/ Language: Русский / Genre:detective,

Запах Легких Денег

Владимир Рыжков


Рыжков Владимир

Запах легких денег

Владимир Рыжков

"Запах легких денег"

Ироническая повесть

Глава 1

"Готовьте ваши денежки!"

"Скучно жить на этом свете, господа!" - сказал классик много лет назад. И оказался не прав. Это ему было скучно жить. А нам сейчас ой как весело! Такое каждый день происходит, уму не постижимо! Жизнь изменяется с такой скоростью, что человек не успевает разобраться в одном новшестве, так ему уже подсовывают другое. Не меняются только деньги! Какими они были двести лет назад, такими и сейчас остаются. В моральном, конечно, отношении. Как за ними тогда гонялись, так и сейчас готовы урвать лишнее! На что только ради них не шли и на что только сейчас не идут! И ничего тут поделать нельзя! Такова природа человека. Классику потому и скучно было, что он за деньгами не гонялся, а только все время жаловался на их нехватку. Был бы он чуточку покорыстней, ему бы скучать было некогда. Глядишь, и не помер бы со скуки. Вот сейчас все за деньгами гоняются, и никому не скучно! Сплошное веселье...

В любом мебельном салоне сейчас мебели столько, что от такого неожиданного свалившегося разнообразия человек теряется и чувствует себя не в своей тарелке. Поэтому в подобные магазины мало кто ходит, а если и заглянет случайно какой-нибудь любопытный чудак, то сразу норовит выскочить обратно. Среди нагромождения стенок, шкафов, диванов, кроватей и кресел он просто может легко заблудиться. Но, похоже, что любопытных с каждым годом становится все меньше. Народ все беднеет, мебель все дорожает. Отдельные представители народа, которые находятся за чертой разумного богатства, предпочитают заказывать себе мебельные гарнитуры за границей, скажем, в Италии. Не забыв при этом заказать себе бригаду итальянцев для сборки оного шедевра мебельного искусства. Наши-то, отечественные руки растут несколько из другого места, чем у всего остального человечества, и собрать ейную мебель нам не под силу. Но если руки не туда растут, голова-то на что? Голова, как раз, у нас всегда соображает хорошо, лучше всех на свете. Особенно когда дело касается облапошивания, обмишуривания, объегоривания и ещё многих, многих "об...".

И в этом салоне все было точно так же, как и везде. В узких проходах между предметами мебели протискивались парочка посетителей. Язык не поворачивается назвать их покупателями, рука не поднимается написать. Потому как они ходили по салону, как по музею, - разглядывая выставленные образцы без всякой надежды когда-нибудь это приобрести. Продавцов вообще не видно - им в торговом зале делать нечего. Все равно ведь покупать никто ничего не собирается. Ну, заглянет какой-нибудь толстосум раз в неделю, так он такой крик устроит, когда будет себе шкаф выбирать, хоть святых выноси! Денег у него хватает на все, да вкус слишком капризен для того, чтобы выбрать себе хоть что-нибудь. Не то, что продавцы, сам директор магазина вместе с бухгалтером прибегут на него посмотреть. А в обычный день никого не дозовешься! Так что в таком тихом и безлюдном месте недолго и по кумполу получить, если носишь с собой более-менее крупную сумму.

Один из посетителей этого заповедника - мужчина самого простецкого вида с самым простодушным выражением лица ходил между стенками, поставленными впритык одна к другой, озабоченно рассматривал отделку, дергал за ручки, открывал дверцы шкафов, заглядывал внутрь. Уж что он там хотел найти, внутри пустого шкафа, остается только гадать! Наверное, забытый предыдущим посетителем туго набитый кошелек. Тем не менее, он с умным видом изучал ценники, изумленно качая при этом головой. Похоже, для него такие цифры были в диковинку - с его зарплатой он мог рассчитывать только на пару стульев. Сам виноват, нечего было заходить в мебельный салон, шел бы себе мимо, горя не знал. А теперь вот ломай голову, как скопить денег на третий стул!

Невдалеке от нашего простачка стоял невзрачный мужичок в кепочке и дешевом пиджачке, искоса следил за любопытным гражданином, делая вид, что увлечен изучением шкафов. Но, похоже, он эти шкафы изучил до такой степени, что стал путать цвета - они уже рябили у него в глазах. Наконец, ненавязчиво приблизился, словно случайно оказался в том же самом месте и в то же время, в какое оказался простак. Когда расстояние между ними стало до неприличия близким, мужичок бросил через плечо, словно сплюнул на пол:

- Стенками интересуетесь?

Простак обернулся на голос и увидел рядом с собой такого же бедолагу-покупателя, которого, видно, тоже обескуражили написанные на образцах цены. Почему бы ни поделиться с ним своими проблемами? Вдруг что подскажет. Или хотя бы посочувствует. В наше время и сочувствие немалого стоит.

- Да, вот... Хочу приобрести. Но цены! Просто смешные. В смысле, остается только смеяться.

Он покачал головой - цены говорили сами за себя. С ними не поспоришь! Они все равно переспорят. Даже если доказать, что ты умней. Но тут вдруг неожиданно появился благодетель в лице невзрачной личности в мятом пиджачке и потертой кепочке. Простак-то все жизнь думал, что благодетель это что-то большое, красивое и шумное, ан нет! Благодетель, это как раз совсем наоборот, нечто невзрачное и незаметное, да ещё и говорит вкрадчивым голосом.

- Могу устроить на сорок процентов дешевле, - уверенно изложил свою миссию мужичок, очевидно полагая, что все должны ему поверить, сразу и безоговорочно. Просто волшебник образовался из пустоты, который может озолотить любого, кто только этого пожелает. Щелкни зажигалкой, и он тут как тут!

Простак заинтересованно развесил уши - от таких заманчивых предложений отказываться не стоит. Сорок процентов на дороге не валяются. А если и валяются, то их просто никто не видит. А вот мужичок в кепочке их увидел, и мало того, захотел поделиться. Нет, надо быть полным кретином, чтобы этим предложением не воспользоваться.

- Как это на сорок процентов? - спросил он, пытаясь выяснить секрет. Никто ведь с него денег не берет за это и не заставляет сразу покупать мебель - так почему бы не узнать? Во всяком случае, такая невинная слабость, как простое человеческое любопытство, простительна.

Мужичок оглянулся по сторонам - вокруг не было ни души. Да, похоже, и во всем магазине тоже. Даже грузчики, которые обычно общаются между собой матом на весь торговый зал и расталкивают зазевавшихся покупателей, куда-то подевались. Он махнул рукой, приглашая простака отойти. Тот захлопал глазенками, все ещё раздумывая, идти ему или не идти. А куда ты денешься, отойдешь, как миленький! Если откликнулся на предложение неизвестного прощелыги, то пойдешь за ним куда угодно, хоть в темную подворотню с двумя его сообщниками. Таковы законы человеческой психологии, и не нам их менять!

Они отошли в дальний угол торгового зала, туда, где не ступала нога человека. Потому как нормальному человеку там делать нечего, а обслуживающий персонал обходит это место за версту - ещё директор поймает и заставит убирать.

В пыльном углу мужичок начал с жаром объяснять простаку суть предстоящей сделки. Видно, речь свою он толкал не первый раз, выучил её назубок и теперь произносил без запинки.

- Мы везем сразу с фабрики. Продаем без торговой надбавки и налога на добавленную стоимость. Получается на сорок процентов дешевле, чем в магазине. Возьмете, не пожалеете. Кто с нами связывался, ещё ни разу не жаловался.

- Неужели! - обрадовался простак. Вот ведь, и нашему человеку иногда может привалить удача. Да ещё какая! Купить вещь на сорок процентов дешевле, это все равно, что получить её бесплатно. И поэтому он задал вопрос уже по существу. - А какие у вас есть стенки?

- Да те же самые, что и здесь! - Мужичок махнул рукой вдоль выставленных образцов, словно они были его собственными. - Выбирайте сами! Какую закажете, такую и привезем. Давайте адрес и назначайте день.

- Вот это да! И что, никакого обмана? - Радость простака не знала границ. А когда радость безгранична, она легко превращается в свою противоположность.

- Ну что вы! Как можно? - уверил его мужичок. - Вы оплачиваете товар только после его получения. Не понравится, отвезем обратно. И с вас не возьмем ни копейки.

Во как бывает! Наверное, это здоровые веяния рынка! Раньше-то оплачивали товар до того, как его привозили. И попробуй не оплати - никто тебе ничего привозить не будет! Даже если напишешь письмо в Совет министров. А могли и не привезти, даже если оплатил. И потом надо было долго ходить по инстанциям в поисках того, что оплачено.

Простак уже воспылал благостной надеждой выбрать образец и назвать адрес, как его порыв остановил сам мужичок. Он еще, можно сказать, и мечтать не начал о дешевой мебели, а его мечту уже заранее под самый корень. И так неожиданно это получилось, что у простака мгновенно вылетело из головы, что ему сейчас предлагал его странный собеседник и зачем он, собственно, пришел в этот магазин.

Мужичок вдруг замер, уставившись в одну точку, пригляделся к чему-то на полу и толкнул локтем простака, показывая пальцем куда-то под диван. Что уж он там увидел? Может, крыса пробежала, может, змея проползла, а только мужик явно сбрендил на почве увиденного под диваном. Иначе как объяснить его вытаращенные глаза и открытый рот?

Простак немного пришел в себя после эйфории от невероятной услуги, обещанной ему мужичком, обернулся и посмотрел туда, куда показывал кривой палец благодетеля. Почему не посмотреть, раз показывают? Сам бы, может, и нагибаться не стал, заглядывая под диваны, но если рядом стоит удивленный мужик, тоже хочется удивиться. Люди любят удивляться, и это тоже особенности психологии. Ничего тут поделать нельзя.

А под диваном лежал себе аккуратный бумажный сверток. Небольшой такой сверток в размер денежной купюры, и это сразу наводило нашедших его на корыстные соображения. Кто и зачем его туда положил? Обычно свертки с деньгами под диваны не кладут. А если кладут, то у себя дома, а не в магазине. Значит, его туда не положили. А тогда как он там оказался? Что это, загадка природы? Или загадка все той же проклятой психологии? Короче, загадка и все!

Мужичок оглядел зал - в зале все так же никого не было, словно салон был вообще закрыт на учет, - и дал простаку отмашку, чтобы тот поднял сверток. Прошу заметить, не сам поднял, а скомандовал другому, чтобы поднял тот. Обычно в милицейских протоколах к этому очень придираются - кто именно и что сделал. А люди обычно не задумываются о последствиях. Как-то меньше всего они вспоминают о протоколе в моменты неожиданно подвернувшейся удачи. Они как-то сразу вспоминают о своих голодных детях, износившихся брюках, давно не ремонтированной машине и капризах любимой женщины.

В общем, простак нагнулся. Тем более что это было несложно. Поднял с пола сверток, повертел его в руках. И выдвинул свою версию, как мог оказаться этот предмет в столь неподходящем для него месте.

- Кто-то потерял, что ли? - задумчиво пробормотал он и почесал затылок. Кстати, у классика есть про то, как и зачем русский мужик чешет затылок. Невероятное количество эмоций и мыслей он может вложить в этот жест. Но сейчас не об этом.

- Потерял, а мы нашли, - между тем довольно хмыкнул мужичок.

Он забрал сверток из рук простака и развернул бумагу. Уж эту почетную обязанность он взвалил на себя. В таком удовольствии трудно себе отказать. Нагибаться как-то скучно и обыденно, а вот развернуть находку - одно наслаждение! Тем более что в свертке оказалась целая пачка сотенных и пятисотенных купюр, аккуратно сложенных номерок к номерку. Мужичок веером пролистал их перед длинным носом простака. Конечно, у того сразу загорелись глаза - похоже, такую кучу денег ему не часто приходилось видеть. В кино, может, и видел, а вот так, вблизи, что даже можно потрогать руками никогда.

- Ну что, разделим поровну? - нагло и деловито предложил мужичок, как будто это было для него повседневной работой. Вот так приходит каждый день в магазин и находит под диванами кучу денег. Не правда ли, рано или поздно это надоест!

Простак воровски оглядел зал, немного подумал - наверное, вспомнил о существовании уголовного кодекса - и кивнул. Чем черт не шутит - такая удача бывает не каждый день! И отказываться от неё - верх легкомыслия. Потому и кивнул, что ему обалденно редкая удача привалила. В отличие от мужичка. Это он, как на работу, и такие удачи для него каждый день!

- Считай! - вдохновенно шепнул простак, захлебываясь от собственной смелости.

Мужичок начал профессионально считать купюры. Они просто мелькали в его натруженных от каждодневного счета руках. Никакая счетная машинка за ним бы не угналась! Простак сначала жадно следил за его счетом, шепча себе под нос порядковые числительные, но скоро сбился и занервничал. Кто его знает, этого прощелыгу, сейчас насчитает в свою пользу, обманет его, простака, с результатом и отдаст ему меньшую половину, в которой на самом деле будет треть всей суммы. Когда дело касается денег, тут глаз да глаз нужен. Чуть не уследил, и вот ты уже нищий!

Но вдруг мужичок вздрогнул, заметив что-то подозрительное в зале, быстро сложил купюры, завернул их в бумагу и спрятал сверток в карман. Вот только что мелькали перед глазами простака разноцветные бумажки, и сразу пропали, как будто их и не было. Да, что-то сегодня ему на мечты не везет только размечтаешься о чем-нибудь хорошем, например, стенку по дешевке купить или башли слупить по легкому, как оно раз, и исчезает в тумане.

- Что такое? - пробормотал простак, резко обернулся и увидел посетителя, который ходил недалеко от них. Как он тут оказался, этот посетитель, непонятно? И что примечательно - их всего трое на весь магазин, а этот ходит именно там, где два порядочных человека решают свои финансовые проблемы. Что, больше ходить негде?

Но этот чудик - хотя про него так сказать было бы неверно, поскольку это был хорошо одетый молодой мужчина и весьма солидной внешности - не просто ходил по залу, а искал что-то на полу. Наклонялся, заглядывал под диваны, возвращался, смотрел под диванами ещё раз на том же месте, где искал минуту назад, и, похоже, ничего не находил. Где ж ему найти, бедняге, когда уже и искать нечего!

- Ищи, ищи... - зло процедил мужичок, видимо, радуясь, что удача подворачивается не всем - кому-то выпадает несчастливый билет.

- Это же он потерял! - после небольшого мыслительного процесса догадался простак. И сделал довольно глупое предложение: - Может, вернем?

- Еще чего! - Мужичок посмотрел на него осуждающе и веско заметил: - У этого буржуя недорезанного денег куры не клюют! Ему лимон потерять, что мне десятку. Лучше поделим!

Простак и сам был бы рад поделить, да вот, похоже, появился хозяин денег, а от него ещё надо как-то отбиться! Доказать свою невиновность и присвоить чужое. Не каждому такое под силу. Многие, очень многие не выдерживали звериного натиска совести и возвращали найденное. А те, кто выдерживал, сходили с ума. Вот, например, один всем известный министр наприсваивал кучу народных денег, да, можно сказать, просто обчистил карманы у всего народа, и что? Съехала у него крыша, и ему стало мерещиться, что на рублевых купюрах слишком много нулей. Пришлось даже правительству в лечебных целях лишние нули позачеркивать.

Тем временем "буржуй недорезанный" неумолимо приближался к ним, подозрительно приглядываясь к стоящей без дела сладкой парочке счастливчиков. Пока ещё он ходил кругами, постепенно их сужая, но теперь нацелился прямо на парочку, подгребая все ближе и ближе. Простак уже начал заметно нервничать - видно, для него такие испытания нервной системы никак не в жилу. Мужичок же наоборот, был спокоен, как гранитный памятник, невозмутимо отвернулся и напустил на себя самый безразличный вид. Вот что значит каждодневная тренировка!

Наконец, буржуй подплыл к ним, завершив кружение по залу, и решил спросить у парочки о своей проблеме, но впрочем, не очень настойчиво, а как бы для проформы:

- Скажите, вы случайно не находили тут бумажного свертка вот такого размера. - Он показал руками размер. Немного преувеличил, раза в два, но ничего, в его состоянии полного упадка душевных сил не до точности.

Мужичок обернулся и недоуменно посмотрел на него, как будто только что увидел вдруг. Даже, можно сказать, испугался от неожиданности. Словно никак не ожидал увидеть в магазине кого-то третьего.

- Такого размера? - он пожал плечами. - Нет, не находили. Потерял, что ли чего?

Буржуй тяжко вздохнул.

- Потерял... Двадцать пять тысяч.

Видно, такие признания для него самого давались с трудом. Никогда он ничего не терял в своей жизни, а вот зашел в этот дурацкий салон, так сразу и потерял. Хотя совершенно непонятно было, как он мог потерять сверток в таком отдаленном от кассы месте. Наверное, швырялся этим свертком по всему магазину, да и запулил его в самый дальний угол.

- Сколько!? - протянул мужичок изумленно, словно его напугал один только порядок цифр. - Мать честная! У меня таких денег отродясь не было!

Он толкнул простака локтем. Но тот стоял напряженно, как телеграфный столб, не в силах пошевелиться и произнести что-либо членораздельное. Никакие чувства он уже не мог показать, кроме одного - страха. Хотя бояться было совершенно нечего. Ведь деньги лежали ни у него в кармане, а у мужичка, и даже при неожиданном шмоне, случись он вдруг, ничего бы у него не нашли. Но такова опять же эта самая психология, будь она неладна!

Буржуй снова принялся искать сверток рядом с ними, отрешенно заглядывая под диваны и не надеясь уже ни на что. Мужичок бросился с энтузиазмом ему помогать, тоже заглядывая под диваны и зачем-то открывая дверцы шкафов. Как будто буржуй мог потерять пачку денег, положив её в антресоль! Так они искали довольно долго, и, что самое главное, абсолютно безрезультатно. Ведь нельзя же найти то, что лежит у кого-то в кармане. Вернее, найти-то можно, но только заглянув в этот карман. А какой же хозяин кармана позволит это сделать? В общем, замкнутый круг.

И уж собрались они разойтись каждый в свою сторону, как вдруг к ним подошел очень солидный мужчина в хорошем дорогом костюме и при галстуке. Ни дать, ни взять, финансовый директор какого-то серьезного заведения. Вот те раз, ещё один редкий посетитель, а тоже норовит сунуть свой нос в этот пыльный угол! Просто как мухи на варенье летят! И что сразу бросилось в глаза - был он напорист и деловит, так что всем троим стало ясно - такой может сходу разрешить любую проблему. Даже проблему безвозвратно потерянных денег. Солидный мужчина, тем не менее, подозрительно приглядывался к простаку. Наверное, хотел предложить ему стенку на сорок процентов дешевле. Но сказал совсем другое.

- Потеряли что-нибудь, господа?

- Ага! - кивнул буржуй и заискивающе ухмыльнулся, всем корпусом подаваясь к солидному, как к последней своей надежде. - Сверток с деньгами. Вот такого размера. Вы не находили?

- Я-то не находил! - солидно произнес солидный мужчина. - А вот этот гражданин какой-то сверток поднимал, сам видел!

И он показал пальцем на простака, так резко и уверенно показал, словно хотел просверлить в нем пальцем дырку. Хотя воспитанные люди пальцем ни на что, и тем более ни на кого не показывают. Они кивают головой в нужную сторону. Но солидный предпочел показать, чтобы не было разнотолков.

Простак стоял, ни жив, ни мертв, и смотрел на мужичка, как бы спрашивая его совета. Будь у него самого сверток в кармане, он бы тут же его вынул и за такое оскорбление бросил бы в лицо солидному, как перчатку. А поскольку сверток находился в кармане у мужичка, вызвать на дуэль солидного простак не мог при всем желании.

Мужичок же незаметно делал простаку знаки, чтобы тот молчал. Вот так вот помахивал ладошкой из стороны в сторону, призывая не дергаться и не пугаться. Простак заметил эти знаки, перевел испуганный взгляд на солидного и мотнул головой, как бык, поставленный перед красной тряпкой.

- Нет, я ничего не поднимал, - пробормотал он, впрочем, не очень убедительно.

- Как же не поднимал? - возмутился солидный. - Я все видел! Вы нагнулись и вытащили из-под дивана какой-то бумажный сверток.

Вот тут как раз и можно было составлять протокол - кто что терял, кто что поднимал и кто что видел, да как назло ни одного завалящего милиционера не оказалось поблизости. Как всегда. Поэтому решили обойтись без протокола.

- Да ничего он не поднимал, хоть обыщите! - сказал мужичок, невольно сделав деловое предложение. Которым незамедлительно воспользовались другие.

И солидный ткнул пальцем простаку в грудь.

- Обыщите, обыщите! Сам поднял и сам не отдает!

Буржуй внимательно слушал его высказывания и мотал себе на ус. Он сразу понял, что солидный просто так ничего предлагать не будет и отвечает за любые последствия. Он подошел к простаку вплотную и сжал кулаки. Видимо, готов был применить силу в случае сопротивления. Хотя простак и не думал сопротивляться. Он думал о том, какой черт дернул его зайти в этот салон. Не зашел бы, не вляпался бы в эту унизительную для него историю. И не стал бы объектом внимания со стороны каких-то деляг.

- Ну-ка, покажите, что у вас в карманах! - сказал довольно грозно и внушительно буржуй.

Простак тоскливо посмотрел на мужичка, опять спрашивая его молчаливого совета. Тот незаметно кивнул и показал рукой, что все нормально. Они, мол, ничего не найдут - пускай хоть весь магазин обыщут. Это и понятно, где же им найти то, чего уже как бы и нет.

Простак развел руками и покорно опустил голову.

- Пожалуйста! Обыскивайте, если вам так хочется. У меня ничего нет...

Он начал вынимать все из карманов брюк и пиджака: ключи, пропуск, расческу, записную книжку, какие-то безделушки. И кошелек. Впрочем, не очень толстый. И потрепанный. Так что сразу было ясно, что в этом кошельке больших сумм не носят. Но как раз этот предмет и привлек всеобщее внимание. Как будто собравшиеся граждане отродясь не видели кошельков и всегда хранили деньги в бумажных свертках.

Буржуй так оживился при виде кошелька, что забрал его себе, развернул и достал оттуда два десятка купюр самого разного достоинства.

- Это мои! - прошептал простак испуганно, так что его даже не услышали. Или не хотели услышать. И как бы он не тянулся за своими деньгами, которые, как ему казалось, вот-вот исчезнут навсегда, никто не собирался их ему возвращать.

- Сейчас проверим, чьи это деньги! - радостно сообщил буржуй и начал внимательно разглядывать купюры с двух сторон, переворачивая каждую по отдельности перед носом простака. Так он проглядел все купюры и, наконец, сделал экспертное заключение: - Да, похоже, это мои. У меня такие же были. И сотни такие же, и пятисотенные.

Как будто бы у него были какие-то особенные купюры, а вот у этого приезжего чудака они должны быть совсем другими.

- Ну-ка, дайте посмотреть! - сказал солидный. Он стал брать у буржуя купюры и разглядывать их на просвет, словно проверяя подлинность. А то вдруг они фальшивые, и стоит ли тогда комедию ломать?

Пока они увлеченно рассматривали деньги, мужичок пододвинулся к простаку и стал незаметно совать ему сверток в руку, шепча при этом:

- Бери и дуй к выходу! Жди меня там. Я твои деньги у них заберу.

Простак начал было энергично отказываться, но мужичок засунул сверток ему в боковой карман пиджака и стал подталкивать плечом к выходу. Простак мялся, нервничал и жалостливым взглядом смотрел на свои деньги в руках буржуя и солидного мужчины. Да, ничего не попишешь, жаль расставаться со своими кровными, даже если у тебя в кармане двадцать пять тысяч чужих! Вот она - коварная психология! Голова соображает, что надо брать и уходить, а руки так и тянуться за тем, что осталось.

- А может, это он поднял! - сказал вдруг солидный и показал на мужичка. - Надо у него посмотреть!

Денег простаку, естественно, никто так и не отдал. А зачем? И так уже получил свое. Довольно большую сумму, надо заметить, получил. Осталось только отсюда смыться, и сумма станет его собственной. Но простак, похоже, ещё не был в этом уверен. Иначе бы его отсюда как ветром сдуло. Он, наверное, полагал, что сейчас ему поменяют его деньги на этот сверток, и они вернуться к нему, и все встанет на свои места, и он ещё сможет выклянчить у мужичка стенку за половину её стоимости.

- Я! Да вы что?! - совершенно искренне начал возмущаться мужичок. Можете меня тоже обыскать! Крохоборы!

Он незаметно показал простаку, чтобы тот сваливал. Простак все ещё продолжал мяться, надеясь как-то отыграть свои деньги назад. Ну, зачем, спрашивается, ему эта мелочь, когда у самого в кармане целый сверток более крупных бумажек? Все равно ведь не вернут, как ни проси.

Наконец, он бросил на свои деньги прощальный взгляд и боком, боком отошел, быстро направился к выходу. Наверное, все-таки решил, что двадцать пять тысяч чужих лучше, чем три-четыре своих. Честность, знаете ли, тоже имеет свои пределы, которые определяются величиной суммы. А сумма в каждом конкретном случае разная и зависит от честности конкретного индивида. В общем, такова диалектика единства противоположностей.

А экзекуция мужичка была уже неизбежна. Да он особенно и не сопротивлялся, будучи уверенным, что эти два головореза ничегошеньки не найдут. Поэтому принялся вытаскивать все из карманов довольно активно, словно давно собирался это сделать, да все не было подходящего повода.

- Выворачивай карманы! - кричал между тем солидный. Ему-то зачем все это было нужно, интересно? Он-то здесь вообще человек посторонний и никакой выгоды для себя не имеющий. Но такие люди всегда появляются там, где их никто не ждет. Хлебом не корми, дай только им покричать и покомандовать, когда дело их совершенно не касается.

- Покажите, покажите! - кричал буржуй. Ну, этому-то понятно зачем? Свои кровные отбивает. Если не будешь возмущаться, ничего и не добьешься. Скромно просящим обычно сразу указывают на дверь.

- Да нет у меня никакого свертка! - кричал мужичок. Ну, а ему, ясное дело, ничего не было нужно. Он свою роль уже сыграл. И остался ею удовлетворен.

Тем не менее, буржуй и солидный окружили мужичка в кепке, словно собрались его бить. Мужичок выворачивал карманы, вынимая оттуда всякий мусор. Ну, хоть бы мятая десятка завалялась, так нет, ни копейки не было у этого искателя на свою задницу приключений.

Тем временем на улице развивалась другая борьба противоположностей. В душе простака. А чужая душа, как известно, потемки. И что в ней происходит, порой не может понять даже сам обладатель этой души.

Выйдя из дверей салона на свежий воздух, простак остановился в раздумье, судорожно сунул руку в карман, достал сверток, ощупал его со всех сторон и спрятал обратно. Потом заглянул внутрь салона, проверяя, нет ли хвоста, и стал раздумывать, как ему поступить. Удрать или остаться? Остаться или удрать? И постепенно пришел к выводу, что, конечно, лучше всего удрать. С одной стороны это, конечно, непорядочно по отношению к мужичку, с которым надо бы поделить честно заработанную выручку. А с другой стороны, где вы видели порядочных? Порядочные сейчас только дикторы телевидения, которые всего лишь читают по бумажке то вранье, которое им написали другие. Сами же они не врут!

Ну вот, наконец, он решился, наш доморощенный философ - все-таки живем один раз, и такая удача может больше никогда не прийти. А если и придет, то, скорее всего, уже не ему, а кому-нибудь другому. И простак махнул рукой, пробормотал себе под нос: "Да пошли вы все!", сорвался с места и побежал по направлению к станции метро. Быстро так побежал, не сдерживая себя уже ничем - ни порядочностью, ни совестью, ни страхом.

Не прошло и десяти секунд, как из дверей салона вышли мужичок в кепке, буржуй и солидный мужчина. Они встали у дверей и смотрели ему вслед, усмехаясь, и даже не собираясь его догонять. А зачем им этот лох - свое они уже получили!

- Ты смотри, как припустил! - смеялся буржуй, потирая руки.

- Только пятки сверкают! - ехидно добавил мужичок, поправляя кепочку.

- Жадность фраера сгубила! - веско заметил на это солидный, подводя итог удачно проведенной операции.

Отсмеявшись, довольные собой мошенники направились к стоянке машин и быстренько забрались в одну из иномарок. Но это громко сказано, иномарка представляла собой не очень новый "фольксваген", прямо скажем, довольно старый и потрепанный, да ещё и противного коричневого цвета. Мужичок взгромоздился за руль, солидный сел рядом с ним, а буржуй уселся на заднее сиденье. Они захлопнули дверцы и посидели немного молча, переваривая внутри себя все нюансы и повороты, как им казалось, с блеском разыгранной партии. И наверное, каждый гордился собой и превозносил свою роль до небес, считая её самой важной в этой самодеятельной постановке, которой, пожалуй, восхитился бы иной режиссер, если бы вдруг он оказался в зрительном зале и смотрел на эту импровизированную сцену. Одного не хватало мастерам кидалова - аплодисментов. Но, по сути, они их и не заслужили.

Солидный обвел соратников победоносным взглядом и произнес:

- Ну-с, посчитаем, на сколько мы этого лоха кинули!

Затем он достал из кармана пиджака деньги простака и начал их пересчитывать, быстро пролистывая одну купюру за другой. Они так и шелестели в его пальцах, как страницы книги. Мужичок с буржуем жадно следили за его счетом, боясь пропустить результат. Но они бы его все равно не пропустили, поскольку, пересчитав деньги, солидный доложил:

- Почти пять тысяч. Без каких-то двух сотен.

И не услышал в ответ всплесков радости и бурных выкриков. Потому что радоваться было нечему.

- Да, не густо! - как-то вяло заметил мужичок. - Я думал, у него побольше будет.

- А лох-то почти голый! - пробормотал буржуй, тоже особенно ничего не выражая.

Солидный сложил деньги в одну стопку, протянул её мужичку и заметил:

- Ладно, и это не плохо. Добавь к нашим. Охота на лохов только началась.

Мужичок лениво полез в карман брюк, вынул оттуда бумажный сверток и так неторопливо, даже нехотя, развернул. В свертке лежали нарезанные листки бумаги в размер денежной купюры. Ничего похожего на деньги там почему-то не было.

- Это чего? - пробормотал он изумленно.

- Кукла... - тоже изумленно пробормотал буржуй.

Солидный в отличие от них сразу понял, что к чему, и откуда тут взялась нарезанная бумага. И остался своим выводом очень недоволен.

- Ты же должен был куклу ему отдать! - со злостью процедил он.

- Я и отдал... - пробормотал мужичок виновато, начиная зеленеть на глазах.

- Что отдал?! - сказал солидный раздраженно. - Ты соображаешь или нет! Там в свертке двадцать тысяч было! Идиот!

Он размахнулся и со всей силы влепил мужичку затрещину. Кепочка слетела у того с головы, обнажая наметившуюся лысину. Мужичок поморщился от боли и схватился за шею, затравленно забиваясь в самый угол.

- Я же говорил вам, спать хочу! - забормотал он обиженно. - А вы: вставай, вставай! Не выспался я, понятно! Вот и перепутал! Я обычно куклу в левый карман кладу, а деньги в правый. И как там кукла оказалась, не понимаю! Это ты слишком быстро подошел, и я не успел деньги в нужный карман убрать...

Мужичок, конечно, попытался свалить вину за провал на другого. Но это, как известно, только усугубляет положение виновного. Помимо вины за общее дело ему ещё навешивают вину за клевету. И если бы это были обычные, профессиональные мошенники, их ссора могла бы перерасти в серьезную разборку с поножовщиной. А они были необычные, непутевые мошенники, короче говоря, дилетантами они были в этом деле, вот поэтому их ссора и закончилась ничем...

Глава 2

"Почетный посетитель"

Криминальные авторитеты правильно делают, что организуют для прикрытия своей деятельности коммерческие фирмы. Так они хоть какую-то пользу приносят. И чем конкретно их фирма занимается - стрижет коммерсов или торгует памперсами - порой даже милиция не знает. Тем более что фирма может заниматься обоими делами одновременно. И не подкопаешься! Но многие авторитетные бандиты придумывают себе самое надежное прикрытие - охранный бизнес. Охранять-то ведь сейчас надо все! При этом очень важно, что охранять и от кого! Скажем, валютный обменник надо охранять всего лишь от хулиганов со стволами, которые хотят забрать дневную выручку, не дожидаясь инкассаторов. Торговую организацию уже надо охранять от хулиганов, бандитов, ментов и налоговых органов. А подпольное производство водки? Тут уж ничего не попишешь! Его надо охранять сразу от хулиганов, бандитов, ментов из близлежащего отделения, налоговых органов, конкурентов, санэпидемстанции, сотрудников отдела по борьбе с экономическими преступлениями, средств массовой информации и местных алкашей. Одним словом, только успевай охранять! Но главное, конечно, то, что бандитской фирме надо охранять самое себя. А это порой бывает очень трудно.

Богатый особнячок отхватил себе для своей охранной фирмы под претенциозным названием "Мечта идиота" местный авторитет Лева Меченый! Судя по отделке фасада и по внутреннему убранству, фирма его была солидная, с большим штатом, с большим оборотом. Потому как занималась всем сразу - и охраной, и наездами. Ведь ещё древние говорили, что лучшая защита - это нападение. Вот Лева и брал под свою защиту коммерсантов, которых он стриг почем зря. Они ему платили подать, и он защищал их от наездов других группировок. Надо заметить, это очень доходный и практичный вид бизнеса криминальная охрана. Делать ничего не надо, производить тоже, торговать тем более - нужно только охранять тех, кто хоть что-то делает, от наездов других охранных фирм, которые занимаются тем же самым. Вот и все!

Кабинет авторитета располагался на втором этаже, а на первом - целый спортзал, где вполне легально тренировались боевики, они накачивали мышцы для предстоящих боев с конкурирующими бандами, и рэкетиры, которые отрабатывали боксерские удары для приватных бесед с несговорчивыми коммерсантами. Были тут и сауна для отдохновения тела, и видеосалон для отдохновения души.

И наши друзья, мошенники, прошествовали мимо, с тихой завистью разглядывая крепких ребят, качающих мускулатуру на тренажерах. "Вот им везет! - думали они. - Потягаешь часа два железяки, потом придешь к коммерсу, стукнешь кулаком по столу, получишь причитающиеся бабки и на боковую. А тут надо так вьюном извиваться, чтобы лох тебе поверил и свои кровные выложил, врагу не пожелаешь!" Но, делать нечего, надо идти к шефу на ковер, отчитываться о проделанной работе, объяснять причины неудачной операции и искать всевозможные отговорки для оправдания позорного провала. Ох, и нелегка доля мошенника!

В роскошно обставленном кабинете Левы Меченого было комфортно и уютно. Мягкие кресла, широченный стол с компьютером, бар со всевозможными напитками, аквариум с экзотическими рыбками, фотографии голых девок по стенам - что ещё нужно, чтобы скрасить серые будни простого российского криминального авторитета. Впрочем, может быть, ещё голоногая секретарша, готовая на любые сексуальные выкрутасы извращенной фантазии хозяина, да телохранитель, готовый в любую критическую минуту вынуть из кармана шпалер? И это все тоже имелось в наличии. Секретутка отсиживалась в приемной, пока хозяин проводил оперативные совещания. А телохранитель - здоровенный малый, бывший спортсмен-силовик, способный одной своей лапой задушить крокодила отдыхал в кресле у стены. Он в разговор не вступал, и вообще, держался абсолютно индифферентно, равнодушно позевывая в сторону. Ну вот, все атрибуты были налицо, осталось только представить самого главаря.

Лева Меченый был слишком полноват, лысоват и низковат для своей "профессии", но тем не менее, умело сохранял свой авторитет среди братвы, дипломатически улаживая возникающие конфликты. Лидер не самой крупной карячинской группировки, "новый русский авторитет", косящий под бизнесмена, ужасно деловой, слишком активный и очень болтливый, он знал свое место под солнцем и благодарно принимал его лучи в виде материального благополучия и радостей жизни. В кровавых баталиях с другими группировками он потерял много друзей, но выстоял и победил, и сейчас держался на плаву криминального бизнеса, собирая дань со своей территории и предпочитая не совать носа на чужие. Со своими конкурентами он был дружелюбен и снисходителен, поэтому прощал им многие прегрешения и поползновения.

И сейчас он мерил шагами свой кабинет и говорил громким, хорошо поставленным голосом, энергично размахивая при этом руками. Можно даже сказать, что жестами он выражался намного лучше, чем языком.

- Ну, не получилось! С кем не бывает! - он резко бросал слова в воздух, и они разлетались по всему кабинету, резонировали в стеклах бара и оседали на пыльной поверхности левиного стола. - Всякое случается! Смотря какой лох попадется! Не вышло в этот раз, выйдет в другой. От накладок никто не застрахован! Нужна тренировка, друзья мои, тренировка! Я тоже, когда начинал... Ну, ладно, об этом потом!

Вступал Лева для трех друзей, которые составляли одну из его многочисленных бригад. Они сидели вокруг его стола и внимательно слушали нравоучительные наставления шефа. Лева вещал уже с полчаса, поскольку болтать он любил, и остановить его было трудно. Сначала он рассказал о внутренней политике группировки, поделился своими успехами, потом посвятил друзей в планы на будущее и под конец перешел к непосредственному разбору полетов.

Шустрый парень Макс Потехин, неплохо сыгравший роль солидного мужчины в неудачном разводе лоха, был бригадиром и "мозгом" всей честной компании. Сейчас он пребывал в состоянии прострации, поскольку нес всю ответственность за провал, хотя сам лично сделал все для успеха кидалова. Вторым слушателем был флегматичный здоровяк Жора Выкрутасов, который блестяще сыграл роль буржуя, и поэтому не чувствовал за собой никакой вины, как, впрочем, не чувствовал её и в любой другой ситуации. А третьим был виновник всего этого позора - водила и парень на подхвате Боря Колокольцев. Благодаря своей невзрачной внешности он тянул только на роли простых мужичков. По понятным причинам он даже не смел поднять глаза на шефа и находился в состоянии полнейшего угнетения.

- А вообще, я вам так скажу! - наконец заключил Лева свой монолог. Что вы, ребята, все пустяками занимаетесь! Вам нужно серьезное дело! Такое серьезное дело, чтоб вы могли полностью проявить себя, показать свои недюжинные способности в деле развода несообразительной части населения и выбиться в лучшие кидалы нашей фирмы.

- Какое серьезное? - вяло отреагировал Макс на предложение шефа. У него ещё теплилась надежда как-то оправдаться в его глазах, и поэтому, в принципе, он был готов на любое. Даже на силовой рэкет. Хотя из всей троицы только Жора обладал более-менее приличной физической силой и знал пару приемчиков какой-то неизвестной китайской борьбы, название которой он и сам забыл.

- Какое?! - переспросил Лева и остановился в своем хождении, задумавшись о бытие, которое определяет сознание. - Да хотя бы такое! Давайте мы с вами... ограбим банк!

- Банк?! - удивленно переспросил Макс, думая, что он ослышался.

- Ну да, банк! - подтвердил Лева. - Какой-нибудь такой мелкий банчик, в котором денег не очень чтобы много, но зато и охраны никакой. В этом деле ничего сложного нет. Поверьте мне! Главное, путево подготовиться и чисто их кинуть!

Друзья переглянулись. Вот этого они никак не ожидали. Об этом при приеме на работу и речи не заходило. Лева обещал им золотые горы и кисельные берега, предлагая достаточно легкие пути для добывания денег развод лохов на вокзалах и в магазинах, работа нищими в местах скопления народа, не очень сложный рэкет в случаях, когда клиенты сами отдают бабки и их нужно только доставить казначею. А тут банк!

Их бригада сформировалась совсем недавно, ещё не имела никакого боевого опыта, нужной подготовки, навыков работы с должниками и всего прочего, без чего настоящему рэкетиру труба. А уж грабителями они быть совершенно не собирались! Для них ограбление банка казалось каким-то недосягаемо далеким подвигом, овеянным славой знаменитых медвежатников и грабителей прошлого.

До прихода в группировку всех троих уже потрепала жизнь. И Макс, и Жора, и Боря имели вполне приличные профессии, которыми гордились бы их предки. Они торчали инженерами в радиотехническом НИИ, высиживая свои оклады, непонятно чем занимались и ведать не ведали, что на земле есть такие профессии, как рэкетир, кидала и боевик криминальной группировки. Все это казалось тогда чем-то далеким, забугорным.

Но, погрязнув в безделье и нищете из-за ничтожных окладов, они решили порвать с проклятым прошлым и обратились за помощью к одному знакомому, которого знали давно и поэтому вполне ему доверяли. Работу в городе Карячине всегда найти было ой как трудно. И тут один знакомый Макса, который имел за плечами одну или две ходки, посоветовал ему обратиться в одну охранную фирму и даже дал свои рекомендации её директору. Макс рассказал об этом предложении друзьям, и они сразу согласились охранниками, так охранниками! Хоть и тупое времяпрепровождение, но все-таки какой-то заработок и занятие для уставших от безделья мужчин. Так они попали к Леве Меченому, которому как всегда не хватало кадров, и он принял их с распростертыми объятиями. Откуда им было знать, что под крышей охранной фирмы работают рэкетиры, нищие, кидалы, наперсточники, сутенеры и прочие бандиты! Когда же профиль фирмы стал ясен для всех троих, они поняли, что отступать некуда. Кто попал в банду, тот уже из неё не выйдет таков неписаный закон джунглей! Пришлось, скрепя сердце, обучаться новым "профессиям". Раз работы не найдешь, так чем эта хуже других?

- Что, вот так пойти и ограбить банк? - уточнил Макс, единственный из троицы имеющий хоть какое-то криминальное прошлое - когда-то он отсидел пятнадцать суток за пьяную драку в пивной, во время которой он и познакомился с тем самым знакомым, а затем провел вместе с ним незабываемые дни в камере ментовского отделения.

- Конечно! Что здесь сложного? - Лева плюхнулся в свое кресло и задрал ноги на стол. - Это вообще легче легкого! Тут даже думать не надо! Пришел, взял, ушел. Если кто из персонала возмущаться станет, рожей в пол и пушку в затылок. Вот и все заморочки. Конечно, поначалу может не все гладко пройти, но надо же когда-то начинать! Я тоже первый раз... Ну, ладно, об этом потом.

За его спиной на стене красовался портрет какой-то уголовной рожи в красивой рамочке. Наверное, это был его первый учитель - крупный авторитетный вор, который научил Леву всему, что знал сам. Но, судя по иссушенной физиономии, выпуклым скулам, обтянутым желтой кожей, и глубоко запавшим глазам, вор состоял на более скромном содержании, чем его ученик. Видно, не вылезал из зон и поэтому не имел и сотой доли того, что нагреб Лева за годы реформ.

- Да как же это мы банк грабанем? - возмутился Макс. - Прямо вот так, голыми руками? Там же охрана!

- Да какая охрана! - воскликнул Лева. - Там всей охраны один пьяный сторож! Этого сторожа чем-нибудь тяжелым по кумполу и все. Больше никто возмущаться не будет!

- Один мужик в Италии тоже хотел банк грабануть, - хмыкнул Жорик. Позвонил директору банка и говорит: "В вашем банке заложена бомба". Ну, все сотрудники из банка выскочили, а он заходит и давай деньги собирать. Насобирал мешок, вынул из кармана бомбу, поставил на взрыватель, чтобы все было правдоподобно, а она возьми, у него в руках и взорвись...

Он замолчал, но никто почему-то на его рассказ не отреагировал. Только Лева удивленно смотрел на рассказчика и пытался понять, к чему он все это рассказал. А Жорик и сам не знал, к чему. Он просто имел дурацкую привычку к месту и не к месту рассказывать всякие байки, которые возникали у него в голове по любому поводу.

- А мы пойдем другим путем! - наконец, сказал Лева. - Мы не будем такими рискованными методами пользоваться. Возьмем и...

Но вдруг зазвонил телефон на столе авторитета, не дав ему договорить. Лева схватил трубку. Немного послушал, ругаясь себе под нос. Видно, кто-то на другом конце делился с ним своими проблемами. Наконец, раздраженно крикнул:

- Что, значит, не отдает!? Как это не отдает!? А вы что, ничего не можете? Утюгом живот гладили? В унитаз головой окунали? Вверх ногами висел? Ну, так подвесьте! - Он со всего маху бросил трубку на место и пожаловался: - Как дети, честное слово! Не могут бабки выбить у одного коммерса! Видел я этого лоха - дунь, развалиться! Нет, с кем приходиться работать! Ничего не умеют! Так, на чем мы остановились?

- На охране... - подсказал Макс.

- Да, так вот! - Лева выдвинул верхний ящик и выложил на стол свой любимый браунинг.

Пистолет сверкал вороненой сталью и переливался в солнечных лучах, проникающих сквозь жалюзи. Он притягивал взгляд и завораживал своей таинственной силой, способной выплеснуться в один момент и легко убить любого, даже самого сильного человека.

- Покажете вот эту игрушку, - небрежно сказал авторитет, - и вам любой кассир сразу отдаст все наличные деньги. Можете мне поверить! Никто не станет ради чужих денег рисковать своей жизнью и бросаться под пули! Сейчас не те времена! Это раньше, понимаешь, геройствовали... Я тоже, помню, первый раз... Ну, ладно, об этом потом.

- Так это что, нам придется стрелять? - уточнил Жорик, который стрелял из пистолета один раз - в армии упросил пьяного летюху одолжить на полчасика табельный "макаров".

- В воздух! Только в воздух, - успокоил его Лева. - Исключительно для устрашения. Если вдруг окажут сопротивление.

- Кто окажет сопротивление? - осторожно спросил Боря.

Лева развел руками.

- Ну, кто? Ясное дело - кто! Охранники, кассиры, посетители. Да мало ли... Кто-нибудь да окажет.

На лицах друзей промелькнуло сильное сомнение. Они переглянулись, молчаливо советуясь друг с другом и не решаясь давать согласие. Все-таки, одно дело бестолковых лохов кидать, а совсем другое - вооруженный налет на банк. Для этого нужна подготовка, тренировка, боевой опыт, в конце концов. Такие дела с ходу не делаются. Но шеф был иного мнения. Он считал, что его парням любые дела по плечу.

- Это же легкие деньги! Легче не бывает! Абсолютно ничего сложного! Никакого риска. Пришел, увидел, наследил...

- Надо подумать... - пробормотал Макс и почесал макушку. - Даже не знаю, что и сказать!

- Ну, думайте, думайте! - хмыкнул Лева и, нажав кнопку интеркома, крикнул в микрофон. - Верунчик, кофе притащи на четверых! И погорячее!

Минут через пять открылась дверь, и вошла умопомрачительная девушка в мини-юбке, из-под которой торчали длиннющие ноги. Она прошагала перед изумленными мужскими взглядами, изящно покачивая бедрами и неся перед собой поднос с чашками дымящегося кофе. Аромат французской косметики, исходящий от нее, заслонил собой даже густой кофейный запах. Она поставила поднос на столик рядом с креслами и презрительно оглядела посетителей. Шеф не мог отказать себе в удовольствии хлопнуть её по круглому заду.

- Верунчик, ты когда-нибудь грабила банк? - поинтересовался он.

Верунчик смачно зевнула, прикрыв рот ладошкой, и сказала довольно обыденно, словно только тем и занималась, что грабила банки, пока не перешла на более высокооплачиваемую работу секретуткой.

- Пару раз приходилось. - И она направилась обратно к двери, важно переступая длинными ногами, как павлин, которому надо держать свой огромный хвост.

- Правда, это очень легко?

- Скажешь тоже, Левик! - Верунчик взялась за ручку двери. - А деньги таскать? Надрываться!

Она открыла дверь и уже хотела покинуть кабинет, как вдруг ей навстречу ворвался разъяренный человек с перекошенной физиономией. Он толкнул плечом секретаршку и прошмыгнул в кабинет. Девушка чуть не слетела с каблуков.

- Куда прешь, оглобля?! - истошно закричала она. - Разрешения надо спрашивать, чучело!

Бодигард напрягся, приподнял зад над стулом, но тут же посадил его обратно, забросил ногу на ногу и лениво зевнул. Видимо, посетителя хорошо знал и не ждал от него каких-либо активных действий по отношению к левиной физиономии.

Не обращая внимания на крики Верунчика, человек напористо направился к столу шефа и положил на него мятый и грязный листок бумаги, вынутый из кармана. Лева убрал браунинг в стол, схватил листок и быстро пробежал его глазами. Хоть он был и с незаконченным средним, но читать кое-как умел.

- Прошу уволить по собственному желанию... - пробормотал он и перечитал написанное ещё раз. Наверное, не узнал все буквы сразу. - Что это за ахинея, Толян?

- Ты что, не видишь! - довольно нагло крикнул человек, которого назвали Толяном. - Заявление об уходе!

- Какое ещё заявление? - Лева даже переспросил, не поверив своим ушам и своим глазам. Видимо, с подобным он сталкивался впервые в своей криминальной практике и понятия не имел, как реагировать на такие выпады подчиненных.

- Об у-хо-де! - внятно повторил Толян. - Все, надоело! На-до-е-ло! Сколько можно? Я так больше не могу!

- Что ты не можешь?

- Ничего не могу! - Толян махнул рукой и чуть не задел ею Макса по макушке. - Просто осточертело! Это не работа, а черт знает что такое! То лохов несчастных разводишь, то порядочных бизнесменов пугаешь, то морды честным должникам бьешь! Ну, что это за жизнь, а! Домой приходишь - весь в кровище, руки разбиты, под глазом фингал! Перед женой неудобно! Каждый раз спрашивает: "А кем ты работаешь, интересно?" Приходиться, врать, изворачиваться! Надоело! Все! Ухожу!

Шеф вылез из-за стола, подошел к разобиженному рэкетиру и приобнял его за плечи.

- Ну, погоди, Толян! - заговорил огорченно. - Ну что ты так сразу ухожу! Ты что, недоволен чем? Так говори, я послушаю! И войду в твое положение.

- Я всем недоволен! Ясно! - категорично заявил Толян. - Всей жизнью такой недоволен. Это не жизнь, а сплошной нервный стресс. У меня уже руки трясутся, оба глаза попеременно дергаются и каждую ночь кошмары сняться. С продолжением.

Лева пожал плечами. Ситуация выходила из-под его контроля, и он не знал, как её взять под контроль обратно. Видно, никогда ещё к нему не обращались с такими просьбами. Материальную помощь просили, помочь с устройством детей в институт просили, на работу к нему в банду очередь занимали. А чтобы увольняться, такого ещё не бывало! Просто все знали, что сам добровольно никто из банды не уходит. Только если на тот свет, так вот это пожалуйста!

- Ну, хочешь, я тебе зарплату повышу, - предложил он. - В два раза. На новые тачки твою бригаду пересажу. Лишние стволы дам. Будете, как сыр в масле... Я ведь тоже поначалу... Ну, ладно, об этом потом.

Толян взял шефа за грудки и приблизил к себе его удивленное лицо.

- Не могу, Сергеич! Поверь! Сил уже никаких нет! Я же бывший кандидат наук! У меня пятнадцать изобретений. Я безпроводный электрический утюг изобрел. Пойми, не могу я этим утюгом людям животы жечь!

Шеф с трудом высвободился из его объятий.

- Ну и что, что кандидат наук? - Он показал на друзей. - Эти ребята тоже бывшие инженеры! Ты же Макса знаешь, Жорика знаешь, Борю знаешь! Они, кажется, с тобой в одном институте работали!

Толян с ненавистью взглянул на притихших друзей, словно они стали его кровными врагами.

- Ну, в одном! И что?

- Да то! Я ведь их не коммерсов стричь посылаю! Банк грабить! Это посерьезней! Так они же не отказываются! Предложил, сразу согласились.

- Да мы ещё не... - попробовал вставить Макс, но его никто не услышал.

- Вспомни, Толян, как раньше в колхоз посылали! - продолжал уговаривать Лева. - Сказали: "Надо!" - и пошел! И никто не отказывался! Знали, что трудно, а не отказывались!

- Не уговаривай, Сергеич! - рубанул ладонью воздух Толян. - Дело решенное! Сказал, как отрезал! Хватит надо мной издеваться! Больше ни одного коммерсанта пальцем не трону! Пусть хоть он на трех "мерседесах" ездит!

Лева возмущенно вздохнул, посмотрел на сидящих друзей и, взяв Толяна за локоток, отвел его к окну, надеясь, что оттуда их не услышат. Заговорил доверительно:

- Ну, войди в мое положение, Толян! У меня же людей не хватает! А работы невпроворот! План выполнять надо! Каждый человек на счету. На прошлой неделе троих пацанов похоронил. И какие пацаны были! Героически погибли, отбивая рынок у чучмеков. Ты же слышал!

- Ну, слышал... - кивнул Толян. - Слышал! Вот и не хочу, как они! Мне ещё жизнь дорога! Даже такая, как у нас сейчас!

Лева оттолкнул его от себя, отошел поближе к друзьям и раздраженно заговорил, стараясь скорее для них, чем для Толяна.

