/ Language: Русский / Genre:sf_humor, / Series: Фантастический боевик

Смерть На Острие Иглы

Владимир Синельников

Если бы Иван только мог предположить, к чему приведут поиски пропавшего подарка дальней родственницы… В компании с коньком-горбунком и кандидаткой на должность Бабы Яги он узнает о доселе скрытой от него стороне мира Земли, сталкивается со Змеем Горынычем, попадает на службу к Кощею Бессмертному… И пытается понять, кто же он — Иван-дурак или Иван-царевич?

ru Black Jack FB Tools 2005-08-13 OCR Fenzin F519539B-6G0A-4EB0-949C-1173C4776BA4 1.0 В. Синельников. Смерть на острие иглы: Фантастический роман АРМАДА: «Издательство Альфа-книга» М. 2005 5-93556-509-9

Владимир Синельников

Смерть на острие иглы

Опять тобой дороги желанья сожжены,

Нет у меня ни бога, ни черта, ни жены.

Чужим остался Запад,

Восток — не мой Восток,

А за спиною запах пылающих мостов…

Ю. Кукин

* * *

Ночной гость

Лампочка на лестничной площадке была тусклой — на двадцать пять ватт. А если учесть еще и то, что она болталась уже где-то с полгода (феноменальный срок жизни для данной продукции, произведенной в России), постепенно покрываясь наслоениями пыли, грязи, паутины и жира, то можно легко представить уровень освещенности. Возвращавшийся с работы народ долго тыкался ключами в замочные скважины, чертыхался, матерился, но терпел. Хоть какой-то свет, и то ладно.

Вкручивать более мощную лампочку было бесполезно. Она практически мгновенно исчезала. И это при том, что на площадке жили вполне приличные люди, которые обеими руками голосовали за хорошее освещение.

Иван как-то не поленился потратиться и провел эксперимент. Начал со стапятидесятиваттной лампы и перепробовал все остальные разновидности, выпускавшиеся родной промышленностью. Рекорд удержала сорокаваттная лампочка, провисевшая ровно сутки. Остальные, более мощные, исчезли намного раньше. А вот лампу на двадцать пять ватт никто не трогал. Парадокс.

В желтоватой тусклой мгле Иван подошел к своей квартире и протянул руку с ключом к предполагаемому месту нахождения замочной скважины. Вот только на этот раз ковыряться не пришлось.

Лишь только рука коснулась двери, та, тихо скрипнув, отворилась. В первый момент Иван не понял, что случилось. В голове, обычно пустой, как барабан, после вечернего штурма общественного автотранспорта, сразу заворочался ворох мыслей, среди которых главенствовали две: первая — утром он только подумал, но не закрыл замок и вторая — квартиру посетили воры. Причем первую мысль Иван успел прокрутить не один раз, пока трясущейся от волнения рукой нащупывал выключатель в прихожей. Хотя прекрасно знал, что такие вещи делаются на автомате, а он еще и привык после щелчка подергать дверь. Для уверенности, что язычок замка действительно встал на свое место. И уж очень не хотелось думать о том, что и его удостоили своим посещением «романтики с большой дороги». Наконец свет вспыхнул, и Иван облегченно вздохнул. Дубленка мирно висела на вешалке. В следующий момент он вспомнил про видеодвойку «сони», приобретенную ценой нещадной полугодовой экономии, и ринулся в комнату. Японский агрегат стоял в углу, дружелюбно помаргивая красным глазком дежурного режима. На кухне тихо заурчал холодильник. Иван обессиленно опустился у порога, скользя взглядом по тахте, столу и книжным полкам. Везде царил привычный порядок. Ничего не перевернуто, не опрокинуто.

На кухне то же самое. Стол, шкаф, посуда — все на месте, никуда не делось. Продукты из холодильника также не пропали. Значит, дикую мысль, что в дом забрался голодающий бомж, можно отбросить.

Иван прошел в комнату и с замиранием сердца заглянул в нижний ящик стола. Наличность на непредвиденные расходы мирно покоилась в коробке из-под гаванских сигар, чудом сохранившейся еще со времен кубино-советской дружбы.

Все вроде было в порядке. Тогда как объяснить незапертую дверь? Оставалось предположить, что утром у него было временное умопомрачение и он ушел на работу, не закрыв квартиру.

После такого стресса есть совершенно не хотелось. Иван нехотя поковырялся вилкой в разогретых макаронах и отодвинул от себя сковороду. Бесцельно прошелся по кухне.

Заварил кофе. Вспомнив совет доктора из «Бриллиантовой руки», достал из шкафа початую бутылку «Белого аиста» и щедро плеснул в кружку с дымящимся напитком.

Этот адский коктейль сыграл с ним злую шутку. Вместо того чтобы, как добропорядочный гражданин, посмотреть вполглаза новости и мирно отойти ко сну, Иван продолжал упорно пялиться на экран. Сна не было ни в одном глазу. На большинстве телевизионных каналов ведущие с плохо скрываемой радостью уже давно попрощались с телезрителями. Осталось лишь несколько, которые регулярно хвастались своим круглосуточным вещанием (или правильнее будет — показом?). Иван бездумно щелкал пультом, перескакивая с одного канала на другой. Стрелки на часах давно перевалили через цифру двенадцать, гарантируя завтрашнюю дневную разбитость и тяжелую голову…

И вдруг…

Как часто это слово заставляет тревожно вздрагивать сердце, получающее ударную дозу адреналина.

Перебивая очередную рекламную паузу, раздался отчетливый стук во входную дверь. С колотящимся сердцем Иван почему-то на цыпочках подошел к двери и приник к глазку. На лестничной площадке во всегдашнем полумраке никто не просматривался. Он уже было повернулся, чтобы уйти, твердо обещая себе записаться завтра же на прием к невропатологу, как стук повторился. Иван опять внимательно осмотрел еле видимую площадку. Она была пуста. Но тут его взгляд случайно скользнул вниз, и он испуганно отшатнулся. Перед дверью стоял пони. В смысле конь, хоть и маленький. С мыслью, что этого не может быть, Иван глянул еще раз. Пони никуда не делся. Он пристально уставился надверной глазок, чуть пошевеливая несоразмерно большими ушами. Такое украшение, скорее, подошло бы зайцу, но никак не представителю лошадиной породы. Пусть хоть и мини.

Неожиданно пони довольно явственно подмигнул. Иван продолжал обалдело наблюдать за нежданным ночным посетителем. Тот потоптался перед запертой дверью, и на его морде отчетливо проступило раздражение. Пони поднял левую переднюю ногу и в очередной раз требовательно постучал копытом в дверь.

Иван прокашлялся, но подумал, что обращаться к лошади с вопросом, да еще из-за запертой двери, несколько нелепо, и медленно протянул руку к собачке английского замка. Замок щелкнул, и Иван все так же медленно, в полной мере ощущая абсурдность ситуации, потянул на себя дверь. Ему не привиделось. Пони был на самом деле. Он дождался, пока образуется достаточно широкая щель, и с независимым видом проследовал в прихожую. Иван сильно ущипнул себя за руку. Пони махнул на прощание хвостом и исчез в комнате. Тщательно закрыв дверь, Иван поплелся за странным гостем, лихорадочно соображая, откуда могла взяться ночью лошадь в центре города с миллионным населением. Хотя в этом, если подумать, не было ничего странного. Нынешние архитекторы, практиковавшие точечную застройку, нередко возводили элитные особняки «новых русских» в самых неожиданных местах. И эти вызывающие вполне понятные раздражение и зависть новостройки частенько торчали среди купеческих обветшалых домов конца позапрошлого века или обшарпанных панельных хрущоб века двадцатого. Иван никогда не понимал тех людей, что могли себе позволить строительство таких хором. Если уж у тебя есть на это деньги (не важно, каким путем добытые), зачем лезть в такое непрезентабельное окружение? Не проще ли снести целый квартал и уже на его месте, как это делается во всем цивилизованном мире, возводить постройки для людей определенного класса с определенными же доходами? Или от вида из окна на общественную помойку хозяин особняка испытывал особый кайф? Непонятно…

С такими мыслями Иван вошел в комнату, в глубине души надеясь, что испытал еще один приступ помрачения и пони просто привиделся. Но увы. Ночной гость находился в комнате. Мало того, пони непринужденно раскинулся на тахте и внимательно наблюдал, как очередной правильный парень афро-американского происхождения дубасит на голубом экране белых ублюдков, по неосторожности попавшихся ему на пути.

«Так и есть, — вспомнилось Ивану, — через два квартала отсюда недавно было торжественное заселение с фейерверком и битьем посуды в очередной пряничный домик». А уж в таком особняке могли держать все что угодно. И лошадка в неразберихе обустройства вполне могла сбежать со своего нового места жительства. Осталось только решить вопрос, зачем ее понесло на шестой этаж, а не на ближайший газон.

Иван осторожно обошел тахту и присел на корточки перед лошадиной мордой. Пони неодобрительно покосился на человека, загородившего часть экрана, и опять сосредоточился на просмотре фильма. — Ну и что мне с тобой делать, чудо-юдо? — вопросил Иван, обращаясь к рыжей лошадиной морде.

— Какое я тебе чудо-юдо? — фыркнул пони.

Иван от неожиданности сел на пятую точку. Все. Это уже серьезно. Он никогда не мог понять, как люди сходят с ума. Оказывается, случается и так. Обыденно, безо всяких особых потрясений. От визита простой говорящей лошади.

— Что вылупился? — продолжил ночной гость. — Дырку протрешь.

— Так мне это не снится? — Иван еще раз с силой ущипнул себя за руку.

— Что именно? — поинтересовался пони.

— Как — что? Ты, конечно.

— С какой стати я должен тебе еще и в снах являться? — недовольно спросил пони. — Хватит того, что наяву на тебя время трачу.

— А… а зачем? — Иван не нашел ничего лучше, как задать этот вопрос.

— Как — зачем? — изумился ночной гость. — Разве не к тебе сегодня наведались гости?

— Значит, в моей квартире все-таки кто-то был? — Перед внутренним взором Ивана снова предстала открывшаяся от легкого прикосновения дверь.

— Естественно, — авторитетно заявил пони.

— Почему же ничего не пропало? — спросил Иван.

— Ты так думаешь? — скептически посмотрел на него представитель лошадиного племени.

— Ну да. — В душу Ивана закралась некая неуверенность. Уж больно непререкаемым был тон ночного гостя. — Деньги на месте, мебель тоже…

— «Мебель», — фыркнул пони. — Да кому нужна твоя рухлядь!

— Тогда что же? — спросил Иван.

— А ты вспомни, как все начиналось… — Пони внимательно посмотрел ему в глаза.

Тетя Дуся и остальные родственники

— Ивашка явился! — радостным воплем встретила гостя тетя Дуся.

— Сколько раз просил, Евдокия Евлампиевна, не называть меня так! — Иван отодвинулся от облапившей его хозяйки дома.

— А как же тебя называть-то, касатик? — изумилась тетя Дуся. — Али ты имя свое успел сменить?

— Иваном меня зовут, — произнес гость в который раз. — И-ва-ном. Неужели непонятно?

— Та я и кличу Ивашкой, — недоуменно воззрилась на него тетя Дуся.

Иван безнадежно махнул рукой и присел в вычурное, с неудобной прямой спинкой кресло. С его подлокотников на него недобро сверкнули две пары волчьих глаз. Иван невольно отодвинул руки подальше от вырастающих, казалось, прямо из темного дерева оскаленных, вскинутых вверх в тщетном порыве выдраться из плена звериных морд. И это еще было самым безобидным предметом мебели в доме дальней родственницы. Напротив стояло второе кресло, в которое Иван не уселся бы ни за какие коврижки. Оно было того же темного, почти черного цвета. Из-за спинки, являя собой подлокотники, высовывались две мускулистые когтистые лапы, охватывая полукружием по неосторожности или по глупости усевшегося в это творение безумного плотника посетителя. Причем когтями лапы были обращены к находящемуся в кресле. А над макушкой сидящего спинка трансформировалась в голову диковинного зверя, клюв которого был хищно приоткрыт. Со стороны создавалось полное впечатление, что посиделец сейчас будет схвачен страшными лапами и заклеван насмерть. И, видимо, не только со стороны. Ивану не раз доводилось наблюдать, как нервно вскакивали из этого кресла редкие гости тети Дуси.

— Наливочки не желаешь? — поинтересовалась между тем тетя Дуся.

— Нет-нет, — поспешил уверить ее гость. Наливочку тетя Дуся готовила не иначе как на самогоне тройной выгонки. Как ей удавалось на глазок, безо всяких измерительных приборов, добиваться такой феноменальной крепости напитка, одному богу известно. А вернее, черту.

— Тогда я чайку спроворю. — Тетя Дуся вымелась на кухню. Евдокия Евлампиевна, или тетя Дуся, числилась в дальних родственницах Ивана. Седьмая вода на киселе. Впрочем, в родной деревне Ивана все приходились друг другу родственниками.

Когда Иван уезжал из деревни в город, ему дала адресок такая же древняя бабка, проживавшая на особицу на выселках и имевшая прочную репутацию ведьмы. Иван ни за что не воспользовался бы предложением, но больше родственников в городе не обреталось, а до приема документов в институт надо было где-то перекантоваться. Вот и пришлось кандидату в студенты идти к дальней и почти незнакомой родственнице.

Жилише тети Дуси поражало воображение. По первому впечатлению это была вполне обычная пятикомнатная сталинка с пеналом для прислуги, обширной кухней и парой темных кладовок. Но это только вначале. У гостя через некоторое время возникало ощущение, что это не квартира, пусть и достаточно просторная, а средних размеров особняк. Иван так и не успел определиться с размерами жилья, но там явно наличествовал какой-то парадокс, нарушающий известные законы физики.

Как и за какие заслуги тетка получила такие хоромы, неизвестно. В советские времена просто так попасть в дом, построенный при «отце всех народов» и «друге физкультурников», было практически невозможно. Тут или требовалось числиться среди руководящих и направляющих, причем не в самом низу пирамиды, или совершить нехилый подвиг во славу торжества коммунизма во всем мире. На крайний случай родиться в такой квартире. Ни того, ни другого, ни третьего за теткой вроде не числилось, хотя, судя по возрасту, она вполне могла где-нибудь в начале двадцатого столетия гонять басмачей с Буденным в Туркестане или рубить хакасов с Гайдаром в Сибири. Евдокия Евлампиевна воспоминаниями не делилась, а у деревенского паренька, впервые попавшего в крупный город, хватало своих проблем и без копания в генеалогическом древе тети Дуси. Так эта загадка и осталась неразрешенной.

Сразу по приезде в город он прожил у Евдокии Евлампиевны пару дней. Вернее, переночевал. Потом ему выделили койку в общежитии как иногороднему абитуриенту. В толпе таких же, как и он, соискателей заветного студенческого билета было намного проще и веселее существовать, и Иван быстренько съехал от дальней и загадочной родственницы. Тетя Дуся его не особо сильно удерживала, только взяла слово, что Иван будет не реже одного раза в месяц являться в гости. Абитуриент, а потом и студент принял слова дальней родственницы за обычное вежливое прощание и даже не подумал выполнять обещанное. Пока однажды тетя Дуся самолично не явилась в общежитие и не напомнила деревенскому родственнику о данном слове. Появление этой колоритной дамы произвело такой фурор среди студенческой братии, что Иван решил: лучше самому наносить визиты вежливости, чем допустить вторичное появление тетки в общаге.

Дополнительную необычность жилищу тети Дуси придавали многочисленные картины и не менее многочисленные статуи всевозможных размеров и форм. Причем люди в этой коллекции присутствовали в равной пропорции с изображениями животных и сказочных существ. На картины Иван вообще старался не обращать внимания. Изображенные на них загадочные типы, казалось, были лишь временно вставлены в деревянные, с потускневшей от времени позолотой рамы и в любой момент могли сойти в комнату.

— Вот и чаек поспел, — вынырнула из глубин дома тетя Дуся с подносом, на котором еще шипел большой медный чайник и исходил ароматным парком маленький завароч-ник. — А я как раз блинов напекла. Племяннички-лоботрясы обещались заглянуть.

Иван поморщился. Отношения с двумя братцами у него сразу и прочно не заладились. Илюша и Андрюша, как их звала тетка, приходились ей такими же дальними родственниками, как и Иван. Вернее, не тети Дуси, а ее бог знает когда почившего супруга. Между собой Илюша и Андрюша находились в столь же еле просматриваемом родстве. Однако это не помешало им очень быстро сойтись при первом же знакомстве и гордо представляться братками. К Ивану они испытывали ярко выраженную неприязнь, но от общения не отказывались. В смысле коммуникабельности. Провалившись при поступлении в храм науки, где учился Иван, племяннички не растерялись и не— отбыли назад, в родные пенаты. Они очень быстро освоились в миллионном городе. Жажда наживы и веселой жизни бросала их с одного места на другое, и частенько даже тетка не могла сказать, где находятся и что делают ее родственнички по мужу. Последнее начинание Илюши и Андрюши касалось сферы музыкального творчества. Вернее, того, что под этим понимается в наше время. Они организовали группу «Кайф вдвоем» и, начав с привокзальных кафешек и ресторанчиков, очень быстро стали довольно популярными среди местной золотой молодежи, с шиком прожигавшей доходы своих высоко— и не очень поставленных родителей, а потом и среди предков вышеупомянутой молодежи. Сейчас группа «Кайф вдвоем» выступала исключительно в элитных ресторанах и закрытых клубах. Причем в женской среде накачанные Илюша и Андрюша пользовались гораздо большим успехом, чем у мужской половины. Пресыщенные дамочки и их дочки буквально сходили с ума при виде этих битюгов с широкими американскими, на тридцать два зуба, улыбками.

Вот, кстати, еще одно интересное наблюдение. Почему у американца такая улыбка кажется естественной, а у россиянина напоминает самый натуральный оскал? И что интересно, практически без исключений. Может, добиваться этого надо с раннего детства?

Так вот, братки очень даже неплохо зарабатывали на жизнь и связанные с ней всевозможные удовольствия своим «вокалом» и демонстрацией мужских прелестей и, по словам тетки, готовились к покорению столицы. А точнее, ее слабой половины. Однако, по мнению Ивана, которое он, естественно, не озвучивал, всем этим дамочкам, души не чаявшим в Илюше и Андрюше, ничего не светило. Уж очень не разлей вода были племяши тети Дуси. А если еще вспомнить довольно двусмысленное название группы…

— Пей, пей, — отвлекла Ивана от мыслей тетка. — Что задумался?

— Да так, — нехотя ответил Иван, подвигая себе чашку. Надо было оперативно сворачивать визит. У Ивана не было никакого желания пересекаться с «Кайфом вдвоем», без обиняков намекнувшим ему при одной из случайных встреч, чтобы он не примазывался к теткиному наследству.

— А я ведь, Ванятка, уезжаю, — огорошила его тетя Дуся.

— Куда? — оторопело уставился на нее Иван. — В деревню?

— Дальше, — усмехнулась тетка. — Решила я посмотреть на землю обетованную.

— Это где? — не сразу понял Иван. — В Израиле, что ли?

— Сдалась мне эта пустыня, — хмыкнула тетка. — Еще не хватало на старости лет попасть под каком-нибудь мусульманский теракт…

— Так ведь вроде Израиль так называют…

— А ты не подсчитывал, сколько рванувших из России якобы в те края добрались до места?

— Нет, — Иван развел руками, — но в новостях показывают, довольно много народа там обосновалось…

— Ага, — усмехнулась тетя Дуся. — Их поселили в самых что ни на есть обетованных местах. Как живой щит, предохраняюший коренное население от арабов.

— Не знаю. Я там не был.

— Зато я знаю, — безапелляционно заявила тетка. — И что умное большинство этих этнических эмигрантов осело в Европе и не помышляет о «великом государстве» — тоже в курсе.

Временами речь тетки разительно отличалась от того образа деревенской недалекой бабки, который она довольно достоверно изображала. По крайней мере, Илюша и Андрюша были полностью уверены, что тетка — деревенская дура, которую очень легко облапошить. Иван не пытался разубедить племянничков. Да они его и слушать бы не стали. Сам же все пытался понять, что на самом деле представляет собой его загадочная родственница. Правда, пока безрезультатно.

— Так вы в Европу собрались? — недоверчиво усмехнулся Иван. — Кто ж туда пустит? Разве только по путевке…

— Меня пустят, — улыбнулась тетя Дуся. — У меня там, почитай, родственников поболе, чем в России.

— Откуда? — изумился Иван.

— Муженек у меня был австрияк, — поделилась автобиографическими данными тетка. — Недавно отдал, бедный, концы.

— Сожалею, — машинально произнес Иван.

— А что его жалеть, — махнула рукой тетя Дуся. — Тот еще кобель был… Сколько раз ему было говорено, что не доведут до добра его собачьи повадки. Не верил…

Надо же, тетя Дуся прямо-таки мастер по преподнесению сюрпризов. До сегодняшнего момента Иван был твердо уверен, что у тетки, как и у большинства советских женщин, наличествовал один муж, а тут, оказывается, у нее еще и заграничные ухажеры присутствовали. Да-а, тетка-то не промах!..

— Так зачем вам туда сейчас? — осторожно поинтересовался Иван.

— В наследство буду вступать, — назидательно произнесла тетка. — Замок австрияк мне завещал. Поеду, значит…

— А это все добро с собой повезете? — Иван обвел рукой подозрительно уставившиеся на него портреты и скульптуры.

— Нет, — отрицательно покачала головой тетка. — Нельзя им туда… Их место здесь.

— Кто же за ними следить будет? — уставился Иван на тетку. — Такое богатство нельзя и на сутки без присмотра оставить. Сопрут.

— Не завидую я тому татю, что сюда залезет, — нехорошо улыбнулась тетка. — Но ты прав. Присмотр все равно нужен. Вызвала я свою дочку, но она раньше чем через месяц прибыть не сможет. А мне надо срочно уезжать. Хорошо хоть, племяши согласились посторожить.

— Это Илюша с Андрюшей? — усмехнулся Иван.

— Ну да, — кивнула тетка. — А ты не лыбься. Сам-то небось не стал бы караулить. Вон и по приезде через два дня сбежал…

— Я бы с удовольствием, — прижал руки к груди Иван. — Вот только съеду с катушек напрочь, если останусь здесь ночевать в одиночестве…

— Больно ты чувствительный, — хихикнула тетя Дуся. — Боишься моих постояльцев? Она покосилась в сторону одного из портретов и подмигнула. Изображенный там мосластый старикашка мигнул тетке в ответ.

Или Ивану это почудилось?

— Так не боись, — повернулась к нему тетя Дуся. — Они смирные, не кусаются.

Иван молча развел руками, всем своим видом демонстрируя полную беспомощность в этом вопросе.

— А Илюшка с Андрюшкой не побоялись, — наставительно произнесла тетя Дуся.

«Плакали твои фамильные ценности, — подумал Иван. — К приезду дочери эти прохиндеи и квартиру успеют толкнуть». Информировать о своих подозрениях тетку он не стал. Еще подумает, что из вредности оговаривает, или брякнет ненароком племяшам о его словах. А те в гости явятся… Нет уж. Пусть тетка сама со своими родственниками разбирается. Немаленькая. Да и очень даже неглупая.

— Пойду я, пожалуй. — Иван посмотрел на часы.

— И что ты не поделил с Илюшей и Андрюшей? — безошибочно догадалась о причине его поспешного ухода тетка. — Родственники же…

«В гробу я видел таких родственников», — чуть не ляпнул Иван, но вслух произнес:

— Не знаю. Вы у них лучше поинтересуйтесь.

— Ладно, ладно, — замахала руками тетя Дуся. — Живите как хотите.

— Так я пошел? — Иван вопросительно поглядел на дальнюю родственницу.

— Постой, — решительно поднялась с места тетка. — Хочу я тебе на прощание подарочек сделать…

— Что вы, не надо, — попробовал воспротивиться Иван.

— Сиди! — осадила его тетка. — Я сейчас.

Иван опустился в кресло, понимая, что противиться тете Дусе себе дороже.

— Вот! — После довольно продолжительного отсутствия тетка появилась в комнате и взгромоздила на стол приличных размеров статуэтку.

Это была прелестная девушка, с тревогой всматривавшаяся в одну ей видимую даль. Платье на стройной фигурке всколыхнул примчавшийся откуда-то ветер, и оно так и застыло живописными складками. Вскинутая к лицу рука девушки, чуть прищуренные глаза, вторая рука, нервно сжимавшая платок, — все наводило на мысль о незаконченном, застывшем на какой-то миг движении. Казалось, еще мгновение — и девушка оживет и спрыгнет с каменной глыбы, куда ее поместила рука несомненно талантливого скульптора.

Иван довольно долго всматривался в статуэтку, не в силах отвести взгляд. Наконец он с усилием оторвался от нее и, подняв голову, увидел странную, немного печальную улыбку на лице тети Дуси.

— Правильно, значит, — произнесла тетка. — Против судьбы не попрешь. И кто бы смел подумать, что…

Тут она оборвала сама себя и замолкла, продолжая пристально рассматривать Ивана, как будто первый раз видела.

— Тетя Дуся, — несмело прервал затянувшееся молчание Иван, — я не могу принять от вас такой подарок…

— Это еще почему?

— Такая вещь стоит бешеных денег, — пояснил Иван, боясь еще раз взглянуть на девушку. — Это даже мне, неспециалисту, видно.

— Сколько она стоит — мало кому известно, — довольно туманно ответила тетка. — В том числе и мне.

— Тем более… — попытался остановить ее Иван.

— Молчи, Ивашка. — Властным жестом тетка заставила его замолкнуть. — Одно мне известно: вот это, — она указала на статуэтку, — твоя судьба. Не вздумай передарить мой подарок или продать. Тогда тебя останется только пожалеть…

Ночной гость. Знакомство

— Вспомнил! — Иван кинулся к окну и поспешно отдернул штору.

Подоконник был девственно чист. Скульптурка девушки, довольно прочно обосновавшаяся в Ивановой квартире, бесследно исчезла.

— Ну наконец-то! — хмыкнул конек, — А я уж было подумал, что тебе полностью этот кусок памяти вычистили. Ан нет… Оказывается, просто отвели глаза.

— Так ко мне залезли за статуэткой? — Иван все никак не мог отвести взгляда от того места, где она ранее находилась.

— Естественно, — заявил ночной гость. — За чем же еще к тебе лезть?

Иван, поначалу отнесшийся к статуэтке просто как к красивой и дорогой вещице, постепенно настолько свыкся с подарком тети Дуси, что уже и не представлял своего существования без застывшей в тревожном порыве девушки. Ощущение, что девушка бывала недовольна местом, где находится, частенько посещало Ивана, и он долго переставлял статуэтку с места на место, пока не появлялась уверенность, что именно здесь и именно так она хотела бы стоять. Это занятие показалось бы постороннему человеку чем-то сродни шизофрении, но Иван твердо уверовал, что в статуэтке каким-то образом осталась частичка души от неведомой девушки, когда-то позировавшей скульптору. Он настолько проникся этой мыслью, что, приходя с работы, делился с застывшей девушкой событиями, произошедшими за день, поверял ей свои тайны…

А на прошлой неделе явственно почувствовал тревогу, исходящую от скульптурки. Девушка долго не могла найти себе места (вернее, не мог Иван, бестолково таскавший статуэтку из угла в угол), пока не попала на подоконник. После этого статуэтка притихла. И лишь иногда Иван ощущал исходящие от нее волны печали.

— И кому она понадобилась? — Иван повернулся к ночному гостю

— А вот это нам с тобой и предстоит выяснить, — заявил пони.

— Нам с тобой? — Иван с недоумением посмотрел на ночного гостя. — Тебе-то зачем это надо? И вообще, кто ты такой?

— Догадайся с трех раз, — скосил на него взгляд пони.

— Конек-горбунок? — спросил наугад Иван.

Его невинный на первый взгляд вопрос вызвал неадекватную реакцию ночного гостя.

— Какой я тебе конек-горбунок?! — фыркнул в сторону Ивана пони. — С чего ты взял?!

— Ну как, — замялся Иван. — Разговариваешь, маленького роста…

— Ну и что?!

— Говорящий конь маленького роста встречается лишь в одной сказке в стихах, написанной…

— Не упоминай при мне этого типа! — еще больше взъярился пони. — Сколько раз ему говорил, что мне не нравится это ублюдочное словосочетание, а он — рифма, рифма… Да еще горб какой-то выдумал. Раз миниатюрный, так, значит, сразу горбун? — с обличающим видом взглянул на Ивана ночной гость.

Тот лишь беспомощно пожал плечами, не совсем понимая, как реагировать на эту гневную вспышку.

— Да знаешь ли ты, сколько стоит сейчас миниатюрный конь?! — никак не мог успокоиться пони.

— Как-то не приходилось с этим сталкиваться, — подумав, честно ответил Иван. — Наверно, достаточно дорого.

— «Достаточно дорого», — передразнил его пони. — Да тебе в жизни не только не заработать, но и не увидеть даже толики той суммы, что отваливают за одного моего жеребенка.

— Собственными детишками приторговываешь? — съехидничал Иван, которому надоели ничем не обоснованные нападки ночного гостя.

Пони подавился очередной невысказанной фразой и, не найдя, что ответить, замолк, сверля Ивана испепеляющим взглядом.

— Ладно, с этим покончили, — подвел черту под разговором Иван. — Только вот как же тебя называть? В сказках у тебя много и других имен. Сивка-Бурка, вещая каурка… Только не надо на мне разряжаться, — предупредил он гостя. — Это не я их придумывал…

Но, к удивлению Ивана, пони отреагировал на его слова довольно спокойно.

— Так и называй, — кивнул ночной гость.

— Как? — не понял Иван.

— Севой, — чуть застенчиво пояснил пони, — Сивка — это искаженный вариант моего имени. — А как же быть с цветом? — поинтересовался Иван, имея в виду ярко-рыжий окрас Севы, — Бурка — это вроде от слова «бурый».

— Что, я перекраситься не могу? — хмыкнул Сева. — И потом, сивка и каурка — абсолютно разные цвета…

Иван в изумлении покачал головой, разглядывая сказочного гостя с такими современными взглядами на жизнь.

— Так ты действительно из сказки?

— Смотря что под ней понимать, — глубокомысленно заметил Сева.

— Тогда, выходит, я Иван-царевич? — спросил Иван. — Или Иван-дурак?

— А сам-то ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил Сева.

«Все-таки, наверное, дурак, — решил про себя Иван. — Какой умный будет посреди ночи, вместо того чтобы спать, вести беседу с говорящей лошадью?»

— Ну-с, — Сева отвернулся от голубого экрана, по которому пошла реклама, — кино закончилось. Пора за дело приниматься.

Иван, все еще стоявший у опустевшего подоконника, вопросительно уставился на пони.

— Что смотришь? — встряхнул гривой Сева. — Или не понял?

— Милицию вызвать? — спросил Иван.

— Какую милицию? — презрительно отреагировал на предложение хозяина квартиры ночной гость. — Тебе известен хотя бы один случай, когда эти стражи порядка находили краденое?

— Нет. — Иван отрицательно мотнул головой. — Но я же не работаю в органах. Может, они что-то и находят. Будь это не так, их бы давно распустили.

— Находят, — согласился Сева. — Если их об этом сильно попросят. У тебя есть такой человек, чтобы к его мнению там прислушались?

— Нет. Но все-таки…

— Все-таки послушай, что я тебе скажу, — бесцеремонно прервал его Сева. — Все, чего ты добьешься, — это прихода участкового по твоему заявлению о краже. Тебя опросят на предмет подозрительных личностей, соседей по площадке, сослуживцев по работе и посоветуют обойти рынки и антикварные магазинчики. В общем, ненавязчиво намекнут, что лучше самому заняться розыском украденной вещи и непременно известить жутко загруженные органы правопорядка, если пропажа вдруг найдется. Чем мы и собираемся заняться.

— Самим искать? — недоверчиво переспросил Иван.

— Естественно, — подтвердил Сева. — Я же тебе объяснил вполне доступным языком, что заниматься пропажей в любом случае придется тебе. Зачем привлекать к этому органы? Тем более там полно «оборотней в погонах». Вдруг нарвешься на такого? Или тебе хочется параллельно розыскам еще и вести душеспасительные беседы с человеком в форме?

«А конь-то не так прост, — подумалось Ивану. — В курсе происходящих в стране событий. И про рекламную акцию бывшего руководства МВД знает».

— А ты-то что так заинтересован? — спросил он у Севы. — Я тебя вроде не приглашал… и вообще, откуда ты, такой говорящий, появился так вовремя?

— Ну уж, конечно, не на твое приглашение откликнулся, — пренебрежительно заявил ночной гость. — Нашлись те, кому я никак не мог отказать.

— Интересно — кто?

— Те, кого заботит судьба статуи. — Сева произнес последнее слово с ударением на «у». — Ну и твоя, охламона, судьба…

— Тетя Дуся?! — недоверчиво воскликнул Иван. — Она-то как могла об этом узнать?

— Во-во, тетя Дуся, — тряхнул гривой Сева. — Она самая.

— Она здесь?

— Нет, в отъезде.

— Тогда я не совсем понимаю…

— Со временем поймешь, — уверил его Сева. — Собирайся. Нам пора.

Иван бесцельно прошелся по комнате. Пони, все еще возлежавший на тахте, насмешливо следил за его метаниями.

— И долго ты будешь мотаться из угла в угол? — наконец спросил он.

— Куда мы пойдем? — остановился возле него Иван. — И что я должен с собой взять?

— Есть у меня один знакомый, — ответил Сева. — Он должен быть в курсе всех слухов и происшествий. Вот к нему и заглянем.

— А что мне брать с собой? — повторил вторую часть вопроса Иван.

— А что берут с собой, когда выходят на улицу? — ехидно поинтересовался ночной гость.

Иван молча пошел одеваться, представляя, как он будет выглядеть на ночной улице в компании с говорящим пони. Судя по всему, их поход должен был продлиться до первого милицейского наряда, который непременно проявит самый пристальный интерес к такой любопытной компании

Сева наконец покинул тахту и нетерпеливо постукивал копытцем в прихожей.

— Документы брать? — поинтересовался Иван. — Деньги?

— Бери, — снисходительно позволил Сева. — Может, и пригодятся…

Бани

Пока Иван запирал дверь, возясь с ключом на тонущей в полумгле лестничной площадке, Сева, не дожидаясь его, дробно скатился вниз по лестнице. Справившись наконец с маскирующимся замком, Иван спустился во двор.

Ночного гостя в пределах видимости не наблюдалось. Иван внимательно огляделся и, глубоко вдохнув морозный воздух ранней весны, повернулся к подъезду, еще раз твердо решив, что прямо с утра идет на прием к психиатру. В том, что им должны будут заинтересоваться, Иван нисколько не сомневался. Такой детально проработанный глюк тянул как минимум на кандидатскую диссертацию. Но раздавшийся за его спиной короткий гудок автомобильного клаксона прервал мысли о походе в поликлинику. Иван обернулся. Притулившийся возле пешеходной дорожки оранжевый древний «запорожец» призывно мигнул в его сторону фарами. Иван осторожно приблизился к машине. Дверца щелкнула и приглашающе приоткрылась. В салоне зажегся свет. Все еще не веря в метаморфозу, произошедшую с его ночным гостем, Иван втиснулся в неудобную кабину. Лишь только он захлопнул дверь, заурчал мотор. Иван, не находя в себе сил поверить, что «запорожец» — это трансформировавшийся Сева, осторожно положил руки на руль, внимательно изучая салон машины и ежесекундно ожидая окрика хозяина этого допотопного средства передвижения.

— Осмотрелся? — раздался голос Севы из динамика маленького радиоприемника, висевшего под приборным щитком. — Тогда двинулись.

— Да я последний раз сидел за рулем в школе на уроке автодела, — попробовал слабо возразить Иван. — Может, лучше пешочком?

— Вот еще, «пешочком», — недовольно отреагировал динамик, — Так мы всю ночь пробродим. Ты только рули, а остальное — мое дело.

— А куда едем-то? — поинтересовался Иван.

— В Похвалихинские бани, — ответил Сева. — К моему знакомому.

Иван довольно уверенно вписался в выезд под аркой, и они вырулили на пустынное ночное шоссе. Пилить к вышеупомянутым баням надо было через весь город. Скорость «запорожца» не превышала двадцати-тридцати километров в час, что вполне устраивало новоявленного водителя. Ивану, кроме как следить за дорогой и рулевой баранкой, больше ничего не оставалось. Он очень быстро освоился с нехитрым управлением и решил разнообразить поездку музыкой. Протянув руку к не менее допотопному, чем машина, радиоприемнику, он крутанул верньер включения.

— Уй! — отреагировал динамик негодующим воплем. Иван от неожиданности подскочил на месте.

— Ты что?! Обалдел?! — продолжал вопить динамик голосом Севы на испуганно отдернувшего руку Ивана. — Чуть ухо мне напрочь не свернул! Я же тебе сказал: ничего не трогать, кроме баранки!

— Да я просто хотел музыку…

— Так попросил бы! — оборвал его Сева, — А не занимался членовредительством!

Из динамика понесся речитатив модного сейчас рэпа.

— Уй! — в свою очередь отреагировал Иван. — Убери!!

— А вот это как? — вкрадчиво спросил динамик. «…Ты целуй меня везде. Восемнадцать мне уже…»

— Я пешком пойду! — предупредил Иван. — Если ты не прекратишь издевательство!

— Ай-я-яй! — издевательски произнес динамик. — А золотая молодежь и олигархи очень уважают под нее оттягиваться…

— Я ни к тем, ни к другим никакого отношения не имею!

— Элита же! — не сдавался Сева. — Как ты можешь игнорировать то, что им нравится?!

— Вот украду миллион баксов, — ответил Иван, — может, тоже буду тащиться под Сосо Павлиашвили или Борю Моисеева. А пока уволь…

— Нет, до чего дошел разгул демократии, — сокрушенно произнес динамик голосом Севы. — Отдельные представители общества ни в грош не ставят музыкальные предпочтения нынешнего и будущего руководства страны… А потом удивляются — куда статуи из квартир пропадают?

Иван повернул руль вправо, и «запорожец» подкатил к обочине.

— Куда рулишь? — мгновенно отреагировал динамик. — Столб впереди! Не видишь, что ли?

— Тормози, — скомандовал Иван. — Я выхожу.

— Так, — констатировал голос Севы. — С музыкальными вкусами, кажется, более-менее разобрались… думаю, следующая вещь не вызовет у тебя такого бурного протеста.

Из динамика полилась чуть заунывная, ритмичная музыка, и мрачный голос затянул:

…Напудрив ноздри кокаином,

Я выхожу на променад.

И звезды светят мне красиво,

И симпатичен ад…

Не дождавшись реакции, Сева спросил:

— Нравится?

— Пойдет, — кивнул Иван. — «Агата Крисди» сейчас как раз по ситуации.

— Рад, что угодил, — скромно произнес динамик. Некоторое время они двигались по ночным улицам в полном молчании, сопровождаемые лишь странной песней некогда скандальной группы. Ивана волновала возможная встреча с патрулями ГАИ-ГИБДД, но, после того как они миновали один из стационарных постов и ни один из продавцов полосатых палочек не обратил на них ни малейшего внимания, он ободрился и даже начал подпевать братьям, предлагавшим «умереть весело».

— А с чего ты взял, что песня как раз по ситуации? — не выдержал длительного молчания Сева.

— Ну как, — усмехнулся Иван. — Только после хорошей порции кокаина и можно поехать на говорящей лошади, обернувшейся «запорожцем»…

— Я не лошадь! — оборвал его обиженным голосом Сева. — Я конь!

— Пусть будет конь, — легко согласился Иван.

— Не «пусть будет», а конь! — не терпящим возражений голосом заявил динамик.

— Ладно, конь, — кивнул Иван. — Вот только скажи мне, конь, почему ты «запорожцем» обернулся?

— А ты как меня назвал? — поинтересовался злопамятный Сева. — Коньком-горбунком? Вот и разъезжай на «горбатом».

— Выходит, назови я тебя арабским скакуном, ты обернулся бы «линкольном»? Я слышал, нефтяные шейхи обожают эту модель.

— Ну, «линкольн» не «линкольн», а последней моделью «БМВ» обеспечил бы.

— Слушай, — озвучил Иван мелькнувшую мысль, — а ведь форму «запорожца» наши сперли с немецкого «жука».

— Какого еще «жука»? — недоуменно спросил Сева.

— «Фольксваген»-«жук» — пояснил Иван. — Так что ты вполне мог и в «горбатого» из Западной Европы превратиться… я, кстати, видел недавно одну из их моделей в стиле ретро… Мечта, а не машина.

— Даже и не мылься, — ответствовал ему Севин голос — Надо быть патриотом своей страны хоть в чем-то. А то хиты эстрады его не устраивают, для передвижения иномарку подавай…

— А что тут плохого? — Иван пожал плечами. — Все хотят жить лучше…

— Нет, так не пойдет. — Голос из динамика на миг даже перекрыл музыкальное сопровождение. — И кто тебя только воспитывал? Придется взять это дело в свои руки. Будем делать из тебя патриота.

— А выбрать можно? — поинтересовался Иван.

— Что?

— Страну, для которой ты будешь делать из меня патриота…

— Родину не выбирают, сынок, — ответил Сева строчкой из анекдота.

Так за разговором Иван и Сева незаметно подкатили к баням. На темном силуэте здания не просматривалось ни одного огонька.

— Вылезай, приехали, — скомандовал Сева.

— И где твой знакомый проживает? — с недоумением осмотрелся Иван.

— Шагай вперед, — раздался Севин голос, и что-то толкнуло Ивана в спину.

Он оглянулся. «Запорожец» исчез, а на его месте стоял Сева, принявший свой обычный вид.

— Ну? — Сева вопросительно посмотрел на Ивана и, не дожидаясь, пока он сдвинется с места, направился к баням. Иван пошел за коньком, все еще недоумевая, куда тот его ведет.

Сева подошел к темному зданию, но не к центральному, а к вечно закрытому боковому входу и решительно ткнулся в дверь лбом. Последняя, к изумлению Ивана, скрипнув, отворилась. Они вошли в узкий проем. В помещении разливалось какое-то странное, еле видимое голубоватое свечение. По крайней мере, так показалось Ивану. Благодаря этому непонятному освещению можно было двигаться вперед без опаски, что ударишься головой о какой-нибудь выступ или полетишь вверх тормашками, запнувшись. Они довольно быстро прошли в раздевалку, и Сева, не замедляя хода, направился прямо в парную.

— Разденься, — бросил он на ходу Ивану, — а то запаришься.

Заинтригованный Иван быстро сбросил с себя одежду и, сложив ее на одной из скамеечек, бросился догонять Севу. Тот его дожидался перед дверью в парилку.

— Ты только не перечь хозяину, — предупредил он Ивана. — Мужик очень своенравный…

— Да кто это такой? — Иван попробовал добиться ответа.

— Заходи, — мотнул головой в сторону парной Сева — Там узнаешь.

Иван потянул на себя дверь и шагнул внутрь.

В первый момент он буквально захлебнулся горячим воздухом, обжегшим не только легкие, но и тело, и какое-то время стоял с закрытыми глазами, привыкая к сухому и ароматному жару.

— Ты кого к нам привел, горбунок? — услышал он хрипловатый голос и открыл наконец глаза.

Его взору предстало необычное зрелище. Вверху на полке в вольготных позах расположилась компания кряжистых, лохматых мужиков. Вернее, мужичков. Каждый из них был Ивану едва ли до колена.

«Чем дальше, тем страньше, — подумал Иван, вспомнив бессмертную Алису Льюиса Кэрролла. — Вначале — говорящая лошадь, теперь — семь гномов. В этой компании не хватает только Белоснежки. Но тогда это будет уже не парная, а эротический салон. .» — Ты как меня назвал? — между тем моментально завелся Сева, набычась на одного из гномов. — А копытом в лобешник не желаешь?! — А что такого я сказал? — улыбнулся гном. — Или тебя не так зовут?

