/ Language: Русский / Genre:detective,

Фраер Вору Не Товарищ !

Владимир Рыжков


Рыжков Владимир

Фраер вору не товарищ !

Владимир Рыжков

"Фраер вору не товарищ!"

криминальный роман

Часть первая. "Возвращение"

Глава 1

На площадке между лестничными маршами возле маленького двустворчатого окошка, выходящего на крышу подъезда, торчали два подозрительных парня в черных кожанках и спортивных штанах. В доме всего пять этажей, лифта не полагается, хрущоба, одним словом, поэтому по лестнице шастают все, кому не лень. Парни стояли уже с полчаса, изредка переговаривались, курили и бросали окурки на пол. Один, с приклеенными усами, в шерстяной шапочке, оттянул рукав, посмотрел на часы.

- Запаздывает.

Его напарник в темных очках и надвинутой на глаза кепке бросил окурок, притоптал ногой, сказал спокойно, словно был уверен на все сто:

- Сейчас подъедет.

Наверху хлопнула дверь, послышался топот ног по лестнице и громкие крики.

- Бах! Бах! Убит!

Парни вздрогнули, судорожно сунули руки за пазуху, напряглись. Сверху слетели два мальчугана, они гнались друг за другом, перепрыгивая через ступеньки. У одного в руках пластмассовое ружье, у другого железный пистолет. Пистолет стрелял бертолетовыми капсюлями, звуки выстрелов не громкие, но противные. Пацаны пронеслись мимо, обдав парней гомоном, вылетели во двор.

Усатый приоткрыл створку окна, выглянул на улицу.

- Да где он, черт?

- Не нервничай, - парень в очках спокоен, как монумент.

Внизу заскрипела пружина, бухнула входная дверь, стали слышны тяжелые вздохи и скрежет металла. На лестнице возникла толстая мамаша, волокущая по ступенькам коляску с ребенком. Она с трудом и жутким напрягом доволокла её до площадки, где отдыхали парни, опустила на пол, выпрямила спину, отдуваясь.

- Мужички, помогите поднять на четвертый.

Парень в очках обернулся, бросил через плечо:

- Двигай дальше, кукла!

- Вот воспитание! - мамаша повысила голос. - А вроде приличный человек. И откуда такие ...

Усатый сорвался с места, схватил коляску и бегом взлетел наверх. Мамаша еле поспевала за ним. Через мгновение он вернулся на исходную позицию, начал разминать правую кисть, пожаловался:

- Черт, теперь рука будет дрожать!

- Поэтому я и отказался, - сказал напарник.

- А что, слушать её возгласы?

- Теперь она тебя запомнит.

- Плевать. Все равно не узнает.

- Наплюешься.

Где-то на пятом стукнула входная дверь. По лестнице разлетелся звон пустой посуды, как звон колоколов. Звон быстро приближался, пока на площадке не возникла женщина в задрипанном пальто. Она опустила на пол громадные сумки с торчащими наружу горлышками, решив передохнуть, а заодно разглядеть, что за типы торчат у подоконника.

- Накурили-то, набросали! Вот свиньи! - в сердцах сказала она, подхватила сумки и двинулась вниз, продолжая ругаться на весь подъезд.

- Ну и дом! - выдохнул усатый. - Проходной двор.

- Теперь понял, почему он выбрал пятиэтажку?

- Соображает. Не дурак.

- Дурак. Все равно не поможет.

- А если он сегодня не приедет?

- А если ты не заткнешься?

У подъезда тормознула черная "бээмвуха", заехала на тротуар левыми колесами, загородив подходы к дверям. Из машины вылез молодой симпатичный мужчина в хорошем кашемировом пальто и дорогих английских ботинках. Из расстегнутого ворота светилось белое пятно рубашки с черной полоской галстука. Что-то блеснуло на галстуке ослепительно яркое. В руке мужчина держал кейс. Он пикнул сигнализацией и быстро шагнул к дверям.

- Он! - глухо проговорил усатый.

- Точно?

- Клянусь мамой.

- Если бы мама знала, чем ты занимаешься, она бы тебя родила обратно. Давай наверх! Живо!

Усатый сорвался с места, прыгая через три ступеньки, взбежал на верхний этаж, затаился там. Внизу скрипнула пружина, бухнула входная дверь. Парень в очках, насвистывая что-то современное, не спеша начал спускаться вниз, чуть отстранился в сторону, пропуская молодого симпатичного мужчину. Мужчина покосился на него и, не оборачиваясь, двинулся дальше. В доме кто только не живет, каждого одаривать вниманием - шею свернешь.

Парень со свистом расстегнул молнию на куртке, резким движением выхватил из-под мышки ствол с глушителем. Мужчина почувствовал это движение затылком, резко обернулся и увидел направленное на него черное жуткое отверстие на уровне поднятой руки. Он инстинктивно отстранился, дернулся вперед и побежал наверх. Парень в очках прыгнул за ним. Щелкнул спущенный курок и раздался легкий хлопок, словно лопнул воздушный шарик.

Пуля вошла мужчине между лопаток. Он по инерции продолжал бежать, но уперся в стоящего на верхней площадке усатого и увидел ещё одно черное отверстие. Из него тоже раздался легкий хлопок. Еще одна пуля попала мужчине в грудь.

Он задохнулся, попытался схватиться рукой за воздух, осел на ступеньки и съехал вниз на заплеванный сигаретными бычками пол. Кейс отскочил в сторону и отлетел к стене. Парень в очках нагнулся над мужчиной и внимательно посмотрел в его открытые глаза. В них стоял ужас. Мужчина приоткрыл рот, шевельнул губами, видно, хотел что-то сказать, но только выплюнул сгусток крови. На его груди расплывалось бурое пятно. Парень в очках приставил ствол к его голове и щелкнул спусковым крючком. Голова жертвы дернулась назад и обдала стену брызгами мозгов. Из рваной дырки во лбу выхлестнулась струйка крови.

Усатый тупо смотрел на убитого, его подбородок слегка дрожал. Он перевел испуганный взгляд на напарника, прошептал:

- Уходим?

Парень в очках перебросил ствол в левую руку, правой ловко извлек из кармана куртки маленький ключик, быстро сбежал вниз, открыл один из почтовых ящиков, сунул в него пистолет и кивнул напарнику.

- Ну, давай...

Усатый дрожащей рукой швырнул свой пистолет в почтовый ящик, не попал, ствол с грохотом упал на пол. Усатый нагнулся, подобрал его, нервно сунул в ящик. Парень в очках тихо ругнулся, закрыл дверцу и бросил ключик в соседний. Не оглядываясь, бухнул ногой входную дверь, вылетел из подъезда. Усатый побежал за ним.

Быстрым шагом, но не бегом, они обогнули "бээмвуху" и направились к соседнему подъезду. Там стояла задрипанная "шестерка" с включенным движком, угнанная, по всей видимости, несколько часов назад. Водила, сидящий за рулем, даже не обернулся, когда парни садились в машину. Он просто дернул ручку переключения передач и слегка нажал на газ. Машина, не нарушая тишину двора ревом движка, легко скатилась с тротуара, пропустила старушку с хозяйственной сумкой и неторопливо выехала на улицу.

Пенсионерка доковыляла до своего подъезда, с трудом оттянула пружину входной двери и стала подниматься по лестнице, держась за перила. На узкой площадке между вторым и третьим этажами, неловко подогнув левую ногу, в луже крови лежал молодой симпатичный мужчина в хорошем пальто и дорогих английских ботинках. У него во лбу горела черная метка киллера. Кровавая лужа спокойно, незаметно для глаза, растекалась все шире и шире.

- О, Господи! - вскрикнула старушка и схватилась обеими руками за перила, чтобы не упасть.

Витек Торопцев, прозванный за квадратный торс, руки-кувалды и круглое лицо с перебитым носом Боксером, знал по опыту, что один его вид способен нагнать на человека зеленую тоску. Когда-то он и был боксером, но теперь изрядно раздался в поясе и седалище, а прыгать по рингу с такой комплекцией тяжеловато, да и вредно для здоровья. Кликуха вполне оправдывала его сущность, потому как ничего другого, кроме как ломать челюсти оппонентам, он не умел. Стукнуло парню всего лет тридцать, но на вид ему можно было спокойно накинуть десятку, настолько суровым и серьезным казалось выражение его лица. Официально он числился заместителем генерального директора фирмы "Автоком", а по совместительству исполнял обязанности командира "быков" и личного телохранителя этого самого генерального директора, по совместительству местного авторитета по кличке Бурый.

Совсем недавно какие-то предприимчивые ребята открыли салон по продаже компьютерной техники в одном из районов на окраине города с прелестным названием Темная Роща. Роща давно была вырублена и застроена жилыми домами, так что от неё остались одни воспоминания. Бурый держал этот райончик, и все коммерсанты исправно платили ему "крышевые". Но ребята-компьютерщики оказались иногородними, слыхом не слыхивали о каком-то Буром и уперлись рогом, когда к ним заявились сборщики податей. Спорные вопросы Боксер всегда решал лично и решил познакомиться с отважными ребятами поближе.

Перед входом в только что открывшийся салон остановился вишневый "лендровер". Из него вылезли три внушительные фигуры в кожанках и не спеша двинулись к входным дверям. Один из парней вежливо открыл перед Боксером стальную створку и пропустил командира вперед.

Витек важно вплыл в торговый зал, остановился посередине, обвел хмурым взглядом стеллажи с компьютерами и остановил его на худеньком мальчике в костюмчике и при галстучке. На лице мальчика застыла испуганно-услужливая улыбка. Грозный вид троих посетителей не вызывал сомнений в цели их прихода.

- Нам это... компьютер нужен, самый навороченный, - изрек Витек. - С процессором, с программой и со всеми прибамбасами. Ну, ты сам знаешь!

Мальчик искренне удивился, ловко проскользнул между его животом и пальмой в горшке и застыл перед светящимся экраном монитора с бегущей рекламой.

- Вот, пожалуйста, посмотрите, эта самая последняя модель. У неё мощнейший процессор и неимоверное количество гигабайт памяти.

- А это чё, цена? - Витек ткнул толстым пальцем в цифры на плакатике с техническими характеристиками.

- Ага, цена, - огорченно вздохнул мальчик, будто и сам был не рад, что цена тоже навороченная.

- Ни хрена себе! - усмехнулся один из парней. - Не знаешь, что покупать. То ли тачку, то ли этот телевизор.

- Да они тут, в натуре, лопатой гребут, - согласился второй.

Боксер в упор уставился на продавца. Тот почувствовал себя неловко и скромно опустил глаза долу.

- Короче, где ваш хозяин? Или хозяйка. Тот, кто за все в ответе.

- Там, - мальчик дрожащей рукой показал на дверь кабинета.

Витек мотнул головой, приглашая парней за собой, и толкнул дверь. В кабинете сидели два молодых человека и, прилипнув к мониторам компьютеров, гоняли какую-то детскую игру. Они так вошли в азарт, что не сразу заметили вошедших.

- Здорово, ребята! - Витек широко белозубо улыбнулся. - Кто из вас двоих хозяин этой конторы? Ты? Или оба? Тогда разделите ответственность на двоих.

Длинный курчавый парень вылез из-за стола и вытянулся в струну.

- Хозяин сейчас в командировке. Пока я за него.

- Куда поехал-то? В Грецию-Швецию? Или на Канары? Курортник! Жаль, нам отдыхать некогда. Работы навалом!

- В столицу поехал. За товаром. Послезавтра будет.

- Так передай ему, когда приедет, что с нами шутить нельзя. Вообще. Мы шуток не понимаем. А если понимаем, то по-своему. Можем обидеться. У нас охрана серьезная. Мы вам не швейцары при двери из бывших ментов. И нам за охрану платить надо серьезно. Здесь такой бандитский райончик, без охраны никак нельзя. Запросто схлопотать можно.

- Да вы чего, мужики! - расстроился курчавый. - Мы же не можем всех вас содержать! Сначала одни наезжают, теперь другие. Кто первый пришел, с тем и договариваемся.

- Кто это ещё наезжает без нашего ведома? - искренне удивился Витек.

- Два дня назад приходили. Один рыжий такой. Тоже штангист, вроде вас.

Витек усмехнулся и посмотрел на своих боевиков. Парни, как дети, раскрытыми на мир глазами заинтересованно разглядывали компьютерных человечков, прыгающих по экрану.

- Слышали, кто был? Чекунь со своими. Придется с ним разбираться. Ладно, это наши проблемы. - Витек перевел взгляд на курчавого. - Им можно не платить. Нам будете платить - мы вас от них охранять будем.

- А они сказали, что от вас охранять будут, - тихо возразил курчавый.

Боксер удрученно вздохнул и насупился.

- Плохо слышал? Я сказал, мы будем охранять! У нас охранная сигнализация надежней, - и Витек показал ему свой кулачище.

Он хотел идти, шагнув к двери. Курчавый опустил голову и хлюпнул носом.

- А если мы все же им будем платить, то что?

Витек затормозил, не сделав и двух шагов, повернулся торсом, представ во всей красе, и оценивающе оглядел помещение.

- Ну, не знаю, ребят... Может, сразу все погромим, может, только вас покалечим. Смотря, какое настроение будет. Так что смотрите, что вам дороже - дело или здоровье. Хозяин будет на месте, подъедем, договоримся об оплате. - Боксер махнул своим парням и вышел из кабинета.

Парни обдали ребят хмурыми взглядами и двинулись за ним. Курчавый полез в карман за платком и стал сморкаться. Второй отвернулся и начал щелкать кнопками на клавиатуре, как будто ему только что пришла в голову светлая мысль.

Боксер важно проплыл по залу, но вдруг застрял на полпути. Парни чуть не уперлись ему в спину.

Через витринное стекло было видно, как в зад их вишневому джипку встала черная "ауди", чуть не поцеловав его в бампер. Из него вылезли три коренастых парня и не спеша двинулись к входу в салон, бросая недокуренные сигареты. Впереди вышагивал рыжий плечистый молодец. Витек посмотрел на своих парней и усмехнулся. Они поняли его без слов и мгновенно исчезли за стеллажами.

Трое молодцов неспешно прошли через зал в кабинет к компьютерщикам. Рыжий поприветствовал их, заглянул в монитор, понаблюдал за человечками, хмыкнул и выдернул вилку компьютера из розетки.

- Ну что, ребята, надумали? Будем делиться или будем сопли пускать?

Курчавый перестал сморкаться и убрал платок в карман. Тяжело и горько вздохнул, потеряв всякую надежду на благополучное окончание сегодняшнего дня.

- Мы уж и не знаем, кому платить... Завтра ещё кто-нибудь заявится. Придется сворачивать лавочку. Хоть бы вы между собой договаривались, что ли.

- С кем?

С силой распахнулась дверь кабинета, так что взвизгнул косяк, и на пороге возник Боксер с жизнерадостной улыбкой на лице. В принципе он был добродушный парень и всегда радовался давним друзьям, но волей-неволей приходилось соблюдать закон волчьей стаи.

- Ну, куда не придешь, постоянно твоя рожа светится, Чекунь, радостно изрек он. - И чего это ты в наш район полез? Тебе разве Груздь не говорил, где работать надо? Или ты решил мимо него бабки прокачать?

Чекунь скорчил недовольную гримасу. Счастливая физиономия старого врага больно била по самолюбию. Они с Боксером помолотились однажды, Витек ему хорошенько накостылял и с тех пор имел дурную привычку подкалывать беднягу по любому поводу. Чекунь понимал, что достойно ответить ему нечем, и втайне поджидал случая, когда можно будет разрядить в Боксера всю обойму. Он почувствовал, что сейчас начнется долгая бодяга с выяснением отношений, и решил уладить дело сразу.

- Нам Груздь сказал сюда ехать - мы и едем. Значит, они с Бурым договаривались. Мне вся эта дележка до фени. Мне приказывают, я исполняю. Если хочешь помахаться, то давай. Правда, у меня вчера пьянка была, с утра башка трещит и руки трясутся. Так что я не боец.

Витек хлопнул его ладонью по плечу, от чего Чекунь даже присел, словно его огрели утюгом.

- Ты, рыжий, даже не думай про эти места. Этот район испокон веку наш. Сколько себя помню. Может, даже ещё раньше. Так что, парень, садись в свою развалину и отчаливай. И передай Груздю от меня горячий привет.

Чекунь потер плечо. На всякий случай отодвинулся подальше, чтобы опять не зацепили. Сказал озлобленно:

- Мы давно этих ребят пасем, Витек. Бурый ведь этим бизнесом не интересуется. Так что зря ты баллон катишь. Здесь все законно.

- Разберемся, - успокоил его Витек. - Еще не вечер.

Убитый лежал на спине, уткнув голову в плинтус и раскинув в стороны ноги в дорогих английских ботинках. Рядом валялся кейс. Под него подтекала кровавая лужа.

Старлей Костя Корнюшин присел на корточки, щелкнул замками кейса, откинул крышку. В кейсе лежали пластиковые папки с документами, парочка дискет, пухленькая пачка баксов, перетянутая резинкой, удостоверение в кармашке. Костя вынул удостоверение, сверил фото с оригиналом. Искаженная судорогой маска с закатившимися глазами и рваной дыркой во лбу мало походила на серьезное симпатичное лицо с фотографии. Даже представить себе было трудно, что молодой парень на фото и этот бездыханный труп - один и тот же человек. Но Костя представил. Он обладал достаточным воображением.

- Ишь ты! Коммерческий директор. Да, директор, сегодня у тебя не самый удачный день. Прямо с утра такая невезуха, что лучше бы из дома не выходил.

Пухленькая Лена Муравьева, несмотря на молодой возраст, располагающий к удовольствиям и радостям жизни, работала судмедэкспертом. Скорее всего, она намеревалась быть врачом, но жизнь поставила на её пути свои непреодолимые преграды. Она заглянула в удостоверение из-за костиного плеча и вздохнула.

- Симпатичный парень. Наверное, женщин у него было... - Присела на корточки, расстегнула хорошее кашемировое пальто, откинула окровавленную полу, осторожно пошарила по карманам пиджака, выудила бумажник, протянула его Косте. Аккуратно расстегнула рубашку, принялась изучать пулевое отверстие на груди.

- Вот одна из них его и заказала, - буркнул лейтенант Тарасенко, спускающийся по лестнице с верхних этажей. Молодой оперативник работал на таком деле впервые, но считал, что и он может выдвинуть собственную версию.

- Женщина на такое не способна, - обиделась за всех женщин Лена.

- Ты принижаешь способности женщин, - ехидно заметил Костя, распатронив бумажник и отыскав в нем водительские права, визитки, какие-то записки. - Они способны на многое. Даже на то, что мужчинам не под силу.

- Нет, размозжить голову своему любовнику женщина не может. Я в это не верю.

- Может, может... - Костя засунул все обратно в бумажник и посмотрел на верхнюю площадку. - Ну что, гильзы нашли?

Техэксперт Коля Балашов и его помощники обнюхивали лестницу с верхнего этажа до нижнего, отделяя зерна от плевел. Найти на заплеванном и загаженном полу предметы, относящиеся к делу - поистине титаническая задача. Из-за лестничных перил выглянула удовлетворенная физиономия Балашова.

- Есть. Две от "тетешника", одна от "макарова". Больше ничего.

- Зато окурков полно, - вздохнул Костя. - Ты, Николай, по прикусу сможешь нам личности киллеров установить?

- Ага, - огрызнулся Балашов. - И ещё биографии напишу.

- А по слюне? - Костя пытался скрасить свое унылое состояние издевательскими шуточками. В уныние его повергла очевидная безнадега распутать убийство по горячим следам. Это же парализовало его активность хотелось что-то делать, но что именно и в каком направлении, он пока не мог сообразить.

- Еще скажи, по запаху одеколона, - ответил техэксперт. - Ты мне его приведи, тогда я тебе определю, его окурок или нет.

- Где же мы тебе его возьмем? - заметил Тарасенко.

- Не моя забота, - отмахнулся Балашов. - Я вам улики накропаю, а вы сами думайте, что с ними делать.

Они ещё долго подначивали бы друг друга, если бы снизу не крикнули:

- Самохин приехал!

Рядом со стоящей на тротуаре "бээмвухой" тормознула черная "волга". Полковник Самохин, степенный плотный человек лет под шестьдесят, с почти уже седой головой, неспешно выбрался из машины, обогнул иномарку, бросив на неё рассеянный взгляд, двинулся к дверям. С ним приехал ещё один опер капитан Сурков, худощавый сутулый тип лет сорока с бегающими хитрыми глазами. Опередив Самохина, он оттянул пружину входной двери, встал, как швейцар, пропуская шефа вперед.

Самохин оглядел вестибюль подъезда, захламленный какими-то коробками, прошелся взглядом по почтовым ящикам, не торопясь, поднялся на площадку между этажами, где лежал труп.

- Ну что тут? - утомленно выдохнул он, и всем сразу стало ясно, что убийство для него не повод для интересной и бурной деятельности, а надоевшая повседневность.

- Вот, Аркадий Михалыч, заказуха, - доложил Костя. - Стреляли из "тэтэ" и "макарова". Две пули в теле, одна в голове. Оружия пока не нашли, но, скорее всего, его выбросили где-нибудь поблизости. Ищут.

- Когда это произошло?

- В четырнадцать сорок - сорок пять, - доложила Лена. - Женщина, шедшая к себе в квартиру, нашла тело практически сразу, минут через десять. Она же вызвала милицию. Говорит, что ничего подозрительного не видела.

- Кто такой? - Самохин кивнул на тело.

Костя протянул ему удостоверение, доложил:

- Горбунов Сергей Кириллович. Коммерческий директор фирмы "Автоком".

Восковая маска убитого навсегда сохранила выражение ужаса - последнее чувство, которое испытывает человек, заглянув в лицо собственной смерти. Самохин прошелся внимательным взглядом по трупу, задержался на голове, изуродованной пулевым отверстием с запекшейся по краям кровью, отвернулся, принялся изучать фото на удостоверении, как будто был экстрасенсом и пытался по одной фотографии определить причину болезни и смерти.

- Анатолий, вызывай четвертую бригаду и омоновцев. Пускай едут в офис этой самой фирмы и арестуют всю документацию. Пока они её не уничтожили. И передай Соколову, чтобы начинали допрашивать персонал и руководство.

- Пока не разбежались, - досказал Костя.

Сурков кивнул и пошел обратно, спустился вниз, к "волге", чтобы передать приказание полковника.

- Что ещё нашли? - Самохин повернулся к Косте.

- Пачку баксов, какие-то документы, бумажник и ещё связку ключей. Все, что лежало в его кейсе. На улице стоит его машина.

- А он в какой квартире жил?

- В тридцать третьей, - подсказал Тарасенко.

С верхнего этажа высунулся дед-пенсионер, начал торопливо спускаться по лестнице, словно только его и ждали, заговорил хриплым голосом, стараясь высказать все сразу, пока не остановят:

- Это сосед мой. Да и не жил он тут, появлялся иногда. Говорил я ему, твой бизнес до добра не доведет. Иди, говорю, лучше помидорами на рынке торгуй. Безопасней не бывает. А он...

- Почему посторонние на объекте? - бросил Самохин.

- Какой я посторонний! - обиделся дед. - Говорю, живу я здесь. Этот парень - сосед мой... Я у него иной раз занимал до пенсии...

Тарасенко ругнулся, взлетел по лестнице и отправил деда восвояси, пообещав зайти в гости и выслушать все, что он захочет рассказать. Дед повозмущался немного и неохотно удалился.

Самохин быстро просмотрел документы, изъятые из кейса, ничего интересного не нашел, позвенел ключами, заметил маленький ключик от почтового ящика, протянул их техэксперту.

- Почту смотрели?

- Нет еще. - Коля Балашов помотал головой. - Да что там может быть? Одна реклама.

- А ты посмотри. Вдруг бумажка с угрозами обнаружится.

Николай забрал ключи и спустился вниз. Через минуту раздался его удивленный возглас. Еще через минуту на площадке возникла его сияющая физиономия. Он держал за скобы два пистолета.

- Вот, пожалуйста! Лежали в ящике, - выдохнул он. - "Тэтэ" и "макаров". Оба с глушителями. Значит, выстрелов никто не слышал. И на обоих номера спилены - теперь концов не найдешь.

- В почтовом ящике... Это что-то новенькое, - вздохнул Самохин. Вроде как они нам посылку по почте отправили, мерзавцы. Получите и распишитесь. Наверняка, залетные. Скорее всего, в городе их уже и след простыл. Костя, прогуляйся с Тарасенко по квартирам. А мы пока посмотрим, чем бедный директор жил.

Поход по квартирам ничего не прибавил к тому, что было и так ясно.

Дед-пенсионер поведал о своем соседе только то, что иногда директор приводил в квартиру молодых женщин, иногда мужчин, но это случалось не часто, и личности гостей всегда были разные. Обычно приезжал один и то не каждый день.

Пожилая женщина, увидевшая труп, нервничала, вздыхала, прокручивая жуткую картину несколько раз, но ничего дельного не рассказала. Ну, заметила она машину, отъезжающую от соседнего подъезда, но не только номера, а и что за машина, сказать не могла - просто не обратила на неё внимания.

Толстая мамаша видела двоих на площадке - стояли, курили, один помог коляску наверх втащить. Ну, описала их внешность, может, даже сумеет фоторобот составить, но наверняка, они были загримированы до неузнаваемости, так что этот фоторобот будет также далек от оригинала, как искаженное судорогой лицо убитого от его свадебной фотографии.

Остальные жильцы, кто находился дома на этот момент, вообще ничего не слышали - никто ведь не кричал и не звал на помощь. А выстрелы слышать никто просто не мог. Все понимали, что киллеров искать не имеет никакого смысла, хотя и надо, но в какой стороне - загадка. Машины никто толком не видел, а если бы и видел, это, скорее всего, не поможет - её, наверное, уже где-нибудь бросили в двух кварталах от места преступления. Лучше сразу сосредоточить силы на поиске заказчика. Здесь-то смысл есть, да только искать долго и, вполне возможно, что не найти. Не найти, даже если исполнителей поймать. Даже если выйти через них на посредника. Вряд ли он знает заказчика. Все, очередной висяк. Это понимали все, и это не добавляло никому оптимизма.

Глава 2

Им нанесли удар ниже пояса. Когда бьют в лицо, можно уйти в сторону или защититься, но когда бьют в живот, снизу, исподтишка, вежливо улыбаясь, защититься трудно, можно только стерпеть и адекватно ответить. Боксер сразу понял, что появление Чекуня в Темной Роще не было случайным наездом в чужую вотчину, хотя он льстиво улыбался и прикидывался дуриком. Этот наезд был пробным шаром, первым прощупыванием, клевком вороны спящего пса - а вдруг он спит и можно спокойно склевать его похлебку. Это было похоже на провокацию. От них теперь будут ждать ответных действий, и по тому, как они ответят, поймут, на что они способны.

Витек помчался к шефу, чтобы сообщить ему о наглости конкурентов, замахнувшихся на их район. Вальяжно расположившись за рулем "лендровера" и грубо подрезая тихоходные "жигули", он двигался по направлению к офису, надеясь застать Бурого там. Наконец, застряв в какой-то пробке, он нетерпеливо выхватил из кармана мобильный телефон. В офисе шефа не оказалось, и Витек звякнул ему на сотовый.

- Разговор есть, Сергеич, - заорал он, как только услышал ответ. - Ты сейчас где? Хочу тебя увидеть, облобызать и передать привет от Груздя! Через десять минут буду в офисе, если этот парень с полосатой палкой мне наладит дорогу.

Витек сунул телефон в карман и, выехав на встречную полосу, махнул в объезд пробки под носом у озверевшего от машин гаишника.

Бурый считал себя вполне порядочным человеком и откликался не на погоняло, навешенное в зоне, а на фамилию Махров, хотя, наверное, он её сам себе выдумал, чтобы скрыть подлинную, давно засвеченную в органах. Он относился к Витьку Торопцеву, как к приемному сыну, поскольку родного когда-то имел, да бросил вместе с матерью и сейчас забыл уже, наверное, как его звали.

Еще в семидесятых он отсидел небольшой срок за квартирную аферу, влез в криминальные структуры, потом отсидел ещё один срок за групповой налет и организацию банды. Во время последней ходки он стал вором в законе и решил, что пора загребать жар чужими руками и забыть дорогу в места заключения. Выйдя на волю, он сколотил свою группировку и занялся рэкетом в первом подвернувшемся городишке, каким оказался Белокаменск. Тогда только повеяло рыночной свежестью, и он быстро сообразил, что можно вообще ни хрена не делать, а спокойно обирать запуганных предпринимателей, не нюхавших ещё волчьих законов рынка, оставаясь при этом в тени и даже не пачкая руки о кражи, грабежи и мокруху. Он набрал в свою команду двадцатилетних ребят, слоняющихся без дела и не знающих, куда применить силу, и поручил им простую задачу - шляться по фирмам с большой сумкой для дани. Но скоро желающих погреть руки на бедных предпринимателях стало больше, чем самих предпринимателей, и Бурому пришлось отстаивать свое право на дань в бесконечных разборках с другими бандами, возникающих в одночасье на пустом месте, как мухоморы после дождя. Вроде бы всю территорию города давно поделили и переделили, но раз от разу возникали недовольные выкрики обиженных, что вроде поделено не так, как хотелось бы, и начиналась дележка по новой. Кажется, и сейчас раздался чей-то недовольный возглас.

Звонок подручного заставил Махрова выбраться из постели. Он подхватил трусы и брюки, по-солдатски быстро натянул их на себя и, чертыхаясь, начал всовывать руки в рукава рубашки, не попадая и ещё больше раздражаясь. Статный мужчина лет пятидесяти с хвостиком, не смотря на возраст сохранивший здоровый цвет лица и фигуру легкоатлета, он имел успех у женщин, оставляя далеко позади обрюзгших и оплывших жирком тридцатилетних "новых".

Последняя его пассия, томная красавица с большими карими глазами, мягкими нежными губками и длинной шеей, возлежала сейчас в постели и равнодушно курила, пуская дым тонкой струйкой.

- Все, Люсьен, я побежал, - бросил он на ходу. - Поеду разбираться с моими охламонами. Наехал кто-то на нас, что ли...

У Люськи было скверное настроение, вызванное надоевшими обязанностями по обслуживанию Махрова. Он, конечно, неплохой любовник, но когда постельные отношения превращаются в работу, хочется от неё отлынивать. Она выпустила облако дыма в сторону и с сарказмом сказала:

- На тебя наедешь, пожалуй! Ты сам, на кого хочешь, наедешь... Вам бы только мордобой устроить? Все какие-то куски делите и грызетесь из-за них, как собаки.

Махров услышал непривычно дерзкую речь из уст женщины, и это ему не понравилось. Он затормозил на пороге, оглянулся на нее, сверкая черными глазами, возмущенно вздохнул и, вернувшись, надавил коленом на постель.

- Я что-то не пойму, чем ты недовольна? - еле сдерживая себя, проговорил он. - Тебе-то что за забота до наших дел? Наслаждайся жизнью и не лезь туда, куда ты не имеешь права совать свой длинный нос.

Люська направила на него взгляд карих глаз и скривила нежные губки.

- Да, ты прав. Мне нет никакого дела до ваших разборок. И поэтому я не сую в них свой длинный нос. Но почему-то до моего носа все время доносится запах крови? А мне хочется, чтобы доносился запах цветов. Или хотя бы свежий воздух.

Махров сжал губы. Недовольство возросло, и сдерживать себя приходилось все трудней.

- Если у тебя кончились духи, я тебе куплю. Облейся ими с головы до ног и будешь пахнуть, как чайная роза в розарии. Что я могу тебе ещё посоветовать?

Люська выпустила струю дыма ему в лицо, не отводя взгляда раскрытых глаз.

- Да, конечно, больше посоветовать нечего. Ты и так мне ни в чем не отказываешь, даришь дорогие подарки, водишь меня по ресторанам. Остается только радоваться жизни. Но знаешь, почему-то все это меня раздражает? Скажи мне, почему?

- Не знаю! - рявкнул он. - И знать не хочу!

Люська тоскливо смотрела ему в глаза.

- Наверное, потому, что все, что ты делаешь, отдает кровью и каким-то дерьмом. И мне кажется, что ты возишься в этом дерьме, а потом пачкаешь меня своими грязными руками.

Махров скрипнул зубами и навис над нею, даже не пытаясь скрыть свою злость.

- Знаешь, что я тебе скажу, милая? Зажралась ты! Это я тебя из дерьма вынул, отмыл и приодел. Только тогда ты так не тявкала. Ласкалась, как кошка, и в глаза заглядывала. А сейчас даже в постели отворачиваешься!

Люська выразила удивление. Может, искреннее, может, наигранное. Женщина, в принципе, может легко сыграть любые эмоции, не испытывая особых чувств.

- А тебе разве в постели мне в глаза смотреть нужно?

- И в глаза тоже! - рявкнул Махров, наливаясь кровью. - Меня надо услаждать по полной программе, а не только ноги раздвигать. Помимо твоей лохматушки мне ещё и ответные чувства нужны. Это, между прочим, любовь называется.

Люська хмыкнула и презрительно отвернулась, продолжая пускать тонкие струйки дыма. И этот человек говорит о любви. Да он даже понятия не имеет, что это такое. Наверное, он полагает, что это ласковые похлопывания по попке, льстивые улыбки и полный комплекс сексуальных услуг. Так он ошибается. Это совсем, совсем другое.

- Чувства в программу не входят, - буркнула она.

Махров возмущенно вздохнул и плюхнулся на кровать. Обхватил ладонью её шею, повернул к себе лицом и пристально посмотрел в глаза. Сказал тихо, но грозно:

- За такие бабки, которые я на тебя трачу, я могу и чувства купить. Сейчас, как ты знаешь, все продается и все покупается. И такой пустяк, как бабьи слезы, я могу за гроши иметь. Любая шалава мне ноги лизать будет.

Люська попыталась высвободиться, но он держал за шею крепко, до боли. Она скорее прошипела, чем сказала:

- Я ноги лизать не буду. Пусти, ну!

- Тварь! Прогоню тебя в шею - под забором жить будешь! - подытожил он, резко поднялся, схватил с тумбочки свой телефон, одним движением отправил его в карман пиджака, побежал в прихожую и хлопнул входной дверью.

Людмила Каретникова, в просторечии именуемая Люськой, состояла в качестве манекенщицы у чуть ли не единственного на весь город модельера Владислава Черновца. Махров познакомился с ней на одной из вечеринок, устроенной по поводу удачного показа одной из его коллекций. Он легко завладел её сердцем и на следующий день уже развлекался с ней в постельке. С тех пор он и держал её при себе для постельных утех и выходов в свет. Но в последнее время Люська стала невыносима. Она постоянно огрызалась, отвечала колкостями и язвительными замечаниями. Хотя Махров продолжал дарить ей дорогие подарки и проявлял показную ласку, ему это начинало надоедать, и он стал подумывать на досуге, а не погнать ли её взашей, поменяв на более покладистую любовницу, пусть даже и со скромными внешними данными. Мешало ему смутное чувство то ли привязанности к ней, то ли эмоциональной близости, которое сидело где-то глубоко внутри и вылезало наружу, когда они расставались надолго. Во всяком случае, пока ему некогда было заниматься загадочной женской душой, и приходилось терпеть выходки Люськи. Ведь появится в свете под ручку с мордоворотом Витюней, а не с элегантной красавицей, ощутимо ударило бы по его репутации прожженного соблазнителя женских сердец.

Через час после ухода Махрова, приняв душ и отмывшись от его липких объятий, выпив кофе и надев черный свободный костюм, Люська уже ехала на своей новенькой "шкоде-октавии" по направлению к салону Черновца, чтобы выступать в вечернем показе. Тормозя на светофорах и автоматически двигаясь по наезженному маршруту, она думала о своем стареющем любовнике. Она пыталась понять, почему Махров стал её так раздражать и почему вся его возня с постоянными разборками и наездами порождает у неё не утихающее чувство тоски и отторжения.

Когда на одной из тусовок сам Владик Черновиц отозвал её в сторону и подвел к симпатичному не старому ещё человеку с красивой сединой в волосах, тот показался ей очень импозантным мужчиной. Люська провела в его обществе весь вечер и была очарована. Махров легко и ненавязчиво шутил, не требуя обязательной реакции на свои шутки, был обходителен и знал хорошие манеры. Он не хватал за локоть, не ржал до боли в ушах и не плюхался первым за стол, как это делали молодые новоявленные бизнесмены. Тогда она и подумать не могла, что он на самом деле "авторитет" и занимается грязными делами, от которых стынет кровь. Он представился ей банкиром, что было отчасти правдой. Махров, ни черта не понимая в банковском деле, состоял в числе учредителей одного не очень крупного частного банка, который свою основную финансовую деятельность направлял на то, чтобы вытрясать из граждан последние накопления под обещания невиданных процентов, и являлся обычной "пирамидой". Постепенно Люське приоткрылось его истинное лицо и становилось жутко при мысли, что этот импозантный красавец организует мордобои и наезжает на честных предпринимателей, заставляя их трепетать от одного вида своего телохранителя. Все его льстивые увертки и вежливые обхождения стали представляться совсем в другом свете, вызывая раздражение и неприязнь. Чем дальше шло, тем Люська все отчетливее понимала, в какое болото она влезла, как глубоко её засосало в эту грязную и зловонную тину и как теперь трудно будет выбраться из неё живой.

Люська появилась в салоне, когда до показа оставалось часа два. Владик Черновиц, пухленький мужчинка лет тридцати с небольшим, уже носился среди полуголых манекенщиц, проверяя, правильно ли распределены между ними модели его новой осенней коллекции. Он постоянно откидывал назад длинные волосы холеной ручкой с золотым перстнем на пальце и говорил быстро, без остановки, не меняя интонации голоса.

- Люсь, ну где ты пропадаешь? Все тебя ждут! Ты же у нас ведешь показ. Надо сделать последний прогончик. Хочу посмотреть, как вы будете смотреться все вместе. Быстренько надевай сиреневое платье из шифона. Надо разложить складки, чтобы они шли по ниспадающей. Давай, давай, переодевайся...

- Не нервничай ты так, Владик, - спокойно сказала Люська. - Главное в женщине не складка, а загадка. Поверь мне, мужчинам интереснее смотреть не на платье, а на то, что находится под ним.

Она в одно мгновение скинула свой черный костюмчик, оставив себе для прикрытия наготы только маленькие трусики. Владик смотрел на её обнаженную грудь без всякого интереса. Женское тело давно перестало его соблазнять. Трудно сохранять влечение к женским прелестям, когда они каждый день мелькают перед носом. - Это ты сплошная загадка, Люсь. Никогда не знаешь, что ты через минуту выкинешь. А в других женщинах никаких загадок уже нет. Все ясно, как солнечный день. Голая натура не вызывает ни у кого интереса, пока её не облекут в красивую ткань. Совсем не важно, что представляет собой женщина, важно, во что она одета.

- Циничный ты, Владик, - заметила Люська. - Жаль только, что художник. Для тебя тряпка важнее личности.

Она накинула на себя легкое сиреневое платье с глубоким вырезом впереди и покрутилась немного перед зеркалом. Владик придирчиво осмотрел её, расправил складки, погладил рукой её животик.

- Замечательно! - оценил он. - Нет, мне эта модель нравится больше всех. Очень, очень экстравагантно и, главное, сексуально. Такой оригинальный вырез. Видишь, он как бы скрыт в складках и при движении открывает твою грудь.

- Любишь ты дешевые эффекты, - заметила Люська. - Ты бы ещё этот вырез до самого лобка сделал. Больше было бы нечего скрывать.

- Люся, пойми, вечернее платье с голой спиной безнадежно устарело. Это уже считается дурным вкусом. Голая грудь ещё привлекает, но уже выходит из моды. Сейчас настала пора голых животов.

- А завтра нам придется ходить с голыми задницами? - хмыкнула Люська.

- Возможно... - Владик серьезно задумался, разглядывая люськин живот, и наконец предложил: - Давай, Люсь, мы на твой пупок бантик прицепим. Это будет очень элегантно и загадочно. Главное, никто не поймет, что я хотел этим сказать.

Несколько лет назад Люську познакомила с Владиком её лучшая подруга Таня Верескова, затащив на показ его моделей. Он был тогда начинающим модельером без имени и набирал себе манекенщиц. Люська приглянулась ему своим особым обаянием равнодушия, исходившего от нее. Помимо неплохих внешних данных, в ней была спокойная статность и несуетливость, сразу привлекающая мужчин. Не прошло и недели, как они уже спали вместе. Потом Владик увлекся молодым манекенщиком и к Люське охладел, как и вообще к женскому полу. Поэтому он с легким сердцем предоставил её в распоряжение Махрову, спасая себя от проблем с криминальными структурами. Махров "охранял" модный салон и помогал Владику раскрутиться. Она стала подарком Владика щедрому спонсору. Но поняла она это позже, когда узнала, что скрывается за личностью стареющего красавца и за его липовой аристократичностью.

- Девочки, девочки, готовимся к выходу! - покрикивал Владик на манекенщиц, которые сгрудились в одном месте и трепались о своих делах. Быстренько все выстраиваемся у выхода. Ну, давайте, давайте, не тяните время! Последний прогончик! Так, первой идет желтая юбка, за ней голубая, потом пошло вот это платье, за ним вот это, это и последнее - сиреневое с бантиком. Люся, ты где? Затем быстро, девочки, переоделись, и снова в таком же порядке. Запомнили?

- Нет, Люсь, Владик к тебе явно неравнодушен, - заметила подруга Танька. - Все свои лучшие модели он примеряет на тебя.

- Ну, ты же знаешь, Тань, он к Бореньке неравнодушен, - Люська показала на одного из манекенщиков.

Девушки громко и нахально рассмеялись.

Фирма "Автоком" специализировалась на продаже новых моделей иномарок. Не очень удачный выбор по нынешним временам. "Новые русские" иномарки себе давно напокупали, простые смертные этого себе позволить просто не могли. Выставленные в трех салонах модели красивых мощных автомобилей надолго замерли безмолвными монументами. Но фирма прекрасно существовала и без хлопотной торговли. Ее генеральный директор Юрий Сергеевич Махров открыл себе эту фирму для прикрытия. Он занял старинный особнячок в центре города, посадил в комнаты женщин, которые целыми днями играли на компьютерах, пили чай и разговаривали о пустяках. Иногда, впрочем, они вели какой-то учет, составляли накладные, заполняли документацию на продажу автомобилей. Ведь надо было создавать вид хоть какой-то деятельности. Его любовь к машинам проявилась так же и в том, что он контролировал всю автомобильную торговлю города.

Во втором этаже особнячка Махров отделал себе под орех уютный кабинетик с мягкими креслами и переполненным баром, где проводил оперативные совещания. Вот в этом кабинете и ждал его Боксер с докладом о хамстве конкурирующей банды. Витек откупорил литровую бутылку "мартини" и потихоньку высосал её всю, дожидаясь, когда распахнется дверь. Наконец, дверь чуть не сорвало с петель от удара, и в кабинет влетел Махров, раздраженно ругаясь себе под нос.

- Ну, что там у тебя? - рявкнул он. - Опять наши компаньоны отказываются сотрудничать? Не мог двинуть им в рыло?

- Хуже, Сергеич! - брызгая винной слюной, проговорил Витек. - Груздь хочет наш кусок слопать. Его козлы приперлись к компьютерщикам и хотели на них наехать. Я их пуганул, как следует. Рыжий Чекунек сразу в штаны наложил и побежал, как побитая собака, Груздю жаловаться.

Махров возмущенно вздохнул и уселся за свой стол, инкрустированный слоновой костью. На столе пылился никогда не включаемый компьютер, лежала хрустальная пепельница и располагался кнопочный телефон.

- Вот это уже вызов! Он что, совсем охренел! Мы же давно все поделили. Опять передел начать хочет! Ну, Валера, гнида, придется ему вставить. Он мне уже давно в печенках сидит. Так и норовит на чужой кусок рот распахнуть.

- Давно пора с ними разобраться, - согласился Витек. - Скоро они нам на шею сядут, Сергеич. Придется отбиваться, как от своры собак. Лучше сразу навалять, чтоб даже не рыпались.

- Да, если это дело так оставить, завтра об нас ноги вытирать станут. У Груздя аппетит большой, если вцепится зубами, за уши не оттащишь, начнет во все наши дела нос совать.

- Давай, я для начала Чекуню морду набью, - предложил Витек. Он вскочил и заходил по кабинету с желанием что-нибудь разбить. Останавливало только то, что это был кабинет шефа, а не его собственный. - Давно руки чешутся. Наваляем хорошенько, чтобы запомнили, гниды, с кем дело имеют. А если будут вякать, можно и похоронить.

Махров молчал и думал. Выдвинул пустые ящики стола, где перекатывались какие-то ненужные степлеры и дыроколы, отыскал зажигалку, раздраженно закурил.

- Да погоди ты! - наконец сказал он, немного успокоившись от порции никотина. - Похоронить всегда успеешь! Надо сначала спокойно разобраться, без мордобоя и мокрухи. Здесь что-то не так. Ведь Груздь знает, что это наш район. Зачем полез? Провоцирует? Хочет, чтобы мы ответили. Ну, ответим. А он только этого и ждет. Это развяжет ему руки, и начнется такая бойня. Ох, что-то устал я воевать...

- Он уже дождался! - рявкнул Витек, меряя метровыми шагами пол. Получит маслину в лобешник и отправится на отдых в мусорный бак. А там пускай себе ждет, когда его черви начнут грызть.

Махров раздраженно поморщился.

- Не гони волну! И не делай резких телодвижений раньше времени. Можешь сам маслину схлопотать. Сначала узнать надо, что он хочет. Встретиться и поговорить по душам.

- Не договоришься ты с ним, Сергеич. Это шакал! Он законов не знает. Для него один закон - во! - Витек сунул под нос Махрову свой пухлый и волосатый кулак. - Вот как с ними надо разговаривать! Чем раньше сунем, тем раньше поймет.

Махров раздраженно хлопнул по столу ладонью, так что подпрыгнула пепельница, высыпав пепел, и звякнул телефон, затрезвонив, что было сил. Он схватил трубку и придержал её немного в стороне, прижав ладонью микрофон.

- Я сам знаю, как с ними надо разговаривать! Без умников обойдемся. Отлепил ладонь, сказал в трубку: - Да! Что? Когда? Где? - С минуту напряженно слушал и выкрикнул: - Уже у нас! Конечно, пропускай, дубина!

Он оторвал трубку от уха и швырнул её на место. Несколько секунд сидел без движения, переваривая полученное известие. Боксер напряженно смотрел на него, тщетно пытаясь угадать содержание разговора.

- Что там, Сергеич? - не выдержал он. - Какие сводки с фронта?

Махров тяжело вздохнул и вжал голову в плечи.

- Охранник снизу позвонил. У нас в вестибюле омоновцы. Сейчас будут всё чистить.

- С какой стати? - оторопел Витек.

- С такой! Горбунка мочканули. Час назад в подъезде пятиэтажки. Так что готовься к бою...

Омоновцы, нагло ввалившиеся в офис, сразу опечатали все сейфы с финансовой документацией, повыгоняли женщин с насиженных мест и отправили их по домам. Прибывшие в составе группы "налетчиков" оперативники взяли Махрова и его зама по связям с общественностью в такой крутой оборот, что два отпетых криминала почувствовали себя провинившимися школьниками на педсовете. Они от всего отнекивался и изображали из себя полных недотеп. По поводу убийства коммерческого директора они ничего путного не сообщили. Обладая богатым криминальным опытом, Махров всегда тщательно прикрывал свою задницу от возможных нападок со стороны следственных органов. На любой каверзный вопрос следаков у него был заготовлен надежный ответ. Набив себе шишки в многочисленных допросах, он заранее предвидел все возможные уловки. Сейчас ситуация сложилась довольно рисковая, его липовую фирму могли хорошо потрясти, но он был уверен, что и на этот раз ему удастся выкрутиться.

Глава 3

Пассажиры толпились в тамбуре, подталкивая друг друга, и стремились побыстрее выбраться из вагона. Первые спускались на перрон, вереницей направляясь к зданию вокзала. Задние напирали на них, отставшие, шмыгая по проходу, тащили за собой чемоданы и сумки.

Скоро проход и тамбур опустели, а Андрей все сидел за столиком, потягивая пиво. Не хотелось портить суетой такой значительный и долгожданный момент, как прибытие в родной город, который уже давно забыл о его существовании, но не стал из-за этого менее привлекательным. Наверное, за долгие годы он разучился вообще куда-либо торопиться и привык все делать обстоятельно, не спеша. Там, откуда он прибыл, торопиться было как-то не принято, да и некуда.

По вагону прошла проводница, проверяя купе. Она заглянула в открытую дверь и хотела идти дальше, но резко затормозила, увидев его.

- А ты чего сидишь? Приехали уже! Уснул?

Она немного отпрянула. Парень явно не вызывал доверия. Старый потрепанный пиджак, непонятного цвета брюки, плохо выбритое иссушенное лицо, фингал под глазом. Просто бомж какой-то.

Андрей допил стакан, примирительно улыбнулся, подтверждая этим, что не проспал прибытие, а слегка задержался. Вот посидит немного и уйдет.

- Я сейчас, мать! Не люблю давки. Столько прожил в коллективе, что хочется одиночества. - Он поднялся, не торопясь, собрал вещички в мешок, словно нарочно растягивая радостные мгновения.

- Давай, давай! - торопила проводница. - Сейчас вагон закрою!

Он сунул купюру ей в нагрудный кармашек, стыдливо прикрывающий торчащий вперед мощный бюст.

- Не шуми, мать! Лучше скажи, что это за город?

- Белокаменск. Ты что, не знаешь, куда едешь? - удивилась проводница, но шелест купюры немного понизил громкость её голоса, и она заулыбалась.

- Знаю. Просто хотел удостовериться. А что, трамвай ещё ходит?

- Конечно, ходит. Куда он денется? Садись да поезжай.

- Поезжай! Не так это просто, мать. Я ждал этого трамвая целых шесть лет.

- Где ж ты был шесть лет? - весело закричала она. - Сидел, что ли?

Он перестал улыбаться, вздохнул и повесил на плечо вещмешок.

- Сидел. На остановке. Большая такая остановка в жизни. - Он протиснулся между ней и дверью в коридор и пошел на выход.

Проводница осеклась и виновато смотрела ему вслед.