- Ну и катись! Давай, проваливай! Только смотри потом, не обижайся! Сам знаешь, у нас вход - копейка, выход - рубль. Те, кто уходят, потом жалеют. Вернее, родственники их жалеют. На похоронах. Понял! Учти, я не угрожаю, я предупреждаю!

Но Толян не испугался, не затрясся от страха, не стал лебезить и оправдываться. Он просто подошел к Леве и со злостью посмотрел ему в глаза. Авторитету даже стало неловко, до того осуждающе посмотрел в глаза бригадир.

- А ты меня не предупреждай! - сквозь зубы процедил Толян. - Я уже ничего не боюсь! Такого насмотрелся! Меня теперь ничем не напугаешь! Хоть киллера нанимай! Я ему сам столько дырок понаделаю, мало не покажется!

Леве даже не по себе стало от такого выпада, он сразу сменил тон и заговорил примирительно:

- Да не пугаю я тебя! Уговариваю! Сам прикинь, Толян! Ну, куда ты пойдешь? В стране безработица! Народ с голоду пухнет. О семье подумай! У тебя же двое детей! Чем их кормить будешь?

- Лучше в менты пойду! - веско сказал Толян. - Говорят, там сейчас зарплаты повышают.

Он махнул рукой на прощанье и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, так и не дождавшись выходного пособия.

Следом вылетела испуганная секретарша, прикрыв за собой дверь. Выступление разозленного рэкетира подействовало даже на её крепкие нервы. А что она хотела? Тут не контора, торгующая пылесосами, тут серьезные люди ходят. Такого наслушаешься!

Лева устало опустился в кресло, тяжко вздохнул. Пристально посмотрел на каждого из трех друзей.

- Тоже уйти хотите? Давайте, валите! Только смотрите потом. Когда под забором окажетесь вместе с бомжами, не жалуйтесь! У нас кто уходит, обратно не берем! Сразу отправляем туда! - Он показал пальцем на потолок. - Ну, так что, идете в банк или нет?

Друзья сидели насупившиеся и испуганные. Ну, как теперь отказать авторитету - вдруг тоже подумает, что и они хотят уволиться! А лишиться для них работы, хотя бы такой, как эта, никак нельзя. Другой ведь нигде не найти.

- Ну ладно, давай попробуем! - пожал плечами Макс и посмотрел на остальных. - Как вы, согласны?

- Я не против, - кивнул Жорик.

- Можно попробовать... - неохотно согласился Боря.

Лева хлопнул ладонью по столу. Чашка с кофе подпрыгнула и опрокинулась. Кофейная лужа тут же залила заявление недовольного жизнью рэкетира Толяна. Но авторитет даже этого не заметил, до того был взвинчен и разозлен.

- Все! - рявкнул он. - Выбирайте банк и вперед! Стволы получите у завхоза. Но предупреждаю, не ходите в банк ночью! Только днем! Понятно!

- Это ещё почему? - пробормотал Макс. Ему-то как раз казалось, что банк лучше всего грабить ночью. Например, сделать пролом в стене или взломать дверь. Поскольку они все трое бывшие инженеры, для них не составит труда отключить сигнализацию и вскрыть замки. Во всяком случае, тогда не надо будет вламываться в банк среди бела дня, рискуя попасть под ответный огонь охраны.

- Потому! Ночью не надо! - загадочно проговорил Лева и посмотрел на телохранителя. - А то получиться, как с Селедкиным!

Бодигард поднял голову, посмотрел на шефа, скривил рот и несколько раз хмыкнул, что было похоже на сдержанный смех. Видимо, этот самый Селедкин повеселил тут многих. И теперь его всякий раз приводили в пример, как образец грабителя-неудачника.

- А как с ним получилось? - поинтересовался Макс, надеясь узнать, что же все-таки могло произойти такого забавного во время ночного ограбления банка.

- Как, как! - натужно засмеялся авторитет. - Решил он грабить банк! Ночью! Ну, приходит. А там...

Стояла темная промозглая ночь. Одинокий фонарь бросал пятно света на грешную землю, обильно покрытую ямами, лужами и мусором. На улице не было ни души. Это и понятно - в такую погоду не то, что собаку не выгонишь, не каждая кошка пойдет. Ветер качал фонарь, и бледный пучок света изредка попадал на стальную дверь с очень сложным замком. Над дверью слабо светились неоновые буквы - "Банк "Бляминвест". В большом окне рядом с дверью горела тусклая лампочка сигнализации. Ничего не предвещало преступления, но оно все же произошло.

Ровно в два часа ночи к двери подошел какой-то тип в черной куртке и черных спортивных штанах. Его шапочка была надвинута на глаза, а шарфом замотано лицо. Одни лишь глаза горели в темноте зеленоватым огнем. Тип посмотрел по сторонам, не увидел никого, кто мог бы ему помешать, и достал из кармана сверток с инструментами. Он положил сверток на землю и развернул его. Выбрав подходящую отвертку, он вскрыл стальную коробочку рядом с дверью, затем перекусил кусачками какие-то проводки. Лампочка вспыхнула последний раз и погасла. Это точно указывало взломщику на то, что сигнализация безнадежно отключена. Радостно хмыкнув, тип стал подбирать нужные отмычки, нашел то, что нужно, и приблизился вплотную к двери. Немного повозился, громко звеня отмычками. Наконец, в замке что-то громко щелкнуло, взломщик потянул дверь на себя, и она открылась. Похоже, он был специалистом своего черного дела, и ему такие замки были нипочем! Он щелкал их как орехи.

Но вдруг ему в спину ударил сноп яркого света. Откуда он только взялся, этот свет?! Ведь вокруг ещё несколько минут назад не было ни души! Кто же мог включить свет? Взломщик испуганно обернулся, прикрывая глаза рукой. На него со всех сторон были направлены софиты, свет бил прямо в лицо, справа и слева. Когда глаза привыкли к свету, взломщик немного присмотрелся и увидел людей, стоявших за какой-то темной махиной. С большим трудом взломщик догадался, что это телекамера, а за ней стоял оператор. Рядом с ним телерепортер, осветители, администраторы, помощники, женщины с цветами и два милиционера. У всех у них были просветленные радостные лица. Кроме милиционеров. Раздался гром аплодисментов.

К взломщику подлетел репортер с микрофоном и быстро заговорил, брызгая слюной:

- Поздравляю вас! Какая удача! Не может быть, чтоб вам так повезло!

Взломщик не мог вымолвить ни слова.

- С чем? В чем? Зачем? - испуганно забормотал он.

Репортер повернулся лицом к камере. У него расползлась улыбка до ушей, глаза загорелись победным огнем. Ну, как же, он сейчас сообщит миру о новой сенсации! Это сделает именно он, и никто другой.

- Уважаемые телезрители! - закричал репортер в микрофон. - Три дня мы ждали этого человека у дверей банка, целых три дня! И вот, наконец, он появился! Это радостное событие происходит на ваших глазах! Такое бывает не часто! Не каждый может похвастаться такой удачей! Вот он - сотый взломщик банка "Бляминвест"! Всего лишь год, один маленький год, и... вот, пожалуйста! Целых сто человек уже успели побывать в этом банке! Все они отправлены в места заключения, и вот он - сотый, почетный ночной посетитель этого банка!

Взломщик испуганно захлопал глазами, не осознавая до конца свалившегося на него счастья. Да, похоже, не часто ему приходится быть в центре внимания! Может быть, только пару раз и приходилось, и то во время суда.

Репортер шлепнул беднягу ладонью по плечу и подсунул ему микрофон.

- Представьтесь, пожалуйста, дорогой вы наш лауреат!

Взломщик немного пришел в себя и смущенно забормотал:

- Селедкин...Тимофей...Иваныч... ранее судим...

- Нам очень приятно... - перебил его репортер, - что именно вы стали почетным сотым взломщиком банка "Бляминвест". Никто другой не доставил бы нам такой радости. Потому что тут же попытался бы скрыться. И только вы согласились дать нам интервью! Скажите, пожалуйста, Тимофей Иваныч, вы здесь оказались совершенно случайно?

Взломщик уже въехал в тему и был готов ответить на любые вопросы. Похоже, ему даже польстила оказанная честь. Где это видано, чтобы среди ночи к тебе подходили люди и брали у тебя интервью?! Да ещё во время работы!

- Хе, скажете, случайно! - хмыкнул Тимофей. - Я две недели готовился! Выбирал банк. Изучал подходы. Делал отмычки. В нашей профессии, молодой человек, ничего случайного не бывает. Все закономерно.

- Неужели! - удивился репортер. - А почему вы выбрали именно этот банк?

Селедкин пожал плечами, смущенно заулыбался.

- Мне понравилась реклама по телевидению. Видели? Ну, когда этот дурик собрал все бабки, что у него были, и сюда принес. Ну думаю, денег у них тут... И, главное, запомнилось название. Уж, столько его талдычили, столько талдычили...

Репортер показал оператору, чтобы тот дал крупный план. Как-никак, все жители города и области застыли у телеэкрана. Небывалое шоу в прямом эфире! Народ должен знать своих героев в лицо. И репортер снова обратился к взломщику.

- Скажите, Тимофей Иваныч, кем вы сейчас работаете?

- Я? Когда как! - Селедкин немного замялся, не зная, что и сказать. Но, похоже, в находчивости ему не откажешь, и он рубанул правду-матку: Последнее время этим, как его...медвежатником. Но мне не нравится это название, я не люблю животных.

- Восхитительно! - чуть не захлебнулся репортер. - А каких животных вы больше всего не любите?

- Собак! - уверенно сказал Селедкин. - Особенно, овчарок. Особенно, немецких. Особенно, сторожевых.

- Прекрасно! - брызнул слюной репортер. - А скажите, когда вы поняли, в чем ваше призвание?

Взломщик, гордо подняв голову, глядел прямо в камеру. Черт возьми, когда ещё представиться такая возможность, чтоб на весь регион! Вот и о нем, маленьком человеке, теперь узнают все. Нет, поистине, ему есть, чем гордиться, и он не скрывал своей гордости.

- В девять лет! - честно признался он. - Всему, что я умею, меня научил отец. Он брал нас с братом на работу и показывал свое уменье. Во дворе все уважали нашего отца, и мы ходили за ним по пятам. Когда мы проходили по двору, все так и говорили: "Селедкины пошли на дело!"

Репортер сделал удивленные глаза. Хотя давно перестал чему-либо удивляться. Просто он работал на публику и хотел, чтобы публика удивилась вместе с ним. И наверняка, все, кто не спал в эту ночь и проводил бессонные часы у телевизора, раскрыли рот от удивления.

- Значит, если я вас правильно понял, - догадался сообразительный репортер, - в вашей семье такая традиция, когда все мужчины..?

- Ни в коем случае! - Взломщик мотнул головой и замахал руками на камеру.

Ни хрена не понял журналюга! Такие тонкости ему никогда не понять! А что от него требовать, если он мыслит другими категориями. Категориями показухи и очковтирательства.

- Неужели? - удивился репортер.

- Да, представьте себе! Мой брат проявил самостоятельность. Он пошел в щипачи. И был за это наказан. Отец лишил его наследства и весь свой инструмент передал мне.

- Строго, но справедливо, - заметил репортер.

- Еще бы! - хмыкнул взломщик. - В нашей семье всегда было строгое воспитание.

- И ещё один вопрос, - насел собака репортер. - А скажите, вам приходилось до этого взламывать банки и если да, то сколько?

Селедкин почесал затылок. Чувствовалось, что такие вопросы ему не по зубам. Тут даже и не знаешь, что сказать! Скажешь правду, добавят срок, наврешь, кто тебя потом будет уважать! И тогда Тимофей пошел на компромисс.

- Нет, не приходилось. Это первый раз. Раньше я работал по квартирам и магазинам. А сейчас думаю, дай попробую...

Репортер захлебнулся от восторга.

- Поразительно! Невероятно! Первый раз и такая удача! Как вы к этому относитесь?

Взломщик смущенно опустил голову и сказал в сторону:

- Мне вообще часто везет. Отец рассказывал, что я родился в рубашке. Такой светленькой в черную полосочку.

Репортер зашелся в экстазе.

- Ошеломительно! Грандиозно! Какое невероятное везенье! Прямо не вериться, чтобы простому человеку может так везти! И последний вопрос, чтобы не отнимать времени у правосудия. Расскажите нашим телезрителям, как вам удалось открыть такой сложный замок?

Селедкин засмущался и сплюнул сквозь зубы.

- Не расскажу. Это мой маленький секрет.

Репортер бросился в последнюю атаку.

- Сейчас на вас смотрит весь наш регион и, может быть, вся страна! Чтобы вы хотели передать своим близким, своей семье?

Взломщик приветливо махнул рукой и широко улыбнулся, блестя в свете софитов золотой фиксой.

- Я хотел бы передать им привет! Особенно отцу и брату! Ждите меня! Я скоро с вами увижусь! А так же сказать моей матери, тете, дяде и корешу Кольке - пишите письма! Я их буду ждать с нетерпением!

Репортер обнял счастливого потерпевшего и крепко пожал ему натруженную руку.

- Позвольте ещё раз поздравить вас, дорогой Тимофей Иваныч, с вашей невероятной удачей и подарить вам вот этот замечательный пылесос!

Он дал отмашку кому-то из группы. Две девушки поднесли Селедкину большую красивую коробку с пылесосом, на которой была цветная фотография и много всяких надписей. Взломщик растрогался до слез.

- Спасибо! Я всегда мечтал о таком! - признался он. - Люблю, когда в камере порядок.

Его обступила группа девушек. Они принялись целовать его небритые щеки и вручать букеты цветов. Кто-то попросил автограф. Хлопнула пробка из бутылки шампанского, и шипящая струя весело потекла в подставляемые бокалы. Репортер поднял свой бокал и чокнулся со всей съемочной группой. Группа девушек расступилась, оставляя Тимофея Иваныча одного. На глаза взломщика навернулись скупые мужские слезы. Он помахал на прощанье обеими руками, сцепленными наручниками. По бокам от него уже стояли два милиционера. Один держал цветы, другой пылесос.

Репортер повернулся к телекамере.

- Уважаемые телезрители! Только что вы были свидетелями, как совершенно посторонний человек стал почетным сотым грабителем банка "Бляминвест"! Никто не выбирал этого человека - он сам своими руками вершил свою судьбу. Жизнь - это лотерея, как сказал кто-то из великих, и сегодня этому простому человеку выпал удивительный выигрыш. Наверное, и у вас шевельнулось в душе желание посетить этот банк! Торопитесь! Не откладывайте на потом! Банк "Бляминвест" ждет вас! В любое время дня! И ночи!

Глава 3

"Ограбление по-русски"

Небольшой городок Карячин, в котором и происходят эти события, расположился на двух берегах небольшой речки Карячинки, которая течет вдоль бескрайних российских полей, пока не впадает в один из малых притоков Волги в таком узком и заброшенном месте, что не каждый местный житель знает точно, что же именно впадает в приток великой русской реки - речка Карячинка или сточные воды близлежащего целлюлозно-бумажного комбината.

Из-за своей незначительности речка Карячинка не попала ни на одну географическую карту, как, впрочем, и сам город Карячин. Так что любознательные читатели могут сразу успокоиться и не хвататься за атлас такого городка в нем нет. Правда, на очень крупных картах и в самом большом атласе городок Карячин все же помечен маленькой точкой, но название составители почему-то все время путают и называют, как придется - то Карачупин, то Кочергин, а то и вообще Раскачаев. Карачаевцы с этим давно смирились и даже сами придумывают своему городу новые названия.

Из городских достопримечательностей случайно забредшим сюда туристам называют две - колхозный рынок на центральной площади и саму центральную площадь с каким-то памятником. Чей это памятник и по какому поводу он поставлен, не знает даже директор местного краеведческого музея. А население в этом вопросе разделяется ровно на две части. Одни жители, измученные тоской по совковому благополучию, утверждают, что это памятник вождю мирового пролетариата, поставленный после какого-то партийного съезда. Другие жители, наоборот, измученные совковым благополучием, с таким же рвением утверждают, что это памятник какому-то великому русскому писателю, который якобы останавливался в Карячине, когда проезжал в ссылку. Во всяком случае, все жители сходятся только в одном - до войны восемьсот двенадцатого года этого памятника не было. Установить же личность, в чью память поставлен этот кирпично-известковый монумент, сейчас не представляется возможным - лицо давным-давно разбито, костюм сильно попорчен суровым карячинским климатом, а правая рука отломана и утеряна навсегда. Так что указывала ли она когда-то в светлое будущее или висела плетью, теперь никто уже не может вспомнить точно.

Жители городка Карячина живут весело и вольготно. И все потому, что в массе своей на работу не ходят - предприятия давно закрыли по причине нерентабельности, единственный научно-исследовательский институт разогнали по причине ненужности, а в торговых заведениях работают только те, кто сумел устроиться туда через знакомых. Поэтому население занимается тем, что пытается отнять деньги друг у друга, придумывая для этого все новые и новые способы. То финансовую пирамиду какую-нибудь изобретут, то спортивную лотерею организуют, то фонд восстановления памятника на центральной площади создадут, а если не хватает фантазии, просто кидают лохов, у который ещё водятся деньги, старыми и проверенными способами.

Вот насчет чего другого, а насчет банков можно не беспокоиться. Их в городке Карячине больше трех десятков, причем только два из них местные, а остальные представляют собой филиалы крупных, коммерческих, названия которых у нас известны даже детям. В основном, эти банки или их филиалы заняты тем, что делят между собой деньги, поступающие из федерального бюджета.

Так что выбрать подходящий банк для налета нашим мошенникам не представляло особого труда - было из чего выбирать.

Прослушав со вниманием рассказ Левы Меченого об удачливом взломщике, друзья решили действовать днем. Причем перед обедом. Когда разморенные охранники в предвкушении обильной пищи потеряют бдительность. А сотрудники банка начнут считать наличность, чтобы сдать её и со спокойной душой пойти в столовую. Вот в это самое время Макс и предложил устроить налет. Жорик с Борей не возражали. Они никогда не возражали по поводу планов Макса, поскольку за ним закрепилась репутация сообразительного малого, способного придумать хороший план и сорганизовать все как нельзя лучше. Это умение у него никто не отнимал, и даже сам Лева Меченый иной раз прислушивался к его советам.

Готовились основательно. Для начала получили на складе три бэушных ствола под расписку и взяли списанную тачку с перебитыми номерами, чтобы в случае отступления скинуть её в каком-нибудь дворе без боязни, что она наведет на след. Выбрали банк - им оказалось восточное отделение "Прямстрямбанка". Не очень крупный банк, но там башли иногда водятся. Когда привозят. К тому же он находится на самой окраине города Карячина, и до ближайшей казармы омоновцев полчаса езды.

Макс с Жориком сходили на разведку и проверили режим работы. Оказалось, вполне подходящий. Даже без обеда. Сотрудники, конечно, обедают, но по очереди. Так что клиентов пускают постоянно. Уточнили насчет телекамер и сигнализации. Телекамера одна, и та смотрит на молоденькую операторшу, которая друзьям на фиг не нужна. Они же не в бирюльки идут играть, а на серьезное дело. Узнали, что сигнализацию днем отключают, чтобы она не трезвонила от каждого малейшего шага, и включают только после закрытия, а чтобы её включить, надо запереть дверь на замок. Потом установили личность охранника. Оказалось - всего лишь мастер спорта по теннису! Куда ему с ракеткой против трех стволов! Затем вызнали день завоза наличной массы. Хороший день, не пятница, и не тринадцатое. Но и это ещё не все. Боря, как бывший инженер по связи, заранее договорился со знакомым техником с телефонной станции, который в этот день взял и отключил телефон в близлежащем отделении милиции. Жорик, как бывший инженер по полупроводникам, нанял "Камаз", который перегородил подъезд к ментуре, а Макс, как бывший ведущий инженер по диэлектрикам, тщательно проверил пути отхода. Так что все было на мази! Но, как известно, в России все непредсказуемо!

В один прекрасный день, на который и запланировали нападение, перед дверями восточного отделения "Прястрямбанка" тормознули потрепанные в боях "жигули". За рулем восседал неизменный водила Боря в тряпочной маске с вырезами для глаз и рта, который должен был сидеть на шухере с включенным движком и ждать, когда Макс и Жорик выскочат из дверей с мешками, полными денег, и прыгнут в тачку. Затем по проложенному маршруту уходить дворами на случай хвоста. На заднем сидении уместились Макс с Жориком в таких же масках и со стволами в руках. Их задача была намного сложней и требовала максимальной сосредоточенности. Они должны были ворваться в помещение банка, обезвредить охранника, если он вдруг начнет оказывать сопротивление, положить всех присутствующих на пол и потребовать от кассира выдать всю наличную массу. Одно неловкое движение с их стороны или какой-то неожиданный выпад теннисиста могли привести к серьезной перестрелке и провалу операции. Но, как сказал Лева Меченый, ограбление банка - это пара пустяков, а значит, никаких сложностей вроде бы не предвиделось.

Вылезая из машины, Макс внимательно осмотрел прилегающую территорию. Все было тихо, и нигде не торчали подозрительные личности, которые могли бы помешать налетчикам. Обычный сонный предобеденный час. Люди разморены от жары, ленивы и не хотят никому оказывать сопротивление.

Макс передернул затвор своего старенького "стечкина".

- Ну, все, мы пошли! Боря, движок не выключай! Обратно выйдем, ты сразу по газам! Понял? Если что здесь произойдет, дай знать!

- Первый раз замужем, что ли! - проворчал водила. Словно он каждый день сидел на шухере. И как будто вся эта банда то и дело грабила банки.

- Жорж, мешок не забудь! - напомнил Макс. - Вперед!

Жорик тоже передернул затвор, подхватил большой мешок из-под сахара, в который они намеревались сложить всю выручку и тоже вылез из машины. Они вдвоем с Максом направились к входу в банк. Жорик открыл дверь и пропустил Макса вперед. Макс должен был сориентироваться по обстановке - действовать дальше по плану или сразу рвать когти, если в зале не все спокойно. А то вдруг именно в этот день выдают зарплату омоновцам! Но, как ни странно, в этот день не выдавали зарплату никому.

И вот Макс с Жориком со стволами в руках ворвались в помещение банка. Очень нахально ворвались, как будто тут же собрались мочить всех без разбора. В общем, решили сходу напугать персонал и клиентов. Как предполагал Макс, в этом деле главное - действовать быстро и нагло. Без сантиментов. Когда люди видят откровенную наглость, они обычно сразу теряются и входят в ступор. И с ними можно делать все что угодно. Но тут все пошло по-другому, никто такого и предположить не мог!

Вот они ворвались, и что! Да ничего!

Рядом с дверью стоял флегматичный охранник, хренов мастер по теннису. Так он даже не пошевелился, чтобы вынуть ствол, хотя кобура болталась у него с правого боку. Может, он в ней держал сигареты, кто его знает! В общем, ленивый до безобразия. Жорик сразу направил свой ствол на него, а Макс направил свой на клиентов, которые выстроились в очередь к окошку кассира. И решил незамедлительно приступить к грабежу.

- Всем оставаться на местах! - громко крикнул он. - Это ограбление! Кто шевельнется, будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь! То есть оставшиеся минуты.

- Короче, на пол все! - тоже заорал Жорик. - А то мочить будем без разбору! Кто останется стоять, упадет последний раз в жизни!

Однако посетители, которые стояли в очереди, повернули головы, равнодушно посмотрели на вошедших, и продолжали стоять себе, как ни в чем не бывало! Никто и не собирался шевелиться. Вообще, не было никакой реакции. Очередь равнодушно смотрела на двух грабителей, словно они говорили на японском языке. Люди даже не пытались спрятаться или чего доброго упасть на пол. Как будто ничего не произошло! Как будто Макс спросил, кто последний!

Один охранник сделал удивленные глаза. Он, наверное, и думать не думал, что в этот банк могут нагрянуть грабители. Просто и в мыслях этого не держал.

- Простите, что вы сказали? - спросил, наконец он, придя в себя от неожиданности.

- Это ограбление! - снова крикнул Макс. - Ты что, не видишь, люди в масках с пушками входят! На пол, кретин!

Как об стенку горох! Как будто Жорик с Максом пришли не с пушками, а с цветами. И как будто это не отделение банка, а венецианский карнавал.

- Извините, но вам придется обождать, - вдруг сказал мастер спорта. Здесь много народа!

Спокойно так сказал, без тени волнения или страха. Не стал, там, кричать или пускать в ход оружия, а просто извинился за очередь. Наверное, решил, что лучшее оружие - это вежливость.

Макс реально разозлился. Такая реакция охранника просто выбила его из колеи. И они с Жориком уже были на взводе. Нервы же не железные, тоже волнуются. Казалось, одно резкое движение со стороны охранника, и они начнут палить в белый свет. Но если бы он хоть оказывал сопротивление, было бы ясно, что делать - валить его на пол, пальнув пару раз в потолок. Но он невозмутимо пялился на них, словно они были обычными посетителями банка. А они были необычными. В смысле, необычными грабителями.

- Ты что, не понял? - на сей раз закричал Жорик. - Мы сейчас перестреляем всех к чертовой матери! И с тебя первого начнем!

- Да говорю вам, много народа! - спокойно продолжал гнуть свое охранник, оттесняя их к дверям. - Вы что, не видите?

Надо было что-то делать. То есть начинать какие-то активные действия. И Макс решил, что пора приступать к основному этапу операции, наплевав на этого придурка. Иначе это грозило тем, что переговоры могли затянуться надолго. А времени в обрез, надо забирать деньги и валить отсюда, пока кто-нибудь из персонала не догадался включить сигнализацию или пока не подъехала какая-нибудь патрульная ментовская машина.

- Займись им, Жорж! - крикнул Макс напарнику, показывая ему на теннисиста. - А я пока поговорю с кассиром!

Жорик тут же направил ствол охраннику в лоб.

- Сдвинешься с места, пожалеешь, что родился! - рявкнул он.

Охранник вздохнул, безнадежно покачал головой, равнодушно глядя на него, и... сложил на груди руки. Макс решил, что сейчас в охранники стали набирать идиотов! И чтобы на них не отвлекаться, приступил к своим прямым обязанностям. Он решительно направился к кассе и сунул ствол в окошко.

- Ограбление! - крикнул он. - Деньги на бочку!

Кассир удивленно посмотрел на него, даже не пытаясь достать деньги. Макс подумал, что и в кассиры тоже стали набирать идиотов. Потому как мало найдется людей, способных сохранять спокойствие под дулом пистолета. И если такие все же находятся, можно смело сделать заключение, что у них не все в порядке с психикой.

Но вдруг произошло нечто такое, от чего у Макса слегка засосало под ложечкой и помутилось в глазах. Потому что он никак не мог представить себе такой реакции окружающих. Все что угодно, мог, а такой - никогда.

Перед самым окошком стоял грузин с горбатым носом, небритой рожей и черными, как сапожная щетка, усами. Он нагло отстранил Макса локтем и сказал со своим дурацким акцентом:

- Дарагой, ти што, нэ выдышь, здэс очеред!

Макс даже не понял сначала, что тот имеет в виду. А когда въехал, то возмутился до глубины души. И направил ствол прямо грузину в лицо. Макс вообще не любил кавказцев, особенно тех, которые стоят в очередях, и еле сдерживал себя, чтобы не перейти к крайним мерам. Только врожденная осторожность не позволила ему нажать на спусковой крючок. А то пришлось бы кавказцу ехать домой. В деревянном бушлате.

- А ты что, не видишь, дарагой? - с вызовом сказал он. - Это ограбление!

Грузин развернулся на сто восемьдесят и стал зло таращить свои черные глаза.

- Слюшай, дарагой! - зашипел он. - А ми что, па-твоему, проста так тут стаим!

Макс уже решил отыграться на нем за всех кавказцев. Уже собрался влепить ему девять грамм в область сердца. Но не тут-то было! Грузин вынул из-за пазухи такой огромный ствол, что у Макса глаза полезли на лоб, прикрытый маской. И грузин стал махать им у налетчика перед носом. Макс даже опешил от неожиданности. Но тот уже направил свой парабеллум на кассира и сказал:

- Дарагой, викладывай дэнги, и па-быстрее!

Кассир, тощий малый с усталыми глазами, не долго думая, начал выкладывать не стойку запечатанные денежные пачки одну за другой. Грузин спокойно рассовал их по карманам, после чего громко ругнулся на своем грузинском и поспешно ушел.

Стоящий следом за ним мужик в меховой шапке (несмотря на июль) тоже вынул ствол, что-то вроде маузера, и показал им Максу в конец очереди.

- Очередь вон там!

Потом сунул маузер в окошко кассира и потребовал свою долю. Кассир открыл сейф и начал в нем копаться, выкладывая на стол запечатанные пачки рублей.

- Эй ты, побыстрее не можешь! - крикнул мужик кассиру. Торопится, он, что ли, куда? Или ему ещё в два банка надо успеть! Одним словом, нервный попался мужичонка.

- Вас много, а я один! - огрызнулся кассир и выложил на стойку несколько пачек.

Макс изумленно смотрел на происходящее и собрался было стрелять. Потому что никакого терпения у него уже не хватало смотреть на этот беспредел. Но тут парень в очках, который стоял следом за мужиком в шапке, тоже достал свой "макар", отнятый, по-видимому, у какого-то пьяного милиционера. Ни дать, ни взять студент, а туда же, берется грабить честных кассиров! Макс опасливо посмотрел на него и подумал, что если сейчас пальнуть, тут такое начнется. Сразу все повынимают, у кого что с собой! Он повернулся в сторону входа и увидел, что Жорик продолжает держать на мушке охранника, которому, похоже, все было до фени. Грабят тут, не грабят, его дело сторона, словно, он тут поставлен вместо мебели!

- Жорж, контролируй выход! - тогда крикнул Макс. - А я пошел очередь занимать!

И двинулся вдоль очереди. И надо такому случиться - каждый стоящий в ней демонстрировал Максу свое оружие. Откуда они его только понабрали! И надо заметить, хорошие пушки у народа есть. Куда против них нашим друзьям с двумя бэушными стволами!

Последней в очереди оказалась маленькая сухонькая бабулька, божий одуванчик, непонятно зачем оказавшаяся в банке. Может, зашла за пенсией и попала в такой переплет. А может, хотела снять с книжки последние накопления. Но скоро стало ясно, зачем. Короче, Макс пристроился за ней. Не оттеснять же пожилого человека! Но бабуля обернулась к нему и прошамкала беззубым ртом:

- Молодой человек, как вы думаете, нам хватит?

Макс пожал плечами. Он же не знал, сколько в банке денег. Хоть и завозили много, но ведь сразу сколько желающих набежало! И он поинтересовался на всякий случай:

- А ты что, бабуль, тоже это самое...грабишь?

- Конечно! - кивнула бабуля, мать её за ногу, божий одуванчик. Сейчас все грабят! Государство нас, а мы его!

И достала из сумочки ржавый револьвер дореволюционного образца.

- Вот! - прошамкала она. - Это пистолет моего отца! Он покупал его в тринадцатом году, перед самой войной. Вы можете посмотреть, он заряжен?

Макс махнул рукой и проворчал:

- Какая тебе разница, заряжен он или не заряжен!

- Ну, все-таки! - искренне переживала бабуля. - Вдруг придется стрелять!

Но стрелять не пришлось, поскольку очередь быстро рассеялась. Тут же никакой бумажной волокиты! Все оформляется без извещений и квитанций. Деньги выдаются сразу по первому требованию. И Макс с бабулей быстренько оказались перед окошком кассира. Бабуля всунула свой ржавый револьвер в окошко и сказала хрипло:

- Пошевеливайся, внучок! У меня мало времени!

Но шустрый кассир выложил на стойку только горстку металлических рублей.

- Все, больше ничего нет! - устало выдохнул он и развел руками. Сам был бы рад предложить что-нибудь более существенное, да, видно, и в самом деле вся бумажная наличность закончилась.

- Ну вот, так всегда! - огорченно проворчала бабуля. - Отстоишь целый час, и перед носом все заканчивается!

Она сгребла мелочь в сумочку, сунула туда же револьвер и направилась к выходу.

А кассир выставил перед носом Макса табличку: "Денег нет".

И Макс, как последний фраер, поперся обратно к выходу с пустыми карманами. Не совать же кассиру под нос пистолет и не требовать ещё денег. Ведь все в очереди прекрасно видели, как тот выгребал из сейфа пачки рублей, и как они все быстро закончились. На кой черт кассиру прятать деньги? Они что, его собственные? Отдал все, что было, и свободен. А там пускай хозяева банка разбираются, сколько он отдал и кому!

У дверей все ещё стояли Жорик с охранником. И Жорик продолжал держать пистолет, направленный на него. Все ещё продолжал играть в ограбление. Как будто не понимал, что их уже обули, как лохов. А с ними рядом уже крутилась бабуля.

- Скажите, молодые люди, поблизости ещё есть какой-нибудь банк?

Вот, бабка, все никак не может успокоиться! Как будто уже собралась на покой, и решила немного подзаработать на похороны.

- На той стороне улицы через два дома, - сообщил охранник. Вот молодец, как работает - и здесь стоял, варежку разевал, и туда направил тех, кто здесь не отоварился! Может, думает, ему премию за это дадут. Срок ему дадут, а не премию!

- Пойду там попробую... - спохватилась бабуля и взялась за ручку двери.

Охранник помотал головой и скорчил недовольную физиономию.

- Не ходите! Там закрыто. Денег нет. Утром там был вооруженный налет.

- И что, налетчиков задержали? - поинтересовался Жорик.

- Ну да, как же! - огрызнулся охранник. - Охраны-то вообще не было никакой!

- Почему это не было? - уточнил Макс, подумав, что, может быть, там её никогда нет, и ещё есть смысл перейти улицу.

- А кому охранять? - проворчал мастер спорта по теннису. - Напарник заболел. Обычно мы с ним менялись. То я там дежурю, то он. А теперь приходится мне одному! И получается - я сутки здесь, сутки там. Так что сегодня они в пролете.

- Да что ж мне так не везет! - огорчилась бабуля, шибанула ногой дверь и ушла.

И горе-налетчикам ничего не оставалось, как тоже уйти, не солоно хлебавши. Макс пальнул в лампочку напоследок, и они с Жориком свалили.

Боря был крайне удивлен, что напарники вышли с пустыми руками. Он-то уже открыл багажник и был готов загружать туда мешки с наличностью. Но Макс с Жориком только тихо ругались и грозились приехать ещё раз на следующей неделе.

- Сказали, что у инкассаторов машина сломалась, - проворчал Макс, срывая маску и плюхаясь на заднее сиденье. - Так что деньги завтра привезут.

И это называется - ограбление! И ведь говорил один знающий человек, что очередь надо с утра занимать.

Лева Меченый основательно расположился в кресле, по своему обыкновению задрав ноги на стол. Такая вальяжная поза способствовала философствованию, и он сейчас как раз к этому был склонен. На его лице лежала печать обиды. Ну что это такое, словно говорило его лицо, что не поручи этим архаровцам, ни с чем справиться не могут! Он бы и накричал на них, выгнал бы в шею с позором, но понимал, что иначе вообще не с кем работать будет! Народ разбегается от него на глазах. Кто в бизнес подается, кто в менты, кто на старое место возвращается - вроде институт опять худо-бедно заработал. Словом, бегут, как крысы с тонущего корабля. А ему надо авторитет поддерживать, коммерсантов в узде держать, свои точки охранять, да перед другими группировками силу показывать. А скоро не то, что силу, вообще некого показывать будет!

- Эх, что ж такое! - вздыхал он. - Нельзя же так, кореша мои! Хреново это! Поймите, в этом мире выживает только тот, кто может ухватить другого за глотку и потребовать свое. Иначе звездец! Если вы не можете ухватить и потребовать, вы не жильцы. Никто вам просто так ничего отдавать не будет. С голоду подохните. Еще этот... как его... Дарвин... говорил: "Выживает сильнейший!"

И друзья, сидевшие в креслах перед его столом, чувствовали себя униженными и оскорбленными. Еще одна неудача и такая позорная! Макс понимал, что взять этот зачуханный банк было проще простого, тем более при такой серьезной подготовке, какую они провели. Но оказалось, что так думали многие, очень многие.

- Сейчас время такое, - философствовал дальше Лева. - Если ты не успел что-то сделать или не смог, за тебя это сделают другие. И твои деньги будут лежать в чужом кармане. Все прекрасно знают, как можно деньги сорвать легко, поэтому выигрывает не тот, кто сделает это лучше, а тот, кто сделает это раньше.

Впрочем, Лева ещё пытался их успокоить. Он был на редкость оптимистичен, что, впрочем, и позволяло ему держаться на плаву в то время, когда другие его кореша и конкуренты уже давно расселились по тюрьмам и кладбищам.

- Ну ладно, ребята, с кем не бывает! Всякое может случиться! Я тоже первый раз... Ну, ладно, об этом потом... - Лева тяжко вздохнул. - Ох, что мне с вами делать? Просто не знаю, куда вас ещё послать. Кидалы из вас никакие, банк взять не можете. Может, нищими? А?

- Давай, попробуем... - сказал Макс безразлично. Ему уже было все равно, куда идти и что делать. Лишь бы оправдаться в глазах начальства!

Но авторитет помотал головой и проворчал:

- Попро-о-обуем! Там конкуренция, знаете, какая! Столько нищих развелось, не поймешь, на кого работают! Вас просто побьют! А мне люди нужны! Даже такие, как вы... - Он вылез из кресла, прошелся по кабинету, приглядываясь к трем неудачникам. - Ну-ка ты, Жорик, ты самый здоровый. Сойдешь за инвалида. Попробуй сказать жалостно: "Я ветеран трех войн. Потерял в Афгане ногу, в Приднестровье - руку, в Чечне - глаз! Подайте на пропитание".

Жорик встал с кресла, присел немного, протянул руку для подаяния, собрался с духом и откашлялся.

- Я ветеран трех войн... - начал он, но остановился, о чем-то подумав. - Так у меня две ноги. И две руки.

- Ну, так и что! - хмыкнул Лева. - Придется удалить ради такого дела.

- Я против, - быстро сказал Жорик. - И не уговаривайте! Отказываюсь и все! Ни за какие коврижки! Хоть убейте, а нищим я не пойду! Нет, не лежит у меня душа на это дело!

Бодигард в своем углу завертелся и кашлянул. Наверное, высказал таким образом свое неодобрение. А может, сам был ветераном одной из войн и болезненно относился ко всяким самозванцам и "инвалидам".

Лева Меченый тяжко вздохнул.

- Как же мне надоели эти капризы! Каждый, понимаешь, со своим - этого не буду, того не хочу. Вот попробуй здесь дело делать! Ладно, надо вам что-то другое придумать. - Он нажал кнопку интеркома. - Верунчик, принеси кофейку с коньячком на четверых. Нам тут обмозговать кое-что надо.

Открылась дверь, вошла секретарша с подносом, на котором дымились четыре чашки кофе. Она поставила перед каждым из друзей по чашке. Потом зашла со стороны шефа и выставила последнюю чашку лично ему. Шеф вместо благодарности привычно шлепнул её по попке. Но на сей раз Верунчик возмутилась ни на шутку.

- Левик, ну сколько можно? А! Сколько можно, я тебя спрашиваю!?

Лева Меченый даже опешил от её наскока и спросил удивленно:

- Что сколько?

- Сколько можно кофе носить? - повысила тон Верунчик, и друзья поняли, что она позволяет себе частенько кричать на шефа. - Когда ты меня отпустишь на панель, а? Надоело, в конце концов! Я хочу работать с людьми! В самом тесном контакте! Вон, девчонки рассказывают, клиенты и развеселят, и приласкают, и выспишься, как человек! А здесь света белого не видишь! Надрываешься, как проклятая! Кофе, чай, кофе, чай! И вечно эти рожи бандитские!

Она показала на трех обескураженных друзей. Те смущенно пожали плечами. Уж они-то себя к бандитам не причисляли, ну разве только самую малость!

- Ну, какая панель!? Какая панель!? - взвился Лева. - Тоже мне - Зоя Космодемьянская! "Хочу на фронт! Хочу на фронт!" Чем тебе здесь плохо? Я тебе что, не даю время на отдых? Сидишь себе весь день, ногти красишь! Не то, что на панели! Там ещё какой клиент попадется - может и того... - Он провел рукой по горлу. - А здесь горя не знаешь! Плачу тебе достаточно! Подарки дарю! Цветы каждый день! Тут же легкие деньги!

- Да на что мне твои деньги? - Верунчик смахнула скупую женскую слезу. - Что, у меня своих денег нет? Я человеческого тепла хочу, общения, внимания, ласки! К мужику прижаться! А здесь я только к телефону прижимаюсь! И то ухом! Понял?

Она грохнула пустым подносом об стол и выскочила из кабинета. Лева обалдело глядел на закрывшуюся дверь и медленно осмысливал происходящее. А происходящее окончательно выходило из-под всякого контроля. В народе наблюдалось неприкрытое шатание и разброд. Есть от чего прийти в полное отчаяние. Когда самые верные соратники покидают тебя, это говорит о том, что созданная тобой организация стоит на глиняных ногах и может рухнуть в самый неподходящий момент. И значит, сейчас надо принимать кардинальные меры по укреплению группировки. А для этого нужны три вещи - деньги, деньги и ещё раз деньги. Так что надо их срочно где-то доставать! А где их возьмешь, если его орлы даже такое пустячное дело не могут сделать - банк грабануть! Что уж говорить про более серьезные операции, как, например, махинации с фальшивыми авизовками.

- Вот, и эта недовольна! - сказал он сокрушенно. - А, не обращайте внимания! Она хорошая девочка, только со сдвигом! Находит иногда... - Он покрутил пальцем у виска. - А вообще, она у меня вместо матери. То отругает, то пожалеет. Я её со старой работы перетащил. Я же раньше в спорткомитете работал. Работа почти такая же, как здесь, только нервов больше уходило. Она меня успокаивала. А когда я тут начинал... Ну, ладно, об этом потом. Так, ну куда мне вас послать?

Друзья дружно пожали плечами. И отхлебнули по глотку кофе. И посмотрели друг на друга, прочитав в глазах у каждого полную неопределенность.

- Нам бы что-нибудь попроще, - ответил за всех Макс. - Пришел, взял, ушел.

- Рэкет, что ли? - поморщился Лева. - Да у меня этим студенты занимаются. А вы все-таки бывшие инженеры. Хотел вам что-нибудь поинтеллектуальней. Лоха, там, развести, банк раздербанить...

- Ну, не получился с первого раза банк, - буркнул себе под нос Жорик. - Мы же не знали, что там очередь. Научимся еще!

- Поздно уже учиться - работать надо! - Лева стукнул кулаком по столу. - Ладно! Есть у меня одна точка. Похоронное бюро "Райские кущи". Сидит там один деятель. Киселевич фамилия. Должен он одному фраеру триста тыщ баксов вместе с процентами. Тот ему давал на раскрутку два года назад. Кисель ему до сих пор возвратить не может. Мне один человечек из банка шепнул, он кредит получил на днях. Очень приличную сумму наликом. Не знаю точно, какую, но долг вернуть хватит. Правда, он говорит, что не получал. Врет! Придете, скажете, что от меня, заберете триста кусков и все! Половина из них - мой откат, остальное пойдет фраеру. В общем, начнет упираться, припугнете чем-нибудь. Сразу отдаст. Он из пугливых. Гарантию даю, это легкие деньги. Легче не бывает! Тут даже думать не надо! Ну что?

Макс переглянулся с друзьями, спрашивая их мнения. Друзья долго не думали, потому как на раздумье времени особенно не было. Жорик кивнул, Боря тоже. Они сразу поняли, что это последнее предложение. Если откажутся, больше предложений не будет. Или будет такое, от которого уже отказаться нельзя. Так что согласиться лучше сейчас.

- Пойдет... - уверенно сказал Макс.

- Ладно, попробуем... - согласился Жорик.

- Попытка не пытка, - пробормотал Боря. - Хотя, конечно, стремно...

Лева недоверчиво перевел взгляд с одного на другого и сказал строгим тоном, словно учитель нахулиганившим школьникам:

- Ну, смотрите у меня! Если с таким легким делом не справитесь, тогда не обижайтесь! Выгоню без выходного... Сколько можно нянчится! Пойдете газеты продавать. Там ума вообще не надо! Но это для бывших инженеров, думаю, западло!

Выйдя от авторитета, друзья направились к машине, стоящей невдалеке от входа в офис охранной фирмы "Мечта идиота". "Фольксваген" был ещё на ходу, поскольку Боря за ним тщательно следил, и в умелых руках он мог послужить неплохим средством для заработка. Во всяком случае, Боря надеялся, что именно его старый железный конь поможет ему справиться с возникшими трудностями освоения непривычной профессии рэкетира. Как? Да очень просто...

- Завязывать надо с этим, - проронил по пути водила. - Одни заморочки. А если этот из похоронного отстреливаться начнет. Сам же потом нас и похоронит.

- Мы тоже не вчера родились! - проворчал Макс. - Возьмем стволы с собой и вперед!

Он даже сам не верил в свои слова. Стволы им, конечно, выдадут, если они попросят, да вот только смогут ли они их в ход пустить? В живого человека стрелять, это не из пушки по воробьям. Тем более если этот человек не бандит, а обычный бизнесмен, хоть и гробовщик.

- Так больше все равно нечем заняться! - заметил Жорик.

- Почему нечем? Можно нищими пойти поработать! - напомнил Макс о предложении Левы. - Надо попробовать себя в каждой профессии. Может, в этом занятии мы найдем себя. Поймем, наконец, свое призвание. А, Жорик, может, в тебе спит гениальный побирушка, а ты этого не знаешь! И мир теряет в твоем лице одного непризнанного гения! Может, пока ещё не поздно восполнить утрату?

- Ну, чего сразу нищими? - заныл Жорик. - Как будто других профессий нет, хороших и разных? Давай лучше займемся гробовщиком.

- Да не боись, - успокоил его Макс, хлопнув по плечу. - Мы тебе ничего отрезать не будем! Останешься целым и невредимым. Только на глаз можно черную повязку надеть.

- Вы можете нищими работать, а только это не по мне! - возмутился Боря. - Я лично могу извозом заняться. Не так рисково, и бабки неплохие можно заработать. Если не лениться.

Они сели в "фольксваген", и Боря включил движок. Уверенней всего он чувствовал себя за рулем любимой тачки. Здесь все было знакомо и дорого никаких тупых лохов, хитрых бизнесменов и охранников-теннисистов. Разве что гаишники, так с ними всегда можно договориться с помощью шуршащих бумажек.

- Один мужик из Подольска, - вяло начал Жорик, незаметно подмигнув Максу, - подвез двоих до Москвы. А они и говорят: "Доехал, теперь плати". Отобрали все бабки, выкинули его из машины и уехали. А тачка у него почти новая была...

- Да, это дело опасное! - Макс понял, к чему клонит Жорик. - Можно так нарваться. Хорошо, если тачку отнимут, а то можешь и костей не собрать.

- Так я подозрительных сажать не буду, - уверенно заявил Боря. Только интеллигентных мужиков или мамаш с дитями.

- Ну-ну... - пробормотал Макс и покачал головой, словно знал наперед, чем все это закончится.

Боря категорически отказался работать нищим, всецело полагаясь на свою машину. Он был в ней уверен на все сто. Сомневался немного в порядочности пассажиров, но решил, если вдруг возникнут проблемы с оплатой, спуску им не давать. И вот на следующий день он выехал на охоту. Сначала катался в центре города, потом вдоль Весеннего проспекта, пересекающего город с одного конца на другой, и покрутился возле центрального рынка. За четыре часа беспрерывной езды он заработал триста рублей. Двух клиентов довез до вокзала, одного до больницы. А остальное время катался по улицам, надеясь увидеть на обочине фигурку с поднятой рукой. И увидел. На обочине голосовала молодая женщина с ребенком на руках. Боря обрадовался, подкатил к тротуару, опустил стекло на правой дверце.

- В Куркино подвезете? - спросила женщина и мило улыбнулась.

- О, это далеко, на другой конец города, - начал торговлю Боря. Меньше, чем за двести не поеду.

- Идет! - без разговоров согласилась женщина. Видно, торопилась и ей было все равно, за сколько ехать. Или была на содержании у богатенького мужа. Одним словом, денег не жалела. Она открыла заднюю дверцу, забралась в машину и стала укачивать ребенка.

Боря отъехал, довольный, что попался такой удачный клиент. Ну, как не порадоваться, и женщина, что вполне безопасно, и на заломленную вдвое цену сразу согласилась. Боря даже попытался наладить разговор.

- Какой у вас малыш смышленый! И не плачет совсем. Другие как разорутся. Я часто женщин с дитями вожу. С ними никаких проблем. Никогда не...

И тут он запнулся, потому что почувствовал, как ему в щеку уперлось что-то твердое и холодное. Скосил глаза и увидел прямо перед собой ствол черного блестящего пистолета. Женщина ловко вытащила его откуда-то из свертка с куклой и воткнула Боре в скулу. Металл приятно холодил кожу разгоряченного радостью водилы.

- ...нарвешься... - автоматически продолжил Боря и надавил на тормоз.

Машина с визгом остановилась посреди дороги.

- Гони бабки, дядя! - хрипло сказала женщина.

И Боре пришлось выложить всю свою дневную выручку.

А в это время Макс с Жориком отправились на вокзал. Приоделись похуже, погрязнее и подырявей. Жорик специально для этого дела разодрал свой старый пиджак, в котором мог ещё ходить и ходить, надел свои юношеские брюки, которые тут же лопнули по шаговому шву и еле доставали до щиколоток, и повязал на один глаз черную ленту. А Макс нарисовал себе цветком зверобоя фингал под глазом и накрахмалил волосы так, что они стали торчать во все стороны. Затем надел драную грязную майку и страшно потертые джинсы, на которых дырок было больше, чем карманов. Теперь они ничем не отличались от бомжей и если бы участвовали в конкурсе на самый отвратительный нищенский облик, то заняли бы первые места. Однако конкурс устраивала сама жизнь, и она же распределяла призы. Так что вполне могла дать вместо первого приза такую оплеуху, от которой неделю звенело бы в ушах.

Оказалось, что на вокзале и без них хватает нищих и бомжей, которые довольно профессионально собирали подаяние с таких же нищих, а потому скупых и прижимистых граждан. Они торчали на самых видных местах, где больше всего толкалось народа. Одни сидели на земле, вытянув ноги, через которые перешагивали торопящиеся на поезд пассажиры. Другие стояли на своих двоих и хватали пассажиров за локти, противными голосами рассказывая о своей горькой доле.

- Я не местный! - верещал гнусавым голосом какой-то инвалид на одной ноге. Вторую ему заменял костыль. - Приехал из самой Москвы. Нас выгнали с насиженных мест беженцы с Кавказа. Потерял ногу в боях с конкурентами. Не дайте помереть с голоду бывшему главному инженеру одного из закрытых оборонных предприятий.

Макс оглядел прилегающую к вокзалу территорию и спросил напарника:

- Ну что, Жорж, драная твоя душа, где встанем? Где будем собирать наше законное подаяние?

Жорик тоже окинул взглядом вокзальную площадь и заприметил одно неплохое местечко, которое на удивление оказалось вакантно. Он показал Максу грязным пальцем в сторону дверей.

- Давай у входа! Там никто не стоит. И больше народу ходит. Столько бабок насобираем!

Макс с ним согласился, и они с Жориком заняли пост возле входа в здание вокзала, надеясь, что приезжающие и отъезжающие проявят к ним сострадание и не откажут в мелочи. Причем Макс встал с одной стороны дверей, а Жорик с другой. Не простояли они и пяти минут, и даже не получили ни копейки, как к ним подвалил безногий инвалид-москвич. От него разило перегаром, потом, мочой и гнилой помойкой. Во рту у бомжа не было ни одного зуба. Вероятно, это оказался самый главный вокзальный нищий, короче говоря, пахан.

- Вы кто такие? - поинтересовался он, не глядя на Макса и рассматривая что-то вдали. Видно, проверял, где находятся другие нищие, то есть его основные вооруженные силы, которые в случае надобности подтянутся в один момент.

- Мы от Левы Меченого, - доложил Макс. - Прибыли к вам в порядке оказания шефской помощи. А то, поди, не справляетесь тут! Работы, поди, невпроворот!

- Какого ещё Меченого? - прохрипел старый пират. - Не знаю такого! И вас я не знаю! Откуда вы взялись, недоноски!

Максу этот разговор не понравился. Он-то был уверен, что вокзальный народ обрадуется прибытию подмоги. Или, во всяком случае, отнесется с пониманием к собратьям по несчастью. Но волчьи законы капитализма срабатывали даже на этом захолустном участке бренной земли.

- Местные мы! - зло проворчал Жорик, который услышал их разговор. Карячинские. Но временно безработные. Лева нас к себе пристроил. И сказал, на вокзале нищими работать. А он знает, что говорит. Значит, здесь временная нехватка кадров.

Однако инвалид выслушал его без всякого энтузиазма. Было похоже, что он Леву Меченого и впрямь не знает. Или, скорее всего, только делает вид, что про такого авторитета не слыхал. Ведь Леву Меченого в Карячине каждая собака должна знать. И каждый бомж.

- Не знаю, чего он вам сказал! - рявкнул пират. - Но если хотите здесь стоять, за место платите! Знаете, сколько за это место заплатить нужно? Али нет?

