/ Language: Русский / Genre:prose

Край Света

Василий Головачев

После тысячелетия затишья в Космориуме, где жизнь чудом сохранилась в войне с Фундаментальным Агрессором, начинается новое сражение. Игроки выходят на арену и расчищают поле для будущей Игры. И в их планах нет места тупиковой ветви разума – человечеству. Десять веков назад право людей на жизнь отстояли файверы, но они ушли. Теперь из их преемников на Земле – один Влад Велич, кладоискатель и ратный мастер, только что вышедший из поры ученичества. Его выбор, его судьба станут судьбой всего межгалактического домена.

Василий Головачев

Край света

Впоселок Уэлькаль, по сути, стойбище морских охотников - эскимосов и чукчей, расположенное на берегу Восточно-Сибирского моря, Дмитрий завернул не потому, что этого требовал маршрут экспедиции, а по причине более прозаической: кончились запасы соли. Задавшись целью в одиночку обойти все побережье Северного Ледовитого океана, Дмитрий сильно рисковал, несмотря на то, что за его спиной были десятки других экспедиций по Крайнему Северу России, по островам северных морей и по горным странам. Однако он был не только известным путешественником, учеником знаменитого Виталия Сундакова, названного королем путешественников, но и специалистом по выживанию в экстремальных условиях и никого и ничего не боялся.

Дмитрию Храброву исполнилось тридцать лет. Он был высок, поджар, сухощав, изредка отпускал усы и бородку - особенно во время экспедиций, носил длинные волосы и выглядел скорее монахом-отшельником, чем мастером боя и выживания, способным без воды и пищи пройти сотни километров по пустыне. В двадцать два года он окончил журфак Московского госуниверситета, полтора года отработал в одной из подмосковных газет, женился, но потом увлекся путешествиями, и семейная жизнь его закончилась. Жена не захотела ждать мужа, заработка которого не хватало даже на косметику, по месяцу, а то и по два-три и ушла.

Дмитрий переживал потерю долго, он любил Светлану и даже подумывал бросить свою карьеру путешественника и исследователя, но учитель и он же инструктор по русбою помог ему развеять тоску, познакомив с археологами, исследовавшими поселения древних гиперборейцев в Сибири. Дмитрий, загоревшись историей их расселения по территории России, три года провел за Уралом, раскапывал Аркаим, Мангазею и другие поселения русов, потомков гиперборейцев, много тысяч лет назад высадившихся на севере Евразии.

Он, и покинув археологов, остался исследователем-этнографом, а не просто любителем путешествий, продолжая искать материальные и культурные следы предков там, где в настоящее время редко ступала нога человека.

Дмитрий неплохо знал фольклор народов Крайнего Севера, поэтому, планируя экспедиции, руководствовался не своими желаниями, а легендами и мифами, передающимися из рода в род. Мечта Дмитрия обойти северное побережье России опиралась на не менее сумасшедшую идею найти легендарный Рамль, или Ракремль, - древнюю гиперборейскую крепость, около двадцати тысяч лет назад якобы располагавшуюся где-то на Чукотском побережье. Об этом говорили легенды олочей и юкагиров, чукчей и эскимосов. А узнал об этих легендах Дмитрий от своего знакомого, охотно спонсировавшего его экспедиции, который, в свою очередь, был знаком с членами фольклорно-этнографической экспедиции профессора Демина, несколько лет исследовавшей Чукотку.

Рамль искали и до Дмитрия, причем по всему побережью Северного Ледовитого океана, от Мурманска до Уэлена, но Дмитрий почему-то был уверен, что повезет именно ему.

Высадившись в Уэлене в начале июня, когда в этих местах начиналась весна, Дмитрий за два летних месяца прошел около восьмисот километров вдоль побережий Чукотского и Восточно-Сибирского морей, но короткое северное лето кончилось, в конце августа температура воздуха упала до минус восьми градусов, начались снегопады, и темпы движения снизились. Однако отказываться от продолжения пути Дмитрий не собирался и упорно двигался дальше, надеясь к лютым холодам дойти до устья Колымы - в том случае, если не повезет и он не отыщет следы самого южного[1] форпоста Гипербореи.

В Уэлькаль Дмитрий попал к обеду.

Солнце висело низко над горизонтом и готовилось спрятаться за гряду дальних холмов, с которых начиналось Чукотское нагорье. Близилась полярная ночь, и дни становились все короче и темней. Дмитрию это обстоятельство не мешало, а вот стойбище готовилось к длинной зиме и дорожило светлым временем суток, чтобы успеть выйти лишний раз в море и сделать запасы на зиму.

Охотники Уэлькаля смогли возродить забытый национальный промысел - охоту на гренландского кита - и за смехотворно короткий летний сезон успевали обеспечивать стойбище уймой деликатесов - мясом нерпы, лахтака, белухи, моржа, китовым мясом и жиром и прочими дарами моря. Но Дмитрию в общем-то эти деликатесы были ни к чему, во время экспедиций он и сам охотился на зверя, лесного и морского, и не переживал, что останется без пищи.

Уэлькаль представлял собой полсотни яранг - конусовидных строений из деревянных шестов и оленьих шкур, в искусстве возведения которых чукчам и эскимосам не было равных, и деревянных домиков более цивилизованного вида. Домиков насчитывалось с десяток, и четыре из них принадлежали местной власти - жилищно-коммунальному хозяйству, магазину, школе и детскому саду. Все они располагались в сотне метров от берега не как попало, а по кругу, точнее - тремя почти точными кругами с общественными строениями в центре, и хотя население стойбища насчитывало всего триста пятьдесят человек, выглядел Уэлькаль не временным лагерем, а чуть ли не городом, выросшим на краю света. Впереди - берег и ледяное море, за спиной - вечно мерзлая тундра с редкими холмами. Ни дорог, ни тропинок, только будто утюгом выглаженное побережье Восточно-Сибирского моря.

Связь Уэлькаля с большим миром случается не чаще пяти-шести раз в год, когда сюда прилетают самолеты с гуманитарной помощью, топливом для местного «флота» - двух моторных вельботов и карбаса и кое-какими товарами для магазина. Но гости в поселок заявляются чаще, особенно когда кончается охотничий сезон. Тогда в Уэлькаль приезжают на вездеходах посланники губернатора и барыги, которые за бесценок скупают, а то и на бутылку разведенного китайского спирта выменивают пушнину и драгоценное мясо морских белух.

Обо всем этом Дмитрию поведал Миргачан, местный шаман, ламут или эвен по национальности, который первым встретил путешественника на берегу моря и пригласил в гости. Жил он в просторной яранге, покрытой двумя слоями оленьих шкур. Шкурами его жилище было устлано и внутри, так что представляло собой роскошную мягкую спальню, способную вместить сразу две-три семьи. Однако шаман - еще не старый человек лет пятидесяти пяти - жил один и жену заводить не собирался. Много лет назад он был охотником, неудачно бросил гарпун в моржа, и тот едва не убил его во время схватки. С тех пор Миргачан хромал, плохо видел правым глазом и сторонился людей. Почему он решил стать шаманом, Миргачан и сам не помнил, но прошел посвящение и поселился в Уэлькале, где нашел понимание и покой.

Дмитрий с интересом оглядел внутреннее убранство яранги, потрогал на полочках вырезанные из китового уса и моржовых клыков фигурки зверей, птиц и людей, бросил взгляд на самые настоящие батареи водяного отопления: поселок имел центральную котельную, начальник которой, он же кочегар, пользовался у жителей огромным авторитетом. Цивилизация пришла и в этот богом забытый уголок, что подтверждали стоящий у стенки яранги японский телевизор и электроплита.

Запахи в жилище шамана вполне соответствовали его образу жизни - запахи трав, шкур, китового жира и паленой шерсти. Однако приходилось терпеть, чтобы не обидеть хозяина.

Лошадь Дмитрий накормил и оставил рядом с оленями, принадлежащими Миргачану; ее он использовал только в качестве вьючного животного, передвигаясь преимущественно пешком. В яранге было тепло, но раздеваться Дмитрий не стал, надеясь лишь на беседу с шаманом, а не на ночлег. Миргачан достал початую бутылку настоящей кристалловской водки, вяленую рыбу и особым образом приготовленное нерпичье мясо. От водки Дмитрий отказался, сославшись на веру, запрещавшую ему употреблять алкогольные напитки (что в общем-то соответствовало истине), а рыбу и мясо попробовал.

Миргачан почти свободно владел русским языком и разговорился, обрадованный возможностью пообщаться с человеком с Большой земли. Он рассказал немало любопытных историй, две из которых Дмитрий даже записал на диктофон.