Иван пригляделся к говорившему повнимательнее. Мужичок явно следовал последним веяниям моды. Его буйная шевелюра была аккуратно забрана в конский хвост, а борода представляла собой неимоверное множество мелких косичек.

— На себя посмотри, чучело запаренное, — продолжал разоряться Сева. — В подпевки к Майклу Джексону собрался?

— При чем здесь он? — не понял мужичок.

— А на кой ты из бороды дреддов наделал? Или, думаешь, красивее стал? Да на тебя даже кикимора не клюнет. Разве что какая-нибудь африканской разновидности…

— Да ладно тебе, — махнул рукой сидящий в центре мужичок. — Шуток не понимаешь?

— Шутка шутке рознь, — наставительно заметил Сева.

— Ну ладно, — нахмурился мужичок. — Еще всякое парнокопытное меня учить будет. Говори, зачем пришел.

— Можно я? — Иван отодвинул в сторону распаленного Севу.

— Можно и ты, — пожал плечами мужичок, с любопытством разглядывая гостя.

— У меня из квартиры пропала статуэтка, — начал рассказ Иван, — и Сева, — он кивнул на гневно раздувающего ноздри конька, — привел меня сюда…

— А кто ты такой? — прервал его мужичок. — И с чего решил, что про какую-то статуэтку будет известно именно здесь?

— Это не он решил, а я, — вклинился в разговор немного остывший Сева, — А дело было так…

По мере того как он рассказывал, компания парильщиков все больше хмурилась и многозначительно переглядывалась.

— Нет, — отрицательно качнул головой сидящий в центре, — нам об этом ничего не известно. Да и дело, кажется, не такое, чтобы брехать о нем по баням… Обращайтесь по старому месту службы Евдокии Евлампиевны. Мы ничем помочь не сможем.

— Точно ничего не слышали? — недоверчиво переспросил Сева.

— Нет. Про статуэтку ничего.

— Пошли отсюда, — повернулся задом к гномам Сева. — Нечего время зря терять.

— А попариться в нашей компании не желаете? — привстал с места еще один, доселе молчавший тип.

— Не желаем, — мотнул гривой Сева и направился к двери.

В этот момент предлагавший попариться зачерпнул ковшиком из жбана и плеснул на раскаленные угли каменки. Оттуда ударил обжигающий столб пара. Иван ринулся прочь из этой преисподней и, не рассчитав расстояния, звучно, лбом открыл дверь. Они с Севой вынеслись из парилки со скоростью курьерского поезда, а вслед им несся радостный гогот странной компании любителей попариться.

— Кто это? — спросил Иван Севу, когда они немного отдышались в прохладном воздухе раздевалки.

— Банники, — односложно ответил конек одевающемуся Ивану.

— Какие банники? — застыл с носком в руке Иван.

— Обыкновенные, — с некоторым раздражением ответил Сева.

— Я думал, это персонажи сказок, — в растерянности произнес Иван.

— Все мы персонажи сказок, — несколько философично ответствовал ему конек. — Все зависит от того, в каком мире и кто рассказывает сказку…

— Так, значит, домовые, кикиморы, овинники и прочий люд существуют на самом деле? — поинтересовался Иван.

— Конечно. Иначе как бы ты о них узнал? — удивленно глянул на Ивана конек.

— И у меня в квартире домовой живет?

— У тебя, к сожалению, не живет, — ответил Сева. — Иначе статуэтка не пропала бы.

ОПАнькИ

— Нам сюда. — Сева довольно уверенно направился по длинному, с многочисленными дверями и не менее многочисленными поворотами коридору. В самом конце его пони толкнул головой ничем не отличающуюся от таких же однотипных соседок дверь.

Иван успел разобрать надпись на аккуратной вывеске рядом с дверью. На ней значилось: «Частное детективное агентство „Бумеранг“».

Помещение, в которое они попали, перегораживал поперек барьер, за которым располагалась в компании с компьютером, ставшим сейчас неотъемлемой частью всех учреждений, белокурая девушка.

— Здравствуйте, — приветливо поздоровалась она с вошедшими, нисколько не удивившись ни позднему визиту, ни необычному виду одного из посетителей. — Вы к кому?

— К шефу, — ответствовал Сева, и не подумавший маскироваться под обычного пони.

— По какому делу? — осведомилась девушка.

То, что сидящая за компьютером так обыденно восприняла говорящую лошадь, говорило о многом.

Иван с интересом посмотрел на сотрудницу детективного агентства. А там было на чем задержать взгляд! Одна грудь, распирающая белую футболку, чего стоила. Ну а если к этому добавить еще глаза, заставлявшие вспомнить переменчивую морскую волну, и фигуру, которой позавидовала бы Синди Кроуфорд…

— По профильному, — фыркнул Сева. — Антиквариат разыскиваем.

После его слов девушка молча откинула перекладину на барьере, и Иван проследовал за Севой к не замеченной ранее двери у противоположной стены, по которой вилась затейливо выполненная надпись: «ОПАнькИ».

Волх Буреломыч был коренаст и кривоног, голова его, отягощенная обильным волосяным покровом, росла, казалось, прямо из плеч. Пятнистая униформа сидела на нем, как влитая. В расстегнутом вороте виднелся тельник в сине-белую полоску, свидетельствовавший, что когда-то начальник ОПАнькИ служил в воздушно-десантных войсках. Если, конечно, это была не простая рисовка. Сейчас купить любую атрибутику военной формы не составляло никакого труда. Но Волх Буреломыч никак не походил на того, кто будет стараться произвести впечатление. И уж совсем трудно было его представить рядящимся в чужую форму.

— Значит, ты и есть племянник Евдокии Евлампиевны? — прогудел он, разглядывая Ивана с головы до ног.

Иван молча пожал плечами в ответ на риторический вопрос. Сева, скромно отодвинувшийся в сторону, только что достаточно полно представил его.

— Знатная была ведьма, — охарактеризовал вдруг с совершенно неожиданной стороны тетку Ивана Волх Буреломыч. — Я ведь при ней еще сосунком начинал. Как ее сюда перевели, то-то она шороху навела. Все по струнке ходили… Не сравнить с нынешними шалопаями…

— А откуда ее сюда перевели? — поинтересовался Иван у ударившегося в воспоминания молодости начальника ОПАнькИ.

— Как — откуда? — удивился Волх Буреломыч. — Разве она не рассказывала?

— Нет, — отрицательно покачал головой Иван.

— Кремень, — еще раз восхитился Волх Буреломыч. — Другой бы на ее месте хвастался не переставая… Из Трансильвании перевели ее к нам. Там во время войны диких упырей развелось неимоверное количество, вот Евдокия Евлампиевна и наводила порядок в тамошних горах, а потом в Бесарабии.

— Одна?

— Почему одна? НКВД помогало братским республикам румын и венгров, и там работаю довольно много наших специалистов.

— Из НКВД? — уточнил Иван.

— Под крышей НКВД, — пояснил Волх Буреломыч. — Ну и, естественно, приходилось попутно и задачи, поставленные Лаврентием Палычем, решать… Лесных братьев отлавливать. А нам это было на руку. Среди этих любителей леса упыри попадались через одного.

— Так вот откуда у Евдокии Евлампиевны такие хоромы, — дошло до Ивана.

— В те времена для хороших работников ничего не жалели, — подтвердил Волх Буреломыч. — А уж из НКВД — в первую очередь…

— И вы с ней в тех местах работали?

— Нет, — с заметным сожалением произнес Волх Буреломыч. — Не успел. Слишком поздно на свет появился. Мне довелось с твоей теткой уже здесь столкнуться. Она, можно сказать, человека из меня сделала.

Сева, до этого не принимавший участия в беседе, довольно явственно хмыкнул, прерывая вечер воспоминаний.

— Что-то не так? — мгновенно развернулся к нему Волх Буреломыч.

— Все так, — потряс гривой Сева. — Нам бы ближе к делу…

— Какому?

— Несчастье случилось у племянника, — кивнул в сторону Ивана Сева.

— Что за несчастье?

— Обокрали его недавно.

— Кто? — нахмурился Волх Буреломыч. — Я местное жулье наперечет знаю. Завтра же перетрясем все «малины» и «шалманы»…

— Дело в том, что это были не обычные воры, — остановил его Сева. — Они не взяли ничего, кроме подарка Евдокии Евлампиевны.

— А что за подарок-то был?

— Статую ему тетка подарила перед отъездом. Вот ее-то и умыкнули. Да еще глаза племяннику отвели. Не появись я, он бы хватился пропажи лишь дней через десять-пятнадцать.

— Да? — изумился Волх Буреломыч. — Такое сильное внушение из-за какой-то статуи? Непростой подарок-то, видно, был?

— Непростой, — подтвердил Сева. — Завязанный на Ивана. Нам теперь кровь из носу отыскать его надо.

— Это меняет дело, — кивнул Волх Буреломыч. — Ты-то как здесь очутился? Евдокия прислала?

— Естественно. Она за племяшом хоть одним глазом, да присматривает. Сама бы прибыла, да дел больно много.

— Чем она занята в Европах? — заинтересовался Волх Буреломыч.

— Там сейчас наплыв эмигрантов-людей из Африки и Азии идет, — пояснил Сева. — Ну ас ними тамошние дикари перебираются на новые места. Вот Евдокия Евлампиевна и учит их житью-бытью в цивилизованном мире. Местные-то оперативники на цивилизованных почвах расслабились, не справляются с ситуацией. Ну и потребовалась шефская помощь из дикой России.

— Представляю ее уроки, — заржал Волх Буреломыч. — Уж она бороденки дэвам и ифритам проредит…

— Не сомневайся, — прикрыл глаза Сева, всем своим видом выражая уверенность, что тетка не подведет. — Так как же с нашим делом?

— Вот именно сейчас все в разгоне, — посмурнел начальник ОПАнькИ. — За городом в известковом карьере стрелка была у местных уголовных авторитетов. Народу своего положили — жуть. Сейчас практически весь вверенный мне состав занимается отслеживанием душ. Ты ж знаешь, после убийства они не сразу сориентироваться могут.

Сева с авторитетным видом кивнул.

— Вот мы этих заблудших по окрестным буеракам и отлавливаем, — закончил Волх Буреломыч. — Зачем нам лишние призраки? Поэтому все опытные оперативники-полевики у меня сейчас на выезде. Дня через два, думаю, смогу выделить вам хорошего поисковика…

— За это время статуя может уплыть черт знает куда, — возразил ему Сева. — И тогда даже самый распрекрасный твой поисковик ни хрена не унюхает.

— Ну ты же видел, что я здесь один за всех отдуваюсь? Я бы и сам с удовольствием бросил эту канцелярщину и отправился стариной тряхнуть, да нельзя…

— Не совсем один, — вмешался в их беседу Иван. — На входе ваша сотрудница дежурит…

— Сотрудница? — не сразу понял Волх Буреломыч.

— Ну да, — кивнул Иван. — Такая симпатичная, зеленоглазая…

— А-а, так это практикантка… — дошло до начальника ОПАнькИ.

— Практикантка по поискам? — сразу сообразил Сева.

— Ага. Вот только без году неделя работает.

— Так давай хоть ее, — предложил четырехногий спутник Ивана. — Ты же знаешь, что я в таких делах полный ноль, а втроем мы на настоящего полевого оперативника, может, и потянем.

— А что?.. — задумался Волх Буреломыч. — Пусть хотя бы первичный съем информации проведет, и то дело, а там кого-нибудь подброшу и поопытнее…

— Бабешка! — неожиданно взревел он, перепугав Ивана и заставив Севу шарахнуться в сторону.

— Слушаю! — В кабинет влетела встречавшая Ивана и Севу на входе длинноногая зеленоглазая практикантка.

— Поедешь вот с ними, — ткнул в сторону посетителей пальцем Волх Буреломыч. — Там произошла кража по нашему ведомству. Разнюхаешь, что и как. А через пару деньков я тебя сменю.

— Слушаюсь! — элегантно взбросила ладонь к виску практикантка. — Транспорт положен?

— Куда ж ты без транспорта, — усмехнулся начальник ОПАнькИ. — Возьмешь на складе.

— Какой? — продолжила выяснять практикантка, стрельнув в сторону посетителей лукавым глазом.

— Ступы все в разгоне. — Волх Буреломыч ткнул пальцем в несколько клавиш и уставился в маленький дисплей, стоящий на приставном столике. — Да в городе они и ни к чему. Возьмешь метлу.

— По лизингу? — загорелась практикантка.

— Я те дам по лизингу! — осадил ее начальник. — Бери нашу, Ижевского завода.

— Ну хотя бы чешскую, — взмолилась практикантка со странным то ли именем, то ли прозвищем «бабешка».

— Уговорила, — махнул рукой Волх Буреломыч. — Бери чешскую. Но смотри у меня там, никакой самодеятельности!

— Есть! — еще раз отсалютовала практикантка и повернулась в сторону Ивана и Севы: — Пошли, что ли, обокраденные?

Опергруппа

Повела посетителей сотрудница Волха Буреломыча не тем путем, которым они прибыли, а через какой-то подвал.

— Сейчас я транспорт себе подберу — и оттуда сразу махнем к вам, — предупредила она невысказанный вопрос Ивана по выбору пути.

На складе было на что посмотреть. Они шли между стеллажами и нишами по широкому коридору. Иван сразу отстал от Севы и практикантки, для которых выставленные предметы были обыденностью.

У первой ниши, в настоящий момент пустой, на табличке значилось:

«СТУПА — самоходное транспортное устройство повышенной проходимости, автомат

ТТД:

Дальность передвижения (без заправки) — 10 000 км

Скорость — 200 км/час, на пикировании — до 400 км/час

Набор крейсерской скорости — 3 сек

Высота прыжка (на форсаже) — 200 м

Зашита — магия — 3-я ступень, обычная — 00

Вооружение — навесное, вплоть до генератора василиска».

Во второй нише лежал меч с несколько заржавленным лезвием и длинной ручкой. Табличка безо всякой расшифровки (да она вряд ли и требовалась) гласила:

«МЕЧ (модель — КЛАДЕНЕЦ)

ТТД:

Скорость — 60 ударов/мин

Эффективность поражения — до 95%

Питание — автономное (при полной загрузке — до 4 часов)».

Иван попытался представить богатыря, работающего с такой скоростью. Картина получалась еще та. Что-то типа сенокосилки в латах и при шлеме… Вряд ли кто-то мог действительно потянуть на полную загрузку. Тут можно было без опаски ставить любое время.

Следующий экспонат представлял из себя ничем не примечательную шапку-ушанку, однако под ней значилось:

«ШАПКА (модель — НЕВИДИМКА) — шаблон паковочный камуфляжный

ТТД:

Абсолютная зона покрытия — 10 м

Уверенная зона покрытия — 25 м

Максимальная зона покрытия — 40 м (в зависимости от погодных условий)

Питание — автономное (время ожидания — трое суток, время работы — до 24 часов)».

В следующей нише блистали красной лакированной кожей высокие сапоги. Надпись поясняла:

«САПОГИ-скороходы — самоходное полевое гусеничное изделие (фабрика „Скороход“)

ТТД:

Максимальная дальность — 1000 км

Максимальная скорость — 100 км/час по шоссе, 60 км/час по пересеченной местности

Питание — автономное (с подзарядкой при движении)

Внимание! Подлежит использованию только подготовленным персоналом! В противном случае возможны травмы, не совместимые с жизнью!»

Иван, дочитав табличку, шарахнулся в сторону от опасного агрегата местных обувщиков. Да и по самим сапогам было видно, что охотников пробежаться со скоростью 100 км/час было немного.

Когда Иван добрел наконец до Севы и практикантки, последняя копалась в обширной нише, придирчиво выбирая себе агрегат из большого количества разнообразного дворницкого инструмента.

На табличке рядом значилось:

«МеТлА — механический толкач, автомат

ТТД:

Дальность передвижения (без заправки) — 500 — 1000* км

Скорость — 200-500* км

Набор крейсерской скорости — 3 — 5* сек

Защита — отсутствует

(* в зависимости от завода-изготовителя)».

Наконец практикантка выбрала подходящий механический толкач-автомат и, зажав его под мышкой, направилась к выходу.

— Она что, по улицам на метле полетит? — вполголоса поинтересовался Иван у Севы.

— Естественно, — подтвердил Сева, встряхивая гривой. — Не мне же вас двоих на горбу переть.

Иван побрел за бойкой практиканткой, размышляя, как на такой своеобразный транспорт отреагируют дорожные стражи порядка. Но когда они покинули учреждение Волха Буреломыча, никакой метлы у практикантки не оказалось. Девушка, далеко опередившая Ивана и Севу, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у пофыркивающего мотоцикла, на баке которого красовалась надпись «Ява». Раньше эти мощные скоростные машины были довольно обычными на улицах, но в последнее время из-за прекращения выпуска и отсутствия запчастей сошли практически на нет.

Увидев, что Иван и Сева выбрались на улицу, практикантка вскочила на метлу, ловко притворившуюся мотоциклом, и умчалась по все еще пустынной утренней улице. В субботний день город оживал позже обычного, и на улицах, кроме убегающих от инфаркта бегунов, почти никого не было.

— Она же адрес не спросила! — вдруг дошло до Ивана.

— Садись, — раздался голос Севы, уже превратившегося в «запорожец». — Никуда она не денется.

Иван залез в салон и начал выруливать от обочины.

— Кстати, — вдруг произнес динамик, — тут неподалеку я заметил круглосуточный супермаркет. Не кажется ли тебе, что нам надо приобрести некоторое количество провизии?

— Согласен. — Иван подумал о своем практически пустом холодильнике.

— Тогда рули к нему, — деловито распорядился Сева.

— А тебе-то что купить? — спросил Иван, выходя из «запорожца» на стоянке у супермаркета.

— Ячмень или овес ты здесь вряд ли найдешь, — задумчиво произнес «запорожец», заставив испуганно шарахнуться пробегавшего мимо гражданина в красных трусах. — Возьми мне три пакета мороженых овощей, только, пожалуйста, выбирай без фасоли. Наелся я ее в Европе до икоты.

— Кстати, — вспомнил Иван, когда выгружал пакеты с покупками на заднее сиденье, — что за странное название у конторы, где мы были?

— Почему странное? — недоуменно осведомился динамик.

— Опаньки, — хмыкнул Иван. — Игривое какое-то…

— ОПАнькИ — это Отдел Поиска Антиквариата Исчезнувшего, — пояснил Сева. — Не вижу тут ничего игривого.

— А почему — антиквариата? — поинтересовался Иван.

— А потому, что обычными вещами занимаются люди в милиции. А твоя статуя попадает под определение антиквариата. Да еще какого…

— А в ОПАнькИ разве не люди работают? — наивно спросил Иван.

— Естественно, не люди, — фыркнул динамик. — Ты до сих пор этого не понял?

— И Волх Буреломыч не человек? — вспомнил Иван кряжистого начальника ОПАнькИ.

— Нет.

— А кто?

— Оборотень в погонах, — ответил Сева.

— Твое однообразие по части юмора начинает напрягать, — оценил реплику Севы Иван. — Я серьезно тебя спрашиваю…

— А я серьезно отвечаю, — парировал Сева, — Волх Буреломыч — оборотень.

— Так он вроде в десанте служил?

— Ну и что? — хмыкнул динамик. — Твоя тетка тоже в НКВД подвизалась. А ведьма каких поискать…

Иван некоторое время молча рулил, переваривая сказанное. Было несколько не по себе. Да и кто останется в своей тарелке, узнав, что многочисленные персонажи сказок и легенд мирно проживают среди обычных людей. И не только проживают, но еще и частенько работают на различных, и немаленьких, должностях.

Когда они подъехали к Ивановой хрущобе, практикантка уже ждала около подъезда с метлой под мышкой.

— Где вы застряли? — набросилась она на Севу и Ивана. — Меня уже два раза за новую дворничиху приняли…

— Ну и что? — с интересом осведомился Сева.

— Одна бабулька, страдающая бессонницей, указала мне на недостатки в уборке, а какой-то парень все набивался в помощники…

— А ты? — с неослабевающим интересом продолжал допытываться Сева.

— Что — я?

— Как отреагировала?

— Перед бабулькой извинилась, — усмехнулась практикантка, — а ухажеру назначила свидание у мусорных баков.

— Класс, — восхитился Сева. — Можно я вместо тебя с ним встречусь?

— Ага, — вступил в беседу Иван. — Парень всю жизнь мечтал о романтической встрече с конем на свалке.

— Спорим, он меня ни за что не отличит от доблестной сотрудницы Волха Буреломыча?! — повернулся к Ивану Сева.

— Так ты еще и девушкой можешь обернуться? — удивился Иван. — Не только автомобильной рухлядью?

— Обернуться не могу, — с сожалением произнес Сева, — но личину надеть на себя — пожалуйста. Кто в колдовстве понимает, того, конечно, не проведешь, а обычного лопуха — без проблем.

— Может, займемся все-таки делом? — предложила практикантка. — А остальные проблемы вы обсудите в другой раз?

В квартире Ивана подчиненная Волха Буреломыча самым внимательным образом осмотрела и буквально обнюхала все углы, залезла под тахту, собрав там всю многолетнюю пыль, после чего застыла в позе лотоса около последнего местопребывания статуэтки.

— Пошли на кухню, — предложил Сева Ивану, с интересом наблюдавшему за манипуляциями сотрудницы ОПАнькИ, — Она сейчас сканирует временную ткань, и лучше ей не мешать.

Иван с неохотой последовал за Севой.

— Ну-с, — оживленно произнес Сева, — посмотрим, что ты там прикупил…

Иван продемонстрировал пакеты с овощами. Сева тщательно ознакомился с ингредиентами и в основном остался доволен. Единственное, что вызвало его недовольство, — отсутствие у Ивана агрегата для оттаивания.

— И сколько теперь ждать, пока они разморозятся? — брюзжал Сева, исподлобья поглядывая на Ивана. — Лучше бы ты вместо телевизора микроволновку приобрел.

— Да сейчас моментом разморозим, — попытался успокоить его Иван. — Зальем пакеты кипятком, и они отойдут. А может, их лучше отварить?

— Что я тебе, поросенок, отварные овощи жрать? — встретил в штыки предложение Ивана недовольный Сева. — Ну как хочешь, — пожал плечами Иван, принимаясь за готовку. — Мое дело предложить… К тому времени, когда завтрак, состоящий из пары бифштексов, яичницы, рогаликов и кофе, был готов, а Сева уже давно сосредоточился на содержимом овощных пакетов, на кухне появилась подчиненная Волха Буреломыча и обессилено рухнула на заботливо подставленный Иваном стул.

— Безрезультатно, — пожаловалась она. — Артефакт исчез вчера пол-одиннадцатого утра, но именно в этот момент в помещении ничего не было видно. И никаких следов того, кто здесь побывал. Я имею в виду чужого или чужих…

— Может, ты просто не смогла рассмотреть? — оторвался от вегетарианской трапезы Сева.

— Попробуй сам, — огрызнулась девушка. — А я погляжу, что у тебя получится…

— Я не хотел тебя обидеть, — неожиданно спокойно ответил обычно задиристый конек. — Просто у вас в отделе есть более опытные поисковики…

— Вряд ли и они что обнаружат, — покачала головой девушка. — По части просмотра ничего нельзя сделать. Слишком плотная завеса. — Она повернулась к Ивану: — Так что извини, уважаемый, но дело намного серьезней, чем кажется на первый взгляд.

— Я и не рассчитывал на скорый результат, — ответил Иван. — Прошу к столу. Надеюсь, ты ничего не имеешь против магазинных полуфабрикатов?

— Да я сейчас слона готова съесть, — призналась девушка. — Эти нырки во времени требуют чертовой уймы энергии.

— Я хотел спросить, — осторожно начал Иван, когда подчиненная оборотня насытилась. — Почему Волх Буреломыч несколько вульгарно обратился к тебе?

— Это как? — не поняла девушка.

— «Бабешка», — напомнил Иван.

— А-а, — улыбнулась практикантка. — Это наш сленг. На самом деле я специализируюсь по части Бабы Яги, и, пока не получу диплом, ко мне обращаются как к Бабе Ешке. А шутники в отделе сократили до Бабешки.

— А-а, — в свою очередь улыбнулся Иван, — так к тебе нужно обращаться Баба Ешка?

— Можно просто Ешка, — улыбнулась девушка. — Я не обижусь.

— Еще вопрос можно? — поинтересовался Иван.

— Можно. — Ешка с удовольствием отхлебнула горячий кофе. — Пожалуй, это единственный полуфабрикат надлежащего качества, — усмехнулась она.

— Я только сегодня познакомился еще с одной стороной нашего мира, которую раньше считал исключительно сказочной, — признался Иван. — И мне интересно, чем ты будешь заниматься, когда тебе присвоят квалификацию Бабы Яги? Согласись, это не очень хороший персонаж в сказках…

— Кто ж любит следящих за порядком, — вздохнула Ешка. — Когда я закончу учебу, мне, если не направят куда-нибудь на дальнейшую стажировку, дадут определенный участок, на котором я должна буду следить за возможными нарушителями и по мере возможности наставлять их на путь истинный.

— То есть что-то вроде участкового? — подобрал наиболее подходящее сравнение Иван.

— Вроде, — улыбнулась девушка.

— Или попа, — вступил в беседу Сева, покончивший со своими овощами. — И что мы будем дальше делать?

Иван развел руками, с надеждой глядя на девушку.

— Необходимо выяснить, кто был заинтересован в исчезновении артефакта, — начала девушка. — Потом надо побывать там, где статуэтка находилась ранее. Магические артефакты иногда имеют обыкновение возвращаться на старое место. А уже после, исходя из полученных данных, будем решать, что предпринять.

— Боюсь, со старым местом могут возникнуть проблемы, — покачал головой Иван. — Евдокия Евлампиевна уехала, а в ее квартире, скорее всего, находятся два субъекта, испытывающие ко мне крайнюю антипатию…

— Тем более нам необходимо с ними познакомиться, — возразила Ешка. — Эти субъекты становятся подозреваемыми номер один в причастности к похищению.

День ушел на подготовку к предстоящей ночной работе. В квартире у Ивана образовался временный штаб по поиску статуэтки. Надо было выяснить, где сейчас находятся Илюша и Андрюша и чем занимаются. Проверить теткину квартиру на предмет проживания в ней квартирантов. Живет там ее дочь или нет. Ешке надо было сделать доклад своему начальнику и получить санкцию на дальнейшие действия.

Обязанности распределили следующим образом: Иван с Севой должны были навестить квартиру Евдокии Евлампиевны, но ни в коем разе не пытаться в нее проникнуть, а потом заехать в ОПАнькИ за Ешкой и инструкциями от Волха Буреломыча. С тем и разошлись.

Местонахождение членов популярной группы «Кайф вдвоем» удалось вычислить без труда. Причем главная заслуга в этом принадлежала Севе. Иван с коньком, обернувшимся уже привычным «запорожцем», направлялись как раз на квартиру Евдокии Евлампиевны, когда на одной из улиц динамик радиоприемника, прервав музыкальное сопровождение, завопил на Ивана, поглощенного маневрированием по уже довольно плотно забитым автотранспортом улицам:

— Рули к обочине! Нашел!

Иван от неожиданности чуть не протаранил готовящуюся влиться в оживленный поток иномарку, подрезав ее прямо под самый бампер.

Водитель «ауди» выскочил из салона и бросился к вылезавшему из «запорожца» Ивану. Если бы этот момент снимался для последующего показа по голубому ящику, то из потока слов разъяренного собственника лаково-черного зарубежного монстра в эфир пошло бы лишь одно слово «ты», а потом следовал бы только сигнал первого советского спутника: бип-бип-бип…

И быть бы «владельцу» «запорожца» непременно битым. Водила иномарки оказался раза в два тяжелее Ивана и, судя по поведению, не привык следовать условностям цивилизованного общества. Спас положение тот же Сева, по неосторожности подставивший Ивана.

— Гражданин! — раздался властный голос, остановивший уже занесенную над Иваном карающую мозолистую длань, синеющую многочисленными наколками.

Водила мгновенно подобрался, а его руки, повинуясь многолетней привычке, перешедшей уже в область безусловного рефлекса, перекочевали за спину.

Иван обернулся одновременно с ним и узрел сурового гаишника, перевитого с ног до головы серебристыми лентами катафотов.

— Слушаю, — отреагировал водитель иномарки на обращение стража порядка.

— Нарушаем? — приступил к древней, восходящей к изобретению первой самодвижущейся тележки игре страж порядка. — Правила дорожного движения не для вас писаны?

— Как — нарушаю?! — воскликнул оскорбленный в лучших чувствах иномарочник. — Это вот этот бип-бип нарушает. Я только тронулся с места, а этот бип-бип меня спереди бип-бип! Я чуть в него не бип-бип!

— Разберемся! — властно прекратил его непереводимые на нормальный язык оправдания гаишник. — Ваши права!

Тут и Иван порядком струхнул. Сейчас выяснится, что у него вообще нет никаких документов на машину, и Севу отбуксируют на штрафную стоянку. А ему грозит не совсем приятный визит в милицию на предмет установления личности и права владения четырехколесным антиквариатом. И хорошо, если не посадят до выяснения в КПЗ.

Но события развивались по несколько иному сценарию.

— Да вы пьяны! — радостно воскликнул страж порядка, подойдя ближе к водителю иномарки за извлеченными на божий свет корочками.

— Чуть-чуть красного вина выпил, гражданин начальник, — покаялся водила. — С ребятами в бильярд в клубе играли… по ошибке глотнул из чужого стакана.

— А вот мы сейчас проедем на освидетельствование, — сурово произнес грозный страж порядка. — Там и убедимся: чуть-чуть или нет.

— Тороплюсь я, гражданин начальник, — взмолился владелец иномарки. — Срочное дело у меня! Сделка накроется! Прости, Христа ради! Больше не повторится!

— Ну на первый раз прощаю, — смилостивился гаишник. — Если, конечно, не имеете претензий к водителю «запорожца».

— Никаких! Никаких претензий! — торопливо уверил его иномарочник.

— Проезжайте, не задерживайте движение! — козырнул ему страж дорожного движения, возвращая права.

Тот, обрадованный, что так легко отделался, моментально схватил желанные корочки, попутно что-то быстро и ловко вложив в протянутую руку блюстителя порядка. Страж сурово проводил взглядом исчезнувшую иномарку и повернулся к Ивану.

— Чего стоишь, остолоп? — обратился он к нему уже знакомым голосом Севы. — Держи!

В руку Ивана ткнулась скомканная зеленоватая бумажка. Он машинально развернул ее. Однако водитель исчезнувшей иномарки не мелочился. Сто долларов на взятку — это нехило. Или, наоборот, для того это такие незначащие гроши, что он забыл о них, едва отъехав от обочины.

— Так это был ты?! — Наконец-то до Ивана дошло, кто терроризировал его потенциального обидчика минуту назад.

— Естественно, — фыркнул гаишник голосом Севы, сдвигая на затылок фуражку. Под ней обнаружилась шевелюра знакомой огненно-рыжей окраски. — Надо же было спасать напарника.

— А как же понимать твои слова, что ты не можешь превращаться в кого угодно? — все еще никак не мог прийти в себя Иван.

— А я и не превращался, — засмеялся Сева. — Это личина. Помнишь, я говорил об этом?

— Ага, — кивнул Иван. — А взятку зачем хапнул?

— Ну не на свои же ты меня должен кормить, — пожал плечами Сева в образе стража дорог. — Да и не возьми я ее, водила бы насторожился… еще у меня начал бы документы требовать. Так что, от греха подальше, лучше из привычного ему образа было не выходить.

— А зачем ты потребовал остановиться? — вспомнил Иван первопричину, приведшую к происшествию на дороге.

— Нашел я теткиных племяшей. — Сева показал через дорогу: — Вон там они сегодня выступают.

Иван пригляделся. Действительно, у дверей довольно дорогого ночного клуба «Ассоль» красовалась афиша, с которой скалились два его дальних родственника.

— Держи! — Ешка сунула Ивану довольно увесистую сумку. — Все в порядке?

— Вроде бы да, — пожал плечами Иван. — А как твой начальник?

— Он на выезде.

— Присоединился к ловцам душ? — полюбопытствовал Сева.

— Помолчи. — Иван пихнул ногой в колесо «запорожца». — Вокруг полно народу.

— А что такого? — не унимался «запорожец».

— Ты уже утром одного бегуна чуть заикой не оставил, — напомнил ему Иван.

— Тогда поехали домой, — предложил Сева. — Там и поговорим. А то вы трепаться будете, а мне автомобиль изображать.

До квартиры Ивана добрались на этот раз безо всяких приключений. Когда Иван с Севой поднялись наверх, Ешка, примчавшаяся на своей метле чешского производства намного раньше, уже вовсю хлопотала на кухне. Из принесенной Иваном сумки она извлекла кучу продуктов и усадила хозяина квартиры за чистку картошки. Сева, конечности которого не были предназначены для столь тонкой работы, поначалу пристроился рядом и вносил в работу Ивана заряд здоровой критики, пока Ешка не погнала его вон из кухни. Тогда Сева, высказав напоследок свое мнение о культурном уровне окружающих, надменно потряхивая рыжей гривой, удалился по направлению к телевизору. Но и там он долго один не усидел. Где-то через полчаса, когда картошка была загружена в кастрюлю и поставлена на газ, а Иван утирал обильные слезы, мелко шинкуя лук, из комнаты раздался Севин голос: — Ешка, можно тебя на минутку? — Некогда мне, — огрызнулась Ешка. — Да буквально на миг, — умоляюще произнес Сева. Ивана тоже заинтересовало, зачем вдруг Севе так срочно понадобилась кандидатка на должность Бабы Яги, и он прошел в комнату вместе с Ешкой.

— Это не твой хахаль у мусорки дежурит? — обратился к девушке Сева.

Ешка подошла к окну и, отодвинув в сторону Севу, поглядела вниз.

— Точно он, — удивленно сказала она. — Никогда не думала, что этот утренний прохожий всерьез воспримет мои слова.

— Ты не пойдешь на встречу? — спросил ее Сева.

— Нет, конечно, — хмыкнула девушка.

— Тогда я прогуляюсь, — загорелся Сева. — Мне надо срочно развеяться, а то я уже закис в вашей компании…

Ни Иван, ни Ешка ничего не успели возразить, как Севу вихрем вымело из комнаты. Мгновением позже на кухне звякнуло мусорное ведро, а потом хлопнула входная дверь.

Через минуту во дворе появилась точная копия Ешки и, кокетливо покачивая ведром и бедрами направилась к мусорным бачкам. Парень бросился к ней навстречу и после короткого диалога выхватил ведро. Дальше они пошли уже бок о бок, о чем-то оживленно беседуя.

Настоящая Ешка, наблюдавшая из окна вместе с Иваном за выкрутасами Севы, тихо засмеялась. Иван, не видя ничего смешного в происходящем, недоуменно посмотрел на девушку. Та в свою очередь несколько озадаченно взглянула на Ивана, и в следующий миг в ее глазах вспыхнуло понимание.

— Ты же не видишь главного. — С этими словами она быстро провела ладошкой по лицу хозяина квартиры.

Теперь и Иван присоединился к веселью Ешки. Наваждение исчезло, и он смог воочию убедиться, до чего потешно выглядит парень, галантно общающийся с ярко-оранжевой лошадью.

Парочка подошла к мусорным контейнерам, парень опростал ведро, и они направились обратно к подъезду. Не дойдя до него, остановились. Парень, судя по всему, перешел к решительной атаке и, отставив в сторону ведро, все пытался ухватить за руку собеседницу, не переставая что-то горячо втолковывать.

— Охмуряет, — не удержался от комментария Иван, взглянув на стоящую рядом девушку.

— И даже очень грамотно и напористо, — согласилась с ним Ешка. — Чувствуется большой опыт по части общения с женским полом.

— Так ты слышишь, о чем они разговаривают? — изумился Иван.

— А что тут такого? — пожала плечами девушка. Иван с некоторой завистью посмотрел на свою соседку по окну. Положительно люди во всем уступали новым знакомым Ивана. Бедные земляне. Как же их обделила матушка-природа! Ни тебе здоровья, ни долголетия, ни чего-либо такого, чтобы хоть как-то компенсировать эту ущербность. Нет, не зря те, кто не принадлежит к расе людей, избегают афишировать свое существование. Узнай люди о них всю правду — и нынешняя цивилизация получит такой шок вкупе с мощным комплексом неполноценности, что вряд ли от этого оправится. Или, что намного правдоподобнее, примется азартно уничтожать нелюдь. Как это случилось в совсем недалеком по историческим меркам Средневековье.

— Откуда вы пришли в наш мир? — вдруг сорвался с губ Ивана вопрос, о котором он сразу же пожалел.

— С чего ты это взял? — спросила девушка.

— Уж больно сильно отличаетесь от обычных людей. — Ивану ничего не оставалось, как продолжить разговор. — Мои отец и мать вполне нормальные люди и не обладают никакими сверхъестественными способностями, — возразила Ешка.

— Тогда откуда они у тебя?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — В наших краях частенько появлялись знахарки и колдуньи. Климат, наверное, особый.

— И все равно вы не совсем люди. — Ивана будто кто за язык тянул.

— Ты так думаешь? — нахмурилась девушка, которую слова Ивана задели за живое. — Может, мне раздеться, чтобы ты убедился в отсутствии у меня копыт, хвоста и иных нечеловеческих органов?

— Ради бога, извини, — поторопился с покаянием Иван. — Просто я сегодня целый день думаю… обо всем, что так неожиданно свалилось мне на голову…

— И к какому же мнению ты пришел?

— Волх Буреломыч, ты, моя тетка… — начал перечислять Иван и вдруг остановился, оторопело глядя на улыбающуюся Ешку. — Тогда выходит, что… и я…

— Ну-ну, — подбодрила его девушка.

— …не совсем человек, — закончил Иван пришедшую в голову мысль.

— Я рада, что ты самостоятельно дошел до этого, — кивнула девушка. — А теперь подумай как-нибудь на досуге, чем же ты отличаешься от обычных людей.

— А… — начал было Иван, но девушка прикрыла его губы прохладной ладонью.

— Смотри, — указала она на окно, — кажется, там сейчас произойдет кое-что интересное.

Действительно, Севе наконец надоело ломать комедию и проявлять чудеса ловкости, увертываясь от умоляющих рук парня. Он неожиданно поднялся на дыбы и, возложив копыта на плечи ухажера, приник к его губам долгим, страстным поцелуем. Ошарашенный парень замер, не веря свалившемуся на него счастью.

— Интересно, — задумчиво проговорила Ешка, глядя на эту картину в стиле Сальвадора Дали, — что ощущает человек, которого взасос целует лошадь?

Ночные визиты

Ночной клуб «Ассоль» был переполнен. Иван, Сева в образе пресыщенного жизнью представителя богемы и Ешка занимали столик в углу зала, недалеко от эстрады. Входными билетами в это заведение их снабдил Волх Буреломыч. Он же выдал энную сумму денег на расходы, наказав не шиковать и не заказывать икру корытами и шампанское ведрами.

Сева откровенно скучал, дожидаясь все никак не начинающегося выступления гвоздя программы — группы «Кайф вдвоем». Иван и Ешка, опробовав несколько фирменных клубных коктейлей, были настроены более благодушно и даже временами начинали аплодировать работавшим на сцене девушкам.

— Вам не надоел этот стриптиз? — наконец не выдержал Сева. — Может, пора приниматься за работу?

— На свидание торопишься? — ехидно прищурилась Ешка, намекая на дневной вояж Севы к мусорным бакам.

— Какое свидание?! — с полоборота завелся Сева. — Надо выходить на теткиных племяшей и вытрясать из них правду!

— И как ты намерен это делать? — поинтересовался Иван.

— Проберемся за кулисы, а там…

— Сквозь вот этих? — Иван кивнул на двух качков, замерших у служебного входа.

— А что мне они? — презрительно хмыкнул Сева. — Я их вырублю с двух ударов. У меня копыто — во!

Он поднес к лицу Ивана действительно внушительное копыто, сверкавшее железной подковой. Действо, совершенное Ешкой над глазами Ивана во время свидания Севы, еще имело силу, и Иван без труда мог разглядеть под личиной представителя богемы коня, небрежно развалившегося в кресле.

Иван представил, что начнет твориться в клубе после сольного выхода Севы, и ему стало дурно.

— Ты думаешь, охранников всего двое? — спросил он у Севы.

— А сколько бы ни было, — беспечно заявил лошадиный мутант. — Раскидаем всех!

— Ты родео видел? — поинтересовался Иван у потерявшего всякую осторожность Севы.

— Допустим, — кивнул собеседник.

— Так вот оно и начнется, когда сюда сбежится вязать психа вся охрана.

— Отличный план! — тут же загорелся Сева. — Пока эти «быки» будут пробовать удержаться на мне, вы с Ешкой без труда проберетесь за кулисы.

— Успокойся! — притормозила его Ешка. — Нам только не хватало, чтобы завтра по всему городу поползли слухи о буйстве лошади в ночном клубе.

— Какой, к черту, лошади?! — не преминул возмутиться Сева. — Я конь!

— Ладно, — не стала спорить Ешка. — Не все ли равно?

— Во-первых, не все равно, — возразил Сева. — Конь — это конь, а лошадь — это лошадь. И потом, какого коня? Я же в личине.

— Охранники за личину держаться будут? — поинтересовалась Ешка.

Сева хотел было что-то возразить и замер с полуоткрытым ртом, глядя на Ешку.

— Что ж ты замолчал? — ядовито вопросила Ешка.

— Ты права, — произнес Сева с убитым видом. — И что же тогда предлагаешь ты?

— Ничего экстраординарного, в отличие от тебя, — ответила Ешка. — Наслаждайся жизнью. Жди выступления Ивановых родственников.

— А потом?

— А потом видно будет.

Сева несколько растерянно поглядел на Ешку и Ивана.

— Но мы зачем пошли в клуб? Чтобы встретиться с Илюшей и Андрюшей, — произнес он.

— Вот именно для этого, — подтвердила Ешка. — А на организацию беспорядков никто нам санкций не давал. Так что сиди и не рыпайся, конь.

Покончив с агрессивными устремлениями Севы, Ешка повернулась к Ивану.

— Как тебе это место? — поинтересовалась она.

— Не очень, — покачал головой Иван. — Я предпочитаю более тихие уголки. И музыку по своему выбору…

— А коктейли? — кивнула Ешка на стакан со сложным содержимым. — А девочки на эстраде?

— Единственное, что меня примиряет с заведением, — это действительно неплохие коктейли, — ответил Иван. — Что касается девочек… — поглядел он на сцену, где набирал силу очередной номер стриптиза, — знаешь, я предпочитаю в таких действах участвовать, правда в несколько в иной обстановке, а не быть зрителем в компании вспотевших от вожделения посетителей трактира…

— Да? — усмехнулась Ешка. — Странно…

— Что в этом странного? — не понял Иван.

— У нас с тобой абсолютное совпадение мыслей по этому вопросу, — со значением поглядела Ивану в глаза Ешка.

— Эй, эй! — вклинился в их беседу забеспокоившийся Сева. — Вы что задумали?

— Ничего страшного, потребитель овса, — усмехнулась Ешка. — Просто мысли вслух.

— А-а, — успокоился Сева. — А то я уж было подумал, что вы собираетесь лезть на сцену.

— Ты невнимательно нас слушал, — возразила Ешка. — Речь шла про иную обстановку…

Сева с некоторым недоверием посмотрел на девушку, потом на Ивана, но ничего не сказал. Внезапно он повернулся к пробегавшему мимо официанту.

— Челаэк! — с непередаваемой интонацией провозгласил конь.

— Слушаю-с! — замер около стола молодой человек.

— У вас только вот это подают? — Сева с заметным отвращением кивнул на стоящие перед Иваном и Ешкой высокие бокалы с коктейлями.

— У нас подают все! — гордо заявил служитель «Ассоли». — Наш девиз — «Все для клиента».

— Хм, — хмыкнул Сева. — Сейчас проверим… Пиво в ассортименте имеется?

— Конечно, — с высокомерным видом произнес официант. — Какое-с предпочитаете?

— А какое есть? — с интересом спросил Сева.