Андрей спустился на опустевший перрон. Последние пассажиры заходили в двери вокзала, и платформа была пустынна, как утреннее шоссе. Он глубоко втянул воздух и осмотрелся вокруг, почему-то глядя больше на небо, чем на привокзальные домики и отцепленные вагоны. Он чувствовал внутри прилив радости и смятения, хотя на лице его было выражение полного равнодушия, как будто он возвращался в родной город каждую пятницу перед выходными.

Трамвай шумно катил по краю улицы, цепляя свисающие ветви лип и громко звеня на поворотах. Что-то было завораживающее в этом неторопливом движении по рельсам, и что напрочь отсутствует в скучной и не впечатляющей езде на резине. А может, оно завораживало тем, что снилось ему по ночам, и сейчас превратилось в явь. Он чуть не проехал свою остановку.

Две маленькие металлические цифры номера своей квартиры он помнил назубок. Вот сейчас он позвонит, и эту дверь откроет мать, Что с ней будет, когда она увидит его. Главное, чтоб не упала в обморок. Он постоял немного перед дверью и нажал кнопку звонка. В квартире раздался надсадный трезвон. Первая попытка осталась без ответа. Андрей позвонил ещё раз, более настойчиво и долго.

Наконец дверь распахнулась. За ней возникли седая в мел голова, майка и офицерские галифе. Из-под майки выглядывали живописные татуировки. Небритое лицо старика было мрачным, как дождливое утро. Он недовольно уставился на Андрея прозрачными глазами и буркнул:

- Тебе чего?

Андрея почему-то даже не удивило его появление. Мало ли кто может находиться в их квартире: гость, постоялец, подселенец. Но какого черта он в майке? Хорошо обосновался.

- Мне? Татьяну Николаевну, - сказал он и, сверкнув синяком, хотел пройти в квартиру. - Скажите ей, что сын вернулся. Только поддержите, чтоб она не упала.

Ветеран даже не пошевелился, чтобы уступить дорогу.

- Какую ещё Татьяну Николаевну? - проворчал он.

- Волкову, - удивленно пробормотал Андрей.

- Здесь таких нет. - Ветеран хотел закрыть дверь.

Андрей ухватился за ручку и рванул дверь на себя.

- Ладно, папаша, радостная встреча временно откладывается. Где она?

- Я откуда знаю? - Ветеран пожал плечами и снова попытался закрыть дверь. - Ошибся квартирой, парень.

Андрей посмотрел на номер квартиры, проверил, и влез между стариком и дверью, ухватившись за неё обеими руками.

- Как не знаешь? Она здесь жила! И я здесь жил! Это наша квартира! Понял ты, старый чемодан!

Раздражению старикана не было предела. Офицерские штаны с головой выдавали в нем отставника. А человек армейской закалки привыкает командовать в любой ситуации, даже когда он не прав.

- А теперь моя! - Он вытолкал Андрея на площадку, чтобы закрыть дверь.

- Она не могла отсюда уехать! Она ждала меня! - Андрей схватил старика за грудки и стал тащить наружу из квартиры.

Но ветеран оказался не таким хилым, как казалось со стороны, он смог оторвать руки Андрея от своей майки и даже заехать ему по лицу.

- Ах ты, сопляк, деревенщина, урка урючная! Я те щас второй фингал устрою! Погоди маленько, я в ментуру звякну, у меня там зять... Они приедут, отправят тебя обратно на нары вшей кормить.

Но Андрей уже перехватил его руки, завернул их за спину и, насев всей своей массой, повалил старика на пол, сдавил рукой горло. Старик захрипел и закатил глаза. Андрей ослабил хватку, немного придя в себя. Ветеран отдышался.

- Где она? Говори, дед! Или я за себя не ручаюсь. Ей-богу, закончится твое пенсионное обеспечение и отправишься ты у меня на погост.

- Не знаю я... - прохрипел ветеран. - Жила тут какая-то, померла месяц назад. Квартира пустовала, меня и вселили. Говорили, вроде в больницу она попала, а оттуда уже не вернулась. Чё ты на меня? Я при чем?

- Как померла? Как померла? Не может этого быть!

- Обыкновенно померла. Как все помирают.

- Ты врешь, старый! Она должна была меня дождаться. Она знала, что я скоро вернусь.

- Пошел ты! - огрызнулся ветеран. - На кой мне врать! Говорю, померла она. Сходи в собес, там тебе то же самое скажут.

- А как же я? Мне-то где жить? Слышь, старый! Давай выметайся. Это моя квартира. Я тут восемь лет... Собирай манатки, и чтоб духу твоего...

Хоть ветеран и лежал на полу, прижатый телом Андрея, но не терял присутствия духа. Ему бы побольше силенок, и парень уже летел бы в угол.

- Ага, сейчас! Спешу и падаю. Какой-то урка мне ещё будет указывать! Мне её дали на законных основаниях, и я тапереча отсюда ни за какие коврижки не поеду. Понял? Ищи себе другую хазу. И слезай давай. Тяжело держать...

Андрей слез с него и сел на пол. Он был в полной прострации и никак не мог осознать того, что произошло. Мать писала ему до последнего, жаловалась, что плохо себя чувствует. Собиралась лечь в больницу. Последнее письмо пришло как раз за месяц до его освобождения. Он думал, не пишет, значит, болеет. А она, оказывается, не писала совсем по другой причине. Почему же никто ему не сообщил? И Андрей вдруг с ужасом осознал, что некому было сообщить. Потому что никого больше у него нет.

Старик бодро поднялся на ноги и поспешил убраться в свою квартиру.

- За хулиганство ответишь! - пообещал на прощанье. - Его квартира! Была твоя. А тапереча наша!

И ветеран, не мешкая, захлопнул дверь.

Квартира Горбунова была хоть и жалкой малогабаритной двушкой, но минимум мебели делало её достаточно просторной, чтобы проводить тут время в свое удовольствие. Мягкий пушистый палас на полу, пара глубоких кресел, бар и хороший телевизор с видаком, а в соседней комнате широкая кровать - все, что нужно молодому человеку для приятного времяпрепровождения. С первого взгляда было ясно, что Горбунов здесь не жил, а использовал квартиру для определенных целей. Каких целей и кого он сюда водил, пока оставалось загадкой. Коля Балашов со своими технарями уже обыскал комнаты, ничего интересного не нашел и сейчас ковырялся на кухоньке, пытаясь найти хоть какой-то след, указывающий на цель посещений убитым директором этой клетушки.

Полковник Самохин опустился в широченное кресло и сразу утонул в нем.

- Эх, вечно бы здесь сидел и не вставал, - он блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь короткими минутами покоя. - Ну да ладно, вернемся к нашим баранам, как говорили древние греки за шашлыком. Значит так, убитый был коммерческим директором фирмы по продаже иномарок. И о чем нам это говорит?

- Да ни о чем, - заметил Сурков и расположился во втором кресле всего лишь для того, чтобы составить компанию шефу. - Мало ли у нас директоров убивают.

- Постоянно. Просто ни дня без трупа, - буркнул Костя Корнюшин и отправился в другую комнату, чтобы проверить мягкость кровати и обследовать платяной шкаф. Кровать оказалась мягкой, в шкафу висело несколько добротных костюмов, которые не представляли никакого интереса. Костя вернулся обратно. Полковник начал мыслительный процесс, пытаясь нащупать хоть какую-нибудь нить, и грех было его не послушать.

- Да, хозяин фирмы, директор или банкир - на сегодня самые рисковые профессии, - говорил Самохин. - После них идут журналисты, депутаты и воры в законе. А менты и космонавты в конце списка.

- Поэтому нам и не платят за вредность профессии, - проворчал Сурков.

- Все правильно - величина зарплаты пропорциональна риску, согласился Костя и уселся на широкий подоконник, предварительно подстелив журнальчик. - Чем больше зарплата, тем больше риска её потерять. А если она очень большая, появляется риск потерять жизнь.

- Ну, мне-то лично кажется, наша зарплата совсем не соответствует риску, - обиженно проговорил Сурков. - Любой водила больше зарабатывает, при этом рискуя всего лишь помять крыло.

- Граждане, что-то мы отвлеклись, - строго сказал Самохин. - Нам сейчас надо по горячим следам искать заказчика, а не выяснять, кто сколько получает. Давайте лучше выяснять, кто мог его заказать.

- И что для этого нам сейчас надо делать? - поинтересовался Тарасенко, перебирая ряды видеокассет, уложенные в тумбочке под телевизором. Кассеты подобрались самого широкого ассортимента, и большую часть занимали фильмы сексуальной направленности. Молодой летеха принялся с интересом разглядывать красочные обложки с грудастыми телками.

Самохин поднялся из кресла, прошелся по комнате, сказал наставительно, как учитель, выступающий перед дошколятами:

- А для этого нам предстоит провести серьезную работу. Очень серьезную. Поднять все его деловые связи, вытащить на свет его друзей, женщин, знакомых, определить места отдыха, узнать его страстишки и пороки. И только тогда мы сможем издалека, намеком, приблизительно, выйти на того, кому было выгодно его убрать.

- На эту работу нужен не день, не неделя, а месяцы, - констатировал Сурков. - За это время положат ещё десяток, и нам будет уже не до того, чтобы разбираться в любовных делах убитого в прошлом квартале какого-то коммерческого директора.

- Ты предлагаешь это дело сразу закрыть, чтобы не мучиться? - уточнил Костя, сидя на подоконнике и болтая ногами.

- Нет, конечно, - пожал плечами Сурков. - Но можно пойти по более легкому пути. Отбросить маловероятных фигурантов и ограничиться конкурентами фирмы. Скорее всего, заказчик среди них.

- Это почему ты так считаешь, Анатолий? - спросил Самохин, вроде как заинтересовавшись его идеей. - Что за выгода конкурентам? Ведь с его смертью фирма не перестанет существовать. Место на рынке она не освободит.

- Не перестанет и не освободит. Но раз он был коммерческим директором, то фирма держалась на нем, и эту опору могли спокойно это...подрубить.

Самохин подумал немного и с сомнением покачал головой.

- Возможно. Но мне кажется, здесь поработали не конкуренты. Потому что их просто нет. Этот рынок давно уже поделен и разграничен. Каждый знает свое место и не рыпается. Я хоть в бизнесе ни хрена не понимаю, но полагаю, конкуренты между собой уже давно все выяснили. А вот финансовые проблемы возникают постоянно. Бизнес - такое сволочное дело, что обязательно кто-то кому-то за что-то должен.

- Вы хотите сказать, что наш директор кому-то ссудил крупную сумму, и кто-то решил её не возвращать? - Костя почесал подбородок. - Дело за малым: остается только узнать, кто.

- Зря ты ерничаешь, Константин, - вздохнул Самохин. - Это мое предположение, а предположения рано или поздно оправдываются. Хотя бы одно из них. Так что, чем больше версий, тем лучше.

- Ух, сколько здесь порнушки! - пробормотал Тарасенко, заинтересованно продолжая перебирать видеокассеты. - Назначение этой квартирки начинает прорисовываться. Возможно, Горбунов любил устраивать здесь тихие интимные оргии.

В комнату с шумом ввалился Коля Балашов. На его лице сияла загадочная улыбка, а глаза горели азартным огнем. Он всегда так светился, когда находил неоспоримые улики чего-то ужасно компрометирующего, потому как считал свою деятельность главным следственным звеном и жутко гордился ей. Можно до бесконечности заниматься умственными упражнениями и выдвигать всевозможные версии, но всего лишь одна неоспоримая вещественная улика может поставить расследование дела на правильный путь. Поэтому Николай верил только вещдокам, а не пространным гипотезам.

- Я тут кое-что раскопал интересное... - радостно сообщил он и потряс жестяной банкой из-под крупы. - Показываю один раз, чтобы не соблазнять. Вот, Костя, смотри, на банке написано "соль". А что имеем внутри?

- Неужели сахар? - Костя спрыгнул с подоконника и подвалил с техэксперту.

- Если бы. - Николай открыл крышку, сунул банку под костин нос. - Ну, чуешь дыхание смерти?

Костя принюхался, презрительно поморщился.

- Что-то я ни хрена не пойму, чем оттуда пахнет. Неужели, дурь? Кажется, я уже забалдел.

- То-то и оно - хмыкнул техэксперт. - Это остатки белого порошка, очень похожего на героинчик. Мы там и баянчики нашли, и мензурочки, и плита тут газовая. Все наготове.

- Да, это действительно интересно, - загорелся Костя. - Думаю, наша Елена прекрасная, когда увидит его руки, нам подтвердит, что парень ширялся по крупному. Даже завел себе для этого отделенную от всего мира квартирку.

- Вот нам ещё одна версия, - вздохнул Самохин. Казалось, что новые факты из личной жизни директора только расстраивают его. - Можно проверить и её. Где наркотики, там всегда смерть. Или от них, или из-за них. Интересно, знал ли о его пороке хозяин фирмы? Кто он, кстати, выяснили?

- Махров Юрий Сергеевич, - доложил Сурков.

- Знакомая личность. Он у нас, кажется, проходил по какому-то делу...

- Проходил, но давно и не у нас. У него две старые судимости. Был вором в законе, но сейчас полностью легализован. Вплотную занимается бизнесом. Даже входит в состав учредителей какого-то банка. Но так, не солидный банчик. Больше для виду.

- Две судимости, говоришь, - недоверчиво поморщился Самохин. - И честным бизнесом занялся? Что-то слабо верится в благие перемены. Надо бы познакомиться с ним поближе. Интересно посмотреть, как он будет косить под честного бизнесмена и разыгрывать платоническую любовь к своему директору.

- Чтобы вор в законе бизнесом занимался? - хмыкнул Костя. - Это то же самое, что какому-нибудь медвежатнику в третьем поколении работать на общих работах. Западло. Наверняка, чпокнул коммерческого директора, чтобы его долю себе хапнуть.

Глава 4

Манекенщицы вышли скопом на подиум, чтобы показать всю коллекцию одежды целиком. Разноцветье красок и фасонов подтверждало безграничность фантазии модельера, но то, что называется единым стилем, отсутствовало напрочь. Тем не менее многочисленная публика бурно аплодировала. Блестели вспышки фотографов. Владик выскочил из-за кулис, улыбаясь и кланяясь, схватил Люську в сиреневом платье за руку, потащил за собой. Люська тоже улыбалась и легко порхала по подиуму. Сорвав аплодисменты, манекенщицы легким игривым шагом удалились за кулисы.

Люська устало скинула "гордость" Владика, навесила её на плечики, размяла спину, слегка разогнувшись назад. Потом натянула легкую маечку, облачилась в свободный черный костюм.

Танька переодевалась рядом с ней, она сняла вечернее платье с глубоким вырезом впереди, стала натягивать колготки. Завистливо заметила:

- Почему это он тебя вытащил, Люсь? Как самую красивую или как самую любимую?

Люська засмеялась, накинула пиджак, застегнула пуговицы.

- Чихал он на меня! Ты же знаешь, Тань, у него теперь женский пол вызывает неприязнь. Просто ему это сиреневое платье с голым пупком покоя не дает. Больше всех с ним носился. Платье самое любимое, а не я.

- Не скажи, Люсь. Я же знаю, как он к тебе неравнодушен. Просто твоего Махрова боится. У него тебя не отобьешь. Сразу нарвешься на неприятности.

Танька уже влезла в джинсы, надела легкий пиджачок. Люська заботливо поправила ей воротничок.

- Дура ты, Танька. Да Владик сам меня к нему в койку подложил. Ему надо будет, он и тебя подложит. Под первый подходящий денежный мешок. А вот он уже и приперся!

- Кто? - Татьяна развернулась к двери.

- Мешок! - усмехнулась Люська.

Плотный упитанный человек лет с короткой шеей, широкими плечами и солидным пузиком, одетый в дорогой добротный костюм, скорее всего от кого-то из европейских модельеров, стоял у двери и любовался на полуголых манекенщиц, обводя зал хитрыми заплывшими глазками. Рядом с ним, чуть позади, топтался рыжий Чекунь.

- А кто это, Люсь?

- Кто! Груздь, собственной персоной. Чего ему тут нужно, интересно? На голых девочек пришел посмотреть, что ли?

Два заезжих молодца с интересом разглядывали суетящихся манекенщиц, между которыми фланировал Владик, то и дело выныривая из-за вороха платьев. Валера Груздь молча кивнул Чекуню, указывая на модельера. Чекунь оторвался от хозяина и неспешно двинулся напрямик, по пути цепляя за бедра шмыгающих мимо манекенщиц. Он встал у Владика за спиной и, ухмыляясь, ждал, когда тот обратит на него внимание. Наконец, Владик почувствовал на себе посторонний взгляд и обернулся.

- Посторонним сюда нельзя, - расстроился он. - Здесь женщины переодеваются. Выйдите отсюда в фойе.

- А я не к женщинам, - хмыкнул Чекунь. - Я к тебе. Отойдем, разговор есть.

Владику этот рыжий тип показался знакомым. Обладая от природы неплохой зрительной памятью, он сразу вспомнил, где его видел. Как-то они вместе с Махровым сидели в ресторане, и Сергеич показал ему одного бугая, назвав его Валерой Груздем и представив крупным городским "авторитетом". Рядом с Груздем тогда сидел этот рыжий. Владик почувствовал подкатывающую тошноту. Она, словно индикатор, всегда верно указывала на любую возникающую опасность. Владик понял, что отказать он не в состоянии, обреченно вздохнул и нехотя поплелся вслед за Чекунем.

- Давно хотел с тобой познакомится? - улыбнулся Валера, но улыбка вышла кривая и недоброжелательная. Улыбаться ему было несвойственно. - Ну, прими мои поздравления. Здорово ты баб разодел! Мне понравилось.

Владик хмуро смотрел на Груздя, не выказывая никаких эмоций. Вернее, все эмоции он постарался запрятать поглубже, да и то из эмоций остался один страх. Чего он боялся, Владик ещё не знал, но страх уже сидел в нем прочно.

- Простите, с кем имею честь? - пробубнил он, хотя имел полное представление не только о том, с кем имеет честь, но и о том, насколько эта честь может быть для него рискованной.

- Валерий Притыкин, бизнесмен, - представился Груздь. - Может, слышал?

Владик кивнул и попытался улыбнуться, но скулы свело судорогой, и он только процедил сквозь зубы.

- Мне о вас что-то рассказывал мой большой друг, Юрий Сергеич Махров. Может, слышали?

Чекунь презрительно хмыкнул, а Валера снова скривился.

- Слышал, слышал... Да ты не трепыхайся и не вспоминай про него. Он этого не заслуживает. Вот с кем не хотел бы никаких дел иметь, так это с ним. А с тобой хочу. Так что я к тебе по делу. Заказ хочу сделать.

Поняв, что дело ограничится простым заказом, Владик немного оттаял, заулыбался и предложил другим тоном:

- Пройдемте в мой кабинет. Здесь довольно шумно. Да и женщины не любят, знаете ли, когда посторонние.

Он повел их в комнату для приемов важных заказчиков, расположенную на втором этаже. Такие заказчики стали появляться теперь частенько, как только Черновиц начал входить в моду у местных "новых". Этому отчасти способствовал Махров, проведя массированную рекламную кампанию среди городской элиты.

Валера уселся в удобное кресло, а Чекунь остался стоять, вернее, принялся разглядывать эскизы моделей, развешанные на стенах, делая вид, что их разговор его не интересует.

- Мне костюм надо пошить к юбилею, - начал Валера. - У меня тут юбилей намечается скоро - тридцать пять со дня рождения и двадцать пять "творческой" деятельности. Я ведь, можно сказать, давно того...

- Поздравляю, - проговорил Владик и откинул прядь волос со лба.

- Так вот, в это знаменательное событие хочется надеть на себя что-то приличное. Чтобы сразу бросалось в глаза. Такое, что-нибудь, моднючее и экстравагантное. Короче, полет твоей фантазии и толщина моего кошелька должны совместиться в этом костюме. Так что о цене можем не договариваться. Сколько скажешь, столько и будет.

- Да дело совсем не в деньгах, - смущенно пожал плечами Владик. - Если вы хотите полет фантазии, то она у меня безгранична. Я могу вам сшить такой костюм, какого нигде в мире нет. Кстати, несколько моих последних моделей стоят на уровне дизайна лучших парижских домов.

- Ну и замечательно, - равнодушно протянул Валера, ничуть не восхитившись парижским уровнем провинциального модельера. - Надеюсь, мы с тобой найдем общий язык. Я в искусстве тоже кое-что петрю. У меня дома своя картинная галерея. Правда, я её широкой публике не показываю. Только друзьям. Станем друзьями, покажу.

- Надеюсь, - заулыбался Владик.

Груздь приподнялся, чтобы вылезти из кресла, но переглянувшись с Чекунем, плюхнулся обратно.

- Да, чуть не забыл, ты, может, не знаешь, я хорошим людям очень нужную и своевременную услугу оказываю. У меня ведь своя охранная фирма. Можем тебя охранять. Будешь, как за каменной стеной. Ни одна собака не сунется. Плата копеечная - десять процентов с прибыли.

Владик перестал улыбаться, побледнел и почувствовал сильный приступ тошноты. Нервно забросил волосы назад, пробормотал растерянно:

- Я же вам сказал, Махров - мой большой друг. Он меня уже охраняет. Я думаю, что к вашему предложению он отнесется с непониманием. Если не сказать более грубо. Как бы чего не вышло...

- Кто, Бурый? Да он совсем старый уже! - махнул рукой Валера, словно отгоняя назойливую муху. - Скоро на покой уйдет. Или помогут уйти. Да и людей у него нет. Так, фраера какие-то. А у меня армия. После него, знаешь, сколько собак набежит. Не отобьешься! А мы будем на страже. Подумай.

- Я подумаю, - затрепетал Владик, бледнея ещё больше.

- Ну, а костюмчик модный сшей. Очень тебя прошу. Юбилей все-таки. Не каждый год бывает. Хочется выглядеть в духе времени. Чтобы не ударить мордой в грязь. Завтра подъеду, мерку снимешь. Ну, гуд бай!

Валера вылез из кресла и двинулся к двери. Чекунь бросил на Владика уничтожающий взгляд и вышел следом.

Владик посидел несколько минут, обдумывая свое рискованное положение. Если Груздь навестил его салон, то, скорее всего, не для того, чтобы заказать костюм. Он же заметил наметанным глазом, какой костюм был на этом бандите. Сразу чувствовалось европейское качество, какого он, Черновиц, никогда не сможет достичь, сколько бы не пыжился и не изображал из себя выдающегося модельера. С нашими руками такого просто не сшить. Значит, Груздь приходил за другим. Именно за тем, о чем сообщил в конце беседы. А это уже сфера интересов Махрова. Вот пускай Сергеич этим и занимается.

Владик немного успокоился, осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. В приемной никого не было. Секретарша Верочка как ни в чем не бывало подкрашивала длинные ресницы, уставившись в маленькое зеркальце.

- Они ушли? - прошептал Владик.

Верочка удивленно посмотрела на шефа.

- Ушли. А кто это?

- Так, бизнесмены липовые, - пробормотал Владик, покинул комнату приемов и спустился вниз.

Люська с Татьяной уже собирались уходить, и он направился сразу к ним. Подхватил Люську под руку и отвел её в угол, где никто не мог их услышать.

- Люся, ты знаешь, кто сейчас приходил? - шепотом зашипел он.

Люська посмотрела в его испуганные глаза и усмехнулась.

- Конечно, знаю. Валера Груздь. Большой друг Махрова. Как встречаются, сразу морду друг другу бьют. Вот такая у них дружба. А ты уже испугался?

Владик нервно откинул свисающие на лоб волосы.

- Он хочет на меня наехать. Люся, передай это Махрову. Пускай он сам с ним разбирается. А я с Груздем конфликтовать не хочу. У меня сейчас проблем и без этого хватает. Столичный показ надо готовить.

Люська раздраженно поморщилась.

- Как мне все это надоело! Когда же они перегрызут друг другу глотки? Наверное, не дождусь! Ладно уж, позвоню. Спасу ещё раз твою задницу. Может, когда-нибудь мне это зачтется.

- Люсь, ты ведь знаешь, я тебе по гроб обязан, - заныл Владик. - Все тебе воздам по заслугам. Уж и так тебя на руках ношу и облизываю со всех сторон.

Люська ласково провела рукой по его щеке, словно надеясь на ответные чувства. Глаза Владика увлажнились.

- Ладно, не унывай, - улыбнулась она. - Махров разберется. Это не твоя забота.

Танька, поджидающая подругу, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, наконец не вытерпела и отправилась на её поиски. Она нашла её в углу за вешалкой с ворохом висящих на ней платьев.

- А что, собственно, случилось? - поинтересовалась она.

- Тебе об этом лучше не знать, - отрезала Люська.

Владик внимательно смотрел на Татьяну, окинув изучающим взглядом её фигуру и словно проверяя, как на ней сидит костюм.

- Хочешь, Тань, я тебя с одним бизнесменом познакомлю? - вдруг предложил он.

- С тем, что приходил? Познакомь, - обрадовалась Татьяна.

Люська возмущенно сверкнула карими очами.

- Ну и сволочь же ты, Владик. Свою задницу готов прикрыть любой ценой. Никого не жалко. Я тебе Таньку не отдам.

- Если хочешь жить, приходится чем-то жертвовать, - вздохнул Черновиц.

- А что? - не поняла Татьяна. - Мне этот бизнесмен очень даже приглянулся. Статный симпатичный мужчина. И, наверное, богатый. Мне как раз не хватает такого мужика. Надоело самой тряпки покупать. Хочется настоящей мужской заботы.

- Дура ты, Танька! - раздраженно проговорила Люська. - Тебя же продают, даже не договариваясь о цене.

Люська не стала звонить Махрову из салона. Тема разговора не предназначалась для чужих ушей. Да и просто не хотелось привлекать внимания к своим отношениям с ним. Хотя это не являлось ни для кого секретом. Все манекенщицы знали про её покровителя, но не все догадывались о том, кем он является на самом деле. Вернее, об этом знала только Татьяна, но она понимала, что о личности люськиного ухажера лучше не распространяться.

Люська подбросила подругу домой и, оставшись одна, позвонила ему из машины по мобильному. Махров только что закончил отбиваться от въедливых оперативников, которые вывернули из него душу, и был измотан до предела.

- У тебя есть для меня две минуты? - для начала уточнила Люська. Она чувствовала себя немного виноватой за свое утреннее раздражение, знала, что он её не простил, но Махров даже не вспомнил о ссоре. Его голова была забита другим под завязку.

- Конечно, милая, - равнодушно ответил он. - Ты же знаешь, я всегда рад тебя услышать.

- Извини, что утром испортила тебе настроение.

- Не будем об этом. Я уже забыл. Настроение мне испортили другие.

- Боюсь, что сейчас добавлю. Тебе бьют под дых. То ли считают, что ты уже сошел, то ли вызывают на откровенный разговор.

- Ты о чем?

- Груздь приперся сейчас к нам в раздевалку поглядеть на голых девочек. Любопытный до жути.

- Что он хотел?

- Вот это ты у него и узнай! Кажется, он говорил Владику о какой-то плате.

- И что Владик ему ответил?

- Понятия не имею. Но думаю, как порядочный человек, ответил отказом. Хотя ты ведь знаешь, насколько в нем порядочности. Мог и согласиться.

- Ладно, разберемся. Скажи Владику, чтобы не трепыхался и не шел ни на какие сделки с совестью. Дороже будет.

- Да он не трепыхается. Но дрожит, как осиновый лист. Вышел весь в слезах и чуть ли не на коленях умолял меня тебе позвонить.

- Ладно, спасибо за информацию. Можешь отдыхать. И не лезь никуда. Это дело не женское.

- А я и не лезу. - Люська отключила телефон и поехала домой.

Махров положил трубку и посмотрел на хмурую физиономию Боксера. Витек тоже был измотан бесконечным допросом, учиненным оперативниками. Он никак не думал, что ему придется когда-нибудь выполнять свои непосредственные обязанности зама по общественным связям. И сейчас приходил в себя, вливая один за другим бокалы с крепленым вином.

- Груздь наехал на Черновца, - мрачно проговорил Махров.

- Чего? - только и мог изречь Витек.

- Вот тебе и чего! Это уже неприкрытая провокация. Он только и ждет, чтобы мы взорвались.

- Да мы их всех перестреляем, как ворон! - взвился Витек.

- Никакой пальбы раньше времени! Надо с ним встретиться и побазарить по душам. Что-то он резво начал.

Махров выдвинул ящик стола, вынул записную книжку, отыскал нужный номер, схватил трубку телефона.

- Валера, ты? А это Махров. Так ты хорошо спишь, оказывается? Райские кущи сняться, говорю. Думаешь, можно чужой кусок сожрать и все равно в рай попадешь? Как о чем? Да все о том же. Закон ты забыл, вот о чем. Давай в девять у Лысого. Только много железа не бери, поговорим по душам и все.

Боксер поставил бокал с недопитым вином на столик и поднялся из кресла.

- Пойду грузить пушки в тачку, а, Сергеич?

- Не спеши! - рявкнул Махров. - Узнаем сначала, что он скажет в свое оправдание. Крючок нажать всегда успеешь!

- Ну, смотри, Сергеич. - Витек опустился на свое место. - Как бы не опоздать.

Груздь и вправду собрался отмечать юбилей своей "творческой" деятельности. Уже с раннего детства он был "способный" мальчик. Папашкина должность секретаря горкома позволяла ему вести вольготную жизнь, не омраченную финансовыми трудностями семьи. Выделенных отцом денег на карманные расходы, естественно, не хватало, и он пополнял свои карманы доходами от продажи натыренных из папашкиной библиотеки книг, которые тот, конечно, никогда не читал, и вещиц из мамашиного гардероба, которые она изредка надевала. Если и этих денег не хватало, он переходил на антикварные безделушки из гостиной и сокровища мамашиной шкатулки. Замеченная пропажа вызывала небольшой скандал, но дальше подзатыльника дело не шло. Оттопыренные карманы и положение бати привлекали к нему стаи юнцов, а затем и девиц. Валера стал чувствовать себя центром вселенной и требовать подчинения. Девицы вынуждали идти на дополнительные расходы, и он попытался заработать денег на стороне. Кроме как воровать, ничего другого он не умел, поэтому решил спытать счастья в полученной профессии. Собрав доверенных дружков, он ломанул довольно успешно пару квартир состоятельных граждан, но на третьей крупно залетел и впервые в своей жизни услышал за спиной противный скрип закрывающейся двери камеры. Наверное, скрип ему очень не понравился, и он стал умолять папашку забрать его домой. Секретарь приложил немало стараний и отмазал сынка от суда, так же как перед этим отмазал от армии. Тем не менее Валере пришлось убраться из родного города, чтобы не мозолить глаза горожанам, и переехать в Белокаменск.

Доверенные дружки расселились по колониям, и Валера легко нашел новых. Работать он категорически отказывался, поэтому предпочитал руководить. Для начала немногочисленной шайкой, а потом и целой бандой. Развернувшись и окрепнув, Валера не стал ограничиваться квартирами и перешел на магазины и предприятия. А уж когда дали волю предприимчивым людям, для Валеры и его банды работы стало невпроворот. К тому времени партия пришла в негодность, и папашку отправили на заслуженный отдых. Валера понял, что отмазывать больше некому, и решил сам в дела не лезть, а держаться за спинами своих парней. Постепенно он собрал вокруг себя несколько десятков молодых отмороженных бездельников и стал некоронованным авторитетом, с которым не считались авторитеты в законе. Не считались до той поры, пока Груздь не стал претендовать на кусок городской территории, отбив её в боях с другими бандами.

Валера положил трубку и улыбнулся. Задрав ногу на ногу, он сидел в глубоком кресле и держал в толстых пальцах сигару. Любил почувствовать себя хозяином жизни, а ещё больше показать, что является таковым. За его спиной на стене красовалось живописное полотно, изображающее внушительных размеров голую бабешку, развалившуюся на диване в соблазнительной позе. Все стены своей квартиры он до потолка увешал картинами современных мастеров всевозможных стилей: от чистого сюра до убогого примитивизма. На тумбочках и полочках в изящном беспорядке красовались всякие антикварные штучки: статуэтки, вазочки, канделябры. Сразу бросалось в глаза, что хозяин хоть и не обладает изысканным художественным вкусом, но имеет для удовлетворения амбиций достаточные материальные средства. Во всем этом проявилась его застарелая любовь к роскоши, да и воспоминания безоблачного детства.

- Бурый затряс хвостом, - сказал он, попыхивая сигарой. - Я даже слышал, как дрожала трубка и стучали зубы. Он запаниковал, это однозначно. Теперь будет дергаться и рано или поздно сорвется. И тогда сделает неверный шаг, который будет стоит ему жизни. Он уже ничего не может. Все, сдохся! За ним никто не стоит. Посильней надавим, и сам уйдет. Если не уйдет, уберем с дороги.

- Что он тебе предложил? - уточнил сидящий напротив Чекунь.

- Забил стрелку в девять у Лысого. Побазарим о делах. Если он начнет свару, придется утихомирить. Возьмешь на себя Боксера. Если сам не справишься, зови на помощь Колюню и Дубаря. Втроем завалите. С его бычками, надеюсь, наши ребята справятся. Ну, а мне Бурого пальцем ткнуть, и он труп. Потом отцам скажем, сам полез. Он ведь стрелку забил, не я.

- Давно надо было их разогнать, Валер, - согласился Чекунь. - Чё ты с ними все сюсюкался? Бурого убрать, мордоворота завалить, и все их ребята сами к нам перебегут. Если они пушки повынимают, тогда всех отработаем. Лично Боксеру маслину закатаю.

Груздь задумался, посасывая сигару и пуская дым.

- А там, как на войне, все трофеи победителю, - промычал он.

Во многих городах ещё сохранились памятники вождю мирового пролетариата. В Белокаменске их было три. На центральной площади имени этого памятника, на площади перед вокзалом и в городском парке культуры и отдыха. Вечерами в парке было пусто. Люди предпочитали не гулять по темным аллеям, боясь нарваться на хулиганье. Но хулиганья никакого и не было, поскольку в парке рядом с памятником лысому пахану то и дело проходили разборки вооруженных людей, выбравших для себя призвание обитателей "больших дорог".

Среди темных деревьев возвышался знакомый силуэт с поднятой вверх рукой и зажатой в ней кепкой. То ли он махал ей на прощанье исчезающему в тумане истории пролетариату, то ли показывал запоздавшему гуляке в направлении выхода. Тем не менее лучшего места для разборок трудно было придумать, и даже патрульные менты обходили его стороной.

Ровно в девять к памятнику подъехал темно-серый "мерседес" Махрова с Боксером за рулем и двумя парнями, неудавшимися чемпионами-тяжеловесами. Следом подкатил вишневый "лендровер" ещё с тремя молодыми бойцами, тоже, по всей видимости, имеющими за плечами различные спортивные соревнования. Через пять минут подлетел темно-зеленый джип "гранд чероки". Из него легко по-спортивному выскочил рыжий Чекунь и вылезли двое качков, следом за ними солидно выбрался Груздь. Рядом с джипом пристроилась черная "ауди". Из неё вывалились ещё четверо упитанных парней в застегнутых наглухо черных кожанках. Оружием не размахивали, но, видно, держали по карманам наготове. Обе группы сгрудились напротив друг друга, закурили и принялись трепаться вполголоса, чтобы не было слышно конкурентам. Махров кивнул Груздю, и они удалились к подножию памятника для серьезного разговора. Братки остались у машин, переглядываясь и переговариваясь.

- А сейчас руки трясутся, Чекунь? - крикнул Боксер. - Ну что, все ещё похмельная дурость в башке? Давай налью? У меня в машине есть пару пузырей. Ты что предпочитаешь: джин, виски, самогон, бормотуху?

- Я кефир пью с похмелья, - крикнул в ответ Чекунь. - Очень помогает. И вообще полезно для здоровья. Сразу реакция быстрей и удар более точный. Сразу раз - и в гроб! - Он махнул сжатым кулаком.

Тем временем авторитеты беседовали по душам в тени гранитного постамента.

- Зря ты это затеял, Валер, зря, - огорченно говорил Махров. - Никому от этого не будет лучше. Ни тебе, ни мне. Ты же не фраер какой-нибудь, знаешь, к чему это приведет.

- О чем ты толкуешь, Сергеич? - удивлялся Груздь. - Если я что-то делаю не так, говори. Я послушаю. Мы за этим здесь.

- Не крути бейцалы! - Махров пронзительно смотрел ему в глаза. Знал, что его взгляд раньше нагонял страху на фраеров и валил женщин наповал. Но сейчас времена изменились: смотри, не смотри - никакого эффекта. Женщины не реагируют, воры тем более. - Это ведь наш район. По закону. Закон пока никто не отменял. Мы уйдем, Валер, а закон останется. Это Конституцию по сто раз переписывают, а наш закон один раз написан - кровью.

- Да ладно тебе, Сергеич! - Груздь со злостью отбросил окурок. - Никто твой закон уже не читает. Мы туда первые пришли, вот и весь закон. Хочешь поперек идти, столкнемся лбами. Кто пойдет дальше, будет решать сила.

- Я старше тебя, Валер. И знаешь, уже не хочу крови. Нагляделся и напускался. А ты ещё молодой. Тебе меня не понять. Ты готов идти по трупам. Но я не такой слабак, как тебе кажется. У меня сила есть. Не кулаки, хотя и это найдем. Я тебя смести могу в один момент. Сам не заметишь, как в канаве окажешься с дыркой в башке. Я тебе не угрожаю, пойми. Я предупреждаю. Но я не хочу этого. У меня есть другая сила. Одно слово скажу, и тебя уберут. Будешь грузчиком работать. Все! Больше ничего не дадут. Не лезь против закона.

- Плевал я на твой закон! - окрысился Груздь. - Этот район ничей. Туда никто раньше не совался. Рабочий квартал. Одна нищета живет. А мы этих ребят давно пасли. Так что они наши пасынки. А твоих костоломов они знать не знают.

- А Черновца тоже ты пас? - взорвался Махров. - Может, и бабки ему давал на раскрутку? Может, ты его от разных собак охранял, которые его за задницу кусали? Он мне всем обязан. Если бы не я, его бы смели давно.

- Слушай, Сергеич, - усмехнулся Груздь, - ты какой-то сегодня чумовой! Кто на тебя наехал, скажи? Я ему сам морду набью! Чтобы я на твоего Черновца вонючего наезжал? Да ты чё в самом деле!

- А зачем сегодня приканал к нему в салон? На голых баб посмотреть, что ли? Или вдруг стал модами интересоваться?

Груздь улыбнулся и похлопал Махрова по плечу. Махрову эта фамильярность не понравилась, и он скинул его руку, отодвинулся подальше. Валера усмехнулся.

- Стареешь ты, Сергеич. Мнительный стал. Юбилей у меня на носу, тридцать пять стукнет скоро. Я Черновцу твоему костюм заказал пошить. А он сразу жаловаться побежал! Ну и ссыкун! Не уважаю я таких людей трусливых. Ты уж не обижайся, Сергеич. Но таких людей учить надо. Я твою долю брать не буду. Он мне мою платить будет.

Лицо Махрова скривилось от раздражения. Куда этот пацан лезет? Неужели хочет бойни? На закон наплевал, на отцов наплевал, на него, Махрова, тоже плюет. Это переходит все границы дозволенного! Должны быть у них свои законы поведения или нет? Кто они, в конце концов, организованная преступность или свора дворовых собак, дерущаяся из-за куска мяса. Что, опять нужно затевать свару? Ну даст он отмашку Витьку на бой и такое начнется. Он посмотрел на своих ребят, стоявших вокруг Боксера, перевел взгляд на бойцов Груздя. Рыжий Чекунь что-то говорил им, размахивая руками. Молодые ребята, ещё пожили бы свое. Перебьют друг друга из-за капризов этого ублюдка. Почему-то смерть стала вызывать у него отвращение. Не своя смерть, чужая. Своя закономерна и неизбежна. Глупо подыхать в канаве, но время и место выбирать не приходится. Нет, чужая смерть отвратительна, вот что противно. Как представил себе, что половина этих ребят попадает с кровавыми дырками, не по себе стало. Но успокаивать Груздя надо. Любым способом. Если все же мирным не получится, придется применить самый радикальный. Пуля киллера успокаивает быстро и надежно. Всех без разбора. Одного уже успокоила.

- Слышал, Горбунка моего мочканули? - спросил он.

- Слыхал. Двое залетных. Теперь никого не найдут.

- Как думаешь, кто его заказать мог?

- Никак не думаю, Сергеич. Понятия не имею. Даже не предполагаю.

- Ладно, все. Черновца оставь в покое. Я с ним сам как-нибудь разберусь. Если на него наедешь, значит, на меня наехал. Тогда мир кончился. Будет война. А я не хочу людей терять. Ни своих, ни твоих. Договорились?

Валера курил и задумчиво глядел в сторону. Можно и договориться для понта. Чего не договориться? Пускай старый успокоится. А завтра опять наехать. Бурый не выдержит и устроит разборку. Тогда считай, ему конец. У него, Груздя, бойцов в два раза больше. Если половину положит, вторая половина все равно останется. Да ещё где-нибудь молодняк наберет. Вон сейчас сколько ребят по улицам болтается, не знает, чем заняться. Зато он будет хозяином в городе. Надоел ему этот Бурый. Вечно под ногами мешается. Он улыбнулся и посмотрел на Махрова.

- Ну, что ж, договорились, Сергеич.

На том они и расстались. Разобрались по машинам, и через минуту у памятника Лысому уже никого не было, а только ветер гонял опавшую листву.

Глава 5

Ее дом на Ольховской улице Андрей помнил также хорошо, как и свой. Сколько раз в своем воображении он прогуливался возле этого дома, поджидая её. Но она не появлялась, даже в воображении. Облик этой хрупкой девушки с длинными волосами постепенно исчезал из памяти за долгие годы, и ему порой казалось, что её никогда и не было. Ровно через час после животрепещущей беседы с ветераном он уже давил кнопку звонка. Дверь открыл молодой парень в наушниках от плеера, из-под них доносилась ритмическая музыка. Качая в такт головой, парень кивнул Андрею, пропуская его в квартиру. Андрей немного удивился такому гостеприимству и шагнул в прихожую. Парень махнул рукой, показывая, что надо идти за ним, и повел его на кухню. Там он, не говоря ни слова, открыл дверцу холодильника. Андрей было подумал, что парень не только гостеприимен, но и щедр душой, и собирается его покормить, но заглянув внутрь, увидел, что холодильник безнадежно пуст. Заметив его недоумение, парень снял наушники.

- Вот, не работает, - сказал он. - Вернее, работает не так, как хотелось бы. Посмотрите сами. Мотор жужжит, а холода - нема.

Андрей пожал плечами.

- Наверное, фреон улетучился, - предположил он. - Компрессор пустой воздух гоняет. Трубки паять надо. В общем, головная боль.

- И вы можете его починить?

Андрей с сожалением посмотрел на парня.

- Как-нибудь в другой раз. А где Люся?

- Какая Люся?

- Каретникова.

- Понятия не имею. Так вы будете его чинить?

- Вроде бы она здесь живет.

Парень недоуменно помотал головой.

- Вы что-то путаете. Здесь я с матерью живу. И все. Больше никого.

- Давно?

- Почти два года. Мы переехали. Так я не понял, вы будете чинить или нет?

Андрей закрыл дверцу холодильника.

- Слушай, я что, мастер?

- А что, разве нет? Я вас целый день жду.

Андрей пошел к двери.

- А куда она переехала?

- Да не знаю я никакой Люси! Целый день убил из-за этого дурацкого холодильника! - расстроился парень. - При чем здесь какая-то Люся?

Но Андрей уже открывал дверь.

Он познакомился с Люськой, когда ему было двадцать, а ей ещё меньше. Это произошло при довольно необычных обстоятельствах. Она заметила, что какой-то парень крутиться возле нее, и подумала, что он хочет завязать с ней знакомство, но боится подойти. И подошла сама. Но он не собирался с ней знакомиться, и даже не хотел, чтобы она его запоминала. Он просто выслеживал её, чтобы узнать распорядок дня. Зная точный распорядок всех членов семьи, можно без риска залезть в квартиру. Именно это Андрей и намеревался сделать. Но попросту втюрился, и стал убеждать Игоря, своего напарника, что им надо отказаться от ограбления этой квартиры. И стал гулять с ней. У них были близкие отношения, продолжавшиеся целый год. Но молодость беззаботна и страстна. Он до того увлекся ею, что стал рассеянным и безалаберным, а для вора это хана. Может быть, поэтому их и замели. Когда шло следствие, Люська приходила на свидания и, заливаясь слезами, обещала, что будет ждать. Сначала она писала ему раз в неделю, потом раз в месяц, потом раз в год. Последнее письмо он получил три года назад. Хотя продолжал ей писать постоянно.

Андрей круто развернулся у двери.

- А вы получали мои письма? От Андрея Волкова. Я писал по этому адресу.

Парень подумал и кивнул.

- Вспомнил! - обрадовался он. - Я вспомнил, кто такая Люся Каретникова. Пришло несколько писем на её имя. Но мы не знали, куда их передать. Потом выкинули за ненадобностью. Так это были ваши письма?

Андрей не стал ничего отвечать и закрыл дверь. Он спустился вниз и вылетел на улицу. Не пройдя и десяти шагов, он остановился. Куда теперь идти и где её искать? Он вернулся в подъезд и с отчаяния ударил ногой по входной двери. Дверь задрожала, вылетело и разбилось плохо вставленное стекло. Из квартиры на первом этаже выглянула домохозяйка.

- Не хулиганьте, молодой человек! Сейчас милицию вызову.

Андрей обернулся и увидел дородную тетку с объемистыми формами. Он сразу успокоился и пошел к ней навстречу, как к последней надежде. Тетка испуганно отпрянула и прикрылась дверью, готовая в любую минуту скрыться с глаз долой.

- Вы случайно не знаете, куда Каретниковы переехали? - как можно более доверительно спросил Андрей.

Тетка напрягла память и вспомнила, что жильцы из сорок восьмой квартиры переехали куда-то на Весеннюю улицу в новый дом. Андрей поблагодарил и пообещал как-нибудь заехать, вставить стекло.

На Весенней улице среди множества жилых домов разной этажности и года постройки выделялись три здоровенных башни. Они торчали внутри обшарпанных пятиэтажек, как три сосны среди орешника, и создавали резкий контраст между убогим прошлым и зажиточным настоящим.

Андрей покрутился во дворе рядом с ними, поспрашивал у прохожих и гуляющих мамаш с колясками о красивой худенькой девушке с длинными волосами. Ему отвечали, что худеньких девушек здесь много, с длинными волосами каждая вторая, ну а красивые - все. Несколько часов Андрей слонялся вокруг этих башен, пытаясь увидеть в силуэтах проходящих женщин худощавую фигурку. Уже стемнело, а он все бродил под фонарями голодный и замерший, боясь покинуть пост, чтобы перекусить и согреться. Он даже протопал тропинку от дома до автобусной остановки, шастая туда и обратно. Наконец он увидел её.

Молодая женщина выпорхнула из автобуса, прыгнула через лужу и заспешила к башням. Она была полновата, с короткой стрижкой и по всем приметам не подходила под образ из воспоминаний. Но он был уверен, что это она. Что-то неуловимое в её движениях напоминало ту, из далекого прошлого.

Краем глаза женщина заметила, как от забора отделилась темная фигура и направилась за ней. Фигура как будто ждала её, и женщина это почувствовала сразу. Поэтому она прибавила шагу. На повороте к дому оглянулась. Фигура шла следом и не собиралась отставать. Скорее даже догоняла.

Женская интуиция в таких случаях не подводит. Женщина побежала без оглядки, как бегут от явной и неизбежной опасности, влетела в подъезд и нажала кнопку лифта. Как назло кабина загудела где-то наверху. Женщина рванула к лестнице и стала торопливо подниматься. Внизу хлопнула входная дверь. Застучали шаги по ступенькам. Тяжелые мужские шаги, и мужчина бежал за ней. Это было ясно, как божий день, вернее, вечер. Женщина прыгала через ступеньки, поднялась на свой этаж, на ходу расстегнула сумочку, выхватила ключи. Они выскочили из руки и, звякнув, упали на бетонный пол. Женщина судорожно подхватила их и, с трудом попадая в замочную скважину, всунула ключ в замок. Быстро открыла дверь и с размаху захлопнула её за собой. Только тут она отдышалась, прислонившись спиной к закрытой двери.

Из кухни вышел муж. Он удивленно уставился на жену, пережевывая что-то массивной нижней челюстью. Он был плечистый и крепкий, как штангист. Такому не страшны тощие, плохо кормленные зеки.

- Надь, ты чего не позвонила? Я бы тебе открыл.

Она тяжело дышала, глотая воздух и тряся головой. Проговорила, запинаясь:

- Там за мной гнался какой-то мужик!

Вдруг зазвенел звонок. Он был так нагло требователен, что даже плечистый муж и тот вздрогнул.

- Это он! - выдохнула она. Ее глаза расширились от страха.

- Ну-ка! - муж отодвинул её, посмотрел в глазок и хмыкнул. - Хлюпик какой-то!

Он щелкнул замком и приоткрыл дверь.

- Чё те нужно? - грозно проговорил он, надеясь одним своим тоном заставить пришельца позорно бежать, сверкая пятками.

- Люся здесь живет? - спросил Андрей, ничуть не испугавшись.

- Какая ещё Люся?

Андрей окинул взглядом его мускулатуру. Внушительна, но не более. Наверное, силен, но неповоротлив. Если дойдет дело до драки, ещё можно поспорить, кто кого.

- Я - Андрей! Она меня должна хорошо помнить.

Женщина выглянула из-за мощного торса мужа. Он раздвинул свои мускулистые руки, упер их в бока, загораживая жену. Ее испуганный взгляд постепенно перешел в удивленный. Она захлопала длинными накрашенными ресницами и вылезла из-за прикрытия.

- Кто вам нужен?

Андрей увидел её лицо в бледном свете одинокой лампочки и понял, что ошибся. Эта женщина была похожа на Люсю, очень похожа, но это была не она.

- Кажется, я обознался. Извините. - Он повернулся и хотел идти, но вернулся, не дойдя до лестницы. - А вы давно сюда переехали?

- Года два уже, - буркнул муж.

- С Ольховской улицы?

- Нет.

- Жаль. - Андрей стал спускаться по лестнице.

- Кто это такой? - Муж хмуро смотрел на жену.

Она пожала плечами.