- Сколько? - поинтересовался Макс просто ради любопытства. Платить он, конечно, не собирался ни копейки. Нечем им было платить.

- Тыщу баксов! - выдал инвалид. - Понял, чучело!

- Чего тыщу? - не поверил Макс. - Баксов!

- Ага, баксов! Плати и стой, сколько душе угодно.

- Кому платить? - уточнил Макс. Просто, чтобы знать, кто хозяин этого места, и сообщить о нем Леве. А уж Лева с этим хозяином разберется по всем правилам. То есть устроит ему одно правило, после которого он станет хозяином только одного места. На кладбище.

- Кому! - передразнил его инвалид, корчась и морща лицо. - Ясное дело, кому! Мне! Я тут главный! Мне все платят!

Макс хмыкнул и покачал головой. Его даже стал веселить этот одноногий оборванец.

- Да если б у меня была тыща баксов, я бы два года жил припеваючи в свое удовольствие и даже на работу не ходил. Понял, держатель общака!

Бомж поглядел на него вытаращенными глазами и стал постепенно наливаться краской.

- А если у вас нет тыщи баксов, так какого хрена вы тут торчите! А ну пошли отсель! - И он замахнулся на Макса костылем.

Макс ловко увернулся, и костыль просвистел у него прямо над ухом. Если бы немного замешкался, так, скорее всего, уже лежал бы на грязном асфальте с проломленной башкой.

- А что, постоять нельзя, что ли? - крикнул Жорик. - Все равно место пустует!

- Так потому и пустует, урод двуногий, что ни у кого тыщи баксов нету! - заорал в ответ инвалид.

Жорик схватился за костыль и хотел вырвать его из рук разъяренного пирата. Но тот вдруг громко свистнул, и тут же со всех сторон к центральному входу стали подгребать бомжи, размахивая кулаками и костылями. Где-то невдалеке показались вокзальные менты, которые тоже поспешили на свист. Макс понял, что сейчас их будут бить, и, может быть, даже ногами. Оставаться в этом заповеднике нищих и бомжей больше не имело никакого смысла. Вряд ли им теперь кто-нибудь подаст хоть копейку. Скорее всего, подадут несколько увесиситых ударов ногами по телу. И Макс с Жориком взяли ноги в руки и задали такого стрекача, что только пятки засверкали.

Больше никто из троих уже не сомневались в том, что легкие деньги даются потом и кровью. На поход в похоронное бюро они были обречены.

Глава 4

"Похоронный марш"

В городе Карячине, как и в любом другом российском городишке, существовали похоронные конторы. Без подобных заведений не существует ни один мало-мальски населенный пункт. Ведь население то растет, то уменьшается, словом, не находится в статическом состоянии. И значит, какая-то часть этого самого населения закономерно отправляется в иной мир, чтобы продолжить там загробное существование в соответствии со своими земными заслугами. Во всяком случае, так утверждает церковь, а она знает, что говорит. Но проводить туда умершего должны живые, и кто ещё может помочь им в этом, как ни похоронная контора. Но когда похоронных контор становиться больше, чем этого требует насущный момент, происходит черт знает что.

На письменном столе владельца похоронного бюро "Райские кущи" Петра Киселевича лежали аккуратные пачки долларов в банковской упаковке. Они радовали глаз и возбуждали самые вдохновенные материальные желания. При виде такого богатства на любого нормального человека нахлынули бы всевозможные корыстные мысли, которые, пожалуй, затмили бы его разум своим количеством и разнообразием. Но Киселевичу корыстные мысли разум отнюдь не затмили, а как раз наоборот, он их усердно обдумывал. И думал он в одном направлении - в какое бы дело вложить эти деньги, чтобы они принесли ему максимум прибыли. И побыстрей.

Похоронный бизнес шел плоховато, если не сказать хреново. Ритуальных контор в городе развелось видимо-невидимо, покойников на всех не хватало, и рентабельность предприятия падала на глазах. Собаки-конкуренты постоянно снижали расценки на свои ритуальные услуги, и потенциальные клиенты перебегали к ним, оставив Киселевича одного наедине со своими гробами, коих на складе уже скопилось невероятное количество.

Года два назад он уже брал в долг у одного знакомого предпринимателя, более-менее сносно на эти деньги просуществовал, но когда пришло время долг возвращать, решил, что предприниматель может подождать еще. Но тот оказался не таким олухом, каким представлялся вначале, и обратился за помощью к своей крыше - Леве Меченому. Но Киселевич этого ещё не знал, и даже думать, не думал, что по его душу могут прийти крепкие парни, которые вытрясут из него эту душу вместе с деньгами.

Вместо этого он думал над тем, как ему поменять профиль деятельности на более прибыльный. Для начала он решил заложить всю свою контору с потрохами и получить под эту недвижимость в "Прямстрямбанке" солидный кредит. Кредит в пятьсот тысяч условных единиц он со скрипом получил, и то только благодаря знакомству с начальником кредитного отдела и хорошим откатом. Но вложить эти деньги в дело Киселевич решил совсем в другом месте - в Москве. По его мнению, столица открывала самые широкие возможности для любого бизнеса, в том числе и похоронного.

И сейчас директор, не спеша, с удовольствием пересчитывал деньги, тыкая пальцем в каждую пачку, бормоча при этом себе под нос:

- Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать...

Считать деньги он любил и делал это с упоением. Если бы не надо было тратить время на их зарабатывание, он бы только тем и занимался, что пересчитывал.

- Двадцать семь, двадцать восемь...

Конечно, нельзя сказать, что деньги были смыслом его существования, смысл жизни он видел в том, чтобы их делать, но само по себе обладание большой суммой доставляло ему неимоверное удовольствие.

- Сорок пять, сорок шесть...

Наконец, насчитав пятьдесят пачек по десять тысяч каждая, он пробормотал:

- Ровно пятьсот тысяч.

После чего радостно потер руки, аккуратно уложил все пачки в пластиковый кейс, закрыл крышку и провернул колесики шифрового замка. Новенькие долларовые купюры получили свое новое хранилище, надежное и недоступное для чужаков. По крайней мере, так казалось их хозяину. Киселевич поднялся из-за стола, подошел к сейфу, вделанному в стену, достал из кармана ключ и открыл дверцу. Он решил спрятать деньги в ещё более надежное хранилище. И уже поставил кейс в сейф, как вдруг подумал, что этот сейф, несмотря на прочность стенок и сложность кодового замка, не настолько надежное хранилище, как обыкновенная человеческая хитрость. Иной раз и самый прочный сейф не спасет капитал от руки взломщика. А хитрость спасет.

Он вынул кейс из сейфа, закрыл дверцу, провернул ключ и сменил код. Сейф оказался запертым, но хранил в себе только лишь никому не нужную документацию.

Выйдя из кабинета вместе с кейсом, Киселевич направился по коридору в столярный цех. Там не было уже никого, поскольку всех работников он отпустил по домам. Делать им здесь было абсолютно нечего - гробов уже навыделывали на месяц вперед.

Если завтра они придут, с удовольствием подумал Киселевич, то узнают потрясающую новость - их директор исчез, оставив после себя неплохо налаженное производство гробов и наработанный за несколько лет список клиентов. И ещё узнают, что на банковском счету их фирмы нет ни копейки денег, но зато есть кредитный вексель на огромную сумму, что будет означать только одно - похоронная фирма "Райские кущи" - полный банкрот.

В столярном цеху на верстаках лежали свежеструганные доски, заготовки гробов, сколоченные из этих досок, готовые гробы, обитые материей, и гробы, покрытые лаком с прибитыми по бокам бронзовыми ручками. Словом, в мастерской был широко представлен весь процесс изготовления гробов от заготовок до конечной продукции. Просто можно водить сюда студентов для ознакомления с этим оригинальным производством.

В одном из углов мастерской стоял настоящий шедевр похоронного искусства. Полукруглая крышка, состоящая из двух половинок, откидывающихся на петлях, мягкая постелька из белой атласной тканы, покрытая темным лаком и отполированная поверхность, бронзовые литые ручки - словом, не гроб, а шедевр. Этот гроб заказал как-то один криминальный авторитет для своего друга и соратника, да не успел за него расплатиться. Авторитета самого пришлось хоронить, правда, в другом гробу, подешевле. А этот шедевр так и остался невостребованным и ждал своего часа. Вернее, своего богатенького постояльца. Но времена изменились, авторитеты пошли не те, уже не обладали той широтой размаха и экономили даже на похоронах своих приближенных.

Киселевич откинул половинку крышки с шедевра, положил внутрь кейс с долларами, накрыл его атласным саваном, так что стороннему наблюдателю показалось бы, что гроб совершенно пустой, и закрыл крышку. Потом, пыхтя и отдуваясь, заставил его другими заготовками, выстраивая своеобразный штабель из гробов. Так что шедевр оказался в буквальном смысле похороненным. Пускай денежки полежат в гробу до вечера, решил Киселевич, время до отхода поезда ещё есть. Так оно надежней!

Вечерние сумерки скрывали как очертания фасадов, так и сокровенные помыслы некоторых искателей приключений вроде директора похоронного бюро. Но, как бы он не пыжился построить личный план своего будущего процветания, его судьбу решали другие, те, кто играет судьбами, как игральными костями, выбрасывая единицы и шестерки, и отводит каждому человеку соответствующее место - либо тот будет единицей, либо шестеркой. И одним из таких игроков был доморощенный авторитет Лева Меченый. Именно в руках этого бандита находилась судьба Киселевича, ведь посланцы судьбы, направленные легкой левиной рукой, уже подъезжали к его фирме на своей колеснице.

Когда директор пыхтел под тяжестью свежеструганных гробов, заставляя ими тайник с полумиллионом долларов, перед стеклянной дверью его похоронной конторы тормознул старенький "фольксваген". Из машины вылезли три начинающих рэкетира: бойкий парень Макс, флегматичный здоровяк Жорик и шустрый водила Боря. Не мешкая, они подошли к входной двери, которая светилась изнутри бледным рассеянным светом, как и единственная витрина с выставленным на всеобщее обозрение гробом. В простенке между дверью и витриной висела мраморная вывеска:

"Похоронное бюро "Райские кущи"

Оказывает ритуальные услуги круглосуточно"

Макс переглянулся с Жорой и показал пальцем на звонок. Жорик нажал кнопку. Где-то внутри затренькало что-то тягуче-мелодичное, напоминающее похоронный марш. Но в ответ на звонок внутри не раздалось ни звука. Никто не спешил открывать дверь, никто не хотел видеть в своей конторе новых клиентов. Может быть, потому что директор конторы их не ждал или догадывался, что это пришли не клиенты, а совсем наоборот - кредиторы. Жорик нетерпеливо позвонил ещё раз. И опять безрезультатно. Словно он позвонил в морг, закрытый по причине отсутствия контингента.

- Никого нет, - констатировал он.

- А написано - круглосуточно, - заметил Макс и ещё раз перечитал вывеску. Да, так и написано золотым по белому - услуги оказывает круглосуточно. Им и надо оказать маленькую услугу - выдать долг в размере двухсот тысяч баксов. Значит, не все услуги здесь оказывают, и совсем не круглосуточно. Называется, не верь глазам своим.

- Что будем делать? Уходим? - уточнил Боря, собираясь двинуть обратно к машине. Его так и тянуло к ней, и он был рад любому поводу, только бы отсюда побыстрее слинять.

- И что шеф скажет? - Макс посмотрел на него строго, как смотрел на них совсем недавно Лева Меченый. - Опять, скажет, не справились! Опять, скажет, лопухнулись! Тогда уж точно не помилует! В раз выгонит! И все, окажемся на улице! Тогда даже нищими не возьмут!

И его внутри всего передернуло от воспоминания о походе на вокзал в качестве бомжа.

- Да, где сейчас работу найдешь? - согласился с ним Жорик. - Ты, кажется, уже попробовал на своей шкуре, как легкие деньги достаются?

- Ну что ж, можно и другую работу поискать, - неопределенно высказался Боря и вернулся обратно к двери. Несмотря на это заявление, он даже не представлял себе, где ещё можно легально заработать на жизнь.

- Нет, ребята, надо эти бабки выбить, чего бы нам это ни стоило! И тогда в нас поверят! И мы сами в себя поверим! - твердо решил Макс и кивнул Жорику. - Ломай!

Жорик с ним согласился, что эта вся афера с похоронной конторой - их последний шанс. Если не справятся с этим делом, Лева точно их не помилует и отправит куда-нибудь подальше с глаз долой. Он подошел к двери, прикинул для начала, как ему получше её высадить, потом отошел недалеко, на несколько шагов, и с разбега ударил по двери плечом. Дверь сорвалась с петель и упала на пол, разбив стекло. Жорик таким же образом упал на неё сверху.

Тут откуда-то из темноты коридора в вестибюль выкатился перепуганный насмерть толстенький пузатенький человек - владелец этого скорбного заведения Петя Киселевич. Он уже собрался было открыть дверь, но сделать это ему так и не удалось. Видно, клиенты пришли слишком нетерпеливые. Так и норовят дверь высадить! "Значит, это все же не клиенты", - понял директор. Клиенты всегда звонят жалобно и просяще, а рэкетиры нагло и протяжно, несмотря на то, что звонок один и тот же.

- Добро пожаловать... - изумленно пробормотал он.

Макс с Борей вкатились в вестибюль следом за упавшим. Жорик проворно поднялся с пола, потирая ушибленную коленку. Макс постарался напустить на себя грозный вид, и кажется, ему это удалось. Киселевич дрожал как осиновый лист, хотя виду и не показывал. Как он, оказывается, вовремя спрятал деньги! Десять минут задержки и все, плакали его денежки.

- Чего не открываешь? - рявкнул Макс, решив добавить к грозному виду не менее грозный и отвязный тон. И, кажется, на директора это подействовало. Он затрепетал ещё больше и пробормотал испуганно:

- Я был в туалете. Что-то живот прихватило.

- Ты, что ли, Киселевич - директор этой конторы? - рявкнул Жорик.

- Он самый, - представился гробовщик. - Что вам угодно, господа? Хотите кого-нибудь похоро...

И запнулся на полуслове, поняв в один момент, насколько двусмысленно сейчас звучит эта фраза. А вдруг пришедшие господа только и мечтают похоронить одного толстенького директора похоронной конторы.

Господа тем временем наступали на Киселевича. А тот испуганно отступал спиной к стене, поближе к двери в свой кабинет, и даже задел плечом за косяк. Немного сдвинулся в сторону и уже во второй раз довольно точно попадал в проем. Господа же неотступно следовали за ним, пока не подвели его к столу. Киселевич наткнулся спиной на стол, не глядя, обошел его и опустился на свое рабочее место, испуганно переводя взгляд с одного на другого. Жорик с Максом грозно нависли над ним, а Боря застрял в дверях, отрезая директору возможные пути отхода.

- Мы от Левы Меченого! - веско сказал Макс. - Знаешь такого?

- Кажется, что-то припоминаю... - испуганно пробормотал Киселевич.

- Сейчас вспомнишь! - сказал Жорик зло и со всего маху вдарил кулаком по стене рядом с головой Киселевича. Со стены сорвался висящий на ней диплом лауреата конкурса лучших гробовщиков и грохнулся на пол, звонко разбив стекло.

Киселевич испуганно вздрогнул и с жалостью посмотрел на осколки былой славы.

- Нам угодно получить с тебя должок! - рявкнул Макс. - Триста тыщ баксов. Платить думаешь или как?

- Конечно, конечно! - забормотал Киселевич. - Обязательно заплачу! Непременно заплачу! Потом...

- Как это потом?! - рявкнул Жорик. - Как потом?! Мы что, ждать будем? У нас таких, как ты, целая толпа. Если каждого ждать, с голоду помрешь!

Он прижал Киселевича коленом к спинке кресла и задышал в лицо.

- Короче, давай бабки и свободен! Мы тебя больше не задерживаем. Можешь отправляться к своим покойникам и веселиться с ними хоть до утра.

Киселевич насколько возможно отвернул голову в бок, чтобы не вдыхать прокуренный аромат, исходящий из глотки Жорика.

- Но у меня сейчас нет таких денег, - заблеял он.

- А нас это волнует? - хмыкнул Макс.

- Нет, правда, - виновато пожал плечами Киселевич. - Прибыли никакой. Очень мало клиентов.

- Как это мало клиентов? - искренне удивился Макс. - В стране смертность растет день ото дня, а у тебя клиентов мало?

- Мало. Правда! - Киселевич стукнул себя кулаком в грудь. - Зачем мне врать? Конкуренция сейчас, знаете, какая! На каждом углу похоронные конторы! На всех просто покойников не хватает. Ко мне всего два-три покойника в неделю приходят. И те - голь перекатная! С них и взять-то нечего. Задаром хороню...

- И ты думаешь, мы не знаем, сколько ты с них дерешь? - со знанием дела заявил Боря, который не поленился побывать в бюро до налета и все разузнать о графике работы и оплате услуг. И он хорошо знал, что по сравнению с другими ритуальными конторами, в "Райских кущах" родственников усопшего буквально раздевали на глазах.

- Но мне же надо платить столярам, рабочим, водителям, могильщикам! попытался оправдаться Киселевич. - Такие накладные расходы, просто жуть!

- А мы кто, не рабочие, что ли? - вдруг сказал Жорик. Он всегда считал себя рабочей лошадкой и хотел получать оплату за свой труд по максимуму. О моральной стороне дела речи не шло, потому как его ещё в школе научили, что любой труд почетен. Даже труд рэкетира.

Он схватил бедного директора за шиворот и хотел оторвать от кресла. Но Киселевич, не будь дурак, ухватился руками за подлокотники. Однако Жора оказался парнем достаточно крепким, и ему вполне хватило сил приподнять гробовщика вместе с креслом. Воротник директорского пиджака затрещал и стал отрываться по шву. Кресло опустилось на пол. Вместе с задом его хозяина.

- Посмотрите финансовую отчетность, - взвился Киселевич. - Узнаете, какой у меня доход. Еле-еле свожу концы с концами. А я ещё и налоги плачу, и ментам отстегиваю, и санитарному врачу, и директору кладбища, и за аренду помещения, и членские Союза похоронщиков, и...

Макс прервал поток его восклицаний, иначе Киселевич перечислял бы свои расходы до утра, очевидно, надеясь разжалобить рэкетиров, чтобы они, видя его бедственное положение, сами отдали бы ему свои кровные.

- Нам Лева Меченый сказал, ты кредит в банке получил! - веско сказал Макс, демонстрируя свою информированность.

- Я ничего не получал, - запыхтел Киселевич, отдуваясь и отплевываясь. - Это гнусная клевета!

Он начал показывать бумаги, лежащие у него на столе, пытаясь доказать свою правоту. Бумаг была огромная масса, здесь и счета клиентов, и сметы на похоронные услуги, и отчеты в налоговые органы, и прочая дребедень. Не было только ни одной самой завалящей бумажки, которая доказывала бы честность директора.

Макс бегло просмотрел документы, ничего не понял и бросил взгляд на Борю. Но водила смотрел куда-то в сторону, словно его совершенно не интересовало происходящее. Макс проследил за его взглядом и увидел вделанный в стену огромный сейф. Жорик тоже заметил, что его напарники смотрят куда-то в одну точку, обернулся, увидел сейф за спиной и выпустил пиджак директора из своих цепких пальцев. Киселевичу представилась возможность ещё раз убедиться в том, что его импортный сейф не совсем надежное хранилище для денег.

- Один мужик из Лондона, - сказал Жорик, пристально глядя на директора, - заключил с японцами липовых контрактов на двести миллионов баксов, разорил свой банк, один из старейших в Европе, и слинял с деньгами. До сих пор "Интерпол" его найти не может. Так вот! Если бы нам поручили, мы бы нашли!

Киселевич тяжело сглотнул и вжал голову в плечи. "Да, - подумал он, серьезные ребята завалились в его контору. Такие все равно найдут деньги, как их не прячь. Может, сразу отдать им их и не мучаться?" И он уже открыл рот, чтобы назвать место тайника, да что-то вдруг заклинило у него во рту, связало язык, и он не смог произнести ни звука, а только глупо хлопал глазами, пялясь на рэкетиров. Директор понял, что никакая сила не сможет заставить его отдать этим бандитам деньги. Даже нечистая.

- Открывай! - приказал Макс, подойдя к сейфу.

- Вы меня без ножа режете! - жалостливо забормотал Киселевич. - Я не могу отдать вам последнее, что у меня есть.

- И что там у тебя есть? - уточнил Боря.

- Ничего! Там нет ни копейки.

- Так чего ты разволновался? - заметил Жорик.

Киселевич вылез из-за стола, достал из кармана ключи и дрожащей рукой открыл дверцу сейфа. В сейфе, действительно, не было ни копейки, кроме каких-то папок с бумагами, документов, списков клиентуры и прочей бухгалтерии. Боря по-хозяйски выкинул все это на пол, постучал по стенкам сейфа, надеясь, что они имеют потайную полость. Но так ничего и не обнаружил. Жорик тем временем выдвинул ящики директорского стола, вытряхнул все их содержимое на пол и тоже не нашел ничего.

- Скажи честно, Кисель, - грозно проговорил Макс. - Где ты прячешь деньги?

Киселевич что есть силы замотал головой, надеясь, что ему поверят.

- Нигде! Честно! У меня ничего нет. Я почти банкрот. Моя фирма дышит на ладан, и скоро её саму придется похоронить.

- А если мы сейчас перевернем вверх дном всю твою контору? - предложил Макс и выразительно посмотрел на Жорика. Тот кивнул. Видно, давно хотел поработать руками, да все как-то случая не подворачивалось. А то все головой, головой...

- Зря потратите время, - пробормотал Киселевич обреченно.

- Ничего, у нас до утра времени завались! - сказал Макс, открыл дверцу встроенного шкафа, выбросил все папки с бумагами, которые находились там, и тоже не обнаружил ничего хоть отдаленно похожего на деньги. Внимательно осмотрел директорский кабинет и понял, что больше искать негде. И, чтобы не останавливаться на достигнутом, спросил: - Какие ещё есть помещения?

- Никаких, - директор убедительно помотал головой.

- А там что? - Боря показал в сторону коридора.

- Там столярный цех, - пожал плечами Киселевич. - Но я же не настолько наивен, чтобы держать деньги в цеху!

Макс переглянулся с друзьями и подумал о том, что директор, видимо, прав. Конечно, никто не будет держать деньги в столярном цехе. Деньги обычно держат в банке. Или на худой конец в сейфе. Но поскольку в сейфе полный голяк, деньги могут лежать где угодно. Потому что шеф сказал, что деньги у Киселевича есть, а Лева врать не будет. Мгновенно обмозговав сложившуюся ситуацию, Макс скомандовал:

- За мной! - и пулей вылетел из кабинета.

Боря и Жорик двинули за ним. Последним из кабинета вышел бледный директор и поплелся следом за ними, моля Бога, чтобы они не добрались до заветного тайника.

Пришлось начать со столярного цеха. Хотели начать с другого помещения, но такового просто не оказалось. Крошечная фирмочка Киселевича занимала ничтожную площадь с небольшим вестибюлем для клиентов с развешанными по стенам образцами венков, табличек, муаровых ленточек и черных лент с надписями "От родных и близких...", кабинетом директора, в котором он принимал этих самых клиентов, да ещё столярным цехом. Мест для обыска было так мало, что специалисты провели бы его за полчаса. Но начинающие рэкетиры специалистами не были и обыскивать помещения не умели. Более того, все трое проводили обыск впервые в жизни. А когда таким важным делом заняты дилетанты, ни о каком качестве работы не может быть и речи.

И они начали с визуального осмотра. Макс и Жорик принялись разглядывать заготовки гробов, смотреть под верстаками, в шкафчиках рабочих, между наваленными досками и среди коробок с инструментом. А Боря даже заглянул в кожух циркулярки. Киселевич наблюдал за ними в крайней степени напряжения. Особенно Жорик вызывал его беспокойство.

Поскольку именно он, Жорик, облюбовал себе составленный из гробов штабель, в самом низу которого находился шедевр ритуального искусства с пятью сотнями тысяч долларов внутри. Он позвал на помощь Борю, и они на пару уже начали составлять гробы один за другим на пол, открывать крышки и проверять содержимое. А какое содержимое может быть в гробу, пока в него кого-нибудь не положат? Да никакого. И жорин деятельный порыв уменьшался с каждой снятой крышкой.

Киселевич понял, что должен остановить этих энтузиастов обыска каким-нибудь отвлекающим маневром. Каким угодно маневром, лишь бы отвлечь их от штабеля гробов. Ну, хотя бы вот таким рискованным!

- Эти гробы уже две недели невостребованные стоят, - нехотя заметил он. - Я же говорю, хоронить некого...

И директор запнулся, почувствовав на себе сосредоточенные взгляды. Жорик и Боря сразу прекратили разборку штабеля, а Макс подошел к нему вплотную и заглянул в глаза. В них была полная пустота. Как у покойника.

- Хоронить, говоришь, некого! - процедил он сквозь зубы. - Ну, одного клиента мы тебе сейчас найдем!

И он многозначительно посмотрел на друзей. Те поняли его с полуслова. Потому как у них возникла та же самая мысль. Но вот серьезно он это сказал, или так, решил попугать директора, пока было не ясно. Во всяком случае, угроза Макса выглядела вполне достоверно. Решив, что в любом случае потрепать нервишки гробовщику не помешает, Жорик с Борей начали угрожающе подходить к Киселевичу с плохо скрываемыми намерениями.

Тот, не долго думая, начал испуганно отступать, пока не уперся спиной в стену. И растекся по ней, как чернильное пятно.

- Лучше сам отдай, а то хуже будет! - зло проговорил Макс.

- Так нечего отдавать... - пожал плечами Киселевич. - Когда будут деньги, отдам.

Макс повернулся к друзьям. Те стояли наготове и, казалось, стоило Максу кивнуть, как два костолома бросятся на директора и разорвут его на части. Но на самом деле отдавать приказ он пока не спешил, потому как даже не знал, что делать дальше. Не пытать же, в самом деле, утюгом! Это не только бесчеловечно, но и не эстетично. Запаха паленой кожи не выдержит ни один нормальный человек! И Макс решил спросить совета.

- Что будем делать? Опять уйдем с пустыми руками? Я думаю, Лева будет недоволен. Уволит нас к чертовой матери и все! - он повернулся обратно к директору. - Кисель, у тебя есть вакантные места?

Друзья с надеждой посмотрели на Киселевича. Черт возьми, а вдруг в его шарашкиной конторе есть рабочие места! Все лучше, чем работать у этого головореза, Левы Меченого! Хоть и с покойниками каждый день дело иметь, но зато эти покойники сами собой взялись, без всякой помощи с их стороны. Но директор виновато опустил глаза. При всем желании обеспечить работой трех бездельников он не мог. Откуда у него могут быть вакантные места, когда фирма уже приказала долго жить! Но не сообщать же об этом бандитам!

- Нету! - Директор помотал головой. - У меня все места заняты. А штат раздувать, сами знаете...

- Макс, давай, я ему по шее дам! - предложил Жорик. - Больно!

Макс оценил порыв Жорика, но добро не дал, потому как не любил мордобоев.

- Кисель, хочешь по шее? - тем не менее спросил он.

Директор мотнул головой. По шее он явно не хотел. И вообще ни по чему не хотел. Он хотел только одного - чтобы рэкетиры побыстрее ушли. И как только они это сделают, он испариться из этого проклятого города навсегда. Конечно, вместе с деньгами, которые ещё лежат на дне похороненного шедевра. Но, похоже, эти охламоны не собираются уходить! И, похоже, они собираются его пытать. Ну что ж, пускай попробуют! Ради пятисот тысяч долларов он выдержит все. Ведь убивать его они ни за что не станут. Иначе не получат своих денег никогда.

- Может, живот утюгом прижгем? - между тем с самым серьезным видом предложил Жорик. - Обычно те, кого мы жгли утюгом, сразу все отдавали! Даже то, что и не просили.

Макс так и не понял, серьезно он это предложил или нет, но поинтересовался на всякий случай:

- Кисель, у тебя есть утюг?

- Нет... - промямлил директор,

- Да что ж такое! - вздохнул Жорик. - Чего ни хватишься, у тебя ничего нет!

Надо было срочно искать альтернативу утюгу, то есть другие подручные средства для пыток. Подошло бы все, чем можно напугать человека, даже старое ведро, которое можно надеть ему на голову и постучать по нему кулаком. Не очень практично, зато эффективно. Сразу оглушает человека и лишает его возможности видеть происходящее.

Боря по-хозяйски обошел все помещение цеха с явной корыстной целью. Отыскал под верстаком большую пилу с двумя ручками для распиливания бревен. Для чего она хранилась в столярном цехе по производству гробов, трудно было представить. Возможно, принес кто-то из столяров показать коллегам, да так и оставил на память. Боря покрутил пилу в руках, проверил заточку.

- Может, распилим его? - вдруг предложил он. - Пополам!

- А ты кровожаден, друг мой! - заметил Макс, радуясь в душе инициативе своего соратника. Тут уж все средства хороши, лишь бы напугать упертого гробовщика.

- Станешь тут кровожадным! - проворчал Боря. - Если каждый ломаться будет, как красна девица!

Вдруг у Макса в голове затеплилась какая-то слабая идея, которая ещё не сформировалась окончательно, поэтому он её не торопился высказывать. Он подошел к водиле, отобрал пилу, согнул, позвенел полотном. Полотно издало тонкий звенящий писк. Макс немного послушал мелодичное пищание, и тут его лицо озарилось светлой мыслью, наконец, родившейся в его башке. Причем так озарилось, что у бедного директора мурашки побежали по спине и даже спустились вниз, к ногам, пощекотав ягодицы.

- Слышь, Кисель, ты в детстве в цирке был? - зачем-то спросил Макс.

- Что? - переспросил Киселевич, хотя уже начал с ужасом догадываться, к чему тот клонит этот беспредметный разговор.

Максу пришлось повторить.

- В цирке, говорю, был?

- Ну, был... - директор тяжело сглотнул.

- Фокус такой видел? Распиливание женщины, называется!

- Ну, видел... - признался Киселевич и сошел с лица.

- Сейчас ты будешь этой женщиной, - радостно сообщил Макс.

Он подошел к директору, пристально посмотрел в искаженное от страха лицо и неожиданно резким движением толкнул его в грудь. Тот не удержался на ногах и упал прямо на руки Бори и Жорика, которые успели зайти сзади и подхватить толстяка в полете. Киселевич хотел было возмутиться таким грубым рукоприкладством, но ему не дали. Жорик с Борей подняли бедного директора за руки, за ноги, отнесли к штабелю готовой продукции и уложили в один из гробов. Гроб был дорогой, современный, покрытый лаком, с бронзовыми ручками по бокам. Одно удовольствие в таком полежать!

Но Киселевичу такое удовольствие оказалось не по душе. Не любил он лежать в гробах, даже собственного производства. Как-то скованно он себя в них ощущал. Поэтому он стал яростно сопротивляться и отбиваться ногами и руками. И кричать благим матом:

- Отпустите, черти! У меня ни гроша за душой. Не надо меня пилить! Я все вам отдам! Через неделю! Ей-богу, отдам! Подождите немного...

В этот момент он уже пожалел о том, что заныкал деньги от Левы Меченого. Отдал бы три сотни кусков, так ещё две все равно бы остались. И не было бы сейчас этих угроз, и не светились бы сейчас перед ним эти бандитские рожи, не пугали бы его утюгами и всякими другими предметами для распилки, не засовывали бы живым в гроб. Такого ужаса он не мог пережить.

Но рэкетиры его уже не слушали. Жорик с Борей скрутили ему руки и ноги, с трудом уложили в гроб, как он не отбивался, а Макс накрыл его крышкой. И чтобы бесноватый директор не откинул её, пришлось всем троим погрузиться задницами на неё сверху. Конечно, гробовщику не понравилось лежать в гробу, как это ни странно звучит, и он принялся молотить в крышку кулаками и что-то там орать, чего даже трудно было разобрать. Когда же он немного успокоился и перестал колотить в крышку, Макс негромко постучал по ней пальцем, словно попросил разрешения войти.

- Ну что, Кисель, отдаешь бабки или как? - проникновенно сказал он.

- Нет у меня денег, - раздался глухой голос из гроба. Похоже, Киселевич уже окончательно успокоился там, в гробу, и такое лежание ему начало нравиться. Поэтому он даже не стал давать невыполнимые обещания вернуть деньги через неделю.

- Тогда можешь считать себя покойником, - спокойно констатировал Макс. - Боря, забивай!

Боря спустил ноги на пол и отправился на поиски молотка и гвоздей. Все это быстренько нашел, благо этого добра в столярном цехе было завались, вернулся и принялся деловито прибивать крышку, словно был профессиональным забивальщиком гробов. И что удивительно, во время этого процесса Киселевич не издал ни звука. Видимо, понимал, что в такой ситуации всякие слова бесполезны, а звать на помощь бессмысленно. Никто ему уже помочь не сможет. Поэтому со смирением ждал своей участи, раздумывая над вечными вопросами о цене жизни и неизбежности смерти.

Как только Боря закончил сию поминальную операцию, Макс пристроил пилу поперек крышки и взялся за одну ручку. Жорик взялся за другую. Поплевав на руки, они попробовали немного попилить, у них это неплохо получилось. Пила, видно, была хорошо наточена и разведена, и полотно так легко вжикало по дереву, словно это был не гроб, а хорошо высушенное полено. Они пилили бы себе и дальше, но суть-то дела заключалась не в пилении, а в психологическом воздействии на "покойника", и волей-неволей пришлось остановиться. Макс опять постучал пальцем по крышке.

- Слышь, Кисель, мы сейчас дальше пилить будем! - заносчиво пообещал он.

- Да, пилите, мне-то что! - донесся из гроба слабеющий голос. Видно, директор уже готов был отдать Богу душу. - Нет у меня денег! И не будет!

Вот до чего жаден человек, если даже под страхом смерти не может расстаться с наворованным! Ну что ему эти бумажки проклятые? Жизнь-то намного прекрасней и полезней для здоровья. Даже без денег. И друзья вполне закономерно решили, что такая нечеловеческая жадность требует соответствующего наказания.

И Макс с Жорой со все возрастающей энергией принялись перепиливать крышку, постепенно ускоряя темп. Звучно зажужжала пила, полетели во все стороны опилки, показалась даже первая щель в верхней доске. Однако внутри гроба стояла мертвая тишина, словно там лежал настоящий покойник. Но там все-таки лежал живой человек, и начинающие рэкетиры пилили гроб с дрожью в руках. Ведь, в общем-то, они не собирались устраивать цирковых фокусов с распиленными женщинами - они даже не знали, в чем у этих фокусов секрет. Может быть, там, в цирковом гробике, лежат две женщины - голова и руки от одной, а ноги и все остальное ниже пояса от другой, а в самом гробике устроен потайной лаз, через который пробирается дублерша. А может быть, у них в цирке женщин полным полно и их девать некуда, так что иллюзионист каждое представление с удовольствием распиливает по женщине. Кто их знает, этих циркачей!

Между тем, разгоряченные Макс и Жорик даже не заметили, как пропилили верхние доски крышки и остановились, отдуваясь и вытирая пот со лба. Такие нагрузки с непривычки тяжело давались даже здоровяку Жоре! Макс отдышался, наклонил голову и крикнул в самое отверстие распила:

- Ну что, Кисель, отдашь бабки?

- Нет у меня денег... - глухо отозвался "покойник". - Ничего не получите, изверги!

- Да что ты заладил - нет, нет! - возмутился Жорик и пнул гроб ногой. - На тот свет захотел, что ли?

Ответом было полное молчание. Видимо, гробовщику давно хотелось побывать в шкуре своих клиентов, и вот теперь он дорвался до своей мечты. Поэтому он лежал, как и положено любому порядочному покойнику - молча. Друзья переглянулись и стали думать, что делать дальше. Пилить или не пилить - вот в чем вопрос! Если пилить, то до какой степени, то есть до какой глубины? До глубины залегания тела или ещё глубже? А если не пилить, то что тогда делать? Каким образом воздействовать на строптивого должника? Какое ещё средство устрашения можно к нему применить, чтобы оно подействовало. И сколько бы Макс не размышлял на эту тему, никакого другого эффективного средства он не находил.

- Пилите, Шура, пилите! - сказал он и передал свою ручку Боре, которому жуть как хотелось попилить. Он так и прыгал рядом нетерпеливо с самым деятельным желанием.

Боря жадно схватил ручку, и они с Жорой принялись пилить дальше. Сухие доски пошли легко, полотно врезалось в дерево, как нож в масло. В запарке они быстро перепилили крышку и уже начали распиливать сам гроб. Но вовремя остановились, удивленно разглядывая распил - никаких следов крови не наблюдалось. Хотя, судя по глубине распила, директорский живот уже был бы разрезан пополам.

Макс испуганно постучал по крышке.

- Кисель, ты ещё живой?

- Ну, живой...

- А чего не кричишь?

- А зачем?

- Так ведь больно! Пилой по животу!

- Кто это вам сказал? Наоборот, это очень приятно!

Макс тяжко вздохнул и пожал плечами. Ну что ты будешь делать с этим строптивым должником? Не пилить же его на самом деле! Это слишком жутко и, главное, бессмысленно - денег потом вообще не получишь. И Макс сам не заметил, как перешел на просящий тон.

- Отдай деньги, Кисель, будь человеком! Не доводи до греха.

- Нету, нету! - отозвался Киселевич. - Сколько раз можно повторять?

- Мы ведь тебя сейчас распилим! - крикнул Жорик. - Ты соображаешь, что делаешь! Это же подсудное дело! Тебе что, наплевать на закон?

- Наплевать... - вещал из гроба глухой голос. - У нас такие законы, что лучше бы их и не было!

- Ну, тогда и нам наплевать! - сказал Макс в сердцах. - Сейчас перепилим тебя, тогда поговоришь!

- В гробу я вас видал! - донеслось изнутри.

Макс устало вздохнул и понял, что в схватке с директором они проиграли. Причем, с позорным счетом: триста тысяч - ноль. Потому что больше никаких мер воздействия не осталось. Не перепиливать же человека всерьез! Из-за каких-то жалких трех сотен тысяч баксов! Если б хоть миллион, то, пожалуй, можно было бы и перепилить. А так, рука не поднимается!

Ни слова не говоря, Макс махнул парням за собой и направился к выходу. Жорик отпустил ручку пилы. Боря вытащил её из распила и положил на пол. Друзья вышли в вестибюль, чтобы "покойник" не слышал их производственного совещания.

- Что будем делать? - спросил Жорик, устало плюхаясь в кресло для посетителей.

- Пилить, - тут же ответил Боря, хотя даже не представлял себе, как он собирается это делать. Но уж очень ему понравилось такое занятие!

- Ты соображаешь, что говоришь! - возразил ему Жорик.

- А что?

- Ничего! Это же живой человек!

- А мы кто, не люди, что ли?

- Выходит, не люди! Нелюди, одним словом!

- Указаний насчет распила человека от шефа не было! - подумав, подвел итог совещания Макс. - А даже если бы и было? Мы что, звери! Похоже, у Киселя в самом деле ни копейки! Иначе он бы отдал! Я так думаю, что каждый здравомыслящий человек отдаст любые деньги, лишь бы его не распиливали вдоль или поперек.

- Ну, так что, отпускаем? - уточнил Боря.

- А ты что предлагаешь? - поинтересовался Макс.

- Ничего, разойтись по домам и все!

- А этого?

- Выпустить под залог! Пускай бабки достает, где хочет!

- Точно! - согласился Макс. - Так Леве и скажем! Что напугали до смерти, и директор поклялся вернуть бабки через неделю!

Все облегченно вздохнули. Вопрос был решен в пользу пострадавшего. Хотя он этого и не заслуживал.

Они вернулись в цех. Боря нашел где-то в углу большой кривой гвоздодер и принялся выдергивать из гроба гвозди. Когда он закончил сию процедуру, Жорик откинул крышку.

Киселевич скорчился в гробу в три погибели, поджав свой круглый живот аж до позвоночника. Макс заглянул к нему в гроб и саркастически заметил:

- Тебе почаще в гробу лежать, стал бы стройным, как Аполлон!

Директор на это издевательское высказывание не отреагировал. Он с трудом вылез наружу, разминая затекшие от долгого лежания конечности. Поднялся на ноги, сильно качаясь из стороны в сторону. Максу даже пришлось поддержать его под руку, чтобы тот не упал. Совсем потерял силы директор. Зато не потерял деньги!

- Ну, я вам скажу, и фокус! - наконец, тяжело выдохнул он. - Не хотел бы я в цирке работать! Такое, знаете ли, испытание для нервов.

- А ты что, поспать прилег, что ли? - проворчал Боря.

- Да мы это, не собирались совсем... - сказал Жорик виновато.

- Ну что, отдашь бабки? - спросил Макс с надеждой. - Или завтра тебя опять в гроб положить?

Киселевич устало махнул рукой. Он уже понял, что никому ничего ни за что не отдаст. Если выдержал такое испытание, то выдержит и любое другое. Брал-то чужие деньги, а отдавать приходится свои кровные. Поэтому никому, никогда и ни за что! Но сказал совсем другое:

- Ладно, так и быть, отдам! Клянусь! Когда соберу...

- Три дня сроку, - твердо сказал Макс. - Иначе в гроб закатаем и похороним!

- Да уж не сомневаюсь, - согласился перепуганный директор.

И друзьям ничего не оставалось, как откланяться и уйти ни с чем. Запах легких денег опять, в который раз, прошелестел под самым носом и растворился в воздухе. Какой-то он недосягаемый, эфемерный, неовеществленный! Так и не удается нашим друзьям пощупать бумажки руками. И что за напасть такая!

Глава 5

"Спальный вагон"

Когда легкие деньги сами плывут в руки, то лучше всего сначала оглянуться вокруг себя в поисках спасательного круга, потому как они могут легко утащить за собой на дно. Не стоит также сразу хватать их руками, они могут пахнуть и очень дурно, так что потом вся репутация будет с душком. Подходя к легким деньгам, надо сначала подумать, в какое место их можно засунуть, чтобы никто не видел, и если подходящего места не найдется, то лучше всего пройти мимо. Если все же пришла охота схватить легкие деньги, которые плохо лежат, то лучше всего брать их в перчатках, а при отсутствии перчаток палкой или каким-то другим предметом, чтобы потом на деньгах не осталось отпечатков пальцев. Если, при несоблюдении всех этих условий, легкие деньги каким-то образом попали в руки, то не стоит их долго разглядывать, лучше сразу уносить ноги и побыстрей, пока кому-то ещё не придет охота их схватить. Или схватить того, у кого они оказались в руках. Так что лучше их сразу спрятать и подальше, а после этого постараться забыть место тайника. А если все же легкие деньги проплыли мимо, то не стоит расстраиваться из-за такого пустяка. Хотя это и не каждому удается...

Лева Меченый метался по кабинету в крайнем раздражении и, размахивая руками, выкрикивал всевозможные ругательства. Делал он это мастерски, наверное, научился, когда служил в спорткомитете. Причем, матерных ругательств он практически не употреблял, что говорит о высочайшем мастерстве ругани. Ведь матом ругаться всякий может, а взгреть подчиненных в приличных выражениях удается не каждому руководителю.

Друзья сидели в креслах и, опустив головы, слушали его ругань.

- Врет он все, паскуда позорная! Понимаете? Врет, гнида зловонная! Этот сучий потрох вечно накалывал всех, кто с ним по дури связывался. У меня есть абсолютно точные сведения, что эта козлина безрогая взяла кредит на очень приличную сумму. Не меньше пятисот тысяч! Искать надо было лучше, орлы залетные! Искать! Спрятал мерзавец где-то бабки! Спрятал, скотский прихвостень! Надо было всю его контору перевернуть вверх дном и найти!

- Да мы все обыскали! - проговорил Макс виноватым тоном. - Все гробы перевернули! Все углы обшарили! Ничего не нашли!

- Значит, не все! - гаркнул Лева так, что одна из фотографий, на которой он был изображен в обнимку с известным всей стране футболистом, упала со стены. - Полы надо было вскрыть, стены раскурочить!

- А может быть, он их не в конторе держит, а в банке? - высказал предположение Жорик. Где ещё может держать человек крупную сумму денег, если не на работе? Дома, что ли, в бачке унитаза? Не настолько же Киселевич наивен, чтобы держать такую сумму где придется!

Лева остановился посреди кабинета и посмотрел на Жору тяжелым взглядом убийцы. Тот вжал голову в плечи, как будто ожидал от шефа увесистого подзатыльника.

- Если бы он бабки в банке держал, я бы об этом знал! Я с этим гробокопателем пять лет дело имею и за каждым его шагом слежу. И могу, как на суде, рассказать, кого и когда этот толстопузый бегемот кинул и на сколько! И мне ли не знать, сколько у него на счету денег и в каком банке!

И тут вдруг у Левы звякнул мобильник. Тревожно так, нервно звякнул. Так что все собравшиеся даже вздрогнули. Просто не вовремя он растрезвонился, совсем не вовремя. Но оказалось, что не только вовремя, а даже с небольшим опозданием.

Лева включил трубку, послушал немного и закричал:

- Что!? Не может быть! Черт возьми! Вот склизкая глиста! Ну, поймаю его, яйца оторву!

Он швырнул мобилу на стол. Телефон жалобно пискнул, и, по-видимому, прекратил свое существование. Лева не обратил на это внимания. Он был таким возбужденным и расстроенным, каким его никогда ещё не видели друзья. Авторитет подошел вплотную к сидящей троице и прошипел прямо в лицо Максу, как ответственному за порученное дело. У Макса даже похолодела спина и отнялись кисти рук.

- Все! Плакали наши денежки! Понятно!

- Нет... - еле слышно прошептал Макс, тяжело глотая застрявшую в горле слюну.

- Вашего Киселевича только что видели на вокзале! Он покупал билет на поезд! В Москву собрался ехать, гнида паскудная! И у него в руке было что?

- Что? - удивленно пробормотал Жорик.

- Ди-пло-мат! - с расстановкой сказал Лева. - Кейс! Саквояж! Ясно! В котором лежали бабки!

- Почему ты думаешь, что в дипломате лежали бабки? - уточнил Макс, преодолевая желание сползти под стол и вылезти где-нибудь в другом, каком-нибудь сказочном месте, где нет ни авторитетов, ни гробовщиков, ни вообще денег.

- Потому что в отпуск едут с чемоданом! - отрезал Лева. - А в кейсе перевозят бабки! Тут и думать нечего! Эта свиная отбивная, этот ходячий окорок взял кредит и решил бросить здесь все, а деньги положить в какой-нибудь московский банк под хороший процент. Теперь будет жить припеваючи и в ус не дуть! Ясно как дважды два! Это же легкие деньги!

- И что теперь делать? - поинтересовался Боря.

- Бежать за ним! Бежать! Догонять! Отнимать! - Лева чуть не сказал "мочить", но вовремя сдержался. А то ведь подчиненные могут понять его слова буквально! И замочат директора до того, как он вернет деньги. Вот когда вернет, тогда можно будет и приголубить. Так приголубить, чтоб другим должникам не повадно было задерживать выплаты.

Он выдвинул ящик стола, достал оттуда нераспечатанную пачку сотенных рублевых купюр и швырнул на стол перед Максом.

- Вот вам десять штук на непредвиденные расходы! И чтоб мне Киселя живым или мертвым... Но только с бабками! Если не достанете, я тогда вас собственными руками... Все его гробы на вас пущу! Ясно!

- Есть! - гаркнул Макс, подхватил деньги, выскочил из кресла и поскакал к двери. Жорик с Борей тоже снялись со своих мест и увязались следом за ним.

Через минуту они уже запрыгнули в машину.

Вокзал города Карячина был построен в пятидесятых годах по типовому проекту, разработанному типовой мастерской одного из типовых институтов. Выкрашенный типовой красной краской кирпичный фасад с типовыми белыми наличниками и резным карнизом - такой вокзал можно увидеть в любом типовом городишке. Поменялись бы только буквы на фронтоне, составляющие название, да размер основного здания. Для больших городков вокзал строился пошире, для небольших - поуже. Вот и вся разница. Вокзал города Карячина был маленьким, как и сам городок, и поезда, проезжавшие мимо, иногда даже не останавливались. Зато был один единственный поезд, который отправлялся один раз в два дня до Москвы. Обратного поезда из Москвы в Карячин не было совсем, так что жители городка спрыгивали на платформу с проходящих мимо поездов.

Привокзальная жизнь была такой же типовой, как и везде. Тот же тесный зал ожидания, те же измученные пассажиры, тот же пьяный милиционер, те же грязные попрошайки. Единственным отличием карячинского вокзала в этот вечер от других похожих вокзалов было то, что один из пассажиров вез с собой страшную сумму наликом - пятьсот тысяч долларов. Правда, об этом никто не знал, иначе пассажиру устроили бы пышные проводы в дальний путь с оркестром и канканом голоногих девиц. Или скромные проводы в последний путь в компании пьяных могильщиков. Смотря, кто первый узнал бы о его багаже.

Ровно в двадцать один ноль пять с карячинского вокзала отходил московский поезд. Время было летнее, и поэтому пассажиров хватало в избытке. Кто-то ехал в отпуск на юг, а, как известно, чтобы двинуться на юг, надо обязательно проехать транзитом через столицу. Кто-то ехал по делам, то есть в надежде завязать деловые отношения со столичными фирмами. Кто-то ехал поступать в институт, кто-то к родственникам, кто-то от родственников. Понятно, что без веской причины ни один нормальный человек не сдвинется с места и не поедет черти куда, за тридевять земель.

По перрону вдоль состава шли отъезжающие вместе с провожающими. Они тащили с собой чемоданы, портфели, сумки, котомки и саквояжи. Иногда носильщик прокатывал тележку с огромной кучей всевозможных коробок с импортными надписями по бокам. Атмосфера была напряженная - кричали носильщики, мамаши гонялись за убежавшими детьми, бежали опаздывающие, толкая зазевавшихся любопытных, в общем, царила полная неразбериха. Несмотря на вечернее время, было ещё светло, как днем - в середине лета сумерки сгущаются позже.

А этот странный пассажир шел себе налегке с одним только пластиковым кейсом, покачивая его вперед-назад и изредка озираясь по сторонам. Он шел вдоль вагона номер "восемь", очень дорогого спального вагона, единственного такого вагона во всем поезде, в котором имелись только двухместные купе. Подошел к открытой двери, достал из кармана пиджака билет и, не выпуская из руки кейса, предъявил проводнице. При этом нервно оглянулся по сторонам, словно боялся слежки. Пока проводница проверяла билет, он быстро окинул взглядом перрон и, похоже, ничего подозрительного не заметил. Да и не мог заметить. Даже если бы слежка была, вряд ли ему удалось бы её увидеть в такой толчее. Значит, он остался уверен, что никто так и не знает о содержимом его кейса и о том, что он уезжает из Карячина, может быть навсегда.

- Через сколько отъезжаем? - спросил он.

- Через десять минут, - ответила проводница и вернула ему билет.

Пассажир скоренько забрался в вагон и пошел искать свое купе.

Рядом с вагонной дверью стоял паренек лет восемнадцати, с волосами ежиком, пустым взглядом и глупой ухмылкой на губах. Пассажир с кейсом только на мгновение привлек его внимание, и паренек тут же обернулся к своей мамаше, которая провожала его в дальний путь. Ее любимый сынок уезжал в столицу поступать в институт. По идее, мамаше самой надо было поехать с ним, чтобы своим энергичным напором воздействовать на приемную комиссию, да дела задержали в Карячине, и мамаша решила рискнуть отправить ребенка одного. Уж лучше бы она поехала с ним, с ребенком-то всякое может произойти! Тем более с таким безалаберным, как её сынок.

Однако её заботы явно раздражали сына, он пренебрежительно слушал наставления мамаши и все время смотрел по сторонам.

- Так ты все понял, Витенька? - режущим слух писклявым голосом говорила она. - Как приедешь в Москву, сразу отправляйся в институт, не гуляй. Адрес я тебе написала.

- Ну, понял, понял... - нехотя отвечал оболтус Витя.

- И проси место в общежитии, - верещала мамаша. - А то может не хватить!

- Да хватит...

- И не забудь сдать документы в приемную комиссию.

- Не забуду...

- И, прошу тебя, не ввязывайся ни в какие истории.

- Не ввяжусь...

Тут он загляделся на двух юных девушек, которые садились в вагон, сдав билеты на проверку проводнице. Девушки весело болтали о чем-то своем и даже хихикнули, увидев великовозрастного сынка в объятиях его мамаши. Они получили назад свои билеты и упорхнули в вагон, помахав Вите платьицами. Витек совсем приуныл.

- Ну все, садись, а то сейчас поезд поедет! - заторопила сынка мамаша.

Она поцеловала его на прощанье в щеку и пожелала счастливого пути. Витя подхватил свой чемодан и быстренько забрался в вагон, искренне радуясь, что отделался от назойливой опеки. Собственно, он для этого и ехал поступать в институт, чтобы отдохнуть немного от нее, а все это образование ему было до фени, потому как он прекрасно понимал, что образование на хлеб не намажешь, а престижную работу в какой-нибудь торговой фирме можно найти и вообще без всякого образования.