— «Хейнеке», «будвайзер», «миллер»… — начал перечислять официант.

— Стоп, стоп! — прервал его Сева. — Я спросил про пиво, а не про ослиную мочу.

— Не понял, — растерялся сотрудник «Ассоли». — Вы имели в виду определенную марку?

— Разумеется, — ответил Сева. — «Ячменный колос» в вашем кабаке бывает?

— К-как, к-как? — Официант даже начал заикаться. Видимо, впервые на его памяти посетитель элитного ночного клуба запросил такую марку напитка.

— «Ячменный колос», темное, — терпеливо повторил Сева. — Я неясно выразился?

— О нет, — затряс головой пришедший в себя официант. — Просто вы назвали несколько необычную марку… не пользующуюся большим спросом…

— Я не плебей вроде этих, милейший. — Сева презрительно кивнул в сторону остальной публики. — Да будет тебе известно, настоящие знатоки предпочитают именно этот сорт.

— Я узнаю, имеется ли он в наличии…

— И побыстрее, — бросил вслед рванувшемуся к стойке официанту Сева. — Я не привык ждать…

— Что за комедию ты тут разыграл? — спросила Ешка, когда официант удалился на достаточное расстояние.

— Собираюсь наслаждаться жизнью, — повторил Сева ее же слова.

— Что-то несколько странные у тебя желания, — задумчиво произнесла Ешка.

— Не страннее, чем ваши, — огрызнулся Сева, видимо намекая на недавний разговор о стриптизе. — И потом, я предпочитаю напитки экологически чистые, а не ту химическую дрянь, что в ваших стаканах.

— Гурман, — покачала головой Ешка.

Тут к их столу подлетел радостный официант. На его подносе истекал шапкой пены бокал темного пива.

— Прошу! — Он с гордостью поставил напиток на стол. — Наше заведение выполняет любые прихоти клиентов!

— Милейший, — остановил его словоизвержение Сева, — ты недослушал мой заказ.

— Да? — замер официант.

— Эта емкость меня никоим образом не устраивает. — Сева с пренебрежением покосился на бокал. — Принеси что-нибудь повместительнее. Литра на три.

— Слушаюсь, — с ошарашенным видом произнес официант.

— И не забудь овощного салатика на закуску, — закончил Сева.

— Салат тоже… того? — замялся официант.

— Что — того? — переспросил Сева.

— Ну, — официант мучительно подыскивал слова, — подавать в бадейке?

— Естессно, — процедил Сева. — Не на ваших же микроскопических тарелочках…

— Ну ты даешь, — произнес Иван, когда официант умчался выполнять заказ.

— А что тут такого? — недоуменно вскинул бровь Сева. — Гулять так гулять…

У стойки бара началось некое шебуршение, и в их сторону двинулась целая процессия. Два официанта несли большую чашу, в ней колыхалось пиво, за ними еще один тащил здоровенный поднос, на котором высилась целая гора салата. Возглавлял процессию сам метрдотель, видимо решивший посмотреть поближе на необычного посетителя.

Сева со снисходительным видом дождался, когда его заказ водрузят на заскрипевший под такой тяжестью стол, и обернулся к выстроившимся поодаль официантам во главе с их начальником.

— Что-нибудь еще? — осведомился метрдотель, с любопытством разглядывая Севу.

— Свободны, — царственно взмахнул копытом Сева.

— Смотри, — предупредила его Ешка, когда официанты, поминутно оглядываясь, отошли на приличное расстояние, — не вздумай лакать прямо со стола. Выведут.

— Обижаешь — Сева с неподражаемой ловкостью ухватил чашу копытами и поднес к разинутой пасти.

Группа «Кайф вдвоем» действительно пользовалась популярностью. Стоило только дальним родственникам Ивана появиться на сцене, как зал взорвался восторженным визгом. Женская половина посетителей рванула к сцене и окружила ее плотным кольцом, за которое нечего было и думать прорваться.

Илюша и Андрюша с блеском демонстрировали весь нехитрый потенциал мужского стриптиза. При этом они еще и пытались что-то петь, но вокал, конечно, был не основным в их действе. Он шел в начале программы и предназначался главным образом для доведения изнывавших в ожидании дам до нужной кондиции.

— Может, присоединишься? — кивнул в сторону сцены немного осоловевший от ударной дозы «Ячменного колоса» Сева. — Заодно и о встрече договоришься…

— Моим руководством не предусмотрен подобный перевод наличности, — ответила Ешка, наблюдая, как наиболее рьяным и денежным представительницам женского пола племяши позволяли засовывать баксы в плавки. — И, думаю, вряд ли будет одобрен…

— Тогда что мы здесь сидим? — вопросил Сева. — За кулисы не пробраться, к сцене не подойти…

— Ты прав, — вздохнула Ешка. — Пора менять место дислокации. В клубе нет смысла что-либо предпринимать.

Иван, Ешка и Сева расположились в ночной тени маленького скверика неподалеку от «Ассоли». Сева в этот вечер был настроен крайне оппозиционно и после отбраковки его плана встречал в штыки любое предложение. Вот и сейчас он пытался подвергнуть обструкции решение Ешки.

— Что нам даст слежка? — Сева взглянул на Ивана, надеясь завербовать его в союзники. — Узнаем, где живут эти типы… а дальше?

— Дальше видно будет. — Ешка не собиралась вступать в пререкания с Севой.

— Что будет видно? — не сдавался длинноухий конь. — Место проживания этих качков-стриптизеров?

— Хотя бы

— Иван, — обратился напрямую к третьему члену компании Сева, — ну хоть ты-то скажи…

— А что говорить? — пожал плечами Иван. — Мне кажется, план Ешки вполне приемлем.

— Быстро же ты попал под ее чары, — фыркнул Сева и с оскорбленным видом отошел к ближайшему газону.

— Личину сними, — посоветовала ему Ешка. — А то в психушку заберут.

Действительно, молодой человек в приличном костюме, на четвереньках с аппетитом щиплющий первую весеннюю травку, — такое зрелище могло повергнуть любого прохожего в шок, а случайно появившегося стража порядка вынудить прибегнуть к вполне определенным действиям, которые закончились бы приездом белой машины с голубой мигалкой.

Обиженный Сева проигнорировал замечание Ешки, и Ивану с девушкой пришлось любоваться вышеописанным зрелищем до выхода из недр ночного клуба популярной стриптиз-группы.

Как только дальние родственники Ивана появились с черного входа и оперативно погрузились в поджидающую их легковую машину, Ешка мгновенно преобразилась.

— Иван, — скомандовала она, — за мной!

В ее руках оказалась неизвестно где до этого скрывавшаяся метла, и мгновением позже рядом с девушкой зафыркал мотоцикл.

Иван вскочил в седло позади девушки, Ешка газанула, и они умчались за машиной, увозившей Илюшу и Андрюшу, оставив позади замешкавшегося Севу.

— А как же Сева? — Иван наклонился к уху лихо управлявшей транспортным средством девушки.

— Догонит! — прокричала она ему в ответ. — Никуда не денется!

Так ездить Ивану еще не приходилось. Ешка вела свою метлу-мотоцикл, как мотогоншик на соревнованиях. Она умудрялась проскакивать в такие узкие, щели между прущим по ночной улице транспортом, что Иван не раз и не два мысленно попрощался со своей еще молодой жизнью. А когда они вырвались с центральной улицы на кольцевую дорогу, девушка увеличила скорость до предела, стараясь не терять из виду помаргивающие впереди огни преследуемой легковушки.

Наконец впереди идущая машина начала сбрасывать скорость и свернула в сторону компактной группы строений, возведенной исключительно для того круга людей, что могут позволить себе оплачивать услуги охраны и систему автономного жизнеобеспечения.

Здания с узкими окнами-бойницами опоясывал высокий забор с протянутой поверху колючей проволокой и расположенными на равных промежутках стойками с камерами наблюдения.

У Ивана еще успела мелькнуть мысль при виде этой крепости о безнадежности преследования, и тут Ешка крикнула:

— Держись!

Мотоцикл под Иваном дернулся, и он вдруг понял, что сидит верхом на метле. В следующий миг дорожная разметка нырнула куда-то вниз, и перед ошеломленным Иваном распахнулось звездное небо. Он ухватился что было сил за восседающую впереди девушку. Ешка залихватски свистнула. Метла заложила крутой вираж, и они стремительно понеслись к оставшейся внизу земле. Иван закрыл глаза, теперь-то уж точно уверенный, что ему пришел конец, как и спятившей молодой ведьме, но падение неожиданно замедлилось, и его ноги ощутили спасительную твердь.

— Приехали, — повернула к нему лицо с блестевшими в ночной тьме глазами Ешка.

— Да? — слабо произнес Иван. — Куда?

— На балкон к твоим дальним родственникам, — ухмыльнулась девушка. — Может, ты меня теперь отпустишь?

Иван с удивлением отметил, что его руки, несмотря на остановку, продолжают судорожно сжимать Ешкину талию.

— Извини, — он с усилием развел свои скрюченные конечности, никак не желавшие расставаться с опорой. — Мне еще не приходилось передвигаться столь оригинальным способом.

— Все когда-то приходится делать в первый раз, — философски произнесла Ешка. — А вот, кстати, и теткины племянники.

Иван наконец-то настолько пришел в себя, что смог осмотреться. Они находились внутри охраняемой территории на узкой полосе балкона. Здания, вернее, одно здание в виде замкнутого квадрата обрамляло довольно обширную площадь, превращенную заботливыми руками садовников в ухоженный английский сад с аккуратно стриженными газонами и дорожками, посыпанными мелким щебнем. По периметру сада шла более широкая дорожка, предназначенная для доставки жильцов прямо к подъездам. Около одного из них сейчас и разворачивалась машина, привезшая Илюшу и Андрюшу. Все это великолепие освещалось яркими прожекторами и просматривалось насквозь.

— Да, — прокомментировал увиденное Иван, — здесь не то что человек, и мышь незамеченной не проскочит.

— Но мы-то проскочили, — улыбнулась Ешка.

— О защите воздушного пространства от ведьмочек на метлах здешние жители явно не подумали, — согласился с ней Иван.

— После сегодняшней ночи они постараются ликвидировать столь досадное упущение. — С этими словами Ешка направилась к балконной двери.

Ивану ничего не оставалось, как последовать за своей спутницей, хотя он слабо представлял, что они смогут предпринять против двух здоровенных качков, занимающих здешние апартаменты.

Квартира Илюши и Андрюши поразила Ивана своими размерами. До сегодняшнего дня он не представлял, что могут быть жилые помещения такой величины. Вернее, представлял по многочисленному «мылу» о нелегкой жизни богатых людей на постсоветском пространстве, что с завидной регулярностью крутили по всем каналам, но одно дело — видеть подобные хоромы по ящику и совсем другое — очутиться в них самому. Телевизор не в состоянии передать ощущение пространства. Тем более когда это пространство почти не заполнено.

Планировка помещения поражала спартанской простотой — это была одна громадная комната. Или холл, как сейчас модно говорить. В одном углу притулилось кухонное оборудование, в другом — широкий диван перед огромным плоским экраном современного телевизора. Посреди комнаты-холла высилась барная стойка, украшенная многочисленными емкостями с пестрыми этикетками. А неподалеку от нее громоздился механический монстр, который окружали многочисленные колонки. Иван поежился, подумав, что испытывает неподготовленный человек, попавший в звуковую зону этого агрегата. За музыкальным центром нелепым столбом торчала душевая кабинка. Больше в помещении не было ничего.

— Ищи статуэтку, — оторвал Ивана от размышлений голос Ешки.

— Каким образом?

— Ты на нее настроен и должен почувствовать ее присутствие. — Ешка направилась к входной двери. — А я постараюсь задержать твоих родственников.

— А про меня вы, естественно, уже успели забыть? — раздался голос, заставивший Ивана вздрогнуть от неожиданности.

Через открытую балконную дверь в комнату продефилировал с оскорбленным видом Сева.

— Оставили на газоне наедине с ночным патрулем и умчались, — продолжил он. — И вам не совестно?

«Бедные милиционеры, — мелькнула у Ивана мысль. — Ловить по ночному парку говорящую лошадь… У кого-нибудь точно крыша поехала от изумления».

— Пива надо меньше пить, — наставительно произнесла Ешка.

— Кто сколько пил — обсудим потом, — моментально закрыл тему Сева. — А пока займемся делом. Где хозяева квартиры?

— Поднимаются наверх.

— Как я понимаю, — направился Сева к Ешке, — их присутствие в данный момент нежелательно. Поэтому племянников следует притормозить…

— Именно этим я и собиралась заняться, — чуть раздраженно произнесла Ешка. — Если бы не твое появление…

— Я не могу допустить, чтобы хрупкая женщина выполняла мужскую работу, — заявил Сева. — Открой дверь, я лично разберусь с этими пахарями на ниве стриптиза…

Ешка открыла рот, собираясь что-то возразить.

— И без комментариев, — отмел он с ходу любые возражения. — Тебе лучше помочь Ивану в поисках.

Ешка взглянула на Севу,, потом на Ивана. Было заметно, что ее мучают сомнения.

— Быстрее, — поторопил ее Сева. — Иначе придется отвлекать этих бугаев прямо здесь…

— Ладно, — наконец решилась она. — Если что, зови на помощь.

Она щелкнула дверным замком, и Сева, толкнув мордой дверь, вышел на лестничную площадку.

Иван и Ешка с тревогой прислушались, но за закрытой дверью пока царила мертвая тишина.

— Начинай, — скомандовала Ешка, поворачиваясь к Ивану.

— Как?

— Сосредоточься и пройдись по квартире, — пояснила молодая ведьма. — Если статуэтка здесь, ты ее непременно почувствуешь…

Иван полуприкрыл глаза, представляя замершую на обломке скалы девушку, и медленно побрел вдоль стен. Ешка двинулась за ним следом. Так они сделали почти полный круг.

— Я уверен, — Иван повернулся к Ешке, — здесь ее…

И в этот момент тишина за дверью взорвалась радостным, заливистым ржанием и гулкими ударами. Ешка бросилась к входу, но не успела. Раздался страшный грохот, дверь пошла трещинами и с шумом рухнула на пол. В проеме мелькнула чья-то широкая спина — и в квартиру влетел Илюша. Он смел на своем пути музыкального монстра и врезался в барную стойку. Последняя, в отличие от иностранного агрегата, делалась в России и выдержала нешуточное испытание. В теткином племяннике было никак не меньше сотни килограммов.

Илюша ошарашенно хлопал глазами, разглядывая нежданных гостей. Чувствовалось, что непредвиденный полет лишь немного ошеломил этого битюга и через мгновение он начнет соображать. Что будет после, об этом Ивану даже не хотелось думать.

Но тут в комнату ввалился, воинственно встряхивая гривой, возбужденный Сева.

— Сматываемся! — заорал он. — Сейчас здесь будет вся охрана!

Ешка рванула застывшего Ивана за руку и устремилась к балкону. Сева дробно гремел за ними копытами.

Иван плохо запомнил момент бегства. Единственное, что в этой суматохе отпечаталось в его мозгу, самоубийственный прыжок Севы через перила. Он сунулся было, чтобы удержать четвероногого спутника от такого опрометчивого шага, но Ешка опять дернула Ивана за руку, буквально силой заставив усесться позади себя на метлу. А в следующий миг балкон остался далеко внизу, и перед Иваном опять распахнулось звездное небо.

— А Сева?! — наклонился он к уху девушки.

— Ничего с ним не случится! — прокричала в ответ Ешка.

Иван оглянулся на крепость «новых русских», и у него глаза полезли на лоб от изумления. В ночном небе, чуть ниже них, парил, неторопливо помахивая крыльями, оранжевый конь. А потом Ешка резко наклонила метлу вниз и стремительно понеслась навстречу огням ночного города. Фантасмагорическая картина летящей лошади осталась позади.

Утро

— Сейчас я буду делать из тебя ростбиф, — вкрадчиво произнес Илюша, зависая над Иваном. — С кровью.

За его спиной равномерно колыхались широкие крылья, подобные тем, что голливудские режиссеры любят приделывать актерам, изображающим ангелов. Чуть поодаль одобрительно кивал в такт Илюшиным словам Андрюша. Он был оснащен точно такими же шелестящими средствами передвижения. Племянники были почему-то абсолютно голые, лишь на головах у них красовались такие нелепые в данной ситуации милицейские фуражки.

Иван глянул вниз. Оказывается, он восседал верхом на метле и тоже неглиже. Немного ниже расположилась на Севе Ешка, с интересом наблюдавшая за развитием событий. Ни ведьма, ни конь не торопились прийти на помощь Ивану.

А под ними раскинулся спящий город. Огромная, вся в ясно различимых рытвинах кратеров луна освещала мертвенно белым светом разворачивающееся действо.

— Но почему?! — отчаянно выкрикнул Иван.

— А чтобы не совался не в свое дело, — пояснил Илюша, занося над дальним родственником здоровенный кулак. — Статую, видишь ли, ему подавай. Попользовался подарочком — и хватит…

И тут раздался пронзительный звонок.

— Кого это несет? — недоуменно вскинул брови Илюша, приостановив готовую начаться экзекуцию.

Иван дернулся, пытаясь направить вниз замершую метлу… и проснулся. Сердце дико колотилось от пережитого кошмара, норовя выскочить за пределы грудной клетки. Лоб Ивана покрывала липкая испарина, руки тряслись, дыхание было, как у бегуна-марафонца, только что пришедшего первым к финишу.

Звонок опять взорвался настойчивой трелью.

— Да откроет кто-нибудь дверь, в конце концов! — раздался недовольный голос у тахты.

Иван наклонился и наткнулся на недовольный взгляд Севы, устроившегося на прикроватном коврике.

Рядом с собой Иван почувствовал какое-то шевеление. Он повернулся — и его взору предстала прелестная картина спящей Ешки, еле прикрытой тонкой простыней. Звонок еще раз требовательно зазвонил, отрывая Ивана от созерцания полуобнаженной молодой ведьмы.

Он встал, переступил через Севу и поплелся к двери, вяло соображая, кого могло принести в такую рань.

Принесло самого Волха Буреломыча.

Оборотень неодобрительно покачал головой, оглядев помятое со сна лицо хозяина квартиры, и проследовал внутрь. Иван захлопнул дверь и двинулся следом за начальником ОПАнькИ. Тот заглянул в комнату и прошел прямиком на кухню.

— Кофе не желаете? — спросил Иван, ставя чайник на газ.

— Нет, — отрицательно мотнул головой оборотень. — Я желаю выслушать отчет о проделанной работе.

— А-а, — Иван зевнул. — Так это не ко мне…

— А к кому же? — насупился Волх Буреломыч.

— К вашей сотруднице. — Иван щедро сыпанул в чашку коричневого порошка, добавил сахару, пару ложек воды и принялся энергично растирать получившуюся массу.

Чайник свистнул, предупреждая, что сейчас закипит.

— Подъем! — крикнул Иван, наливая кипяток в чашку. Из комнаты появилась заспанная Ешка, кутающаяся в простыню. Увидев своего непосредственного начальника, она испуганно ойкнула и ретировалась в ванную.

— Я сейчас! — раздался оттуда ее голос — Всего одну минуту!

— Знаем мы эту минуту, — пробурчал появившийся вслед за ней Сева. — О, привет, опер! — поздоровался он с начальником Ешки. — Это ты не дал нам выспаться? Как там борьба на невидимом фронте? На улице разбитых фонарей восстановили освещение или еще нет?

— Не ерничай! — оборвал его Волх Буреломыч. — Лучше расскажи, чем вы занимались этой ночью.

Иван с наслаждением прихлебывал самодельный капучино, с интересом наблюдая за своими гостями. Ночной кошмар, в котором причудливо перемешались вечерние, постепенно отступал и по мере удаления казался все нелепее. Иван уже не мог понять, что же его в нем так испугало.

— Ну вначале посидели в кабаке, — начал рассказ Сева. — Потом наведались к родственникам Ивана…

— О вашем визите мы поговорим отдельно, — оборвал его оборотень. — Статуэтку нашли?

— К сожалению, нет, — качнул головой Сева. — Ты намерен готовить завтрак? — обернулся он к Ивану.

— Сейчас — Иван заглянул в холодильник и залил оставшийся с вечера пакет мороженых овощей кипятком.

— Почему нет? — продолжил расспросы Волх Буреломыч.

— Потому, что у этих обалдуев ее не было, — ответил Сева, имея в виду Илюшу и Андрюшу.

— Так… — Волх Буреломыч оперся на стол руками. — Значит, ничего не нашли…

— Абсолютно ничего, — подтвердил Сева, бросая красноречивый взгляд на Ивана, а потом на пакет с овощами.

Иван вывалил распаренные овощи в миску, и Сева приступил к процедуре насыщения.

— Теперь о вашем визите, — медленно произнес оборотень. — Баба-Ешка! — неожиданно заорал он. — Мне долго тебя дожидаться?!

— Я уже здесь. — На кухне материализовалась потупившая глазки Ешка.

— Вы чего натворили?! — зловещим тоном начал разнос оборотень. — Приключений на одно место захотелось поискать?!

— А что такого? — оторвался от овощного рагу Сева. — Мы выяснили, что статуэтку похитили не Ивановы родственники, а значит…

— «Что такого»?! — взорвался Волх Буреломыч. — Напугать до икоты милицейский наряд в порядке вещей?!

— Так уж и до икоты, — скромно произнес Сева. — И кстати, откуда ты об этом знаешь?

— Из психушки! — отрубил Волх Буреломыч. — Туда ночью доставили двоих патрульных, утверждавших, что встретили во время обхода говорящую лошадь…

— Мало ли что им могло показаться, — произнес Сева.

— …которая затем улетела, — докончил Волх Буреломыч.

— А что мне оставалось делать? — возразил Сева. — Они меня хотели посадить в «обезьянник» к бомжам…

— А на квартире у племянников?! — продолжил оборотень. — Кто разрешил вам устраивать форменный разгром с мордобоем?! Ты что, глаза не научилась до сих пор отводить?! — повернулся он к молчащей Ешке.

— Я хотела… — беспомощно пожала плечами девушка.

— Чего хотела?! Кто тебе помешал применить элементарные меры безопасности?! — не дал ей докончить Волх Буреломыч. — Ты у меня до скончания века в практикантках проходишь!!

Девушка замолчала. Иван понимал, что она попала в непростое положение. Сказать, что всему виной был Сева? Присутствовавший здесь конек мог обидеться. Взять вину на себя? Тогда это чревато для ее преддипломной практики. Кто его знает, какие меры применяют эти сказочные личности к проштрафившимся сотрудникам…

— Ну что ты пристал к девушке, гражданин начальник? — вклинился Сева. — Она ни в чем не виновата. Я не мог допустить, чтобы женщина сдерживала на лестнице двух бугаев, в то время как я спокойно отсиживаюсь в квартире.

— А ты теперь понимаешь, что вас будут искать по всему городу?! — развернулся к нему оборотень.

— Да кто же поверит двум стриптизерам? — хмыкнул Сева. — Ты же сам только что озвучил, как поступили в этом случае с милиционерами…

— Стриптизерам, может, и не поверят, — согласился Волх Буреломыч. — Но своими куриными мозгами ты не подумал о том, что в таких местах существует еще и охрана?

— Ну и что из того? — попробовал возразить Сева.

— И что у охраны пишется вся территория? Включая и лестничные пролеты?

— А… — открыл было рот Сева, но так ничего и не смог произнести.

— И все твои выкрутасы сейчас отсматривают специалисты? — продолжил добивать примолкнувшего Севу оборотень. — И после просмотра охранники с большей верой отнесутся к словам хозяев квартиры? И будут очень настойчиво разыскивать трех ночных гостей, побывавших на вверенной им территории? Тем паче одного посетителя наверняка опознали.

По окончании обличительной речи Волх Буреломыч ткнул пальцем в сторону Ивана.

— А за те деньги, что им отстегивают жильцы, эти ребята город на уши поставят, но найдут возмутителей спокойствия, — вбил последний гвоздь в крышку гроба оборотень, — Ты об этом не подумал?

После всего сказанного на кухне наступила тишина, и слышно было лишь, как капают редкие капли из неплотно закрытого крана.

Иван неожиданно увидел в новом свете все их ночные приключения и связанные с ними последствия. После того как племяши, а Илюша точно его узнал, сообщат, кто навестил их ночью, найти Ивана не составит труда. Хорошо, что первым их успел навестить Волх Буреломыч, а не милиция или сотрудники безопасности того дома, где они побывали. И неизвестно, кто лучше: представители власти или секьюрити… Охрана может доставить его к хозяевам квартиры, а тем мало ли что взбредет на ум! Да и милиция… Сообщат на работу, если сразу не посадят. И это еще не самое страшное, что может его ждать… Дернул же черт впутаться в розыски теткиного подарочка?! Ну пропал и пропал… Жил бы дальше без этой статуэтки…

— Что же нам теперь делать? — робко нарушила воцарившуюся тишину Ешка.

— Исчезнуть, — ответил Волх Буреломыч. — И лучше за пределы города.

— А розыски? — возразил Сева.

— Да вы сами сейчас в розыске! — рявкнул оборотень. — Или ты до сих пор этого не понял?!

— Понял, — на удивление спокойно отреагировал Сева. — Но и статуэтку необходимо найти…

— Пропажу, если она еще здесь, попробуют найти другие, — пожал плечами оборотень. — А вам необходимо на какое-то время уехать… Когда уляжется шум, я вас найду.

— А мне что делать? — решил принять участие в беседе Иван. — Что будет с моей работой? С квартирой? Со мной, в конце концов? Да если к розыскам подключится еще и милиция…

— Найдем мы тебе работу, — утешил его Волх Буреломыч. — Не хуже нынешней…

— И где, интересно? — хмыкнул Иван. — На этой мне хоть на жизнь хватало…

— Пойдешь ко мне в отдел, — огорошил Ивана оборотень. — Там не соскучишься, да и платят у нас неплохо…

— Но я же абсолютно не в курсе ваших дел и не обладаю какими-либо необычными способностями, — попробовал возразить Иван.

— Ничего, — потрепал его по плечу оборотень. — Не боги горшки обжигают. Парень ты неглупый, научим.

— А остальное? — Иван обвел рукой свои хоромы.

— Что ты так за эту хрущевку переживаешь? — скривился Волх Буреломыч. — Будет у тебя жилье. Обещаю.

— Н-да, — только и смог произнести Иван. — Ситуация…

— Ну раз вы поняли ситуацию, — поднялся оборотень, — надо уходить. А то, боюсь, как бы здесь не появились другие гости…

— А может, мы останемся? — предложил Сева. — Ивана спрячем, а сами продолжим поиски…

— Вот кого бы я с большим удовольствием спрятал, так это тебя, — с явным неодобрением взглянул на него оборотень. — Уж слишком много шума вокруг твоей рыжей персоны.

В здании, где располагалось место службы Ешки, стояла та же тишина, что и при первом посещении Иваном этого недоступного для простых смертных заведения.

— Что, еще не всех призраков переловили? — подколол оборотня злопамятный Сева.

— Не твоего ума дело, — отреагировал Волх Буреломыч.

— Ну конечно, — вздохнул Сева, — в чужом глазу соринка видна, а в своем бревно незаметно…

— Это ты к чему? — подозрительно уставился на него оборотень.

— К вопросу о достоинствах и недостатках, — пояснил Сева. — У нас сплошной негатив, а то, что у тебя весь отдел не может которые сутки отловить десяток паршивых призраков, — это нормально…

— Фигляр, — коротко бросил оборотень.

Сева довольно оскалился, чувствуя, что задел за живое начальника ОПАнькИ, и скромно отступил в угол.

— Здесь вы пробудете до вечера, — обратился к Ивану и Ешке Волх Буреломыч, посмотрев при этом внимательно на Севу. — И чтоб ни один носа не высовывал. А там я посажу вас на поезд, и адью…

— Куда — адью? — не утерпел Сева. — Или мы будем мотаться по железке, пока не утихнет шумиха?

— Разве я не сказал? — удивился оборотень, — На Макарийский остров. Куда же еще?

— Макарийский остров? — Иван с непонимающим видом уставился на оборотня. — Туда-то зачем? И какое отношение этот остров имеет к моей пропаже?

— Самое прямое. Вы так и не смогли установить, каким образом статуэтка была похищена из квартиры? И кем?

— Ну да, — после некоторой заминки произнесла Ешка. — Временные линии совершенно не просматривались, и вряд ли можно было еще что-то сделать…

— Я тебя ни в чем не обвиняю, — успокоил подчиненную оборотень. — Просто объясняю сложившуюся ситуацию.

— Макарийский остров… — протянул Сева. — А никак нельзя обойтись без посещения оного места?

— Если ты сможешь хотя бы сузить район поисков, — пожал плечами Волх Буреломыч, — пожалуйста.

— А может, все-таки попробовать привлечь более опытного оперативника? — осторожно спросил Сева, отодвинувшись на всякий случай подальше от Ешки.

— Спокойно, — остановил открывшую было рот Ешку оборотень, — я сам отвечу.

Он повернулся к коньку-горбунку.

— Прикрепленная к вам сотрудница, — раздельно произнес Волх Буреломыч, глядя в глаза Севе, — имеет соответствующую квалификацию, и я не намерен отстранять ее от дела только на том основании…

— Все-все, — пошел на попятную Сева. — Я лишь хотел убедиться, что сделано все возможное, и ни в коей мере не подвергаю сомнению твое решение.

— Ну-с, раз все определилось, — подвел итог обсуждению моментально успокоившийся оборотень, — ждите вечера.

— А как насчет усиления нашей группы? — поинтересовалась Ешка. — Или я буду продолжать дело?

— Продолжай, — подтвердил оборотень. — Я пока не вижу повода для усиления.

Последние слова Волха Буреломыча явно относились в большей степени к недавнему высказыванию Севы. Тот при этом изобразил полное раскаяние.

— Постойте, — вклинился Иван, — может, кто-нибудь снизойдет до объяснения и лицу, напрямую заинтересованному в решении этой маленькой проблемы?

— Нам надо определить, где вести дальнейшие поиски, — обернулся к Ивану Сева. — Руководство ОПАнькИ считает, что для этого необходимо обратиться к одной древней птичке. Хотя я бы не стал возлагать на это путешествие особых надежд.

— Что это за птица такая?

— Гамаюн.

Иван все так же с непонимающим видом глядел на Севу,

— Нет, ты определенно неграмотный, — покачал головой Сева, — Неужели тебе ни о чем не говорит это название?

— Абсолютно ни о чем, — покачал головой Иван. — Слышал раз упоминание в песне Высоцкого, и все.

— А может, ты и не виноват, — задумчиво произнес Сева. — Я всегда был не в восторге от нынешней школьной программы…

— Я бы предпочел отложить обсуждение моего уровня образованности и вернуться к объяснению, — предложил Иван.

— Да что тут объяснять, — поморщился Сева. — Ешкин шеф отправляет нас к замшелому Оракулу. К нему уже лет сто никто не обращался.

— Я бы не отзывался так легкомысленно о Макарийском острове и его обитателях, — неодобрительно произнес оборотень.

— Интересно, — произнес Иван, глядя, как Ешка хлопочет возле заварочного чайника. — Как вы умудряетесь держать свою контору в таком оживленном месте в центре города — и вас еще никто не обнаружил?

Они находились в комнате отдыха, куда их провела Ешка после строгого инструктажа начальника. Вдоль стен стояли широкие диваны, на одном из которых мирно посапывал Сева. В центре комнаты стоял довольно большой стол, окруженный удобными кожаными креслами.

— А что тут такого? — удивилась девушка. — Здание большое, старой постройки — настоящий муравейник. Заблудиться в нем — пара пустяков. И потом, не каждый увидит нашу дверь.

— Но я-то увидел, — возразил Иван.

— Приди ты один и днем, — усмехнулась Ешка, — долго бы искал наш отдел…

— Ну ладно, — кивнул Иван, соглашаясь с ее объяснениями. — Горожане могут и не замечать, что под боком существует столь экзотичная контора, но власть имущие-то как?

— А чем они отличаются от простых горожан? — пожала плечами Ешка.

— Существуют же учреждения, занимающиеся обмером площадей, взиманием налогов… — Иван запнулся. — Да, в конце концов, за свет, газ, воду вы должны платить…

— Мы и платим. Неужели ты думаешь, наша контора ворует электричество подобно мелким жуликам?

— Но как? Вы зарегистрированы в налоговой инспекции, Фонде федерального имущества?

— Зарегистрированы, — кивнула Ешка. — Как частное детективное агентство. Помнишь, где меня встретил в первый раз?

— В приемной, на входе.

— Вот там и отведены две комнаты для легальной деятельности вышеупомянутого агентства.

— И чем оно занимается? — полюбопытствовал Иван.

— Тем же, чем и другие, — ответила Ешка. — Следим за неверными женами или мужьями, принимаем заказы на проверку деятельности тех или иных фирм… да мало ли чем…

— Тогда у агентства работы по легальному профилю должно быть невпроворот, — усомнился в словах Ешки Иван. — В таком случае остается ли у вас время на вашу основную работу?

— Мы стараемся не перегружать себя заказами от бизнесменов или обманутых жен, — пояснила Ешка. — Но необходимый минимум приходится выполнять, чтобы не вызывать подозрений.

Макарийский остров

— Куда путь держите, молодые люди? — Перед наполовину осыпавшейся от времени каменной аркой сидел такой же древний на вид старец и внимательно разглядывал путешественников.

Иван несколько раз моргнул и в свою очередь уставился на старца. Он был готов поклясться, что мгновение назад у арки никого не было.

— Нам надо к… этому… этой… — Он замялся, не зная, к какому роду отнести то, к чему они шли. Если птица, то выходило — к ней. Судя же по имени, надо было говорить — к нему.

Пока Иван мучительно размышлял над неожиданно вставшей перед ним лингвистической проблемой, дело решительно взял в свои руки (или копыта?) Сева.

— Мы к Оракулу, дед, — выдвинулся вперед конек — Как к нему побыстрее дойти?

— Вы разве спешите? — задал встречный вопрос старец. — Здесь не любят торопливых.

— Не важно, что любит здешний люд, а что нет, — продолжал в том же напористом стиле Сева. — Нам необходим Оракул. И как можно скорее. Объясни, как к нему пройти.

— У каждого свой Путь, — неспешно промолвил старец. — Зачем пожаловали вы?

— Мы сообщим это тому, кому нужно, — ответил Сева.

— Так говорите, — произнес старец, — а я решу, стоит ли вам идти дальше. По пустякам сюда не приходят.

— Наверное, не тебе это решать, — надменно заметил пребывающий с утра не в самом лучшем настроении Сева.

Он оказался сильно подвержен морской болезни, а транспортное средство, доставившее их сюда, мало походило на круизный лайнер, и на нем жутко качало. Даже Ешка, несмотря на то что вот-вот должна была держать экзамен на чин полноценной Бабы Яги, сошла на берег несколько позеленевшей.

— Почему же не мне? — усмехнулся старец.

— Да кто ты такой, в конце концов?! — взбеленился Сева. — Тебя просят показать, как пройти к Оракулу. Только и всего. Если не знаешь, так и скажи. И нечего наводить тень на плетень.

— Я Привратник, — поднялся с земли старец.

По тому, как он произнес это, его должность явно должна была писаться с заглавной буквы.

— Ну и что с того? Да хоть дворник! — никак не мог остановиться Сева. — Раз привратник, так исполняй свои обязанности. Укажи дорогу, а дальше мы как-нибудь сами сообразим, что делать. Без тебя.

— Вам срочно надо? — произнес старец, после того как Сева умолк.

— Естественно. — Сева уже чуть ли слюной не брызгал от раздражения. — Или до тебя, как до жирафа, доходит только с третьего раза?!

— Ты невоспитан, путник, — укоризненно покачал головой старец. — Думаю, тебе пока нельзя идти дальше.

Сева шумно втянул в себя воздух, готовясь обрушить на Привратника новый водопад слов. И, судя по выражению его рыжей морды, не совсем цензурных. Но тут вступила в беседу доселе молчавшая Ешка.

— Простите нашего друга, почтеннейший. — Она с силой сжала холку Севы, принуждая его к молчанию. — У нас выдалась трудная дорога, и он не совсем еще пришел в себя.

— Не стоит извинений, — улыбнулся Привратник. — За время службы мне пришлось навидаться всякого. И ваш друг еще не худший вариант.

— Какой я тебе вариант?! — взвился Сева.

— Замолкни! — Теперь уже и Иван попытался успокоить не в меру расходившегося конька.

— Нам жизненно необходимо узнать, куда пропала одна вещь, — пояснила Ешка.

— Так ли это? — усомнился старец.

— Да, — подтвердили почти хором Иван и Ешка. Сева лишь возмущенно сопел под их руками.

— Кому она принадлежала? — продолжил допрос Привратник.

— Да не все ли равно кому?! — опять влез невыдержавший Сева.

— Ему. — Ешка указала на Ивана.

Старец пристально посмотрел в глаза Ивану, и у того на какой-то неуловимый миг в голове полыхнул стремительный фейерверк образов. Он встряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Ясно, — кивнул старец, переводя взгляд на Ешку. — Ваш спутник имеет достаточно вескую причину, чтобы пройти. А что нужно вам?

— Мы его сопровождаем, — ответила Ешка.

— Это невозможно, — отрицательно качнул головой Привратник. — Пройти дальше можно только ему одному.

— А мы последуем за ним, — предложила Ешка.

— Я уже сказал, что у каждого свой Путь, — ответил старец. — И пройти его необходимо в одиночестве.

— Тогда я пошел? — Иван вопросительно взглянул на старца, а потом на Ешку.

Девушка лишь еле заметно пожала плечами. Что ж, она была права. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

— Прошу. — Старец сделал широкий жест, приглашая Ивана войти под арку.

Он шагнул вперед.

— Только запомни, путник, — донеслось ему вслед, — обратной дороги нет. Ты должен дойти до конца. Не вздумай повернуть назад.

Иван оглянулся. За спиной высилась сплошная монолитная стена. Дед, однако, неплохой колдун. Соорудить буквально за одно мгновение такое… Повернувшись, он обнаружил, что двор также куда-то испарился, а перед ним красовалась щербатая лестница. Иван изумленно покачал головой и стал подниматься по уходящим во тьму ступеням.

Подземелье и его жители

Интересно, что делают оставшиеся в компании со старцем Ешка и Сева? Иван устало присел у стены, глядя на кажущийся бесконечным коридор впереди. Он уже четвертый час таскался по безлюдному подземелью. Так по крайней мере показывали его часы. Сколько же времени прошло на самом деле — неизвестно. Если дед на входе так шустро соорудил неприступную стену, то и со временем тут могли сотворить все что угодно. Хотя не такая уж он шишка, чтобы водить его за нос. Не хотели бы, так вообще не пустили бы вниз. А может, местный колдун просто изнывает от скуки и у него такое извращенное чувство юмора? Кто их знает, отшельников… Хорошо еще, хоть никаких тварей не запустили в этот лабиринт. Ивану живо представились многочисленные киношные монстры, и тут же в пройденной части коридора послышалось приближающееся шарканье. Иван вскочил как ужаленный и уставился в серую мглу.

В подземелье нигде не было заметно каких-либо светильников, но темнота отсутствовала. Хотя и света не было. Так, полутьма, напоминающая вечерние сумерки. Или полусвет. Зависело, с какой точки зрения посмотреть — пессимиста или оптимиста. Иван всегда был склонен к пессимистическому взгляду на окружающую действительность. Меньше поводов для расстройств. Да и порадоваться при таком раскладе удается намного чаще.

Меж тем шаги неумолимо приближались. Что называется, накаркал. Иван, не дожидаясь, пока обладатель шаркающей походки подойдет совсем близко, начал пятиться по коридору спиной вперед, не решаясь отвернуться от ставшего зловеще-загадочным прохода. В конце концов такой способ передвижения окончился плачевно. Иван запнулся о неровность пола и полетел вверх тормашками. Приземление получилось оглушающим. Для Ивана. Он со всего маху приложился затылком к стене, из глаз брызнули слезы пополам с искрами, и наступила тьма.

Очнулся Иван от омерзительного зловония. Чьи-то руки шарили по его одежде, пытаясь добраться до тела. Он открыл глаза. Над ним склонился какой-то тип в лохмотьях. Иван вгляделся пристальнее и замер от ужаса. Кожа на лице незнакомца свисала клочьями, обнажая белую со слабым желтоватым оттенком кость. На месте носа зияла безобразная дыра, из которой медленно стекала бурая слизь. Глаза отсутствовали напрочь, и лишь эта малость, наверное, и помешала живому трупу сразу добраться до лица Ивана, пока он валялся без сознания. Он дернулся, отползая от жадно ощупывающих рук. Мертвец почувствовал движение. Он на мгновение замер, потом хрюкнул и вцепился в одежду вздумавшей ускользнуть добычи. Иван попробовал вырваться, но мертвец держал крепко. Иван в панике выдернул ноги из-под навалившегося на него догнивающего живого трупа и что было сил ударил того подошвами в грудь, вкладывая в этот удар всю силу. Ноги неожиданно легко пробили гниющую плоть, послышался хруст ломающихся костей, и мертвец отлетел к противоположной стене коридора. Скрюченные пятерни живого трупа так и остались на одежде Ивана. Он вскочил, лихорадочно стряхивая с себя мерзкие останки. Мертвец вдруг шевельнулся и завозился, пытаясь встать. Он опирался на обрубки рук, в развороченной груди его что-то хлюпало. Иван, не желая оставлять за спиной эту пакость и в отместку за пережитый ужас, подпрыгнул и с наслаждением впечатал шевелящуюся кучу в пол. Минут пять с каким-то садистским наслаждением он продолжал топтать останки. Наконец мертвец перестал двигаться. Под ногами медленно приходящего в себя Ивана расползалась серо-бурая вонючая каша. Он вышел на чистое место и принялся тщательно оттирать перепачканные ботинки о каменный пол. И тут послышалось знакомое шарканье. Вот только на этот раз оно было гораздо громче. Как будто по направлению к нему двигалась целая толпа. Толпа?! Когда эта жуткая мысль, оформившаяся где-то на уровне подкорки, достигла сознания, Иван развернулся и, не разбирая дороги, понесся в противоположную сторону. Куда угодно, лишь бы быть подальше от этого подземного зомбятника.

Пещера, вернее, огромный подземный зал, куда он ввалился, сопровождаемый все увеличивающейся толпой мертвецов, была освещена гораздо лучше, чем окрестный лабиринт. Откуда-то сверху проникали солнечные лучи, в основании которых на круглом возвышении буквально купалась в ослепительном после потемок свете гигантская статуя. Чем-то она напоминала лесного ворона, но была неизмеримо больше. Где-то метров пять-шесть высотой. Глаза статуи были прикрыты. Создавалось впечатление, что гигантская птица на минуту присела на возвышение и заснула. И спала уже не один год. Почему-то у Ивана сразу возникла твердая уверенность, что статуя неимоверно древняя. Что она существовала еще в то время, когда нынешнего венца эволюции — планеты Земля — даже не было в проекте.

Иван оторвал взор от статуи и огляделся. Похоже, он пришел. Из зала больше не было ни одного выхода, кроме того, за спиной, откуда неумолимо приближались шаркающие шаги местных бродячих зомби. Да, старичок у входа знатно пошутил. Иван мысленно послал проклятие на голову Привратника этого обиталища живых мертвецов, которые уже начали нескончаемым потоком вливаться в зал, окружая неосторожного путника, забредшего в их владения. Иван медленно отступал к возвышению со статуей, прикидывая, как бы подороже продать свою жизнь. И тут мертвецы замерли. Позади что-то шевельнулось. Иван резко развернулся. С высоты двухэтажного дома его внимательно изучал золотистый птичий глаз. Ожившая статуя шевельнулась, и ее голова стремительно пошла вниз.

«Сейчас склюнет!» — мелькнула в голове Ивана, завороженно наблюдавшего за неумолимо приближавшимся сверкающим клювом, паническая мысль.

Клюв раскрылся, Иван закрыл глаза, чтобы не видеть того, что должно произойти.

И тут раздался громовой голос, от которого, казалось, качнулись стены зала:

— Ты готов, смертный?

