/ Language: Русский / Genre:child_tale

Город Желтых Труб

Юрий Дмитриев

Повесть-сказка. Можно тысячу раз и даже больше повернуть глобус, можно сколько угодно рассматривать географические карты — Города Желтых Труб все равно не найдешь. Не потому что его нет — просто на картах он называется иначе.

Юрий Дмитриев

Город Желтых Труб

Глава без номера. В этой главе ничего не происходит… Только Димка знакомится со старым Волшебником

Просто удивительно, как уцелел этот старый деревянный сарай! Вокруг — большущие новые дома, окруженные скверами и садами, широкие улицы, по которым мчатся машины, троллейбусы, спешат люди… Люди почему-то почти всегда спешат. Может быть, поэтому они и забыли про сарай. А сам сарай, спрятанный разросшимися деревьями и кустарниками, не напоминал о себе.

Конечно, его все равно найдут, сломают и на этом месте посадят цветы или устроят детскую площадку. Но пока сарай стоит. И даже те, кто иногда вспоминает о нем, думают, что сарай совсем пустой.

Так сначала подумал и Димка, когда случайно попал в этот сарай. Но потом он увидел в углу ящик и рядом с ним — сломанный большой коробчатый змей. Ящик был длинный и узкий. Димка ткнул его ногой, но ящик не сдвинулся с места. Димка ткнул сильнее. И опять ящик даже не качнулся. Димка удивился и, собрав все силы, подтащил ящик к двери. Это было нелегким делом. Но когда Димка снял крышку, то понял, что не зря старался: в ящике лежали игрушки. Да какие! Таких игрушек Димка еще никогда в жизни не видел!

Димка схватил первую попавшуюся — человечка в сине-зеленом мундире, в сапогах и с шашкой на боку. У него было все, как у настоящих людей, даже зубы, только необыкновенно длинные и острые. И Димке показалось, что человечек хочет его укусить.

— Не бойся! — вдруг услышал Димка. — Это он так улыбается!

От неожиданности Димка выронил куклу и обернулся. В дверях сарая, опираясь на палку, стоял маленький седой старичок.

— Кто вы! — спросил Димка.

— Я — Волшебник, — ответил старичок, — точнее Старый Волшебник.

— Ну что вы! — засмеялся Димка.

— А почему ты смеешься! — удивился и даже как будто немного обиделся старичок.

— Вы думаете — я маленький, да! Я этой осенью уже в школу пойду!

— Ну и что же!

— А то! Я же знаю, что волшебников нет!

Старичок помолчал, потом вздохнул:

— Ты прав, волшебников действительно больше нет. Я последний остался… Так же, как, может быть, последний остался этот сарай в вашем новом городе. Волшебников уже нет, — повторил старичок, — даже в сказках они почти не встречаются. Да и зачем мы нужны — старые волшебники, если люди теперь сами стали волшебниками, научились делать такое, что и нам не под силу… — Он опять помолчал, но едва Димка собрался задать вопрос, быстро поднял голову:

— Ты хочешь спросить, почему я остался! И меня бы давно не было, если б не этот ящик… Ты, конечно, думаешь, что в этом ящике — игрушки. А на самом деле — в нем удивительная история. Сломают сарай, пропадет ящик, и никто не будет уже знать этой истории…

— Я бы рассказал тебе ее, но ты еще маленький, вдруг не поймешь…

— Пойму! Пойму! Пожалуйста, расскажите! Я постараюсь… Вот увидите!

Старый Волшебник внимательно посмотрел на Димку.

— Ладно, — сказал он, подумав, — я расскажу тебе эту историю. Но с условием: если что-нибудь не поймешь — обязательно спросишь! Договорились?

Димка кивнул: конечно же, он будет спрашивать.

— Тогда слушай! Я расскажу тебе эту историю. Запомни ее, расскажи другим. И я, последний Старый Волшебник, сделаю свое последнее чудо — не дам этой удивительной истории исчезнуть.

Старичок сел на край ящика, усадил Димку рядом с собой, подвинул поближе человечка в сине-зеленом мундире и начал рассказ.

Глава первая. Про полковника Канауса, про то, какие бывают у людей чувства и каких не бывает, и немножко про Главного Министра Государства

Его звали полковник Каниус. То есть он не всегда был полковником — когда-то он был обыкновенным мальчиком. Только гораздо ленивее, капризнее и хитрее, чем другие. Потом стал… обыкновенным полицейским. Но благодаря своей хитрости все повышался и повышался по службе. И вот стал полковником. Да не просто полковником! Сам Главный Министр Государства очень ценил Каниуса. И все знали: не сегодня — завтра Каниус станет генералом, а потом — министром!

И вдруг «Срочно! Немедленно!! Молниеносно!!! Поездом!! Самолетом!! Ракетой!!! Прибыть в город Желтых Труб». Так приказал Главный Министр Государства. И Каниус срочно! немедленно! молниеносно! прибыл в город с таким необыкновенным названием. Что это был за город, я расскажу тебе потом. А сейчас о Каниусе, который вот уже десять дней жил в этом городе.

Десять дней — не много, даже мало для обыкновенных людей, чтобы познакомиться с большим городом. Но ведь Каниус-то был необыкновенным — вот в чем дело! Правда, посмотрев на него, сразу этого не скажешь. — Старый Волшебник взял в руки фигурку полковника. — Видишь, как у всех людей, у него две ноги — только гораздо короче, чем полагается, и две руки, только гораздо длиннее, чем обычно, и два уха, только гораздо больше, чем у остальных людей, и два глаза, только гораздо меньше, чем у всех, и очень длинный нос. И все-таки Каниус был человеком необыкновенным, — продолжал Волшебник, — не зря ценил его Главный Министр Государства и другие министры… Скажи, сколько у людей чувств!

— Как это… чувств!

— Ну, что конфета — сладкая, а недозрелое яблоко — кислое, как ты узнаешь! Благодаря одному из чувств — вкусу… Бумага — гладкая, а кора дерева — шершавая. Об этом расскажет тебе второе чувство — осязание. А благодаря третьему чувству — обонянию ты знаешь, как пахнут цветы, и резиновый мячик, и мамины духи… В общем — обоняние помогает различать запахи. Есть у человека еще зрение и слух — он видит и слышит. Значит, пять чувств. Понятно!

— Да это совсем просто! — обрадовался Димка.

— А вот у Каниуса было еще одно — шестое. Люди с шестым чувством даже в сказках встречаются очень редко! Но Каниусу повезло — у него было это шестое чувство.

Никто не может знать заранее, что произойдет завтра или послезавтра, а тем более — через несколько дней. А Каниус — мог! И мог знать он благодаря своему шестому чувству!

Когда Каниус был еще маленьким, он сам не понимал, что у него есть это чувство. Просто он здорово угадывал, когда его хотят наказать за какую-нибудь проделку, и вовремя прятался. Постепенно Каниус решил, что ему все можно делать, что все сойдет с рук, и стал таким пакостным мальчишкой, что с ним не только дружить — даже разговаривать не хотели ребята.

Потом, когда Каниус подрос и пошел в школу, он угадывал, когда учитель собирается вызвать его к доске, и только тогда учил уроки. Вырос Каниус настоящим недоучкой, и куда бы он ни поступал на работу — его отовсюду выгоняли. Ведь он ничего не знал, ничего не умел.

И тогда Каниус решил пойти работать в полицию.

Однако и тут долго не удержался бы Каниус, если бы не шестое чувство. Ох, как помогло это чувство полицейским и их хозяевам — генералам, министрам… в общем всем богачам. Ведь это была страна, совсем не похожая на ту, в которой ты живешь. Там все: фабрики и заводы, дома и железные дороги, пароходы и самолеты, стадионы и парки… даже театры и школы — принадлежали нескольким богачам. А все жители ничего не имели. И чтобы не умереть с голоду, вынуждены были наниматься к богачам на работу. А что им оставалось делать?! Они даже рыбы наловить в реке, в лесу поохотиться не могли — и реки и леса тоже принадлежали богачам.

— Ну и чудаки эти жители! — возмутился Димка. — Взяли бы и прогнали богачей. Богачей-то было совсем мало, а жителей вон сколько, не сосчитать!

— А ты думаешь, богачи не знали, что их смогут прогнать… Еще как знали! Вот они и нанимали для охраны своих богатств полицейских и еще целую армию солдат с пушками и пулеметами. Ведь деньги были у богачей, а за деньги в той стране все можно было сделать, даже свою собственную армию иметь… Уж такая это была страна!..

Волшебник прервал свой рассказ, задумался, а потом, как бы спохватившись, снова заговорил:

— Тебе может показаться, что все эти владельцы заводов, министры, генералы жили спокойно. Нет, они всегда жили под страхом, что придет конец их власти, они очень боялись простых жителей страны. Поэтому по приказанию богачей всех, кто выступал против них, полицейские арестовывали и подолгу держали в тюрьме. Стоило сказать одно недоброе слово о хозяине или просто посмеяться над ним и если это слышали полицейские, то человека хватали и сажали в тюрьму.

Вот почему, когда появился в полиции Каниус и хозяева узнали о его способностях — они обрадовались. Еще бы! Ведь благодаря своему шестому чувству Каниус узнавал не только то, что делали жители, но и что собирались делать.

Спокойнее стало жить хозяевам-капиталистам. Хорошо жилось и Каниусу: ему платили деньги, награждали, повышали в чине. Скоро он стал уже полковником, и его шестое чувство подсказывало, что вот-вот будет он генералом. И вдруг его посылают из столицы в этот город. Сначала Каниус очень расстроился и огорчился. Но потом решил, что все равно долго тут не задержится. Шестое чувство поможет ему и здесь. Что бы там не затевали жители города, он, Каниус, все равно найдет и упрячет в тюрьму всех, кто посмеет угрожать хозяевам. Это, как всегда, займет не так уж много времени, и он вернется в столицу с еще большим почетом и еще скорее станет генералом.

Так думал Каниус, когда мчался в этот город, из которого собирался уехать через день-два, самое большое — через пять. Но вот прошло уже десять дней, а Каниус все еще оставался в городе. Правда, с каждым днем шестое чувство все сильнее подсказывало, что события надвигаются, и с каждым днем нарастало волнение полковника. Но беспокоили Каниуса не только надвигающиеся события. Целыми днями и даже ночами, если не спал, думал Каниус о Главном Министре Государства. Почему Главный Министр так срочно прислал сюда Каниуса! И ведь прислал не зря! Откуда узнал Главный Министр Государства, что в городе должно что-то произойти? Может быть, у Главного Министра Государства тоже есть шестое чувство! И оно даже лучше, чем у Каниуса: ведь Главный Министр Государства почувствовал опасность на таком большом расстоянии! Каниус всячески отгонял от себя эту мысль, всячески уговаривал себя, что такого не может быть, и все-таки эта мысль не давала ему покоя.

Но напрасно беспокоился Каниус — Главный Министр Государства вовсе не обладал этим шестым чувством. Просто во всех городах у него были свои собственные шпионы, которые обо всем сообщали только ему. Главному Министру Государства. О, он был очень хитрый, этот главный Министр! То, о чем другие министры узнавали лишь завтра-послезавтра, он знал уже сегодня, и его ничем нельзя было удивить.

Однажды он получил очередное донесение своих шпионов из города Желтых Труб. И хотя в этом сообщении не было как будто бы ничего особенного. Главный Министр Государства сразу насторожился, ведь он имел большой опыт. Вот почему он вызвал Каниуса и приказал ему так срочно примчаться в этот город. И он не ошибся. Каниус сразу почувствовал это. Однако прошло уже десять дней…

А на одиннадцатый Каниус вскочил с постели раньше, чем обычно. Разбудило его шестое чувство!