Мамаша проследовала к середине вагона, чтобы помахать ему через окно, а проводница уже собралась было залезть на подножку, поскольку поезд должен был вот-вот тронуться, как к вагону подбежали парень с девушкой. Молодой человек, довольно симпатичной наружности, тащил два чемодана, а девушка бежала следом, стараясь от него не отстать. Он закинул чемоданы в тамбур и начал искать по карманам билеты. Повытаскивал все, что там было, но билетов так и не нашел.

- Алиса, билеты у тебя?! - нервно спросил он и дернул девушку за локоть.

- У меня их нет! - испуганно проговорила она. - Ты же положил их себе в карман!

- Как это нет!? - посерьезнел парень. - Как нет! Это ты держала их в руках!

- Роман, я их не брала! - чуть не заплакала девушка.

- Посмотри в карманах! Быстро!

- Поторапливайтесь! - равнодушным голосом изрекла проводница. - Сейчас поезд тронется!

- Это я сейчас тронусь! - пообещал парень и толкнул подругу в бок. Ищи быстрей!

Алиса испуганно сунула руку в передний карман джинсов, потом в задний и, конечно, достала оттуда две розовые бумажки.

- Ой, они у меня!

- Ну что ж ты такая размазня! - раздраженно проговорил Роман, поднялся по ступенькам в тамбур, схватил чемоданы и потащил их по проходу.

Алиса предъявила билеты проводнице, запрыгнула в вагон и побежала следом за ним.

Проводница поднялась в тамбур и закрыла дверь. И как только она это сделала, поезд действительно тронулся и стал медленно отползать от перрона, постепенно ускоряя ход. Провожающие спешно замахали руками на прощанье, двигаясь вместе с поездом, пока тот не разогнался, как следует. И тогда они отстали и остановились, все так же махая руками.

И когда последний вагон уже подъезжал к краю платформы, на перрон выбежали наши друзья-мошенники. Впереди несся более спортивный Жорик, ловко маневрируя между стоящими людьми, следом за ним бежал Макс, с трудом увертываясь от столкновения с зеваками, а последним еле-еле поспевал Боря. Ему-то, видно, такая беготня была не по силам, потому как он спотыкался на бегу и даже сбил с ног кого-то из провожающих. И услышал в свой адрес парочку крепких выражений.

Но поезда они все-таки не догнали. Жорик ухватился за поручень последнего вагона, пробежал несколько шагов, но так и не смог запрыгнуть на подножку - все силы ушли на бег. Сделав ещё шагов десять, Жорик отцепился от поручня и остановился, на него тут же налетел Макс, чуть не сбив с ног, и последним в них воткнулся Боря, завалив обоих на землю. Чертыхаясь и матерясь, они с трудом поднялись на ноги и посмотрели вслед исчезающему в вечерних сумерках поезду. Но тот уже безвозвратно ушел вдаль, и только долетел откуда-то издалека его протяжный свисток.

- Ушел! - крикнул Макс, отталкивая от себя Борю. - Ушел, забодай его комар!

- Не успели, твою мать! - тяжело дыша, ругнулся Жорик. - Выскользнул между пальцев, червяк!

- Все, теперь не догнать! - подвел черту Боря. - Ни за что не догнать!

Макс, как всегда, был самым сообразительным. Он принимал решения мгновенно, особенно когда они касались лично его. А сейчас была поставлена на карту его профессиональная честь и, может быть, даже жизнь. Кто знает, что сделает с ними Лева Меченый, если они провалят такую легкую операцию по отъему денег у должника. Хотя за последние часы она все меньше и меньше казалась им легкой.

- Быстро в машину! - крикнул он. - Первая остановка в Рогулькино! Успеем!

Друзья развернулись на сто восемьдесят и побежали обратно. Впереди всех несся Жорик, рассекая толпу, за ним в кильватере держался Макс, и последним поспешал Боря, который опять умудрился сбить с ног того же самого человека. Тот разразился такой бурной матерной руганью, которую не услышишь и в пивной. Но его уже никто не слушал.

Трое непутевых выбивателей долгов выскочили на привокзальную площадь, подбежали к стоящему невдалеке на стоянке бориному "фольксвагену", запрыгнули в него и хлопнули дверцами.

Машина сорвалась с места, круто развернулась практически на одном месте и унеслась прочь.

По иронии судьбы начинающий абитуриент Витя Метелкин ехал в одном купе с тем самым толстопузым пассажиром с кейсом. Пассажир оказался спокойный, не болтал, не приставал с расспросами и не предлагал выпить. Симпатичный такой мужик с неторопливыми движениями и вежливым обхождением. Витя расслабился и решил почитать на ночь учебник высшей математики. Мамаша наказала ему выучить все формулы до одной, но поскольку Витя ни одной и не помнил, то он решил запомнить хотя бы две - вдруг именно они и попадутся в билете. Но от формул рябило в глазах, строчки наскакивали одна на другую, зубы сводило от скуки. Лучшего снотворного, чем учебник высшей математики, просто не найти, и Витю уже клонило в сон. Однако он держался, поскольку время ещё было детское, а из детства Витя давно вырос. Так ему самому казалось, в отличие от его мамашки.

Сосед смотрел в окно на мелькающие пейзажи, он был спокоен, расслаблен и даже ленив. Это и понятно. Ему не от кого было больше бежать и прятаться. Пачки баксов спокойно лежали в дипломате и не требовали к себе особого внимания. При посадке на поезд он не обнаружил хвоста, и, значит, покинул город незамеченным, увозя в кейсе не просто пачки долларов, а гораздо большее, чем деньги. Он увозил с собой надежду на свое будущее безбедное существование в столице, где, конечно, найти его будет практически невозможно. Леву Меченого со своими недотепами-рэкетирами он оставил с большим носом, чему был несказанно рад, и даже такая небольшая неприятность, как полчаса, проведенные в темном заколоченном гробу, постепенно забылась и ушла в прошлое. Впереди его ждала красивая жизнь!

Киселевич довольно хмыкнул, развалился на сиденье и решил познакомиться со своим молодым соседом. Он внимательно посмотрел на парня с учебником, заметил, как тот вдумчиво читает книжку, держа её открытой на одной странице по полчаса, и понял, что тот наивен, как козленок.

- В институт поступаешь, приятель? - спросил он для завязки разговора.

Витя с удовольствием оторвался от книжки. Если бы сосед не отвлек его от чтения, он, пожалуй, так сидя и заснул бы, потому как глаза уже слипались до невозможности. Самое забавное было то, что Витя не понимал ни слова. Все эти математические термины и формулы казались ему японскими иероглифами, хотя и были написаны русскими и латинскими буквами.

- Ага, на экономический факультет, дядя, - зевнул он.

- Хочешь стать бизнесменом? - усмехнулся Киселевич.

- Ага! Именно этим самым. Бизнесменом.

- И зачем же тебе это? - поинтересовался директор, вспомнив, какая непростая жизнь у отечественного бизнесмена.

- Чтобы заработать лимон и жить безбедно, - самодовольно высказался Витя, как будто точно знал, как и когда он получит свой первый миллион.

- Что, вот так сразу миллион? - наигранно удивился директор. В глубине души ему льстило заявление мальца. Он был чрезвычайно доволен собой - ведь свой миллион он уже заработал. Если перевести сумму, которая лежала в его кейсе, в рубли, то будет не один миллион, а больше десятка миллионов. Но парню он, конечно, об этом говорить ни за что не станет. Тот хоть и наивен, но не до такой же степени, чтобы оставаться равнодушным к подобной сумме. А за неё даже этот недоумок может пойти на крайнюю меру и пристукнуть его чем-нибудь ночью во сне.

- Не сразу, конечно, дядя! - важно изрек Витек. - Но думаю, за год-полтора управлюсь. Это первые десять тысяч заработать трудно, а потом пойдет как по маслу!

- Ну, парень, для того, чтобы стать миллионером, одного института мало, - протянул директор, в душе насмехаясь над наивными мечтами пацана. Для этого надо пахать, как папа Карло. По шестнадцать часов в сутки. И иметь штат сотрудников. Чем больше сотрудников на тебя пашет, тем больше тебе капает. Вот так-то!

Витя широко зевнул и махнул рукой на советы "дяди" так же, как он только что махнул на высшую математику. Вся эта наука для умников, а он пойдет другим путем - быстрым и прибыльным. Как что повыгодней продать, это он соображает, надо только найти подходящий товар, и вперед!

- Главное, дядя, заработать первоначальный капитал, вложить его в какое-нибудь прибыльное дело и пойдет. Только стриги купоны!

- И как же ты хочешь его заработать? - поинтересовался Киселевич. Если не секрет...

- Элементарно! - сходу брякнул Витек. - Нанимаешь грузовик, едешь за границу, берешь партию шмоток, здесь сдаешь в десять раз дороже и по новой. Вот только на грузовик надо деньги найти.

Киселевич откровенно засмеялся, до чего примитивной казалась ему логика этого начинающего бизнесмена. Он-то сам пообтрепался в бизнесе за несколько лет, понял что к чему и какая "сладкая" жизнь у отечественного бизнесмена, которому надо воевать со всеми, начиная с местных хулиганов, которые бьют витрину, и кончая приезжими бандюками, которые обычно витрину не трогают, а бьют сразу по лицу.

- Это не бизнес, парень. Это примитивная коммерция. Для того чтобы шмотками торговать, института тем более не надо. Чтобы стать настоящим миллионером, надо открыть частный банк или на худой конец организовать рентабельное производство.

- Какое производство? - не понял Витя.

- Рентабельное, - повторил Киселевич. - Найти такой товар, который пользуется спросом, построить фабрику по производству, выйти на оптовиков, наладить сбыт и все такое прочее. Понял? Столько проблем, что такому пацану, как ты, ни в жизть не справиться.

Теперь засмеялся Витек. Весело так засмеялся, беззаботно. До всех этих проблем бизнеса ему было так же далеко, как до луны, которая уже выплыла из-за облаков и торчала в окне, неотвязно преследуя поезд.

- Не, дядя, я горбатиться не хочу. Хлопотное это дело - производство. Нам бы чего-нибудь попроще. Купил там, продал здесь.

- Понятно... - усмехнулся гробовщик. Больше ему с новоявленным бизнесменом разговаривать было не о чем. А преподавать в детском саду основы бизнеса он не нанимался. - Ладно, парень, пойду в ресторан поужинаю. Через полчасика вернусь. Только прошу тебя, как человека, купе не покидай пока. Мало ли кто свой нос сунет. Здесь все-таки вещи! Усек?

- Ясное дело! - согласился Витя. - Я пригляжу за вещичками. Мне все равно идти некуда. Мамашка мне с собой жратвы положила во! - Он махнул ладонью по горлу. - Сейчас перекушу и на боковую.

- Ну, то-то!

Киселевич вышел из купе и задвинул за собой дверь. Прошел в купе проводницы, узнал у нее, в каком вагоне находится ресторан, и отправился искать легких приключений, которых в любом поезде можно найти предостаточно. Стоит только выйти из купе.

Витя посидел немного, делая вид, что читает учебник. Но на самом деле он смотрел в одну точку - туда, где только что сидел его сосед. Есть как раз ему не хотелось. Его мучил не голод, его разбирало обычное любопытство. Так и вертелся в голове неудовлетворенный интерес к личности соседа. Уж больно умно говорил тот про бизнес! Как пить дать крутой бизнесмен! А если это так, то деньжат при себе имеет. Тем более, просил приглядеть за вещичками. Похоже, дело пахнет жареным! Начальным капиталом, никак не меньше!

Наконец, Вите надоела застывшая поза, он отложил книгу, поднялся, отодвинул дверь и выглянул в коридор. Там не было никого. Какая-то женщина в халате выпорхнула из туалета в другом конце коридора и зашла в свое купе. И все, больше ни души. Видно, все готовились ко сну и предпочитали по коридору не шастать. Витя задвинул дверь, повернул ручку защелки. Присел на корточки, приподнял сиденье, на котором отдыхал сосед, достал из багажного отделения его кейс. Осмотрел со всех сторон. Кейс был достаточно прочным для желающих его вскрыть без ключа. Толстые пластиковые стенки, металлический обод, соединяющий обе половинки, прочные замки с секретом, твердая черная ручка. Но один желающий его вскрыть все же был, и это грозило кейсу большими неприятностями.

Витя попробовал открыть замки, но они были закрыты с помощью шифра. Взломать такой замок сложновато, но при желании можно. Витя и не такие замки открывал, когда развлекался с дружками взламыванием сараев и гаражей. Конечно, взламывали их не ради барахла, которое в них хранилось, а ради спортивного интереса. Бедная мамочка и думать не думала, что её любимый сыночек занимается такими грязными делишками. А узнала бы, упала бы в обморок. Так что он маманьку свою оберегал от стрессов. Зачем ей лишняя нервотрепка?

Сначала он попробовал подобрать шифр, покрутив колесики с цифрами в разные стороны. У него, конечно, ничего не получилось. Тогда он достал из кармана перочинный нож, вытащил самое большое лезвие и попытался открыть замок, просунув лезвие между створками кейса. Изрядно повозившись, он все же отжал язычок одного замка, потом другого и откинул крышку. В кейсе лежали аккуратно сложенные сорочки, брюки, трусы, носки и прочая ерунда. Впрочем, всего этого было не так много, буквально на одну смену одежды.

Витя разочарованно хмыкнул и хотел было закрыть крышку, но любопытство, будь оно неладно, пересилило лень, и он засунул руку под тряпье. Нащупал там что-то непонятное и откинул одежду в сторону. Под брюками, сорочками и трусами ровными рядами лежали запечатанные пачки долларов. Причем, их было очень много, так много, что на первый взгляд и не сосчитаешь. Витя вытаращил глаза и удивленно присвистнул.

- Вот это да!! - сказал он самому себе.

Борин "фольксваген" летел под сто двадцать по асфальтовому шоссе, параллельному железной дороге, надеясь догнать поезд, увозивший в Москву пятьсот тысяч долларов. Хотя поезд шел примерно с такой же скоростью, его даже не было видно вдали. Если бы Боря ехал быстрее, может быть, он и нагнал бы поезд через полчаса. Но он ехал по шоссе не один, впереди и сзади от них мчались десятки машин, которые надо было как-то обходить с риском влететь в чей-нибудь зад. Боря же не был асом вождения, он ездил за рулем лет пять, не больше, и вообще, откровенно говоря, был трусоват. Да и не каждый уважающий себя водила, а тем более водила иномарки, позволит безнаказанно обойти себя какому-то чайнику. Скорее всего, он подрежет лихача, идущего сзади, лишь бы не уступать ему дорогу. Таково одно из неписаных правил езды по дорогам, и оно соблюдаются практически везде в отличие от правил дорожного движения. Подрезать у нас ох как любят!

- Боря, крути педали! - орал Макс, подгоняя водилу. - Чего ты плетешься в хвосте!

- Отстань! - огрызался Боря. - Сам садись за руль и гони, как хочешь! Если ты такой лихой наездник!

- Если бы я умел водить, я бы показал тебе, как это надо делать! отвечал Макс, жалея, что в свое время недоучился на водительских курсах по причине того, что своей машины ему не светило. Все накопленные на неё деньги сгорели в огне экономических реформ.

- Не подпускай! - подсказывал Жорик. - Обходи его по встречной!

- Ишь ты, какой смелый! - ворчал водила. - Сам обходи, если хочешь!

В общем, Боря не отличался лихостью вождения, что, конечно, вызывало массу нареканий у пассажиров, которые за неимением личных машин либо вообще не умели ездить, либо ездили со скрипом. И, вдоволь наоравшись, они наконец замолчали, понимая, что Борю лучше не отвлекать от дороги, пока он не заехал куда-нибудь в кювет. Но долго молчать не было никаких сил.

- Один знакомый мужик мне рассказывал, как он на джипе влетел в крутой "мерс", - начал свою очередную байку Жорик. - Выходит, смотрит, его джип целехонький, а "мерс" в гармошку. Вылезает из "мерса" крутой мужик, ужасается. Да, говорит мой знакомый, не повезло тебе, мужик! Когда я на старом "мерсе" ездил, в меня только "жигули" влетали. Прикинь, говорит, моему-то "мерсу" ничего, а "жигуль" в гармошку. Но платить-то приходилось им, и по самому максимуму. Так я на джип и скопил.

- Не говори под руку, - отмахнулся Боря, чувствуя, как начинает закипать от злости. Тут только и смотри, как бы не влететь, а этот ещё такие истории рассказывает.

Впереди них как раз торчал зад какого-то "мерседеса", водила которого, видно, не особенно торопился и ехал со средней скоростью восемьдесят километров в час, но, тем не менее, уступать дорогу какому-то старому потрепанному "фольку" не собирался.

Макс понял, что такими темпами не только поезд, грозовую тучу не обгонишь, и, состроив зверскую рожу, рявкнул, что было сил:

- Обходи его, Боря! Это приказ! Не выполнишь, расстреляю!

Боря испуганно кивнул и добавил газку. Как дисциплинированный сотрудник, приказы он привык всегда исполнять, не задумываясь о том, от кого они исходят и касаются ли лично его. Впрочем, таких исполнительных у нас большинство. Нажав звуковой сигнал, он дождался просвета на встречной полосе, и по касательной обошел "мерседес", шедший впереди них. Тот ответил им пронзительным обиженным писком. Но как бы он не пищал, Боря все же оставил его позади. И такой маневр ему понравился. Это была первая маленькая победа, которая, как известно, только подогревает азарт.

- Этого сделали! - радостно сказал он и посмотрел в зеркало заднего вида. - Ну что, морда ленивая, отстал?

Через ветровое стекло "мерса" было видно, что водила ругался почем зря. Хорошо еще, что ни одного слова нельзя было разобрать, а то пришлось бы друзьям отвечать ему тем же. А времени на это уже не было.

Боря вернул внимание на дорогу и похолодел, как один из клиентов гробовщика Киселевича. Он даже забыл, что едет по встречной полосе. Он увидел, как им навстречу несется на всех парах груженый "Камаз". Грузовик засветил дальним светом и отчаянно взвыл сигналом. Боря буквально в последнюю минуту вывернул руль вправо, ушел на свою полосу и подрезал какой-то "жигуленок", ползущий за самосвалом. Тот залился тоскливым воем и резко отлетел назад, сбавив скорость.

- Черт возьми! - ругнулся Боря. - Еще один такой маневр, и меня хватит инфаркт.

- Я тебе обещаю инфаркт, если ты не догонишь поезд, - внятно сказал Макс, и Боря вжал голову в плечи.

Он с испугу ещё раз обошел по встречной полосе самосвал, и перед ним открылся оперативный простор. Метров сто шоссе были свободны, так что оставалось только развить реактивную скорость.

- Гони, Боря, гони! - прикрикнул Жорик. - Успеть на поезд или умереть! Твой выбор невелик!

Боря вжал педаль газа до упора в пол, и старичок "фольксваген" пошел на взлет. Может быть, он бы летел и побыстрее, если бы не два нервных пассажира, которые мешали водиле своими дилетантскими советами и нагружали лишним грузом. Один Жорик весил под сто килограмм, не считая Макса. А лишний груз нежной иномарке был большой помехой.

И, как бы они не гнали, поезда впереди даже не наблюдалось. Словно по железной дороге вообще не ходили поезда. Шоссе проходило всего в сотне метров от нее, но она была пуста, как заброшенная узкоколейка. До первой остановки в Рогулькино по всем расчетам оставалось меньше получаса, и надежды на поимку убежавшего поезда таяли с каждой минутой. Вот если в Рогулькино он простоит минут десять, то ещё оставалась какая-то жалкая надежда ухватиться за поручень последнего вагона. И Боря выжимал из своего железного коня последние капли бензина.

Глава 6

"Куклы Бакси"

Беспечность - враг человека номер один. Именно из-за нее, беспечности, происходят гражданские войны, социальные конфликты, жизненные потрясения, ограбления и кражи, болезни и смерти, да, в принципе, и само появление человека на свет. Кто бы подсчитал, сколько детей рождается из-за беспечности их родителей, ужаснулся бы! А когда дело касается денег, тут уж беспечность по своему влиянию стоит на первом месте. Именно она способствует тому, что деньги легко перетекают из рук в руки, заставляя людей доходить до паники. Имеешь ты энную сумму в кармане, так не вынимай из этого кармана руки, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно вынутую руку, когда почувствуешь, что больше в твоем кармане денег нет. И именно беспечность может в один момент превратить состоятельного человека в нищего, а честного студента в грабителя.

В ресторане оказалось довольно много народа, свободных столиков практически не было, и Киселевич подсел к какой-то девице лет двадцати пяти, как вежливый человек спросив перед этим её разрешения. Он заказал себе бутылку дорогого красного вина для поднятия аппетита, немного семги на закуску, нарезку ветчины и салями, куриную грудку с картофелем-фри, порцию шашлыка по-карски, заливную рыбу и салат из свежих огурцов и помидоров. Такой легкий ужин должен был скрасить ему скучный вечер в тесном и душном купе. Беседовать с тупым парнем не было никакого желания, а разговор с девицей, по мнению гробовщика, должен был немного разогнать нахлынувшую скуку. Пока Киселевич ел аппетитную курочку, запивая её вином, девица уплетала какой-то дешевый салат из капусты, запивая его апельсиновым соком. Директор бросал на неё красноречивые взгляды, она тоже не оставалась в долгу, заинтересованно разглядывая представительного молодого мужчину. Покончив с курочкой, Киселевич отхлебнул вина из бокала и внятно выдал первую фразу , чтобы у девицы не возникло сомнения в том, что обращаются именно к ней.

- Извините за бестактный вопрос.

Девица чуть не подавилась куском хлеба от неожиданности - наверное, давно ожидала начала беседы, но не думала, что это произойдет так скоро - с трудом проглотила его и сказала:

- Что? А, пожалуйста! Отвечу на любой вопрос, - и смущенно улыбнулась. - Даже на самый интимный.

Киселевич хмыкнул и осмелел. Нет, поистине, вечерок обещал стать на редкость удачным. Крутые бабки лежали под сиденьем, хороший ужин уже утолил голод, осталось только пригласить девушку в свое купе и попросить соседа-парнишку прогуляться на полчасика по вагонам. И максимум удовольствий будет обеспечено. Похоже, фортуна наконец, повернулась к нему своим приветливым лицом.

- Скажите, вы путешествуете одна? - пошел на приступ директор и надеясь уломать её за один присест.

Девица помотала головой и вяло пожала голыми плечиками. Она была одета в легкий полупрозрачный сарафан, больше похожий на ночную рубашку, чем на платье. Под легкой воздушной тканью директор не заметил признаков какого бы то ни было белья.

- Не совсем, - печально проворковала она. - Я еду с мамой. Мы с ней едем в отпуск. Правда, она осталась в купе. Сказала, что устала и ей лень куда-то тащится. Она, видите ли, не любит рестораны и предпочитает пиво с воблой.

- Пиво с воблой? - удивился Киселевич. - Ваша мама любит пиво?

- Да, и ещё сигареты и футбол. Мы с ней так не похожи. У нас разные интересы, разные привязанности, разные запросы. Все бы ей только лежать, спать или пить пиво.

- Оригинальная у вас мама, надо сказать! - заметил Киселевич. - Я таких никогда не встречал.

- А вот я встретила, - грустно проговорила девушка и тяжко вздохнула. - Так что фактически еду с ней, а в принципе - одна. Всегда одна. Она меня не понимает.

Киселевич пододвинул стул поближе к девице и наклонился к её лицу. Заглянул в глубокий вырез на груди и почувствовал прилив подкатившего возбуждения.

- Зато я вас хорошо понимаю, - томно проговорил он. - Трудно жить под постоянным приглядом. Позвольте предложить вам вина?

- Предложите! - не раздумывая, согласилась девица.

Киселевич налил ей вина в бокал, из которого она пила сок, поднял свой. Она тоже подняла бокал и чокнулась с ним, при этом мило улыбнувшись. Видимо, в отсутствии мамы девица могла позволить себе все, что угодно. И директор сразу понял, что взять эту крепость будет очень легко.

- За знакомство! - предложил он.

Они выпили, загадочно улыбнулись друг другу и оба подумали об одном и том же - как бы вступить в более тесные взаимоотношения, которые не ограничиваются только беседой.

- Хотя, мы с вами даже не познакомились! - напомнил Киселевич. - Как вас зовут?

- Изабелла, - томно сказала девица. - Как вино.

- А меня Петр, - радостно представился директор. - Как царя.

Они громко засмеялись, но, спохватившись, вспомнили, что сидят здесь не одни. Но пассажиры за соседними столиками вели свои разговоры, и до чужого хохота никому не было дела. Обстановка в ресторане была самая непринужденная и позволяла посетителям спокойно беседовать на самые интимные темы.

- А чем вы занимаетесь? - спросил Киселевич, только чтобы о чем-то спросить. В принципе, ему было глубоко наплевать, чем она занимается, лишь бы она занялись с ним тем, ради чего он, собственно, и завел этот беспредметный разговор.

Девица немного поморщилась.

- Пока ничем. Еду покорять Москву. Надеюсь, что мне удастся найти в столице человека, которому я могу раскрыть свою израненную душу.

Киселевич оживился. Ясно, что перед ним сидит наивная провинциалочка, которая даже не представляет себе, какие могут возникнуть неприятности при "покорении" столицы. Почему бы сразу не взять на себя её идейное воспитание и не заглянуть в потемки девичьей души? Так легче перейти на "ты" и проще перейти к близким отношениям.

- А у меня свой маленький бизнес. Моя фирма занимается похор... начал было бахвалиться Киселевич, но вовремя спохватился, поняв, что в этой ситуации лучше не распространяться о своей работе. Он всегда считал, что пока никто не скончался, лучше не рекламировать свои услуги. И продолжил уже в другом духе: - Да, фирма занимается возведением...этих... коттеджей...для этих... для новых русских. Прибыльное дело, скажу я вам! Заказов у меня, хоть отбавляй. Поэтому выбираю самые выгодные.

Девица восхищенно всплеснула руками и зарделась. Киселевич понял, что она нашла в его лице того, кто поможет ей встать на ноги и сделать оглушительную карьеру.

- Ну, какой же это маленький бизнес! - кокетливо улыбнулась девица. Это очень даже большой бизнес! Я всегда мечтала о таком!

- Вот, еду в Москву заключать выгодный контракт, - продолжал лепить дальше директор. Разогретый вином, он почувствовал в себе прилив фантазии и мог выдать любую ахинею. - Думаю, он принесет мне кругленькую сумму. Кстати, ищу личную секретаршу. Желательно молодую, смышленую и без предрассудков.

Девица с готовностью кивнула и с ходу перешла к деловому разговору.

- Я молодая, смышленая и без этих... без предрассудков, - предложила она себя.

- Мне как раз такая и нужна! - радостно сообщил директор и положил руку ей на голую коленку. Коленка была круглая и мягкая, словно зовущая мужскую руку продолжить дальнейшее изучение потаенных уголков девичьего тела.

- Я согласна! - с придыханием сказала девица.

- Надо за это выпить! - тут же предложил Киселевич, решив, что вино поможет ему заполучить в свои объятия эту девочку без всяких проблем.

Он налил и ей, и себе по полному стакану, решив не размениваться по мелочам. Они громко чокнулись и выпили. Девушка сразу немного опьянела и стала глупо усмехаться. Киселевич тоже захмелел и заплетающимся языком принялся вдохновенно рассказывать ей о "своей" работе.

- Понимаете, Изабеллочка, сейчас богатых клиентов найти очень трудно. Очень! Помирает народу много, но все больше бедного, пенсионного возраста, а состоятельные граждане все живут и живут.

Девица удивленно икнула.

- А вы хотите, чтоб богатые тоже... того... помирали?

- Конечно! - кивнул Киселевич, как-то не придавая значения своим словам. Вино развязало ему язык, и он готов был нести любую чушь без зазрения совести. - Чем больше это... помирает народу, тем больше у меня клиентов. А как никто не помирает, так клиентов нет совсем.

Девица мотнула пьяной головой, с трудом осмысливая логическую цепочку, выстроенную пьяным воображением нового знакомого.

- Ничего не понимаю! - пробормотала она. - Значит, получается - чем больше покойников, тем больше они строят коттеджей. Так что ли?

Киселевич, наконец, осознал, что ляпнул что-то не то, но продолжал гнуть свое:

- Вот именно! Так оно и есть! Чем больше богатых вымрет, тем лучше! Тут прямая зависимость. Каждый третий покойник - состоятельный гражданин. Вот так вот, моя милая!

Девица вытаращила глаза и спросила полушепотом, словно боялась, что соседи услышат их совместный бред:

- А зачем покойнику нужен коттедж?

Киселевич надолго задумался, пытаясь как-то связать одно с другим. С одной стороны, он и сам начал верить в то, что занимается строительством коттеджей, хотя покойнику, действительно, коттедж вроде бы ни к чему, но с другой стороны, чем больше этих самых покойников, тем у него лучше идет бизнес. Этого же не отнять! Значит, покойнику тоже нужен коттедж для каких-то своих, пока ещё неясных целей.

- А где же он будет жить? - задал он довольно неопределенный вопрос.

Девица все ещё пребывала в недоумении и никак не могла понять, чем же занимается её знакомый. Похоже, он строит коттеджи для тех, кому они уже не нужны.

- Кто? Покойник? - переспросила она и громко икнула. - Обычно покойники живут в могиле.

Киселевич потряс пьяной головой. Да, кажется, он и в самом деле загнул куда-то не в ту сторону, словно куда-то в параллельный мир заглянул. Но идти на попятный было уже поздно. Если признался в строительном деле, теперь не отказывайся! Главное, привязать как-то покойников к коттеджам и тогда все будет на мази. Наивная провинциалочка поверит в любой бред.

- Вообще-то, логично! - согласился он, качнув головой и подставив под неё руку. - Покойники, это самое... живут там, где и положено...в могиле. Я с этим спорить не буду. Но тогда для кого я строю коттеджи?

Девица ещё раз икнула и посмотрела на него чистыми голубыми глазами, немного затуманенными пьяной поволокой.

- Очевидно, для новых русских покойников, - догадалась она.

Киселевич радостно кивнул, выражая этим полное согласие с её выводом. Именно так и есть, как она сказала. Новые-то русские ведь и после смерти хотят пребывать в роскоши. Разве нет? Так почему бы не предоставить им весь комплекс жилых помещений сразу, ещё при жизни? Удовлетворенный этим умозаключением, он махнул рукой официанту и заказал ещё одну бутылку вина, какая и была им вскорости и доставлена на столик.

Витя работал нервно и торопливо, стараясь успеть наделать кукол, как можно больше, за те полчаса, на которые отпросился сосед. Хотя бизнесмен мог вернуться раньше, но парень надеялся на замок в двери. Ведь вернувшийся сосед не сможет неожиданно откатить дверь купе, поскольку она закрыта. Он постучит и попросит ему открыть. Витя произведет молниеносную операцию по приведению все в надлежащий вид и, позевывая, откроет дверь, объяснив свое промедление тем, что заснул. Так что риск разоблачения был сведен к минимуму.

Его глаза горели нездоровым блеском, словно он совершал самое важное преступление в своей жизни. Может быть, так оно и было, ведь такую сумму он видел впервые. Те гроши, которые он зарабатывал кражами раньше, не шли ни в какое сравнение с содержимым кейса этого толстопузого бизнесмена. Витя был уверен на все сто, что этот фигов коммерс такие бабки наворовал - не заработал же? - и едет теперь в столицу, чтобы вбухать их в какое-то бестолковое производство. Например, унитазов или пластиковых бутылок! Какое ещё он может придумать применение этим деньгам? Сам же что-то плел про рентабельность, сбыт, товарооборот и прибыль. Нет, не в те руки попали эти бабки, не в те! Вот он, Витя, сможет найти им гораздо лучшее применение. С помощью этих денег так легко можно стать миллионером, что это и во сне не присниться. Сейчас главное, приложить максимум умения, чтобы эти деньги изъять без последствий для своей безопасности.

И операцию по изъятию долларов Витек производил филигранно. Он вырезал ножницами ровные прямоугольные листочки из подручного материала - страниц учебника высшей математики, используя вместо шаблона стодолларовую купюру. Нарезав стопку таких листочков, он аккуратно расклеивал банковскую обертку и ссыпал настоящие купюры к себе в чемодан. Затем собирал стопку нарезанных листочков, по толщине примерно равной денежной пачке, сверху и снизу прокладывал по сто баксов и снова заклеивал банковскую обертку клеем из тюбика. Таким образом, у него получалась довольно похожая на денежную пачку "кукла". Изготовленные "куклы" он аккуратно складывал в кейс Киселевича под нательные вещи именно так, как до этого лежали пачки долларов. Оставалось совсем немного необработанных пачек, и Витя боялся, что не успеет изъять все деньги до стука в дверь, который будет означать, что пришел его поужинавший сосед.

Он так увлекся этим захватывающим процессом, что потерял всяческую бдительность. А в воровском деле это граничит с провалом. Ведь, как известно, искусство вора состоит не в том, чтобы украсть, а в том, чтобы не попасться при краже. И он даже не сразу среагировал, когда дверь вдруг отъехала в сторону, и в купе нагло ввалилась симпатичная девушка Алиса. У неё на плече висело полотенце, а в руке она держала мыльницу, тюбик с пастой и зубную щетку.

- Ты представляешь, в туалете нет воды! - возмущенно заявила она, очевидно, жалуясь на недоработку всего вокзального начальства и проводника вагона в частности. - И мне пришлось...

Алиса осеклась на полуслове и замерла, поняв, что попала в чужое помещение. Она бросила быстрый взгляд на Витю и его занятие, и, увидев знакомые до боли зеленые бумажки, вытаращила глаза и смущенно заморгала.

Витя испуганно вздрогнул, услышав чей-то посторонний голос, и едва успел опустить крышку кейса. Ему даже показалось, что голос звучит где-то за стеной. Но, поняв, что голос звучит совсем рядом с ним, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, резко обернулся. Алиса поймала на себе его уничтожающий взгляд, который спокойно выдержать была не в силах.

- Ой, простите! - засмущалась она. - Я, кажется, ошиблась! Я ошиблась дверью! Это какое купе?

- Что? - нервно пробормотал застигнутый врасплох вор. Че...четвертое.

- А мое пятое! - вспомнила Алиса. - Извините!

И она быстро вышла из купе, задвинув за собой дверь.

Витя чертыхнулся, отложил кейс в сторону, вскочил с места, попробовал защелкнуть замок и откатить дверь. Оказалось, что замок совершенно не фиксировал дверь в закрытом состоянии, и она легко откатывалась в сторону. И он сильно пожалел, что не проверил действие замка до того, как занялся своим грязным делом. Тогда бы он был более осторожен.

- Черт возьми! - зло проворчал Витя и стукнул ногой по двери. Но быстро успокоил сам себя. - Ладно, вроде она ничего не заметила.

Витя был уверен, что поднятая крышка кейса закрывала от входящего его содержимое, а на столе в этот момент лежало только несколько вырезанных листков из математики. Так что самое страшное было как раз не то, что в купе неожиданно нагрянула какая-то незнакомая девица. Самое страшное случилось бы, если бы так же неожиданно в купе нагрянул сосед. Тогда бы Вите пришлось долго объяснять ему, зачем он полез в чужой кейс и с позором возвращать доллары их владельцу. И не было бы тогда никакой гарантии, что оскорбленный бизнесмен на первой же станции не сдал бы Витю с помощью проводника органам милиции. Так что он, Витя, ещё легко отделался. Просто невероятно легко. Даже если девица заметила доллары, откуда ей знать, что они чужие, ведь правда. Значит, она не станет его закладывать соседу, и вообще, с испугу больше даже не появиться в этом купе никогда. И, успокоенный этим, он решил моментально зачистить все следы преступления, чтобы у соседа не возникло ни малейшего подозрения на его счет.

Если в вопросах высшей математики Витя разбирался слабо, то в проблемах, возникающих у вора во время кражи, он кое-что понимал. И быстро сообразил, что хозяин кейса в любой момент может пересчитать количество пачек, поэтому оставшиеся нераспечатанными три пачки он положил обратно. Еще раз быстро пересчитав количество пачек, большая часть которых теперь представляла собой "куклы", Витя захлопнул крышку и спрятал кейс под сиденье Киселевича. Затем спешно собрал со столика клей, ножницы, изрезанную книжку и убрал в свой чемодан. Туда же, куда сгребал рассыпавшиеся доллары. И прикрыл все это своими вещами. Затем вынул другой учебник, по физике, положил его на столик, а чемодан убрал под сиденье. Быстро привел все в порядок, сел на свое место и принялся с умным видом читать книгу, дожидаясь прихода соседа. Он был уверен, что все сойдет ему с рук - вряд ли сосед станет проверять при нем целостность пачек. А по приезде в столицу он улизнет у него из под носа, как мышь.

За окном уже была темень, мимо проносились мелькающие редкие огни. Колеса мерно отстукивали на стыках километры пути. Осталась одна короткая ночь - и вот она, столица! А там можно затеряться так, что пять лет искать будут, не найдут. И Витя, успокоившись окончательно, предался радужным мечтам.

С такими деньгами, какие лежали в его чемоданчике, в столице можно жить припеваючи несколько лет. Снять хорошую квартирку, завести подругу, развлекаться с ней в постельке, ходить по ресторанам и магазинам, словом жить на широкую ногу, как сто лет назад жили молодые аристократы, просаживающие отцовские состояния. А можно сделать поумнее - вложить деньги в какой-нибудь непыльный бизнес, то можно стричь купоны до пенсии. Не производство чего-то там никому не нужного, а какой-то хитрый бизнес, чтобы самому ничего не делать, а только считать барыши. Скажем, открыть ресторан, нанять поваров и официантов и собирать с этого дела сливки. Ну, а если сделать ещё умнее - положить баксы в надежный банк под хорошие проценты и заделаться раньте, то можно вообще не работать, ни о чем не беспокоиться и всю оставшуюся жизнь развлекаться в свое удовольствие. Вариантов масса, перспектива богатая. Главное, сейчас надо избежать разоблачения. И лучше всего придать лицу такое дебильное выражение, которое не вызовет у соседа ни малейшего подозрения. А уж на такие дела Витя мастер! Обманывать свою мамашку он научился давно, оставляя её в полном неведении относительно своих неблаговидных похождений.

Покинув перепуганного воришку, Алиса быстро заскочила в свое купе, случайно оказавшееся соседним с купе Киселевича и Вити, быстро задвинула дверь, повернула ручку замка и бросила умывальные принадлежности на сиденье. Затем молча села на свое место и подозрительно прислушалась, пытаясь уловить, что происходит за дверью. Напротив за столиком сидел Роман, жевал бутерброд с колбасой и пил чай - доедал свой скудный ужин. Он удивленно посмотрел на нее, не понимая, что за странные маневры производит его подруга.

- Ты это чего? - наконец пробормотал он.

- Тсс! - Алиса приложила палец к губам.

- Да что случилось? - удивился он.

- Подожди! - отмахнулась она, ещё внимательней прислушиваясь к посторонним звукам.

Но звуков никаких не было, ни шума, ни голосов, ни выстрелов, ничего. Мерно стучали колеса, да немного свистел ветер с приоткрытое окно. Ничего постороннего.

И Роман несколько обиделся. Его что, держат за дурака? Судя по поведению Алисы, явно случилось что-то необычное, странное и из ряда вон выходящее, а он даже не имеет права спросить, что! Либо она должна рассказать ему все, либо не входить в купе с таким подозрительным выражением лица. Он же не слепой и прекрасно видит, что она чем-то озабочена.

Но вместо ответа Алиса резко вскочила, уперлась коленкой в сиденье, приложила ухо к стенке соседнего купе и таинственно махнула рукой Роману.

- Слушай!

Он нехотя вылез из-за столика, наклонился к ней и тоже приложил ухо к стене. Но ничего не услышал, как не напрягал слух. В соседнем купе была абсолютная тишина. Словно там ехали привидения, которые, как известно, любят молчать. Он недоуменно пожал плечами.

- И что?

- Ничего не слышишь? - уточнила она.

- Нет, - помотал головой Роман.

- И я тоже... - сообщила она.

- Так чего тогда голову морочишь! - возмутился Роман и пошел на свое место.

- Да подожди ты! - произнесла Алиса пугающим шепотом, продолжая слушать за стеной голоса привидений. - Я по ошибке зашла в соседнее купе...

- Да неужели! - Роман усмехнулся. - Вот несчастье! И ты переживаешь по этому поводу? Ты, что, будешь терзаться всю оставшуюся жизнь? Успокойся и забудь об этом.

Алиса замахала руками.

- Забыть? Ни за что! Я о таком никогда не забуду! Это просто нечто! Это фантастика!

Роман плюхнулся на свое место и схватил недоеденный бутерброд. Все ясно, у Алисы очередной заскок, ей всегда и везде мерещатся призраки, инопланетяне, барабашки и прочая нечисть. Можно спокойно есть дальше, иначе она не даст доужинать до конца.

- Ну что ты там увидела? - лениво пробормотал он, откусывая бутерброд. - Что такого особенно, из-за чего надо кидаться на стенку?

- Там едет один парень, - заговорщицки прошептала Алиса.

Так, вот это уже совсем другое дело! Теперь все ясно, как божий день! Она в своем репертуаре и не может пропустить ни одних штанов! Роман нахмурился, понял её слова по-своему и спросил уже более строгим тоном:

- И что, он тебе жутко понравился, и ты, конечно, хочешь с ним переспать?

Алиса раздраженно махнула рукой и покрутила пальцем у виска.

- У тебя всегда одно на уме!

- А что тогда? Кто этот парень? Известный артист или музыкант? Чего ради так нервничать?

Роман был по своей природе равнодушен ко всему. И если бы в соседнем купе действительно ехал какой-нибудь известный артист, то он даже не пошел бы на него смотреть. Стоит ли из-за каких-то артистов так волноваться?

Но Алиса подозрительно осмотрела купе, словно боялась, что помимо них здесь присутствует кто-нибудь третий. Например, сидит под столом и подслушивает их болтовню.

- У него чемодан с целой кучей баксов, - таинственно прошептала она, вытаращив от удовольствия глаза.

Роман пожал плечами и довольно равнодушно, в своем репертуаре, сказал:

- Ну и что! Подумаешь, чемодан с баксами! Вот если бы там был труп, я бы ещё удивился...

Алиса подскочила к нему и зажала ему рот ладонью. Видно, боялась, что парень из соседнего купе их услышит.

- Тихо ты! Чего ты кричишь! Чемодан с баксами! Зачем кричать? Он нас может услышать!

- Ну и пускай слышит! - огрызнулся Роман. - Сейчас выгляну в коридор и крикну, что у парня в соседнем купе чемодан с баксами. Что из того? Мир перевернется?

Алиса искренне возмутилась. Она села на свое место, не в силах перенести это равнодушие её дружка.

- Ну, ты и тупой! Ты только представь себе - целый чемодан баксов! Целый чемодан! Там, в этом чемодане, наверное, целый миллион! - Она поднялась во весь рост и важно огляделась, словно этот миллион лежал у неё под сиденьем. - Рядом с нами едет миллион долларов! Каково!?

Роман усмехнулся и отхлебнул глоток остывшего чая.

- Ну, миллион и миллион! Тебе-то что!?

Алиса даже обиделась. Она никак не ожидала, что её любимый окажется таким идиотом. Рядом с ними едет себе миллион баксов, а он даже не почешется, чтобы приложить к нему руку. Неужели, в его ленивой голове не повернется ни одна извилина в связи с этим событием!

- Миллион и миллион! - передразнила она. - У тебя, что, никакие мысли по этому поводу не возникают?

- Нет, - честно сказал Роман и помотал головой. - А что?

- Ну, как что! Как что! Вот бы нам его заполучить! - восхищенно проговорила она. - Такую бы свадьбу отгрохали! И в медовый месяц куда-нибудь на Канары! И квартиру купили бы! И мебель!

Роман пожал плечами. Мечтать не вредно, как говориться, но он не из породы мечтателей и никогда не позволял себе всяких детских фантазий на материальные темы. О деньгах мечтать бессмысленно, надо их иметь. Вот когда имеешь начальный капитал в руках, тогда и можно помечтать. Причем, помечтать ровно на ту сумму, которая имеется в наличие, и не больше.

- Неплохо, конечно, но...

- Что но?

- Ты что, предлагаешь эти деньги выкрасть? - он сделал рукой хватательный жест.

Алиса просто вся кипела от возмущения. Неужели её жених не испытывает никаких чувств в непосредственной близости от такой кучи баксов! Ее-то просто распирает во все стороны от желания прикоснуться к ним.

- А ты предлагаешь пройти мимо? Пройти мимо миллиона и даже не потрогать его! Да я мечтала об этом всю свою сознательную жизнь! Господи, целый миллион долларов! Да с этим миллионом можно...

- Ну, там может быть совсем и не миллион, - засомневался Роман. - Ты что, считала?

- Я видела, сколько там пачек долларов! И их там целый миллион.

- Миллион пачек? - усмехнулся он.

- Да не пачек! Долларов, конечно! Ну, какой же ты тупой!

- Сама ты тупая... - огрызнулся Роман. - Думаешь, так просто их похитить? Даже не думай об этом!

Тем не менее, его заинтересовало её сообщение о миллионе долларов и он приложил ухо к стенке соседнего купе, надеясь услышать хоть какие-нибудь звуки. Ну, хотя бы шелест пересчитываемых купюр. Но так ничего и не услышал.

Вдруг Алиса ударила его по плечу ладонью. Роман даже вздрогнул от неожиданности.

- Давай нападем на него и отнимем все!

Роман перестал усмехаться и серьезно посмотрел на нее. И как в этой пустой головке могла зародиться такая мысль! Это она собирается отнимать! Да у неё руки дрожат, когда она берет без спроса деньги у родителей, и колени от страха подгибаются, когда едет в автобусе без билета! К тому же наверняка, этот инкассатор или бандит, пока ещё неизвестно, кто именно, носит при себе пушку на случай нападения. И он её просто шлепнет, если она даже попытается притронуться к деньгам.

- Ты соображаешь! - он покрутил пальцем у виска. - А если этот парень вооружен?

- Вряд ли! - уверенно заявила Алиса. - Ты бы видела, что это за сопляк! Ему всего лет шестнадццать!

- Думаешь, у него не хватит сил держать пистолет?

- Да нет у него никакого пистолета! - чуть не крикнула Алиса, но, спохватившись, зажала себе рот рукой. И заговорила шепотом: - Давай тогда сделаем все по-тихому. Например, выкрадем у него эти деньги так, чтобы он ничего не заметил.

Она была настроена довольно агрессивно, как будто у неё и сомнения не возникало в необходимости ограбления. Вот просто уверена была на все сто, что им удастся провернуть кражу любым подходящим способом. Только надо его придумать.

- Как выкрадем? - шепотом спросил Роман.

- Придумай! - прошептала она. - Ты все-таки мужчина!

Роман пожал плечами. У него по поводу кражи миллиона долларов никаких мыслей не возникало. Это слишком недосягаемая сумма, чтобы об этом думать. Даже если и захотеть как-то заполучить малую часть этого миллиона, то каким образом это можно сделать незаметно, он себе совершенно не представлял.

- По-моему, у женщины более изощренный ум на всякие пакости.

- Другого я от тебя и не ждала! - обиделась Алиса.

Однако Романа её обиды мало волновали. Все её обиды он считал капризами, и значения им не придавал. Если из-за каждого женского каприза впадать в панику, свихнуться можно. У неё всегда было семь пятниц на одной неделе, когда каждые полчаса менялись планы на вечер, когда она постоянно придумывала себе все новые проблемы, и когда навешивала эти проблемы на него. И он, как дурак, начинал с этими проблемами разбираться, а когда что-то решалось, то вдруг оказывалось, что Алиса уже благополучно о них забыла, и теперь занимает свою бедовую голову совершенно другой проблемой. Поэтому Роман давно привык не обращать внимания на безумные идеи своей подруги.

- Я придумала! - вдруг сказала Алиса и перешла на шепот. - Надо его обмануть и подсунуть ему вместо этого чемодана другой! А этот забрать себе!

Роман опустился на сиденье и тяжко вздохнул. Так, появилась новая проблема, которую, конечно, должен решать он. И Алиса все равно не отстанет от него, пока он эту проблему не решит.

- Интересно, и как ты собираешься это сделать?

- Вот ты и придумай, как! - Алиса ткнула в него пальцем. - Свою часть плана я уже придумала!

Глава 7

"Честный отъем"

Деньги любят счет. Но при этом они очень не любят кому-то принадлежать. Ведь, по сути, все деньги ничьи. Ни один человек не может сказать, что вот эти сто долларов его собственные. Он, что, их напечатал? Или нарисовал? Это сейчас они его, а через десять минут они уже могут быть не его. Скажем, про ботинки он может сказать, что они его собственные, ведь он будет носить их до тех пор, пока не останется одна подошва. А деньги нельзя носить до скончания века, иначе они потеряют свою функцию. Деньги ведь имеют чисто символический смысл - они обозначают только то, что за них можно купить.

Поэтому деньги меняют владельцев, как перчатки. Если они лежат в сейфе или в кейсе, то этот сейф или кейс кому-то принадлежит. А сами деньги могут быть чужими, то есть не принадлежащими владельцу сейфа и кейса, поскольку этот владелец их украл. Человек, который деньги заработал, не станет хранить их в сейфе, он постарается их потратить или положить в банк. Деньги вообще не любят принадлежать тому, кто их заработал, так же как, впрочем, и тому, кто их украл. Из-за этого денежного каприза случаются всякие неприятные истории, и порой доходит даже до убийства. Ведь в принципе, все люди честные и порядочные, во всем виноваты только деньги.

Поезд из Карячина стоял на станции "Рогулькино" уже минут восемь. Через две минуты он должен был отойти от платформы и раствориться где-то на просторах России, навсегда увезя в своей утробе пятьсот тысяч долларов. И он бы сделал это непременно, если бы Боря не выжал из своего "фольксвагена" все, на что тот был способен. А его иномарка была способна развивать по пустой дороге скорость до ста шестидесяти километров в час. Это был её предел, но на этой отметке стрелка спидометра держалась твердо. На счастье шоссейная дорога перед Рогулькино была пустынна, как трасса перед большими гонками. И за две минуты до отхода поезда к станции все же подлетел борин "фольксваген", тормознув у самого края платформы.

- Встречаемся завтра в два на Павелецком вокзале! Что бы ни произошло! - крикнул Макс, открывая дверцу и высовывая наружу ногу.

- Постараюсь успеть! - ответил Боря, заранее представляя себе, как он проведет эту ночь - за рулем.

Макс вместе с Жорой выкатились из машины, быстро взобрались на платформу, и запрыгнули в открытую дверь последнего вагона. И только там уж немного отдышались и пришли в себя после бешеной погони. Она вымотала у них все нервны и полностью лишила сил, хотя ни тот, ни другой за рулем не сидел. Хотелось где-нибудь присесть и отдохнуть, но на это времени уже не было - в каком-то купе этого поезда ехал человек с огромной суммой ворованных денег. В том, что гробовщик деньги своровал, ни Макс, ни Жорик не сомневались ни на секунду. Честно заработанные деньги люди не прячут в гробах, и тем более с ними не убегают.

Тем временем поезд тронулся и стал быстро набирать скорость. Станция "Рогулькино" и борина машина остались далеко позади. Впереди была неизвестность. Где, в каком вагоне, в каком купе искать директора похоронного бюро "Райские кущи"? Да и едет ли он вообще в этом поезде? Кто может поручиться, что соглядатаи Левы Меченого выдали достоверную информацию о действиях Киселевича? Ведь если они ошиблись, получается, что вся эта беготня и прыгания с машины на поезд - всего лишь развлечения для экстремалов и абсолютно бесполезные маневры. Сомнения терзали души двух охотников за иностранной валютой. Но, несмотря на столь мрачные мысли, Макс все же решил, что довести начатое дело до конца просто необходимо, даже если оно не принесет никакого результата. В любом случае, стоит искать Киселевича в этом поезде, даже если он едет совсем в другом. Тогда хоть можно будет отчитаться о проделанной работе и снять с себя всю ответственность за провал.

- Ну и где будем его искать? - поинтересовался Жорик, думая о том же самом, о чем размышлял напарник, понемногу приходя в себя.

- Будем проверять все купе! - твердо сказал Макс.

- Все?! - изумился Жора, заранее представляя себе масштаб работы.

- Естественно! - вздохнул Макс. - Мы же не знаем, в каком именно едет Кисель!

Жора почесал макушку и понял, что его напарник прав - другого способа обнаружить в поезде сбежавшего гробовщика просто нет. Тем более что времени у них теперь полно - до Москвы ещё целая ночь, так что к утру они спокойно проверят весь поезд. Если, конечно, не нарвутся в каком-нибудь купе на путешествующих бандитов, которые прижмут их к стенке.

Тем временем в тамбуре появился проводник. Он захлопнул дверь вагона, закрыл его на ключ и повернулся к безбилетникам. Пожилой мужик был настроен решительно. Они не ушли бы от него, даже если бы стали отстреливаться. Но они и не думали пускать в ход оружие, тем более что его у них не было.