— К чему? — совершенно машинально вырвалось у Ивана, и он приоткрыл глаза.

— Ступить на свой Путь! — прогрохотал голос. Видимо, это и был тот таинственный Оракул, к которому их направил оборотень.

— Но я пришел только узнать… — робко начал Иван.

— Готов? — еще раз каркнула ожившая статуя, игнорируя слова Ивана.

— Готов, — поспешно ответил он, справедливо полагая, что в любом другом месте будет намного безопаснее, чем в этой древней пещере.

— Тогда иди! — пророкотала статуя, и в паре метров от застывшего Ивана возник ослепительный прямоугольник.

Иван шагнул к светящемуся входу, но, не удержавшись, задал вопрос:

— Кто эти несчастные?

— Те, кто сомневался, — проскрежетала статуя, закрывая глаза. По ее поверхности, вспыхнув, пробежала, медленно угасая, мелкая серебристая сетка, и мертвецы зашевелились.

Иван в панике бросился к светящемуся входу в неизвестное, больше всего боясь, что он успеет погаснуть.

В тридевятом царстве

Лежанка была жутко неудобной. Сколоченная кое-как из сучковатого, плохо подогнанного горбыля, немилосердно терзавшего ребра. Для более полного букета ощущений снизу из щелей нещадно дуло. Иван со стоном распрямил онемевшие конечности и потер заледеневший от сквозняка бок.

— Что, очухался? — послышался голос.

Иван вскинул голову. Помещение, где он проснулся, наводило на мысль о тюремной камере. Или о лагерном бараке. Хотя для барака это выглядело слишком солидно. Сплошные каменные стены высотой около двух метров поддерживали широченные балки потолка. Массивная дверь из деревянных плах, схваченных железными полосами. И маленькое зарешеченное оконце в двери, через которое пробивался слабый, мерцающий свет.

Напротив, точно на таких же щелястых и бугристых нарах, восседал, скрестив по-турецки ноги, маленький пухлый белобрысый мужичонка. Про таких в народе метко сказано: метр с кепкой.

— Очухался. — Иван внимательнее присмотрелся к говорившему.

Вроде на матерого уголовника сосед по камере не тянул. Уже одно это утешало.

— Ну и нервы у тебя, — покачал головой мужичонка. — Стальные. Я бы так не смог.

— Что — не смог? — осторожно спросил Иван.

— Как — что? — удивился сосед, — Дрыхнуть без задних ног.

— А что тут такого? — в свою очередь удивился Иван. — Захочешь, и ты заснешь.

— Дык тебе осталось всего ничего, — хмыкнул мужичок. — А ты спать…

— Чего — всего ничего? — тупо переспросил Иван, пытаясь вспомнить, как его могло занести в это место.

— Ну ты даешь! — почему-то восхитился сокамерник.

— Чего — даю? — все так же тупо спросил Иван.

— Да-а, Ваньша, — покачал головой мужичонка, — ты и раньше-то особым умом не выделялся, а сейчас последние крохи, кажись, от страха растерял…

Судя по обращению, сокамерник прекрасно знал своего соседа. Вот только Иван, как ни напрягался, не мог его вспомнить. В памяти отпечаталось лишь последнее мгновение, когда он шагнул в проход, открытый Оракулом в подземельях Макарийского острова.

— Так расскажи, где я, — предложил Иван соседу, — и как попал сюда…

— Ты и правда ничего не помнишь? — удивился мужичок, изумленно глядя на Ивана.

— Нет, — отрицательно мотнул тот головой.

— Дела-а… — Сосед вздохнул. — Не иначе как колдует, гаденыш…

— Ну рассказывай, — поторопил его Иван, пропуская мимо ушей последние, не совсем понятные слова. — Сам же сказал, что всего ничего осталось…

— А что рассказывать, — снова вздохнул мужичок. — В темнице ты. В той, что под теремом…

Из рассказа мужичка стало понятно, что Ивана занесло в какое-то захолустное тридевятое царство. И ладно бы просто занесло. Так нет же, его угораздило угодить прямиком в очередной дворцовый переворот. А соседом по камере оказался не кто иной, как бывший царь здешних холмов, лесов и болот.

— Понятно, что тебе не повезло, — прервал разговорившегося свергнутого самодержца на середине повествования Иван. — Но меня-то за какие заслуги посадили с тобой рядом?

Царь просто вылупил глаза на Ивана.

— Я что-то не то сказал? — поинтересовался Иван. — Или ты не понял?

Самодержец продолжал молчать, ошеломленно глядя на Ивана.

— Нет, с тобой явно неладно, — покачал головой Иван и, наклонившись поближе к бывшему царю, произнес по слогам, как для слабоумного: — Какое отношение я имею к здешним дворцовым разборкам?

— Ык, ык… — начал подавать первые признаки понимания царь.

— Давай-давай, — поощрил его Иван, — Раскручивайся побыстрее.

— Ну ты и шельма, — наконец-то окончательно пришел в себя бывший самодержец. — Какое он, видите ли, отношение имеет к происходящему?! Да самое что ни на есть прямое!

— Не понял. — Теперь настала очередь Ивана сверлить взглядом царя, — Может, пояснишь?

— Ты брось дурачком-то прикидываться, — хихикнул царь. — Не поможет, милый.

Что-то тут было не так. Или у Ивана благополучно выпал из памяти целый кусок жизни, когда он мог вляпаться в склоку местного руководства, или Оракул сыграл с ним довольно злую шутку, перенеся его сознание в тело другого человека.

Иван внимательно оглядел себя. Насколько он помнил, все родинки и морщинки были на месте. Одет был, правда, в какие-то отрепья, но в остальном — все без изменений.

Даже шрам на голени — результат неудачной поездки в детстве на велосипеде — наличествовал.

Однако свергнутый самодержец утверждал обратное. А память упорно безмолвствовала. Иван почувствовал, что еще мгновение — и у него действительно поедет крыша от напряжения.

— Вспомнил? — Царь с усмешкой наблюдал за потугами Ивана. — Или освежить тебе память?

— Освежи, — кивнул Иван.

— Как царицу я в странствие отправил, помнишь?

— Нет, — недоуменно покачал головой Иван.

— Нет?! — неожиданно взъярился самодержец. — Решил беспамятного изображать?! Увильнуть хочешь?! Не выйдет!

— Да от чего увильнуть-то?! — в свою очередь рявкнул Иван. — Объясни по-человечески!

— Не ты ли привел ко мне бабку колдунью?! — с обличающим видом воткнул палец в Ивана бывший царь.

По всему выходило, что Иван попал в чье-то чужое тело. Вернее, в тело своего двойника, проживавшего в здешних местах. И подвизавшегося на службе у свергнутого самодержца, восседавшего сейчас на нарах напротив. Поэтому сосед по камере так бурно отреагировал на слова Ивана о потере памяти. Надо бы ему не перечить и постараться вытянуть как можно больше информации.

— Ну я, — согласился Иван со словами царя, приступая к выполнению намеченного плана.

— А эта мымра сказала, что царица понесла?! — продолжил царь.

— Ну, — опять согласился Иван, подумав, что об этом царю могла бы с таким же успехом сообщить и его собственная супруга. Хотя кто его знает, — может, самодержец был со своей дражайшей половиной на ножах… Тогда возникал другой, не менее интересный вопрос: от кого могла понести царица? Но озвучивать свои мысли не стал, опасаясь, что тогда придется схватиться врукопашную с оскорбленным соседом по камере.

— И что родится у нее чудище?! — Царь выжидающе уставился на Ивана.

— Не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку, — вспомнились Ивану со школы въевшиеся намертво строчки.

— Во-во, — подтвердил царь.

— Ну и что?

— После этого я и согласился с тобой, что за такое надо отправить супружницу подальше, — ответил царь.

— А я-то тут при чем? — не удержался от вопроса Иван, — Это ваши разборки, а не мои… что-то ты мутишь, деспот народный…

— А бочку кто конопатил?! — опять взъярился самодержец. — Я, что ли?!

Иван оторопело смотрел на бывшего царя, не в силах переварить только что услышанное. Выходит, он (вернее, его двойник) своими руками устранил беременную царицу… Да еще таким садистским способом…

— Вспомнил?! — продолжал бушевать бывший царь. — И не ты ли мне предложил такой способ избавления от супружницы и ее чудища?!

Объяснять сложившуюся ситуацию в настоящий момент было бесполезно. Царь ни за какие коврижки не поверил бы, что Иван ни в чем не виноват и творил все эти пакости тот, кто раньше занимал его тело. Иван еще раз внимательно осмотрел руки и босые ноги. Он был готов голову дать на отсечение, что тело действительно его.

— Надо было тогда тебя тоже в эту бочку запихать! — никак не мог успокоиться свергнутый самодержец. — Глядишь, утопли бы — и у меня не было бы проблем!

— Да в чем проблема-то?! — решил взять быка за рога Иван. — И кто нас в темницу запихал?!

— А он и запихал! — царь в запале обличения, как и предполагал Иван, не заметил несуразности вопроса приспешника, посвященного во все тайны царского двора. — Сынок мой явился за наследством!

— Уцелел, значит? И как он смог тебя скинуть? Где твое войско прохлаждалось в это время?

— Ты опять?! — с подозрением уставился на Ивана царь. «Ну вот, — мысленно поморщился Иван. — Заметил.

Придется срочно что-то сочинять, чтобы этот царек действительно поверил, что я потерял память».

— Но я правда не помню ничего. — Иван наклонился к царю и с таинственным видом продолжил: — Наверное, Он на меня дополнительно порчу навел…

— Это Он может. — Царь тоже произнес «Он» со значением.

«Теперь бы догадаться, что это за таинственный „Он“, — подумал мимоходом Иван. — Чтобы снова впросак не попасть».

— Так как же сынок-то захватил власть? — продолжил Иван расспросы, теперь не опасаясь излишне бурной реакции соседа.

— Явился Он с толпой утопленников, — пояснил царь. — Их что руби, что не руби… одно слово — нежить. Пока на куски не покромсаешь, ничего не добьешься…

«Ага, — догадался Иван. — Это царь сынка так зауважал, что с большой буквы поминает…»

Тут Иван заметил, что опальный царь совсем закручинился и умолк. Переживал, видно, еще раз бесславное поражение от водяных зомби.

— И что дальше? — полюбопытствовал Иван.

— Часть моих стрельцов испугалась такого противника и разбежалась, — пояснил Иван. — А оставшихся мертвяки порубили…

Н-да… Вот тебе и тридцать три богатыря… Никем не приукрашенная действительность…

— Сколько их было у сынка? — полюбопытствовал Иван.

— Кого — их? — не понял царь.

— Ну этих, которые «в чешуе, как жар, горя», — пояснил Иван, — утопленников.

— А я считал, что ли? — насупился царь. — Десятка три точно было…

— И что дальше? — спросил Иван.

— А ничего, — угрюмо ответствовал свергнутый папаша. — Бабку-колдунью уже в масле сварили. Теперь наша очередь…

— Так нас казнят? — наконец-то дошло до Ивана.

— А ты думал — извинятся и выпустят? — ехидным голосом спросил царь.

— Тоже в кипящее масло? — после некоторого молчания вопросил Иван.

— Масло — это было для колдуньи, — ответил царь. — Нам что-нито похлеще придумают.

— Что? — вырвалось у Ивана.

— Мало ли, — вяло пожал плечами бывший самодержец. — Повесить, сжечь, четвертовать, на кол посадить…

После этих слов в камере опять наступило продолжительное молчание. Иван медленно переваривал ситуацию, в которую его так коварно заманили. Царь, пригорюнившись, смотрел в стену. Видать, тоже думал о своем, о царском…

Несмотря на сложившуюся безвыходную ситуацию, у Ивана где-то на периферии сознания крутилась некая мысль, которую он никак не мог поймать за хвост.

— Стоп! — Неожиданно он понял, что ему не давало покоя. — Сколько лет наследнику-то?

— Не все ли равно, — с унылым видом пробормотал царь.

— А все-таки? — продолжал настаивать Иван.

— Да где-то твоих лет, — пожал плечами бывший царь.

— Тогда как же я мог конопатить бочку с его будущей матерью?

— А это ты у него завтра спросишь, — хмыкнул самодержец, — когда тебя на плаху поведут…

— Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что осталось всего ничего… — забеспокоился Иван.

— Именно, — подтвердил бывший царь, — всего ничего.

— А тебя не поведут, что ли?

— Меня наследничек оставил до приезда матери на десерт, — вздохнул самодержец. — Тогда и мой конец настанет…

— Неужели нельзя было справиться с толпой зомби? — задал риторический вопрос Иван. — Не поверю, что нет такого способа…

— Способ-то есть, — опять вздохнул свергнутый самодержец. — Огня они боятся страшно… Но это мы заметили, когда уже поздно было…

— Эх вы, придурки! — в сердцах выразился Иван, — На стенах вокруг города всегда надо держать котлы со смолой и дрова наготове!

— Да нет у нас никаких стен, — удивленно посмотрел на Ивана бывший царь. — И отродясь не бывало. Теперь я и правда верю, что тебе память отшибло…

— Тогда надо было договориться с кем-нибудь, — продолжил Иван бесполезный в нынешней ситуации разговор.

— С кем?

— Ну с волшебниками…

— Это с колдунами, что ли? — переспросил царь. — Так нет здесь поблизости настоящих огневиков…

— Тогда еще с кем-нибудь, — пожал плечами Иван. — Если у вас утопленники по земле шатаются, то и другой нечисти должно быть с избытком.

— С русалками? — перебил его бывший царь. — Они с ними хороводы водят. Одного поля ягода… — И больше никого поблизости нет? — не поверил Иван. — Почему — нет? — возразил царь. — Лешие, кикиморы… но они из леса ни в жисть не выйдут… с этими мертвяками морскими разве что Змей Горыныч справился бы… Да только с ним не договоришься…

— Змей Горыныч? — Иван с изумлением посмотрел на царя, думая, что тот шутит. — А разве и он имеется в наличии?

— Ну да, — вполне серьезно произнес самодержец. — Поселился тут один неподалеку. Уже не одного путешественника сожрал, стервец.

— А я бы попробовал, — вздохнул Иван. — Не все ли равно, как пропадать. Может, что и вышло бы…

— Договориться? — недоверчиво переспросил царь.

— Ну да. — Иван встал и прошелся по камере, разминая затекшие ноги.

Бывший самодержец нахохлился на своих нарах и что-то мучительно соображал, изредка бросая быстрые взгляды на прогуливающегося соседа.

— Ну что призадумался? — Иван остановился перед царем. — Теперь думай не думай — все едино. Уделает нас твой сыночек…

— А если… — начал было царь, но замолк.

— Что — если? — прищурился Иван, — Никак у тебя туз в рукаве припрятан?

— Ну до туза далеко, но на валета, может, и потянет, — уклончиво протянул свергнутый самодержец.

— Так давай, — поторопил его Иван, — выкладывай. Царь молчал, исподлобья глядя на Ивана.

— Что молчишь? — Иван присел на корточки перед соседом. — Давай уж колись, ваше бывшее царское величество, раз начал. Да быстрее, а то я так и не успею узнать. До заката осталось, наверное, всего ничего, а там и утро…

— Если я помогу тебе выбраться отсюда, — наконец решился на откровенность царь, — поклянись, что освободишь меня из подземелья…

— Клянусь! — торопливо пообещал Иван, не на шутку заинтригованный словами царя.

— Да? — Самодержец недоверчиво уставился на Ивана. — А почему я должен верить, что ты выполнишь клятву? Рванешь отсюда — только тебя и видели…

— Другого выхода нет, — сказал Иван, — ты мне можешь поверить только на слово…

— Это несерьезно, — презрительно поморщился самодержец. — Как дают слово, так и забирают обратно.

— Серьезно, — возразил ему Иван.

— Почему?

— По двум причинам, — ответил Иван, которому этот торг начал надоедать. — Во-первых, я не царь и привык свое слово держать, а во-вторых, у нас, в случае если я выберусь, будет хоть и призрачный, а все же шанс избавиться не только от плахи, но и от наследника…

— У тебя, а не у меня, — прервал его царь, ничуть не смущенный тем, что его только что обвинили в непорядочности.

— Черт с тобой! — Иван сплюнул в сердцах на пол и отошел к своим нарам. — Жди приезда бывшей женушки. Вот тогда-то и попомнишь мои слова…

В подземелье наступила тишина, прерываемая лишь сопением взволнованного самодержца. Иван искоса поглядывал на терзающегося сомнениями соседа, но молчал, предоставляя тому дойти до очевидной мысли самостоятельно.

— Ладно! — решился в конце концов царь, — Поверю я тебе. Прежнему Ваньке ни в жисть бы не поверил, а тебе поверю… Иван продолжал молчать, игнорируя слова сокамерника.

— Есть тут подземный ход, — подсев к Ивану на нары, жарко зашептал царь. — Выводит он прямо под берег реки… а там вдоль берега по дороге как раз и придешь к Горынычу…

— И как отсюда до этого хода добраться? — недоверчиво хмыкнул Иван. — Да и сынок твой про него небось знает и законопатил хорошенько.

— Не знает, — ухмыльнулся царь. — Про него никто не знает…

— Это как? — не поверил Иван. — Были же строители, мастера…

— Мастер, пока строили, того… — царь замялся.

— Чего — того?

— Утоп, болезный, — пояснил самодержец. — Напился на пиру пьяный и пошел гулять на речку. А там то ли сам в омут сверзился, то ли русалки уволокли…

— А не ты ли ему помог? — вопросительно поглядел на собеседника Иван.

— Клянусь Велесом, не я, — отверг подозрения Ивана царь. — Была такая мыслишка, не скрою, но не успел…

Царь замолчал, поняв, что в запале сболтнул лишнего.

— Понятно, — протянул Иван. — Сам, значит…

— Сам, сам, — горячо уверял царь. — Я ни сном ни духом…

— А строители?

— Так они же наемные были, — объяснил царь. — Работу сделали, деньги получили — и фьють! Укатили дальше шабашить.

— Ладно, убедил, — кивнул Иван. — И как до этого хода добраться?

— А чего до него добираться? — хитро прищурился царь. — Здесь он, прямо под тобой.

— Да ты что?! — Иван вскочил и внимательно вгляделся в стену за нарами.

— И не пытайся что-нибудь увидеть, — самодовольно усмехнулся царь. — Есть тут хитрость одна, без которой ничего не найдешь…

— Так почему же ты сам не сбежал? — изумился Иван.

— А вот почему. — Самодержец сунул руку под нары, долго что-то там нащупывал и то ли нажал, то ли потянул.

Раздался тихий скрежет, и один из каменных блоков, из которых были выложены стены, сдвинулся в сторону.

— Да-а, — Иван критически осмотрел открывшееся отверстие, — тебе с таким пузом в нем делать нечего… Что же ты дыру пошире не заказал?

— Так когда это было, — вздохнул царь и скользнул завистливым взглядом по Ивану. — В те времена и я был худ и строен аки ты.

Иван промолчал, с трудом представляя находившийся перед ним колобок тонким и стройным.

— Ну я пошел, бывай. — Он решительно ввинтился в дыру.

— Смотри, ты обещал, — глухо донеслись до него слова царя.

После этого камень заскрипел, становясь на место, и Ивана окружила непроглядная темнота.

Шарахаться в темноте по незнакомому помещению — мало приятного. Но вдвойне неприятно в тех же условиях очутиться в тесном лазе, где ежеминутно ожидаешь, что стены сузятся и очутишься в ловушке, из которой нет выхода. Развернуться в такой тесноте не было никакой возможности, и уж тем более никак не вернуться назад. Больше всего угнетала неотвязная мысль о пробке в бутылке. Застрянешь вот так и будешь до скончания века перекрывать вентиляцию. Иван вперед-то проталкивался с трудом, пользуясь ногами как поршнем. Когда он уже было решил, что никогда не выберется из этого крысиного лаза, его руки неожиданно провалились в пустоту. Стены по бокам исчезли. Иван высунулся из отверстия по пояс и попытался нащупать пол, но бесполезно. Судя по плавно закругляющейся стене, выход был где-то под самым потолком. После нескольких тщетных попыток дотянуться до него Иван решительно оттолкнулся и, сгруппировавшись, рухнул вниз. Слава богу, далеко лететь не пришлось. Когда Иван, немного отдохнув, собрался продолжить свой маршрут, ему в голову пришла довольно пакостная мыслишка. Подземный ход, в который он так неожиданно попал, имел как минимум два направления. Хорошо, если он больше нигде не раздваивался. Хотя в это Иван мало верил. Судя по капитально укрепленным стенам, царь большое внимание уделял подземному строительству — и ход мог вести куда угодно. Иван усмехнулся, представив, как вывалится из стены где-нибудь во дворце да еще, не дай боже, прямо под ноги или на голову сынку-узурпатору. Спросить же у царя, в какую сторону двигаться дальше, он не догадался.

Иван мучительно, как Буриданов осел между двумя охапками сена, размышлял, какую сторону выбрать. Дилемма в конце концов разрешилась на удивление просто. Его лица коснулось легкое дуновение ветерка. Здраво рассудив, что там в любом случае выход, Иван поднялся и, придерживаясь рукой за стену, двинулся в сторону сквозняка.

Змей Горыныч

Тропинка нырнула в узкий проход, где ветви угрюмых, ободранных елей почти полностью закрывали обзор. Иван продрался через колючую преграду и оказался на распутье. Дальше тропинка делилась на три, разбегающиеся в разные стороны, а в центре этого перекрестка, как водится, высился серый камень с надписью.

Иван подошел поближе. На камне кривыми, корявыми буквами было накорябано:

Направо пойдешь — погибель найдешь.

Налево пойдешь — назад не придешь.

Прямо пойдешь — совсем пропадешь.

Что-то в этом дорожном указателе было не так. Насколько помнилось Ивану, в таких местах путнику всегда давалась какая-то возможность избегнуть непоправимого. Гибели то есть. Здесь же любая дорога грозила ему верной смертью.

Или сказки, которые он еще смутно помнил, наглым образом врали, или ему попался нестандартный указатель в нестандартной же сказке.

Положим, сказка действительно была нестандартная, если имела прямой выход в современный мир и ее персонажи свободно проживали среди людей, но должны же были соблюдаться хоть какие-то правила. Пусть не по отношению к Ивану, пришельцу в этом мире, но к его постоянным жителям.

Дорога была довольно натоптанная, а значит, ею частенько пользовались. Но не могли же путники быть настолько тупыми или лишенными инстинкта самосохранения, чтобы двигаться дальше по тропинкам с таким зловещим напутствием. А тропинки и за камнем-указателем не выглядели заброшенными. В общем, какой-то парадокс. Получалось, что путники по этой дороге путешествовали исключительно неграмотные или не обращали никакого внимания на надпись.

Тогда куда же шли путешественники? И возвращались ли они?

От размышлений Ивана оторвало осторожное покашливание, донесшееся с вершины валуна-указателя.

Иван задрал голову. На камне уютно прилегла здоровенная морда, чем-то напоминающая крокодилью. Зелененькие глазки, торчащие поверх внушительных челюстей, из которых свешивался подрагивающий красный язык, с интересом наблюдали за мучительно раздумывающим Иваном. Увидев, что Иван ее заметил, голова произнесла:

— Ну что, добрый молодец, надумал?

— Что надумал? — быстро спросил Иван.

— По какой дороге идти, — пояснила голова, — А то уж больно долго стоишь…

При этих словах голова плотоядно облизнулась.

— А что? Нельзя? — тянул время Иван, лихорадочно размышляя, как бы вывернуться из создавшегося положения.

Судя по поведению странного собеседника, его просто так отпускать не собирались.

— Можно, — щелкнула зубами голова, — но что тут думать-то… поторопиться бы надо.

— Куда? — А ты что, не видишь? — удивилась голова. — По одной из тропинок.

— Да вот не могу решить, по какой идти, — пояснил Иван.

— Так читай, что на камне написано, и топай, — ответила голова. — Или ты неграмотный?

— Грамотный, — вздохнул Иван. — Да что-то больно нерадостные напутствия на камне.

— А зачем тебя понесло в эти места? — резонно возразила голова.

— Дела, — ответил Иван.

— Раз дела, то выбирай дорогу и иди, — подвела итог разговору голова. — И не отрывай от дел других.

— Сейчас, — согласился Иван с головой, боясь ее разозлить.

— Давай, давай, — торопила его голова. — Солнце уже высоко…

— А какое отношение это имеет ко мне? — поинтересовался Иван.

— Никакого, — раздался еще один голос слева. — Просто нам пора завтракать.

— И желательно побыстрее, — вступил в разговор третий голос, — а то кишки от голода свело.

Слева и справа, со стороны двух других тропинок, из кустарника взметнулись еще две головы, как две капли воды похожие на ту, что вела разговор с Иваном. Крепились головы на довольно тонких, извивающихся шеях.

Вот теперь Иван понял, что действительно влип. Вернее, добрался до искомого.

— Вы кто такие? — не нашел он ничего лучшего, как задать глупый вопрос.

— Мы три в одном, — туманно пояснила центральная голова.

— Змеем Горынычем нас кличут, — внесла пояснения левая голова.

— А теперь, раз все узнал, шагай, — велела правая голова.

— Мне кажется, вы не по правилам действуете, — попробовал еще потянуть время Иван.

— Это как? — почти хором произнесли головы, недоуменно уставившись на Ивана.

— На таких указателях, — Иван кивнул на валун, — должен быть один безопасный путь. Чтобы у путника всегда было право выбора.

— Безопасных путей не бывает, — любезно пояснила средняя голова, — а выбор у тебя есть. Сразу три дороги.

— И не напоминай нам больше о правилах, — наклонилась почти к самому лицу Ивана левая голова. — Здесь их устанавливаем мы. Или ты имеешь что-то против?

— Упаси бог, — отрицательно затряс головой Иван. — Но вы-то зачем играете в эти игры? Если путника ждет один конец, по какой из дорог он ни пойдет? Все равно ведь сожрете…

— А пожевать? — возразила ему центральная голова. — В этом самый смак.

— Понятно, — кивнул Иван. — А если я вообще не пойду ни по одной из тропинок? Тогда что?

— Тогда мы бросим жребий. — Теперь к Ивану наклонилась уже правая голова.

Он поглядел на покачивающиеся с обеих сторон крокодильи морды, с языков которых в предвкушении пиршества капала слюна.

— Какие-то вы уж больно некультурные и нетерпеливые, — наконец произнес он, наблюдая за реакцией рептилии-мутанта.

— Что?! — Возмущенные головы стремительно ринулись вперед. Иван в последний момент отпрянул назад, и головы с треском столкнулись.

— Вы что творите, недоношенные?! — возопила третья, центральная голова, взлетая с камня. — Забыли, о чем договаривались?!

Боковые головы, пославшие друг друга в нокдаун, слабо заворочались в придорожной пыли.

— Я вас в такой узел завяжу, недоумки, до смерти не распутаетесь! — продолжала бушевать над ними третья голова.

Кажется, последняя отчаянная мысль, мелькнувшая у Ивана, имела все шансы успешно сработать

— А что он нас оскорбляет? — произнесла одна из голов, отплевавшись наконец от пыли, набившейся в пасть.

— Действительно недоноски, — участливо произнес Иван, обращаясь к третьей голове. — И как ты с ними живешь, бедная?

— Не живу, а мучаюсь, — пожаловалась голова.

— И поговорить по душам не с кем, — подлил масла в огонь Иван. — Не с этими же… дуболомами…

— Ты абсолютно прав, — согласилась с ним третья голова. — Совсем я отупела в таком окружении…

— Ну ты, дура центральная! — вступила в полемику еще одна очухавшаяся голова. — Что ты себе позволяешь?!

— Мы тебя отучим зубы веером выставлять, — пообещала вторая голова. — Ишь возомнила о себе, цаца…

— Вы?! Мне?! — оскалилась третья голова. — Сопли подберите сперва, сосунки!

— Ах так! — Одна из голов резко взметнулась вверх. Вторая повторила ее маневр. Центральная голова ринулась им навстречу.

Столкнулись эти широко разинутые пасти где-то в районе валуна-указателя с такой скоростью, что от бедного камня с визгом полетели в разные стороны осколки. Поднявшаяся пыль скрыла место ожесточенного сражения.

Иван уселся на обочину и стал ожидать окончания поединка. Дороги назад все равно не было.

Через некоторое время пыль начала оседать, звуки битвы пошли на убыль и, наконец, почти совсем утихли. Из-за камня доносилось лишь натужное сопение.

Иван встал и, подойдя к пострадавшему дорожному указателю, осторожно заглянул за камень. Зрелище, представшее его взору, впечатляло. Клубок завязанных причудливыми узлами змеиных шей венчали вцепившиеся мертвой хваткой друг в друга три головы. Какая из них являлась центральной, а какие боковыми, — угадать было практически невозможно.

Иван обошел впавшего в клинч Змея Горыныча и, накинув веревку на лежащий поперек тропы чуть подрагивающий хвост, оснащенный многочисленными костяными выступами, тщательно привязал его к растущей неподалеку искривленной сосне. Потом он проделал то же самое с торчащими из причудливого клубка головами и лапами.

— Удавлю!! Стопчу!! Сожру!!! Тварь! Изорву! — бесновались головы Змея Горыныча, пытаясь освободиться от Ивановых веревок. Но растяжки держали крепко. Лишь содрогались от рывков рассвирепевшего родственника динозавров вековые деревья по бокам тропы.

Иван, присев неподалеку на обочину, с интересом слушал угрозы голов о том, как они с ним поступят. Продолжался этот спектакль одного актера о трех головах уже где-то с полчаса.

— И как ты намерен претворить свои планы в жизнь? — поинтересовался он, заметив, что Горыныч начал выдыхаться. Паузы у Змея между изрекаемыми с клубами дыма и снопами пламени угрозами явно увеличились.

Голос обидчика придал, казалось, трехголовому новых сил. Деревья затряслись сильнее, Горыныч почти скрылся из виду в пыли, поднимавшейся от бороздящих землю когтистых лап.

— Сожру!!! Р-разор-рву на мелкие кусочки!! Р-р-р! Рав! Рав! Гав!! Гав!! — Стреноженный Змей от бессилия неожиданно перешел на сплошные междометия. Разинутые пасти вместо пламени изрыгали потоки пены, глаза все больше вылезали из орбит.

«Пожалуй, клиент дозрел, — решил Иван. — Пора приступать к следующей стадии, а то как бы его кондратий не хватил от злости».

— У тебя случайно Цербера в родне не водилось? — спросил он Горыныча.

— Р-р… что? — слова Ивана неожиданно дошли до беснующихся голов, — Какой еще Цербер?

— Был такой пес трехголовый, — пояснил Иван.

— На что намекаешь, ублюдок?! — проревел Горыныч.

— Ну как… — Иван пожал плечами, — рычишь, лаешь… Может, твоя мамаша подгуляла с этим типом?

— Не тронь мать! — хором рыкнули три головы, предприняв еще одну безрезультатную попытку добраться до обидчика.

— Ладно, не буду, — покладисто согласился Иван. — Поговорим на другую тему?

— Сожру!! Разорву!! — завел опять свою волынку Змей Горыныч.

Иван поморщился.

— Тебе не надоело такое однообразие? — обратился он к Змею. — Если намерен продолжать в том же духе, я тебя покину дней на пять… может, одумаешься…

— Что ты хочешь, подлец?! — рявкнул Змей.

— Ну вот, — укоризненно покачал головой Иван, — так уж сразу и подлец. А ты давеча кем был, когда торопил меня ступить на одну из тропинок? Благодетелем?

— Чего тебе надо?! — повторил Змей, проигнорировав Иванов вопрос.

— Хочу предложить тебе одну работенку… — начал Иван.

— Нет!! — категорично рявкнули головы, предпринимая безуспешные попытки обрести свободу.

Иван задумчиво посмотрел на извивающиеся змеиные шеи. Кажется, пришла пора пугнуть этого мутанта из семейства пресмыкающихся.

— Как ты думаешь, — неторопливо произнес он, — твоя шкура достаточно крепкая?

— Тебе не по зубам! — плюнула в него дымом левая голова. — Ее даже топор не берет!

— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул Иван, — Значит, на рынке она пойдет за милую душу.

— Р-р-р! На что?! — Любопытство пересилило злобу Змея.

— На доспехи, — хмыкнул Иван. — Оторвут с руками.

— Ты не сможешь со мной ничего сделать! — прорычала на этот раз центральная голова. — У тебя нет меча-кладенца!

— И копья заговоренного! — поддержала ее правая голова.

— А зачем мне что-то делать? — удивился Иван. — Я подожду месяц-другой, ты сам загнешься. А уж потом найду способ, как ободрать с тебя шкуру…

— Р-р-р! Сожру-у!! Изорву-у!! — завел туже песню Змей Горыныч.

Иван молча встал и направился по тропе прочь. Рычание и вопли за его спиной стихли, но он, и не думая останавливаться, продолжал шагать по тропе.

— Эй! — догнал его испуганный голос, когда Иван уже готов был исчезнуть за поворотом. — Ты куда?

— Пойду в ближайшую деревню, — вежливо пояснил Иван Горынычу. — Попрошусь на постой. А то уже ночь скоро…

— А как же я? — растерянно осведомился Змей.

— Не знаю, — покачал головой Иван, — Слушать ты меня не желаешь. Так что торчи тут в одиночестве.

— Ты меня так, связанного, и оставишь? — робко спросил Горыныч.

— Учитывая твое недавнее ко мне отношение — оставлю, — кивнул Иван. — Мне жизнь дорога.

— Так мне остается только принять твое предложение? — заволновался Змей.

— Нет, — улыбнулся Иван. — В отличие от тебя, я предлагаю альтернативу: или ты принимаешь мое предложение, или идешь на доспехи. По частям.

— Что за служба-то? — спросила после некоторого раздумья и шушуканья с соседками центральная голова.

— Абсолютно необременительная, — заверил Иван. — У местного царя. Будешь там выполнять те же функции, что и здесь, на тропе.

— Это какие? — поинтересовалась одна из голов.

— Караулить, — пояснил Иван. — Причем на абсолютно законных основаниях. Не опасаясь каких-нибудь заезжих добрых молодцев…

— Клал я на твоих молодцев с прицепом, — презрительно заявил Змей.

— Тем более, — продолжил вербовку Иван. — Что ты теряешь?

— Свободу, — заявила средняя голова.

— Вот это ты называешь свободой? — Иван обвел рукой окружавший их лес.

— Да, — непреклонно заявил Змей.

— И давно ты вкушаешь такую свободу? — поинтересовался Иван.

— Да уж две зимы, кажись, прошло, — нахмурилась центральная голова. — Точно две.

Остальные головы молчали, внимательно прислушиваясь к беседе.

— И как? Еды хватает?

— С голоду не пухну, — отрезала голова.

— Так там, — Иван мотнул головой в сторону предполагаемого местонахождения стольного града, — у тебя будет та же свобода, что и здесь, но только тебе за нее еще и приплачивать будут.

— Чем? — с интересом спросили все три головы.

— Овцами, — ответил Иван, — Две штуки на десять дней. Устроит?

— Мы должны посоветоваться, — после некоторого молчания заявила средняя голова.

— Ради бога, — пожал плечами Иван. — Советуйтесь на здоровье.

Он отошел в сторону и присел на поваленный ствол. Дело, кажется, пошло на лад. Головы тем временем, повернувшись друг к другу, что-то без остановки бубнили. Наконец они пришли к какому-то решению.

— Эй, — окликнула Ивана средняя голова, — мы согласны.

— Поступить на службу? — подошел ближе Иван.

— Да, — кивнула голова, — только на наших условиях

— И какие они? — поинтересовался Иван.

— Во-первых, — азартно начала перечислять голова, — в день по овце на каждую голову…

— Э… нет, — прервал увлекшегося Горыныча Иван. — Так не пойдет. Где ж на вас столько овец напасешься?

Тут же завязался ожесточенный спор, в котором приняли активное участие остальные головы.

— Уф, — вытер вспотевшее лицо Иван, когда после часа дебатов стороны сошлись на десятке овец в месяц. — Это все?

— Нет, — попытался отрицательно помотать головами Горыныч, но веревки не пустили.

— Что еще?

— Развяжи, — попросила средняя голова, — мы же вроде договорились…

Наступал самый скользкий момент Иванова мероприятия. Змея Горыныча все равно пришлось бы рано или поздно освобождать от пут. Вот только как поведет себя это чудище, очутившись на свободе?

— Я развяжу, — кивнул Иван, — Надеюсь, ты не наделаешь глупостей?

— Каких?

— Решишь, что синица в руках лучше журавля в небе, — ответил Иван. — Слопаешь меня и забудешь про договор.

— Да ты что?! — возмутился Горыныч. — Совсем за подлеца меня держишь?!

— Поклянись на всякий случай, — попросил Иван.

— Зачем?!

— А вдруг мы не договоримся…

Иван испытующе глядел на трехголового монстра. Он понятия не имел, чем клянутся Змеи Горынычи, имеет ли силу их клятва и клянутся ли они вообще. Но, судя по поведению стреноженного экземпляра, клятву эти мутанты все-таки давали. Вот только какую? Оставалось блефовать, надеясь, что Горыныч не в курсе полного незнания Иваном здешних обычаев.

— Клянусь! — торжественно произнес Змей Горыныч. — Клянусь, что не причиню тебе никакого вреда, и пусть силы огня и воды, земли и неба будут в том свидетелями!

После произнесения столь грозной клятвы Горыныч поднял все три головы.

— Доволен? — наконец спросил он, не дождавшись никакой реакции от своего мучителя.

Иван молча кивнул и направился к веревкам, уповая больше не на клятву, а на обещанных Змею овец.

— Во-вторых, — начал Горыныч, лишь только упали веревки, — ежегодный тридцатидневный оплачиваемый отпуск, в-третьих, надбавка за вредность в зимнее время, в-четвертых…

— Постой, постой! — прервал увлекшегося Змея Иван. — Какой отпуск? Какая надбавка?

— Отпуск — для улаживания личных дел, — несколько туманно пояснил Горыныч.

— Каких еще личных дел? — не понял Иван.

— Ты мужик или нет?! — возмутился Горыныч.

— А-а, — дошло до Ивана. — Так бы сразу и сказал, что по бабам надо.

Потом они долго спорили по поводу надбавки и сошлись на том, что Змею построят теплое укрытие на зимнее время.

— А что у тебя было в-четвертых? — вдруг вспомнил Иван.

— Премиальные, — нахально заявил обнаглевший Горыныч.

— Откуда ты только таких слов набрался?! — изумился Иван, — И за что тебе премиальные платить?

— Не думай, что ты один такой умный, — парировал Горыныч. — У нас тоже есть кому просветить… У меня одна знакомая, очень, кстати, аппетитная собой, — при этом глазки Змея замаслились, — работала в другом мире. И работала по контракту, — со значением произнес последние слова Змей, — где были оговорены все детали…

— Да какой тебе контракт, если ты неграмотный?! — хмыкнул Иван.

— Оскорбляешь, — обиделся Змей. — Да я тебе сто очков вперед дам по этой части… Забыл, что на камне читал?

— Ну и ну, — покачал головой Иван. — Расскажи кому, как заключал контракт на трудоустройство со Змеем Горынычем, — и репутация психа обеспечена…

— Итак, — деловито продолжил Горыныч, не обращая внимания на бормочущего работодателя, — в-четвертых, премиальные, в-пятых…

— Стой! — вскинул обе руки Иван. — Мы так до завтра не закончим, а нам надо успеть в стольный град сегодня. — К чему такая спешка? — подозрительно прищурились головы. — Нам еще заключение сделки отмечать… — Во дворце отметим, — успокоил Змея Иван. — Там еще надо одного самозванца выдворить вон… — А это и будет как раз в-пятых, — обрадовано докончил за Ивана Горыныч. — Разовые поручения, не относящиеся к охранной деятельности, оплачиваются отдельно.

Град-столица

Змей Горыныч эффектно, со свистом, гулом, клубами дыма и снопами пламени совершил посадку на дворцовой площади, мимоходом спалив красующуюся на ней плаху.

Иван со стоном соскочил с летающего монстра на землю. Пока они добирались до стольного града, он чуть не в кровь стер себе пятую точку на многочисленных бугристых и костистых выступах спины летающего змея. И как некоторые сказочные персонажи чуть не по полжизни проводили верхом на родственниках Змея Горыныча? Или у них были медные задницы, или те Горынычи (драконы) были устроены несколько иначе…

Моментально от дворцового входа в сторону прибывших двинулись два охранника. Иван с ужасом и отвращением глядел на приближающихся. Их лица переливались всеми оттенками синего, толстые, распухшие языки не умещались во рту и вываливались наружу, выпученные глаза покрывала мутная пленка… Неужели и русалки имеют такой же вид? Иван с содроганием отогнал так некстати всплывшую мысль.

— Вот и комитет по торжественной встрече, — указал он Горынычу на двигавшихся в их сторону утопленников.

— Эти? — презрительно хмыкнула средняя голова. Левая и правая головы вдруг плюнули сгустками пламени в оживших зомби. Те мгновенно вскипели и с хлюпаньем взорвались, забрызгав площадь мерзко пахнущими останками. На том месте, где они находились мгновение назад, остались лишь шипящие в лужицах мутной жижи раскаленные кольчуги и мечи.

— И это все? — поинтересовался у Ивана Горыныч, оглядывая опустевшую площадь.

— Боюсь, что нет. — Иван тщательно вытер рукавом попавшие на лицо зловонные капли. — Сейчас пожалует их хозяин… царевич Гвидо собственной персоной

Он как в воду (тьфу, тьфу! Теперь долго при виде оной жидкости будет преследовать рвотный рефлекс!) глядел. На крыльце появился высокий черноволосый мужчина, облаченный в такую же сверкающую кольчугу, как и его прислужники. Наряд царева сынка, а это точно был он, завершали синие шаровары, заправленные в высокие сапоги с загнутыми носами.

Новоявленный персонаж без промедления вскинул руки и произнес какое-то непонятное слово. Его тут же с ног до головы окутала голубоватая, закручивающаяся в тугие спирали дымка.

— Этого тоже прожарить? — деловито осведомился Горыныч.

— Подожди, — остановил его Иван. — Боюсь, с ним не так просто будет справиться…

— Да ну, — не поверил Змей. — Ежели я его из трех голов приложу — мокрого места не останется.

— Ты лучше боезапас береги, — посоветовал Иван. — Сейчас основные силы от речки подтянутся. Вот тогда и развернешься.

— Сколько их? — поинтересовался Горыныч.

— Если не ошибаюсь, то как минимум единиц тридцать еще осталось…

— Ну на столько-то нас хватит, — облегченно вздохнули головы.

Между тем узурпатор, не дожидаясь подхода основных сил, продолжал творить заклинание. С его губ срывались непонятные слова, от которых земля вокруг, казалось, на-чала дымиться. Потом по площади пошли трещины, и из них полезли на поверхность скелеты. Видимо, царский наследник основательно изучил некромантию и сейчас поднял всех, кто когда-то был захоронен в этих местах.

Скелеты, угрожающе похрустывая сочленениями, начали стягиваться к застывшим посреди площади Ивану и Змею Горынычу.

— Что с этими делать будем? — спросил у Ивана Горыныч.

— Как — что? — хмыкнул Иван, соображая, как поступить дальше. — Избавиться надо, чтобы под ногами не путались…

— Залезай на меня, — предложил Горыныч, — а то мешать будешь.

Иван, еще не понимая, что предпримет Змей, полез ему на спину.

— Держись крепче! — подал тот команду.

И в следующий миг окружающий Ивана пейзаж слился в мутное, летящее с огромной скоростью пятно.

Когда отчаянно цеплявшийся за наросты на спине Горыныча Иван совсем потерял голову, Змей неожиданно затормозил, взрыв когтистыми лапами глубокие борозды в утрамбованной земле. Представшая затуманенному взору Ивана площадь была усыпана слоем изломанных костей. Это все, что осталось от скелетов.

Некромант на крыльце нахмурился и произнес еще одно заклятие. Земля осталась неподвижной, но со стороны речки явственно послышался глухой топот множества ног.