И даже не позавтракав, помчался полковник к дому, где помещалась полиция, где день и ночь дежурили сыщики…

Глава вторая. Про обыкновенный город, необыкновенные трубы и про удивительные события, которые произошли в этом городе еще до приезда полковника Каниуса

— Но прежде чем рассказать о событиях, происшедших в городе, я расскажу тебе о самом городе.

Можно тысячу раз и даже больше повернуть глобус, можно сколько угодно рассматривать географические карты — Города Желтых Труб все равно не найдешь. Не потому что его нет — просто на картах он называется иначе. Но мы его будем называть Город Желтых Труб.

Большинство жителей были бедняками, и им, как и другим беднякам в стране, которой управлял Главный Министр, жилось несладко. Но они любили свой город. И вовсе не потому, что считали его самым красивым в мире. Наоборот, они считали его самым красивым потому, что любили, потому, что этот город был их родиной. А родной город всегда кажется лучше и красивее всех городов в мире! Правда, некоторые бедняки уезжали из родного города искать счастья в другие города и даже другие страны. Но большинство жителей надеялось, что наступит день и они станут счастливыми здесь, у себя на родине. Никто не знал, как это произойдет, но все верили, что какое-нибудь чудо обязательно свершится.

И вдруг однажды им показалось, что чудо произошло. Это случилось рано утром. Город еще не проснулся, когда на улицах его раздались звуки серебряных труб. Сначала пели только одни трубы, потом грянул оркестр. Оркестр играл веселые песни и танцы, и люди выбегали из домов в радостном ожидании чего-то нового, хорошего, что обещала эта веселая музыка.

По улицам шел оркестр. А за ним катилась большая, празднично украшенная цветами и флагами машина. Потом опять оркестр и опять машина, и еще оркестр и еще машина… Казалось, что машинам не будет конца. И все это двигалось к Главной площади, и, конечно, жители города побежали на эту площадь. Но вот машины остановились, музыка смолкла, и над застывшими в ожидании жителями прозвучал сильный и приятный голос. Это говорил человек с первой машины, но так громко, будто вместе с ним говорили все, кто приехал на других машинах.

Он сказал:

— Граждане! Мы знаем, что вы не богаты. Но теперь все изменится. Мы привезли вам счастье.

Дети — получат конфеты.

Женщины — цветы.

Мужчины — работу, за которую им заплатят столько денег, сколько у них не было за всю жизнь. Ура! Ура! Ура-а-а!

Жители переглянулись между собой и тоже закричали ура!

— Пусть первыми подойдут дети! — продолжал Голос после того, как стихло «ура».

Площадь пришла в движение, и через мгновение мальчишки облепили машины. Конфет раздали так много, что дети стали кидать их друг в друга. Вскоре вся площадь была усеяна шоколадками, тянучками, леденцами… Поднятые ветром кружились и плавали в воздухе золотые, серебряные, красные, синие, желтые, зеленые бумажки. Как будто с неба вдруг пошел разноцветный дождь.

А женщинам, всем женщинам, кто был на площади, раздали цветы. О, какие это были красивые цветы! И как они приятно пахли! Ни одной женщине в городе еще не дарили таких цветов.

Наконец настала очередь мужчин. Всех, кто пришел работать, записали и сказали, что завтра же поведут строить завод. Да, да, завод, но не простой, а совсем особенный — он принесет городу и его жителям счастье.

В тот день до самого позднего вечера играла музыка, танцевали, пели, веселились люди, поздравляли друг друга — наконец-то долгожданное чудо свершилось. А с восходом солнца снова грянул оркестр, снова вышли люди из домов. Одни — чтобы пойти вслед за музыкой и красивыми машинами, другие — чтоб проводить своих близких. Хотя завод собирались строить совсем рядом, за городом, но рабочих предупредили, что они вернутся домой только когда все будет закончено.

И потянулись долгие дни ожиданий. Наиболее нетерпеливые собирались на окраине и смотрели туда, где день и ночь на разные голоса шумели машины. Там из земли, как живые, вырастали Желтые Трубы. С каждым днем Трубы становились все выше и выше. Теперь их уже можно было видеть из любого конца города.

Но вот Трубы перестали расти. Значит, готовы! Только они почему-то не гудели и не дымили. Днем Трубы тускло блестели, а ночью светились холодным ядовито-желтым светом, и жители города долго не могли уснуть: им казалось, что свет этот проникает всюду, даже в самые дальние уголки самых дальних комнат.

Прошло уже много времени, а от ушедших не было никаких вестей. Тогда наиболее смелые горожане решились нарушить запрет и направились к Желтым Трубам. Но подойти они к ним не смогли. Какая-то непонятная, таинственная сила останавливала людей, будто они натыкались на невидимую стену. Смельчаки сделали еще несколько безуспешных попыток и вернулись в город.

Весть о невидимой стене мгновенно распространилась по всему городу, и тысячи жителей двинулись к Желтым Трубам. Однако и им не удалось пройти невидимую стену — Желтые Трубы никого к себе не подпускали!

И страшная тревога охватила горожан. Увидят ли они когда-нибудь своих отцов, братьев, мужей — всех, кто ушел строить Желтые Трубы! Живы ли они?

Люди выходили на улицы, собирались группами, в растерянности спрашивая друг у друга: «Что же делать! Как освободить, спасти близких!» Об этом и сообщили шпионы Главному Министру Государства. Тот сразу понял — в городе могут произойти опасные события.

Вот почему на другой день в Город Желтых Труб прибыл полковник Каниус. Он ходил по улицам, разглядывая все своими маленькими глазками и прислушиваясь ко всему своими большими ушами. Разговоры жителей сначала насторожили Каниуса, но шестое чувство подсказывало: это не страшно, опасаться надо другого. А вот чего — Каниус не мог понять.

Так было в первый день. Так было на второй и на третий, на четвертый и на пятый… И даже на десятый день шестое чувство полковника Каниуса ничего определенного не подсказало ему.

А вот на одиннадцатый…

Глава третья. Про кабинет полковника Каниуса и про его „великое“ изобретение

Старый волшебник встал, подошел к двери и закрыл ее. В сарае стало так темно, что Димка не мог разглядеть даже своего пальца, хотя поднес его к самым глазам. Но Старый Волшебник, наверное, хорошо видел в темноте — Димка слышал, как он спокойно вернулся и опять сел на ящик.

— Так темно, — сказал Старый Волшебник, — было в кабинете Каниуса. Кабинет этот находился на самом верхнем этаже Большого Каменного Дома, и в нем не было ни одного окна. Каниусу не нужны были окна: все, что происходило в городе, он мог видеть и без окон. Как! Об этом — потом, когда Каниус откроет маленькую дверцу в углу кабинета. Он ее обязательно откроет. Но сейчас, прибежав в кабинет, он сел или, вернее, прямо упал в большое кожаное кресло и начал старательно вытирать лицо, оно было совсем мокрое от пота — ведь Каниус очень спешил и очень волновался.

Отдышавшись, Каниус снова вскочил и подбежал к двери. С нижних этажей доносился громкий храп со свистом — это спали дежурные полицейские и сыщики. Полковник хорошо знал, что никакими звонками их не разбудить. Поэтому он не стал тратить времени на звонки, у Каниуса было другое средство. На верхней площадке крутой железной лестницы, у самой двери кабинета полковника лежал огромный блестящий шар. Каниус очень гордился этим шаром. Еще бы! Он сам придумал его. Три дня и три ночи над шаром трудились лучшие мастера и инженеры.

Каниус повернул маленький рычажок-выключатель на стене, и шар, подпрыгнув, очутился у верхней ступеньки. Каниус повернул рычажок еще раз, и шар, сорвавшись с места, покатился по ступенькам с таким грохотом, что, казалось, дом вот-вот рассыплется на отдельные кирпичики, как игрушечный. Полковник посмотрел вслед шару и самодовольно усмехнулся: да, это не звонок, который может испортиться, у которого можно перерезать провода, который можно, наконец, просто не услышать. Этот шар разбудит даже глухого!

Каниус вернулся в свой кабинет, закрыл дверь, и в комнате снова стало темно, так же, как в этом сарае.

Но сидеть в темноте Каниусу долго не пришлось: раздался осторожный стук. Полковник снова открыл дверь.

Глава четвертая. Про двух знаменитых сыщиков Ната и Ника и про домик с голубой крышей и голубым крыльцом

От неожиданности Димка даже зажмурился — он не сразу понял, что Старый Волшебник распахнул дверь и в сарай ворвались солнечные лучи. А когда Димка открыл глаза, — увидел на ящике двух человечков. На них были одинаковые черные костюмы, коричневые перчатки и такие же ботинки.

— До чего же смешные… похожи на собачек! — засмеялся Димка.

— Это знаменитые сыщики. Нат Добер и Ник Пинчертон, — сказал Старый Волшебник. — Полковник Каниус очень ценил их и всюду возил с собой. Вот они-то первые и поспешили на зов своего начальника, и когда Каниус открыл дверь. Ник и Нат уже стояли на пороге.

Каниус кивнул сыщикам, и они неслышно вошли, точнее проскользнули в кабинет. Среди подчиненных Каниуса это были единственные сыщики, которые знали о шестом чувстве полковника. По встревоженному виду начальника Нат и Ник сразу поняли: шестое чувство уже подсказывало ему что-то.

— Ну-у-у-у-с! — рявкнул полковник и молча уставился на сыщиков. Это означало, что они должны узнать: кто, где, когда… и доложить. В знак того, что они поняли мысли начальника, Добер и Пинчертон одновременно вытащили тысячезарядные карманные пулеметы, проверили их, одновременно поклонились и бесшумно выскочили из кабинета.

Другие сыщики только входили в кабинет Каниуса, а Нат и Ник уже бежали по улицам города, низко опустив свои остроносые лица и навострив под шляпами свои короткие чуткие уши.

Нат и Ник, наверное, были братьями хотя сами точно не знали так это или нет. Да они и не думали об этом. Вообще они мало о чем думали. А точнее — ни о чем, кроме своей работы, не думали вовсе. Впрочем, и тут у них мысли были очень короткие: искать и найти! Поймать и арестовать! Этого им вполне хватало, чтоб хорошо служить тем, кто платит деньги. Но чтоб как следует служить своим хозяевам, надо было еще кое-что знать. И сыщики знали: врагов Главного Министра Государства и других министров, генералов и тех, кто платит им, сыщикам, деньги, надо искать не на главных улицах, где стоят красивые дома. Врагов надо искать на окраинах, на узких и кривых улочках, где стоят маленькие покосившиеся домики, в которых живут бедняки.

За десять дней жизни в Городе Желтых Труб Ник и Нат успели уже много раз обежать его, осмотреть все улицы, приметить многие дома. И сейчас они бежали по уже знакомой им улице рабочей окраины.

И вскоре очутились у домика, покрытого голубой черепицей. Крыльцо его тоже было покрашено в голубой цвет, и издали весь домик казался голубым, как весеннее небо. И таким же веселым. Всем известно, что сыщики терпеть не могут ничего веселого. И уже один вид домика должен был бы привлечь внимание Ника и Ната.

И все-таки не из-за его веселого вида прибежали сюда сыщики.

И не потомку, что в этом домике живет очень рыжий и очень конопатый, очень смекалистый и очень смелый мальчик по имени Гур. И не потому, что в этом домике живет мать Гура — тихая, очень усталая женщина, которая работает с утра до ночи.

Нет, не из-за них! В самом деле, станут ли знаменитые сыщики полковника Каниуса опасаться бедной женщины или какого-то мальчишки!