- Ваши билеты, господа? - строго спросил проводник, надеясь нагнать на "зайцев" страху.

Но Макс и ухом не повел. Он вынул несколько сотенных купюр и сказал:

- Вот они!

Проводник тут же сграбастал их к себе в карман.

- И куда же прикажете вас поместить?

Макс махнул рукой.

- Никуда! Мы в проходе постоим. Нам недалеко ехать. До Москвы.

Проводник присвистнул.

- Москва утром будет. А ночь-то где проведете?

- Ну, тогда сам придумай что-нибудь! - отмахнулся Макс, думая сейчас совсем о другом. Вопросы бытия его интересовали мало. Меркантильные вопросы были важней. Когда они найдут директора с кейсом, полным баксов, и выкинут его в наказание с поезда, место найдется само собой. Ну, если и не выкинут, то заставят его купить им два отдельных купе. В общем, вопрос с местами пока не назрел.

- Добавьте немного, и я вам места обеспечу, - предложил проводник.

Макс вытащил ещё несколько купюр.

- Этого хватит?

- Маловато, конечно, - оценил проводник. - Но черт с вами, сделаю вам две постели.

- Ладно, позаботься об этом, дядя! А то нам некогда! Надо срочно решить один наболевший вопрос.

Макс дернул ручку двери в проход. Он уже открыл дверь и хотел идти, но Жорик задержался на минутку.

- Папаша, - поинтересовался здоровяк, - ты не видел среди пассажиров такого пузатенького мужичка с большим кейсом?

- Видел, видел! - кивнул старый железнодорожный волк. - Я стольких за свою жизнь пузатеньких с кейсами повидал, сколько ты долларей не имел, сынок!

- Кто сынок? - хотел было возмутиться Жорик.

Но Макс схватил его за локоть и потянул за собой.

- А-а, брось! Пойдем, прогуляемся!

Они прошли в вагон и поперлись по проходу, заглядывая подряд во все купе. Нагло открывая двери, они осматривали отдыхающих пассажиров. В одном купе их встречал недоуменный взгляд тихих пенсионеров, в другом - визжала раздевающаяся женщина, в третьем - злобно огрызался мужчина. Но на что не пойдешь ради дела! Проверив все купе в этом вагоне, Макс с Жорой перешли в следующий и там тоже начали свое грязное дело. Потом прошли в третий вагон. Причем в одном из купе чуть не нарвались на драку. Там отдыхал какой-то тяжеловес со своей подругой. Он вскочил с места и хотел было намылить обоим шеи за наглость. Но Макс быстро уладил конфликт с помощью нескольких купюр. Он уже давно понял, что если не считать деньги, то можно легко разрешить любую проблему. Таким макаром друзья пробежали несколько вагонов, пока не угодили в вагон-ресторан, который находился ровно посередине поезда.

Они хотели быстро пройти через ресторанный зал со столиками, чтобы попасть в вагон, следующий за рестораном, как вдруг оба одновременно увидели Киселевича. Гробовщик, увлеченный занимательной беседой с девицей, их даже не заметил. Макс толкнул спиной Жорика назад, они тут же ретировались обратно в тамбур и стали из-за двери наблюдать за действиями директора.

- Вот он, наш милый гробовщик! - радостно проговорил Макс. - Ну что, Жорж, готовь ножовку, сейчас предстоит много работы. Не хотелось портить ему внешний вид, да видно, придется!

- Что будем делать? - уточнил Жорик. - Брать его за шкирку?

- Подожди! - остановил его Макс. Он не любил скоропалительных решений, которые, как он знал по горькому опыту, почти всегда не верны. Предпочитал немного обождать, но зато взвесить все возможные варианты и выбрать наилучший. За что, впрочем, его и уважали соратники. - Сначала надо узнать, где он держит деньги. Схватишь за шиворот, а он скажет: "У меня ничего нету, ребята!". А у нас под рукой, как назло, ничего нет: ни утюга, ни пилы, ни гроба.

- Так мы его возьмем и обыщем! - пожал плечами Жорик.

- Обыщем! Экий ты быстрый! А может, он их в купе оставил.

- Тогда надо узнать, где его купе! И обыскать там!

Макс посмотрел на него осуждающе. Медленно же соображает напарник. Даже не может просчитать действия противника на два шага вперед. Если у Киселя деньги в купе, он будет молчать о них, как рыба об лед. Хоть бей его головой о столик, ни слова не скажет. Если уж он распиливания пилой не испугался, то сейчас и вообще клещами не вытянешь. У них ведь нет при себе абсолютно никакого метода воздействия. Осталась только хитрость.

- Думаешь, он скажет тебе номер своего купе! - проворчал Макс. Кисель что, идиот?

- А кто? - Жорик дернулся к ресторанной двери. Он все порывался приступить к непосредственным действиям по отъему денег - брать Киселевича под локотки и прилюдно вытрясать из него все, что тот знает про баксы. Так руки и чесались. Ну, никак не хотел он сначала думать, а потом действовать! И Максу пришлось силой придержать его за локоть.

- Погоди ты! Сначала проследим за ним и все узнаем. А там посмотрим, как будем с ним разговаривать. Вежливо или грубо. Если опять станет от всего отказываться, тогда я снимаю с себя всю ответственность и предоставляю тебе право решать, что делать с его физиономией.

Киселевич, тем временем, закончил ужин и предложил Изабелле проводить её свое в купе. Он был уверен, что уломал её на несколько минут интимного свидания. Конечно, она с радостью согласилась, и директор воспрял духом. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака толстый бумажник, отсчитал несколько сторублевых купюр, расплатился с официантом, угостив его щедрыми чаевыми, и поднял девицу из-за столика. И они качающейся походкой направились к выходу. Все-таки выпитое вино давало себя знать, и директор мало что соображал. Во всяком случае, плохо схватывал, что вокруг него происходит, нацелясь только на одно - проводить девицу до койки. К тому же девица не высказывала никаких претензий на этот счет. Только лишь хотела предупредить свою мамашу.

- Мама, наверное, очень волнуется, - игриво проговорила она. - Ведь я оставила её на целый час. А она этого не любит. Надо её предупредить, что пойду в гости.

- Надо быть более самостоятельной, Изабеллочка! - заметил Киселевич, не отступая от неё ни на шаг. Он приобнял девицу за талию и прижался к ней своим животом.

И даже не заметил, как она ловко просунула тонкую ручку к нему под полу пиджака, не менее ловко извлекла его бумажник и с быстротой молнии спрятала его где-то в складках платья. Видимо, в нем была устроен потайной карман, в который можно было запихнуть не один такой бумажник без всякого ущерба для стройности фигуры.

Они покинули вагон-ресторан, прошли в следующий и быстро двинулись по проходу. Макс с Жорой, не медля ни секунды, проследовали за ними, стараясь не отстать от удаляющейся спины Киселевича и в то же время держась на некотором расстоянии, достаточном для того, чтобы не попасться ему на глаза.

Но "строитель коттеджей" так воспылал чувствами к молодой разудалой особе, подогретыми вином, что не замечал ничего вокруг, а тем более того, что происходило у него за спиной. Впрочем, это было только на руку преследователям. Они шли за ним по пятам, так и оставаясь незамеченными. Киселевич с девицей прошли в следующий вагон, затем в ещё один и остановились возле двери её купе. Видно, директор, как ни изощрялся, так и не смог сразу затащить её к себе.

- Мне все же надо успокоить маму, - проворковала девица, хватаясь за ручку двери.

- А вы не можете сказать маме, что встретили школьную подружку, и будете спать в её купе? - уточнил на всякий случай разошедшийся не на шутку директор.

- Боюсь, что мама будет против, - пожала плечами Изабелла. - Она очень ревнива.

После чего девица откатила дверь своего купе, и Киселевич увидел там сидящего за столиком плечистого парня. Перед ним на столике действительно стояло пиво и была разложена газета, на которой он чистил воблу. Парень сразу же поднялся из-за столика во весь рост и подскочил к ней.

- Ты где была? - гаркнул он. - Где ты была, я тебя спрашиваю? Ушла в туалет на десять минут, а явилась через час! Сука!

И он, нисколько не стесняясь присутствия постороннего, закатил ей увесистую оплеуху. Изабелла, если, конечно, так её звали на самом деле, тут же задвинула дверь купе, чтобы крики её дружка не разносились на весь вагон. Из-за двери тут же донеслись звуки пощечин и женские вскрики.

Не желая ввязываться в конфликт, а тем более получать по зубам, директор быстренько ретировался и пошел дальше в свой вагон. Друзья, не задерживаясь, последовали за ним. Возникший конфликт их тоже мало волновал, как и дальнейшая судьба девицы. Пускай она сама разбирается со своей "мамой".

Но где-то в тамбуре Киселевич вдруг резко затормозил. Максу и Жорику пришлось занять места у окон, чтобы не вызвать подозрений у шастающих мимо пассажиров. Они искоса наблюдали за гробовщиком и видели, как тот стоял посреди прохода и хлопал себя по карманам, по бокам, по заднице и по всем остальным частям тела. И при этом несколько раз засовывал руку во внутренние карманы пиджака, по-видимому, стараясь там что-то обнаружить. Но поскольку обнаружить что-либо в пустых карманах ему все же не удалось, лицо его было до жути обескураженным. Он потоптался ещё немного, наконец, открыл дверь тамбура и вернулся обратно в вагон. Друзьям ничего не оставалось, как спешно дать задний ход и спрятаться в противоположном тамбуре.

Тем временем Киселевич вернулся к купе девице и громко постучал в дверь. Она откатилась, и на порог вылетел разгоряченный парень, который несколько минут назад ласково развешивал оплеухи своей девице. Из-за его плеча выглядывала испуганная физиономия её самой.

- У меня пропал бумажник! - довольно нагло объявил Киселевич, который в один момент протрезвел.

- Мне-то какое дело! - не менее нагло ответил парень.

- Она вытащила у меня бумажник! - набычившись, заявил директор, тыкая пальцем в девицу и горя желанием отбить свои деньги назад любой ценой.

- Ты что, старый козел, белены объелся! - высказалась девица, прячась за спину парня. - Ты его, поди, в ресторане обронил. Там и ищи!

- Да как вы смеете! - пискляво закричал гробовщик, стараясь привлечь внимание как можно большего числа пассажиров. Только на их помощь он и надеялся.

И посмотрел по сторонам. Но никто из тех, кто торчал в проходе, не спешил ему на помощь. Все только с любопытством поглядывали на разрастающийся конфликт, не решаясь в него ввязываться. И это было понятно. Еще неизвестно, кто прав, кто виноват, так что лучше не мешаться людям, которые выясняют между собой отношения. Можно незаслуженно получить по шее.

- Я тебе сейчас рыло начищу! - веско сказал парень. - Ты не только бумажник, вставную челюсть потеряешь! Понял!

И он задвинул дверь прямо перед носом расстроенного директора.

Киселевич сразу все понял. И понял он то, что своих денег он не увидит больше никогда. Потому как хрена два докажет, что эта наглая девица вытянула у него из кармана бумажник. Скорее всего, они его уже выкинули в окно, оставив, естественно, себе все содержимое. И с полным правом теперь будут доказывать, что деньги из бумажника их собственные. Так что он рискует только схлопотать по фейсу, если ещё раз попробует связаться с ними. В конце концов, по здравом размышлении Киселевич решил плюнуть на эти деньги - мелочь по сравнению с той суммой, которая покоилась на дне его кейса. Стоит ли, в самом деле, рисковать здоровьем ради нескольких тысяч рублей, когда тебя ждут, не дождутся несколько сотен тысяч долларов? И Киселевич, немного успокоившись, продолжил прерванный путь в свое купе, в душе проклиная эту чертовку, с которой по глупости связался.

Макс и Жорик тут же последовали за ним.

Они прошли ещё два вагона следом за директором и в одном из тамбуров наткнулись на молодого человека, который занимался довольно странным занятием. Он набирал в большую сумку уголь, предназначенный для топки титана. Заметив, что его застукали за этим неприглядным занятием, он быстро застегнул сумку и двинул по проходу. Макс внимательно посмотрел ему вслед. Чем-то этот чудак привлек его внимание. Они с Жорой переглянулись и пошли дальше по проходу, догоняя убегающего директора.

А тот уже скрылся в своем купе.

Когда вошел сосед, Витя сидел за столиком, жевал булку и запивал её чаем. Рядом с ним на столике лежал раскрытый учебник физики, а на его лице была полная безмятежность, словно он только что проснулся, видел приятный сон и теперь чаевничал, разгоняя скуку. Киселевич сел на свое место и уставился на него. Витя бросил исподлобья взгляд на соседа и заметил на его лице жуткое расстройство - видно, директор никак не мог отойти от оживленной беседы с прекрасным полом и громилой-парнем. Витя решил ему не мешать предаваться радужным воспоминаниям, уткнулся в учебник и попытался прочитать хоть пару строк. Но внутреннее напряжение было столь велико, что он не понимал ни одной буквы. Да ещё это напряжение приходилось тщательно скрывать, чтобы у соседа даже не появилось ни малейшего подозрения. Но Киселевич сам обратился к нему, желая хоть с кем-нибудь поговорить и отогнать неприятные мысли о невосполнимой потере. Пусть даже с этим молодым оболтусом.

- Ужинаешь? - бросил директор, не скрывая раздражения.

- Ага, - кивнул Витя, старательно отводя глаза в сторону.

- А я уже поужинал!

Киселевич сказал это с таким укором, словно Витя заставил его тащиться в ресторан и платить за ужин на двоих. Эх, лучше бы он остался в этот вечер голодным! Как-нибудь дотерпел до утра, зато остался бы при деньгах!

- Да я тоже наелся, - мило улыбнулся парень и бросил невинный взгляд на соседа. - Мне мама много чего положила.

- Заботливая у тебя мамаша, - хмуро заметил Киселевич.

- Да, очень, - согласился абитуриент. - Сказала, в дороге все может пригодиться. И точно, пригодилось! Чтобы я без неё делал!

- Слушайся маму! - буркнул Киселевич и уставился в окно. Там уже не было видно ни зги. Абсолютно черная тьма. Ну что ж, завтра утром будет светло, забудется расстройство этого вечера, и он отправиться к новым неизведанным горизонтам со своими пятьюстами тысячами баксов. Жизнь все ещё прекрасна, черт возьми! Несмотря на мелкие неприятности.

- Конечно, буду слушаться! - ответил Витя и подумал, что если бы всегда слушал мамашку, то ни в жизнь не решился на такую лихую авантюру с баксами, и сейчас бы так и остался нищим абитуриентом, и его, скорее всего, выгнали бы из института после первого же вступительного экзамена.

Так бы они ещё долго беседовали на отвлеченные темы, пока их не сморил бы сон, но тут откатилась дверь, и в купе заглянули две ухмыляющиеся рожи. Киселевич повернул голову и от неожиданности потерял дар речи. Он-то грешным делом уже подумал, что рэкетиры остались в городе и уже получают нагоняи от своего Левы Меченого. Но желаемое в одно мгновение растворился в небытие, как призрачный сон, и превратилось в ужасное действительное. Директор узнал бы эти рожи из тысячи лиц, до того они запали ему в душу. Никак не ожидал он увидеть их в этом поезде, который уносил его из проклятого городишки.

Тем не менее, довольные собой рэкетиры нагло ввалились в их купе. Жорик тяжело плюхнулся рядом с бедным директором, прижав его плечом к стенке. Киселевич не мог вымолвить ни слова и только испуганно таращил глаза. Второго смертельного удара за один вечер он точно не переживет. Он уже чувствовал, как кондрашка пробирается в самое его нутро и сейчас начнет хватать за внутренности своими грязными лапами.

- Здорово, Кисель! - радостно проговорил здоровяк. - Вот так встреча! Никак не ожидал тебя здесь увидеть? А ты что, тоже едешь в столицу?

Киселевич испуганно кивнул.

- Ед-ду...

Макс плюхнулся рядом с будущим студентом и довольно строго посмотрел на него.

- Парень, поди-ка погуляй, что ли! Там, по проходам симпатичные девахи прогуливаются. Может, подцепишь какую-нибудь.

Витек понял, что сейчас будет происходить серьезный мужской разговор, и перечить не имеет смысла, торопливо отставил стакан с холодным чаем, поднялся со своего места и поспешно вышел. Макс задвинул за ним дверь и повернул защелку. Затем обернулся к директору, и на его губах засияла такая обворожительная улыбка, что Киселевич почувствовал себя совсем плохо.

Он напряженно ждал, что же сейчас произойдет. Во всяком случае, сразу догадался, что лично для него - не произойдет ничего хорошего. Может даже произойти то, что ему набьют фейс, выкинут с поезда или вставят перо между ребер. О деньгах он старался не думать, чтобы ничем, ни жестом, ни мимикой, не выдать их наличия. Где-то в дальнем уголке души он ещё надеялся, что все обойдется.

- И чего это ты собрался в Москву ехать? - спросил Макс.

- Да вот, - пробормотал Киселевич. - Хочу повидать столицу.

- Да чего не неё смотреть! Одна грязь, толкотня и духота. Был я как-то жарким летом в Москве - врагу не пожелаешь!

- Да что-то захотелось потолкаться...

Киселевич опустил голову. Никак не мог он понять, что затеяли эти головорезы. Неужели, они оказались в этом поезде совершенно случайно! Нет, в такие случайности он не верил. По его душу они пришли сюда, по его. И Макс это тут же подтвердил.

- Ну что, Кисель, - весело спросил он, - сам отдашь деньги или как?

Киселевич тяжело сглотнул и приоткрыл рот. На большее у него просто не было сил.

- У меня нет никаких денег! - завел он опять свою шарманку.

Макс понял, что придется выбивать признание любым доступным способом. Но под рукой не было даже гвоздя, уж не говоря о более подходящем предмете, с помощью которого можно было развязать язык. Он осмотрел купе и не увидел ничего достойного внимания. Конечно, Жорик может поработать кулаком, но это грубо и малоэффективно. Кисель озлобится и замолчит навсегда. Тем более что этот скупердяй ради денег готов терпеть любое унижение и любую боль. Макс остановил взгляд на оконном проеме. По случаю жуткой духоты стекло было сдвинуто вниз, и в окне образовался небольшой проем, вполне достаточный для того, чтобы просунуть в него голову. Макс перевел взгляд на напарника.

- Как ты думаешь, Жорик, пролезет человек в форточку?

Жорик посмотрел на окно, потом на Киселевича, потом снова на окно, словно проверяя, пролезет тот в форточку или нет. И видимо, остался своими измерениями удовлетворен.

- Пожалуй, пролезет, - доложил он. - Ну, если и не пролезет, то поможем.

Макс повернулся к Киселевичу и резко, отрывисто бросил:

- Давай, лезь!

Киселевич испуганно смотрел на него, подумав, что тот, может быть, шутит, перевел взгляд на окно, потом обратно на Макса. Видно, тоже проверял, насколько габариты окна сопоставимы с его собственными. И они показались ему совершенно несопоставимыми. Даже его голова не способна была пролезть в узкую оконную щель, не говоря про живот.

- Вы шутите?

- Какие могут быть шутки? - серьезно проговорил Макс. - Жорик, помоги ему!

Жорик кивнул, схватил директора под мышки и оторвал его от сиденья с явным намерением подтащить к окну. Киселевич ухватился руками за стол, пытаясь сопротивляться, но, тем не менее, освободил сиденье от своего зада. Этого было вполне достаточно. Макс тут же приподнял сиденье и извлек из багажного отделения его кейс.

- Спасибо! - холодно проговорил он. - Можете садиться, подсудимый.

Киселевич плюхнулся обратно с полным отчаянием на лице. Его прощальный взгляд был жалок и плаксив. Да, ненадежным оказался мини-сейф, даже хитрость не помогла!

- Там ничего нет! - глухо проговорил директор и отвернулся, чтобы не смотреть на манипуляции с чемоданом. Пускай делают, что хотят, решил он, лишь бы все побыстрее это закончилось! Отчаяние стало настолько сильным, что он стал равнодушным ко всему.

- Разве?! - заметил Макс.

Он попытался открыть кейс, но ему это не удалось. Чемодан был закрыт на кодовый замок. Видимо, когда Витя захлопнул крышку, язычки замков встали на место. Макс достал из кармана брюк перочинный нож и элегантным движением руки откинул лезвие.

- Ну, шифр ты нам все равно не скажешь! - невозмутимо констатировал он. - Придется сломать замок.

Он просунул лезвие в щель между створками кейса, отодвинул защелки и слегка нажал его вниз. Замки щелкнули, и Макс откинул крышку. В кейсе была навалена одежда. Вещи находились в некотором беспорядке по сравнению с тем, в каком порядке они лежали до того, как в нем побывали витины руки. Но Киселевич пребывал в таком убитом состоянии, что этого даже не заметил.

Макс без церемоний отбросил вещи в сторону. Под брюками и сорочками лежали ровными рядами запечатанные пачки долларов. Макс не поверил своим глазам и даже присвистнул. Жорик тоже. Выходит, ищейки Левы Меченого оказались правы. Хорошо поставил дело бывший спорткомитетчик. Завел себе информаторов во всех заведениях, где могут появиться люди с бабками. Ну, а как ещё можно узнать, кто именно располагает достаточной суммой для привлечения разного сорта грабителей и кидал?

- Ого! - восхищенно воскликнул Макс. - Сколько же здесь?

Киселевич сглотнул и еле слышно прошептал:

- Пятьсот тысяч долларов.

Ни Макс, ни Жорик его не расслышал.

- Сколько, сколько?

- Пятьсот тысяч, - повторил погромче Киселевич. - Я должен Леве только триста. Можете их забрать.

Макс даже усмехнулся, настолько жалким казалось предложение гробовщика. В самом деле, после стольких приключений, опасных для жизни, после такой нервотрепки, которую они пережили, пока догоняли проклятый поезд, забирать только лишь требуемую сумму было верхом легкомыслия.

- Какие мы добрые! - усмехнулся Макс. - Теперь мы можем добровольно отдать деньги. Вот спасибо! Вы на редкость благородный человек. Всегда возвращаете деньги без напоминаний!

Макс принялся пересчитывать пачки и насчитал ровно пятьдесят. На то, чтобы их вскрывать и пересчитывать сами купюры, времени уже не было. Да и желания тоже. Пачки были целые, аккуратно заклеенные банковской лентой, не вызывающей сомнений в их подлинности. Никто из троих бедолаг даже не мог и подумать, что в банке могут завернуть в ленту нарезанные листочки.

- Да, действительно, ровно пятьсот тысяч, - подтвердил Макс. Оказывается, вы ещё и очень правдивый человек. Даже не соврали нам, бедным людям.

Однако Жорику все эти церемонии не понравились. Он привык действовать более грубо и нахраписто, и поэтому удивленно слушал Макса, не понимая, чего это он тут гонит волну. Заявление директора про триста тысяч он воспринял, как личное оскорбление, и высказал довольно резким тоном свою точку зрения:

- А проценты? А оплата за работу? Ты что, Кисель! Мы столько за тобой гонялись! Кто за это будет платить!

Макс с ним полностью согласился и жалостливо посмотрел на Киселевича.

- Жора прав. Мы провели огромную работу, просто рискованную работу по изъятию этих денег. Кто нам её оплатит? К тому же нехорошо обманывать друзей. Короче, мы забираем все!

Киселевич зло скривился. Он сейчас потеряет все, что у него есть, и теперь его уже ничто не остановит. Этих бандитов он уже не боялся. Он бы их даже с удовольствием убил, если б было чем. И как это он не догадался прихватить с собой револьвер! Поэтому он позволил себе высказать угрозу:

- Вы пожалеете! Я знаю, к кому мне обратиться с жалобой! Это деньги не мои, я везу их одному уважаемому в криминальном мире человеку, одному московскому авторитету. Он от вас мокрое место оставит! Будете у него в ногах валяться, вымаливая себе легкую смерть!

Макс захлопнул крышку кейса. Он сразу понял, что гробовщик берет на понт. Если бы у него была серьезная крыша, Лева вряд ли стал бы прибегать к подобным методам отъема денег. Он бы договорился с его крышей лично.

- Жалуйся, кому хочешь! - отмахнулся он. - Можешь даже ментам пожаловаться. И они займутся происхождением этих денег. И когда узнают, какие это грязные деньги, привлекут тебя по полной программе.

Киселевич помотал головой.

- Это чистые деньги! И я получил их законным путем.

- Без залога? - удивился Макс.

- Почему? Я заложил свою фирму.

Макс искренне усмехнулся.

- Твоя фирма не стоит и ломанного гроша. За неё не дали бы и тысячи баксов. Уверен, ты получил эти бабки за взятку.

- Ничего подобного! - возмутился Киселевич. - Мне дали кредит на законных основаниях.

- И что, в этом банке всем желающим дают кредиты? - изумился Макс. Может, и нам взять! А, Жорик, давай с тобой возьмем по кредиту?

- А возвращать как будем? - поинтересовался тот.

- Дурашка! - усмехнулся Макс. - Кто же кредит возвращает? Кредит для того и берут, чтобы не возвращать. Кисель, сколько ты отстегнул банкиру, который занимался твоим кредитом?

- Десять процентов, - пробубнил Киселевич.

- Вот видишь, а ты говоришь, ментура тобой не займется!

Киселевич осознал всю безнадежность своего положения и понял, что своих денег он назад не получит. И никто ему не поможет эти деньги вернуть. Потому что никакой крыши у него теперь нет. Лева Меченый, который охранял его интересы, теперь не даст за его жизнь и рубля. Да, горько подумал он, надо было сразу отдать этим бандитам триста тысяч, тогда бы хоть двести осталось. Вот она, проклятая жадность фраера! Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и проворчал:

- Изверги!

- Один мужик тоже взял кредит, - вспомнил Жорик одну из своих историй. - Перевел все деньги в иностранный банк и удрал с семьей за границу. Думал, что там его искать никто не будет. Ничего, нашли! Местные бандиты. Они похитили ребенка, и ему пришлось отдать все, что он наворовал. От судьбы не уйдешь, Кисель!

- А я и не собирался их брать... - пробормотал директор. - Само собой получилось!

Макс усмехнулся, показал Жорику на выход, забрал с собой кейс, и они покинули купе. Больше им с гробовщиком говорить было не о чем.

Затем они отправились в последний вагон, где проводник уже приготовил им два места, правда, в обычном купе, и они прекрасно устроились на ночь. Вместе с ними ехали два кавказца, которые болтали что-то на своем языке, но скоро они затихли и улеглись по койкам. Жорик все порывался открыть кейс и проверить подлинность долларов, но Макс останавливал его, говоря, что не стоит так рисковать. Кавказцы могли увидеть деньги, а от них всего можно ожидать. За такую сумму баксов они могут Макса вместе с Жориком порезать на кусочки, и за ночь съесть сырыми, так что потом ни одна собака не догадалась бы, где искать их трупы. Проверить баксы они решили в Москве, когда шумные соседи свалят и оставят их наедине со своим богатством. Тем более что гробовщик до столицы все равно никуда не денется, и если окажется что-то не так, они успеют его прищучить.

А Киселевич в эту ночь так и не смог уснуть. Он слушал в темноте перестук вагонных колес и думал о том, за каким хреном он едет в Москву. Больше у него денег не было ни копейки. Эти два бандита и воровка в юбке вытрясли из него все. Правда, шуршали ещё несколько бумажек в кармане брюк, но этих денег не хватит даже на обратный билет.

Глава 8

"Москва ничему не верит"

В этом году удалось на редкость жаркое лето. Жители столицы спасались от жары в небольших городских водоемах, пили ведрами квас и кока-колу, ели тоннами мороженое. Даже тень не спасала от духоты и зноя. Столбик термометра постоянно держался выше тридцати градусов. Мозги плавились от жары, думать не хотелось, ходить на работу тоже, заниматься бандитизмом тем более. Количество преступлений резко пошло вниз. Но расследованием тех, которые все-таки совершались, тоже занимались с прохладцей. Процент раскрываемости упал на недосягаемую отметку. Менты сидели в тенечке и, попивая холодное пивко, лениво наблюдали, как мимо них бегают преступники всех мастей. Все смешалось в доме Облонских.

Павелецкий вокзал просто плавился вместе с мозгами прибывающих пассажиров. Поезда привозили разморенных в духоте людей, и те в мыле и поту вываливались на раскаленный перрон. Часам к одиннадцати утра к перрону подкатил поезд из Карячина. Он замедлил ход и, подтянув последний вагон к дальнему концу платформы, тяжело остановился. Проводники открыли двери вагонов, и из них начали выходить обалдевшие от жары и духоты граждане. Они, надрываясь, тащили свои сумки и чемоданы к зданию вокзала, надеясь хоть там получить долгожданную прохладу и отдохновение. Юркие носильщики уже похватали выгодных пассажиров, погрузили их поклажу на свои тележки и поволокли к дверям. Больше свободных носильщиков не осталось.

Киселевич немного привел себя в порядок. Его помятое от бессонной ночи лицо было мрачным, как темный сырой подвал. Он пошарил по карманам брюк и пиджака, нашел несколько смятых десяток, расправил их, сложил вместе, пересчитал - шестьдесят рублей. Это все, что у него осталось после ограбления. Не хватит даже на мелкие расходы, не говоря уже про обратный билет. Розовые мечты о безбедном существовании остались где-то там, далеко, в вагонном ресторане. Теперь у него не осталось ни счета в банке, ни фирмы - ничего.

- Черт, даже на завтрак не хватит! - проворчал он, убрал деньги подальше и повесил пиджак на левую руку, оставшись в одной рубашке с короткими рукавами. Пот катил с него градом. В другую руку он взял пакет, в который сложил выкинутые из кейса вещи. После чего, не прощаясь с парнем и даже не глядя на него, покинул купе. Прошел по проходу, где толкались пассажиры, собиравшие свои вещи, спустился на платформу и двинул в сторону здания вокзала. Что он будет делать дальше, он даже себе не представлял.

Витя проводил его молча, подождал немного, пока сосед сойдет с поезда, и выглянул в проход. Там шныряли пассажиры, подтаскивая к выходу свой багаж. Витя нырнул обратно, достал из-под сиденья свой чемодан, откинул крышку, проверил содержимое. Деньги на месте, закрыты сверху теплыми вещами, которые положила заботливая мама. Знала бы она, как пригодились её сыночку клей, ножницы и другие полезные вещички, подпрыгнула бы от радости. Или убила бы своими руками. В зависимости от её моральных принципов. Но об этом остается только гадать. Сейчас в наличие имеются только плоды её заботливых рук - любимый сыночек, ставший вором.

Витя опять выглянул из купе, проверил, много ли пассажиров в проходе. Мимо открытой двери проползла какая-то девица. Она с трудом тащила тяжеленный чемодан. Вроде бы та самая, которая нагло ввалилась в его купе. Хотя, может быть, он и ошибся. Та была в ситцевом халате в цветочек, эта в джинсах и голубой маечке. Поди узнай, тем более со спины. Видно, она была последней, больше в проходе никого не наблюдалось. Витя подхватил свой чемоданчик, вышел из купе и двинул следом за ней.

Алиса с невероятным напрягом дотащила чемодан до тамбура и опустила его на пол. Выпрямилась, тяжело дыша и отдуваясь. Витя уперся ей в спину. Он не мог обойти её при всем желании, поскольку она загородила дверь. Он раздраженно ругнулся себе под нос и стал ждать, когда она освободит проход. Алиса обернулась и тут заметила его - молодого сильного парня, который, конечно, не откажется помочь слабой, но симпатичной девушке. Алиса ласково улыбнулась и растаяла:

- Молодой человек, я вижу, вы сильный и добрый. Не поможете вытащить этот чемодан из вагона? У меня просто уже нет сил. Папа посадил меня на поезд, а тут меня должен был встретить брат. А его все нет и нет! А я одна не могу таскать этот тяжеленный чемодан! И никто не хочет мне помочь...

В её тоне появились плаксивые нотки. Еще мгновение, и она расплачется. Станет вытирать слезы и сопли, заверещит на весь вагон. А Витя терпеть не мог слезливых девиц. Они действовали ему на нервы.

Он раздраженно поморщился. Вообще-то, он совсем не добрый и не любит никому помогать. Даже симпатичным девушкам. Но он хочет выйти из вагона, а она ему мешает. И если он не поможет ей, эта назойливая девица будет стоять тут до вечера, болтать всякую ерунду и реветь в три ручья, пока кто-нибудь не стащит вниз её тяжеленный чемодан.

- Ладно, давайте! - согласился он, схватил чемодан Алисы за ручку и чуть не опрокинулся навзничь, до того чемодан был тяжел. И чем она его только набила? Кряхтя и спотыкаясь, он с двумя чемоданами в руках вывалился на перрон, опустил чемодан Алисы на асфальт и с трудом отдышался.

Алиса выскочила следом за ним и заверещала:

- Ой, спасибо! Я вам так признательна! Если бы не вы, не знаю, как бы я справилась с этим чемоданом. Говорила маме, чтобы она не нагружала так много!

- Да нет, ничего, - сказал Витя, слегка качаясь из стороны в сторону. - Мне не тяжело.

И тут же пожалел о своих словах. Потому как хотел от неё отделаться, но не тут-то было. Девица стояла насмерть и крепко держала его за локоть, как ему казалось, из благодарности.

- Не тяжело, да! - продолжала верещать она. - А мне так тяжело! Так тяжело! Просто руки обрываются! И как на зло, брат куда-то пропал! И ни одного носильщика! Мне вас так неловко просить. Прямо не знаю, что и делать! Вы бы не моги донести его до вокзала? Ну, пожалуйста! Что вам стоит! Вы такой сильный и красивый молодой человек! Неужели вы откажете слабой девушке?

Витя изумленно вытаращил глаза.

- Куда отнести?!

Он посмотрел в сторону здания вокзала - до него было не меньше двухсот метров. Доволочь туда этот чемодан никаких сил не хватит. Да, похоже, от этой назойливой девицы так просто не отделаешься! Если она вцепилась в локоть, то теперь не отпустит ни за что. Не бить же её по шее, чтобы она отстала!

- Всего лишь до вокзала! - верещала Алиса. - А там я попрошу какого-нибудь таксиста. Умоляю! Вы меня спасете! Представляете, если я попру его сама! Да я не протащу десяти метров и лягу бездыханная вот тут на перроне. Вы хотите, чтобы я умерла у вас на глазах? Неужели у вас нет ни капли сострадания?

Ее высокий голос резал ему слух. Все, чего Витя сейчас больше всего хотел, так это отделаться от неё как можно быстрей и больше не слушать её раздражающего карканья. Как же она умеет действовать на нервы! Вот так бы взял и прибил бы тут на месте, только чтобы она не произнесла больше ни слова. Пожалуй, придется переть этот чертов чемодан, иначе она никогда не замолчит!

- Ну ладно, давайте! - нехотя согласился он. - Но только до вокзала!

- Да, да, конечно! Только до вокзала! А там я что-нибудь придумаю!

Вздохнув поглубже, Витя поднял её чемодан и понес, чуть не согнувшись под его тяжестью. Но не показывать же молоденькой симпатичной девушке, насколько он слаб! И он из последних сил попер его в сторону вокзала, обливаясь потом. А девица победоносно шествовала рядом, не замолкая ни на секунду.

- Огромное вам спасибо! - тарахтела она. - Просто не знаю, что бы я без вас делала! Вы мне сразу понравились! Такой обаятельный молодой человек! И такой вежливый! Где сейчас таких найдешь! Вам так тяжело! Ах, как вам тяжело! Давайте я ваш чемодан понесу? Давайте, давайте! Вам будет намного легче!

Она попыталась вырвать из руки Вити его чемодан, но он не схватился за ручку, словно держал её в руке с рождения. Просто сросся с ней. Его можно понять - в чемодане находилось все его состояние. И передавать его в чужие руки Витя не решился бы, даже если бы был при смерти от перегрузки.

- Нет, нет, я сам! Мне не тяжело! Вы лучше идите вперед! Я сам!

Алиса пронзительно засмеялась, и Витя подумал, что эта стерва смеется над его наивностью. Это было обидно. Он терпеть не мог, когда над ним смеялись. Особенно, когда это делал женский пол.

- Да вы не бойтесь! - кричала девица. - Я же с вашим чемоданом никуда не денусь! Мой-то чемодан у вас. А вам будет полегче! Давайте! Я же иду рядом с вами. Так хоть помогу вам немного!

Она ещё сильнее дернула чемодан из его руки. И Витя решился. Его обманул её веселый тон. С таким беззаботным смехом чемоданы не воруют. Он выпустил из рук свою поклажу. Вернее, настырная девица буквально вырвала его из рук. Ну, не драться же с ней тут на перроне из-за своего чемоданчика! Ну что он, в самом деле, донесет её чемодан до вокзала, она донесет его, там они обменяются и расстанутся навсегда. Бежать-то ей некуда! И с одной стороны перрона и с другой стороны стоят поезда. При всем желании никуда отсюда не денешься! И они пошли рядом, подбадривая друг друга.

- Что у вас там, кирпичи? - спросил Витя, кряхтя и надрываясь.

- Нет, что вы, учебники! - весело засмеялась Алиса.

- Вы что, поступаете в институт?

- Ага, в юридический.

- Хотите стать адвокатом? - догадался Витя.

- Нет, прокурором! - опровергла она его предположение.

Они с трудом дотащили чемоданы до вокзала. Как назло, там толпилось очень много народа. Просто стояла целая толпа приезжающих и встречающих, люди переходили с места на место, переносили чемоданы, составляли их в кучу. Они мешали проходу. Если идти налегке, можно обойти и обогнуть любое препятствие, но когда в руках тяжелая ноша, мешает каждый стоящий на дороге.

И Витя с Алисой пытались пробиться сквозь эту толпу к вокзалу, обходя кучкующихся пассажиров и наступая им на ноги. При этом Витя не придумал ничего лучшего, как расталкивать всех своим тяжеленным чемоданом. Вернее, чемоданом Алисы. Ведь он торопился. Ему хотелось отделаться от своей тяжелой ноши. Вот сейчас он допрет чемодан до дверей и бросит! Осталось совсем немного! Еще буквально десяток шагов! Только вот куда-то подевалась эта девка?

Он на секунду отвлекся, задев чемоданом какого-то зазевавшегося чудака, тот обругал его, Витя ему ответил и все. Ее уже и след простыл. Витя даже не успел ничего сообразить, как она метнулась куда-то в сторону и исчезла в толпе. Причем, исчезла не одна, а с его собственным чемоданом! В котором покоилась неимоверная куча долларов. Такая огромная куча долларов, которая не присниться ни в одном розовом сне. С этой кучей можно весело пройти по жизни и, если не быть дураком, получить с неё хорошие дивиденды. Но Витя оказался дураком, таким крупным дураком, что у не хватает слов, чтобы сказать, каким. И сколько бы он не вертел теперь головой, он все равно эту девицу уже не увидит.

Витя поставил чемодан Алисы на землю и стал испуганно озираться по сторонам, ещё надеясь, что сейчас девица вынырнет из-за чьей-нибудь спины и вернет ему его чемоданчик. Подойдет и скажет: "Извини, мол, приятель, я отвлеклась. Давай махнемся обратно!" Но её почему-то нигде не было видно! От отчаяния Витя даже прослезился и стал размазывать слезы по лицу. Но Москва, как известно, слезам не верит. Она вообще ничему не верит. И никому.

Алиса выскочила на площадь перед зданием вокзала налегке. У неё в руке был только витин чемодан. И чемоданчик, в общем-то, не тяжелый. Ведь в нем лежали всего лишь какие-то нательные вещи, несколько канцелярских принадлежностей, парочка учебников и около пятисот тысяч долларов. По весу это просто смешная ноша. Деньги ведь были легкие.

Девушка огляделась и увидела в правой стороне от входа стоянку такси. Там кучковались желтые машины и торчали таксисты возле своих машин, зазывая пассажиров. Она быстренько направилась прямо туда. Там её должен был дожидаться Роман, в задачу которого входило взятие машины. И, похоже, он легко выполнил возложенную на него миссию. Машин было полно, любой водила за приличное вознаграждение согласился бы ехать даже в дальнее Подмосковье. Так кто же откажется ехать в Люблино, которое расположено совсем рядом с Павелецким вокзалом, просто рукой подать? Так что все шло по плану, и ничего не предвещало неприятностей.

Алиса увидела на стоянке своего возлюбленного, он стоял рядом с одной из машин и махал ей рукой. Уже была открыта задняя дверца, водила сидел на своем месте и уже готов был нажать на газ, чтобы Алиса с Романом уехали в неизвестном для преследователей направлении. Хотя какие могли быть преследователи? Этот зачуханный и бестолковый пацан, которого Алиса с легкостью обвела вокруг пальца - это он что ли преследователь? Да он, наверное, все ещё стоит на перроне перед зданием вокзала и высматривает в толпе девицу с его чемоданом баксов. Он все ещё надеется, что она ему их вернет! Ну и чучело!

- Я его сделала! - радостно крикнула Алиса. - Представляешь, сделала!

Она быстро забралась в желтую "волгу" на заднее сиденье, поставив витин чемодан себе под ноги. Теперь она с ним не расстанется ни за что, и не выпустит его из рук, даже если её и этот чемодан будут растягивать в разные стороны. Роман плюхнулся рядом, захлопнул за собой дверцу. Она радостно поцеловала его в щеку.

- У меня все получилось!

- Не кричи... - осторожно проговорил он и показал глазами на водилу.

Алиса притихла. Действительно, не стоило при постороннем рассказывать о том, как и что им удалось провернуть. Он может не так понять и ещё сдаст их соответствующим органам, если, конечно, сам не позарится на такую крупную сумму. Но Алисе ужасно хотелось Роману обо всем рассказать. Он ведь не видел, как ловко она обставила того пентюха из соседнего купе.

Роман отстранил её и оглянулся назад. К их машине никто не бежал со зверской рожей, их не окружали менты, не было слышно криков "Украли!". Но он все же счел необходимым убраться отсюда как можно скорей.

- Поехали, шеф! - поторопил он водилу. - И побыстрей!

Водитель, толстый здоровяк с двумя подбородками, повернул голову, бросил взгляд на сладкую парочку, с готовностью кивнул, дернул ручку передач и нажал на газ. Рявкнул движок, и "волга", громко чихнув, тяжело понеслась вперед, повернула на Садовое кольцо и влилась в бесконечный поток машин. Через мгновение от неё не осталось даже облачка выхлопного газа.

Легкие деньги снова обрели новых хозяев. И хозяева наслаждались неожиданно свалившимся счастьем. Алису просто распирало от восторга, которым она хотела поделиться со своим возлюбленным.

- Ты представляешь, он мне поверил! - зашептала она, надеясь, что водила её не услышит. - Взял мой чемодан и понес! И понес!

- Кто? - спросил водила, которому тоже жуть как хотелось поболтать и узнать что-нибудь интересное из жизни приезжающих. Общительный попался человек.

Роман сделал зверское лицо, показав Алисе, чтобы она замолчала. Но проще было её убить, чем заставить молчать.

- Один молодой человек! - ответила Алиса. - Он оказался таким добрым, что помог дотащить мой тяжеленный чемодан до вокзала.

- И откуда только берутся такие! - сказал водила с явным осуждением. Уж он-то и пальцем бы не пошевелил, чтобы кому-то таскать чемоданы! Он гордо именовал себя водителем, и оскорбился бы, если бы его назвали носильщиком.

- А что, я должна была надрываться? - возмутилась Алиса. Ей-то казалось само собой разумеющемся, что молодой человек помог ей, несчастной одинокой девушке. А то, что она ограбила его при этом, значения не имело.

- А где же был в это время ваш друг? - Таксист посмотрел в зеркало заднего вида на Романа.

- Я ловил машину! - пожал плечами тот.

- Ну, тогда этот парень просто олух! - хмыкнул водила. - Бесплатная рабочая сила!

- А кто же еще! - засмеялась Алиса. - Свой-то чемодан он отдал...

- Кому?

Алиса поняла, что сболтнула лишнее. Если дальше рассказывать, как есть, то получится, что этот чемодан чужой. То есть водила участвует в ограблении и помогает преступникам. Тут уже будет другой расклад, в зависимости от действий водилы. Кто его знает, может и ментам сдать.

- А... проводнику.

- Зачем? - удивился таксист и резко тормознул перед светофором, который включил красный свет.

Алису с Романом немного тряхнуло вперед.

- Чтобы тот подержал его, пока он донесет мой! Тоже попался добрый человек.

- Скажи, сколько сразу добряков! - с сомнением пробормотал водила.

- Мир не без добрых людей! - Алиса посмотрела на Романа, и они натянуто засмеялись.

Несмотря на все их ухищрения, Водила понял себе, что эти двое явно что-то не договаривают. Что-то здесь не все чисто.

- Так с чем был чемодан? - уточнил он.

Алиса с Романом сразу притихли.

- Чей? - осторожно поинтересовалась Роман.

- Ну, этого парня?

Алиса пожала плечами.

- Откуда мы знаем?

- Так зачем нужно было его забирать? - усмехнулся водила.

Алису пробил холодный пот. Как этот тюфяк мог обо всем догадаться? Видно, тут, в Москве, таксисты всякое видели и понимают, что к чему! А может, он ничего не понял, а просто спросил первое, что пришло в голову. Во всяком случае, лучше попридержать язык за зубами.

- Кто у кого что забирал? Вы о чем! Ничего не понимаю! - возмущенно сказала она, замолчала и уставилась в окно, разглядывая пролетающие мимо них иномарки.

Водила бросил на неё взгляд в зеркало заднего вида и хмыкнул. Странная какая-то девица, подумал он, темнит что-то. Но выяснять дальше ничего не стал, поняв, что больше ему ничего и не расскажут. В конце концов, его дело баранку крутить, а не развлекать пассажиров посторонними разговорами. А то они могут и обидеться. А обиженные клиенты не так щедры.

Киселевич возвышался за стойкой вокзального буфета, как памятник неизвестной личности на центральной площади города Карячина. Он пил кофе и доедал второй бутерброд. Что бы ни происходило в его жизни, он никогда не забывал вовремя подкрепиться. Утоление чувства голода, в отличие от остального человечества, было для него основным инстинктом. Но сейчас на его лице была такая невыразимая скорбь, словно он только что приехал с похорон любимой тещи. Он ни на кого не обращал внимания, и поэтому даже не заметил, как к нему подошли с двух разных сторон Макс с кейсом в руке и Жорик. Они словно вынырнули из вокзальной толкотни, увидев старого друга в столь неожиданном месте.

- Пройдемте, гражданин! - тихо сказал Макс, и никто его не услышал, кроме самого директора. Впрочем, для него эти слова и предназначались.

Киселевич испуганно оглянулся, но друзья уже подхватили его под белы руки и потащили к выходу. Директор от неожиданности даже не стал сопротивляться. И даже не успел поставить на место чашку с кофе, так и продолжая держать её в правой руке. В левой он сжимал узелок со своим барахлишком, которое теперь не выпускал из рук. Это было единственное, что у него осталось.

Народ в буфете продолжал как ни в чем не бывало питаться дальше, не обращая внимания на довольно странный инцидент. Кого сейчас волнует, что какого-то гражданина с безумными глазами куда-то потащили? Да по одному его выражению лица и затасканному виду можно сделать вывод, что ему самое место в психушке!

Между тем Макс и Жорик потащили директора не в психбольницу, а в самый обычный мужской туалет, который находился в дальнем углу вестибюля. И, скорее всего, они потащили его туда совсем не для того, чтобы воспользоваться этим туалетом по прямому назначению. Ведь Киселевич их об этом не просил.

В простенке между туалетами, мужским и женским, сидела довольно странная пожилая дама, накрашенная, напомаженная, причесанная, в очень красивом жакете, словом, в совсем неподходящем для туалета виде. Было сразу ясно, что это на редкость интеллигентная тетка. И она здесь занималась тем, что собирала входную плату за право пользования общественным местом. Причем плата была одной для всех, независимо от того, кто и что собирался делать в туалете и какой период времени. Хотя, как известно, на любом аттракционе оплачивается именно определенное время пользования. Видно, что-то не додумали устроители этого вокзального аттракциона, упустив прекрасную возможность нажиться на человеческих слабостях!

Тем не менее, друзья с трудом дотащили Киселевича до двери мужского туалета, поскольку он слабо сопротивлялся и не хотел идти, отбиваясь от них своим узелком с вещами. Макс препоручил его Жоре и полез в карман за бумажником.

- Почем вход? - поинтересовался он у тетки.

- Пять рублей, - нагло ответила она.

- Сколько? - переспросил Жорик удивленно. Ему показалось, что пять рублей - это слишком дорогая плата за то, что можно сделать бесплатно в любой подворотне.

Тетка даже испугалась, настолько грозным был его вид, и быстро сказала:

- Это в партер.

- А на бельэтаж? - тут же спросил Макс.

- Два рубля! - тут же ответила тетка.

Макс протянул ей стольник.

- Снимаем весь сортир на полчаса.

- Да вы что! - возмутилась тетка. - А как же другие зрители?

Жорик наклонился к ней и тихо сказал:

- Бабка, получила свое и не возникай!

Тетка обиженно поправила прическу и важно заявила:

- Я вам не бабка! Я народная артистка России! Просто у меня пенсия маленькая. Вот и приходится подрабатывать!

Макс галантно раскланялся и извинился за своего другана:

- Простите, мадам! Он такой невежа!

Макс всегда относился с уважением к людям искусства и даже изредка посещал театр. Впрочем, это было в лучшие времена, когда не приходилось добывать хлеб насущный в жарких схватках с конкурентами и бандитами. В те самые времена, когда инженерия читала книги, ходила в кино и театр, и думать не думала, что на свете существуют такие профессии, как, например, рэкетир.

И они с Жориком затолкали очумелого директора в туалет. Киселевич молчал, как рыба, и так же, как рыба, таращил глаза, не понимая, что вообще происходит. Ему почему-то казалось, что сейчас его будут бить, но он даже не успел испугаться, потому как не знал, за что. Вроде бы деньги он отдал, так чего ещё с него взять. У него же ничего нет!

В туалете Макс для начала подождал, пока выйдут посетители этого заведения, коих оказалось не так много - всего-то два человека. Затем запер дверь, просунув в ручку швабру, чтобы избежать появления ненужных свидетелей. А Жорик прижал бедного директора к стенке. Тот продолжал испуганно таращить глаза, абсолютно не понимая, за каким лешим его приволокли в туалет. Вообще-то он и сам сюда собирался, и пошел бы добровольно, если бы ему предложили. Но чтобы вот так, насильно?

Но рэкетиры, видимо, совсем не намеревались заниматься естественными для этого помещения делами.

- Ты что нам подсунул, гад? - прошипел Макс в лицо гробовщику.

Киселевич наморщил лоб и испуганно пожал плечами. Неужели этим головорезам ещё что-то от него надо? Получили свое, пускай радуются и больше не пристают с дурацкими вопросами! Что, решили - мало, и теперь станут требовать еще?

- Как что подсунул? Баксы, - рассеянно пробормотал он. - Пятьсот тысяч, как одна монета.

Макс тихо выругался, шибанул ногой дверь одной из кабинок и положил кейс на унитаз. Затем открыл замки, откинул крышку, вынул одну пачку, которая оказалась без обертки. И швырнул ею в лицо директора. Но пачка до него не долетела, а во все стороны разлетелись маленькие листочки с каким-то напечатанным текстом.

- Вот тебе твои баксы! На, получи и распишись!

Потом он схватил другую пачку и разорвал обертку. Подошел, повертел бумажками под носом у изумленного гробовщика.

- Это, по-твоему, баксы? Какие-то странные баксы стали печатать, а! Даже забыли написать, почем номинал! - Макс швырнул пачку вверх.

В воздухе снова закружились листочки, словно опадающие осенние листья.

Киселевич удивленно смотрел на листочки, кружащиеся в воздухе и медленно оседающие на заплеванный пол. Он-то был уверен, что вез в кейсе баксы, самые настоящие доллары, выданные ему в банке и проверенные на индикаторе. А теперь выходит, что кто-то подменил ему эти доллары на разрезанную газету. Или это не газета, а что-то другое?

Жорик схватил его за грудки, приподнял над полом. Директор задрал подбородок, в который упирались кулаки здоровяка.

- Ты за кого нас принимаешь? - спросил здоровяк. - За лохов?

- Да... - кивнул Киселевич. - То есть нет... Ничего не понимаю...

Жорик выпустил его, увидев, какие вращательные движения делали глаза директора. А они у него не только смотрели в разные стороны, но ещё и вращались в разных направлениях. Отпущенный на свободу, он осел на пол, подобрал несколько листочков и принялся их внимательно разглядывать. Видно, они ему о чем-то напоминали.

- Формулы какие-то... графики... уравнения... - бормотал Киселевич себе под нос. Но вдруг лицо его озарилось потрясающей догадкой. Словно, он только что открыл важный физический закон, которого ещё не знала наука. Это же математика! Вы понимаете, это же высшая математика!

Он так громко захохотал, что рэкетиры стали сомневаться в его душевном самочувствии. Может быть, директор, будучи в состоянии умопомешательства, нарезал сам себе листочков и теперь выдает их за доллары? Может быть, это обычная долларовая мания напала на человека, и он хочет во что бы то ни стало ощущать себя миллионером.