— Идут! — проинформировала левая голова, находившаяся в этот момент выше остальных.

— Двигаем навстречу? — ожидая приказа, повернулись к Ивану две другие головы.

— Подождите. — Иван отцепился от спины Горыныча и съехал на землю. — Попробую договориться с наследничком. А то после схватки площадь да и дворец так смердеть будут, что уже ничем не отмоешь…

Банкет победителей

Пир в палатах белокаменных был в самом разгаре. Дворовые девки и мужики с ног сбились, таская на установленные двумя длинными шпалерами столы разные блюда и кувшины с медами, квасом и пивом.

— Ваньша! Друг! — Расчувствовавшийся от чрезмерного приема внутрь горячительных напитков царь лез обниматься к посаженному по правую руку Ивану. — По гроб жизни…

Иван с трудом сдержал инстинктивное желание отклониться от слюнявого царского рта и даже изобразил любезную улыбку.

— Спаситель ты наш! — Царь вскинул чашу. — За наше чудесное избавление и за Ивана! За нашего друга на веки веков!

Пирующие поддержали тост смутным гулом и звоном сосудов с медовухой.

«Ага! — мимоходом подумалось Ивану. — Так я и поверил твоему словоблудию!» Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как быстро местный царек забудет все, что случилось с ним ранее, и начнет тяготиться своим спасителем. Сильные мира не любят представать перед подчиненными или соратниками слабыми. И всегда, взобравшись на вершину, методично расправляются с теми, кто помог им это сделать или стоял с ними плечом к плечу в многотрудном походе за обладание самой привлекательной девкой в мире — Властью. И хорошо еще, если дело ограничится обычной опалой и бывший соратник окажется хотя бы во здравии. Гораздо хуже, если приближенный и обласканный «друг навеки» неожиданно отравится на званом обеде или налетит на хулиганье в каком-нибудь пустынном переулке… Способов покончить со ставшим неугодным подчиненным у царей и диктаторов всегда было предостаточно. А если даже сидящий от Ивана слева тип в надвинутой по самые брови короне об этом еще не думал, то наверняка озаботились данным вопросом его приближенные. Хотя бы вон тот… Иван посмотрел в сторону бросавшего на него исподтишка на протяжении всего пира жгучие взгляды располневшего бородатого мужика в малиновом кафтане и высокой шапке. Кафтан был перепоясан золотым поясом, за которым торчала изящной работы маленькая булава. Авдох Елисеевич… местный воевода… Это его место сейчас занимал Иван. Воевода, как не сумевший справиться с нагрянувшей напастью и не уберегший от заточения батюшку царя, был подвергнут демонстративной опале и посажен чуть ли не в самый конец одного из столов. Но за любым пиром всегда следует жестокое похмелье… Пройдет эйфория и у извлеченного из темницы самодержца, и он очень быстро поймет, что ссориться с человеком, которому подчиняются пять десятков стрельцов, по меньшей мере глупо. Тогда уж надо было сразу поместить его на то место, где до недавнего времени находились Иван с царем… с последующим примерным наказанием посреди площади… А раз царь этого не сделал, — значит, или намерен пользоваться услугами воеводы дальше, или элементарно в чем-то зависит от этого типа. Не зря же тот явился на пир по случаю чудесного восшествия на престол царя в форме местных стрельцов. Явная демонстрация…

Да и другие приближенные, судя по обилию косых взглядов, что успел уловить Иван, очень неодобрительно относились к так неожиданно высоко взлетевшему бывшему главному лесничему. А именно эту должность получил Иванов двойник, после того как вместе с лесной колдуньей открыл царю глаза на «неприглядное» поведение царевны и «позорные» последствия ее беременности. Иван подозревал, что такая комбинация, освободившая место на троне рядом с царем, разыграна двойником лесничим не в одиночку… Уж очень далеки были интересы смотрителя здешних лесов от вершины власти. А посему тот, кто был заинтересован в устранении бывшей царевны, не потерпит соперника рядом с троном и сделает все, чтобы скомпрометировать недавнего спасителя в глазах местного монарха…

Положение хуже не придумаешь… Ладно бы Иван собирался делать какую-то карьеру. Тогда бы можно было и попробовать себя в закулисных играх, но ему-то нужно совершенно другое! И этого другого, а именно статуи, в здешнем тридевятом царстве не наблюдалось. Надо было решать, что делать дальше. Но однозначно: место, что сейчас занимал Иван, в очень скором времени станет жутко вредным для здоровья…

Иван опростал еще одну чашу в ответ на приглашающий жест царя. Хорошо еще, ему удалось незаметно подменить стоявший рядом жбан с медовухой на жбан с пивом. Пить в таких количествах, как местный люд, Иван был не обучен и с медовухи давно бы лежал под столом. С пивом удавалось кое-как держаться .на равных. Разве только время от времени одолевала икота да приходилось отлучаться в то место, куда и цари пешком ходят. Вот и сейчас…

— Извини, ваше царское величество, — наклонился Иван к уху царя, — невтерпеж мне. Надо срочно отлучиться.

— Эх вы, молодежь! — покровительственно похлопал его по плечу местный самодержец. — Никуда супротив стариков не годитесь!

Иван красноречиво пожал плечами, всем своим видом показывая, что царь абсолютно прав.

— Иди уж! — хохотнул царь, опорожняя еще одну чашу. Иван выбрался из-за стола и проследовал к выходу.

Горыныч на контракте

Тот, кто говорит, что нельзя испытать блаженства при отправлении естественных надобностей, никогда не выпивал бочонка пива. Особенно если бочонок как минимум литров на пять. Тогда бы живо поменял точку зрения.

Иван, посвистывая, покинул царский сортир и решил немного проветриться. Идти обратно в гудящую, душную залу к пирующим не было никакого желания.

Площадь перед дворцовым комплексом была приведена в божеский вид. Недавние следы сражения тщательно убрали и все посыпали речным песком. На площади построили временный навес, под которым возлежал недавний знакомец Ивана Змей Горыныч.

— Привет! — Иван приблизился к трехголовому чудищу. Две змеиные головы мирно похрапывали, уютно устроившись на спине Змея. Бодрствовала только центральная голова. — Здорово! — Голова поглядела сверху на Ивана. — Что, не пируется?

— Надоело! — Иван махнул рукой. — Решил свежим воздухом подышать. А ты как?

— Нормально! — Голова сыто рыгнула, выпустив небольшое облачко дыма. — Бычка мне поставили в самом соку в честь спасения престола.

— А эти переели, что ли? — Иван кивнул на две спящие головы.

— Нет, просто ждут своего часа, — пояснил Змей. — Мы по очереди дежурим.

— Вахту, значит, установили? — хмыкнул Иван. — И кто вас надоумил?

— Так по договору же положено, — недоуменно посмотрел на Ивана Змей.

— Ты и договор успел заключить? — удивился Иван. — Ну и хват!

— А то, — осклабилась польщенная голова. — Неужто ты думал, что я на слово царю поверю?

— Не расскажешь, о чем вы договорились? — поинтересовался Иван. Ему подумалось, что Змей оказался гораздо умнее того, кто его приручил.

— Зачем рассказывать? — сказал Змей. — Читай! — ткнул он когтистой лапой в сторону навеса, на одном из столбов которого был приколочен лист плотной желтоватой бумаги.

ДОГОВОР

Мы, нижеподписавшиеся:

Полноправный владетель здешних земель, лесов, рек и болот царь Салтан Третий, в дальнейшем именуемый «Царь»

и

Вольный житель Змей, сын Горынычев, в дальнейшем именуемый «Змей»

заключили настоящий договор в том, что Царь нанимает Змея для оказания охранных услуг, а Змей предоставляет данные услуги на срок, в течение которого соблюдаются следующие пункты данного договора:

1. Царь обязуется выдавать вышеупомянутому Змею 1 (одну) овцу в 3 (три) дня в качестве оплаты за вышеназванные услуги.

2. Змей осуществляет охрану столицы и близлежащих территорий (не далее полета стрелы) и следит за соблюдением порядка на подопечной территории.

3. Подчиняется Змей персонально Царю. Приказы, переданные другими лицами, исполняются лишь на основании письменного распоряжения Царя, заверенного его личной печатью и подписью.

4. Оплата производится строго раз в три дня. При задержке выплат или невыполнении функций охраны и поддержания порядка стороны могут считать себя свободными от соблюдения условий данного договора.

5. Особые условия:

а) Дополнительные услуги, не предусмотренные данным договором, рассматриваются отдельно и подтверждаются отдельными письменными соглашениями, подробно оговаривающими условия оплаты и сроки исполнения;

б) Дополнительные услуги, от которых зависит безопасность царства, подпадают под категорию секретных и оглашению в данном договоре не подлежат.

6. Нанимаемый в качестве охраны Змей имеет право на тридцатидневный, оплачиваемый по обычному тарифу (одна овца в три дня) отпуск для улаживания личных дел, надбавку за вредность в зимнее время (оговаривается отдельно), скидки при приобретении дополнительного продовольствия для личных нужд наравне со Стрелецким Указом.

Подписи: Царь Салтан Третий, Змей, сын Горынычев

Составлено писарем Дворцового Указа Степаном, сыном Толубеевым.

Иван со все возрастающим изумлением заканчивал чтение этого образчика эпистолярно-канцелярского творчества.

— Ну как? — с гордостью спросил Змей, видя, что Иван ознакомился с текстом договора.

— Сногсшибательно! — поделился своими впечатлениями Иван. — Даже надбавку в зимнее время пробил. Никогда бы не подумал, что в этих местах можно составить такой договор.

— В этих местах? — презрительно хмыкнул Змей. — Да они двух слов связать не в состоянии!

— Тогда кто же такой гений? — спросил Иван.

— Он перед тобой, — скромно потупила очи голова.

— И где же ты так навострился в составлении договоров? — поинтересовался Иван.

Змей с достоинством посмотрел на Ивана.

— А я от рождения такой умный! — заявил он. — Или ты что-то имеешь против?

— Боже упаси! — быстро сориентировался Иван. — Только лишь усомнился, что здесь знакомы с такой формой договора.

— Ты прав, — вздохнула голова, с неохотой признавая его правоту, — абсолютно незнакомы. Я тебе уже говорил, что у меня есть хорошая знакомая, которой довелось как-то подрабатывать в одном из соседних миров… Вот я и запомнил форму соглашения между ней и владельцем замка, где она работала… На всякий случай…

— Мне особенно понравилась формулировка «не далее полета стрелы», — сказал Иван.

— Нормальная формулировка, — недоуменно посмотрела на Ивана голова. — Я что, из-за одной овцы должен по всему царству мотаться?

— А если понадобится?..

— Что понадобится? — не понял Горыныч.

— Ну по всему царству…

— Данная услуга подпадает под пункт «особые условия» и оговаривается каждый раз отдельно, — растолковал Ивану Змей.

— Вы еще не заключали отдельных соглашений по этому пункту? — на всякий случай полюбопытствовал Иван.

— Пока нет, — ответила голова. — Но царь собирался кое-что обговорить по окончании пира…

Вот так. Не исключено, что местный самодержец может очень скоро озаботиться судьбой своего спасителя. Хотя Иван и допускал мысль, что его обуяла паранойя и скромная фигура главного лесничего никому не интересна, но береженого бог бережет. Пора… пора делать отсюда ноги. Если Оракул, законопативший его в эти места, не совсем тронулся умом по причине дряхлости и старости, значит, пропавшую статуэтку надо было искать в здешнем мире. А раз ее нет у Салтана, то и торчать в этом месте не имеет смысла.

Вот только как связаться с оставшимися на Макарийском острове Ешкой и Севой и дать им понять, где он сейчас находится? Его спутники все-таки были ближе к тому псевдосказочному миру, куда его занесло, и поэтому могли оказать неоценимые услуги… Да и потом, ведь это Сева втянул его в авантюру по поискам статуэтки, и сам бог (или дьявол) велел этому крашеному пони делить все связанные тяготы наравне с ним, Иваном.

Ночь

На пиршество по случаю вторичного воцарения Салтана Третьего Иван так и не вернулся. Да его особо и не искали.

Ближе к ночи «веселье дошло до точки», местный ансамбль песни и пляски наяривал на ложках, гуслях и жалейках что-то совсем уж разухабистое, из тронного зала неслись вопли раздухарившихся гостей, перемежаемые визгом дворовых девок. Тут уж не до какого-то спасителя царства. Царская элита наверстывала упущенное и демонстрировала верноподданническую радость.

Иван поймал в одном из переходов совсем ошалевшего слугу, волокущего очередной бочонок в светлицу, и развернул его к спальному крылу терема. Там он выбрал самую отдаленную комнату, куда почти не доносился шум и гам попойки, и велел слуге принести к пиву раков и вяленой стерлядки.

Что еще как-то могло примирить Ивана с этим миром, так это пиво. Его здесь варили действительно отменно. Ну и закуска, естественно, была на высоте. Разве ж мог скромный инженер позволить себе закусывать пиво стерлядью? Ладно еще раки, но и они были крупнее тех, что Иван обычно видел на рынках родного города, как минимум раза в два.

Пиво, да еще под вечер, — вещь коварная. И Иван сам не заметил, как провалился в крепкий сон.

Вывалился же он из объятий Морфея не в пример быстрее. Как будто что-то толкнуло под руку, заставив вскинуться на лежанке. И первое, что он увидел, была бородатая, свирепо ощеренная морда какого-то мужика. А дальше Ивана спасла (в который уже раз) счастливая случайность.

Мужик бросился на Ивана, вскидывая руку с тускло блеснувшим в свете почти догоревшей свечи лезвием ножа. Иван инстинктивно поднял руку, прикрываясь от нападения, и мужика окатил пивной водопад из ковша, который так и остался зажатым в руке Ивана. Нападающий от неожиданности притормозил, пиво залило ему глаза и попало в полуоткрытый рот, заставив закашляться. Потом Иван, даже еще не осознав, что делает, врезал ковшом со всей силы по башке ночного пришельца. Раздался громкий треск, дубовый тяжелый ковш разлетелся по всей комнате мелкими осколками, не выдержав столкновения со стрелецким лбом. То, что это был стрелец, Иван понял позже, глядя на раскинувшегося посреди комнаты детину в форменном красном кафтане и таких же штанах. Удержись он на ногах — и у Ивана не было бы ни единого шанса на спасение. Этот громила справился бы с ним одной левой. Иван содрал портьеру и тщательно связал незваного гостя. Напоследок, заткнув тому рот рукавом его же кафтана, закатил бесчувственного мужика под лежанку, здраво рассудив, что не имеет смысла звать кого-то в свидетели или на помощь.

Справившись с этим не совсем приятным делом, Иван поискал, во что бы плеснуть из бочонка, но единственная емкость, к сожалению, пришла в полную негодность. Вздохнув, Иван осторожно, стараясь не пролить, наклонил бочонок и приложился к его содержимому. И в этот момент ему второй раз за ночь чуть не пришлось распрощаться с жизнью. Неожиданно он увидел чуть ли не перед самым носом два горящих красноватых глаза, изучавших его с явной неприязнью. От неожиданности пиво хлынуло не в то горло — и Иван надсадно закашлялся. Когда он немного пришел в себя и продышался, у него от натуги перед глазами плавали красные круги. С мыслью о том, какие только кошмарики не померещатся на новом месте, Иван вознамерился еще раз приложиться к пивному бочонку, как вдруг опять узрел два глаза, парящих на этот раз где-то в полуметре над емкостью с желанным напитком. Иван моргнул несколько раз, надеясь, что парящие глаза ему привиделись. Но все осталось по-старому. Иван пригляделся повнимательнее и в тусклом свете свечи увидел то, что раньше ускользнуло от внимания. Глаза окутывало еле заметное белесое облако, ниспадавшее до пола. По нему непрерывно сверху вниз скользили волны, создавая иллюзию то ли какого-то балахона, то ли савана.

— Тьфу ты черт! — сплюнул в сердцах Иван.

Ну конечно, это было самое банальное привидение. Раз

уж в этом мире вполне обычным явлением был Змей Горыныч, то привидения, которые и на земле, по слухам, являлись не такой уж редкостью, здесь должны были сновать целыми косяками.

— Что, болезное, к бочонку прилипло? — участливо обратился Иван к белесой субстанции. — Пивка хочется?

— Эх, дал бы я тебе этим бочонком по кумполу, — вдруг ответило басом привидение, — да жалко…

— Что жалко? — Иван от неожиданности плюхнулся на лежанку.

— Тело жалко, — пояснило привидение. — А то бы получил ты у меня, ворюга, на полную катушку.

— Надо же, еще и разговаривает. — Иван в изумлении потряс головой.

— А что я, по-твоему, должен делать? — с какой-то непонятной тоской вопросило привидение.

— Ну завывать, цепями греметь, — пояснил Иван, постепенно оправляясь от испуга. — Почем я знаю, что вы еще делаете?

— Цепями я погремел бы, — мечтательно протянуло привидение. — По тебе.

«Это астральное тело явно относит себя к мужскому роду, — подумал Иван. — Тогда как же его называть? Призраком?»

— Да что ты ко мне пристебался? — обратился он к призраку. — Я тебя вообще первый раз вижу.

— А к кому же мне пристебываться? — угрожающе заклубился призрак. — Мерзкий колдун.

— Тут какое-то недоразумение, — покачал головой Иван, прикидывая на всякий случай расстояние до двери. Вдруг этому белесому типу действительно захочется опробовать крепость головы Ивана дубовым бочонком с пивом. — И к колдунам я не имею ровно никакого отношения.

— Не имеешь?! — взвыл призрак. — А тело у меня кто спер?! Не ты?!

— Какое тело?! Откуда ты упал, родимый?

— Вот это! — Призрак с обличающим видом указал рукой в сторону Ивана.

— Стрельца, что ли? — Иван заглянул под лежанку. — Так он вроде еще жив…

— Какого стрельца?! Ты что придуряешься?!

— Тогда ничего не понимаю, — развел руками Иван.

— Ты выжил меня из моего тела, — призрак придвинулся почти вплотную к Ивану, сверля его горящими глазами, — и занял его. А после этого еще смеешь утверждать, что не колдун?

— Но-но! Это мое тело, — отодвинулся от него Иван. — Я вообще попал сюда несколько дней назад и первый раз тебя вижу. Может, тебя кто другой переправил в мир иной, да не до конца?

— Нет, это ты, — продолжал обвинять призрак.

— Слушай, — обратился к нему Иван, — я несколько устал. Претендент на престол, пир, стрелец-маньяк, да еще ты на десерт… не многовато ли для одного дня?

— Да если бы не я, валяться тебе сейчас с перерезанным горлом, — заявил призрак, — а стрелец уже получал бы награду.

— Что же тебя заставило спасать мерзкого колдуна?

— Я же тебе сказал — тело, — гнул свое призрак. — Как-никак оно мое.

— Ну вот, опять тебя понесло не туда, — устало вздохнул Иван. — Сколько раз повторять, что я не имею ни к тебе, ни к твоему бывшему телу никакого отношения. Ты что-то путаешь.

— Я путаю, что служил у царя лесничим? — зашипел призрак. — И что звали меня Иваном?

Что-то тут было не так. Иван помнил все свои действия до последнего мига. Да и тело было точно свое.

— И когда я занял твое тело? — спросил он у призрака.

— В темнице, когда я спал.

— Хм, а если я тебе скажу, что помню все и абсолютно уверен, что и тело тоже мое?

— Я тебе не верю, проклятый колдун, — заявил призрак.

Призрак непоколебимо стоял на своем. И, по всей видимости, переубеждать его было абсолютно бесполезно. Следовало к этому типу подойти с другой стороны, а то ведь он своим занудством не даст покоя ни на миг.

— Слушай, — Иван, как будто осененный только что пришедшей в голову мыслью, обратился к призраку, — а ведь это тебе какой-то могущественный маг ворожит, а не мне.

— Это как? — опешил призрак.

— Ты сидел в темнице и ждал неминуемой смерти? Так?

— Ну, так, — с неохотой согласился призрак. — Только казни могло и не быть.

— Брось мне лапшу на уши вешать, — хмыкнул Иван. — Я лично разговаривал с царским сыном, и ты у него стоял номером первым в списке…

— И все-таки…

— Без всяких «все-таки», — оборвал его Иван. — Царю, может, еще и удалось бы прощение вымолить. Тебе же ни в жисть… Гвидо только тогда согласился покинуть дворец, когда убедился, что я — это я, а не Ванька-лесничий.

Призрак первый раз за все время разговора не нашелся что ответить и с подавленным видом молчал. Подавленность его внешне выразилась в том, что он почти полностью опустился книзу, окутав сплошным облаком початый бочонок, над которым еле-еле светились два потускневших глаза.

«Как бы эта зараза не приспособилась таким образом пивко сосать, — с мимолетным беспокойством подумал Иван. — С него станется».

— Так что своевременный переход в иное состояние оберег тебя от очень мучительной и растянутой во времени кончины, — продолжил Иван психологическую обработку призрака. — Согласен?

— Ну… да…

Призрака, судя по несколько неуверенному ответу, начали терзать сомнения в своей правоте. Пора было выкладывать последний, и самый весомый, аргумент.

— И будь ты в этом теле, каким образом пережил бы визит стрельца? — Иван посмотрел на собеседника, ожидая ответа, но призрак молчал. — А еще ты не совсем прочувствовал выгоду своего нынешнего положения…

— Какую такую выгоду? — опять вскинулся призадумавшийся было призрак. — Ты пиво будешь жрать, баб лапать, а я за всем этим наблюдать должен?

— Ты же сейчас бессмертный…

— На кой ляд мне сдалось такое бессмертие?

— Во-первых, можешь без всякой опаски напакостить своим врагам, — начал перечислять преимущества астрального духа Иван, — во-вторых, я слышал, духи вдрабадан упиваются лунным светом. Так что тебе стоит только дождаться полнолуния. В-третьих, насчет баб… — Иван внимательно наблюдал, как по мере перечисления достоинств астрального бытия призрак начинает увеличиваться в объеме, — давеча на площади Горыныч тьму скелетов в труху помолол, а значит, неупокоенных призраков должно сильно добавиться.

— И при чем здесь бабы? — спросил внимательно слушавший призрак.

— Так среди них, я уверен, было немало особей женского полу, — улыбнулся Иван. — Или ты думаешь, привидениями становятся только мужики?

— Хм, — заволновался призрак, — может, ты и прав. Надо проверить территорию вокруг…

— Вот и лады. А мне тогда дай поспать, — сказал Иван. — Ты же должен беречь это тело, которому, в отличие от тебя, требуется полноценный сон?

— Спи… пока.

— Тогда ты уж заодно и покарауль, — предложил ему Иван, укладываясь. — Тело-то одно. Вдруг второй стрелец заявится или еще кто. И получится два духа на один труп.

Призрак на это предложение лишь зашипел как разъяренный кот, но ничего не ответил.

Иван на всякий случай изъял у связанного и все еще пребывавшего в беспамятстве стрельца саблю и нож, которым тот пытался зарезать царского лесничего, и положил рядом с собой на лежанку.

Пробудился он опять от какого-то внутреннего толчка и сел на лежанке, торопливо нашаривая оружие. Комната, еле освещенная начинающимся рассветом, была пуста.

— В чем дело? — Иван наконец заметил почти невидимого в дневном свете призрака. — Это опять твои штучки?

— Я знаю, кто послал к тебе стрельца, — заявил призрак.

— Я тоже знаю, — хмыкнул Иван.

— Откуда?

— Об этом нетрудно догадаться. Я уверен, что это был воевода.

— Правильно, — кивнул призрак. — Но ты не знаешь, что он почти убедил Салтана в том, что ты жаждешь занять трон.

— А тебе-то это откуда известно? — недоверчиво спросил Иван.

— Подслушал, — лаконично ответствовал призрак.

— И что же теперь делать?

— Надо убрать воеводу, — решительно сказал призрак.

— Как?

— В горнице все перепились и валяются кто где, — начал излагать свой план призрак. — Воевода тоже там. Проберись туда, пока еще все спят, и…

Тут призрак сделал недвусмысленный жест в сторону ножа.

Послал бог советчика. Иван почесал затылок, делая вид, что задумался. Такого законченного подлеца ему еще не приходилось встречать. Теперь он был точно уверен, что Салтан не соврал. Бывший главный лесничий действительно способен на все и ни перед чем не остановится.

— Ну что медлишь? — поторопил его призрак. — Давай быстрее!

— Пожалуй, я вначале позавтракаю. — Иван подтянул к себе блюдо с остатками рыбы и раками. — А ты пока разведай, что и как, еще раз.

Призрак негодующе фыркнул и исчез.

Иван торопливо запихал в рот кусок стерляди, запил пивом и кинулся прочь из комнаты. Надо было сматываться из этих мест, и в темпе. Хватит с него интриг с этим троном и советчика призрака. Пусть эти пауки в банке грызутся между собой. Но без него.

На площади он увидел бдящую голову Змея Горыныча. Остальные две, согласно вахтенному расписанию, спокойно почивали.

— Привет, Ваня, — увидела его голова. — Никак, в поход собрался?

— С чего ты взял?

— При сабле, с мешком да еще в такую рань куда же еще можно идти? — удивился Змей Горыныч.

— Ты прав, — признался Иван. — Да вот только не уверен куда…

Тут Горыныч вдруг прищурился и плюнул пламенем. Огненный смерч прошел над головой Ивана, заставив его замереть от страха.

— Так что— ты сказал? — поинтересовалась голова как ни в чем не бывало.

— Ты что это делаешь?! — с трудом обрел голос Иван. Змей вопросительно смотрел на Ивана.

— Зачем огнем плюнул? — спросил Иван.

— Да тут к тебе какой-то дух прицепился, — пояснила голова. — Вот я его и того…

— Сжег, что ли?! — Несмотря на то что призрак был при жизни законченным подлецом, Ивану стало его жалко.

— Как же, сжег! — скривилась голова. — Разве можно от этакой гадости простым огнем избавиться? Пуганул хорошенько…

— А-а-а, — протянул Иван. — А я уж думал, что в меня..

— Так куда ты собрался? — переспросил Змей.

— Даже и не знаю куда, — признался Иван, — но здесь мне оставаться никак нельзя.

— Может, я могу чем помочь? — предложил свои услуги Змей. — Естественно, если это не будет вразрез с моими обязательствами по договору.

— Наверное, можешь…

Хозяйка озера

Тропа незаметно, но верно начала забирать все выше по склону. Гремящая речка осталась где-то далеко внизу, и постепенно панораму ущелья скрыли раскидистые кедры и угрюмые ели. Иван двигался словно по длинной анфиладе, сводом которой являлось далекое бледно-голубое небо, испещренное застывшими перистыми кляксами облаков, а стены образовывали могучие коричневатые стволы. В воздухе был разлит хвойный аромат такой концентрации, что казалось, еще чуть-чуть — и его нужно будет не вдыхать, а откусывать большими ломтями и долго жевать. Во рту чувствовался вполне ощутимый привкус кедровой смолы, от которого мучительной судорогой сводило скулы. До того сильно хотелось пожевать.

Озеро открылось совершенно неожиданно. Тропа сделала очередной поворот — и перед глазами Ивана предстала прелестнейшая картинка. Застывшая в абсолютной неподвижности вода напоминала идеально круглый сапфир, который покоился в нежно-зеленой оправе шелковистой травы. Ели, задумчиво склонявшие головы над озером, зачарованно вглядывались в свои отражения. А у самой воды раскинулся рябиновый куст, весь оранжевый от гроздьев созревающих ягод.

Так и казалось, что на берегу, вон на том холмике или у того замшелого пня, сейчас появится васнецовская Аленушка.

Иван не поверил собственным глазам. У кочки действительно сидела девушка и задумчиво смотрела на нежданного посетителя. Краем глаза он уловил какое-то движение и повернул голову. С противоположного берега на Ивана глядела еще одна особь женского пола. «Что-то Аленушек становится слишком много на одного Иванушку», — мелькнула в голове дурацкая мысль.

А потом зазвучала еле слышная медленная музыка, от которой хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Неожиданно девушки встали и, улыбаясь, направились к Ивану. Тот судорожно сглотнул. Такие фигурки и в таких бикини могли произвести фурор на любом самом элитном пляже.

Девушки, грациозно покачивая бедрами, подходили к застывшему на месте Ивану все ближе, а музыка становилась все громче. И Иван уже ничего не слышал, кроме стонущего, все убыстряющегося плача скрипок, переплетающегося с пронзительно высоким звуком труб.

Подошедшие вплотную девушки призывно протянули руки, и Иван, радостно засмеявшись, шагнул к ним, купаясь в волнах чарующей, прекрасной музыки.

— Вы что творите, чертовки?! — неожиданно ворвался в его сознание властный голос.

Скрипки всхлипнули и смолкли. Иван обнаружил, что стоит по колено в воде, а по обе стороны от него замерли, испуганно сжавшись, две давешние женские фигурки. Он вскинул голову и увидел застывшую посредине озера на поверхности воды (!) еще одну женщину. В отличие от двух первых, ее облегало длинное темно-синее платье, подол которого раскинулся на воде. Волнистые черные волосы, обрамлявшие бледное лицо, невесомым водопадом струились по плечам. Из-под нахмуренных бровей грозно сверкали пронзительно синие глаза.

«Хозяйка озера! — запоздало сообразил Иван. — Не соврал Горыныч».

— Не видите — на нем Знак Пути?! — продолжала бушевать синеглазая Хозяйка. — Хотите озеро угробить?!

Девушки продолжали молчать, всем своим видом выражая крайнюю степень вины.

— А ну брысь отсюда! — скомандовала владычица здешних мест.

Девушки одновременно (куда там рекордсменкам по синхронному плаванию!) нырнули и, блеснув последний раз соблазнительными телами, стремительно скрылись в сапфировой глубине.

— Что тебе надо в этих местах, путник? — все так же грозно вопросила Ивана Хозяйка озера.

— Вы Веренна? — наконец смог оторваться от затягивающей синевы глаз Хозяйки озера Иван.

— Допустим, — еще больше нахмурилась синеокая, бледнолицая красавица.

— Мне посоветовал обратиться к вам Змей Горыныч, — торопливо пояснил свое появление у озера Иван.

— Этот недоумок? — недоверчиво вскинула бровь Веренна.

— Не такой уж он и недоумок, — заступился за своего знакомца Иван.

— Смотря для кого, — пренебрежительно хмыкнула Хозяйка озера.

— А вот он отзывался о вас в высшей степени учтиво, — сорвалось с языка Ивана. О чем он тут же пожалел.

Но, к его удивлению, Веренна отреагировала на эту шпильку достаточно спокойно. Только лицо ее слегка порозовело.

— И чем ты смог расположить к себе это вечно голодное существо? — уже более нейтральным тоном произнесла Хозяйка озера.

— Может, выберемся на берег? — осторожно спросил Иван, — Вода в вашем озере ледяная, и я совершенно не чувствую ног.

— Что же ты лез сюда некоторое время назад с довольно идиотским выражением лица? — поинтересовалась в свою очередь вкрадчивым голосом Веренна.

Иван молча развел руками.

«А девушка, однако, колючая на язык, — мелькнуло у него в голове, — Надо с ней быть поосторожней».

— Ладно, выходи, — смилостивилась Хозяйка озера.

Иван облегченно вздохнул, торопливо выбираясь на берег. Там он в первую очередь слил воду из сапог и попробовал пошевелить онемевшими пальцами. Слава богу, обморожение вроде бы не грозило.

— Итак? — вопросила легко скользнувшая к берегу Веренна.

— Что — итак? — взглянул на нее поглощенный заботой о собственных конечностях Иван.

Хозяйка озера вновь грозно сверкнула синими очами.

— А-а-а, — моментально вернулся в настоящее Иван, — Змей Горыныч…

— Вот именно, — подтвердила Веренна.

— Ну вначале мы немного не сошлись характерами и повздорили, — начал объяснения Иван, — но потом мне удалось пристроить его на довольно непыльную должность к местному царьку… с того времени мы и подружились…

— Понятно, — усмехнулась Веренна. — А ко мне он тебя зачем направил?

— Видите ли, в чем дело… — Иван поколебался несколько секунд, а потом махнул рукой и выложил свою историю.

— Она красивая? — Голос Веренны оторвал Ивана от раздумий.

— Кто? — Иван сощурился, пытаясь разглядеть сидящую поодаль от костра Хозяйку озера.

Веренна разрешила Ивану после его рассказа остаться переночевать неподалеку от ее владений и даже позволила разжечь костер. Правда, предварительно согнав гостя с зеленого газона на тропу.

— Девушка. — Веренна задумчиво глядела на пляшущие языки пламени. Сполохи костра временами выхватывали из темноты ее бледное лицо с прищуренными глазами, а в следующий миг женская фигурка опять растворялась в окружавшей их ночи.

— Какая девушка? — не сразу понял Иван. — Ешка?

— При чем здесь она? — чуть заметно поморщилась Веренна. — Статуэтка…

— Не знаю, — Иван пожал плечами, — просто меня что-то заставляет ее искать… вот и все… — Кто были те девушки? — после продолжительного молчания осмелился задать вопрос Иван.

— Какие девушки? — в свою очередь не поняла вопроса Хозяйка озера.

— Ну те, — Иван кивнул в сторону тонущего во мраке озера, — что встретились мне…

— А-а-а, — улыбнулась Веренна. — Русалки.

— Русалки?! — не сразу поверил Иван. — А где же…

— Хвосты? Ты это имел в виду?

— В общем-то да, — кивнул Иван, — но потом сообразил, что наличие данной части тела у них, наверное, необязательно.

— Совершенно верно, — кивнула Веренна. — Мои подчиненные не нуждаются в хвостах…

— Значит, бывают и хвостатые? — не унимался Иван.

— Всякое бывает, — неопределенно произнесла Веренна и замолчала.

— А музыка? — осторожно продолжил расспросы Иван.

— Какая музыка?

— Я услышал чудесную музыку, когда они приблизились ко мне…

— А-а, это был Зов, — односложно ответила Веренна.

— Никогда не слышал ничего более красивого и завораживающего, — мечтательно произнес Иван.

— И не услышал бы больше ничего, не окажись я на месте, — хмыкнула Хозяйка озера. — Мои девочки выпили бы тебя до дна…

— Так они вампиры?

— Смотря что понимать под этим словом.

— Ну… если выпили, то…

— Ты решил, что их интересовала твоя кровь?

— Да.

— Им она не нужна.

— Тогда что же они собирались пить? — не унимался Иван

— Твою душу, — взглянула ему прямо в глаза Веренна — А это, ты уж поверь мне на слово, гораздо страшнее, чем просто расстаться с жизнью…

— А… — начал было Иван.

— Оставим эту тему, — оборвала его Веренна.

— Всего один вопрос, — взмолился Иван.

— Хорошо, — снизошла с видимой неохотой до простого смертного Хозяйка озера, — задавай свой вопрос.

— Что такое Знак Пути? И почему он на мне и так опасен для твоих русалок?

— Тебе не кажется, что ты успел задать целых три вопроса? — усмехнулась Веренна.

— Так ведь узнать хочется, — простодушно признался Иван.

— Меньше знаешь — лучше спишь, — наставительно произнесла Веренна. — А иногда и гораздо большее время можешь предаваться этому приятному занятию.

— Как так? — не понял второй части предложения Иван.

— А вот так. — Легкая улыбка тронула губы Веренны. — Довольно часто быть посвященным в какие-то тайны чревато укорачиванием срока жизни…

— Но в моем-то случае это вряд ли так серьезно…

— Как знать, — вздохнула Веренна, но, видя умоляющие глаза Ивана, продолжила: — Ты был у Оракула?

— Да, — кивнул Иван. — Только у нас его называли…

— Мне абсолютно неинтересно, как его называли, — оборвала его Веренна. — У него было столько имен, что, если бы я принялась их перечислять, нам вряд ли хватило бы времени до утра. Так вот, — сказала она через некоторое время, — попасть к Оракулу стремятся многие…

— Это уж точно, — поежился Иван, вспоминая толпы зомби в подземельях.

— …думая, что он может предсказать судьбу, — продолжила Веренна, не обращая внимания на реплику собеседника. — Только это не тот оракул. Он открывает обратившемуся к нему Путь, по которому в противном случае, может, и не пришлось бы пройти, проведя обычную, серую, ничем не отличающуюся от других жизнь. Получивший же Знак Пути уже ничего не сможет вернуть и пройдет открывшуюся ему дорогу до конца. Чего бы это ему ни стоило…

— Выходит, что я сейчас что-то вроде марионетки? — не поверил ее словам Иван, — А если я плюну на поиски и вернусь в свой мир или осяду в каком-нибудь тихом месте? Хотя бы у царя Салтана…

— Не такое уж оно тихое, судя по твоему рассказу, — усмехнулась Веренна.

— И все же, — не успокаивался Иван'.

— Значит, так предначертано Путем, — посерьезнела Веренна. — С того момента все, чем бы ты ни пытался заниматься, будет подчинено достижению искомой цели…

— А чем же он опасен здешним русалкам?

— Им-то зачем твой Путь? — снова усмехнулась Веренна. — Они уже давно выбрали свой.

Встреча

Иван с отвращением откинул в сторону панцирь рака. Провизия, которой он разжился во дворце Салтана, кончилась еще на пути к Хозяйке озера, и на обратной дороге пришлось пробавляться исключительно печеными раками. Благо тропа шла вдоль речки, где эти твари водились в изобилии. Но даже раки, если питаться исключительно ими, когда-нибудь могут смертельно надоесть. Иван чувствовал, что еще долго не сможет без содрогания смотреть на эти существа. Остальные обитатели леса и речных вод не торопились разнообразить обеденное меню. Иван просто-таки грезил куском мяса, но с саблей много не наохотишься.

Надо было хоть какой-нибудь самострел прихватить или лук. При здешней-то непуганой дичи… Иван с тоской посмотрел на устроившегося на соседней ели тетерева, с любопытством наблюдавшего за одиноким путником. Будь с ним Сева и Ешка, может, они бы что и придумали, но, к сожалению, друзья остались где-то в невообразимой дали… Иван вспомнил прощание с Хозяйкой озера.

— Прощай, путник. — Веренна подняла руку. — Счастливой дороги.

— Вот куда только идти? — криво усмехнулся Иван. — Может, подскажешь?

— Я же тебе сказала: не слушай ничьих советов. Дорогу ты должен выбрать сам. Только тогда она приведет тебя к цели…

— А как насчет спутников? Их мне иметь не запрещено?

— Ты можешь позвать за собой любого, — совершенно серьезно произнесла Хозяйка озера. — Обладающий Знаком Пути обладает и Зовом…

— У меня были товарищи, — признался Иван, — вот только они остались в другом мире.

— Так позови. — Веренна сочла разговор оконченным и, повернувшись к Ивану спиной, заскользила по воде к противоположному берегу озера.

К сожалению, ничего из прощального совета Хозяйки озера не получилось. Иван на протяжении целого дня повторял на разные лады имена Ешки и Севы, однако они не торопились появляться. Иван поднялся, затоптал костер и уже собрался двинуться дальше, как ему на ум пришла дикая идея. Не зря же в сказке так упорно повторялись именно эти строки… Недодумав ее до конца, Иван топнул ногой о землю, предварительно украдкой оглянувшись на предмет чьего-нибудь наблюдения (очень уж не хотелось выглядеть дураком), и скомандовал:

— Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой!

Он прислушался, но ответом ему была тишина. Да испуганный тетерев сорвался с ели, решив убраться подальше от определенно спятившего одинокого путника. Иван вздохнул и устало побрел дальше. До перекрестка, где ему довелось встретиться со Змеем Горынычем, оставалось всего ничего. А там надо было запастись провизией в столице и опробовать следующую тропу.

Камень с хитрой надписью очень скоро появился впереди. И вроде из-за него что-то виднелось.

«Только бы не еще один Горыныч! — мысленно взмолился Иван. — Не дай бог, они прослышали о трудоустройстве своего собрата и начнут появляться на каждом перекрестке. Где я им вакансий наберу?»

Иван осторожно приблизился к перекрестку, пытаясь разглядеть, кто же спрятался за валуном.

— И долго ты будешь приглядываться? — раздался знакомый сварливый голос, и из-за камня вначале показались дивные длинные оранжевые уши, а за ними осклабившаяся морда Севы.

— Черт! Сева! — Иван от неожиданности чуть не приземлился на пятую точку. — Ты откуда здесь?

— Как — откуда? — хмыкнул Сева. — Ты сам меня позвал. Не мог же я бросить тебя за тридевять земель одного? Что бы мне на это сказала твоя тетка? Лучше объясни, как тебя угораздило занестись в этакую глухомань? Мы с Ешкой с ног сбились, разыскивая тебя…

— Постой, постой, — остановил словоизвержение пони Иван. — Давай по порядку…

— Давай, — легко согласился Сева.

— Значит, ты услышал эту присказку?

— Какую?

— Ну Сивка-бурка, вещая…

— Естественно.

— Тогда почему же не явился передо мной, «как лист перед травой»?

— Так тут одна дорога, — ухмыльнулся пони. — На кой мне мчаться тебе навстречу, бить зазря копыта, а потом возвращаться?

— Логично, — кивнул Иван. — Хотя ты и заставил меня усомниться в словах Хозяйки озера.

— Ты встречался с этой колдуньей?!

— А что тут такого? — пожал плечами Иван.

— Да нет, ничего, — тряхнул гривой Сева. — Просто дуракам везет.

— Это ты кого дураком назвал? — возмутился Иван.

— Тебя. Кого же еще. Кто в здравом уме и светлой памяти сунется в ее владения?

— Это так опасно?

— Я еще не встречал таких, кому удалось бы встретиться с ее служками и уцелеть…

— И служки, как ты выразился, очень даже ничего…

— А ты не заливаешь? — подозрительно сощурился Сева.

— С чего бы это?

— Вдруг у тебя крыша поехала…

— За мою крышу можешь не беспокоиться, — тормознул его Иван. — Лучше скажи, почему ты один появился? С Ешкой все в порядке?

— А чем тебя не устраивает моя компания? — обиженно поглядел на Ивана Сева.

— Вполне устраивает, — усмехнулся Иван. — Хотя, с тех пор как ты стукнул копытом в мою дверь, я только и знаю, что решаю задачки по спасению своей жизни…

— Зато как это увлекательно…

— Может быть, — согласился Иван. — Вот только я в математике не силен и, боюсь, одна из очередных головоломок, что судьба не устает подбрасывать на моем пути, окажется без ответа…

— Не переживай, — самодовольно ухмыльнулся Сева. — Теперь рядом с тобой я, а посему неразрешимые задачи остались в прошлом.

— Я бы предпочел компанию ведьмы, — ответил Иван. — Пусть и начинающей… Или одну из служанок Хозяйки озера. От нее хоть какая-то польза была бы…

— Кинул бы я тебя на этом перекрестке с дурацким указателем, — не на шутку обиделся Сева, — да вот только обещал твоей тетке присмотреть за оболдуем племянником…

— Я вижу, у вас опять конфликтная ситуация? — прозвучал откуда-то сверху знакомый голос.

Иван вскинул голову и увидел еще одного своего спутника. Вернее, спутницу. Над елями зависла на метле радостно улыбающаяся Ешка.

— Наконец-то, — пробурчал Сева. — Неужели тебе понадобилось столько времени, чтобы добраться сюда? Мне уже надоело втолковывать вот этому типу, — тут Сева мотнул головой в сторону Ивана, — что без нашего содействия ему ни в жизнь не справиться со свалившейся на голову проблемой…

Иван поначалу онемел от такого нахальства, но потом решил не обращать внимания на слова своего крашеного спутника. Просто за эти дни он как-то отвык от компании. И тем более от компании этого наглого и самоуверенного пони, именующего себя Севой.

— Мне понадобилось столько времени, чтобы информировать руководство, где объявился Иван, и получить разрешение на его сопровождение, — между тем доложилась Севе Ешка. — Привет, — повернулась она к Ивану. — Я рада видеть тебя в добром здравии.

— Привет, — улыбнулся Иван. — А я рад видеть вас, ребята. Если б вы знали, как я соскучился!