Первая повествовала о встрече охотников с каким-то диковинным «шибко большим» зверем с огромной драконьей головой и длинным костяным гребнем по спине, вторая уходила в дебри времен. Ее якобы рассказал Миргачану старый шаман, у которого он учился, и говорила она о появлении в стойбищах охотников каких-то странных людей с двумя лицами, ищущих «дыру в светлый мир».

Дмитрий, заинтересованный историей, начал было выспрашивать у хозяина подробности, но в этот момент где-то за стенами яранги зародился неясный шум, раздались далекие и близкие крики, и в ярангу, откинув полог входа, нырнул худенький мальчишка с глазами на пол-лица. Он что-то выкрикнул на эскимосском языке, глянул на Дмитрия и шмыгнул вон.

– Что случилось? - спросил Дмитрий.

Миргачан, кряхтя, поднялся:

– Опять барыги свару затеяли, однако. У нас всегда так: стоит только охотникам получку получить - они тут как тут. Спирт продают, водку, а кто отказывается - того бьют.

Дмитрий непонимающе посмотрел на шамана:

– То есть как бьют? Разве они имеют право принуждать человека покупать у них товар?

Миргачан махнул рукой:

– Многие и не хотели бы связываться с ними, да выпить любят. К тому же барыги почти ничего не продают, а меняют.

– Тем более. А власть как на это смотрит?

– Какая у нас власть? - снова махнул рукой шаман. - Главный бухгалтер, что получку выдает, кочегар Палыч, который тоже пьет много, однако, да я вот.

– А милиция? Участковый?

– Нету милиции, однако. В Ирпени есть, у нас нету. А барыги все здоровые, их боятся. Посиди пока, я попробую их успокоить.

– Я с вами, - встал Дмитрий.

Они вышли из яранги.

Было светло, белесое небо казалось покрытым изморозью. Температура в это время года здесь держалась на уровне минус пяти-шести градусов по Цельсию, но сильный ветер заставлял ежиться и поворачиваться к нему спиной…

По стойбищу бродили стайки детей, мужики в засаленных телогрейках и кирзовых сапогах, старухи и молодые женщины в национальных костюмах, отделанных таким потрясающей красоты орнаментом и мехом, что на их фоне поблекли бы и столичные красавицы в дорогих шубах. По случаю выдачи зарплаты в стойбище начался самый настоящий праздник, никто не работал, а самая большая толпа жителей поселка собралась на центральной площади, у магазина. Там же стоял вездеход приезжих менял, возле которого толклись охотники, пожелавшие обменять пушнину и мясо на водку, курево и другие «блага цивилизации».

В тот момент, когда Дмитрий и шаман подошли к вездеходу, трое молодцов в черных кожаных куртках били какого-то мощнотелого, но безвольного мужчину в старом десантном комбинезоне. Жители Уэлькаля молча наблюдали за избиением. Лишь женщины иногда начинали кричать на молодых людей и умолкали испуганно, когда четвертый приятель менял, не принимавший участия в расправе, с угрозой оглядывался на кричащих.

Мужчина упал. Молодые атлеты продолжали сосредоточенно бить его ногами, норовя попасть по голове.

– Прекратите! - сказал Миргачан, выходя из-за спин соплеменников. - Нехорошо, однако.

– Отойди, хромой, - брезгливо оттолкнул шамана четвертый парень, в танкистском шлеме. - Мы только поучим этого, чтобы знал, с кем связался.

Миргачан не удержался на ногах, упал, и Дмитрий не выдержал:

– Эй, чемпионы, может, хватит?

Молодцы прервали избиение, оглянулись. Тот, что толкнул шамана, поднял редкие белесые брови.

– А ты откуда такой выискался, оглобля волосатая? Тоже хочешь получить отпущение грехов?

Не говоря ни слова, Дмитрий помог подняться Миргачану, подошел к мужчине в комбинезоне, скорчившемуся на утоптанном галечнике, протянул ему руку:

– Вставайте, я вам помогу.

На миг показалось, что сквозь черные спутанные волосы на затылке незнакомца на Дмитрия глянули удивленные глаза, но потом это ощущение прошло. Мужчина зашевелился, отнял руки от небритого лица, посмотрел на Дмитрия, прищурясь, молча вцепился в протянутую руку и с трудом встал. Рука у него была горячая и влажная, как у больного гриппом.

Молодцы с вездехода, ошеломленные вмешательством Дмитрия и его спокойствием, опомнились.

– Ты чо, ох…л?! - выдохнул «танкист» в шлеме. - Ты за кого заступаешься?! Он же ворюга!

– Он человек, - хмуро сказал Дмитрий. - А если что и украл, то давайте разберемся.

– Да не хрен нам разбираться! Не вмешивайся не в свое дело, а то не ровен час волосы потеряешь!

– Я ими не дорожу. А вам советую: забирайте свой товар и уезжайте отсюда.

Стало совсем тихо. Затем «танкист» изумленно присвистнул, махнул рукой своим заржавшим приятелям, и те бросились на Дмитрия, поддерживающего под локоть избитого незнакомца. Что произошло в следующее мгновение, не понял никто.

Дмитрий вроде бы и не двинулся с места, и не махал руками, и не прыгал, но все трое нападавших вдруг оказались лежащими на земле лицами в гальку и мерзлую землю, и драка закончилась, не успев начаться. Дмитрий повернул голову к «танкисту», сузил похолодевшие глаза.

– Уходите отсюда! Мое терпение имеет пределы. Еще раз приедете в поселок - разговор будет другим. Же не компран?

– Чо? - вылупил глаза «танкист».

– Понял, мурло?

«Танкист» облизнул губы, внезапно сунул руку за пазуху и выхватил пистолет. Но воспользоваться им не успел. Дмитрий буквально исчез в том месте, где стоял, оказался вдруг рядом с молодцем в шлеме, вывернул у него пистолет и направил ствол в лоб.

– Понял, спрашиваю?

– По-по-по-нял… - вспотел «танкист».

– Убирайтесь! Живо!

Вдруг распахнулась дверца вездехода, со звоном ударилась о борт, из кабины на землю спрыгнул какой-то чумазый подросток в ватнике и джинсах, бросился к Миргачану и Дмитрию с криком:

– Помогите! Я не хочу жить с ними! Они забрали меня насильно!

Подросток вцепился в шамана, залился слезами, и Дмитрий вдруг понял, что это девушка, очень юная, почти девчонка.

– Успокойся, однако, - проговорил Миргачан, погладив волосы девчушки заскорузлой ладонью. - Кто ты и откуда?

– Я из Колабельды, - выговорила она, глотая слезы. - Меня зовут Инира, они схватили меня и увезли… четвертый день уже…

Миргачан поймал взгляд Дмитрия, покачал головой:

– Она из поселка Кола, километров сто отсюда, однако. Инира по-русски - звезда. Родители небось ищут…

– Нет у меня родителей, я у кайат жила, у тетки…

– Сколько же тебе лет?

– Восемнадцать… скоро будет…

Дмитрий перевел взгляд на «танкиста», и тот отпрянул, поднимая руки, изменился в лице, заскулил:

– Это не я… это Вахида идея, он взял… а я даже не прикасался к ней…

Молодцы с исцарапанными о камни и мерзлые комья земли лицами начали подавать признаки жизни, озираться, переглядываться. Толпа жителей Уэлькаля вокруг загудела.

– Их убить надо! - выкрикнула какая-то старуха в драной шубе. - Сколько людей они обманули! Мужей спаивали! А теперь еще и детей крадут!

Шум усилился.

– Тихо! - рявкнул Миргачан на сородичей, посмотрел на Дмитрия. - Бандиты, однако. Их в милицию бы надо. Да только где она, милиция?

Дмитрий поднял пистолет, посмотрел поверх ствола на побледневшего «танкиста».

– Будь моя воля, я бы их всех утопил! - Он посмотрел на спасенного мужчину с заросшим седой щетиной лицом, перевел взгляд на девочку по имени Инира. - У вас есть связь с губернским центром?

– Есть, - вышла вперед женщина средних лет.

– Позвоните, передайте приметы этих… продавцов. Их найдут. А я, когда доберусь до места, продублирую. А теперь пусть убираются!

– Идите, однако, - махнул рукой Миргачан. - Сюда больше не приезжайте.

– Тебя не спросили… - «Танкист» осекся, глянув на Дмитрия. - Пушку-то отдай, оглобля, не твоя она.

Тот подошел к нему вплотную, сказал раздельно:

– Я человек мирный, но если надо - всех вас в тундре положу! Понял? Лучше убирайтесь из этого края. Вернусь - найду!