- Ценное наблюдение, - недоуменно пробормотал Макс. - А физики там нету? Глянь, может, ещё и химия в придачу!

Но Киселевич продолжал хохотать, не взирая на лица. Больше ему ничего не оставалось, как только смеяться, потому что он искренне радовался за сообразительность молодого соседа по купе. Пронырливый оказался парнишка, ничего не скажешь!

- Ну, студент! Ну, прощелыга! Вот ворюга! Вот мошенник!

- Ты че это? - удивленно пробормотал Жорик. - Какой ещё студент?

Видимо, он тоже стал сомневаться в умственном здоровье их подопечного. Совсем неподходящее время он выбрал для смеха.

- Да мой сосед по купе! - отсмеявшись, сообщил Киселевич. - Вы же его видели! Это он "куклы" сварганил, когда я в ресторане сидел! Он! Все, плакали ваши денежки! Улетели! Тю-тю! Ничего нет! Ну, студент, ну голова! Вундеркинд! Академик! Его же в институт надо брать без экзаменов! И сразу диплом выдавать! За сообразительность!

- Врешь, гад! - Жорик подставил ему под нос свой огромный кулачище. Нос директора принял форму раздавленной картошки.

Но такая угроза на Киселевича мало подействовала. Его радость была безмерной. Ведь теперь и эти бандиты не получат ничего. Все, они наказаны за свое вероломство! Вот она, настоящая неожиданная, но вполне закономерная месть! Как тут не порадоваться?

- Ты нам тут зубы-то не заговаривай! - пригрозил Макс. - А то мы можем немного уменьшить их количество.

- Да он это! Он! - стал доказывать Киселевич. - Он учебник по математике читал! Там в купе! К вступительному экзамену готовился! Я же прекрасно помню! И из этого учебника листочки нарезал. Видите?

В качестве вещественного доказательства он стал показывать всем листочки. Макс и Жорик принялись внимательно их разглядывать. И кажется, поверили директору на слово. Во всяком случае, на листочках среди текста действительно оказались математические формулы и уравнения, которые они помнили ещё со студенческой скамьи.

Макс понял, что у директора вовсе не поехала крыша от переживаний, и он говорит чистую правду. А что ещё оставалось, как не поверить? Другой удобоваримой версии пропажи пятисот тысяч долларов трудно было придумать. И даже если директор решил повалять дурака и рассказать очередную сказку, выяснить истину сейчас было довольно сложно.

- Слушай, Кисель, ты его хорошо запомнил? - уточнил Макс. - А то я плохо.

- Еще бы! - кивнул директор. - Узнаю из тысячи таких же студентов.

- Поможешь нам его найти!

Но тут Киселевич проявил закостенелый эгоизм. Узнать студента он запросто, свои баксы вернуть не отказался бы, но вот помогать бандитам! Увольте! Им поможешь, а они потом все бабки себе заберут и отправят его на тот свет без всяких похоронных торжеств. Глупо подыхать в канаве директору похоронного бюро, не правда ли?

- С какой стати! Ваши деньги, вы и ищите! - И он отошел в одну из кабинок справить нужду.

Макс понял, что без помощи гробовщика пацана они не найдут, и ещё он понял, что им придется с ним делиться. Потому как тот даже пальцем не пошевелит ради чужих денег, и будет носом землю рыть ради своих. Такова человеческая природа, и от этого никуда не деться.

- Сколько там всего было денег? - уточнил он.

- Я же вам уже сказал - пятьсот тысяч баксов. Наликом! - И Киселевич дернул ручку унитаза. Там весело зажурчала вода.

Макс переглянулся с Жорой, и они поняли друг друга без слов.

- Ладно, все! - сказал он. - Четыреста - наших, сто - твоих. Идет?

Киселевич никогда сразу не соглашался. Даже если видел чистую выгоду для себя. Он считал, что если ты сразу покажешь свою заинтересованность в каком-то деле, то можешь быть уверен, что ты его проиграл. И он решил поторговаться.

- Нет, так не пойдет! Триста - ваших, двести - моих! Как и полагалось! Иначе я даже ввязываться в это дело не буду.

Хотя в душе был рад и тому, что ему предлагают хоть толику с уже потерянных денег. Самому ему их не вернуть, а если этим займутся такие лихие парни, то может быть, что-то и обломится.

Макс махнул рукой.

- Ладно! Черт с тобой! Только смотри, мы можем и передумать! Если ты нам не поможешь эти бабки найти, пеняй на себя.

- Договор дороже денег? - уточнил директор.

Макс кивнул.

- Естественно. Зачем нам обманывать друг друга? Мы же коллеги. Ты людей обираешь, мы обираем. Ты людей хоронишь, мы тоже. Если надо будет. Так что учти! Если решишь сыграть по-своему, мы не будет заниматься распилкой гроба, мы его закопаем целиком. Вместе с тобой! И придется тебе подыскивать место на одном из московских кладбищ. А они здесь дорогие, учти, старые связи не помогут.

И он серьезно посмотрел на Киселевича. Директор даже испугался. При всем его нежелании объединяться с бандитами, он вынужден был согласиться. Кто их знает, в случае неудачи они могут и пришить. И в случае удачи тоже. Так что с ними надо держать ухо востро и не капризничать. Поэтому он долго не думал.

- Ладно, идет! Все равно мне без денег делать нечего. Только где же этого студента теперь найдешь! Ищи ветра...

- От нас ещё ни один студент не уходил, - заметил Макс. - Из-под земли достанем!

Он посмотрел на Жорика. Тот удивленно смотрел на него, не понимая, к чему он клонит, но решил, что надо кивнуть, иначе не поверят. И кивнул. Хотя и не представлял себе, где Макс собирается искать пацана. Найти в Москве человека, не зная ни его домашнего адреса, ни имени, ни фамилии это безумие! А ходить по улицам в надежде неожиданно встретить его - это вообще на грани идиотизма! Ладно, раз Макс сказал, что найдет, значит, он имеет хоть какой план поиска. И Жорик решил во всем полагаться на него.

Макс тем временем высыпал из кейса остальные пачки и принялся разрывать их, извлекая настоящие сотенные купюры. Листочки из высшей математики он выбрасывал в корзину для мусора. Жорик принялся ему помогать и вдруг сам лично обнаружил три целые пачки, которые Витя так и не успел обработать. Радости не было конца.

- Ну, Жорж, тебе полагается премия! - пообещал ему Макс и забрал их себе.

Только Киселевич скрипел зубами от зависти. Но заикнуться о том, чтобы с ним поделились, он даже не смел.

Собрав таким образом все доллары, какие остались в наличии, Макс с Жорой их тщательно пересчитали. Получилось ровно тридцать девять тысяч четыреста долларов. Тоже неплохо для начала операции. Ведь ещё неизвестно, какие она потребует затраты. Вполне возможно, что придется подкупать всю вокзальную милицию, чтобы она изловила паренька с чемоданом. Макс засунул все баксы к себе во внутренний карман пиджака, глотнул из-под крана холодной воды и бросил приказ:

- За мной!

После чего вынул швабру из дверной ручки и вышел из туалета. Жорик тоже глотнул воды из-под крана и хотел двинуться за ним, но увидел, что Киселевич уложил свое барахлишко в кейс и забрал его с собой.

- Зачем он тебе? - поинтересовался он.

- Когда вернем деньги, будет, куда их положить, - отговорился директор и вышел следом за Максом.

Жорик почесал макушку и вышел последним. Чем черт не шутит, возможно, они ещё подержат в руках пачки шуршащих зеленых бумажек! Еще не все потеряно!

Глава 9

"Коммивояжеры угля"

На ловца и зверь бежит. А на мошенника лох. Порой мошеннику даже не надо его искать, тот сам подходит к мошеннику и спрашивает его о чем-нибудь. Не знаете ли, как пройти туда-то? Не посоветуете, где купить то-то? Не подскажете, куда лучше вложить деньги? Он знает. И подскажет. Мошенники обычно знают ответы на все возможные вопросы и ещё отличаются редкой доброжелательностью. Даже проводят до места назначения и покажут, где купить. Правда, потом покупать уже будет не на что. Но на каждого мошенника обязательно существует свой мошенник, и тогда первый оказывается в роли лоха. А на второго третий. Круговорот мошенников в природе обычно заканчивается тем, что проигрывают все.

Народная артистка сидела на стреме, а перед её столом уже выстроилась очередь мужичков, жаждущих дорваться до унитазов. Мужички шумели и обзывали её нехорошими словами. Тетка всеми силами пыталась успокоить их нетерпение.

- Потерпите немного, сейчас будет антракт! Вы же знаете, во время действия в зал не пускают!

И тут объявили антракт, дверь туалета открылась, и вышли трое. Впереди солидный мужчина, следом два здоровяка. Макс обвел всех собравшихся пренебрежительным взглядом. Мужички немного притихли. Видимо, приняли его за босса, которому необходимо было побыть в одиночестве. Тем более что за ним выкатились его телохранители - Жорик с Киселем. Макс вальяжно махнул рукой в сторону двери, приглашая всех желающих внутрь.

- Кабинет свободен! Прошу! - заявил он, и с важным видом удалился.

Его свита проследовала за ним.

- Вот, пожалуйста, освободили! - обрадовалась тетка. - Занимайте места согласно купленным билетам!

И мужички шустро пошли занимать места, на ходу расстегивая штаны.

Макс и Жорик сразу двинулись к выходу на улицу, чтобы на свежем воздухе обмозговать сложившуюся непростую ситуацию. Надо ведь было решить, в какую сторону им двигать и где искать парня с чемоданом. А лучше всего это делать, как известно из народных преданий, на распутье дорог. Вот там, перед выходом из здания вокзала, и можно что-то определить, когда перед взором путников раскинуться три дороги, идущие от придорожного камня. То есть от рекламной тумбы. Встать возле стеклянного изваяния с картинкой полуголой девицы и постоять немного. Куда упадет взгляд, туда и надо будет направить стопы. Киселевич поплелся за ними - ведь они обещали ему долю. Найдут они деньги, не найдут - большой вопрос. Но кроме них у него в этом городе знакомых нет. Как бы это ни странно звучит - они стали ему самыми близкими людьми.

Но судьба порой распоряжается совсем не так, как рассчитывает её обладатель, и дарит ему такие подарки, что дух захватывает во время их получения. На удивление, всем троим так и не удалось выбраться на улицу. Все оказалось намного проще, и поиски можно было сворачивать, не начав.

Они отошли всего на несколько шагов от туалета, и вдруг Киселевич остановился, как вкопанный. Он застыл на одном месте, как придорожный камень на распутье дорог, уставившись в одну точку и пробормотав:

- Это он!

- Кто? - не понял Жорик.

- Студент! Ворюга! Сволочь! Мерзавец! Подонок! - бормотал директор, продолжая перечислять все известные ему ругательства.

Макс и Жорик даже опешили от такой неожиданности. Неужели парень с чемоданом объявился сам, и его даже не надо искать? Они проследили за взглядом изумленного директора и увидели посреди вестибюля Витю с отрешенным выражением лица. Он озирался по сторонам с жалкой надеждой увидеть девицу, которая его так коварно обманула. Девушек в вестибюле была масса, и некоторые даже походили на ту, из вагона, но той самой, в голубой маечке и джинсах, как ни бывало. Рядом с Витей на полу покоился её чемодан, который он, очевидно, все ещё надеялся ей вернуть.

Можно было спокойно брать парня в оборот, но рядом с ним торчали два вокзальных мента, которые о чем-то беседовали между собой, не обращая на Витю никакого внимания. Наверное, ограбленный абитуриент решил все же заявить на девицу в ментуру и даже дотащил до ментов свою тяжеленную ношу. Но решиться заговорить с ними он так и не смог - видно, не настолько был наглым, чтобы жаловаться на кражу украденных им самим денег.

- Что будем делать? - поинтересовался Жорик. - Хватать его за шкирку?

Он дернулся в сторону Вити, желая тут же исполнить свое намерение, но Макс задержал его рукой.

- Обожди! Кто его знает, зачем тут торчат эти менты. Может, они его пасут.

Да, это было вполне возможно. Витя попался ментам под руку, они проверили содержимое его чемодана, нашли кучу импортных денег, и теперь ждали, кто клюнет на приманку, то есть, кто придет за бабками. Но вдруг менты отвлеклись на какого-то кавказца, остановили его и стали требовать документы. Тот что-то заупирался и поднял крик.

- Слюшайте, какые вам аще дахументы! - Заорал он и стал тыкать ментам какую-то бумажку. Замызганная и грязная бумага никак не походила на паспорт и вообще на какое бы то ни было удостоверение личности. Разве что теперь такие паспорта стали выдавать в одной из кавказских республик!

Макс решил воспользоваться моментом, пока менты занялись более интересным экземпляром. Но надо было действовать осторожно и напористо, чтобы у ментов не возникло подозрений насчет противоправных действий со стороны его банды.

- Пошли! - скомандовал он. - Парень ждет своих друзей, а вот и мы его друзья!

Макс махнул корешам рукой, приглашая их за собой. Они поняли его с полуслова. Конечно, кто ещё может подойти к парню, как ни его друганы? Все трое быстренько подвалили к Вите, и Жорик радостно хлопнул его по плечу. Витек еле устоял на ногах.

- Дружище! - рявкнул здоровяк. - Извини, мы опоздали! Давно нас тут ждешь!

Менты слегка покосились в их сторону, не увидели ничего предосудительного и опять занялись кавказцем.

- Ну, как там поживает тетя Соня? - поинтересовался Макс и тоже хлопнул его по плечу.

Парня качнуло в другую сторону.

- Как здоровье у нашего дорогого дяди? - проблеял Киселевич и тоже добавил ему по плечу своей пятерней.

Витя даже присел. Третьего удара он не выдержал. Остолбенев, он таращил глаза на трех "друзей", конечно, сразу их узнав. И почувствовал, как душа медленно, словно нехотя, уходит в пятки. Вот она, его смерть, пришла за ним и сейчас поведет его за собой. Он уже начал прощаться с жизнью. Просто не было никаких сомнений, что эти люди сейчас начнут его убивать. Только отведут в укромное место подальше от этих ментов. И чего они там отвлеклись на какого-то чурку? Здесь-то представление поинтересней! Так может, ещё есть смысл позвать на помощь? И Витя уже открыл рот, чтобы закричать, как Жора схватил парня в объятия, зажав его голову ладонями. Витя что-то пискнул и затих.

- Как же я рад тебя видеть, братан! - заорал Жорик и сказал уже потише, так, чтобы слышал один паренек: - Если вякнешь, придушу!

Витя понял, что лучше в этой ситуации промолчать. И заткнулся.

Наконец, троим искателям приключений надело изображать его "друзей". Пора было сваливать со сцены, не дожидаясь аплодисментов. И так уже малость переиграли.

- Ну, пойдем, дорогой ты наш, - проорал предводитель этой банды. - А то такси ждет, счетчик стучит!

Витя даже не успел ничего сообразить, как Макс и Киселевич поволокли его в сторону туалета. Этот маршрут уже стал привычным, и Макс направился в эту сторону чисто автоматически. Ну, а где ещё можно поговорить без свидетелей таким деловым людям? Не в буфете же!

Жорик приподнял чемодан и слегка крякнул от натуги:

- Тяжелый, зараза!

Даже для него чемодан был тяжеловат. Никак не думал он, что пятьсот тысяч долларов - такая тяжелая ноша. Может быть, парень уже успел каким-то образом поменять валюту на золото? Тогда все понятно. Успокоившись этой мыслью, Жора с трудом поволок багаж следом за троицей.

Когда Макс и Киселевич подтащили Витю к туалету, бывшая актриса оказалась на страже, и встретила их довольно недружелюбно. Можно даже сказать, злобно встретила. Несмотря на то, что Макс щедро оплатил их выступление. Видно, старой труженице подмостков два подобных спектакля за один вечер были не под силу.

- Это опять вы?! - заверещала она. - Не пущу! Тут аншлаг, а вы скупаете разом все места! Спекулянты! Зрители жалуются!

Макс галантно улыбнулся и полез в карман.

- Спокойно, тетя! Апартаменты оплачены! - Он дал ей ещё один стольник.

Актриса схватила купюру с явным недовольством и заносчиво заявила:

- Искусство не продается, молодой человек!

- Сейчас продается все! - веско сказал Макс. - И все покупается! Я могу весь этот сраный сортир купить и сделать из него бар. Будешь, тетя, у меня работать уборщицей!

- Хам! - возмутилась тетка. - Я в жизни не держала швабры в руках! Это низко и пошло!

- А продавать билеты в сортир - не пошло? - удивился Кисель.

- Вот еще! - презрительно хмыкнула бывшая актриса. - Моя прабабка тоже была билетершей! И бабка продавала билеты! Правда, в Большом театре. Но это дела не меняет! Главное, не где продавать билеты, а как! Я, например, так обаятельно ими торгую, что у меня очередь устраивается. Все хотят их купить, все!

Чтобы не тратить время на бесполезную беседу с потомственной билетершей, Макс с Киселем затащили Витю в туалет. А Жорик торжественно внес чемодан, поставил его на пол и отдышался.

Тетка внимательно осмотрела вестибюль, заметила в толпе зевак, толкающихся по вестибюлю, двух ментов, которые все ещё разбирались с кавказцем, и быстренько отошла.

Макс подождал, пока туалет освободится от посетителей, и засунул швабру в дверную ручку. Киселевич крепко держал Витю за шиворот, боясь, что тот попробует сбежать. Но парень и не пытался дернуться в сторону. От страха он даже не знал, что сказать, а только переводил испуганный взгляд с одного на другого, не понимая, от кого ждать большей опасности. Почему-то он был абсолютно уверен, что именно сейчас его начнут убивать. Причем не за то, что он спер чужие деньги, а за то, что потерял их самым банальным и глупейшим образом.

- Молодой еще, а такими грязными делами занимаешься! - наставительно произнес Киселевич. - Что мама скажет?

Витя испуганно прижался к стене и опустил глаза в пол. Чувство вины переполняло его и даже заслоняло собой чувство страха. Он решил покаяться напоследок, перед тем, как отправиться в мир иной, нисколько не сомневаясь, что сейчас туда и поедет.

- Я не хотел, граждане бандиты! - забормотал он. - Честное слово! Само собой получилось! Простите меня, пожалуйста! Я так больше не буду!

Жорик подошел к нему вплотную, навис всем своим мощным телом, словно являл собой рок судьбы, и проговорил зло и жестоко:

- А если я тебя сейчас по стенке размажу, а потом твоей маме скажу, что само собой растеклось!

Глаза парня полезли на лоб, он задрожал, как лист на ветру и закрылся рукой.

- Я больше не буду, - промямлил Витя. - Че-е-естное слово...

Он шмыгнул носом и подтер его ладонью. На глазах навернулись слезы. Витя их даже не стеснялся. Он бы с удовольствием расплакался навзрыд, если бы это его спасло. Но, похоже, "бандиты", как, впрочем, и все жители столицы, слезам не верили.

Тем не менее, Макса сейчас больше интересовал не этот отрок, а его чемодан. Он не мог поверить, что в его саквояже находится полмиллиона долларов. Он просто отказывался в это верить. Неужели, все так просто деньги, за которыми они гоняются вот уже третий день, лежат в этом чемодане - надо только их оттуда достать! Он наклонился над витиным чемоданом, положил его на мокрый пол и хотел откинуть крышку, дернул замки, но они почему-то оказались закрыты. Макс посмотрел на перепуганного пацана.

- Давай сюда ключи, академик!

Витя втянул голову в плечи.

- У меня их нет, - еле слышно пробормотал он.

- Как это нет? - удивился Жорик. - Потерял, что ли?

Парень мотнул головой и забормотал довольно плаксиво, что не делало ему чести. За свои промахи надо отвечать достойно. Украл пол-лимона баксов - гордо смотри пострадавшим в глаза, потерял пол-лимона - вообще чувствуй себя героем. Так сейчас все делают - и губернаторы, и министры финансов, и премьеры. Иначе уважать не будут.

- Нет... И никогда не было... Это вообще не мой чемодан...

- Как это не твой? - возмутился Макс. - А чей?

Витя начал ещё более плаксиво объяснять:

- Мне его одна девка подсунула! Попросила донести до вокзала, а сама мой взяла! И пока я его тащил, она скрылась в толпе! А там все деньги были! Которые я из портфеля вашего вынул!

- За каким же чертом ты их вынул, подлец? - Киселевич схватил его за шиворот. - А? Нагло влез в чужой кейс, да ещё и денежки прикарманил! За это убивать надо! Я тебе сейчас сам лично башку оторву!

Витя заслонился от него рукой, ожидая, что вот сейчас-то эти бандиты и приступят непосредственно к его убиению. Но, не дождавшись удара по почкам, понял, что ему дают пожить ещё несколько минут.

- Я хотел бизнес начать, - пробормотал он. - С такими деньгами можно любое дело раскрутить...

- Ишь ты, какой сообразительный! - зло проворчал Киселевич. - А своим потом и кровью не можешь деньги заработать? Вкалывать не любишь? Горбатиться не хочешь? Хочешь все готовенькое получить! На блюдечке, понимаешь, с голубой каемочкой!

Он так разошелся в своем негодовании, что не мог уже остановиться, и даже замахнулся на парня кулаком, видимо, желая тут же его и пристукнуть. Пришлось Жорику взять судьбу пацана в свои руки. Он схватил разъяренного директора за брючный ремень и оттащил от бедного Вити. А то гробовщик в гневе пришибет ребенка, и они так и не узнают, куда делись бабки.

- Сейчас только дураки зарабатывают! - заносчиво ответил Витя. - А умные воруют. Чем больше украл, тем больше почета. Это всем известно, даже детям.

- Вот она - современная молодежь! - проворчал Киселевич, отбиваясь от Жорика. - И где только понабралась таких понятий? Попробуй, заставь её работать! Они лучше воровать будут! Им зазорно мозоли на руках иметь! Проще хапнуть деньги и бежать! Мы в их годы...

- Хорош базарить! - оборвал его Макс. - Сам не лучше! Давай, открывай чемодан!

- Чем это?

- Чем хочешь! - отрезал Макс. - Ты же умный! Воровать научился!

Жорик не стал дожидаться, пока Кисель откроет чемодан, он достал из кармана нож, просунул лезвие в щель между корпусом и крышкой, и с силой надавил на него. Замок не выдержал натиска стали, и что-то в нем щелкнуло. Жорик ещё раз проделал ту же операцию со вторым замком. После чего откинул крышку.

В чемодане лежала какая-то рваная грязная тряпка. Но сразу стало ясно, что эта самая тряпка прикрывает собой что-то, чем доверху заполнен чемодан. Жорик в ярости отбросил рванину, и взорам собравшихся предстала гора обыкновенного угля. Черные камешки разных размеров и конфигураций переливались в свете, льющемся из окна, серебрились и бросали во все стороны веселые искорки.

- Е-мое! Это чего ж такое? - изумился Жорик, поднимаясь с колена.

Макс почесал макушку.

- По-моему, это черное золото...

- Ни фига себе! - изумился Кисель. - А где деньги?

Жорик снова наклонился, приподнял чемодан и высыпал весь уголь на пол. Черные блестящие кусочки рассыпались по всему полу, как сверкающие на солнце бриллианты. Но их вид совсем не вдохновил охотников за сокровищами. Он их даже разочаровал. Поскольку ничего похожего на баксы в чемодане не было.

- Я же говорю, - испуганно пробормотал Витя. - Мне этот чемодан одна девка дала. А мой чемодан, в котором деньги лежали, с собой забрала!

Четыре обиженных олуха стояли и тупо смотрели на черное "золото", с грустью осознавая, что какая-то посторонняя девка оказалась гораздо умней их всех, вместе взятых, раз осталась с таким неплохим наваром - состоянием почти в пятьсот тысяч долларов.

- Да за это не только убивать надо, - прошипел Жорик. - За это...

Но он так и не смог сформулировать, что надо сделать с Витей помимо убиения, потому как вдруг раздался стук в дверь, и кто-то заколотил по ней кулаком.

- Откройте, милиция! - донесся грубый голос снаружи.

Вот с милицией все собравшиеся в туалете меньше всего хотели встречаться. Потому что свято верили в народную примету - попался навстречу мент с пустым ведром, это к несчастью. И даже если без ведра, тоже. Но отказываться от встречи никак было нельзя. Потому что менты обидятся и обвинят в сопротивлении властям. Они как-то не балуют тех, кто не хочет с ними встречаться. Поэтому лучше сразу открыть дверь, чтобы потом не было кривотолков.

Не долго думая, Макс подскочил к двери и торопливо вынул швабру из дверной ручки. А Киселевич скрылся в одной из кабинок и закрыл за собой дверцу, не желая иметь никаких дел с властями. Он вообще был жутко суеверным. Одно слово, гробовщик!

В туалет ворвались сразу три разъяренных мента: капитан и с ним два сержанта. Лица у них были зверские, вид боевой, а намерения самые решительные. У сержантов в руках были зажаты резиновые дубинки, и они подняли их над головой в боевом приветствии, за которым легко могли последовать увесистые удары.

В открытую дверь заглянула перепуганная актриса. Конечно, это она побеспокоилась о досрочном завершении спектакля. Наверное, больше не хотела воевать с разозленными "зрителями", от которых, понятное дело, аплодисментов не дождешься.

- Что здесь происходит? - рявкнул капитан.

- Ничего! - Макс пожал плечами. - Писаем...

Мент подошел к дверце кабинки и постучал в неё кулаком.

- Приказываю немедленно выйти!

Киселевич спустил воду в унитазе, открыл дверцу и вышел. Он сделал вид, что застегивает брюки, и обиженно заметил:

- Прервали на самом интересном месте.

- Прячемся от милиции, да? - догадался капитан. Он показал на рассыпанный по полу уголь. - А это что ещё такое?

- Уголь, - невозмутимо объяснил Макс. Отпираться было бессмысленно. Глупо было прикидываться идиотом и говорить, что они понятия не имеют, что за черные кусочки насыпаны на полу и что якобы они к ним никакого отношения не имеют. Тетка ведь прекрасно знала, что до их прихода, кроме луж и грязи, ничего на полу не было.

- Вижу, не слепой! - рявкнул мент. - Зачем он тут?

Макс опустил голову и наподдал ногой откатившийся от кучи уголек. Этого времени вполне хватило на то, чтобы придумать подходящую версию. Макс ведь отличался большой сообразительностью. И ещё когда-то давно имел дело с милицией, то есть знал, как лучше всего с ней разговаривать - выдавать любую чушь за чистую монету.

- Это образцы угля, - нагло заявил он. - Мы им торгуем. Я представитель кемеровской фирмы "Угольинвест", а это покупатель.

Он показал на Киселевича.

Директор пожал плечами и отказываться не стал. Во всяком случае, он подумал, что лучше быть торговцем углем, чем гробовщиком. Поэтому ему такая версия даже понравилась. Он кивнул и сказал:

- Никак не можем сойтись в цене.

Капитан посмотрел на Жорика и ткнул в него пальцем.

- А ты кто?

- Я? Я коммивояжер, - честно признался Жорик. - Таскаю чемодан с образцами.

И он показал свои мозолистые, перепачканные углем руки. Не поверить ему было нельзя. Капитан посмотрел на перепуганного пацана.

- А ты?

Витя шмыгнул носом, тяжко вздохнул и сказал невинным тоном:

- А я бухгалтер.

Видимо, решил играть в общую игру. Не выделяться же из коллектива! Раз записался в мошенники, глупо идти на попятный. Придется оставаться им до победного конца.

- Понятно! - зло сказал мент. - Предъявите документы!

Все полезли по карманам. На счастье паспорта у всех были при себе. Кроме Вити. Его паспорт находился в украденном у него чемодане и в данный момент ехал в такси в неизвестном направлении.

"Представителей" угледобывающей фирмы посадили в газик и доставили в близлежащее отделение милиции. Все четверо находились в подавленном состоянии и проклинали бабку, сидящую на контроле. Надо же было так коварно поступить, негодовал в душе Макс - бабка получила нехилые бабки и после этого сдала благодетелей ментам! Такой подлянки он от неё никак не ожидал! Вот что должность с человеком делает! Поставь его командовать туалетами, так он и здесь начнет свою власть проявлять.

В отделении была жуткая духота, которую слабо разгонял вертящийся под потолком вентилятор. Кондиционера почему-то не было. Да и откуда взяться в милиции кондиционерам - пистолетов-то на всех не хватает. За стойкой сидел дежурный мент и что-то писал. Он изнывал от жары, по его лбу струился пот, рубашка была расстегнута до пупа, и на голой шее болтался грязный галстук. Капитан сдал ему паспорта задержанных и приказал:

- Ну-ка, встаньте здесь! - он показал на место рядом со стойкой.

Капитан был широк в плечах, имел небольшой животик и здоровенные кулаки. Но они не спасали его от жары. Он весь исходил потом, его фуражка еле держалась на затылке, и ему приходилось поминутно вытирать платком мокрый лоб.

Четверо охотников за зелеными бумажками выстроились вдоль стойки. Сержанты подвалили к ним и ловко облапили одного за другим, видимо, в поисках оружия. И, конечно, ничего не нашли. Ни Макс, ни Жорик решили не брать с собой на дело ствол, хотя Лева Меченый им предлагал. И оказались правы. Сейчас бы они загремели на всю катушку. Но сержанты нащупали у Макса в кармане брюк толстую пачку баксов, свернутую пополам, и распечатанную пачку сотенных купюр. Больше ни у кого не оказалось и рубля. Деньги с удовольствием изъяли и приобщили к делу, то есть к паспортам.

- Итак, господа! - вежливо сказал капитан. - Теперь расскажите все, как на духу!

- Мы уже все рассказали, - возник Макс. - К сказанному больше добавить нечего.

- Вы что, хотите, чтобы я поверил в вашу сказку про уголь? - уточнил мент.

- Хотим! - кивнул Жорик.

Капитан строго посмотрел на него, и здоровяк втянул голову в плечи.

- Короче! - рубанул мент. - Я не буду разбираться, кто кого на сколько кинул, только мне вся эта канитель с углем не нравиться!

- Да чего уж хорошего! - вздохнул Киселевич.

Капитан что-то зашептал на ухо одному из сержантов. Тот кивнул и вышел вон. Видимо, отправился за свидетельницей - коварной народной артисткой. Похоже, следствие началось нешуточное. Сейчас допросят свидетелей, найдут нескольких пострадавших из числа вокзальных бомжей и пришьют дело на миллион. Деньги-то в карманах у Макса нашли, почему бы им не быть у кого-нибудь похищенными. Мент подозрительно уставился на задержанных, оглядел каждого с ног до головы и внятно спросил:

- Кто пострадавший? Ты? - Он точным выпадом указал прямо на Витю.

- Я! - сказал Витя от неожиданности. Он не был готов к такому повороту дела и сознался сходу.

- Почему без паспорта?

- Украли... - пожал плечами Витя.

- Рассказывай! - рявкнул мент. Видно, он умел допрашивать подозреваемых и по глазам мог отличить проходимца от жертвы.

Витя тяжело вздохнул начал свой прискорбный рассказ. Наверное, каждый раз это доставляло ему невыносимую душевную боль.

- Девка попросила меня донести ей чемодан, я и понес. А там...

- Так, стоп! - гаркнул капитан, не дав ему договорить. - Какая девка? Какой чемодан?

- Эта, из вагона, - проблеял Витя. - А чемодан с углем оказался...

- А что там должно было оказаться?

Парень понял, что ни за что не сможет рассказать все, что с ним произошло. Иначе его самого загонят за Можай. Значит, надо выкручиваться любым способом.

- Не знаю, - он пожал плечами. - Наверное, вещи. Одежда. Майки, трусы. Ну, в общем, все такое... И ещё учебники, паспорт там, деньги. Все, что у меня было...

Капитан начал что-то себе соображать. Картина преступления предстала перед его глазами во всей полноте. Парня кинули на вокзале местные кидалы и оставили с чемоданом угля. Они на такое способны, ему ли этого не знать! Но сразу хвататься за эту версию не стоит. Либо все было так, как он рассказывает, либо он врет, и тогда все гораздо серьезней - в этом чемодане с углем сокрыто более крупное преступление. И более крупная сумма.

- Значит, она у тебя забрала твой чемодан с учебниками, а тебе подсунула свой чемодан с углем! Так? - переспросил мент.

- Ага! - кивнул Витя.

- Куда ж ты смотрел, чучело? - возмутился вдруг дежурный старлей. Нет, ты подумай, а! Сначала варежку разевают, а потом на воров жалуются! Смотреть надо было лучше за своей поклажей, понятно! На вас, лохов, милиции не напасешься! Воришек сейчас, знаете, сколько развелось!

- Знаем! - кивнул Витя. Ему ли этого не знать! Лично он знает человек пять воров, включая себя самого. Вот стоят трое, да ещё девка эта! Вор на воре сидит и вором погоняет!

Капитан взял его за локоток, отвел в сторону, чтобы не слышали остальные, и спросил в лоб:

- А эти господа, кто такие?

- Эти? - Витя оглянулся на господ и почувствовал на себе их суровые взгляды. И понял, что если сейчас скажет менту, кто они есть на самом деле и что они везли на самом деле - не пройдет и минуты, как они скажут, кто он такой. И Витя промычал: - Родственники! Они меня встречали! Вот этот двоюродный брат! - Он показал на Жорика. - А это его дружки!

Капитан тяжко вздохнул и крякнул от натуги. Да, нелегко ему даются допросы пострадавших лохов! Иной такого наплетет, лишь бы не рассказывать всего, что было на самом деле, зачем-то выгораживая мошенников. Ну что ж, не хочет, чтоб ему родная милиция помогла, пускай пеняет на себя! Он повернулся к сержанту и сказал:

- Ладно, Семенов! Проводи всех четверых по коридору. Пускай посидят в камере, подумают. А мы пока их данные проверим! Может, они в розыске...

И он махнул рукой в сторону двери, которая вела в служебные помещения.

Все четверо сидели в изоляторе временного содержания - в камере с железной дверью, в которой проделали маленькое зарешеченное окошко. Видимо, для наблюдения за задержанными. Над дверью горела тусклая лампочка, несмотря на дневной свет, пробивающийся в окошко, выходящее наружу. Оно тоже было зарешечено, что дополняло эффект замкнутого пространства. Хорошо еще, что форточка была открыта, иначе заключенные просто подохли бы от жары. Хоть они и сняли пиджаки с рубашками, красуясь друг перед другом голыми торсами - пот катил градом. В камере было невероятно душно.

Макс пытался разглядеть что-то в окне, но снаружи был виден только пыльный двор, захламленный какими-то ящиками и рваными коробками. Киселевич лежал на спине на узкой доске, приделанной к стене и выполнявшей здесь роль нар. Он отдувался и вытирал выступавший пот, тупо глядя в грязный потрескавшийся потолок. Что он там пытался увидеть, было не понятно! Наверное, переосмысливал всю свою никчемную жизнь. Жорик внимательно осматривал дверь и замок - похоже, замыслил побег. Видимо, решил для себя, что сидеть им здесь придется никак не меньше пятнадцати суток.

И только Витя ходил из угла в угол, меряя шагами четыре метра пола. На его лице было написано нечеловеческое страдание, связанное, по-видимому, с тяжелым моральным кризисом. Столько неприятностей свалилось на него за последние часы, что не каждый взрослый смог бы перенести их достойно. А что говорить о пацане? Но он сам толкнул этот камень, который теперь летел ему на голову. Витя тяжело вздохнул и проворчал себе под нос:

- И зачем я только взял эти проклятые деньги!

Все обернулись и посмотрели на беднягу хмурыми взглядами. Никто сочувствовать ему не собирался. Наоборот, каждый испытывал жгучее желание его придушить своими руками. И только слабая надежда найти все-таки деньги помогала парню выжить в этом злобном мире воров и мошенников.

- Вот так, парень, где найдешь, там и потеряешь! - наставительно заметил Киселевич.

Макс оторвался от окна, подвалил к Вите и схватил его за шиворот. Тот сжался в комок, как схваченный за шкирку щенок.

- Ты мне скажи, сопляк, как эта баба могла отобрать у тебя чемодан? А? Ты что, ничего не соображал, когда она у тебя его из рук тянула?

Витя принялся объяснять в десятый раз:

- Я же говорю, она попросила меня поднести до вокзала свой чемодан! Он у неё был очень тяжелый. А чтобы я не надорвался, взяла мой - легкий. В моем-то чемодане были только деньги и немного вещей.

- Не надорвался? - ехидно заметил Макс.

- Двинул бы ей в челюсть! - решительно сказал Жорик от двери. - И пошла бы она со своим чемоданом куда подальше!

Макс покосился на него и поморщился. Ему никогда не нравились грубые методы работы. Он предпочитал остроумные способы отъема денег, и поэтому втайне от всех восхищался мастерством девицы, ловко кинувшей мальца. Правда, попадись она ему, он бы её не пожалел и с удовольствием засветил бы кулаком под глаз.

- Жорж, с женщинами так нельзя. С ними надо ласково. Они грубости не любят. Женщинам просто никогда не надо верить. Потому что они всегда обманывают.

Он повернулся обратно к Вите. Тот уж решил, что Макс сейчас будет его бить, и испуганно пригнулся. Но Макс его бить не собирался, он собирался его использовать по прямому назначению.

- Ладно, парень, раз ты такой дурак, что отдаешь свои вещи всем, кому не попадя, будешь нам помогать!

- Как это? - промямлил Витя. Вот идти в услужение к этим бандитам он совсем не хотел. Он уже представил себя подручным вора, шестеркой, мальчиком на побегушках или кем-то еще, кто выполняет в банде всю грязную работу. То, что это бандиты, у него сомнений не было. Все ясно, как божий день - толстяк вез общак, а эти два рэкетира на него наехали и хотели бабки смыть. Так что он, Витя, перешел дорогу мафии, не больше, не меньше.

Но Макс немного успокоил его на этот счет.

- Ты эту бабу хорошо запомнил? Узнать сможешь?

- Конечно! - с готовностью ответил Витя, поняв, какого рода помощь от него требуется. - Такая кудрявенькая, в голубой маечке.

- Маечку можно поменять! - со злостью сказал Макс. - Прическу тоже. А вот лицо не поменяешь! Ты её в лицо узнаешь?

- Узнаю! Ей-богу, узнаю! Я её харю на всю жизнь запомнил!

- Все! - твердо сказал Макс. - Теперь главное - отсюда выйти!

Он сел на скамью, опустил голову и задумался. Видимо, стал искать пути спасения. Но на самом деле уже обдумывал действия на несколько шагов вперед. Менты им пришить ничего не могут. Ну, заперлись в туалете, ну, рассыпали уголь на полу, ну, сорок тысяч баксов у него в кармане нашли! Ну и что? Это разве преступления? Ладно, отстегнет ментам немного для грева, и гуляй в поле! Так что теперь главное - найти бабу! Вот это - сверхзадача! Не под силу простому человеку. Где её искать, в какой стороне? Москва большая, в пять раз больше Карячина! А может, и в десять! Чтобы тут найти кого-то, можно три года искать - хрен найдешь! Даже если всю московскую ментуру подключить. Ни имени нет, ни фамилии. И даже не ясно, в какой стороне её искать, в какую часть света подаваться. Полный туман!

- Ни хрена отсюда не выйдешь! - заметил Жорик, досконально изучив дверь. - Замки тут что надо! Да и дверь крепкая, черт бы её побрал!

- Брось! - Макс устало махнул рукой. - Они нас и так выпустят. Не за что нас привлекать.

- Один мужик мне рассказывал, как хотел бежать с зоны, - начал, как всегда ни к кому конкретно не обращаясь, Жорик. - Ну, сделал подкоп под стеной, одежду припрятал гражданскую - переодеться, сухарей насушил. Все подготовил. А в день побега его берут и по амнистии отпускают. Вот такие дела! Ну, он свой подкоп взял и корешам продал. Хорошие бабки получил...

- Ну, я думаю, у нас до подкопа дело не дойдет, - проворчал Макс, поднялся со скамьи и отошел к окну.

Киселевич был настроен более философически. Ему-то все это камерное заключение было до фени. Выйдут они отсюда, не выйдут - какая разница! Все равно денег уже не видать, как своих ушей! А то, что он с этими аферистами связался, так просто делать больше нечего. Побегает с ними немного и исчезнет в городских джунглях, чтобы кредит не возвращать. Хрен его тут, в Москве найдут! Хотя с другой стороны, могут и найти. Тогда уже не пятнадцать суток, срок пришьют. Тогда, может, лучше домой поехать? Отдать в счет оплаты кредита все, что есть - свою любовно созданную и в муках выношенную похоронную фирму, однокомнатную холостяцкую квартиру, мебель, гараж и машину. И стать свободным человеком. Правда, придется подряжаться к кому-нибудь в рабство, чтоб на хлеб с маслом заработать. Так что свободы не видать, как своих ушей. Поэтому лучше пока здесь погулять. Вдруг как-то оно к лучшему повернется!

- Вот так, парень! - задумчиво высказался он, обращаясь, по-видимому, к мальцу. - Жизнь-то гораздо умней нас оказалась. Хочешь по одному сделать, а получается совсем по-другому. Хотел ты стать миллионером, а станешь обычным зеком. Теперь поймешь, что так первоначальный капитал не делается.

Макс обернулся, посмотрел на него. Уж кто бы говорил, так только не этот гробовщик! Он-то свой капитал на покойниках растит!

- Только так он у нас и делается! - веско сказал он. - Способом кражи и воровства. Забыл, в какой стране живешь! Всю жизнь кайлить будешь, на сарай себе не заработаешь! А хапнешь бабки, где они плохо лежали, и вот ты уже король! Так что пацан правильно поступил. Вполне в духе времени. Его на зоне уважать будут.

Витя испугался ни на шутку.

- А что, теперь меня посадят?

- А ты как думал! - хмыкнул Киселевич. - За кражу такой суммы, знаешь, сколько дадут? Лет десять! Не меньше!

- Да ладно заливать! - заметил Жорик. - Сам-то пятьсот тысяч хапнул. Взял кредит и в бега! Даже делиться не захотел.

Киселевич тяжко вздохнул.

- Я так и думал, что эти деньги не принесут мне ничего, кроме неприятностей. Потому что это грязные деньги и несут с собой одну грязь. И чем больше к ним будет прикасаться людей, тем больше они будут всех пачкать. Когда такие деньги попадают кому-то в руки, человек сходит с ума, теряет разум, становится вором и убийцей, и вообще, вытворяет черт знает что...

- Не ной, Кисель! - бросил Макс. - Мы эти деньги отмоем. Когда найдем. Как говорит Лева Меченый, это легкие деньги. А он знает в этом толк!

Жорик вдруг услышал в коридоре шаги и отскочил от двери.

- Шухер!

Щелкнул замок, и дверь отворилась. В камеру тяжело вошли уставшие и потные капитан с сержантом. Видно им в форме было совсем тяжко от духоты. У сержанта фуражка съехала на затылок, у обоих рубашки были расстегнуты, а форменные галстуки болтались где-то на уровни пупка. В руках у капитана была стопка паспортов.

- Всем встать! - приказал он.

Киселевич поднялся с нар. Макс, Жорик и Витя вытянулись по струнке. Витя затрясся от страха, стуча зубами, несмотря на жару. Обещанные ему десять лет уже засветились на горизонте. Вот сейчас только мент зачитает приговор, и его, несчастного, отправят по этапу куда-нибудь на Колыму. Витя даже не хотел об этом думать.

Капитан обошел всех по очереди, заглядывая в глаза.

- Ну что, голубчики? Проворовались?

- В каком смысле? - уточнил Макс.

- В общем, мне все ясно! - Капитан ткнул пальцем в Киселевича. - Ты платил этому за что-то! - Он показал на Макса. - За что, пока не знаю. Но то, что не за уголь, это точно! Да это и неважно! Важно, что ты подсунул ему вместо денег листочки из математики. Короче, куклу подсунул. Вы стали разбираться между собой... Так?

- Не совсем, - заметил Макс.

- Так, так! Разобрались или нет, не знаю. Дело ваше! В общем, предъявить пока вам нечего. К сожалению! Заявления потерпевшего не было, дела нет. А то бы я намотал вам на полную катушку. Короче, заплатите штраф и свободны!

Он стал раздавать всем паспорта, сверяя фото с физиономиями.

Макс забрал у него свой паспорт, сунул его во внутренний карман пиджака, который повесил на локоток, и поинтересовался:

- А за что штраф?

- За использование служебного помещения в личных целях! - рубанул со всей прямотой капитан.

- Так его все в личных используют! - недовольно возразил Жорик.

Капитан посмотрел на него строго. И кажется, решил, что вот этого здоровяка стоило бы оставить на пару денечков в ментуре для выполнения общественных работ - скажем, навести порядок в захламленном дворе.

Макс толкнул Жору в бок.

- Да, да, конечно, капитан! Сколько с нас?

- Дежурный выпишет вам квитанцию, - жестко сказал капитан. - И у него же получите свою валюту и рубли. Хотя я бы лично их вам не возвращал!

- Спасибо, гражданин капитан. - Искренне поблагодарил его Макс. - Вы настоящий страж порядка. Я ещё таких порядочных не встречал. Вам бы не здесь, на вокзале, а где-нибудь в управлении...

- Достаточно! А то щас договоришься! - рявкнул мент. Он не любил грубую лесть, тем более от задержанных. Видимо, столько её наслушался за годы службы, что уши вяли.

Киселевич первым вышел из камеры, поспешив оставить это мрачное место. Следом за ним исчез Жора. Макс тоже хотел слинять, но капитан встал у него на дороге.

- Вот только одно мне не ясно! - подозрительно вглядываясь в глаза Макса, зло проговорил он. - Для чего вам все-таки был нужен уголь? А?

- Понимаете, гражданин капитан. - Макс взял мента под руку. - Нам с коммивояжером приходится много ездить по стране. А в поездах иной раз нет элементарного - горячей воды. Вот и приходится таскать с собой уголь. Хочется, знаете ли, попить чайку на сон грядущий.

Капитан высвободил руку и с силой подтолкнул Макса к выходу.

- А за лапшу на уши с вас штраф отдельно!

- Есть! - согласился Макс и быстренько вышел, пока мент не передумал.

В камере остался только Витя. Он никак не мог обойти мента, который загородил ему проход. Капитан стоял спиной и словно затылком видел, как парень пытается его обойти. Наконец, Витя сунулся было ему под руку, но хитрый мент придержал парня за локоток. Витя даже перепугался, подумав, что его оставят в камере одного. До суда. Но глаза капитана засияли лукавством.

- Ну ладно, парень, между нами, - доверительно проговорил тот. - Тебе за это ничего не будет. Зачем вы уголь-то сперли? Только про девку мне мозги не канифоль!

Витя виновато пожал плечами и сглотнул.

- Мы не хотели. Честное слово! Само собой получилось.

И поднырнув под локоть мента, он выскользнул в дверь и исчез в темноте коридора.

Сержант поинтересовался на всякий случай:

- Что, так и отпустим?

Капитан кивнул и вытер платком пот, капающий со лба.

- А чего их здесь держать? В такую жару. Пускай штраф платят и проваливают!

- Хм! - хмыкнул сержант. - А то задержать бы суток на три! Для профилактики.

Капитан хотел выйти в коридор, но, услышав предложение сержанта, вернулся, приблизился к нему вплотную и сказал вполголоса, словно боялся подслушивания.

- Не надо. Они что-то затевают! Дело ясное. Надо бы сесть им на хвост...

Глава 10

"Голубые мечты"

Голубые мечты бывают разные. В зависимости от интересов личности. У одного эта мечта ограничивается велосипедом, у другого особняком в Ницце. Один хочет залезть на самую высокую гору, на которую ещё ни один разумный человек не залезал, другой хочет нырнуть на самую глубокую глубину, на которую ни один разумный человек ещё не нырял. Нельзя сказать, что это мечты идиотов, без этих "мечт" не было бы социального прогресса. Пожалуй, у каждого человека есть своя голубая мечта, и именно по этой мечте можно определить, что он собой представляет. Например, некоторая часть граждан мечтает разжиться крупной суммой денег. Это характеризует их не с лучшей стороны. Потому как, если они и воплощают свою мечту в жизнь, то редко испытывает по этому поводу большую радость.

Четверо вспотевших мужчин вышли из здания вокзала и остановились перед входными дверями в раздумье. Куда направить стопы, за кем гоняться, кого искать? Куда податься, где поселиться, что делать? Где может быть эта чертова девка, которая умыкнула пол-лимона баксов, как одну десятку? Вопросов тьма-тьмущая, и все без ответа. Полная непонятка, которую, казалось, не разрешить никогда.

Мимо шныряли пассажиры с чемоданами, тетки с мороженым, бомжи с котомками, цыгане с малыми дитями. Люди прятались в тени от июльской жары. В такое время все столичные жители разъезжались кто куда, подальше на юг, к какому-нибудь морскому водоему, на мягкий песочек, в набежавшую волну. Приезжих было немного. Четыре недотепы из города Карячина были в их числе. И поэтому они чувствовали себя незваными гостями. Никто их не ждал и, тем более, не приглашал.

Киселевич тяжело вдохнул горячий грязный воздух столицы, похлопал себя по груди.

- Ну, вот и приехали! Правда, не в том виде, в котором собирались! Голубая мечта идиота вошла в классовое противоречие с грубой реальностью и разбилась вдребезги.

Макс был настроен не так поэтически, он пересчитывал деньги.

- Вот сволочи! Пяти тысяч баксов как ни бывало! - Он убрал деньги обратно в боковой карман пиджака. Повесил пиджак на руку, застегнул пуговицы на рубашке. Все-таки ходить по столице в расхристанном виде неприлично. И даже рискованно. Спокойно можно привлечь внимание патрульных ментов, которыми наводнены все переходы и перекрестки. К приезжим здесь относятся подозрительно. Сразу отправят обратно, туда, откуда приехал.

- Ну, что ты хочешь от нашей родной милиции! - резонно заметил Киселевич. - Она такая же честная, как и мы все!

- И что теперь будем делать? - задумчиво протянул Жорик. - Где искать эту стерву?

Он крепко держал Витю за локоть, чтобы тот не сбежал. Витя несколько раз уже порывался это сделать, когда Жорик отвлекался на проходящих мимо девушек в коротеньких штанишках и облегающих маечках. Вите-то было не до девушек, ему бы свою шкуру спасти. Совсем не улыбалось ему быть шестеркой в этой банде недоумков.

- Так! - решительно подтянулся Макс. - Куда она могла деться? А, как вы думаете?

- Никак не думаю, - сказал Жорик. - Я здесь вообще первый раз. И понятия не имею, куда в этом городе можно деться. Я даже не знаю, где мы сейчас находимся.

- А я так думаю, что она уехала на машине, - высказал свою точку зрения Киселевич. - И тогда одно из двух - либо кто-то её встречал со своей машиной, либо она взяла такси.

- А если она уехала на метро? - предположил Витя.

Все посмотрели на него осуждающе. Во-первых, ему никто слова не давал, а во-вторых, если парень прав, то денег уже никогда не найти. И поэтому лучше о таком варианте не думать. В любом случае, парень заслужил по шее и когда-нибудь дождется заслуженного.

- С таким грузом, как у нее, она вряд ли поехала бы на метро, заметил Макс. - Кстати, Жорик, где мы назначили встречу нашему дорогому водиле?

Жорик посмотрел по сторонам.

- Здесь, у вокзала. Только что-то его не видать!

Витя дернулся было в сторону, но Жора держал крепко, не вырвешься.

- Отпустите меня, дяденька, мне в институт поступать надо! - заныл пацан.

- Забудь про него! - сказал Жора. - Теперь ты наш! Признаешь бабу, и тогда катись на все четыре...

- А ведь она наверняка на такси уехала! - предположил Киселевич и посмотрел в сторону стоящих на стоянке таксистов.

Макс обернулся и тоже посмотрел на них.

Рядом со стоящими машинами кучковались четверо таксистов в ожидании богатенького пассажира. Такие, конечно, попадались, но редко. Простой народ предпочитал метро. И чтобы скоротать время, водилы травили байки и громко смеялись. Или, например, подхихикивали над каким-то чудаком, который тащил на себе штук пять чемоданов по направлению к метро. Вот как сейчас.

- Смотри не надорвись! - крикнул один из таксистов. - Жмот!

Чудак обернулся и обиженно посмотрел на смеющихся мужиков.

- Лучше надорвусь, чем вас кормить, бездельников! - И, подтянув повыше чемоданы, быстро зашагал к подземному переходу.

Таксисты заржали, как кони. Их хохот разнесся над душной вокзальной площадью, сливаясь с непрерывным уличным гулом.

Макс перевел взгляд на директора.

- Думаешь?

Тот пожал плечами.

- Если бы её кто-то встречал, то подошел бы к вагону. А раз она просила этого придурка дотащить чемодан, значит, уехала одна.

- Соображаешь, гробовщик, когда надо! - радостно сказал Макс и хлопнул директора по плечу. Тот скривился. Видно, не любил фамильярностей. Или так взмок от жары, что любое прикосновение к своему телу воспринимал как пытку.

Макс направился к стоящим таксистам, бегло оглядел их и обратился к самому веселому. Он решил прикинуться полным недотепой из провинции. Пускай таксисты немного развлекутся со скуки, а заодно подскажут правильный след.