Отец Гура — Цивер — вот из-за кого поспешили Добер и Пинчертон к голубому домику. И хотя сыщики никогда не видели Цивера, потому что он ушел строить Желтые Трубы, но они опасались даже стен дома, где он жил, — уж такой это был особенный человек.

Его ненавидели, его боялись все богачи и все полицейские города.

Зато его уважали и любили все бедняки, все рабочие люди города. И Цивер этого заслуживал. Очень умный, очень справедливый и очень бесстрашный человек был этот Цивер. Не раз он выручал горожан.

Однажды в городе был такой случай. Пришли рабочие получать свои заработанные деньги, а им выдают меньше, чем полагается.

— Почему! Это же несправедливо! — возмутились рабочие.

— Мало ли что, так решили хозяева — и все! — ответили им. Что можно поделать! У хозяев — власть, у них — сила. Рабочим ничего не остается, как покориться. Иначе, куда ж деваться — ведь все хозяева заодно!

Но Цивер и его товарищи думали по-другому.

— Не могут жить хозяева без рабочих! — говорил Цивер. — Пусть-ка сами попробуют запустить станки, управлять машинами, пилить, строгать, ковать, строить! Не выйдем на работу!

Конечно, хозяева не могли обходиться без рабочих. И когда однажды рабочие все дружно не пришли на работу, — замерли фабрики и заводы, остановились поезда и трамваи.

Это называется забастовкой.

Прошло несколько дней. Не выдержали хозяева.

— Выходите на работу, а то хуже будет! — грозили они.

— Хуже уже не может быть, — отвечали рабочие.

Прошло еще несколько дней. У рабочих не было денег, они голодали, но не сдавались.

У хозяев были деньги, они, конечно, не голодали, но все-таки сдались. Дело в том, что каждый день, когда фабрики и заводы работали, хозяева их становились еще богаче. А если фабрики и заводы не работали, значит и хозяева не богатели. А этого жадные буржуи вынести не могли.

— Ладно, — сказали они, наконец, — пусть будет по-вашему. — Очень не хотелось им говорить такие слова, но поделать хозяева ничего не могли. А рабочие, конечно, были очень рады. Еще бы! Ведь они убедились, что могут быть сильнее своих всесильных хозяев!

Вместе со всеми радовался и Цивер, хотя не мог быть уже в это время с друзьями. Темной ночью полицейские по приказу хозяев арестовали Цивера и бросили в тюрьму. Ох, как злы были на Цивера буржуи, и очень плохо пришлось бы ему. Но вдруг снова замерли фабрики и заводы, остановились поезда и трамваи: весть об аресте Цивера облетела весь город, как молния. И все рабочие, все до одного, сказали: «Никто не выйдет на работу, пока Цивер снова не будет среди нас!»

И хозяева вынуждены были выпустить Цивера из тюрьмы.

С тех пор боялись и ненавидели Цивера хозяева.

Однажды в город приехал сам Главный Министр Государства. По этому случаю были вывешены флаги и всех жителей города согнали на Главную площадь. Главный Министр Государства поднялся на трибуну. Он говорил долго, красиво и непонятно. Одно можно было только понять: нигде, мол, так счастливо не живут люди, как в стране, которой управляет он. Главный Министр Государства.

Потом на трибуну один за другим поднимались богачи и говорили о том, какое это великое счастье жить в стране, где такой мудрый, такой заботливый Главный Министр.

И вдруг на трибуну поднялся Цивер. Как он попал туда, когда трибуна была окружена, как стеной, полицейскими и жандармами, — никто не знал.

— Вы… жаловаться! — испуганно спросил Главный Министр, увидав человека в рабочей куртке.

— Нет, — спокойно ответил Цивер. — Я с просьбой…

Главный Министр Государства очень не любил просьб. Но еще больше он не любил жалоб. Поэтому, услышав ответ Цивера, он облегченно вздохнул и милостиво улыбнулся.

— Вы, господин Главный Министр, — продолжал Цивер, — говорили как хорошо мы живем… Но нам негде собраться, повеселиться, потанцевать… Мы просим, чтобы построили Клуб.

— О, — воскликнул Главный Министр, — это, на самом деле, единственное, чего вам не достает. Прекрасно… У вас не было Клуба, теперь у вас будет Клуб!

Клуб построили большой — Главный Министр не поскупился.

— Пусть лучше танцуют, чем бунтуют, — заявил он.

И вот каждый вечер из Клуба неслась веселая музыка, слышалось громкое пение. Но если бы заглянул туда Главный Министр, то, наверное, умер от злости. Ну, а если бы не умер, то приказал немедленно Клуб сравнять с землей, а Цивера казнить на городской площади.

— За что! — удивился Димка.

— А вот за что: пока на сцене играли музыканты и пел хор, в дальних комнатах Цивер и его друзья вместе с другими рабочими думали над тем, как лишить власти Главного Министра и всех богатеев, чтобы рабочие и все, кто трудятся, стали хозяевами страны.

Но Главный Министр ничего не подозревал. И сыщики его были бессильны. Они только ходили вокруг Клуба, а попасть туда не могли — рабочие хорошо знали друг друга и посторонних в Клуб не пускали.

Так было до того самого дня, когда приехали на красивых машинах люди звать рабочих на строительство Желтых Труб. Я уже тебе об этом рассказывал.

Цивер сразу сказал, что здесь кроется какой-то обман. Но обещания приезжих многим показались такими заманчивыми, что они на этот раз не послушали Цивера и согласились строить завод. Тогда Цивер решил идти с ними: может быть, удастся помочь людям, если случится беда.

За десять дней пребывания в городе Нат и Ник многое узнали о Цивере, и им даже стало известно кое-что о том, что происходило в Клубе. И хотя Цивер ушел строить Желтые Трубы и не вернулся, однако друзья его по-прежнему приходили иногда в голубой домик. А раз так — необходимо проверить, не от них ли исходит опасность, о которой подсказало полковнику его шестое чувство!

Вот почему, побежав по улицам городской окраины и не увидев ничего подозрительного, Добер и Пинчертон, прежде чем отправиться дальше, решили обследовать домик с голубым крыльцом и голубой крышей.

Недалеко от домика Ник и Нат разделились: один пошел прямо, другой — в обход.

Сыщики вообще двигались тихо — так уж их научили. Теперь же подходя с двух сторон к домику, они ступали совершенно бесшумно. Приблизившись одновременно к домику, они одновременно заглянули в окна и одновременно увидели Гура и его товарищей. Мальчишки сидели за столом — что-то строгали и клеили. И не только ничего подозрительного — даже ничего интересного не могли увидеть сыщики, сколько ни смотрели.

Вдруг Добер отскочил от окна и выхватил из кармана свой тысячезарядный пулемет: он увидел человека в маске и низко надвинутой черной шляпе.

Пинчертон тоже отскочил и тоже выхватил свой карманный пулемет, потому что он тоже увидел человека в маске и низко надвинутой черной шляпе.

Через секунду уже оба сыщика двигались навстречу друг другу, сжимая в руках карманные пулеметы и готовясь к решительной схватке…

Глава пятая. Про еще одно изобретение полковника Каниуса и про то, что он увидел и узнал благодаря этому изобретению

Старый Волшебник помолчал, подумал о чем-то и протянул Димке картинку. В общем-то это была даже не картинка, а скорее чертеж: длинный ряд каких-то квадратиков, а под ними — точки. Хотя нет — это были не простые квадратики и что-то они напоминали Димке. Ну правильно! Эти квадратики были похожи на маленькие телевизоры.

— Верно! — сказал Старый Волшебник, хотя Димка даже рта еще не раскрывал. — Это и есть телевизоры. Только не совсем обыкновенные. Вернее даже — совсем необыкновенные. С помощью этих телевизоров из своего кабинета Каниус мог видеть, что делается во всем городе. Каждый телевизор был подключен к какой-нибудь улице. Нажимал Каниус кнопку, и телевизор начинал работать. На экране появлялась улица и люди, которые шли по ней, и автомобили, которые проезжали по улице, и даже собаки, если они бегали в это время. Каниус смотрел на экран и все видел. А его не видел никто, и даже полицейский, который стоял на углу, не знал, что начальник наблюдает за ним.

Понаблюдав за одной улицей, Каниус нажимал кнопку под другим экранчиком, и перед глазами появлялась следующая улица. И не только улицы мог видеть Каниус, не выходя из своего кабинета. Последняя кнопка была красной: нажав ее, Каниус мог видеть и слышать, что происходит в Рабочем Клубе.

Едва прибыв в город и узнав о существовании Клуба, Каниус шестым чувством понял, как опасен он. Поэтому полковник сделал все, пустив в ход всю свою хитрость, все свое умение и ловкость опытного полицейского, чтоб тайно установить в Рабочем Клубе телевизор и получить возможность подслушивать и подсматривать за тем, что творится там.

И вот в этот день, почувствовав, что события надвигаются, Каниус в первую очередь подумал о Рабочем Клубе. Прибежав в Большой Каменный Дом — полицейское Управление, он срочно разослал всех своих сыщиков и шпионов в разные концы города, запер дверь своего кабинета, отодвинул стоящий в углу шкаф и открыл маленькую дверцу. За маленькой дверцей была крошечная комната, в которой и находились телевизоры.

Каниус сел на стул и, чуть помедлив, нажал крайнюю кнопку. Вспыхнул экранчик, и Каниус увидел улицу, по которой, как всегда, шли люди, ехали машины, бегали собаки. Не задерживаясь, Каниус нажал вторую кнопку. И опять обычная, виденная много раз картина. То же было и на третьем экранчике, и на четвертом, и на пятом, и на десятом. Каниус перевел дух и закрыл глаза. Шестое чувство все время подсказывало ему, что надо нажимать не эти, а красную кнопку. Однако Каниус почему-то боялся и медлил. Наконец полковник протянул слегка дрожащую руку к красной кнопке. Вспыхнул экран — и Каниус увидел зал, переполненный народом. Люди стояли плечом к плечу, и лица у всех были такие суровые и решительные, что у Каниуса невольно холодок пробежал по спине. Рабочие слушали человека, который говорил, то и дело опуская и поднимая правую руку с крепко сжатым кулаком.

Каниус сразу понял: рабочие говорят о Желтых Трубах, о своих товарищах, которые ушли и не вернулись.

«Пока ничего страшного! — подумал полковник. — В крайнем случае можно будет объявить тревогу, вызвать солдат, окружить Рабочий Клуб и всех находящихся там немедленно отправить в тюрьму». — Каниус облегченно вздохнул и даже встал. Но то, что увидел он на экране в следующую минуту, снова приковало его к стулу. Каниус увидел, как открылась дверь и в зал, шатаясь, вошел оборванный человек. Сразу наступила тишина, и все находящиеся в зале повернули головы к вошедшему. Он был очень худ и лица его почти не видно было из-за длинной бороды. Несколько секунд стояла тишина. И вдруг кто-то крикнул: «Это же Цивер!»

— Цивер! Цивер! — закричали собравшиеся в зале и бросились к вошедшему.

«Началось!» — подумал Каниус.

«Да, началось», — подтвердило его шестое чувство.

Вошедший поднял руку, и в зале снова стало тихо.

— Да, я Цивер… Я вырвался из подвалов Желтых Труб… вырвался, чтобы не только спасти тех, кто еще остался там в живых, но и предупредить вас — Желтые Трубы несут смерть всем. Вначале мы думали, что строим обыкновенный завод. И только когда Трубы были готовы и стали работать, мы поняли, что своими руками построили завод смерти. Но было уже поздно — нас заманили в подвалы, чтобы там похоронить. Мы уже не нужны были хозяину Желтых Труб, потому что теперь на заводе все делали машины. Но мы знали тайну Желтых Труб и поэтому должны были умереть. Так решил хозяин Желтых Труб. Я не буду сейчас раскрывать вам тайну Желтых Труб — у нас нет времени, дорога каждая минута… Там гибнут наши товарищи… — Цивер вдруг замолчал и поднял вверх руку с крепко сжатым кулаком. И все находившиеся в зале, как один, подняли вверх правую руку с крепко сжатым кулаком. Тогда Цивер подошел к стене и отодвинул небольшую стальную заслонку. Что было за этой заслонкой — Каниус не мог разглядеть. Но именно в эту секунду сердце его стукнуло особенно сильно, а шестое чувство подсказало особенно четко: «Вот теперь наступает самое главное и самое страшное!»