Молодцы в куртках попятились к вездеходу, опасливо поглядывая на пистолет в руке Дмитрия, забрались по одному в кабину.

«Танкист» залез последним, приоткрыл дверцу, ощерился:

– Мы тебя сами найдем, паря! Пожалеешь, что встрял не в свое дело!

Вездеход заворчал мотором, крутанулся на месте, распугивая жителей стойбища, брызнул струями гальки и песка из-под гусениц и помчался вдоль берега, огибая поселок.

Спасенный Дмитрием незнакомец бросил на него косой взгляд и молча, припадая на левую ногу, поплелся прочь, боком протиснулся сквозь толпу, исчез. Что такое благодарность, он, очевидно, не знал.

Люди начали расходиться, оживленно обсуждая происшествие на смеси эскимосско-чукотского и русского языков. Жены потащили домой упиравшихся мужей, не успевших выменять свои товары на спирт. Дети, с уважением глядя на Дмитрия, загалдели, затем разбежались в разные стороны, продолжая свои игры. На площади перед магазином остались четверо: Храбров, шаман, девочка Инира и женщина, оказавшаяся главным бухгалтером стойбища по имени Валентина Семеновна.

– Спасибо вам, что вступились, - сказала она виноватым тоном. - Наши мужики трусоваты, да и зависят от барыг, им невыгодно ссориться и заступаться за других. Надолго к нам? Где остановились?

– У меня, - сказал Миргачан.

– Я всего на минутку сюда заскочил, - развел руками Дмитрий. - За солью да за спичками. Пойду дальше. Позаботьтесь о девчонке. Ее бы к тетке вернуть.

– Поживет пока у меня, а через неделю из центра прилетит вертолет за рыбой, и мы ее отправим домой.

– Не хочу! - выпалила Инира, вырываясь из рук шамана. - Можно, я с вами пойду? - Она умоляюще прижала кулачки к груди.

Дмитрий отрицательно качнул головой, поежился под взглядом огромных, с косым разрезом, карих глаз.

– К сожалению, это невозможно. Поход - не прогулка, а мне не нужны проводники и… - Дмитрий хотел добавить: и лишние рты, но сдержался.

– Пойдем, милая. - Валентина Семеновна взяла Иниру под руку. - Умоешься, переоденешься, согреешься. Есть хочешь?

Они пошли прочь. Девушка упиралась, оглядывалась, в ее глазах стояли слезы, но Дмитрий покачал головой и отвернулся, понимая, что с такой обузой далеко не уйдет. Да и ситуация складывалась бы двусмысленной: здоровый мужик вдруг решил взять в спутницы молодую девчонку…

– Спасибо, гирки,[2] - сказал шаман. - Барыги теперь к нам не приедут, однако. Но будь осторожен, это плохие люди.

Дмитрий кивнул. Он не был уверен, что менялы не вернутся. Они контролировали, наверное, все стойбища побережья и вряд ли согласны были отказаться от части прибыли, которую получали с «торговой точки» в Уэлькале. Законы здесь, на краю земли, не действовали, и рэкетирствующие молодчики устанавливали свои правила.

У яранги шамана стали прощаться.

– Возьми олешка, однако, - предложил Миргачан. - Лошадь твой далеко не уйдет, замерзнет, а олешек нет.

– Это было бы неплохо, - с сомнением проговорил Дмитрий, - да ведь мне нечего за оленя дать. Лошадь - неравноценный обмен.

– Бери даром, - великодушно махнул рукой шаман. - Я не обеднею. Если надо, мне охотники любого олешка приведут.

– Ну, тогда, пожалуй, можно.

Дмитрий перегрузил тюки с походным имуществом с лошади на красивого оленя, погладил его по шее:

– А он не убежит?

– Смирный, однако, не убежит, - осклабился Миргачан.

– Тогда я двинулся дальше. Спасибо за гостеприимство, за беседу, за оленя. В долгу не останусь. Прощайте.

Шаман мелко-мелко закивал, сунул Дмитрию вырезанную из китового уса темную фигурку, напоминающую зверя и человечка одновременно.

– Это шипкача, добрый дух. Помогать будет, однако, тугныгаков отгонять.

– Кого?

– Тугныгаков, злых духов.

Дмитрий взвесил в руке ставшую теплой фигурку, положил в карман на груди, поклонился (благодарить за такой подарок не полагалось по местным поверьям) и дернул за кожаный поясок, заменявший узду. Олень послушно тронулся с места.

Никто Дмитрия не провожал. Барыги уехали, ажиотаж с обменом и торговлей спал, жители стойбища разошлись по домам. Лишь стайки детей продолжали суетиться то там, то здесь, изредка появляясь у яранги Миргачана.

Дмитрий оглянулся на краю поселка, но шамана не увидел. «Духовный наставник» стойбища не любил долгих прощаний и скрылся в своем жилище. Зато появился откуда-то тот самый мужчина в камуфляже, которого избили менялы. Он догнал Дмитрия с непокрытой головой, исподлобья глянул на оленя, на путешественника, на море.

– Я знаю, что ты ищешь. - Голос у незнакомца был тонкий, гортанный, необычный. - Могу показать дорогу.

– Это интересно, - сказал Дмитрий хладнокровно. - Мне казалось, я сам не знаю, куда иду и что ищу.

– Ты ищешь Рамль. Я знаю дорогу.

Дмитрий подобрался, ощупал недоверчивым взглядом темное лицо незнакомца, разукрашенное синяками и царапинами, не похожее ни на лицо тунгуса, ни на лицо русского, ни на «лицо кавказской национальности». Снова пришло ощущение, что у мужика не два глаза, а четыре.

– Откуда вам известно… о Рамле?

Губы незнакомца исказила усмешка.

– Это неважно. Ты хочешь найти крепость?

– Хочу, - подумав, ответил Дмитрий.

– Я отведу тебя. Ты помог мне, я помогу тебе. Но идти надо быстро.

– Почему?

– Они могут вернуться.

Дмитрий понял, что речь идет о барыгах, избивших собеседника.

– За что они вас били?

Та же кривая ухмылка.

– Кто-то украл у них банку кофе, подумали, что это я.

– Понятно. А откуда вам все-таки известно о Рамле?

– Я тут давно… - Черноволосый здоровяк неопределенно пожал плечами. С виду он был силен как бык, и Дмитрию было непонятно, почему верзила не дал отпора парням с вездехода.

– Почему я должен вам верить?

– Как хочешь. Можешь не верить…

– Как вас звать?

– Эвтанай.

– Далеко нам идти до Рамля, Эвтанай?

Мужчина посмотрел на низкое солнце, бросил взгляд на оленя, на ноги Дмитрия, словно что-то прикидывая.

– Два дня.

– Как же вы дойдете, если у вас нет ни припасов, ни оружия, ни походного снаряжения? Или болтовня о Рамле только прикрытие? И ночью вы меня ограбите и скроетесь?

– У меня есть оружие. - Эвтанай сунул руку за пазуху и вытянул длинный нож, сверкнувший ярким голубым блеском. - Мне ничего не надо. Я дойду.

– Ладно, присоединяйтесь, - согласился наконец заинтригованный Дмитрий. - Но предупреждаю: замечу что подозрительное - церемониться не буду. Это я с виду только смирный, но вы видели, как я могу защищаться.

– Мне нет смысла хитрить. До Рамля одному не дойти.

– Почему? Я бы дошел, если бы знал координаты.

– Рамль защищен… он окружен ведьминым кольцом… Нужен такой человек, как ты, чтобы никого и ничего не бояться.

Дмитрий хмыкнул, с сомнением оглядел ничего не выражающее лицо Эвтаная и дернул за оленью узду.

– Ну что ж, потопали.

Вскоре поселок охотников скрылся из виду.

За два часа путники отмахали вдоль берега моря около десяти километров, остановились перевести дух, и в это время сзади на серо-белой глади берега появилась точка, превратилась в догоняющего их человека, и человеком этим оказалась девушка Инира, одетая в оленью парку, ичиги и нерпичью шапку, раскрасневшаяся, умытая, причесанная и невероятно красивая. В руке она держала небольшую меховую сумку.

– Я с вами! - выпалила она, останавливаясь, запыхавшись от бега. - Пожалуйста, возьмите меня с собой.

Глаза Эвтаная недобро сверкнули.

– Уходи! - бросил он неприветливо. - Тебе нельзя там, где мужчины. Плохо будет.

Инира умоляюще посмотрела на Дмитрия.

– Я вам не помешаю, я выносливая. Вот, даже еду взяла. - Она приподняла сумку. - Сушеное мясо и хлеб.