Но Андрей даже не вышел из подъезда. Ему просто некуда было идти на ночь глядя. Он поднялся на лифте на последний этаж, пролез на чердак, нашел там теплую трубу и пристроился отдохнуть, замерший и голодный, потеряв всякую веру в человечество. Там он и провел ночь, изредка засыпая и вздрагивая каждый раз от рявкания лифтового двигателя.

В отличие от Андрея Махров отдыхал от тяжких дел в мягкой постельке в своем загородном особнячке в Разгуляево, но заснуть так и не смог. После "дружественной" встречи с Груздем, оставившей у него омерзительный осадок внутри, он всю ночь прокручивал в голове события прошедшего дня, сопоставлял их и пытался найти хоть какую-нибудь связь. Что-то испортилось в мироздании, и жизнь в одно мгновение повернулась спиной. Выстроенное огромным трудом, потом и кровью, очень большой кровью, здание благополучия покачнулось и грозит рухнуть, раздавив все под собой. Еще вчера все было устойчиво и не внушало беспокойства: у него была своя территория, шел хороший доход, его любила женщина, на него не наезжали менты. И все перевернулось вверх ногами. Территорию отнимают на глазах, женщина больше не любит, менты запустили руки в его дела. Сговорились они, что ли? Хотят все вместе свалить его. Но он ещё не так стар, чтобы уходить на покой. У него ещё достаточно сил, чтобы достойно ответить им всем: и конкурентам, и ментам, и женщинам. Они все получат то, что им полагается. Для этого есть много хороших и доступных средств: деньги, пуля, шантаж, физическая сила, методы устрашения. Какое из этих средств достанется Груздю, покажет время. Но свое он обязательно получит.

Старинный особняк в стиле "ампир", в котором располагался офис фирмы "Автоком", прятался за пожелтевшими липами. На фоне его классических оконных наличников несколько чужеродными казались красивые разноцветные иномарки с блестящими боками, выставленные перед фасадом. Более уместными выглядели бы здесь кареты с впряженными лошадьми и кучерами на козлах. Но вместо кареты, надсадно загремев глушителем, подъехала обшарпанная черная "волга". Словно груду металлолома свалили посреди живописного пейзажа. Сам полковник Самохин удостоил честью посетить официальное представительство Бурого. Вместе с шефом прибыл капитан Сурков, человек, хоть и опытный в оперативной работе, но себе на уме, закрытый для коллег и непонятный для начальства.

- Хорошую хазу себе устроил! - покачал головой Самохин. - Кто здесь раньше-то жил? Поди, граф какой-нибудь или даже губернатор. Потом при совке чинуши сидели, штаны протирали. А теперь вор в законе обитает. Вот он герой нашего времени. Владетель умов и законодатель нравов. Вот такие вам метаморфозы истории!

Генерального на месте не оказалось несмотря на то, что Сурков лично созванивался с ним и договаривался о встрече. Видно, у него были дела поважнее.

Чтобы не тратить время попусту, Самохин предпочел побеседовать с персоналом. Женщины из "расчетной части" приняли близко к сердцу гибель молодого директора и отзывались о нем только с лучшей стороны. В их глазах он выглядел отличным парнем, веселым, общительным и неглупым. Прекрасно разбирался в финансовых документах, дело свое знал, был неплохим семьянином, правда, недавно развелся с женой, оставив ей маленькую дочку. И вообще, женщины просто не могли понять, кому понадобилось его убивать.

- Если убили, значит, кому-то это было нужно, - философски заметил Самохин.

Наконец прибыл глава фирмы в сопровождении своего оруженосца. Махров извинился за опоздание и проводил оперативников в свой ореховых кабинет, наказав секретарше быстренько сварганить кофе. Он искренне недоумевал, чем ещё может помочь им, кроме того, что уже рассказал вчерашним "налетчикам". Но Самохин пожелал побеседовать с ним лично.

- Хочу выразить вам наши соболезнования, - официально начал Самохин. Мы тут пообщались с вашим персоналом. У всех однозначное мнение - Сергей Горбунов был замечательный человек. Вы с этим согласны?

Махров развел руками и сделал удивленное лицо - кто может в этом сомневаться?

- Абсолютно. Сергей был золотой человек. Просто незаменимый. Его смерть для всех нас огромная потеря. Никак не могу прийти в себя.

Секретарша притащила поднос с чашками и блюдо с печеньем. Оперативники не стали отказываться от угощения. Самохин с удовольствием отхлебнул кофе и спросил:

- Значит, вы считаете, у него не было врагов?

- Кто же теперь в его враги запишется? - пожал плечами Махров. - Хотя, когда занимаешься бизнесом, кому-нибудь на мозоль обязательно наступишь. Но если бы у него были враги, мы бы об этом знали. Вот завистники точно были. Ну, а как ему не завидовать? Молодой, обаятельный парень, бабы к нему липли, деньги водились, работа, дай Бог каждому. Но зависть - не повод для убийства.

Боксер сидел в углу и мрачно разглядывал гостей. Нет, никак он не может спокойно себя чувствовать в обществе ментов, так и чешутся руки надавать им по физиям с хитрющими въедливыми глазами. Сурков настороженно оглянулся на него несколько раз, словно чувствовал себя неуютно под его взглядом.

- А как насчет долгов? - спросил Самохин. - Может, он задолжал кому-нибудь крупную сумму, а платить отказался?

- Не было у него никаких долгов? - недовольно проговорил Витек. Скажете тоже! Если бы у него были серьезные долги, мы бы с этим быстренько разобрались.

- А может, кто-то должен ему, да решил не отдавать?

Махров задрал глаза к потолку, словно напрягал память, и помотал головой.

- У меня таких сведений нет. Ну, даже если одолжил он кому-нибудь тысяч пять? Больше у него никогда и не водилось. Так что, за пять зеленых кусков могли человека убрать? Дешевле было вернуть. Стоило ли из-за таких денег его мочить... в смысле, убивать.

- Ну, знаете, убивают и за меньшие суммы, - пробормотал Сурков и посмотрел на Боксера.

Витек перехватил его взгляд, пробубнил озлобленно:

- Да никто за такие бабки и мараться не будет! - И поправился: - Мне так кажется. Я с киллерами дела не имел, не знаю.

Самохин допил свой кофе и поставил чашку на столик. Обернулся, пристально оглядел Боксера, словно проверял, можно ли доверять этому человеку или нет.

- Следовательно, никто ему не угрожал? Вы так полагаете?

- Никто! - Витек помотал головой. - Мы бы об этом знали. И приняли меры. Уж мы бы любые угрозы пресекли, можете мне поверить.

- Охотно верим, - кивнул Самохин и повернулся к Махрову. - А как вы думаете, Юрий Сергеевич, могли в этом деле принять участие ваши конкуренты? Может быть, кто-то хочет потеснить вас с автомобильного рынка?

- Да какие конкуренты? - Махров нервно покачивался в своем кресле-вертушке. Видно, его этот разговор начинал раздражать. Ну, чего этот полковник тут пытается выяснить? Думает, что глава фирмы вдруг сболтнет что-то лишнее, из чего потом можно будет сделать далеко идущие выводы и сварганить дело? Да не сболтнет он ничего, потому как, слава Богу, имеет богатый опыт общения с ментами. И опыт подсказывал ему, что ментам вообще ничего нельзя говорить, даже того, о чем и надо бы сказать, поскольку потом менты все повернут по-своему. - Ну, есть ещё несколько фирм, торгующих иномарками. Но это разве конкуренты? Скорее коллеги. Они продают "тойоты" и "рено", а мы "опели" и "мерседесы". Каждый свое.

- Допустим, что так, - вздохнул Самохин. - А скажите откровенно, вы кого-нибудь подозреваете? Чисто конкретно, как сейчас принято говорить.

Махров помотал головой и поджал губы.

- Просто теряюсь в догадках. Пока никого не могу вам назвать. Даже не представляю, кому он перешел дорогу. Но узнаю. Рано или поздно. По своим каналам узнаю. Вы по своим, а я по своим. А они у меня оперативней.

Самохин усмехнулся.

- Ну что ж, будем надеяться, совместными усилиями выйдем на заказчика. Как, Юрий Сергеевич, вы согласны с нами сотрудничать?

Махров возмущенно посмотрел на полковника, перевел взгляд на Суркова, потом обратно. Полковник слегка усмехнулся. Махров даже почувствовал издевку.

- Никогда ещё не приходилось сотрудничать с органами, по правде говоря. Но в этом деле согласен вам помочь. Чем могу...

- Ну, хотя бы вот чем, - посерьезнел Самохин. - Расскажите, что это за конспиративная квартирка в пятиэтажке. Ведь жил Горбунов совсем по другому адресу.

Махров скривил рот, еле сдерживая подкатившее раздражение.

- Понятия не имею. Он мне про неё ничего не говорил. Не знаю, может, девок в неё водил. Он ведь с женой развелся. Так что имел право на развлечения. Парень молодой, тридцать два только.

- Может быть и так, - кивнул Самохин. - Но мы установили, что он её совсем по другому поводу посещал. Мы там кое-что нашли. Порошочек беленький. И ручка у него была исколота. Вы об этом знали?

- Ничего мы об этом не знали, - взвился Витек. - Первый раз от вас слышим.

- Да, - подтвердил Махров. - Я лично ничего об этом не знал. Никогда не имел дела с наркотой и не позволил бы своим сотрудникам.

- И вы не знали, что Горбунов торговал наркотиками?

- Кто вам такое сказал? - удивленно прошептал Махров, при этом даже побледнев. Вообще-то, он был неплохим актером и мог изобразить на своем лице любые эмоции.

Самохин переглянулся с Сурковым. Тот слегка кивнул и откашлялся:

- Видите ли. Мы провели анализ найденного в квартире Горбунова героина и выяснили, что по составу он очень чистый, без примесей, или как говорят в определенных кругах - не разбодяжен.

- Ну и что? - недоверчиво уточнил Махров, хотя и сам начал догадываться, о чем идет речь. - Сергей был аккуратен, и не стал бы покупать всякую дрянь.

- Не совсем так, - покачал головой Сурков. - Чистый героин мог попасть к Горбунову только непосредственно от поставщика, а не от барыг, которые разбавляют его чем угодно и по несколько раз. А поскольку поставщик не станет связываться с мелкими партиями, следовательно, Горбунов взял у него крупную партию для перепродажи, оставив небольшую порцию для себя и, возможно, на пробу для перекупщиков. Остатки этой порции мы и нашли.

Махров хмуро, исподлобья смотрел на ментов. Просто открыли ему глаза! А то без них бы этого не узнали! Непременно узнали бы. Значит, все-таки Серега ввязался в это грязное дело и взял партию дури. Вот только куда он её дел? Ничего, узнаем и это.

После ухода оперативников Махров запер кабинет, махнул Боксеру, чтобы он подсел поближе, и заговорил полушепотом, словно боялся подслушивания.

- Ну и как тебе разговор? Мне не понравился.

- Мне тоже, - огрызнулся Витек.

- И знаешь, чем? Тем, что нас подозревают. Все эти вопросы для проформы. Теперь под нас будут копать большой совковой лопатой. Один неверный шаг, и откроют дело. Потом нами займется следак и начнет вытаскивать из всех щелей грязное белье, которое мы затолкали подальше для создания приличного вида.

- И что теперь, залечь на дно? - Витек махнул кулаком, опустив его на коленку.

Махров потер лоб, нервно прикурил, глубоко затянулся, дыхнул дымом в сторону.

- Сейчас нам надо под Груздя копнуть. Где героин, там грязные лапы этого барыги. Нам нужно только одно доказательство. Неопровержимое. Тогда и его свалим, и с себя подозрение снимем. Усек?

Витек хмуро смотрел на шефа, внутренне не соглашаясь.

- Ну, и где ты это доказательство отроешь, интересно?

Глава 6

Вот уже битый час Танька примеряла люськины кофточки и юбки, вертясь перед зеркалом, и теперь перешла на сапоги и туфли. Наверное, это самое любимое занятие манекенщиц, и Танька забыла обо всем. Люська вынимала вещи из шкафа в спальне, предлагая Таньке их померить, и если подходило, с легкостью отдавала подруге. Танька была на вершине счастья. Люська не видела в вещах большой ценности, от которой можно приходить в восторг, она вообще равнодушно относилась к тряпкам, считая их простыми предметами обихода вроде посуды или подушки, да и Махров постоянно снабжал её самыми модными вещами, каких не могли себе позволить обычные манекенщицы. Конечно, это вызывало зависть подруги, и Люська предпочитала сохранять их дружбу, делая ей щедрые подарки.

- Мне так эти сапоги идут, - щебетала Танька. - Прямо для меня. Продам свои серые и куплю такие же. - Она задрала юбку и разглядывала свои голые коленки, торчащие из сапог. - Мне они так нравятся!

- А мне нет, - зевнула Люська. - Я их даже не ношу.

- Почему? - удивилась Танька. - Ну, Люсь, я тебя просто не понимаю.

- А тут и понимать нечего! Мне их Махров подарил. Так что можешь забирать. Все равно носить не буду.

- Что, правда? - Танька сняла сапоги и стала их чуть ли не облизывать. - Как я тебе, Люсь, завидую. Мне такие подарки делать некому. Ни тряпок никто не подарит, ни духов. За все из своего кармана плачу. А уж про брюлики и говорить нечего! Мне они только во сне.

- Если бы ты знала, Тань, сколько мне за это барахло приходится одним местом работать, ты бы не завидовала.

- Не такая уж тяжелая работа, - усмехнулась Танька. - Не кирпичи таскаешь! Можно и потерпеть. Я бы по этому поводу не ныла. Если меня Владик познакомит с Валерой, и этот пузатик потащит меня в койку, знаешь, Люсь, я не буду особенно капризничать.

Люська хмуро посмотрела на подругу.

- Не лезь ты к нему. Не будь дурой-то совсем. Он из тебя душу вытрясет.

- Не беспокойся, не вытрясет, - усмехнулась Танька. - Я не такая простая, как ты думаешь. Зато будет кому подарки дарить и по ресторанам водить. Мне тоже хочется иметь богатого поклонника, не все тебе одной.

Люська начала раздраженно закидывать разложенные вещи в шкаф.

- Ты просто не знаешь, что за этим стоит. Какая грязь и кровь. Это на людях они улыбаются, кланяются и приседают, а ночами, как волки, бродят и ищут, кому бы в горло вцепиться.

- А мне это по фигу! - беззаботно сказала Танька. - Меня это совершенно не касается. Это тебя, Люсь, Махров посвящает в свои делишки, так что ты к ним тоже руку прикладываешь. А я не собираюсь во все это вникать.

Люська беспорядочно запихнула все вещи в шкаф и закрыла дверцу.

- Мне тебя жалко, Тань. То ли ты не понимаешь, то ли прикидываешься. Тебе все равно придется влезать во всю эту грязь. Вот когда он начнет тебя бить и трогать своими лапами, перепачканными в крови, тогда ты по-другому запоешь. Поверь мне, это будет тоскливая песня, но её никто не услышит. А если будешь выть во весь голос, тебе просто перережут глотку.

- Что-то я не слышу, как ты воешь, - заметила Танька. - Зато вижу, как поблескивают брюлики у тебя на шее. Если мне тоже так будут глотку резать, я согласна.

- Помяни мое слово, Тань. Не связывайся ты с этим Груздем. Он ещё хуже, чем Махров. Мой хоть под порядочного косит. Хоть поболтать есть о чем. А этот Валера - быдло неотесанное.

Танька посмотрела на сапоги и бросила их Люське.

- Да на, забери ты их. Не надо мне твоих подарков. Злая ты какая-то, Люсь. Завидуешь, что у меня молодой любовник будет. Да твой старпер ничем не лучше Валеры. Такое же быдло. Так что, какая разница, с кем в постели лежать. И чего ты на меня злишься, не пойму?

Они молча проглотили по паре бутербродов с кофе, обидевшись друг на дружку, оделись и поехали в салон.

В салоне стояла деловая суета, которую нагонял сам Владик своей кипучей деятельностью. Через неделю предстояло везти всю новую коллекцию в столицу. Надо было срочно переделывать несколько моделей, провалившихся на вчерашнем показе. Провалом, как считал Владик, стал равнодушный прием у зрителей, которые почему-то не аплодировали некоторым его творениям столь же активно, как другим. По каким критериям определял Владик активность хлопков, было известно только ему одному. Может, он считал количество хлопающих зрителей, а может, обладая музыкальным слухом, улавливал высоту тона общего хора. Тем не менее, модели, не получившие одобрения капризной публики, он решил кардинально переделать. Все портнихи, манекенщицы и чуть ли не сам модельер сидели за машинками и перекраивали наряды, расшивая или зауживая платья, добавляя детали или убирая лишние.

В этот момент в салоне и появился Валера Груздь в сопровождении рыжего Чекуня. Чекунь отыскал Владика в пошивочной и притащил к Груздю, как тот не упирался, оправдываясь нехваткой времени. Когда Черновиц увидел мрачную валерину физиономию, ему чуть не стало плохо от подкатившей тошноты.

- Здорово, Владик! - надменно бросил Валера. - Да на тебе лица нет. Что тут у вас происходит? Приезжает Пьер Карден?

Модельер горестно развел руками.

- Я уезжаю с моей коллекцией в столицу. Так что сейчас запарка. Боюсь, не смогу выполнить ваш заказ в ближайшее время.

- А я не тороплю, - успокоил его Валера. - Мой юбилей ещё через полгода. Будет время - сделаешь. Но мог бы хоть мерку снять для начала.

Владик занервничал, еле сдерживая раздражение. Было ясно, что костюм Груздю нужен, как дворнику фрак, он просто хочет наехать, унизить и запугать. Владик еле сдерживал тошноту и понял, что запугать его уже удалось, и сейчас будут унижать. Но делать нечего, и он повел гостей в комнату для приемов.

- Какой вы хотите пошить костюм? - поинтересовался модельер, когда Валера с Чекунем расселись по креслам, а он сам стал расхаживать по кабинету, пытаясь унять нетерпеливое напряжение.

- Как это какой? - удивился Валера. - Обыкновенный. Пиджак и брюки. Но чтобы под мой вкус подходило. Не люблю, когда костюм синий, а галстук желтый. Не в кайф это! Я же не попугай! Так что ты мне самую лучшую ткань подбери. Только учти, я привередлив, как старая теща. Терпеть не могу яркого, но и не люблю похоронного.

Владик почувствовал себя не в своей тарелке.

- Я имел в виду, какого фасона вы хотите сшить костюм?

- Что? Фасон? - Валера сделал вид, что задумался. - Тебе лучше знать, какой фасон! Это ты модельер, а не я. Если бы ты меня спросил, какого фасона тачку брать, я бы тебе ответил. Сам придумай фасон. Я же сразу сказал - всецело полагаюсь на твою фантазию. Но чтоб по моде и чтоб такой, какого ни у кого.

- Понятно, - кивнул Владик и подскочил к двери. - Подождите немного. Я сейчас закройщицу позову, она снимет мерку. - Он вылетел из кабинета.

Валера вальяжно развалился в кресле, вынул из внутреннего кармана пиджака сигару, снял обертку и, чиркнув зажигалкой, выпустил струйку вкусного дыма. Чекунь удивленно смотрел на него, не понимая, что здесь вообще происходит.

- Чё то он нервный какой-то, - осторожно заметил он. - Ненормальный, что ли? Не заказывай ты у него ничего, Валер. Сошьет тебе какой-нибудь кривой. Будешь потом пугалом ходить.

Валера задрал ноги на столик и поучительным тоном произнес:

- Да мне этот костюм на хрен не нужен. У меня этих костюмов уже штук тридцать. От Кардена, от Версаче, от Сен-Лорана и ещё от кого-то. На кой мне костюм от какого-то Черновца? Я его пощупать хочу, попровоцировать. Если ссыт, то дожмем. Пускай Бурому нажалуется. Бурый взбелениться и начнет войну. И тогда мы ответим из всех орудий!

- Так бы сразу и говорил, - засмеялся Чекунь.

Владик помчался в пошивочную мастерскую, где Танька с Люськой работали вместе с портнихами, доводя до совершенства свои модели. Он подхватил Таньку под локоть. Люська даже не заметила, как он отвел подругу в сторону.

- Танюш, можешь оказать мне неоценимую услугу? - шепотом зашипел он. Надо снять мерку с одного солидного заказчика. Он вчера заходил после показа. Пузатый такой. Ты ещё хотела с ним познакомиться.

- А, Валера Груздь, - обрадовалась Танька. - И совсем он не пузатый! Довольно симпатичный мужчина. Конечно, хотела познакомиться. Только снять-то я могу, а что у меня получится. Я же не закройщица.

- Какая разница, - поморщился Владик. - Снимешь мерку для виду. Просто измеришь ему живот и все. Давай, пошли. - Он протянул ей портновский метр.

И тут выплыла Люська. Она заметила отсутствие подруги и отправилась на её поиски. Увидев, что Черновиц зажал её в углу и усиленно убеждает в чем-то, она сразу все поняла. Если он говорит с кем-нибудь втайне от всех, значит, замышляет какую-нибудь гадость.

- Ну что, Владик, уже продаешь? - презрительно сказала она. - И не жалко тебе ее? Я-то ладно, человек конченный, а она ещё чистая, непорочная, было-то всего пара парней дефективных, да и те её бросили. Попадет в это болото, засосет и все - песенка спета.

- Да ладно, Люсь. Хватит тебе проповеди читать, - возмутилась Танька. - Надоели твои поучения. Сама как-нибудь разберусь.

Владик попытался их успокоить. Ссор и скандалов он не любил и старался всегда идти на компромисс.

- Потише, девочки. Ну что вы раскудахтались! Давайте не будем афишировать ваши отношения с криминальным миром.

Танька отправилась снимать мерку, а Владик чуть ли не бухнулся перед Люськой на колени и стал умолять её срочно вызвать в салон Махрова. Люська согласилась при одном условии - если он не станет впутывать в это Татьяну. Владик сказал, что Танька - не малое дитя и сама соображает, с кем ей путаться. Люська решила, что подругу надо срочно спасать, и сделать это сможет только Махров.

Владик побежал в кабинет, а Люська позвонила Махрову на мобильный и сообщила о приезде Груздя. Он разозлился и обещал подъехать.

Танька сразу приглянулась Валере, и он вожделенно смотрел на её стройную фигуру и глубокий вырез на груди, особенно, когда она нагибалась, чтобы измерить ему длину ног. А когда она начала измерять ширину его груди и объем живота, он совершенно обалдел от её прикосновений.

- Набрось два сантиметра, - смущенно улыбаясь, попросил он. - А то я после обеда в штаны не влезу.

Танька ласково улыбнулась и довольно эротично обхватила его живот, выплеснув наружу свою полуоткрытую грудь. Валера уставился в её вырез и тяжело задышал. Чекунь тупо смотрел на шефа, не понимая, что это творится с ним, и куда подевалась его обычная хамоватая манера обращения с народом.

- Что же ты, такая красивая девушка, а портнихой работаешь? - спросил Валера. - С такой фигурой, как у тебя, и с такими ногами могла бы по подиуму шастать. А, Владик, разбазариваешь кадры.

- Ну что вы! - выступила Танька. - Я и так манекенщица. Вы разве не помните меня на вчерашнем показе. Я была в таком голубом платье с вырезом на животе.

- Так это ты была в голубом платье? - наигранно удивился Валера. Извини, я тебя даже не узнал. Кстати, мне эта модель понравилась больше всех. Слушай, Владик, продай мне это платье, а? Я его Танюшке подарю.

- Хорошо, могу и продать, - Владик нервно пожал плечами, - но только после показа в столице. К сожаления, сейчас не могу разбивать коллекцию.

- А что ты делаешь сегодня вечером? - поинтересовался Валера. - Хочешь пойти со мной в один классный ресторан?

- Ничего не делаю, - искренне ответила Танька. - И запросто могу пойти.

Тем временем Владик открыл шкаф и начал доставать оттуда образцы тканей, демонстрируя их Валере и широко по-купечески швыряя на стол.

Валера равнодушно разглядывал их и, наконец, сказал:

- У тебя, Владик, все какие-то похоронные тона. Эта черная ткань, эта серая, эта вообще не поймешь, какого цвета. Вот на чьи-нибудь поминки я у тебя другой костюм закажу. А на юбилей хочется что-нибудь поэкстравагантней.

- Мне казалось, что вам лучше подойдет строгий костюм, - виновато сказал Владик. - Светлое будет выдавать полноту.

- Начхать! - признался Валера. - Давай что-нибудь повеселее!

Владик принялся показывать ткани ярких расцветок. Валера воротил нос, для понта капризничал, заставляя Владика нервничать и перебирать все ткани, какие только были. Наконец, после долгих препирательств он выбрал светло-зеленую ткань в красную полоску.

Чекунь удивленно присвистнул.

- Ты, Валер, в таком костюме точно попугаем будешь.

- Заткнись, сынок, - спокойно сказал Валера. - Ты ничего не понимаешь в искусстве высокой моды. Это самая лучшая ткань. Правда, Владик? Мой тонкий эстетический вкус меня никогда не подводит.

- Я бы не сказал, что это самая лучшая ткань, - пробормотал удивленный Владик. - Но если она подходит под ваш вкус, можно сшить и из нее.

Когда все вопросы по поводу будущего костюма были решены, и Танька вышла из кабинета, Валера задал Владику вопрос, который давно висел в воздухе.

- Ну как, ты подумал насчет моих услуг?

Владик посмотрел на него испуганно и нервно.

- Боюсь, что Махров будет очень недоволен. Он обещал сегодня подъехать. Вот вы с ним и договаривайтесь. А меня увольте. У меня своих забот хватает. У меня через неделю показ в столице.

Валера помрачнел, как туча.

- Я с тобой договариваюсь, а не с ним. Мне на него лично плевать! Я же тебе говорю, Владик, у него уже никакой силы нет. Его авторитет давно лопнул, как мыльный пузырь. Он мне уже компьютерщиков сдал, скоро и тебя сдаст. Так что ты за него не прячься. Он уже пень трухлявый. Пальцем ткни и развалится. Понял?

- Понял... - прошептал насмерть перепуганный Владик.

Ситуация сложилась критическая. Груздь явно лезет на рожон, раз он заявился в салон после того, как его предупредили о последствиях, грозящих крупной разборкой или настоящей войной. А по написанному кровью воровскому закону выживает тот, кто стреляет первым. И он, Махров, должен сделать этот выстрел. Он позвонил по заветному номеру телефона, о котором знали немногие, и назначил встречу с человеком, который мог ему в этом помочь. Они с Боксером подъехали на автостоянку за вокзалом, где кроме машин на сотню метров в округе ничего не было. Ровно в назначенное время к их темно-серому "мерсу" пристроилась обычная "девятка". Из неё вылез пожилой, худощавый человек в скромненьком пальтишке. Его проницательные глаза быстро окинули взглядом шестисотый "мерс", оценили престиж модели и заглянули в салон через приспущенное боковое стекло.

- Вот он, родимый, - проговорил Витек и открыл заднюю дверцу.

Старик невозмутимо забрался на сиденье рядом с Махровым и сказал:

- Представляться не буду. Что вам с того, если я назову выдуманную фамилию.

- Согласен, - кивнул Махров. - Взаимно. Какой, в сущности, прок в этих именах. Одно расстройство читать их в сводках уголовной хроники.

- Курить можно? - спросил старик и, не дожидаясь разрешения, достал из кармана пачку "Беломора". Вынул одну папиросину, двумя пальцами смял её и засунул в рот. Чиркнул спичкой и блаженно затянулся, выпустив облако едкого сизого дыма.

- У вас есть проблема. Так ли это?

- Еще какая проблема! Нам нужно грохнуть... - влез Витек, но старик остановил его поднятой ладонью и злым сверлящим взглядом.

- Я всего лишь оказываю услуги. Прошу так и говорить - услуга.

Махров хмуро посмотрел на Витька, и тот заткнулся.

- На каких условиях ты можешь оказать нам эту услугу? - спросил он.

- Это зависит от важности объекта, - ответил старик.

Махров полез в боковой карман, вынул фотографию Груздя. Старик бросил на неё быстрый взгляд и отвернулся.

- Я его знаю. - Старик задумался, дымя, как паровозная труба.

Витек включил кондиционер и немного приспустил тонированное стекло со своей стороны. Махров даже закашлялся.

- И что? Ты не можешь оказать нам эту услугу?

- Почему не могу? Могу. Но это будет связано с дополнительными трудностями. Тебе придется договариваться там! - старик показал скрюченным пальцем на крышу салона. - Могу тебе сразу сказать, там этого не одобрят. Он ведь не какой-нибудь задроченный банкир, который ни для кого не представляет интереса. Это человек из нашей капеллы.

- Ничего, я договорюсь, - успокоил его Махров. - Это мои проблемы. Если ты согласен оказать нам эту услугу, говори свои условия.

Старик вынул из кармана записную книжку, паркеровскую чернильную ручку, свинтил колпачок и золотым пером нацарапал на листочке пятерку с четырьмя нулями. Вырвав листочек, протянул его Махрову.

- Со всеми посредниками это будет стоить столько. Можно по курсу, но лучше зелеными.

Махров кинул на листочек взгляд и возмущенно вздохнул. Показал цифры Боксеру. Витек взглянул на листок и хмыкнул:

- Да я за такие бабки сам его два раза... - начал он и осекся.

Старик мрачно исподлобья смотрел на него, сверля серыми злыми глазами.

- Не думаю, что после этого ты, пацан, протянешь больше трех дней. Я ведь не просто оказываю услугу. Я обеспечиваю заказчику полную безопасность. Ни исполнители, ни органы, ни тем более сам объект, словом, ни одна собака не узнает, кто заказал панихиду. Это я - засвеченный со всех сторон, и то, что я ещё хожу, означает, что без меня пока никто не может обойтись.

- Надо подумать, - промычал Махров. - Ваши условия серьезные.

- Дело тоже серьезное, - буркнул старик. - Короче, думай. Позвонишь. Все!

И он, не прощаясь, дернул ручку дверцы, вылез из машины, пересел в "девятку". Она сорвалась с места, вылетела в проезд между рядами автомобилей и умчалась.

- Старая плесень! - выругался Витек и завел движок.

Махров прибыл в салон только через час после ухода Груздя. Владик провел его в комнату для приемов и чуть ли не расплакался. Он жаловался на все. На то, что Груздь заказывает себе какой-то дурацкий попугайский костюм из самой поганой ткани, какую он только мог здесь найти. На то, что тот отвлекает его от подготовки к столичному показу этим заказом. На то, что он, Владик, не может ему отказать, иначе потеряет лицо фирмы. И наконец на то, что Груздь попросту наезжает на него, предлагая ему ненужную "охрану" в обход вашего, Юрий Сергеич, величества.

Тут в кабинет ворвалась Люська, хотя Владик и не хотел, чтобы она присутствовала при разговоре, и нажаловалась Махрову на самого Черновца, который струсил и начал лебезить перед этим быдлом, да ещё и сдал её лучшую подругу Таньку, подсунув под очи Груздю.

- Вы предлагаете мне его убить? - отчетливо и внятно сказал Махров, когда стоны жалобщиков достигли апогея. - При всем желании не могу. Не хочу пачкать руки мокрухой.

Владик испуганно уставился на Махрова.

- Я не прошу тебя об этом, Сергеич, - промямлил он. - Я просто прошу разобраться с ним и поставить на место.

- Можешь не беспокоиться, разберусь, - сказал Махров. - Иди готовься к показу. Нельзя же нам, в самом деле, ударить в грязь лицом перед столицей.

Как только за издерганным модельером закрылась дверь, Махров притянул за руку Люську и усадил её к себе на колени.

- Для тебя есть небольшое задание, малышка.

- Хочешь, чтобы я с кем-нибудь трахнулась? - пренебрежительно спросила Люська.

Махров удивленно усмехнулся.

- Ну, что ты говоришь, Люсьен? Разве я могу тебя кому-нибудь отдать? Я же не этот педик Черновиц, распродающий своих телок направо и налево. Тебе придется немного поиграть в шалаву. Сегодня вечером в ресторане мы будем ужинать с одним человечком. Надо, чтобы он расслабился. У меня к нему накопилась масса вопросов, и я не знаю, в каком порядке он будет на них отвечать. Может быть, не захочет отвечать вообще. Так что надо его разогреть.

- Почему это должна делать я? - удивилась Люська. - Не можешь пригласить шалаву с улицы?

- Люся, ты что, вчера родилась? Мы будем говорить о таких вещах, о которых посторонним знать совсем не обязательно. Скажу тебе по секрету - он был в команде Груздя и знает о нем много интересного. Витек будет его спаивать, ты ублажать, а я расспрашивать. Так что тебе предстоит веселая и легкая задача. Ты что, не хочешь помочь Владику?

- О, Господи, как мне все это надоело! - вздохнула Люська. - Я только и делаю, что ему помогаю. Ладно, будем ублажать. Только не ради Владика, а ради Таньки. Эта дурочка запала на Валеру и хочет с ним сойтись.

- С чего вдруг? - удивился Махров. - Чем ей приглянулся этот тюфяк?

- Деньгами, чем же еще! Надоело ей, видите ли, самой покупать себе шмотки! Не понимает, во что ввязывается.

- Она настолько корыстна, что готова лечь под любого?

Люська хмуро посмотрела на Махрова и раздраженно бросила:

- Мы все не без греха.

Махров замолчал, задумавшись о чем-то.

- Да, у неё могут быть крупные неприятности, - пробормотал он.

- Вот я её и спасаю! Иначе она влезет в такое болото.

- Обожаю тебя, Люсьен, - Махров поцеловал её в щечку. - Я знал, что ты настоящий друг. Давай, подъезжай после работы в "Ночные огни". Ты знаешь, это у вокзала. Не очень хороший ресторан, но зато со стриптизом. Так что не смущайся, если увидишь голых девок на сцене.

- Ну и прохиндей ты, Махров... - заметила Люська, спрыгивая с его колен.

Глава 7

Весь день Андрей бродил по улицам родного города, не зная даже конечной цели своей прогулки. Он посетил те достопамятные места, которые оставили в его душе неизгладимый след, пытаясь нащупать хоть какой-нибудь след, указывающий на местонахождение Люськи, но так ничего и не нашел. Под вечер он понял, что больше идти некуда. Он вдруг осознал то, чего не мог даже представить себе за шесть лет отсидки. Все, ради чего он терпел унижения и несчастья, исчезло в один момент. Женщин, которые его ждали, больше нет. А друзей? Друзья были. Но где они сейчас, кто знает. Наверное, уехали или обзавелись семьями, и, скорее всего, уже не помнят его. Но был один друг, который должен помнить, потому что у этого друга был перед ним один неоплаченный должок.

Андрей позвонил в дверь и отошел в темноту. Дверь распахнулась и на порог вышел растрепанный мужик лет тридцати в майке и трениках. Он недовольно оглядел лестничную площадку и смачно сплюнул.

- Хулиганье! - ругнулся он и хотел уже убраться обратно, как вдруг заметил у стены тень.

Андрей вышел на свет.

- Здорово!

- Здрасьте... - мужик недоуменно смотрел на него, не узнавая и пытаясь принять агрессивный вид, какой принимают, чтобы скрыть страх.

- Не узнал, что ли? - удивился Андрей, слегка улыбнувшись, чтобы выразить радость от встречи со старым другом.

Однако этот друг был напрочь глух к чужой радости и совсем не разделял её.

- Нет, - он отвел глаза и проверил площадку - нет ли кого еще.

Андрей насупился. Этот парень не мог не узнать его, слишком многое их соединяло, слишком хорошо они когда-то знали друг друга. Неужели шесть лет могут изменить человека до неузнаваемости?

Из квартиры послышался раздраженный женский голос.

- Игорь, кто там?

Тишину прорвал нервный плач ребенка. И опять недовольный женский голос, отпускающий нелестные эпитеты в адрес мужа.

- С работы! - крикнул Игорь в квартиру, вышел на площадку и прикрыл дверь.

- А я из-за тебя когда-то сел, - напомнил Андрей.

- Ты сам был виноват.

- Значит, узнал! - обрадовался Андрей.

- Что тебе нужно? - Игорь набычился и смотрел на него исподлобья. Чувствовалось, что он готов отразить любую агрессию, какой бы она не была. Неприятные воспоминания о прошлом раздражают, и человек может пойти на любую подлость, лишь бы этого не вспоминать.

- Что, даже на порог не пустишь? - Андрей в упор смотрел на него, пытаясь воззвать к остаткам его совести.

Игорь отвел глаза и уставился куда-то в пол, словно разговаривал не с человеком, а произносил мысли вслух.

- Со старым покончено. Я этими делами больше не занимаюсь.

Андрей пожал плечами и сказал предельно убедительно:

- Я тоже не собираюсь.

- Тогда что тебе нужно?

Андрей не ожидал такого приема. Конечно, он не надеялся, что своим визитом доставит несказанную радость, но и не предполагал, что его будут держать на лестнице.

- Мне негде переночевать, - признался он. - Как-то так получилось, что меня вычеркнули из списка очередников на жилье.

Игорь решил сам начать наступление. Он подошел вплотную и со злостью посмотрел Андрею в глаза, надеясь напугать.

- У меня жена и ребенок! Понял? Они ничего не должны знать! Ничего! Для меня больше никого не существует! И тебя тоже!

Андрей отступил немного назад и повторил тихо, как будто для себя:

- Мне негде переночевать. - И понял, что это похоже на просьбу.

- Иди в гостиницу! - Игорь резко повернулся, не глядя больше на него, шагнул в квартиру и захлопнул за собой дверь. Щелкнули два или три замка.

Когда-то, очень давно, так давно, что Андрей уже стал сомневаться, а было ли это на самом деле, они чистили квартиры. Игорь только отслужил в армии и не знал, чем себя занять. Ради спортивного интереса забрался как-то в квартиру на первом этаже, собрал все, что можно было собрать, и удачно сдал краденое в одни руки за хорошие деньги. Потом жил припеваючи месяца полтора, гуляя с девочками по ресторанам и рассказывая им про свою якобы работу контрактника, воевавшего на стороне сепаратистов в какой-то выдуманной стране. Деньги быстро кончились, и Игорь решил продолжить начатое дело, но скоро понял, что без помощника ему никак не обойтись.

Андрей в это время просто бедствовал. После смерти отца он остался один с больной матерью на руках, с трудом растягивая на месяц крошечную пенсию и пытаясь мелкими заработками по вокзалам и магазинам свести концы с концами. Но кто будет достойно оплачивать услуги восемнадцатилетнего пацана - студента первого курса политехнического института. Армия ему не светила, поскольку у него на иждивении была больная мать. До настоящего работоспособного возраста было ещё далеко. Тут его и подобрал Игорь, сразу предложив работу и хорошие деньги.

Они работали очень осторожно, не наглели, на новое дело шли только тогда, когда кончались деньги. Тщательно выбирали квартиру, долго пасли хозяев, изучая их распорядок дня, умудрялись даже заранее воровать ключи и приноровились отключать сигнализацию, если она была. Работали с молодецким азартом, свойственным их возрасту, но никогда не шли напролом, если видели, что все срывается, тут же уходили. Три года их не могли поймать. Оперативники, наверное, думали, что работают профессионалы, и даже представить себе не могли, что это дело рук пацанов. Но сколько веревочке не виться... Как-то они забрались через окно в квартиру. Игорь долго возился с хитроумной сигнализацией, чтобы открыть дверь, пока, наконец, её не отключил. Или сказал, что отключил. Андрей пошел по комнатам, собирая наиболее дорогие вещи, как вдруг нагрянула милиция. Их застукали на месте преступления. Вернее, так подумал Андрей, когда услышал топот ног и увидел вбежавших в квартиру оперативников. На самом деле замели его одного. Игоря уже в квартире не было. Потом на следствии Андрей убеждал следователя, что работал один, и в запале откровенности повесил на себя все предыдущие кражи. Как объяснил ему тогда один знающий человек, сосед по камере и большой специалист по угону автотранспорта, выдай он сообщника, его дело пошло бы по другому пункту статьи: как кражи, совершенные организованной группой, и срок мог бы оказаться значительно большим.

Две полуголые девицы танцевали на сцене какой-то современный танец, сильно напоминающий ритуальные пляски аборигенов африканского континента. По ходу танца они резкими движениями снимали с себя последние остатки одежды. Каждая снятая вещь приводила мужчин, как, впрочем, и женщин, в бурный восторг, и они выражали его выкриками и рукоплесканиями. Как немного, в сущности, надо зрителю, чтобы быть на грани ликования. Что там шекспировские страсти - вполне достаточно одной молодухе стянуть лифчик.

За одним из столиков в дальнем углу зала сидели три человека и мирно беседовали между собой, стараясь не привлекать к себе внимания громкими выкриками. Это были стареющий сердцеед Махров, его "приемный сын" Витек Торопцев и молодой бандит, обиженный на жизнь, Толик Филимонов по прозвищу Твердый. Кликуху свою он получил не за твердость характера, а за твердолобость. Когда-то он состоял в банде Груздя, входил в его близкое окружение, да стал задирать нос и командовать бойцами, как хотел. Валера отстранил его от многих дел, а потом и вообще прогнал. Твердый обиделся и стал собирать свою банду. Через некоторое время ему это удалось, но вес он имел небольшой, работал по коммерческим ларькам и подбирал куски, на которые не зарились более крупные группировки. Витек знал Твердого давно, то ли по школе, то ли по спортзалу, и пригласил его в ресторан "Ночные огни" якобы с предложением о сотрудничестве, а на самом деле для вытягивания хоть каких-нибудь сведений о личной жизни Груздя. Поставленный на повестке дня вопрос был легко разрешен: Твердый почему-то отказывался работать на кого-либо, предпочитая свободу хорошему заработку, и Махров перешел на личность своего конкурента.

- Ты знаешь, Толян, Груздь совсем обнаглел. С отцами не считается. Со мной не считается. В бутылку лезет. Так что скоро война будет. Ты на чьей стороне воевать будешь?

- Ни на чьей, - ответил Толик. - На своей. Вы с Груздем сами разбирайтесь. А я просто буду наблюдать, как вы друг другу глотку грызете. Потом на поле боя выйду, когда там трупы уберут, и вот тогда похозяйничаю.

- Если война начнется, всех заденет, - буркнул Махров. - Или ты, как партизан, будешь из кустов вылезать, чтобы пальнуть исподтишка. Не получится. Вылезешь, пристрелят.

- Или ты с нами, или против нас, - добавил Витек, смачно пережевывая куски баранины. - Третьего не дано.

- Не пугай, Витек. Пуганый, перепуганный. Тоже стрелять умею и стволы найду. Так что мне плевать, как вы делиться будете. Решайте между собой.

- Ну, ладно, давайте хоть мы ссориться не будем, - недовольно сказал Махров. - У нас дружеская вечеринка или разборка? Наливай, Витек. Давайте выпьем за встречу. Не часто происходят наши встречи в такой приятной обстановке. Все больше по темним паркам да по машинам.

Боксер схватил квадратную бутылку "Джека Дэниелса" и разлил по бокалам крепкую янтарную жидкость. Они звонко чокнулись и выпили.

- Что это за дрянь? - поморщившись, спросил Толик.

- Виски, дурак, - объяснил Витек.

- А чё, водки здесь нет?

- Водку будешь со своей братвой в подворотне пить, - убедительно сказал Махров. - А здесь это не принято. Хочешь, могу коньяк заказать? Хороший, французский, "Курвуазье" называется.

- Иди ты со своей "Курвой", Сергеич, - отмахнулся Толик и поймал пробегаю-щего мимо официанта за полу пиджака. - Слышь, братан, водки принеси.

- Сей момент, - тявкнул тот и убежал. Через три секунды поставил на их столик запотевшую бутылку "Смирновской".

Толик жадно схватил её и наполнил бокалы до краев.

- Ну, будем, мужики. Запьем эту дрянь хорошей вещью.

- Я не буду, - отказался Махров. - Не хочу мешать. Башка потом чугунная будет.

- Западло, Сергеич, да? - обиделся Толик. - Ну, ты и обидел меня. Теперь я тебя не считаю за авторитета, учти.

- Ну, ладно, давай по чуть-чуть, - согласился Махров. - Не хочу обижать хорошего человека. Я могу тебе даже подарок сделать, чтобы ты не обижался. Тут у нас ребята-компьютерщики свой салон открыли в Темной Роще. Можешь ими заняться. Вон Витек их уже навещал. Сейчас все компьютерами запасаются перед подорожанием, так что у них доход хороший. Да, Витек?

Боксер жирными пальцами зажал бокал и жадно заглотнул водку, словно это была газировка. Потом разломал кусок костлявой баранины, запихнул куски мяса себе в рот.

- А то, - кивнул он, громко и аппетитно чавкая. - Хорошие ребята, покладистые. Сразу согласились платить без базара. Ты им можешь сказать, что от нас охранять будешь. Они поверят. Там райончик бандитский, то и дело кто-нибудь наезжает. Так что крыша им во как нужна!

- Че, правда, мужики? - не поверил Твердый. - Я могу воспользоваться вашей добротой? Вот, спасибо. А то мои орлы совсем очумели без работы. Уже начали по карманам кошельки тырить.

- Давай, давай, - одобрил Махров. - Хватит тебе, в самом деле, по киоскам шнырять. - Он посмотрел на часы. - Ну, где она запропастилась?

- Сейчас наша краля подъедет, - сказал Витек, кидая обглоданную кость на тарелку.

Люське больше всего не хотелось вечером ехать в ресторан. После напряженного рабочего дня с постоянными примерками и доделками, с суетней и приставаниями Владика, хотелось только добраться до дома, принять душ, слегка перекусить и лечь в постель. Даже если не спать, то просто лежать одной. Спокойно. Чтобы никто не приставал, не трогал и не дышал в ухо. Но если не поехать в ресторан, Махров разозлится, устроит назавтра очередную ссору и испортит ей настроение на целую неделю. Ведь он просил. Его просьбы звучат как приказ. Это Танька полетела в ресторан на крыльях, как ни как, сам Валера Груздь пригласил. Она, конечно, будет его ублажать и ночью окажется с ним в постели. Хорошо еще, что они разъехались по разным местам, не хватало ещё в ресторане видеть его поросячью физиономию.

Она вырулила на стоянку рядом с рестораном "Ночные огни", припарковав свою "шкоду" к темно-серому "мерседесу" Махрова. У дверей ресторана уже топтался Витек. Он двинулся к ней навстречу.

- Чего так долго, Люсь? Мы тебя ждем, не дождемся. Клиент созрел.

- Я-то что должна делать? Улыбаться, гладить его по коленке и лезть с поцелуями?

- Ага. Главное, довести до кондиции.

Витек галантно распахнул дверь в ресторан и пропустил Люську вперед. Краснорожий парень-швейцар без разговоров отвалил в сторону и вытянулся по струнке. Знал, кто здесь барин.

В ресторане вовсю продолжалось веселье. Разгоряченные девочки, сменяя друг друга на сцене, выплясывали такие коленца, что у мужчин дух захватывало. Когда на девочках из одежды оставались только туфли, по залу проносился неровный утробный гул. Люська бросила взгляд на сцену и пренебрежительно хмыкнула. Для нее-то вид раздевающихся девиц был обрыдлой повседневностью. Витек потащил её через зал к столику Махрова.

- А вот и наша краля! Познакомься, Толик, это Люсьен - женщина легкого поведения и тяжелой профессии.

- Эта, с улицы, что ли? - уточнил Толик.

Махров поморщился.

- Дурак, она манекенщица. Знаешь Черновца, модельера? Вот, смотри, у меня пиджак от него. - Он распахнул полу пиджака, показал ярлык. - Хиповый, правда? Он мне его подарил. Приходится носить, чтобы не отстать от моды.

Толик был уже в подпитии и смотрел на Люську прозрачными глазами. На его губах засияла сальная улыбочка.

- Оч-чень приятно! - сказал он. - Позвольте представиться. Анатолий. Человек легкого поведения, но тяжелой судьбы.

- Неужели, мужики, вам ещё нужна я? - усмехнулась Люська и показала на голых девочек. - Смотрите, какие девочки на сцене. Так и хочется раздеться и залезть туда.

- Ты здесь не за этим, Люся. Давай лучше выпьем за знакомство, предложил Махров. - Ты что будешь: джин, виски, водку, коньяк? Витек, налей даме.

- Давай виски, - согласилась Люська. - И лучше со льдом.

Витек наполнил её бокал почти до краев, бросил кусочек льда. Мужикам тоже налил виски. На сей раз Толик не стал капризничать. Они смачно чокнулись и выпили. Люська хлопнула полбокала и даже не поморщилась. Это привело Толика в восторг.

- Удивительно! - сказал он. - Обычно женщины от такой дряни сразу косеют, а после стакана падают под стол.

- А мужчины? - уточнила Люська.

Толик задумался, как будто ему задали философский вопрос о смысле жизни.

- Смотря кто, - сказал он. - Непьющий после двух стаканов, мне, например, нужно бутылки три. А если под хорошую закуску - пять.

- Ну что, поехали! Кто из нас первый упадет, тот проиграл, предложила она. - Наливай, Витек!

- На что играем? - тут же согласился Толик.

- На ящик "Курвуазье", - решила Люська.

Витек с готовностью схватился за бутылку, но Махров остановил его руку и хмуро оглядел собравшихся за столиком.

- Мы что, сюда пить пришли? - рявкнул он, так что за соседними столиками оглянулись.

- А зачем ещё ты меня позвал? - наигранно удивилась Люська. - Я развеяться пришла, выпить, посидеть, анекдоты послушать. А если сейчас здесь будет военный совет в Филях, тогда я пошла. Мне эти ваши разборки уже вот где! Понял, Кутузов?

- Правильно, Люсь, - поддержал её Толик, взял бутылку и налил по полбокала виски. - Давай с тобой на "бандершафт" выпьем. Мы типа отдохнуть хотим, да?

Они с Люськой выпили и расцеловались. Люська подсела к нему поближе. Он стал откровенно её ласкать, обхватив за талию. Махров старался на них не смотреть, тупо уставившись на голых девочек на сцене, и сидел хмурый и мрачный, нахохлившись, как старая ворона. Витек же беззаботно продолжал уминать расставленные блюда.

Глава 8

К ночи Андрей добрался до гостиницы и, толкнув стеклянную вертушку, ввалился в вестибюль. В полутемном пустом пространстве ярко светилось только место администратора. За широким толстым стеклом сидела накрашенная немолодая женщина, читала любовный роман из жизни парижского высшего света при каком-то из Людовиков и вздыхала от развернувшихся страстей. Перед стеклом в кресле дремал охранник. Он приоткрыл один глаз и стал следить за подозрительным типом.

