река несла свои воды мимо них, медленно выползая из-под одного моста и ныряя под другой. Над противоположным берегом висела легкая дымка, придававшая всему происходящему облик нереальности.

В стихах было все: и горечь, и боль, и тоска о любви, которой уже нет. Закончив, старик устремил взгляд куда-то вдаль.

— Здорово! — не удержавшись, воскликнула Дженни. — Красивые стихи.

Старик вздрогнул, медленно обернулся.

— Простите! — смущенно сказала Дженифер, поднимаясь с камней. — Мы совсем не хотели нарушать вашего уединения. Просто шли мимо, а вы так здорово читали… Мы присели послушать…

— Здравствуйте, молодые люди, — скрипуче произнес старик. И вдруг улыбнулся.

— Чему вы улыбаетесь? — спросил Митревски.

— Девушка сказала: «шли мимо». В этом городе уже много лет никто не ходит мимо. И просто не ходит. Здесь нет людей.

— А вы? — удивилась Дженифер.

— Я? — переспросил старик и повернулся к медленно бежавшей воде. — Я часть этого города и потому здесь. Но таких очень мало.

Незнакомец кое-как поднялся.

— Нет-нет! — задержала его Дженифер. — Останьтесь! Мы сейчас уйдем, чтобы не мешать… Простите еще раз, что вторглись в ваш мир.

— Ничего страшного, красавица. Я не в обиде. Просто подумал, что вам обязательно нужно по быть тут, на берегу, вдвоем. Вы почувствуете, что такое Санкт-Петербург, обязательно почувствуете, даже если никогда не были здесь раньше.

— Тут жили мои предки, — гордо сказала Дженни. — И мама родилась. А я вот первый раз прилетела.

— И я впервые, — добавил Митревски.

— Непременно посидите на берегу, слушая тишину, — пробормотал старик, поднимаясь по ступеням. — Вы запомните эти минуты навсегда.

— А куда исчезли все люди? — спросила Дженифер.

— Люди? — Старик замер, потом оглянулся. — Они ушли, к звездам. Им просто нужно было что-то другое.

— Что?

— Да кто же может ответить точно? Люди всегда чего-то ищут. Вопрос — находят ли?

— Погодите еще минутку. А о чем были стихи? Почему белый снег падал летом и у мостов — «вздыбленные руки»?

— Этот город раньше был засажен тополями. В июле, когда светло и днем, и ночью, белый пух с деревьев устилал все дороги города. Получался летний снег. А мосты? Мосты разводились, так как по реке проплывали суда, они везли грузы. Люди гуляли по набережным круглые сутки.

— Как здорово! — прошептала Дженни. — Я бы хотела жить в том городе…

— Его больше нет! — горько ответил старик. — Ну, мне пора, молодые люди. Будьте счастливы. Шарканье ног вскоре затихло вдали.

— Как ты думаешь, — спросила Дженни. — Он обиделся?

— Нет, — ответил Рам. — Скорее просто хотел побыть один. Отвык от людей… Мы ему мешали.

— Мешали, — медленно повторила девушка, созерцая воду, плескавшуюся об изъеденные гранитные плиты у самых ног. — Правда, здесь как-то странно, да? Необычно. Я не смогу забыть… Река словно живая — тянется к нам.

Девушка присела на краешке каменной набережной, опустила руку вниз.

— Правда, — согласился Митревски, на всякий случай придерживая Дженни. — Старик так и говорил, что мы запомним эти минуты на всю жизнь…

Они долго сидели на гранитных ступенях, глядя на неспешно бегущую по своим делам реку. А когда солнце достигло зенита, двинулись в обратный путь, по пустынным улицам, где когда-то жили люди и где теперь обитали только бесплотные духи.

Они шагали в сторону нового города. Туда, где их ждал уютный номер в гостинице.

— Что стряслось со вторым? — переспросил пилот, внимательно глядя на бывшего сержанта. Катер летел над планетой долго. Дрю не мог точно сказать сколько, но он начал волноваться оттого, что никто ни о чем не спрашивает. И вот наконец пилот нарушил молчание.

— Не знаю, — тут же соврал Морович, пытаясь говорить легко и беспечно. — Отстал где-то по дороге. «Труба» очень узкая, по ней трудно двигаться. Мы договорились встретиться около выхода. Я ждал его, ждал, а он так и не выполз…

— Ясно, — сумрачно покосившись на Дрю, произнес пилот и обернулся.

Второй человек, сидевший в кабине позади экс-звеновца, нервировал Моровича еще сильнее. Он словно бы дремал всю дорогу, его веки были прикрыты, но, стоило только бывшему сержанту отклониться влево или вправо, как веки «спящего» вздрагивали.

Дрю заметил это случайно, в зеркале заднего обзора. Сначала он не поверил в то, что второй «спасатель» так реагирует именно на телодвижения Моровича. Однако, несколько раз нагнувшись туда-сюда, для проверки, Дрю убедился, что второй член экипажа вовсе не спит. Он лишь сидит с прикрытыми веками, делая вид, что дремлет. А на самом деле контролирует каждое движение спасенного зэка.

«Может, так и должно быть? — стал успокаивать себя Морович. — В конце концов, я обещал им деньги. Много денег. Ради меня кто-то пошел на риск, к утру подготовив путь для побега. Все это, разумеется, стоит немало. И теперь человек, вложивший средства „в проект“, не хочет, чтобы я улизнул, не расплатившись».

Сделав этот нехитрый вывод, бывший сержант чуть успокоился, стал более внимательно оглядывать проносившиеся под корпусом флаера пейзажи. Теперь, когда он снова был свободен, дышалось легко. Даже показалось странным, как он мог вчера так пасть духом, поверить в то, что всему настал конец. Умные люди могут выпутаться из любой передряги. Особенно если у человека припасено немного денег на черный день…

Морович радостно засмеялся, чем удивил пилота. И даже тот, что сидел позади, чуть приоткрыл глаза. Пилот же, отвлекшись от управления, долго и пристально разглядывал экс-звеновца.

— Скоро прилетим? — поинтересовался Дрю, дружелюбно улыбаясь. Его тянуло с кем-то поболтать. — Ты не бойся, я не собираюсь бежать. Деньги отдам, честное слово. Спасибо вам, ребята…

Пилот вновь недоуменно оглядел бывшего зэка с головы до ног. Морович вдруг почувствовал, что «спасатели» ведут себя как-то не так. Они словно жили своей жизнью, выполняя заложенную программу. И Дрю не был для них мешком с золотом. По крайней мере люди, которых он готовился осчастливить, хмуро оглядывали его и не испытывали никакого восторга от того, что находились в обществе экс-звеновца.

— Так что… — неуверенно повторил Дрю, переставая улыбаться. — Мы… скоро прилетим?

— Уже, — коротко ответил пилот, наклоняя нос машины.

Позади щелкнул предохранитель пистолета. Дрю четко зафиксировал звук, уж очень хорошо это было ему знакомо. Он невольно обернулся и посмотрел в глаза человека, который расположился за его спиной.

— Тсс! — равнодушно сказал тот, прикладывая палец к губам и показывая ствол. — Сиди тихо!

— Так я… — Дрю неожиданно охрип. — Так я вроде… и не…

— Вот и чудненько.

Поверхность планеты, стремительно мелькавшая под корпусом катера, вдруг стала приближаться. Пилот маневрировал рулями, направляя небольшое суденышко к точке, которая пока была видна только ему. Чуть позже и Морович разглядел между гранитных скал заброшенный завод. Серые от пыли трубы уныло взирали в небо, ржавые мачты кранов торчали по сторонам от цехов. Ворота зданий были распахнуты, стекла выбиты. Крыши местами прогнили и провалились внутрь.

— Зачем мы сюда? — громко спросил Морович и сам удивился тому, как неестественно прозвучал его голос.

— Сиди тихо! — еще раз промолвил тот, что устроился позади Дрю, и холодная сталь уперлась в затылок экс-звеновца.

Бывший сержант уже видел группу из нескольких человек, собравшуюся возле подъемного крана. Чуть в стороне от людей располагался другой катер, на котором также не было опознавательных знаков.

Пилот заложил крутой вираж, и флаер резко пошел к земле, на посадку. У Моровича заложило уши, перед глазами засверкали ослепительные звездочки. Он тряхнул головой, пытаясь справиться с тошнотой.

— Вылезай! — приказал тот, что сидел позади Дрю, и грубо ткнул бывшего сержанта в бок дулом пистолета.

— Эй! — возмутился Морович. — Чего вы так со мной обращаетесь?! В конце концов, я же плачу деньги вашему боссу!

Договорить он не успел. Сильный удар в корпус заставил Моровича согнуться пополам. Дрю рывком вытащили из кабины флаера, швырнули на землю.

— Он? — осведомился кто-то.

— Он, точно! — подтвердил пилот. — Сто процентов.

Морович рискнул поднять голову, чтобы поглядеть на того, кто задавал вопросы. Это был крепкий мужчина с короткой стрижкой. В хорошем, дорогом костюме.

— А где второй?

— Застрял в магистрали воздуховода. Эта гнида бросила его. — Пилот пнул ногой валявшегося в грязи беглеца, и тот вскрикнул от боли.

— Ешкин кот! — вымолвил крепыш, мрачно усмехаясь.

«По всей видимости, это босс», — решил Морович.

— Я не виноват! — поднимаясь с земли, начал он. — Анджей и вправду застрял. Воздуховод очень узкий, я еле-еле прополз. Там в одном месте крутой поворот…

Морович покрылся липким потом, обрывая фразу на середине. Только теперь он заметил, что в руках одного из стоявших позади босса людей была видеокамера. И еще понял, что так обеспокоило его, едва он оказался на земле. Тревожная мысль билась где-то в глубине подсознания, все время, пока «спасатели» обменивались репликами. И лишь сейчас наконец мысль сумела пробуравить толстую корку непонимания.

У крана, что находился за спиной людей, ожидавших бывшего сержанта, не было обычного подъемного устройства. Вместо него болтался остро заточенный стальной крюк. Его хищное жало поблескивало в лучах звезды, когда легкий ветер раскачивал трос.

Морович еще раз оглядел заброшенные цеха завода со слепыми окнами. Ржавые краны. Темные, закопченные трубы. И на фоне всего этого — угрюмые лица «спасателей», видеокамера, поблескивающий крюк на стальном тросе.

Его обманули, последний раз в жизни. Обманули подло и жестоко. Морович все понял. Спазм скрутил внутренности, Дрю не сумел сдержать рвоты.

Противный сигнал зуммера заставил вздрогнуть человека, которого здесь считали Марком Шейдером. Холодная испарина выступила на лбу «адвоката», но он тут же собрался, стараясь скрыть волнение.

— Сканирование! — буркнул сопровождавший его военный, распахнув дверь в небольшую стеклянную будку, больше всего напоминавшую прозрачный детский пенал, поставленный на торец.

Оставив дипломат на столе, «Марк» шагнул в будку. Дверь за ним закрылась. Офицер кивнул технику, сидевшему за компьютерным пультом, рядом со сканером. Тот мгновенно запустил систему авторизации. С потолка кабины вниз поползло широкое кольцо с датчиками. Поначалу оно опустилось до уровня головы человека.

— Образец речи, пожалуйста, — вежливо попросил сканер.

— Раз, два, три, четыре, пять, — медленно произнес тестируемый.

«Голосовая модуляция — ОК» — загорелось первое сообщение, и офицер, до того стоявший в напряженной позе, чуть расслабился.

«Строение коры головного мозга — ОК, — сообщил компьютер. — Магниторезонансный спектр — ОК». Кольцо с гудением сползло чуть ниже, и, едва не коснувшись ресниц «адвоката», замерло, тестируя сетчатку глаза.

«Зрачок — ОК», — выдала на экран система, активируя следующий этап.

Кольцо с датчиками перемещалось все ниже и ниже, временами останавливаясь, чтобы проверить электроэхо сосудов, отпечатки пальцев Марка Шейдера. Офицер, позевывая, наблюдал за тем, как работает сканер. «ОК», «ОК», «ОК» — загоралось на экране, и он уже не сомневался, что все тесты закончатся тем же самым ответом.

Так и случилось. «Мента-образ — ОК» — вердикт компьютерной системы был положительным. Громко пискнув, кольцо взлетело наверх, под купол «пенала», стеклянная створка мягко отъехала в сторону, выпуская из нутра кабины «адвоката».

— Марк Шейдер, — выпрямляясь, официально заявил военный. — Сейчас вы будете представлены своему подзащитному. В вашем распоряжении час времени. Согласно законам МегаСоюза беседа не фиксируется на видео- и аудионосители. Следующая ваша встреча произойдет уже в зале суда, во время слушаний по делу группировки Антонио Фонетти.

«Адвокат» коротко кивнул, давая понять, что знает правила поведения в следственном изоляторе Звездного Надзора и его все устраивает.

— Следуйте за мной! — велел офицер, направляясь в дверь, которая распахнулась по команде с пульта, как только электронная система убедилась, что на беседу с Антонио Фонетти явился именно адвокат.

Они шли по коридору совсем недолго. Несколько раз охранная сигнализация запрашивала у офицера код доступа, и тогда он, все так же лениво позевывая, проводил картой по сканеру. Дважды военного и «адвоката» встречали металлические решетки, за которыми дежурили конвоиры-люди. Они внимательно изучали документы, которые показывал офицер, после чего пропускали звеновца и «Марка» дальше.

Наконец сопровождавший «адвоката» указал на дверь.

— Здесь! — сказал он. — Фонетти ожидает вас, его уже привели из камеры. В вашем распоряжении, Марк, ровно час.

«Шейдер», едва заметно усмехнувшись, кивнул головой. Он рассчитывал, что потребуется гораздо меньше времени.

— Я буду находиться там, у поста, рядом с конвойным, — махнул рукой офицер, указывая на толстую решетку, перегораживавшую коридор. — Если что-либо потребуется, ну… помощь там… или какая еще консультация… под столом, с вашей стороны — кнопка вызова дежурного.

— Благодарю, — коротко ответил «адвокат», чуть наклонив голову. Он шагнул вперед, к двери, взялся за ручку.

— Вы… аккуратнее, — вдруг сказал военный. — Все-таки это очень опасный преступник…

«Адвокат» нехотя обернулся, посмотрел офицеру прямо в глаза, но тут же отвел взгляд в сторону.

— Я постараюсь сохранять бдительность. — «Марк Шейдер» впервые произнес длинную фразу. — Спасибо, офицер.

Он повернулся к двери, решительно потянул створку на себя. Через несколько секунд «Шейдер» скрылся внутри. Офицер помялся, постоял еще немного, почесывая затылок и прислушиваясь. Затем зевнул, потянулся и направился к посту охраны, где можно было присесть на небольшой табурет.

— Вставай, соня! — пропела Дженифер, нежно гладя плечо капитана Митревски, который лежал на постели, лицом вниз.

— Мм, — промычал Рам, не открывая глаз.

— Вставай, лентяй! — Багира дернула его за ухо и тут же отскочила в сторону, на всякий случай.

После возвращения из старого Санкт-Петербурга в гостиничный номер они оба чувствовали сильную усталость. Но если Дженифер предпочла горячую расслабляющую ванну с ароматной пеной, то Пират ограничился душем и, пообедав, завалился спать. Теперь девушка пыталась его поднять, но уснувшего днем Рама было не так-то легко разбудить.

— Какого черта, — пробормотал Пират, все так же не открывая глаз. — Что, уже утро?

— Какое утро, бездельник! — с упреком спросила Дженни, уперев руки в бока. — Ты собирался полежать часок перед спектаклем. А сам дрыхнешь как сурок. Не забыл, что мы сегодня вечером идем в театр?

— В театр, — сморщился капитан, бормоча под нос едва различимые ругательства.

— И не смей возражать! — Багира тихонько подкралась к Раму, который спросонья еще не разлепил веки, и схватила его за нос.

От неожиданности Митревски подскочил на постели, но его руки поймали пустоту. Гибкая Багира успела увильнуть из объятий.

— Это нечестно! — приоткрывая один глаз, сообщил Рам.

Девушка показала ему язык и повернулась к зеркалу, возвращаясь к тому, от чего оторвалась, чтобы разбудить Митревски.

— О-о-о! — Капитан проснулся сразу, как только разглядел, чем занимается Дженифер. — Восхитительное зрелище.

Багира собиралась в театр. Судя по всему, перед зеркалом она вертелась не первый час, потому что на ней было длинное черное платье с разрезом по одному бедру и изящные туфельки на высоких каблуках. Митревски развернулся на постели, подперев голову руками, чтобы понаблюдать, как его спутница колдует над волосами.

— Ну, что надо? — полуобернувшись, спросила Багира.

Она уже нанесла на лицо вечерний макияж, и ее глаза, и без того большие, были аккуратно подкрашены, подведены черными стрелками, от чего стали огромными, зовущими. Багира постаралась, такой Рам ее никогда еще не видел. Темные колдовские глаза и яркие губы, вдруг сложившиеся в хитрую улыбку…

— Какая ты у меня красивая, — сообщил Митревски, подползая вперед, чтобы поймать девушку за ноги или талию.

— Но-но-но! — пригрозила Багира, снова уворачиваясь от рук капитана. Она приблизилась к зеркалу, продолжая двумя руками придерживать пышные волосы. Дженифер раздумывала, какую прическу соорудить в дополнение к платью и макияжу.

— Это нечестно! — заявил Пират, которому никак не удавалось придвинуться ближе. — Ты моя жена и обязана бегать не от меня, а ко мне!

— Да что ты говоришь?! — непритворно изумилась Багира, покосившись на капитана из зеркала. При этом она чуть отставила левую ногу в сторону, чтобы та показалась в разрезе платья, от стопы почти до самого бедра. Затянутая в черный шелк изящная ножка Багиры выглядела настолько соблазнительно, что Рам не выдержал.

— Ну все! — выдохнул он, одним резким движением «перетекая» из горизонтального положения в вертикальное. — Ты меня довела…

На этот раз Багира не успела отскочить. Девушка гибко изогнулась, пытаясь ускользнуть от рук капитана, но не тут-то было.

— Ай! — вскрикнула она, оказавшись лицом к лицу с Пиратом.

— Какая приятная неожиданность! — нагло улыбаясь, заявил Митревски, и его ладони, крепко обхватившие девушку за талию, начали бесцеремонно ощупывать бедра Дженни.

Дженифер отклонилась назад, продолжая двумя руками удерживать волосы.

— Капитан! Капитан! Как вы смеете? Я сооружаю прическу! Поверьте, если б не это обстоятельство, я бы уже залепила вам пощечину!

— Вот и продолжайте делать прическу, — ехидно промурлыкал Рам, плотоядно оглядывая голые плечи девушки, ее грудь, четко выступившую под платьем. Рука Митревски скользнула в разрез на бедре.

— Ах, так?! — возмутилась Багира. — Пользоваться беспомощностью женщины? Ну, все!

Действительно ли она намеревалась хлестнуть ему по физиономии или только решила продолжить игру, Митревски разбираться не стал. Смеясь, он ловко перехватил руку Дженифер, аккуратно завернул ее за спину. После короткой борьбы вторая кисть Багиры оказалась там же.

— Когда мужчина собирается поцеловать женщину, руки дамы могут отдохнуть… — сообщил он, зубами стягивая бретельки платья с плеч Дженни.

— Негодяй! — Багира попыталась извернуться, но Митревски крепко держал ее ладони за спиной и столь же крепко прижимал девушку к себе.

Вырваться было невозможно. Рам обхватил Дженифер руками, пресекая все ее попытки выскользнуть из его объятий.

— Вот так гораздо лучше! — прошептал Митревски, его взгляд бесцеремонно раздевал замершую девушку. Глаза капитана вдруг стали совершенно безумными, он впился губами в ярко накрашенный рот Дженни.

— Рам! Рам! — отклонившись до предела, Багира сделала последнюю попытку привести его в чувство. — Спектакль, Рам!

— К черту спектакль! — прорычал Митревски, и его губы скользнули к уху девушки. — Ты совсем не этого хочешь! — прошептал он, кусая Дженни за мочку уха.

«А чего?» — хотела спросить девушка, но не успела. Губы капитана впились в ее грудь. Митревски выпустил из тисков ослабевшие руки Дженифер, прижал Багиру к себе за талию, лаская.

— О-о-ох! — простонала Дженни, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Капитан резко отстранил ее, развернул и тут же крепко прижал, но уже спиной к себе.

— Ты совсем другое хочешь… — прямо в ухо возлюбленной прошептал Рам, и Дженни закрыла глаза. Губы Митревски скользили по голым плечам, исследуя впадинки, и это заставляло тело девушки дрожать все сильнее.