Дмитрий улыбнулся:

– Этого не хватит даже на день пути, а до ближайшего стойбища километров триста. Ты не дойдешь. Возвращайся.

Инира гордо вскинула голову:

– Я в школе бегала быстрее всех! Я дойду! Не захотите меня взять, я пойду за вами сама.

Дмитрий и Эвтанай переглянулись. Черноволосый проводник покачал головой:

– Она совсем молодая, глупая, нельзя ей с нами. Совсем нельзя.

– Прогоним - она пойдет за нами.

– Я отведу ее в поселок и оставлю.

– Не подходи, двулицый! - Инира проворно достала из-под полы парки нож с изогнутым лезвием. - Глаз выколю!

Дмитрий поднял бровь, посмотрел на спутника, ничуть не смутившегося угрозы, на девушку.

– Почему ты назвала его двулицым?

– Я видела его в Колабельды, он ссорился с какими-то парнями, и они называли его двулицым.

– Может быть, двуличным?

– А какая разница? - удивилась Инира.

Дмитрий усмехнулся:

– Действительно, почти никакой. Давай договоримся, путешественница. Мы возьмем тебя с собой только при одном условии: не жаловаться! И слушаться. Иначе лучше отправляйся обратно. Договорились?

– Да-да, - радостно закивала девушка. - Я буду послушная.

– Кстати, нехорошо, что ты убежала от приютивших тебя людей да еще забрала у них продукты и одежду.

Инира вспыхнула, понурила голову. Потом посмотрела в глаза Дмитрию:

– Я все верну! И я написала Валентине Семенне записку, чтобы она не беспокоилась.

– Мы теряем время, - угрюмо проговорил Эвтанай. - Я против, чтобы она шла с нами, хлопот не оберешься.

Дмитрий и сам думал так же, но и прогонять упрямую аборигенку (интересно, кто ее родители? По всему видно, кто-то из них был эскимосом, а кто-то русским) не спешил. И смотрела она так жалобно и вместе с тем с таким вызовом, что можно было не сомневаться: она и в самом деле способна сопровождать их в отдалении.

– Присоединяйся, - сказал Дмитрий со вздохом.

Глаза девушки просияли. Она бросилась к нему, но застеснялась, остановилась и, повернувшись к Эвтанаю, показала ему язык.

***

За два дня они преодолели шестьдесят два километра и приблизились к отрогам Чукотского нагорья, скрывшим за собой низкое солнце. День от ночи теперь можно было отличить только по светящемуся небосводу, да и длилось светлое время суток всего около четырех часов. Столько же продолжались сумерки, а остальное время занимала надвигающаяся полярная ночь.

Чем руководствовался Эвтанай, ведя небольшой отряд зигзагом, никто не знал. Однако на исходе вторых суток он свернул на юго-запад, и отряд стал удаляться от ровного берега моря. Начались пологие холмы, гряды, долины, болотистая, еще не окончательно заледеневшая тундра сменилась каменистыми осыпями и голыми проплешинами с редким кустарником и куртинами трав.

Комары, в летний период - настоящее бедствие для животных и человека, с наступлением холодов исчезли, а за ними ушли и птичьи стаи. Лишь изредка встречались полярные совы, гонявшиеся за леммингами и зайцами, малые веретенники, пуночки и белые куропатки, остающиеся на зиму, и Дмитрий изредка охотился, добывая по нескольку штук для обеда или ужина.

Олень, подаренный Дмитрию шаманом Уэлькаля, оказался смирным и выносливым животным, успевавшим насытиться лишайником во время стоянок. Люди, естественно, питались разнообразнее, но ненамного: вяленое и сушеное мясо - пеммикан, рыба, которую очень ловко ловил Эвтанай, да мясо куропаток, приготовленное на костре. Хлеб Иниры был съеден давно, поэтому обходились без него. Костры разводили из плавника на берегу и сухих лепешек лишайника, иногда подбрасывая встречавшиеся на пути ставшие рыхлыми кости животных.

Дмитрий походную жизнь переносил абсолютно спокойно, как и полагается путешественнику с его стажем. Эвтанай также шагал неутомимо и быстро, не обращая внимания на условия сурового края, хотя ел он редко и только рыбу, когда случалось ее поймать. Однако и девушка Инира, оказавшаяся наполовину украинкой, наполовину эскимоской, не жаловалась на трудности похода, держалась бодро и жизнерадостно, часто пела заунывные эскимосские песни и не донимала своих спутников расспросами или пустопорожней болтовней.

Ее ичиги из оленьих шкур, подшитые снизу вторым слоем кожи, к счастью, оказались прочными, и Дмитрию, знавшему, как быстро изнашиваются ботинки в здешних условиях, заботиться о смене обуви не пришлось. Да и температура воздуха пока держалась на отметке минус восьми-десяти градусов, не заставляя путешественников кутаться в меха и закрывать лица шарфом.

Дмитрий не раз потом размышлял о причине, заставившей его взять с собой Иниру, и пришел к выводу, что он сделал это вопреки желанию Эвтаная, который таинственным образом узнал о цели путешествия Храброва и вел себя подозрительно. О том, что девушка просто понравилась Дмитрию, он не решился признаться даже себе самому.

На третьи сутки Эвтанай впервые начал проявлять беспокойство. То и дело останавливаясь, он подолгу разглядывал сопки и склоны холмов, всматривался в землю, поглядывал на небо и что-то ворчал под нос. За этот день они прошли всего километров пятнадцать и достигли первых скал и каменистых осыпей края плато, постепенно поднимавшегося в горы. Эвтанай некоторое время изучал местность, сунулся к одной группе скал, к другой и глухо проговорил:

– Меня сбивают… уводят от цели… не могу найти тропинку…

Дмитрий и сам видел, что они кружат на месте, несколько раз меняя направление пути, но считал, что проводник просто вспоминает приметы и ищет кратчайшую дорогу к цели.

– Кто сбивает? - поинтересовался он.

– Духи крепости…

– Чем я могу помочь? Что нужно делать?

– Надо идти прямо… эти скалы - ключ к воротам в долину, где стоит… стояла крепость.

– Прямо - это куда? На юг? На запад? На восток?

Эвтанай посмотрел на темное небо, затянутое пеленой облаков, на скалы, ткнул пальцем справа от них:

– Туда.

– Значит, строго на юго-запад, - уточнил Дмитрий. - Что ж, завтра отправимся в ту сторону. Ты уверен, что Рамль стоит именно там?

– Он скрыт от глаз… но вход в долину, где он стоял, там.

– Хорошо. Ищем место для ночевки, собираем все, что горит, и отдыхаем.

Они выбрали ровную площадку за группой огромных каменных глыб, так, чтобы они защищали их от ветра, разбили палатку, развели костер. Палатка была небольшая, одноместная, Дмитрий во время походов спал в ней один, теперь же их было трое, и первое время они спали втроем, в тесноте, оставляя припасы и походный инвентарь снаружи. Потом Эвтанай стал отказываться от совместного размещения, спал он плохо, метался, вскрикивал по ночам, и в конце концов Дмитрий махнул на него рукой. Уже третью ночь они с Инирой проводили вместе, она - в его спальнике, он - закутавшись в одеяло, и это устраивало обоих. Инира оказалась неглупой и начитанной девчонкой, жадной до расспросов о столичной жизни и о мире вообще, и Дмитрий с удовольствием отвечал на ее вопросы, чувствуя растущее влечение, но пресекая все нескромные мысли.

Он не удивился, когда она, тихонько раздевшись в спальном мешке, скользнула к нему под одеяло, но преодолел желание и долго рассказывал девушке о своей личной жизни, чтобы не обидеть и в то же время не совершить ошибку. Вскоре она доверчиво уснула у него на груди, а он, обнимая ее юное, вкусно пахнущее тело, с удивлением и трепетом вслушивался в ее дыхание и думал, что никогда не поверил бы тому, кто рассказал бы ему подобную историю. Но твердо знал, что поступил правильно. Инира была достойна большего, чем то, что он мог ей предложить в данный момент.

Потрескивал костер. Посвистывал ветер в скалах. Эвтанай уходил куда-то, возвращался, ворчал, подбрасывал в костер ветки. По пологу палатки бродили тени. Дмитрий поцеловал Иниру в ухо и уснул…

Встали в начале девятого утра, хотя было еще темно: рассветало здесь после десяти. Позавтракали и выступили в путь, держа курс на юго-запад: впереди Дмитрий с Инирой, сзади Эвтанай, сгорбившийся, мрачный, не смотрящий по сторонам.