- Здорово, мужики! - бодро начал он. - Помогите оскорбленному человеку.

- Кто тебя оскорбил, сердешный? - спросил веселый таксист и заранее усмехнулся, предчувствуя новое развлечение.

- Да жена от меня сбежала к одному козлу, - огорченно начал рассказывать Макс. - Бросила дом, ребенка, мужа... то есть меня, и сегодня часов в десять утра приехала сюда в Москву.

Второй таксист, тот самый здоровяк, который и подвозил двух удачливых воришек, безнадежно махнул рукой.

- У-у! В Москве не то, что жену, брата-близнеца не найдешь, с которым расстался полчаса назад!

Таксисты опять заржали. Веселое у них было настроение. Любили они вот так постоять, посмеяться. А работа что, она не волк, которого, как известно, ноги кормят.

- Может, кто-нибудь из вас её подвозил? - выдвинул предположение Макс, не очень надеясь на утвердительный ответ.

- А как она хоть выглядела? - уточнил веселый таксист. Он уже готов был поржать над тупым провинциалом. Ну, надо, какие попадаются самородки жена сбежала, а он за ней! Радуйся, дурило, что сбежала - теперь хоть поживешь припеваючи! И чем дальше убежала, тем лучше!

- Такая кудрявенькая, в голубой маечке, - сообщил приметы своей суженой обманутый муж. При всем желании большего он сообщить не мог, поскольку её никогда в жизни не видел. Вот такие странные браки иногда случаются! Но таксисты, к счастью, дальше ничего выяснять не стали.

- Ну, я подвозил! - вдруг неожиданно вспомнил здоровяк. - Ее малый какой-то встречал. Она ещё выбежала с вокзала и кричит ему: "Я его сделала!". Значит, это она тебя сделала!

- Меня, - кивнул Макс, не поверив своим ушам. Вот это удача, так удача! С первого выстрела и в десятку. Он-то думал, что девку неделю искать будут, а она вот тут, совсем рядом, только доехать.

- Ну что ж ты так! - посочувствовал здоровяк. - Надо было её на цепи держать!

- Да вот как-то не углядел... - пробормотал Макс. - Короче, дядя! Покажешь, куда отвозил, озолочу!

Таксист с готовностью вынул ручищи из карманов. В его правой руке позвякивала огромная связка ключей. Наверное, он заведовал сразу пятью машинами. Менял их как перчатки, в зависимости от погоды. Например, сейчас по случаю жары, выехал на машине с кондиционером.

- Само собой! - сказал он. - Я бы сам этих баб...

Здоровяк не стал договаривать угрозу и направился к своей тачке. Он оказалась обычной замызганной "волгой" без всякого кондишена. Макс двинул за ним, по дороге махнув рукой своим боевым соратникам. Готовьтесь к бою, ребята! Скоро предстоит жаркая битва по отъему бабок у одной бабенки! Главное, чтобы у неё не было крыши в виде пары головорезов со стволами. И если таковых нет, тогда они смогут легко договориться! Она же не откажет четверым крепким симпатичным парням!

- Эй, давай сюда! - крикнул он.

Киселевич, Жора и Витя тоже направились к машине таксиста. Жоре пришлось тащить Витю за локоть. Тот шел нехотя, словно на привязи. Если бы Жора не был таким сильным, давно бы вырвался и так его и видели!

- Что-то многовато обманутых мужей... - заметил таксист.

- А это её родственники, - объяснил Макс. - Найдут, накажут. Она опозорила семью. Таким в нашей деревне не место.

- Ну и законы у вас! - удивился водила. - В горах, что ли, живете?

- Не, на болоте. - Макс покачал головой. - Кто к нам попал, засосало.

Пока они шли к машине, Жора отвлекся на таксиста и потерял бдительность. Вите как-то удалось вырваться у него из рук и дать деру. Он резко сиганул в сторону и нырнул куда-то за машины, надеясь затеряться в толпе. Но Жорик всегда отличался хорошей реакцией, вовремя среагировал, сходу бросился за ним, в два прыжка догнал и схватил за шкирку.

- Экий ты прыткий! Чуть отвернешься, так ты сразу в кусты.

- Отпустите, дяденька, меня мама ждет! - опять заныл Витя. Видно, ему ну никак не хотелось ввязываться в эти бандитские игры. К тому же он сильно подозревал, что с ним могут рассчитаться за все, что он сделал, когда найдут деньги. И рассчитываться придется по самому большому счету. Кто их знает, этих бандитов, вдруг отправят сдавать экзамены на страшный суд! И тогда родной мамочке придется долго искать сыночка по всем московским институтам. А их в Москве много, вовек не сыщешь. И не узнает никогда, что Витя поехал, вернее, полетел поступать в один небесный институт, из которого уже не возвращаются.

Но как бы он не сопротивлялся, Жора потащил его обратно.

- Оперативно работаешь, Жорик! Хвалю! - заметил Макс и, увидев удивленный взгляд таксиста, сказал без тени сомнения. - А это её родной брат. Так и рвется сестру искать. Бежит, сломя голову, куда глаза глядят! Несмысленыш!

- А-а! - протянул здоровяк и уселся на свое водительское место.

Все четверо тоже быстренько забрались в "волгу". Макс сел спереди рядом с водилой, а Витю посадили сзади между Киселевичым и Жорой. Так надежней. Кто его знает, дернет дверь во время остановки на светофоре и будь здоров! А без него эту девку ни в жизнь не найти! Так что он главный свидетель! По всем законам ведения следствия его надо на руках носить и оберегать, как зеницу ока.

Макс проверил, как усадили свидетеля, и махнул рукой.

- Поехали, шеф!

- Незамедлительно! - водила с готовностью врубил первую передачу и надавил на газ.

"Волга" со свистом отъехала со стоянки и перестроилась в правый ряд, который поворачивал направо.

Тут же со стоянки отъехал неприметный "жигуленок" непонятного темного цвета и устремился следом за ней. Никто из четверых в "волге" его, конечно, не заметил, потому как машин вокруг была масса. И никто не увидел, что за рулем "жигуленка" сидел вокзальный капитан.

Обе машины свернули на Садовое кольцо и пошли в сторону Таганки, резво набирая скорость. Капитан держался на значительном расстоянии, но не отставал. Видно, очень хотелось ему узнать, что затеяла эта веселая компания.

Скромная однокомнатная квартирка Алисы располагалась в не очень новом доме в Люблино. Родичи оставили её дочке и уехали в новую на другой конец Москвы. Алиса и Роман жили вместе уже год после того, как познакомились на вечеринке у общих знакомых. Роман был приезжим, из Карячина, куда они с Алисой и ездили в отпуск к его родителям. Он работал официантом в одном из московских ресторанчиков, коих сейчас расплодилось великое множество, получал свои двести баксов вместе с редкими чаевыми, так что всех денег с трудом хватало на молодую разгульную жизнь. Алиса училась в медицинском институте на дневном, денег в семью не приносила, но зато обеспечивала её отдельной от родичей квартирой, за которую практически ничего не надо было платить. Они намеревались пожениться, и Алиса давно уже лелеяла гигантские планы строительства своей будущей семейной жизни.

На осуществление планов, как всегда, не хватало денег, и влюбленные экономили каждую копейку, мечтая спустить все в один момент - на свадебное путешествие куда-нибудь недалеко, по Московской области. Но теперь началась совсем другая жизнь! Легких денег привалило немерено, и можно было разгуляться по самому большому счету. Какое там свадебное путешествие по Подмосковью! На Канарские острова и никак не меньше!

И сейчас Алиса сидела в кресле и с удовольствием пересчитывала зеленые шелестящие купюры. Она занималась бы этим до бесконечности, если бы Роман не маячил у неё перед носом с навязчивым желанием посчитать самому. Но Алиса не могла доверить ему столь ответственное дело. В их семье она должна была стать главным бухгалтером и министром финансов в одном лице, а заодно и думским спикером, который, как известно, распоряжается, кому говорить и когда.

Перед ней на журнальном столике лежали аккуратные пачки, равные, судя по размеру, десяти тысячам долларов. Алиса сначала тщательно пересчитала несколько раз по сто штук купюр, отмечая что-то у себя на бумажке, сложила ровные стопочки по десять тысяч долларов в каждой, и, в конце концов, должна была подсчитать общую сумму на калькуляторе.

- Сорок пять, сорок шесть... - бормотала она, тыкая пальцем в каждую стопочку. - И ещё несколько купюр...

Роман ходил вокруг да около с жутким желанием пошелестеть новенькими бумажками, да Алиса запретила их трогать, чтобы ей якобы не сбиться со счета и не перепутать, что она считала, а что нет. Наконец, она подсчитала общую сумму на калькуляторе, сверилась со своими записями на бумажке и доложила:

- Получается четыреста шестьдесят тысяч шестьсот долларов! Ты представляешь, Ромка! Четыреста шестьдесят тысяч! Мы богачи! Мы почти миллионеры!

- Ну да, какие же миллионеры? - с сомнением сказал он.

- Так до миллиона совсем ничего! - уверила она его.

Ее восхищение подействовало даже на его невпечатлительную натуру. Его всегда было трудно чем-то удивить, даже большой суммой денег. Удивился бы он, пожалуй, только в тот момент, когда вдруг, неожиданно, эта сумма куда-нибудь испарилась, исчезла.

- Да, это круто! - сказал Роман восхищенно и, схватив одну из пачек, пролистал веером купюры. Они приятно шелестели в руках, вызывая целый поток материальных желаний, которые теперь можно было с легкостью осуществить. Он сразу представил себя в крутой тачке типа "мерса", подъезжающему к казино "Руаяль". Или с коктейлем в руке и сигарой в зубах, восседающем в шезлонге на каком-нибудь европейском пляже в обществе двух полуголеньких красоток. Помечтав немного, он размахнулся и запустил всю сотню зеленых купюр под потолок. Потом схватил ещё одну и швырнул её. Алиса в возбуждении тоже стала хватать пачки долларов и кидать их вверх. Серо-зеленые листья разлетались по всей комнате, подхваченные ветром неожиданных жизненных перемен, и плавно, не спеша, опускались на пол, покрывая все кругом.

Алиса издала боевой клич, вскочила со стула и бросилась Роману на шею. Он закружил её посреди комнаты на ковре из долларов. Они радостно смеялись и кричали, пока у Романа не закружилась голова. Тогда они упали на кровать, стали обниматься и визжать, не в силах сдержать нахлынувшие чувства. Наконец, после приступа необузданной радости, Алиса устало откинулась на спину.

- Мы богаты! Мы богаты! Мы богаты! Столько денег! Теперь заживем! На свадьбу пригласим всех! Всех! И съездим за границу на медовый месяц! Куда-нибудь на Канарские острова!

Роман устало лег рядом с ней и тоже размечтался:

- А потом купим хорошую квартиру? Сколько можно жить в этой халупе!

- Да, квартиру обязательно! - поддержала его Алиса. - И лучше трехкомнатную. А в квартиру купим хороший гарнитур, широченную кровать... нет, в каждую комнату большую кровать, чтобы можно было валяться, где угодно! Потом огромный холодильник, большой телевизор, видак и ещё много, много всего!

Роман приподнялся на локте и посмотрел на неё строго.

- А про машину ты забыла! - напомнил он. - Давай купим "Мерседес"!

- Зачем тебе "мерседес"? - удивилась Алиса. - Надо купить что-нибудь попроще! Чтобы осталось денег на все остальное.

Но Роман её возражения не принял. Он стоял на своем. Он чувствовал, что имеет полное право на исполнение хотя бы одного своего личного желания. Ведь он участвовал в операции по отъему денег на равных - собирал уголь, перетаскивал его в купе, подготавливал пути отхода, ловил тачку и вообще стоял на шухере. Так что по всем понятиям, ровно половина этих денег принадлежит ему.

- А я хочу "мерседес"! - твердо заявил он. - Самый крутой! И все будут думать, что я тоже крутой!

Алиса поморщилась. Она уже взяла в свои руки управление их финансами и решила, что сама будет составлять годовой бюджет и устанавливать, что им покупать и за сколько. А мужчин к этому делу подпускать близко никак нельзя - они либо все сразу растранжирят, либо пропьют! Вот потому и такой развал в стране, что в правительстве одни мужики!

- Нет, "мерседес" мы покупать не будем! - твердо сказала она. - А то нам не хватит денег на более важное и нужное. Давай лучше потратим их на нашу будущую квартиру! Обставим её шикарно! Теперь все можно купить! Мебель - какую хочешь, хоть из карельской березы, ванну - хоть на четверых, кровать - хоть во всю комнату! Все купим!

- Все, да не все... - пробормотал Роман, задумчиво глядя в потолок. Какая-то мысль засвербела у него в голове, и он никак не мог её отогнать. Эта мысль вызывала у него какое-то непонятное чувство, которое вдруг возникло из ничего, только что, чувство опасное, коварное, толкающее на самые безрассудные поступки. Ему вдруг захотелось совершить нечто головокружительное, очень сладострастное для себя и мучительное для других.

Но Алиса начала судорожно раздеваться, скинула маечку, стянула джинсы, оставшись в одних маленьких трусиках. Запрыгнула на него верхом и стала расстегивать ему брюки. Но он лежал и задумчиво смотрел в потолок, не выказывая никаких похотливых желаний.

- Ты что, не хочешь меня? - удивилась она. - Я уже наверху!

Роман спохватился и тут только обратил на неё внимание.

- Хочу, конечно, хочу!

Он как-то натянуто улыбнулся и стал нехотя стаскивать с себя брюки, вернее помогать это делать Алисе. Желание у него было, но какое-то смутное, непонятное, желание совсем не того, чего хотелось сейчас ей. Это было желание власти над людьми. Почему-то раньше он у себя такое желание не замечал?

После обильных сексуальных упражнений у них жутко разыгрался аппетит. И они в полном своем естестве отправились на кухню. Тем более что в такую жару надевать на себя что-то из одежды было пыткой. Алиса нацепила на голый живот ситцевый фартук в синий горошек и стала готовить обед. Пока она нарезала салат из свежих огурцов, помидоров и зелени и накрывала на стол, Роман, сидя на стуле, искоса наблюдал за изгибами её красивого стана и даже шлепнул пару раз по голой попке, мелькающей в полах фартука.

- Господи, у нас такая куча денег, а мне приходится самой готовить обед! - заметила Алиса, наливая по тарелкам горячий грибной суп.

- А ты что хотела? - усмехнулся Роман. - От того, что у нас появились деньги, аппетит не пропадет! Скорее появится! И грибным супчиком уже не обойдешься. Мне лично уже курочку подавай! Или что-нибудь мясное! Хочется облопаться до умопомрачения! Так что кому-то все равно придется готовить!

Алиса поставила перед ним тарелку с супом. Потом поставила ещё одну тарелку для себя и села за стол, выставив вперед округлые соблазнительные груди с розовыми девичьими сосками. Но они уже Романа волновали мало, его занимали вещи другого порядка - более материальные и насущные. Он стал подумывать не только о том, чтобы им приобрести, а как вообще изменить качество жизни и подняться сразу на несколько социальных ступенек. Хватит, в конце концов, работать официантом и подавать прожорливым господам такие блюда, от которых только слюнки текут! Может быть, уже пора организовать собственное предприятие общественного питания, вроде ресторана, чтобы сидеть в своем директорском кабинете и поругивать в свое удовольствие нерадивых официантов? Благо денег для этого предостаточно! И эта мечта начала плотно заполнять все мозговое пространство его головы.

- Давай наймем прислугу! - предлагала между тем Алиса, ещё не догадываясь, какая мысль засела в башке у Романа. - Пускай она готовит и убирает, а мы будем наслаждаться жизнью.

Роман в один момент уничтожил салат и набросился на горячее.

- Ты слишком многого хочешь! - сказал он, глотая между словами ложку за ложкой. - Так нам никаких денег не хватит! Если купим крутую тачку, нам останется только на квартиру и обстановку. А готовить тебе придется самой! Ты уж не взыщи!

Алиса поморщилась. Готовить она как раз не любила, кулинарией занималась нехотя и постоянно испытывала всевозможные трудности в виде пережаренной курицы или недоваренного картофеля. Большего в своей кулинарной практике Алиса даже не умела производить.

- Тогда давай будем обедать и ужинать в ресторанах? - предложила она, стараясь переложить на кого-нибудь неприятные обязанности. - Представляешь, каждый день мы идем в ресторан!

- Представляю... - проговорил Роман зло. - Очень хорошо представляю... Ненавижу рестораны! Ресторанная еда - это красиво положенное на тарелку абсолютно безвкусное варево. Мне ли этого не знать!

- Ты так говоришь, потому что сам работаешь официантом! - укорила его Алиса. - А я люблю бывать в ресторанах! Ты сидишь, а тебя обслуживают. Красота!

Она усмехнулась, и Романа это слегка задело. Он не терпел, когда говорили о его работе. Вернее о том, кем именно он работает. Не то, чтобы он тщательно это скрывал, просто считал себя выше своей профессии и даже отчасти её стыдился. Ему казалось, что он должен вращаться в более высоких сферах бизнеса.

- Если мы будем обедать в ресторанах, на машину нам точно не хватит, зло проговорил он.

- Далась тебе эта машина! - обиделась Алиса. - Можно обойтись и без нее! Надо куда-нибудь поехать, поднял руку и тут же останавливается любая тачка!

- А мне нужна машина! - Роман повысил голос. - Понятно? У нас что, не хватит денег на машину? Да за четыреста шестьдесят тысяч можно купить целых гараж! Ясно тебе! Купить машину, а остальные бабки вложить в бизнес.

- В какой ещё бизнес? - удивилась Алиса, понимая, что её мечты о шикарной квартире постепенно начинают рассеиваться, как дым.

- В ресторанный. На эти деньги, что у нас есть, вполне можно открыть небольшой ресторанчик и стричь бабки, ничего при этом не делая! Понятно, бестолочь!

- Что ты на меня кричишь!? - обиделась Алиса. - Что я тебе сделала!? Еще обзывается!

Она отставила тарелку, не в силах продолжать трапезу в подобных условиях. Из-за его крика у неё сразу пропал аппетит. К тому же она чуть не подавилась. И чего он её оскорбляет? Это она была инициатором кражи, а не этот лентяй. И если бы такая идея не пришлая в её, как он считает, "пустую" голову, не считали бы они сейчас баксы на тысячи и не мечтали бы о красивой жизни.

- Просто ты ничего не понимаешь! - крикнул он. - Машина - это для меня все! Все сразу смотрят на тебя другими глазами. Без машины ты пешка, и тобой можно помыкать, как угодно, а с машиной ты человек. Что это директор ресторана без машины? Ноль без палочки!

- Это ты ничего не понимаешь, дурак! - тоже крикнула она. - Машина это просто железяка! Она не может быть всем для нормального человека. Для него всем должна быть его семья! Понятно тебе!

- Сама ты дура! - крикнул он в ответ. - Без машины нормальный человек никто. Ты даже не сможешь доехать до ресторана, в который собираешься ходить по пять раз на дню!

- Я дура! - Алиса обиженно захлопала длинными ресницами. - Я!?

- Конечно, дура! Причем, голая!

- Сам ты идиот! Причем, голый! - взвизгнула она.

Обменявшись этими любезностями, они разошлись по разным комнатам. Он вскочил из-за стола, как ошпаренный, и выбежал из кухни, сильно хлопнув дверью. Алиса расплакалась, осталась на кухне и решила больше с ним не разговаривать до вечера.

"Бандиты" ехали около часа. На Волгоградском проспекте, как обычно, было несколько пробок, и пришлось в них немного поторчать. Таксист свернул на Люблинскую улицу, проехал через несколько перекрестков, затем повернул налево в одну из улочек и остановился перед подъездом жилого дома. Самого обыкновенного девятиэтажного дома, каких натыкано в каждом городе во множестве. И кто бы мог подумать, что в одной из квартир этого задрипанного домишки лежит огромадная сумма! Может быть, и не лежит, а уже рассыпана по комнате, как конфетти, но это сути не меняет. Узнать бы только номер этой квартиры и набиться в гости со всей честной компанией!

Таксист выключил счетчик - на нем натикало восемьдесят пять рублей с копейками. Конечно, он включал счетчик для понта, чтобы отчитаться перед диспетчером. Затем показал на нужный подъезд, один из четырех во всем доме.

- Вот в этот подъезд они зашли.

Макс внимательно посмотрел на двери, которые были закрыты на кодовый замок, прошелся взглядом по другим подъездам. Ничем не отличаются друг от друга - такие же обшарпанные стены входа, такие же двери на замке. Так что таксист мог и перепутать. Он перевел на водилу недоверчивый взгляд.

- Точно, в этот подъезд они зашли?

- Естественно! - вяло бросил здоровяк. - У меня память хорошая. Да и ребята были чудные, трудно их не запомнить.

- Чем же чудные?

- Чем? - хмыкнул водила. - Да девка всю дорогу о каком парнишке рассказывала. Какой-то чемодан он им поднес! Вот они веселились! Кого она имела в виду, интересно?

- Кого имела, того и в виду! - проворчал зло Макс и протянул ему три сотенные купюры. Больше решил не давать, что таксист особенно не зазнавался. Да и просто перестраховался. Сунешь больше, а водила ещё подумает, что здесь другие, более крупные суммы в ходу, расскажет, кому не надо, и завтра тут будут какие-нибудь братки ошиваться.

Таксист пошуршал немного бумажками, зажав их между двумя пальцами, большим и указательным, поморщил нос:

- А сказал, озолочу!

Макс развел руками.

- Ну, если бы ты нам ещё квартиру показал!

Водила понял, что больше здесь ни шиша не получишь, убрал деньги в карман и обиженно отвернулся. Больше он за такие суммы подряжаться в сыщики не будет. За такие суммы он только чайников развозит, и то до соседней улицы. Знал бы, что такой прижимистый народ пошел, не поехал бы!

- Выгружаемся! - приказал Макс. - А ты, Жорик, дуй обратно на вокзал и ищи там Борю с тачкой. Найдешь, и сразу сюда!

- Как бы он вокзал не перепутал, - проворчал Жорик. - В Москве их полно.

- Не волнуйся, не перепутает! - успокоил его Макс и повернулся к таксисту. - Шеф, доставишь его обратно!

И он протянул ему ещё две сотни в счет оплаты за обратный путь. Водила был доволен хоть тем, что не пустой поедет обратно. Он вообще не любил ездить бесплатно. Наверное, даже жена отстегивала ему плату, когда он её куда-нибудь отвозил.

Макс с Киселем вылезли наружу, не забыв прихватить с собой Витю.

- Теперь я за тобой пригляжу! - сказал директор бедному студенту, что есть силы ухватив его за локоток. Витя скорчился от боли.

Жорик остался в машине, и она сразу отъехала.

Макс внимательно осмотрел окна дома. Видимо, рассчитывал увидеть в одном из окон кудрявенькую девушку в голубой маечке. Но не только кудрявеньких, но и вообще никаких девушек в окнах видно не было. Яркое солнце бликовало в стеклах окон, и что твориться за ними, разглядеть было невозможно. Может быть, в этом доме вообще нет девушек, и та самая, которая им нужна, просто заехала сюда к кому-нибудь в гости, скажем, вернуть долг. И сразу уехала. Так что их пребывание здесь может быть абсолютно бессмысленным. Они будут торчать тут до скончания века, но так её и не встретят. Но другого варианта все равно нет. Надо сидеть тут, возле подъезда, и ждать хоть какую-нибудь девушку - вдруг она на счастье окажется той самой стервой.

Макс посмотрел на компаньонов. Сначала на одного, потом на другого. Рядом с ним стояли два охламона - Киселевич и Витя. Гробовщик крепко держал парня за локоть. Один - ленивый толстяк, ноющий по любому поводу, другой бестолковый пацан, которому надо только одно - слинять. Да, подумал он, с такими помощниками воровку не поймаешь! Тем более если её здесь нет.

- И как мы узнаем, какая у неё квартира? - недовольно проворчал директор. Ему уже надоело торчать на солнцепеке, он только и мечтал, как бы забраться куда-нибудь в тенек и приложиться к бутылочке холодного пивка. Киселевич был уверен, что уж на бутылку пива Макс ему деньги выделит из общака!

- Будем ждать! - Макс пожал плечами. - Когда-нибудь она выйдет из дома. Даже если этот радостный момент произойдет через неделю.

Услышав про неделю, Витя совсем сник.

- Может, вы сами её узнаете? - жалобно предложил он. - Я вам дам её точное описание.

- Ага, дашь! - проворчал командир. - Ты уже один раз дал! Вот теперь и расхлебываем! Нет, ребята, будем ловить её на живца. То есть на тебя, парень. Так что, сиди на крючке и не трепыхайся!

Они отошли в тень на детскую площадку, заняли пустующую скамейку и тупо уставились на подъезд. Конечно, сидеть здесь сиднем целый день довольно приметно, а на жаре ещё и мучительно, но спрятаться куда-нибудь никак нельзя. Отойдешь, пропустишь самое главное. Девка как раз выйдет из дома. Так всегда и происходит. Самый ответственный момент пропускают по причине пятиминутного отсутствия. Это известно даже непрофессионалам слежки, которыми все трое и были.

- Ничего, - сказал сам себе Макс. - Скоро тачка подойдет. В ней и схоронимся.

- Может, я сбегаю за пивком? - предложил директор. - Очень пить хочется.

- Обойдешься! - проворчал Макс. Ему не хотелось оставаться тут наедине с этим малолетним придурком. Вдруг он его не удержит, и тот сделает ноги. Тогда за провал операции будет отвечать только он один. А если его будет держать гробовщик, то он и будет отвечать за все. И вообще, его терзали смутные сомнения, что они вообще когда-нибудь девку увидят, но какую-то команду надо было дать, чтобы народ не расслаблялся. Слишком крупная сумма поставлена на карту, чтобы от неё отказываться просто потому, что какому-то толстяку захотелось пива.

Но борин "фольксваген" прибыл только часа через два. Пока Жора дождался на вокзале водилу, пока объяснил Боре ситуацию, да кое-как показал дорогу, ведь Жора этот район плохо знал. Да и весь город тоже. Они с трудом отыскали дом только благодаря тому, что Боря каким-то чудом уже в этом районе бывал. Когда ездил в командировку на старой работе.

- Эх, золотые были денечки, - рассказывал он по дороге Жоре. Приедешь в Москву, сходишь на выставку, потом в музей, оттянешься в кабаке и в гостиницу спать. И тебя ниоткуда не гонят. Красота! А сейчас что? Приезжаем сюда, как чужие.

- Да, времена уже не те! - сокрушался Жорик. - Какие сейчас музеи и выставки? Все за деньгами гоняются. Один мужик рассказывал, как он в Москву приехал в командировку. Загулял в ресторации допоздна, возвращается ночью в гостиницу, а его не пускают. Что делать? А тут ночная бабочка летит! Он к ней напросился, и в койку - спать. А она не дает, будит, говорит: "Ты чего дрыхнешь, козел! Давай, приступай к своим обязанностям". Мужик говорит: "Подожди до утра". А она ни в какую! Так он всю ночь и промучался.

Когда они въехали во двор, их встретили с распростертыми объятиями. Вся честная компания с удовольствием расселась по сиденьям. Борю послали за пивом и съестным и стали ждать выхода кудрявенькой. Но, видно, выходить из дома она сегодня не собиралась.

На дворе уже был вечер, а девица так и не появилась. Все понимали, что ожидание может затянуться надолго, может быть не на один день. И не капризничали. Ныл только Витя и просил отпустить его к маме. Но он так всем надоел, что с ним даже никто не вступал в переговоры. Сколько можно было ему объяснять, что без него все это сидение было бы бессмысленным! Но парень отказывался слушать разумные доводы. Что ж, иные мимолетные желания иногда влекут за собой катастрофические последствия!

Когда совсем стемнело, стали устраиваться на ночлег. Кто как мог. Боря положил руки на руль, а на них голову, и надеялся в таком положении заснуть. Жорик, Киселевич и Витя расположились на заднем сидении. Витя уже клевал носом, Жорик позевывал, но Киселевич ещё держался. Только Макс совершенно не хотел спать, он сидел рядом с водилой и курил в открытое окно.

- Что, всю ночь тут торчать будем? - поинтересовался директор, хотя знал, что ему ответят. Видно, просто надоело молчать.

- Можешь отправляться в гостиницу! - огрызнулся Макс. - Ты нам больше не нужен. Деньги мы поделим на троих.

- Точно! Давай, вали! - добавил Жорик. - Без тебя нам будет намного проще.

- Нет уж, лучше я останусь, - не согласился Киселевич. - Вдруг вам что-нибудь обломится. Надеюсь, тогда не обманете бедного гробовщика. Я вам за это по блату устрою роскошные похороны. Причем совершенно бесплатно.

Жорик даже встрепенулся и подскочил, до того его возмутило предложение Киселя.

- Лучше мы тебе устроим бесплатные похороны. На будущей неделе. Причем, перед этим все же распилим напополам.

- Спасибо, не надо, - отмахнулся директор. - Обо мне есть, кому побеспокоиться. В конце концов, можно ведь как-то жить и без денег. Основная масса населения так и живет. И ничего! Еще плодятся и размножаются.

- Вот и попробуй! - обернулся Макс. - Поживи полгода без зарплаты, и потом нам расскажешь, как это у тебя получилось.

- Я без денег жить не умею! - вздохнул директор. - Никак не могу без них, проклятых, обойтись! И чего мне не хватало? Все было мало, мало... Хапнул кредит на свою голову! Больше эти грязные деньги в руки не возьму!

- Тогда закрой глаза и спи, - рявкнул Макс. - Надоел со своими причитаниями. В два часа ночи я тебя разбужу. Будешь дежурить ты.

- С какой стати? - возмутился гробовщик и открыл дверцу, намереваясь вылезти из машины и уйти в ночь. Но, подумав, что идти ему все же некуда, решил остаться. Хотя бы до утра.

- Каждый дежурит по три часа, - сказал Макс. - Вдруг ночью ей приспичит выйти из дома.

- Зачем это ей выходить из дома ночью? - не понял Жорик.

- Не знаю! - пожал плечами Макс. - Может, она в гостях! Ее ночью выгонят, и она поедет домой!

- Какой же дурак выгонит девку из своей постели! - удивился Боря.

- Самая классная девка по сравнению с пятью сотнями тысяч долларов ничто! - высказался Макс и был в чем-то прав. Мало найдется сейчас людей, готовых променять такие деньги на самую писаную красавицу. А если все же такие дураки находятся, то им этих денег никто и не предлагает.

Они ещё немного побазарили о том, о сем, и стали по одному отходить на боковую. Только Макс не отрывал взгляда от подъезда. Он готов был просидеть так всю ночь. Ради дела на что только не пойдешь! Спать совершенно не хотелось - похоже, он стал настоящим волком, а для волка, как известно, лучшая охота - ночная. Но кем бы он ни стал, ему и в голову не могло прийти, что в сотне метрах от них, на самом выезде со двора, торчал "жигуленок" капитана. Мент тоже бодрствовал, наблюдая за поведением подозреваемых. Он вел слежку аккуратно и сидел абсолютно неподвижно, так что заметить его было достаточно трудно. Он не хотел приближаться ближе, чем на сотню метров. Чтобы плотно сидеть на хвосте, считал капитан, лучше держаться подальше. Конспирация - удел мошенников, шпионов и ментов!

Глава 11

"Кто поставит клизму"

Непредсказуемы пути любви. Никто не знает, в какой момент любовь даст сбой и повернет назад. Вчера ещё казалось, что она следует к своему логическому завершению в виде бракосочетания, а сегодня все склоняется к тому, что она может прекратить свое существование. Еще накануне она разрасталась пышным цветом и давала всходы в виде нежных поцелуйчиков и трепетных объятий, а сейчас она зарастает бурьяном и, кроме репейника и колючек, на её почве не сыскать никаких других плодов. И опять тут на первый план выступают все те же проклятые деньги. Вечно они вылезают вперед и всюду им надо сунуть свой нос, даже, извините, в постель...

Было раннее утро. Часов около шести. Роман с Алисой лежали в постели, отвернувшись друг от друга. После ссоры они не разговаривали, практически молча легли спать и, конечно, больше не лезли друг к другу с сексуальными домогательствами. Сейчас было самое время для сна, и, казалось, что оба спят без задних ног. А на утро проснутся, забудут о безобразной ссоре, и все пойдет по-прежнему. Милые бранятся, только тешатся. Но все пошло по-другому.

Как это ни странно, но Роман не спал в этот час. Он вообще не мог уснуть и почти всю ночь ворочался и думал о своей проблеме, которая мучила его последние часы. С того самого момента, когда он узнал, какая сумма оказалась в ворованном чемодане. И стал все больше думать о том, что эта сумма поможет ему легко разрешить его проблему. И не только поможет осуществить ту, далекую мечту о своем ресторанчике, и даже не мечту о своей машине, а сиюминутную, сегодняшнюю, которая сидела где-то в глубине души, и о которой он, конечно, даже не рассказывал Алисе.

Он открыл глаза, приподнял голову от подушки, посмотрел на Алису. Она крепко спала, ровно и глубоко дыша, а на её лице застыла счастливая улыбка. Видимо, ей снился хороший сон, в котором ей была уготована долгая счастливая жизнь. Легкая простынь, которую она накинула на себя из-за жары, ночью сползла с нее, оголив при этом самые соблазнительные части её тела. И сейчас перед его глазами предстало все её стройное тело во всех подробностях. Тонкий стан причудливо изгибался, спускаясь от груди и вновь поднимаясь по округлому бедру. Две свежие мягкие ягодицы чуть-чуть подрагивали от её дыхания, словно половинки неведомого разрезанного пополам фрукта. Роман вздохнул и отвернулся, ему сейчас было не до её прелестей.

Он слегка нажал рукой на матрас, проверяя, как на это отреагирует Алиса. Она никак не отреагировала, она продолжала крепко спать - утренний сон глубокий и практически не чувствительный. Он осторожно спустил ноги на пол, боясь её разбудить, поднялся с кровати, сделал два шага к стулу - там лежала его одежда. Быстро надел трусы, брюки, рубашку. Все это он проделывал очень осторожно, стараясь не шуметь и, не дай бог, разбудить её.

Затем взял стоящий в углу дипломат, легко откинул крышку и собрал в него лежащие на столике пачки по десять тысяч долларов, стараясь, чтобы они не рассыпались у него в руках. Как они весело вчера собирали купюры с пола и складывали их на столик в аккуратные пачки. Как им было хорошо в этот момент! Из-за чего вдруг произошла потом эта дурацкая ссора, которая только подтолкнула Романа к окончательному решению?

Пока он собирал деньги в дипломат, он не отрывал взгляда от Алисы, боясь, что она вдруг проснется. Но девушка крепко спала, продолжая блуждать в закоулках своего сна, и ничего не чувствовала. Собрав все, что было на столике, Роман закрыл крышку дипломата, взял его под мышку и прошел на цыпочках на кухню.

Там он достал с полочки телефонную записную книжку и ручку, раскрыл её на чистой странице, положил на стол и быстро написал несколько слов. Вынул из дипломата штук десять купюр, бросил их на листок с текстом. После чего закрыл дипломат и щелкнул замками.

Теперь предстояла самая сложная операция - покинуть квартиру. Роман прошел босиком в прихожую, неслышно ступая по мягкому коврику, надел носки, затем ботинки и щелкнул дверным замком. Из комнаты донесся легкий вздох Алисы. Она повернулась в постели, впрочем, продолжая спать. Видно, началась вторая серия её сна.

Роман подождал несколько минут, затаив дыхание, но Алиса так и не проснулась. Он осторожно открыл входную дверь и вышел из квартиры. Дверь неслышно закрылась, замок слегка щелкнул, но не настолько сильно, чтобы разбудить спящую девушку, видевшую в этот момент свой чудесный сон - как она, окруженная прислугой, гуляет по родовому поместью с ребенком в колясочке, и ждет с поля боя, то есть из загранкомандировки, любимого муженька.

Роман решил лифт не вызывать, чтобы он не гремел открывающимися дверями, спустился по лестнице вниз и вышел из подъезда. Легкий утренний туман ещё не рассеялся, и все предметы казались слегка размытыми. Он быстро оглядел двор и не заметил ничего подозрительного. А что там, спрашивается, подозрительного могло быть? Да ничего! Кому придет в голову искать их именно здесь? Ни один сыщик вовек не узнает, в какую сторону они уехали и куда именно утекли ворованные денежки! А если и узнает, то никаких денег здесь, в этом доме, уже нет! Они все уже лежат в дипломате, который вместе с ним, с Романом, отправляется совсем в другую сторону. И найти его в этой стороне будет практически невозможно. Ему так казалось...

Поистине, в воровском деле не бывает мелочей. Упустишь одну маленькую деталь, не обратишь на неё внимания, или махнешь на неё рукой, и все погоришь именно из-за нее, из-за этой мелочи! И Роман, поглощенный своими мыслями, не придал значения тому, что когда он выходил из подъезда, входная дверь с оттянутой пружиной довольно громко хлопнула при закрытии. Не так, чтобы очень, но громко. Вполне достаточно для того, чтобы разбудить спящего, который сидит недалеко подъезда. Ведь именно там, чуть в стороне от подъезда, чтобы не особенно бросаться в глаза, сидели пятеро охотников за валютой в своем стареньком "фольксвагене".

Правда, под утро все крепко уснули. Ведь ночью толком не удалось поспать, так они решили наверстать упущенное утром. Жорик слегка храпел, откинув голову на спинку сиденья. Киселевич сопел, свесив голову на грудь. Витя подсвистывал, зажатый между ними. Боря положил голову на руль и свистел, как пригородная электричка. А Макс прислонился к дверце и откинул голову назад. С его стороны было немного приспущено стекло, чтобы в салон втекал свежий утренний воздух. И стук двери его разбудил.

Он вздрогнул, продрал глаза. И заметил выходящего из подъезда парня с дипломатом. Обычного такого, спортивного парня, который куда-то направился, неся в руке дипломат. Ничего примечательно в этом парне не было. Если бы... Если бы лицо парня не показалось Максу знакомым. Где-то он его уже видел? Так сразу и не вспомнишь, где, но видел точно! И совсем недавно, буквально на днях. Кажется, это случилось в поезде! Да, точно, в поезде! Тот таскал большую сумку! Большую такую сумку! С углем! Вот, черт возьми!

Макс осторожно вылез из машины, стараясь не хлопать дверцей, чтобы не привлекать к себе внимания парня, и пошел следом за ним. На выходе со двора он проплыл мимо "жигуленка" капитана. На удивление, в нем никого не было. Поэтому Макс и не стал обращать внимание на припаркованный "жигуленок" непонятного темного цвета. Машин стояло много, и "жигуленок" ничем не выделялся из их числа. Но как только он прошел мимо, из-за приборной доски вынырнула голова капитана. Мент пристально смотрел вслед этому "бандиту", потом перевел взгляд на иномарку, где спали остальные компаньоны, и решил остаться на месте. Видимо, подумал, что четверо - это лучше, чем один. И даже если один улизнет, кого-нибудь из оставшихся четверых он точно прищучит.

Тем временем Роман спустился на улицу и стал ловить машину. Остановился первый же частник на "шестерке". Сейчас ведь можно легко поймать машину в любое время дня и ночи. Есть такие любители, которые подрабатывают частным извозом даже глубокой ночью. Может быть, у них бессонница, и они не знают, как с ней бороться. Так лучшего способа, чем ночной извоз, и не придумаешь! Макс хорошо видел из-за угла дома, как Роман назвал водиле какой-то адрес, договорился об оплате, забрался на переднее сиденье и уехал.

Макс быстро допрыгал до проезжей части, тут же изловил другого частника на "восьмерке" и без лишних разговоров забрался к нему в машину.

Водила, средних лет мужчина, но ещё не настолько старый, чтобы мучатся бессонницей, внимательно посмотрел на пассажира, оценивая его финансовые возможности.

- Куда едем? - уточнил он.

Макс показал на удаляющуюся "шестерку", которая увозила Романа.

- Давай за этой машиной!

Водила нажал на газ и поинтересовался:

- В шпионов играете?

Макс пожал плечами. Говорить сейчас ему как раз совсем не хотелось. Только-только отошел от сна, ещё слипались глаза, пересохло в горле и смертельно хотелось пить.

- В обманутого мужа и любовника, - начал он свою излюбленную песню. Есть такая игра. Он убегает, я догоняю. Догоню, вызову на дуэль.

Водила хмыкнул. Видимо, такая игра ему понравилась.

- И на чем же вы будете драться?

Макс посмотрел на спидометр. Скорость была под восемьдесят. Лучше бы водила следил за дорогой и не отвлекался на посторонние разговоры. А то можно никуда и не доехать.

- Мы будем драться портфелями, - со всей серьезностью доложил он. - В свой я положу два кирпича. И ему останется только сказать, умирая: "Се ля ви!"

Водила укоризненно покачал головой. Что-то игра начинает переходить из стадии игры в стадию кровавой бойни! Уж не вляпался ли он в бандитскую разборку? Тогда, пожалуй, лучше подержать язык за зубами, чтобы ненароком не разозлить этого сонного бандита, который гоняется за кем-то с утречка пораньше. Он нажал на газ, и "восьмерка" устремилась за машиной, в которой ехал Роман. Водила искоса поглядел на пассажира.

Тот немного нервничал. Видно, жутко хотелось наказать обидчика. Как бы они не устроили перестрелку, когда догонят друг друга.

Макс поймал на себе косой взгляд и повернул голову.

- Не отставай! - проговорил он. - Хочу с ним познакомиться поближе. А то жена нас даже не представила.

- Будем держаться на расстоянии, командир. Для конспирации. - Водила перешел на заговорщицкий тон. Все-таки меньше риска пострадать, когда идешь на поводу у пассажира. Он теперь попадается разный, может и перо в бок вставить. Так что держи ухо востро!

- Молодец, хвалю! - одобрил его порыв Макс.

"Шестерка" Романа пролетела несколько перекрестков, свернула на Волгоградский проспект, там пошла в направлении Таганки и, не доезжая да нее, свернула на какую-то улицу. Проехав немного, остановилась рядом с подъездом жилого дома. Роман быстренько вылез из машины и зашел в подъезд. "Шестерка" тут же отъехала, не дожидаясь, когда он выйдет обратно.

Макс понял, что парень больше никуда не поедет, раз машина ему не нужна.

"Восьмерка" заняла её место.

- Обожди, шеф! - бросил пассажир и вылез из машины. - Я сейчас!

- Сначала заплати за дорогу в один конец! - недовольно пробормотал водила.

Макс бросил на сиденье стольник - других купюр у него просто не было и не долго думая, зашел в подъезд, в котором только что исчез Роман. Но там помимо первой, деревянной, оказалась вторая, стальная дверь, а на ней кодовый замок. Макс при всем желании не мог его открыть. Не взламывать же замок, в конце концов, разбудив при этом полдома. И самое главное, это будет абсолютно бессмысленно - парень наверняка успеет скрыться в своей квартире. Если, конечно, он приехал к себе домой, а не к сообщникам. Макс чертыхнулся и вернулся обратно к машине. Забрался на свое место.

- Поехали обратно!

- Как обратно? - удивился водила. - А дуэль?

- Перенесем на понедельник, - махнул рукой Макс. - Сегодня я не в форме.

Водила пожал плечами и нажал на газ.

Спальня была обставлена слишком роскошно, просто непозволительно роскошно, как, впрочем, и вся квартира целиком. Европейская антикварная мебель, персидские ковры, китайские вазы, картины голландской живописи, английские обои, словом, ничего доморощенного, что сразу говорило бы посетителю о дурном вкусе хозяина. Ведь только человек низкого сословия может позволить себе выставить на показ, скажем, отечественный диван. И если бы хозяин этой квартиры сделал подобное, в определенных кругах ему за это просто набили бы морду. Простите, фейс. Ведь он принадлежал именно к этому кругу - кругу новоявленных российских "нуворишей", что в переводе с французского означает "новое ворье". Представитель этого круга никогда не позволит себе беззастенчиво залезть в чужой карман, он со спокойной душой лезет сразу в государственный, ему совесть не позволит торговать своими помидорами на рынке, зато элементарно разрешит торговать чужой нефтью и чужим лесом, которые, естественно, лично ему не принадлежат и принадлежать не могут, поскольку принадлежат всему народу. Короче говоря, хозяин этой квартиры был очень богатым человеком.

И сейчас он спал на широкой, наверное, испанской, кровати рядом со своей супругой, очень красивой молодой женщиной с не менее красивым именем Маргарита. Супруги спали крепко, как и все в этот ранний час.

Вдруг коротко тренькнул дверной звонок. Легкий мелодичный звон раздался в прихожей и тут же прекратился.

Но молодая красивая женщина сразу проснулась, приподняла голову и прислушалась. Звонка больше не было. Словно кто-то нажал по ошибке на кнопку и пошел себе дальше. Она положила голову на подушку и закрыла глаза. Но звонок тренькнул снова. Так, ненавязчиво тренькнул, осторожно, как будто прощупывал, есть кто дома или нет.

Маргарита вылезла из постели, накинула легкий полупрозрачный халат на голое тело - а тело было изысканное, холеное, дорогое, как и сама квартира, - и посмотрела на мужа. Муж продолжал себе храпеть, как ни в чем не бывало. Маргарита вышла из комнаты, тихо подошла к входной двери и посмотрела в глазок. Там обрисовалось искаженное широкоугольной оптикой изображение молодого человека. Видимо, Маргарита сразу узнала его, потому как вздохнула и открыла дверь. За дверью стоял Роман с дипломатом в руке. Он вошел в прихожую и прикрыл за собой дверь.

- Ты с ума сошел! - прошептала Маргарита. - Он дома.

- Ну и что! - тоже шепотом проговорил Роман. - Собирайся и пошли со мной!

Он взял её за руку и хотел уже открыть дверь, чтобы потащить её за собой.

- Ты что, спятил! - возмутилась Маргарита. - Уходи немедленно, пока он не проснулся!

- Я говорю серьезно, - настаивал Роман. - Пошли!

Он снова попытался потянуть её за собой.

- Да зачем я должна с тобой идти? Делать мне больше нечего, как за кем-то ходить!

- У меня есть деньги, очень много денег! - чуть громче сказал Роман. Мы можем уехать куда угодно, и ты будешь жить не хуже, чем здесь.

Он, видимо, считал, что его жалкие пятьсот тысяч баксов идут в сравнение с деньгами её мужа. Ему даже было трудно представить, что у кого-то денег может быть гораздо больше.

Роман положил дипломат на коленку, раскрыл его и показал ей содержимое. Маргарита была крайне удивлена. Но конечно, она удивилась не количеству денег, поскольку видела много денег в своей жизни, а тому удивилась, что столько баксов вдруг оказалось у такого прощелыги, как её любовник.

- Откуда у тебя столько денег? Ты их, что, украл?

Роман помотал головой. Вот его в краже никак нельзя обвинить. Все, что он делал, так только насыпал уголь и брал тачку. Так что ни один следователь не может ему пришить ни одного противоправного деяния. Соучастие ещё надо доказать.

- Нет, их украл другой человек. Так что я чист. Он на меня не заявит. Эти деньги принадлежат нам. Здесь почти пятьсот тысяч баксов. Хватит на хорошую квартиру и ещё останется. Ты уйдешь от этого старого пенька, и мы с тобой будем жить вместе.

Он повысил голос, и Маргарита испугалась, что муж проснется.

- Не кричи, ты его разбудишь!

Роман поставил дипломат на пол, схватил её в объятия, прижал к себе, засунул руку в разрез халата. В разрезе оказалось совершенно голое тело. Роман быстренько нащупал весьма объемистую грудь и обхватил её своей потной ладонью. Затем поймал губами губы Марго и попытался поцеловать. Ему это легко удалось. Тем более что Маргарита особенно и не сопротивлялась. Она вообще любила, когда мужчины обнимали её податливое тело и ласкали все возможные места.

Но в какой-то момент она повернулась в сторону спальни и увидела стоящего в дверях собственного мужа. Его лицо было искажено злобой. Впрочем, похоже, оно таковым бывало частенько. Поскольку уже подернулось морщинами, а Маргарита все чаще заглядывалась на молодых мужчин. Да, надо признаться, муж Маргариты был довольно пожилым человеком, если не сказать, стариком. Маргарита тут же оттолкнула от себя Романа, и он тоже заметил её мужа.

- Что здесь происходит? - спросил Викентий Палыч, как будто и так было не ясно, что. - Марго, этот проходимец хочет тебя купить?

- Он не проходимец! - веско заметила Маргарита. - Мы любим друг друга.

- И она уйдет от вас! - сказал Роман. - Хватит, попользовались! Дайте и другим...

Муж подошел к ним, взял жену за руку и со всей силы дернул её на себя. Маргарита отлетела в угол и ударилась о стену. Викентий Палыч загородил её своей согбенной фигурой. Роман же выгодно отличался фигурой атлетической. Так что муж проигрывал по всем параметрам. Выигрывал разве только по финансовым. И Маргарита сделала свой выбор. Она уже давно охладела к деньгам, ей хотелось развлечений. А какие могут быть развлечения с пенсионером? Даже в постели не покувыркаешься от души!

- Я от тебя ухожу! - раздраженно заявила она.

- Ты останешься со мной! - между тем сказал Викентий Палыч. - Я тебя купил и не собираюсь никому продавать! Я потратил на тебя столько денег, сколько у этого проходимца не будет и за всю жизнь.

Он ещё был уверен, что жена любит его, а не этого малого. Кто бы знал, что твориться в голове у молодой красивой женщины! Тем более у такой женщины, которая больше всего любит саму себя.

Маргарита хотела отойти от него, чтобы выполнить задуманное, но он схватил её за руку со всей силы, больно и жестко. Ей это не понравилось. И она высказала ему все, что о нем думает.

- Ты всегда относился ко мне, как к красивой безделушке! - крикнула она. - Дополняющей обстановку твоей роскошной квартиры! Ты меня никогда не любил!

- Дура! - крикнул Викентий Палыч. - Я-то тебя люблю! А этот сопляк поиграет тобой и выбросит на первой же помойке, где вы будете жить. Другого жилья он тебе предоставить не сможет, можешь мне поверить!

Роману его слова показались обидными, он подскочил к Маргарите, схватил её за другую руку и со всей силы потянул на себя.

- Она вас не любит, старый башмак! - самоуверенно заявил он. - И ваши деньги никому не нужны, кроме вас! Теперь я смогу обеспечить её не хуже, чем вы! Так что оставьте её в покое и подыщите себе какую-нибудь дряхлую пенсионерку! Она вам составит подходящую пару!

Викентий Палыч от таких слов разозлился не на шутку и дернул жену на себя. Маргарите стало плохо. Потому как муж держал её за правую руку и тянул в свою сторону, а Роман за левую и тоже тянул на себя. И они стали растягивать её в разные стороны со всей силы и тянули все сильней и сильней. Казалось, что их ничто не остановит, и они сейчас разорвут её напополам. Наконец, Маргарита не выдержала такой лошадиной нагрузки и заверещала от боли.

- А-а-а! Отпустите меня! Мне больно! Слышите вы, изверги!

- Отпусти её, старикашка! - крикнул Роман. - Она не останется в этом притоне разврата!

- Заткнись, сопляк! - крикнул в ответ Викентий Палыч. - Никуда она не уйдет! Твои деньги, голодранец, - это жалкие гроши! Вы спустите их в один момент. И ты, Марго, снова будешь нищая и голая!

- Не верь ему, Марго! - кричал Роман. - Нам этих денег хватит надолго! А с этим старым козлом ты никогда не узнаешь настоящей любви!

- Кто козел! Я?! - ещё больше разозлился муж и что есть силы пнул Романа ногой. И попал куда-то между ног. Но, по-видимому, не задел жизненно важные органы, которые там были расположены, поэтому Роман остался жив.

Тем не менее, Роман взвыл от боли и ответил тем же. Ноги у него были длиннее, и он попал старику по ноге. Так они и стали пинать друг друга ногами, при этом продолжая растягивать Маргариту. Она заорала благим матом.

- А-а-а! Перестаньте меня тянуть! Разорвете!

- Отпусти её немедленно, подонок! - заорал муж. - Я ещё заявлю куда следует о твоих ворованных деньгах! И тебя посадят, как последнего карманника. По тебе давно тюряга плачет!

Наконец, он изловчился, и ему удалось ударить Романа ногой под коленную чашечку. Роман вскрикнул от боли, присел на одно колено и выпустил Маргариту из рук. Она отпружинила в другую сторону, чуть не завалив старика на пол. Только чудом ему удалось удержаться на костлявых ногах. Наверное, он ещё сохранил прыгучесть и устойчивость, качества, закаленные в постоянных подковерных битвах с конкурентами и соратниками.

- Ах ты, старая развалина! - заорал Роман. - Сейчас ты у меня полягаешься!

Он схватил с пола дипломат, то, что оказалось в этот момент под рукой, размахнулся и опустил его на голову старика, произведя при этом довольно глухой стук, словно в голове у Викентия Палыча было пусто, как в барабане. Дипломат раскрылся, и все его содержимое вывалилось наружу. Серо-зеленые купюры взлетели в воздух, полетали немного вокруг дерущихся и весело рассыпались по всей прихожей. Викентий Палыч выпустил Маргариту из рук, схватился за голову, покачнулся, не смог удержаться на ногах и медленно осел на пол, оперевшись спиной в дверной косяк. А Маргарита упала прямо в объятия Романа.