А ладони капитана медленно ползли от грудей вниз, по животу. Бесцеремонные ладони, и у Дженифер не было сил или воли, чтобы остановить их. Когда одна из них задержалась, неторопливо изучая белье под тонким платьем девушки, Дженни окончательно лишилась рассудка. Ее ноги подогнулись, но капитан подхватил Багиру, и через несколько мгновений Дженни оказалась на широкой постели, среди разметавшихся во все стороны волос, которые она так и не смогла уложить в прическу.

Яркая люстра на потолке померкла — кажется, Митревски, нащупав пульт, дал команду приглушить освещение в номере. Но Дженифер уже не думала об этом. Ее руки нежно ласкали голову Рама, покрывавшего страстными поцелуями ноги, живот, бедра девушки.

«Да, да, да! — выгибаясь в руках любимого мужчины, мысленно шептала Дженни. — Я хочу именно этого. Да!»

— Здравствуйте, Тони! — медленно сказал человек, вошедший в помещение. Он замер посреди комнаты, не опускаясь на стул. — Я ваш адвокат Марк Шейдер.

Фонетти, до того момента сосредоточенно смотревший в пол, поднял глаза и тяжело взглянул на посетителя. Но тот не дрогнул, не отвернулся. «Раньше от этого взгляда люди начинали трястись, — подумал Антонио. — Раньше. Тогда было другое время».

— Чего нужно? — отворачиваясь, сквозь зубы процедил он. Фонетти совершенно не хотелось разговаривать с мальчишкой, который собирался делать громкое имя на защите всем известного преступника. Антонио прекрасно сознавал, что шансов выйти сухим из воды нет. Либо его казнят где-нибудь на заднем дворе звеновской тюрьмы, либо дадут пожизненное заключение, с особой изоляцией. И хорошо, если он сможет протянуть хотя бы несколько лет…

«Адвокат» не ответил. Он, нахмурив лоб, копался в своем дипломате. Потом вытащил на стол небольшой прибор в черном корпусе, нажал кнопку на боковой поверхности. Только затем взглянул на Фонетти и вдруг улыбнулся.

— Защита от прослушивания, что ли? — без особого интереса полюбопытствовал заключенный.

— Ты устал, Тони… — вдруг сказала Джулия Фонетти ласковым голосом. Антонио вздрогнул. Он давно отвык от голоса матери. Между «сегодня», в котором жил Фонетти, и тем днем, когда убили мать, Джессику, Марко, Алессандро, осталась бездна лет.

— Ты устал… — повторила Джулия. — Бедный мой мальчик…

— Мама! — Тони всхлипнул. Еще секунду назад его мозг лихорадочно пытался анализировать, куда исчез адвокат Марк Шейдер и откуда появилась Джулия Фонетти, а сейчас Антонио все глубже погружался в омут прошлого. Прошлого, которого не было, которое он вычеркнул из своей жизни, вырвал с корнем. После того как, вернувшись домой, нашел лишь заброшенную покосившуюся пустую постройку с выбитыми окнами, сгнившими полами. С пятнами засохшей крови на кухне, где наемные убийцы добивали кого-то из братьев… Или там умерла Джессика?

— Я шла к тебе столько лет, — ласково прошептала Джулия. — Я всегда знала, что тебе нелегко, ведь ты с самого детства был моим главным помощником. Выручал, следя за младшими. Приносил домой деньги, когда было трудно.

— Мама… — Маленький Тони искал глазами мать, чтобы прижаться к ней лбом и забыть обо всем. Но вокруг него было совсем темно. И из этого плотного сумрака вновь зазвучал голос Джулии:

— Ты очень устал, Тони. Тебе надо отдохнуть. Двадцать лет ты в пути, без нас. Тебе досталась трудная дорога, мальчик мой.

— Мама. — Антонио вдруг понял, что ему очень много нужно сказать матери. Огромный ком важных, очень нужных слов рос где-то внутри, готов был вырваться наружу. И Тони заговорил, лихорадочно, быстро, давясь и захлебываясь мыслями, которые ему обязательно нужно было сказать Джулии Фонетти.

— Мама! Все так глупо получилось… Тогда. Я ведь совсем не хотел убивать…

— Знаю, малыш! — Джулия ласково погладила его по голове.

— Они… на машине… издевались надо мной. Били. А девчонка… такая красивая… Я мечтал о ней всегда, с самого детства… танцевала и смеялась.

— Они были не правы, Тони.

— Да!!! Они… не правы. Я убил. Не выдержал, мама! Прости! Прости! Прости!

— За что, мой хороший? — удивилась Джулия, поправляя прядь волос, упавшую на, лицо сына.

— Если б тогда стерпел, не сломал ногу парню, ничего не было бы. Все получилось… само собой. Я перехватил… а потом крутанул. И тот упал. Закричал. А я понял, что теперь они в моей власти. Понимаешь? В полной моей власти. Оба…

— Понимаю, малыш, разумеется понимаю.

— И я убил, мама. Убил! А потом сбежал. Я позорно бежал, спрятался. Пять лет скрывался, а рассчитались с вами…

— Рассчитались с нами? — удивилась Джулия.

— Ну да! — еще более сбиваясь и тараторя, продолжил Тони. — Когда я вернулся… через пять лет, наш дом оказался пуст. Не было никого! Ни тебя, ни отца, ни Марко, ни Алессандро. Ни Джессики. Только засохшая кровь на кухне.

— Кровь? — переспросила мама.

— Да, темные пятна. Я их случайно заметил. А мой старый школьный приятель Тео рассказал, что убили всех. Отомстили за ту пару, что я… на пустыре.

— Это очень плохой сон, Тони, — строго сказала Джулия Фонетти. Впрочем, ее голос тут же смягчился. — Ты очень устал, мой мальчик. Тебе всегда было труднее, чем младшим. Я горячилась, кричала. На самом деле, Тони, ты помогал мне, как взрослый. Ты у меня настоящий мужчина.

— Правда? — шмыгнул носом мальчик и счастливо улыбнулся.

— Конечно! — заверила Джулия. — Хотя тебе и дальше будет нелегко. Потому что ты старший. Надо слушаться меня, слушаться во всем. Разве я когда-нибудь обманывала своих детей?

— Нет, мама.

— Вот и хорошо, что ты твердо помнишь это. Все, что я говорю, — к лучшему. Ты должен слушаться меня, Тони. Тебе снился дурной сон, долгий и скверный сон. Но сейчас ты проснешься. Мы будем жить хорошо, я обещаю. Ты, я, Марко, Алессандро, Джессика. Хочешь этого?

— Конечно, мама. — Тони плакал, размазывая по щекам слезы. Он так мечтал о том, что их семья выберется из грязной лачуги. Они вдвоем с матерью лезли из кожи вон, чтобы дать хоть какое-то образование младшим детям в семье, пытались сделать все, лишь бы Марко, Алессандро и Джессика не голодали. И вдруг перед Фонетти мелькнула длинная цепь событий, нереальных событий, про которые он теперь не мог сказать, было ли это на самом деле: наемные убийцы за спиной, брошенная лачуга, долгие годы в банде, Звездный Надзор и вереница смертей…

— А как же… — начал он.

— Это был сон, — прервала его мать, — глупый сон.

— Сон, — повторил Фонетти. Ему вдруг почудилось, что жизнь начата заново, словно поезд на стрелке свернул в другую сторону, все еще впереди. Да! Надо только слушаться маму. Они всегда будут вместе. Ему так хотелось увидеть, как вырастет Джессика. С ней матери было труднее всего — Джулия и так намучилась, рожая дочь. И все три брата торчали потом около люльки, глядя, как маленькая Джеська орет, требуя молока. Они строили планы, какой красавицей будет их сестренка. До хрипоты спорили, в каком возрасте отдадут ее замуж. И клялись, что не подпустят к ней ни одного голодранца или урода.

Потому что младшая сестра была их общим сокровищем, их игрушкой и маленькой живой сказкой.

— Да, мама, — повторил Фонетти. — Это был сон!

— Просыпайся! — сказала мама. — Помни, ты обещал слушаться меня, выполнять все, что я скажу.

— Конечно, мама! — Тони чуть не обиделся. Он готов был сделать все, что попросит Джулия Фонетти…

— И запомни, — сказал «Марк Шейдер», — ключевая фраза: «Я буду на месте через двадцать минут пятьдесят девять секунд». Ты выполнишь то, о чем я попрошу, когда услышишь ключ. Мы будем вместе…

— Хорошо, мама!

— Вот и отлично. — «Адвокат» осторожно приблизился к Фонетти и встряхнул его за плечо. Фонетти резко вскинул голову:

— А?!

— Я говорю, вот и отлично! — дружелюбно улыбаясь, повторил «Шейдер». — Мы с вами обсудили все спорные вопросы, стратегию защиты в суде. До новой встречи, Тони.

— Да-да, конечно! — Антонио пожал протянутую ему руку, лихорадочно вспоминая, где он. Потер пальцами виски.

— Что такое? — участливо спросил «адвокат». — Голова разболелась?

— Да… — медленно протянул Тони, озираясь по сторонам. — Знаете… что-то…

— Это нестрашно, — успокоил «юрист», убирая бумаги и закрывая чемоданчик. — Сегодня очень тяжелый день, магнитная буря… Это сказывается.

— Да-да, вы правы, — рассеянно подтвердил Фонетти. Двери комнаты открылись, и на пороге возникли конвоиры с оружием наперевес.

— Пора! — коротко сказал офицер.

— Всего хорошего, Тони! — крикнул на прощание «Марк Шейдер». — Встретимся на суде…

Фонетти не ответил. Он медленно поплелся по коридору, озираясь по сторонам и что-то вспоминая. «Адвокат» облегченно вздохнул, вытер пот со лба и вышел из комнаты свиданий. Сеанс гипноза отнял у него массу сил. По счастью, все получилось. Вернее, можно было надеяться, что все получилось. Точный ответ можно будет узнать только завтра…

Он благополучно миновал все периметры охраны, вышел из следственного изолятора Звездного Надзора, и вскоре мобиль «Шейдера» растворился в потоке других машин. «Адвокат» спешил на встречу с Синди Уотерс, которая должна была передать гонорар за выполненную работу.

Выход из «гипера» для адмирала сопровождался покалыванием невидимых иголок по всему телу. Норт Свенссон поежился, и боль растеклась по спине.

— Что, годы дают о себе знать? — спросил Волков, стоявший на мостике рядом с командиром.

— Угу, — мрачно подтвердил Командир, разминая плечи. — Скоро не смогу на боевом корабле через «гипер» прыгать. Эх, старость…

— Да ладно тебе, — отмахнулся Лис. — Нам все одно скоро на пенсию. Хватит уже, отвоевались. Надо дать дорогу молодым.

Командующий Звездным Надзором и его заместитель по безопасности стояли на мостике смотровой палубы у огромного иллюминатора, по сути заменявшего собой стену.

Из глубины черного пространства вынырнула светящаяся точка. Она двигалась сверху, слева, ощутимо смещаясь на фоне неподвижных звезд. Большой ракетный крейсер[1] «Айсберг» начал маневр, электронный мозг корабля подстраивался под цель полета.

— «Октант», — буркнул Волков, уставившись на яркую точку.

— Ага, — кивнул Свенссон. — Еще хорошо, что для слушаний выбрали базу в космосе, а не зал заседаний на какой-нибудь планете. Здесь обеспечить безопасность членов правительства и подсудимого гораздо проще…

Яркие вспышки озарили лица руководителей Надзора. Ходовой мостик крейсера по старинке, ратьером, переговаривался в космическом пространстве с сопровождавшими его кораблями. Те замигали сигнальными фонарями в ответ, и тут же, повинуясь командующему группой, суда охранения стали расплываться в стороны, образуя широкую сферу и замыкая базу МегаСоюза в кокон.

Часть кораблей набрала ход, обгоняя крейсер адмирала. Им полагалось обогнуть базу, чтобы занять места в охранном строю с другой стороны правительственного объекта. Свенссон знал, что точно так же уходили корабли вниз и вверх, их просто не было видно в иллюминаторе, который открывал обзор на переднюю сферу.

«Айсберг», неспешно приближавшийся к правительственной базе, поравнялся с крейсером федеральной охраны. Суда обменялись рядом световых сигналов. На встречном корабле были хорошо различимы открытые жерла орудий, быстро вращающиеся решетки-антенны группы сканирования, неподвижные «тарелки» — антенны боевых информационных постов. Крейсер федералов, подмигнув ратьером, зажег цепочку разноцветных огней.

— Что это? — спросил Волков.

— «Следую своим курсом. Удачи»! — прочел вслух адмирал, который разбирался в световых кодах не хуже офицеров «единички» Дэя Крэга.

— Пережиток прошлого! — хмыкнул начальник второго отдела. — Ведь командиры судов обменялись сообщениями и кодами по обычной связи, зачем устраивать иллюминацию, словно тут новогодние елки?

— Дань традициям, — не согласился Норт Свенссон. — Раньше в море суда поднимали набор вымпелов. То был интернациональный язык. Теперь в космосе цветные флажки заменены на световые коды.

— И еще ратьер… Как в двадцатом веке.

— Точно! — улыбнулся адмирал. — А знаешь, в этих традициях есть что-то хорошее, древнее. Суда меняются. И «моря», по которым они «плавают», — тоже. Но что-то сохраняется без изменения. И это здорово.

— Лучше всего без изменений сохраняются человеческие подлость и коварство, — буркнул вице-адмирал.

— Ты, как всегда, мрачно настроен… — резюмировал Свенссон, наблюдая за тем, как лазерный трассер замигал, указывая крейсеру необходимую посадочную дорожку. Чуть позже включилась подсветка. Корабль Надзора медленно опускался на предназначенную ему полосу.

— Я весь в предчувствиях чего-то нехорошего, — признался Волков, глядя на выраставшую громаду базы «Октант».

Командир не успел ответить. В кармане вице-адмирала громко пискнул коммуникатор, переведенный в текстовый режим. Волков специально переключил личный прибор связи так, чтобы самые важные новости приходили ему в виде коротких текстовых сообщений.

Вице-адмирал быстро достал прибор из кармана, взглянул на дисплей.

— Из тюрьмы на Фарее совершил побег бывший сержант Звездного Надзора Дрю Морович, — прочитал он и хмыкнул.

— Морович?! — Норт Свенссон даже присвистнул от удивления. — Сбежал?!

— Да ерунда все это! — не скрывая досады, поморщился Волков. — Он просто идиот! И суток не отсидел… Ну, сам прикинь, можно ли за такое время спланировать и подготовить побег? Нет! Что это значит?

— И что? — спросил адмирал, с тревогой предугадывая ответ Лиса.

— Да очень просто, Командир! Либо это непродуманный шаг, эмоциональный порыв. И тогда скоро его арестуют и вернут на место. Не повезет — застрелят. Либо…

— Либо?

— Ему помогли бежать из тюрьмы. Но совсем не для того, чтобы отпустить. Скорее всего, чтобы заставить «крота» рассчитаться по кое-каким старым долгам.

— И ты думаешь, — медленно продолжил Свенссон, — что речь идет не о карточных долгах.

— Естественно! — ухмыльнулся Волков. — Кому нужны деньги Моровича? Тут дело в другом. Он сдал с потрохами всю организацию Фонетти. Такое не прощают.

— Да, невеселая история, — грустно изрек адмирал.

— Уже записал его смерть на наши совести, да? — холодно осведомился Лис.

— А как же, Гена… — тихо ответил Командующий. — Это ж мы его сунули на зону.

— Не мы, а закон! — зло выкрикнул вице-адмирал. — А что было с ним делать? Отправить в песочницу, к детишкам?! Он сам идиот! Надо было сидеть на месте, не дергаться. Ты что, не видишь, этот Морович — полный придурок! Его кто-то поманил, и сержант клюнул, поверил в то, будто в жизни бывают чудеса.

— Да-а-а, это точно, — задумчиво протянул адмирал. — Чудеса случаются редко.

— И это значит, Командир, что скоро где-то обнаружат труп бывшего сержанта. Готовься.

— Нет, Гена! — возразил Командующий. — Это значит, что игра против нас продолжается. Хотя организация Фонетти разгромлена, еще ничего не закончилось. Для того чтобы за сутки вытащить нужного человека с зоны, требуется мощная, хорошо действующая и отрегулированная машина.

— И эта система работает против нас! — утвердительно кивнул Волков. — Вот потому я и говорю, что не жду ничего радостного от ближайших дней.

Легкий толчок подсказал им, что крейсер пришвартовался к правительственной базе «Октант». Резко прозвучали сигналы, известившие швартовую команду о начале авральных работ. Где-то забухали тяжелые сапоги. Крейсер дрогнул еще раз и замер.

— Приехали… — пробормотал Волков. — Пойдем! Нас должны встречать «при параде»: Дубровски, Хитроу. Мечтаю кое с кем познакомиться лично.

— Кстати, Боба Хитроу среди встречающих я не вижу, — сообщил адмирал, внимательно рассмотрев на боковом мониторе зал прибытия. — Грег Дубровски тут, ждет нас. А вот его заместителя что-то нет.

Волков открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но его опередили. Раздался топот ног, на смотровой палубе появился старший помощник командира крейсера, увидев начальство, он четко перешел на шаг, замер в стойке «смирно», прижав ладонь к виску:

— Господин адмирал! Большой ракетный крейсер «Айсберг» совершил посадку на базу «Октант». Замечаний и нарушений регламента нет. Докладывал майор…

— Вольно, майор! — махнул рукой адмирал, останавливая подчиненного. — Благодарю за службу! Но не расслабляйтесь тут. Передайте сообщение полковнику Ток-кету: вся команда должна находиться в боевой готовности номер один. Внимание и бдительность! Я переговорю с Уильямом чуть позднее.

— Есть! Разрешите идти?

— Идите.

Майор четко выполнил поворот кругом и вскоре исчез со смотровой палубы.

— Пойдем и мы, Гена, — сказал адмирал. — Нас ждут…

— Хорошо бы без снайперской винтовки, — мрачно пошутил Волков.

— Ну, ты! — рассердился Свенссон. Он быстро зашагал вперед, не дожидаясь вице-адмирала. Лис посмотрел сзади на широкую спину Командира, покачал головой и торопливо двинулся следом.

— Хорошо… — мечтательно промурлыкала Багира, потягиваясь всем телом.

— Поосторожнее, — лениво пробормотал Митревски.

Его голова покоилась на груди Дженифер, руки обвивали тонкий стан. Длинное платье девушки было задрано к поясу, а колготки валялись где-то в стороне, на полу.

— Поосторожнее? — задумчиво протянула девушка, и ее пальцы, запутавшиеся в волосах Рама, легонько напряглись. Так, чтобы Митревски почувствовал, как длинные ногти впиваются в кожу.

— Леди чем-то недовольна? — поинтересовался капитан, поправляя грудь девушки под головой.

— Что ты делаешь? — возмутилась Дженни.

— Укладываю подушку поровнее…

— Нет, это чудовище! — Дженифер осторожно высвободилась, села на постели, умильно уставившись на Митревски. — Это не имеет никаких границ… У меня слов, не хватает… Кстати, мы еще можем успеть на спектакль, если поторопимся.

— Мм… — скривившись, произнес капитан. — А может, лучше полежим немного, а затем еще разик повторим?

— Маньяк! — Дженни недовольно разглядывала измятое платье. Затем подняла с пола колготки, переместилась на боковую спинку кресла, принялась натягивать их. Потом, опустив платье и разгладив его на бедрах, посмотрелась в зеркало.

— Матерь Божья, на кого я похожа! — раздраженно выпалила она.

— А в чем дело? — невинно спросил Митревски. — Вроде бы платье мы не порвали, да? Кстати, ты его далеко не убирай, пусть лежит где-нибудь поближе, еще не раз пригодится…

— Ты испортил мне весь наряд!

— И съел всю косметику! — честно признался капитан, прикладывая ладонь к сердцу.

— Чудовище! — Дженифер хлопнула его по спине туфлями. Затем, обувшись, принялась застегивать ремешки.

— Боюсь, — заметил Митревски, коварно улыбаясь, — в театр ты пойти все же не сможешь. Платье-то измято. Но туфли тебе к лицу… Правильно. Будешь вечером танцевать для своего капитана. Это я люблю. Это меня заводит.

— Нет, ты и впрямь маньяк, — грустно сказала Дженни, вновь поднявшись и разглядывая себя в зеркале. Платье и вправду изрядно помялось, и теперь о походе в театр не могло быть и речи. Вдобавок Митревски основательно подпортил макияж.

— Дженни! — Рам быстро поднялся, натягивая штаны. — Ну чего ты так расстроилась, девочка моя?! Из-за театра? Да не переживай, завтра обязательно сходим. Ну… Ну прости меня, влюбленного идиота.

Митревски поднял девушку на руки, прижал к себе. Багира по-прежнему печально взирала на капитана.