— А как же окружение Хозяйки озера? — не утерпел обидчивый Сева.

— Ты что, шуток не понимаешь, морда длинноухая? — сказал Иван. — Или считаешь, что шутить — это исключительно твоя привилегия?

— Ты видел Хозяйку озера? — ахнула Ешка.

— Не только видел, но и беседовал, вот как сейчас с вами, — ответил Иван. — Да с кем мне только не довелось встретиться: и с ожившими мертвецами, и с некромантом, и со Змеем Горынычем, и с призраком…

— Это все чепуха, — отмахнулась от перечисляемого Ешка. — А вот как тебе удалось остаться в живых после посещения Хозяйки озера?

— Ты так думаешь? — вскинул брови Иван. — А мне, напротив, показалось, что при встрече с другими жителями этих мест моя жизнь болталась на очень тонкой нитке. Веренна же оказалась на редкость гостеприимной женщиной, и мне удалось опровергнуть эту надпись, — Иван кивнул на валун-указатель.

Ешка лишь изумленно покачивала головой, слушая Ивана.

— Завязываем с воспоминаниями, — вклинился в разговор Сева. — Ты лучше скажи: удалось обнаружить, где находится статуэтка, или нет?

— Пока, к сожалению, нет.

— Жаль, — покачал головой пони. — А я думал, исчезнувший подарок с тобой — и мы сейчас покинем это захолустье…

— А Хозяйка озера не подсказала, где искать статуэтку? — спросила Ешка.

— Нет. Я должен найти дорогу к ней сам.

— Ну по крайней мере Оракул не ошибся, — прокомментировал слова Ивана Сева. — Значит, статуэтка где-то в этих местах. И как ты намерен поступить дальше?

— Осталось еще две дороги. — Иван кивнул на перекресток.

— С очень неприятными пророчествами, — поежился Сева.

— Которые не всегда сбываются, — возразил ему Иван.

— Они не сбылись в отношении тебя, — поправил его Сева. — Но сейчас с тобой два достаточно умных спутника, и нам может не так сильно повезти…

— Опять ты за свое, — устало махнул рукой Иван.

— Тогда трогаемся? — предложила Ешка, направляя свою метлу в сторону перекрестка. — По какой дороге?

— Я бы хотел для начала вернуться назад. — Иван показал на тропу, ведущую в стольный град Салтана Третьего — Надо запастись провизией…

— А что там? — поинтересовался Сева.

— Царь один проживает, — пояснил Иван. — Я его ненароком от смерти спас…

— Я бы не стал на него серьезно рассчитывать, — покачал головой Сева. — Самодержцы — народ непредсказуемый…

— Да мне ничего от него не надо. Даст провизии на дорогу — и ладно.

— Ну-ну, — недоверчиво покрутил головой Сева. — Посмотрим…

Град-столица та была недалече от села

Вид столицы Салтана Третьего за время отсутствия Ивана разительно изменился. Царь учел «уроки декабрьского восстания», и сейчас город окружал почти полностью построенный высокий частокол из заостренных бревен. За этой спешно возводимой стеной для защиты от вероятного нападения супостата вовсю стучали топоры и звенели пилы… В общем, фортификационные сооружения росли не по дням, а по часам. Прямо перед въездом в город была возведена башня о трех окнах, в каждом из которых торчало по голове Горыныча. Две головы, как всегда, дрыхли, а одна бдительно обозревала окрестности.

Стоило путникам приблизиться к башне, как голова отреагировала:

— Стой! Кто идет?

— Горыныч, ты что, знакомых не узнаешь? — обратился к голове Иван.

— А-а-а, Ваня, — прищурилась голова. — А это кто с тобой?

— Мои друзья.

— Как их звать?

Сева и Ешка представились.

Голова исчезла на некоторое время, потом появилась снова:

— Проходите.

— У тебя там что, список нежелательных гостей? — усмехнулся Иван.

— Угадал, — качнулась утвердительно голова. — И ты как раз находишься в этом списке.

— Как?! — не поверил Иван. — Ты не ошибся?

— Гляди сам, — Когтистая лапа высунулась из-за частокола, и перед компанией путешественников грохнул о землю тяжелый, в рост человека, щит, на котором красовался длинный список.

Иван присмотрелся повнимательнее. Во главе списка стояли два имени: Ванька-дурак, Гвидо-бастард… Дальше Иван читать не стал.

— Н-да, — односложно прокомментировал увиденное Сева.

— Ты уверен, что речь идет обо мне? — обратился Иван к Змею.

— Абсолютно, — кивнула голова.

— Кто-то недавно не поверил, когда его дураком назвали, — произнес в пространство Сева.

— А почему тут некоторые имена зачеркнуты? — полюбопытствовала Ешка. — Они доказали свою невиновность?

— Нет, — ответствовала голова. — Просто больше они не смогут навредить моему работодателю.

— Что с ними произошло?

— Мне разрешено с теми, что значатся в списке, поступать по собственному усмотрению, — пояснила голова. — Вот я их и того… пустил на десерт. Разнообразил, так сказать, казенный хлеб.

— А для меня ты сделал исключение? — с горечью спросил Иван, понимая, что на прямой дороге от огнемета Горыныча не скрыться. — Или растягиваешь удовольствие?

— Обижаешь, — оскорбленно взглянул на Ивана Горыныч. — Мы все ж таки с тобой друзья…

— Извини, — покаялся Иван. — И моим спутникам, значит, вход в город не возбраняется?

— Нет. — Горыныч еще раз внимательно изучил список, — Могут идти. А ты бы уходил куда-нито отсюда, — попросил он, обращаясь к Ивану, — а то вдруг увидит кто… не хотелось бы работы лишаться, и тебя жалко… — Да, и еще… — произнесла голова вслед повернувшему обратно Ивану. — Ты не приходи сюда больше…

— А то что?

— Тебе повезло, что сейчас я дежурю, а эти, — голова кивнула на две другие, — отдыхают. Будь на посту правая или левая, сам понимаешь… они еще с того перекрестка на тебя в жуткой обиде…

Дальше Горыныч мог и не продолжать. Иван окончательно повернулся к столице Салтана спиной и побрел прочь.

— Эх ты, — догнал Ивана Сева, — сколько же тебя учить можно? Надо было себя царем объявить, а не для других каштаны из огня таскать! Простота ты деревенская! Даром что в городе жил!

— Перестань сейчас же! — вступилась за Ивана Ешка, пристроившаяся с другого бока. — Если бы Иван был таким подлецом, ни ты, ни я не согласились бы ему помогать…

— Не скажи, не скажи, — махнул в задумчивости хвостом Сева. — Я бы с удовольствием ему помог, взойди он на трон. В качестве главного советника и ближайшего друга. Мы бы такие дела провернули, — мечтательно вздохнул Сева, — всколыхнули б эту трясину до самого донышка…

— Не старайся выглядеть большим циником, чем ты есть на самом деле!

— Да перестань ты, — отмахнулся от нее хвостом, как от назойливой мухи, Сева. — Я же для пользы дела…

— Это как? — не поняла Ешка.

— Будь он на троне, — принялся объяснять Сева, — насколько бы упростились поиски. Сейчас бы уже по всем здешним дорогам скакали посыльные…

— Да тут одна дорога до перекрестка, — хмыкнула Ешка. — А дальше той надписи на валуне ни одного гонца даже под страхом смерти ехать не заставишь…

— Ой ли, — усомнился Сева.

— Да не все ли равно, где с жизнью расставаться? Здесь или по дороге… все одно: по тем путям возврата нет…

— А вот тут я с тобой не соглашусь, — возразил Сева. — Иван ходил по правой дороге и вернулся. Даже встретившись с Хозяйкой озера. Вот ты согласилась бы на такую встречу?

— Уволь, — поежилась Ешка.

— Нет в тебе романтики странствий, — покивал головой Сева. — Такое увидеть — можно потом всю оставшуюся жизнь мемуары писать.

— Ты и правда думаешь, что гонцы согласились бы ехать? — вернула его в старое русло спора Ешка. — Что они, подобно тебе, одержимы «романтикой странствий»?

— Да при чем здесь романтика? — поморщился Сева. — Заплати ты им соответственно или пригрози на крайний случай, и отправились бы как миленькие. Когда тут точно головы можешь лишиться, а там еще неизвестно, я тебе гарантирую, большинство выберет «там».

За этими разговорами компания незаметно добрела до одной из деревенек, что во множестве торчали вокруг местной столицы.

— Что дальше-то делать будем? — обратилась к Ивану Ешка.

Тот молча пожал плечами.

— Да не расстраивайся ты так, — с присущей женщинам чуткостью уловила настроение Ивана претендентка на должность Бабы Яги. — Сдался тебе этот Салтан… цари — они все такие…

— И я его выколупывал из темницы с риском для жизни, — покачал головой Иван. — Вот уж воистину не только на Земле, но и в любом другом мире добрые дела наказуемы…

— Да плюнь ты на этого царька! — поддержал Ешку Сева. — Вот подожди — закончим поиски и вернемся в эти края. Я тебе обещаю — этот тип еще не раз пожалеет, что так с тобой обошелся… На коленях будет ползать…

— Что ты сделаешь? — махнул рукой Иван.

— Да я на него по новой наследничка Гвидо натравлю, — мстительно пообещал Сева. — Вот тогда и посмотрим, как он без тебя вывернется…

— Кончай болтать, — остановила его Ешка. — Надо закупить провизии и двигаться из этих мест далее. А не строить планы отмщения какому-то царьку трех деревень и двух болот…

— Так вон трактир. — Сева указал на строение с покосившейся вывеской, на которой еле проглядывал выцветший от непогоды вертел с поросенком. — Там все и купим, а заодно и передохнем.

— Ты так устал?

— Да ночь уже на дворе. — Сева кивнул на отбрасываемые заходящим солнцем вытянувшиеся тени избушек. — Куда ж потемну ломиться? Переночуем, как культурные люди, а с утра пораньше двинем в путь…

— Точно как культурные? — подозрительно поинтересовалась Ешка. — А то я помню, как ты культурно вел себя в ночном клубе…

— А что такого? — набычился Сева. — Я кому-нибудь испортил вечер?

— А-а-а, — махнула рукой Ешка, направляясь к местному центру увеселений.

Трактир был в меру вонюч, закопчен и грязен. Судя по всему, хозяин не сильно беспокоился о наведении лоска. Купцы в этом захолустье практически не бывали. А местный контингент выпивох все устраивало. Подумаешь, муха в пиве или таракан в бражке. Чай, не цари. Выловим и выбросим. Главное, чтобы пиво и зелено вино были ядреными, а остальное — пустяки.

— Хозяин! — сразу взял быка за рога Сева, вваливаясь в темную залу в уже привычной личине молодого, но повидавшего жизнь и утомленного ею человека. — Бочонок пива, жаркое, салат! И быстро!

Сева лишь сменил одежку. В аккуратной серой паре, фасонистых сапогах со складками и расчесанными на прямой пробор волосами он был точь-в-точь похож на приказчика преуспевающего купца.

Ешка предстала перед продавцом зеленого змия в расписном платье до полу и таком же платочке, скрывшем непокорную белокурую гриву.

— Сию минуту! — засуетился трактирщик, делая вид, что смахивает тряпкой пыль с грязного стола, к которому направили свои стопы неожиданные посетители.

Ешка, не скрывая отвращения, уселась на скамью и сложила руки на коленях.

— И ты собираешься отдохнуть в этом месте? — Она сделала упор на слове «отдохнуть», обращаясь к Севе.

— А что тут такого? — удивился Сева. — Будто тебе никогда не доводилось бывать в придорожных забегаловках.

— Бывать приходилось, — согласилась Ешка, — но не в таких замызганных.

— Можешь подождать нас снаружи, — предложил Сева, — если тебе тут не климатит. А мы, я думаю, отдохнем с дороги. Да и Ивану надо сменить рачью диету на что-нибудь более существенное…

Жаркое оказалось на удивление свежим и в меру прожаренным. Даже Ешка решилась в конце концов разобраться со своей порцией. Правда, перед этим она долго и тщательно протирала щербатый нож и двузубую вилку. Сева, не обращая внимания на окружающее, полностью сосредоточился на зелени, обильно орошая месиво из помидоров, огурцов, лука и свеклы, называемое в здешнем месте салатом, богатырскими порциями пива.

— Чем ты намерен расплачиваться за это удовольствие? — Иван показал на уставленный тарелками стол.

— Не беспокойся, — фыркнул пони, на мгновение отвлекшись от еды, — раз она, — тут он указал на Ешку, — получила разрешение на сопровождение, то и наличностью руководство своего сотрудника снабдило…

— Меня-то снабдило, — согласилась Ешка, — а вот тебе почему ни копейки не выделили на многотрудную и опасную миссию?

— Я предпочитаю получать плату по окончании дела, — нахально заявил Сева. — А в процессе все расходы берет на себя заказчик.

— Ни черта себе! — чуть не подавился куском мяса Иван. — Заманил меня на кудыкину гору, а теперь я же должен его и содержать!

Сева ничего не успел ответить. За стеной трактира послышался топот, всхрапнули кони. Трактирщик, глянув в окошко, колобком выкатился наружу.

— Кажется, вопрос с оплатой временно откладывается, — прокомментировала увиденное на улице Ешка, — да и трапеза, скорее всего, тоже…

— Да? — Иван нагнулся к окну.

Перед входом в трактир топтались пять всадников в стрелецких кафтанах при полном вооружении. Один из них с властным видом о чем-то спрашивал трактирщика. Последний подобострастно кланялся и указывал рукой на трактир.

— По нашу душу пожаловали, — пояснил Иван глядящему на него с вопросительным видом Севу.

Дверь хлопнула, распахиваясь настежь, в трактир ввалились четверо стрельцов и без колебаний направились к Ивановой компании.

— О, вот и наша птичка перелетная, — довольно улыбнулся один из них. — Я-то думал, намотаешься по дорогам, разыскивая его, а он добрался до первого шинка и успокоился… да еще и компанию себе подыскал…

— В чем дело? — грозно нахмурился Сева.

— А ты шел бы отсюда, купчик, — мельком глянул на него стрелец, бывший в этой компании за главного, — пока не нужен. Вдруг ненароком зацепим… счет забудешь. Чем зарабатывать-то будешь? Небось за сохой в жизни не стоял?

Остальные типы из воеводской полусотни довольно заулыбались. Компания защитников царя, престола и отечества, сообразив, что серьезного сопротивления не предвидится, явно собиралась развлечься.

— Девку только с собой не бери, — шагнул вперед второй массовик-затейник в малиновом кафтане и такой же высокой шапке, замаслившимися глазками ощупывая Ешку. — Она тебя потом догонит… если еще захочет…

На это двусмысленное предложение компания отреагировала довольным гоготом.

Иван взглянул на Ешку. Девушка сидела белая как снег, опустив глаза к столу.

— Что вам надо? — Иван встал. Его рука скользнула к поясу, где болталась сабля, реквизированная у стрельца, пытавшегося нанести ему визит на вторую ночь пребывания в царских палатах.

— Тебя, касатик, — ласково улыбнулся щербатым ртом стрелец, — да сабельку-то не трогай, не то покалечим…

В этот момент жаждущий женской плоти достиг стола и ухватил Ешку за подбородок, задирая ей голову.

— А ну, красотка, покажись… — начал он.

Бочонок с пивом, стоящий на столе, стремительно взмыл к потолку и рухнул на голову стрельцу. Во все стороны полетели брызги и пена. Любитель женщин с бессмысленным выражением лица еще оседал на пол, когда Сева предпринял атаку на одного из стоящих у дверей стрельцов. Вояка не растерялся — навстречу летящему в его сторону купчику был выброшен коротким косым росчерком клинок. Сабля с шумом вспорола воздух, пройдя сквозь личину Севы как раз на уровне шеи, изображение смазалось и исчезло. Перед разинувшим от удивления пасть стрельцом предстал миниатюрный конь, и в тот же миг отнюдь не миниатюрные Севины копыта с хрустом врезались в челюсть защитника царя — и еще один из приезжих потерял всякий интерес к происходящему.

Стоящий рядом со столом старший стрелец невольно дернулся в сторону двери. Он явно ни во что не ставил находящегося рядом Ивана. Таким моментом было грех не воспользоваться. Иван и воспользовался. Одно дело сабля, применяемая для фехтования, — тут у городского жителя двадцатого века не было никаких шансов, другое — как подручный предмет в драке. Иван выдернул клинок из ножен, метя в голову стрельцу. Тот повернул голову к Ивану, но лишь затем, чтобы повторилось только что произошедшее у входа. Рукоять сабли с лязгом обнажаемого клинка вступила в контакт с подбородком старшего стрельца. Последнему, судя по помутневшему взору, это явно не понравилось, но Иван не стал ожидать критических замечаний в свой адрес и, все еще используя саблю не совсем так, как задумывалось автором этого орудия убийства, добавил стрельцу гардой в переносицу. Старшего группы снесло в сторону, и тут Иван увидел, на что способна взбешенная ведьма. Пусть даже еще практикантка. Последний из вошедших в трактир и остававшийся невредимым стрелец прыгнул в их сторону со вскинутой саблей, но по пути невидимая сила свернула пятипудового мужика с намеченного пути и, крутанув в воздухе, с размаху шмякнула о кипящий над очагом у противоположной стены котел. Вода хлестнула на раскаленные угли, послышался жуткий вопль обварившегося человека. Но тут Сева рванул на улицу, и Иван бросился вслед за ним.

Оставшийся снаружи у лошадей последний стрелец ухмыльнулся, увидев выходящего Ивана, но затем он заметил в его руке саблю и, не раздумывая, наклонил в сторону Ивана длинный бердыш, дав шпоры коню. Не ожидавший такой подлости от хозяина скакун от неожиданности поднялся на дыбы. И тут в происходящее вмешался Сева. Пони скользнул прямо под брюхо жеребца и со всей мочи лягнул того по причинному месту. Конь взвизгнул и завилял крупом. Стрелец не удержался от таких кульбитов в седле и, все еще сжимая в руках бердыш, пролетел над головами Ешки и Ивана и с треском воткнулся в крышу, крытую дранкой. Бердыш глубоко вошел в находящиеся под гнилой дранкой стропила, а затем древко оружия спружинило и добавило инерции разогнавшемуся стрельцу. Тот с диким криком взлетел теперь уже над крышей трактира и по красивой параболе пересек улицу, столь же красиво финишировав в срубе колодца, куда он вошел подобно пробке в бутылку.

— Цены бы ему не было в прыжках с шестом, — прокомментировал произошедшее Сева, с интересом наблюдавший за воздушной акробатикой стрельца. — А может быть, и в гольфе, — с задумчивым видом добавил он, глядя на колодец.

На курьих ножках

Первой избушку увидала Ешка. Произошло это на третий день пути. Дорога, несмотря на грозное предупреждение валуна-указателя, не проявляла себя с коварной стороны. Она все тянулась и тянулась по редколесью, и казалось, что ей не будет конца и края. Однотипный пейзаж, главным украшением которого были березы, осины и ели, до того замылил глаз, что Иван и Сева точно прошли бы мимо. Тем более Сева завел разговор о еде. То ли из садистских, то ли еще из каких побуждений, так как все эти три дня пути путешественники сидели исключительно на подножном корму, в котором львиную долю составляла земляника. Больше в лесу ничего не попадалось. Иван уже начал с ностальгией вспоминать дорогу к Хозяйке озера и раков, в изобилии водившихся в речке. Теперь у него было ощущение, что он на всю жизнь наелся этой лесной ягоды, усыпавшей придорожные откосы и соседние полянки. Легче всего в их компании было Севе. Уж для него-то точно на каждой поляне был накрыт стол. Но пони твердил, что ему до смерти надоели зеленые дары леса, и с умилением вспоминал кукурузу с рисом из пакетов с морожеными овощами. Ешка неожиданно остановилась, и в нее уткнулся Сева, после кукурузы перешедший на описание достоинств и недостатков пшеницы и овса.

— Нет, — с видом знатока покачивал головой пони, — что бы вы мне ни говорили, но пшеница, запаренная в горячем красном вине, — это что-то… с ней не сравнить ни… Ты что встала?! — прервал описание лошадиных изысков Сева.

— Избушка. — Ешка улыбалась, показывая рукой в сторону от тропы.

— Где?! — хором воскликнули Иван с Севой.

— Да вон же! — Ешка направилась в кусты.

Иван и Сева ломанулись вслед за девушкой. Ломанулись — именно то слово, что наиболее точно отражает способ их передвижения. Кандидатка на должность Бабы Яги двигалась бесшумно, ловко лавируя среди разросшейся лещины. Сева же и Иван оставляли за собой вполне приличную просеку.

— Действительно избушка. — Наконец-то и Иван разглядел приткнувшееся в самой гуще леса потемневшее от времени строение.

— Сарай какой-то замшелый, — фыркнул продравшийся за Иваном Сева.

— Сам ты конюшня, — прокомментировала высказывание Севы Ешка, смело направившись вперед.

И тут Иван увидел высунувшуюся из-под стенки здоровенную трехпалую лапу.

— Стой! — крикнул он, бросаясь за девушкой. — Там что-то непонятное!

— Что? — обернулась к Ивану Ешка.

Иван молча указал на конечность, оснащенную устрашающих размеров трехгранными когтями. Ешка проследила, куда показывает Иван, и с облегчением засмеялась.

— Да это же ее нога, — пояснила девушка в ответ на недоуменный взгляд Ивана. — А я-то подумала невесть что…

— Так это избушка на курьих ножках? — изумился Иван. — Разве они существуют в натуре?

— А что же тогда ты видишь перед собой? — поспешил вклиниться Сева, не терпевший оставаться в стороне.

— Я думал, они бывают только в сказках…

— Перестань повторять эту глупость, — не утерпел Сева. — Сколько раз тебе было говорено, что все описанное когда-либо в легендах, сказаниях, преданиях имеет место в действительности…

— Так если попросить ее стать к нам передом, а к лесу задом, мы встретимся с твоей коллегой? — обратился Иван к Ешке.

— Не думаю, — с сомнением покачала головой девушка, — Уж больно в неприглядном месте притулилась изба. Или что-то случилось с ее постоялицей, или там вообще никого нет…

— И как заставить ее повернуться? — Иван вспомнил многочисленные сказки с выкликающими команду добрыми молодцами, шляющимися от нечего делать по лесным чащобам.

— Да уж не так, как ты думаешь… — начал было Сева, но испуганно смолк и присел на задние ноги от оглушительного с переливами свиста.

— Ты что, обалдела?! — развернулся он к Ешке, вынимающей пальцы изо рта. — Так же заикой можно на всю жизнь оставить!

— Вы же хотели, чтобы она повернулась, — пожала плечами Ешка.

За спиной у Ивана и Севы раздался шорох и хруст. Они повернулись и увидели, как, покачиваясь, загребая землю когтистыми лапами, избушка начала разворачиваться в их сторону. Однако на полдороге у нее что-то заело и, так и не закончив движения, изба замерла, чуть накренившись набок.

— Бедная ты моя, — Ешка погладила замершее в неустойчивом равновесии сооружение и легко запрыгнула на площадку перед дверью.

— Осторожнее! — запоздало отреагировал Иван, — Кто его знает, что там внутри.

Ешка досадливо отмахнулась и провела, еле касаясь пальцами, по косяку дверного проема. Дверь открылась, и |Ешка скользнула внутрь. Иван вздохнул и последовал за девушкой в темное нутро строения. Внутри избушка оказалась неожиданно просторной. Через два подслеповатых окошка и полуотворенную дверь в нее проникало достаточно света, чтобы рассмотреть то, что находилось внутри. Взору Ивана предстала большая русская печь, возле которой располагался стол с двумя широкими лавками.

— А где же хозяйка? — спросил он осматриваюшуюся Ешку, — По делам куда-то отбыла?

— Отбыла, — задумчиво кивнула Ешка. — И, похоже, давненько…

Она шагнула к печке и с лязгом отодвинула в сторону заслонку.

— Ну что вы там? — раздался со стороны двери голос Севы.

Пони не полез за ними в избу. Он оперся передними ногами о порог и старался разглядеть, щурясь от яркого солнца, что творится в полумраке избушки.

— Так я и думала, — кивнула своим мыслям Ешка. Она нагнулась и извлекла из-под печи вполне приличного вида топор.

— Держи. — Ешка протянула его Ивану. — Нарубите побольше дров, а я посмотрю, что там не в порядке.

Иван принял из рук девушки плотницкий инструмент и слегка оторопело смотрел, как девушка деловито полезла внутрь печки.

— Каких дров-то? — опомнился он, глядя на торчащие из кирпичного зева ноги.

— Любых, — глухо донесся голос девушки.

— Пошли, дружище. — Иван спрыгнул с крыльца. — Вот и тебе подоспело время поработать.

— Зачем? — подозрительно уставился на него Сева. — И кем?

— Зачем — я не совсем понял, — хмыкнул Иван. — А кем? Ты разве не догадываешься?

Он углубился в кусты, выискивая подходящий сухостой.

Через час Иван и бурчащий, груженный вязанкой хвороста Сева вернулись к избушке. Ешке, видимо, удалось разобраться, что произошло со строением. Изба к тому времени полностью завершила разворот и присела на свои чудовищные ноги так, что на крыльцо уже не приходилось запрыгивать.

— Явились, — поприветствовала вошедших внутрь Ешка. — Куда это вы так далеко таскались?

— За дровами, — буркнул Сева, сваливая на пол вязанку.

— Рядом не могли нарубить?

— Так не было же сухих, — возразил Иван.

— Я ясно сказала — любых, — наставительно произнесла Ешка. — Грузите их в печь.

Иван начал бросать хворост в печку, время от времени оглядываясь на Ешку.

— Хватит, — скомандовала она, когда отверстие было забито под завязку.

Ешка приподняла заслонку и, не разжигая дров, задвинула отверстие. Железный лист чмокнул, плотно входя в отведенные ему пазы.

— Теперь подождем, — удовлетворенно кивнула Ешка и опустилась на лавку.

— Чего? — спросил Сева, тупо наблюдая за действиями спутников.

— Как — чего? — удивленно уставилась на него Ешка. — Ты разве не знаешь, что любому механизму необходима энергия?

— Так это механизм? — в свою очередь удивился Иван.

— Конечно, — кивнула Ешка и показала на не замеченную ранее темную табличку над дверью. Иван подошел к табличке поближе и, смахнув покрывающую ее пыль, с изумлением прочел:

«ИЗБА, модель 03 (бета) стандартной комплектации ТТХ: рабочее состояние — 1000 циклов (при полной зарядке)

Аварийный запас энергии — 1/100 цикла Защита — класс 2

Мобильность — низкая (максимальная скорость — до 1 км/час по непересеченной местности*)

Вооружение — в стандартной комплектации не поставляется

*Примечание: использовать для передвижения только в самом крайнем случае!»

— Что-то я не совсем понял, — повернулся он к Ешке за разъяснениями.

— А что тут понимать? — пожала плечами Ешка. — База-автомат с интеллект-защитой. Сокращенно — изба. Древняя вот только…

— А что за циклы такие? И класс защиты?

— Цикл равен одним суткам, — пояснила Ешка. — Второй класс защиты означает, что нам может серьезно грозить разве что только кумулятивный снаряд или направленный взрыв… и то неизвестно, проломит он стены или нет…

— А если бы был первый класс? — Такого класса базы монтируются очень редко, — на полном серьезе пояснила Ешка. — Стоимость очень большая. Там действительно все полностью автономно, и жить в ней можно хоть в кратере вулкана.

— Понятно, — кивнул Иван, хотя ему ничегошеньки понятно не было. — А что ты там сказала по поводу древности? У нас бы и это творение прошло как последнее достижение науки…

— Сейчас выпускаются седьмые модели. — Ешка огляделась. — Там и покомфортней, и генератор компактней, а не такое убоище, — она кивнула на русскую печку, — что занимает половину полезного пространства и раскручивается чуть ли не час…

— Чем дальше, тем все непонятнее, — покачал головой Иван. — А как же тогда понимать разговоры о магии?

— Кончай допрос, — заговорил терпеливо молчавший до этого момента Сева. — Телевизор какому-нибудь бушмену в Центральной Африке тоже колдовством показался бы… а тебя как колдуна, пожалуй, и сожгли бы…

— Мне просто интересно, — не унимался Иван.

— Ну что тебе интересно?

— Метлы и ступы я еще как-то пережил, — пояснил Иван, — но производство таких вот избушек требует как минимум заводских мощностей. Что-то я не встречал на Земле, а тем более здесь, заводов или фабрик по производству техники такого класса..

— Мало ли чего ты не встречал, — отверг его притязания Сева. — Пару недель назад и Горыныч тебе казался сказочным бредом, а сейчас ты у него в знакомцах состоишь и на работу пристраиваешь…

— И все-таки где можно делать технику на несколько порядков выше той, что производится на Земле?

— «Где», «где»?! — передразнил его Сева. — Да я лично целой бригаде могу глаза отвести, а специалист в этой области и подавно весь завод заставит делать то, что ему нужно… или построить рядом с каким-нибудь «тяжмашем» маленький, но очень эффективный цех, откуда будет выходить необходимая продукция. Ты прямо как маленький! Неужели на Земле мало заводов, где даже руководство не посвящено в то, для каких целей в конечном счете идут их комплектующие?!

— Все, — прервала горячую речь Севы Ешка, — энергия в норме.

Поверхность стола слегка засветилась, и ее окутал слабенький, еле заметный туман. Ешка погрузила в него руки.

— Что желаете? — обратилась она к Севе и Ивану.

— Как-как? — не совсем понял сказанное Иван.

— Огласите все меню, пожалуйста, — отпихнул его в сторону Сева.

— Борщ, лапша, рассольник — на первое, — послушно исполнила требуемое Ешка, — каша гречневая, каша ячневая, каша перловая — на второе…

— И это все? — разочарованно протянул Сева. — Какой-то общепитовский ассортимент…

— Все, — подтвердила Ешка. — Я же сказала, что это очень древняя модель. В те времена за кулинарными изысками не гонялись.

— Тогда мне — перловки, — сказал Сева. — Три… нет, пять порций.

— Ну ты и горазд пожрать, — не удержался от комментария Иван.

— В здоровом теле — здоровый дух, — парировал Сева. — Я не какой-нибудь городской задохлик.

— А тебе? — вопросительно посмотрела на Ивана Ешка.

— Борщ, наверное, и какую-нибудь кашу, — пожал плечами Иван. — А они с мясом?

— Где ты видал в столовых мясо? — встрял с набитым ртом Сева. — С запахом мяса.

— Н-да, пожадничали проектировщики, — покачал головой Иван.

— А на десерт что-то есть? — поинтересовался Сева, сосредоточенно пережевывающий заказанную перловку. — Горло промочить?

— Квас, — ответила Ешка.

— И только? — скривился в непередаваемой гримасе Сева. — Я присоединяюсь к точке зрения Вани. Производители избушек — жмоты еще те. Квасные патриоты.

Ешка никак не прокомментировала последнее замечание четвероногого спутника. Лишь красноречиво покачала головой.

Путники отсыпались и отъедались в так неожиданно попавшейся на дороге избушке три дня. Каши, несмотря на критические замечания Севы, оказались очень даже ничего. Да и квас избушка поставляла высшего качества.

На четвертый день Иван проснулся еще до восхода солнца. Судя по шебуршанию травы у дверей, где выбрал себе место ночлега Сева, великодушно уступивший лавки людям, пони тоже бодрствовал.

— Тихо! — шикнул на него Иван. — Ешку разбудишь.

— Да я уже давно не сплю, — отозвалась со своей лавки девушка.

— Судя по всему, — подвел итог утреннему обмену репликами Сева, — народ созрел для того, чтобы двигаться дальше. Как ни привлекательны каши из березы и щи из осины, не следует забывать и о том, что привело нас в эти края.

— А в избушке мы не смогли бы передвигаться? — задал вопрос в пространство Иван.

— По километру в день? — хмыкнул Сева. — Я предпочитаю свои ноги, а не эти куриные лапы.

— Сева в какой-то мере прав, — ответила на вопрос Ешка, — хотя мне и обидно за избу. Но эти модели практически не были предназначены для передвижения. Перейти с места на место — еще куда ни шло, но использовать избу как транспортное средство…

— Понятно, — кивнул Иван. — Значит, пора в путь-дорогу…

В гостях хорошо…

Замок был, конечно, крутой. Куда там до него палатам белокаменным первого знакомца Ивана в этих краях. Салтанов терем смотрелся бы рядом с таким великолепием как дачный домик рядового советского труженика эпохи застоя. Владелец этого строения тянул не меньше как на крутого олигарха или какого-нибудь английского лорда.

Каменные стены, увенчанные стрельчатой, крытой красной черепицей крышей, вздымались, казалось, под самые облака. Большие окна в зеленом обрамлении вьющегося плюща украшали фасад строения, золотясь в лучах заходящего солнца. И никаких тебе решеток, узких бойниц, крепостных стен и иной оборонной атрибутики. Единственное, что хоть как-то напоминало об этом, был крепостной ров, окружавший замок. Но и это фортификационное сооружение выполняло скорее декоративную функцию. В воде резвились красные и оранжевые родственники золотистого карася, сам ров был обсажен прелестными, причудливой формы, то ли деревьями, то ли кустарниками со следами явной и тщательной обработки, а от стен до берега расстилался изумрудный газон, на котором так и тянуло поваляться. И венчал все это безобразие, а именно так отреагировал бы любой средневековый рыцарь, появись он в этих местах, перекинутый через ров кокетливый, круто изогнутый мостик с резными перилами, ведущий к широко открытым воротам замка.

Да-а, обитатели этого строения совершенно недвусмысленно давали понять, что ни в грош не ставят любых противников или иных личностей, могущих появиться под стенами с нехорошими намерениями. И это действовало сильнее, чем если бы гостей встречали ощетинившиеся луками и копьями неприступные крепостные стены. А раз хозяева или хозяин замка так себя вели, — значит, имели на то все основания, исключая, конечно, умопомешательство. Идиоты нигде долго не живут. Разве только в психушках.

Сева, бодро простучав копытами по мостику и не останавливаясь, прорысил в гостеприимно распахнутые ворота. За ним влетела верхом на метле, лихо затормозив, Ешка.

— Этого не может быть! — Иван с отвисшей от удивления челюстью созерцал стеклянный потолок обширного холла или внутреннего дворика, где они очутились.

— Почему? — осведомился с любопытством озиравшийся Сева.

— Потому, что не может быть никогда! — хмыкнул Иван. — Разве возможно в этом захолустье построить такое? — Он указал рукой на стеклянный свод. — Для этого надо стоять как минимум на уровне развития Земли. Или завозить оттуда материалы и строителей.

— А что мешало хозяевам поступить именно так? — Сева покосился через плечо на восседавшего на нем Ивана. — И долго ты еще намерен натирать мне спину?

— А? — оторвался от поразившего его интерьера Иван. — Что ты сказал?

— Слезай! — нетерпеливо топнул копытом Сева. — Приехали!

Иван спешился и, все так же восхищенно озираясь, направился к высоким двустворчатым дверям из маленьких квадратных переплетов, посверкивавших стеклом различного цвета.

— Хозяин этого места явно неровно дышит к стеклу, — Иван с одобрением оглядел разноцветную дверь и поднес руку к начищенному медному кольцу, выполнявшему функцию дверного звонка.

— Постой! — раздался сзади чуть напряженный голос Ешки.

— В чем дело? — Благодушное настроение мигом покинуло Ивана, и он стремительно повернулся, готовый к любым неожиданностям.

— Я не чувствую никакой магии, — виновато произнесла Ешка. — Все, что мы видим, существует на самом деле.

— А чего бы ты хотела? — повернулся к ней Сева. — Хозяин таких апартаментов не будет прибегать к дешевым трюкам и наводить тень на плетень. Зачем ему пускать пыль в глаза, как какому-нибудь провинциальному колдуну или ведьме?

— Ты думаешь, мы добрались? — спросила Ешка.

— Не думаю, а уверен, — авторитетно заявил Сева. — И хорошо, что нас встречает такая идиллия, а не раскаленная смола со стен или магические заклятия и ловушки. В этом случае нам бы ничего не светило…

— Иногда смола бывает предпочтительнее, — почти прошептала Ешка.

— Может, зайдем внутрь и поинтересуемся у хозяев? — предложил Иван. — Тогда нам не придется гадать, кто облюбовал эти места.

— Что-то не хочется. — Ешка передернула плечами, будто в ознобе. — Какое-то у меня предчувствие нехорошее…

— И что ты предлагаешь? — нетерпеливо спросил Сева. — Повернуться и отправиться восвояси? Или ждать, когда хозяин сам выйдет встречать непрошеных гостей?

Ешка беспомощно пожала плечами.

— Стучи! — Сева повернулся к Ивану. — В связи с отсутствием других предложений…

Иван поднял кольцо и опустил его на металлическую пластинку. В воздух» прозвучал мягкий музыкальный аккорд, и двери распахнулись. Но за ними не оказалось ни дворецкого в роскошной ливрее (чего Иван подспудно ожидал), ни самого хозяина замка. Путешественникам открылась абсолютно пустая комната с тремя очередными дверьми, украшенными (а как же иначе) разноцветными кусочками смальты.

— Только валуна-указателя не хватает, — пробурчал Иван, направляясь к центральной двери.

— Какого валуна? — не понял Сева.

— Ну типа — пойдешь направо… пойдешь налево… — Иван подошел к центральной двери и решительно толкнул ее. Но она не поддалась.

— На себя потяни, — посоветовал дышащий через плечо Сева.

— Спасибо, — хмыкнул Иван, — а то бы я сам не догадался.

Но дверь осталась неподвижной. После недолгого ее обследования Иван вынужден был признать, что никакого замка или защелки на ней нет.

— Может, эта открыта? — Сева подошел к левой двери и толкнул ее. Но и та оказалась неприступной.

— А эта? — Ешка, осторожно ступая, приблизилась к правой и коснулась ее.

В тот же момент дверная ручка, на которую продолжал опираться Иван, дрогнула — и дверь начала медленно отворяться. Одновременно с центральной дверью пришли в движение те, возле которых стояли Сева и Ешка.

— Интересно, — протянул Иван, глядя на полуоткрывшийся проход. — Нас пускают внутрь, но строго поодиночке…

— И наружу вряд ли удастся выбраться, — добавила Ешка, обернувшись назад.

Иван с Севой тоже обернулись. Входные двери за их спиной, будучи минуту назад гостеприимно распахнутыми, бесшумно закрылись.

— Что будем делать? — Иван вопросительно посмотрел на своих спутников.

— Пойдем дальше по одному, — предложил без колебаний Сева. — Раз того требуют хозяева.

— А вдруг они что-то замышляют? — слабо возразила Ешка.

— Что? — пренебрежительно фыркнул Сева. — Да захоти они с нами что-нибудь сделать, это давно бы произошло… и вряд ли мы что-то смогли бы им противопоставить…

— В словах нашего четвероногого друга явно наличествует зерно истины, — улыбнулся Иван, желая подбодрить упавшую духом Ешку. — Нам уже довелось путешествовать поодиночке, и ничего необратимого не произошло. Будем надеяться, что и сейчас повезет.

Ешка с сомнением поглядела на Ивана, потом на Севу и, внезапно решившись, махнула им рукой и шагнула внутрь дверного проема.

— До встречи, — блеснул глазом в сторону Ивана Сева и последовал в свою дверь.

Зала, куда привел Ивана длинный коридор, была убрана в лучших канонах средневековых замков. На стенах хищно скалились или жалобно смотрели (в зависимости от принадлежности к роду хищников или травоядных) многочисленные звериные головы. Ниже этих охотничьих трофеев красовались разнообразные орудия убийства. Мечи, кинжалы, луки, бердыши, копья, секиры опоясывали стены и ютились в промежутках между высокими окнами. У одной из стен полыхал гигантский камин, возле которого притулились несколько широких с высокими спинками кресел. И в одном из них кто-то сидел. Иван разглядел скрытый спинкой кресла ястребиный профиль худого лица незнакомца. Одна его рука, опираясь на подлокотник, держала раскрытую книжку, второй он изредка подносил ко рту трубку, выпуская облако табачного дыма, дразнящий аромат которого чувствовался даже у дверей.

— Проходите, молодой человек, — раздался мягкий голос сидящего.

Иван осторожно приблизился.

— Садитесь, — незнакомец трубкой указал на стоящее рядом кресло, — в ногах правды нет. Иван все так же осторожно присел, с опасливым любопытством глядя на таинственного хозяина замка. Перед ним, несомненно, был владелец этих мест. Об этом говорило то, как уютно он устроился у камина, и властные интонации, изредка проскальзывающие в его речи.

— Трубку? — предложил незнакомец, кивая на целую батарею курительных принадлежностей на небольшом столике рядом с камином.

Иван отрицательно помотал головой.

— Тогда, может, бренди? — Незнакомец взял со столика хрустальный графин с золотящимся содержимым. — Или вы предпочитаете какой-то иной напиток?

— Нет, — Иван опять отрицательно качнул головой.

— Нет — да или нет — нет? — с чуть заметной усмешкой спросил незнакомец.

— Я воздержусь, — с трудом произнес Иван, присматриваясь к таинственному собеседнику.

— Воля ваша, — незнакомец плеснул себе в пузатый бокал жидкости, — а я с вашего позволения приму некоторую толику этого божественного напитка…

— Кто вы такой? — спросил Иван, наблюдая, как незнакомец смакует напиток.

— Вам не кажется, что этот вопрос более уместен в отношении вас? — усмехнулся незнакомец.

— Не кажется, — возразил Иван.

— А вы, однако, очень самоуверенны. — Насмешливый взгляд незнакомца скользнул по лицу Ивана. — Явились в мои владения без приглашения и полагаете, что можете вести себя как вздумается…

— Куда вы дели моих друзей? — задал следующий вопрос Иван, в глубине души понимая, что хозяин замка просто забавляется от скуки или еще по какой-либо причине с незваным гостем.

— И все-таки я вам настоятельно советую выпить, — проигнорировал вопрос гостя незнакомец — Вы не представляете, насколько благотворно действует сия жидкость на измотанную длительным и не совсем безопасным путешествием нервную систему…

Иван, осознавая, что ему достаточно недвусмысленно предлагают играть по правилам хозяина, плеснул из графина коричневой жидкости в бокал и пригубил напиток. Бренди действительно был великолепен. Жидкость плавно скользнула по горлу, проваливаясь в желудок, и оттуда пошла теплая волна, от которой натянутые, как струна, нервы расслабились.

— С вашими спутниками, если уж вас это так сильно волнует, — произнес незнакомец, — ничего не произошло.

— Где они?

— Девушка осматривает мое скромное собрание полотен, — хозяин небрежно повел рукой, и над камином вспыхнул круглый экран, на котором Иван увидел Ешку, бредущую по анфиладе небольших залов, стены которых были увешаны картинами в массивных золоченых рамах. — Кстати, вы можете впоследствии осмотреть коллекцию. Уверяю, там есть на что взглянуть…

Изображение на стене мигнуло. Ешка исчезла и появился Сева, с интересом читающий табличку на большой бочке. Ряды этих емкостей тянулись влево и вправо от Севы насколько мог видеть взгляд. Вернее, насколько позволял экран, так небрежно явленный хозяином замка. — Ваш говорящий транспорт, как видите, тоже жив и здоров, — произнес незнакомец. — Где он? — В погребе, — невозмутимо пояснил хозяин замка. — Ему, как существу мужеского пола, я предложил продегустировать хранящиеся там вина, решив, что картины не вызовут у него такого интереса…

— Почем я знаю, что это не иллюзия? — усмехнулся Иван.

— Вы маниакально подозрительны, молодой человек, — поморщился незнакомец. — Надо с большим доверием относиться к словам собеседника…

— Мой жизненный опыт говорит об обратном, — попробовал возразить Иван.

— Что значит ваш жизненный опыт по сравнению с моим? — пренебрежительно скривился собеседник.

— И насколько же он больше? — хмыкнул Иван.

— С тех пор как я поселился в здешних местах, это уже пятое поколение, находящееся у меня на службе. — Хозяин замка щелкнул пальцами, и у дверей залы возник здоровенный мужик, метра под три ростом, облаченный в черный фрак.