Глава шестая. Про то, чего не видел ни полковник Каниус, ни Нат и Ник, и про обыкновенный змей, который станет необыкновенным

Старый Волшебник, конечно, понимал, как не терпится Димке узнать, что произойдет дальше. Поэтому он только на минуту прервал свой рассказ, велев Димке принести из угла сарая сломанный коробчатый змей. И когда Димка быстро сделал это, Старый Волшебник снова заговорил:

— Итак, ты помнишь, что и Пинчертон и Добер медленно пробирались вдоль стен голубого домика, сжимая в руках тысячезарядные пулеметы. Добравшись до угла домика, они оба одновременно получили сильные удары по носам, одновременно упали на траву, вскочили в одну и ту же секунду на ноги и тут только поняли, что видели в окнах друг друга и, подкрадываясь друг к другу, столкнулись носами. Сыщики очень разозлились. Но так как злиться они могли только на самих себя, а это, как все знают, вовсе не интересно, они молча повернулись и кинулись в дом.

Гур и его товарищи по-прежнему спокойно сидели за столом, когда сыщики ворвались в комнату. Не обращая внимания на мальчишек, сыщики бросились в разные стороны комнаты, в одну секунду осмотрели ее всю, успев заглянуть под стол, стулья, даже под шкаф. Они и сами не могли объяснить, что им казалось подозрительным, но что-то казалось. Потом они подбежали к столу и молча уставились на груду планок, тряпочек, банку с клеем, ножницы.

— Что это! — будто не спросил, а тявкнул Ник.

— Это — змей, — ответил Гур спокойно, — самый обыкновенный коробчатый змей…

— Придержи язык! Мы сами знаем, что это змей! — тявкнул Нат.

— А зачем тогда спрашиваете!!

— Молчать! — рявкнули в один голос сыщики и, пригрозив мальчишкам, выскочили из домика, посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, побежали туда, где находился Рабочий Клуб.

Не очень хотелось Нату и Нику бежать в Рабочий Клуб, вернее сказать, даже совсем не хотелось. А почему, ты поймешь, если я скажу тебе, что однажды они пытались попасть туда. Но сыщикам не помогли ни хитрость, ни умение бесшумно двигаться, ни способность прятаться за каждым углом. Их заметили, поймали, и до сих пор, вспоминая о Рабочем Клубе, Ник и Нат почесывают бока и спину. Нет, очень не хотелось им даже близко подходить к этому Клубу. Но делать нечего — служба есть служба.

А Гур с товарищами, едва дверь за сыщиками закрылась, принялись еще усерднее мастерить змей. Ох, если бы сыщики знали, для чего нужен был ребятам этот обыкновенный коробчатый змей! Они бы так не ушли из голубого домика!

Старый Волшебник поднял змей и показал его Димке.

— Теперь он сломан и никому не нужен. А тогда он… В общем, погоди еще немного, узнаешь…

Глава седьмая. Про маленький, но очень важный рубильник, и про смелых и трусливых людей

Старый Волшебник отложил в сторону змей, и в руках у него очутился какой-то небольшой блестящий предмет с деревянной ручкой. Приглядевшись, Димка понял, что в руках Старого Волшебника рубильник. Такие рубильники Димка видел уже много раз. Он знал, что рубильник бывает обычно укреплен на стене, что к нему подходят провода, и если потянуть за ручку вниз, — свет погаснет, а если перевести ручку вверх, — опять зажжется. Но это был — Димка сразу понял — не простой рубильник. Иначе Старый Волшебник не стал бы его показывать. И Димка угадал: этот маленький блестящий рубильник с деревянной ручкой находился за стальной заслонкой в большой комнате Рабочего Клуба.

А Каниус, глядя на экранчик телевизора из своей тайной комнаты, не видел этот рубильник. Но именно в ту минуту, когда Цивер протянул к нему руку, сердце Каниуса стукнуло особенно сильно, а шестое чувство особенно четко подсказало: «Вот она, главная опасность!» Однако что это за опасность, — Каниус понять не мог, а поэтому не знал, что нужно делать.

Вот почему он не вскочил, не поднял тревоги, не стал сзывать солдат и полицейских, а остался сидеть на стуле, впившись глазами в экран.

Цивер отодвинул стальную заслонку и взялся за ручку рубильника. Однако ничего не произошло. И это еще больше напугало Каниуса. Он нажал сразу все кнопки под экранчиками телевизоров и увидел весь город все улицы сразу. Но все было как обычно: ехали машины и трамваи, шли люди и бегали собаки. На углах стояли полицейские, а в подворотнях и подъездах прятались, как всегда, сыщики. Все было как обычно. И вдруг… Над городом поплыл мощный гудок. Это гудели не заводы и не фабрики, не паровозы и не пароходы. Это был какой-то особый гудок, и его слышали всюду и все. Даже сюда, в тайную комнату, несмотря на каменные стены и железные двери, проникал он! И тут Каниус увидел на экранах всех включенных телевизоров, как сразу изменилось поведение людей. Одни, пугливо озираясь, поспешили к себе домой, другие — их было большинство — решительно устремились к Рабочему Клубу.

Скоро вся площадь перед Рабочим Клубом была запружена народом. С каждой минутой людей становилось все больше и больше. И только тут полковник понял, что наступила самая страшная минута. Если он не примет мер, то…

Глава восьмая. Про то, зачем сделан обыкновенный змей, который стал необыкновенным, и про то, что увидел Гур сверху

Пока Каниус смотрел, что происходит в городе, а Нат и Ник бежали я по улице, Гур со своими друзьями закончили мастерить змей. Оставалось лишь привязать веревочное сиденье… Ты, конечно, уже готов спросить — зачем это нужно приделывать к змею сиденье, верно!

— Верно, — кивнул Димка.

— Сейчас узнаешь! Гур и его друзья делали этот змей вовсе не для того, чтоб просто запустить его в небо и с земли любоваться полетом! Раньше, когда отец Гура Цивер был дома, ребята часто запускали змей просто так. Но сейчас им было не до развлечений!

Много ночей не спал Гур, думая о пропавшем отце, о тайне Желтых Труб, о том, как подобраться к этим Трубам. И вот придумал. Придумал сделать змей. Обыкновенный коробчатый змей. И в то же время змей этот должен быть необыкновенный: такой большой, что мог бы поднять человека в воздух. Гур понимал, что невидимая стена не может быть бесконечно высокой и где-то она должна кончаться. Значит, если ее нельзя обойти или перелезть через нее, то перелететь, наверное, можно.

И если сделать большой-большой змей, который поднимет в воздух человека, — на нем можно будет перелететь через невидимую стену! Обо всем этом Гур рассказал товарищам, и они сразу принялись за дело.

И вот как раз в ту самую минуту, когда Каниус, наконец, выскочил из своего кабинета, чтоб созвать всех солдат и полицейских, из домика с голубой крышей ребята вынесли совсем уже готовый змей. К нему привязали тонкую, но очень крепкую веревку, и трое друзей Гура с клубком веревки отошли в сторону, а Гур, взявшись руками за сиденье, побежал по полянке. Ветер сейчас же подхватил легкий змей и поднял его над землей. Ребята стали разматывать веревку, и змей начал подниматься. Гур подтянулся на руках и удобно уселся на веревочное сиденье. Он посмотрел вниз и увидел свой домик. Вернее не домик, а только его голубую крышу. Она ярко выделялась среди других крыш и зеленых деревьев.

Потом Гур увидел своих друзей. Они казались теперь совсем маленькими. Но разглядеть их еще можно было. Вот трое быстро перебирают руками… Ага, они разматывают клубок веревки, к которой привязан змей. Другие машут ему вслед и что-то кричат. Но Гур, конечно, не может услышать — он уже поднялся высоко, да и ветер свистит в ушах. Вот здорово! Гур никогда не думал, что над землей такой сильный ветер! Матерчатые стенки змея натянуты туго, как паруса, и веревка тоже туго натянута и поет, как струна.

На секунду Гуру стало страшно. Но он испугался не высоты, а того, что веревки может не хватить… Однако, посмотрев вниз, успокоился: внизу уже не было ни маленьких домиков, ни кривых улочек рабочей окраины. Змей летел над центром города, и Гур видел прямые улицы с черными жучками-автомобилями и красными гусеницами-трамваями. Такими они казались сверху. Людей Гур не мог разглядеть. Впрочем, ему уже было не до того: надо было угадать, когда перерезать веревку, к которой привязан змей. Так было задумано: змей долетит до Желтых Труб, Гур перережет веревку, и змей начнет падать. Он должен упасть как можно ближе к Трубам, за невидимой стеной. Что будет потом! Гур об этом сейчас не думал. Главное — попасть за невидимую стену.

Гур опять посмотрел вниз. Города уже не было — он теперь виднелся вдали и напоминал кучу разноцветных кубиков, которые забыли сложить в коробку. Значит, сейчас покажутся Желтые Трубы. Так и есть! Вот они, торчат из земли, как пушки. Пора!

Гур вытащил специально приготовленный острый ножик, дотянулся до туго натянутой веревки и перерезал ее. Какую-то секунду змей еще висел на одном месте, потом начал быстро снижаться. Сначала Гур, все время смотревший вниз, ничего не понял. Перед ним вдруг оказалось небо, потом — опять зеленое поле, но теперь уже гораздо ближе, потом опять небо… И только когда снова он увидел поле и на этот раз уже совсем близко, понял, что змей петит к земле, кувыркаясь. Гур этого никак не ожидал: он думал, что змей будет снижаться медленно, как парашют. А змей летел к земле очень быстро.

Последнее, что услышал Гур, — это треск ломающихся планок змея. Больше он ничего не видел и не слышал.

Глава девятая. Опять про сигнал, про то, что делал Каниус и про то, чего он сделать не мог

Старый Волшебник снова достал из ящика Добера, Пинчертона и Каниуса. Каниус сразу стал шевелить усами, двигать ушами, крутить носом, хлопать глазами, а Нат и Ник — испуганно озираться по сторонам.

— Ага, испугались, — улыбнулся Старый Волшебник, — еще бы!

Теперь уже и без шестого чувства полковник понимал, что в городе происходит необычайное. Понимали это и сыщики. Ведь сигнал, который летел над городом, слышали все; Добер и Пинчертон тоже услышали мощный гудок. Сначала испуганно взвизгнул Ник и посмотрел на Ната. Потом взвизгнул Нат и посмотрел на Ника. А потом они вместе, не сговариваясь, повернули и помчались туда, где находился полковник Каниус…

А Каниус уже отдавал распоряжения.

Всем полицейским и всем солдатам, находившимся в городе, было приказано немедленно окружить площадь, занять все улицы и арестовать всех, кто окажется в эту минуту на площади или на улице. Каниус знал, что солдат и полицейских в городе много, знал, что его приказания будут выполнены немедленно и все-таки очень беспокоился. И не зря: гудок продолжал плыть над городом, заставляя одних прятаться, а других идти туда, где собирались все честные и смелые люди.

А когда Каниус увидел, сколько людей движется к Рабочему Клубу, то он понял, что его солдатам и полицейским с ними не справиться.