- Добрый вечер! - сказал Андрей и обольстительно улыбнулся.

Администраторша дочитала страницу, перевернула её и только тогда подняла глаза, ещё не понимая, откуда среди графинь и графьев возникла эта небритая физиономия простолюдина с подбитым глазом.

- Уже ночь, - небрежно бросила она и хотела снова углубиться в мир иллюзий.

- У вас есть свободные места? - Андрей собрался взять её измором.

- Сколько вам нужно? - Она поняла, что она не графиня и не может отослать этого холопа на конюшню.

- Одно.

Женщина нехотя положила книгу на стол и, вздыхая от невозможности стать графиней, с ненавистью посмотрела на Андрея, словно он был виновником такой несправедливости.

- Давайте паспорт.

Андрей полез в карман, протянул ей свою справку об освобождении и понял, что это очень паршивая замена паспорту. Где-нибудь в билетной кассе ещё сойдет, но в солидной гостинице вряд ли. Администраторша долго изучала непонятную бумажку, положила её обратно на стойку и хмуро посмотрела на Андрея.

- С таким паспортом в притоне жить, а не в гостинице.

Андрей кинул взгляд на охранника и, набравшись наглости, положил на стойку полтинник. Увидев равнодушный взгляд администраторши, добавил ещё один.

- Одно место, до утра.

- Ничем не могу помочь. Получишь паспорт, приходи.

- Вы, может, решили, что я сбежал оттуда? Уверяю вас, справка подлинная. Это вам любой мент подтвердит.

Охранник лениво поднялся с кресла и грозно навис над ним. Он, наверное, подумал, что парень сейчас устроит скандал и будет насмерть биться с администрацией за койку, и его надо вязать на месте. Но Андрей этого делать не собирался, он просто забрал деньги со справкой и быстренько отчалил.

На пустынной улице еле-еле светились фонари, да и то через один. Он поглядел сначала в одну сторону, потом в другую. Ни прохожих, ни машин. К ночи похолодало, он запахнул поплотнее пиджачок на груди. Показались две светящиеся фары, и мимо на огромной скорости пронеслась "бээмвуха". Он вовремя отскочил в сторону и печально посмотрел ей вслед. Где-то недалеко, буквально в конце улицы гремела музыка, ритмичная, бьющая на одной ноте, когда лупит один ударник, заглушая собой все. Похоже, там была жизнь. Скорее всего разгульная, но жизнь.

Андрей ткнулся в двери ресторана "Ночные огни", они оказались заперты, он подергал ручку, постучал в стекло. Музыка продолжала греметь, но никто и не думал открывать. Андрей повернулся, бросил взгляд в пустоту. Улица потонула во мраке. Перед ним промозглая темень, а за спиной - шум, тепло и уют. Надо пробиваться. Все равно идти больше некуда. Он поднял ногу и заехал каблуком по двери. Со злостью добавил ещё раз. Стучал, пока дверь не открылась. На порог вышел подвыпивший разгоряченный парень в расстегнутом кителе швейцара. Его красная жующая рожа с удивлением уставилась на неожиданного ночного гостя.

- Ну, чё лезешь? - с трудом выдавил он. - Видишь, двери закрыты. Это значит, что тебя тут не ждут.

- Скажи, братан, я могу посидеть в вашем заведении? - вежливо спросил Андрей и хотел боком протиснуться в дверь.

Парень задержал его локтем, окинул взглядом с головы до ног и подозрительно покосился на вещмешок.

- Завтра приходи, любезный. Сейчас мест нет. Ни одного свободного стула не осталось, - он хотел закрыть дверь. Но Андрей уже влез в дверной проем, и парень понял, что придется применить силу, хотя этого ему и не хотелось. Благодушное разморенное водкой настроение совершенно не располагало к драке.

- Мне сейчас нужно, - Андрей достал из кармана пачку купюр. - У меня деньги есть. Так что я платежеспособный. Держи, друг.

Он протянул швейцару злополучный полтинник. Парень тупо смотрел на Андрея, на его деньги и медленно соображал, что ему делать с этим настырным малым, который не понимает простого и доходчивого русского языка.

- Здесь у всех деньги есть, - наконец промычал он. - Сюда без денег не ходят. Я же тебе сказал, стулья кончились. Принесешь свой, тогда пущу.

Андрей решил пробиваться внутрь, чего бы это ему ни стоило, даже ценою жизни. Если не попадет сейчас в ресторан, то и жизнь не мила.

- Ну, одна табуретка найдется, - полез напролом он. - Жрать охота, пойми. Весь день мотаюсь по городу, крошки хлеба во рту не было.

Швейцару его напор не понравился. Во всяком случае, приветливая улыбка на лице не сияла, да и выпученные от злости глаза тоже нельзя было принять за знак одобрения. Недолго думая, он схватил Андрея за грудки, и, приблизив к нему свою красную рожу, дыхнул в лицо прокуренным перегаром.

- Слышь, любезный, тут тебе не забегаловка! - прохрипел он. - Тут солидные люди развлекаются! Иди по-хорошему, а? Не нарывайся... Я ведь могу и заехать!

Андрей с трудом оторвал его потные руки от своего пиджака, поправил воротник, исподлобья глядя на непробиваемую стену в виде перевешивающегося через ремень брюха.

- Я тоже могу заехать... любезный, - тихо проговорил он и, как следует размахнувшись, со всей силы заехал швейцару в челюсть. Просто вывел его этот парень из себя. Да и последние события не располагали к дружелюбию. Парень не устоял на ногах и спиной влетел в дверь, зацепив во время полета какую-то вешалку и грохнув головой зеркало в фойе. Звон разбитого стекла символизировал Андрею удар гонга и окончание первого раунда, завершившимся глубоким нокаутом противника. Он сплюнул и быстро пошел прочь, не дожидаясь начала второго.

В ресторане все на секунду притихли и повернули головы в сторону входа, привлеченные звоном разбитого стекла и появившимся в дверях разъяренным швейцаром. По его щеке текла обильная кровь, из глаз - скупые слезы обиды.

- Увижу, убью! - ревел он, добавляя к своему обещанию несколько крепких выражений, непригодных для печати, но имеющих большое хождение в народе.

Ресторанная публика покивала головами и продолжила прерванное веселье. Девочки на сцене пошли уже по пятому кругу, продолжая лихо разоблачаться под усталые выкрики разгоряченных мужчин. Крики стали заметно слабее и реже - видно, даже в этом виде спорта однообразие надоедает.

Люська пила наравне со всеми, пытаясь не отстать от Толика, поэтому окосела окончательно. Она в открытую целовалась с ним под нескрываемым уничтожающим взглядом Махрова. Хоть он сам и попросил её соблазнить Твердого, но она перешла все дозволенные границы и явно переиграла свою роль.

- Наливай, Толик, - говорила она заплетающимся языком. - Еще по одной и тогда посмотрим, кто усидит на стуле, а кто будет лежать там внизу.

- О'кей, Люська, - соглашался Толик. - Можешь считать, что я проиграл. У меня нет желания видеть тебя под столом. Лучше посиди у меня на коленях. Иди сюда, дорогая.

Люська плюхнулась к нему на коленки и стала обнимать за шею. Они громко чокнулись и выпили по рюмке. К ним присоединился Витек, который планомерно уничтожал остатки закусок.

- Люська, хватит пить! - недовольно рявкнул Махров. - Ты и так уже нажралась, как свинья. Не хватало еще, чтоб ты это подтвердила, упав под стол.

- Ты ничего не понимаешь, Юрик, - она еле ворочала языком. - Лучше быть свиньей, чем безмозглой овцой, которую погоняют и бьют. Понял?

Она это крикнула довольно громко и привлекла внимание посетителей за соседними столиками. Все заинтересовано смотрели в их сторону. Кажется, этот спектакль становился интересней, чем тот, с голыми девочками. Махров недовольно оглянулся, прошипел сквозь зубы:

- Что ты орешь на весь зал? Хочешь, чтоб тебя вывели? Не надо привлекать к себе внимания - ты не на сцене.

Люська соскочила с коленей Толика и встала в проходе, широко расставив ноги и раскачиваясь, как подсолнух.

- Ты прав, Юрик, не на сцене. Вот я туда сейчас и полезу. Только сначала разденусь. Надоело показывать балахоны Владика, пора показать свою естественную плоть. Пускай восхищаются не тряпками, а мною лично!

Она стала с трудом стягивать кофточку, зацепившись за неё головой.

- Давай, давай, Люсь, - подбодрил её Толик и начал снимать пиджак. - Я за тобой. Устроим стриптиз дуэтом. Сейчас покажем этим чувырлам, как раздеваться надо!

- Спятили, что ли? - раздраженно рявкнул Махров, все ещё надеясь, что её угроза была пьяной блажью. Не настолько Люська очумела, чтобы раздеваться вот тут под носом у сидящих рядом мужиков. Но он недооценил её решимость. Она просто хотела сделать что-то ему назло, и подчинилась первому порыву, не задумываясь о последствиях.

Наконец ей удалось стянуть кофточку, из-под которой выплеснулись наружу упругие груди. Толик потерял дар речи и тупо смотрел на нее. Мужики за соседними столиками зааплодировали, женщины возмущенно отвернулись, считая себя выше подобных выходок. Люська расстегнула юбку и хотела уже снять и её, но Махров решил прекратить этот спектакль.

- Ты что, совсем сдурела? - он схватил кофточку, кое-как напялил ей на голову, просунул руки и натянул на грудь. Люська сопротивлялась и мешала ему.

- Чем я лучше них! - кричала она на весь зал. - Я тоже за деньги раздеваюсь. Ты сам мне платишь!

- Да пускай разденется, Сергеич, чего ты, - благодушно хмыкнул Витек, представив в своем скудном воображении голую Люську среди столиков.

Махров сдавил ей плечо. Она сморщилась от боли, но даже не вскрикнула.

- Я плачу тебе не за то, чтобы ты раздевалась, где попало, - прошипел он. - А за то, чтобы раздевалась только для меня.

Люська попыталась вырваться из его хватки.

- Пусти! Больно! Вы мне все надоели! Не могу больше видеть ваши бандитские рожи! Я уже озверела от них! Домой хочу! Отстаньте вы от меня!

Он толкнул её от себя. Чтобы не упасть, она хватанула руками столик, смахнула бокалы на пол. Под ногами растеклась лужа. Прибежали парни-охранники, начали успокаивать разбушевавшуюся девку. Официанты мгновенно убрали осколки и подтерли пол. Махров кое-как уладил конфликт, сунув всем по купюре. Он схватил Люську за руку, с силой усадил её на место.

- Сиди здесь, и не рыпайся! - прошипел он. - Вечер не закончен! Если ещё раз пикнешь, я тебя придавлю!

Люська тяжело дышала, затравленно глядя ему в глаза. Он со злостью смотрел на нее, чувствуя свою силу и свою власть. Она сделала рвотное движение.

- В туалет надо. Меня сейчас вырвет.

Махров осекся, отпустил её. Она с трудом поднялась на ноги и качающейся походкой поковыляла на выход. Перед выходом из зала к ней прицепился какой-то поддатый грузин, но Люська заехала ему коленкой в пах, и он отстал.

- Перепилась, стерва! - буркнул Махров. - Ну, как с такой в приличное общество!

- Она сегодня в ударе! - хмыкнул Витек, хватая жирными пальцами бокал с вином.

Только минут через десять после скандального отбытия Люськи в туалет, мужички немного пришли в себя. А так все сидели и молча переваривали свои впечатления. Махрову казалось, что в глазах любопытной публики он выглядел полным кретином, не способным справиться со слабым полом, Витек только посмеивался, поглядывая на сотрапезников, ну а Толик вздыхал, вспоминая соблазнительную люськину грудь.

- Вот это девка! - наконец произнес он в восхищении. - Я такой ещё никогда не видел! Разных чумовых видал, но такой...! У меня просто слов нету! Классная телка! Такая необычная штучка! У меня даже что-то между ног зачесалось.

- Нравится? - недовольно буркнул Махров. - А мне нет! Она меня уже достала. Последнее время только и делает, что хамит. Убью когда-нибудь!

Толик рассмеялся и фамильярно похлопал его по плечу.

- Да ладно тебе, Сергеич! Не бери в голову! Это она стресс снимает. Тяжелая работа, хочет расслабиться. Нет, девка, что надо! Вот бы мне с ней ночку позабавиться!

- Не советую, - проворчал Махров и посмотрел на Витька, словно дожидаясь от него поддержки. - Это не баба - волчица. Как когти выпустит, взвоешь. Так что она не годится на подстилку. Все равно, что на гвоздях спать!

Витек перешел на оставшуюся ещё недоеденной семгу и умял её в один присест.

- Не связывайся ты с ней, Толян, - буркнул он с набитым ртом. - Она тебя заездит. Вон, Сергеича уже заездила. Смотри, какой нервный стал.

- Это даже интересней, когда брыкается, - ухмыльнулся Твердый. - Так что, мужики, я ваш. За такую телку я вам чего угодно сделаю. Хотите, будем вместе Груздя валить? Он мне тоже вот здесь сидит! Я вам про него много чего рассказать могу.

Махров недоверчиво прислушался, сомневаясь в здравомыслии пьяного Толика.

- Ну, давай, колись, - нехотя проговорил он. - Что ты про него знаешь, чего мы не знаем? Какие у него есть пороки и добродетели? Поделись с нами его секретами.

- Ща поделюсь, - пообещал Толик, налил себе водки, хлопнул рюмку, быстро чем-то зажевал и, приблизившись, негромко спросил: - Вы, мужики, у него в квартире были?

- Ну, не были, - хмыкнул Витек. - И что с того? Он нас не приглашает, гад!

Толик оглянулся по сторонам и сообщил доверительно:

- У него дома не квартира, а музей. Картины на стенах, статуэтки всякие, канделябры какие-то, вазы китайские на полу вот такие! - он показал рукой размер на полтора метра от пола. - Я как увидал, обалдел!

- Подумаешь... - пожал плечами Витек. - Каждый сходит с ума по-своему.

- Да погоди ты... - оборвал его Толик. - У него и рыжья полно и всяких там брюликов-бирюликов! Все шкафы забиты. Я его, между нами говоря, грабануть хотел. Но потом раздумал. На кой мне это надо - на пулю нарываться. Если он узнает, кто его обчистил, то считай, уже не жилец.

Махров равнодушно слушал пьяную болтовню Толика. Эти сведения из личной жизни Груздя не грели душу. Грабить его он не собирался. Что это изменит? Валера вообще озвереет и начнет на всех бросаться, потом не остановишь. Да если ещё и узнает, чьих это рук дело. Тогда все, только за пушку держись.

- Я его музей посещать не собираюсь, - сказал он, отвернулся и стал смотреть на голых девочек, вертящихся вокруг шестов под интимную ненавязчивую музыку.

- Ну и правильно! На кой тебе это? - с сарказмом сказал Толик. Только учти, Сергеич, он ведь нас всех пасет.

- Как это пасет? - удивился Витек.

- А так! Пасет и все. Все наши дела фиксирует. И других авторитетов тоже. У него вся братва на учете. Сколько у кого дохода, с какой территории, какие кто дела проворачивают. Все записывает.

- И откуда он эти сведения берет, интересно? - уточнил Витек.

Толик хмыкнул и покачал головой, мол, нет ничего проще.

- А вот у пострадавших и берет! Ты, Сергеич, бизнесменов чистишь, а они потом Груздю докладывают, когда и насколько ты их раздел. Ты думаешь, никто не знает, что твой липовый банк - чистой воды пирамида? И Груздь это знает. У него на тебя, Сергеич, давно дело заведено. Свидетельские показания, финансовые документы, налоговые отчетности.

- Да что ты говоришь... - изумленно пробормотал Махров, чувствуя, как холодеет спина и подкатывает к горлу мерзкий горький комок. - Это он для прокуратуры досье составляет, что ли?

- Не знаю, для чего составляет, - пожал плечами Толик. - Может, книгу воспоминаний на пенсии писать будет. Если доживет, конечно.

- А ты что, этот его архив сам видел? - поинтересовался Витек.

- Ну да, видел! Он же не идиот - эти бумажки в столе держать. Мне про них Чекунь как-то по пьяни рассказывал. - Толик замолчал, увидев официанта, вертящегося рядом с их столиком, подождал, пока тот не ушел. - Слушай сюда! У него за одной из картин, не помню, какой, мне Чекунь показывал. То ли голая баба на ней, то ли жратва какая-то нарисована. Так вот, у него за этой картиной в стене сейф сделан. Вот в этом ящике он все и держит. У него там и бабки лежат на черный день: сотня зеленых штучек. Так что хватит на безбедную жизнь на долгие годы.

- Ну и что? - усмехнулся Махров. - Ты хотел в этот сейф залезть?

- Даже не собирался, - отмахнулся Толик. - У него и квартира на сигнализации, и сейф на сигнализации. Так что, в случае чего, его квартирку наша родная ментура защищать будет. Вот такие дела!

Махров задумался. Можно ли верить этой пьяной болтовне? Во всяком случае, она похожа на правду. Даже если часть его утверждений соответствует истине, тогда весь этот архив - самая настоящая компра. На него, Махрова. Если начнется война с Груздем, можно быть уверенным, что Валера не станет считаться с воровскими традициями, а возьмет и отнесет все в ментуру. Он ссучится за милую душу и будет сотрудничать не только с органами, но и с самим чертом, лишь бы свалить своего конкурента. Махров совершенно отчетливо понял, что он должен завладеть этими писюльками в самое ближайшее время. Иначе в любой момент они могут оказаться на столе у всеми любимого полковника Самохина. И тогда он, Махров, поедет далеко и надолго куда-нибудь в Карелию валить лес 25-килограммовой бензопилой "Дружба".

Есть, правда, маленькая неприятность - нужно забраться к нему в квартирку и вскрыть сейф. Но это не такая большая проблема, как может показаться на первый взгляд. Толковых взломщиков найти можно, ведь когда-то он был хорошо знаком с миром невидимых бойцов, предпочитающих работать по ночам и в отсутствие посторонних. В конце концов, можно и гастролера пригласить, который этого Груздя в глаза не видел, и ему по фигу, кто он такой, лишь бы хорошие бабки заплатили и живым отпустили. А там, ищи ветра... Ни одна собака не найдет, не то, что этот неповоротливый увалень Валера Груздь.

Махров засмеялся, что с ним бывало редко, и хлопнул Толика по плечу.

- Хорошие сведения ты нам сообщил, Толян. Только я не знаю пока, что мне с ними делать. Залезать к нему в сейф я не собираюсь. Не хватало ещё мне по хатам лазить. Но, все равно, за мной причитается.

- Да ладно! - отмахнулся Толик. - Если ты, Сергеич, Груздя свалишь, всем лучше будет. Этот жирный ублюдок все под себя гребет, ни с кем делиться не хочет. Вот мне бы вашу Люську к себе отволочь. Раз ты говоришь, Сергеич, что она тебе осточертела. Развлекусь с ней малость, а? Уж больно клевая телка. Я с такой ещё никогда не отдыхал.

- Договорились! - сказал Махров и поморщился. - Только смотри, она кобыла норовистая. Так брыкнет, что улетишь со своими яйцами. Будешь потом по врачам бегать.

- Ничего, как-нибудь объездим! - засмеялся Толик по прозвищу Твердый.

Глава 9

Ночью вокзальная жизнь замирает. Если на движении поездов ночное время никак не сказывается, то на передвижение пассажиров ночь оказывает угнетающее воздействие. Она просто валит всех с ног. Беготня прекращается, суета исчезает, переноска чемоданов с места на место временно откладывается до утра. Все, кого ночь застала в ожидании поезда, стремятся где-нибудь приткнуться и немного вздремнуть. Другого места, кроме как зал ожидания, для этого не найти. Там не предлагают двуспальных кроватей, но и на деревянной скамье можно вполне сносно отдохнуть. Для человека, не нашедшего на ночь приют, единственной надеждой остается зал ожидания. Правда, к ночи все свободные места заняты транзитниками, так что опоздавшие могут спокойно разместиться на своих чемоданах.

Андрею повезло. Он нашел себе место в образовавшемся пространстве вокруг немытого крестьянина, от которого несло потом за пять метров в округе, и который храпел, как давно не ремонтированный паровоз. Андрею, впрочем, на это было наплевать. Он повертелся немного и попытался заснуть. Напротив него сидела молодая женщина, она тоже никак не могла уснуть, меняла позу, вертелась, поглядывая на него с показным пренебрежением, как поглядывает любая женщина на незнакомого мужчину, который её хоть чем-то заинтересовал. Андрей тоже поглядывал на нее, любуясь недоступной ему красотой женского лица. Наконец женщина устроилась в наилучшей позе, утихомирилась и закрыла глаза.

Мимо прошмыгнул неприметный мужичок самого простецкого вида в кургузом потертом пиджачке и сальной кепочке. Он огляделся и втиснулся на половину свободного места рядом с женщиной. Андрей проследил за ним с каким-то неприятным подозрением. Но мужичок явно пристроился спать, надвинув на глаза козырек своей кепочки. Андрей тоже задремал.

- Сумка! - вдруг раздался крик.

Андрей открыл глаза. Женщина напротив шарила по скамье, вскочила и завертела головой. Мужичка, естественно, и след простыл. Все случилось мгновенно, как фокус.

- Сумка! Украл! Гад! - голосила женщина.

Пассажиры проснулись и зашевелились. Сочувственно и с неподдельным участием стали искать сумку, заглядывая под скамьи. Кто-то кликнул милицию. На крики прибежали два мента.

- Все деньги, документы... - плакала женщина, растирая по лицу обильные слезы.

- Успокойтесь, пройдемте... - сержант галантно взял её под руку и повел в отделение. Второй мент подозрительно оглядел присутствующих.

- Кто чего видел? - задал он сакраментальный вопрос.

Все как воды в рот набрали. Пожимали плечами, опускали глаза и качали головами. Крестьянин, как ни в чем не бывало, продолжал дрыхнуть, подхрапывая и присвистывая.

- Неужели никто ничего? - сержант остановил взгляд на Андрее. - Ты его видел?

- Нет, - Андрей отвел глаза. - Я спал. Устал за день, спал, как убитый.

- А должен был заметить, - язвительно сказал мент. - Ведь напротив сидел.

- Да нет, не видел, - пожал плечами Андрей. - Говорю же, намотался за день. Так заснул, что из пушки пали, не разбудишь...

Мент окинул его взглядом сверху вниз и уставился на вещмешок, лежащий в ногах. Наверное, узнал что-то до боли знакомое и родное.

- Ну-ка, предъяви документы.

Андрей сразу сник, понуро встал и полез в карман. Развернул свою злосчастную справку, протянул её менту. Мент быстро глянул в бумажку, все понял и внимательно посмотрел Андрею в глаза. В его взгляде была не злость и не презрение, а что-то вроде морального удовлетворения, как если бы он схватил тут на месте преступления матерого рецидивиста, которого полгода разыскивала вся милиция, и вот он, простой сержант, его захомутал.

- Пройдемте, - он махнул рукой в сторону милицейской комнаты, словно отдал честь. Андрей поднял мешок, повесил его на плечо и поплелся в указанном направлении, привычно сложив руки за спиной. Ему вдруг показалось, что ничего ещё не кончилось, что он опять шагает под конвоем в кабинет гражданина начальника и после этого снова отправится в свой родной барак, где прекрасно отоспится на шконке.

А за стеклянной дверью зала торчал неприметный мужичок и рассовывал по карманам деньги и документы бедной женщины, опустошая сумочку. Он швырнул её на пол, наподдал ногой, от чего она отлетела в угол за урну, и внимательно смотрел через стекло, как повели задержанного. Потом огляделся по сторонам и, убедившись, что остался ни кем не замеченным и полностью безнаказанным, направился через зал к билетной кассе и начал с деловым видом изучать расписание поездов.

Когда Андрей появился в милицейской комнате, женщина мгновенно перестала плакать и надрывно закричала, показывая на него пальцем:

- Вот этот на меня все время пялился! Наводчик он! Его обыщите, вон у него карманы оттопыриваются! - она со злостью смотрела на Андрея, считая его, по-видимому, виновником кражи и чуть ли не главарем привокзальной воровской шайки, без которой ни один порядочный вокзал просто не может существовать.

- Сюда повернись! - скомандовал сержант, расположившись за столом и изготовившись писать протокол задержания.

Андрей повернулся лицом к стене. Мент упер его в стену руками и заставил раздвинуть ноги, затем облапил тело, вынул из кармана сложенную вдвое пачечку рублей и начал вытряхивать содержимое мешка на стол. Второй сержант брезгливо разглядывал вещи, но с удовольствием пересчитал деньги и принялся внимательно изучать справку.

Женщина по-прежнему всхлипывала и вытирала нос платком. Но всхлипы уже сопровождались тяжелым озлобленным дыханием, с каким после драки расходятся по углам ринга боксеры. Андрей покосился на неё и поймал на себе её уничтожающий взгляд.

- Так ты чего на вокзале делаешь, когда должен дома быть? - уточнил сержант.

Андрей помотал головой и встал по стойке "смирно".

- У меня нет дома. Хотя, честно говоря, я узнал об этом только вчера.

- Как нет? - удивился сержант. - Вот адрес назначения указан.

- Это не мой адрес. Там другой живет. Неприятная история. Результат бюрокра-тической ошибки. Надо будет выяснить.

Сержант внимательно вгляделся ему в глаза, проницательно определяя, врет он или нет. Менты переглянулись, соображая и молча советуясь, как поступать в этой неординарной ситуации.

- И что, ни одного знакомого?

- Ну, есть один.

- Вот и иди к нему! - обрадовался сержант и собрал в кучу его вещи.

Андрей стал засовывать вещи в мешок, только тут обнаружив отсутствие денег. Ну и фокусники эти менты, просто иллюзионисты. Деньги исчезают у них в руках, словно мыльные пузыри.

- Вы что, так его и отпустите? - удивилась женщина, решив, наверное, что менты с ворами заодно и правды тут не добьешься. - Так это же его сообщник! Он меня специально выглядывал и ждал, когда я засну.

- У него ничего нет. Не можем задержать даже за бродяжничество. Сержант виновато пожал плечами и обернулся к Андрею. - Все, свободен. Только учти, ещё раз я тебя на вокзале увижу...

Андрей кивнул, подхватил мешок и исчез.

- Отпустили, да! - злорадно сказала женщина и пообещала: - Он вам сейчас ещё кого-нибудь обворует. Вот увидите!

Андрей остановился посреди вестибюля, тоскливо посмотрел в сторону зала ожидания, где мирно посапывали пассажиры, успокоившись после неразберихи с пропавшей сумкой, и поплелся на выход. Неприметный мужичок покосился на него, оторвался от расписания и двинулся следом. Почти у самых дверей догнал, слегка тронул за плечо. Андрей обернулся и увидел ухмыляющуюся физиономию карманника.

- Ты откуда? - хрипло спросил тот.

- Оттуда... - ответил Андрей и хотел идти своей дорогой.

Неприметный расцвел, как одуванчик.

- Давно откинулся?

- Недавно.

- За что сидел?

- За скок, - Андрей схватился за ручку двери.

У неприметного загорелись глаза, улыбка расползлась до ушей, блестя в тусклом свете золотой фиксой.

- Слышь, а это не ты тут шесть лет назад хаты брал?

Андрей вздохнул, отвернулся, ничего не ответил и хотел идти.

- То-то я смотрю, лицо знакомое! - Неприметный прям влюбился. Обхаживал, как павлин, заглядывая в глаза и надеясь на ответные чувства, только что не расцеловал. - Куда сейчас?

Андрей пожал плечами. Он не смог бы ответить на этот вопрос, даже если бы ему за это впаяли новый срок. Неприметный всунул клешню ему под руку, прижался и задрожал от возбуждения.

- Пойдем! Я отведу! - заговорил горячо и убежденно. - Хорошее спокойное место. Никаких ментов. С работкой поможем. Жить будешь от пуза. Я же тебя помню. Ты из-за дружка залетел. Мы таких, как ты, уважаем.

Андрей подумал немного, разглядывая ухмыляющуюся рожу с щербатым ртом. Идти некуда, замерзать на улице в холодную осеннюю ночь - никакого желания, искать крышу над головой в это время бессмысленно, возвращаться в зал ожидания, чтобы попасть в лапы ментов - самоубийство. Он молча кивнул и шагнул вперед. Неприметный побежал следом, показывая, куда идти.

Из-за двери туалетной кабинки слышались характерные рвотные звуки. Затем прошумел поток спускаемой воды. Бухнула дверца, из кабинки вывалилась раздрызганная Люська и упала на умывальник. Посмотрела на себя в зеркало. Видок был ужасный. Волосы растрепаны и взлохмачены, тушь потекла длинными и витиеватыми разводами, помада смазалась темными полосами по щекам. Раскрытые глаза прозрачны и пусты. Все лицо мокрое и опухшее, словно она не просыхала неделю.

- Ну и рожа! - с отвращением констатировала Люська, открыла кран и, зачерпнув горсть воды обеими ладонями, выплеснула её себе на лицо. Смыла тушь и помаду, пригладила волосы и немного стала похожа на человека.

Кое-как приведя себе в порядок, она вывалилась из туалета в вестибюль, чуть не налетев на женщину, идущую навстречу, шуганула её в сторону и метнулась к двери в зал. Попав с первого раза в дверной проем, поковыляла к своему столику, задевая бедрами стулья с посетителями. Мужчины недовольно оборачивались, но увидев взбалмошную красотку, снисходительно улыбались.

- Ну что, протрезвела или нет? - усмехнулся Махров, глядя на раздрызганную и взлохмаченную Люську, словно выпавшую из мусоросборного контейнера.

- Глянь, Сергеич, не качается даже, - хмыкнул Витек, подъедая остатки блюд. Люська ничего не ела, а только пила, соревнуясь с Толиком. Тот, чтобы не отстать от нее, тоже не налегал на еду. Махров, вечно беспокоящийся о своей внешности, для сохранения формы старался не переедать. Вот Витек, которого проблемы внешности мало волновали, и управился с закусками один. Он был этим очень доволен, сладко причмокивал и облизывался, как кот.

- Ты выиграла, Люсь, я сдаюсь, - засмеялся Толик. - Ящик "Курвы" за мной.

Но настроение у Люськи заметно упало. Ее показное разгульное состояние сменилось на мрачное, и внутри стал давить камень унылой и беспричинной тоски. Она схватила свою сумочку, висевшую на спинке стула.

- Все! Я поехала! - заявила она. - Мне все это осточертело! Спать хочу. Устала. Целый день на ногах.

Она дернулась к выходу. Махров сжал её локоть одной левой.

- Со мной сидела, со мной и уйдешь! - прошипел он. - Ты и так уже показала себя во всем блеске. Такой отвратительной рожи я ещё у тебя не видел. Садись, молчи и жди, когда я соберусь уходить.

- Я не могу здесь больше, - пискнула она. - Мне плохо. Я домой хочу. Давайте отложим встречу на завтра.

- Мы ещё даже ужин не закончили, - вякнул Витек.

- Посиди со мною, Люся, - добродушно сказал Толик, уверенный, что произвел на неё неизгладимое впечатление. - Я тебя потом домой отвезу, в постельку баиньки положу, сказочку почитаю.

Люська с такой злостью посмотрела на него, что он даже отпрянул и виновато пожал плечами.

- Да пошел ты, козел! - внятно сказала она. - Я твою бандитскую харю видеть не хочу, тем более у себя дома. Опротивели вы мне все! И ты, и ты, и ты!

- Потише, Люся, не кричи так! - со злостью проговорил Махров, клещами вцепившись в её локоть. - Ты же не на базаре! Могут подумать черт знает что!

- Мне плевать! - огрызнулась она. - Пусти! Больно! Я сказала, домой хочу!

- Да проваливай! - рявкнул он. - Катись! Убирайся! Тварь!

Махров оттолкнул её. Она зацепилась ногой за столик и грохнулась на пол. Стала с трудом подниматься на ноги, Толик бросился ей помогать. Она со злостью оттолкнула его, поднялась сама.

- Люська, ты сильно перебрала, - заплетающимся языком бормотал Толик. - Пойдем, я отвезу тебя домой.

Махров кивнул Витьку.

- Отвезти? - спросил он, продолжая аппетитно чавкать.

- Давай! И назад быстрей.

Витек вылез из-за стола, обхватил Люську за талию, потащил на выход. Она вырывалась, ругаясь на весь зал, у самых дверей вступила в перепалку с парнем-швейцаром, заехала ему сумочкой. Витек с трудом вытолкал её на улицу, дотащил до стоянки, силой запихнул на заднее сиденье "мерседеса".

- Отстань! - кричала Люська и вытаскивала из сумочки ключи от "Шкоды". - Я сама поеду! Где моя машина?

- Еще чего! - буркнул Витек, включая зажигание. - В таком состоянии за руль. Нам только твоего трупа не хватало. Хоронить потом...

- А сам садишься! - Люська немного успокоилась и прилегла, растянувшись на сиденье.

- А я сколько не выпью и все как стеклышко. - Витек дернул ручку передач.

"Мерс" вылетел задом со стоянки, развернулся и пошел под сто по пустым ночным улицам, поднимая фонтаны брызг из луж. Витек не обращал внимания на светофоры и проскакивал перекрестки, даже не притормаживая.

Пока Люська в течение всего вечера отбивалась от приставаний навязчивых мужчин, соревнуясь с Толиком в опрокидывании рюмок, а Махров открывал для себя неизвестные стороны личной жизни Груздя, лучшая люськина подруга Таня Верескова напропалую кутила с ним в другом заведении. Расположенный в соседнем районе ресторан "У Мартына" отличался от "Ночных огней" большей строгостью нравов и не позволял себе вольности вроде канкана голых девиц, чтобы не отвлекать мужчин от созерцания своих спутниц. Вот Валера и пялился весь вечер на Танькины прелести, вываливающиеся из выреза на груди, подогревая здоровый мужской интерес бодрящим вином. Чтобы гостям не было скучно слушать друг друга, хозяева ресторана предложили им эстрадную диву с низким голосом и высокой грудью, на которую спокойно можно было бы положить ноты.

Валера решил блеснуть воспитанием и пригласил Таньку на танец. Обхватив её лапой за талию, он прижался к ней животом и начал суетливо топтаться по танцплощадке, расталкивая другие танцующие пары. Чекунь удивленно смотрел на его упражнения, даже перестав жевать. Сидящий с ним за столиком Хорек решил вдоволь отъесться здесь и не обращал никакого внимания на танцующие пары.

- Ну Валера дает! - Чекунь покачал головой. - Такие кренделя выделывает.

- Пускай разомнется маленько, - проговорил Хорек с набитым ртом. Жирок растрясет.

А Груздь самозабвенно прижимал Таньку к себе и откровенно говорил ей:

- Классная ты девка, Танька! Жаль только, что худая. Наверное, Черновиц ни хрена вас не кормит. Была бы моя воля, вы бы у меня все, как плюшки, пухлые ходили.

- Ну что ты, Валерик! - Танька смеялась непосредственным детским смехом. - Нам ни в коем случае нельзя толстеть. Если я фигуру потеряю, Владик меня к подиуму и близко не подпустит. У меня диета очень строгая, ну совсем ничего нельзя.

- Это мы сейчас проверим, можно или нельзя, - пообещал он и потащил Таньку за их столик. Наложив ей в тарелку целую горсть салата из крабов, он шмякнул толстый ломоть отбивной. - Если не будешь есть, я тебя накажу. Так по заднице отшлепаю, сидеть не сможешь! А с Владиком твоим дефективным я сам договорюсь. Я ему пощекочу пузо одной железной штучкой, откуда пульки вываливаются! Он у меня на задних лапках ходить будет!

Валера принялся за свиную отбивную, целая гора их лежала у него на тарелке. Танька отхлебнула немного вина из бокала, вытаращила удивленные глазенки и усмехнулась, приоткрыв густо намазанный помадой ротик и блеснув ослепительно белыми зубками.

- Ничего у тебя, Валерик, не получится. У него своя крыша есть. За ним Махров стоит. Это такой крутой авторитет. Он полгорода контролирует. Вот так-то!

Валера чуть не подавился. Закашлялся, оторвался от тарелки, судорожно проглотил кусок свинины, чтобы тот не застрял в горле, и громко заливисто засмеялся, не обращая внимания на недовольство посетителей. Чекунь и Хорек, сидящие за соседним столиком, поглядели на шефа и, удостоверившись, что он в порядке, поскольку давно не замечали за ним ничего подобного, продолжили наполнять свои желудки отменной закусью.

- Давно прохудилась эта крыша, - сказал Валера, отсмеявшись. - Его авторитет уже лопнул, как мыльный пузырь. Сейчас на арену другие парни вышли. Вроде меня, молодые и задиристые. А этому старому пердуну пора на покой. С ним уже никто не считается. Скоро и Черновиц считаться не будет. Я-то знаю, что говорю.

Танька допила остатки вина из бокала, оглянулась по сторонам, проверяя, не слышит ли кто её, и спросила доверительно:

- Ты что же, на него, бедненького, наехать хочешь?

Валера перестал усмехаться, кашлянул в кулак и заговорил потише, стараясь не привлекать внимания к своей персоне.

- Скажешь тоже, Тань, наехать! Я же не бандит какой-нибудь, бизнесмен все-таки. Я ему денег хочу ссудить. Довольно крупную сумму. Еще, правда, не решил, какую. Чтоб он, как следует, развернулся. Понимаешь, Танюш? Ну, кто он сейчас? Какой-то вонючий Черновиц, которого не знает никто. А я ему имя сделаю! Он у меня будет во всем мире известен. Он у меня не в столицу, в Париж поедет!

- Ну да! - не поверила Танька. Она смотрела на него восхищенными глазами, начиная чувствовать прилив гордости.

Он налил себе полный бокал вина, одним глотком заглотнул его без остатка и проговорил самодовольно, вытирая рот ладонью:

- Говорю тебе! Я же этот, как его... меценат! У меня дома целая картинная галерея. Поедем ко мне потом, сама увидишь. Я многих художников поддерживаю. Иначе их и не знал бы никто. Теперь хочу за модельеров взяться. Так что у меня твой Черновиц загремит на весь мир! Если, конечно, упираться не будет. Ну-ка, давай ешь! Чего сидишь? А то уже все остыло поди!

Как Танька не отказывалась, Валера впихнул в неё массу всевозможных деликатесов вплоть до лягушачьих лапок и залил несколько бокалов самого дорогого французского вина, которое только смогли отыскать в своей карте ушлые официанты.

Только во втором часу ночи она отпала на спинку стула, сказав, что больше не может заставить себя положить что-либо в рот. Он смилостивился, дотащил её до джипа и повез к себе на квартиру, отпустив Чекуня с Хорьком по домам. А там первым делом принялся расхваливать свою картинную галерею, называя какие-то неизвестные никому фамилии и выдавая явные копии известных за подлинники. Видимо, это ему самому доставляло удовольствие, и он так увлекся, что даже не заметил, как Танька бесшумно и бесследно исчезла. Он стал искать её по комнатам и нашел в спальне, возлежащей без всего в позе рембрандтовской Данаи на его трехспальной кровати. Ей осталось только поманить его пальчиком, как он, не говоря больше ни слова, скинул брюки и плюхнулся к ней в постель. Пыхтя и отдуваясь, он подмял худощавое танькино тело под свой объемистый живот, показал все, на что был способен, после чего отвалился на бок и захрапел. Танька с трудом вылезла из-под него, совершенно обессилев после его упражнений, доплелась до ванной, быстренько облилась душем и ушла отсыпаться в другую спальню, благо их в валериной квартире было не считано.

После того, как Люська нагло вильнула хвостом, отбрыкнув Толика, он остался в полном недоумении. Вроде бы его соблазнили красивой девкой, он расчувствовался и выложил Махрову всю подноготную конкурента, но не получил за это ничего. Он был расстроен, обижен и готов потребовать возмещение морального ущерба.

- Так дела не делаются, Сергеич, - ворчал он. - Я тебе раскрыл все карты. Теперь ты знаешь про Груздя все. Его можно брать голыми руками. Ты мне пообещал веселую ночку с такой лихой кобылицей. А она взяла и ускакала.

- Ничего, Толян, не расстраивайся, - успокоил его Махров, хлопнув по плечу. - Это сегодня она какая-то бешеная. Устала, наверное. А завтра успокоится и будет податливая, как кошка. Можешь не волноваться, она будет твоя. Гарантирую. Наливай, Витек.

У Махрова же, наоборот, настроение резко поднялось. То, что требовалось от Люськи, она исполнила, хотя и доставила массу неприятных минут, потрепав ему нервишки. Завтра он её хорошенько отшлепает и будет удовлетворен. Зато теперь он знает, как ему действовать. Сначала достать бумажки Груздя, а потом со спокойной душой валить его, не опасаясь последствий. Толик выдал ему такую важную информацию, что он готов был его расцеловать, если бы тот не нажрался сейчас, как свинья. Люську он, конечно, ни за что ему не отдаст. Не хватало ещё делиться своей любовью с этой швалью. Ведь, чтобы не происходило между ними, он её по-своему любит. Только это затаенное чувство и заставляет его терпеть все её выходки, а иначе он давно бы погнал её прочь. Если Твердый станет настаивать, Витек его быстро утихомирит. Все выходит, как нельзя лучше. Осталось только найти хорошего взломщика, который бы понятия не имел, кто такой Груздь, и был согласен на любые условия.

Махров схватил бутылку с остатками виски и наполнил рюмки.

- За тебя, Толян! - сказал он. - Раз ты нам сдал Груздя с потрохами, придется тебе воевать на нашей стороне, дорогой.

- Я согласен, - кивнул тот, больше от азарта, а не от понимания того, чем ему лично это грозит. Если сошел с нейтральной территории, ты уже чей-то противник, и значит, с другой линии фронта разговаривать с тобой будут серьезно.

Они посидели ещё немного, допили все, что ещё оставалось, дождались возвращения Витька и часам к трем ночи вывалились из ресторана на темную улицу, слабо освещенную грязными фонарями. Махров вдохнул побольше свежего ночного воздуха и забрался в машину.

- Домой! - вальяжно бросил он и прикрыл глаза.

Витек нажал на газ и погнал "мерседес" к Загородному шоссе, бросив Толика один на один с его "фордом", который он даже не мог завести по той простой причине, что не попадал ключом в замок зажигания.

Глава 10

Сообщенная Толиком информация засела в мозгу гвоздем, и Махров всю ночь ни о чем другом не думал, кроме как о сейфе Груздя и лежащем в нем компромате. С раннего утра, несмотря на похмелье, он вытащил из постели Боксера, не дав ему как следует отоспаться, и стал накачивать его своими мечтами о загадочном сейфе.

Уютный двухэтажный особнячок в тихом лесном дачном поселке Разгуляево скрашивал Махрову напряженные и суетливые будни. Здесь он отдыхал душой и телом под охраной трех костоломов. Двое из них, Саша и Геша, торчали тут безвылазно, охраняя дом от непрошеных гостей в отсутствие хозяина, ну а третий - Витек, сопровождал шефа постоянно и охранял не только его тело на работе, но и его покой на отдыхе. Саша, плечистый коротышка с мощными умелыми руками, был тут за повара, он мог с одинаковым успехом и суп сварить, и пушкой помахать. Геша, бывший боксер из команды Витька, трудился завхозом, устраняя мелкие неполадки в электрике и сантехнике. Впрочем, оба были не дураки выпить. Спален в доме было предостаточно, и каждый занимал отдельную, поэтому приводить телок на ночь никому не возбранялось.

После короткого завтрака Махров потащил невыспавшегося Витька в свой кабинет, усадил в мягкое кресло, откупорил бутылку Боланже, как незаменимое средство от похмелья, разлил по бокалам. Он вообще был человек простой, терпеть не мог лакеев, и поэтому предпочитал обслуживать себя сам.

- На сколько твоему Твердому можно верить? - уточнил он для начала.

- Не знаю на сколько, - зевнул Витек, раскрыв рот на всю ширину, - но он придумывать не станет. Фантазия слабовата.

Заглотнув бокал шампанского одним глотком, он потянулся за бутылкой, налил ещё один, глотнул и его, и только тогда немного перевел дух.

Махров с жалостью смотрел, как его приемный сын уничтожает на глазах безумно дорогое вино, словно какую-нибудь пепси-колу.

- Ладно, мы не будем выяснять, дело он говорит или пургу гонит. Не у кого да и некогда. Надо сейф Груздя брать и как можно скорей. А там посмотрим, что у него за компромат. Дельный или так, фуфло.

Витек смачно рыгнул и уставился мутными стеклянными глазами на шефа.

- Ты что, Сергеич, и вправду хочешь его хату брать. Неужели мы опустимся до этого. Давай его грохнем и дело с концом!

Махров в это время сделал небольшой глоток, несмотря на перегар оценив отменный вкус настоящего французского шампанского, и чуть не подавился.

- А потом все его бумажки попадут в руки ментов? Ты это мне предлагаешь? Они же в первую очередь станут его хату потрошить и этот поганый сейф откроют в один момент. Я не хочу провести остаток жизни на нарах из-за какого-то ублюдка, который когда-то научился писать и записывает все, что нужно и не нужно. Наверняка, и на тебя там тоже есть материал.

Витек перестал зевать и задумался. У него забегали глаза, как и всегда в такие моменты, когда ситуация грозила непредвиденными последствиями.

- Ну, Сергеич, ты голова! А у меня после вчерашнего башка, как чугунная труба - гудеть, гудит, а ничего не варит. Точно, сначала надо забрать эти бумажки, а потом уже кончать с ним. Только вот кто полезет в его хату?

- Найдем кого-нибудь. Надо выяснить ситуацию на рынке труда. Кто на что способен и кто что в этой области может сделать.

- Ладно, Сергеич, пообщаюсь с народом, может, кто и согласится, предложил Витек.

Махров помолчал немного, обдумывая ситуацию. Помотал головой.

- Не надо. Иначе вся округа будет знать, что мы собираемся лезть в чью-то хату. Надо найти каких-нибудь простаков залетных, которые Валеру в глаза не видели.

- Почему простаков?

- Потому что ни один здравомыслящий шнипарь не полезет в хату, не зная, кто хозяин и какие могут быть последствия. Даже такие люди ценят свою жизнь дороже денег.

Витек выполз из кресла, подошел к бару и отыскал там ещё одну бутылку шампуни попроще. Откупорил, налил себе бокал, хотел налить и шефу, но Махров только поморщился. Витек плюхнулся обратно в кресло, жалобно скрипнувшее под его объемистыми ягодицами.

- Ничего, сейчас за хорошие бабки не то что в хату к авторитету, к черту за пазуху полезут.

- Не полезут. Да ещё и нас сдадут. А мы сейчас с тобой на таком крючке сидим - одно неосторожное движение, и все, дело уже открыто. Эти шакалы за каждым нашим шагом следят. Заметил вчера в ресторане ментов?

- Нет, - удивленно буркнул Витек.

- А я заметил. Сидели два мужика цивильных, не пили, не жрали, все на нас пялились. На лбу написано - штемпы.

Витек в очередной раз протяжно зевнул и махнул пятерней. Поставил открытую бутылку на пол.

- Да брось, Сергеич. Показалось тебе. Мнительный ты стал. Стареешь, что ли?

- Старею! - Махров выскочил из-за стола, как ужаленный тараканом, и забегал по кабинету от окна к бару. Витек подобрал ноги, чтобы тот на них случайно не налетел. Шеф как будто говорил сам с собой. - Поживешь с мое, тогда будешь за каждым кустом тень замечать. Пойми, дурья башка, мы с тобой, как монумент Лысого на центральной площади. На нас все смотрят. Шаг в сторону, одно неосторожное движение - и ты уже на нарах. Чем большее пространство ты организовал вокруг себя, тем более оно хрупкое и ненадежное. Каждый пришлый может его разрушить в любой момент. Вот так все время и оглядываешься по сторонам, кто ещё по тебе ударит. И чаще всего получаешь удар оттуда, откуда не ждешь. Кто на тебя завтра наедет, одному Богу известно. А Бог, он все видит. И в самый неподходящий момент такую подножку подставит, что будешь лететь, кувыркаться и молить: "Господи, спаси ради Христа!"

Витек удивленно смотрел на шефа. Вот такого он ещё от него не слышал.

- Ты чего, Сергеич, никак верующим стал? - пробормотал он, враз перестав зевать.

- Станешь тут! - рявкнул Махров. - В Бога, в черта, в чертову бабушку, во все поверишь! Кстати, в церковь нам с тобой сходить не помешает. Отстоим службу, может, Он и вразумит. Давай, разузнай, в какой церкви сегодня вечером служба есть. Ну, что смотришь? Я серьезно говорю.

Витек все пытался понять, что это за новая напасть нашла на шефа. Уж не двинулся ли он на почве переживаний? Видно, к старости совсем очумел. Ну вот, теперь таскайся с ним по церквям и отстаивай службы! А завтра он что придумает? Позовет за собой в монастырь? Пожалуй, с приговором Валере пока лучше повременить. Пускай поживет еще. Будет к кому перебежать, когда Бурого повезут в психушку. А может, лучше для него пулю и припасти. Тогда Груздь примет с распростертыми объятиями. Погодим-ка пока стрелять наугад!

Витек нехотя вылез из кресла.

- Ну что, я поехал тогда? Мне ещё на кладбище надо, Сереге место выбивать.

Махров выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда разрисованную карту, сложенную в маленькую книжечку, сунул ему в руку.

- Вот тебе карта города. На ней все церкви крестиками отмечены. Покатайся часок после кладбища. А я тут съезжу в одно место.

Витек тяжело и недовольно вздохнул, но карту взял, и, не говоря ни слова, вышел из кабинета.

Махров посидел ещё с полчасика, поразмышлял и пришел к выводу, что найти взломщика, согласного рисковать жизнью ради кучки бумажек, не так просто, как ему казалось. Одно дело лезть в квартиру бизнесмена, у которого все вооруженные силы состоят из двух ленивых до отупения охранников при двери офиса, и совсем другое дело наступать на ногу авторитету с целой бандой натасканных и отмороженных боевиков. Он представил себе, как если бы кто-то залез в его любимый сейф, он бы сам перевернул весь город, но нашел наглецов и устроил бы им такой показательный суд, что у всего остального ворья надолго бы отпала охота брать чужие вещи. Да, сказал он себе, нужно искать какого-нибудь простака-гастролера или человека, для которого не существует авторитетов. А такой человек у него был на примете.