Иван поначалу не понял, что в нем не так, а потом с трудом сглотнул. У слуги, замершего по стойке «смирно», во лбу красовался всего лишь один глаз.

— Кто это? — спросил Иван, не в силах отвести взгляда от этого монстра.

— Вы разве не знакомы с творчеством Гомера? — удивился хозяин замка, — Насколько мне известно, он достаточно популярен в вашем мире.

— Циклоп?

— Он самый, — кивнул собеседник.

— Но у Гомера они гораздо больше, — попробовал возразить Иван.

— Всего лишь художественное преувеличение, — со знанием дела заметил хозяин замка.

— Как они попали в эти края?

— Когда я решил сменить обстановку, — пояснил собеседник, — то взял с собой одно семейство. Эти существа обычно очень исполнительны и преданны, поэтому я решил, что на новом месте они будут идеальны в качестве обслуживающего персонала, и, как видите, не ошибся. Людей я стараюсь без необходимости не привлекать. От них одни проблемы. И почти каждый старается лишить меня жизни, хотя и понимает, что это бесполезно…

— Так вы К… — Иван запнулся.

— Кощей Бессмертный, вы хотите сказать? — докончил за Ивана, благожелательно улыбаясь, собеседник.

— Да, — кивнул Иван.

— Можете называть и так. — Хозяин замка плеснул себе еще бренди, жестом предложив Ивану сделать то же самое. — Мое настоящее имя несколько сложновато для произношения, а другие… кто и как только меня не называл.

— И все, что о вас рассказывают, правда? — Иван обнаружил, что его бокал пуст, и воспользовался приглашением собеседника.

— Что именно? — поинтересовался Кошей.

— Ну в сказках. — Иван вопросительно посмотрел на хозяина замка.

— По большей части бессовестно лгут, — поморщился Кощей. — Обычная зависть обычных смертных существ…

Иван выжидающе смотрел на замолчавшего Кощея.

— А что пишут обо мне ваши современники — просто жуть. — Кощей с отвращением бросил взгляд на книгу в пестрой обложке, что держал в руке в продолжение разговора, и швырнул ее в огонь. — Меня так и подмывает иногда явиться к этим так называемым писателям и продемонстрировать на них все то непотребство, что они приписывают мне… Греки и римляне были гораздо более почтительны к моей персоне.

— Что же заставило вас покинуть мой мир? — поинтересовался Иван, пытаясь в уме подсчитать, сколько же лет может быть сидящему перед ним существу.

— Я привык к свежему воздуху, — пояснил Кощей, — А на Земле сейчас практически не осталось уголков, не изгаженных людьми.

— Почему же? — не согласился с ним Иван. — До Антарктиды и высокогорий мы еще по-настоящему не добрались… да в тайге и пустынях кое-где остались нетронутые места.

— Я не бедуин и не пингвин, чтобы жить в пустыне или во льдах, — поморщился Кощей. — Горы еще куда ни шло… например, в Греции была одна прелестная горушка, на которой я довольно долго жил. Но и там, в горах свыше двух тысяч метров, делать нечего. Тот же лед и стужа.

— Вам с вашими возможностями, мне кажется, ничего бы не стоило оборудовать вполне комфортное жилище и в таких местах, — возразил Иван.

— Ага, — хмыкнул Кошей. — И каждую минуту ждать чьего-нибудь любопытного носа? Нет, уважаемый, я предпочитаю покой…

— Я бы хотел у вас спросить… — начал Иван, но Кошей жестом прервал его.

— Предлагаю вам отдохнуть с дороги, а вечером за ужином мы обо всем переговорим. — Кощей опять доброжелательно улыбнулся. — Мой слуга, — он показал на застывшего у дверей циклопа, — проводит вас. Если что-то понадобится — обращайтесь к нему.

— А мои спутники?

— Их комнаты находятся по соседству с вашей. — Хозяин замка склонил голову, давая понять, что аудиенция окончена.

— Ну что ж, — обратился Иван к циклопу, — веди меня, Полифем.

— Кстати, его зовут именно так, — раздался вслед голос Кощея. — Я решил при выборе имени остановиться на этом историческом персонаже…

Ужин. Переговоры

После существования на подножном корму и банальных каш и супов автоном-избушки стол хозяина замка поражал кулинарными изысками.

Стерляжья уха, луковый суп, благоухающие ломти нежной телятины, запеченная осетрина, жареные перепела, бекасы, куропатки, икра черная, икра белужья, раскрытые раковины устриц в хрустале битого льда, маслено поблескивающие в широкогорлых графинах коньяк и бренди, шампанское, красное и белое вино…

Да и сама обеденная зала замка настраивала на то, что потребление пищи — это настоящая церемония, а не торопливое поглощение невесть чего в придорожной закусочной или на банальной кухне.

Высокие сумрачные своды, терявшиеся где-то высоко в полутьме, пляшущие языки огня на стенах от непременного камина, истекающие душистым воском толстые свечи в кованых серебряных подсвечниках, установленных в строгом порядке на длинном, как дорожка для боулинга, столе, крахмальные салфетки в серебряных же кольцах. И устрашающий набор вилок, вилочек, ложек всевозможных размеров, крючков, ножей, чем-то неуловимо напоминающий стоматологическую клинику. Стулья красного дерева с прямыми высокими спинками, за каждым из которых застыли в черных с золотым шитьем ливреях вышколенные не в одном поколении родственники Полифема.

А во главе стола восседал в безупречном черном костюме и белопенной рубашке, украшенной строгой черной бабочкой, сам хозяин замка.

— Кгхм, — кашлянул Сева.

Иван взглянул на еще не совсем протрезвевшего после знакомства с Кощеевыми винными погребами пони. Конек-горбунок исчез, а на его месте красовался стройный, худощавый молодой человек во фрачной паре. Впечатление немного портили чуть косящие шальные глаза, но в остальном Сева потрудился над новой личиной на совесть.

Иван повернулся к Ешке, стоящей слева от него. Девушка прищуренным, внимательным взором оценила метаморфозу, произошедшую с их спутником, и одобрительно улыбнулась. В ее глазах сверкнул огонек, и в следующее мгновение спутница Ивана предстала перед ним в шелестящем золотистом вечернем платье, а в ушах и на стройной шее заискрились желто-зеленые хризолиты.

— Браво, браво! — похлопал в ладоши хозяин замка. — Прошу к столу!

Он встал, помогая усесться ставшей вдруг неузнаваемой и загадочной Ешке.

Иван критически осмотрел свой порядком замызганный в дороге красный стрелецкий кафтан и холщовые штаны, заправленные в кожаные сапоги.

— Прошу без церемоний, — правильно понял его Кощей. — Здесь все свои, так что не комплексуйте по поводу вашего одеяния.

— Я не комплексую. Просто несколько выбиваюсь из общей компании. Вот и все.

— О, если желаете, я могу предоставить вам соответствующий наряд, — гостеприимно предложил хозяин замка.

— Не стоит беспокойства. — Иван решительно подошел к месту рядом с Ешкой.

— Тогда, если не возражаете, приступим к трапезе. — Кощей величаво прошествовал на свое место во главе стола и подал еле заметный знак.

Из-за плеча Ивана протянулись громадные ручищи и безукоризненно четким движением налили Ивану янтарной ухи из фарфоровой супницы и наполнили фужер белым вином. От тарелки потянуло таким умопомрачительным ароматом, что Иван, не сдержавшись, сглотнул слюну.

— А что же вы, мой друг? — обратился Кошей к сидящему напротив Ешки мрачному Севе, отвергшему помощь одноглазого лакея.

— Я, видите ли, вегетарианец, — несколько сварливо произнес Сева. — И подозреваю, что за этим столом мне сегодня делать нечего.

— О, извините, — вежливо улыбаясь, промолвил Кощей, — маленькое упущение с моей стороны. Сейчас мы его исправим.

От стены, повинуясь его жесту, отделился еще один родственник Полифема с тонкой книжицей-меню в ручищах, затянутых в белые перчатки.

— Прошу вас — Кощей протянул обернутое в бархат меню Севе. — Надеюсь, здесь вы найдете блюдо, соответствующее вашему тонкому вкусу…

— Издеваетесь? — подозрительно глянул на него Сева, но меню, однако, взял.

— Что вы! — огорченно воскликнул Кощей, — Сам давненько подумываю о пользе растительной пищи, но, каюсь, слаб, подвержен искусам…

— Вот это, это, это и это. — сделал заказ Сева, передавая книжицу лакею-циклопу.

Тот склонил голову и .отступил в тень.

— Предлагаю первый тост за прекрасную даму, почтившую своим присутствием нашу мужскую компанию! — произнес здравицу поднявшийся с места хозяин замка.

Мужчины выпили стоя за мило зардевшуюся Ешку. Следом в залу вплыли блюда, заказанные вегетарианцем Севой.

Иван поначалу косился на хозяина замка, пытаясь определить, когда и каким столовым прибором следует пользоваться, но потом плюнул на приличия и, излишне не тушуясь, отдал дань кулинарному великолепию.

Кощей ел очень мало, зато не забывал подливать в фужер Ешке, сидевшей от него по правую сторону, и беспрестанно расточал девушке комплименты.

Видя, с каким вниманием она его слушает, Иван, памятуя многочисленные сказки о Кощее, читанные в детстве, к концу ужина начал серьезно беспокоиться. Однако, кроме комплиментов, хозяин замка не позволил себе ничего выходящего за рамки приличий.

Когда гости насытились, Кощей поднялся:

— А теперь пришла пора поговорить…

— Мы вас внимательно слушаем, — внутренне напрягся Иван.

— О, только не здесь, — улыбнулся Кощей. — Кто же ведет деловые переговоры в столовой зале…

— Однако, — неожиданно встрял в разговор Сева, — сразу видно, семнадцатого года в этих местах удалось благополучно избежать.

— Прошу вас, — Кощей галантно подал руку девушке. — Пройдемте, господа, в кабинет, — обратился он к Ивану и Севе. — Там и поговорим об интересующем нас деле.

Они прошли в уже знакомую Ивану залу, где у камина в окружении глубоких кресел был сервирован фруктами и пирожными маленький столик, рядом с которым скромно притулился поставец с неизменным бренди и бутылями с темно-красным, почти черным вином.

Едва они устроились в креслах, как к Севе подкатили на отдельном столике пузатый бочонок с краником.

— Учитывая ваше пристрастие к данному напитку, — хозяин замка указал на наполняемую циклопом внушительных размеров кружку, — я позволил себе…

— В мыслях шарите? — грубовато прервал его Сева.

— Ни в коем случае, — отверг домыслы пони Кощей. — Просто, для того чтобы как можно более полно удовлетворить вкусы моих гостей, я слегка просканировал вашу временную линию… — он успокаивающе вскинул руки, — только до вашего посещения ночного клуба и все…

— Меня вы тоже отслеживали? — холодно спросила враз посуровевшая Ешка. — Ничего не скажешь, очень предупредительный и, главное, культурный хозяин…

— Боже меня упаси! — умоляюще прижал к груди руки Кощей. — Мне такое даже в голову не могло прийти!

— И вы серьезно думаете, что я вам поверю? — враждебно посмотрела на него Ешка.

— Но вы же сами сведущи в этом искусстве, — продолжил оправдываться Кощей. — И, если хотите, можете проверить у меня здесь, — коснулся он рукой лба. — Надеюсь, это убедит вас в моей полной невиновности.

— Я, в отличие от вас, не привыкла рыться в грязном белье, — парировала Ешка. — Даже с разрешения хозяев.

— Воля ваша, — пожал плечами Кощей, улыбнувшись, и потянулся за курительными принадлежностями. — Было бы предложено…

— Я думаю, ваш спор ни к чему не приведет, — вмешался в перепалку Иван. — И если присутствующие не против, давайте перейдем к делу.

После ухода гостей хозяин замка еще некоторое время задумчиво дымил трубкой, глядя на рдеющие угли камина. Потом поднял голову, и под его взглядом на стене засиял экран, на котором появилась комната, отведенная Ивану.

Иван и его четырехногий спутник напряженно смотрели на Ешку, замершую посреди комнаты в позе лотоса. Кощей сочувственно улыбнулся неуклюжим попыткам девушки установить защиту и погасил экран. Он прожил слишком долгую жизнь и досконально изучил психологию живых существ. Кощею не было нужды подглядывать и подслушивать. Он и так прекрасно знал, к какому решению придут забредшие в его замок путники.

— Ну что?! — хором спросили Иван и Сева, едва Ешка открыла глаза.

— Вроде пусто. — Девушка устало провела рукой по лбу, стирая испарину.

— Самоуверенный тип, — хмыкнул Сева.

— Я сказала — вроде, — повторила Ешка. — Но нет никакой гарантии, что моего умения хватит отследить его. Слишком уж неравны силы.

— Ну что же, — вздохнул Иван, — будем исходить из худшего…

— Худшее — лучшее, — проворчал Сева. — У нас вообще нет никаких вариантов.

— С чего ты взял? — спросила Ешка.

— С того самого. Вспомни, что было написано на валуне.

— Так, может быть, это художества Змея Горыныча…

— Сомневаюсь, — скептически произнес Сева. — Иванов дружок мог подправить левую надпись, но никак не центральную и не правую.

— Объяснись, — потребовала Ешка.

— Пожалуйста, — тряхнул гривой пони. — Иван ходил по правой дороге и дошел до Хозяйки озера. Так?

— Не «ну», а так, — поправил ее Сева. — Насколько мне известно, это первый случай, когда увидевший Хозяйку и ее слуг остался в живых.

Сева замолчал и посмотрел на Ешку. Она тоже молчала.

— Центральная дорога привела нас к Кощею Бессмертному, — продолжил Сева, не дождавшись возражений, — а от него тоже еще никто в добром здравии не возвращался. Так?

— Так, так! — подтвердила Ешка. — Хватит спрашивать через каждое предложение. Лучше заканчивай свою мысль.

— А отсюда выходит, что Змей подправил левую надпись. Ведь валун-указатель обязательно должен указывать на одну из дорог, выбрав которую можно остаться в живых. Иначе на месте камня можно было просто поставить табличку «Хода нет» и не мудрить с предупреждениями.

Сева, покончив с логическими выкладками, с высокомерным видом уставился на слушателей.

— Выходит, мы ничего не можем сделать? — растерянно спросила Ешка.

— Ничего, — подтвердил Сева.

— Мне кажется, в твоих рассуждениях есть небольшой изъян, — после долгого молчания произнесла девушка, — вернее, лазейка.

— Это где? — встрепенулся Сева.

— Ты отталкиваешься от сказок, — посмотрела на него Ешка, — а ведь там от Кощея все-таки удавалось уходить…

— Кому?

— Ивану-царевичу и Ивану-дураку, — напомнила девушка. — А если повезет, то и расправляться со злодеем…

— Хм, — задумался Сева, — Может, ты и права. И Иван у нас имеется, — он внимательно, как будто первый раз увидел, посмотрел на Ивана. — Правда, царевича из него не получилось. Хотя был такой шанс… — Сева мечтательно зажмурился.

— Прекрати, — шикнула на него Ешка.

— А я что? — ясным взором окинул собеседников Сева. — Я просто так… размышляю. И выходит, что нам остается уповать на дурака… Тем более Иван и сам уже склонился к этому определению в отношении себя. Особенно после вторичного визита в столицу Салтана. Или я не прав?

— Прав, прав, — кивнул доселе молчавший Иван. — Вот только я совершенно не представляю, как нам дальше действовать. В голове ни единой дельной мысли.

— Так ведь на этом весь расчет и строится, — ухмыльнулся Сева. — Умному ни за что не предугадать, как поступит дурак.

— А если попробовать сбежать? — не унималась девушка.

— Попробуй, — хмыкнул пони. — Только я бы не советовал.

— Почему?

— Нечего понапрасну злить хозяина замка. Может, как-нибудь потом… когда подальше от этих мест окажемся…

На этой пессимистической ноте путники разошлись по отведенным им комнатам.

Иван после ухода Ешки и Севы задул свечу, но сон упорно не шел. В голове крутился недавний разговор с Кощеем Бессмертным.

— Итак, уважаемые гости, — Кощей затянулся и выпустил облако ароматного дыма, — теперь я в курсе ваших проблем. И даже думаю, что в силах помочь в решении этой маленькой задачи…

— Как? — не утерпел Сева. — Вы знаете, где находится статуэтка?

— Думаю, да. — Хозяин замка почти полностью скрылся в дыму.

— Где?! — хором вскрикнули Иван и Ешка.

— Позвольте мне пока об этом умолчать, — мягко произнес Кошей.

— Почему?!

— Потому, что я хотел бы заключить с вами некое соглашение. — Хозяин замка обвел гостей испытующим взглядом.

— А просто так помочь в лом? — Пусть и в несколько грубоватой форме, но Сева высказал то, о чем подумали и Иван с Ешкой.

— Ну почему же, — пожал плечами Кошей, — не считайте меня таким уж злодеем, каким я предстаю в сказках.

— Тогда в чем дело? — звенящим голосом спросила Ешка.

— Дело в том, — как-то странно взглянул на нее Кощей, — что я тоже оказался в несколько затруднительном положении…

— Вы?! С вашими возможностями?!

— Увы, да, — печально улыбнулся хозяин замка. — И именно мои возможности создают непреодолимую преграду…

— Хватит ходить вокруг да около, — Иван ни на йоту не поверил сказанному этим прожженным циником. — Говорите прямо, что вам нужно.

После его слов в зале наступило молчание. Лишь потрескивали в камине догорающие березовые чурбаки.

Иван оглядел своих спутников. Ешка с враждебным выражением лица следила за хозяином замка. Сева забыл о своей кружке с пивом и не менее внимательно и настороженно наблюдал за Кощеем.

— Хорошо, — наконец кивнул Кощей, пришедший, казалось, к какому-то решению. — Дело в том, что мне также крайне, я бы даже сказал — жизненно необходима некая вещь… но получить ее я не в состоянии…

— Что за вещь? — поинтересовался Сева, первым пришедший в себя после удивления, вызванного словами Кощея.

— Скажем так, — после некоторой заминки произнес хозяин замка, — очень древний и исключительно ценный для меня артефакт…

— И находится он в яйце, а яйцо в утке, утка в… — Иван приостановил перечисление и взглянул на Кощея. — Я прав?

— Отчасти, — кивнул он. — И лишь в перечислении тех трудностей, кои необходимо преодолеть, чтобы добраться до места… как вы понимаете — это некая аллегория, глупо было бы искать в сказках правду. Иначе это были бы исторические хроники.

— И вам не страшно посылать нас туда? Вдруг мы поступим не так, как вами запланировано?

— Вы на самом деле поверили сказкам? — улыбнулся Кощей. — И решили, что там находится моя смерть?

— Тогда что же? — несколько сконфуженно спросил Иван.

— Пусть это останется моей тайной, — ушел от ответа хозяин замка. — Но уверяю, эта вещь не имеет для вас никакой ценности.

— Что же вы засунули в такое место жизненно необходимую вещь? — опять успел первым Сева. — И что мешает вам забрать ее обратно?

Действительно, несколько странно и подозрительно — по крайней мере, пока — выглядело предложение могущественного Кощея.

— Не думайте, что я хочу развлечься со скуки, — Кощей вытряхнул пепел из трубки и принялся снова набивать ее табаком, — и отправить вас к черту на кулички или заставить преодолевать некую полосу препятствий…

— Объясните прямо, в чем дело, — потребовала Ешка. — Хватит бродить вокруг да около.

— Хорошо, — кивнул хозяин замка. — Как я уже сказал, мне необходим некий очень древний артефакт, утерянный, — он внимательно оглядел присутствующих, — я еще раз повторяю, утерянный в незапамятные времена. И не думайте, что мной были придуманы те препятствия, которые начал перечислять уважаемый гость. — Кощей склонил голову в сторону Ивана. — Но, поверьте, он мне действительно жизненно необходим, однако я не в состоянии лично явиться за .ним…

— И решили воспользоваться удобным случаем? — презрительно прищурилась Ешка. — А вам не кажется это отвратительным вымогательством?

— Нет, не кажется, — твердо сказал Кощей. — Просто так сложились обстоятельства, и я вынужден воспользоваться вашими услугами…

Ивана поражало, до чего корректно и терпеливо Кощей отвечал на вопросы девушки. Ешка откровенно демонстрировала неприязнь к хозяину замка и вела себя настолько вызывающе, что у любого другого давно бы не выдержали нервы. Но Кощей непоколебимо излучал полнейшее спокойствие и доброжелательность. Видимо, ему и в самом деле была крайне необходима та таинственная вещь…

— Почему вы сами не можете достать ее? — спросил он хозяина замка.

— Потому, что это может привести к непредсказуемым последствиям, — моментально отреагировал на слова Ивана Кощей. — Тут примерно та же ситуация что и у вас, но с точностью наоборот. Вам необходимо лично принять участие в поисках, иначе для вас это может кончиться плохо…

— То есть вы опасаетесь за свою бессмертную жизнь? — уточнил Иван.

— И за нее тоже, — не стал скрывать Кощей.

— Ну ладно, — подвел черту под объяснениями хозяина замка Сева, — предположим, мы найдем и доставим сюда интересующую вас вещь…

— Тогда я приложу все силы, чтобы помочь вам в ваших поисках.

— Э… нет, — покачал головой пони. — Так не пойдет. Мы будем рисковать своими головами, добывая этот таинственный артефакт за довольно-таки туманное обещание в оказании помощи?

— Хорошо, — кивнул Кощей, — я в свою очередь предоставлю вам ту вещь, которую вы ищете. Это вас устроит?

— Вполне. — Сева довольно мерзко оскалился. — Вот только почем я знаю, можно ли верить вашим обещаниям…

— Ну знаете ли!.. — оскорблено произнес Кощей. Кажется, Севе наконец удалось вывести из себя доселе абсолютно невозмутимого хозяина замка.

Призрак терема

Тут Иван отвлекся от воспоминаний. В дальнем темном углу комнаты что-то зашевелилось. Иван выдернул саблю из ножен, понимая, сколь смешным выглядит это оружие в апартаментах могущественного хозяина. И то, что ворочалось во тьме, если уж решилось проникнуть на территорию замка, с легкостью справится с любой попыткой Ивана как-то защитить свою жизнь. А в следующий момент он понял, кто пожаловал к нему в гости, и, выронив клинок, простонал:

— О боже, только не это!

Из тьмы в скудный круг света, отбрасываемый горящей на столе свечой, выплыло белесое облако, в котором поблескивали два красноватых глаза.

— Наконец-то я тебя разыскал, мерзкий колдун!.. — угрожающе пророкотал призрак, приближаясь к кровати, — Думаешь, змеюка твоя трехголовая может со мной что-то сделать?!

— Ну и на кой ляд тебя сюда принесло? — осведомился Иван у призрака, не обращая внимания на его бормотание.

— Как это — на кой?! — изумился призрак. — За своим телом…

— Дурак ты, однако, — вздохнул Иван. — Ты хоть знаешь, куда попал?

— Куда? — Призрак оглядел комнату. При этом само облако замерло, а плавающие в нем глаза описали полный круг и опять уставились на Ивана.

Смотрелось это как космический аппарат пришельцев, парящий в звездной туманности. По крайней мере, так представилось Ивану.

— К Кощею Бессмертному, — ответил Иван. — И если хозяин замка узнает о появлении незваного гостя, то, как понимаешь, за твою астральную душу никто и ломаного гроша не даст…

— Врешь! — не поверил ему призрак. — Тебя бы давно уже не было, попадись на твоем пути это чудовище.

— Не такое уж он и чудовище, — не согласился с последней характеристикой призрака Иван. — Но если ты сомневаешься, я могу пригласить кого-нибудь из слуг, и они доставят тебя к хозяину этих мест.

Иван потянулся к шнурку на стене, привязанному колокольчику.

— Не надо! — Призрак шарахнулся в угол, из которого явился.

— Тогда или убирайся прочь, или не мешай мне спать. — Иван повернулся на бок и задул свечу. — Если будешь вести себя скромно и незаметно, так и быть, замолвлю за тебя словечко…

Утро. Завтрак

— Прошу, уважаемые гости! — Хозяин замка на этот раз встретил компанию путешественников в новом зале, в огромные окна которого били восходящие лучи утреннего солнца.

Кошей галантно предложил руку Ешке и прошествовал с нею к уже накрытому столу.

— Роскошно жить не запретишь, — пробурчал рядом с Иваном Сева, с завистью озирая стены, украшенные прекрасными гобеленами, и стол, на котором золотом отливала посуда.

— Что вы, — услышал замечание Севы Кощей, — разве это роскошь. Вот доведись вам побывать при дворе какого-нибудь султана или шейха, тогда бы вы поняли, что такое настоящая роскошь…

— Действительно, — хмыкнул Иван, разглядывая затейливую гравировку на золотом кубке, стоящем перед ним, — при чем здесь роскошь? Подумаешь, золото… что тут такого?

— Вы абсолютно правы, — усмехнулся хозяин замка, делая вид, что не замечает сарказма гостя. — Золото — один из наиболее подходящих материалов для столовой посуды…

— А как же тогда серебро? — поинтересовалась Ешка.

— Серебряные приборы я предпочитаю вечером, — пояснил Кощей. — Они более элегантны при свете свечей…

— Кстати, — влез в разговор Сева, — относительно серебра… Вы не испытываете никаких неудобств?

— В смысле? — не понял Кощей.

— Ну, — Сева невинным взглядом окинул хозяина замка с ног до головы, — говорят же, что серебро губительно для нечистой силы…

— Ваш парнокопытный друг дурно воспитан, — повернулся Кощей к Ивану, — и ему самое место в конюшне. Только полный хам может с таким постоянством позволять себе грязные намеки в адрес хозяев.

Несмотря на выпады Севы и вполне понятное раздражение хозяина замка, завтрак прошел относительно спокойно. После окончания трапезы Кощей предложил гостям осмотреть его картинную галерею. Ешка с радостью согласилась. Собрание картин Кощея еще давеча произвело на нее очень сильное впечатление. Иван отказался, сославшись на плохое самочувствие. На вопрос Кощея, чем это вызвано, Иван ответил, что с ним такое происходит всегда, когда приходится ночевать на новом месте. Поверил Кощей этому или нет — непонятно, но сделал вид, что слова гостя его убедили. На самом деле Ивана беспокоил призрак, оставшийся без присмотра в его комнате. Сева из вредности изъявил желание сопровождать Кощея и Ешку, чем вызвал явное неудовольствие хозяина замка, что отразилось на его лице.

Иван шел по длинному коридору к себе в комнату и размышлял, почему Кощей до такой степени терпелив, что позволяет Севе его действительно хамские замечания? Все-таки сказки, в которых Кощей был частым персонажем, рисовали довольно неприятного типа, не привыкшего считаться с окружающими. И Иван был склонен верить народному творчеству. А потом еще проскользнувший намек хозяина замка, что он довольно долгое время прожил в Греции на какой-то горе… По всей вероятности, это была та самая знаменитая во всем мире и когда-то достаточно плотно населенная возвышенность, жители которой, как один, отличались скверным характером. Интересно, под каким именем подвизался там этот персонаж русских сказок? Может, тогда удалось бы вычислить, что так жаждал получить Кощей и почему сам был не в состоянии это сделать… Как-то, еще будучи на Земле, Ивану довелось наблюдать довольно занятную картину. Кобель чау-чау вдумчиво и не торопясь исследовал угол одного из домов. Этот плюшевый мишка с сосредоточенным видом вел носом вначале вниз, потом вверх, потом опять вниз… В конце концов хозяйке собаки надоело ждать, и она довольно сильно дернула поводок, предлагая кобелю двинуться дальше. Он подчинился, но, пробежав несколько шагов, в свою очередь дернул поводок и вернулся к оставленному углу, где и продолжил свое занятие. То ли этот угол служил окрестным собакам своеобразной доской объявлений, то ли на нем недавно отметился кто-то, так сильно заинтересовавший чау-чау. А может, кобель был просто малограмотным и поэтому так долго изучал пресловутый угол?

Призрак напомнил Ивану как раз того самого кобеля. Он очень внимательно обнюхивал углы комнаты.

— Что ты там нашел? — поинтересовался Иван у привязавшегося к нему астрального жителя.

— Ничего. — Вид у призрака был достаточно унылым, что выражалось в почти полном оплыве белесого облака вниз, откуда где-то в полуметре от пола посверкивали на Ивана потускневшие красные глазки.

— Темнишь, дружок, — покачал головой Иван.

— С чего ты взял? — тоном брюзги спросил призрак, расплываясь в плоский бублик.

— Не слышу угроз в мой адрес, — пояснил Иван.

— А может, мне надоело. — Призрак принял форму восьмерки и перетек в другой угол.

— Колись, колись, — провоцировал его на откровения Иван. — Надоело ему… заливай мозги кому-нибудь другому.

Призрак принял очертания еще нескольких сложных геометрических фигур, а потом произнес:

— Ты был прав. Я действительно не могу отсюда выбраться самостоятельно. Мне не по зубам преодолеть защиту этого замка.

— А со мной? — Ивану стало жалко это существо. Даже принимая во внимание то, каким подлецом он оказался при жизни. Да и в чем он был виноват? Обычный продукт своей эпохи. Хотя и во времена Ивана подобных личностей, на которых пробу негде ставить, хватало тоже. И в том, что этот тип стал призраком, была и доля вины Ивана. Ведь это он своим появлением в здешнем мире превратил главного лесничего царя Салтана в астрального жителя.

— С тобой, наверное, получится, — нехотя признался призрак.

— Тогда собирайся в более компактную форму и полезай ко мне в карман, — распорядился Иван, кивая призраку на стрелецкий кафтан.

Последний вытянулся в тонкую полоску и торопливо перетек в новое убежище.

— И сиди там тихо, как мышь, — предупредил Иван, вешая кафтан на спинку кровати. — В полдень мы отправляемся отсюда, и у тебя есть шанс совершить это путешествие со мной…

— А почему не раньше? — прозвучало глухо из кармана.

— Спроси у хозяина замка, — посоветовал призраку Иван. — Может, он и снизойдет до объяснений…

Призрак обиженно замолк.

Начало дороги

— Итак, господа, — Кощей оглядел стоящих перед ним гостей, — пришла пора сделать решительный шаг… надеюсь, никто из вас не передумал?

— Разве это что-то изменит? — не преминул уколоть хозяина замка Сева. — Я рад, что вы согласились оказать мне маленькую услугу, — игнорируя реплику Севы произнес Кощей. — И мы ждем от вас аналогичных действий, — опять не утерпел Сева.

— Кстати, — Кощей повернулся к Ивану, демонстративно не обращая внимания на конька-горбунка, — я могу легко избавить вас от этого досадного недоразумения…

Хозяин замка с легкой улыбкой поглядел на карман Ивана.

— Он мне ничуть не мешает. — Иван похлопал по карману, успокаивая испуганно зашевелившегося там призрака. — Что ж, воля ваша, — развел руками Кощей. Ешка и Сева с удивлением уставились на Ивана, но не успели ничего спросить.

— Время, господа, — раздался звучный голос хозяина замка. — Счастливого пути и благополучного возвращения.

— А не пошел бы ты… — выступил Сева, не терпящий такого пренебрежительного к себе отношения. Но что он хотел сказать, осталось неясным. Стены залы, где находились путники, растаяли в серебристом тумане, поглотившем все вокруг.

Вывалились они прямо посреди большого каменного помещения. Ребристые, нарочито небрежно обработанные стены тянулись высоко вверх, постепенно сходясь в арку. Но вот сходятся ли они действительно — было непонятно. На высоте примерно пяти метров располагалось решетчатое переплетение мощных двутавровых балок, служащих, по всей видимости, в качестве распорок для стен. На этом своеобразном подвесном потолке шло настоящее сражение. Слышался лязг клинков, смачное хеканье, сопровождавшее мощные удары, вскрики застигнутых или атакующих. Освещалось открывшееся путешественникам пространство тлеющими вполнакала панелями настенных светильников.

А посреди помещения на широком возвышении с разбросанными в беспорядке шкурами разворачивалось еще одно действо.

Обильно уснащенный орудиями убийства, весь в шипастых доспехах, мужчина увлеченно занимался любовью с полуголой женщиной. Последней, судя по той самозабвенности, с коей она отдавалась ласкам закованного в броню гиганта, многочисленные шипы не доставляли какого-либо неудобства. Сладострастная парочка не обращала абсолютно никакого внимания на кипящую над их головами схватку, как, впрочем, и на появившихся в комнате неожиданных гостей.

— Во дают! — осклабился Сева, с интересом наблюдая за совокупляющимися.

Ешка ничего не произнесла, лишь щеки ее заметно порозовели.

— Неужели Кощей выбрал такое место? — хмыкнул с недоверием Иван. — Нет, тут что-то не то.

«Прошу прощения, — внезапно прозвучал в его голове голос хозяина замка. — Ошибся. Начитался чертовой фантастики!!»

Судя по реакции Ешки и Севы, они услышали то же.

— А что? — недоуменно поднял голову Сева. — Я не прочь остаться здесь еще на некоторое время.

— Если это то место, о котором я думаю, — возразил ему Иван, — то некоторого времени у тебя будет шиш да маненько.

— Это еще почему?

— Потому, что живущие в здешних каменных катакомбах тебя пошинкуют при первой же возможности, — пояснил Иван.

— Да ну, — не поверил Сева. — Всегда же можно договориться…

— Но не здесь…

Им так и не удалось доспорить.

«Сейчас исправлю, — опять прозвучал голос Кощея. — Прошу закрыть глаза во избежание не совсем приятных световых эффектов».

Любопытная картинка померкла — и друзей окутал уже знакомый серебристый туман.

Мир Торг

— Говоришь, значит, ты приезжий? — Карла откинулся на спинку стула и поджал под себя ноги.

Мебель явно была не рассчитана на существ такого роста.

Иван молча кивнул, наблюдая за новым знакомым. Почему-то карла выделил из компании одного Ивана, проигнорировав Ешку и Севу. Или он считал Ивана главным и поэтому обращался исключительно к нему, не замечая его спутников, и тогда здесь царили несколько странные порядки, или он принял Ешку и конька-горбунка за своих.

— И первый раз на Торге? — Карла прихлебнул из здоровенного кубка и выжидающе уставился на Ивана. Несмотря на свой рост, не превышавший метра с четвертью, поглощаемые карлой объемы жидкости поражали. Он уже прикончил один кувшин и с готовностью принялся за второй, заказанный Иваном. Сева с плохо скрываемой завистью наблюдал за тем, как оттягивается за чужой счет их новый знакомый. Иван, памятуя о наклонностях Севы, строго-настрого запретил последнему потребление спиртного, и конек вот уже целый час был вынужден довольствоваться единственным кубком эля — местного аналога пива.

Очередной перенос, судя по молчанию хозяина замка, закончился удачно, и Иван со своими спутниками попал именно в тот мир, куда их хотел отправить Кощей Бессмертный. Финишировала компания на небольшой лесной полянке, где как раз находился вышеупомянутый карла. А неподалеку раздавался скрип давно не мазанных колес и сквозь редкую листву просматривалась дорога, по которой медленно двигался большой обоз, сопровождаемый довольно внушительной охраной. В первый момент Иван испугался, что карлик при их появлении заверещит и очередное путешествие закончится, так и не успев начаться. В Средневековье — а судя по одежде карлы и способу перевозки товаров, в этом мире как раз царило именно оно — к колдунам относились очень просто: при нужде шли на поклон, а при любом удобном случае отправляли к праотцам, справедливо полагая, что в мире и так хватает пакостей безо всякой магии.

Однако карла воспринял их появление на удивление спокойно. Он вскочил со своего импровизированного ложа из веток и травы, на котором собирался, видимо, вздремнуть, и, подобострастно улыбаясь, деловито обратился к Ивану:

— Не будет ли уважаемый эрст так любезен, чтобы поддержать жизнь бедного путешественника, к которому судьба и дорожные грабители оказались столь неблагосклонны, малой толикой еды или несколькими монетами? Боги не оставят вашу милость без внимания и воздадут вам сторицей за благородный поступок…

Иван едва покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Ешки. Нейтрализовать свидетеля их появления в этом мире бесшумно и незаметно сейчас не было никакой возможности. Не хватало еще на виду у такого количества местных жителей затевать возню. Поэтому следовало просто положиться на везение, тем более что карлик не проявлял никаких признаков паники. Видимо, в этом мире такой способ перемещения использовался довольно часто.

— Если ты покажешь ближайшее место, где можно спасти тебя от голодной смерти, я с удовольствием это сделаю…

— О-ля-ля! — возопил карлик, не дав Ивану договорить. — Я чувствовал, что мне сегодня повезет! Не зря именно сейчас мне привиделся во сне золотой пегас! А они, как известно, снятся к счастью!

— Тогда веди нас, счастливец! — улыбнулся Иван, наблюдая за таким непосредственным выражением чувств.

Вот так они и очутились в небольшом придорожном кабаке, куда их привел новый знакомый.

Первое время карла торопливо поглощал все, что было подано на стол трактирщиком, и ему было явно не до расспросов. Иван с товарищами тоже отдали должное довольно неплохим закускам. В меню оказался очень даже приличный сыр, а жаренный на вертеле молодой барашек вообще был выше всяких похвал.

Трактирщик при виде золотой монеты, предъявленной Иваном как доказательство их платежеспособности, стал очень предупредителен и проводил богатых посетителей в отдельную комнатенку, чтобы благородным эрстам, как он выразился, не мешала местная голытьба, обосновавшаяся в общем зале.

— Торг очень известен, — кивнул карла, выслушав утвердительный ответ Ивана. — И посмотреть на него съезжаются путешественники из разных мест.

«Значит, Торг, — подумал Иван. — Еще было бы неплохо узнать: так называется отдельное государство или целый мир? Но не будешь же спрашивать напрямую у этого коротыша?! Черт бы побрал Кощея с его скрытностью!»

— А уж для торговли здесь полное раздолье, — продолжал разглагольствовать карла. — И если благородный эрст желает заняться этим, я мог бы порекомендовать очень надежных поставщиков… Каким товаром хотел бы торговать благородный эрст?

— Я прибыл сюда со своими спутниками развлечься, а не работать, — чуть поморщился Иван, решив, раз уж карла настойчиво именует его благородным эрстом, а здесь, вероятно, так обращаются к состоятельным или благородного происхождения отпрыскам, придерживаться образа богатого бездельника. Тем более что отпущенное Кощеем на выполнение задания золото позволяло это делать.

«Гулять так гулять! — Ивану вспомнился замок Кощея, — Раз ты так темнил в постановке задачи, то и мы не будем особо сильно напрягаться. Пока хорошенько осмотримся, а потом решим, что делать… ведь у Кощея явно что-то не получилось с переносом… или он просто-напросто развлекался таким образом…» Иван незаметно вернулся к пришедшей на ум еще в замке мысли, что Кощей иезуитски посмеялся над своими гостями и отправил их куда подальше, а все его соглашения были словесной чепухой…

— Тогда вам крупно повезло! — воодушевленно провозгласил карла. — Лучше, чем я, вам никто не покажет всех чудес Торга!..

— Да ну! — хмыкнул Сева, которому надоело молча цедить давно выдохшийся эль, — Если чудеса Торга таковы, как эта перебродившая кислятина, — он с отвращением отодвинул от себя кубок, — то, мне кажется, мы зря потратили деньги…

— Так это же простой придорожный трактир! — недоуменно пожал плечами карла. — Надо было обратиться к хорошему магу или воспользоваться транспортным порталом, и тогда вы сразу попали бы в город, а не в это захолустье…

— Маг у нас был очень хороший, — вступила в разговор Ешка. — Здесь, я думаю, будет тяжело найти такого же по силе…

— Значит, ваш мир находится очень далеко, — понимающе кивнул карла. — Только в таком случае могло произойти подобное… но я считаю, к вам тем не менее судьба благоволит, иначе бы вы не наткнулись на меня, а угодили бы в лапы какому-нибудь проходимцу. Зато теперь можете не беспокоиться — раз я с вами, все в порядке и благородным путешественникам гарантированы все прелести знаменитого Торга! А благородная эрста что бы желала осмотреть на Торге? — Карла переключился на Ешку, приравняв и ее к Ивану.

— Шустряк! — пробурчал себе под нос конек-горбунок, — Как бы именно этот тип и не оказался главным проходимцем. — Сева ткнул Ивана в бок, наблюдая, как карла с воодушевлением расписывает достоинства таинственного Торга Ешке. — Что ты об этом думаешь?

— Брось, — отверг его подозрения Иван, — Просто этот тип давно без работы, а сейчас почувствовал запах денег, вот и ходит вокруг да около как щука…

— Я бы не стал с ним связываться, — все так же тихо предостерег Ивана Сева.

— А кто собирается это делать? — хмыкнул Иван. — Нас он сейчас устраивает как идеальный источник информации и проводник… доведет до ближайшего города, а там по смотрим…

— Кстати, милейший, — обратился Иван к карле, прерывая его коммивояжерские потуги, — как тебя звать-то?

— Шелем вар Дийх, — гордо произнес карла, — но для друзей я просто Шелем.

— Расскажи нам тогда, Шелем… — Иван вопросительно посмотрел на карлу, — надеюсь, я могу тебя так называть?

— Разумеется, — с готовностью согласился карла.

— Расскажи нам, Шелем, об этом мире, — докончил Иван.

— Что конкретно хотят узнать благородные эрсты и прекрасная эрста? — Карла окончательно возвел всех присутствующих в дворянский сан.

— Все, — опередил Ивана Сева. — А то только и слышишь: Торг, Торг… но никто ничего толком не объяснит…

— Без проблем, — сказал карла. — Ваш мир, как я понял, далек от этих мест?

— Очень далек, — подтвердила Ешка, — и, если благородный Шелем вар Дийх введет нас в курс дела относительно царящих здесь порядков, мы будем очень признательны…

— Для вас, прекрасная эрста, — вскричал польщенный таким обращением карла, — я готов на все!

— Так начинай! — потребовал несколько раздраженно Сева, которого уже начали утомлять эти топтания вокруг да около.

— Мой рассказ будет долог, — карла выразительно посмотрел на кувшины, — а эти емкости почти опустели…

— Трактирщик! — рявкнул Сева. — Еще кувшин эля!

Мир, куда судьба в лице Кощея занесла Ивана и его спутников, действительно был своеобразен. С другими мирами он был связан посредством транспортных порталов, коих здесь почему-то было неимоверное количество. Чем это было вызвано, по сию пору не разобрались ни местные светила от магии, ни регулярно появляющиеся здесь маги из других миров. Бытовала гипотеза, которой придерживалось большинство, она гласила, что когда-то в незапамятные времена транспортных порталов вообще не существовало и все миры были разобщены. Но на Торге появилась некая таинственная раса супермагов (или это был один какой-то уникум), научившаяся возводить стационарные порталы, чего, кстати, не умели нынешние маги. В результате их строительства и началось активное освоение близлежащих миров… А таинственные некто, сотворив это благодеяние, скромно ушли в тень. То есть эта гипотеза, если так ее можно было назвать, ничем не отличалась от аналогичных земных. Там тоже, когда не могли что-то объяснить, прибегали к помощи Творца… И естественно, Торг очень быстро стал крупным транспортным перекрестком, где пересекались дороги купеческих караванов, что и обеспечило неслыханное процветание этого мира.

В настоящий момент Торг являлся практически единой империей, исключая отдельные острова на юге и западе этого мира, где обитали независимые полудикие племена, о которых ходило немало диковинных слухов. Император Торга вроде бы давно мог включить в состав своих владений эти маленькие ничейные территории, но там, по уверениям магов, не существовало порталов и не было ничего особо ценного, а поэтому острова никого всерьез не интересовали. Тот же мизер товаров, что поступал от обитавших на островах племен, было выгодней получать посредством торговли, нежели обременительными для казны военными походами. Такова была официальная гипотеза причины независимости островов.

Император пользовался поддержкой одного из самых сильных магических Орденов Торга — Ордена Земли. Два других мощных магических объединения — Воды и Огня почему-то считались более слабыми, чем Орден, фактически стоящий у руля империи.