Таким образом прошагали несколько километров, выбирая более или менее ровные участки, огибая скалы и длинные каменистые языки моренных гряд. К двенадцати часам окончательно рассвело, хотя солнце так и не показалось над горизонтом. На Чукотском нагорье начались долгие осенние сумерки.

Дмитрий внезапно заметил, что отклонился от выбранного направления к северу. Стал чаще поглядывать на компас. Однако и это не помогло. Стоило немного отвлечься, задуматься о чем-нибудь другом, как траектория их движения сворачивала в сторону и отряд начинал идти зигзагом, петлять, словно его сбивала с пути какая-то недобрая сила. Дмитрий поделился своими наблюдениями со спутниками, и Эвтанай глухо произнес:

– Это ведьмино кольцо… духи не пускают нас в крепость… может быть, мы вообще туда не попадем…

Дмитрий внимательно посмотрел на него:

– Ты уже пробовал найти Рамль?

Эвтанай отвернулся, затем нехотя признался:

– Много раз… со всех сторон… неудачно…

– И что же ты рассчитываешь там найти?

Глаза черноволосого проводника - он так и шел без шапки - сверкнули. Он долго не отвечал, ковыряя носком мокасина мерзлый лишайник, покосился на Иниру, взобравшуюся на камень.

– В крепости много всего…

– Точнее?

Снова долгое молчание.

– Вот что, дружище, - рассердился Дмитрий, - или выкладывай все, что знаешь, или я поворачиваю обратно!

Эвтанай вскинул голову, оценивающе посмотрел на путешественника и понял, что тот не шутит.

– Там… сокровища… всякие… По легендам, Рамль накрыла волна цунами, и все так и осталось нетронутым… А оставшиеся в живых потом договорились с духами об охране крепости.

– Ты так уверенно говоришь, будто присутствовал при этом.

Эвтанай глянул на Дмитрия исподлобья, хотел что-то сказать, но в этот момент раздался звонкий голосок Иниры:

– Там впереди что-то светится!

Эвтанай вздрогнул, бросился к растрескавшейся глыбе камня, на которую взобралась девушка, в мгновение ока залез наверх. Дмитрий присоединился к ним, козырьком приставил ко лбу ладонь и увидел среди пирамидальных скал в пяти-шести километрах на юго-западе какое-то призрачное свечение.

– Что это может быть?

– Крепость! - выпалила Инира. Она не вмешивалась в разговоры мужчин, но прислушивалась к ним и знала о цели похода.

– Странно… - глухо буркнул Эвтанай, неотрывно глядя на облачко свечения. - С такого расстояния крепость не должна быть видна… но, может, что-то изменилось…

Волосы на затылке проводника шевельнулись, в них что-то блеснуло; Дмитрию показалось - глаз! Но в это время Эвтанай вдруг спрыгнул со скалы на землю и, ни слова не говоря, бросился между каменными глыбами по направлению к светящимся скалам.

– Ты куда, Эвтанай? - окликнул его Дмитрий. - Подожди!

Проводник не ответил, исчезая из виду.

– Что это с ним? - удивилась Инира. - С ума сошел?

– Он решил, что может теперь обойтись без нас, - пробормотал Дмитрий, переживая неприятное чувство гадливости; перед мысленным взором все еще стоял влажный блеск глаза на затылке проводника.

– Надо его догнать! А то он все себе присвоит!

– Не присвоит, - усмехнулся Дмитрий. - Я вообще не уверен, что мы что-нибудь найдем.

Инира удивленно подняла брови:

– Зачем же тогда ты согласился искать эту гипробейскую крепость?

– Гиперборейскую, - поправил ее Храбров. - Однако уж очень хотелось бы, чтобы местные легенды отражали реальные события прошлого. Если мы обнаружим остатки Рамля - войдем в историю, как Шлиман! Их многие искали, да так и не нашли.

– Кто такой Шлиман?

– Ученый, который нашел и раскопал Трою.

– Что такое Троя? Тоже крепость?

– Нечто вроде этого.

Дмитрий слез со скалы, подал руку Инире, но она легко спрыгнула сама.

– Пошли посмотрим, что там светится.

Они двинулись вслед за Эвтанаем, прислушиваясь к шорохам ветра в скалах. Где-то далеко закричала не то чайка, не то сова. Откуда-то прилетел странный звук, похожий на рычание мотора. Стих. Дмитрий и Инира переглянулись. У обоих мелькнула одна и та же мысль: вездеход! Однако звук больше не повторился, и Дмитрий зашагал дальше, выдвинув из седельной сумки на всякий случай приклад охотничьего карабина «сайгак».

Тропинка, по которой они двигались в сторону свечения, вскоре превратилась в расщелину, а затем и в самое настоящее ущелье, прорезавшее скалы и горные склоны. Оно было почти прямое и узкое - двоим не разойтись, но все же достаточной ширины, чтобы по нему могли двигаться люди и даже олень с поклажей.

Преодолев несколько километров в сгущающихся сумерках, они вышли на край долины и остановились, не веря глазам. Перед ними на дне чашеобразной впадины стоял светящийся призрачный замок, чем-то напоминающий древние русские крепости - кремли: московский, нижегородский, смоленский и другие. Рамль! Его стены и башни зыбились, переливались волнами света, словно сотканные из световых вуалей, испускали серебристое лунное сияние, подрагивали, сказочно красивые и гармоничные. Но стоило путешественникам сделать еще один шаг, как сияние вдруг погасло, башни и стены Рамля исчезли, и перед глазами ошеломленных путников предстали… развалины!

– Ой! - испуганно остановилась Инира.

Дмитрий замер, глядя на зубцы и неровные линии кладки и остатков стен. Затем попятился и вздрогнул, снова увидев сияющие стены и башни крепости.

– Дьявольщина!

– Что? - оглянулась девушка.

– Подойди ко мне.

Инира послушно вернулась к нему и не удержалась от изумленного вскрика:

– Кана иктлынкут! - Виновато посмотрела на Дмитрия. - Извини, я от неожиданности…

Он понял, что девушка выругалась на своем языке. Сделал несколько шагов вперед и уже спокойнее воспринял происшедшую метаморфозу сверкающего древнего кремля в развалины. Проделав ту же процедуру еще раз, Дмитрий определил границы таинственного превращения крепости в руины и понял, почему Эвтанай говорил о ведьмином кольце, отводящем путников от древнего сооружения: увидеть Рамль таким, каким он был когда-то, можно было только в пределах этого самого кольца.

Окончательно стемнело. Олень вдруг заупрямился и наотрез отказался следовать дальше за хозяином. Пришлось оставить его у внешней границы магического кольца, привязав за ногу к камню. Дмитрий взял карабин и направился к величественным даже в нынешнем состоянии стенам гиперборейского форпоста, сложенным из гранитных блоков и базальтовых плит. Сбитая с толку, зачарованная Инира вцепилась в рукав его куртки, пытаясь не отстать.

В свете фонаря показались уложенные в шахматном порядке шестиугольные плиты - темные и светлые. Очевидно, это были остатки дороги, ведущей в крепость. Приблизились гигантские, внушающие трепет, каменные врата с покосившейся, готовой свалиться балкой, на выпуклых ромбических пластинах которых были вырезаны какие-то письмена и геометрические фигуры. Некоторые буквы письмен походили на старославянские «г», «р» и «а». Однако прочитать, что начертано на вратах, Дмитрий не сумел.

– Надо пройти туда, посмотреть… - прошептала Инира, вздрагивая в нервном ознобе.

Дмитрий осветил груды каменных блоков, за которыми начинались остатки стен. Некоторые были достаточно низкими, чтобы через них можно было попытаться перелезть, цепляясь за неровности, выбоины и выступы. Интересно, как пробрался в крепость Эвтанай? - пришла мысль. И почему он так спешил, бросив спутников? Что надеялся найти здесь? И вообще, кто он такой на самом деле, двулицый? Почему иногда действительно кажется, что на затылке Эвтаная есть еще два глаза?..

– Ну что, полезли? - Инира нетерпеливо дернула Дмитрия за рукав, не понимая, почему он медлит. - Здесь, по-моему, можно подняться.

– Давай обойдем развалины, попробуем найти более удобный проход. Знать бы, где прошел наш угрюмый спутник…

– Лучше не надо, - быстро сказала Инира и нервно засмеялась. - Он странный… чужой… и недобрый! Я его боюсь!

Дмитрий двинулся влево, выбирая дорогу между камнями. Луч фонаря то и дело выхватывал из темноты вставшие торчком плиты, погруженные в каменно-песчаные осыпи блоки и камни, рваные земляные валы и языки щебня. Взобраться по ним на мощную стену Рамля было проблематично. Повинуясь голосу интуиции, Дмитрий вернулся к воротам в крепость.

