/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Мужик Дерябин

Василий Шукшин


Шукшин Василий

Мужик Дерябин

Василий Шукшин

Мужик Дерябин

Мужику Дерябину Афанасию - за шестьдесят, но он еще сам покрыл оцинкованной жестью дом, и дом его теперь блестел под солнцем, как белый самовар на шестке. Ловкий, жилистый мужичок, проворный и себе на уме. Раньше других в селе смекнул, что детей надо учить, всех (у него их трое - два сына и дочь) довел до десятилетки, все потом окончили институты и теперь на хороших местах в городе. Сам он больше по хозяйству у себя орудует, иногда, в страдную пору, поможет, правда, по ремонту в РТС.

Раз как-то сидели они со стариком Ваниным в ограде у Дерябина и разговорились: почему их переулок называется Николашкин. А переулок тот небольшой, от оврага, где село кончается, боком выходит на главную улицу, на Колхозную. И крайний дом у оврага как раз дерябинский. И вот разговорились... Да особо много-то и не говорили.

- А ты рази не знаешь? - удивился старик Ванин. - Да поп-то жил, отец Николай-то. Ведь его дом-то вон он стоял, за твоим огородом. Его... когда отца Николая-то сослали, дом-то разобрали да в МТС перевезли. Контора-то в МТС это ж...

- А-а, ну, ну... верно же! - вспомнил и Дерябин. - Дом-то, правда, без меня ломали - я на курсах был...

- Ну, вот и - Николашкин.

- А я думаю: пошто Николашкин?

- Николашка... Его так-то - отец Николай, а народишко, он ить какой - все пересобачит: Николашка и Николашка. Так и переулок пошел Николашкин.

Дерябин задумался. Подумал и сказал непонятно и значительно:

- Люди из городов на конвертах пишут: "Переулок Николашкин", а Николашка всего-навсего поп, - и посмотрел на старика Ванина.

- Какая разница, - сказал тот.

- Большая разница, - Дерябин опять задумался и прищурил глаза. Все он знал - и почему переулок Николашкин, и что Николашка - поп, знал. Только хитрил: он что-то задумал.

Задумал же он вот что.

Вечером, поздно, сел в горнице к столу надел очки, взял ручку и стал писать:

"Красно-Холмскому райисполкому.

Довожу до вашего введения факт, который мы все проморгали. Был у нас поп Николай (по-старому отец Николай), в народе его звали Николашка, как никакого авторитета не имел, но дом его стоял в этом переулке. Когда попа изъяли как элемента, переулок забыли переименовать, и наш переулок в настоящее время называется в честь попа. Я имею в виду - Николашкин, как раньше. Наш сельсовет на это дело смотрит сквозь пальцы, но жителям нам - стыдно, а особенно у кого дети с высшим образованием и вынуждены писать на конвертах "переулок Николашкин". Этот Николашка давно уж, наверно, сгнил где-нибудь, а переулок, видите ли, - Николашкин. С какой стати! Нас в этом переулке 8 дворов, и всем нам очень стыдно. Диву даешься, что мы 50 лет восхваляем попа. Неужели же у нас нет заслуженных людей, в честь которых можно назвать переулок? Да из тех же восьми дворов, я уверен, найдутся такие, в честь которых не стыдно будет назвать переулок. Он, переулок-то, маленький! А есть ветераны труда, которые вносили пожизненно вклад в колхозное дело, начиная с коллективизации.

Активист".

Дерябин переписал написанное, остался доволен, даже подивился, как у него все складно и убедительно вышло. Он отложил это. И принялся писать другое:

"В Красно-Холмский райисполком.

Мы, пионеры, которые проживаем в переулке Николашкином, с возмущением узнали, что Николашкин был поп. Вот тебе раз! - сказали мы между собой. Мы, с одной стороны, изучаем, что попы приносили вред трудящимся, а с другой стороны - мы вынуждены жить в переулке Николашкином. Нам всем очень стыдно - мы же носим красные галстуки! Неужели в этом же переулке нет никаких заслуженных людей? Взять того же дядю Афанасия Дерябина: он ветеран труда, занимался коллективизацией и много лет был бригадиром тракторной бригады. Его дом крайний, с него начинается весь переулок. Мы, пионеры, предлагаем переиначить наш переулок, назвать - Дерябинский. Мы хочем брать пример с дяди Дерябина, как он трудился, нам полезно жить в Дерябинском переулке, так как это нас настраивает на будущее, а не назад. Прислушайтесь к нашему мнению, дяди!"

Дерябин перечитал и этот документ - все правильно. Он представил себе, как дети его узнают однажды, что отцу теперь надо писать на конверте не "переулок Николашкин", а так: "переулок Дерябинский, Дерябину Афанасию Ильичу". Это им будет приятно.

На другой день Дерябин зазвал к себе трех соседских парнишек, рассказал, кто такой был Николашка.

- Выходит, что вы живете в поповском переулке, - сказал он напоследок. - Я вам советую вот чего... Кто по чистописанию хорошо идет?

Один выискался.

- Перепиши вот это своей рукой, а в конце все распишитесь. А я вам за это три скворешни сострою с крылечками.

Ребятишки так и сделали: один переписал своей рукой документ, все трое подписались под ним.

Дерябин заклеил письма в два конверта, один подписал сам, другой конопатый мастер чистописания. Оба письма Дерябин отнес на почту и опустил в ящик.

Прошло с неделю, наверно...

В полдень как-то к дому Дерябина подъехал на мотоцикле председатель сельсовета Семенов Григорий, молодой парень.

- Хотел всех созвать, да никого дома нету. Нам тут из района предлагают переименовать ваш переулок... Он, оказывается, в честь попа. Хотел вот с вами посоветоваться: как нам его назвать-то?

- А чего они там советуют? - спросил Дерябин в плохом предчувствии. - Как предлагают?

- Да никак - подумайте, мол, сами. Как нам его лучше?.. Может, Овражный?

- Еще чего! - возмутился Дерябин. Он погрустнел и обозлился: - Лучше уж Кривой...

- Кривой? А что?.. Он, правда что, кривой. Так и назовем.

Дерябин не успел еще сказать, что он пошутил с "Кривым"-то, что надо - в честь кого-нибудь... А председатель, который, разговаривая, так и не слез с мотоцикла, толкнул ногой вниз, мотоцикл затрещал... И председатель уехал.

- Сменили... шило на мыло, - зло и насмешливо сказал Дерябин. Плюнул и пошел в сарай работать. - Вот дураки-то!.. Назло буду писать - "Николашкин".

И так и не написал детям, что его переулок теперь - Кривой, и они по-прежнему шлют письма, "переулок Николашкин, дом 1, Дерябину Афанасию Ильичу".