- Ты его не убил? - испуганно спросила она, оглядываясь на лежащего мужа.

- К сожалению, нет! - сказал Роман, отдуваясь. - Если бы он и дальше махал тут своими костылями, я бы непременно это сделал!

Он присел на корточки и начал собирать деньги в дипломат. Маргарита стала ему помогать, ползая по всему полу на коленях и подбирая зеленые купюры. В какой-то момент она проползла мимо мужа, который сидел на полу и таращил на неё безумные глаза. Похоже, у него кружилась голова.

- Марго, не бросай меня... - пробормотал он жалобно. - Я без тебя не смогу... У меня не получится... сделать самому себе... очистительную клизму.

Маргарита поднялась с пола и встала над распростертым телом мужа, одергивая халат, который во время ползания по полу задрался аж до пупа, оголив её самые сокровенные прелести.

- Прости, дорогой, но пускай тебе делает клизму кто-нибудь другой! гордо сказала она, перешагнула через лежащего у стены старика и направилась в спальню. Там она скинула халат, обнажив свое холеное тело, и стала быстро одеваться. Надела кружевные трусики шириной в один сантиметр, затем бюстгальтер, влезла в красивое, как и она сама, с глубоким вырезом светлое платье. И стала прихорашиваться перед зеркалом, расчесывая волосы и подкрашивая губы. При этом она даже не обращала внимания на стонущего в углу прихожей мужа.

А тем временем Роман собрал все деньги до последней бумажки в дипломат и тоже перешагнул через лежащего старика. Тот что-то бормотал себе под нос и жалобно скулил, как побитый пес. Наверное, грозился изловить наглеца и отправить их в места не столь отдаленные, чтобы не повадно было воровать чужие деньги и чужих жен.

- Все, Марго, уходим! - сказал Роман, появляясь в спальне. - Здесь нам делать больше нечего! Пускай он сам себе ставит клизму! А то привык, понимаешь, вместо секса удовлетворять свою плоть клизмой.

Маргарита подкрасила ресницы, мазнула последний раз помадой губы, заколола волосы перламутровой заколкой. Ведь неизвестно, когда она ещё сюда попадет. Ее ждут лихие приключения с умопомрачительными развлечениями, и, может быть, в ближайшее время она зеркала больше не увидит. Наконец, она отлипла от трюмо, снова перешагнула мужа, вышла в прихожую и сказала решительно:

- Пошли вон из этого дома!

Роман последовал за ней, по пути оглянувшись на мужа. Тот вроде бы ещё подавал признаки жизни, и можно было не волноваться за свою судьбу. Ведь если бы он его действительно убил, пришлось бы ой как не сладко. Если от кражи денег ещё можно как-то отвертеться, то от убийства отмазаться было бы невероятно сложно. Так что хорошо, что дипломат был легким - ведь там лежали легкие деньги - и голове старика была нанесена незначительная травма.

Выйдя в прихожую, Роман открыл входную дверь и потянул Марго за собой. Она помахала мужу ручкой и выскользнула в дверь.

И они ушли, оставив на произвол судьбы стонущего старика.

Алиса проснулась, потянулась, выпростав руки из-под подушки - она любила спать, обняв подушку, - чему-то улыбнулась, не открывая глаз. Хоть они с Романом и поругались вчера и до вечера не разговаривали, но зато на ночь глядя вроде бы помирились и даже пожелали друг другу спокойной ночи. И действительно, Алиса всю ночь проспала, как сурок, и даже сейчас у неё от сна томная нега во всем теле разливается. Она обняла соседнюю подушку, надеясь обнаружить там голову своего возлюбленного. Но подушка почему-то оказалась без лежащей на ней головы Романа. Алиса пошарила по кровати и тоже никого рядом с собой не нащупала. Тогда она открыла глаза и увидела рядом с собой пустую постель. Только её голое тело возлежало на ней, раскинувшись во всю ширину. Она приподняла голову и прислушалась. В квартире не было слышно ни шороха. Это показалось ей странным. Если бы Роман умывался в ванной, сидел в туалете или торчал на кухне, готовя себе завтрак, она бы услышала хоть какие-то звуки. Но звуков не было никаких. И тогда она позвала:

- Роман!

Потом повторила ещё громче:

- Рома-ан!

Но в квартире стояла мертвая тишина. Никто не откликался и не спешил на зов, чтобы тут же плюхнуться рядом на постель и заняться кое-чем.

Алиса вылезла из постели, завернулась в простыню и вышла босиком из комнаты. Прошлепала по коридору на кухню, заглянула по пути в ванную и туалет. Романа нигде не было. И что самое странное, отсутствовала даже его одежда на стуле, и не было его ботинок в прихожей. Испытывая неприятные подозрения, Алиса дошла до кухни и увидела на кухонном столе десяток зеленых купюр, а под ними листок бумаги. Она смахнула купюры в сторону, схватила его и стала читать.

На листке торопливым неровным почерком Романа было написано следующее: "Алиса! Я люблю другую женщину и ухожу к ней. Оставляю тебе немного денег. Думаю, тебе хватит на первое время. Остальные беру с собой, потому что мне без них никуда. Роман".

Алиса взяла в руки доллары и раздвинула их веером - всего десяток сотенных купюр. Это было все, что осталось у неё от целого чемодана баксов, от её любви к человеку, который её обманул, от её надежд на счастливую семейную жизнь. Что ей с ними делать, на что теперь потратить, если все стало бессмысленным и ненужным? Не нужны теперь ей эти деньги, которые отняли у неё все.

Она швырнула купюры на пол и растоптала их голой пяткой, потом опустилась на стул, хлюпнула носом, и у неё тут же потекли слезы. Она вытерла их ладонью. Потом хлюпнула ещё раз и расплакалась уже сильней. Поревев так немного и отведя душу, она стала думать. И думала она в одном направлении - почему такое произошло и как мог этот негодяй её бросить. Нет, сказала она себе, нельзя растекаться лужей, надо что-то делать? Искать его, отнимать у него свои деньги, которые она заработала с огромным риском, может быть, даже для жизни.

Алиса вскочила со стула, побежала в комнату, чтобы проверить, насколько крупно обворовал её проходимец, подскочила к журнальному столику и увидела, что на нем нет ровным счетом ничего, ни одной бумажки - ни зеленой, ни серой, ни розовой, никакой. Она все ещё надеялась, что сумма, оставленная Романом, немного больше тех бумажек, которые лежали на кухонном столе, и начала искать деньги по сумкам, чемоданам, вываливая все вещи на пол. Но так ничего и не нашла. Больше в доме не было ни цента. И тогда, осознав, наконец, насколько коварно её обманули, она опустилась на пол и заплакала уже навзрыд. Ведь только сейчас до неё дошло, как она крупно попалась. Этот подлец её обманул, оскорбил в лучших чувствах и беззастенчиво бросил. И не просто бросил, а ещё и самым наглым образом обворовал!

Проснувшись, четверо мужичков в "фольксвагене" очень удивились, когда не застали на месте Макса. Но, посовещавшись, решили, что он отчалил в ближайшую подворотню избавиться от ненужной ему в организме жидкости. Жорик пошел его искать и не нашел. И когда Макс появился на горизонте и занял свое место рядом с водилой, все стало ясно. Он объяснил своей команде, что шел по следу одного подозреваемого субъекта, но вынужден был прекратить слежку по причине стальной двери, неожиданно появившейся у него перед носом.

И теперь они скучали в машине, по одному отходя до ближайшей подворотни за тем самым, про что было сказано выше. Тем не менее, при всех разногласиях и спорах о смысле жизни, они не спускали глаз с подъезда, постоянно наблюдая за дверью и внимательно осматривая всех входящих и выходящих. И даже больше не потому что хотели увидеть девку в джинсах и голубой маечке, а потому что всем жутко надоело сидеть в машине и хотелось побыстрее выбраться на свободу. А это могло произойти только при появлении подозреваемой.

Макс как уставился на входную дверь, так уже не мог оторваться, до того ему понравился этот самый подъезд. Но выходили оттуда люди с точки зрения слежки неинтересные - какие-то бабульки с авоськами, направляющиеся в магазин, мамаши с детьми, выводящие их на прогулку, мужчины и женщины, деловито торопящиеся на работу. Словом, в потоке повседневности можно было запросто закиснуть и потерять к слежке всякий интерес. Но Макс его не терял, как его не старались отвлечь подельники. Он жаждал увидеть эту проклятущую девку, словно она была его возлюбленной, которую он не видел целый год и провел его в воздержании.

Жорик, напротив, не испытывал никакого интереса к двери, и то и дело засыпал - видно, сказывалась бессонная ночь, да ещё и смертельная скука, и он все время клал голову Вите на плечо. Витя был зажат между ним и Киселевичым без всякой возможности изменить положение и брезгливо сбрасывал её со своего плеча. Киселевич же тупо смотрел в боковое стекло на то, что происходит во дворе, но там абсолютно ничего интересного не происходило, и поэтому он только и делал, что зевал. А Борю послали в ближайший магазин прикупить что-нибудь на завтрак.

Кстати, надо заметить, что присутствовал ещё один участник этой непонятной операции. Неподалеку от бориного "фольксвагена" отдыхал в своей "шестерке" капитан милиции. Как он провел ночь, неизвестно, скорее всего, бодрствовал, как и положено часовому на посту, а сейчас не спускал глаз с иномарки. Видимо, он принял решение выследить всю эту шайку и поймать её на месте преступления, потому как был уверен, что ему что-нибудь да обломиться - не медаль, так большая сумма денег. Медаль ему была и так не нужна, а вот от большой суммы он бы не отказался.

Вдруг хлопнула входная дверь, и на улицу вышла - кто бы мог подумать! - кудрявенькая девушка в голубой маечке и джинсах. Спокойно так выплыла из подъезда и почесала себе вдоль дома в сторону улицы, намереваясь, по-видимому, отправиться по делам.

Макс сразу увидел её, вздрогнул, как от удара электрошоком, и занервничал. Его охотничий нюх уловил запах свежей дичи.

- Девка! - прошептал он, но так громко прошептал, что и все вздрогнули от неожиданности.

- Где? - лениво спросил Жорик и выглянул в окно.

Витя нагнулся немного и посмотрел через ветровое стекло на подъезд.

- Это она! - крикнул он и подскочил так, что ударился головой о потолок салона. - Точно она! Вот эта гадина у меня чемодан сперла! В голубой майке! Она, стерва!

Жора закрыл ему рот рукой, чтобы на улице не слышали его криков, но Витя продолжал что-то выкрикивать и биться в истерике. Ведь пришло его спасение, и он готов был прыгать от счастья.

- Тихо, парень... - проговорил Жорик. - Ты нам так всех уток распугаешь.

Надо было действовать быстро и стремительно, чтобы подозреваемая в краже не успела исчезнуть за поворотом. И Макс выстрелил приказ:

- Все за мной!

Он резко открыл дверцу и выпрыгнул из машины. Жорик, Витя и Киселевич посыпались следом за ним, хлопая дверцами. Все четверо искателей приключений в несколько прыжков догнали неторопливо бредущую куда-то Алису и окружили её со всех сторон. Теперь Макса ничто не могло остановить и он начал атаку.

- Гражданка, подождите! - крикнул он.

Алиса испуганно вздрогнула, обернулась и увидела трех внушительного размера мужчин, похожих на кого угодно, хоть на бандитов, хоть на ментов. И те, и другие были ей сейчас одинаково отвратительны. Как и вообще все мужчины вместе взятые. А с ними какого-то парня, который показался ей смутно знакомым.

- Что такое?! - испуганно пробормотала она.

- Майор Приходько, уголовный розыск! - представился Макс, впрочем, не предъявив ей никакого документа, удостоверяющего его звание. - У нас есть к вам несколько вопросов!

Алиса пребывала сейчас в таком душевном состоянии, что у неё и в мыслях не было потребовать у грозного мужика хоть какую-то ксиву.

- Каких вопросов? - побледнела она, сразу вспомнив, что не далее как вчера она совершила уголовно наказуемое деяние. У неё подкосились ноги, так что Жорику пришлось придержать её, чтобы не упала.

- Разных! - сказал Макс. - Вот хотя бы такой. Вам знаком этот молодой человек?

Он показал на Витю. Киселевич вытолкнул парня вперед, поскольку они взяли Алису в кольцо. Витя со злостью смотрел на девушку - вот из-за кого он лишился денег и влип в эту неприятную историю. Если бы их оставили наедине, первое, что он сделал бы, так это задушил бы её своими руками. И поэтому их наедине решили не оставлять.

- Ну что, попалась, воровка! - со злостью проговорил он, стиснув зубы. - Ты у меня все деньги сперла!

Конечно, Алиса сразу его узнала. Это был тот самый парень, с которым она рассталась вчера на вокзале, даже не попрощавшись. Она обмякла, опустила голову и слегка кивнула. Этого "оперативникам" было достаточно. Допрос можно было дальше не продолжать, а сразу приступать к отъему ворованных денег. Но Макс решил все же держаться в рамках приличий и сохранять видимость законности.

- Все ясно! - строго сказал он. - Давайте поднимемся в вашу квартиру!

Ни слова не говоря, Алиса развернулась и пошла обратно к своему подъезду. Все двинули следом за ней, окружив со всех сторон. А Жорик галантно придерживал её под локоток во избежание побега. Но куда она могла убежать? У неё даже не было желания куда-либо бежать и звать на помощь. Все, что она хотела сейчас, это умереть. Мгновенно, не произнеся ни звука, без мучений и угрызений совести. Но вот этого как раз ей никто не предлагал! Алиса зашла в дверь, и все потекли в подъезд друг за другом.

На улице остался только один капитан в "жигулях", который с интересом разглядывал странную процессию. Он бы тоже с удовольствием поучаствовал в допросе, но пока не хотел раскрывать свое инкогнито, вполне разумно полагая, что всему свое время.

Все поднялись на лифте на восьмой этаж, Алиса открыла дверь своей квартиры и впустила мужчин внутрь. А что ей ещё оставалось? Звать на помощь? Если бы это были бандиты, она бы так и сделала, но в данной ситуации, скорее, в качестве бандитки выступала она сама. Так что показывать всему дому, что её задержали правоохранительные органы, было выше её сил.

Алиса прошла в комнату и устало опустилась в кресло. Ей уже было глубоко безразлично, что теперь с ней будут делать, о чем спрашивать и что выяснять - хуже того, что с ней уже произошло, быть просто не может.

Жора с Киселевичем принялись осматривать квартиру с таким видом, словно примеривались, нельзя ли здесь чего-нибудь стибрить. А Макс грозно навис над девушкой и гаркнул:

- Попрошу предъявить документы!

Алиса посмотрела на него жалостливо, нехотя вылезла из кресла и достала из шкафчика паспорт. Макс открыл его, прочитал фамилию, сличил фото с оригиналом и протянул паспорт Киселевичу.

- Товарищ капитан, попрошу вас составить протокол допроса.

Киселевич удивленно покосился на Макса, но паспорт взял, повертел его в руках и переспросил:

- Что составить?

Жорик незаметно показал ему кулак и прошипел:

- Не понял, что ли? Делай, чего говорят!

Киселевич пожал плечами. Делать нечего, протокол так протокол. Дело несложное, он грамоте обучен, как-нибудь да напишет. Он сел в другое кресло, стоящее перед журнальным столиком, достал из кармана пиджака свою паркеровскую ручку с золотым пером, нашел на тумбочке какую-то тетрадь в клеточку, вырвал оттуда листок и приготовился записывать показания.

Все формальности были соблюдены, и Макс строго посмотрел Алисе в лицо. Она съежилась, села обратно в кресло и хлюпнула носом. С огромным трудом она сдерживала себя, чтобы не расплакаться. Он включил настольную лампу, хотя было вполне светло, но того требовал момент, и направил свет на задержанную.

- Итак, гражданка Плотникова, вы подозреваетесь в краже большой суммы денег. Вчера на вокзале вы похитили чемодан у гражданина Тюбетейкина. Вы признаете себя виновной?

Алиса молча опустила голову.

- Так признаете или нет?

- Да, - еле слышно сказала Алиса.

Удовлетворившись ответом, Макс повернулся к Вите.

- Какая сумма была в вашем чемодане, гражданин Тюбетейкин?

Витя удивленно посмотрел на Макса, не понимая, к кому тот обращается. Наконец, осмыслил, что обращаются именно к нему. Ну что ж, придется согласиться с такой фамилией, раз не назвал своей! И на всякий случай пожал плечами.

- Не знаю.

Макс сделал зверское лицо.

- Как это не знаете?

- Вот так, не знаю..., - испуганно пробормотал парень. - Это были не мои деньги.

- А чьи?

- Ваши.

Жорик за спиной Алисы показал ему кулак и постучал по своей голове, как бы говоря о том, насколько ограничено воображение молодого человека, что он даже не может контролировать свои ответы.

Тем временем Киселевич старательно фиксировал все вопросы и ответы, дисциплинированно выполняя возложенную на него почетную миссию составителя протокола.

- То есть эти деньги принадлежали одной фирме, - начал объяснять Витя. - В которой я работаю. Я этот, как его... инкассатор. Перевожу наличный фонд. Между прочим, фирма торгует углем, если вам это интересно.

Услышав, что фирма торгует углем, Алиса не выдержала.

- Только не надо мне говорить про уголь! - истерично выкрикнула она. Я сознаюсь во всем!

Макс не стал отвлекаться на мелочи и продолжил допрос. В данный момент он допрашивал потерпевшего в присутствии обвиняемой. Кажется, это называется "очная ставка". И знающие люди говорят, что это самый лучший вид допроса. Допрашиваемый сразу теряется и выдает любую тайну. Хотя до этого мог наврать с три короба.

- Конечно, сознаетесь! - успокоил её Макс. - Но позже. А сейчас мы выясняем состав преступления. Итак, вы, гражданин Тюбетейкин, должны были знать, какую сумму перевозили в чемодане, или не должны?

Витя кивнул.

- Должен был. Но не знал. Мне дали, я повез. Зачем я буду выяснять, какая там сумма?

- Надо было выяснить, дубина! - не выдержал Жорик. Он давно порывался надавать парню по шее, да все как-то случая не представлялось. Так у него кулаки и чесались.

Киселевич оторвался от записывания и поднял голову.

- Это высказывание лейтенанта заносить в протокол?

- За каким хреном! - сорвался Макс и повернулся к Жорику. - Товарищ лейтенант, вы не у себя в кабинете! Повежливее.

- Слушаюсь! - огрызнулся Жорик и отошел в дальний угол. Больше участия в допросе он решил не принимать. Раз тут с его мнением не считаются.

- Вот так-то! - пригрозил Макс и повернулся к Вите. - Потерпевший, скажите, именно эта гражданка похитила у вас чемодан с деньгами?

- Я вам уже сказал! - выкрикнул Витя. У него тоже не выдержали нервы. Не каждый может выдержать очную ставку, а тем более такой молодой неокрепший организм. - Это она! Она! Подошла, попросила помочь поднести чемодан, а сама...

Алиса стала плакать, размазывая слезы по лицу.

- Итак, гражданка Плотникова, - насел Макс. - Вы признаетесь в том, что похитили чемодан у этого гражданина?

- Да-а-а... - Алиса уже плакала навзрыд. - Я уже созналась!

Главное было достигнуто. Подозреваемая в краже запугана, доведена до истерики и находится в состоянии глубочайшего душевного кризиса. Теперь она расскажет все. И Макс решил перейти к последнему, самому важному вопросу. К чему уже давно хотели перейти все, но просто держались в рамках приличий. Потому как понимали, что надо сначала как следует надавить на задержанную, а потом вытягивать из неё сокровенное. И кажется, им это удалось. Во всяком случае, она уже растеклась, как лужа, и стала податливой, как пластилин. Лепи из нее, что хочешь!

- В таком случае, попрошу предъявить украденные вами деньги, - важно заявил Макс.

Мужички напряглись, ожидая, что вот сейчас перед ними откроется ларец с сокровищами в виде пятисот тысяч баксов, и они запрыгают от счастья. Но Алиса, размазывая слезы по щекам, сказала совсем другое, то, чего меньше всего хотели услышать охотники за импортными дензнаками.

- У меня их не-е-ет... - завыла она.

- Как это нет!? - сорвался Жорик и подскочил к ней, потрясая кулаком. - Да я тебе сейчас...

- Успокойтесь, лейтенант! - остановил его Макс. - Не будем опускаться до рукоприкладства!

Алиса вздрогнула, в один момент перестав плакать. Больше всего она боялась, что из неё сейчас будут выбивать признание, поэтому без всяких экивоков готова была признаться в чем угодно. Но не могла же она признаться в том, что деньги лежат у нее, если на самом деле их у неё не было.

- Только прошу вас, не надо меня бить... - слезно попросила она. - Я говорю правду.

Макс как всегда был галантен. Он не позволил бы себе ударить женщину, даже если бы этого очень хотел.

- Ну что вы, гражданка! Наша милиция никогда никого не бьет! Особенно женщин. Она их только... ну, в общем, не будем уточнять, что делает...

Жорик схватил Алису за локоть и сдернул со стула.

- Где деньги, воровка? Отвечай немедленно!

- Отдай, а то хуже будет! - высказался Киселевич, хотя ему права голоса никто не давал. Его дело было писать протокол, а не заниматься угрозами.

- У меня их нет! Честное слово! Нет у меня... - забормотала Алиса, вырываясь из лап Жоры.

- А где они? - настаивал Макс. - Куда вы их спрятали?

- Все деньги забрал Роман, - призналась Алиса, хотя это признание доставило ей душевную боль. Она не хотела выдавать своего бывшего друга, но после того, как он с ней обошелся, ей ничего не оставалось, как все валить на него.

- Кто такой? - стал наступать на неё Жорик. - Как фамилия?

Алиса забилась в уголок кресла и испуганно смотрела на него снизу вверх.

- Роман Свистунов. Это он все придумал. Я ему только помогала.

- Где он живет? Адрес! - проорал Макс.

- Он живет в Карячине.

- Землячок! - заметил Киселевич, но, поймав на себе строгий взгляд Макса, спохватился и замолчал.

- Так! - продолжил Макс. - И вчера вы ехали на поезде из Карячина от него?

- Да, вместе с ним.

- У него есть московская квартира?

- Не знаю. По-моему, нет.

- Понятно. Дело осложняется из-за отсутствия подозреваемого.

Жорик был нетерпелив.

- Да врет она все! Давайте обыщем квартиру!

Он подошел к шкафу и открыл дверцу. Начал бесцеремонно вываливать оттуда вещи. Максу это не понравилось. Все-таки младший по званию, а проявил своеволие.

- Я ещё не давал такого приказания, лейтенант! - рявкнул он, и Жорик сразу отошел от шкафа. Командный голос подействовал даже на него.

Макс снова обратился к задержанной. Он держал себя в руках, вдохновенно выполняя возложенную на него миссию. Милиция явно потеряла в его лице талантливого опера.

- Вы понимаете, гражданка Плотникова, если вы не отдадите нам деньги, мы будем вынуждены произвести у вас обыск? И найдем то, что нам нужно! В любом случае. Даже в случае вашего сопротивления. Поэтому лучше сразу сказать, где лежат деньги.

Алиса пожала плечами. Ну что ж, если ей суждено получить ещё одну неприятность за сегодняшний день, так тому и быть! Видно, уж такая она уродилась, невезучая, раз несчастья сваливаются на неё одно за другим. И она сказала вяло:

- Производите.

Макс ещё надеялся на её благоразумие, но этого не увидел. И кивнул Жорику. Они начали открывать шкафы и тумбочки, рассматривая содержимое и вываливая его на пол. Киселевич отложил ручку, поднялся со своего места и стал им помогать. Витя немного понаблюдал за их действиями и тоже включился в процесс. Почему-то он решил, что потерпевший тоже имеет полное моральное право покопаться в вещах подозреваемого. На пол полетели книги, одежда, косметика, предметы туалета, какие-то безделушки, каких найдется предостаточно в любом доме. Только нигде не было ничего, хоть отдаленного похожего на баксы.

Во время экзекуции Алиса сидела в кресле, опустив голову, и только вытирала обильно текущие слезы. Она только равнодушно ждала окончания этого погрома.

Обыск прошел в самом быстром темпе. Все шкафы были опустошены, и все их содержимое оказалось на полу. Жорик пошел на кухню, и тоже перевернул там все вверх дном. Через пятнадцать минут он вернулся оттуда с пустыми руками. Хотя деньги так и не нашлись, обыск все же дал хоть какой-то результат. Витя нашел свой паспорт и кошелек, в котором лежало немного рублей, положенных туда заботливой мамой. А Макс в одной из тумбочек обнаружил небольшое цветное фото, на котором была изображена Алиса в обнимку с Романом. Они радостно улыбались, стоя на фоне какого-то раскидистого дерева. Наверное, это был самый счастливый период их отношений. Макс показал фото Алисе.

- Это он?

- Да, он! - всхлипнула она. - Подлец! Взял все деньги и сбежал! И меня бросил! Почему он так поступил? Почему? Что я ему сделала?

И она опять горько, неостановимо расплакалась, даже не вытирая слез.

- От нас не сбежит! - пообещал ей Макс. - У милиции длинные руки. Найдем!

- Правда, найдете? - с надеждой спросила Алиса. Видно, хотела, чтобы Романа нашли не для того, чтобы отдать его под суд, а чтобы вернуть ей.

- Конечно! - уверил её Макс, и хмуро посмотрел на Киселевича. - Беглых должников разыскиваем, а уж мелких воришек нам найти - раз плюнуть!

Директор обиженно отвернулся и стал что-то чиркать в "протоколе". Наверное, писал общее заключение о произведенном обыске.

- И где мы его будем искать? - поинтересовался Жорик.

- Я знаю, где! - уверенно сказал Макс.

- Где?

- Не знаю! - тут же пробормотал Макс и хлопнул директора по плечу. - В общем, капитан, возьмите у гражданки подписку о невыезде, и пускай распишется в протоколе. Все должно быть по форме! Мы тут не грабители какие-нибудь, а честные менты!

Киселевич нехотя подсунул Алисе бумажку с "протоколом". Алиса взяла ручку и трясущейся рукой поставила свою подпись, капнув на бумажку несколько горьких слез. Киселевич сложил "протокол" несколько раз и сунул его в карман. Он же не знал, что с ним делать и к какому делу подшить. Макс сунул себе в карман фото Романа.

Вся команда вывалилась из квартиры вслед за "майором", оставив бедную обманутую девушку предаваться в одиночестве своим страданиям. Впрочем, стоит ли её жалеть? За что боролась, на то и напоролась.

Мужички выскочили из подъезда, быстро окружили "фольксваген" и разобрались по сиденьям. Боря уже присутствовал на своем рабочем месте и уплетал аппетитные свежие пирожки, запивая их яблочным соком.

- Куда это вы свалили? - поинтересовался он.

- Потом объясним! - бросил Макс. - Поехали! Я покажу, куда!

Витя тоже хотел забраться на заднее сиденье, видимо, желая прикоснуться к легким деньгам, но Жорик схватил его за шкирку и выкинул наружу. А сам забрался в машину и захлопнул дверцу. Больше парень им был не нужен. Да и в машине стало посвободнее.

Боря нажал на газ, и "фольксваген", рявкнув движком, в одно мгновение улетел со двора, оставив Витю наедине с самим собой. Парень удивленно смотрел вслед иномарке, пока она не скрылась за углом. Похоже, он был даже обижен, что его не взяли на дело. Пожалуй, он бы ещё проявил себя с лучшей стороны и, чем черт не шутит, получил бы какую-нибудь долю из общака.

Но вдруг чья-то мощная рука схватила его за шиворот и приподняла над землей. Он повис в воздухе, как котенок. Витя повернул голову и увидел ухмыляющуюся физиономию вокзального капитана.

- Ну что, сопляк, теперь ты расскажешь мне все! - рявкнул мент.

Он поволок бедного Витю к своему "жигуленку", затолкал на заднее сиденье и пристегнул наручниками к внутренней ручке дверцы. А сам сел за руль и дал по газам, чтобы не отстать от "фольксвагена".

Глава 12

"Ангельское создание"

И почему женщины оказывают такое сильное воздействие на мужчин? Из-за чего, казалось бы, стоит так нервничать, тратить свое время, бросать все свои увлечения, рисковать карьерой и покоем? Ведь в ней, в женщине, нет ничего, чтобы хоть немного радовало бы глаз или успокаивало нервы. Напротив, рядом с женщиной вообще лучше отворачивать глаза и поменьше распускать язык. Нормальный мужчина именно так и старается делать. Потому как женщина подавляет его волю, смеется над его поступками, заставляет его выполнять ненужные обязанности и навязывает ему свои желания. Но все же мужчины никак не могут бросить дурацкую привычку ходить за ней по пятам. Наверное, есть в женщине что-то притягательное, от чего не избавится никаким образом. Разве что попробовать делать деньги? Ведь деньги и женщина несовместимы. Либо то, либо другое...

Пока ехали по незнакомым улицам, Макс с трудом вспоминал маршрут, по которому уходил Роман. Они проплутали по городу почти час, пробираясь через перекрестки и пробки. Везде стояли одинаковые дома, и Макс уже пребывал в полном отчаянии, что так и не может узнать тот самый дом, в котором скрылся похититель баксов. Но все же к двенадцати дня "фольксваген" остановился перед подъездом дома, где совсем недавно обитала красавица Маргарита. Макс вздохнул с облегчением - он уж и не надеялся его найти.

- Чертов город! - ругался он. - Не дай Бог попасть сюда ночью! Вообще концов не найдешь!

- Так что, опять будем здесь ночевать? - испуганно спросил Киселевич, который уже в десятый раз пожалел, что связался с этой чумовой компанией. Лучше бы он сразу плюнул на эти деньги - все равно они убегают от них, как призрачный мираж - и поехал бы обратно в Карячин устраиваться охранником в какую-нибудь контору.

Макс думал недолго. Идеи сами собой приходили в его бедовую голову, когда в них была насущная необходимость. И сейчас одна неплохая идейка залетела к нему в черепушку, только он пока не знал, как её осуществить. Но, в конце концов, решил, что в любом деле самое лучшее оружие - наглость.

- Сделаем проще! Еще раз ночевать в машине как-то не хочется.

Он открыл бардачок, в котором было навалено всевозможное борино барахло. Покопался в нем и нашел какое-то старое удостоверение в красно-коричневой обложке. Развернул. На первой же сторонке было налеплено фото Бори и название какой-то непонятной организации. Макс внимательно посмотрел на водилу.

- Это что такое?

- Мое удостоверение аквалангиста, - гордо ответил тот, словно это было удостоверение комитетчика, которое давало право беспрепятственного прохода в любую организацию и получения неограниченных материальных средств.

- Зачем оно тебе?

- На всякий пожарный...

Макс задумчиво хмыкнул.

- Да, во время пожара просто незаменимая вещь. Ладно, пойдет и это!

Жорик и Киселевич недоуменно смотрели на него, не понимая, что можно сделать с удостоверением аквалангиста. Разве что нырнуть на дно Москвы-реки за чемоданом с баксами, если вдруг по какой-то непредсказуемой причине они там окажутся? Но для этого как минимум нужен акваланг. Однако Макс был невозмутим. Он уже придумал план дальнейших действий, в котором без такого удостоверения просто не обойтись.

- Что ты хочешь делать? - осторожно поинтересовался Жорик.

- Искать Романа Свистунова! - бодро ответил Макс. - Жорж за мной, остальные на месте!

- Слушаюсь, товарищ майор! - с готовностью рявкнул здоровяк и дернул ручку дверцы.

"Майор" с "лейтенантом" вылезли из машины и двинули к подъезду. Из него как раз выходила какая-то пожилая женщина, и они проскочили в подъезд, минуя входную стальную дверь с кодовым замком. Женщина строго покосилась на них, но Макс вовремя улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой. Она сразу успокоилась и пропустила их в вестибюль. Наверное, подумала, что это парни из правоохранительных органов, до того напористо они поперли внутрь. И была отчасти права.

Они поднялись на лестничную площадку первого этажа, и Макс позвонил в крайнюю квартиру, надеясь, что кто-нибудь да окажется дома. Но никто им не открыл и даже не подавал никаких звуков - ни шарканья ног, ни лая собак, ни мяуканья кота, ни криков "Открой дверь, ты, что, не слышишь!". Словно жильцы выехали на длительное время и даже забрали с собой собаку и кошку. Макс позвонил ещё раз и с тем же результатом. Тогда он показал Жоре на дверь соседней квартиры. Не может такого быть, чтобы во всем доме не было ни одного жильца! Жорик нажал кнопку звонка, и ему повезло гораздо больше. В этой квартире дверь открыли сразу, но слегка, и в узкую щель между дверью и косяком выглянула голова маленькой сухонькой старушенции.

- Кто здесь? - поинтересовалась она.

- Милиция! - громко и отчетливо сказал Макс. Он не собирался скрывать своей придуманной профессии. С ней легче идти по жизни и получать то, что представителям других профессий не дано.

Но, похоже, старушка была глуха на оба уха.

- Что вы говорите? - закричала она. - Я плохо слышу!

Глухие обычно кричат, думая, что и все остальные ничего не слышат.

- Милиция! - гаркнул Жорик так, что у Макса зазвенело в ухе.

Старушка отпрянула назад.

- Не кричите, я не глухая, - недовольно сказала она. Видно, бабка недолюбливала милицию, и особенно тех милиционеров, которые кричат на простых граждан.

Макс вынул удостоверение аквалангиста.

- Майор Приходько, уголовный розыск!

Разобрав, наконец, его слова, старушка открыла дверь и вышла на порог. В драной кофте до пят и огромных тапочках с помпонами она казалась этаким гномом, который вдруг возник из старой забытой сказки.

- Что вам нужно?

Макс старался говорить погромче.

- Мы ищем одного молодого человека. Он живет в вашем подъезде. Но мы не знаем, в какой квартире. Можете нам подсказать?

- Я тут всех знаю! - сказала пенсионерка. - И я вам сразу скажу, молодых людей здесь нет. Дом старый, жильцы старые, детей тут давно не видели.

- Так, ясно, - пробормотал Макс. - Бабка с молодыми не общается и думает, что здесь дом престарелых.

- Чтоб ей пусто было! - ругнулся Жора. - Только морочит нам голову.

Но Макс не отчаивался, а вынул из кармана помятое фото Романа и Алисы. На нем молодой человек обнимал симпатичную девушку. Оба весело смеялись. Макс ткнул пальцем в парня.

- Скажите, может, вы видели когда-нибудь в вашем подъезде вот этого человека?

Старушка взяла фото в руки. Довольно долго изучала изображенных на нем людей. Вертела фото и так, и так, даже перевернула его вверх ногами, надеясь, что так узнает их непременно. И в конце концов, заявила со всей ответственностью:

- Я плохо вижу. Сейчас схожу за очками.

И, шаркая тапочками по треснувшему паркету, она удалилась. Макс тяжко вздохнул. Жора нетерпеливо мялся. У него не было никакого желания разговаривать со всякими старушками. Нетерпение накапливалось и готово было перерасти в активные действия. Знать бы, что делать, он бы такого наворотил!

Старушка вернулась минут через десять, хорошо еще, что в очках. Жора находился в последней стадии кипения. Макс загородил от него пенсионерку, чтобы тот ненароком её не убил. Бабка опять стала внимательно разглядывать фотографию, только теперь через очки. Похоже, этот процесс ей доставлял большое удовольствие. Наконец, она выдала ответ.

- Никогда его не видела! - твердо заявила она. - А вот лицо этой девушки мне знакомо. Да, да, точно, это она!

Макс радостно ухмыльнулся, а Жорик шумно выдохнул воздух, что говорило о конце его мучений.

- Где вы её видели? В какой квартире? Кто она? - вопросы посыпались один за другим.

- Это Анюта, - уверенно заявила вредная старушенция. - К сожалению, не помню её фамилию. Мы с ней вместе учились. Сидели за одной партой. Господи, как давно это было! А помню так хорошо, словно это было вчера. Она тогда влюбилась в одного мальчика...

Макс раздраженно оборвал её, несмотря на всю галантность, грубо отобрал фотографию. И ангельскому терпению приходит конец.

- Понятно! Все, бабка, вечер воспоминаний закончен. Ваша Анюта давно уже живет по другому адресу. Ваганьковское кладбище, как пройдешь кирпичный забор, сразу в калитку.

- А кто этот мужчина? - поинтересовалась она. - Ее муж?

- Нет, бабка, это сексуальный маньяк! - нетерпеливо высказался Жорик. - Мы его разыскиваем. Он охотиться за престарелыми женщинами. Вашу подругу он уже изнасиловал перед смертью. Вот такой он извращенец!

- О, Господи! - воскликнула старушка и скрылась в своей квартире. Грохнула дверь, так что откуда-то сверху на голову Максу отвалился кусок штукатурки, громко щелкнули два или три замка, и звякнула цепочка.

"Менты" возмущенно вздохнули, и каждый сам себе под нос выругался своим любимым ругательством. Да, если будут попадаться такие экземпляры, то, пожалуй, придется ходить до вечера. А может быть, до вечера завтрашнего дня. Квартир много, пока все обойдешь и со всеми поговоришь, угрохаешь массу времени. Причем вероятность попадания нулевая. Но она все же есть. Ведь в какую-то квартиру зашел Роман Свистунов? Зашел! Правда, нет никакой гарантии, что хозяин этой квартиры признается ментам, что Роман именно у него в гостях. Да ещё и Роман может сказать хозяину, чтоб он не открывал им дверь. Зачем им лишние вопросы правоохранительных органов?

Но если кто-то может предложить более действенный вариант решения проблемы, пускай предложит. Пускай посоветует, как ещё можно обнаружить беглеца. Не настолько же он хитер, чтобы зайти в этот подъезд, а скрыться в соседнем. Вряд ли он обнаружил хвост в виде преследующей его машины. Значит, остается одно - ходить по квартирам до победного конца.

Жорик позвонил в следующую квартиру, но там им никто не ответил. Видимо, большинство квартир пустовало по причине рабочего дня и поголовных отпусков. Кому охота париться в городской квартире в такое благословенное время! Все нормальные люди сидят по дачам и курортам, а не гоняются за чемоданом с дурацкими зелеными бумажками.

Макс хотел уже позвонить в четвертую квартиру, но тут увидел, как по лестнице спускается какой-то пожилой мужчина. Да, похоже, бабка была права - в доме молодежи не было вообще. Но это и понятно. Дом строили в пятидесятых годах, квартиры давали людям заслуженным, которые к сегодняшнему времени значительно состарились. А если у них и были дети, то они разъехались по окраинным микрорайонам.

Не долго думая, Макс направился прямо к нему, предъявил удостоверение аквалангиста и вступил в беседу. Он был уверен, что люди не любят рассматривать чужие удостоверения, считая это бестактностью. И был абсолютно прав.

- Майор Приходько! Уголовный розыск! - снова запел он свою песню. Один вопрос?

- Хоть два! - проворчал мужчина.

Макса обнадежил его ответ, и он, не мешкая, задал следующий.

- Скажите, вы случайно не видели в вашем доме вот этого человека?

Макс показал мужчине фотографию. Тот бросил на фото один только взгляд, и его лицо исказилось от злобы. Наверное, он не только видел этого человека, но имел "удовольствие" с ним пообщаться.

- Не далее, как сегодня утром, - прошипел Викентий Палыч. - Я его видел всего десять минут, и за это время он успел проломить мне голову. По этому проходимцу давно милиция плачет.

- Мы не плачем, - заметил Жорик, почему-то относя его высказывание на свой счет. - Мы ищем.

- Ну и ищите!

- Вот и отлично! - обрадовался Макс, беря мужа Марго под руку.

- Что отлично? - удивился тот. - Что он проломил мне голову?

- Да нет! Что вы его видели? Он - опасный преступник и подозревается в краже большой суммы денег в иностранной валюте.

- Я так и думал! - тоже обрадовался Викентий Палыч. - Я же и иду в милицию, чтобы заявить на него. Это просто бандит. Помимо денег в иностранной валюте он украл мою жену! Мерзавец! Интересно, есть такая статья в нашем уголовном кодексе? Сколько лет дают за кражу чужих жен?

- Много, - пообещал ему Макс. - Можете не беспокоиться! Если наша милиция возьмется за это дело, то накрутит ему на полную катушку. И за украденную жену, и за кражу баксов, и за организацию банды, и за брошенную девку, и за ворованный уголь. Он у нас пойдет по десяти статьям!

- Вот гад, сколько набезобразил! - самодовольно потер руки Викентий Палыч. - Ну, допрыгался, наконец-то! Осталось только эту сволочь найти!

Макс крепко схватил его под локоток, боясь, чтобы тот ненароком не убежал, развернул на сто восемьдесят и направил в обратном направлении вверх по лестнице.

- На ловца и зверь бежит! - радостно заговорил он. - Вам не надо никуда ходить! Мы сами к вам придем. Давайте поднимемся в вашу квартиру, и вы нам расскажете все! А уж мы сообразим, где искать этого преступника. Это наша прямая обязанность.

Они стали быстро подниматься по лестнице. Следом поспешал Жорик, проверяя, не увязался ли за ними кто-нибудь из любопытных жильцов. Из числа таких, которые как-то незаметно оказываются в том самом месте, где их меньше всего ждут. Но никого не было по причине наличия полного отсутствия жильцов в квартирах.

Муж Маргариты поднялся на шестой этаж, открыл дверь квартиры, пропустил Макса и Жору вперед, в прихожую. Пока он снимал ботинки и менял их на тапочки, они нагло ввалились в холл, где утром произошла безобразная сцена с дракой, и принялись восхищенно разглядывать роскошную обстановку. Макс подмигнул Жорику - кажется, они попали на богатого клиента, с которого можно содрать неплохие бабки. Пока неясно за что, но то, что содрать можно, несомненно!

Викентий Палыч проводил их в большую комнату, предложил кресло и уселся сам. Макс тоже опустился в кресло, огромное роскошное кожаное кресло, в котором можно было просто жить, а Жора остался стоять и начал заинтересованно разглядывать предметы живописи и декоративного искусства. Он в таких квартирах бывал редко, поэтому ему показалось, что попал в музей.

- Позвольте ещё раз взглянуть на фото? - попросил Викентий Палыч.

Макс протянул ему фотографию. Старик принялся её пристально разглядывать, видимо, надеясь увидеть на ней свою жену. Но вместе его супруги там красовалась сияющая физиономия Алисы.

- А что это за девка с ним? - наконец, спросил он.

- Это его сообщница! - без тени сомнения сообщил Макс. - Они работают вместе. Ее мы уже задержали. Она во всем призналась. Так что теперь он не отвертится. Получит по полной за организацию банды и прочим статьям, которые я вам уже перечислял.

Брошенному мужу чуть не стало плохо. Он тяжко вздохнул и пробормотал:

- Боже, Марго! Попала в лапы такого бандита! Что с ней теперь будет?

Макс наморщил лоб, услышав непривычное имя. Кажется, что-то такое было у Дюма, которого он почти всего извел в восьмом классе средней школы.

- Простите, с кем?

- С Марго! Это моя жена! - Викентий Палыч почти искренне был в отчаянии. - Она сбежала с ним сегодня утром. Он уговорил её, сманил этими проклятыми деньгами. И она поддалась на его уговоры!

- Все женщины любят деньги, - сокрушенно пожал плечами Макс, сразу обобщив весь женский пол.

- А кто их не любит? - вздохнул Викентий Палыч. - Мужчины тоже любят. Сейчас все любят деньги! Жертвуют всем ради них - любовью, семьей, честью. Ничем не дорожат из-за этих поганых бумажек! Вам этого не понять, вы работаете за оклад.

Макс всегда замечал, что презрительно относятся к деньгам как раз те, у кого их немереное количество. А суда по обстановке квартиры, у брошенного мужа денег было полно.

- Почему, мы работаем сдельно, - заметил Жорик, отвернувшись от картины с голой женщиной, которую он внимательно разглядывал. - Сколько сделал, все наши.

Во время всего разговора он тщательно осмотрел квартиру, переходя от одного предмета мебели к другому, особенно долго он рассматривал картины на стенах и китайские напольные вазы, стоящие в самых неожиданных местах скажем, в коридоре на повороте из холла в кухню. Только чудом её никто ещё не задел и не грохнул, проходя мимо! Он ощупывал предметы, проверяя на прочность, разглядывал детали раскраски. Словно приценивался, за сколько все это можно продать. Но реальную стоимость этих изысканных вещей он себе даже представить не мог.

- Вот видите, и в вашей работе тоже есть материальная заинтересованность, - заметил Викентий Палыч. - Всех сейчас интересуют только деньги!

- Но конечно, на первом месте - борьба с преступностью, - заявил Макс со всей ответственностью. - И вы должны нам помочь поймать этого бандита. Вы можете сказать, куда они могли драпануть?

Викентий Палыч растерянно пожал плечами. Откуда ему было знать, где скрываются беглецы! Он об этом даже не догадывался. Если б знал наверняка, то уже послал бы туда кого-нибудь из охраны учреждения, в котором работал. Его фирма, скорее всего, была достаточно крутая, чтобы иметь свой штат секьюрити. А поскольку Викентий Палыч был там, по-видимому, на руководящей должности, то смог бы дать указание, кому следует, на поиски и ликвидацию афериста.

- Понятия не имею... - рассеянно пробормотал он. - Знал бы, направил бы туда кое-кого из своих подчиненных.

Макс понял, что они должны найти Романа прежде, чем его найдут люди этого простофили. Кто они такие, неважно - бандиты, бывшие спецназовцы, секретные агенты! Главное, что они не должны получить в свои руки их баксы, которые спер этот недоумок!

И он перешел в наступление. Роль следователя подходила ему как нельзя лучше. Он просто сросся с ней и считал себя в этом деле профессионалом.

- Вспомните, где ваша жена была одна? В каком месте они могли познакомиться?

- Не знаю! - пожал плечами Викентий Палыч. - Она одна никуда не ходит. Только со мной. Она ведь не работала. Сидела дома. Я вывозил её на машине.

Вот те раз - жена сидела дома на привязи и каким-то образом завела себе любовника! Познакомилась с ним по телефону, что ли? Макс немного знал людей и в это не верил. Для того чтобы возникли близкие отношения, нужно личное присутствие обоих в одном месте и в одно время. Это уж как пить дать! А секс по телефону - это для пионеров.

- И куда же вы ходили вместе? Если не секрет.

Викентий Палыч пожал плечами.

- Ну, как куда? По магазинам, ресторанам, в театр. Все! Правда, иногда она обедала одна в ресторане. Когда я был занят на работе.

Макс насторожился. Вот это уже интересно! Одинокая женщина в ресторане - это нонсенс. Женщины не ходят в ресторан одни. Как правило, их водят туда мужчины. Если женщина каким-то чудом оказалась в ресторане одна, то волей неволей ей придется там с кем-нибудь говорить. Да хотя бы с официантом.

- Одна? В ресторане? - удивился Макс. - В каком же?

- В "Розовой мечте". Она больше всего любит этот ресторан. Мы были в нем пару раз. И она решила там обедать каждый день... - И вдруг Викентий Палыч замолчал, что-то вспомнил и крикнул: - Постойте!

Жорик остановился на полпути в коридор, так и не дойдя до спальни. Он хотел было заглянуть в этот интимный уголок квартиры и проверить на мягкость матрас у испанской кровати. Он испуганно обернулся и, видимо, подумал, что обращаются к нему. Может, старику неприятно, что какой-то посторонний мужик собрался посетить их альков. И Жорик даже пробормотал испуганно:

- Что такое?

Но Викентия Палыча сейчас меньше всего волновало раскрытие тайны семейного ложа, тем более что никакой тайны не было.

- Кажется, я видел там этого малого! - вскричал старик. - По-моему, он там работает! То ли официантом, то ли ещё кем-то. Точно, точно! Я сейчас вспоминаю его рожу среди столиков.

Ну вот, как все просто! А старый развратник говорил, что понятия не имеет, где скрывается этот бандит. Несколько наводящих вопросов, и он все вспомнил. Нет, все-таки хорошо работает наша милиция, ничего не скажешь! Следствие провели за десять минут. Правда, были бы тут настоящие менты, они бы полдня старика мурыжили, ничего бы не узнали.

- И где же находится эта "Розовая мечта"? - спросил Макс, еле сдерживая радость.

- Где-то на Варшавском шоссе, - вспомнил Викентий Палыч. - Я не помню, приезжал туда на служебной машине, нас вез шофер. Я даже толком не запомнил.

- Жаль, что вы не помните адреса! Ну, ничего, узнаем! - Макс вылез из кресла.

- И вы сможете их найти? - недоверчиво уточнил брошенный муж.

- Непременно, папаша! - Макс пошел к двери. - Это наша работа. Уголовный розыск только тем и занимается, что разыскивает всяких мошенников и бандитов.

- И тогда Марго вернется ко мне?

У старика на глаза навернулась слеза. Наверное, ещё осталась надежда повидать свою суженую. А может быть, он просто хорошо знал жизнь и нисколько не сомневался, что вся эта интрижка его жены закончиться тем, что любовники перессорятся и разбегутся. И жена в очередной раз вернется к нему.

- Только если она не замешана в краже! - строго заметил "майор Приходько".

- Ну что вы! - Викентий Палыч смущенно улыбнулся. - Это просто ангельское создание!

Макс задержался у двери.

- Ангельские создания часто подвизаются в преисподней, - веско сказал он. - Да, чуть не забыл! Дайте-ка нам фото вашей жены.

Викентий Палыч поднялся с кресла, полез в ящик тумбочки, покопался в нем, вытащил какой-то альбом, пролистнул. Альбом был просто набит фотографиями Маргариты, причем не всегда в одетом виде. Муж вынул одну из самых приличных фотографию своей жены и нехотя отдал её "ментам". Макс внимательно посмотрел на изображение очень красивой молодой женщины, и восхищенно присвистнул. Видно, она ему понравилась.

- Ослепительная женщина! - заметил он и спрятал фото в карман.

И они с "лейтенантом" выскочили в дверь.

Небольшой ресторанчик "Розовая мечта" располагался в старом доме на первом этаже и занимал помещение бывшей столовой, у которой даже не было названия, и его четыре окна выходили прямо на Варшавское шоссе. Место было не очень бойкое, но посетителей хватало. Бывший заведующий столовой во времена свободной прихватизации записал её на свое имя и стал полновластным хозяином помещения. На одну свою месячную зарплату сделал там косметический ремонт, на вторую поменял мебель, затем пригласил приличного повара и стал продавать блюда из тех же самых продуктов, что и в столовой, только более высокого качества. Нарисовал соответствующие цены и сразу почувствовал разницу! Посетителей в ресторане по сравнению со столовой было раз в сто меньше, зато прибыль шла раз в сто больше. И почти всю её он клал в свой карман. Вот что значит рыночный подход!

К двенадцати дня ресторанчик уже открылся, но посетителей почти не было. Они появятся позже, часа в два, когда бизнесмены из близлежащих фирм припрутся отобедать в обществе заказчиков и дилеров, чтобы обсудить деловые вопросы за столиком. Как-то во время совместной трапезы всегда лучше обсуждать любые сделки.

Сегодня работало только двое официантов, включая Романа, и значит, посторонние совать свой нос в служебную комнату не будут. Он на работе первый день, как вышел из отпуска и решил проверить обстановку, узнать, какие настроения у обслуживающего персонала. Ходили слухи, что ресторан будет перекупать какой-то толстосум, так что, скорее всего, их всех погонят в шею. Но теперь, при наличии чемодана баксов, можно было не беспокоиться за свое светлое будущее. Роман на всякий случай переоделся в белый пиджак фирменную одежду обслуги, прицепил галстук-бабочку. Если появится шеф, он должен быть в форме. Все постороннее можно обсудить во время работы. А ему было, о чем переговорить с шефом - теперь Роман может поставить ему свое условие - увольнение и полный расчет.

Маргарита сидела на диванчике в комнате официантов, закинув ногу на ногу, и нервно курила. Вообще-то она рассчитывала, что отправиться в сказочное путешествие со всякими приключениями и развлечениями, а ей приходится отсиживаться в какой-то прокуренной комнатке и ждать неизвестно чего. К тому же сидеть с постоянным страхом, что сюда может нагрянуть муж с какими-нибудь головорезами. У него хватит денег нанять крутых ребят, которые в один момент найдут любовников и устроят им такую взбучку, что мало не покажется.

Когда они с мужем первый раз пришли в этот ресторанчик, Марго сразу обратила внимание на симпатичного юркого молодого человека в белом пиджаке официанта. Она состроила ему глазки, и этого было достаточно. Парень запал на красивую молодую телку и весь вечер крутился возле их столика. А когда она через несколько дней пришла сюда одна, то затеяла с ним ненавязчивый разговор о том, о сем и вдруг пригласила к себе в гости. Роман прибежал на следующее же утро, и без лишних разговоров она отвела его в спальню. Они покувыркались в постельке целый час, пока муж торчал на работе. И когда после этого она посещала