В этом доме, расположенном в самом центре города недалеко от вокзала, жил когда-то старый опытный вор-медвежатник Карась. Махров познакомился с Карасем ещё во время первой ходки, и прибыл сюда лет пять назад, собственно говоря, по его наводке, чтобы заняться организацией квартирных краж. Но довольно скоро бросил это хлопотливое и рискованное занятие, заработав к тому времени достаточный авторитет и сколотив банду из бывших спортсменов и местной шпаны, пригодной для активного силового воздействия на предпринимателей. Карась же, умудренный и побитый жизнью человек, напрочь отказывался заниматься рэкетом, как Махров его ни уговаривал. Слишком нервным и грубым казалось это занятие для старого вора, предпочитающего работать без лишнего шума. В конце концов они разругались и перестали контактировать.

Кто теперь жил в его квартире, Махров не знал, но надеялся на удачу. Он был уверен, что Карась разбогател на экскурсиях в квартиры богатеньких бизнесменов и сейчас обитает где-нибудь в загородном особнячке, если, конечно, не тянет очередной срок, и поэтому даже удивился, когда увидел седую голову Карася, открывшего ему дверь. Старый вор тоже был не на шутку удивлен.

- Разбудил, что ли? - сочувственно спросил Махров, заметив его полусонное состояние. - Ну, извини, Петрович. Не забыл ещё меня?

- Да ладно уж! - махнул рукой Карась. - Никак не ожидал увидеть твою рожу, Сергеич. Думал, это ты про меня давно забыл. Когда последний раз навещал? Видать, я тебе серьезно понадобился.

Карась повел его в комнату. Махров брезгливо осмотрел дешевую обстановочку, вид которой ясно говорил о том, что Карась не купается в роскоши. Видавшая виды мебелишка, линялые обои и потрескавшийся паркет это все, что нажил Карась за многолетнюю воровскую практику. "Да, заниматься рэкетом намного выгодней" - подумал Махров и удивленно поморщился, когда с промятого дивана из-под драного одеяла вылезла ещё одна полусонная физиономия.

- А, Мятый, и ты ещё здесь! - усмехнулся он. - А я думал, ты давно припухаешь где-нибудь в Калмыкии. Ну что, вместе с Карасем помогаешь гражданам избавляться от собственности?

- А то как же, Сергеич, помогаем! - заулыбался беззубым ртом Мятый. Опять на воле, как видишь! Уже три раза там побывал, хватит.

- Ну, давай, Сергеич, выкладывай, зачем пришел, - сказал Карась, усаживаясь за стол. На столе торчала одинокая бутылка водки и лежала дешевая колбаса. - Будешь?

Махров брезгливо отказался от угощения, сославшись на то, что он за рулем, сел на продавленный стул и вкратце ввел старого вора в курс дела, которое не давало ему покоя со вчерашнего вечера. Он не стал распространяться о готовящейся войне с Груздем и рассказал сходу придуманную историю про бизнесмена, который должен ему значительную сумму. Он, Махров, якобы уже довел до изнеможения свою фантазию, пытаясь придумать способ запугивания этого бизнесмена вплоть до угрозы физической расправы, но денег как нет, так и не было. И потому он решил забрать их сам. Но его номер не прошел. Карась переглянулся с Мятым, вылез из-за стола, прошелся по комнате.

- Что-то темнишь ты про своего бизнесмена, - проворчал старый вор. Чтобы ты, Сергеич, не мог назад бабки стребовать? Да ты из любого бизнесмена веревку совьешь и другому бизнесмену на шею накинешь.

- Представь, не могу, - буркнул Махров. - Слишком он заметная фигура. Ну так что, ты поможешь или мне другого шнипаря искать?

Карась налил себе тридцать грамм, махнул их и погрузился в раздумье. Хатка была заманчивой. Хорошие бабки в ящике вызывали корыстные желания. Да и на картинах с антиквариатом можно хорошо погреть руки, давно не знавшие настоящего дела. К тому же Бурый сможет обеспечить надежную подготовку и полную безопасность. Но, судя по рассказу, хатка охраняется сигнализацией, да и замки там тоже серьезные, не то, что в каком-нибудь краеведческом музее, охраняемом пьяным сторожем. И есть ещё специфические трудности, которые никак нельзя скидывать со счетов.

- Дверь, поди, стальная, - наконец произнес он. - Газом не разгуляешься, соседи увидят. А если пиявки подбирать, полдня провозишься. И как сигнализацию вырубать? Только если через окно влезть и изнутри отключить. А я уже не в том возрасте, чтобы по балконам лазить. Не первый этаж ведь, восьмой. Не, не полезу я, Сергеич. Ищи других альпинистов.

Мятый ходил по комнате, стуча зубами от холода, и что-то искал, наконец, нашел в куче вещей старенький свитерок с рваными локтями, натянул его на себя и блаженно задрожал.

- Теперя согреюсь, - пробормотал он. - Я, вон, ночью на бану так продрог, до сих пор согреться не могу. Хотя и дурку у одной мартухи увел. И знаешь, Сергеич, кого я там встретил? Не поверишь.

- Кого? - нехотя спросил Махров. - Начальника угро Самохина с чемоданом, садящегося в поезд дальнего следования?

- Скажешь тоже, Самохина! - крякнул Мятый. - Я твоего Самохина даже в глаза никогда не видел. Парня одного встретил. Тут лет шесть назад двое пацанов хаты брали. Карась тогда чуть не свихнулся, когда узнал, что эти пацаны его обскакали.

- Да ладно заливать... - недовольно проворчал Карась.

- Говорю, как есть! Такие лихие были ребята. Все нипочем! Любые замки щелкали, как орехи. И так глупо попались. Правда, только одного загребли, а второй тогда ушел. Так вот, этого парня, которого посадили, я и встретил. Я же тогда на суде был, хорошо его запомнил. Вернулся он, стало быть. Вот кто мог бы эту хату взять. Специалист высокого класса.

- Ну и где он, твой специалист? - спросил Махров.

- Здеся. Где ж ему быть? Мусора его чуть не загребли за эту дурку, которую я стянул. Ну, привел его к нам, он у нас тут переночевал, а утром ушел. Сказал, по делам. Какие у него дела?

Махров развернул стул, уселся на него, вынул сигареты, закурил. И все это он проделал, не спуская взгляда с воришки.

- И что, сказал, вечером вернется?

- Ничего не сказал. Ушел и все. Может, вернется, а может, нет. - Мятый зевнул во весь свой щербатый рот, блеснув единственной фиксой. - Кто его знает, чего у него на уме? Те, которые оттуда, все немного со сдвигом первое время. По себе знаю. Я вон после первого раза тоже людей сторонился. Думал, щас повяжут и ментам сдадут.

- Как он хоть выглядел?

- Да такой... В клифте жеваном. Худой, как палка. Ростом повыше меня и плечи вширь. Носяра длинный, а волос короткий. И вроде фингал у него под глазом. Так им и светит, как кот из темного угла.

Махров внимательно слушал Мятого, стараясь не пропустить ни одной детали. Видно, его эта загадочная фигура очень заинтересовала. Хороший спец по дверям и сейфам, да к тому же только вышедший оттуда, откуда выходят исключительно нравственные уроды, - это просто находка. Только вот где её найти теперь, эту находку.

- Ладно, подождем. Раз ты говоришь, он хороший спец. Да только откинулся. Значит, ему бабки во как нужны! Звякните мне на мобильный, если появится.

Махров поднялся, бросил на стол свою визитку с номером телефона и пошел к двери.

Глава 11

Проведя остаток ночи на продавленном диване в квартире Карася, Андрей покинул общество двух доходяг и отправился в паспортный стол отделения милиции по месту прошлого места жительства. Он решил выяснить все-таки причину своего теперешнего бездомного положения. Просто хотелось посмотреть в глаза тому чинуше, по чьей милости он оказался на улице. Вполне возможно, что человек с лежащей в кармане вместо паспорта позорной бумажкой не имеет право ни на что. Но Андрею почему-то казалось, что на четыре стены с перекрытием над головой имеет право любой. Автобусный маршрут до его родной Моторной улицы проходил недалеко от городского кладбища, и Андрей решил воспользоваться этим, чтобы отыскать могилу матери.

На кладбище было пусто и тихо. Разнокалиберные памятники стояли мрачными рядами, напоминая живым о конечности земного бытия. Опавшая листва равномерным ковром покрывала могилы. Посетители предпочитали не беспокоить их по будням дням. На последние рубли, чудом оставшиеся у него после варварского обыска вокзальных ментов, он купил у входа букетик занюханных гвоздик и направился к конторке, чтобы выяснить номер могилы. У дверей конторы он увидел вишневый "лендровер", но не придал этому ровно никакого значения, а только подивился элегантности модели. Потом поднялся на невысокое крылечко и толкнул дверь.

- Ты мне мозги не конопать! - Услышал он хрипловатый, надсадный голос. - Мне нужно место у входа, а не на задворках за сараями.

Немолодой толстячок с пухленькими щечками и отсутствующей шеей был прижат Боксером к стене. Он являлся директором кладбища и сейчас пыжился от натуги, еле сдерживая желание разораться. Он бы, может, давно и разорался, но клиент попался уж очень опасный, такому скажешь поперек, голову потеряешь.

- Я вам предлагаю очень хорошее, просто отличное место, - сквозь зубы бормотал толстячок. - В третьей секции, в стороне от дороги. Не место, а райский уголок. И совсем даже не за сараями. - Он увидел Андрея и, отстранившись немного, выглянул из-за живота Витька. - Вам что, гражданин?

- Я бы хотел узнать, где могила моей матери, - сказал Андрей.

Витек повернул голову вполоборота, даже не сдвинув корпуса.

- Мужик, закрой дверь с другой стороны, - бросил он через плечо.

- Волкова Татьяна Николаевна, - как ни в чем не бывало продолжил Андрей. - Мне только узнать и все, вы меня больше не увидите.

- Подождите десять минут за дверью, - попросил директор.

- Да мне...

- Скройся! - Витек круто развернулся и сверкнул глазами.

- Я вас долго не отвлеку, - Андрей был спокоен и невозмутим. - Мне бы только номер могилы...

Витек подвалил к нему, взял обеими руками за грудки и слегка оторвал от пола. Андрей почувствовал, как где-то на спине затрещала ткань. Он в упор смотрел в вытаращенные глаза Витька, не проявляя никаких эмоций, а тем более страха. Витек вдруг почувствовал какую-то упертую непрошибаемость этого вахлака, сжимающего в руке тощий букетик, и понял, что ничего не может с ним сделать. Только убить. Он безнадежно вздохнул и отпустил отвороты пиджака.

- Иди по-хорошему, а. Не нарывайся ...

Андрей поправил пиджачок и перевел взгляд на директора. Тот испуганно следил за действиями Боксера и ждал от него чего-то неприятного и зубодробительного. Но Витек почему-то отступил. Почему он отступил, для директора навсегда осталось загадкой.

- Семеныч! - крикнул он в соседнюю комнату. - Разберись с этим муд... гражданином.

Из соседней комнаты вышел сутулый мужичок с иссушенным лицом и махнул рукой.

- Иди сюда, парень.

Андрей прошествовал в соседнюю комнату, кинув победный взгляд на закипающего Витька.

- Ладно, пойдемте, покажу вам хорошее место, - огорченно сказал директор и двинулся на выход. Витек поплелся за ним и с такой силой хлопнул дверью, что задрожали стены избушки и опрокинулся один из стульев.

Мужичок плюхнулся за замызганный стол и раскрыл амбарную книгу.

- Как фамилия, говоришь?

- Волкова Татьяна Николаевна. Месяц назад хоронили.

Мужичок принялся листать страницы, отслюнявливая палец.

- Что же ты, парень, поперся? - как бы невзначай пробормотал он. - Мог бы так по шее схлопотать. Этот бугай из мафии. Живого места на тебе не оставил бы.

- Так ведь оставил, - равнодушно сказал Андрей. - Значит, мы с ним поняли друг друга.

Когда он выходил из конторки, Витек и директор стояли посреди дороги недалеко от ворот и энергично размахивали руками. Витек рисовал в воздухе контуры предполагаемой могилы, а директор отмахивался от него. До Андрея донеслись их возбужденные крики.

- Вот самое лучшее место! - орал Витек, и его крик разносился по всему кладбищу, привыкшему к вечной тишине.

- Ну, вы же видите, здесь проходит дорога, - оправдывался директор. Как тут будут люди ходить? Перепрыгивать, что ли? А если автобус застрянет?

- Да здесь не то что автобус, "камаз" пройдет! Зато могила будет на самом видном месте. Все заходят и сразу - вот он, Серега Горбунов лежит. Никогда к нему не зарастет народная тропа. Понял? Короче, твоя цена?

Директор отвернулся и, видно, с чувством произносил про себя проклятия. Перебрав все, что знал, он твердо сказал:

- Нет, как ни уговаривайте, это место не продается. Где угодно - хоть там, хоть там, хоть посреди дороги. А это нет!

Витек вдохнул побольше воздуха, видно для того, чтобы смешать его с закипающей яростью.

- Ты чего, Семеныч, уху ел? Как это так не продается? Сейчас все продается! Все! И все покупается! Я все это сраное кладбище могу купить! И тебя могу купить! Скажи, сколько ты стоишь, и я выпишу чек. И все - ты мой! С потрохами. Осознал?

Директор понуро опустил голову и пробубнил:

- Я продаюсь, кладбище продается, а это место - нет.

Витек сразу успокоился и тихо спросил. Просто стало любопытно.

- Это ещё почему?

- Потому что оно уже куплено и оплачено.

- Чего? Кем ещё оплачено?

- Мной. Это мое место.

Витек вытаращил глаза и замолчал на секунду, с трудом переваривая услышанное. Ему показалось, что директор высказал какую-то непонятную фразу, смысл которой он никак не может уловить. Наконец, осознав всю меру его наглости, он крикнул так, что вороны снялись с насиженных мест и улетели.

- Да ты подохни сначала, скотина, а потом место себе покупай! Хочешь, могу тебя сейчас и положить здесь! - Витек выхватил пистолет и приставил его к подбородку директора. Тот заметно побледнел и даже слегка затрясся. Вот прямо сейчас! Давай команду своим бандитам, пускай они тут тебе могилу копают! Давай рой, а то потом поздно будет!

Возле сарая стояли двое рабочих, опершись на лопаты, и равнодушно слушали их перебранку. Казалось, они вполне были готовы не только вырыть могилу в любом указанном месте, но и тут же положить в неё своего директора. Витек ещё продолжал ругаться, но Андрей не стал досматривать до конца этот спектакль и отправился на поиски могилы матери.

Пропетляв между оградками, он отыскал свежий холмик, слегка поросший травой, из которого торчала палка с табличкой "Волкова Т.Н." На холмике лежал высохший венок. Он положил цветы и неслышно про себя пообещал матери начать совершенно новую, праведную жизнь, лишенную сомнительной уголовной романтики.

Просидев полчаса в очереди к начальнику отделения милиции, Андрей, наконец, ввалился к нему в кабинет, сел на стул, стоящий перед столом, и выложил свою злосчастную справку вкупе с заявлением на регистрацию.

Располневший майор, с трудом влезающий в форму, протянул пухлую ручищу, сгреб бумажку и подтащил её к глазам.

- Откинулся, значит, - промычал он с такой долей осуждения, что сразу стало ясно его личное мнение: Волкова на волю выпускать было нельзя.

- Ага, вышел, - кивнул Андрей и уставился в пол.

- Погоди! - Майор оторвал глаза от бумажки и внимательно посмотрел на посетителя. - Это какая ещё Моторная, девять, квартира пятьдесят три? Да там же... Так это ты приходил к деду?

- Ну я, - кивнул Андрей.

- Ах ты, мать твою! - майор привстал и с такой силой хлопнул ладонью по столу, что подпрыгнула телефонная трубка и затанцевали карандаши в стакане. - Да как ты мог деда старого на пол! За горло его хватать! Он, блин, инфарктник! Да я тебя на пятнадцать суток! Вот бандюга, тока вышел и сразу в драку. Рано тебя выпустили, ох рано! Надо было ещё пару годков подержать.

Он схватил трубку телефона.

- Это наша квартира была. Там мать жила, - пробормотал Андрей, искоса глядя на разбушевавшегося майора.

Майор сложил круглую пухлую фигу и сунул её ему под нос.

- На, выкуси, твоя квартира! Она служебная была. Хозяин дал, хозяин и забрал. Жилец умер - все! Квартира пустует, а людям жить негде. Понял? Крикнул в трубку. - Казаков! Давай ко мне в кабинет двоих! Срочно!

- Но мне-то тоже жить негде, - возразил Андрей.

- А я что могу? - выпучил глаза майор. - Выселить деда? Мать бы дождалась, я бы тебя к ней прописал. А теперь что, я тебя к деду пропишу? Он заслуженный ветеран, понимаешь. В каких только войнах не участвовал!

Андрей опустил голову и безнадежно вздохнул, поняв всю беспочвенность своих притязаний.

- Я понял. Мне ничего не положено.

- Камера тебе положена! Две недельки посидишь, подумаешь, как себя надо вести на воле. А мы как раз паспорт тебе сварганим. Потом и гуляй на все четыре. Хошь, к дружкам, хошь, комнату сымай. Деньги-то есть поди! Только смотри у меня, Волков, возьмешься за старое, пеняй на себя. Ты теперь у всех на мушке. Шаг в сторону... сам знаешь, чем считается.

Бухнула входная дверь, в кабинет ввалились два мента. Разгоряченные, раскрасневшиеся, будто только что бежали стометровку. Но судя по тому, как они отворачивались и дышали в сторону, было ясно, что бежали они стограммовку.

- Семенов, где вы пропадаете, а? Квасите, что ли, там? Давайте этого в обезьянник. На пятнашку. И работку потяжелее. А то он, понимаешь, деда на пол! А если бы он копыта откинул? Ты бы, милый, не на пятнашку пошел, а на пятерик. Обратно поехал бы без задержки.

Андрей поднялся со стула, ссутулился, привычно заложил руки за спину. Что-то последние дни ему только и приходится ходить под конвоем? Судьба, видать, такая. Может, как-то попробовать изменить её, судьбу. Хоть бы помог кто...

Один из ментов подтолкнул его к двери. Они вывалились из кабинета.

Майор подождал немного, вылез из кресла и приоткрыл входную дверь. За ней уже торчал следующий посетитель из очереди.

- Обождите немного, - сказал майор и поплотнее прикрыл дверь. Потом сел на свое место, открыл записную книжку, отыскал там нужный номер, схватил трубку.

- Аркадий Михалыч! Ну, здравствуй! Это Коростылев, - самодовольно сказал он, лениво развалясь в кресле. - Ну, как жизнь? Все бандитов ловишь? Не надоело?

- Да устал маленько. - Услышал он скрипучий голос Самохина. - Пора на пенсион.

- Да это я так, шучу, Михалыч! Ну, слушай, объявился тут твой подопечный. Волков! Помнишь такого? Шесть лет отдыхал от праведных дел по твоей милости.

- Добрался, значит, - сказал Самохин. - Это хорошо. Ты там попроси своих ребят, пускай приглядят за ним. Как бы он опять...

Майор усмехнулся и немного виноватым тоном сказал:

- Извини, Аркадий Михалыч, паспорт я ему дам, а прописывать некуда. Нету у него жилья. Так что куда он подастся, я не знаю.

- Так у него же мать была, - вспомнил Самохин. - К матери и пропиши.

- Ты понимаешь, какая херня получилась. Он тут успел уже деда одного отделать. Тестя моего. Вредный старик, я тебе скажу, но все ж родня. Мать-то у Волкова умерла, ну и квартирка освободилась. А поскольку она была служебная, не приватизированная, надо было её сразу и занять, чтоб не пустовала. Вот я туда тестя своего и сунул. Пускай на старости лет поживет, как человек! Ну, этот твой Волков ему по шее и дал! Так что он сейчас у меня в обезьяннике припухает.

Майор услышал в трубке огорченный вздох Самохина. Затем продолжительное молчание. Расстроился полковник, что ли? Небось думает, вот паспортист, "штабная крыса", только бы человека в клетку засадить. Ну, а что его за такие дела по головке гладить?

- Вот это ты зря... Зря... - наконец пробормотал Самохин. - Лучше бы ты какую другую квартиру занял. Так бы он под твоим присмотром жил. А теперь куда ему? Пойдет по дружкам, а там за старое возьмется. Так что подкинул ты мне работки. Спасибо за медвежью услугу.

- Да в неё бы все равно кого-нибудь вселили, - попробовал выкрутиться майор.

- Ладно. Как есть, так есть. А что, сильно он деда-то помял?

- Да не. Так, только за грудки ухватился. Ну, на пол положил. Больше разозлил. Я бы сам старому шею свернул с удовольствием. Такая язва! Парня тоже понять можно - пришел домой, а там дед чужой.

- Ну, так выпусти ты его, - сказал Самохин. - А то совсем озвереет. И дома нет, и опять в клетку посадили. Они после отсидки и так злые, как собаки. Так что учти, если он потом чего натворит, на твоей совести будет.

Майор недовольно крякнул и раздраженно поморщился.

- Ладно, выпущу. Только из уважения к тебе, Михалыч. Я же помню, как ты меня учил: преступник - тоже человек. Ну все, бывай! - Он нажал отбой, ударил по кнопкам телефона, набрал местный номер, гаркнул: - Казаков! Не спи! Слушай, выпусти этого малого. Да, распоряжение сверху. Ладно, не ворчи. Пускай канает на все четыре. Скажи ему, чтоб через две недели приходил за паспортом. Все!

Майор бросил трубку, огорченно покачал головой и гаркнул:

- Заходите!

Самохин довольно долго занимался этим делом - года три. Квартиры чистили профессионально: замки открывали, как консервные банки, сигнализацию отключали с такой легкостью, словно её и вовсе не было, вещи выносили аккуратно и бесшумно. Соседи ничего не видели и не слышали, следов не было никаких. Какого-нибудь почерка, отработанного набора приемов взлома, тоже не обнаруживалось. Почерком стало идеальное ограбление: ни зацепки, ни промашки, ни следа, ничего. Не было замка, который бы не могли открыть. Казалось, что преступников больше интересуют не столько вещи и ценности, сколько сам способ проникновения в квартиру, придуманный и опробованный ими впервые. Ясно было только одно: работали люди, использующий свой оригинальный метод, не опирающийся на опыт поколений форточников и медвежатников. Краденые вещи выплывали в других городах, дошедшие туда такими извилистыми путями, что найти концы было практически невозможно. Нет, сыщики не сбивались с ног, разыскивая этих специалистов, они просто не знали, в какую сторону им идти и кого искать. Они только терпеливо ждали очередного ограбления, совершенного в самом неожиданном месте и в самое неподходящее время, и потом просто приезжали на место и констатировали сам факт.

Ответственность за нераскрытие этих краж лежала на Самохине, и потому доставалось от начальства больше всех ему. Тогда на этих "глухарях" он и поседел. Какого же было его удивление, когда однажды вор попался на чепухе - не смог отключить сигнализацию какой-то устаревшей системы, отключить которую смог бы любой человек, немного знакомый с электричеством. Вором оказался двадцатидвух-летний паренек, Андрей Волков, недоучившийся студент политехнического института. Сначала даже решили, что это не он работал по всем нераскрытым делам, но тот вдруг сознался чуть ли не в половине краж и с пеной у рта утверждал, что работал в одиночку. Не смотря на то, что на его попечении была больная мать, пареньку дали шесть лет общего режима, повесив на него все нераскрытые кражи. Сына отправили на зону, а его мать в больницу.

- Ну вот, старый знакомый объявился, - пробормотал Самохин после разговора с майором. - Был такой Андрей Волков. Шесть лет назад тут отменно хаты чистил. Дали ему на всю катушку. За себя и за того парня. Теперь он вернулся.

- И что, опять начал хаты чистить? - поинтересовался Костя Корнюшин. Они с Сурковым и Тарасенко сидели в кабинете шефа на оперативном совещании.

- Да пока вроде нет. Вряд ли он этим займется. Не та обстановка. Сейчас криминалу не до таких мелочей. Это тогда мы вовсю кражами занимались. Одни домушники шли. Как на параде, стройными шеренгами. А сейчас авторитеты в шеренги выстроились. Такой колонной идут, конца не видать. А тогда всего один авторитет в городе был. Ну, может, два. Уже их холмики давно мхом поросли.

- Ну, он пока не в законе, - заметил Сурков. - Так что опять за старое возьмется. Если хороший спец был, вряд ли под кого пойдет. Сам по себе работать будет.

- Не думаю. Он неплохой парень был. С совестью.

- Ну, конечно, - скептически проговорил Костя. - Хозяин если от чего и исправит, так это от наличия совести. Человек после тюрьмы уже не человек урка. По-моему, их вообще выпускать не надо. Если до тюряги он честный вор, то после нее... Маму родную продаст.

- Если не надеяться на лучшее, тогда их сразу отстреливать надо. Когда на роду не написано по тюрьмам сидеть, то больше туда не попадет.

- Может быть и так, - пожал плечами Костя. - У вас богатый опыт. А мой опыт говорит о другом. После тюрьмы мелкий карманник становится крупным вором, вор - авторитетом, насильник - убийцей, убийца - маньяком. Да ещё и объединяются в банды таких же отмороженных ублюдков. На зоне легко сходятся, знаете. Общие нары духовно сближают. По одиночкам их держать надо. Когда человек годами людей не видит, вот он потом их как любит. А так...

- Что так?

- А то, что наша роль бессмысленна. Мы одного ловим, а вместо него ещё трое приходят. Один с зоны, и двое со школьной скамьи. Расширенное воспроизводство уголовников. Демографический взрыв. На каждого погибшего в перестрелке два и шесть десятых новорожденных.

- Это точно, Кость, - поддержал его Тарасенко. - Сколько их не сажай, меньше не становится. Наоборот прибывает. В школе этому обучают, что ли?

- Нет, ребятки, и все же может человек переделаться, может, расфилософ-ствовался Самохин. - Бандит ведь он, как ребенок. Так и ждет наказания за проступок. Его даже не само преступление интригует, а то, что за этим последует. Награда или наказание. Если его не наказывать, глядишь, он и на преступление не пойдет. Неинтересно. Ну украл, ну денег пачка. А дальше-то что. Сам процесс преступления - вот это жизнь. И если он на воле и не хочет красть - все, переделали. Вот что важно. Такой выше даже, может быть, того, кто ещё не сидел, а только подумывает себе, как ему украсть или убить.

- Ладно, Аркадий Михалыч, посмотрим, чем ваш Волков займется, согласился Костя. - Хорошо, если вы о нем больше не услышите. А я так думаю, ещё услышите. Ждите ближайшей встречи, как говорится.

- Посмотрим, посмотрим, - задумчиво проговорил Самохин и перешел к делу. - Ну, все, закончили дебаты. А то мы так до вечера дискутировать будем. А меня в три на ковер вызывают. Будут по убийству вставлять. Что у нас по Горбунову? Нашли следы какие-нибудь?

- Хрена лысого, а не следы! - в сердцах высказался Костя. - Ну, налепили портретов по фотороботу, так разве их узнает кто теперь! Никто не видел и не слышал! Как будто таких людей вообще в городе не было. Прилетели - улетели. Оставили после себя одно воспоминание в виде трупа.

- Я так и думал, - вздохнул Самохин. - Здесь глухо! Что еще? По линии наркоты что-нибудь прощупали?

- Нашли один канал, вроде там Горбунов отоваривался, - доложил Костя. - Проверять надо. Они там все пуганые перепуганные, ничего не говорят. Сами бояться, как бы их не посадили. Но одного мужичка можно зацепить. Димон его кличут. Имею точные сведения, что он купец. Через него приличные партии дури проходят.

- Ну надо его взять да потрясти как следует. Может, расскажет нам что-нибудь про Горбунова.

Костя поморщился, мотнул головой.

- Взять недолго, Аркадий Михалыч. Только он вам ничего просто так не расскажет. Будет молчать, как покойник. Потому что сам не захочет покойником стать.

- Надо придумать, как его взять, чтобы он у нас исповедался и причастился. Припугнуть чем-нибудь. Липовую компру подсунуть, в конце концов. Ладно, что еще?

- Завтра в одиннадцать похороны, - доложил Сурков. - Что нам в связи с этим предпринять?

Самохин внимательно посмотрел на него. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Похороны убитого - радостное событие в жизни сыщика, как это ни цинично звучит. Только это мероприятие позволяет собрать всех подозреваемых в одном месте и в одно время. Больше такого случая не представится. Пересчитать их по головам - уже хорошо. А потом проверить каждого - что-нибудь да найдется.

- Надо обеспечить видеосъемку. Чтобы всех присутствующих запечатлеть для потомков. Голову на отсечение, заказчик тоже будет там. Ему ведь надо удостоверится. Так что черный список составим легко. И методом отсева попробуем выйти на того, кто нам нужен.

Благополучно отделавшись от дисциплинарных работ в ментовке, Андрей поблагодарил про себя неизвестного доброжелателя и отправился на поиски Люськи, решив все же спытать счастья в этом деле, поскольку надежда не оставляла его ни на миг. Возвращаться в дом Карася и смотреть на две спившиеся рожи ему смерть как не хотелось. Он предпочел бы бродить по улицам родного, но ставшего чужим города до ночи, пока не свалит усталость и холод.

И вот под вечер он набрел на салон Черновца. В помпезных витринах, богато освещенных направленным светом, красовались выставленные для всеобщего обозрения последние достижения модельера на безликих и безглазых манекенах. Как какой-нибудь крестьянин из глухомани, он остановился посреди тротуара, открыв рот, чтобы подивиться несказанной красоте ярких и цветастых платьев. И вдруг в его голове молнией мелькнул текст одного из люськиных писем. Она писала ему тогда, что хочет стать манекенщицей и собирается поступить к одному начинающему модельеру, чьего имени Андрей не мог бы вспомнить ни за что. Он перевел взгляд на стеклянный освещенный вход в салон и, не долго думая, шагнул к дверям.

Прямо при входе он наткнулся на усталый и равнодушный взгляд охранника. Крепкий парень в форменном кителе сидел за столиком в метре от двери. Его основным занятием являлся осмотр шмыгающих мимо сотрудников и посетителей. А для этого не нужно делать никаких телодвижений, даже поворота головы, только лишь вращение глаз. Поэтому подозрительные типы вызывали у него повышенный интерес и разгоняли скуку. Он даже привстал, желая то ли поприветствовать Андрея, то ли схватить его за шиворот.

- Вам что здесь..? - Вопросом остановил он непрошеного гостя.

Андрей изобразил смущенную улыбку, пытаясь немного приукрасить свою иссушенную небритую физию с фингалом под глазом, но по всей видимости, ему это не удалось.

- Скажите, Людмила Каретникова у вас работает? Манекенщицей?

Охраннику ужасно не хотелось отвечать этому бродяге, но он никак не мог придумать какой-нибудь достойный ответ, чтобы парень сразу развернулся и ушел.

- Ну работает. Дальше что?

У Андрея загорелись глаза, и улыбка расползлась вширь.

- Я могу её повидать?

- Зачем? - Охранник стоял насмерть. На то он и охранник.

Андрей набрался наглости и сказал:

- Я её брат. Двоюродный. Здесь проездом. Еду с Севера на черноморское побережье. В отпуск. Сейчас там бархатный сезон. Поплескаюсь в море, полежу на песочке. Ужасно хочу её повидать. А адрес забыл.

Охранник не поверил ему ни на грош. Ни тому, что брат, ни тому, что с Севера, ни тому, что в отпуск. Слишком непрезентабельная внешность была у отпускника.

- Ее сейчас нет. Где она, не знаю. Когда будет, неизвестно.

Андрей понял, что парень не скажет, даже если знает. Таких потасканных типов, как он, в этом заведении не принимают. Ну, а что он хотел? Мягкое кресло, чашку кофе, глянцевый журнал?

- Я могу её подождать?

Охранник недовольно пожал плечами. Мол, если хотите знать его личное мнение, то он против.

- Ждите. Только недолго. Здесь вообще-то нельзя в таком виде...

- В каком виде?

- В облезлом. Документик можно?

Андрей поморщился, помялся, но делать нечего, вынул свою злосчастную справку. Охранник прочитал её с интересом, видно, обожал читать справки и документы, брезгливо вернул обратно.

- Ага. Ясно. Теперь верю, что с Севера, но что на Черное море, нет. Чем докажешь, что брат?

- У нас матери - родные сестры. Я её в детстве пеленал, на руках носил, сопли вытирал. У неё на левой ягодице родимое пятно.

Охранник хмыкнул и отвернулся.

- Я её ягодицы не видел. К сожалению. Спроси у секретарши на втором этаже. - Он кивнул в сторону лестницы. - Может, даст люськин телефон.

Андрей искренне поблагодарил его и отправился наверх. Секретарша Верочка присутствовала на месте и отвечала на чей-то телефонный звонок. Увидев Андрея, она поморщилась, завершила разговор и положила трубку.

- Вам кого?

- Понимаете, девушка. Я двоюродный брат Люси Каретниковой. Давно её не видел, целых шесть лет. Жил на Севере, а она здесь. Совершенно невероятным образом оказался в этом городе. До сих пор не могу поверить. Ужасно хочу её повидать, а адрес забыл.

Верочка слушала его молча и недоверчиво. Наконец прервала:

- Короче, вы хотите ей позвонить. Звоните. Вот её телефон.

Она положила перед ним телефонную книжку, открытую на букве "К". Андрей отыскал люськин номер, взял трубку, дозвонился. Услышал длинные гудки. Долго, долго слушал. Медленно положил трубку на место.

- Никто не отвечает.

- Значит, её нет дома, - радостно сказал Верочка, словно с самого начала в этом не сомневалась.

- Послушайте, девушка, а может, вы мне дадите её адрес? Заеду, и как снег на голову! Вот она обрадуется!

- Вы думаете, обрадуется? - с сомнением сказала секретарша.

- Конечно! - Андрей был искреннен, как дитя. - Иначе придется здесь ждать.

- Здесь не надо. Адрес, конечно, могу дать. Но кто вас знает? Я вам дам, а вы туда со своей бандой...

- С какой бандой?

- С обыкновенной.

Андрей обиженно хмыкнул.

- Вы что, не можете отличить порядочного человека от бандита? Бандиты сейчас чистые, откормленные, довольные жизнью, в хорошей одежде. А порядочные люди... вот как я.

- Да, это точно, - согласилась Верочка. - Ладно, вот вам адрес, а то мне некогда тут с вами... Но если что с Люськой случится, я вас запомнила, учтите.

- Запоминайте на здоровье. - Обрадовался Андрей и, прочитав люськин адрес, запомнил его на зубок.

Глава 12

Посетив три-четыре церкви из тех, что были отмечены на карте города, Боксер ввалился в ореховый кабинет с таким прискорбием на лице, словно явился с похорон, и сообщил, что вечерняя служба состоится в церкви какого-то Ферапонта Кеосарийского. Махров никогда не отказывался от намеченного и редко менял свои планы. Он решил, что им непременно нужно быть сегодня на службе, чтобы покаяться в грехах, коих у него лично немереное количество, а у его "приемного сына" ещё больше. Витек совсем было упал духом, но тут шеф вспомнил о Люське и о том, что неплохо бы по пути наведаться к ней домой и выяснить все-таки, какой бес на неё вчера напал.

Они погрузились в "мерседес" и поехали по направлению к люськиному дому. По дороге Боксер стал жаловаться на жажду и высказал желание перед таким серьезным делом, как исповедь, пропустить по стаканчику. Махров высадил своего подручного возле бара и наказал ему выпить что-нибудь не крепче коктейля. Пообещав вернуться через час, он отправился к своей капризной любовнице, надеясь во всем разобраться самому. Витек с радостью согласился на это условие, так как сейчас ему меньше всего хотелось выслушивать чьи-либо ссоры.

По одному тону звонка в дверь Люська поняла, что заявился он. Звонок был резким, нетерпеливым и требовательным, не предвещавшем ей ничего хорошего, хотя она давно уже от Махрова ничего хорошего и не ждала. Она нарочно выдержала паузу, продолжая сидеть в кресле и курить, затем не торопясь подошла к двери, посмотрела в глазок и увидела в нем искаженную оптикой физиономию своего "стареющего поклонника". Махров нетерпеливо давил на кнопку, ругаясь на весь подъезд, что его заставляют ждать. Люська смилостивилась и открыла дверь.

Он вихрем ворвался в квартиру, пронесся в комнату, заходил из конца в конец и заорал, подогревая себя смачными ругательствами.

- Нет, что ты вчера устроила, а? Что это за стриптиз, твою мать! Ну, наклюкалась до свинячьего состояния, это ладно! Так давай ещё на весь ресторан сиськами сверкать! Я что, тебя об этом просил? Ты что, хотела меня посмешищем выставить? Выгоню тебя в шею без выходного пособия! Поняла? Будешь на вокзале чучмеков обслуживать!

Люська забилась в уголок дивана, съежилась и даже не пыталась оправдаться. Просто не хотела этого делать. Она привыкла, что вечерами Махров вываливал на неё накопившееся за весь день раздражение. Если спорить и перечить, он ещё больше разозлится, да примется кулаками махать. А так покричит, побуянит, но скоро успокоится и потащит её в постель. А после своего любимого занятия станет шелковый, как шарфик на шее, хоть узлы завязывай.

- Я устала, - тихо сказала она и для убедительности повторила. Устала...

Он перестал ходить, застряв у окна, развернулся и изумленно уставился на нее, увидев перед собой простодушный взгляд ни в чем не повинного человека.

- Ты устала? Отчего устала. По подиуму шлындрать - не велика работа! Не кирпичи таскаешь! А если устала, можешь отдохнуть. Съезди на недельку за границу. Больше не дам. Ты мне нужна здесь.

- Зачем? - уточнила Люська, хмуро глядя на него исподлобья.

- Привязался, - хмыкнул он. - Не могу без тебя. Когда тебя нет, мне чего-то не хватает. Мне плевать, как это называется. Ты должна быть при мне всегда. И я тебя никуда не отпущу. Хочешь ты этого, или не хочешь. Вот так.

Люська с отвращением слушала его, обиженно проворчала:

- Мне осточертели все эти твои траханья и разборки! Терпеть этого уже не могу.

Вот такого он не ожидал! Любые капризы случались, но такого откровенного хамства ещё не было. Он ведь подобрал её на помойке, в каком-то захолустном салоне, отмыл, отчистил, навел лоску и вывел в свет. Кто она была до него? Задрипанная манекенишка - ни рожи, ни кожи. Ведь это он её холил и лелеял, нанимая массажистов и парикмахеров, и сделав из неё звезду подмостков. И в результате получить такой плевок в лицо! Оказывается, все их близкие отношения, вернувшие ему утраченную молодость, всю его любовь и нежную заботу о ней она не ставила ни в грош. Вот этого он, пожалуй, ей не простит! Сейчас простит, потом нет. Он помнит всех, кто нахамил ему когда-то, помнит долго, всю жизнь, пока не отомстит. Чувство мести, как и сексуальное влечение, можно удовлетворить только актом и ничем другим.

Он медленно подошел к дивану, навис над нею и стал гладить по головке, как провинившуюся дочку, от чего у неё похолодело внутри. Вдруг схватил за волосы и сдавил с такой силой, что Люська сморщилась от боли. Но она даже не пискнула, не хотела унижаться до плача.

- Осточертели, говоришь? Могу тебя освободить от этого. Но тогда извини. Полы в привокзальном сортире будешь мыть. Больше никуда не возьмут. Но я тебя потом на порог не пущу. Мне нужна дама из высшего общества, а не поломойка. Так что сейчас должна мне служить.

Он отпустил её волосы, опять погладил по голове, заговорил ласково и душевно.

- Ну, зачем ты меня расстраиваешь, Люся? Я ведь тебя люблю. Вот такую своенравную. За то, что наперекор мне, люблю.

Он сел рядом с ней на диван, приобнял за плечи, поцеловал в щеку. Люська даже не повернулась и никак не отреагировала на его нежности.

- Не делай мне больно, - тихо сказала она.

- А ты не заставляй! Я же тебя ревную. Нет, правда. Ты вчера разделась там, в ресторане, а эти наглые рожи на тебя смотрят и ржут. Я так взбесился, что готов был их всех перестрелять. Ты мне не веришь?

Люська повернула голову, посмотрела ему в глаза.

- Не верю...

- Почему? - зло пробормотал он. - Почему не веришь?

- Ты не из-за ревности взбесился, а из-за того, что над тобой смеялись.

- Ошибаешься, Люся, - улыбнулся он. - Сейчас ты увидишь, как я тебя люблю.

Он стал стаскивать с неё кофточку. Она безвольно подчинилась. Ей уже было все равно, что он с ней делает. Мог бы спокойно сейчас придушить, она бы не пикнула. Наступило оцепенение, которое возникает, когда свалившиеся несчастья перехлес-тывают через край. Тогда устаешь с ними бороться и просто сидишь и равнодушно ждешь, какая ещё гадость свалится на тебя. Вот с таким полным безразличием Люська и отдалась Махрову, как отдавалась ему в последнее время.

На звонок долго никто не открывал дверь, и Андрей уже посчитал, что хозяйки все ещё нет дома. Он расстроился и собрался ждать её хоть до ночи тут на лестнице, как вдруг дверь распахнулась, и на порог вылетела Люська, раздраженная и злая, запахивая одетый на голое тело халат. Андрей замер, боясь спугнуть её своим видом. Она стала старше, грубее и серьезней, но он узнал её мгновенно. Сердце у него сразу подпрыгнуло, и он расцвел счастливой, хотя и довольно глупой, улыбкой.

- Чего надо? - грубо спросила она, увидев за дверью какого-то облезлого бомжа.

- Здравствуй, Люся! - сказал бомж.

Люська недоуменно смотрела на него. Ее мрачная физиономия выражала только одно: где найти такое место, где бы её никто не доставал и не лез в душу. Наконец, в голове всплыли воспоминания далеких дней, и в дверном проеме прорисовалось знакомое лицо, но кто это такой, она вспомнила с трудом.

- Андрей?

- Хорошо, что ты дома. А я уж подумал - тебя нет.

- Ты что, вернулся?

- Ага. Когда-нибудь это должно было случиться. И вот, я тут.

- Как ты меня нашел?

- Проходил мимо какого-то салона мод. И вспомнил, что ты хотела стать манекенщицей. Ты мне писала, помнишь? Зашел и с боем узнал у персонала твой адрес.

Люська продолжала мрачно смотреть на него, и он понял, что она не рада. Совсем. А чему ей радоваться? Прошлое не вернуть, оно безвозвратно ушло, а если и вернется, сейчас будет только в тягость. У неё совсем другая жизнь, нелегкая и несвободная. Она повязана по рукам по ногам и уже не принадлежит себе. Этот бывший зек теперь ей не нужен, она просто не может позволить себе иметь с ним какие-то отношения.

- Я рада, - сухо проговорила она. Ни один мускул на лице не дрогнул, чтобы изобразить подобие улыбки. - Но тебе лучше сейчас уйти.

- Почему? - искренне удивился он.

- Я не одна.

- А с кем, с мужем?

- Нет.

- С приятелем?

- Да нет же. Тебе этого лучше не знать. Уходи, и все. Потом как-нибудь увидимся.

Он пожал плечами.

- А мне некуда идти. Совсем некуда.

Люська занервничала. Не хватало еще, чтобы Махров узнал о нем. Конечно, она может их познакомить. Только вот чем закончится это знакомство? Скорее всего, этот парень больше не сможет произнести ни слова.

- Я тебе потом все объясню. Уходи! - Она попыталась закрыть дверь, оставив его на лестничной площадке.

Андрей решил не отступать и не терять присутствия духа, воспрянутого при виде желанного лица, хоть и подпорченного слегка недовольной гримасой.

- Люся, я надеялся провести с тобой хотя бы один вечерок, развлекая тебя рассказами о своих приключениях.

Люська не меняла выражение лица, и её мрачная физиономия могла у любого отбить охоту даже подходить к ней.

- Какие могут быть приключения на зоне, я знаю, мне уже рассказывали.

- И ты меня даже не впустишь?

- Я сейчас на работе, понял? Ты мне мешаешь.

- На какой работе? - удивленно пробормотал Андрей. Вот те раз! Это что ещё за офис в двухкомнатной квартире? Какой такой работой она может заниматься под вечер, вместо того, чтобы проводить рабочий день в салоне мод?

- Ну кто там еще? - послышался из спальни хриплый мужской голос.

И тут Андрей все понял. Ему сразу стало ясно, какой работой она сейчас занимается, очевидно, подрабатывая после основной. Или основная только для прикрытия? Нет, никак не думал он, что Люська пойдет на панель. Просто отказывался в это верить. Он положил руку ей на плечо, отодвинул её в сторону, распахнул дверь и ввалился в прихожую. Люське пришлось отступить, так настойчиво он полез напролом.

- Ну, давай же ты, проваливай! Если не хочешь стать побитой собакой, уходи отсюда! - все ещё говорила она, пытаясь скрыть за явной грубостью страх. Она испугалась не на шутку, что сейчас Андрей натворит черт знает что, не осознавая даже, с кем имеет дело и к каким последствиям это может привести.

Она схватила его за локоть и со всей силы потянула назад. Андрей мягко высвободил локоть из её руки и упрямо шел в спальню, несмотря на её увещевания и слезные просьбы.

А в спальне его взгляду предстала идиллическая картинка. На широкой постельке под одеялом возлежал немолодой уже мужик и спокойно таращился на него. Сразу было видно, что это хоть и приходящий трахальщик, но чувствует он себя здесь достаточно уверенно и в постели расположился по-хозяйски.

Андрей остановился на пороге, не решив ещё для себя, как ему поступить - сразу вышвырнуть гостя на лестницу или подождать, пока тот оденется. Он посмотрел на Люську, судорожно хватающую его за локоть, и с несвойственным ему сарказмом сказал:

- На работе, значит! А я думал, ты мне вяжешь свитер ко дню рождения.

- Уходи, кому говорят! Вали ты отсюда, дубина! Сам не понимаешь, во что ввязываешься, - хмуро бормотала Люська, начиная осознавать, что он просто так не уйдет, потому как встал на защиту её женского достоинства, рыцарь долбанный.

Андрей увидел лежащую на стуле одежду, в спешке снятую с себя Махровым, когда тот возбудился от люськиных прелестей и поскидывал её в один момент. Он собрал его шмотки, свернул их комком и бросил на постель.

- Одевайтесь, гражданин. Чем бегать по девочкам после работы, шли бы лучше к жене и детям.

Махров хмуро смотрел на Андрея, перевел взгляд на Люську, не меняя выражения лица и не понимая еще, что за тон выбрал для беседы этот сумасшедший.

- Люська, это что за придурок? - попытался выяснить он. - Я что-то давно не встречал таких ненормальных, которые бы обращались ко мне на "вы".

- Уходи, Андрей, уходи, - настойчиво говорила перепуганная Люська, безуспешно пытаясь сдержать нервную дрожь. - Вали отсюда, пока цел и можешь передвигаться сам.

Андрей никак не отреагировал на её слова, даже не пошевелился и не дернулся к двери, чтобы уйти.

- Мы с Люсей давно знакомы, - сказал он. - Очень давно.

- Это что, твой бывший муж? - хмыкнул Махров. - Ты мне как-то рассказывала о своей школьной любви, да, Люсь. Но чтобы у тебя был когда-нибудь муж, такого я не слышал. Может, ты давно его бросила с двумя детьми и забыла, а теперь он явился сюда за алиментами?

- Нет! - крикнула Люська, и немного успокоившись, перестала дрожать. Мы с ним были знакомы, пока он не сел в тюрьму.

- Да что ты! - изумился Махров, продолжая спокойно лежать в постельке. - Свои люди, сочтемся...

Андрей переводил возмущенный взгляд с Люськи на голого мужика, лежащего в постели, и всем своим видом выражал недовольство обманутого мужа, застукавшего жену с любовником.

- Давайте выметайтесь, вам говорят! Или я за себя не ручаюсь.

Махров хмыкнул и зло засмеялся.

- Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело, пацан?

- Не знаю и знать не хочу.

- Я её теперешний муж! Мы с ней уже давно расписаны на всех ресторанных меню, и теперь вот занимаемся супружескими обязанностями. Понял ты, козел?

Если слова Махрова о супружеских обязанностях Андрей мог выслушать спокойно, то последнее высказывание ему резко не понравилось. Он с агрессивным видом двинулся в сторону постели, но был перехвачен по пути насмерть перепуганной Люськой, схватившей его за локоть обеими руками.

- Стой, идиот! Ты даже не представляешь себе, кто этот человек и что он может с тобой сделать!

Андрей остановился и зло посмотрел на нее.

- Да тут и знать нечего! Это какой-то проходимец, которого ты подцепила во время своих прогулок по панели и притащила к себе домой.

Махров перестал усмехаться и вытаращил глаза. Обращение к себе на "вы" он ещё мог как-то пережить, но такое! Он чертыхнулся и стал натягивать под одеялом брюки, затем вылез из постели, натянул рубашку, судорожно заправил её в брюки, надел пиджак, всунул ноги в ботинки, бормоча при этом:

- Ах, ты, мать твою! Я думал, ты хороший парень, и хотел отпустить тебя с миром, а теперь вижу, что ты напрашиваешься на грубость и ждешь, не дождешься, когда кто-нибудь съездит тебе по морде. Ты уже дождался! Раздавлю, букашка!

Он подскочил к Андрею, чтобы исполнить задуманное, но видно, хотел съездить по морде как следует, и потому долго размахивался. За это время он успел как следует разглядеть физиономию наглеца и заметить внушительный, хотя и уже побледневший синяк под его глазом. Он остановил кулак на полпути, и это предотвратило драку. Андрей уже готов был ответить тем же, сжав кулак и отведя руку для размаха.

- Ты кто такой? - буркнул Махров.

- Не имеет значения! - запальчиво ответил Андрей, все ещё держа кулак наготове.

- Отвечай, когда спрашивают, сопляк!

- Слушай, папаша, иди домой, пока я не разозлился!

- Сейчас договоришься! - рявкнул Махров. - Так ты сидел?

- Тебе-то что? Хочешь, чтобы я поделился опытом?

- Заткнись! - Махров был пониже ростом и, стоя вплотную к Андрею, смотрел на него снизу вверх, сверля черными глазами. - Когда вернулся?

- Может, тебе всю биографию рассказать?

- Домушник?

- Сам ты домушник!

Махров тяжело вздохнул, поняв, что здесь толку не добьешься, и посмотрел на Люську. А Люська поняла, что если она сейчас не вмешается, эта ссора закончиться очень скверно и, может быть, даже смертельно для одного из них. Кто будет этим неудачником, она ни секунды не сомневалась.