— Ну прости… — повторил он. — Я не хотел тебя расстроить. Ты такая красивая, очень-очень, понимаешь?

И всегда желанная… Я не мог удержаться. Хотел тебя, сразу, немедленно.

— Вот это меня и пугает, — призналась девушка, постучав капитана по лбу. — Твои приступы любви и ревности не поддаются никакому объяснению или предсказанию.

— А и не надо, — нахмурился Митревски. — Какой есть, такой и есть!

Он вдруг опустил Багиру на пол, отступил к окну, сжимая и разжимая кулаки.

— Конечно не идеал, — буркнул капитан, глядя на улицу-

— Рам… — начала Дженни, но стук в дверь не дал ей договорить.

— Кто там? — недовольно крикнул Пират, застегивая рубашку.

Дверь тихо скрипнула, и в гостиничном номере появился незнакомец в форме офицера правительственного отряда полиции.

— Рам Митревски? — осведомился тот, прикрыв дверь и оглядевшись по сторонам.

— Да, — ответил Рам, внутренне подбираясь. — А в чем дело?

— Скорее! — Офицер шагнул вперед, мельком взглянув на Дженни и сосредоточившись на капитане. — Вам надо немедленно покинуть эту гостиницу.

— Какого черта? — спросил Митревски и сделал несколько шагов вперед и вбок, так чтобы оказаться между незнакомцем и Дженифер.

От офицера не укрылось это движение.

— Сейчас-сейчас… — заторопился он. — Я старший лейтенант Фридрих Лемке. Секунду, покажу вам свои документы… Они подписаны Бобом Хитроу, заместителем председателя комиссии МегаСоюза по рассле…

— Я знаю, кто такой Боб Хитроу, — перебил его Пират, угрюмо изучая лицо офицера.

— У вас нет оснований не доверять мне, вот документы. — Незнакомец протянул удостоверение офицера федеральной полиции. С виду оно было подлинным. Рам быстро провел наручным сканером по электронному коду и убедился, что документ действительно подписан Бобом Хитроу.

— Так в чем дело? — еще раз поинтересовался он. — Почему нам следует немедленно убираться отсюда?

— На вас готовится покушение, капитан! — торопливо произнес офицер. — Не все хотят, чтобы вы и Дженифер Рол… — Нежданный гость снова глянул на девушку. — Не все хотят, чтобы вы дали показания на процессе. Есть проверенная информация… Киллер получил приказ убить вас обоих.

Дженни невольно вскрикнула, но тут же прикрыла рот рукой.

— Киллер уже здесь, около гостиницы, — скороговоркой продолжал офицер, не оставляя Раму и Дженни времени на размышления. — Я не знаю точно, где он замаскировался. Мы подогнали к выходу патрульный катер, постараемся незаметно вывезти вас в другое место, а затем доставим на базу «Октант». Там вы будете в безопасности.

— Это серьезно, — помрачнел Митревски. — Но мне надо посоветоваться с руководством, прежде чем…

Оконное стекло внезапно лопнуло, брызнуло во все стороны тысячей осколков, пуля со свистом пролетела по комнате, вонзившись в стену чуть в стороне от головы капитана.

— Бежим, Рам! — закричала Дженни, побелев как мел. — Некогда звонить адмиралу!

Она схватила Пирата за руку и, пригнувшись, потащила его к выходу из номера.

— Хоть вещи… — вырвав руку, огрызнулся капитан, хватая большую спортивную сумку, в которой лежали документы.

Втроем они бросились вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Мысли о том, чтобы воспользоваться лифтом, даже не возникало. Дженифер, которая так и не успела как следует обуть туфли, несколько раз спотыкалась, но Митревски поддерживал ее, не давая упасть и поломать руки или ноги. В конце концов он просто подхватил девушку, преодолев последние лестничные пролеты с драгоценной ношей на руках.

— Катер у выхода, — оборачиваясь на бегу, крикнул офицер. — Скорее!

Они запрыгнули внутрь флаера, раскрашенного в цвета правительственной охраны, и дверца тут же захлопнулась. Внутри машины оказалось еще несколько человек.

Тонированные стекла флаера создавали в салоне полумрак, но Митревски, цепким взглядом охвативший всех присутствующих, вдруг подумал, что человека, сидевшего на переднем сиденье, он уже где-то видел. Пассажир, занимавший место рядом с пилотом, располагался спиной к Раму, да и времени в первую минуту не было… Капитан обернулся к тяжело дышавшей девушке:

— Цела? В порядке?

Багира только кивнула, полулежа на сиденье.

— Спасибо, Фридрих. — Рам обернулся к офицеру, вытащившему Пирата и Багиру из гостиницы.

Полицейская машина стремительно взмыла вверх и сразу повернула в сторону, подальше от оживленных трасс. В салоне чуть посветлело, и потому капитан Рам Митревски успел заметить в руках Лемке электрошокер. Но Рам не смог ничего сделать, у него не было даже секунды. Разряд обездвижил, оглушил капитана, и он уже не услышал ни отчаянного визга Багиры, ни последовавшего затем приказа Роя Флетчера:

— Обоих в корму, за решетку!

Его перетащили в заднюю часть полицейского катера, в небольшой отсек, отделенный от кабины крепкой стальной решеткой. Туда же втолкнули плачущую, отбивавшуюся девушку. Предварительно «полицейские» обыскали бесчувственное тело Рама, вытащили из кармана коммуникатор. Медленно, с нескрываемым удовольствием ощупали Дженифер в поисках средств связи или оружия.

После этого электронный замок защелкнулся, и похитители на время утратили интерес к молодой паре. Флаер поднимался все выше, по-прежнему стараясь держаться в стороне от оживленных трасс. Ни на один запрос с земли «полицейские» не отвечали.

В детстве по ночам к нему не раз приходил этот кошмар. Дрю никогда не любил гор, они пугали его холодным безразличием к людям, каким-то вековым покоем, от которого пахло смертью. Во сне мальчик оказывался у подножия одной и той же скалы… Был теплый летний день, над головой всегда светило яркое солнце, небольшие облачка, похожие на разбросанные кем-то клочки ваты, лениво ползли по небу. Легкий ветер приносил желанную прохладу.

Здесь, неподалеку, среди сопок, Дрю видел загадочное озеро. Глубокое, — уже в нескольких шагах от берега невозможно было нащупать его дно. Озеро пугало мальчика ничуть не меньше скал, которые окружали синий кусочек воды, чем-то напоминавший выплеснувшееся в чашу небо. Озеро было очень холодным. Дрю как-то раз, в особо жаркий день решил проверить…

Он догадывался, что озеро, скрытое в каменном разломе, не может быть теплым. Слишком большая глубина. Но когда мальчик ступил в воду и студеная жижа заколыхалась у груди, дно круто оборвалось, уже в двух шагах от берега его невозможно было нащупать ногами. И Дрю догадался, что все гораздо хуже, чем он себе представлял. То ли где-то внизу, в трещинах, били холодные ключи, то ли из-за того, что глубокая каменная чаша никогда не прогревалась, но страшное озеро было жутко холодным. У мальчика сразу же свело ноги. Он с трудом выбрался на берег. И… проснулся.

Этот сон возвращался снова и снова, иногда, когда мальчик стал постарше, он начинал думать, что сходит с ума. Откуда появились озеро и горы? Он вырос совсем в другой местности и там никогда не видел чего-то подобного…

Но с тех пор как Дрю понял, что в озере купаться нельзя, его стало еще сильнее тянуть на скалы. Он подолгу лежал на траве, прищурившись и созерцая вершины сопок. Скалы «цепляли» вату облаков, а мальчик думал о том, что сверху весь мир, наверное, выглядит совсем иначе. Он жутко боялся скал, однако с каждым новым сном его тянуло ввысь сильнее и сильнее.

Самое загадочное было в том, что Дрю мог быть активным участником этого видения. Если он хотел лежать на траве, то оставался там всю ночь, до утра, лишь рассматривая облака и размышляя о том, что может скрываться на вершинах сопок. Но если решал, что надо попробовать силы, то призрачный мальчик из сна тут же поднимался на ноги, подходил к выбранной скале, примериваясь, как лучше начать движение вверх.

Гранитные стены никогда не были гладкими. Их разрезали глубокие трещины. Многочисленные выступы, казалось, облегчали задачу. Бывало, что Дрю собирался с силами и начинал подъем. Но всякий раз, преодолев небольшую часть пути до вершины, не выдерживал, оглядывался за спину, вниз.

Сердце мгновенно уходило в пятки, он покрывался холодным потом, а руки становились ватными. Дрю «зависал» на стене, не имея мужества и воли, чтобы двигаться дальше. Хуже всего оказывалось то, что спускаться вниз, обратно, было гораздо труднее. Трясущиеся ноги срывались с выбоин в скале. Набившаяся в щели пыль и выросший в трещинах мох приводили к тому, что ступни мальчика скользили, не находя опоры. Временами он повисал на руках, подвывая от страха.

Этот сон не давал покоя Дрю многие годы. Даже когда Морович вырос, стал взрослым, загадочное видение возвращалось к нему снова и снова. Иногда оно навещало его каждую ночь, иногда надолго пропадало, но Морович всегда чувствовал, что сон вернется. И каждый раз существовала возможность выбора: остаться внизу или лезть наверх, словно это было нечто большее, чем обычный ночной кошмар.

Почему сегодня — именно сегодня — он решил, что обязательно нужно долезть до вершины? Дрю не мог ответить на этот вопрос… Страшная боль под ребрами, с правой стороны, лишала его способности думать, анализировать события. Он упал, сорвался со стены. Долго скользил вниз, по склону, с криком, выпучив глаза от ужаса. Но то, о чем он так боялся подумать раньше, то, о чем всегда подсознательно догадывался, не решаясь взбираться наверх, случилось. Он не просто сорвался. Падая, он упал на острый каменный выступ, и гранитный шип пронзил его насквозь. Теперь Дрю висел, точно жук на булавке, и страшная боль в груди лишала его рассудка…

Земля почему-то раскачивалась под ним из стороны в сторону. От этого боль становилась еще сильнее, и каждая секунда превращалась для выросшего мальчика в вечность…

— А-а-а, — простонал Морович, пытаясь разомкнуть дрожащие веки.

— Очнулся, придурок?! — Грубый окрик прорвался в — обожженный болью мозг экс-звеновца.

— Мм… — с трудом выдавил Дрю, не будучи в состоянии открыть глаза. Пламя костра сжигало изнутри, и у Моровича не осталось сил, чтобы вернуться во внешний, привычный для людей мир.

— Ну-ка, подпали его чуток, чтоб посмотрел на меня, — распорядился кто-то. Слова были громоздкими, неуклюжими. Они колотились о мозг бывшего сержанта, не в силах проникнуть внутрь.

Щелкнула зажигалка, и маленький огонек лизнул подбородок экс-звеновца.

— Х-ш-ш-ш… — Морович, который неожиданно почувствовал острую боль, хотел закричать, но что-то мешало ему набрать воздух в легкие.

— Открой глаза, урод! — властно приказал голос. — Иначе поджарю.

Веки Дрю задрожали сильнее, потребовалось колоссальное усилие, чтобы шевелящиеся, меняющие форму и цвет слова попали в голову бывшего сержанта и он смог их осмыслить. С трудом, очень медленно он разлепил отяжелевшие ресницы, и в первую секунду яркий свет больно ударил по зрачкам.

И тогда Морович вспомнил… Он снова видел, как полуголый человек, с которого сорвали полосатую рубаху зэка, катался по земле, плакал и умолял не делать этого. Он видел здоровенных бритоголовых громил, которые по приказу босса легко скрутили щуплого, беспомощного человечка. Вместе с этим несчастным Дрю вопил от невыносимой боли, когда острый стальной крюк впился под ребра…

Да, он не сошел с ума. Морович захлебнулся криком и кровью, и чудовищная боль поглотила все. Он еще пытался хвататься руками за тех, кто был вокруг, но люди, если их можно было так назвать, оставались все ниже и ниже, вместе с хищно блестевшим глазом видеокамеры, фиксировавшим все, что происходило в развалинах заброшенного завода.

Сначала он думал, что умрет через секунду. Такую боль невозможно было терпеть. Но те, кто готовили жертву к казни, слишком хорошо знали, какое живучее существо человек. Дрю прожил секунду, другую, третью. Каждая из них становилась вечностью. Вечностью, наполненной болью. А экс-звеновец все никак не умирал.

— Он очухался, босс! — сказал один из мучителей, пальцами раздвигая кожу вокруг глаза Моровича, чтобы заглянуть в зрачок. — Он в сознании.

— Морович! — негромко, но отчетливо произнес человек в дорогом костюме, командовавший всеми. — Ты слышишь меня, Морович?!

Дрю висел на стальном крюке, и слабый ветер чуть заметно раскачивал трос влево-вправо. У бывшего сержанта не было сил, чтобы поднять голову.

— Морович! — так же негромко повторил крепыш. — Отвечай! А то зажарю, как свинью.

Дрю с огромным трудом приоткрыл глаза, и его губы шевельнулись:

— Да!

— Что-что? — спросил босс, поморщившись.

— Кажется, он говорит «да», — вмешался один из мучителей, стоявший рядом и внимательно следивший за лицом приговоренного.

— Погоди! — с досадой перебил главный. — Я хочу, чтобы он сам ответил. На кой черт убивать его, если он не поймет, за что казнили.

— Понял, босс! — Человек отступил назад, умолкая.

— Морович! — громче позвал босс. — Ешкин кот, отвечай, а то у меня лопнет терпение!

Он легонько толкнул Дрю, подвешенного на крюке, и бывший сержант заскрипел зубами. Превозмогая боль, Дрю разомкнул ресницы, и его мутный взгляд, пробежав из стороны в сторону, нашел говорившего.

— Так-то лучше, — удовлетворенно сказал Хитроу. — Догадываешься, за что тебя наказали?

Морович долго смотрел на человека в дорогом костюме, а потом едва заметно покачал головой из стороны в сторону.

— Ты сдал всю организацию Тони Фонетти, — с сожалением вздохнул тот. — Представляешь, мы строили ее годами, выращивали, тратили кучу денег на то, чтобы посадить нужных людей в нужные места. Это словно сказочное дерево, которое отнимает годы, десятилетия твоей жизни. А потом некий идиот — одним движением — рушит все! Ты понимаешь, Морович, о ком я говорю?

Осоловелые глаза экс-звеновца, страдавшего от дикой боли, все так же недоуменно взирали на говорившего человека. Дрю опять отрицательно мотнул головой.

— Ты — этот идиот! — не выдержав, закричал Хитроу. — Ешкин кот, ты уничтожил все. Все, что мы выстраивали десятилетиями, понимаешь?!

Глаза подвешенного на крюке предателя все так же равнодушно смотрели на бесновавшегося обвинителя.

— Кажется, он ничего не соображает, — снова подал голос подручный.

Известный политик нервно взглянул на часы.

— Мне пора, — озабоченно произнес он, поворачиваясь спиной к Моровичу. — Включайте запись и опускайте!

Загудел мотор крана. Морович захрипел, когда стрела начала поворачиваться: трос пружинил, и крюк, загнанный под ребра, терзал измученное тело бывшего сержанта. Хитроу шагал к катеру, не оглядываясь. Он не остановился, когда звеновец-оборотень закричал. Боб и так слишком хорошо знал, что происходит у него за спиной.

Лебедка крана медленно — очень медленно — разматывала трос, опуская бывшего сержанта. Но не на землю. Моровича собирались погрузить в озеро кипящей воды, вытекавшей из разбитых труб. Когда-то давно люди сделали отвод горячего источника, бившего из недр громоздившихся вокруг скал. Может, из-за этих ключей, из-за вулканической деятельности, приводившей к выбросам кипятка и пара, хозяева бросили завод… Трубы давно прогнили, и вода, бившая из недр, вытекала на поверхность, образуя небольшое озерцо, куда и погружали тело приговоренного к смерти Дрю.

Лебедка вытравливала трос очень медленно, и экс-звеновец дергался на крюке, но этим причинял себе еще большие страдания…

Хитроу почти дошел до катера, когда у него сработал коммуникатор. Мелодично пропел сигнал срочного вызова, политик вытащил аппарат из кармана и, морщась, приложил его к уху:

— Да! — Крики умиравшего предателя заглушали речь. — Говорите громче!

— Все по плану! — услышал босс. — Они у нас.

— Отлично! Доставьте обоих на мою виллу, возникла пара вопросов! — приказал Боб.

— Но мы договорились… — возразила трубка.

— Мое слово — закон, ешкин кот! — раздраженно выпалил Хитроу. — Я просто выясню кое-какие детали, а потом забирай обоих. Они твои.

Босс тут же дал отбой, тем самым показывая, что слушать возражения собеседника не намерен. В этот момент Морович перестал кричать. Политик медленно обернулся. Тело жертвы еще виднелось над поверхностью. У приговоренного просто не выдержало сердце.

Капитан Митревски очнулся гораздо раньше, чем казалось похитителям. У Пирата хватило ума не пошевелиться, не открыть глаз. Придя в сознание, он продолжал лежать на полу «тюремного» отсека, как бревно, прислушиваясь к разговорам ложных «полицейских».

Удар шокера получился очень болезненным. Митревски, провалявшийся без сознания час, а может, и больше, чувствовал, как ноют мышцы, которые свело судорогой в момент электроразряда. Удар был вдвойне неприятен еще и потому, что капитана элементарно «подловили»: он расслабился, непозволительно расслабился, не был готов к такому повороту событий. Хотя, если б анализировал обстановку так, как требовали обстоятельства, ни за что не повернулся бы спиной к совершенно незнакомым людям, которые готовились везти его на другую планету.

Пират сильно переживал из-за допущенной им оплошности. Собственная глупость обошлась ему дорого: он подставил под удар не только себя, но и Багиру. Сейчас девушка сидела рядом с неподвижным телом капитана и тихонько всхлипывала. Оставалось надеяться, что за время, пока Рам был без сознания, ни один из похитителей не посмел притронуться к Дженни.

Митревски очень аккуратно напряг мышцы. Руки распластались вдоль тела, и офицер незаметно прижал их к бедрам, чтобы прощупать содержимое карманов. Коммуникатора не было. Оружия с собой Митревски не взял, да никто и не позволил бы разгуливать с пистолетом по Земле. Это не какая-нибудь Лаура, где всего двести колонистов. Тут законы другие. И уж если ты в отпуске, будь любезен, сдай все табельное оружие на склад, а в случае необходимости зови на помощь полицию.

«— Да, положение неприятное». Рам не сомневался, что Дженифер Рол тоже была тщательно обыскана и ее коммуникатор забрали «полицейские». Офицер чуть не скрипнул зубами, представляя, с каким удовольствием похитители ощупывали девушку.

Рам легонько повертел кистью левой руки и понял, что особый мини-компьютер ЗвеНа, замаскированный под наручные часы, снят. Это устройство служило радиомаяком, посылавшим в штаб сигнал о местонахождении офицера. С его помощью Пират мог считывать специальные коды, о существовании которых знали только посвященные в дело люди. Мини-компьютер выполнял целый набор функций, но, как догадался Рам, похитителям было известно об одном из главных его предназначений — «светить в эфире», давая координаты сотрудника ЗвеНа.

Отсюда следовало сделать вывод, что ложные полицейские были в курсе некоторых тонкостей работы Звездного Надзора. Да! Рам вспомнил, что фигура одного из похитителей показалась ему знакомой. Звеновец аккуратно — очень-очень медленно — повернул голову и приоткрыл один глаз, чтобы сквозь ресницы посмотреть на людей, сидевших в основной кабине полицейского катера.

Свет в салоне был притушен, похитители тихо переговаривались между собой. Раму сильно мешала решетка, разделявшая носовую и кормовую части флаера, но он сумел определить, что бандитов четверо. Тот, что сильнее всего интересовал Митревски, сидел рядом с пилотом, в правом переднем кресле.

Дженифер продолжала тихо всхлипывать. В какой-то момент капитан разозлился и чуть было не пихнул ее в бок — Багира сильно мешала, он не мог услышать разговор, даже напрягая слух.

— Подлетаем! — довольно громко объявил пилот.

Как по команде трое его спутников обернулись, чтобы посмотреть на пленников. Рам замер на месте, не дыша и не моргая, он решил не смыкать веки до конца, так как в полутьме бандитам трудно было разглядеть лежавшего на полу капитана. На это и рассчитывал звеновец, изо всех сил напрягавший память, чтобы вспомнить, откуда он знает одного из пассажиров катера.

И теперь, когда он лишь на мгновение увидел лицо бандита, в памяти что-то щелкнуло. Рой Флетчер. Сотрудник первого отдела Звездного Надзора, коллега Рама Митревски и Стивена Морли, только из другого отряда. Кажется, звание — старший лейтенант. «Так вот кто стоит за похищением… — с досадой подумал капитан. — Сюрприз за сюрпризом».