Да, вот она, страшная опасность!.. Но Каниус еще не верил, что все потеряно. Он побежал к телефону, чтоб позвонить Главному Министру Государства и попросить его немедленно прислать как можно больше солдат. Но телефон не работал — все телефонисты были на площади; Каниус хотел дать телеграмму Главному Министру Государства, но и телеграф не работал. Не мог полковник послать и самолет к Главному Министру Государства — некому было подготовить самолет к полету. Даже поезда не ходили, потому что машинисты, все до одного, ушли на площадь.

И тогда понял Каниус, что не только не быть ему генералом, но и неизвестно, останется ли он в живых. Дрожащим голосом полковник приказал полицейским, сыщикам и солдатам зарядить ружья, пулеметы, выкатить на улицы пушки и преградить дорогу к Желтым Трубам.

Глава десятая. Про то, куда попал Гур и что он увидел, про золотое сердце и про шум, которой так напугал хозяина Желтых Труб Кин-Хая

Старый Волшебник достал из кармана желтый блестящий кружочек и протянул его Димке. На одной стороне кружочка было что-то нарисовано, на другой — написано. И хоть Димка еще не умел по-настоящему читать, — буквы он уже знал. Но тут на кружочке он увидел совсем другие, незнакомые и непонятные буквы. Да и вообще кружочек был какой-то чудной — вроде бы похожий на монету и в то же время совсем не похожий ни на пятачок, ни на двадцать копеек.

И все-таки это была монета. Монета той страны, где находился город Желтых Труб. И сделана была эта монета из золота.

— Когда Гур открыл глаза, — продолжал Старый Волшебник, — первое, что он увидел, была лежащая около самого его лица вот точно такая монета. Потом Гур посмотрел вверх и увидел склонившегося над ним человека. Наверное, когда человек наклонился, монета выпала у него из кармана пиджака. Гур протянул руку, чтобы поднять монету и отдать ее владельцу, но тот сам быстро схватил желтый кружочек и спрятал его. Гур вдруг вспомнил все, что произошло, и с тревогой огляделся вокруг. Он помнил, что упал на зеленое поле, а теперь лежал в комнате на пушистом ковре. Значит, его перенесли сюда. И значит, он долго находился без сознания. Гур пошевелил руками, потом ногами. Руки и ноги целы! Теперь можно рассмотреть и склонившегося человека. Взглянув опять вверх, Гур увидел доброе молодое улыбающееся лицо, седые волосы и очень странные, почти совсем прозрачные глаза. Гур приподнялся на локте и — удивительное дело! — будто совсем и не падал он с большой высоты, будто не ушибся и не лежал без сознания! У него ничего не болело! Седой человек ласково спросил, может ли Гур встать. Вместо ответа Гур вскочил с ковра и засмеялся. Человек, продолжая улыбаться, повел Гура по длинному коридору, освещенному яркими лампочками, спрятанными где-то в потолке. Седой человек шел впереди, и Гур на минуту подумал, что он, наверное, совсем старый: спина его была согнута, как дуга, а ноги почти не отрывались от пола. Но лицо у него почему-то было молодое! Думая об этом, Гур не заметил, как вошли они в большую комнату. Седой человек усадил Гура в кресло и подвинул к нему столик. Чего-чего только не было на этом столике! И бутерброды, и пирожные, и конфеты, и шоколад, и персики, и клубника, и пирожки с вареньем, и еще множество вкусных вещей. Только теперь Гур вдруг, почувствовал, как проголодался. Он протянул было руку к подносу, но тут же отдернул ее. Нет! Ни за что! Ведь он пробрался сюда не для этого. Где-то здесь находился его отец и другие рабочие, которых Гур должен разыскать. Может быть, их держат взаперти, а может быть, их уже нет в живых!! От этой мысли мальчику вдруг стало так холодно, что на минуту показалось, будто он превратился в сосульку. Гур взглянул на седого человека. Тот по-прежнему улыбался, но теперь Гуру показалось, что улыбка как будто прилипла к его лицу.

Есть уже совсем не хотелось. Конечно, хорошо было бы узнать, что это за человек перед ним и что он хочет от Гура. Но спросить Гур не решался.

— Ты на самом деле не голоден! Или стесняешься! — обратился к Гуру седой человек.

— Нет, не голоден! — твердо ответил Гур, глотая слюну.

— Тогда поговорим… Скажи мне, для чего ты прилетел сюда!

«Пока я не знаю, кто он здесь, этот человек, и не скажу ему ничего», — подумал Гур и промолчал.

Не дождавшись ответа, седой человек задал новый вопрос:

— Что ты собираешься делать здесь!

Гур опустил голову и опять промолчал.

— Тогда, может быть, ты мне скажешь, как собираешься выбраться отсюда! Ведь змей твой поломан, а другого способа ты не знаешь, — в голосе седого человека звучала насмешка и угроза одновременно.

Гур быстро поднял голову. Но лицо седого человека было по-прежнему приветливо и по-прежнему улыбка не сходила с его губ.

— Ну ладно, — совсем уже другим тоном сказал седой человек, — у нас еще будет время поговорить об этом. Давай лучше познакомимся по-настоящему. Меня зовут Кин-Хай. Я здесь хозяин!

— Вы хозяин Желтых Труб! — почти крикнул Гур, вскакивая.

— Да! И не только Желтых Труб! Смотри!

В комнате неожиданно погас свет, и стена, находившаяся перед ними, вдруг исчезла. Гур увидел огромный зал, залитый мягким голубоватым светом. Посреди зала сверкал белым мрамором большой бассейн с удивительно прозрачной водой.

— Хочешь искупаться! — услышал Гур голос Кин-Хая и почувствовал прикосновение его холодной руки. — Впрочем, ты еще успеешь, — продолжал Кин-Хай, — а сейчас пройдемся по моему подземному дворцу.

Они прошли мимо бассейна и неожиданно очутились в густом саду. Приглядевшись, Гур увидал множество ярких цветов, причудливых деревьев и кустов; с ветки на ветку перелетели необыкновенные птицы. Забыв обо всем на свете, Гур смотрел на эти чудеса, не отрывая глаз. Он мог бы, наверное, стоять здесь сколько угодно, но Кин-Хай сильно потянул его за руку. Гур не успел и глазом моргнуть, как оказался уже в другом зале. Будто в сказке, сад превратился в ледяное поле, залитое ярким светом спрятанных где-то ламп.

— Здесь ты будешь кататься на коньках, когда тебе захочется, — сказал Кин-Хай.

Гур открыл было рот, чтоб задать вопрос, но стена зала-катка исчезла, и они очутились в следующем помещении. Гур быстро оглянулся, но стена, пропустившая их, снова была на месте. Вдоль нее, как и вдоль трех других стен, тянулись высокие стеклянные шкафы с книгами.

— Это библиотека, — услышал Гур голос Кин-Хая, — здесь очень много интересных книг. Есть и сказки, и книги про войну, и про путешествия, и про разные страны. Можешь выбрать любую! Но — не сейчас!

И вот они уже в следующей комнате. Гур даже не сразу понял, для чего служила эта комната с белыми стенами и множеством непонятных приборов на черных лакированных столиках.

— Это — одна из моих лабораторий, — сказал Кин-Хай, садясь в легкое плетеное кресло и усаживая Гура на узкий диванчик рядом с собой. — Нравится!

От виденного у Гура кружилась голова, рябило в глазах. Ему казалось, что все это происходит во сне. И вдруг он догадался.

— Это было кино! — радостно воскликнул он.

Кин-Хай засмеялся. Смеялся он долго, повизгивая, отдуваясь, на секунду умолкал и снова начинал смеяться. Наконец он успокоился.

— Нет, это не кино, — сказал Кин-Хай серьезно, — это лишь часть того, что есть в моем дворце. Лишь небольшая часть!

— И все это — ваше?!

— Да, все это — мое! — гордо ответил Кин-Хай. — Но может стать и твоим!

Гур уже пришел в себя и снова думал об отце и его товарищах. Теперь он понял, что ему, мальчишке, никогда и ни за что не справиться с могущественным Кин-Хаем. Но кто же тогда спасет отца него товарищей!! Ведь только ему. Гуру, удалось попасть сюда.

Нет! Надо что-то делать… Ну, а если попробовать как-нибудь схитрить! Да, надо схитрить, надо как-нибудь оттянуть время… Может быть, потом что-нибудь придумается…

— Может стать и твоим! — повторил Кин-Хай. — Хочешь быть владельцем этого дворца!.. Ну, что же ты молчишь!

— А что я для этого должен сделать!

— О, ничего! — опять засмеялся Кин-Хай. — Все сделаю я!

Он вынул из кармана желтый блестящий кружочек — ту самую монету, которую Гур уже видел.

— Ты получишь ее навсегда, — сказал он, — я вставлю тебе эту золотую монету вместо сердца. Да, у тебя будет золотое сердце! — Кин-Хай снова засмеялся… — Я знаю, о чем ты подумал, — прервав смех, продолжал Кин-Хай, — ты, наверное, слышал, что человек с золотым сердцем — добрый человек. Так говорят глупцы! Да, глупцы! Жалкие и слабые люди. У добрых людей не золотое сердце! У них — самое обыкновенное. Оно болит у них чаще, чем у других, потому что они по своей слабости любят людей, переживают за них, стараются им помочь, не считаясь ни с чем, и вообще делают много глупостей. У тебя будет настоящее золотое сердце. Из настоящего чистого золота. Оно никогда, никогда не будет болеть. Потому что ты никогда и никого не будешь любить. Все эти чувства человеку не нужны. Только золото! Оно тебе заменит все — и мать, и отца, и друзей! Золото! Только золото! Золото!.. Оно дает власть и силу человеку! Только оно делает человека могущественным.

Гур с ужасом смотрел на Кин-Хая. Он продолжал улыбаться, но светлые, почти прозрачные глаза стали темными и очень и очень злыми.

Кин-Хай вдруг умолк и тяжело опустился в кресло. Так он просидел долго — Гур не знал, сколько времени, но ему казалось, что прошло не меньше часа. «Вот он какой, этот хозяин Желтых Труб, — размышлял мальчик. — Он хочет, чтобы я не любил своего отца, мать, своих товарищей, а любил эту желтую монету! Сам он глупец!» — Гур уже хотел встать, но Кин-Хай вдруг выпрямился и взял со стола длинный сверкающий нож.

— Нет! — что есть силы крикнул Гур и вскочил с диванчика. — Нет! Я не хочу! Я не хочу золотого сердца!

Посветлевшие было глаза Кин-Хая снова стали темными и злыми.

— Сядь! — приказал он Гуру. — Сядь и запомни, что я тебе скажу! Ты отсюда никогда не выйдешь! Никогда! — повторил Кин-Хай. — Если, конечно, я не разрешу. Но я скорее убью тебя, чем разрешу уйти. Впрочем я и собирался убить тебя, как только увидел твой падающий змей. Но потом подумал, что ты мне пригодишься. Ты мне нужен. Мне нужен помощник! И не какой-нибудь слюнтяй, а смелый парень. Ты — смелый, раз решил пробраться сюда. Мне такой подходит. Я вставлю тебе золотое сердце, и ты станешь совсем подходящим… Глупец! — вдруг опять разозлился Кин-Хай, хотя Гур не сказал ни одного слова, не сделал ни одного жеста. — Глупец! Если бы ты знал, что ждет тебя! Богатство! Да, ты будешь самым богатым человеком в мире! Сила! Да, ты будешь самым сильным! Мало того — ты будешь править всем миром!! О, когда ты узнаешь тайну Желтых Труб — ты будешь счастлив, что стал моим помощником! — и он опять взял нож.