— И чем это вызвано? — не удержался и перебил Шелема Иван. — Тем, что император из Ордена Земли?

— Как — чем? — удивился Шелем. — Разве может Орден Воды противостоять Ордену Земли? Или Орден Огня?

— И Вода и Огонь — очень сильные стихии, — не согласился с ним Иван, — И мне непонятно, что могут противопоставить им маги Земли? Если, конечно, здесь действительно так сильна магия…

— Согласен, — кивнул Шелем. — Огонь и Вода — одни из самых сильных стихий… но что будет делать благородный эрст, если под его ногами, как и под ногами магов других Орденов, закипит земля? Или ее вообще там не окажется?

Карла с хитрой усмешкой уставился на Ивана, ожидая ответа.

— Тогда уж наиболее сильным должен быть маг Воздуха, — вмешалась в разговор Ешка. — Если исчезнет то, чем мы дышим, любая магия будет бессильна…

— Совершенно верно, прекрасная эрста, — согласился с ней карла. — Тут уж не до магии.

— Тогда почему же в этом мире нет Ордена Воздуха?

— По этой самой причине и нет, — хитренько улыбнулся карла. — Когда-то он существовал, но Ордена Земли, Воды и Огня, сочтя магов Ордена Воздуха слишком опасной силой, договорились и объединенными усилиями прихлопнули этот Орден.

— Ну а как обстоят дела с порталами? — Иван решил перевести разговор с обсуждения местных политических реалий, не сильно его интересовавших, на более животрепещущую тему.

— В смысле? — не понял карла.

— То, что из Торга порталы ведут в большинство миров, мы поняли, а в других мирах есть такие же сооружения?

— Конечно, — удивленно хмыкнул карла. — Как бы иначе купцы и путешественники попадали на Торг?

— Ну, положим, попасть они могли бы, как и мы, — ответил Иван, — при посредничестве какого-нибудь мага. Но меня интересует другое…

— Что? — изобразил внимание Шелем.

— Есть ли в других мирах порталы, ведущие еще дальше?

— А зачем они вам? — вопросил карла. — Что могут дать благородному эрсту какие-то полудикие, далекие миры?

— Я, кажется, задал конкретный вопрос и хочу получить на него ответ, — Иван выразительно взглянул на Шелема, — а не отчитываться перед каждым встречным, для чего мне понадобилось попасть в тот или иной мир… даже если этот мир по оценке Шелема вар Дийха и не имеет никаких достопримечательностей…

— Прошу простить меня, благородный эрст, — моментально сориентировался карла. — Конечно, и в других мирах есть порталы. Наши маги считают, что все существующие миры соединены единой цепью порталов. Вот только…

— Что — только?

— В других мирах могут и не знать о существовании таких сооружений, — добавил карла.

— Почему?

— По причине дикости и неграмотности. — Карла помялся, однако продолжил: — Прошу меня извинить, но благородные эрсты и прекрасная эрста прибыли сюда с помощью какого-то мага…

— Ты нас, шибздик, никак, в дикари произвел? — встрял Сева, моментально учуявший, к чему клонит карла.

— Ни в коем разе, — молитвенно прижал руки к груди карла. — Я имел в виду совсем другое — сколь недалеко продвинулись ваши маги…

— Смотри у меня, — взгляд у Севы был недобрым, — а то мы поищем другого гида, более почтительно относящегося к своим нанимателям…

— Я бы хотел закончить, — Было видно, что карлу сильно обеспокоила эта перспектива и он изо всех сил старается загладить свою оплошность. — Есть миры, достигшие небывалых высот в культуре и искусстве, но так и не сумевшие открыть ни одного портала, пока к ним не пришли маги с Торга. Благородные эрсты и эрста вполне могли прибыть с одного из таких миров… просто ваш мир находится слишком далеко от Торга…

На карлу было жалко смотреть. Он даже вспотел от испуга, так не хотелось ему потерять шанс заработать.

— А почему же у вас произошло такое разделение магии? У Ешки, как имевшей отношение к этому направлению, видимо, тоже был пунктик, не дававший покоя.

— А разве у вас не так? — повернулся к ней карла.

— Нет, — качнула головой Ешка.

— Может, прекрасная эрста не совсем в курсе? — осторожно задал вопрос Шелем.

— Она-то как раз в курсе, — опять встрял Сева.

— Тогда я ничего не могу сказать по этому поводу, — с сожалением развел руками карла. — Вам надо проконсультироваться с нашими магами… я думаю, за определенную плату вы получите исчерпывающий ответ.

— Тогда, может, тронемся туда, где наше любопытство смогут удовлетворить более полно? — полувопросительно произнес Сева, — А Шелем проводит нас в то место наиболее короткой и безопасной дорогой…

— О, без сомнения, провожу, — закивал карла, — и даже порекомендую, к кому обратиться. У меня есть очень хороший знакомый в Шедане…

— Где?

— В Шедане. Это город, находящийся отсюда в дне пути, — пояснил карла. — Вам обязательно там помогут и ответят на все вопросы…

Внезапно карла замолчал и выпучил глаза куда-то за спину Ивана. Лицо его, несмотря на загар, приобрело землистый оттенок, а рука, продолжавшая сжимать кубок, непроизвольно разжалась, и последний с веселым звоном покатился по столу.

— В чем дело?! — Иван резко обернулся.

— Ответят на все вопросы и помогут? — раздался знакомый голос.

Призрак, о котором Иван к этому моменту благополучно забыл и который до поры до времени не давал о себе знать, решил напомнить о своем присутствии.

Белесое облако с двумя ярко-красными бусинками глаз всплывало из кармана кафтана, висевшего на спинке стула.

— Наконец-то я добьюсь своего, — прошипел призрак, переводя красные буркалы с карлы на Ивана. — Недолго тебе осталось жить в моем теле…

С этими словами он стремительно взвился вверх и просочился через соломенную крышу наружу.

— Ба-ба-ба, — раздалось дрожащее блеяние, и все обратили свои взоры на источник звуков.

Карла сжался на своем стуле в маленький комочек, его руки с такой силой вцепились в сиденье, что, казалось, еще немного — и оно не выдержит такого натиска и рассыплется.

— Ты что — спятил? — как всегда, первым успел несколько грубоватый Сева.

— Ба-аба-бла-аронный э-эр-с-ст не-некро-мансер? — наконец смог выдавить из себя карла нечто связное.

При этом он продолжал бросать полные ужаса взгляды то на Ивана, то на место, где мгновение назад покачивался призрак.

— С чего ты взял? — удивился Иван.

— А-а-а э-т-то-о, — проблеял карла, вытянув трясущуюся руку по направлению к крыше.

— Ну-ка глотни, — пришла ему на помощь Ешка, поднося к губам Шелема полный кубок.

Карла припал к нему как к источнику жизни и не выпускал из рук, пока не осушил до дна.

— Успокоился? — Иван дождался, когда карла поставит кубок обратно на стол.

Шелем молча кивнул.

— Просто это один из наших спутников, — объяснил Иван появление призрака карле, — Мы пришли издалека и побывали перед этим во многих местах. Вот он и прицепился ко мне в одном из миров.

— Но он сказал, что благородный эрст занял его тело… — Карла, недоговорив, замолк, все еще с ужасом глядя на Ивана.

— Мало ли что ему взбредет в голову, — попытался успокоить Шелема Иван. — Этот дух не совсем нормальный. Разве у вас не попадаются сумасшедшие призраки?

— Некромантия на Торге находится под запретом… — обреченно произнес карла.

— Ну и что? — Сева первым не выдержал долгого молчания впавшего в раздумья карлы.

— А ничего, — мрачно ответствовал Шелем — Магические Ордена тщательно следят за соблюдением любых запретов, касающихся магии…

— И?..

— Что — и?

— Что бывает с нарушителями?

— Смотря что они нарушили, — хмыкнул карла. — Некромансеров обычно подвергают показательной казни или ссылают в один из диких миров, что одно и то же…

— Почему?

— Никто никогда не слышал, чтобы хоть один нарушитель возвращался обратно…

— Так, может, жизнь в тех местах настолько лучше, что ваш Торг и в подметки не годится тамошним мирам, — не унимался Сева.

— Может, и не годится, — пожал плечами карла, — вот только почему-то даже купцы никогда не бывают в тех краях, а кто решился, уже никогда ни о чем никому не расскажет..

— А были и такие, кто добровольно туда отправлялся? — поинтересовалась Ешка.

— Были, — тяжело вздохнул Шелем и опять замолк.

— И ваша стража так хороша, что ловит всех нарушителей запретов? — Иван сделал упор на слове «всех».

— Куда там, — несколько пренебрежительно махнул рукой Шелем. — Наши стражники горазды только взятки собирать…

— Есть только одно правило, не имеющее исключений, — усмехнулся Иван, вспоминая блюстителей порядка на Земле, — и я подозреваю, что оно действует в любом из обитаемых миров…

— Тогда что же ты так перепугался? — обратилась к карле Ешка.

— Я же сказал, что за соблюдением магических запретов следят сами маги, — пояснил причину своего испуга карла, — а им взятку не сунешь.

— И что мы будем с ним делать? — Сева, сбросивший человеческую личину сразу после выхода из трактира, тряхнул рыжей гривой и вопросительно посмотрел на шагавшего рядом Ивана.

— С кем? — Иван, пребывающий в раздумьях, не сразу сообразил, о ком идет речь.

— Как — с кем? С карликом, конечно! — Сева кивнул на несколько отставших от них Ешку и Шелема.

— Ничего, — ответил Иван и, наткнувшись на недоумевающий взгляд конька-горбунка, пояснил: — Я попросил Ешку сделать все, чтобы расположить к нам нового знакомого…

— Магия? — фыркнул Сева. — А у нее получится?

— Получится, — кивнул Иван. — Особенно если ты перестанешь корчить из себя высокомерного и заносчивого типа и будешь вести себя с Шелемом вар Дийхом по-человечески…

— Ну вот, — моментально надулся Сева, — оказывается, во всем виноват опять я!

Кстати, их новый знакомый на удивление спокойно отреагировал на истинный вид Севы. В отличие от реакции на появление призрака. Пара-тройка любопытных взглядов на сбросившего личину Севу, и все. Из чего Иван заключил, что магия в этом мире действительно имела место и жители настолько привыкли к ней, что считали вполне обыденным явлением.

Шедан

Карла не соврал. Очень скоро путники покинули горное ущелье, и перед ними раскинулась обширная равнина, а на горизонте в лучах восходящего солнца засверкали белые купола большого города.

— Вот и Шедан! — Шелем с гордостью посмотрел на спутников. — Он ненамного уступает столице империи, а кое в чем и превосходит ее!

Карлик так описывал достоинства города, будто он являлся его собственностью. А судя по тому, что он перестал испуганно коситься на Ивана, воздействие Ешки на психику нового знакомого прошло вполне удачно.

— И в чем же? — скептически хмыкнул Сева.

— Здесь гораздо больше порталов, чем в Стирхе, — пояснил карла.

— Тогда чего же тебя понесло из этого рая в горы? Иван исподтишка показал неугомонному Севе кулак, но тот не обратил на этот недвусмысленный жест никакого внимания.

— Я, видите ли, — после некоторой паузы произнес карла, — оказался должен некую сумму одному моему знакомому и не имел никакой возможности ее вовремя отдать… вот и пришлось срочно покинуть эти благословенные места…

— А сейчас ты не боишься возвращаться?

— Нет, — счастливо улыбнулся карлик. — Меня приняли на работу в качестве гида благородные эрсты и прекрасная эрста, и теперь я в состоянии погасить свой долг.

— А если бы твой знакомый обратился к магам? — поинтересовалась Ешка. — Или они не так сильны, как ты нам рассказывал, и от них можно благополучно скрыться?

— Маги Земли могут найти любого из находящихся на Торге, — не согласился карла.

— Тогда как же понять твой побег?

— Другое дело, сколько они потребуют за свои услуги, — с хитрым видом усмехнулся карлик.

— И сколько?

— В данном случае помощь мага намного превысила бы незначительную сумму моего долга.

— Понятно… А если кто-то нарушит один из запретов? — осторожно поинтересовался Иван. — И тогда маги будут требовать за свои услуги определенной платы?

— Смотря какой запрет. Если это будет нарушение, касающееся магии, то они сами отловят нарушителя… ну и если просьба будет исходить от императора или одного из его наместников…

— Тогда они проявят бескорыстие, — докончил за карлу Сева. — Как же не порадеть власть имущим? Тут может обломиться впоследствии гораздо больше обычной платы…

Так за разговором путники незаметно подошли к крепостной стене, опоясывающей город. Дорога вела прямо к городским воротам, у которых скопилось порядочное количество повозок с товаром и народа. В воротах стояла в начищенных доспехах стража, придирчиво осматривающая въезжающих.

— Они кого-то ищут? — насторожился Иван, глядя на шмон, что устроили доблестные защитники Шедана в очередном купеческом обозе.

— Проверяют товар, — пояснил карла. — На предмет взимания въездной пошлины.

— Нас тоже будут трясти?

— Что вы?! Пошлина взимается только с купцов, — отрицательно затряс головой Шелем. — В Шедане рады гостям, прибывшим насладиться его чудесами…

— А! — радостно осклабился здоровяк, объемистый живот которого выпирал из-под короткой кольчуги. — Кого я вижу?! Никак пройдоха Дийх пожаловал собственной персоной!

— Ты как нельзя вовремя! — поддержал его второй стражник. — Почтенный Край дер Крайх не далее как сегодня осведомлялся, не покинул ли его хороший знакомый Шелем благословенный Шедан?

— И даже попросил нас способствовать удержанию в стенах города вышеупомянутого пройдохи. — Третий стражник взмахом руки разрешил проследовать очередному купеческому обозу и принял участие в развлечении своих сослуживцев.

— Я так думаю, мы должны сообщить почтенному Крайху радостную весть, — продолжил здоровяк, — и получить причитающееся нам вознаграждение…

— А тебя мы пока придержим, — один из стражников снял со стены моток веревки и направился в сторону Шелема вар Дийха, — до прихода почтенного Крайха, а то ты слишком шустрый…

— Да как вы смеете! — возмущенно закричал карла, отступая за спину Ивана. — Я нахожусь на службе у благородных эрстов, и им вряд ли понравится, как со мной поступают!

— У благородных эрстов? — Здоровяк в кольчуге вопросительно вскинул брови и впервые обратил внимание на Ивана, Ешку и Севу, стоящих чуть поодаль.

— Вы приняли в услужение этого типа? — спросил он после непродолжительного осмотра. Причем большая часть последнего была посвящена Ешке.

— Да. — Иван чуть выступил вперед, прикрывая порозовевшую от слишком откровенного взгляда пузатого громилы Ешку. — А в чем дело?

— Вероятно, вы приезжие? — криво ухмыльнулся стражник.

Иван молча кивнул, не уточняя, откуда они приехали.

— По нашим законам принявший в услужение жителя города несет ответственность за все его прегрешения и долги, — пояснил стражник.

— Ну и что? — пожал плечами Иван. — Я согласен уплатить почтенному Крайху долг моего слуги.

Стражник в замешательстве от такого неожиданного поворота дела замолк.

— Надеюсь, все остальное в порядке? — поинтересовался Иван, когда ему надоело наблюдать за напряженной физиономией стража городских ворот, который никак не мог понять, что происходит.

— Да, — с натугой кивнул стражник. — Вот только…

— Что — только? — несколько высокомерно оборвал его Иван.

— Почтенный Крайх обещал нам некую сумму… — промямлил стражник.

— Держи. — Иван выгреб из кармана сдачу, оставшуюся от трактира, и сыпанул ее в протянутую ладонь стражника.

Тот повернулся к сотоварищам, и они принялись с азартом делить полученное. Иван развернулся к своим спутникам, сочтя инцидент исчерпанным, но тут раздался негромкий властный голос, от которого, казалось, застыл сам воздух.

— Стойте! — Из полутьмы стены выступил ранее не замеченный еще один тип. Облачен он был в длинный и широкий балахон коричневого цвета, перехваченный в талии широким кожаным ремнем. Капюшон балахона наползал налицо, и в полутьме были видны лишь сверкающие глаза.

— А это что за монах? — в недоумении хмыкнул до сих пор молчавший Сева, на которого это эффектное появление не произвело, видимо, никакого впечатления.

— Тих-хо! — пихнул его в бок Шелем. — Это маг Ордена Земли!

Глава стражников оставил своих подчиненных и рысью бросился к магу, сделавшему еле заметный жест рукой.

Маг извлек из широкого рукава два кольца с привязанными к ним шнурками и, сунув их в руку почтительно склонившегося стражника, ткнул пальцем в сторону Ешки и Севы.

Стражник бросился к Ивановой компании, а маг шагнул назад в тень от стены и буквально растворился в ней.

— В чем дело? — поинтересовался Иван, напяливая на физиономию маску брезгливого недовольства.

— Ваша спутница и… э-э-э… это существо, — наконец нашелся стражник, указывая на Севу, — причастны к магии, а в пределах Шедана пользоваться ею гостям запрещено…

— И что?

— Они обязаны надеть эти амулеты, — стражник протянул Ивану звякнувшие кольца, — или покинуть город.

Ешка со спокойным видом взяла из рук Ивана кольцо на кожаном шнурке и надела на шею. Иван подошел к Севе и накинул второй амулет на него.

— На этот раз все? — повернулся он к стражнику.

— Проходите. — Здоровяк отступил в сторону, освобождая дорогу.

— Черт дери эти порядки! — возмущался Сева, пытаясь разглядеть амулет, болтающийся где-то в районе груди. — Я не смогу использовать личину!

— Ну и что? — с некоторым напряжением в голосе произнесла Ешка. — Разве ты не видел раньше амулетов, блокирующих магию?

— Да хрен с ней, с этой магией! — продолжал возмущаться Сева. — Мне что, теперь из-за веревки с колечком на конюшне ночевать?!

— А что тут такого? — улыбнулась Ешка, — Или тебе не доводилось этого делать?

— Одно дело, когда мне действительно надо изображать из себя лошадь, — в ярости пояснил Сева, — и совсем другое, когда какие-то местные придурки вводят идиотские правила!

— Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, — попробовал урезонить его Иван.

— Да плевал я на этот монастырь с высокой башни! — Севиному возмущению не было предела.

— Я бы не советовал благородному эрсту так отзываться о магах Ордена Земли, — вклинился в разговор карла. — Да и об остальных магах тоже…

— Это еще почему? — оборвал его Сева.

— Стены вполне могут иметь уши, — пояснил, оглядываясь по сторонам, Шелем.

— Но я… — начал было Сева.

— Заткнись! — посоветовал ему Иван, не дожидаясь, что еще может выдать раздосадованный конек-горбунок. — Или отправляйся за крепостную стену и жди нас там.

— Тем более что ваш гнев не совсем обоснован, — опять влез карла. — В нашем городе бывает много гостей, и не всегда они являются людьми. Так что на любом постоялом дворе вам с удовольствием выделят комнату… за соответствующую плату, конечно…

Найди то, не знаю что…

— Что желает благородный эрст? — Толстый лавочник выкатился откуда-то из сумрачных глубин помещения и, радостно улыбаясь, кинулся навстречу посетителям. — Позвольте, я попробую угадать, — не давая сказать в ответ ни слова, продолжал тараторить хозяин лавки. — В этом сезоне особым спросом пользуется эликсир радости, и.у меня, Бена дер Лайха, сей продукт самого лучшего качества… А, благородных эрстов не интересует радость, — лавочник лучезарно улыбнулся и хлопнул себя по лбу, — благородным эрстам нет нужды одурманивать себя радостью, они не нуждаются в магическом заменителе… Тогда я могу предложить то, что всегда и везде пользовалось спросом…

Лавочник загадочно взглянул на посетителей и простер руку к одной из витрин.

— Здесь у меня находятся эликсиры, могущие сотворить настоящее чудо, и, что особенно важно, — торгаш наметанным взглядом определил в потенциальных покупателях приезжих, — их не производят в других мирах, да и. на Торге они достаточно дороги… дешево их можно купить только в Шедане, а самая низкая цена, какая только возможна, конечно, здесь. Я имею прямые контакты с производителями, никаких посредников, и вот вам результат. — Лавочник, мечась вдоль витрины, споро вывалил перед посетителями кучу пузырьков различного цвета и формы.

Иван вздохнул и попытался вклиниться в крохотную паузу в монологе, но не тут-то было.

— Прошу! — Торговец сунул под нос благородному эрсту пузырек, в котором плескалась жидкость золотистого цвета, — Эликсир жизни! Гарантия качества, идеальная очистка, ни грана лишних компонентов, никаких последствий от применения и, главное, удлинение срока жизни на целый сезон!

— Обязательно на целый? — Севе повезло больше, чем Ивану, ему удалось задать вопрос. Хотя это могло быть объяснено тем, что конек-горбунок нетерпеливо махнул хвостом, и большая куча остальных снадобий посыпалась на пол. Лавочник ринулся за падающим товаром и, естественно, замолчал.

— Я же сказал — гарантия качества, — раздался откуда-то снизу придушенный голос.

Хозяин лавки поднимался, сжимая в охапке свои богатства.

— Даже если на меня будет совершено покушение? — недоверчиво прищурился Сева.

— О, я понял, что надо благородным эрстам, — возопил лавочник. — Конечно, таким отважным путешественникам по мирам нет необходимости в приеме эликсира жизни. Пусть его пьют те, у кого она на исходе. А благородные эрсты находятся в расцвете лет и, да пусть меня услышит Вседержитель, пребудут в таком состоянии еще очень долго… Но вот что действительно необходимо путешественникам, — лавочник выставил на прилавок бутылку с жидкостью, по цвету подозрительно напоминающую денатурат, — так это эликсир здоровья…

— Но мы бы хотели…

— А-а, здоровья у благородных эрстов также в достатке, — понимающе кивнул хозяин лавки, бесцеремонно прерывая Ивана. — Прошу меня простить, что сразу не догадался, что требуется… Вот, — лавочник оглянулся на дверь, потом выглянул в окно и лишь после этого вытащил из-под прилавка пузырек с темно-коричневым содержимым, — доставлено прямо с Кайдаля, а на этом закатном острове, да будет известно благородным эрстам, проживают самые известные шаманы-травники. Натуральный продукт без каких-либо магических примесей. Действует безотказно. Испытано на жителях десяти центральных миров…

— А что это? — не совладал с любопытством Иван и спросил не то, что собирался.

— Любовный эликсир, естественно, — ухмыльнулся торговец. — Запрещен к ввозу Советом трех Орденов, но, как понимаете, такой товар всегда пользовался и будет пользоваться спросом, и посему…

— А почему запрещен? — теперь уже полюбопытствовал Сева.

— Маги Ордена Воды производят свой эликсир, — пояснил лавочник, — но он намного дороже привозного. Вот они и пробили запрет на кайдальский товар.

— И почем этот эликсир? — поинтересовался Иван. Ему представилось, как он вливает коричневую жидкость в бокал Ешки и… Усилием воли Иван отогнал дальнейшие мысли.

— О, всего лишь пятнадцать золотых, — осклабился лавочник. — И это только благодаря тому, что вы мне глубоко симпатичны.

— Сколько же стоит эликсир местного производства?

— Пятьдесят золотых, — ухмыльнулся хозяин лавки.

— Да-а, — Иван вспомнил аналогичную ситуацию на Земле с товарами, произведенными в Европе и Азии, — я бы тоже на месте здешних магов запретил ввоз подобных товаров…

— Так вы берете? — поинтересовался Бен дер Лайх.

— Мы подумаем, — разочаровал его Иван. — В настоящий момент нам бы хотелось…

Тут он замялся, подыскивая слова, после которых на него не стали бы смотреть как на сумасшедшего.

— Я понял, — неожиданно посерьезнел хозяин лавки. — Прошу благородных эрстов проследовать за мной.

Не слушая возражений, он увлек Ивана и Севу в заднюю комнату и, плотно прикрыв за собой дверь, благоговейно произнес:

— Вот это.

В его руках неизвестно откуда появился маленький шар, внутри которого колыхался черный, свивающийся в кольца газ.

— Что это? — Иван уставился на шар.

— Дым Забвения, — шепотом произнес лавочник.

— И каково его действие?

— Безотказное, — коротко пояснил лавочник, нервно оглядываясь на дверь. — Не оставляет после себя никаких следов, не определяется магически. Принимающий его гарантированно расстается с этим миром…

Иван и Сева ошарашено уставились друг на друга.

— Кажется, этот тип пытается впарить нам какую-то отраву, — пробормотал Сева.

— И притом, по всей видимости, запрещенную, — кивнул Иван.

— Так благородные эрсты согласны приобрести товар? — вклинился в их разговор Бен дер Лайх.

— Что будет, если у нас обнаружат этот дымок? — взглянул на хозяина лавки Сева.

— Я же сказал благородным эрстам, что он не обнаруживается никакими средствами, — гнул свое лавочник, — и вы можете смело предъявлять… э-э… объект воздействия властям.

— Тебе не надоело выглядеть полным идиотом? — спросил Сева Ивана, когда они покинули очередную лавку, торгующую магическим барахлом.

— Не забывай, что это полностью твоя заслуга! — Иван был зол как никогда.

Действительно, надо было иметь каменные нервы, чтобы стерпеть косые сочувственные, жалеющие, насмешливые и бог знает еще какие взгляды торговцев. А как бы вы отреагировали, если бы в вашу лавку явился какой-то тип и начал выискивать некий древний артефакт, имеющий форму яйца и (возможно!) находящийся в теле птицы, которая в свою очередь находится… И так далее, и тому подобное. Обычно радушно встречавший потенциальных покупателей лавочник моментально скучнел и разом утрачивал интерес к посетителям.

— Почему моя?! — возмутился Сева.

— А чья же еще? Не ты ли сагитировал меня на поиски этой статуи?

— Но ведь связана-то она с тобой, а не со мной!

— Ну и что? Помнится, меня довольно профессионально заставили забыть о ее существовании. И, не появись ты, сидел бы я сейчас спокойно на своем шестом этаже и смотрел телевизор, а не таскался бог знает за сколько миров от Земли… да еще с довольно призрачной надеждой на возвращение…

— Ну знаешь ли!.. — У конька-горбунка от негодования перехватило дыхание, и он даже не нашелся что ответить.

— Знаю! — Иван не на шутку разошелся. — И знаю, что завтра тебе предстоит, как ты недавно выразился, выглядеть полным идиотом! А я посмотрю на твое самочувствие!

Так, препираясь, они дошли до постоялого двора, где их встретил радостный Шелем.

— Ваш покорный слуга Шелем вар Дийх более не имеет долгов! — выдал карла с блаженной улыбкой. — Почтенный Край дер Крайх при мне разорвал долговую расписку и…

— Пока только от покорного слуги одни расходы! — оборвал карлу Сева, крайне раздосадованный завтрашней перспективой опроса лавочников.

Шелем моментально замолк и недоуменно уставился на Севу. Тот довольно невежливо отпихнул его с дороги и проследовал в свою комнату.

— Что это с ним? — обратился карла к Ивану. — Какая муха укусила благородного эрста?

— А-а! — Иван махнул рукой. Не рассказывать же первому встречному, с какой проблемой они столкнулись. — Закажи-ка ты лучше, Шелем, винца в номер.

— Будет сделано! — сразу повеселел карла и бросился к соседнему трактиру.

— Да получше! — крикнул ему вслед Иван. — И пива не забудь!

— Чего?! — озадаченно притормозил Шелем. — Какого пива?

— Тьфу! Эля, конечно, — поправился Иван.

Ешка до сих пор отсутствовала. Она сразу предложила Ивану и Севе действовать отдельно от нее. На недоуменный вопрос — почему? — молодая ведьма улыбнулась и ответила, что будет разыскивать артефакт по методике, несколько отличной от простого опроса лавочников. В ответ Сева не преминул желчно заметить, что, пока они с Иваном будут таскаться по городу, девушка с головой окунется в многочисленные развлечения Шедана, так живописно обрисованные Шелемом. Ешка не стала спорить с Севой, только заметила, что тому действительно самое место в конюшне, а не в обществе воспитанных людей.

Вообще настроение спутников Ивана по прибытии в этот мир заметно ухудшилось. Да и Иван чувствовал себя не лучшим образом. Впереди — полная неизвестность. А тут еще этот бесследно исчезнувший призрак… Хорошо еще, если его прихлопнул какой-нибудь проходящий маг или он просто заблудился. Гораздо хуже, попади он в Шедан и наплети власть имущим, то есть магам, о заезжем некроманте. Утешало лишь одно: пошли уже третьи сутки со дня их появления в городе, и пока к ним никто не проявлял слишком пристального внимания.

— Готово! — оторвал Ивана от дум довольный голос Шелема.

На столе красовалось несколько запотевших кувшинов с вином и приличных размеров бочонок с элем. Довершали композицию огромная копченая рыбина с устрашающе колючими плавниками и шипастой головой и куча зелени, живописно разложенная на блюде. Ничего не скажешь, карла за эти дни достаточно хорошо изучил вкусы своих господ-нанимателей.

При виде этого изобилия у Ивана сразу же заурчало в животе, и он вспомнил, что ничего толком не ел с самого утра. Он треснул кулаком в стену соседнего номера, приглашая Севу присоединиться к трапезе, и придвинулся к столу.

— Кстати, — пропорционально убывавшему пиву, зовущемуся в здешнем мире элем, настроение Севы неуклонно поднималось, — почему тебя и твоего знакомого купца кличут по-разному?

— М-м-м? — Карла оторвался от обгладывания рыбьего плавника и вопросительно уставился на Севу.

— Ну «дер» и «вар», — пояснил Сева.

— А-а. — Карла наконец прожевал и кивнул. — Все очень просто. Моему роду была пожалована приставка «вар» за заслуги перед империей, а «дер», — Шелем презрительно скривился, — это всего лишь знак того, что человек принадлежит к сословию купцов.

— И что выше? — не унимался Сева.

— Конечно, «вар», — высокомерно произнес карла. — После нее остаются всего две ступени до «эрста».

— А «эрст» — это дворянин? — уточнил Сева.

— «Эрст» — это благородный человек, имеющий во владении земли, пожалованные самим императором.

— Я ж и сказал, что дворянин, — глубокомысленно изрек Сева. — А что же ты нас произвел с ходу в эрсты?

— Простому человеку за всю жизнь не набрать столько денег, чтобы он мог воспользоваться услугами мага по отправке в другой мир, — убежденно заявил Шелем. — Кем же еще я должен был вас посчитать?

— Ладно, отвяжись от человека, — остановил открывшего было рот Севу Иван, — Пей лучше свой эль, пока он не нагрелся…

— Я предлагаю выпить за процветание империи, — провозгласил очередной тост карла, поднимая кубок.

— Да хоть за ирригацию Узбекистана, — поддержал его Сева.

— А что за заслуги перед империей были у твоего рода? — поинтересовался Иван, когда кубки в очередной раз опустели

— Мой прадед командовал катапультным отрядом во время штурма Илема, что на берегу Южного моря, — торжественно произнес карла. — И только благодаря умелой работе его подчиненных мятежники предпочли сдачу сопротивлению…

— Что же тебя заставило так низко пасть, предлагая свои услуги заезжим бездельникам? — как всегда, абсолютно бесцеремонно влез Сева.

— Мой отец, — понурился карла.

— Это как? — не понял Сева.

— Он был заядлым игроком и спустил все, что было оставлено дедом, — пояснил карла, тяжко вздыхая.

— Понятно, — в свою очередь вздохнул Иван, — с наследством тебе крупно не повезло.

— Это еще мягко сказано. — Шелем налил себе очередной кубок. — Один Вседержитель знает, чего мне стоило расплатиться с долгами папаши…

— Мальчики опять пьянствуют? — раздался от двери неодобрительный голос.

Иван обернулся. У входа стояла неслышно вошедшая Ешка и с брезгливым выражением лица наблюдала представшую перед ней картину. Даже излучавшая недовольство, юная ведьма была исключительно хороша собой. Иван в который раз залюбовался девушкой.

— Разве это пьянка? — попробовал воспротивиться грядущему разносу Сева. — Всего-то по кувшину на человека. А мне, сама знаешь, этот сосуд с громким названием «бочонок» что слону дробина…

— Мне кажется, у тебя некоторые нелады со счетом, — нехорошо пришурилась Ешка.

— На что намекаешь?!

— На то, что в твоем теперешнем состоянии все едино: что два, что три.

— Третий кувшин, между прочим, Шелем для тебя припас, — оскорбился Сева.

— Ну спасибо за такую трогательную заботу, — со всем возможным сарказмом произнесла Ешка. — Не хватало еще и мне последовать вашему примеру и надраться, вместо того чтобы заниматься делом…

— Да мы только полчаса как вернулись, — продолжал защищаться Сева. — Пятнадцать лавок обошли, и все без толку…

— Да ладно, — вмешался Иван, — завязывайте. Лучше скажи, есть ли у тебя что-то стоящее?

Ешка устало покачала головой и присела к столу.

— Прекрасная эрста, — карла заботливо подвинул блюдо с рыбой в сторону девушки, — прошу вас непременно отведать это яство. Только в Шедане и только у старого Эриха Смогут так приготовить рыбу. Чтобы попробовать копченого лииха, настоящие ценители прекрасного съезжаются к Эриху со всех концов империи.

И в этот момент раздался требовательный стук в дверь.

— Кто там? — Шелем с неудовольствием оторвался от восхваления копченой рыбы и двинулся к выходу.

— Городская стража Шедана! Открывайте немедленно! Карлик испуганно оглянулся на сидящих у стола:

— Что будем делать?

— Не знаю, — Иван недоуменно пожал плечами, — но необходимо хотя бы узнать, что им надо.

— Что вам надо? — на автомате произнес Шелем вар Дийх, поворачиваясь к двери. В коридоре на миг возникла пауза. Видимо, стражники опешили от такой наглости. Но лишь на миг. Мощный удар сорвал дверь с петель, карла, отлетая к противоположной стенке, взвизгнул. В комнату ворвались как минимум десяток людей в полном боевом облачении. Иван, Ешка и Сева мгновенно оказались прижаты к стене и растерянно взирали на маячившие в непосредственной близости от глаз остро отточенные короткие клинки, которыми так удобно орудовать в тесных помещениях. Вооруженные люди нисколько не походили на пузатых и ленивых стражников у городских ворот. Подтянутые, высокие, с настороженными глазами, ловившими каждое неосторожное движение своих жертв. При одном только взгляде на этих громил сразу пропадало всякое желание спорить. Да еще Шелем вар Дийх добавил свою толику во всеобщее замешательство.

— Орденская стража, — с ужасом прошептал карла, выбравшись наконец из-под обломков двери и увидев, кто ворвался в комнату.

— Ты совершенно прав, мошенник. — Стражники чуть расступились, и в образовавшийся проход ступил человек в рясе-балахоне, подобной той, что была на маге Ордена Земли у входных ворот. Ряса отличалась лишь серым цветом, да на груди искусно изображенная золотая саламандра плясала в багровых языках пламени.

— В чем дело?! — попробовал качать права немного отошедший от такого неожиданного вторжения Сева. — Кто вам позволил врываться в занятый номер?! Да я…

— Замолкни! — Тип в рясе вскинул руку, и в его ладони вспух, пульсируя, огненный шар.

По тому, как шарахнулись в стороны от Севы стражники, опасность горбунку грозила серьезная. Видимо, Сева и сам понял, что маг не намерен шутить, и послушно замолчал.

— Кто из вас Иван? — Оглядев задержанных, маг Огня остановил взгляд на Иване. — Ты?

— Ну я. — Иван старался не делать резких движений. — А в чем дело?

— Взять его! — скомандовал маг.

Стражники моментально скрутили Ивана и поволокли к выходу. Оставшиеся стражи стали пятиться к выходу, прикрывая последовавшего за схваченной жертвой мага.

— Что вы делаете? — Теперь уже Ешка попробовала прояснить ситуацию и бросилась за уходившими.

— Ни с места! — скомандовал повернувшийся к ней маг. И, видя, что девушка не намерена подчиняться его команде, взмахнул рукой.

Поперек комнаты протянулась огненная стена, нестерпимый жар от которой заставил Ешку, Севу и карлу отпрянуть в самый дальний угол. Они бессильно смотрели сквозь извивающиеся языки пламени, как уводят в неизвестность их товарища, и ничего не могли поделать. Правда,

Ешка попыталась погасить перегородившее им дорогу пламя, но у нее ничего не вышло. Амулет, надетый ей на шею у городских ворот, полыхнул багровым светом, и девушка, теряя сознание от боли, рухнула на пол рядом с творением мага Огня.

Совет магов

— Итак, уважаемые, — Крайг, верховный маг Ордена Земли, постучал небольшим изящным жезлом по столу, привлекая всеобщее внимание, — в основном мы обсудили проблемы, заявившие о себе в полный голос в эти дни. Пути их решения определены. Думаю, нам пора заканчивать.

Крайг оглядел собравшихся за огромным круглым столом. Тут находились все влиятельные маги трех могущественных Орденов Шедана. Крайга окружали маги в темно-коричневых рясах. По левую сторону расположились серые рясы, сверкавшие неизменной золотой саламандрой, а по правую сторону безраздельно царствовали темно-синие одежды магов Ордена Воды. И лишь напротив Крайга сгрудились немногочисленные чиновники в пестрых одеждах, чье присутствие на Совете было признано необходимым.

— Осмелюсь возразить, почтенный Крайг, — подал голос один из темно-синих адептов магии Воды, — мне кажется, мы упустили на нашем совещании проблемы преступности города… а они, по моему мнению, нуждаются в более пристальном внимании.

— Верховный маг Ордена Воды Майгор, как всегда, преувеличивает, — тут же поднялся со своего места Балак, второй человек по значимости в Ордене Огня. — Ситуация в городе находится под полным контролем магов Огня.

— И ничего значимого не произошло? — ехидно улыбнулся Майгор.

— Ничего, — отрубил Балак и опустился на место.

— А чем занят почтенный Шиирт? — продолжал задавать вопросы Майгор. — И до какой степени важно это занятие, чтобы присылать на Совет вместо себя заместителя?

— Верховный маг Ордена Огня нездоров, — после некоторой паузы произнес Балак, — и счел нужным отправить на Совет меня.

— Насколько серьезны проблемы со здоровьем Шиирта? — озабоченно нахмурился Крайг. — И почему он не обратился ко мне? Целители Ордена Земли в состоянии справиться с любой проблемой…

— О, не извольте беспокоиться, — успокаивающе улыбнулся Балак. — Это всего лишь легкое недомогание. К завтрашнему утру верховный маг будет абсолютно здоров.

— Точно? — переспросил Крайг и, дождавшись утвердительного поклона Балака, добавил: — Тогда давайте заканчивать.

— Но вы так и не выслушали меня, — опять подал голос Майгор.

— Разве? — кисло улыбнулся Крайг. Ему до смерти не хотелось, чтобы маги Огня и Воды опять устроили свару на Совете. А об их взаимной «любви» все знали.

— Я бы хотел, чтобы заместитель Балак осветил интересующий наш Орден вопрос, — заявил Майгор.

— Неужели это нельзя сделать после Совета? — поморщился Крайг. — Обратитесь к Шиирту, и он, я уверен, вам не откажет.

— В том-то и дело, что почтенный Шиирт уже два дня как находится в легком недомогании, — выделил последние слова Майгор, — а заместитель Балак отказывает нам на том основании, что это не в его компетенции…

— Вы неправильно трактуете мой ответ, — прервал Май-гора Балак. — Я исхожу из того, что решение интересующего вас вопроса, кстати очень незначительного, как раз находится в компетенции Ордена Огня, ответственного за поддержание правопорядка в Шедане, и никоим образом не касается Ордена Воды.

— Вы так думаете? — саркастически произнес Майгор.

— Да, — упрямо набычился Балак. — Мы же не достаем вас вопросами по внешней разведке…

— О, пожалуйста, — радушно улыбнулся Майгор. — Если на интересующую вас проблему, касающуюся внешних миров, не наложен запрет, мы с удовольствием удовлетворим ваше, любопытство…

— Но… — начал было Балак и умолк, поняв, что угодил в ловушку, поставленную Майгором.

— Так в чем дело? — нетерпеливо спросил Крайг. — Долго вы будете препираться и отнимать у нас время? Интересующая Орден Воды проблема секретна? — обратился Крайг уже непосредственно к Балаку.

— По уверению заместителя Балака, вопрос очень незначителен, — прошелестел голос Майгора, вызвав еле заметные улыбки у присутствовавших на Совете магов Земли и Воды.

— Так доложите его наконец, и закончим! — рявкнул выведенный из себя Крайг.

— Речь идет о неком… э-э-э… пришельце, — нашел обтекаемую форму Балак, — что занимался запрещенными экспериментами в области магии… Сейчас наши службы работают с ним…

— Запрещенными? — заинтересовался Крайг. — И можно узнать какими?

— С материей… — после очередной заминки произнес Балак.

— Золото, что ли, добывал? — усмехнулся Крайг. — Или эликсиры подделывал? Тогда это действительно незначительный вопрос. И я не совсем понимаю, почему он заинтересовал магов Ордена Воды.

— Раз заместитель Балак и дальше намерен ходить вокруг да около, — поднялся с места Майгор, — я с позволения Совета введу вас в курс дела…

— Ну-ну, — кивнул Крайг. — И пожалуйста, покороче, без взаимных упреков… мы давно в курсе ваших претензий друг к другу…

— Я буду лаконичен до предела, — заявил Майгор. — Орден Воды желает знать, почему маги Огня не сочли нужным доложить о том, что ими задержан некромант? И так ли незначительна эта проблема для Шедана?

— Некромант? — нахмурился Крайг. — Но как он мог пробраться в город? Все ворота контролируются опытными магами Земли, мимо которых не прошмыгнет незамеченной и мышь… Вам не кажется, почтенный Майгор, что вы занимаетесь форменным очернительством всех и вся?

При этих словах довольная улыбка расцвела уже на лице Балака. Но не таков был верховный маг Ордена Воды, чтобы легко сдаться.

— Ни в коей мере! — отвел он упрек Крайга. — Маг Ордена Земли засек двух помощников пришельца и нейтрализовал их магические способности с помощью амулетов. Но некроманты, как вы все знаете, очень легко маскируются под обычных людей. И до проявления способностей некроманта практически невозможно опознать.

— Тогда каким же образом был опознан некромант? — спросил успокоившийся Крайг.

— Насколько мне известно, — со змеиной усмешкой произнес Майгор, — магам Огня удалось найти некроманта как раз по результату его эксперимента. Но почему-то уважаемый Орден не счел нужным поставить в известность ни руководство остальных Орденов, ни даже Совет магов.

— Мы готовы выслушать ваши объяснения, уважаемый Балак, — повернулся к молчащему магу Огня Крайг.

— Наш Орден просто хотел довести дело до конца, проверить задержанного на предмет последователей, а уже после доложить Совету о проделанной работе.

На Балака было жалко смотреть.

— А где находятся в настоящий момент двое спутников некроманта, обладающие магическими способностями? — тут же поинтересовался Майгор.

— Да-да, — кивнул Крайг. — Надеюсь, их вы допросили?

— Они, — Балак тяжело вздохнул, — покинули пределы Шедана.

— Как?! — вскричал верховный маг Ордена Земли. — Вы просто так отпустили пособников некроманта?!

— Мы были в то время не уверены…

— В том, что задержанный — некромант? — подхватил Майгор. — Даже имея на руках неопровержимую улику?

— Что это за улика? — спросил Крайг, не сводя глаз с побагровевшего лица Балака.

— Очень незначительная, — усмехнулся Майгор. — В руки магов Ордена Огня попал всего лишь призрак. Или я ошибаюсь? — Он повернулся к той части стола, где восседали вышеупомянутые маги.

При словах Майгора о призраке среди присутствующих прокатился ропот изумления.

— Нет, — с натугой произнес Балак. — Вы не ошибаетесь…

— Так почему вы скрывали это?! — Крайг, уже не сдерживаясь, шарахнул кулаком по столу.

— Мы хотели… — опять завел волынку Балак.

— Меня не интерес