Неприятно кольнуло внутри — все же офицеры «единички», часто сражавшиеся спиной к спине, привыкали доверять друг другу. Сколько раз Митревски приходилось делить сектор обзора на две части, и за одну из них отвечал он сам, а за другую — тот, кто прикрывал сзади. И вот сейчас, лежа в кормовой части полицейского катера, за решеткой, он с горечью сознавал, что «сдал» его не кто-нибудь, а боевой товарищ из ударно-штурмового дивизиона Дэя Крэга.

В памяти быстро промелькнули кадетские годы, когда они с Флетчером учились в одной роте, офицерский выпуск, на котором им присвоили звания лейтенантов. Сто граммов за первые звезды… Выпивал ли он тогда с Флетчером? Теперь капитан Митревски не мог этого вспомнить.

Рам, чуть шире приоткрыв глаза, внимательно осматривал полицейскую машину. Стандартная модель класса «Волна». Пассажирская часть вмещала до шести человек, кормовая, отделенная решеткой, могла принять несколько заключенных. Катер был довольно объемным, корпус — высоким. Как припомнилось Раму, человек мог выпрямиться в полный рост, если б захотел. Если потребуется…

Это хорошо. Кто ж знает, что вдруг понадобится в такой ситуации? А сражаться лучше стоя, чем согнувшись чуть ли не пополам. Это Барс может отделать противника хоть на коленях, хоть будучи прижатым к нему почти вплотную. Пират не владел искусством боя в такой степени, а потому просторный отсек катера немного улучшил его настроение.

— Аккуратнее! — приказал Флетчер. — Не торопись!

— Будь спок… — презрительно усмехнулся пилот.

Митревски скосил глаза в сторону, чтобы увидеть то, о чем идет речь. Полицейский катер медленно подплывал к открытому грузовому трюму корабля. «Значит, и впрямь хотят нас куда-то везти…» — подумал офицер.

Как только катер нырнул в открытую пасть трюма, вокруг стало темнее. Рам мгновенно воспользовался этим, чтобы сменить позу. Теперь он лежал ближе к Дженифер, и его голова была расположена так, что он наблюдал за происходящим из-за спины девушки.

Вспыхнули фонари грузовой палубы. Катер покрутился на месте, выбирая место для посадки. Митревски отметил, что трюм был пуст — он успел разглядеть лишь небольшой разведбот у дальней стены, другая техника или снаряжение отсутствовали. Означало ли это, что лайнер немедленно отправится в путь, к неведомой цели?

Ответ на вопрос Рам Митревски получил почти мгновенно. Как только люк грузового трюма захлопнулся, отсекая пленникам пути возможного бегства, Рой Флетчер вытащил из кармана коммуникатор. Пират затаил дыхание.

— Это Земля, — набрав номер, тихо сказал старлей. — Все по плану.

Собеседник Флетчера говорил очень громко, некоторые его слова отчетливо долетали до Митревски. По счастью, Багира в этот момент перестала всхлипывать: то ли слушала разговор, то ли впала в транс.

— Это Земля! — Теперь предатель говорил громче. Видимо, его собеседник не расслышал фразу. — Все идет по плану!

— Отлично… — Митревски угадал ответ. Затем он расслышал лишь часть предложения: «…доставишь ко мне… есть вопросы…»

Неведомый собеседник Флетчера требовал куда-то привезти пленников. Судя по тому, как стал возражать предатель, Пират догадался, что изначально договоренность была другой.

— Ко мне… Ешкин кот! — Эту реплику босса Рам уловил совершенно точно. После чего Флетчер отключился и раздраженно швырнул коммуникатор на приборную доску.

— Ну что? — спросил Фридрих Лемке, который сидел за спиной старшего лейтенанта из ЗвеНа. От внимания Митревски не ускользнуло, что офицер держал в руке пистолет и ствол его был направлен в спину Роя Флетчера, который тихо матерился. — Что он приказал?

— «Доставите ко мне! Есть пара вопросов! Ешкин кот!» — злобно передразнил Флетчер незримого собеседника.

— Не горячись, — миролюбиво произнес Лемке, продолжая прижимать дуло пистолета к спинке кресла. — Все можно уладить…

— Да!!! — выпалил Рой. — Не стоит забывать, что изначально договоренность была другой. Я помог вам, вы — мне.

— Все так и будет, — равнодушно произнес Лемке, вычерчивая дулом какой-то замысловатый рисунок. — Босс задаст вопросы пленникам, а потом забирай их. Я же слышал фразу: «Они твои».

— Ладно, — сбавляя тон, согласился Флетчер.

Оба собеседника обернулись, чтобы еще раз оглядеть лежавшего на полу Рама Митревски и Дженифер Рол, сидевшую около капитана.

— Как думаешь, не сдох? — встревожено спросил Лемке. — Ежели что, босс голову оторвет!

— Не сдох! — прошипел Флетчер. — Этот… живучий. Очень даже.

— Ну и то хорошо, — согласился Фридрих, незаметно убирая ствол в кобуру. — Пойдем, что ли, в рубку? Не сидеть же тут вот время полета…

— А эти? — Старлей вновь повернулся, нетерпеливо глядя на пленников.

— Никуда не денутся, покуда в клетке, — успокоил Лемке. — Эта решетка и не на таких буйных рассчитана, не забывай.

— Хорошо, — кивнул Флетчер, откидывая подъемную дверь со своей стороны. — Но ты все же оставь охранника, на всякий случай.

Лемке пожал плечами:

— Родригес!

— Я!

— Останешься здесь, будешь следить за пленниками. Стрелять только в самом крайнем случае, помни! Босс яйца оторвет, особенно за… Впрочем, за обоих оторвет. Так что думай.

— Есть, шеф!

Трое бандитов выбрались из флаера и направились к выходу с грузовой палубы. Подумав немного, Родригес перебрался на задний ряд кресел, положил на колени автомат и принялся беззастенчиво таращиться на Дженифер. Девушка, сидевшая на полу, прижала руки к лицу и начала всхлипывать снова…

Вскоре корабль дрогнул. Ускорение, мягкой лапой вжавшее людей в пол, дало понять Митревски, что лайнер стартовал с Земли, унося их на рандеву с неведомым боссом. Родригес долго и пристально рассматривал Дженифер, так нагло и цинично, что капитан уже подумывал: а не вскочить ли на ноги, не обложить ли тупоголового придурка по первое число? А там будь что будет.

Вдруг охранник передвинулся к пульту, щелкая переключателями. В кормовом отсеке вспыхнул яркий свет. Полумрак отступил за пределы машины. Теперь обе жертвы были как на ладони. Родригес возвратился на прежнее место и принялся вновь пялиться на девушку. Затем бандит отложил автомат на соседнее кресло, приблизился к решетке.

— Эй, сучка! — прохрипел он, обращаясь к Дженни. — Иди сюда и встань на колени. У меня есть для тебя подарок…

Кровь ударила Пирату в голову. Если бы Родригес посмотрел на капитана, он заметил бы, что скулы лежавшего «без сознания» Митревски стали выпуклыми, а тело напряглось, превращаясь в стальную пружину. Дженни перестала рыдать, она замерла в одной позе, напряженная, испуганная.

— Ну, что сидишь как замороженная?! — заорал Родригес и длинно выругался. Он поднял автомат с кресла, направил ствол на Дженифер. Щелкнул предохранитель. — Я сказал: иди сюда, к решетке, вставай на колени!

Рука Митревски незаметно вытянулась и коснулась бедра девушки. Рам легонько постучал пальцем, стараясь привлечь внимание Дженни. На счастье, Багире хватило самообладания, чтобы не вскрикнуть, не повернуться к Митревски. Она лишь оторвала ладони от мокрого лица, скосила глаза на капитана.

— Соблазни его! — одними губами шепнул Пират.

Глаза Багиры стали круглыми, непонимающими. «Как ты смеешь такое говорить?!» — словно бы вопрошали черные зрачки, смотревшие на Рама.

— Соблазни его! — чуть громче повторил Митревски. — Только не приближайся к решетке…

Пауза, поначалу казавшаяся небольшой, затягивалась. Председатель правительственной комиссии Грег Дубровски уже давно представил Норту Свенссону и Геннадию Волкову всех участников слушаний. Адмирал и Лис обменялись чинными поклонами и вежливыми рукопожатиями с людьми, от которых — не исключено — зависела судьба руководителей Звездного Надзора. Среди политиков оказались и знакомые лица. В работе комиссии вновь принимал участие Тадеуш Верхольф, уже изрядно надоевший Командующему Надзором и его заместителю. В зале также присутствовали Фанг Ли и Зураб Кеташвили — они вместе с толстяком Верхольфом прилетали на оперативную базу ЗвеНа для разбора инцидента с Дентой-пять.

Обмениваясь вежливыми, церемониальными репликами, люди стали занимать места в зале слушаний. К моменту начала заседания все расселись, и наступила тишина. Ждали открытия. Подразумевалось, что небольшую речь произнесет председатель комиссии Грег Дубровски. Но тот медлил, так как в зале пустовало еще одно место. Незанятое кресло было по правую руку от председателя, а сидеть там должен был заместитель главы Боб Хитроу.

Дубровски выждал пять минут, озабоченно поглядывая на часы. Грег начал заметно нервничать. По всей вероятности, поведение Хитроу было нетипичным: он не появился вовремя на рабочем месте и не проинформировал председателя о том, что случилось. Брови Грега Дубровски изогнулись, на его лице отражалось недоумение.

Люди в зале начали тихонько перешептываться. Внезапно раздался сигнал вызова, и Дубровски, чуть вздрогнув, быстро полез в карман за персональным коммуникатором.

— Да! Боб?! Что? Хорошо, понял…

— Дамы и господа! — объявил председатель, закончив короткий разговор. — Мистер Боб Хитроу скоро будет в зале. У его корабля проблема с системой навигации… Сейчас управление судном передано диспетчерскому центру базы «Октант», минут через пять-десять Боб Хитроу присоединится к нам. Он просил извинить за задержку. Мы можем приступить к началу слушаний немедленно.

— Любопытно, — шепнул на ухо адмиралу Волков, — где это застрял наш друг мистер Хитроу? Да еще так, что у него «вышла из строя система навигации корабля»…

— Если только это не уловка, чтобы как-то объяснить свое отсутствие, — пробормотал в ответ Свенссон.

— Угу. — Волков нахмурил брови и начал сосредоточенно рисовать чертиков на листе бумаге, лежавшем перед ним.

— Итак, — продолжал Дубровски, — я бы хотел напомнить всем присутствующим, что цель наших слушаний — анализ событий на ряде планет, а именно Денте-пять, Лауре и Тенете, где силам Звездного Надзора под командованием адмирала Норта Свенссона противостояла преступная банда Антонио Фонетти.

— Группировка, — как бы между прочим добавил Волков. Тихо, но так, чтобы его услышали все.

— Что? — переспросил Дубровски.

— Э-э-э… — Волков выпрямился в кресле. — Простите, сэр. Я просто сказал себе под нос, не ожидал, что кто-либо услышит. Прошу извинить. Просто уточнил, что Звездному Надзору противостояла не банда, а хорошо обученная и тщательно законспирированная группировка. Это более правильный термин, так как банда — нечто небольшое, размытое, часто — довольно расплывчатое по структуре. А здесь — военная машина наподобие ЗвеНа, только меньших размеров.

— Спасибо за уточнение, мистер Волков, — спокойно ответил Дубровски. И продолжил как ни в чем не бывало. — Итак, Звездному Надзору противостояла преступная группировка Антонио Фонетти. В ходе проведенных операций банда… была уничтожена, но мы потеряли довольно много людей. И теперь, как это обычно бывает на таких слушаниях, вынуждены задаться вопросом: было ли сделано все возможное для того, чтобы спасти заложников и просто несчастных, оказавшихся между столкнувшимися «военными машинами»?

— Хорошо говорит, — не удержавшись, прошептал Волков. — Так и начинаешь чувствовать себя кругом виноватым…

— Добрый день, уважаемые дамы и господа! — раздался от дверей энергичный голос. Боб Хитроу быстрыми шагами пересек зал заседаний, коротко кивнул присутствующим, опускаясь в кресло. — Прошу извинить за опоздание — чертова техника! Никогда еще не добирался до базы «Октант» с такими приключениями.

Коммуникатор Геннадия Волкова тихонько пискнул. Лис, который еще до начала заседания перевел прибор в режим коротких текстовых сообщений, незаметно вытащил аппарат из кармана, покосился на маленький экран.

«Тело Дрю Моровича найдено на Фарее, в двух десятках километров от зоны, с которой заключенный совершил побег», — прочитал он. Толкнув адмирала локтем в бок, Лис подсунул прибор Командиру Надзора. Тот, глянув, скривился, как от зубной боли. Вице-адмирал, убедившись, что Норт Свенссон зафиксировал в уме полученную информацию, снова придвинул коммуникатор, и на крошечной панели набрал только одно слово: «Подробности?»

— Наши слушания проводятся в закрытом режиме, — вещал в это время Дубровски. — Это означает, что пресса не будет допущена в зал заседаний и до конца процесса всем участникам запрещено давать интервью, особенно с информацией о событиях, происходящих в этом зале.

Прибор у Волкова снова пискнул. На этот раз сообщение было длиннее, на один экран не влезло, и Лису пришлось использовать скроллинг, чтобы прочитать весь текст.

«Из лагеря бежали двое. Один застрял в вентиляционной шахте и умер от газа. Моровича перед смертью пытали, ему вогнали под ребра стальной крюк, опустили в бассейн с кипятком. Разжалованный сержант умер от разрыва сердца».

Свенссон читал текст из-под руки своего заместителя. Когда адмирал осознал, какую страшную смерть принял бывший сотрудник ЗвеНа, у него потемнело лицо. «Вот и еще одна жертва на нашей совести», — словно бы говорили его глаза.

— Слушания мы начинаем с уточнения ряда моментов у Тагора Рола, начальника центра спецсвязи[2] планеты Лаура, — продолжал председатель. — Всем участникам были розданы материалы, касающиеся операции на этой планете. В настоящее время Тагор Рол продолжает лечение в госпитале Звездного Надзора. Как утверждают врачи, состояние больного нестабильно, ему запрещены перемещения в гиперпространстве. Сегодня начальник ЦСПС Лауры способен давать показания, а потому наши техники установили двусторонний информационный канал с палатой мистера Рола. Прошу вас? — Грег кивнул головой.

На широком стереоэкране тут же появилось объемное изображение Тагора Рола. На бледном лице начальника ЦСПС, получившего серьезные пулевые ранения во время захвата, поблескивали капли пота. По всему было видно, что Тагор сильно переживает, хотя с момента, когда террористы захватили Лауру, прошло уже довольно много времени.

— Здравствуйте, мистер Рол, — сказал Дубровски. — Вы нас слышите?

— Добрый день, мистер Дубровски! Здравствуйте, уважаемые члены комиссии! Да, я слышу хорошо и готов ответить на вопросы…

— Пожалуйста. — Грег поднялся с кресла и начал ходить по залу. — Есть ли у членов комиссии вопросы к начальнику ЦСПС Лауры?

— Позвольте! — Тадеуш Верхольф поднял карандаш и, не дожидаясь кивка председателя, спросил: — Мистер Рол, насколько я понял из документов, предоставленных Звездным Надзором, капитан «Одинокого Бродяги» Алекс Болдуин, совершая маневр на подходе к планете, вышел на связь с ЦСПС и правильно назвал кодовые группы?

— Так точно! — кивнул Тагор Рол. — Командир грузового рейдера «Одинокий Бродяга» передал все идентификационные указатели без искажений — как те, что должны были прозвучать в эфире, так и те, что посылались в виде электронного ключа.

— Значит, Алекс Болдуин действовал с террористами заодно? — наклонив голову, предположил Верхольф.

— Я бы не осмелился делать такой вывод… — чуть помедлив, ответил Тагор Рол. — Насколько мне известно, семья Алекса, а именно его жена и две дочери, были взяты в заложники. Полагаю, что мистер Болдуин действовал под давлением обстоятельств, он передавал коды под угрозой расстрела семьи, как это позднее вынуждены были делать и мы.

— Кстати, что в дальнейшем произошло с семьей командира «Одинокого Бродяги»? — поинтересовался Дубровски.

Воцарилось молчание. Никто из членов правительственной комиссии не мог ответить на вопрос…

— Их освободили, — чуть выдержав паузу, сообщил Волков. — По счастью, бандиты не убили жену и дочерей Алекса Болдуина. Только вкатили всем троим большие дозы снотворного, затем скрылись. Младшая дочь капитана «Одинокого Бродяги» испытала сильный нервный шок, долго лечилась в госпитале. Сейчас она находится дома, но до сих пор не может разговаривать…

— Ну, — встрял Хитроу., - в том, что семья Алекса Болдуина осталась жива, никакой заслуги Надзора нет…

— Точно, — наклонив голову, подтвердил Волков, ожидая дальнейших атак.

— Таким образом, — гнул свое Верхольф, — система идентификации и безопасности, разработанная Звездным Надзором, не идеальна. Она позволяет террористам беспрепятственно проникать на планеты, пользуясь халатностью Надзора, не способного защитить семьи членов экипажей…

— Защита семей членов экипажей не входит в компетенцию Звездного Надзора, — вмешался Волков, быстро сообразив, куда клонит Верхольф. — Это задача федеральной и галактической полиции.

— Я бы попросил не перебивать меня! — вскипел Верхольф, негодующе уставившись на вице-адмирала.

— Прошу извинить, уважаемые дамы и господа! — твердо сказал Лис. — Возможно, не все знают, что деятельность Надзора строго регламентируется боевым уставом и нормативными документами Межгалактического Союза, в которых детально прописаны функции ЗвеНа. Среди них нет той, о которой говорил мистер Верхольф. Пытаясь взять под контроль семьи экипажей грузового флота, мы бы превысили сметное финансирование, нарушили бы пункты соглашений…

— Спасибо, мистер Волков! — Дубровски, повысив голос, перебил вице-адмирала. — Мистер Рол, как вы считаете, можно ли назвать систему идентификации кораблей, разработанную в Надзоре, совершенной?

— Нет… — после долгой паузы ответил Тагор Рол. Ему очень не хотелось подставлять Свенссона и Волкова, он прекрасно понимал, что все вопросы построены так, чтобы сделать «крайними» руководителей Надзора. — Нет! — повторил Тагор. — Но я попросил бы зафиксировать мою позицию в протоколе: признавая это несовершенство, я много думал над тем, как улучшить данную систему. В настоящий момент идей, способных кардинально изменить ситуацию, нет.

Коммуникатор Волкова снова пискнул. На этот раз сообщение было коротким. Волков и Свенссон прочли его одновременно, и оба вздрогнули:

«На Земле из номера гостиницы „Венера“ пропали Рам Митревски и Дженифер Рол».

Фраза была недлинной, но разила наповал. Командующий Надзором и его заместитель переглянулись, и Свенссон, встав со своего места, с трудом произнес:

— Мистер Дубровски! Прошу извинить… У нас нештатная ситуация. Требуется небольшой перерыв, буквально две-три минуты.

— Регламент! — громко напомнил Хитроу.

— Хорошо! — разрешил Дубровски, кивнув головой. — Дамы и господа, трехминутный перерыв по просьбе руководства Звездного Надзора Норт Свенссон уже был в коридоре и «висел» на проводе, слушая доклад Дэя Крэга. Волков, не дожидаясь окончания разговора, пробил запрос по линии второго отдела. Адмирал и Лис закончили разговоры практически одновременно.

— Это похищение! — резюмировал Волков. — Думаю, тебе уже известно: часть личных вещей осталась на месте, окно в номере разбито, в противоположной стене пуля. Радиомаяки молчат. Свидетели утверждают, что почти у выхода из «Венеры» стоял полицейский катер, который забрал пару, выскочившую из гостиницы в сопровождении офицера в форме.

— Да, — тускло ответил Свенссон. — Но наши уже провели запросы по всем частям федеральной полиции. Никакого катера федералов там быть не могло. Их руководство не планировало операций, оно даже не в курсе, что происходит…

— Ч-черт! — Волков не выдержал и, расстроившись, с досады саданул кулаком по металлической переборке. — Я же говорил, Норт! Как чувствовал…

— Прошу в зал, дамы и господа! Технический перерыв закончен.

Члены комиссии снова занимали места. Свенссон и Волков последовали за коллегами.

— Остается надеяться на Митревски… — пробормотал Свенссон.

— Ну как? — полюбопытствовал Хитроу, когда представители Надзора заняли свои кресла. — Удалось разрешить «нештатную ситуацию»?

Заместитель председателя улыбался, и эта улыбка — жесткая, циничная, почти победная — не укрылась ни от Свенссона, ни от Волкова.