— Нет! — снова крикнул Гур, но вскочить не успел: Кин-Хай сильно толкнул его, и Гур упал на диванчик. Кин-Хай поднял нож и… вдруг замер, прислушиваясь к чему-то, потом отшвырнул нож и заметался по комнате. Как ни испуган был Гур, он тоже прислушался, однако услышал лишь какой-то очень слабый шум.

«Неужели этот шум так напуган Кин-Хая!» — подумал Гур и вскочил с диванчика. Но Кин-Хай уже пришел в себя. Подскочив к Гуру, он схватил его за руку и в одно мгновение они очутились в другой комнате — совсем маленькой и совершенно пустой. Как сквозь туман, видел Гур, что Кин-Хай открыл дверцу в стене, вынул небольшой чемодан, потом открыл другую дверцу, толкнул в нее Гура и полез сам. Потом запер ее, немного постоял, к чему-то прислушиваясь, и повернулся, наконец, к Гуру. Гур даже вскрикнул от испуга: перед ним стоял совсем другой человек — старый, морщинистый, с длинным крючковатым носом и очень злыми глазами. Если бы Гур не был так испуган, он сразу бы догадался, что Кин-Хай снял маску и стал таким, каким он есть на самом деле. Но Гур не успел ничего сообразить — Кин-Хай схватил его за руку и побежал по темному узкому проходу.

Глава одиннадцатая. Про события в Городе Желтых Труб, про конец невидимой стены и про то, чего не нашли Цивер и его товарищи

Старый Волшебник поставил перед Димкой небольшую коренастую фигурку в рабочей куртке, и Димка сразу догадался, что это — Цивер, рабочий, отец Гура.

— Да, это Цивер, — сказал Старый Волшебник, — он шел впереди рабочих… Нет, это, пожалуй, неправильно, — перебил сам себя Волшебник. — Цивер шел впереди рабочих по одной улице. А ведь рабочие шли по всем улицам города. Да, Димка, эта была удивительная и прекрасная картина! Люди — решительные и смелые — заполняли все улицы, с каждой минутой их становилось все больше и больше, потому что к ним присоединялись те, кто не успел еще добежать до площади перед Рабочим Клубом, к ним присоединялись даже многие из горожан, кто сначала струсил и не пришел на площадь.

Люди шли за город, туда, где возвышались Желтые Трубы. Вдруг впереди показались синие мундиры полицейских и желтые мундиры солдат. На солнце ярко сверкали штыки, тускло поблескивали стволы пушек.

— Назад! — раздался голос полковника Каниуса, когда рабочие подошли поближе. — Назад! — повторил он, и солдаты защелкали затворами.

— Вперед! — крикнул Цивер, и рабочие, не замедляя шага, двинулись на цепи солдат и полицейских.

Солдаты и полицейские вскинули винтовки, артиллеристы навели орудия…

— Огонь! — скомандовал Каниус.

Раздался залп. Упали раненые и убитые. Но колонны рабочих, наступавшие со всех сторон, не дрогнули. Они только ускорили движение. Это было похоже на чудо, хотя чуда никакого не было. И не выдержали солдаты и полицейские. Дрогнули их цепи и побежали, даже боясь оглянуться. Побежали, теряя фуражки, бросая оружие…

— Стойте! Стойте! Мерзавцы! — в отчаянии закричал полковник Каниус, пытаясь остановить бегущих в панике полицейских и солдат.

— Стойте! Стойте! — повторили за ним, как эхо, Нат и Ник.

Но бегущие и не подумали выполнить приказ своего полковника. Они просто сбили с ног Каниуса и его верных сыщиков и затоптали.

Волшебник взял в руку фигурку Каниуса, повертел перед глазами Димки и бросил в ящик. За ним туда полетели Нат и Ник.

— Как видишь, — продолжал Волшебник, — шестое чувство и на этот раз не обмануло полковника Каниуса, правильно предсказав ему близкий конец…

А рабочие бежали за Цивером и радостно кричали: «Победа!» «Победа!» «Победа!»

Цивер радовался вместе со всеми. Но его беспокоило сейчас одно — сохранился ли проход в невидимой стене или Кин-Хай после бегства Цивера закрыл его. Если проход открыт, то Цивер с несколькими рабочими проскочит в него, ворвется к Кин-Хаю и заставит его силой «выключить» эту невидимую стену. Если проход закрыт, то… Однако Цивер не успел решить, что будет делать в этом случае. Бежавшие устремились к стене. Цивер начал искать проход, но, что такое!.. Невидимая стена вдруг… рухнула под дружным натиском десятков тысяч людей. Могучее «ура» разнеслось по полю! Это «ура» и услышал Кин-Хай; это оно заставило его бежать.

Цивер облегченно вздохнул и побежал к подвалам, где были заперты рабочие. Все устремились за ним. Зазвенели стальные запоры, заскрипели железные двери, и ворвался свет в темные, сырые подвалы. Шатаясь от голода, выходили из подвалов заключенные, выносили на руках больных и радостно улыбались товарищам, спасшим их.

А Цивер уже вел рабочих по коридорам и комнатам подземного дворца. Это был даже не дворец, а настоящий подземный город — только казалось, что трубы стоят сами по себе! Вокруг них, под землей, находилось множество залов, коридоров, комнат.

Нужно было тщательно осмотреть даже самую маленькую комнату, самый незаметный коридорчик, самый укромный уголок, и во что бы то ни стало найти Кин-Хая, потому что пока он на свободе, всему миру угрожает страшная опасность.

Но Кин-Хая найти не удалось — он бесследно исчез, вместе с ним исчез маленький железный чемоданчик.

Глава двенадцатая. Про подземный ход, про необыкновенную страну и про маленький белый домик

— Вот этот чемоданчик, — сказал Старый Волшебник, подвигая поближе к Димке чемодан, чтоб он мог получше разглядеть его, — искали Цивер и его товарищи, потому что знали — в этом чемодане страшная сила, несущая смерть и разрушения.

Но Гур этого не знал. Он бежал рядом с Кин-Хаем по узкому длинному коридору и никак не мог понять — сколько уже прошло времени: пять минут или пять часов. Неожиданно они остановились, и Кин-Хай, отпустив руку Гура, исчез в темноте. Скоро он появился снова. Вспыхнул фонарик, и Гур увидел крошечный автомобиль. Пихнув Гура на сиденье, Кин-Хай едва втиснулся рядом, и они покатили по подземному ходу, которому, как казалось Гуру, не будет конца. Гур несколько раз спрашивал, куда они едут, но Кин-Хай молчал.

Неожиданно вдали показалось светлое пятно. Кин-Хай затормозил, выскочил из автомобиля и побежал к этому пятну. Гур тоже побежал, потому что, во-первых, Кин-Хай тащил его, а во-вторых ему самому очень уж хотелось поскорее выбраться из этого страшного подземного хода. Ведь там, на земле, можно попытаться удрать от Кин-Хая…

Светлое пятно становилось все ближе и ближе. Наконец Гур увидел большое отверстие и понял, что это — выход из подземного хода. К выходу вела узкая железная лестница. Гур подумал, что Кин-Хай так же быстро побежит по лестнице, как бежал к ней. Но он вдруг замедлил шаги и стал осторожно подниматься по ступенькам. Высунув голову, Кин-Хай долго и внимательно осматривался вокруг, и, видимо, убедившись, что все спокойно, вылез сам и вытащил Гура.

Попав из темного подземелья на свет, Гур сразу зажмурился — так больно стало глазам от ярких солнечных лучей. А когда снова открыл глаза — подумал, что спит и видит сон: настолько все необычно было вокруг. Необычны были деревья с волосатой корой и длинными твердыми листьями, необычны были птицы, похожие на бабочек и бабочки, похожие на птиц. А большие яркие цветы одновременно были похожи и на птиц и на бабочек! И еще много удивительного заметил Гур, но Кин-Хай не дал даже посмотреть на все как следует — он сильно дернул его за руку и опять потащил куда-то. Только когда они прибежали в маленький белый домик, спрятанный в густых кустах, Кин-Хай успокоился, закрыл дверь, три раза повернул торчавший из замочной скважины ключ, сунул его в карман и упал на кровать. Едва голова Кин-Хая коснулась подушки — комнату наполнил мощный храп.

Стараясь ступать как можно тише, Гур подошел к кровати, достал из кармана Кин-Хая ключ, открыл дверь и вышел из домика.

Он был на свободе! Теперь — домой! Он найдет дорогу, чего бы это ему ни стоило!

Гуру так хотелось поскорее попасть домой, что ни о чем другом он уже не мог больше думать. Иначе обязательно задал бы себе вопрос: почему Кин-Хай, который почти всю дорогу не выпускал руки Гура, здесь вдруг спокойно заснул! Почему ему. Гуру, удалось так легко убежать из домика!

Но Гур ни о чем не мог думать. Все мысли его были лишь об одном: домой, скорей домой!

Глава тринадцатая. Про то, что увидел Гур на улицах, про больших и маленьких людей и про то, что сделал и куда попал Гур потом

Старый Волшебник протянул Димке листок бумаги, на котором цветными карандашами был нарисован необычный город с белыми домами, круглыми башнями, деревьями и цветами, совсем не похожими на наши.

— Вот что увидел Гур, когда вышел на улицу, — сказал Старый Волшебник, — чужой, совсем необыкновенный город. Впрочем, едва они с Кин-Хаем выбрались из подземного хода, Гур понял, что попал в другую страну, которая, возможно, находится очень далеко от родины. Здесь даже солнце припекало гораздо сильнее! И вот сейчас, очутившись на улице, Гур еще раз подумал об этом. Он снял свою курточку и присел в тени круглого, как шар, дерева: надо было сообразить, что делать дальше. Гур понимал, что Кин-Хай может проснуться в любую минуту и, значит, надо поскорее уходить отсюда. Но куда! И как узнать, что это за страна!

Однако едва мальчик присел в тени дерева, как снова вскочил на ноги: из-за угла вышло несколько сильных и очень загорелых людей. Таких загорелых Гур никогда не видел. Но удивило его не то, что люди так сильно загорели, что у них такая темная кожа, а то, что на руках и ногах этих людей были толстые цепи! Из-за них люди могли ходить только маленькими шажками и только слегка шевелить руками. Гур так засмотрелся на этих людей, что поначалу не заметил еще одного человека. Он был гораздо меньше ростом, совсем светлый, без цепей и в руке держал толстую палку. Человек этот время от времени бросал какие-то отрывочные короткие слова или просто делал какие-то знаки палкой, и загорелые люди слушались его беспрекословно. Едва они прошли, как на улице появилась новая группа. И опять — у загорелых людей на ногах и руках позвякивали цепи, а у светлокожих в руках были толстые палки. Гур плотнее прижался к дереву, но его все-таки заметили, и один из светлокожих что-то крикнул ему. Потом сказал что-то своим товарищам и указал на Гура палкой. Гур не стал дожидаться, пока они подойдут к нему и, уже не думая ни о чем, помчался во весь дух по улице. Он бежал, не замечая домов и людей, бежал, сам не зная куда. Сердце стучало так, будто хотело выскочить из груди, в ушах свистел ветер, но Гуру казалось, что он слышит голоса людей с толстыми палками. Гур не знал — кажется ли ему или за ним на самом деле гонятся, но он бежал изо всех сип, боясь остановиться. Город уже остался позади, и Гур очутился в лесу — это он понял потому, что стало не так жарко и даже темно. Однако он все еще продолжал бежать. Наконец силы совсем кончились, и Гур упал в густую высокую траву.