- Да прекрати ты, долбанутый! - Она схватила Андрея за локоть и попробовала оттащить. - Если не хочешь оказаться в морге с дыркой в башке, убирайся отсюда немедленно!

Андрей выдернул руку, не желая отступать ни на шаг. Но Махров отошел от него сам, вынул из кармана пиджака мобильный телефон, стал набирать номер. На другом конце было занято, он ругнулся, набрал снова, и, не получив ответа, сунул телефон обратно в карман.

- Слушай меня, недоносок! Есть одно серьезное дело для тебя. Ты только никуда не уходи, ладно! Я сейчас вернусь, поговорим по душам. - Махров пошел в прихожую, открыл входную дверь и исчез.

Андрей проводил его хмурым взглядом, вполне удовлетворившись позорным бегством противника.

Люська в отчаянии опустилась на кровать. Она ощутила всеми своими нервами, что сейчас произойдет нечто ужасное и гнусное. Этого недотепу просто размажут по стенке, устроят мордобой у неё на глазах и зальют кровью всю квартиру. А вида крови она не выносила. Особенно, когда она растекается лужей на полу.

- Ну какой же ты идиот! - причитала она, сидя на постели и раскачиваясь вперед-назад, как китайский болванчик. - Это же не человек, это Махров! Он тебя отправит на тот свет и даже не почешется. У него же целая банда отпетых головорезов. Один Боксер чего стоит - такая туша, взмахнет кулаком, и тебя нет. На его счету уже десяток таких, как ты!

Наконец до Андрея дошло, что он связался не с простым любителем прогулок на стороне, а с какой-то серьезной фигурой. Этот человек, которому он без задней мысли высказал несколько нелестных слов, может быть действительно опасен. Что-то неприятное зашевелилось внутри, но страха не было. Такого страха, чтоб бежать без оглядки, он совсем не ощущал. Понимал, что вроде бы нужно чего-то бояться, но как-то совсем не было страшно. Нет, все-таки тюрьма калечит человека. Обычные человеческие чувства уже не доступны.

- Что, правда? Вот, черт возьми! А мне показалось, так, плюгавенький какой-то, пришел развлечься, пока жена думает, что он на работе.

- Я что, тебе врать буду! - уговаривала его Люська. - Он же авторитет. У него свой район. Все ворье у него под началом. Он только кликнет, сразу сбегутся. И тебе конец. Так что вали отсюда, Андрей, уходи, беги, пока не поздно. Давай, убирайся!

- Как же ты с ним связалась? - проворчал он. - Я ведь тебя оставил совсем другой. Ты была такая чистая и непорочная. А теперь что...

Она хмуро смотрела на него, отвернулась, опустила глаза в пол.

- Теперь наша жизнь стала такой, что надо под всех ложиться. Под спонсора, под начальника, под соседа. Только тогда чего-то в этой поганой жизни добьешься. Понял? А сейчас давай уходи и не трепи мне нервы.

Андрей пожал плечами, взял и сел на стул.

- А мне некуда идти. Понимаешь, Люся? Совсем некуда. Мать умерла. Квартиру отобрали. Там теперь какой-то дед живет.

Люська вскочила с кровати, заходила у него перед носом и страшно заругалась.

- Ты что, дурак? Неужели не понимаешь? Если ты сейчас не уйдешь, тебя отсюда вынесут. Вперед ногами. Он сейчас вернется сюда с этим боровом и все! Два удара и ты уже лежишь на полу, а душа отлетает к потолку!

Андрей печально смотрел на нее, не спуская глаз. Люська стала ещё красивей и женственней, и она уже совсем не та худенькая девочка с длинными волосами, какой он её запомнил. Но куда-то подевалась её мягкость и теплота, она стала холодной и злой, и совсем чужой. Впрочем, он тоже не подобрел за эти годы.

- Вообще-то, этот тип просил меня остаться. Кажется, он говорил про какое-то дело. А я как раз сейчас не занят. Может, стоит подождать, а, Люсь?

Он, конечно, понимал, что сейчас прибежит этот самый Махров и, наверное, притащит с собой свою банду. Но пока он не совершил ничего такого, за что его стоило бы отправить на тот свет, как обещает Люська. Да и столько он натерпелся за эти дни, что такая неприятность, как разговор с криминальными личностями, особо не повредит. Он общался с ними на протяжении долгих лет, и они ему теперь как родные. К тому же, идти ему некуда, а возвращаться обратно на воровскую хазу нет никакого желания. Там грязно, холодно и тоскливо. И ещё он хочет есть. Сейчас бы перекусить немного и тогда он свалит. Не идти же голодным. В общем, он решил для себя так: будь что будет.

Тем более, что Люська уже успокоилась, и её раздражение ушло. Вот только что ходила, кричала, ругалась, а тут сникла и смотрела на него с жалостью, как смотрят на убогих: чего уж там, все равно скоро загнется. Она подошла к нему, опустилась на колени, взяла его руки в свои ладони, заглянула в глаза. Хотела, чтобы он ей поверил.

- Андрюша, дорогой, умоляю тебя, вали ты отсюда, а! Уходи ты! Он же сейчас вернется. Только не один, а со своим бугаем. Витек хороший парень, но когда его попросят, сразу достает ножик и режет любого на столько частей, на сколько закажут. Я ведь тебя не обманываю. Если он тебя попросил подождать, это значит, надо бежать без оглядки. Ради хорошего дела Махров не станет надоедать с просьбами. Я его знаю.

Андрей искренне переживал, что не может выполнить её просьбу.

- Люся, я тебе верю. Но и ты пойми меня. У меня осталась только ты одна. Я не хочу от тебя уходить.

Она в отчаянии продолжала уговаривать, надеясь на последние остатки его разума. Ведь не настолько же он там, на зоне, отупел, чтобы не понимать очевидной опасности.

- Потом поговорим, ладно. Завтра, послезавтра, через неделю! А сейчас беги давай и побыстрее. Каждая минута отнимает у тебя один шанс остаться в живых. Уразумел или ещё нет?

Он это, конечно, уразумел. Но ничего уже поделать не мог. Ему так захотелось остаться здесь, что какие-то эфемерные угрозы казались наивным пустяком. Когда тебя гонят, так не хочется уходить. Впрочем, если бы этот крутой мужик хотел с ним расправиться, то не стал бы бегать за подмогой. В конце концов, он и не с такими имел дело, и ничего, вроде пока живой.

- Люся, очень есть хочется. Сделай что-нибудь. С утра ничего не ел.

Люська отбросила его руку и вскочила, скорее даже отпрыгнула от него.

- Ну и черт с тобой! Мне-то что! Иди жри! Хоть наешься перед смертью!

Она понеслась на кухню, демонстративно загремела там кастрюльками, зашумела водой. Вынула из холодильника пачку пельменей, сыпанула их в холодную воду, только что налитую из-под крана. Нет у неё никакого желания готовить сейчас что-то вкусное и съедобное. Было бы под рукой какое-нибудь ядовитое вещество, она бы, наверное, сыпанула и его, только бы все это поскорее закончилось. Озверела она уже от всего.

Глава 13

Витек обосновался за столиком бара, потягивая через соломинку один за другим разнообразные коктейли и с видом прирожденного дегустатора сравнивая их вкус. Между глотками он трепался с какой-то девицей по мобильному телефону, предлагая ей серьезно поговорить о смысле религии у него в постели.

- Я сейчас в церковь иду, - хвастался он ей. - А потом могу за тобой заехать. Подъедем ко мне домой, и я тебе кое-что покажу, чего ты ещё не видела.

Вдруг в бар ворвался Махров, чуть не сшиб столик, стоявший рядом с входом, подлетел к Витьку и хлопнул со всей силы по спине. Витек чуть не подавился соломинкой, а трубка вылетела у него из рук и шлепнулась на пол.

- Какого черта ты здесь треплешься? - разорался Махров, не обращая внимания на посторонних. - Когда нужно, до тебя не дозвониться! Ну, чего расселся? Давай выползай из-за стола! Поднимай свою жирную задницу! Живо!

Витек захлопал глазами, как напуганная хулиганами школьница, раздраженно поставил стакан на столик и обиженно посмотрел на шефа.

- Ты же мне сам сказал здесь сидеть, коктейль пить, - пробормотал он. - Я и расположился на час. Пять выпил, осталось ещё три попробовать. У них в меню больше нет. А что, служба началась?

- Какая ещё служба? Все, клюква отменяется! У тебя ствол с собой? Махров схватил его за воротник, отвернул полу пиджака, сунул руку ему за пазуху и проверил наличие пистолета. - Ну все, понаделаешь ему дырок, если что! Будет, как швейцарский сыр!

- Кому, Сергеич? - Витек нехотя выбрался из-за столика, почесал затылок и, сунув руку в карман, швырнул на тарелку несколько мятых купюр.

- Сейчас все узнаешь! Давай пошли! - Махров шел к двери, размахивая руками и пугая редких посетителей. - Потом наваляешь ему, чтобы он осознал всю меру своего ничтожества.

- Осознает, Сергеич! - послушно кивал Витек, обгоняя шефа на повороте.

Они запрыгнули в "мерседес", и Витек завел двигатель.

- Едем к Карасю! - Махров дернул левой рукой ручку переключения передач.

Машину трясануло вперед, и Витек схватился за руль.

- Разворачивайся к вокзалу! - скомандовал Махров.

- Как же я сразу... - пробормотал Махров. - Банщик же сказал: худой, ростом повыше него, с синяком. Неужели, он!

- Да кто, Сергеич? - переспросил Витек и махнул на разворот посреди улицы через две сплошные перед носом засигналившей иномарки.

- Тот, кто нам нужен! - радостно объяснил его "приемный отец".

Два старых вора, на удачу, были дома и растягивали удовольствие от единственной бутылки водки, которую могли себе позволить. Когда громыхнул звонок, Карась только-только долил в свой стакан последние капли и уже изготовился перелить их в рот.

- Мусора! - испуганно дернулся Мятый и быстро опрокинул в себя свой стакан с последними сорока граммами. - Если заметут, так хоть не останется.

Карась отставил стакан в сторону.

- Типун тебе на язык, - проворчал он, торопливо вылез из-за стола и поковылял к двери, из-за которой уже слышалась ругань. Глянув в глазок и не увидев в нем серых фуражек, он поспешил отпереть дверь.

За дверью торчала хмурая физиономия Махрова, а за его спиной громоздился двухметровый детина, физиономия которого ничего не выражала, разве только полное недоумение, вызванное непонятными действиями шефа.

- Это ты, Сергеич? - удивился Карась. - А ломишься в дверь, как мент. Мы уж думали, это они и заявились. Не мог аккуратно позвонить?

- Не мог! - рявкнул Махров и, толкнув старика в бок, влетел в квартиру. - Где этот вокзальный прощелыга? - он протопал в комнату, в которой, на удивление, никого не оказалось. Быстро окинув её взглядом, он увидел торчащую из-под занавески ногу. Он рванул занавеску в сторону. - А, вот ты где! Уже прячешься от меня! Ну, твое счастье, что ты здесь! Ужасно хотел видеть твою плебейскую рожу!

Мятый с перекошенным от страха лицом вылез из-за занавески и испуганно жался к стене. Видно, он не привык к такому вниманию по отношению к своей скромной персоне.

- Это не я, Сергеич! Я не при чем, - забормотал он. - Я ничего не делал!

- Ты, ты, не отказывайся, - Махров тяжело дышал ему в лицо, вгоняя его в крайнюю степень испуга. - Ты мне говорил про спеца-шнипаря. Длинного, худого, с фингалом. Говорил или нет?

Мятый побледнел и затрясся. К тому же, откуда-то сверху на него наплывала чья-то громадная туша, грозя размазать по стене, к которой он прижался.

- Я...я говорил, - начал заикаться он. - А что случилось? Он хороший парень, только слегка двинутый. Мы ему деньги предлагали, а он отказался. Понятно, что ненормальный. Кто же от денег отказывается?

- Так он точно домушник? - наседал Махров, нависая вместе с Витьком над карманником. - Или тебе это показалось с перепоя?

- Вот те крест, Сергеич! - перекрестился Мятый. - Я же его на суде хорошо запомнил. Еще тогда подумал, вот бы нам такого парня в бригаду. А то Карась уже староват по форточкам лазить. А про меня и говорить нечего, я только по карманам.

Махров приблизил к нему лицо и пристально поглядел в перепуганные глаза. Мятый зажмурился, предчувствуя, что сейчас его будут бить. За что, он ещё не знал, да это было и неважно. Когда изобьют до полусмерти, тогда скажут, за что. Такова сущность вора - бояться. Если вор не боится, он неосторожен и легко попадается. Мятый это понимал, поэтому боялся по любому поводу и даже без повода.

- Ты его узнаешь, если я тебе его покажу? - медленно с расстановкой произнес Махров.

Мятый враз успокоился и, кажется, перестал дрожать. Понял, что бить не будут.

- Конечно, Сергеич! О чем речь! Когда прикажете. Мне его узнать, раз плюнуть. Я его через шесть лет узнал, а сейчас-то! Мы же с ним вчерась хлопнули по рюмашке. Вот он тута за столом сидел. Скажи, Карась. Как это я не узнаю...

- Ну сидел, сидел, - проворчал старый вор. - Худой, с фингалом...

- Короче, - прошипел Махров и отошел от Мятого, оставив его в покое.

Мятый отодвинулся от стены и даже заулыбался. Поправил пиджачок, выправил стан, поднял голову. Понял, засранец, что от него сейчас зависит дело и что к нему обращаются за услугой, которую только он может оказать.

- Хватай его под мышку и тащи в машину, - сказал Махров Витьку. Тот молча кивнул и двинулся на Мятого.

Вид его свирепой физиономии заставил воришку снова затрепетать.

- Зачем? Ничего не надо! Я сам пойду. Что мне стоит? Что я, до машины не доковыляю? - Мятый прижался к стене, обошел Витька стороной и быстренько направился к двери. Тот хмуро следил за ним.

- Поехали с нами, Петрович, - предложил Махров старику. - Кажется, большое дело наклевывается. Если этот парень точно спец, будем хату брать. Ну, что, ты согласен?

Карась почесал затылок. Схватил стакан с остатками водки, одним глотком выпил его и, сунув в рот кусочек хлеба, медленно зажевал.

- Да я-то согласен, если дело стоящее. Чего не согласиться? Главное, чтоб этот спец фуфлом не оказался.

Он быстренько накинул потрепанную куртку, и когда все вышли, тщательно закрыл дверь квартиры на два массивных замка, словно боялся кражи.

Андрей и Люська в это время сидели в кухне и ужинали, как добропорядочные супруги в лучшие годы совместной жизни. Но спокойно сидел один Андрей, уставившись в тарелку и тщательно пережевывая недоваренные пельмени из пачки. Или делал вид, что спокоен. Люська же трепетала, как осенний листок на ветру, содрогаясь от предчувствия неумолимо надвигающегося кровопролития. Чего-чего, а этого она не выносила и всячески избегала. От осознания того, что все произойдет сейчас у неё на глазах, кровь стыла в жилах.

- Вкусно? - спросила довольно ехидно.

Андрей поднял голову, слегка улыбнулся, пытаясь подбодрить её, а заодно и себя.

- Очень! Ко всем твоим замечательным качествам красивой женщины можно добавить ещё одно - ты отлично готовишь.

Люська возмущенно вздохнула и посмотрела на него с плохо скрываемой злостью.

- Ты что, издеваешься надо мной?

- Ну что ты, Люся, даже не думал!

- Нет, ты можешь вот так спокойно сидеть и жрать эти куски кошатины, не думая даже о том, что это последний ужин в твоей жизни?

Андрей проглотил пельмень и аппетитно причмокнул.

- А что? По-моему, вполне съедобное варево. Вот ещё бы сметанки...

- Перебьешься... Могу ещё добавить эти огрызки, если они тебе так понравились. - Она вскочила из-за стола и насыпала ему в тарелку оставшиеся пельмени, плавающие в холодной воде. - У меня бы кусок в горле застрял!

- Тебе жалко, что ли?

- Мне жалко? Да ешь, сколько влезет, мне-то что! Хочешь, ещё курицу пожарю? Просто возиться неохота. Могу накормить тебя до отвала. Последнее желание умирающего - закон. Ты себе решил, да: на тот свет с полным желудком?

- Рано хоронишь, Люсь, - сказал он, даже не изменив тона и скорости жевания. - Мы ещё на нашей свадьбе погуляем!

Она хотела послать его подальше и уже открыла рот, как вдруг загремел звонок. Хамский, грубый, неумолимый. Люська вздрогнула и затрепетала ещё сильней. Просто затряслась нервной дрожью. Андрей спокойно сидел и жевал себе, как ни в чем не бывало.

- Это они! - сказала она, с трудом поборов первый испуг. - За тобой пришли! Сейчас тебя так расцелуют, что живого места не останется. Можешь быть уверен, у них любовь крепкая. Кого полюбили, то все, до могилы. А это у них не задержится. Вот сидишь жуешь, а через полчаса уже надо на венок скидываться.

Звонок продолжал неумолимо греметь на всю квартиру.

- Открой, - сказал он. - Не заставляй людей ждать.

- Может, ты сам откроешь? - предложила она. - Они ведь к тебе пришли. Я-то им не нужна. Махров уже получил от меня все, что хотел.

- Я не могу, - он покачал головой. - Я здесь никто. А ты хозяйка. Это ты должна встречать гостей хлебом с солью. Я открою, а ты скажешь потом, что я вожу в твой дом всякую шваль.

Пока они препирались, в дверь стали стучать. За ней послышались грубые выкрики и крепкие выражения. Но дверь была стальная, ничем не пробьешь, только разве динамитом, да, наверное, его не оказалось под рукой.

- Я открываю, - произнесла Люська торжественно и спокойно, как будто собиралась открыть бутылку шампанского.

- Давай, давай, а то они сейчас себе кулаки порасшибают, - пробормотал Андрей.

Люська протопала в прихожую, открыла внутреннюю дверь и щелкнула замком на стальной. Дверь распахнулась в одно мгновение. За ней торчал разъяренный Махров, за его спиной громоздился Боксер со зверским выражением на лице, а по бокам ещё двое: коренастый старик с седой головой и невзрачный мужичок с подбитым глазом.

- Чего вы раздубасились? - заголосила Люська. - Его нет! Он ушел! Я спать ложусь! Уходите!

Махров оттолкнул её в сторону. Она отлетела от двери, как мячик. Мужички ввалились в квартиру, как к себе домой, не обращая внимания на её призывы. Махров пробежался по комнатам и, никого не обнаружив, заглянул на кухню.

Андрей спокойно сидел за столом и невозмутимо резал хлеб большим кухонным ножом. Он исподлобья посмотрел на Махрова и принялся резать новый кусок.

Мужички подтянулись за командиром, просочились на кухню и встали по шеренге, разглядывая невозмутимого парня. Что-то было в его поведении спокойное и уверенное, и это сразу почувствовал Махров. В глазах паренька он не увидел страха. К тому же у него в руке поблескивала длинная и тонкая полоска стали, а её вид действует на людей сидевших завораживающе.

- Ждешь, значит, - сказал он. - Это хорошо, что не сбежал. Значит, с тобой можно иметь дело.

- Опять ты, - удивленно проговорил Витек. - Снова эта рожа засветилась. Второй раз мне на глаза попадается, Сергеич.

- Ты чего к нам не заходишь? - радостно пробормотал Мятый.

- Присаживайтесь, - предложил Андрей. - Не стоять же в дверях.

Мятый повернулся к Махрову и, захлебываясь, закричал ему в ухо, горя глазами и с чувством жестикулируя клешней:

- Это он! Я тебе говорю, это он! Я про него тебе и говорил. Вот он с фингалом. Этот парень такие дела проворачивал, дух захватывало!

Махров, не слушая его больше, приблизился к столу и сел на табуретку напротив Андрея, не сводя с него своих пронзительных глаз. Витек зашел с другой стороны, но, поглядев на нож, предпочел держаться на безопасном расстоянии.

- Кто ты такой? - хмуро спросил Махров.

- Волков.

- Это ты тут шесть лет назад по хатам лазил? - Махров осуждающе оглянулся на Мятого. Тот отчаянно закивал головой. На его лице сияла глупая улыбка. Чему он так радовался, понять было трудно. Наверное, радость вызывала встреча с живой легендой воровского мира.

- Ну было дело!

- Тут о тебе такие сказки рассказывают, - проговорил Махров. - Не человек, а легенда. Видел я много легенд, но такой невзрачной ещё не приходилось.

- Я не настаиваю на причислении меня к лику святых, - буркнул Андрей.

- Говорят, ты хороший спец был. Мог любую дверь с закрытыми глазами открыть, да? Но тебе несказанно повезло с друзьями, и они сдали тебя ментам.

- Это было давно и неправда, - заметил Андрей. - Чем сказки перевирать, спросил бы меня. Я один хаты чистил. Любил работать в одиночку. Сейчас не люблю. И не собираюсь.

Махров насупился и посмотрел на Боксера. Витек полез за полу пиджака, туда, где находился пистолет, понял, что пора выполнять наказ хозяина. Андрей отложил хлеб в сторону, но ножа из рук не выпускал.

- Ладно, хоть ты и напрашиваешься на пулю, и когда-нибудь её точно получишь, пока могу сохранить тебе жизнь, - примирительно сказал Махров. Мне такие парни, как ты, нужны. Могу предложить хорошую работу. Очень выгодные условия. Плачу зелеными и сразу. Не надо стоять в очереди за зарплатой.

Андрей помотал головой.

- Вообще-то я на завод собирался, электриком. Буду лампочки менять и провода тянуть. Восьмичасовой рабочий день с перерывом на обед и двумя выходными. Мечта!

Мужички на секунду притихли, с трудом переваривая услышанное, и вдруг разразились непринужденным смехом. Витек громко ржал, его живот сотрясался и подпрыгивал. Карась степенно хмыкал. Мятый противно подхихикивал. Один Махров был серьезен. Ему казалось, что смеются над ним.

- Чё, перевоспитался? - хихикал вокзальный воришка. - Неужели в зоне работать научили? А я так и не допёр! Не способный к наукам. Полная бездарь. Даже гвозди забивать не умею.

- Ссучиться хочешь? - влез Карась. - Я бы всех этих ссученных мочил на месте. Они дис-крен-детируют нашу профессию. Вором родился, вором и умереть должен!

- Развесили уши! - взвился Витек. - Он такой же вор, как я балерина. Давайте я пощупаю у него между костями, сколько там мяса. Если влезет вот это перышко, то и базарить нечего.

Махров, не сводя глаз с Андрея, хмуро слушал высказывания мужичков. Но скоро ему это надоело. Разговор уходил в сторону от сути.

- Закончили базар! - рявкнул он. - Витек, заткнись! И вы закройте свои форточки! Поквакали и в тину! Я сам буду решать, кого мочить, кого целовать! Мы ещё не договорили!

Мужички замолкли. Даже Витек угомонился и непонятливо уставился на шефа. Махров оглянулся на Люську.

Люська испуганно выглядывала из-за двери, не решаясь заходить и со страхом наблюдая за развитием событий на кухне. Она уже оплакивала своего старого знакомого, но что-то дело затянулось и никак не шло к развязке. Видно, этот парень что-то собой представляет, раз с ним тут ещё разговаривают.

Махров перевел взгляд на Андрея.

- А она тебе зачем?

Андрей посмотрел на Люську.

- Нужна. Красивая женщина, заботливая, ласковая. Мечта поэта. Где ещё такую найдешь? Я без неё никуда.

- Это она ласковая? - удивился Махров. - Я за ней этого не замечал. Не наговаривай зря. Норовистая кобыла не так брыкается. Не мог себе получше найти? Еще скажи, женишься на ней.

- А что, могу пригласить на свадьбу. Всех. Хотя вот этого не приглашу, - Андрей показал на Мятого. - Украдет чего-нибудь.

- Да ладно, сам-то! - обиделся тот.

Люська хмыкнула и недоверчиво покачала головой. Ей вся эта затея сразу показалась бредовой. О какой ещё свадьбе они толкуют, когда сейчас перебьют друг друга в конце разговора? Она протиснулась к раковине, закрутила капающий кран, что-то прибрала на столе. Все пыталась унять нервное состояние и дрожь в руках.

Махров улыбнулся и посмотрел на нее.

- Рад за тебя, Люсьен. Поздравляю! Нашла свое счастье, наконец. А то все ко мне приставала: "Женись, да женись". Был бы рад, да не могу доставить тебе этого удовольствия. Моя последняя супруга не дает мне развода. Правда, я её восемь лет найти не могу. Наверное, на запад удрала. А я так женатый и хожу.

Люська с отвращением отвернулась.

- Да нужен ты мне! А он тем более! Оставьте вы меня все в покое!

Махров обернулся к Андрею. Улыбка сползла с его губ. Глаза налились злостью. Приоткрылось подлинное лицо настоящего хищника.

- А компенсацию кто платить будет? Она ведь мне принадлежит. Думаешь, я её тебе просто так отдам, за здорово живешь? В наших кругах так не принято. За неё платить надо.

- Я тебе не вещь, - буркнула Люська.

- Нет, ты вещь! - рявкнул Махров и ударил кулаком по столу. - Ты моя вещь! Я тебя купил! Ох, и дорого ты мне обошлась! За эти бабки я штук пять таких, как ты, купил бы.

Люська осеклась и втянула голову в плечи. Как это не неприятно, но доля истины в его словах есть: на неё потратили очень большие деньги. Но купил ли Махров её за них, это ещё вопрос.

Андрей поглядел на мужичков. Витек пристально смотрел ему в глаза и, казалось, готов был его растерзать, так руки и чесались. Карась и Мятый стояли насупившись. Чувствовалось, что они тоже не на его стороне.

- И сколько тебе надо, интересно? - спросил он, даже не пытаясь торговаться, а всего лишь стараясь понять, что у этого авторитета на уме.

Махров покосился на Люську.

- Люся, дорогая, пойди телевизор посмотри, нам поговорить надо. И включи погромче, а то здесь стены тонкие, ещё соседи услышат наш разговор. - И прикрикнул, увидев, что Люська не двигается с места. - Ну, не стой, как манекен!

Люська испуганно посмотрела на Махрова, бросила печальный взгляд на Андрея, повернулась и пошла в гостиную, включила на всю телевизор. По квартире разнеслась жуткая долбежная музыка, которая может заглушить собой любые голоса и даже крики. Убивать станут, никто не услышит.

Витек проводил её до комнаты, вернулся и плотно прикрыл кухонную дверь.

Андрей напряженно следил за его действиями. Если сейчас начнется буча, самый опасный противник - этот бугай. В него первого надо втыкать нож. Остальные сами разбегутся, когда основной упадет на пол. Но что-то пока никаких активных действий не начинают, и похоже, не собираются.

Махров посмотрел на нож в его руке, ухмыльнулся.

- Перышко-то положи. Мы люди свои, боятся нечего. Чего так напугался?

Андрей хмыкнул и положил нож на стол.

- Так те, которые свои, самые опасные. Нет?

- Возможно, - согласился Махров и показал ему один палец. - Одну. Всего лишь одну. Это будет легко и безболезненно. Никакого напряга. Мои парни тоже смогли бы, но у тебя это лучше получится. Главное, такой стимул есть! Ради люськиных прелестей можно и постараться.

Андрей хмуро смотрел на него, начиная догадываться.

- Не понял? - удивился Махров. - По-моему, я очень понятно сказал. Что-то не вижу радости на лице и не слышу криков восторга? Я ведь прошу такую мелочь, что Люська могла бы обидеться. Ну что, согласен? Сделаешь мне одну хатку, и Люська твоя. Отдам тебе её со всеми причудами и капризами. И ещё хорошие бабки получишь.

- Вообще-то я собирался завязать. - Покачал головой Андрей. - Врачи запретили. У меня на эти дела аллергия. Как услышу про них, сразу тошнота и жуткий понос.

- А ты не торопись с ответом, - усмехнулся Махров. - Мы можем хорошего врача найти. Вон Витек у нас бывший врач. Ты на кого, Витек, недоучился, на дантиста или на акушерку?

- На хирурга недоучился, - подтвердил Витек. - Но аллергию могу вылечить за один сеанс. Два удара и здоров. - Он потер свой громадный кулачище.

- Понял? - сказал Махров. - Выгодный обмен предлагаю. Ты мне хату, я тебе Люську и пачку зеленых. Правда, придется повозиться. Там сложные замки и сигнализация. Но ты ведь не вчера родился, так? Откроешь запросто! Что тебе стоит какую-то дверь открыть. Зато барахла там! Золота, картин, антиквариата! Как в "Эрмитаже". Прямо не квартира, а музей изящных искусств.

- Вообще-то, я в музеях не работаю. - Андрей мотнул головой. - Это народное достояние, а я патриот.

- Не хочешь, не бери. Это я тебе предложил для большего стимула. Мне-то другое там надо. Хочу посмотреть, что у хозяина в сейфе лежит. Сделаешь это дело, и завязывай себе...

- Можно подумать? - уточнил Андрей. - До завтра. А то как-то так сразу, с корабля на бал.

Махров резко встал. Даже задрожала чашка на столе.

- Ну, подумай! Только смотри, другого случая может не представится. От такого предложения обычно не отказываются. Даже если ничего не умеют, все равно соглашаются. Просто ничего другого не остается. - Показал пальцем в сторону гостиной. - Не говори ей, не надо.

Он повернулся и двинулся на выход.

- Дурак будешь, если откажешься! - бросил Мятый и шмыгнул вслед за ним.

Карась смерил Андрея презрительным взглядом и степенно вышел из кухни. Витек дернулся следом, но вернулся и постучал толстым пальцем Андрею по плечу.

- Откажешься, ты - труп, - внятно сказал он и исчез.

В прихожей с грохотом хлопнула входная дверь.

Люська защелкнула все замки, повернула ручку щеколды. Когда она вернулась на кухню, Андрей, как ни в чем не бывало, уничтожал оставшиеся пельмени.

- Ну, ты и тип! - присвистнула Люська. - Оказывается, ты стал таким же бандюгой, как Махров. Уж если вы начали торговаться из-за меня! И сколько он тебе предложил?

- Он тебя недооценил, - буркнул Андрей. - Ты стоишь гораздо больше.

- Больше, чем что?

- Чем это дело. Он предложил мне взяться за старое.

- И ты согласился?

- Я сказал, что подумаю. Может быть, откажусь.

- Откажешься?! - Люська выхватила у него из-под носа пустую тарелку и швырнула её в раковину. Сказала удовлетворенно, как будто радовалась его полному фиаско: - Тогда ты не жилец! Два удара и тебя нет. Один раз ударят по твоей голове, второй раз по крышке мусорного бака, в который тебя выкинут. Учти, чужих они не хоронят. Только своих. Экономят, собаки, на похоронах.

Андрей пристально смотрел на нее. В его глазах была тоска. Когда на человека одно за другим сваливаются несчастья, его уже трудно чем-то напугать. Он их принимает со спокойной душой, как нормальную закономерность. Он не спрашивает себя, почему ему так не везет, он просто ждет, когда свалится следующее.

- Ты что-то хочешь мне предложить, Люся? Может быть, у тебя припасен для меня хороший совет? Давай, говори.

Люська заходила по кухне из угла в угол. На её лице читалась бурная работа мысли. Она мгновенно проиграла несколько вариантов. Наконец, выбрала самый простой и безопасный.

- Уезжай отсюда! Вот прямо сейчас. Выходи из дома и направо в сторону вокзала. Я дам денег на билет, если у тебя нет. Давай, давай, двигай! Чего сидишь? Покупай билет как можно дальше и чтоб без остановок.

- И куда я поеду? - Андрей серьезно смотрел на нее. - У меня никого нет. Меня нигде не ждут. Самый близкий мне человек - это ты. Я так долго тебя искал.

Люська возмущенно уселась на табуретку, схватила сигарету, закурила и выпустила облако дыма ему в лицо. Он замахал рукой, разгоняя туман.

- Тебе что, не ясно - он меня ни за что не отдаст. Я его знаю. Чтобы он с кем когда поделился. Скорее удавится.

Андрей почесал затылок. Оказаться на помойке вместо кладбища мрачноватая перспектива. Да и на кладбище тоже.

- А другого варианта нет?

- Нет. Так что уезжай. И про меня забудь. Как будто меня и не было. Она замолчала, о чем-то подумав. - Хотя это тоже не выход. Ты Махрова сильно обидел. Ему обычно не отказывают. Знаешь, он ведь как малое дитя, обидится до слез. Они тебя все равно найдут.

- Значит, придется согласиться. Он пообещал хорошие бабки. А что за жизнь без денег?

Люська затянулась со всей силы, с шумом выпустила дым. Он подумал, глядя на нее, что она совсем стала похожа на мужика.

- Какие деньги? Ты что, дурак? Сделаешь ты это дело, не сделаешь, в любом случае тебя шлепнут за ненадобностью. Никаких денег ты не получишь!

- Значит что, выхода нет? Откажусь - шлепнут, соглашусь - то же самое.

- Остается только один вариант - спрятаться где-нибудь подальше от этого города! Тебе здесь не жить. Все, давай собирайся!

Люська встала и пошла в прихожую. Отыскала его вещмешок и бросила у входной двери, отряхнув руки, словно это была куча мусора. Андрей направился за ней, подошел сзади, обхватил за талию, развернул к себе лицом, посмотрел в её наглые, но такие очаровательные глаза.

- А как же ты, Люся? Так и будешь его вещью? Тебя будут покупать и давать попользоваться, менять на хаты и подсовывать нужным людям. И ты ничего не сможешь сделать. Он будет держать тебя на привязи, как собачонку. А если дернешься в сторону, затянет поводок на шее.

Люська отстранилась и опустила голову. Такая перспектива тоже не внушала радужных чувств. Но это лучше чем ничего.

- Ну, не вечно же... - выдохнула она. - Когда-нибудь он меня сам прибьет.

Андрей молчал и мучительно думал. Прошелся в комнату, посидел в кресле, о чем-то размышляя, поднялся, снова вышел в прихожую, наподдал ногой мешок. Потом вернулся в комнату, она двинулась за ним, дожидаясь, когда он на что-то решится. Наконец он высказал свое мнение.

- Я сделаю дело, если повезет, возьму с него деньги за работу, и мы уедем отсюда вместе.

- Что? - она как будто не расслышала.

- Мы уедем вместе. Потом, - повторил он.

Люська смотрела на него недоуменно.

- Ты что, совсем свихнулся! Нет, чего выдумал, а! Богатая у тебя фантазия, я погляжу. С чего это ты решил, что я собираюсь куда-то ехать, да ещё и в обществе такого придурка, как ты?

- Ты же сама сказала, что нам здесь не жить.

Люська устало опустилась на диван и тяжело вздохнула. Она не понимала, что вообще происходит. Похоже, он вернулся не из тюрьмы, а из психбольницы. Причем, его явно выписали рано, не долечив как следует.

- Андрей, пойми, - убедительно сказала она, - если ты ввяжешься в это дело, тебя не оставят в покое. Ты будешь работать на него. Он на тебя сядет и не слезет. А ко мне не подпустит и на пушечный выстрел. Тебе придется про меня забыть. Когда ты станешь ему не нужен, он от тебя просто избавится. Просто сделает так, что тебя не станет.

Он спокойно смотрел на нее, как будто ничего не произошло. Он уже принял решение, и теперь вряд ли кто мог его отговорить.

- Я открою дверь, и мы уедем отсюда вместе. Сразу, в тот же вечер. И начнем другую жизнь. Ради тебя я готов на все.

Люська вытаращила глаза.

- Про какую жизнь ты тут плетешь? Другой жизни нет и никогда не было. Из всего этого дерьма просто не выбраться. Это болото. Попал - засосало. Понял? Отсюда нет выхода.

Андрей сел рядом с ней на диван, приобнял за плечи.

- Есть, Люся, есть. Не может не быть. Надо только его найти. Побьешься головой о стену и вдруг в дыру попадешь. Значит, там выход. Просто искать надо!

Люська отодвинулась от него подальше. Она начала его бояться. От него исходила явная угроза, непонятная, неизвестная, и потому ещё более опасная. Он тихо и ненавязчиво будет делать свое, то, что считает нужным, и ей придется идти за ним, хочет она этого или не хочет. И он затащит её в какое-нибудь очередное болото, где нет ничего хорошего, а одна гниль и грязь, и где можно только умереть. Не верит она никому, а ему особенно.

- Господи, ну почему мне все время попадаются одни бандиты. Ну почему нет ни одного нормального, как у всех? Чтобы просто сидел рядом, ничего не делал, никуда не звал и ничего не предлагал. Просто сидел бы и все! Неужели это так сложно, просто сидеть рядом? Хоть бы вы друг друга поубивали!

Ночь они провели вместе. Сначала Люська не хотела пускать его к себе в постель и отправила спать в гостиную. Андрей не посмел ей перечить, лег на разложенный диван и уснул сразу, как только опустил голову на подушку. Но она так и не смогла уснуть и среди ночи сама забралась к нему под одеяло. Он даже не проснулся. Она пододвинулась поближе и положила руку ему на грудь. Стала опускать её все ниже и ниже. Он вздрогнул и открыл глаза.

- Ты что, Люся?

- Я тебя очень долго ждала, - прошептала она и начала плавными движениями растирать ему тело.

Он замер от неожиданности и возникших вдруг давно забытых ощущений.

- Давай разогревайся, - деловито сказала она. - Процесс пошел.

Он ответил ей всем пылом разбуженной страсти, которая была запрятана так глубоко, что казалась ему самому утерянной навсегда. Но оказалось, что ничего не было утеряно, и все вернулось обратно, но совсем иначе, чем это было тогда. Теперь за этим стояло не просто юношеское половое влечение, а полное ощущение взаимной необходимости. А Люська почувствовала себя полностью свободной и не связанной никакими обязанностями, и отдалась ему с сознанием того, что делает это по собственному желанию, а не по чьей-то прихоти.

Глава 14

Она проснулась от стука. В прихожей кто-то возился, копаясь в вещах, одна из них и упала на пол. Стук был глухой, видно, упала деревянная щетка для одежды. Не поднимая головы, она высунула из-под одеяла руку и потянула с тумбочки электронные часы. Приоткрыла один глаз и увидела три светящиеся цифры: 7 - 35. Она поставила часы обратно и хотела вернуться в сон, но кто-то явно вознамерился лишить её блаженной утренней дремоты. Шуршание в прихожей возобновилось, но теперь оно было осторожным, вкрадчивым, вороватым. В одно мгновение она вспомнила все. Резко подняла голову с подушки.

- Эй, чего ты там копаешься?

В проеме двери появилась худощавая фигура. В утреннем полумраке было трудно её разглядеть, но Люська присмотрелась и увидела, что Андрей гол, как сокол.

- Ищу его телефон, - шепотом проговорил он, словно боялся её разбудить и думал, что она ответит ему, не просыпаясь.

- Какой телефон?

- Хочу ему позвонить. Скажи мне его номер? Наверное, он всю ночь не спал, ждал моего звонка.

Люська резко поднялась, села в постели, одеяло сползло, обнажив её грудь.

- Какой ещё номер? Ты кто такой? Чего тебе от меня надо? Вот навязался на мою голову! Одевай свои трусы, и что бы я тебя больше здесь никогда не видела.

Она упала на подушку, и накрылась одеялом с головой, повернувшись спиной и не желая больше ни о чем говорить. Андрей постоял немного, раздумывая, что ему предпринять, потом забрался в постель и дотронулся до её плеча. Люська не отреагировала, все ещё надеясь заснуть.

- Люся, если ты будешь тянуть время, будет только хуже. Он подумает, что я отказался. Придет сюда и будет надоедать нам своей просьбой. Тебе это надо?

Увидев, что она не реагирует, он потряс её за плечо. Она со злостью отдернулась и, высунув голову из-под одеяла, рявкнула так, что у него зазвенело в ушах:

- Убирайся! - И снова накрылась с головой.

Андрей полежал немного, подумал и решил перейти к активным действиям. Если она не дает ему номер телефона, придется найти его самому. Только пускай не обижается. Знает ведь, что он упертый. Если что решил, никто не отговорит. Сейчас весь дом перероет, но найдет то, что ему нужно. Так что зря упирается, ей же хуже.

Он вылез из постели, натянул трусы, брюки, застегнул рубашку. Люська ждала, что сейчас хлопнет входная дверь, но вместо этого опять послышался шорох. Люська откинула одеяло. Андрей нагло рылся в её сумочке, вывалив содержимое на стул.

- Положь на место! Ты, ворюга!

Он бросил на неё взгляд, виновато пожал плечами и начал открывать ящики комода, роясь в белье и просматривая содержимое. Люська ошарашенно смотрела на него, удивляясь его наглости, хотя судя по последним событиям она уже поняла, что наглости ему не занимать.

- Какого хрена ты тут лазишь? Я, что, разрешала тебе копаться в моих вещах? Слышь ты, урка! Ну-ка давай, закрывай всё и вали отсюда.

- Прости, Люсь, но больше ничего не остается, - пробормотал он, невозмутимо продолжая свое занятие.

- А-а, все понятно, - догадалась она. - Я-то думала! Вот что тебе от меня нужно. Вот когда воровская натура-то вылезла. Ну, давай, грабь награбленное! Вон на комоде в синей шкатулке брюлики и рыжье лежит. Давай, набивай карманы. Ну что же ты, не стесняйся. Я могу отвернуться, чтобы тебя не смущать. Только потом проваливай, ладно. Ты мне уже осточертел!

Он аккуратно закрыл ящики комода, посмотрел на неё виновато и вышел из спальни. Из гостиной тут же донесся знакомый шорох и скрип открываемых дверец.

Люська вывалилась из постели, кое-как накинула халат и побежала туда босиком. Она изумленно застыла на пороге гостиной, от возмущения не находя себе места. Андрей методично открывал шкафы стенки и внимательно просматривал лежащие там вещи. Некоторые из них падали на пол, он поднимал и аккуратно клал на место. Этот несанкционированный обыск возмутил её до глубины души.

- Эй ты, я в ментовку звоню. Сейчас подъедут, помогут тебе вещи вынести. И довезут до места. Так что на следующую ночь у тебя будет крыша над головой. И решетки на окнах.

Она схватила телефонную трубку, набрала ноль два, но он даже не покосился на нее. Молча продолжал начатое дело, словно искал у себя дома неизвестно куда засунутую справку. Его невозмутимое спокойствие раздражало ещё больше. Она со злостью швырнула трубку на место.

- Может, скажешь, что ты ищешь? Я подскажу. Брюлики тебе не нужны. Тогда что? Деньги? Они лежат вон в том шкафчике на верхней полке. Такая маленькая черная сумочка. Если, конечно, ты их вчера не украл.

Андрей никак не отреагировал на её наводку, с тупым упорством продолжая переворачивать содержимое шкафов. Она подлетела, открыла дверцу антресоли, схватила сумочку и вынула пачку баксов, перегнутую посередине.

- На, забирай! Это вся наличность, которая у меня есть. Осталось ещё немного рублей на первое время, чтобы не подохнуть с голода.

Андрей повернул голову, равнодушно посмотрел на деньги.

- Ну, что лупишься? Никогда таких не видел? Да, отстал ты в своем развитии за шесть лет. - Она расправила купюры и развернула перед ним серо-зеленый веер. - Вот смотри, такие зеленые бумажки. Старикашка какой-то на них нарисован. Кто это такой, никто не знает, но популярен у нас больше, чем Кобзон. Сто долларов под ним написано. Сейчас на любом базаре обменяешь на нашу капусту. На, бери! И уматывай! Обещаю, тебя искать никто не будет.

Он тоскливо смотрел на нее, осуждающе покачал головой и стал рыться дальше.

- Ну, дорогой, я уж и не знаю, что тебе предложить. Ничего ты не хочешь! А что тогда надо-то? - Она разозлилась, не выдержала и крикнула: Ты мне скажешь, наконец, что тебе нужно! Сколько ты меня ещё будешь мучить?

Он остановил поиски, повернулся к ней и спокойно сказал:

- Мне нужна твоя записная книжка. Или её нет, потому что у тебя хорошая память? Тогда скажи мне номер сама.

Она проскользнула к шкафу, в который он ещё не добрался, стараясь держаться от него подальше, достала оттуда небольшую записную книжечку в красной обложке и торжественно продемонстрировала ему.

- Вот она! Ты не там искал! А ещё вор называется? Ты так и на дело пойдешь? Много же ты наворуешь. Теперь понятно, почему тебя захомутали. Небось, копался два часа, пока менты не приехали.

Он подошел к ней вплотную, ласково улыбнулся, но книжку из рук тянуть не стал, все ещё надеясь на её разум. Кипятись, не кипятись, а книжку отдать придется.

- Скажи мне его телефон, Люся. Пойми, у нас нет другого выхода. Я всю ночь не спал, думал. Ничего другого не придумал. Это единственный вариант.

Люська вывернулась из-под него и отбежала в другой конец комнаты, полагая, наверное, что он сейчас кинется отнимать у неё книжку, и ей придется сопротивляться.

- Это у тебя нет другого выхода! А у меня есть. И я не хочу иметь ничего общего с вашими грязными делами. Понятно? Плевать мне на то, что вы задумали. Так что давай, убирайся! Ничего не получишь!

Андрей вздохнул, опустил голову, поняв, что ничего с ней поделать не может. Уж такая она есть. Надо принимать её всю целиком, с достоинствами и недостатками, либо не принимать вообще. Если он не в силах объяснить ей очевидные вещи, то надо просто смириться с этим. Известно ведь, с женщиной спорить бесполезно, можно только слушать и соглашаться. И делать по-своему.

Он опустился в кресло, стоявшее рядом с журнальным столиком, на котором отдыхал телефон. Закрыл глаза, изготовившись поспать еще. Промычал себе под нос:

- Тогда мне придется сидеть здесь и ждать, когда он сам позвонит. Кстати, не советую отключать телефон. Тогда тебе придется лицезреть его физиономию ещё раз. Он обязательно заявится сюда.

Как ей этого и не хотелось, все же пришлось согласиться, что он говорит разумные вещи. Не получив ответа на поставленный им вчера вопрос, Махров будет названивать сюда или притащится сам. И начнется продолжение вчерашнего спектакля. Она со злостью швырнула на столик записную книжку и ушла в ванную.

Андрей раскрыл книжку на букве "М", нашел номер Махрова и взялся за телефон.

- Это я, Волков, - сказал он, когда услышал в трубке заспанный хриплый голос. - Я согласен. Что мне нужно делать?

- Подъезжай часам к двум в мой офис, - последовал ответ Махрова.

- Хорошо бы и адрес узнать, - пробормотал Андрей. - Я в городе недавно. Еще с новыми достопримечательностями не познакомился.

- Спроси Люську. Она тебе объяснит, - буркнул Махров и положил трубку.

Андрей пошел в ванную, где Люська плескалась водой над раковиной, взбадривая себя после беспокойной бессонной ночи.

- Я позвонил и согласился, - сказал он. - Теперь осталось дело за малым.

Люська разогнулась, посмотрела в зеркало на отражение Андрея, стоящего у неё за спиной, и скорчила злую гримасу.

- Мне наплевать! Понял? - Она отстранилась и, зачерпнув горсть воды, плеснула ему в лицо. - На, умойся! Может, освежишься и поймешь, что для тебя это конец.

Он снял полотенце с крючка, вытер лицо и попытался улыбнуться.

- Зря ты злишься, Люся. Все будет хорошо. У нас все получится.

Люська тоже улыбнулась, глядя на него в зеркало. Только улыбка у неё получилась какая-то вымученная и надменная, даже злорадная.

- Он тебя убьет. Потом. Ему свидетель не нужен. Не веришь? Дело твое. А мне это по фигу. Я устала. Смертельно устала.

На самом лучшем месте кладбища, давно откупленном его директором, все-таки вырыли могилу. Ну, а как её могли не вырыть, когда вопрос шел о жизни и смерти. Жизни или смерти директора кладбища. Нескончаемый людской поток тянулся за гробом Сергея Горбунова, словно хоронили павшего в борьбе героя. Такие события сближают врагов, и они на время вынужденного перемирия способны пускать слезу и лезть друг к другу с объятиями. Сегодня было много шикарно одетых женщин, ведь и траурное платье тоже может быть шикарным. Крепкие бритоголовые парни несли на плечах гроб, и сторонний наблюдатель мог легко догадаться, что хоронят кого-то из криминалитета, и сейчас объединились в одном потоке как те, на кого работал убиенный, так и те, кто пожелал от него избавиться.

Среди лиц идущих за гробом людей можно было разглядеть скорбную физиономию Махрова, наверное, единственного из мужчин, кто переживал его смерть, как ощутимую потерю. Остальные были больше сосредоточены на себе. Но нельзя сказать, что и женщины особенно заливались слезами, они вполне откровенно мерили друг дружку оценивающими взглядами. Боксер шел рядом с Махровым, и, наверное, чувствовал прилив гордости - ведь это он умудрился выбить для Сереги лучшее место на кладбище. Вот когда он потом водрузит на этом месте памятник из гранита во весь рост, тогда все просто умрут от зависти.

Гроб опустили рядом с могилой и откинули крышку, вернее её половину. Такая теперь пошла мода на гробы: крышка крепится к гробу и откидывается по мере надобности, словно шкатулка с сюрпризом, а не ставится в сенях, как это делалось всегда согласно вековым традициям. Горбунок лежал в нем спокойный и умиротворенный, словно нашел для себя самое удобное положение. Дырочка во лбу была аккуратно заделана искусными гримерами.

Женщины сразу потянулись за платками и принялись дружно шмыгать носами. Мужчины были более сдержанны в эмоциях и молча переглядывались хмурыми взглядами, словно пытаясь ответить самим себе на висевший в воздухе вопрос - кто следующий.

Какой-то шустрый телеоператор перебегал с места на место, пытаясь найти лучший ракурс, чтобы захватить лица всех присутствующих. Махров слегка повернул голову в сторону Боксера, процедил сквозь зубы:

- Кто позволил? Гони в шею!

- Это с телевидения, - как само собой разумеющееся констатировал Витек. - Чё ты, Сергеич? Пускай в новостях покажут. Народ должен знать своих героев.

- Не хочу лишний раз светиться на экране, - недовольно проворчал Махров и протиснулся к гробу.

Там он откашлялся и махнул рукой с зажатыми в ней четырьмя гвоздиками.