— Это он, — прошептал Лис, не отвечая на вопрос Хитроу. — Нутром чую, это он!

— И с Моровичем тоже… — едва слышно добавил адмирал. — Моровича казнили за то, что «сдал» Фонетти. А Хитроу не успел на слушания. Но как доказать? Вести слежку за членом правительства мы не имеем права.

— Будем ловить шанс.

— Вся надежда на Митревски, — пробормотал адмирал, думая о своем. Он глядел на экран стереовизора, где Тагор Рол, еще не знавший, что его дочь попала в руки убийц, продолжал спокойно отвечать на вопросы.

«Соблазни его», — приказал Митревски. Дженифер раздумывала лишь несколько секунд, потом глаза ее закрылись: «Поняла».

Девушка выпрямилась в полный рост, не глядя в сторону Родригеса, не видя дула автомата, направленного прямо ей в грудь. На Дженифер было то самое платье, в котором она собиралась пойти в театр, на спектакль: длинное, черное, открывавшее плечи, с разрезом по левой стороне до самого бедра. Туфли на шпильках. Конечно, прическа оказалась безнадежно испорчена, но для Багиры, отлично знавшей, что мужчины ценят ее не только за красиво уложенные волосы, это не стало помехой.

Таинственно и грациозно, будто кошка, девушка прошлась по кормовой части флаера, все так же не глядя на ошалевшего Родригеса, замершего у толстой решетки. Багира не смотрела и на неподвижно лежавшего Митревски, она жила в другом мире… Обхватив себя руками за обнаженные плечи, девушка медленно скользила по «тюремной зоне» взад-вперед.

«Тук-тук-тук!» — отзывалась металлическая палуба, по которой дефилировали стройные ноги на шпильках. Поворот. И снова: «Тук! Тук! Тук!»

— Иди же сюда, — прошептал Родригес, опуская оружие и откладывая его в сторону. — Иди сюда, шлюха…

Дженифер словно не слышала его. «Тук! Тук! Тук!» Поворот. Бретелька упала с плеча, но девушка не заметила. Платье сползло вниз, обнажая грудь.

— Ну-у-у! — не выдержав, заорал Родригес. — Иди сюда, ближе! Тварь! А то порву на части!

Дженифер не дрогнула. Она остановилась в полутора метрах от решетки, так что волосатые руки охранника не доставали до такого желанного — роскошного и беззащитного — тела.

— Ближе! — выпучив глаза, велел Родригес.

Но Багира лишь прислонилась к стене, чуть согнув колени и опираясь спиной на холодный металл. Ее левая нога лениво и непринужденно подвинулась вперед, и Родригес, уже терявший контроль над собой, увидел то, что хотела показать девушка: округлое соблазнительное бедро, обтянутое черным чулком. Родригес, пьянея, замер, разглядывая туфлю с высоким каблуком, изящный подъем маленькой ступни, затянутую в шелк ногу, открытую его взору почти до туловища.

— Подойди-и-и! — завыл он, сотрясая решетку.

Дженни, глубоко вздохнув, повела руки вниз. Они соскользнули с грудей, больше не поддерживая платье, узкие ладони девушки пробежали, по животу, быстрой змейкой нырнули между ног, начиная медленные, плавные движения. Откинув голову и полузакрыв глаза, Багира стала дышать часто и неровно, временами издавая стоны.

Родригес зарычал. Через мгновение в его руках оказался ключ. Бандит щелкнул замком, но все же, прежде чем входить в кормовую часть и приближаться к Дженни, поднял с кресла автомат. Девушка не видела этого, она будто уловила одной ей ведомый ритм — руки скользили все быстрее и быстрее, тело выгибалось, словно двигаясь навстречу невидимому партнеру. Дженни стонала громче и громче.

Родригес пинком распахнул решетку. Скрип петель послужил для Митревски сигналом. Капитан напрягся, готовясь к атаке. Сквозь полуопущенные ресницы Пират отлично видел ствол автомата, направленный ему прямо в живот. Но выбора не было. Или сейчас, или они с Дженни погибнут. Причем капитан не сомневался, что бандиты не убьют девушку просто так. Поведение Родригеса ясно свидетельствовало о том, как собирались поступить с пленницей.

— Ну, теперь схлопочешь свое по полной программе, — прохрипел Родригес, делая шаг в сторону продолжавшей томно стонать девушки.

«Сейчас!» — подумал Митревски, готовясь вскочить и мгновенно уйти в сторону, с траектории выстрела. И в этот момент Дженни почти без размаха ударила бандита левой ногой в бедро. Острая шпилька пробила мясо, пройдя мимо кости, и Родригес закричал.

Митревски мгновенно оказался на ногах, он сместился с линии выстрела, как и рассчитывал. Бандит успел нажать на спусковой крючок. Грохот выстрела в закрытой кабине оглушил всех троих. А в следующее мгновение Рам убил Родригеса, убил одним ударом, отработанным на тренировках до миллиметра. Его пятка встретилась с челюстью боевика, и тот отлетел в сторону, выпуская из рук оружие. Родригес умер еще в полете — о стальную решетку глухо шмякнулся мешок костей и мяса. Тело медленно сползло вниз, на палубу.

— Ну, ты даешь! — восхитился Митревски, уставившись на подругу. — Что за сцена! Я сам чуть не набросился на тебя… Повторишь это еще разок, после?

Дженифер только фыркнула, указывая рукой на тело. Вдвоем они быстро оттащили мертвого бандита в сторону от решетки. Митревски закинул на плечо автомат, по привычке ловко и сноровисто обыскал карманы покойника. Там было лишь удостоверение лейтенанта спецотряда правительственных войск. Рам, недолго думая, запихнул его в карман.

— Что будем делать? — воскликнула Дженни, точно очнувшись. Теперь ее била крупная дрожь. «Отходняк, — понял капитан. — Только сообразила, что произошло. И где мы находимся».

— Родригес, что у тебя за стрельба? — вдруг ожил бортовой коммуникатор флаера.

Рам и Дженни замерли, глядя на мигающий индикатор. Рубка звездолета ждала ответа. Пират неуловимым движением перекинул автомат на грудь, в нерешительности замирая перед бортовой системой связи.

— Родригес!!! — уже громче выкрикнул незримый собеседник. — Что у тебя?

— Все в порядке, — глухо ответил Митревски, пытаясь сделать голос невнятным, невыразительным.

Капитан, прилагая неимоверные усилия, пытался скопировать речь убитого бандита, так чтобы это не вызвало тревогу у оставшихся в рубке.

— Родригес! Твою мать! — прорычал динамик. — Это Лемке! Немедленно доложи обстановку! Что за стрельба?!

Митревски не ответил, лихорадочно оглядывая грузовой трюм. Когда его глаза наткнулись на стоявший у дальней стены десантный бот, капитан принял решение. Он быстро распахнул дверцу со стороны Дженни, вытащил девушку из флаера и силой заставил опуститься на палубу, спрятаться за высоким бортом машины.

— Сиди здесь! — приказал он, бросаясь в сторону бота.

— Рам! — тут же вскакивая на ноги, закричала Дженни.

— Сядь!!! — оборачиваясь на бегу и делая страшное лицо, рявкнул Митревски. — Не высовывайся.

Дженни послушно опустилась вниз у открытой дверцы машины, прячась за корпусом. Пират огромными скачками добежал до бота, рывком поднял тяжелую крышку люка, исчез внутри. Девушка зажмурилась от страха. Где-то снаружи, за пределами грузового трюма, выл двигатель. По шахте опускался лифт.

Митревски торопливо окинул взглядом приборную панель десантного бота. «-Так, посадочный модуль класса „Заря“, предназначен для эвакуации трех-четырех человек, ну-ка, прогоним тесты… Работоспособность эл-мозга — о’кей… Запас кислорода — треть от максимального, плохо, но на двоих должно хватить… Запас топлива — два стандартных цикла „взлет-посадка“… Запас провизии — отсутствует… Связь — работоспособна… Вооружение — отсутствует… Годится».

Митревски выскользнул из люка и кинулся обратно, в сторону располагавшегося неподалеку флаера. Он был на середине пути, когда с гудением поехала внутренняя крышка грузовой палубы и в образовавшуюся щель скользнули два человека с автоматами.

Пират рывком сдернул оружие с плеча, продолжая движение, прижал к бедру, надеясь «скосить» обоих короткой очередью. Боек щелкнул, но выстрела не последовало.

«Осечка, — с досадой подумал капитан, вспомнив, что в руках ствол Родригеса. — Как некстати…» Времени на раздумья не оставалось, люди в форме полицейских уже поднимались в полный рост, снимали оружие с предохранителей.

— Ложись, — заорал Митревски, как на учениях, когда метают боевую гранату. Люди на миг замерли, оторопев, а Пират, воспользовавшись этим, бросил отказавший автомат прямо в них. Капитан прибавил ходу, прекрасно сознавая, что все решают доли секунды — если хотя бы один из нежданных «гостей» успеет нажать на спусковой крючок, смерть неизбежна.

Серия выстрелов от корпуса флаера оказалась для него неожиданностью. Дженифер, выдвинувшаяся чуть вперед и сидевшая на коленях, палила, не останавливаясь. Боевики, на какое-то время забывшие о Багире, располагались от нее в десятке метров, но лица их были обращены к капитану Звездного Надзора. Девушка стреляла сбоку, почти в упор. Один из бандитов упал сразу, выронив оружие, другой дернул стволом в поисках новой, более опасной цели, но Дженни просто не дала ему опомниться.

Когда Митревски подбежал к бандитам, один из них не дышал. Пуля попала в грудь, с левой стороны. Другой, скорчившись на палубе, тихо стонал. У него были прострелены рука и бедро. Ловко подхватив оба автомата, Пират метнулся к флаеру.

— Откуда пистолет? — спросил он.

— Лежал… на переднем кресле… — тяжело дыша, ответила девушка. — Я… попала?

— Попала, молодец! — успокоил Рам. Дженни выронила оружие. Ее трясло.

— Ты чего? Зацепило?! — испугался Митревски, присел на корточки, принялся ощупывать девушку. — Вроде не ранена…

— Я убила… — прошептала девушка, на лице ее не было ни кровинки.

— А-а-а, — протянул Митревски, начиная понимать. — Только нам некогда. Вставай!

— Я убила! — как эхо, повторила Багира.

— Вот черт! — разозлился Митревски, быстро закинул один автомат за спину, магазин от второго заткнул за пояс и подхватил девушку на руки.

Пришлось бежать с тяжелой ношей. Капитана нервировало то, что в любую секунду мог прозвучать выстрел.

Выстрел в спину. А возможности постоянно оборачиваться, чтобы взглянуть на приоткрытую створку шлюза, не было.

Дотащив девушку до десантного бота, Рам жутко вспотел. Больше от страха, но и от усталости тоже.

— Полезай внутрь! Живо! — приказал он, заставив Дженни вцепиться в поручни, и принялся изо всех сил заталкивать ее наверх, к узкому входному отверстию.

К счастью, Дженни, плохо соображавшая, что происходит, тут же двинулась по крутому трапу, осторожно переставляя ноги. В узком вечернем платье и на каблуках она с трудом перемещалась по скользким ступеням десантного бота. Как только голова и туловище девушки оказались внутри, а снаружи остались только ноги, капитан бросился обратно к флаеру.

— Ты куда, Рам? — выползая обратно и умоляюще глядя вслед офицеру, завизжала Дженни.

— Внутрь! Внутрь! — яростно махая ей рукой, завопил капитан. — Скорее! Внутрь!

Он прыгнул на сиденье пилота, запустил движок флаера. Катер приподнялся над палубой, и Пират тут же развернул его в сторону внешнего люка, закрывавшего путь к свободе.

«Активация системы. Внимание! Оружие к бою готово!» — сообщил эл-мозг, и Пират, не думая, выжал гашетку. Грохот счетверенных крупнокалиберных пулеметов заполнил все помещение грузовой палубы. Он отражался от стен, возвращался обратно, отдаваясь в ушах, мутил сознание.

Капитан чуть покачивал нос машины из стороны в сторону, и тяжелые пули со звоном впивались в обшивку корабля, скрежеща, рикошетили по сторонам, прошибали металл насквозь. Замигал красный сигнал тревоги, к грохоту «счетверенок» и запаху пороховой гари добавился надсадный вой сирены, извещавший экипаж, что герметизация грузовой палубы нарушена.

Рам не отпустил гашетку, пока не засадил в стену весь боекомплект. Лишь после этого машина скользнула вперед, к разведботу, внутри которого сидела очумевшая от грохота девушка. Митревски взлетел по трапу и чуть не свалился на голову Дженни, нетерпеливо ожидавшей его возле самого люка.

— Садись в кресло, — велел Рам, захлопывая крышку переходного отсека. Дышать вне спасательной капсулы становилось все труднее, воздух непрерывно уходил через многочисленные дыры.

Капитан быстро опустился на сиденье пилота, рядом с Дженни. Девушка молчала, но приказы выполняла беспрекословно.

— Пристегнись! — коротко распорядился звеновец, запуская двигатель. — И откинь кресло.

Стартовая вибрация встряхнула обоих беглецов и тут же исчезла, как только турбины вышли на ходовой режим. Щелкнули ремни противоперегрузочного кресла — и Багира, не мешкая, выполнила команду. Бот уже двигался в сторону изрешеченной пулями створки грузового люка.

— Господи, помоги нам! — пробормотал Митревски, выжимая тягу до предела.

— А-а-а! — закричала Дженни, разгадав замысел капитана.

Десантный бот на полном ходу протаранил дымящуюся, изрешеченную пулями створку грузового люка. И Пирата, и Багиру сильно тряхнуло, голова Митревски мотнулась вперед, ему даже почудилось, что хрустнули позвонки. Пилот мельком взглянул на Дженни. Ей повезло больше, так как она точно следовала указаниям и лежала в противоперегрузочном кресле, откинувшись на амортизационную спинку.

Капсулу сильно закрутило. Поначалу капитан потерял ориентацию в пространстве, тем более что и без «болтанки в голове офицера царил полный кавардак — сказались последствия удара. Лишь через какое-то время Пират сумел прийти в себя, мобилизовался, погасил маневровыми двигателями инерцию вращения, и десантный бот стал стремительно уплывать от звездолета.

— Ого-го! — завопил Митревски, безумно глядя на спутницу, крепко вцепившуюся в подлокотники противоперегрузочного кресла. — Тебе это ничего не напоминает?

— Чего? — ошалев от мельтешащих вокруг звезд и дикого взгляда капитана, выдавила девушка.

— Опять, как на Лауре, нас гоняют, словно зайцев…

Люди на звездолете, оставшемся за кормой, потратили не очень много времени на оценку ситуации. Развернув один из телемониторов десантного бота, Митревски наблюдал, как носовые дюзы корабля ярко полыхали. Те бандиты, что оставались в рубке судна и выжили, явно не собирались упускать добычу.

— Рам, — уставившись на экран, прошептала девушка. — Они нас убьют?

— Если успеют! — бодро отозвался капитан и подмигнул Багире. Пальцы офицера бегали по пульту, он выполнял сразу несколько задач: запускал сканеры пространства, анализировал показания эл-мозга, разворачивал бот все дальше в сторону от звездолета бандитов, стараясь воспользоваться несколькими минутами выигрыша во времени, чтобы оторваться от преследователей.

— Есть планета! — радостно закричал Пират, увидев расчеты бортового навигатора. — Дженни, у нас появился шанс! Будем падать. В космосе нам от них не уйти.

— А что за планета? — не отпуская подлокотников, спросила девушка. — Хоть что-то известно?

— Бывшая колония, — прочитал Митревски с монитора, одновременно загоняя координаты в процессор. — Химера. Атмосфера пригодна для дыхания, хотя не идеальна. Кислород присутствует… Готовим носовые фильтры! В настоящее время колонистов на Химере нет, выработки заморожены.

— Почему? — поинтересовалась Дженни.

— А! — махнул рукой Пират. — Некогда читать.

Десантный бот, выполнив рискованный маневр, ложился на новый курс. Лайнер, в боку которого зияла огромная дыра, уже заканчивал торможение и готовился к тому, чтобы совершить разворот вслед за беглецами.

— Внимание всем силам галактической полиции! Внимание патрулям Звездного Надзора! — четко повторил Митревски, пристально следя за тем, как корабль бандитов медленно поворачивает нос в сторону Химеры. — Внимание всем судам, слышащим меня! SOS! Я, капитан Звездного Надзора Рам Митревски прошу помощи всех сил, находящихся в районе Химеры, пятнадцатый сектор освоенного пространства. Ухожу на десантном боте в сторону планеты от преследующего меня корабля. Внимание! Повторяю! Десантный бот уходит от преследования вооруженного корабля, на борту которого находятся преступники. Прошу содействия всех сил галактической полиции, патрулей Звездного Надзора! Мои координаты…

— Рам, они догоняют! — воскликнула Дженни, с ужасом глядя на корабль, растущий на телемониторе.

— Догоняют, догоняют! — сквозь зубы процедил Митревски, работая поочередно то тягой левого двигателя, то правого. — А что я могу сделать? Оружия нет, прямой связи с Надзором нет, только и надежда, что успеем дотянуть!

— Не успеем! — взвизгнула девушка, когда экран телемонитора ослепил их яркой вспышкой.

— Спокойно, — весело откликнулся капитан, выжимая оба руля. Двигатели капсулы надсадно ревели. — Пока еще живем…

Несколько раз мелькнули лучи лазерного наведения, капитан взмок, маневрируя, чтобы ускользнуть из зоны прицела. Десантный бот медленно и упорно полз к Химере, стараясь не под ставиться под прямой удар орудий главного калибра. По обшивке забарабанил отбойный молоток, капсулу трясло, словно она скакала по кочкам.

— Из скорострельной пушки садят, — вытирая пот, ругнулся Митревски. — Сейчас дырок понаделают…

Погас экран телемонитора, отбойный молоток продолжал долбить обшивку бота. Рам и Дженни не увидели, как уже на входе в атмосферу орудия главного калибра выплюнули море огня.

Бот подкинуло, завертело, половина датчиков и приборов умерла, и беспомощная капсула, кувыркаясь, понеслась вниз, к Химере.

Когда звездолет сильно тряхнуло, Фридрих Лемке скорчился в кресле от боли.

— Дьявол! — простонал он, хватаясь за поясницу.

— Что такое? — прокричал Рой Флетчер, на миг оторвавшись от пульта.

— Ничего. Ничего. — Рука «старшего лейтенанта» полезла в карман, вытащила небольшую упаковку таблеток. Когда одна из них растаяла во рту Лемке, подручный Хитроу облегченно вздохнул. На его лбу выступили крупные капли пота.

— Некогда, Лемке! — раздраженно бросил Флетчер, его взгляд снова был направлен на приборы. Звеновец-оборотень сжал кулаки.

— Что там? — переводя дух и морщась, спросил Фридрих. — Мичел, докладывай!

— Пробит борт корабля! — возбужденно прокричал пилот, не оборачиваясь к командиру группы Хитроу. — В районе грузового трюма! Разгерметизация отсека!

— Оп-па-аа! — протянул Лемке, разом забывая о боли в позвоночнике.

Он тут же схватил «ракушку» внутреннего переговорного устройства.

— Бенито! Флорес! Вызывает Лемке!

Никто не отозвался. Лемке быстро перегнулся вперед, опять морщась от боли. Дотянулся до пульта, вырубил сигналы аварийной тревоги. Рев сирены стих, осталось лишь пульсирующее мигание красных индикаторов на панелях главного навигатора.

— Бенито! Флорес! Гонсалес! Немедленно ответьте командиру группы!

И снова никакого ответа.

— Клаус! — Лемке обернулся к боевику, молча сидевшему в кресле.

— Я! — вскочил тот.

— Проверь, что у грузового трюма. Аккуратно…

— Есть! — Клаус исчез за дверью рубки почти мгновенно.

— Похоже, все мертвы… — медленно произнес Флетчер, вскидывая руку и указывая на один из мониторов, отображавших пространство за кормой звездолета.

И Лемке тоже увидел… Шлейф раскаленных газов тянулся за кораблем, «хвост» расширялся, темнел, и чуть в стороне от него тускло поблескивала металлическая капля. Небольшой десантный бот, удалявшийся вбок от траектории движения звездолета.

— Черт! — Фридрих Лемке со злостью ударил кулаком по металлической переборке. — Неужели Митревски?

— Активируй частоты полиции и ЗвеНа! — вдруг закричал Флетчер, пихнув пилота в спину.

Мичел дернулся, недовольный тем, как грубо тыкал его в спину чужак-звеновец.

— Выполнять! — прорычал Лемке.

Пилот схватился за интерфейс внешних приемных антенн.