Правая сторона древнего сооружения сохранилась лучше, хотя ни одна из башен не уцелела. Зато вторая от ворот башня оказалась расколотой снизу доверху, и в эту щель можно было пролезть, взобравшись на груду рухнувших сверху блоков. Возможно, через эту брешь на территорию древней крепости проник и Эвтанай.

– Странно… - пробормотала Инира.

– Что? - не понял Дмитрий, прикидывая, как легче пробраться в башню.

– Почему развалины не светятся?.. Издали светятся, а вблизи…

– Возможно, срабатывает какой-то эффект…

– Колдовство?

Дмитрий улыбнулся:

– Кто знает? Может быть, и колдовство. Существует гипотеза, что древние гиперборейцы, населявшие десятки тысяч лет назад северный континент - где теперь льды, были магами. Волшебниками.

– А если они здесь прячутся?! - наивно испугалась Инира.

– Этой крепости не менее двадцати тысяч лет. Так долго не живут даже волшебники.

Взобравшись на вал из обломков стен и башни, они через щель, оказавшуюся достаточно широкой, проникли внутрь основания башни. Обломков и камней и здесь хватало, однако между ними все же оставались проходы, по которым путешественники и двинулись в обход помещения, форму которого понять было трудно из-за нагромождения рухнувших стен и свалившихся с потолка глыб. А затем в толстом слое пыли, покрывавшем пол помещения, Дмитрий увидел следы.

– Мы не ошиблись, - сказал он негромко, разглядывая нечеткие - человек бежал - следы. - Двулицый тоже выбрал этот путь.

– Эвтанай?

– Больше некому. Да и следы свежие.

Дмитрий направился по следам, пересекающим низкое помещение в основании башни почти точно по прямой. Складывалось впечатление, что Эвтанай знает, куда идет. Возможно, он уже бывал здесь, пришла неожиданная и неприятная мысль.

Следы привели к внутренней стене башни, и в свете фонаря показались ступени лестницы, винтом уходящие вниз. Пыли на них почему-то не было, словно ее собрали пылесосом, и они отсвечивали полупрозрачным черным стеклом и такой полировкой, будто были только что уложены. Дмитрий посветил в проем, но лестница закручивалась по спирали, и увидеть, что там находится внизу, не удалось.

– Мне… страшно! - поежилась Инира. - Разве обязательно туда лезть, за двулицым?

Дмитрий осветил пол, потолок помещения, поддерживаемый плитами и балками из все того же похожего на черное стекло материала, перевел луч на стену и увидел невдалеке аркообразную нишу. Это был выход из башни во двор, точнее, на территорию крепости. Когда-то он закрывался деревянной дверью, но время не пощадило дерево, и от двери осталось всего несколько толстых поперечных перекладин, висящих на почерневших металлических петлях.

– Давай посмотрим, что там снаружи. Потом вернемся.

Дмитрий углубился в нишу высотой в два человеческих роста, зашагал к двери, разгребая пыль. Дотронулся стволом карабина до расщепленных заостренных перекладин (возможно, дверь была взорвана), попытался толкнуть их, и они рассыпались в труху. Луч фонаря осветил каменные плиты площади, в трещинах и выбоинах, груды камней и осколков стен. За ними виднелись смутные силуэты каких-то куполов и рухнувших башен, горы камней, шпили, огромные арки, но света фонаря не хватало, чтобы рассмотреть всю обширную территорию крепости. Это можно было сделать только днем.

– Там что-то светится… - прошептала Инира.

Дмитрий выключил фонарь и увидел встающее над пирамидальными горами камней облачко тусклого серого свечения.

– Что это может быть?..

Дмитрий погладил вздрагивающие пальцы девушки, вцепившиеся в его локоть.

– Туда нам по этим горам не добраться. Тут сам черт ногу сломит!

– Тогда давай вернемся и дождемся утра… - робко предложила Инира.

– Раз уж пришли, проверим, куда ведет лестница, - решил Дмитрий, сам не испытывая особого желания лезть в темноте неизвестно куда. - Эвтанай тоже спустился вниз, вот и посмотрим, куда он направился.

Они начали спускаться по лестнице, считая ступени и стараясь ступать бесшумно. На сорок девятой ступеньке - ступени были очень высокими, чуть ли не полуметровыми, идти по ним было нелегко - лестница закончилась, и разведчики оказались в сыром шестиугольном помещении с низким сводчатым потолком и квадратными в сечении колоннами из все того же материала, похожего на черное стекло.

Пол помещения, сложенный из шестиугольных каменных плит, был покрыт зеленым налетом, скользким и неприятным на вид - не то плесенью, не то слизью, - и на нем отчетливо отпечатались следы сапог Эвтаная, ведущие в коридор через арочный проход. Переглянувшись, Дмитрий и спутница шагнули в коридор.

Луч фонаря отразился от стен тоннеля, сложенных из глыб черного стекла, покрытых трещинами и серыми натеками. Кое-где в стенах зияли вывалы и бреши, но пол коридора тем не менее был чист, не считая плесени, будто выпавшие из стен блоки кто-то унес. Коридор был пирамидальным в сечении и довольно высоким. По нему мог бы проехать и трамвай. Вел он к центру крепости, как прикинул Дмитрий, но оказался гораздо более длинным, если судить по размерам долины, в которой покоились руины Рамля. Путники отмахали по нему километра три, не встретив никаких препятствий, пока он не свернул, а затем пошел в обратном направлении - по первому впечатлению. Однако и этот коридор вскоре повернул, и, насчитав несколько таких колен, Дмитрий понял, что подземный ход представляет собой спираль или скорее меандр и что они все еще находятся под территорией крепости.

Инира притихла, придавленная тяжелой атмосферой подземелья. Дмитрий и сам чувствовал растущее беспокойство и дискомфорт, но следы Эвтаная все так же вели в таинственную темноту подземного коридора, проложенного в незапамятные времена, и сворачивать с полпути не хотелось. Еще через несколько минут впереди забрезжил слабый свет.

Дмитрий замедлил шаг, взвесил в руке карабин, успокаивающе погладил плечо девушки:

– Не бойся, наш проводник не спешил бы туда, зная, что развалины опасны.

– Все равно страшно, - несмело улыбнулась Инира. - Странно, что коридор так хорошо сохранился… наверху все разрушено…

– Да, странновато, - согласился Дмитрий. - Меня тоже кое-что смущает. Например, почему развалины Рамля до сих пор не найдены? Ведь они должны быть хорошо видны с высоты.

– Может быть, ведьмино кольцо отводит взгляд?

– Взгляд - да, но не аппаратуру аэрокосмической съемки. Может быть, Эвтанай объяснит нам эти загадки? Если мы его догоним…

Коридор свернул в очередной раз, и Дмитрий выключил фонарь. Впереди стал виден светлый прямоугольник входа в какое-то подземное помещение, откуда и струился в тоннель зеленовато-серый свет.

Внезапно раздался шелест крыльев, и на замерших людей с пронзительными криками бросилась стая летучих мышей. Инира вскрикнула, закрывая лицо руками, и присела. Дмитрий отмахнулся карабином - раз, другой, третий… В кармашке на груди шевельнулся вдруг и стал горячим подаренный шаманом оберег - шипкача. И тотчас же летучие мыши пропали, будто их и не было. Дмитрий опустил карабин, покрутил вокруг себя лучом фонаря, сказал глухо:

– Кажется, начинается…

– Что?! - вскинулась Инира, озираясь.

– Ничего… это было просто наваждение.

– Это было колдовство! - покачала головой девушка.

Через минуту, набравшись храбрости, они двинулись дальше и вскоре подошли к сводчатому проему в тупике тоннеля, из которого сочилось пепельно-зеленоватое свечение. Дмитрий сунул в проем карабин, собираясь отскочить назад в случае каких-то угрожающих реакций со стороны невидимых защитников подземелья. Ничего не произошло. Тогда он шагнул вперед и оказался в гигантском квадратном зале с пирамидальным потолком из черного стекла, под сводом которого висел странный корявый нарост в форме двойного косого креста из ослепительно белого - после темного коридора - материала. Этот крест и испускал тусклое мерцание, едва освещавшее зал. Но главным объектом подземелья был не он, а прозрачный купол в центре под крестом, накрывающий какое-то огромное сложное сооружение из перламутровых чешуй, ребер и ажурных «снежинок», напоминающее одновременно ковчег и трон.

– Вот это да! - не удержался от восхищения Дмитрий. - Глазам не верю! Неужели здесь уцелела такая ценная конструкция?!