- Друзья! Сейчас мы прощаемся с замечательным человеком, отличным парнем, ушедшим от нас таким молодым, что просто болит сердце от этой потери. Сергей был мне, как сын. Поэтому и отношения у нас были доверительные. Пожалуй, никто не знал его лучше, чем я. И я могу со всей ответственностью сказать, что это был человек с совестью. Подлая пуля киллера подкосила его в момент наивысшего взлета. Он упал и больше никогда не поднимется, чтобы улыбнуться нам. Но я клянусь, что найду человека, который заплатил этому наемному убийце. Он не уйдет от возмездия...

И тут Махров заметил за спинами скорбящих женщин пухлую физиономию Груздя. Рядом с ним торчала рыжая голова Чекуня. Лицо Груздя было серьезным, но Махров увидел перед собой искривленные в усмешке губы и лукавый взгляд. Он почувствовал поднимающуюся волну возмущения и злости. Неужели Груздь усмехается! Нет, показалось. А может, не показалось? Вот дернулась его верхняя губа, пошла вбок, растягивая рот в ехидной улыбке. Груздь отвел глаза, что-то проговорил Чекуню, тот тоже усмехнулся. Никакого сомнения в этом.

Махров вдруг совершенно ясно понял, что началась война, что совсем скоро будет ещё кровь, будут ещё трупы, и победит в этой войне тот, кто выстрелит первым и не промахнется. Потому что холостой выстрел будет для стрелявшего последним.

Он, Махров, должен сделать этот выстрел и обязательно попасть, чтобы остаться в живых. И самым лучшим выстрелом будет выстрел в спину, оттуда, откуда его никто не ждет. Это должен быть такой выстрел, которого никто не услышит. Беззвучный, незаметный, исподтишка, когда жертва даже не догадывается, что в неё выстрелили. Когда тот, кого убрали, ещё жив, но уже никто - просто не существует, как личность. И Груздя нужно уничтожить так, чтобы он сам не понял, что уничтожен. Только недалекие люди идут напролом, достают стволы и палят во все стороны, не разбирая, кто свой, а кто враг. Люди с головой поступают незаметно. Когда он сделает свой выстрел, никто даже не поймет, что произошло, но результат будет аховый - такого не достичь ни пулей киллера, ни килограммом тротила. Какой это будет выстрел, он решит потом, когда получит весь компромат на себя и на остальных. Возможно, он просто сдаст Груздя братве, чтобы самому не марать об него руки. Махров решил ускорить события и не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

На экране плыли кадры похорон. Серьезные лица мужчин, опущенные головы, зажатые в кулаках жухлые цветы. Всхлипывающие женщины, утирающие платочками глаза. Гроб с телом и открытой крышкой на краю могилы. Голос Махрова за кадром, произносящего последнее слово.

- Смотрите внимательней, - сказал Самохин. - Среди этих скорбных лиц лицо убийцы. Конечно, у него на лбу не написано об этом, мы можем только гадать. Костя, ты у нас самый проницательный. Если не угадаешь, тоже неплохо. Но за правильный ответ звездочку обещаю.

Костя подсел поближе к телевизору, уткнулся в экран. Сурков и Тарасенко тоже пододвинули стулья. Если зашел разговор о звездочке, можно и поднапрячь интуицию. Конечно, определение преступника в толпе непричастных - это гадание на кофейной гуще, но вглядеться в лица подозреваемых не помешает. Вполне может случится, что зрительный образ наложится на вещественное доказательство, и личность заказчика установить будет проще.

- Ну, я думаю, он не будет смеяться и хлопать в ладоши, - предположил Костя. - Попробует сохранить присущее моменту выражение лица. Может, наоборот, будет плакать навзрыд. Вот, смотрите, мужик платком глаз вытирает. Кто это такой?

- Гречихин, - подал голос Сурков. - Кажется, он директор мебельной фирмы. Не, этот из сочувствующих. Вернее, из солидарных. Если начали директоров отстреливать, то у него тоже очко не железное. Себя жалеет.

- Вон баба ревет, - заметил Тарасенко. - Может, она? По прикиду богатая. Запросто может киллеров нанять.

Самохин нацепил очки, пригнулся к экрану.

- Ну-ка, Костя, прокрути назад.

Костя нажал кнопку на пульте, прокрутил кадры в обратном порядке. Женщина сначала утирает глаза, потом плачет. Костя нажал стоп-кадр.

- Нет, вряд ли, - высказал сомнение Самохин. - Это искренние слезы. Понимать надо. Видать, одна из его подружек. Вон их сколько! Правда, женщина может искренне плакать по любому поводу, даже от радости.

- Как на подбор! - заметил Костя. - Где же он таких красавиц-то брал? Я сколько по улице хожу, все какие-то замызганные домохозяйки попадаются. Даже не с кем познакомиться.

- Дурак, такие по улицам не ходят, - мрачно проговорил Сурков. - Шел бы в ГАИ "мерседесы" останавливать. Вот с такой бы и познакомился. Она бы тебе вместо штрафа на заднем сидении...

- Отвлеклись от темы, - прикрикнул Самохин. - Давайте о женщинах в нерабочее время. Что вот это за ребятня? Что это ещё за партия бритоголовых?

- Шестерки Груздя. Вот этого, мордатого, - Сурков показал пальцем на экране. - Такое умиление у него на лице, словно он не на похоронах, а на собственной свадьбе.

- Кто это такой? - поинтересовался Тарасенко.

- Пора бы знать, Тарасенко, - нравоучительно заметил Костя и нажал стоп-кадр. На экране застыло пухлое лицо Валеры. - Валерий Притыкин. Авторитет. Косит под бизнесмена. Чем его фирма занимается, одному Богу известно. Или черту. Больше известен под кличкой Груздь. Не сидел. Поэтому у нас на него ничего нет. Даже отпечатков пальцев. Но все знают, что он полгорода держит. Рестораны, торговые фирмы, притоны. Вроде и наркоту. Мне про него один человек все рассказал. Перед тем, как его отправили вот на это самое кладбище.

- Между прочим, Груздь через наркоту мог быть связан с Горбуновым, сказал Сурков. - Может, он его и...

- Здесь все с Горбуновым были как-то связаны, - заметил Самохин.

- А вот вам и купец! - радостно сказал Костя и присмотрелся повнимательней.

За спиной Груздя светилось несколько незнакомых лиц. Солидные личности в возрасте держались независимо и самоуверенно. Они были не похожи на друзей убитого, ни тем более на чьих-то шестерок. Эти люди пришли не попрощаться с убитым, а отметиться на сходке. Если не засветился на похоронах, значит, плюнул в лицо братве. Поэтому лучше поприсутствовать, чтоб потом разговоров не было.

- Эх, жаль нельзя покрупнее. Ну точно - он! Вот этот самый Димон и есть. Давно наркотой торгует. Мне про него тот самый покойник рассказывал. Значит, он в городе. А мне сказали, уехал. Я все про него узнал. Поволяев Дмитрий Александрович. И даже домашний адрес выяснил. Ну, теперь не отвертится. Кстати, у него тоже мог быть свой мотив. Скажем, Горбунов взял у него партию и не расплатился. За это Димон решил с ним больше дела не иметь.

- Мотивы могли быть у любого, - резко высказался Самохин, словно подводя итог и закрывая повестку дня. - Будем отрабатывать всех. Установите, кто присутствовал на похоронах, выключите из списка шестерок и детей. Остальные - подозреваемые. Где-то физиономия Махрова проскальзывала? Ну-ка, Костя, ещё разок его покажи.

Костя промотал обратно, нашел Махрова. Тот стоял у самого края могилы, когда туда опускали гроб. На его лице благоговейная скорбь. Скорбь неподдельная, но вот по какому поводу он скорбит, большой вопрос. Скорее всего, не столько Серегу жаль, сколько за себя обидно: если не отомстит, все поймут, что он сходит со сцены. А там смешают с грязью и затопчут ногами.

- Нет, как стоит, красавец! Какие чувства на лице! Словно родную тещу хоронит. Как теперь без нее, любимой, жить! Артист! Он тоже спокойно мог заказать. - Костя начал развивать идею. Чего-чего, а версий у него было хоть отбавляй. Вот только доказательств кот наплакал. А версия без доказательств - это просто мыльный пузырь. Но по словам полковника Самохина, из каждого пузыря можно состряпать солидное дело, а он знает, что говорит. - Как сейчас делают. Взяли крупный кредит и в бега. Фирма банкрот, хозяева поехали на Канары отдыхать от разорения. А капитал надо же перед этим разумно поделить между собой. Чтоб никому не обидно было. Лучше всего это сделать так: одному - деньги, другому - пышные похороны. И тот доволен, и другой. Вернее, другому уже все равно, но это мелочи.

- Мы уже решили: Махров - подозреваемый номер один, - сказал Самохин. - Если найдем хоть одну зацепку, можно сажать в кутузку. По финансовым делам его фирмы сейчас работают парни из "ОБЭПа". Что-то они там уже нашли. То ли у неё нет никакого дохода, то ли они его умело скрывают. В общем, темный лес. Ну, а мы будем копать по личным. Анатолий, твоя задача. Ты у нас лицо, приближенное к императору.

- Есть, - устало выдохнул Сурков.

Глава 15

В три часа дня после похорон и коротких поминок для своих в ореховом кабинете собралась вся шайка Махрова, в которую чудом угодил и Андрей, чтобы обсудить план дальнейших действий и возможность в ближайшие дни наведаться в гости к "бизнесмену". Увидев на кладбище злорадную физиономию Груздя, он решил приступить к подготовке кражи немедленно, чтобы не терять время впустую. Не желая поднимать лишний шум, Махров решил ограничиться кругом непосредственно причастных к делу людей, и возможно, с устранением в дальнейшем одного из них. Парень оказался уж очень несговорчивым, а тех, с кем нельзя договориться, лучше всего ликвидировать. За остальных участников дела он был спокоен. У них не было никакого резона болтать о нем. Но даже если вокзальный воришка и мог что-то сболтнуть по пьяни, тоже ничего страшного. Махрова совершенно не волновали последствия кражи Главное, чтобы она удалась. А для этого нужна хорошая подготовка и не более того. За последствия будет отвечать уже не он. Если компромат окажется у него, Груздь ничего сделать уже не сможет. Потому что его просто не станет. И даже братва одобрит потом его, Бурого, действия - крысятничать среди законных воров не в чести.

Усевшись за свой инкрустированный стол, Махров достал из ящика пачку "мальборо", сунул в рот сигарету, придвинул поближе огромную зажигалку на тяжелой деревянной подставке и запалил громадное пламя, на котором можно было бы спокойно поджарить цыпленка. Затянувшись сигаретой, он предложил закурить и остальным, затем откинулся на спинку кресла и оглядел хмурые лица соратников.

- Ну, какие у кого есть планы на вечер?

Витек плюхнулся в кресло напротив, вынул сигарету из пачки, тоже закурил и блаженно вытянул ноги. Карась даже не притронулся к сигаретам, предпочитая оберегать оставшееся здоровье, сильно подорванное за годы отсидок по лагерям и колониям. Мятый боязливо обогнул громадные ноги Боксера, которые занимали все свободное пространство перед столом, схватил сигаретку и исчез в углу, прекрасно понимая, что в предстоящем разговоре его дело сторона.

Андрей скромно довольствовался стулом у стены и решил не принимать никакого участия в обсуждении плана действий, оставив себе роль молчаливого исполнителя. Что скажут, то он и будет делать. Если согласился на предложенные условия, свои выдвигать поздно.

Надымившись вволю, Махров продолжил:

- Может, наведаемся сегодня ночью в эту хату, посмотрим, что там к чему? А, Карась, как ты себе мыслишь? Надо только по-тихому залезть, чтобы соседей не разбудить. Мне бы очень не хотелось, чтобы какой-нибудь полуночник вызвал ментов.

- Да влезть-то можно, чего не влезть, - проворчал Карась. - Не составит труда. И ящик этот дерьмовый вскрою. Да и дверь бы раскурочил. Только вот кто сигнализацию вырубать будет?

- Он! - Махров ткнул в Андрея пальцем. - Он уже согласился. Парень сообразительный, долго не думал. Сразу понял, что других вариантов нет.

Андрей уставился в пол и не проявлял внимания к разговору, пока его не окликнули. Только тогда он поднял голову и внимательно посмотрел на Махрова.

- Что я должен делать?

- Что скажут! - взвился Карась. - Спустишься по веревке с крыши, влезешь через окно в квартиру, найдешь блок и вырубишь сигнализацию. Всех делов на полчаса. Раз ты такой у нас легендарный шнипарь, что о тебе через шесть лет сказки рассказывают.

Карась оглянулся на Мятого и бросил на него злой взгляд. Тот вжал голову в плечи и часто-часто закурил, пуская дым рваными струйками.

- А что я! Говорю, как было, - забормотал он. - Эти сказки про него на суде рассказывали. Я только пересказываю...

- Вот мы и посмотрим, что это за сказки! - брякнул Витек. - Если эту хреновую сигнализацию не отключит, то и голова с плеч.

- Ну, что скажешь, сказочник? - спросил Махров. - Сделаешь, что требуется? Или нам сразу другого альпиниста искать? Но тогда извини, придется тебя в расход. Ты у нас уже слишком много знаешь.

Андрей обвел хмурым взглядом собравшихся. На лицах мужичков светилась явная неприязнь. Да и с чего бы им восхищаться его способностям. Люди доверяют конкретным делам, а не старым потускневшим легендам.

- Сделаю. Не впервой.

- А ты в новых системах волокёшь? - уточнил Карась. - Сейчас столько всего напридумывали. Сразу и не разберешься. Какие-то коды, шифры, датчики. Так техника вперед ушла, что нам, старикам, и не догнать.

- Ничего, разберусь. Это все? Или вам ещё что-то от меня нужно? Говорите сразу, чтоб потом претензий не было.

- Потом дверь откроешь! - рявкнул Карась. - А уж этому не мне тебя учить. Изнутри только дебил дверь не откроет. Дальше дело за мной. Если ящик простой, открою, как консервную банку. Ну, а если с наворотами и защитой, придется повозиться. Поможешь, если что...

- Ну и чем ты его брать собираешься? - уточнил Махров. - Отмычки подбирать будешь или дрелью сверлить? У него, поди, сейф - не ящик с картошкой.

Карась усмехнулся и хрипло закашлялся в кулак.

- Дрелью сверлить - весь дом разбудим. А с пиявками два часа будешь ковыряться, не откроешь. У меня старый проверенный способ. Помню, в начале восьмидесятых я такой ящик вскрыл! Швейцарский с кодовым замком. У одного председателя исполкома в кабинете стоял. Он туда взятки складывал. До меня его человек пять пытались вскрыть. И все впустую. И дрелью сверлили, и динамитные шашки подкладывали, и шифр пытались угадать. Один даже какой-то электронный датчик приволок, чтобы код подобрать. Вот пока он этот код подбирал, его и загребли. А я вскрыл. Два баллона притащил, горелку включил, и через пять минут дверца у этого ящика сама отвалилась. Без шума и пыли. Даже охранник внизу не проснулся.

- Так ты ж тогда сел, - напомнил Мятый.

- Сел, конечно, - согласился Карась. - Когда с мешком и с баллонами в окно вылезал на пожарную лестницу, на ментов нарвался. Так что пришлось пять лет отдать родной стране на стройках загнивающего коммунизма.

- И что, твоей горелкой можно любой сейф вскрыть? - поинтересовался Махров. - Самый навороченный?

- Навороченный, может, и не отроешь, - пожал плечами Карась. Говорят, сейчас делают ящики из магниевого сплава. Но если и такой, тоже не страшно. Прихвачу с собой немного пластида, придется немного пошуметь. Громыхнем, заберем бабки и в дверь. Пока соседи очухаются, нас уже не будет.

Махров хмуро смотрел куда-то в пол, выдыхая облака сигаретного дыма, быстро распространяющегося по всей комнате. Медленно поднял голову, уставился на Карася. Старый вор самодовольно хмыкнул. Мол, не боги горшки обжигают.

- Не пойдет, - буркнул Махров. - Нужно все сделать тихо и надежно. Не надо привлекать внимания к этой акции. Обойдемся без рекламы. Мы тут побеспокоились кое о чем. Витек, ты съездил в Темную Рощу?

- Спрашиваешь, Сергеич... - буркнул Боксер и подобрал ноги. Ребята-компьютерщики оказались на редкость покладистые. Дали все, что я просил. Так что пришлось даже подкинуть им бабок, чтобы не обижались. Все внизу, Сергеич. Хочешь, сам посмотри.

Махров загасил окурок в пепельнице, окинул взглядом мужичков, вылез из-за стола, шагнул к двери, бросил по пути:

- Все за мной!

Мужички едва успели подняться со стульев, а он уже был на лестнице, ведущей в подвал.

Они спустились в цокольный этаж особняка, следом за Махровым прошли по коридору с низким потолком, пока не уперлись в металлическую дверь. Витек вынул из кармана ключи, открыл замок и дверь, зажег свет. Мужички просочились в небольшую комнатку без окна, главным украшением которой был сейф, вделанный в стену на уровне метра от пола. На небольшом столике рядом с сейфом лежала объемистая сумка.

Андрей вошел последним и остановился на пороге. Места для него в комнатке уже не было. Он безразлично наблюдал, как Витек расстегнул молнию на сумке, извлек из сумки ноутбук, положил на столик. Порылся еще, выудил провода, подсоединил к компьютеру, всунул вилку в розетку. Положил на столик футляр с лазерным диском.

- Это все, Сергеич. Ребята сказали, что программа - новей не бывает. Просчитывает любой шифр за десять минут.

Махров внимательно посмотрел на Карася. Тот недоуменно, даже со страхом, наблюдал за действиями Боксера. Махров усмехнулся, прекрасно понимая, что старик с компьютерной техникой не в ладах.

- Ну что скажешь, старый? Или ты не рад, что есть такие штуки, которые соображают быстрее тебя?

Карась скорчил презрительную гримасу.

- Жаль, я свои баллоны не приволок. Посмотрел бы ты тогда, кто этот ящик быстрее вскроет - я или этот чемодан.

- А ты что скажешь, альпинист? - Махров повернулся к Андрею. - Ты тоже не любитель нажимать на кнопки?

Андрей вздохнул и пожал плечами. Вроде бы шел разговор об открывании стальной двери, а сейчас встал вопрос о компьютерной программе. Дело усложняется на глазах. Самое неприятное, что, похоже, этим оно тоже не ограничится. Люська права - теперь с него не слезут. Ну да ладно, обратной дороги все равно нет.

- Могу и понажимать, если программа стоящая.

- Тогда давай. Вот тебе сейф, вот тебе компьютер с программой. Сам бы попробовал, да, честно говоря, ни хрена в этом не понимаю.

Мужички посторонились, даже Витек подобрал живот и отошел в угол комнатушки, освободив побольше места перед сейфом.

Андрей протиснулся к нему, включил компьютер, вставил диск. Пока загружалась программа, изучил электронный кодовый замок сейфа. От одного прикосновения к кнопке загорались цифры на маленьком табло. Пятизначных вариантов кода миллионы, подбирать можно до бесконечности.

На жидкокристаллическом дисплее высветилась таблица и короткая инструкция. Следуя указаниям, Андрей присобачил магнитный датчик к дверце сейфа, попробовал понабирать цифры. Программа начала отработку кода, на экране замелькали цифры, разбрасываясь по ячейкам таблицы. Андрей оглянулся на мужичков.

Махров напряженно следил за развитием событий, с неприязнью наблюдая, как взламывают его собственный сейф. Но на что только не пойдешь ради чистоты эксперимента. Того, что код станет известен всем, он не опасался у него в запасе имелась легкая возможность его замены. Боксер был невозмутим, как гранитный памятник, и на его лице, и так не обезображенном интеллектом, читалось только легкое недоумение. По выражению морщинистого и обветренного лица старого вора можно было легко догадаться, что всей этой затее с компьютерной программой он не доверяет ни на грош. Ну а вокзальному воришке оставалось только открыть беззубый рот и тихо проговорить:

- Етит твою мать...

Прошли обещанные десять минут, а компьютер все просчитывал варианты кода, мелькая цифрами на дисплее и перебрасывая их из одной колонки в другую. Махров посмотрел на часы и хмыкнул. Вдруг программа высветила предупреждение, что код считан, и в последней колонке таблицы засияло пятизначное число.

Андрей удовлетворился этим и набрал код на замке, но замок только ответно пикнул, но открыться не пожелал. Он ещё раз набрал код и с тем же результатом.

- Ну что, съели! - злорадно сказал Карась. - Программа у них...Засуньте свою программу...

Махров бросил на него презрительный взгляд и хмыкнул.

- На одну цифру ошиблась, стерва. Вместо пятерки - шесть. Хотя вероятность просчета солидная. Но дело не в этом.

- А в чем? - насторожился Витек.

- А в том, что мы не знаем, какой у него сейф. Может, там электронный замок, а может, обычный, шифровой, тогда эта программа - просто детская игра. Так что берем с собой все: и программу, и автоген, и взрывпакеты. На месте определим, что из них больше подойдет. Потому как ящик вскрыть нужно сразу. Потом возможности не представится. Короче, дело ясное. Базарить тут нечего, только нервы себе трепать. Когда ты будешь готов идти на дело, старый?

Карась поморщился, махнул рукой. Что-то эта затея перестала ему нравиться. Неизвестность всегда отпугивает. Он-то был уверен, что со своими навыками и опытом никогда не пропадет и что против горелки ничто не устоит. Но если он не сможет открыть этот ящик, тогда всей его квалификации грош цена. К тому же пока неясно, что он получит в результате - мешок денег или конвертик с зарплатой.

- Да я всегда готов, - буркнул он. - Только есть две небольшие проблемы.

- Целых две! - удивился Махров. - Ну, тогда давай по очереди. Выкладывай, как на духу, что тебя мучает.

- Сейчас решим твои проблемы, - влез Витек, готовый тут же, не медля, приступить к разрешению любых проблем.

Карась посмотрел на него настороженно и на всякий случай отодвинулся подальше. Кто его знает, как этот бугай будет их решать. Скорее всего, долго не думая и одним махом тяжелого кулака.

- Хозяин! - сказал он. - Хозяин должен куда-то испариться. Или как, ты предлагаешь нам взламывать ящик в его присутствии?

Махров сплюнул.

- Это моя проблема. И у меня есть, что сказать по этому поводу. Гарантирую тебе полное отсутствие хозяина в течение всей ночи. У меня припасено такое средство, от которого ни один нормальный мужик не откажется. Давай дальше!

Карась отвернулся и уставился куда-то в пространство. Чувствовалось, что ему неприятно говорить об этом. Можно легко и без напряга обсуждать любые проблемы при полном взаимопонимании, но только финансовые проводят между людьми барьер отчуждения и взаимных обид.

- Бабки, - пробормотал он. - И это уже не только твоя проблема. Я должен знать, ради чего рисковать своей пенсией и менять куриный бульон на тюремную баланду.

Махров усмехнулся и дружески хлопнул его по плечу.

- О каком риске ты говоришь, старый? Мы с Витьком будем сидеть внизу на шухере. Я тебе дам рацию, и ты будешь знать все, что происходит на улице. Если что, слиняешь, как ветер. Ну а бабки - это тоже не проблема. По моим сведениям там лежит больше сотни зеленых штучек. Мне нужно ровно пятьдесят. - Махров скривил рот. - Чтоб этот гад сам заплатил за себя! Остальное - ваше. Так что хватит тебе, Петрович, на безбедную старость и даже на пышные похороны останется. Вот документацией я с тобой поделиться не могу. Бумажки мне нужны все, так что не обессудь. Да и зачем они тебе? Ну что ты с ними будешь делать? В сортире на гвоздик повесишь?

Карась подумал немного, помолчал и оглянулся на Андрея.

- А что получит он?

Махров тоже оглянулся. Андрей был спокоен и индифферентен. Он был согласен на любую сумму, только чтобы хватило им с Люськой на ближайшие месяцы. Потом он сам как-нибудь заработает, и постарается сделать это честным путем.

- Да, про него-то мы и забыли! - вспомнил Махров. - Какую часть тебе отвалить, ходячая легенда? Десять кусков тебя устроит? Купишь себе тачку и уедешь на ней куда-нибудь далеко-далеко, чтобы я тебя не нашел. Надо было сразу дать тебе по шее, а я предлагаю тебе башли. Цени мое расположение.

Андрей кивнул, не меняя выражения лица и не выказывая ни восторга, ни благодарности.

- Согласен. Только одно условие. Потом ты оставляешь меня и Люську в покое. Если от меня больше ничего не нужно, то и мне от тебя тоже.

Махров усмехнулся. Можно считать, что парень куплен с потрохами. Если человек не торгуется и берет предложенные деньги, это значит, что из него можно веревки вить. Завтра он согласится на любое дело и за меньшую сумму. Потому что уже на крючке. Никуда не сорвется. Спросил ради интереса:

- И что потом? Деньги быстро кончатся.

- Там поглядим, - пробормотал Андрей. - Я же говорю, что хочу завязать. Мне не нужны грязные деньги. Они пачкают руки.

- Зато они дают власть! - рявкнул Махров. - Власть можно купить только за грязные деньги. На чистые власть не купишь. Потому что для этого их никогда не хватит. Но на кой она тебе, власть! Тебе нужна Люська. Но тебе ведь придется её содержать. Она баба капризная. Столько всего потребует. Любовь быстро проходит, парень, а деньги нужны всегда.

- Так мы договорились? - Андрей стоял на своем.

- Договорились, черт с тобой! Поможешь открыть ящик и будешь свободен, как птица. - Махров отвернулся и пробурчал себе под нос. - Только не забывай, что есть охотники за дичью.

Люська увидела за дверью три хмурые физиономии, и от их вида у неё сразу упало настроение, немного приподнятое вольготным отдыхом в одиночестве. Весь день они в салоне занималась с Танькой примерками и доделками, и у неё совершенно выветрилось из головы, что существуют какие-то уголовные типы, которым надо решать свои проблемы с её помощью. Сейчас они напомнили ей о себе.

- Как поживаешь, дорогая? - спросил Махров, вваливаясь в прихожую. По твоему лицу вижу, что ты не рада. А зря! Мы поладили с твоим дружком.

Следом за ним ввалился Боксер, он молча кивнул Люське и, пройдя в гостиную, плюхнулся в кресло. Оно жалобно скрипнуло, но все-таки выдержало его массу.

Последним прошел Андрей, он слегка улыбнулся ей, но увидев её кислое лицо, виновато пожал плечами и удалился в угол комнаты, не желая отсвечивать на виду у всех. Он уже знал, что Люську в таком состоянии лучше не трогать.

- И зачем вас опять черт принес? - недовольно проговорила она. - Дайте хоть один день отдохнуть. Что вам ещё от меня надо?

- Дай чего-нибудь выпить, Люсь? - попросил Боксер. - В горле пересохло.

- Не держу, - бросила Люська. - Могли бы выпить в забегаловке.

- Не злись, Люся, - спокойно сказал Андрей. - Все, что они хотели, они уже получили. Полезу хоть на Китайскую стену, лишь бы они оставили нас в покое.

Махров тоже уселся в кресло, закинул ногу на ногу, закурил и выпустил облако дыма, ушедшее под потолок. Окинул взглядом люськину обстановочку, словно пришел сюда впервые, а не появлялся тут чуть ли не каждый день.

- Оставим, оставим. Сделаешь свое дело и будешь свободен. Даже можешь развлечься с ней пару раз. Думаю, больше она тебя не вытерпит. Это она поначалу ласковая. А потом как когти выпустит, взвоешь.

- Что, уже меня между собой поделили? - взвилась Люська. - Я сама буду решать, с кем мне оставаться, а кого прогонять. Вот с вами троими я бы не осталась и до вечера. Вы мне уже вот где! - Она махнула рукой себе по шее.

Махров вылез из кресла, и, подойдя к ней, взял за запястье. Она хотела выдернуть руку из его цепких пальцев. Он спокойно смотрел на нее, не выпуская руки, и ждал, когда она успокоится. Люська почувствовала его силу и поняла, что он шутить не намерен.

- Ну что еще?

- У нас к тебе серьезное дело, Люсьен. Только от тебя зависит твое счастье. Ты выбираешь свою судьбу. Какой выбор ты сделаешь, так тому и быть. Поэтому советую не сопротивляться и пойти на мировую. Не хочу заставлять, хотя и мог бы, но я просто прошу. Окажи мне эту услугу по старой памяти. Давай расстанемся друзьями.

Он отпустил её руку и сурово смотрел на нее, ожидая ответа. Люська наморщила лоб и раздраженно отвернулась.

- Опять надо споить какого-нибудь недоумка? Справляйтесь сами. Я в завязке. Больше ни капли в рот. Мне скоро опять на подиум лезть. Красиво я буду вышагивать там заплетающимися ногами.

- Ну что ты, дорогая? - улыбнулся Махров. - Разве я могу тебя об этом просить? Я тебя и тогда совсем о другом просил. Это ты проявила инициативу. Я же беспокоюсь о твоем здоровье. Хоть тебе это и неприятно. Не могу видеть, когда близкий человек страдает. Ты наклюкалась, как свинья, а мне словно нож по сердцу. Думаю, как она себя будет завтра чувствовать? Все ли у неё будет в порядке с животиком?

- Ну, конечно! - Люська отошла подальше от него, скрестила руки на груди и уперлась плечом в стену. - Когда ты обо мне заботился? Я такого не помню. У тебя одна забота - как бы меня трахнуть.

Махров посерьезнел и смотрел на неё с нескрываемой злостью. Витек сник, предчувствуя надвигающуюся грозу и теребя в руках ключи от машины. Андрей пододвинулся к Люське, готовый в случае чего защищать её своей хилой грудью.

- Я знал, что у тебя поганый характер, но не думал, что до такой степени, - зло проговорил Махров. - Неужели все наши отношения для тебя ничто? А я помню прекрасные минуты. Кстати, ты мне тоже кое-чем обязана. Если бы я вовремя твоего Владика не поддержал, ходить бы тебе по панели, а не по подиуму.

Она опустила голову, почувствовав его правоту. Тихо проговорила:

- Спасибо.

- То-то же! - приговорил он и спокойно сел обратно в кресло, чувствуя себя хозяином положения, а заодно и вершителем чужих судеб. - Вот что ты должна сделать. Ты мне тогда еще, перед рестораном, сказала, что Владик подсунул твою лучшую подругу под очи Груздю, и он вроде бы купился на нее. Так вот, позвони ей сейчас и попроси... Так, ненавязчиво попроси, чтобы она не испугалась, не подумала чего плохого и не отказалась. Попроси её, чтобы она сегодня пригласила Валеру к себе домой и оставила его у себя до утра. Я Таньку видел. Красивая девка. Думаю, если она пригласит, он не откажется.

Люська обвела недоуменным взглядом всех троих.

- Зачем?

- Потом узнаешь, - отмахнулся Махров. - Если она станет отказываться, скажи, что ей за это дадут много денег. Тысячу баксов. Думаю, за штуку она притащит к себе даже негра. Только не говори, от кого деньги.

Люська презрительно поморщилась.

- Что-то все это дурно пахнет. Что вы затеяли?

- Свалить Груздя. Но ты не лезь в это дело, дорогая, - ласково проговорил Махров. - Это дело не женское.

- Тогда не надо меня просить ни о чем! - обиделась Люська.

Махров насупился.

- Предупреждаю тебя, Люся, если я Груздя не свалю, тогда всем несдобровать. Такая бойня начнется! И Черновиц твой любимый полетит вверх тормашками, и ты вместе с ним, и этому парню тоже достанется, если под ногами мешаться будет. Всем станет плохо. Кто выживет, одному Богу известно. Хоть мы друг друга и ненавидим, как я это понял за последние дни, но Груздя нам вместе валить придется. Иначе всем нам - хана! Надеюсь, я понятно объяснил?

- Кому не понятно, могу объяснить ещё раз, - буркнул Витек.

Люська подняла голову и в упор смотрела на Махрова. В его предложении было что-то такое, от чего сразу повеяло могильной сыростью. Люська даже содрогнулась.

- А если Груздь узнает, что Танька его нарочно затащила? - медленно проговорила она. - Он с ней церемонится не будет. Он её просто убьет.

Махров усмехнулся, пытаясь её успокоить, но у него ничего не вышло.

- Не волнуйся, он её пальцем не тронет. Есть у меня одна хатка конспиративная, отсидится там первое время, пока я Груздя валить буду. Думаю, недолго ему осталось.

- Что это ещё за хата?

- Надежная хата. О ней никто не знает. Утром после ухода Груздя Таньку заберешь и отвезешь туда. - Махров взял со столика люськину записную книжку, написал на страничке несколько слов, выдернул, положил на столик. Сверху бросил ключ. - Вот адрес и ключ от двери. Только дождись, когда Груздь уйдет. Не надо, чтобы он тебя видел.

Люське страшно захотелось послать сейчас Махрова куда-нибудь подальше. Но попробуй ему отказать, и он будет добиваться от неё того, что ему нужно, любыми доступными способами. И, конечно, получит. Или упросит, или вынудит, или заставит силой. Он умеет всегда добиваться своего. Поэтому она согласится выполнить его просьбу. Просто ничего другого не остается. Но она не верит ему ни на грош. Он сдаст потом их всех. И в первую очередь этого доверчивого парня. Ну что ж, будь что будет! Если на карту поставили все, играть надо до конца. Она подошла к креслу.

- Ну-ка позволь, Витек.

Боксер тяжело вылез из кресла, встал столбом рядом, засунув руки в карманы брюк и выпятив вперед живот. Люська села на его место и взяла трубку телефона. Набрала танькин номер. Махров напряженно смотрел на неё в упор, словно боялся, что она сейчас скажет что-нибудь не то. Люська не выдержала его взгляда и отвернулась. Попробовала настроиться на непринужденный лад.

- Тань, привет! Что ты делаешь вечером? Опять идешь в ресторан. С ним? Это хорошо, что сам пригласил. Ну, и как он тебе? Смотри, не увлекайся. Влюбишься, голову потеряешь. А потом он тебя домой отвезет? Ах, к себе! Понятно. А ты его к себе пригласить не хочешь? Ну и что, скромно. Зато со вкусом. Покажешь, как простые манекенщицы живут. Он разжалобится и поможет тебе с обстановкой. Это для него копейки, я знаю. Не надо, как получится, надо, чтобы получилось, Танюш. Ну как зачем? Затем же, зачем он тебя к себе домой отвозит. Чтобы трахнуть. Это не просто просьба, это деловое предложение. Один человек хочет, чтобы Валера провел эту ночь у тебя. Я потом передам тебе от него штуку баксов. Только сделай это обязательно. Ради меня. И ради себя тоже. Я хочу тебя спасти. Постарайся, ладно. Я на тебя надеюсь.

Люська положила трубку и тяжело вздохнула.

- Она не подведет? - буркнул Махров.

- Если пообещала, то нет. Она тоже своих слов на ветер не бросает.

- Тогда все! Начинаем!

Махров с Витьком снялись и ушли, предупредив Андрея, что заедут за ним часа в два ночи. Самое подходящее время для кражи. Все уже спят, и до рассвета ещё далеко. В таком деле лучше обойтись без свидетелей: среди них попадаются слишком нервные, которые сразу хватаются за телефон, чтобы вызвать ментов.

Андрей подошел к Люське, сел на подлокотник кресла, приобнял за плечи, но она вскочила, отошла к окну, словно боялась его.

- Я ему не верю! - сорвалась она. - Не верю и все! Я его знаю лучше, чем он сам себя. Он обещает одно, думает другое, а делает третье. Никого он прятать не будет! Плевать ему и на Таньку, и на тебя, и на меня. А тебя он потом уберет. Ты знаешь то, что никому знать не положено.

Он спокойно помотал головой.

- Не уберет. Не будет же он в меня там стрелять? Зачем ему лишний шум? Я смогу уйти. И больше он меня не увидит. Мы сразу уедем отсюда и все. Они нас не найдут.

Люська со злостью смотрела на него, больше всего злясь оттого, что он ей не верит. Она нутром чувствует, что это дело хорошим не кончится. Скорее всего кончится тем, что кого-то кончат. Она отвернулась к окну, схватила сигарету, нервно прикурила. На улице уже начало темнеть. Оставались считанные часы. Но времени ещё вполне достаточно, чтобы все переиграть.

- Ты не пройдешь и двух шагов...

Часть вторая. "Кража"

Глава 16

Глубокой ночью по пустынной улице, освещенной тусклыми фонарями, на небольшой скорости проехал "опель-универсал" какого-то непонятного темного цвета и остановился напротив шестнадцатиэтажного жилого дома. Дом торчал одинокой башней среди низких пятиэтажек и выделялся в черном небе редкими огоньками окон. Ночь была чистая, звездная, без лишней сырости и промозглого ветра.

Боксер, сидящий за рулем, выключил зажигание, потушил фары и габаритки. Стало тихо. Он опустил стекло. На улице ни звука, даже слышен шум ветра в кронах деревьев. Немного похолодало, но вполне терпимо.

Махров наклонился к ветровому стеклу и внимательно осмотрел фасад дома. Почти все окна были темны, светилось лишь несколько на разных этажах, выдавая бодрствующих полуночников. Но в светлых квадратиках окон не просматривались темные силуэты любопытных, которые могли бы заметить подозрительные действия ночных воров.

- Спят, как убитые, - пробормотал он. - В такую ночь не захочешь, украдешь.

- Давно пора, - буркнул Витек. - А то светает уже.

- Вор должен уметь ждать, сынок, - подал голос Карась с заднего сидения.

Махров обернулся к Андрею, сидящему сзади у левой дверцы, кивком показал на дом. Андрей перехватил его взгляд, повернул голову, поднял глаза.

- Вон, средняя секция, - сказал Махров, - восьмой этаж, второй балкон справа. Он застеклен, видишь?

- Вижу.

- Тогда пошел! Что делать, знаешь. Только старайся не шуметь, а то какой-нибудь чайник, которому жена отказала, выйдет на балкон покурить и будет пялиться по сторонам. Код не забыл?

- Нет.

Не говоря больше ни слова, Андрей подхватил рюкзачок, лежащий у него на коленях, резко отрыл дверцу, вылез из машины и двинулся на противоположную сторону улицы. По дороге он закинул рюкзачок на спину, чтобы оставить свободными руки. Из машины на него смотрели четыре пары глаз, пока он не скрылся за углом.

- Неужели мы его так и отпустим? - недоверчиво пробубнил Витек. - А, Сергеич? Я его уже так полюбил, что расставаться жаль.

Махров откинулся на спинку сиденья, взял с полочки сигареты, закурил, посмотрел на него серьезно.

- Я все же слово дал. Хотя, могу его и назад взять. Слова ни стоят ничего, это просто звуки.

- Пускай сначала дело сделает, - прохрипел Карась - Не надо ему мешать.

Андрей оказался в тихом безлюдном дворе. На стоянке торчали темные силуэты машин. Где-то в глубине с легким скрипом покачивались от ветра детские качели. Немного шумели от ветра кроны одиноких деревьев. Больше ни звука, ни движения, ничего. Двор проходной, с противоположной стороны можно спокойно выйти на другую улицу и раствориться в темноте. Затем прямиком на вокзал, уехать первым же поездом и затеряться в другом городе. Захотят, не найдут. На мгновение промелькнула такая мысль и сразу исчезла. Он вспомнил, что его в своей постели ждет женщина. И наверное, даже не спит. И надо к ней побыстрее вернуться.

Вход в средний подъезд загромождала стальная дверь с кодовым замком. Андрей набрал код. На электронном табло высветились четыре цифры, щелкнул замок. Он потянул дверь на себя, проскользнул в вестибюль. Не стал подниматься на лифте, а пошел наверх пешком, разумно решив, что кабина лифта создаст лишний шум, да и может застрять в самый неподходящий момент.

Он добрался до последнего этажа, немного отдышался после длинного подъема. С площадки на чердак вела маленькая стальная лесенка, упирающаяся в закрытую деревянную дверцу. На дверце висел навесной замок, громадный и неуклюжий. Андрей вынул из кармана брюк небольшую связку отмычек, любезно предоставленную ему старым вором, одним движением скинул ненадежную преграду, затем вылез на чердак, а оттуда на крышу.

Над ним распахнулось черное звездное небо. Совсем низко сидела почти круглая луна, бросая на крышу бледный матовый свет. Ветер гулял по пустой крыше, завывая в вентиляционных решетках. Нельзя сказать, что ему стало жутко, нет, скорее, он ощутил что-то вроде бесконечности пространства. И конечности времени. Поэтому поежился от холода, запахнул поплотнее пиджак и шагнул к карнизу, огражденному хлипкой металлической решеткой.

Внизу расстилался ночной город, прочерченный светящимися линиями улиц. На противоположной стороне торчал одинокий "опель" с выключенными габаритками, и казалось, что он просто припаркован на ночь.

Андрей достал из рюкзачка пару тряпочных перчаток, натянул их, затем вынул сложенную вдвое веревку. Отыскав торчащий из кровли штырь, зацепил за него веревочную петлю, а свободные концы веревки перекинул через ограждение. Веревка легла прямо на второй справа балкон, свесив концы чуть ниже восьмого этажа. Он перешагнул ограждение и схватился за веревку обеими руками. Потом оторвал ноги от карниза и повис в воздухе, почувствовав вдруг дрожание в руках. Высоты он не боялся, но болтаться на уровне шестнадцатого этажа - занятие не из приятных. В кровь шибанула убойная доза адреналина. Он стал медленно перебирать руками, опускаясь все ниже и ниже.

Из машины было хорошо видно, как на светлом фоне фасада ползла вниз темная фигура, спускаясь с балкона на балкон, пока не достигла восьмого этажа. Мужички, затаив дыхание, молча следили за ним. Даже Витек, толстокожий буйвол, не привыкший ничему удивляться, напряженно замер, не отрывая взгляда от него. Если бы все это происходило среди бела дня, рядом с машиной уже давно стояла бы такая толпа зевак, что Мятый, следящий сейчас за Андреем, открыв рот, мог бы шарить по карманам любопытных без всякого риска.

На счастье, одна из фрамуг балконного остекления была приоткрыта, и Андрей, распахнув её, спрыгнул на пол. Оказавшись на балконе, он немного отдышался и скинул рюкзачок. Потом потянул веревку за один конец, торопливо смотал её и уложил на место. Вынул из рюкзачка фонарик. Осветил раму окна и исследовал её всю сверху вниз. Вроде датчиков сигнализации не было видно, и это вселяло надежду на легкое проникновение в квартиру. Он подергал форточку. Все плотно закрыто. Покопался в рюкзачке и вынул алмазный стеклорез. Прочертил им небольшую окружность рядом со штапиком. Слегка подстучав, выдавил кусок стекла в пространство между фрамугами. Затем прочертил такую же окружность на внутреннем стекле и выдавил ещё один кусок. Просунув руку по плечо в образовавшееся отверстие, он открыл верхний и нижний шпингалеты. Аккуратно сдвинув в сторону стоящие на подоконнике безделушки и цветочные горшки, он осторожно открыл створку окна. Завершив первоначальную операцию, Андрей вынул из рюкзачка переговорное устройство, нажал кнопку.

- Я влез, - тихо проговорил он.

- Просто не верится, - отозвался Махров. - Мы уж думали, сейчас полезешь обратно на крышу.

В машине произошло радостное шевеление. Карась степенно хмыкнул, мол, все это фигня, он и не такое по молодости проделывал. Мятый заерзал на сиденье, потирая руки, словно в предвкушении большого дела, сулящего лично ему огромные барыши. Витек кашлянул, снимая внутреннее напряжение, завел движок и пробормотал:

- Попробовал бы он не влезть...

Один Махров остался внешне спокоен и невозмутим. Он-то был уверен в своей способности организовывать все так, чтобы дело шло как по маслу.

Не включая фар, "опель" медленно въехал во двор и остановился напротив подъезда. Витек дал задний ход и с трудом втиснулся в тесный ряд машин, ночующих на стоянке перед домом.

Махров повернулся к Карасю. Старый вор умиротворенно клевал носом, закрыв глаза и свесив голову на грудь. Его выдержке можно было только позавидовать.

- Проснись, старый! - рявкнул Махров. - Теперь твоя очередь проверять надежность замков. Сообщай мне о каждом шаге. Даже если тебе приспичит отлить.

- Сам догадаешься, когда услышишь шум бачка, - проворчал Карась, открыл дверцу и, подхватив лежащую в багажном отделении сумку с баллонами, выбрался из машины. Мятый хмыкнул, взял другую сумку, в которой находился портативный компьютер и вылез следом за ним. Они торопливо направились к входным дверям.

- Только бы он вырубил сигнализацию, - проворчал себе под нос Махров и нервно затянулся сигаретой.

- Пускай попробует не отключить, - брякнул Витек.

- И что? - взвился Махров, зло сверкнув черным глазом, в котором отразился бледный свет уличного фонаря. - Что ты ему сделаешь? Шею намылишь? Не успеешь до лифта дойти, как мусорня понаедет. Они валеркину хату пуще других стерегут. Он им, поди, двойной тариф отстегивает.

Витек проворчал что-то недовольно и отвернулся. Когда шеф не в духе, лучше не высказываться, а помолчать. Никого не боялся бывший боксер: ни черта, ни дьявола, ни ментов, ни конкурентов, но "приемного отца" уважал, и его грозные окрики сносил покорно. Людям, обладающим большой физической силой, всегда нужна руководящая и направляющая сила более слабого.

Забравшись в комнату, Андрей осветил её фонариком, прошелся лучом по стенам, по висящим картинам, по креслам и дивану, и, мягко ступая по пушистому ковру, двинулся в прихожую. Там он зажег верхний свет.

Входная дверь была выполнена из мореного дуба в классическом стиле с филенками и багетом. Красиво изогнутая ручка отливала золотым блеском. Андрей тщательно осмотрел дверь и не обнаружил признаков сигнализации. Но в самом низу наличника он заметил два тоненьких проводка, аккуратно заправленные под плинтус. Проследил взглядом вдоль плинтуса и увидел в углу за тумбочкой небольшой блок с маленькой светящейся сигнальной лампочкой.

Андрей отодвинул тумбочку, опустил рюкзачок на пол и начал вынимать инструменты, раскладывая их на полу перед собой. Часовой отверткой он вывинтил четыре маленьких винтика, которыми крепилась крышка блока. Под крышкой находилась плата с шиной, к ней подсоединялись несколько пар проводов. Он осветил блок фонариком и стал изучать запутанную схему. От напряжения на лбу выступила испарина, он быстро смахнул её рукавом и устало вздохнул. Распрямил спину, немного отдохнул и опять согнулся над блоком. Наконец, сообразив что к чему, отыскал в рюкзачке маленькую проволочку с оголенными концами и, отвернув два винтика на шине, соединил проволочкой два контакта. Потом вернулся к двери и, затаив дыхание, перекусил бокорезами провода, идущие от датчика. Перевел взгляд на блок. Лампочка продолжала гореть, а это означало, что сигнализация включена, хотя теперь от неё не было никакого проку.

Дубовая внутренняя дверь не представляла никакой трудности. Единственный замок открывался простым поворотом барашка, да это и не понадобилось, он даже не был закрыт. А вот за ней оказалась солидная стальная дверь с мощным замком, который и с той и с другой стороны открывался ключом. Этот замок приводил в движение длинный штырь, заходящий в пазы стального каркаса.

Андрей проверил весь набор отмычек из хозяйства Карася и, отобрав самые подходящие, повозился с замком. У него ничего не получилось, ни одна из отмычек не подходила. Он пошел по второму кругу, снова перебрал все отмычки до одной, но его усилия были тщетны. Он вдруг совершенно отчетливо осознал, что этим набором, любовно изготовленным старым вором, можно легко открыть амбарный замок на двери сарая, но не современный замок со сложной системой защиты. Лет шесть назад, он, может быть, и открыл любой навороченный замок, но сейчас торговые фирмы выбросили на просторы страны такую технику, о которой он не имел ни малейшего представления. Он опустился на стул, стоящий в прихожей.

"И что теперь будем делать? Цеплять за балконное ограждение веревку, спускаться на грешную землю и признаваться в своей полной несостоятельности? Тогда, пожалуй, его ждет пуля, а так бесславно закончить свои дни почему-то очень не хочется. А может, сразу соорудить из этой веревки петлю и набросить её на шею вместо галстука? Тоже довольно малодушный поступок. Люська даже оплакивать не будет. Нет, единственно приемлемым выходом из этого положения может быть только открытая дверь. Но как её открыть, как?"

Андрей поднялся со стула и внимательно осмотрел замок. Он казался цельнометаллическим, но сбоку отчетливо были видны два круглых торца крепежных штифтов, никелированные так же, как и весь корпус замка. Андрей попробовал нажать отверткой на один из них. Не тут-то было. Если их и можно сдвинуть, то только мощными ударами молотка, которые разбудят полдома. Он приставил отвертку к торцу штифта и слегка ударил по ней молотком. Удар получился не очень громкий. Штифт поддался и слегка углубился в корпус. Легкими постукиваниями Андрей углубил его до предела. Таким же образом убрал второй штифт. Снял крышку с корпуса. Потом отогнул пассатижами упор и, оттянув мощные пружины, провернул центральную втулку, потянувшую за собой длинный штырь. Штырь вышел из пазов, и дверь приоткрылась. Прошмыгнув в коридор, он без труда открыл дверь, ведущую на лестницу. За ней уже топтались в нетерпении Карась и Мятый.

Они бесшумно проскользнули в квартиру, словно просочились в щель два привидения. Карась аккуратно, без щелчка, закрыл за собой входную дверь, опустил тяжелую сумку на пол.

- Наконец-то, - недовольно буркнул он. - Ну, ты и копаешься. За это время можно было два ящика вскрыть.

- Так получилось, Петрович, - признался Андрей. - Твой инструмент оказался таким же старым, как и ты сам. Можешь выбросить его на помойку.

- Тебя надо отправить туда, - проворчал в ответ Карась и внимательно осмотрел прихожую. - Сигнализацию хоть отключил?

- Конечно. Иначе мы с тобой уже ехали бы в воронке. - Андрей включил переговорник. - Они вошли. Приступаем ко второму этапу операции.

- Приступай. Стратег хренов! - прохрипел голос Махрова.