«…ревски прошу помощи всех сил, находящихся в районе Химеры, пятнадцатый сектор освоенного пространства. Ухожу на десантном боте в сторону планеты от преследующего меня корабля. Внимание! Повторяю!»

— Разворот! Расчет траектории разворота! Цель — десантный бот! — закричал Флетчер, в ярости сжимая кулаки.

Но пилот уже гасил скорость звездолета, не дожидаясь каких-либо указаний. Носовые дюзы корабля окутались пламенем, Флетчер и Лемке спешно опустились в противоперегрузочные кресла, при этом Фридрих вновь потянулся к небольшой упаковке с таблетками.

«… Внимание! Повторяю! Десантный бот уходит от преследования вооруженного корабля, на борту которого находятся преступники. Прошу содействия всех сил галактической полиции, патрулей Звездного Надзора! Мои координаты…»

— Сволочь! Ублюдок! — бессильно скрипнул зубами Флетчер. — Сейчас примчатся копы и военные… Лемке не успел ответить.

— Босс!!! — от дверей прохрипел Клаус, с трудом вползая в рубку. — Босс! Мы меняем курс? Какого черта?! Меня чуть не раздавило… Где антиграв?

— Не активируется, — угрюмо процедил командир группы, стараясь не думать о приступах боли в спине. — Нет антигравитации. Терпи.

— Босс! — Клаус все-таки залез в рубку и теперь корчился на полу, растянувшись во весь рост. Говорить ему было трудно, и он пережидал, пока корабль закончит маневр, доставлявший людям мучения.

— Что там? — пробормотал Лемке, борясь с желанием остановить пилота, приказать ему выполнять разворот в более щадящем режиме.

— Не слышу! — выдохнул Клаус.

— Что на грузовой палубе?

— Автоматика заблокировала отсек, наглухо, — с трудом втягивая воздух ноздрями, скороговоркой частил Клаус. — По видеомонитору: внутри кровь, полицейский катер на месте, развернут носом к шлюзу.

— Ага, катер-то на месте, — буркнул Флетчер, внимательно наблюдавший за работой пилота. Мичел активно взаимодействовал с эл-мозгом корабля, выбирая кратчайшую траекторию до десантной капсулы, уплывавшей в сторону Химеры. Звеновец легко переносил такие перегрузки, в Надзоре ему приходилось бывать и в худших переделках. Потому и он, и пилот чувствовали себя неплохо, в отличие от Лемке, скрипевшего зубами от боли в противоперегрузочном кресле, и Клауса, распластавшегося на полу.

«… Внимание всем силам галактической полиции! Внимание патрулям Звездного Надзора! Внимание всем судам, слышащим меня! SOS! Я, капитан Звездного Надзора Рам Митревски, прошу помощи всех сил, находящихся в районе Химеры, пятнадцатый сектор освоенного пространства…»

— Что это? — прохрипел Клаус, оторвав голову от пола. — Он жив?!

— Да! — сквозь зубы процедил Флетчер, не поворачиваясь в сторону сообщника. — Уходят на десантной капсуле.

— Я — патруль галактической полиции, бортовой восемнадцать — сто тридцать четыре. Сержант Якобе! — прозвучал в динамиках незнакомый голос. — Слышу вас хорошо, есть пеленг, иду на сближение.

— Ну вот и все… — выдохнул Лемке, откидываясь в кресле.

— Что «все»?! — закричал Клаус, с трудом приподнимаясь и подтягивая автомат. — Что — «все»?

— Всем — внимание! Здесь ударный крейсер Звездного Надзора «Метель», говорит старший лейтенант Мартин Лусиану, командир патруля. Иду на сближение с десантным ботом и кораблем преследования. Сержанту Якобсу, галактическая полиция: благодарю за сотрудничество, продолжайте нести дежурство. Капитану Раму Митревски, Звездный Надзор: вышли из гипера, расчетное время прибытия к точке боя — девяносто пять секунд. Неизвестному судну: прекратить движение за десантной капсулой, остановиться! Это приказ! В случае неповиновения корабль будет уничтожен!

— Вы слышали? — хрипло рассмеялся Клаус, передергивая затвор автомата. — Они приказывают нам прекратить движение за Митревски. Надо удирать…

— Продолжать движение! — скомандовал Флетчер пилоту, не дожидаясь мнения Лемке. — Следуем за ботом.

— Ты, к-к-крыса! — прошипел Клаус, направляя ствол в спину звеновцу-оборотню. — Сдохнешь тут, посмотри на меня…

— Не стрелять! — Резкий окрик Лемке остановил боевика, который привык беспрекословно подчиняться старшему группы.

— Надо уходить, Фридрих! — Клаус сидел на палубе, спиной к стене рубки, продолжая удерживать ненавистного звеновца на мушке. — Что мы, сдохнуть должны из-за этого гада?! В гипер — и дело закончено!

— Клаус! Нам не выполнить подпространственный переход, — подал голос Мичел, продолжавший вести корабль за десантным ботом, который увеличивался в размерах на всех обзорных экранах. — Судно повреждено, оно не выдержит гипер…

— Задница! — пробормотал Клаус, опуская ствол. — Босс, что делать? Копыта откинем?!

— Нам нужны заложники! — спокойно ответил Лемке. — Они на борту десантной капсулы. От ЗвеНа не уйти, но, если успеем сесть за ботом и взять беглецов, тогда есть шанс.

— Правильно! — подхватил Флетчер, догадываясь, что командир группы решил успокоить боевика. — Сесть и поймать их! Тогда нас не посмеют тронуть! Потребуем корабль в обмен на пленников — и уйдем!

«Или расстреляем капсулу при заходе на посадку», — подумал старший лейтенант ЗвеНа. Митревски давно стал для него врагом, и, ради того чтобы рассчитаться с удачливым капитаном, а также с его смазливой спутницей, Флетчер, не колеблясь, готов был умереть сам.

— Хорошая мысль, — сказал Клаус, откладывая автомат. — Действуем…

Фридрих Лемке довольно ухмыльнулся, услышав последние слова своего верного «бойца». Бросил взгляд на сидевшего рядом Флетчера, лицо того было темным от прилива крови. Боль в позвоночнике медленно отступала, вторая таблетка нейтрализатора принесла облегчение. «Чертова старая травма! — подумал Лемке. — И еще этот капитан ЗвеНа, так долбанувший борт корабля, что от удара сместился позвонок…»

У Лемке не было иллюзий по поводу дальнейшего. Взглянув на звеновца-оборотня, он понял, что Рой Флетчер готов умереть, лишь бы только при этом сдох Митревски. Старший лейтенант Надзора вскочил с кресла, как только звездолет закончил разворот и лег на новый курс. Не оставалось сомнений: Флетчер прикажет открыть огонь, едва цель вползет в конус захвата корабельных орудий.

— Клаус! — приказал Лемке. — Двигай в оружейную, подготовь четыре десантных комплекта: защитные комбинезоны, фильтры для дыхания, аптечки, парализаторы, автоматы, средства связи. Как можно быстрее. Все проверить и доставить сюда!

— Есть! — Бандит, молниеносно поднявшись с места, вновь исчез за дверью рубки управления.

— Кораблю преследования: вижу ваш маневр! — раздался стальной голос в динамиках. — Приказываю остановиться, прекратить преследование десантного бота! Иначе ваше судно будет уничтожено.

— Ты хотел атаковать, старлей? — спросил Лемке, покусывая верхнюю губу. Десантный бот вползал в конус захвата носовых орудий. — Действуй, пока не вернулся Клаус…

— Активация цепи стрельбы! — тут же приказал Флетчер пилоту, не глядя на командира группы боевиков. Его глаза были прикованы к рамке прицела и маленькой серебристой точке, подсвеченной умным компьютером боевого информационного поста.[3]

Мичел выполнил команду беззвучно и быстро, не пытаясь спорить или как-то повлиять на Флетчера и Лемке.

— Огонь! — проорал старший лейтенант, едва компьютер БИПа сообщил, что цель в захвате.

Экраны превратились в море огня, когда палец Ми-чела нажал на гашетку. Спустя несколько секунд звездолет пронесся через облако раскаленных газов, и Флетчер принялся лихорадочно шарить глазами по мониторам в поисках капсулы.

— Вон она! — крикнул Лемке, первым заметивший черную, уже не блестевшую точку.

— Дай я! — ругнулся Флетчер, опускаясь в кресло помощника командира. — Замкнуть управление орудиями на пульт второго навигатора!

Черная капсула молчала. Видимо, первый залп уничтожил антенны бота, и теперь связи с ним не было. Орудия главного калибра накапливали энергозаряд для повторного залпа. Выждав немного, Флетчер сбросил блокировку цепи стрельбы, поймал капсулу в ручной прицел и нажал на гашетку скорострельной пушки. Поврежденный звездолет едва заметно вздрагивал, отправляя один снаряд за другим в сторону десантного бота.

— Что вы делаете? — заорал Клаус, ворвавшийся в рубку. Он с грохотом бросил на пол кучу десантного снаряжения, сдернул с плеча автомат. — Нам нужны заложники!

И в этот момент Рой Флетчер ударил по капсуле из главного калибра.

Капитан Стивен Морли сладко потянулся в кресле, широко зевнул. Его вахта скоро заканчивалась, кажется, в этот раз обошлось без происшествий. Барс просто отсидел в рубке корабля, продремав положенное время в ожидании сигналов оперативного дежурного.

Но день выдался тихим. Штатные патрули Надзора, курсировавшие между планетами и звездными системами, несли боевое дежурство, а оперативная база оставалась в режиме ожидания. Стивен уже было подумал, что все так и завершится — тихо и мирно, до конца его смены оставалось менее часа. Он вылез из противоперегрузочного кресла, прошелся по небольшой рубке, разминая затекшие мышцы спины и ног. Сел на шпагат, растягивая связки.

Сигнал тревоги прозвучал резко и неожиданно. Барс мгновенно собрался в комок и за доли секунды оказался в кресле пилота. По панели связи с оперативным дежурным струились цифры, бортовой компьютер уже обрабатывал вводную, анализируя ситуацию, которая была закачана эл-мозгу на обработку.

— Ну же! — нетерпеливо выкрикнул Стив, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла. — Где канал?!

Оперативный дежурный молчал, видимо, решая какие-то более неотложные задачи, чем взаимодействие с капитаном Морли.

— Помощник оперативного! — громко позвал Стивен. — Вызывает «Путь воина», капитан Морли. Прошу ответить.

Пауза затянулась, она показалась Барсу очень длинной, его сердце отстучало еще несколько ударов. Но офицер фиксировал отсчет времени по часам и понимал, что секунды стали равны вечности только внутри него самого.

Потом резко, почти без перехода, в рубку мини-крейсера ворвалась лавина звуков. Команды, отдаваемые кем-то далеким, звучали неразборчиво. Морли слышал только голоса, топот ног, перешептывание оперативного дежурного со своим помощником. Похоже, все, кроме Барса, были уже в курсе событий.

«Кораблю преследования: вижу ваш маневр! Приказываю остановиться, прекратить преследование десантного бота! Иначе ваше судно будет уничтожено».

— Мартин Лусиану! — вслух произнес Барс, и его руки машинально потянулись к пульту, начиная тест систем запуска. Стивен узнал голос старшего лейтенанта, вспомнил, что сегодня большой ракетный крейсер «Метель» нес патрулирование пятнадцатого сектора.

«Значит, там жарко», — подумал капитан, его пальцы все увереннее двигались по пульту, прогоняя предстартовые режимы. «Отстыковать топливные магистрали, электрокабели и воздуховоды — выполнено… Запуск маневровых турбин на холостом режиме — выполнено… Прогрев маршевых двигателей — начат… Активация резервного канала связи с базой, проверка гравии-антенны — выполнено… Активация арсенала…»

Цепь привычных процедур была прервана криком, прозвучавшим из динамиков:

— Они атакуют! Атакуют! Залп! А-а-а! Морли вздрогнул.

— Дежурный! Мать вашу! Ка-Вэ-Эм пять-четыре-три, к старту готов, прошу «добро» на выход из базы!

— Капитан Морли! — Изображение рубки оперативного возникло на боковом мониторе. К Стивену обращался вице-адмирал Дэй Крэг. — Только что десантная капсула, в которой находятся Рам Митревски и Дженифер Рол, атакована неизвестным судном. Бот падает на Химеру. Приказываю: выдвинуться в район боя, поддержать БРК «Метель», при необходимости — координировать действия группы десанта, не допустить отхода звездолета противника. Атаковать и посадить на Химеру. При попытке бегства — уничтожить!

— Есть! — выдохнул Барс, выжал штурвал, и корабль дернулся с места. Руки стали непривычно мокрыми. Стивен раздраженно выпустил штурвал, быстро провел ладонями по штанам, снова соединился с навигационной системой.

— Отпускничок, блин… Отдыхать отправился… — пробормотал он. — Как рванет на природу, так обязательно насобирает себе на голову неприятностей. И девчонку туда же, за собой, потянет…

— Что ты сказал, Барс? — вдруг спросил оперативный, отрываясь от трехмерной панорамы, куда был устремлен его взор.

— Я сам с собой! — процедил Морли, разгоняя корабль. — Отхожу десятым коридором, прошу обеспечить аварийный старт с минимального удаления.

— Сделано! — отозвался помощник оперативного. — Коридор свободен, расчетное стартовое удаление — сорок пять секунд.

— Почему так много? — удивился Морли, выжимая тягу разгонных турбин до предела.

— На посадку из гипера заходят патрульные группы, тебе надо разойтись с ними, — отозвался Крэг.

— Понял, выполняю… — Капитан направил мини-крейсер к расчетной точке. Убедившись, что эл-мозг корабля принял данные оперцентра в полном объеме, Морли заставил бортовую систему прокручивать запись аудио-переговоров в ускоренном режиме. Машина ненадолго замолчала, отыскивая метку, с которой следует начать воспроизведение ситуации у Химеры.

«Вижу сигнал тревоги — донесся до Барса голос помощника оперативного. — SOS в районе Химеры, пятнадцатый сектор».

«Информация подтверждена — мгновенно отреагировал оперативный. — Патруль галактической полиции и БРК „Метель“ фиксируют передачу. Информцентр! Сигнал в рубку!»

«Внимание всем силам галактической полиции! Внимание патрулям Звездного Надзора! Внимание всем судам, слышащим меня! SOS! Я, капитан Звездного Надзора Рам Митревски, прошу помощи всех сил, находящихся в районе Химеры, пятнадцатый сектор освоенного пространства. Ухожу на десантном боте в сторону планеты от преследующего меня корабля. Внимание! Повторяю! Десантный бот уходит от преследования вооруженного корабля, на борту которого находятся преступники. Прошу содействия всех сил галактической полиции, патрулей Звездного Надзора! Мои координаты…»

«Рам, они догоняют!»

Тревожный голос Дженифер Рол окончательно развеял сомнения капитана в том, что дело серьезное.

«Кораблю преследования: вижу ваш маневр! Приказываю остановиться, прекратить преследование десантного бота! Иначе ваше судно будет уничтожено».

Эту реплику Мартина Лусиану Стивен уже слышал, в самом начале, едва лишь активировался линк с пятнадцатым сектором…«Они атакуют! Атакуют! Залп! А-а-а!»

Капитан Морли не смог различить, чей это был голос. Явно не Митревски. Скорее всего, завопил кто-то наблюдавший картину со стороны, с борта БРК «Метель».

Итак, десантная капсула, внутри которой почему-то очутились Рам Митревски и Дженифер Рол, была атакована неизвестным судном. Патруль Звездного Надзора на перехват не успел. Как и почему в десантном боте, падавшем на Химеру, оказались Рам и Дженни, которым положено было проводить короткий отпуск на Земле, Барс подумать не успел. Времени для анализа было слишком мало.

— Гипер! — скомандовал он себе, едва только на панели маршевого двигателя загорелся зеленый огонек, известивший пилота, что зона для маневра свободна и нужное удаление от оперативной базы достигнуто.

— Оперативный! Прыжок! — успел доложить Морли, проваливаясь в подпространство…

Переход в пятнадцатый сектор был коротким. Эл-мозг рассчитал место выхода довольно точно. «Путь воина» появился чуть в стороне от Химеры и кораблей, крутившихся возле нее.

— Выхожу в район боя! — доложил Морли, переводя корабль на ручное управление. Эл-мозг, уже связавшийся с «Метелью» и установивший постоянный линк, моделировал трехмерную картину событий.

Стивен наблюдал огненный след, прочерченный капсулой, которая падала на Химеру. Чужой звездолет с черной, оплавленной дырой в боку, который хищным коршуном несся вслед за Рамом Митревски. Чуть позади и в стороне на траекторию посадки заходил крейсер Звездного Надзора.

Капитан Морли видел все это, как будто сам находился в центре событий. Но он знал, что пройдет еще несколько минут, прежде чем его корабль выскочит к месту схватки. Сейчас Барс наблюдал картину глазами тех людей и компьютеров, которые находились на борту «Метели».

— Вижу след от контакта с поверхностью! Капсула на грунте! — закричал Лусиану.

— Мартин, они упали или сели? — не выдержал Стивен, не сумев разобраться в быстро струившихся по монитору цифрах.

— Сели. Нет, упали… — сбился старший лейтенант. И вдруг заторопился. — Вижу две точки! Пси-поле. Расходятся в разные стороны. Есть второй контакт! Чужой корабль — касание! Еще четыре точки! Уходят за кем-то из наших. Второй сигнал слабеет. Боже, умирает?

— Нет, грот! — закричал кто-то, кто был с Лусиану в рубке. — Грот. Там пещеры, смотри на видеомониторе с увеличением!

— Стивен! — Мартин Лусиану обращался к капитану, который скользил по следу «Метели». — Мы садимся. Похоже, четверо преследуют Митревски, уходят на запад от точки посадки. Дженифер Рол — в подземном коридоре. Да, это, скорее всего, она, вне зоны боя. Пират уводит преследователей в сторону.

— Слава богу! — облегченно выдохнул Барс. Он был уже рядом с Химерой, и электронный мозг выстраивал оптимальную траекторию захода на цель. — Мартин! Помогите Раму Митревски, он один против четверых. Я контролирую взлет.

— Судно не поднимется, — возразил Лусиану. — Оно сильно повреждено, огромная дыра в борту. Удивительно, что корабль смог нормально сесть. Мы уже вне крейсера, сканеры фиксируют отсутствие пси-активности на борту чужого звездолета.

— Отлично! — мигом отозвался Барс. — Все равно, вытаскивайте капитана Митревски… Я уже на подлете, минут через пять-десять вытащу Дженифер Рол из подземного хода.

— «Ураган», «Прибой», «Рассвет», «Накат»! — донесся голос Мартина. Теперь старший лейтенант обращался к бойцам десантной группы. — Я — «Ветер»! Рассредоточиться! Переговоры только позывными на плавающих частотах. Начали работу!

— Удачи, «Ветер»! — крикнул Барс, заходя на посадку. Его корабль утонул в облаке раскаленных газов, но эл-мозг, не нуждавшийся в «видеокартинке», уверенно вел мини-крейсер к той точке, где уже находились два звездолета и десантный бот Митревски.

— Взаимно, Барс! — отозвался старший лейтенант. Его хриплое дыхание было отчетливо слышно в динамиках.

— «Ветер»! — тревожно позвал Морли, вдруг заметив, как на детекторе пси-поля — за слабой отметкой Дженифер Рол — появилась еще одна, чуть мощнее. — Сколько бандитов у тебя на радаре?

— Фиксирую четыре цели! — отозвался Лусиану.

— Значит, их больше, пятеро! — пробормотал Барс, чувствуя, как часто-часто забилось сердце. — И один движется за Багирой.

— Накрой его, Барс! — крикнул «Ветер», в динамиках стали слышны частые звуки выстрелов. — Мы уже в деле…

— Моя работа! — подтвердил Морли. Его корабль благополучно коснулся грунта. Барс щелкнул пальцами по клавиатуре, выхватил из стойки с оружием автомат. Торопливо, заученными, доведенными до автоматизма движениями нацепил кислородную маску, пристегнул к поясу аптечку и выскочил из мини-крейсера. Детектор пси-поля показывал две едва различимые метки, двигавшиеся в скалах, под поверхностью. Немного покрутившись около черной дымящейся капсулы, капитан нашел место, где Багира «нырнула» под землю, двинулся за ней следом. Ни он, ни люди Мартина Лусиану не знали, что на чужом корабле было только четверо бандитов и все они сейчас находились между группой «Ветра» и капитаном Митревски.

Первое заседание правительственной комиссии МегаСоюза подходило к концу. Норт Свенссон, находившийся в неплохой форме и не жаловавшийся на здоровье во время боевых операций, к финалу слушаний испытывал страшную головную боль. Чем дальше продвигалось разбирательство по делу Лауры-Тенеты, тем сильнее было ощущение, что в темя ему вогнали огромный гвоздь. Адмирал боролся с искушением проглотить стабилизатор, он знал, что препарат быстро привел бы его в нормальное состояние, но из чистого упрямства не желал прибегать к лекарственным средствам.