Гур лежал долго, сначала только прислушиваясь, как колотится сердце, потом стал вспоминать, что произошло с ним за последние дни и, наконец, стал думать о том, что ему делать сейчас. Но сколько ни думал — придумать ничего не мог. Только одно понял Гур: если лежать в траве — никогда ему не попасть домой. Поняв это, Гур быстро встал и огляделся. Вокруг стояли толстые деревья, обвитые, как веревками, длинными непонятными растениями. Конечно, в таком лесу водятся змеи и хищные звери. Может быть, даже сейчас какая-нибудь змея незаметно подползает к Гуру или какой-нибудь хищник, притаившись, выбирает удобный момент, чтоб прыгнуть на него. Но не ждать же, пока тебя укусит змея или съест хищник! Надо идти!

И Гур пошел. Он сам не знал, почему он пошел именно в эту сторону, а не в другую — просто взял и пошел. Он шел, пробираясь сквозь густой кустарник, прорываясь сквозь толстые, как канаты, ползучие растения, пробиваясь через непроходимые заросли. Наконец он вышел на большую поляну и тут только увидел, что наступила ночь — ведь в лесу было темно и днем.

Выбрав удобное местечко под кустом, Гур растянулся на траве, надеясь выспаться и с первыми лучами солнца продолжить путь. Но спать ему не пришлось…

Глава четырнадцатая. Про то, что находилось в маленьком чемоданчике, про то, что такое Желтые Трубы а про то, для чего они были сделаны

Старый Волшебник опять взял в руки чемоданчик, стоявший у Димкиных ног, и открыл его.

— К счастью, он теперь пуст! — сказал Старый Волшебник. — А тогда, когда Кин-Хай проснулся и бросился к столу — чемоданчик был наполнен…

Чем! Нет, не золотом, хотя Кин-Хай любил золото больше всего на свете. Вернее — единственное, что он любил, было золото. И все-таки в чемоданчике хранилось не золото.

Проверив чемоданчик, Кин-Хай оглядел комнату и увидел, что Гура нет. Но он не испугался, даже вроде бы и не рассердился. Кин-Хай просто подошел к двери, толкнул ее и хлопнул в ладоши. Тотчас же на пороге появились два человека в белых костюмах и шляпах с широкими полями. У каждого в руках была толстая палка, а на поясе висел большой револьвер. Не переступая порога, они поклонились Кин-Хаю и, выслушав приказ, так же неожиданно, как появились, исчезли. Через несколько секунд послышались их удаляющиеся шаги и злобное рычание собак-ищеек.

— Кин-Хай был в этой стране хозяин! — перебил Старого Волшебника Димка.

— Нет! Но страной этой управляли такие же, как Кин-Хай, люди. Ну, а они-то всегда договорятся между собой. Кин-Хай был хорошо знаком с хозяевами этой страны, не раз бывал здесь. Как очень хитрый и предусмотрительный человек, он, прежде чем строить Желтые Трубы, прокопал подземный ход из той страны в эту. И здесь на всякий случай у него были свои полицейские, свой секретный домик. Вот почему он не испугался, что Гур исчез. Кин-Хай знал: куда бы Гур не убежал, его здесь скоро поймают.

Поэтому, отдав распоряжение полицейским в белых костюмах и широкополых шляпах, он спокойно закрыл дверь, опустил на окнах шторы, зажег маленькую лампочку и открыл чемоданчик. В чемоданчике лежали небольшие белые шарики, очень похожие на снежки, которые лепят ребята зимой. Взглянув на эти шарики, Кин-Хай тихонько засмеялся. Потом потер руки и начал считать «снежки». Пересчитал и принялся считать второй раз, потом третий, четвертый… И с каждым разом он становился все веселее и веселее.

Вот то, что сделает его не только самым богатым, но и самым могучим человеком в мире. Властителем мира! Ради этого тратил он свои деньги, нанимал ученых и инженеров и построил Желтые Трубы. А Желтые Трубы помогли сделать вот эти маленькие белые комочки, похожие на снежки. О, если бы люди знали, что это за комочки, они перестали бы улыбаться! Но они пока ничего не знают и спокойно ходят по улицам. И это особенно веселило Кин-Хая. Ведь он-то знал, что одного такого комочка достаточно, чтоб уничтожить весь этот город со всеми его домами, деревьями, птицами и людьми!

Да, хорошо, очень хорошо, что ему удалось построить Желтые Трубы! Трубы работали отлично, работали день и ночь… хотя и не дымили и не гудели. Но они и не должны были делать этого. Наоборот, они втягивали воздух и мощные насосы загоняли воздух в маленькие белые шарики. Насосы тоже работали день и ночь, сжимая и накачивая воздух в шарики. Даже самый крепкий и прочный мячик лопнул бы в первую же минуту — такие мощные были-насосы. Да что там мяч! Если бы эти шарики были сделаны из простого железа, они тоже сразу бы разорвались. Но шарики были сделаны из очень крепкого металла. Еще никто в мире не знал о нем. Это был секрет Кин-Хая. Он открыл этот удивительный металл.

В каждом маленьком шарике, сделанном из этого металла, уже было столько воздуха, сколько могло поместиться в нескольких самых больших воздушных шарах. А насосы все продолжали и продолжали работать.

Чем больше воздуха будет в шариках, тем сильнее будет взрыв, если воздух сразу выпустить из шарика. Конечно, если его выпускать постепенно — никакого взрыва не будет. А если выпустить сразу… Будет не только взрыв — поднимется страшный ураган, который сметет дома, разрушит горы, заставит реки выйти из берегов. Даже залп тысячи самых мощных пушек не сделает того, что может сделать один такой беленький шарик.

Кин-Хай держал всю работу в тайне. Но он знал, наступит день, когда будет брошен только один шарик на какой-нибудь город — и от города останутся развалины. Тогда Кин-Хай объявит всему миру, что это он, Кин-Хай, разрушил город и что он может так же разрушить все остальные. Люди испугаются, станут на колени перед Кин-Хаем, и будет он управлять всем миром.

Да, Кин-Хай уже был близок к цели. И вдруг — эти события в городе Желтых Труб!

Кин-Хай встал и несколько раз прошелся по комнате. Но ведь еще ничего не потеряно! Он вовремя убежал. А без него все равно никто не будет знать, как заставить работать Желтые Трубы. И главное — захватил чемоданчик с запасом белых шариков. Этих шариков, уместившихся в маленьком чемоданчике, вполне достаточно для того, чтобы разрушить полмира. А люди станут его бояться уже после того, как он разрушит один или два города… Но прежде чем начать действовать, надо испытать эти шарики.

Кин-Хай подошел к двери, отпер ее и снова хлопнул в ладоши. И когда перед ним вырос человек в белом костюме, приказал к завтрашнему утру приготовить машину, которая может ездить, плавать и летать.

Глава пятнадцатая. Про то, что увидел Гур в лесу, про то, что услышал он от старика, страдающего бессонницей, и про то, почему страна называется Страной Спящих Великанов

Старый Волшебник замолчал, и Димка ждал, что он сейчас покажет ему еще какую-нибудь фигурку или вещичку, но Старый Волшебник только помолчал немного и продолжал:

— Кин-Хай еще несколько раз пересчитал шарики и улегся на кровать. Он думал о Гуре, о том, что скоро мальчишка снова будет здесь. Конечно, Кин-Хай вставит ему золотое сердце, как бы мальчишка не сопротивлялся. Но лучше, если он не будет сопротивляться, если он сам добровольно согласится на эту операцию…

Кин-Хай вдруг привстал на кровати и радостно потер руки: он придумал, как уговорить Гура. Нет, даже уговаривать не придется. Он просто возьмет завтра мальчишку с собой и покажет ему свою силу!

— Хотел бы я видеть человека, который откажется стать помощником властелина мира! — сказал он вслух.

Конечно, в этой, да и в любой другой стране Кин-Хай мог бы найти немало желающих стать его помощником. Любой генерал и министр согласились бы на это. Но Кин-Хай никому не верил, всех боялся, каждого подозревал, что тот сам захочет стать властелином мира, и поэтому не рассказывал никому о своих «белых шариках». Даже сам Главный Министр Государства не знал точно, что делают Желтые Трубы!

А Гур — мальчишка, его бояться нечего. К тому же, он уже многое знает. «Если мальчишка не согласится — придется его убить», — подумал Кин-Хай зевая и, повернувшись на бок, сейчас же захрапел.

А Гур никак не мог уснуть. Он то ворочался с боку на бок, то лежал неподвижно с закрытыми глазами, то открывал глаза и вглядывался в густую темноту ночи.

И вдруг неожиданно стало светло. Гур не сразу сообразил, что это из-за туч выплыла круглая и блестящая луна. Гур привстал, чтоб оглядеть полянку, и в ужасе вскочил на ноги. Много раз в этот день ему становилось страшно, но так страшно ему еще не было никогда. Да и не удивительно: вся полянка была покрыта лежащими людьми. Они лежали совершенно неподвижно, и Гур решил, что они — мертвые. Тут уж кто угодно испугался бы, увидев в лесу убитых или умерших людей. Гур с трудом преодолел страх и на всякий случай наклонился над одним. Вдруг он услышал, что человек дышит, дышит ровно и спокойно. И другой тоже дышал. И третий, и четвертый, и пятый. Гур шел по поляне и видел — все люди на ней спали глубоким сном. Он совсем успокоился: рядом с людьми, даже если они спят, не страшно. В крайнем случае — всегда можно позвать на помощь.

Гур обошел почти всю полянку и снова пришел под тот куст, где собирался спать. И тут ему показалось, что один из лежащих рядом не спит. Гур наклонился над этим человеком, но тот лежал неподвижно, закрыв глаза. Гур отошел, лег под куст и стал прислушиваться. Да, человек этот не спал — Гур услыхал, как он ворочается, вздыхает, кашляет. Подкравшись незаметно, Гур увидел, что он лежит с открытыми глазами. Гур тихонько окликнул его. Но человек этот вдруг снова закрыл глаза и притворился спящим. Однако теперь Гур не отступил: он знал, что человек не спит и очень хотел поговорить с ним, расспросить, что это за страна, что за люди спят на поляне и, может быть, даже узнать, как добраться до дома. Наконец лежащий снова открыл глаза, сел на корточки и стал о чем-то просить Гура. Гур удивленно посмотрел на человека и увидел, что он такой же загорелый, как те люди, которых он видел в городе. Но этот был совсем старый. Старик сидел на корточках, покачиваясь, и все время о чем-то просил Гура. Наконец Гур понял, что старик просит, никому не говорить, что он не спит. Гур очень удивился, но дал честное слово молчать обо всем, что увидит и услышит в эту ночь. Старик успокоился. Тогда Гур стал задавать вопросы, и старику пришлось отвечать на них. Разговорившись, он перестал качаться и, уже сам, без вопросов, начал рассказывать. Он рассказывал долго, всю ночь, и о том, что он рассказал, можно написать целую книгу. Может быть, даже не одну. А если пересказать коротко, то вот что узнал Гур от старика.