Тем временем Карась и Мятый запалили свет в комнатах и принялись переворачивать картины на стенах в поисках сейфа. Довольно скоро они обнаружили его в кабинете Груздя за большой картиной, изображавшей внушительных размеров Венеру, возлежащую у воды. С легкой руки вокзального воришки Венера отправилась в угол, а Карась расстегнул молнию на сумке и вынул два небольших баллона с кислородом и ацетиленом. Баллоны, по-видимому, являлись допотопным аквалангом, и были соединены между собой перемычкой с вентилями. Затем он размотал два резиновых шланга, подсоединил их к вентилям, а на другой конец шлангов насадил горелку.

- Сначала попробуем вот этим. А потом можешь включать свой чемодан, сказал, хмыкнув, старый взломщик, достал из кармана спички и, запалив горелку, стал регулировать винтами длину пламени. Отрегулировав, он махнул рукой, чтобы все отошли, и направил горелку на дверцу сейфа.

Узкое синее пламя пошло по стальной пластине, в которую был вставлен замок, вырезая в ней яркую красную полосу раскаленного металла. Поверхность дверцы сопротивлялась, пузырилась, но в конечном итоге лопнула, образовав небольшую щель.

- Есть! - выдохнул Мятый.

Карась был более сдержан в эмоциях и молча продолжал свое дело, по миллиметру увеличивая щель.

- Мне здесь делать больше нечего, - сказал Андрей. - Я пошел. Бумажки и сами дотащите.

- Чемодан забери, - бросил Карась и пробурчал что-то себе под нос. Наверное, пожелал Андрею больше не попадаться ему на глаза. Двум спецам вместе работать несподручно. Разве только на таком же бестолковом деле, как это.

Андрей оставил им переговорник, забрал сумку с ноутбуком и бесшумно закрыл за собой входную дверь.

Он спустился по лестнице на первый этаж и вышел на улицу.

Напротив подъезда торчал темный "опель". Щелкнула задняя дверца и слегка приоткрылась, приглашая его забраться в салон. Андрей оглянулся по сторонам. В темном дворе ни души. Черные проемы окон вызывали ощущение полного одиночества. Казалось, что весь мир вымер, и он остался в живых один. Да ещё две эти личности в машине, готовые его растерзать. Он запахнул пиджачок, шагнул к стоянке, забрался на заднее сидение "мерса", бросил сумку рядом.

- Все в порядке. Карась горелкой справится. Мне там делать нечего.

- А ты сигнализацию отключил? - уточнил Махров.

- Ага. Если бы не отключил, вы бы об этом узнали. По блеску мигалок и вою сирен.

- Договоришься сейчас, умник, - проворчал Витек.

Махров приблизил ко рту переговорник.

- Ну, как вы там?

- Жарко, как в печке! - пискнул голос Мятого. - Сейчас сваримся.

- Шевелитесь!

- Я свободен? - спросил Андрей.

- Не торопись, - буркнул Витек. - Вор должен уметь ждать.

- Ладно, давай, двигай, - недовольно проворчал Махров. - Если тебе так не терпится лечь под её крылышко. Только смотри, не переусердствуй. А то снова на вокзале окажешься. Бабки получишь завтра.

Андрей открыл дверцу и выбрался из машины. Спокойным, размеренным шагом, двинулся со двора на улицу. В какой-то момент ему показалось, что сейчас его догонит пуля, но в тишине двора не раздалось ни звука. Только доносился легкий скрип качелей и завывание ветра.

- Он что, так и уйдет? - со злостью спросил Боксер, глядя ему вслед.

- А ты предлагаешь шмальнуть ему в черепушку? - огрызнулся Махров.

- Может, ты ему и Люську отдашь?

- За кого ты меня принимаешь? За шмаровоза? - Махров выпустил облако дыма. - Я ему за неё глотку перегрызу. Люська - стерва, но я её все-таки люблю. Ты, Витек, поделился бы с кем-нибудь своей бабой?

- Я понял, - кивнул Боксер. - Значит, ликвидируем.

- Потом. Он от нас никуда не денется. Все равно придет за бабками.

Витек ухмыльнулся и автоматически сунул руку под мышку, проверяя, не потерялся ли его железный друг.

Выйдя на улицу, Андрей свернул в сторону люськиного дома, надеясь через час-полтора добраться до места. Он пересечет весь город напрямик, попадет в квартиру, залезет в её постель и сообщит ей, что свою задачу выполнил. Как она на это отреагирует, уже неважно. Все, что от него зависело, он сделал. Если Махров сдержит слово - они свободны. Если нет... Об этом лучше не думать. Больше всего он сейчас хочет увидеть её и почувствовать запах её тела. А что будет потом, знает только Он. Тот, кто знает все.

Не успел он пройти и сотни метров, как из-за ближайшего поворота блеснули фары. Кто-то мигнул дальним светом, привлекая его внимание. Он пригляделся и увидел темный силуэт люськиной "шкоды". Радость смешалась с недоумением. Не задерживаясь, он двинулся к ней, открыл правую дверцу и влез на сидение.

- Ты что здесь делаешь?

- Тебя жду.

- Решила подбросить меня до дома? Спасибо за заботу. А то пришлось бы переться через весь город.

- Теперь не попрешься.

- Постой, а как ты узнала, что мы здесь работаем?

- Проследила.

Люська не заводила движок и не зажигала фар. Казалось, она чего-то ждала, напряженно вглядываясь через ветровое стекло. Андрей смотрел на неё недоуменно. Она была сосредоточена. Покосилась на него, поймав его безмолвный вопрос.

- Я уже позвонила, - наконец произнесла она. Открыв бардачок, сунула туда мобильный телефон.

- Куда? - не понял он.

- Куда следует.

По улице пролетели два милицейских "жигуленка" в сторону того дома. Они не блестели маячками и не разрывали ночную тишину трелями сирен. Просто пронеслись две темные тени друг за другом на приличной скорости. Но Андрей сразу понял, что это они. Внизу сдавил живот, и он почувствовал, как холодеет спина.

- Ты с ума сошла, - только и проговорил он.

- Ну почему? - улыбнулась она. Ее улыбка в бликах фонарей выглядела зловещей. - Мне кажется, это самое разумное, что можно было сделать. Давно хотела что-нибудь натворить. Вот и дождалась своего часа.

- Их же сейчас заметут?

- Неужели? Какая жалость! - наигранно сокрушалась она. - Прямо кошки на душе скребут. Особенно жаль Махрова. Такой классный был мужик. Иногда он мне даже нравился. В последнее время раздражать стал. Не люблю, когда об меня вытирают ноги.

- Ты поторопилась, Люся, - выдохнул он. - Махров будет очень огорчен. А если он начнет отстреливаться и положит парочку ментов? Начнется такая буча!

- Это его проблемы, как разбираться с ментами.

Андрей безнадежно усмехнулся.

- Теперь ему несдобровать.

- А мне на это наплевать, - Люська с отвращением отвернулась. - Он сам ввязался в это дело, теперь пускай и развязывается. Наше дело - сторона.

- Нам тоже достанется. Боюсь, придется уносить ноги.

- Уноси. Я тебя не держу. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

Люська повернула ключ зажигания, включила ближний свет и, резко взяв с места, погнала машину прочь.

Глава 17

Ментовские "жигули" подлетели к дому, со всего маху заехали во двор и тормознули на выезде.

- Менты! Сворачивайтесь! - крикнул Махров в переговорник. - Берите все, что в ящике, и уходите!

Он упал на сиденье. Витек тоже сполз под руль, насколько ему позволял живот. Они затихли и сидели, не двигаясь. Только глаза выглядывали из-за приборной панели.

Менты повыскакивали из машин. Трое побежали к подъезду, каким-то образом открыли кодовый замок и скрылись внутри. Еще трое остались во дворе, изучая обстановку.

К этому времени Карась уже успел прожечь отверстие в дверце сейфа, взломал замок и выволакивал наружу пачки купюр, черные кожаные папки с документами и блок компьютерных дискет. Мятый услужливо подставил ему раскрытую сумку. Побросав туда все и оставив на месте преступления баллоны и инструменты, они ломанулись к выходу, выскочили на лестницу.

Снизу доносился топот сапог бежавших наверх ментов. Гудела кабина лифта, неотвратимо приближаясь к восьмому этажу. Воры понеслись на чердак, перепрыгивая через ступеньки. Мятый, несмотря на хилость, лихо уносил ноги, нагруженный сумкой с содержимым сейфа. Карась с трудом поспевал за ним и где-то на тринадцатом почувствовал, что сдает и ему не хватает дыхалки. Он остановился, чтобы отдышаться.

- Ну, Бурый, устроил марафон, падла! - выдохнул он.

Мятый нервно топтался на месте, не зная, бросать ли ему кореша или ждать, когда тот отдохнет. Шаги ментов стихли. Видно, они застряли на восьмом этаже и уже проникли в отрытую квартиру. Карась отдышался и махнул рукой. Они не спеша поднялись на последний этаж, оттуда на чердак, вылезли на крышу и быстренько протопали в крайнюю секцию дома, не обращая внимания на звездное небо и расстилавшийся внизу город. Мятый подошел к ограждению карниза и поглядел вниз. Перед подъездом неподвижно стоял их "опель", а на выезде со двора, перегородив проезд, застряли два ментовских "жигуленка". По площадке перед домом бегали менты, обследуя территорию.

Карась взломал дверцу, ведущую на лестницу, спустился на пыльный чердак и огляделся. Рядом с машинным отделением лифта находилась вентиляционная камера, огороженная хлипкой проволочной сеткой. Старый вор отыскал в сетке дверцу, сорвал замок и, проникнув внутрь ограждения, засунул сумку с деньгами, дискетами и валериными писульками в цилиндрический корпус огромного компрессора. Затем выбрался из сетки, прикрыл за собой дверцу и навесил замок - с понтом ничего не заметно.

Соблюдая меры предосторожности, они спустились вниз. Мятый выглянул из подъезда. У соседнего топтались менты, что-то негромко обсуждали, голоса доносились слабо, не разобрать. Мятый убрал голову прежде, чем его заметили.

- Что будем делать, Петрович? - дрожащим голосом спросил он, трясясь, как в лихорадке. Видно, он испытывал крайнюю степень страха, который даже не мог скрыть. По нормальному разумению им бы отсидеться, но у страха глаза велики, тем более когда он преследует людей с подорванной нервной системой.

- Ждать, - кратко бросил Карась, прислонился к стене и отдышался.

- Чего ждать? Чего ждать? - занервничал Мятый. - Когда они нас тут захомутают?

Он попробовал ещё раз выглянуть наружу, но Карась схватил его за руку, потянул назад. Показал сжатый кулак.

- Не лезь! - Вынул из бокового кармана переговорник, включил, негромко проговорил: - Сергеич? Сергеич? - В ответ не раздалось ни звука. - Не отвечает, падла. Может, они свалили?

- Стоят еще. Нас ждут. Давай, прорываемся, - забормотал Мятый. - Чего тут стоять? Когти рвать надо!

- Куда рвать? - рявкнул Карась. - Сразу засекут.

- Прям засекут? Мало ли кто из другого подъезда вышел! - Мятый топтался на месте, не в силах терпеливо ждать благоприятной ситуации. Почему-то он считал, что лучшее средство спасения, это быстрые ноги, а не бесконечное ожидание неизвестно чего. Наконец, остатки его терпения кончились, и он снова выглянул из приоткрытой двери.

Во дворе ситуация изменилась. Менты удалились к машинам, и перед подъездом торчал только один, да и то он смотрел в противоположную сторону.

- Они ушли, - прошипел Мятый, горя глазами. - Я пошел, Петрович. Ты тоже давай за мной. Не засиживайся. Они нас не заметят.

- Ну, иди! - огрызнулся Карась.

Мятый выглянул в дверь и, улучив момент, когда менты возле машин отвернулись, выбрался из подъезда и, не спеша, вразвалочку, двинулся прочь. Но его заметили. Один из ментов оторвался от машин и двинулся за ним, ускоряя шаг.

- Эй, гражданин! - прикрикнул он.

Мятый прикинулся глухим и прибавил шагу. Мент понял, что дело не чисто, и бросился вдогонку. Мятый почувствовал за спиной тяжелые шаги, приближающиеся с неумолимой быстротой, и рванул в сторону. Не успел он сделать и двух прыжков, как мент навалился сзади, сбив его с ног. Ему заломили руку за спину, подняли и поволокли к машинам.

- Да ты чего, мужик, я с собакой гуляю! - начал было оправдываться Мятый. Он огляделся по сторонам и позвал: - Бобик! Бобик!

- Иди, иди, Бобик! - Мент подтолкнул его, и Мятый чуть не споткнулся.

Тут подошли и остальные менты. Кто-то из них догадался заглянуть в подъезд, из которого вышел Мятый. Два мента юркнули туда и познакомились с ещё одним представителем ночной профессии. Они схватили его под белы руки и повели к машинам. Карась вырывался и крыл всех матом.

- Я, блин, на работу иду! Первая смена, блин! Пустите, мать вашу!

Менты заломили ему руки. Он крякнул и затих. Его затолкали в ту же машину, что и Мятого. Карась бросил на Мятого хмурый взгляд и отвернулся. Мятый сжался в комок. Тут один из ментов заметил в стоящем на парковке "опеле" шевеление и решил удостовериться в том, что ему это не показалось. Он присмотрелся повнимательней, увидел две тени на переднем сидении и направился к ним.

- Нас не должны здесь видеть, - тихо проговорил Махров.

Витек понял его высказывание, как приказ, повернул ключ зажигания и вдавил педаль газа в пол.

Мент не успел отскочить в сторону. "Опель" долбанул его в бок, подлетел к выезду со двора, сиганул на газон, обошел стоявшие машины и выскочил на улицу. Развернулся, протяжно засвистев покрышками, и помчался прочь, набирая скорость. Первый "жигуленок" развернулся на одном месте и помчался в погоню, включив мигалку и заливаясь на всю округу противной режущей слух трелью.

Карась и Мятый тоскливо наблюдали, как их последняя надежда стремительно скрылась из вида. Водила-мент включил зажигание, тронул машину и выехал со двора. Их повезли туда, откуда есть только один выход, да и тот связан с долгим и мучительным ожиданием за высоким забором с колючей проволокой.

Две машины неслись по пустым ночным улицам, взрывая тишину ревом двигателей. "Опель" никак не мог оторваться, видно, был уже не молод, с заезженным движком, и не вытягивал приличную скорость, которая позволила бы ему в мгновение ока оторваться от преследователей. Менты сидели на хвосте, как приклеенные. "Жигуленок" тоже, видно, побывал в боях, но ещё держался крепко, и старался изо всех сил, чтобы не отстать. Скоро через равные отрезки времени к нему пристроились ещё три, привлеченные сообщением по рации и подоспевшие из других концов города.

- Черт бы их взял! - ругнулся Махров и поглядел на Боксера. - Жми, Витек. Заснул, что ли?

- Заснешь тут, - огрызнулся Боксер. - Давно так не уходили. Ну, гнида, попадешься ты мне! Душу вытрясу!

- Думаешь, он? - задумчиво пробормотал Махров.

- А то кто? Карась, что ли! Этот дебил сигнализацию оставил.

- Не ожидал. Разыгрывал перед нами порядочного фраера. А оказался обычной сволочью. Ну, теперь будет молить Бога, чтобы подарил ему быстрый конец.

- Сразу надо было его кончить! - Витек бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Менты, казалось, стали приближаться. Во всяком случае, они не отставали ни на метр. Четыре машины в ряд гнали за "опелем" во весь дух, разливаясь третью на всю округу, словно пытались сыграться в крыловский квартет.

Махров оглянулся назад, скривился.

- Вот настырные попались! Видят, что не догонят. Ну, и отвали себе! Так нет, устроили гонки, понимаешь!

- Может, пальнуть? - предложил Витек.

- Вряд ли ты попадешь водиле в глаз, - резонно заметил Махров. - Тут тебе не в тире стрелять. Да и у них тоже пушки есть.

Впереди показалась ещё одна мигалка. Она неумолимо приближалась, пока не выросла в солидный гаишный "форд". Их пытались зажать с двух сторон.

- Ну, вот и долгожданная встреча, - пробормотал Витек. - Что будем делать, Сергеич? Встречаться? - Он потянул из наплечной кобуры ствол.

- Ни малейшего желания... - буркнул Махров. - Давай, уходи вбок.

Боксер заметил впереди поворот, и снизил скорость. Менты приблизились вплотную. У самого поворота Витек резко дал по тормозам и крутанул руль. "Опель" занесло в какой-то проулок, и он полетел в сторону от улицы. Менты проскочили поворот, резко тормознули, свистнув покрышками, две машины налетели друг на друга, помяв бока, неловко развернулись, мешая и толкаясь, наконец бросились вдогонку. Но разрыв уже увеличился на несколько сотен метров.

- Еще один такой фокус и оторвемся, - удовлетворенно сказал Витек. Видно, вторым его любимым занятием после мордобоя было управление автомобилем. Оно доставляло ему истинное наслаждение, к тому же смертельная опасность погони изрядно подогревала азарт.

- Все, хватит фокусов, - недовольно проворчал Махров. - Достаточно на сегодня. Пора заканчивать представление. Давай к заводу. Последний фокус, и фокусник исчезает.

"Опель" вылетел в район заводов. С одной стороны дороги потянулся глухой бетонный забор. Гаишный "форд" шел за ним в нескольких сотнях метров, не отставая и не приближаясь. Четыре милицейских "жигуленка" плелись у него в хвосте, заливаясь в ночной тишине истошной трелью.

"Опель" влетел в какой-то проезд с вечно открытыми воротами и резко затормозил. Махров с Витьком выскочили из машины, подбежали к воротам, быстро закрыли створки. В руках у Витька оказался металлический прут. Он обхватил им крайние стойки створок, согнул и завязал узлом, словно бантик на коробке с тортом. Они запрыгнули в машину. "Опель" взвизгнул покрышками и, подняв за собой столб пыли, исчез между сараями.

"Форд" тормознул у закрытых ворот, чуть не долбанув их бампером, за ним подлетели "жигулята", окружили, засветили маяками по черному небу. Менты повыскакивали из машин, начали трясти створки, надеясь, что они отвалятся сами собой, подточенные ржавчиной и старостью. Но не тут-то было. Один из ментов взялся было за прут, хотел его разогнуть, напрягся, потом плюнул, оставил в покое.

- Ушли, сволочи! - высказался другой.

- Ничего, ещё изловим. Никуда эта тачка не денется!

Менты расселись по машинам и, не солоно хлебавши, поехали обратно.

Но тачка все же делась. "Опель" даже не выезжал с территории цементного завода. Он остановился у одного из сараев на подсобном участке. Махров с Витьком выскочили из машины. Витек снял с дверей замок и, открыв створки, выгнал оттуда красный "фольксваген". Затем загнал в сарай "опель", навесил замок обратно. После этого без всякого напряга погнал "фольксваген" к выезду на Загородное шоссе - дороге, прямиком ведущей в Разгуляево. При выезде из города Махров оглянулся назад и увидел сзади тихое пустынное шоссе, потонувшее в утреннем сумраке.

- Ну что, бараны в загоне? - усмехнулся он.

- А воры в законе, - согласился Витек.

Уже начало светать, и над полями по обеим сторонам шоссе стелился молочный туман.

Люська ходила по комнате из угла в угол, размахивала руками и объясняла Андрею, зачем она сделала то, что сделала. Ее тон был крикливый и резкий, она скорее объясняла это самой себе. Возможно, это был не очень обдуманный поступок, но её вынудили его сделать все они. Убедив себя, она старалась теперь убедить его.

- Так лучше, пойми! Его заберут и всё! Он больше не будет мучить меня. И не сможет расправиться с тобой. Это был единственный выход! Другого просто нет! Теперь ему придется оставить нас в покое и заняться собственным спасением.

Андрей тяжело вздохнул и опустил голову. Он сидел в уголке дивана и молча слушал её объяснения. Да, она поступила так, подчиняясь порыву, но может быть, она и права. Женская интуиция иногда подсказывает правильный выход, до которого не додуматься ни одному трезвому рассудку. Возможно, именно так и надо было поступить. Сдать Махрова ментам и больше никогда его не видеть. Но если он уйдет от ментов, тогда будет совсем другой разговор.

- Вряд ли у нас теперь будет покой, - наконец проговорил он. - Теперь мы будем бегать, как зайцы, прятаться по углам и бояться дневного света.

- Да почему?

- Потому что Махров, как только его возьмут, первым делом назовет мою фамилию. Он даже не будет ничего объяснять и оправдываться. Просто скажет: "Вот есть такой-то парень, он бывает там-то, он и брал хату". И даст твой адрес.

Люська остановилась посреди комнаты, удивленно изучая его и словно не понимая, почему он отказывается от простого и ясного плана, давно обсужденного ими и принятого к действию.

- Так ты же уедешь! Завтра утром сядешь в поезд и тю-тю! Тебя никто не найдет! Тебя никто и не будет искать. Зачем? Ведь у них в руках такой интересный собеседник, как Махров. Он им столько всего может порассказать, что твой рассказ будет уже лишним. А теперь ему придется долго и нудно объяснять оперативникам, зачем он полез в квартиру к другому известному авторитету.

Андрей поморщился и энергично замотал головой.

- Ошибаешься, Люся. Плохо ты его знаешь. Он ничего не будет объяснять. Он просто отмажется. Купит всех и все. И его отпустят. А кражу свалит на меня. Скажет, что я организовал эту кражу, и я же её осуществил. Докажи, что это не так.

Он резко поднялся с дивана, обошел её и направился к двери. Открыл замок, потом другой. Схватился за ручку, чтобы открыть дверь. Люська подскочила к нему и со всей силы дернула за локоть.

- Ты куда собрался идти среди ночи?

- Неважно, - отмахнулся он. - Скажешь ментам, что меня не знаешь и никогда не видела. Они сейчас придут. Будет не очень хорошо, если нас застанут вдвоем. Сразу догадаются, что мы знакомы. Придется объяснять, что я здесь оказался случайно. Но они вряд ли этому поверят. И тогда тебе тоже будут задавать ненужные вопросы.

Люська влезла между ним и дверью, заперла замок, повернулась к двери спиной. Смотрела исподлобья, словно собиралась прыгнуть на него, если он вздумает приблизиться к двери ещё раз.

- Ты никуда не пойдешь! Я заварила кашу, я и буду её есть. Не для того я моталась тут всю ночь, чтобы ты так просто ушел. Если я для тебя что-то значу, положись на меня. Даже если ты не уедешь, я тебя спрячу в одном надежном месте.

Он взял её за плечи, оторвал от двери, доверчиво заглянул в глаза.

- Люся, пойми, я не хочу прятаться. Даже в надежном месте. Это будет не жизнь, а игра в прятки с судьбой. Я уже это проходил. Впрочем, если ты спрячешься вместе со мной, я согласен.

Она оттолкнула его, ушла в сторону, отвернулась. Сказала резко:

- Мне нечего прятаться. Я ни в чем не виновата!

- Тебе тоже не дадут спокойно жить. Махров свернет тебе шею, если узнает, что это ты устроила ему бенефис.

- Плевать мне на него! Он мне ничего сделать не сможет! Я так рада, что он сел на раскаленную сковородку. Вот теперь пускай попрыгает и подержится за задницу. Хватит изображать из себя аристократа! И я никуда не поеду. Я останусь здесь и буду с удовольствием наблюдать, как он будет выкручиваться. И советую тебе тоже не трепыхаться. Ментам и без тебя есть, кем заниматься.

Андрей вернулся в комнату, упал на диван. Куда он, в самом деле, идет? Ведь идти-то некуда. Конечно, оставаться здесь опасно. Можно навлечь серьезные неприятности не только на себя, но и на Люську. Если организатор кражи сообщит о нем ментам, а он это сделает обязательно, они будут здесь с минуты на минуту. Но, с другой стороны, прошло уже два часа, как они нагрянули в ограбленную квартиру, и значит, уже давно повязали бы Махрова, а что-то пока не слышно топота сапог и звонков в дверь. Неужели всей банде удалось уйти? Тогда до утра можно спать спокойно. Но утром припрется Махров и будет выяснять, откуда вдруг нагрянули серые шинели, когда их никто не ждал. Но это будет потом. А сейчас он наверняка залез в свою нору. И оттуда не скоро вылезет.

Он притянул её за руку, усадил рядом с собой на диван. Люська спокойно смотрела на него, чувствуя свою правоту. Только так и можно было свалить Махрова, выдав его с головой. Пускай теперь им занимаются органы. Теперь он не опасен. Во всяком случае, этому парню он уже ничего сделать не сможет. И ей тоже. Никому. Осталось спасти подругу Таньку от лап Груздя.

- До утра у нас есть время подумать, - сказал он, обхватил её за талию, прижал к себе, поцеловал в губы. Он чувствовал, что все её тело напряжено, как натянутая струна. Прошептал: - Расслабься. Пока ничего не произошло.

Она растаяла и обмякла. Напряжение ушло, и в его руках оказалось мягкое, податливое тело. Невесомое, словно вата.

Через полчаса они устало лежали в постели после его мощного наскока на её нежную и ломкую плоть. Он завладел ей с такой страстью, словно чувствовал, что это происходит в последний раз. Люська тоже ощущала что-то подобное, и отдалась ему с не меньшей страстностью. А может, она просто действительно все это долгое время ждала его, продолжая обманывать себя показным равнодушием. Кто знает... Он удовлетворенно откинулся на подушку. Она натянула на себя одеяло, ехидно улыбнулась.

- Ты делаешь успехи. С каждым разом все лучше. Не скажу, что ты все умеешь, но мне нравится.

- Дурное дело не хитрое, - буркнул он и блаженно закрыл глаза, надеясь как следует отоспаться.

Люська откровенно засмеялась. Постепенно её смех перешел в какое-то всхлипывание. Он открыл глаза, оторвал голову от подушки, повернулся к ней. По её щеке текла слеза. Она смахнула её ладонью.

- Ты что, Люся?

- Я не верю, что ты появился. Прошло всего два дня, а уже все развалилось. Вся выстроенная махина рухнула в один момент. Мне казалось, что я от него никогда не избавлюсь, но вот появился ты, какой-то подзаборный бродяга, оборванец без кола и двора, и его уже нет. Этого отпетого головореза. Это просто невероятно!

Андрей серьезно смотрел на неё без тени тщеславия и гордости за содеянное.

- Самое страшное, что он ещё есть. И он на свободе. Я в этом уверен. Иначе бы здесь уже давно толкались посторонние в серых шинелях, и ты объясняла бы им, кто я такой, как я попал к тебе и какое ты имеешь отношение к ограблению квартиры. Так что, если твой престарелый любовник на свободе, он уже собирается к нам в гости. Я думаю, сейчас он больше всего на свете хочет поговорить со мной.

Вдруг взорвался телефон. Люська замерла и напряженно слушала протяжные звонки. Андрею даже пришлось подтолкнуть её, чтобы она взяла трубку. Она выбралась из постели и нерешительно направилась в комнату. Андрей отправился следом, встал в дверях и с наслаждением смотрел на её обнаженное тело, пока она слушала разъяренный голос Махрова.

- Где он? Где он, я тебя спрашиваю! - орал разобиженный авторитет. Где этот волчара, которому я должен был свернуть шею, но пожалел ради тебя?

- Понятия не имею... - протяжно зевнув, ответила она. - Ты меня разбудил. Я спала. Что там у вас случилось? Он что, сбежал?

- Дура! - крикнул Махров. - Он все провалил. Советую тебе спрятать его подальше. Потому что я все равно найду его и оторву ему сначала яйца, которые ни хрена не могут, потом руки, которые ни хрена не умеют, а напоследок голову, которая ни хрена не соображает!

Скорее всего, он со злостью швырнул трубку, потому что его голос резко прервался, а в трубке зазвенели короткие гудки отбоя. Люська положила трубку на телефон, немного постояла, не двигаясь, и медленно повернулась к нему лицом.

- Ну, что? - спросил Андрей. - Он пожелал тебе спокойной ночи?

Она пошла на него, слегка улыбаясь и покачивая головой.

- Ему нужен ты. Он сказал, что оторвет тебе голову. И все остальное. Теперь тебе в любом случае придется уехать, хочешь ты этого или нет. Он тебя из-под земли достанет. Или я сознаюсь в содеянном. И тогда буду отвечать за все сама.

Он обхватил её обеими руками, прижал к себе, погладил по мягкой нежной спине и округлым плечам.

- Даже не думай! Не хватало еще, чтобы он тебе оторвал голову. Пускай уж поохотится за мной. Ничего, попробуем устроить ему настоящую охоту. Если бы только ты согласилась уехать со мной...

Люська покачала головой. Самоуверенно улыбнулась, глядя ему в глаза.

- Я его не боюсь. Теперь он меня и пальцем не тронет. Сам будет бояться ментов и заляжет на дно. Он теперь из своей норы и носа не высунет.

- Плохо ты про него думаешь... - вздохнул он.

Глава 18

Последние несколько часов Махров пребывал в крайнем раздражении, вымещая его на "приемном сыне" и своих охранниках, стороживших его особняк и не имеющих к провалу никакого отношения. Они с Боксером так и не легли спать в эту ночь, пили водку и ругались друг с другом, обвиняя остальных участников неудавшейся кражи во всех смертных грехах. У Махрова никак не укладывалось в голове, как такая тщательно спланированная операция могла рухнуть в один момент. Перебирая все возможные варианты, он пытался понять, из-за чего произошел столь позорный провал, что послужило причиной краха и кто виноват в том, что ему, одному из влиятельных людей в криминальной городской структуре пришлось удирать от ментов, как какому-нибудь трамвайному карманнику. Как он мог допустить промашку в подготовке дела, не учтя этого примитивного препятствия в виде ментовских архаровцев. Значит, решил он, какая-то сволочь намеренно подкинула ему такую подлянку.

- Я знаю, какая, - уверенно убеждал его Витек. - Эта сволочь - он! Этот дегенеративный урка, которого ты, Сергеич, зачем-то присобачил к нашему делу. Этот подонок наверняка не отключил сигнализацию и смылся до приезда мусоровозов. Надо было его кончить, надо!

- Ты все-таки думаешь, это он?

- Больше некому! Ты помнишь, как он, гнида, торопился уйти? Сидел, как будто ему шило в задницу воткнули.

- Тварь! - Махров схватил со столика бокал с остатками водки и шмякнул его о стену.

Стакан просвистел рядом с ухом Витька, и тот вовремя успел пригнуть голову. Махров, видно, уже отправил в стену пару-тройку бокалов, и Витек был настороже. Во всяком случае, вся противоположная стена гостиной, оклеенная белоснежными обоями, была в водочных разводах, а под ней лежала груда битого стекла. Выплеснув таким образом небольшую порцию раздражения, Махров ненадолго успокоился и попробовал поразмышлять.

- Погоди, а сколько прошло времени, как он вскрыл дверь и впустил Карася. Не меньше получаса. Да ещё с полчаса они с Карасем ящик искали. Если бы сигнализация сработала, мусора минут через пятнадцать-двадцать уже были бы на месте - у них отделение в двух кварталах. Ну, не сорок же минут они собирались бы?

Витек налил себе водки, заглотнул её одним глотком и набросился на закуску. Пока шеф ударился в воспоминания, можно спокойно перекусить. Он смахнул с тарелки ломтики ветчины, услужливо нарезанные охранником Сашей, и принялся за колбасу.

- Не, Сергеич, - проговорил он с набитым до отказа ртом, - мусора могли и два часа собираться. Ночь ведь на дворе. Пока проснулись, да пока по тачкам расселись. Так что это он нам группу поддержки вызвал. Его благодари.

- Ну, если это так, я ему лично между глаз маслину законопачу. Не люблю крови, но ему - не побрезгую.

- Давай я, Сергеич. Я и брезговать не стану. Мне это в удовольствие. Витек подмял уже все, что было на столе, и, нацепив на вилку последний колбасный кружок, пристально разглядывал его, не решаясь отправить в рот.

- Да я знаю, тебе любого положить - удовольствие, - недовольно проворчал Махров, наливая себе ещё водки. Он махнул её и удивленно осмотрел пустой стол, пытаясь найти, чем бы закусить. Крикнул в кухню: - Сашок, принеси ещё чего-нибудь на зуб.

Услужливый охранник притащил из кухни ещё пару тарелок со снедью. Поставив тарелки на стол, он удалился с важным видом, словно говоря, что вот он бы никогда не сел в такую лужу.

- Скажешь, Сергеич, любого, - обиделся вдруг Витек, расчувствовавшись от выпитой водки. - Я же не киллер какой-нибудь сраный, который отца родного за тридцать сребреников в распыл пустит. Мне тоже человека мочкануть не в кайф. На душе скребет потом. Думаешь, я совсем ничего не чувствую? Только если от гниды какой-нибудь избавиться. Если для дела...

- Для дела оно в кайф, да? - Махров уставился куда-то в пространство отсутствующим взглядом. Видать, его тоже проняло. Или он вдруг задумался о вечном, на что частенько накатывает после стакана. - А я, Витек, и для дела не могу. Так мерзко на душе. До тошноты. Как представлю себе бардовую липкую жижу, которая растекается, растекается, и вот начинает под тебя подтекать... М-м, не могу.

- Стареешь ты, Сергеич, - констатировал Витек. - Извини, конечно, но такова се ля ви. Становишься слишком впечатлительным. Нельзя с такими чувствами дела делать. Совсем авторитет потеряешь.

- Может и старею...

- Вот потому всякие гниды, вроде Груздя, и лезут. Чувствуют твою слабину. Давно мы их мочили? Я уж и забыл, когда последний раз кого-то грохнули. Чулима, кажется, этого зарвавшегося ханурика. Когда это было? Полтора года назад. А надо все время о своей силе напоминать. Постоянно. Даже если нету повода.

Махров налил себе полный бокал и хлопнул его в один присест, закусил бутербродом с ветчиной. Немного успокоился, расфилософствовался:

- Да, это ты прав, о силе напоминать надо. Сталина почему боялись? Потому что о своей силе постоянно напоминал. По делу, не по делу - неважно. Главное, напоминать. Чтобы не забывали, кто главный пахан в стране. Вот кто был настоящий "авторитет". А мы перед ним - фраера недобитые. Шушера мелкотравчатая. Какой-то тухлый город держим. А он всю страну держал. Вот она - организованная на уровне государства преступность. А мы сейчас кто? Так, её загнивающие отростки.

Боксер блаженно развалился в кресле, вытянув ноги на середину комнаты и положив огромные ботинки друг на друга. Прикрыл глаза, намереваясь поспать.

- Ты вот о чем лучше думай, Сергеич - как теперь отмазываться будем? Если там у Груздя по делу написано, туго придется. Да и как бы Карась твой сраный нас не сдал. А то, может, пора манатки собирать и в бега?

Махров поднял на него глаза, возмущенно дыхнул в его сторону перегаром, стукнул кулаком по столику, смахнув пару тарелок на пол.

- Ты мне не указывай, о чем думать, сын драный! Я Карася знаю так давно, как ты маму свою не знаешь. А за него я, как за себя... Чтобы он кого ментам сдал? Скорее на себя наговорит. А бумажки эти выкупим. В ментуре всегда найдутся люди, которые хотят подзаработать. Я даже знаю одного. И ты его знаешь. Так что отмажемся, не впервой. И Карася отмажем. Чего ему опять на зону топать на старости лет! Дам ему бабок, пускай на воле отдыхает. Он свою работу сделал.

Витек всхрапнул, приоткрыл один глаз, буркнул:

- Тебе видней, Сергеич. - И погрузился в сон.

На дворе уже стояло утро.

Валера Груздь не привык ночевать в гостях. Он обожал свою трехспальную кровать, на которой можно было растянуться хоть вдоль, хоть поперек. Он вообще не любил тесноты. Малогабаритные квартиры, шестиметровые кухни, низкие потолки и узкие проходы были ему отвратительны. Он во всем предпочитал широту и размах. И крохотная танькина квартирка вызвала у него что-то вроде боязни замкнутого пространства. Несмотря на это, он остался у неё до утра.

В первом часу ночи, совершенно разомлев от шампанского и вкусной еды, которую ей скормил Валера, Танька вылезла из-за столика ресторана "У Мартына", славящемся отменной кухней и благочестивыми нравами. Валера подхватил её под мышку и потащил к своему индейскому джипу "Чероки". Он пообещал ей, что доставит её в целости и сохранности до своей постели, но Танька вдруг уперлась рогом и стала слезно убеждать его, что к нему ни в какую не поедет.

- Твою галерею я уже видела, Валерик, - заявила она. - Теперь посмотри, как простые манекенщицы живут. Может, это натолкнет тебя на мысль, что их надо поддерживать материально. А вообще, я просто хочу домой.

Валера плюнул и отвез её к ней домой, отпустив Чекуня восвояси. Квартира убила его наповал своей теснотой, и ему захотелось тут же её покинуть. Но Танька так соблазнительно упала на кровать, задрав юбку и раздвинув ноги, что он не смог отказать себе в удовольствии взгромоздиться на нее. Ну, а после напряженных минут безумной страсти в танькиных объятиях он окончательно разомлел, и ему уже было просто лень вылезать из постели и тащиться на другой конец города к себе домой. Эта минутная слабость и сыграла с ним паршивую шутку.

Утром, часов в восемь, он уже покинул очаровательную любовницу и поехал в свои апартаменты, чтобы заняться текущими делами. Для начала, ещё из машины, он звякнул по мобильному Чекуню и вызвал его к себе для дачи указаний. Сунув ключ в дверь своей собственной квартиры, он вдруг почувствовал легкое недоумение, что с ним происходило крайне редко. Мощная стальная дверь, превращающая квартиру в сейф, была элементарно не заперта. Он потянул ручку на себя и увидел за дверью неизвестно откуда взявшуюся хмурую физиономию милицейского сержанта. Хоть Валера сроду не боялся ментов и сам мог напустить на них страху своим хамским поведением и осознанием полной безнаказанности, но тут он почувствовал, как его душа упала куда-то вниз, поближе к пяткам. Он даже подумал было, что ошибся квартирой, но тут же понял всю несостоятельность такого предположения. Квартира была его родной, купленной им самим года два назад, правда, гости в ней были совсем чужие, незнакомые, которых он никогда в жизни не видел, и конечно, не приглашал.

- Вы хозяин? - спросил сержант и отодвинулся в сторону, уступая дорогу.

- А что такое? - только и смог промычать Валера, вваливаясь в прихожую.

В гостиной он увидел ещё одного сержанта, с умным видом разглядывающего картины, и двух молодых парней лет под тридцать в цивильном, нагло развалившихся в широченных валериных креслах. Парни чувствовали себя совершенно вольготно, задрав ноги на столик и пуская дым в потолок. При появлении Валеры они шустро поднялись с кресел. Один из них подскочил к нему и выхватил удостоверение из заднего кармана джинсов.

- Так это вы хозяин квартиры? - уточнил он.

- Ну! - набычился Валера. - А в чем дело?

- Старший лейтенант угро Корнюшин, - представился Костя, раскрывая корочку. - А это лейтенант Тарасенко. А вы, как я понимаю, Валерий Притыкин, бизнесмен?

- Он самый. Как вы сюда попали? - Валера набычился и уже собрался было выгнать обнаглевших ментов из квартиры, но Костя с легкостью охладил его пыл.

- Мы попали сюда через дверь, уважаемый. А вот грабители проникли через окно. И так, знаете, ловко влезли, что даже сигнализация не сработала. Милиция приехала по телефонному звонку, когда все уже было сделано.

- Какие ещё грабители? - опешил Валера, опускаясь в другое кресло, очень удачно стоявшее как раз в том самом месте, где его настигла весть о налете. Он молча обвел взглядом комнату, но не заметил никаких следов варварского ограбления. Статуэтки стояли на местах, картины висели на стенах, мебель не поломана, стекла не побиты. О каком ещё ограблении идет речь, черт побери!

- Они взломали ваш сейф, - равнодушно сказал Костя, словно это происходило по несколько раз на дню. - Вы должны нам сказать, что там у вас находилось?

Валера налился кровью, пулей выскочил из кресла и побежал в кабинет. Костя и глазом не успел моргнуть, как хозяина квартиры унесло из комнаты, словно теннисный мячик, пущенный меткой рукой прямо в дверь. "Мячик" затормозил на пороге кабинета и выкатил глаза из орбит, увидев то, что осталось на месте преступления.

Его любимая картина с голой мясистой бабищей валялась на полу, а в стене зияла квадратная дыра. Гордость американской сейфовой индустрии была безжалостно исковеркана газовой горелкой. Внутри сейфа ничего не было, кроме окурка, брошенного туда чьей-то презрительной рукой. Валера позеленел от злости.

- Их поймали? - скрежеща зубами, выдавил он, когда к нему неспешно подошли менты.

- Поймали на улице двух каких-то доходяг, - сказал Костя. - Но они утверждают, что не имеют к ограблению никакого отношения. Так что у вас там хранилось?

- Как что? - недовольно пробурчал Валера, не отрываясь глядя в пустой проем. - Конечно, не рваные носки! Деньги хранились.

- Сколько? - уточнил Тарасенко.

- Много, - неопределенно ответил Валера. - Покажите мне этих двух доходяг, я с ними сам поговорю.

- Они у нас в изоляторе сидят, - сообщил Костя. - Можем вам устроить очную ставку, если вы настаиваете.

- Еще как настаиваю! - прошипел Валера, сжав кулаки, так что хрустнули суставы. - Я с ними поговорю по душам. Они мне не только все расскажут про это дело, но и сознаются в том, чего и не совершали.

- Ну, так разговаривать мы и сами умеем, - усмехнулся Костя. Скажите, а вы, случаем, не подозреваете кого-нибудь из своих знакомых? Знаете, бывает так, что заводишь дружбу с теми, кто способен только на то, чтобы тебя ограбить.

- У меня таких знакомых нет, - буркнул Валера. - А если и есть, я с ними сам разберусь. Вы ищите тех, кто сюда влез, а я буду искать тех, кто попросил их об этом.

- Идет, - согласился Костя. - От вас пока только требуется написать заявление и указать, что было похищено и в каком количестве. Мы ведь должны знать, что искать. Может быть, у вас там ещё что-нибудь лежало, помимо денег? Финансовые отчеты, секретная документация.

Валера передернулся, позеленел и прошелестел:

- Не было там никаких секретных документов. Так, мои личные записки. И деньги, которые я собирался вложить в одно дело. Кредит взял...

- Ну, вот так и напишите в заявлении, - пробормотал Костя и направился к двери. - Мы пошли, нам здесь делать больше нечего. Все, что можно, мы уже обследовали.

Он кивнул Тарасенко и сержантам, чтобы они вместе с ним покинули квартиру, предоставив хозяину возможность в одиночку насладиться ударом судьбы.

- Я к вам сегодня подъеду, - пообещал Валера. - Посмотрю на ваших ханыг. Так что вы до моего приезда их не отпускайте, ладно.

После ухода ментов появился Чекунь, но, увидев перекошенное от злобы лицо шефа, понял, что сейчас ему за что-то крепко достанется. Однако Валера встретил его чуть ли не с распростертыми объятиями. Он схватил Чекуня за рукав куртки и потащил к себе в кабинет. Там Чекунь увидел впечатляющую картину ночного погрома.

- Видал! Какие-то урки влезли ночью в мою хату и раскурочили сейф! Узнаю, кто, четвертую и выставлю на центральной площади у всех виду.

Чекунь заглянул в нутро сейфа и присвистнул.

- А ты-то где был?

- Как где? У Таньки остался. Тоже стерва! Вот свои сиськи развесила! Я и клюнул, как дурак! Остался у неё на всю ночь.

- А может, она тебя того... нарочно затащила?

Валера опустился в кресло за письменным столом, на котором громоздился компьютер, и серьезно задумался.

- Танька? Чтобы она с какими-то ханыгами связана была? Такая дура. Что-то слабо верится. Но даже если и так, ей не жить. Нет, мне сдается, они ждали, когда меня дома не будет. Выслеживали, сволочи! Слушай, Леха, ты мне должен найти в ближайшие два дня, кто это дело придумал. Понял? С ханыгами я сам разберусь. Они просто исполнители. А за ними какая-то крупная сволочь стоит. Которому мои записи были нужны до зарезу. Не за деньгами лез, не за деньгами.

Чекунь пожал плечами и кивнул.

- Ладно, поспрашиваю ребят. Может, кто-то что-то знает. А почему ты думаешь, не за деньгами? У тебя там приличная сумма была. Могли и на неё позариться.

- Тогда зачем документы брали? Заодно?

- Да тянули все, что там лежало. Потом тебе же эти бумажки и продадут.

- Пускай только попробуют. Не с тем связались!

Валера никак ещё не мог до конца осознать, что вся его подноготная оказалась в неизвестных руках. Теперь его документы могли сыграть совершенно по-разному, в зависимости от того, чьи это руки. Если в руках кого-нибудь из конкурентов, то ему придется отвечать за компру перед всем миром, ну а если в руках ментов, это ещё хуже. Компра, ладно, но в записях есть данные о поставках наркоты, и если их расшифруют, опера могут раскрутить довольно громкое дело. И он вполне может очутиться там, где ему ещё не приходилось бывать, но для законного авторитета побывать просто необходимо.

Валера то и дело бросал тоскливые взгляды на раскуроченную дверцу сейфа, словно надеялся, что все это затянувшийся сон, и сейчас он проснется и увидит свой любимый сейф в целости и сохранности. Но сон был явью мерзкой, отвратительной, кошмарной.

- Бабки, хер с ними! Там ведь все мои записи по наркоте были, расстроено пробормотал он, так и не дождавшись, когда проснется. - Не дай Бог, в руки мусорам попадут. Все на свет вытащат! Тогда не откупишься. Столько платить придется, никаких бабок не хватит!

- Говорил я тебе, Валер, на кой ты все записываешь, - назидательно заметил Чекунь. - Башли текут в руки и ладно. Чего их считать?

Валера посмотрел на него хмуро, так что Чекунь вжал голову в плечи.

- Так только урки думают! Им все равно, откуда у них башли. А любой порядочный бизнесмен должен знать свои статьи дохода и расхода. Пойми, дубина, мы с тобой такие же бизнесмены, как и все прочие. Только у каждого свой бизнес! У нас такой. Они памперсами торгуют, мы наркотой. Суть неважно.

- Это точно, - хмыкнул Чекунь. - Один хрен, чем торговать. Хоть гробами, хоть покойниками. Они нам бабки, мы им труп.

Валера тяжко вздохнул.

- Другое погано. Если это все к кому-нибудь из наших авторитетов долбанных попадет. Бурому или Мирону. А там компра на них. Такой вой поднимут! Отстреливаться придется.

- Вот и разбирайся теперь, к кому твои бумажки попали, - отвернувшись, заметил Чекунь.

Валера схватил его за отворот кожаной куртки, притянул к себе, дыхнул в лицо.

- Вот ты и разберись, к кому!

А разбираться было поздно. К этому времени несколько человек под руководством техэксперта Коли Балашова уже обнюхали крышу, чердак и даже подвал. Один молоденький сержант, не пожалев своей чистенькой шинельки, заглянул внутрь компрессора вентиляционной системы и выудил оттуда спрятанную Карасем сумку. Расстегнув молнию, он увидел немало интересного для себя, и ещё более интересного для следствия.

Через час папки с документами и целая пачка распечатанных с дискет данных уже лежали на столе полковника Самохина. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять неоценимую важность этих бумажек в черных кожаных папках. Материала вполне хватало на то, чтобы завести дела как на самого Груздя, которого давно и безрезультатно пасли, так и на других городских авторитетов. Самохин листал бумажки с цифрами и закодированными фамилиями и видел за ними недавние преступления, зачисленные в безнадежные висяки. Теперь картина вырисовывалась вполне конкретная: кто и сколько платил, кто кого когда убрал, кто какую территорию контролировал. Он никак не мог понять, что толкнуло незадачливых воришек на такое рискованное дело. Ведь залезли они не к народному артисту, а в квартиру человека, который мог сам без помощи органов спокойно арестовать, судить и привести приговор в исполнение. Одного из них Самохин знал лично с тех незапамятных времен, когда всех криминалов в городе можно было пересчитать по пальцам. Именно он посадил Карася, и после отсидки тот вроде бы не работал по профессии. Значит, решил сходить напоследок. Все говорило за то, что в исчезнувшем "опеле" сидел солидный заказчик, пожелавший даже самолично присутствовать на деле.

- Неужели старый опытный домушник не знал, к кому он лезет? - задал Самохин вопрос самому себе и сидящему у окна капитану Суркову.

Тот стряхнул пепел с сигареты и пожал плечами.

- На этот вопрос может ответить только он сам.

Самохин с ним полностью согласился, вызвал конвойного, и через несколько минут старый вор Карась уже сидел на стуле посреди кабинета, а полковник листал его личное дело, принесенное из пыльного архива. Сурков внимательно разглядывал этого человека, о котором когда-то слышал много интересного.

- Да, богатая у тебя биография, Карасев, - протянул Самохин. - Три судимости. Теперь четвертая будет. Не надоело сидеть-то?

- Ничего, я привыкший, - пробубнил себе под нос Карась. - Там проще, чем здесь.

- Это чем же проще? - заинтересовался полковник.

- А там все равны. Нет ни богатых, ни бедных. Кто больше отсидел, того и уважают. А здесь стариков ни в грош не ставят.

- Интересная философия, - хмыкнул Самохин. - У вас там, значит, сплошное братство, а здесь полное неравенство?

- Конечно! - кивнул Карась. - Народ довели до нищеты, а у самих морды жирные, в телевизор не помещаются. - И добавил с пафосом: - Так всю страну разворовали, что порядочному человеку уже и украсть нечего.

- Это вы все разворовали! - грозно проговорил Самохин. - Такие, как ты! Расплодилось ворья. Если бы вас не было, народ бы давно богато жил.

- Ты прав, начальник. Еще как расплодилось. Только такие, как я, погоды не делают. Все настоящие воры, воры в законе, там. - Карась показал пальцем в потолок. - Воры правят страной. А мы только подворовываем.

- Они воруют, вы подворовываете, а вместе делаете общее дело.

- Так мы же с тобой живем в обществе нищих и воров, начальник. Либо ты нищий, либо вор. Только есть разные категории нищих и разные категории воров. Бомж, рабочий и директор - это просто разновидности нищих. А домушник, мэр и депутат - это разновидности воров. Если директор не хочет быть нищим - он становится вором и делает своих рабочих ещё более нищими. Так было всегда. При любом строе. Ты работаешь, работаешь, а начальник придет, хвать себе половину. Нахватает у всех, и ходит довольный. А ты наишачишься у станка - глядь, опять без порток.

- Это когда ты у станка ишачил? - удивился Самохин, перелистывая страницы дела. - Тут такого не записано.

- Да было дело по молодос