– Может быть, мы спим? - слабым голосом отозвалась Инира. - Или с ума сошли?

– С ума поодиночке сходят, - вспомнил Дмитрий известный старый мультик. - Но свихнуться от таких находок недолго.

Он осторожно двинулся к прозрачному куполу, внимательно глядя под ноги, чтобы избежать каких-либо ловушек. Пол в подземном зале был черный, гладкий, чистый, и следов Эвтаная на нем видно не было. И в какой-то миг вдруг произошла удивительная метаморфоза: Дмитрий сделал шажок, и выпуклый бликующий купол с отчетливо видимым сооружением внутри как бы провалились под пол и превратились в нечто противоположное тем объектам, которые видел глаз. Купол стал чашевидным углублением, а «ковчег-трон» «вывернулся наизнанку» и образовал в этом идеальной формы «кратере» еще одно углубление, поверхность которого отпечатала все детали прежнего объемного сооружения.

Дмитрий вздрогнул, замер на месте.

Что-то прошептала Инира.

В тишине раздался странный звук, напоминающий короткий раскатистый смешок. Дмитрий обвел стены зала лучом фонаря, но ничего и никого не увидел.

– Давай вернемся… - почти беззвучно проговорила Инира. - Здесь прячутся духи… они нас сожрут… или превратят в камни…

– Пусть попробуют, - пробормотал Дмитрий, выключая фонарь, затем приблизился к краю чашевидной полости и стал разглядывать «отпечаток трона». - Туда можно спуститься. Видишь ребра? Чем не ступеньки?

– Не надо! - испугалась девушка, замотала головой. - Вдруг проснется хозяин и рассердится на нас?

– Какой хозяин? - не понял Дмитрий.

– Ну, кто здесь живет… я его чувствую… Лучше ничего не трогать.

– Подожди меня здесь, я спущусь и осмотрю этот «трон» изнутри. Не бойся, никого здесь нет.

– А двулицый?

– Эвтанай наверняка был здесь и, может быть, еще объявится. Из карабина стрелять умеешь?

– Не пробовала.

– Вот предохранитель. В случае чего сдвинь его, отожми вот эту скобу и стреляй.

– А ты как же?

– Во-первых, ничего опасного я не вижу. Во-вторых, скоро вернусь. В-третьих, оружие не всегда гарантирует безопасность. К тому же у меня есть пистолет, который я отобрал у бандитов.

Дмитрий стал осторожно спускаться по гладкой поверхности «кратера» к ребристому отпечатку, похожему на лестницу. Но глубоко проникнуть в «наизнанку вывернутый трон» не успел. Внезапно в зале появились какие-то люди, бросились к чашевидной впадине. Инира обернулась, подняла карабин, но ее сбили с ног, и на краю впадины объявились четверо парней в черных кожаных куртках. Барыги с вездехода, безжалостно избивавшие Эвтаная в поселке Уэлькаль.

– Привет, оглобля, - раздался насмешливо-издевательский голос парня в танкистском шлеме. - Давно не виделись. Что это ты там потерял?

Дмитрий оглядел фигуры парней, держащих в руках пистолеты; у «танкиста» был автомат - десантный «калашников», что говорило о серьезности намерений этих людей.

«Имея такой арсенал, они спокойно могли уложить всех нас еще в Уэлькале, - пришла трезвая мысль. - Почему же они так поспешно ретировались?»

– Ну, что, мастер, не хочешь потягаться с нами еще раз? Ты тогда так наглядно продемонстрировал нам свое мастерство.

Инира пошевелилась, протянула руку к карабину, и «танкист» ударил ее ногой в бок, отбрасывая в сторону.

Дмитрий потемнел лицом.

– Не бей ее, скотина!

– А то что? - осклабился «танкист». - Ты позвонишь в милицию? Или попытаешься самолично защитить ее честь и достоинство?

Троица его спутников заржала. «Танкист» снова ударил Иниру ногой, и Дмитрий начал бой в самом невыгодном положении, какое только можно представить.

Он находился в «кратере» на глубине примерно четырех метров, и для того, чтобы уравновесить шансы, ему надо было сократить число противников и подняться наверх по гладкой поверхности чаши. Но за ним следили четыре пары глаз и четыре дула, и начинать движение первому было безумством.

И в этот момент снова заставила обратить на себя внимание Инира. Она откатилась в сторону и приглушенно крикнула:

– Иктлынкут!

«Танкист» невольно отвлекся на мгновение, озадаченно оглядываясь, и Дмитрий включил темп.

Он выстрелил в крайнего слева парня из пистолета, отобранного у «танкиста» еще в Уэлькале, мигом взлетел вверх по довольно крутой стене углубления, выбил из руки второго верзилы в коже его оружие, обернулся к третьему и внезапно понял, что не успевает обезвредить его!

Время как бы застыло.

Дмитрий, напрягаясь до красного тумана в глазах, рванулся к парню, но медленно-медленно… Тот начал поворачиваться, направил ствол пистолета в грудь Храброву, курок под давлением пальца по миллиметру двинулся к концу своего пути, медленно и плавно, однако остановить его было уже невозможно… Ну же!.. И в это мгновение с противным чавкающим звуком из груди парня вылезло окровавленное острие длинного кинжала или ножа.

Он тупо посмотрел на свою грудь, упал лицом вниз. И Дмитрий увидел того, кто спас его от верной смерти. Это был Эвтанай.

Спутник Храброва выглядел экзотически, одетый в какой-то блестящий балахон со множеством светящихся полосок и глазков, но спутать его с кем-нибудь было трудно. Лицо его не изменилось, темное, угрюмоватое, заросшее седой щетиной, лишь глаза горели зловещим черным огнем. Дмитрий замер, но тут же прыгнул к «танкисту», поднимающему автомат, и жестоким ударом отправил его в глубокий нокаут.

Стало тихо.

– Вы зря пошли по моим следам, - проговорил Эвтанай гортанным голосом, вытирая кинжал о кожаную куртку убитого им парня. - Это была ошибка. Вы не должны были увидеть то, что увидели.

Дмитрий опустил руки, успокаивая сердце, посмотрел на лежащих на полу подземелья охотников за наживой.

– А разве мы должны были просить у кого-нибудь разрешение? Ведь это ты привел нас к крепости.

– Это была ошибка, - повторил Эвтанай, внезапно вонзая свой тесак в спину парня, которого обезвредил Храбров.

Вскрикнула Инира.

Дмитрий сжал кулаки, сделал шаг вперед, но остановился, увидев вытянутый в его сторону нож.

– Стой, где стоишь! - скривил губы Эвтанай.

– Зачем ты это сделал? - глухо спросил Дмитрий.

– Они свидетели, - пожал плечами черноволосый проводник. - Как и вы. Я не оставляю свидетелей.

Инира подковыляла к Дмитрию, вцепилась в его плечо, кривясь от боли в избитом теле.

– Ты убийца, двулицый тугныгак! Ты и нас хочешь убить?

– У меня нет другого выбора.

Эвтанай оскалился, неуловимо быстро переместился к «танкисту» и ударил его ножом в горло.

Дмитрий выстрелил из пистолета. Пуля попала в лезвие ножа Эвтаная, выбила его из руки. Нож зазвенел по полу, высекая из него длинные желтые искры.

Эвтанай замер, затем повернулся к бывшим спутникам спиной, волосы на его затылке встопорщились, и на Дмитрия с девушкой глянул длинный щелевидный глаз, залитый чернотой и угрозой.

Пистолет вдруг вырвался из руки Храброва, пролетел несколько метров и упал возле мертвого «танкиста». А нож Эвтаная подскочил с пола как живой и сам прыгнул к нему в руку. Двулицый повернулся к оцепеневшим путешественникам «первым» лицом, направил нож на Иниру:

– Ты умрешь первой, эмээхсин![3] Дмитрий сделал усилие, дотронулся до кармашка с фигуркой шипкачи и освободился от оцепенения.

– Может быть, договоримся, друг? Мы не претендуем на сокровища.

Эвтанай усмехнулся:

– Это не сокровища.

– А что?

Двулицый махнул ножом на чашевидную впадину в полу зала, и тотчас же произошла мгновенная обратная трансформация вогнутой поверхности в трехмерный выпуклый объект. Прозрачный купол восстановился, а внутри его выросла необычная ажурно-чешуйчатая конструкция - не то древний ковчег, не то летательный аппарат, не то трон.

– Это преодолеватель запретов. Или, говоря современным языком, темпоральный транслятор, с помощью которого я освободился. Вот она знает, что это такое. - Эвтанай махнул рукой на Иниру, оскалился. - Потому что она не та, за кого себя выдает.