Под самый занавес и Геннадий Волков стал все чаще массировать виски. Он старался делать это незаметно, как бы просто поддерживая голову двумя руками, но от сидевшего рядом Командующего Надзором не укрылись кругообразные движения, которыми Лис разгонял кровь. По всему выходило, что вице-адмирал сильно нервничал, ему тоже нелегко далось заседание. И если до сих пор позиция Звездного Надзора выглядела защищенной от ударов, то лишь благодаря Тагору Ролу, который неплохо подал все спорные моменты, склонив членов комиссии к тому, чтобы Надзор сделал в ситуации с Лаурой все от него зависящее.

— А ведь ему еще ничего не известно о том, что случилось… — слегка наклонившись к адмиралу, прошептал Волков.

Лис думал о том же, о чем и Свенссон. Тагор Рол еще не знал, что его дочь похищена и находится в руках группы преступников, цели которых неясны. Начальник ЦСПС Лауры, несмотря на ранения, перенесенные операции и слабость, держался уверенно, он ответил на все вопросы комиссии, вольно или невольно оказав большую услугу руководителям Звездного Надзора. Но как бы повел себя Тагор, если б узнал о том, что происходит сейчас с его дочерью?

— Ну и денек, — отозвался Свенссон, массируя шею. — Проще бойцов в атаку вести, чем разговаривать с людьми, готовыми порвать тебя на куски.

— Это мы еще посмотрим, кто кого порвет! — вмиг отреагировал Волков, и его взгляд стал жестким, скулы резко очертились на лице.

— Уважаемые заседатели! — Грег Дубровски приподнялся с места. — Есть ли еще вопросы к мистеру Тагору Ролу?

По рядам членов комиссии прокатилась шумная волна. Неясностей не было, уточнений не требовалось. Выждав немного, председатель комиссии МегаСоюза выпрямился в полный рост, отодвинул кресло:

— Благодарю, мистер Рол! Дамы и господа! На сегодня процесс опроса свидетелей закончен. Мы завершаем заседание чуть раньше, чем планировалось. Просьба ко всем: еще раз внимательно просмотреть имеющиеся в вашем распоряжении материалы дела, особенно в части Лауры и Тенеты. Завтрашний день нашей работы будет длинным и тяжелым, посвятим его допросу главаря преступной группировки Антонио Фонетти. Полагаю, теперь, когда мы не только изучили документы Звездного Надзора, но и выслушали мистера Тагора Рола, находившегося в центре событий на Лауре, будет проще моделировать поведение террористов и противодействовавшего бандитам Звездного Надзора. До завтра, уважаемые дамы и господа! Благодарю всех за внимание и за участие в работе.

Заседатели стали подниматься с мест, обмениваясь репликами и покидая зал. Гул нарастал. Рабочий день заканчивался. Адмирал, уже не стесняясь, растирал шею, крутил головой из стороны в сторону, надеясь уменьшить боль в затылке.

И в тот миг, когда Свенссон и Волков приготовились выйти из зала, коммуникатор Лиса пискнул снова.

— Ну, что там еще? — недовольно пробормотал вице-адмирал, доставая прибор из кармана. — На сегодня уже достаточно плохих новостей…

«Пропала Маргарет Филлз», — гласила надпись на экране.

— Это война! — пробормотал Волков, ощущая, как боль в висках резко усилилась.

Адмирал сразу перестал тереть шею.

— Война? — переспросил он.

— Нам объявили войну, разве не видишь? — устало произнес начальник «двойки» и взглянул на Командира. — Дрю Морович, затем — Митревски и Рол, теперь — Маргарет Филлз. Устраняют всех свидетелей и участников, и тех, кто что-то знает, и тех, кто случайно оказался на пути.

— На пути кого? — Адмирал уже догадывался, что ответит заместитель, но по привычке дожимал ситуацию до конца.

— На пути машины. Которая действует против Звездного Надзора. И не исключено, что управляет процессами вон тот человек — Волков кивнул в сторону Боба Хитроу, о чем-то беседовавшего с Грегом Дубровски.

Словно почувствовав, что руководители Надзора говорят о нем, Хитроу прервал свою речь на полуслове, покосился на Командующего и его заместителя.

— Доказать надо, — коротко бросил Свенссон, отводя взгляд. — Сейчас мы бессильны, у нас в руках нет ни одного факта.

— Пошли на борт «Айсберга»! — резюмировал Лис. — Боюсь, дело этим не закончится. Надо узнать все подробности событий, подумать, как действовать дальше.

— Ты прав. — Адмирал развернулся, намереваясь покинуть зал заседаний.

— Господин Свенссон! — Грег Дубровски поймал офицеров Надзора на выходе. — Завтра чрезвычайно важный день. Я слышал, транспортировка Антонио Фонетти прошла успешно, корабль с преступником уже пришвартовался к базе «Октант»?

— Да, вы правы, сэр, — пытаясь любезно улыбаться, ответил Свенссон. — Фонетти доставлен к месту слушаний согласно приказу МегаСоюза.

— Надеюсь, его хорошо охраняют? — подняв брови, осведомился председатель комиссии. — Было бы непростительной ошибкой потерять такого свидетеля…

— Очень хорошо, — медленно и четко промолвил адмирал. — Не сомневайтесь, сэр.

— Позволю себе небольшое уточнение, — вставил реплику Волков. — Фонетти не свидетель, а бандит и убийца. На его совести десятки, скорее даже сотни жертв.

— Да-да, разумеется… — едва удостоив вице-адмирала взглядом, поспешил ответить Дубровски. — Бандит и убийца. Хотя приговор не вынесен. Это дело суда. Здесь мы изучаем не только прошлое Фонетти, мы оцениваем работу Звездного Надзора, противодействовавшего преступной группировке. Так что в чем-то для нас он свидетель.

— Только не надо ставить нас на одну доску! — Резко поклонившись, Командующий повернулся к Дубровски спиной и зашагал прочь, давая понять, что разговор окончен.

— Мистер Свенссон! — крикнул вдогонку председатель комиссии МегаСоюза. — Вы покидаете базу «Октант»?

— Сэр! — ответил Волков, сохраняя любезное выражение лица. — В любое время дня и ночи вы можете найти нас на борту флагманского крейсера «Айсберг», пришвартованного к базе. Честь имею!

Лис развернулся и двинулся вслед за Командиром. Помимо того что головная боль все усиливалась, да еще требовалось решить несколько срочных вопросов, было неприятно разговаривать с правительственным чиновником, настроенным против руководителей Надзора…

Адмирал шел очень быстро. Волков, отставший от Командующего лишь на минуту, счел правильным не догонять Свенссона. Он внимательно проверял работу офицерской группы сопровождения, прикрывавшей Норта. Предполагалось, что здесь, на правительственной базе «Октант», где не было и не могло быть посторонних, дополнительная охрана особо важным персонам не требуется. Предполагалось всеми, кроме Лиса. А потому специальная группа второго отдела, в которую входили офицеры званием не ниже майора или капитана третьего ранга, незаметно сопровождала Волкова и Свенссона повсюду.

Командующий Надзором об этом не знал. А Волков, всегда готовившийся к худшему, поступил так, как считал нужным. И теперь, следуя за Командиром и наблюдая за работой группы прикрытия, впервые за этот день почувствовал удовлетворение…

— Как могла пропасть «отметка» Маргарет Филлз? — поинтересовался Свенссон, едва только они с Волковым оказались на борту «Айсберга», в каюте адмирала. — Ведь ей вживили индикатор!

— Так точно, — подтвердил Лис, и лицо его стало озабоченным. — Норт, это означает… Либо некто с помощью сканера нашел индикатор и затем извлек его из тела девушки, либо… либо девушка находится в месте, защищенном экраном.

— Ты предполагаешь, Гена, — уточнил Свенссон, — что некий похититель спрятал Маргарет Филлз в помещение, которое экранирует сигналы датчиков Звездного Надзора?

— А почему нет? — пожал плечами вице-адмирал. — Надо всего лишь знать, на каких частотах работают «пищалки», по какому принципу устроены. А соорудить защитный купол — дело недолгое. Были бы деньги.

— Как, например, у Боба Хитроу, — задумчиво проговорил адмирал.

— Верно, — согласился Волков.

— Может, зря мы выпустили девчонку? — спросил Командующий. — Что, если она была в курсе каких-то дел Фонетти?

— Нет! — уверенно ответил начальник второго отдела ЗвеНа. — Мы проверили и перепроверили! Маргарет Филлз ничего не знала о темной стороне жизни босса. Девушка работала в легальном бизнесе Фонетти, в его подставной фирме. Она искренне верила в то, что Тони — преуспевающий бизнесмен. О том, что его компания — лишь прикрытие, Маргарет ничего не было известно.

— Тогда зачем ее похитили? — полюбопытствовал Командующий.

— Это пока загадка, — ответил Лис. — Возможно, тот, у кого в руках девушка, просто хотел уточнить какие-то детали в отношениях Антонио и секретарши.

— Ладно, это тебе задача на разработку, — решил адмирал, переключаясь на другую проблему, волновавшую его куда больше. Он не выдержал, все-таки принял стабилизирующую таблетку и теперь, когда боль понемногу отступала, готов был обсуждать самое важное. — Давай как можно быстрее сделаем запрос Крэгу по поводу исчезновения капитана Митревски и Дженифер Рол. Нужны детали, все подробности! И еще — что будем делать с отцом Дженни? Скажем или нет?

— Давай немного подождем, — поморщившись, посоветовал Волков. — Надо самим разобраться в том, что случилось. Тагор Рол пока слаб, не забывай об этом. Думаю, ему нелегко далось сегодняшнее заседание. Боюсь, как бы информация об исчезновении дочери не доконала Рола…

— Согласен. Делай запрос Крэгу!

Волков уселся в кресло перед бортовым коммуникатором, по многолетней привычке вывел на один из терминалов «картинку» ходовой рубки крейсера. Приготовился к установлению видеолинка с Гусаром. Его остановило нездоровое оживление, царившее на ходовом мостике «Айсберга».

— Что у них там? — раздраженно бросил Волков, глядя на приникших к мониторам офицеров. — Вызвать?

И в тот же миг прозвучал сигнал запроса: рубка обращалась к Командующему Надзором. Адмирал подался вперед, но Волков, расположившийся у самого пульта, подтвердил коннект раньше, чем Свенссон попросил его об этом.

— Господин адмирал! — начал дежурный по кораблю, обращаясь к Волкову. На секунду капитан-лейтенант сбился, сообразив, что видит перед собой Лиса. Но офицер не стушевался, быстро отыскал глазами Командира и начал еще раз: — Господин адмирал! Господин вице-адмирал! Только что получен сигнал SOS от капитана Рама Митревски. Пятнадцатый сектор освоенного пространства, район Z, Химера.

— Что с ними? Живы? — отрывисто спросил Свенссон.

— Падают на планету в десантной капсуле! — метнув взгляд в сторону, доложил офицер. — Вырвались из рук бандитов, живы оба, подают сигнал SOS. Их преследует неизвестный звездолет с преступниками на борту. Ведет огонь по десантному боту. На приказ остановиться не реагирует.

— Действия Надзора?

— В район боя вышел патрульный БРК «Метель», дежуривший в пятнадцатом секторе. Группа десантников под командованием старшего лейтенанта Мартина Лусиану готовится поддержать Митревски и Рол на Химере. С оперативной базы стартует мини-крейсер капитана Морли, вице-адмирал Крэг поставил задачу: уничтожить вражеский корабль, в случае если тот не прекратит огонь и не сдастся Надзору.

— Принято! — Адмирал снова был резок и энергичен, как будто позади не осталось тяжелого, выматывающего дня. — Немедленно установить линк с вице-адмиралом Крэгом!

— Есть, сэр! — Офицер повернулся к пульту.

— Химера, Химера… — пробормотал Волков, массируя виски. — Знакомое название… Черт! Откуда я его знаю? Почему отложилось в голове?

— Сейчас все выясним! — бодро сказал Свенссон, ожидая ответа Дэя Крэга. — Митревски и Рол нашлись, это уже лучше.

— Химера… — Волков закрыл глаза, изо всех сил напрягая память. Он мог бы воспользоваться бортовым информаторием, но почему-то хотел вспомнить сам. Начальнику «двойки» казалось, что именно так — правильно. И он вскоре понял почему. В бортовом архиве нет и не могло быть информации, которая требовалась.

Из глубин памяти, медленно пробиваясь сквозь корку забвения, выплыла история десятилетней давности. Химера… Планета земного типа. Атмосфера, пригодная для дыхания. Рудники, залежи ценного минерала. Название не сохранилось в памяти… Страшная авария, выброс неизвестного газа. Почему он помнит это? Ах да! Последствия! Это стало очевидно не сразу. Ужасные последствия аварии, они проявились с годами… Из-за того и закрыли колонию на Химере. На мужской организм газ не оказал воздействия. Но все женщины, оказавшиеся в зоне выброса, потом рожали детей-мутантов.

Капитан Митревски хорошо видел, как четверо преследователей рассредоточились, пытаясь обойти его с разных сторон. Но Рам не двинулся назад, не стал менять занятую позицию. С точки, где он находился, отлично просматривался вход в подземный грот, куда нырнула Багира, спасаясь от преследователей.

Во время аварийной посадки Пират отделался несколькими ушибами, а вот Дженни крупно не повезло. Скорее всего, девушка получила сотрясение мозга, ударившись лбом о переборку. Митревски с трудом вытащил Багиру из капсулы, его подруга шаталась из стороны в сторону, морщась от боли. Именно поэтому капитан был рад подземному коридору, вход в который он заметил неподалеку от места посадки. Рам чуть ли не силой втолкнул девушку в темную пещеру, приказав ей уйти подальше, спрятаться в глубине, за камнями.

А сам не мешкая устремился чуть в сторону и вверх: ему сейчас нужно было занять оборону над входом, причем требовалось выбрать такое место, чтобы, с одной стороны, не привлекать к пещере внимания, а с другой — не выпускать черную нору из вида. Воздух Химеры оказался вполне пригоден для дыхания. Если бы не это, Раму и Дженни пришлось бы туго, потому что на борту десантного бота не нашлось ни скафандров, ни кислородных масок. Только примитивные фильтры, удалявшие вредные компоненты из воздуха. К счастью, в атмосфере планеты присутствовал кислород, а потому понадобились именно «затычки», которые капитан вставил в нос себе и Багире.

Теперь, когда четверка преследователей с вражеского судна засекла место, где скрывался капитан, и, умело прячась за камнями, приближалась, Митревски вздохнул спокойнее. Конечно, силы неравны. И даже есть вероятность, что он останется среди скал, на Химере. Но Рам искренне верил, что ЗвеН, предупрежденный об опасности, сумеет вытащить Багиру из каменного мешка. Лишь бы только девушка не провалилась в какую-нибудь трещину, не залезла слишком далеко.

Митревски снял автомат с предохранителя и осторожно высунулся из-за камней. Было непривычно тихо. Чего-то не хватало. Пират с сожалением отметил, что в ухе нет «ракушки» — прибора связи. Капитан не имел возможности разговаривать со своими. А вот преследователи, несомненно, использовали специальную аппаратуру для переговоров. Это делало позицию Митревски еще более уязвимой.

Капитан внимательно оглядывал камни, пытаясь угадать, с какой стороны последует атака… Конечно, у террористов преимущество: они запросто могут обойти звеновца с разных сторон, ударить в спину.

Яркая вспышка разорвала небосвод Химеры. На посадку вслед за разбитой капсулой и поврежденным судном боевиков заходил еще один звездолет. Капитан прищурился, стараясь уберечь глаза от слепящего света. Новый корабль опускался неподалеку, выбрав для посадки ровную площадку рядом с пятачком, на который чудом сумел приземлиться Рам, приборы десантного бота после залпа вражеского судна «ослепли» и «оглохли», но Митревски сумел-таки не угробить себя и Дженифер, в последний момент избежав столкновения со скалой.

Приземлявшийся корабль выглядел очень внушительно. Несмотря на то что орудийные порты были закрыты, а антенны дальней связи «втянуты» в обтекаемые наросты по бокам звездолета, в машине чувствовались скрытые до поры до времени мощь и сила. Эмблема Звездного Надзора на корпусе и бортовой номер объяснили капитану все.

«Метель», — прошептал Пират, радостно улыбаясь. Тут он засек движение среди камней, внизу, в какой-то сотне метров от грота. Митревски выстрелил дважды, почти не целясь, у него не было времени на раздумья. Отчаянный крик, донесшийся до ушей Пирата, дал понять, что один из выстрелов достиг цели. Или оба.

Гул двигателей прибывшего крейсера стихал. Бандит, лежавший внизу, неподалеку от входа в подземелье, замолк. Либо рана оказалась несерьезной и противник воспользовался индивидуальным пакетом, чтобы на время снять боль, либо капитан задел его основательно, и человек уже не мог кричать. В любом случае, движения к гроту не наблюдалось, и Митревски на секунду развернулся лицом в другую сторону, пытаясь угадать, где прячутся трое других преследователей.

Надо было выиграть совсем немного времени. Рам не сомневался в том, что десантная группа Звездного Надзора уже высаживается на Химеру. Через несколько минут ребята обнаружат все «точки» среди камней, детекторы пси-поля подскажут, где расположились «игроки». Главное, чтобы ударная группа Надзора сгоряча не застрелила самого Пирата… Надо совершать как можно меньше телодвижений, дабы не провоцировать бойцов на открытие огня.

Внизу затарахтел автомат. Гулкое эхо ударилось о скалы, вернулось обратно. Митревски, снова повернувшись лицом к гроту, заметил, откуда ведется огонь по наступавшему десанту ЗвеНа. Значит, тот, кто подбирался к подземному ходу, был жив. Улучив момент, когда бандит потерял осторожность — забылся, меняя позицию, — и его голова с плечами показалась из-за камней, Рам выстрелил снова. На этот раз он был точно уверен, что попал, куда надо. Вражеский автомат отлетел в сторону, а бандит медленно сполз по камням, оставляя на них кровавые следы.

— На одного меньше, — буркнул себе под нос капитан и тут же засек фонтанчики разрывов.

Все-таки его обошли. Стреляли сверху, в спину, лишь чудо спасло Пирата от смерти. А может, плотный огонь бойцов десанта, разобравшихся, где Митревски, а где боевики. Капитан быстро перекатился в сторону, разворачиваясь и выпуская длинную очередь наугад. Он стремился выиграть время, чтобы осмотреться, найти противника среди камней, прижать того к земле и не дать ему вести прицельный огонь.

В скалах не было никакого движения. Бандиты не показывались. Рам даже не мог сказать толком, сколько человек находится у него за спиной — один, два, три? Он осторожно пополз в сторону, надеясь, что перемещением собьет противника с толку. Вдогонку ему понеслись выстрелы, и капитан понял, что его маневр не ускользнул от внимания преследователей. На этот раз Пират засек место, откуда велся огонь, и в ответ послал туда несколько пуль. Впрочем, Химера как нельзя больше подходила для затяжных позиционных баталий: Митревски не попал во врага, но и тот промахнулся. В скальных массивах было слишком много возможностей для маскировки.

Бить следовало наверняка, в тот момент, когда противник «раскрывается», допуская ошибку. Трое бандитов умело прятались среди камней, и капитан по-прежнему не видел их. Оставалось надеяться на поддержку своих. Десантники ЗвеНа были рядом.

Когда чуть в стороне загрохотали автоматы, мелькнул тонкий луч лазера, Митревски сполз за камни, стер пот с лица.

— Попить бы… — прошептал он, глупо улыбаясь.

Стало ясно, что ребята с «Метели» нащупали противника, вступили с ним в огневой контакт. Соотношение сил менялось.

Еще одна молния пронзила небосвод Химеры. На посадку заходил новый корабль, меньшего размера, чем крейсер ЗвеНа.

— Мать вашу, а это еще кто? — недоуменно поинтересовался у окружавших скал капитан, сквозь ресницы разглядывая «гостя». Корабль опускался на ту же площадку, где стояла «Метель». «Значит, свои», — догадался Митревски. Автоматы загрохотали снова. Капитан обернулся. Десантники Звездного Надзора, обошедшие бандитов с тыла, гнали их вниз, туда, где виднелись разбитая десантная капсула и поврежденный звездолет с дырой в боку.

— Оно, конечно, правильно, — пробормотал Митревски, глядя на черные тени, то и дело мелькавшие среди камней. — Отсечь от горного массива, прижать к плато и уничтожить…

Проблема заключалась в том, что на пути троих отступавших террористов оказался капитан Митревски. У него оставался лишь один запасной магазин. Пират еще раз сменил позицию, так чтобы лучше видеть склон, расположенный выше него. Перевел автомат на стрельбу одиночными и приготовился поддержать десантников огнем.