Страна эта называется Страной Спящих Великанов. Правда, называлась она так не всегда — раньше она называлась иначе. Да и вообще страна эта была совсем не такая, как сейчас: она была богатая и красивая, жили в ней сильные, веселые и добрые люди. В стране этой было много золота и драгоценных камней, в реках множество рыбы, а в лесах — зверей с красивым мехом. Но вот пришли другие люди. Им очень захотелось овладеть богатствами страны, захватить золото и драгоценные камни, ловить рыбу и охотиться. А для этого нужно было прогнать или покорить тех, кто жил в этой стране. Пришедшие были маленькими и слабыми, по сравнению с жителями страны, и им, конечно, никогда бы не удалось ничего сделать, если бы не хитрость. Да, пришедшие были очень хитрые и коварные люди. Они привезли с собой газ, который усыпляет. Человек не чувствует этот газ, но, подышав им, скоро засыпает беспробудным сном. Разбудить его могут только те, кто знает секрет. А знают его вот эти маленькие, светлокожие люди, которые усыпили хозяев страны и стали вывозить золото, драгоценные камни, ловить рыбу, убивать зверей. Потом они поняли, что можно еще заставить работать на себя жителей страны. На некоторых спящих они надели толстые цепи, а потом разбудили их. И вот одни стали рабами, закованными в цепи, а другие спят беспробудным сном…

Рассказчик замолчал и снова стал просить Гура не выдавать его. Ведь если маленькие люди узнают, что он не спит, — а старик страдал бессонницей, как многие старики, и ничего не мог поделать — они убьют его. Потом разыщут других стариков, которые не спят, и тоже убьют их. Ведь работать старики уже не могут — слишком слабы. Гур еще раз дал честное слово, и старик снова стал рассказывать о своей стране — какая она была богатая, свободная и прекрасная раньше, до прихода маленьких людей, и какая она несчастная сейчас… И как тяжело ему по ночам ползать по лесу и искать ягоды и плоды, чтобы прокормиться…

Вдруг среди деревьев послышался злобный лай собак. Старик сразу притворился спящим, а Гура схватили четыре сильных руки, запихнули в мешок и потащили сквозь лес обратно в город, из которого он вчера убежал.

Глава шестнадцатая. Про то, что случилось, когда Кин-Хай швырнул свой шарик, и про то, что он хотел сделать еще

Старый Волшебник положил в ящик рубильник, картинки и железный чемоданчик.

— Разве конец! — удивился Димка.

— Нет, еще не конец, — ответил Старый Волшебник, — но надо подготовиться…

— К концу! — опять перебил Димка. — К концу сказки!

Старый Волшебник ответил не сразу. Потом улыбнулся и перестал укладывать вещи в ящик.

— Конечно, сейчас не может произойти ничего похожего на то, что произошло в то утро. Но каждый раз, когда я вспоминаю о том утре, мне, даже мне. Старому Волшебнику, становится страшно и хочется бежать куда глаза глядят. Но лучше по порядку.

То утро было таким хорошим, что даже у Кин-Хая исправилось настроение. Поэтому, когда притащили Гура, Кин-Хай не очень долго кричал и топал на него ногами. Да и ругаться у Кин-Хая не было времени — его уже ждала машина, которая могла ездить по земле, плавать по воде и летать. Кин-Хай сел в нее сам, положил рядом свой железный чемоданчик, а сзади посадил Гура. Он ничего не сказал мальчишке, только улыбнулся, представив себе, как Гур будет просить вставить ему золотое сердце и сделать его помощником Кин-Хая!

Машина помчалась по улицам. Она мчалась так быстро, что все дома казались одним домом, а вместо деревьев было видно только что-то зеленое. За городом машина переплыла реку и снова помчалась, теперь уже по широкой лесной дороге. Впереди показались горы. Машина подпрыгнула и поднялась в воздух. И вот уже горы стали совсем маленькими, а вместо леса внизу разлилось зеленое море. Машина все набирала и набирала высоту. Прошло несколько минут. Гур посмотрел вниз и не увидел ни леса, ни гор, ни реки — так высоко поднялась машина. Но Кин-Хай, наверное, что-то видел, потому что смотрел в увеличительную трубу. Вот он поднял руку, потом положил трубу и открыл чемоданчик. Белые «снежинки» лежали ровными рядами, и Кин-Хай взял самый крайний. Покрутив какие-то винтики, он нажал блестящую кнопку и, секунду подержав шарик на ладони, швырнул его вниз. И сейчас же схватил трубу. Прошло несколько минут, и вдруг машину сильно тряхнуло. Так тряхнуло, что Гур чуть не стукнулся головой о потолок машины. А Кин-Хай даже стукнулся и, наверное, очень больно. Но он не обратил на это внимания. Наоборот, он даже радостно рассмеялся.

Машина начала снижаться, и теперь, посмотрев вниз, Гур снова мог бы увидеть лес и горы и реку. Но ничего этого он не увидел. Не было ни леса, ни гор, ни реки — вместо них внизу расстилалась пустыня. Один маленький шарик все уничтожил: и лес, и горы, и реку!

Кин-Хай был доволен. Он то смеялся, то что-то бормотал про себя, то даже пытался петь, хотя это у него совсем не получалось. Да, он мог быть доволен: ведь сегодня, сейчас же, немедленно он объявит всему миру, что это он, Кин-Хай, превратил в пустыню лес и горы и реку! И тоже самое он может сделать с любым лесом, с любыми горами, с любыми реками и, конечно, с любыми городами! И может быть, даже сегодня люди уже станут перед ним на колени. Ну если не сегодня, то завтра или послезавтра уж обязательно!

Так думал злобный Кин-Хай. Но…

Глава семнадцатая. Про то, что получилось на самом деле, и про то, чем все кончилось

Старый Волшебник убрал в ящик не все фигурки — Цивер продолжал стоять на краю ящика, прочно упираясь в доску своими крепкими ногами. И рядом с ним Старый Волшебник поставил другую фигуру — высокого загорелого человека. Рабочий и загорелый человек, казалось, совсем не походили друг на друга. И в то же время были очень похожи: у обоих сильные руки, широкие плечи, смелый взгляд.

— Да, — сказал Старый Волшебник, — верно, это один из тех загорелых людей, которые жили в Стране Спящих Великанов, ты правильно думаешь… Да, эти люди жили в Стране Спящих Великанов, — повторил Старый Волшебник, — но такими свободными, с гордо поднятыми головами, Гур их еще не видел. И когда он мчался с Кин-Хаем по улицам города к маленькому домику, спрятанному в густой зелени, то даже не догадывался, что очень скоро увидит жителей этой страны такими.

Улицы были пусты, но ни Кин-Хай, ни Гур не замечали этого — машина неслась слишком быстро. И только когда она остановилась у белого домика, Кин-Хай удивился, что его никто не встречает. Но и это не испортило ему настроения.

Однако, едва Кин-Хай и Гур вошли в домик, как где-то далеко послышался гул. Кин-Хай поднял голову, прислушался и засмеялся:

— Это идут ко мне люди, идут, чтобы стать передо мной на колени и признать повелителем, хозяином всего мира! — радостно воскликнул Кин-Хай.

Гур выглянул в окно и действительно увидел загорелых людей. Они шли по улицам сплошной стеной. У одних на руках и ногах болтались обрывки цепей, другие были совсем без цепей. И все они шагали так твердо, так уверенно, что Гур понял: нет, не на колени пришли становиться эти люди.

Кин-Хай посмотрел в окно и тоже понял это. Лицо его стало сначала серым, потом белым, как бумага, руки затряслись, а ноги задрожали так, что Кин-Хай чуть не упал. Но это продолжалось недолго. Быстро овладев собой, Кин-Хай оглянулся — Гура в комнате не было. «Выпрыгнул в окно!» — решил Кин-Хай и тут же забыл о мальчишке.

Подумав секунду, он достал из шкафа темную краску и стал ею мазать лицо и руки. Потом снял свою одежду и засунул ее под кровать, а вместо нее надел другую. Проделав все это, он вытащил мешок и переложил в него из чемоданчика белые шарики. И только после этого он тихонько вылез в окно, спрятался за деревом, а когда люди проходили мимо, присоединился к ним.

Теперь его ни за что никто не узнал бы, и, конечно, не нашел бы — кому же придет в голову искать Кин-Хая среди загорелых людей! Да, так и было бы, если б не Гур.

Ведь Гур не убежал из комнаты. Нет! Он только спрятался за занавеску, и Кин-Хай не видел его. А Гур видел все. И когда Кин-Хай вылез из окна, Гур вылез за ним. Конечно, Гур мог бы крикнуть, и Кин-Хая схватили бы, стерли бы краску с его лица, вытряхнули бы его мешок.

Но Гур не закричал, потому что он еще не знал, откуда взялись эти люди, почему у одних разорваны цепи, а другие вообще без цепей. Это он узнал потом. Он узнал, что взрыв, который уничтожил лес, горы и реку, разбудил спящих людей. И они поднялись. И оказалось их столько, что им уже не страшны были револьверы и дубинки маленьких людей. Двинулись загорелые люди из лесов в город, освобождая от цепей своих товарищей, отнимая дубинки и револьверы у своих врагов.

Но все это Гур узнал потом. А сейчас он думал лишь об одном: как бы не упустить Кин-Хая. И, наверное, поэтому не заметил Гур, что люди пошли быстрее, а потом побежали. Побежал с ними и Кин-Хай, побежал и Гур. Вдруг люди громко и радостно закричали. Гур поднял голову и… увидел отца! Он стоял вместе со своими товарищами-рабочими, с которыми прошел по подземному ходу Кин-Хая в Страну Спящих Великанов. Кругом люди жали друг другу руки, обнимались, смеялись и плакали, а Гур, сколько ни пытался, никак не мог пробиться к отцу. Тогда он попросил стоящего рядом человека поднять его на руки. Загорелый великан улыбнулся и, как пушинку, поднял Гура над толпой.

«Папа!» — крикнул Гур. Но его голоса никто, кроме стоящих рядом, не услышал. Однако и этого оказалось достаточным. Сильные руки передали Гура вперед, в другие такие же руки, потом его приняли третьи, передали дальше и так до тех пор, пока Гур не очутился совсем рядом с отцом.

Цивер схватил Гура и крепко обнял.

— Жив! — только и мог сказать он.

— Конечно, жив! — весело ответил Гур. Он еще хотел что-то сказать, но отец повернулся к людям.

— Никто не может радоваться по-настоящему, — крикнул Цивер, — пока Кин-Хай на свободе! Пока в его руках страшное оружие!

— Мы знаем, где он! — закричали загорелые люди. — Мы знаем его белый домик!

— Пойдемте туда! — сказал решительно Цивер.

— Стойте! Подождите! — это крикнул Гур. Он крикнул так громко, что люди сразу остановились и замолчали. — Вот он, Кин-Хай!

Хотя Кин-Хай очень ловко подделался под загорелых людей, Гур сразу узнал его, потому что только у одного человека были сейчас не радостные, а злые глаза. И Гур указал на Кин-Хая.

Люди обернулись, расступились, и Кин-Хай остался один в плотном кругу. Он уже никуда не мог деться. И его белые шарики были сейчас бессильны.

Цивер подошел к Кин-Хаю, взял у него из рук мешок, достал один белый шарик и поднял его над головой. Люди притихли.

— Это смерть, если воздух выпустить весь сразу. Но это жизнь, если воздух выпускать из шарика постепенно.

И Цивер отвинтил маленькую крышечку. Тонкая, но сильная струя воздуха вырвалась из шарика. Сразу стало прохладнее, стало легче дышать.

И снова заулыбались люди, снова засветились глаза радостью и весельем…

Старый Волшебник замолчал.

— И все! — спросил Димка.

— Об этом все. А о другом, о том, что было дальше, — уже другая сказка.

— Значит, все-таки это сказка!

— И сказка, и не сказка, — подумав, ответил Старый Волшебник, — во всяком случае и в сказках и в жизни — всегда и всюду побеждают смелые и дружные, побеждает правда и добро. А злых, жадных, трусливых всюду ждет одно и то же! Помни это твердо и всегда! Запомнишь!

— Запомню, — ответил Димка.

— Вот и хорошо! А теперь — пусть ломают этот старый сарай. Он ведь, и правда, здесь ни к чему.

Сарай этот, наверное, уже давно сломали. А сказку Димка запомнил. Он рассказал ее мне. И по его просьбе я рассказал ее вам, ребята. Рассказал так, как передал мне ее Димка, а ему Старый и Мудрый Волшебник. Все точно. Честное слово!