Дмитрий посмотрел на девушку и поразился перемене в ее облике. Инира выпрямилась, лицо ее из детски беспомощного стало гордо-независимым, глаза вспыхнули, на щеки лег румянец. Она перехватила взгляд Храброва, кивнула с решительно-виноватым видом:

– Прошу прощения, Дмитрий Олегович, он прав. Знакомьтесь: это Эвтанай Черногаад, бывший маг, преступник, осужденный за преступления против народа Гипербореи и сбежавший в будущее. Мы искали его долго, пока наконец не нашли здесь, на краю света, возле геопатогенной зоны, где он оставил свой… хм… преодолеватель.

– Вы? - Дмитрий с недоумением посмотрел на спутницу, перевел взгляд на убитых.

Инира подошла к «танкисту», нагнулась над ним, потрогала лоб и разогнулась.

– Нам пришлось долго играть роль барыг, рэкетиров, чтобы выйти на беглеца, и нам это удалось.

Дмитрий ошеломленно перевел взгляд с убитых на лицо Иниры и обратно.

– Они… тоже ваши… сотрудники?! Что вообще происходит?!

Эвтанай не обратил на его вопрос внимания, подходя к прозрачному куполу и вонзая в него нож. Лезвие пробило пленку, засветилось голубым сиянием, вокруг этого места по поверхности купола побежали сеточки молний. Затем нож сам собой выскочил обратно.

– Вы же знаток легенд, Дмитрий Олегович, - улыбнулась Инира. - Вспомните. Двадцать тысяч лет назад произошла великая битва магов Атлантиды и Гипербореи, изменившая реальность. Эвтанай был гиперборейским магом и тоже принимал участие в войне, но предал своих, и во многом благодаря этому война приняла масштабы глобальной катастрофы. Погибло множество людей, по сути - обе цивилизации, на волю вырвались колоссальные деструктивные силы… В общем, мы захватили Эвтаная…

– Кто - мы все-таки?

– Скажем так, силы безопасности. Эвтанай был осужден и помещен в изолятор, но магом он был сильным, да и подельников имел много, поэтому и сбежал в будущее. Мы искали его сотни лет, нашли его преодолеватель и закрыли район, однако надо было заставить его вернуться. Он нашел вас и наконец прошел сквозь магическое кольцо защиты, надеясь сбежать еще дальше.

– А на этом месте действительно стоял Рамль?

– Да, это не миф, на этом месте действительно когда-то располагался форпост Гипербореи на Азиатском материке.

– Значит, ты… вы - представительница сил… э-э… безопасности?

– Тийт магадара, - смущенно улыбнулась Инира. - В переводе на русский - полковник контрразведки. И лет мне не восемнадцать, а… гораздо больше.

– Но если он знал, что ты… что вы - полковник…

– О, если бы Эвтанай знал или хотя бы догадывался, меня уже не было бы в живых.

– Но он убил ваших помощников и грозится убить вас!.. Э-э… нас…

Инира посмотрела на Эвтаная. Гиперборейский колдун снова и снова пытался пробить прозрачную стену купола, но у него ничего не получалось. Купол стрелял молниями, вздрагивал как живой, дымился, разворачивался в «кратер», снова превращался в трехмерное сооружение, но не пропускал двулицего к «трону». Волосы на затылке Эвтаная разошлись, открывая третий глаз, пылающий черным огнем ненависти, испускающий физически ощутимые потоки энергии.

В ярости Эвтанай полоснул ножом по стене купола, пространство зала искривилось, судорожно вздыбились стены зала, по полу побежали трещины, и купол наконец лопнул. Исчез!

С радостным воплем двулицый метнулся к «трону», коснулся его чешуй ножом, и «ковчег» развернулся диковинным светящимся бутоном с когтистыми лепестками.

– Он уйдет! - встревожился Дмитрий.

Эвтанай обернулся, улыбка сбежала с его губ. Он нахмурился, несколько мгновений всматривался в своих спутников, потом направился к ним, поигрывая ножом.

– Теперь меня никто не остановит, - сказал он уверенно и высокомерно. - Даже служба магадара. Этот преодолеватель - мой закон! Вы не сможете его просто отменить. И мы не на гиперборейской земле. Прощай, приятель. Как говорится - ничего личного. Просто ты оказался не в то время и не в том месте.

Эвтанай направил нож в грудь Дмитрию.

– Шипкача! - вскрикнула Инира.

Лезвие ножа удлинилось, превращаясь в ручей бледно-голубого пламени, и в то же мгновение фигурка доброго духа, подаренная шаманом, раскалилась, прожгла карман и преградила путь продолжавшему двигаться лезвию. Нож наткнулся на засиявшую нестерпимым блеском фигурку, произошло нечто вроде вспышки электросварки, раздался резкий стеклянный звук, и лезвие ножа обломилось, упало на пол с металлическим звоном. Шипкача исчез.

Эвтанай озадаченно посмотрел на погасший обломок ножа, на Дмитрия, на Иниру, проворно сунул руку за отворот своего блестящего комбинезона. Дмитрий прыгнул к нему и ударил ногой в грудь, выплеснув весь свой гнев и вспыхнувшую жажду воздаяния по справедливости. Двулицый отлетел на несколько метров назад, упал на спину со звучным шлепком, как большой пласт глины.

Что-то звонко щелкнуло. Из алой глубины «бутона», в который превратился «трон» «преодолевателя запретов», вылетело колеблющееся полупрозрачное облачко, подлетело к Эвтанаю и втянуло его в себя. Направилось обратно, провалилось в недра «бутона». Затем появилось снова и подобрало одно за другим тела погибших напарников Иниры.

Дмитрий и девушка молча наблюдали за этим процессом, пока в зале не осталось никого, кроме них.

– Вот и все, - с грустной полуулыбкой проговорила гиперборейская контрразведчица. - Прощайте, Дмитрий Олегович. Спасибо за помощь… и за то, что не тронули меня тогда, помните?

Дмитрий порозовел.

– Я не… думал…

Инира засмеялась.

– Наоборот, вы думали, а надо было просто чувствовать. Вы очень чистый человек, Дмитрий Олегович, таких на Земле не так уж и много, к сожалению. Я буду помнить вас, и кто знает, может быть, мы еще встретимся?

– Когда? - вырвалось у Дмитрия.

Инира задумчиво оглядела его лицо.

– Вы этого хотите?

– Хочу!

– Тогда мы встретимся скоро. Эвтанай не единственный, кто сбежал в будущее ради достижения своих личных целей. И во многом бедственное положение у вас в стране является результатом действий бывших магов, нашедших у вас приют. А теперь прощайте.

– Минуту! - взмолился Дмитрий, протягивая к ней руку. - Только один вопрос… если можно…

Инира, сделавшая шаг к «бутону преодолевателя», остановилась.

– Слушаю.

– Если гиперборейская цивилизация погибла… какой вам смысл искать преступников, сбежавших в будущее? Ведь вам это уже не поможет.

– Гиперборейская цивилизация не погибла, - качнула головой девушка. - Ну, или, скажем так, она исчезла, передав свой потенциал потомкам, переселившимся на южный материк по Уральскому хребту.

– В Россию!

– Кстати, Урал - результат войны магов. На его месте когда-то был южный пролив, образующий вместе с тремя другими проливами коловорот - символ могущества Гипербореи. Потенциал потомков гиперборейцев еще не раскрыт, это очень опасное знание, в руках маньяков оно уничтожит род человеческий окончательно, но мы надеемся, что когда-нибудь Россия вернет свое былое духовное могущество. Однако опираться оно должно только на таких людей, как вы, чистых и справедливых, добрых и готовых постоять за себя и своих друзей.

Инира быстро подошла к Дмитрию, поцеловала его горячими пунцовыми губами и направилась к «бутону». Оглянулась, махнула рукой:

– До встречи, путешественник! Мой регион ответственности - край света…

Гулкий удар поколебал подземелье. «Бутон» и все, что его окружало, провалились под землю, исчезли. Свет в зале погас. Только некоторое время рдело пятно в центре, в том месте, где стояла гиперборейская «машина времени».

Дмитрий дотронулся пальцами до своих губ, на которых сохранился вкус губ Иниры, улыбнулся и заторопился к выходу из зала. Он совершенно точно знал, чем будет заниматься после возвращения из экспедиции. На краю света…

Примечания

1

Гиперборейская цивилизация располагалась на материке, который занимал бассейн Северного Ледовитого океана, и Крайний Север России для него был югом.

2

Гирки - друг.

3

Эмээхсин - старуха (якут.).