Он не заметил, как выскользнувший из мини-крейсера Стивен Морли бросился к пещере, нырнул в черный проем подземного хода, пускаясь вдогонку за Багирой, сигнала которой детекторы пси-поля уже не улавливали. Барс очень торопился, а потому рискнул, нарушил правила, не надев снаряжение высшей защиты. Он взял в дорогу только прибор ночного видения, маску для дыхания, автомат и аптечку.

Внимание капитана Митревски сосредоточилось на бандитах, осторожно перемещавшихся среди камней. Рам время от времени засекал движения, но четко не мог сказать, где свои, а где чужие. Стрелять было опасно. Он решил выждать, чтобы бить наверняка. Бандиты двигались не прямо на него, они спускались левее. Видимо, звеновцы точно знали, где скрывается Митревски, и гнали противника вниз другой дорогой.

Теперь фигуры бойцов штурмовой группы в костюмах высшей защиты разглядеть на камнях не удавалось. Десантники плотно сели на хвост бандитам, и один из беглецов не выдержал, вскочил, пытаясь огромными прыжками оторваться от погони. Автоматы заговорили сразу с нескольких сторон. Коротко вскрикнув, боевик рухнул на камни. Сразу же ответили стволы двоих оставшихся в живых преступников.

— Отыграл еще один, — резюмировал Митревски, наблюдая за действиями десанта.

Схватка уходила вниз и влево, капитану становилось понятно, что беглецы пройдут в стороне от позиции, на которой обосновался Пират. Если вообще пройдут, а не умрут раньше от метких выстрелов преследователей…

Оставалось выждать совсем немного. Рам устроился поудобнее, догадавшись, что бойцы штурмовой группы Надзора просто выключили его из игры. Следовало не делать глупостей, не соваться под пули, не переть на рожон. Ребята все решат сами. А как закончат — дадут знать. Может, сигналом ракеты, может, выйдя из укрытий, выпрямившись в полный рост.

Тогда настанет время спуститься обратно на плато, вытащить Дженифер из-под скал. И забыть о Химере к чертовой матери! Равно как и о страшном дне на Земле. Все начиналось именно оттуда, с гостиничного номера — похищение, плен. Сегодня он мог потерять Дженифер. Мог, но, по счастью, все обошлось.

Поначалу Багира не собиралась залезать глубоко под землю. Вопреки команде Рама, она рассчитывала отсидеться неподалеку от места, где нырнула в скалы. Дженни сильно стукнулась головой о переборку: в тот момент, когда Митревски сажал поврежденную капсулу, у нее лопнул ремень безопасности. В первую минуту она вообще не могла двигаться самостоятельно, наружу ее вытащил Рам. Но с девушкой на руках Митревски вряд ли ушел бы от преследователей далеко. Именно поэтому он аккуратно сгрузил хрупкую ношу на землю около первой же норы, показавшейся ему глубокой, заставил Дженни спрятаться внутри. А сам увел погоню в сторону.

Голова кружилась так, что шагать было очень трудно. Больше всего Багире, по-прежнему одетой в длинное вечернее платье и туфли на высоких каблуках, хотелось лечь и закрыть глаза, не двигаться. Если разрез на платье не мешал свободно переставлять ноги, то каблуки на такой почве оказались совершенно лишними. Дженни дважды чуть не подвернула левую ногу, потом, споткнувшись, сломала каблук. Туфли пришлось снять и выбросить. Шлепать босыми ногами по отсыревшим камням было ненамного проще, колготки на ступнях тут же превратились в лохмотья, и острые бугристые выступы впивались в подошвы. Пройдя еще полсотни шагов по темному проходу, Багира присела на холодные камни. «Уходи как можно дальше!» — приказал Митревски, но Дженни, здорово уставшая от потрясений последнего дня, решила проигнорировать команду более опытного в таких делах Рама. Даже отсюда она почти не видела обратной дороги. На Химере темнело быстро, и небольшое светлое пятно выхода — там, куда следовало двигаться в обратном направлении, — становилось все более расплывчатым, призрачным. А что произойдет дальше, когда на планету опустится ночь?

Длинный узкий коридор отлично проводил звуки, эхо выстрелов отчетливо долетало до Багиры. Притаившись за камнями, она слушала треск очередей и короткие одиночные выстрелы. А потом услышала чье-то хриплое дыхание неподалеку. Липкий ужас паутиной лег на лицо… Это не мог быть Рам, он обязательно позвал бы девушку, чтобы успокоить. Дыхание, как показалось Дженифер, было совсем рядом, в нескольких шагах от нее.

Осторожно поднявшись, девушка снова двинулась в глубь подземного коридора. Позади раздалось несколько очень громких выстрелов, чьи-то крики, стон. Багира испугалась, попробовала ускорить движение. В темноте она чувствовала себя неуютно, все время было ощущение, что погоня рядом, что некто вот-вот настигнет Дженни, дотронется до нее рукой…

Бороться с этим чувством было очень сложно. Царапая ступни на острых камнях, Багира шагала вперед. Потолок был низким, идти приходилось наклонившись. Но сейчас это было скорее плюсом, чем минусом, — Дженни ощупывала ладонями щербатые стены, так оказалось проще не терять равновесия при ходьбе.

Эхо автоматных очередей заставило ее вздрогнуть. Замерев на месте, девушка подумала, что забралась очень далеко. Звуки были далекие, глухие. Они доносились со всех сторон, и теперь Багира не понимала, куда нужно повернуть, чтобы выйти навстречу Митревски. Дженифер завертелась на одном месте.

— Рам! — жалобно позвала она, споткнувшись и упав на колени.

«Рам! Рам! Рам!» — разлеталось по проходу, убегая в темноту и возвращаясь снова. «Рам! Рам!» — раздавалось то справа, то слева. Багира испугалась.

— Рам! Ра-а-ам! — что есть силы крикнула она.

Эхо оглушило Дженни. Казалось, стены рухнули на голову, превращаясь в молоточки, что стучали по вискам, по затылку: «Рам! Рам! Рам!»

На Химеру стремительно опускалась ночь, и Багира была одна, под землей, в темноте. В длинном тоннеле, выхода из которого найти уже не могла. Всхлипнув, размазывая слезы по лицу, девушка неуверенно побрела вперед, на ощупь, со страхом думая о том, что, возможно, идет не навстречу Митревски, а от него.

— Господи! — в отчаянии прошептала она. — Лучше бы я осталась с ним, наверху…

Дженни почувствовала легкое дуновение ветра откуда-то спереди. Вытянув руки, она принялась ощупывать холодные влажные стены. Ей потребовалась минута или две, чтобы сообразить — подземный коридор раздваивался. Девушка заплакала, стоя на развилке и не зная, что делать. Получалось, что она двигалась в глубь скалы, а не обратно, к выходу… Ведь в тоннеле, по которому она прошла ранее, не было развилок. Или она пропустила место?

Как теперь понять?

— Рам! Ра-а-ам! — еще раз в отчаянии завизжала Багира.

Митревски не отозвался. И вдруг чувство, что некто совсем рядом, за спиной, обострилось до предела. Если раньше Дженифер всего лишь чудилось, что ее преследуют, то теперь каждая клеточка тела кричала: «Беги! Беги!» Пока не поздно.

Поздно. Она попыталась рвануться по коридору вперед, но, не видя дороги перед собой, все равно не могла двигаться так быстро, как тот, кто был позади.

Грубые руки поймали Дженифер за талию, прерывая движение девушки. Волосатые ладони, как показалось Багире, нечеловеческие.

— А-а-а! — в ужасе завопила она, пытаясь вывернуться из захвата.

Но ее легко оторвали от пола, еще одна пара рук вцепилась в ноги Дженифер, и неизвестные, отлично видевшие в темноте, быстро потащили отбивавшуюся девушку по проходу вперед.

Первый из похитителей крепко прижимал руки Багиры к телу, не оставляя никаких шансов. Второй, которому извивавшаяся Дженни доставляла немало хлопот, перехватил ее ноги чуть повыше, возле колен, после чего похитителям стало легче двигаться по узкому проходу.

Они уверенно скользили в темноте, унося Багиру в глубь скал.

— Рам! Рам! Помоги-и-и-и! — из последних сил закричала девушка, почти теряя сознание от страха.

— Ги! Ги! Ги! — донеслось из темного прохода.

И ничего больше. Ни ответных криков, ни звуков выстрелов. Только тихое, размеренное дыхание чужаков, во власти которых оказалась Багира.

Фридрих Лемке скрипнул зубами от боли, перекатываясь на новую позицию. Чертова травма позвоночника! Она не давала ему покоя последние несколько лет, превратив жизнь в кошмар. Временами Фридрих чувствовал себя нормальным человеком, но иногда, причем совершенно неожиданно, в спину вонзались длинные иглы. Приходилось лежать и терпеть жуткую боль, принимая лекарство, которое лишь ослабляло ее, но не снимало полностью.

Сегодня боль напомнила о себе снова. Виной этому- капитан Митревски. Теперь Лемке ненавидел его не меньше Роя Флетчера. До чего ловко звеновец ускользнул от них! Как Митревски удалось перехитрить Родригеса и выбраться из «клетки» в полицейском катере?! Теперь уже никто не сможет дать ответа… Родригес мертв, так же как Бенито, Гонсалес, Флорес и другие люди Хитроу, находившиеся под командованием Лемке. Все остались на грузовой палубе, после разгерметизации отсека у них не было шансов выжить…

Впрочем, ему и кому-нибудь из его группы тоже вряд ли удастся выжить. Рам Митревски подстрелил Мичела, который пробирался к подземному ходу, чтобы нырнуть туда вслед за девчонкой. Лемке благодаря универсальной системе связи и знаниям Флетчера, подсказавшего нужные частоты, отчетливо слышал как своих людей, так и переговоры штурмовой группы Звездного Надзора.

Мичел оказался ближе всех к десантникам с крейсера ЗвеНа, он и попытался встретить нападавших огнем. Но неосмотрительно подставил спину капитану Митревски, и тот не промахнулся.

Клаус, у которого не выдержали нервы, тоже был мертв. Лемке отчетливо слышал, как десантники с позывными «Ураган» и «Прибой» стали отжимать боевика в сторону, не давая тому поднять голову над камнями. Дело закончилось тем, что Клаус вскочил на ноги и бросился бежать, подставившись врагу. Лемке лишь смачно выругался, когда частые выстрелы, прозвучавшие сразу с нескольких позиций, уложили его человека на камни.

Итак, их оставалось двое — он да Рой Флетчер. Не считая жуткой боли в спине. Фридрих перекатился на бок, достал из кармана последнюю обезболивающую таблетку, проглотил ее. Чертова авария! Если б не она, мог жить как человек. Еще тогда, в летний день, врезавшийся в память, в то мгновение, когда лопнула покрышка и мобиль на полной скорости перевернулся, смерть явилась к нему. Но просто улыбнулась.

Тогда Лемке очень не хотелось умирать, он боролся изо всех сил, сумел выбраться из горящей машины и отползти в сторону, прежде чем потерял сознание. Он не слышал взрыва, не видел прибывших на место аварии врачей. Очнулся только в госпитале. Смерть стояла неподалеку, все так же улыбаясь. У Фридриха оказалось много времени, чтобы рассмотреть ее. Улыбка была понимающей, смерть точно знала, что Лемке теперь принадлежит ей, просто надо немного подождать. И она отошла в сторонку, на время уступив тело Фридриха своей сестре — боли…

— Флетчер! — прохрипел Лемке, медленно вытирая пот со лба.

Ему никак не удавалось разглядеть нападавших десантников, он потерял из виду и звеновца-оборотня, последнего остававшегося в живых союзника.

— Флетчер!

Тишина. Лемке осторожно высунулся из укрытия, внимательно изучая окружавшие камни. Десантники в костюмах высшей защиты сливались со скалами, у них было преимущество перед Лемке и Флетчером, потому что внешняя оболочка бронежилетов меняла окраску, подчиняясь командам микрочипа. Десантники, где бы они ни находились, все время оказывались того же цвета, что и скалы за их спинами.

И все же, до рези напрягая глаза, Лемке уловил осторожное движение. Трое чужаков подползали к нему с разных сторон.

— «Накат» вышел на позицию, — шевельнулся в ухе Фридриха голос. И тут же анализатор коротко пискнул, давая понять: это перехват частоты ЗвеНа.

Лемке только усмехнулся: он сам, без помощи электронной системы, знал, что так общаются между собой десантники…

— «Прибой» вышел на позицию! — снова донеслось до Фридриха.

— Флетчер!!! — позвал он, чуть дальше высовываясь из укрытия и пытаясь найти место, где прятался компаньон. — Меня обходят с разных сторон, прикрой…

Два выстрела прозвучали для Лемке совершенно неожиданно. Он примерно представлял, где сейчас находятся несколько звеновцев, но тот, что вел огонь, был невидим для Фридриха. До поры до времени. Яркие вспышки, отпечатавшиеся на сетчатке, показали место расположения стрелка. Но уже спустя доли секунды одна из пуль ударила в плечо, рванула тело, сбрасывая его с камней назад и в сторону.

Лемке застонал от боли, роняя автомат.

— Есть попадание! — Деловитый, спокойный голос десантника прорвался в сознание Фридриха.

— Уроды… — прошептал Лемке, пытаясь сжаться в комок, чтобы хоть на мгновение избавиться от огня, пожиравшего тело.

В голосах десантников не было ни радости, ни других эмоций. Спокойная, деловитая работа. Профи. Такие же, как он сам. Лемке вспомнилось, что когда-то он… Не думать! Можно было не сомневаться, что эти доведут игру до конца. Без шансов для Фридриха.

Кто-то нависал над ним. Лемке почувствовал это кожей спины. С трудом приподнял голову, приоткрыл глаза.

В трех шагах была Смерть. Она стояла, молча и тихо, лишь улыбаясь Фридриху, совсем как тогда, несколько лет назад…

— А-а-а, — прошептал человек, опуская голову на камни. — Опять пришла…

Что ж, он выиграл у смерти несколько лет, прожив дольше, чем было отпущено. Рассчитался днями, наполненными болью, и вот теперь наступало время платить за все.

— Может, это и хорошо, что ты пришла… — медленно, с трудом произнес Фридрих, нащупывая гранату. Надо было разомкнуть чеку…

— «Прибой», «Ураган»! Я — «Ветер», — донеслось из «раковины». — Первый ранен. Держу его на прицеле. Берем живым! «Накат», «Рассвет»! Достать второго!

Все переговоры звеновцев уже не имели никакого значения. Лемке распластался на камнях лицом вниз, подтянув под живот здоровую левую руку, в которой сжимал гранату с выдернутой чекой. Может, он оказался не прав, спутавшись с Хитроу? Да какая теперь разница?! Тогда, после аварии, кому он был нужен? Офицер спецназа, вышедший из госпиталя инвалидом, отправленный в отставку со скудной пенсией… Кем он был до этого? И как все изменилось, стоило лишь допустить в жизни одну ошибку, только одну оплошность.

Боб дал ему шанс. Благодаря Хитроу Фридрих Лемке прожил еще несколько увлекательных лет. Разве так важно, на кого был направлен ствол бывшего офицера спецназа? Он, кадровый военный, оказался лишним в этом мире. Кто-то должен заплатить…

— Вставай! — раздался голос за спиной Лемке.

Фридрих посмотрел сквозь ресницы и увидел перед собой чьи-то ноги, обутые в специальные ботинки с шипами. Десантник. Но говорил другой, тот, что оставался где-то позади.

— Вставай! — повторил голос.

Лемке отпустил чеку.

«Раз». Он повернулся на бок, разомкнул веки. Темное, почти уже черное небо. Вечер. И скалы. Матовые сферы на лицах «охотников». Не заглянуть в глаза… Ненависти к бойцам у Фридриха не было.

«Два». Десантники Надзора, стоявшие над ним с автоматами, не видели того, что хорошо различал Лемке: чуть в стороне, за спинами звеновцев, улыбалась Смерть.

«Три». И боль в позвоночнике отступила, перестав мучить Фридриха Лемке.

Желтая лампа медленно раскачивалась под потолком, в такт движениям пола. Лежать на поверхности, колыхавшейся из стороны в сторону, было очень неудобно. Маргарет попыталась сесть, но с первого раза ничего не получилось. Девушка совершенно не помнила, где она находится и как тут очутилась.

Собравшись с силами, Маргарет чуть приподнялась, согнула ноги, оперлась спиной о стену. Так было чуть легче. Пол уже не раскачивался — от его непрерывного движения девушку тошнило.

«Охотно верю: вам не известно о том, чем на самом деле занимался Антонио Фонетти…» — прозвучало в голове. И Маргарет вспомнила: Звездный Надзор. Маленький сухой человечек в сером невзрачном костюме, с цепким внимательным взглядом. Девушка не разбиралась в званиях военных, но, судя по тому, как люди в форме выполняли приказы «гражданского», он являлся большим начальником. Как же его фамилия? Звериная такая… Волков. Да! Геннадий Волков. Именно он задавал вопросы. Много разных вопросов…

Нет! ЗвеН тут ни при чем. Перед глазами возникла другая картина: она возвращается домой, вечером. Тучи над головой, ветер треплет волосы. Хочется поскорее залезть в ванну, согреться. Звездный Надзор, долгие утомительные расспросы, шок от осознания того, кем был Тони, — все осталось позади. Как и работа на Фонетти, который оказался главой преступной группировки. Но ведь Маргарет и в самом деле ничего не знала…

Кажется, тогда ей поверили. Тогда? В самом деле, как странно! Все это происходило еще в конце лета, до наступления осени. В те дни Маргарет не ходила по улицам в плаще. А сегодня на ней была другая одежда, на случай дождя. И зонт. Зонт, который хрустнул под колесами мобиля, когда она прыгнула в сторону…

Сегодня? Выходит, Звездный Надзор тут ни при чем. Маргарет попыталась напрячься, чтобы вспомнить хоть что-нибудь, но голова работала очень плохо. Мысли ворочались медленно, как тяжеленные валуны. Машина. Да, большая черная машина. Вот. В этом дело. Да! Она искала другую работу, день заднем обходя рекрутинговые фирмы, у подъездов которых видела таблички: «Ищем служащих». Точно!

Вечером шла домой, большая черная машина подкралась сзади. Маргарет едва успела обернуться. Кажется, кто-то ударил. Или что это было? Она ничего не поняла. Короткая вспышка ужаса и чернота. Провал…

Но это не все. Не все? Маргарет хотела потереть ладонями виски, но пальцы вдруг отозвались сильной болью. Пальцы. Память отказывалась помогать, не желая мучить девушку еще раз. Где-то в глубине подсознания затаился крик, ее собственный крик, Маргарет стонала от боли, а подошва чьего-то лакированного ботинка давила и давила на ладонь.

Маргарет вздрогнула, сердце застучало гулко и часто, в голове немного прояснилось. Чертова лампа под потолком наконец перестала раскачиваться из стороны в сторону. Девушка с недоумением оглядела себя. Плаща и сумочки она не обнаружила ни рядом с собой, ни в помещении, где находилась. Вся одежда была изодрана, превратилась в лохмотья.

На правой руке, в районе локтевого сгиба, виднелся след от укола. Девушка подняла руку поближе к глазам. Рассеченная кожа, длинная царапина. Ну да, да. Маргарет отбивалась, когда ей вводили иглу в вену…

«Ты скажешь все — донесся до Маргарет холодный шепот. — Хочешь ты этого или нет, но скажешь все…»

Маргарет закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от воспоминаний, которые вдруг прорвали невидимые заслоны внутри. Нет, не напрасно память берегла девушку от этого. Лучше бы Маргарет оставалась в неведении.

Хитроу. Ее допрашивали люди известного политика, пытаясь силой и уколами выбить информацию об Антонио Фонетти. Поначалу, едва лишь ее ввели в комнату с глухими толстыми стенами, она верила, что все можно исправить. Произошла нелепая ошибка! Было очень страшно, но Маргарет надеялась, что люди с холодными безжалостными глазами поверят… Ведь она действительно ничего не знала о преступной организации Антонио. Да, Маргарет работала в офисе Фонетти, иногда спала с боссом, выполняла его прихоти, но никогда, ни разу бандит не обмолвился о другой, тайной стороне своей жизни.

Но эти не поверили ей. Звеновцы оставили ее в покое, однако теперь все складывалось иначе. Маргарет затрясла головой, не желая вспоминать, что было дальше. Но память, к которой еще несколько минут назад безуспешно взывала девушка, теперь безжалостно рисовала перед внутренним взором Маргарет одну картину за другой.

Ее крик метался среди толстых стен, возвр