/ Language: Русский / Genre:child_prose

Алешин год

Юрий Третьяков

«Алешин год» — эта вещь стоит в творческом наследии Юрия Третьякова особняком, поэтому скажу о ней несколько слов. Если все остальные книги Третьякова написаны, как раньше сообщалось «для среднего школьного возраста», то «Алешин год» — книга для самых маленьких, что, на мой взгляд, делает ее особо ценной. Проза для 3-5-леток это жуткий дефицит, ее почти нет, потому как написать что-нибудь для этого возраста крайне сложно. Третьякову, на мой взгляд, это удалось блестяще — по крайней мере, своим трехлеткам я ее читаю уже по третьему разу. Подряд. andrey1979

АЛЁШИН ГОД

АЛЁША

Алёше пять лет.

Он живет с бабушкой, котёнком Зубастиком и курами в деревне Ушинке.

Алёшины папа и мама уехали далеко, где очень холодно и маленькие детишки болеют.

А тут Алеша за всю жизнь болел только два раза: раз — коклюшем, и раз — объелся спелых вишен.

Через два года папа с мамой приедут и привезут Алёше живого медвежонка.

Алеша велел бабушке написать письмо, чтобы привозили белого. Но если белого не будет, можно и простого.

А пока у него есть котёнок Зубастик и собака. Котенок — живой, а собака — плюшевая, но тоже хорошая.

Деревня Ушинка — маленькая, одна улица протянулась вдоль дороги.

Стариков много, а ребятишек, с кем играть, мало: Алёнка да Василёк. С Пашкой-букашкой почти не водились: очень жадный! А братишка с сестричкой, Юрик и Мила, были ещё малыши и любили жить в своём дворе. Полининому ребёночку Андрюшке два месяца всего — он и вовсе никуда не годился…

Зато у Алёши был друг — совсем старик. Бабушка звала его — кум, и Алёша — кум.

С большими, с маленькими, с Зубастиком, соседским поросёнком, с разными козявками — со всеми Алёша дружил.

Много у него было разных друзей!

ВЕСНА

Хорошо весной — тепло, и все вылезают на солнышко.

Сначала земля отогрелась, вылезла из-под снега — можно её ковырять и копать ямки!

Из земли вылезла травка, из веточек вербы — белые пушистые шарики, за ними листики высунули из всех почек зелёненькие носики.

Потом из своих домов, где прятались от зимы, повылезали на тепло мухи, муравьи, бабочки, разные козявки и букашки — начали везде летать и ползать. Долго они дожидались, когда зима пройдёт и можно будет вылезти!

Куры больше не сидят в своём тёмном курятнике, а весь день гуляют на солнышке.

Зубастик перешёл спать за порог — на самый припёк.

Игрушки тоже вышли жить во двор — надоело им в доме!

Сразу много новых игр с Алёшей напридумывали!

Бабушка целыми днями хлопочет во дворе и в огороде.

И Алёша ходит везде — всё смотрит.

В доме остались зимнее пальтишко, валенки, шапка и рукавички. Бабушка положила их в сундук — пусть отдыхают.

А в сарае отдыхают санки и лыжи — сильно уморились за зиму!

РУЧЕЙКИ

Весна пришла! То всё зима была, а ночью, когда Алёша спал, пришла насовсем весна.

Снег размок, из него вылезли наружу разные интересные вещи: кости, натасканные воронами под деревья, пропавшая лопатка нашлась — много всего!

Везде стоят большие лужи, и ручейки текут.

Изо всех сил орут воробьи, радуясь весне, вороны летают и каркают веселей, снеговой водой хорошо пахнет.

Зубастик бегает, недовольно поджимая лапки — они у него без галош промокают.

Зато Алёша был в новых резиновых сапожках — никаких луж не боялся: можно в самую глубокую лужу зайти, а они не промокают…

Сначала Алёша лыжи и санки на порог вытащил.

Огляделся: кругом вода разлилась, негде на них ездить.

Пришлось санки и лыжи обратно в сени затаскивать.

Взял лопатку, начал по лужам ходить в сапогах своих новых и в снегу колодцы делать: засунешь ногу в снег, вынешь, а ямка уже полна воды снеговой!

Самая большая и глубокая лужа разлилась от крыльца до сарая.

Алёша прокопал лопаткой канавку — потекла вода из лужи прямо на улицу.

Вышел Алёша на улицу — глянуть, куда его ручеёк течёт. Оказалось — в другой ручеёк, побольше. А тот — в совсем большой ручей, который тёк по дороге.

Пошёл Алёша посмотреть, куда самый большой ручей течёт, да не дошёл — там лужи глубже, чем Алёшины сапоги.

Вернулся домой и спросил у бабушки:

— Куда мой ручеёк потечёт?

— В речку, — ответила бабушка.

— А речка?

— Та — в море.

— А море?

— Да уж и не знаю… Должно — в океан.

— А дальше океана?

Подумала бабушка и ответила:

— Дальше океана ничего нет!

Нашёл Алёша щепку, обстругал с концов — получилась лодочка.

А как сапожки с чулками высохли, взял Алёша лодочку и пустил в свой ручеёк.

Поплыла она под ворота па улицу.

Алёша за ней пошёл.

В одном месте унырнул ручеёк под сугроб, и лодочка тоже… Но она с другой стороны сугроба вынырнула и дальше поплыла — такая храбрая!

По самому большому ручью лодочка неслась быстро — только поспевай убирать всякие льдинки и палки, чтоб дорогу ей не перегораживали. Спешила лодочка скорей до речки доплыть, а оттуда — дальше!

Алёнка с Васильком у своих домов тоже лодочки пускали.

Алёша сказал им, куда ручеёк течет: в речку, потом — в море, потом — в океан, а дальше океана уже плыть некуда.

Обрадовались Алёнка с Васильком: вон куда поплывут их лодочки!

Первая Алёшина поплыла, за ней Алёнкина, потом Василькова!

Так и мчались лодочки к морю — по быстрому ручью, а ребята за ними — по берегу.

Жалко, что в такие маленькие лодочки нельзя сесть самим и плыть мимо страшных ледяных берегов, нырять в снеговые пещеры и выплывать из них целыми, невредимыми…

Лодочки ничего не боялись — плыли! И ребята не боялись — бежали за ними по лужам, по мокрому снегу!

Но у дома, где жил Пашка-букашка, оказалось, что лодочкам дальше плыть нельзя — дорога загорожена…

Это Пашка-букашка у своего дома накидал в ручей палок, снега. Сам стоит тут же — плотину свою сторожит.

— Зачем загородил? — спросил его Алёша.

— Хочу! — ответил Пашка.

— Отгороди назад! — закричала Алёнка.

— Около моего дома могу загораживать! — сказал Пашка. — А вы у себя пускайте…

— Улица не твоя! — сказал Алёша.

— А дом мой! — ответил Пашка.

— Ты знаешь, — спрашивает Алёша, — куда наши лодочки поплывут? В речку, потом в море, потом — в океан!

— Ну и ладно… — бормочет Пашка.

— Делай и ты себе лодочку… — сказал Василёк; — Вместе поплывём!

— Не хочу! — отвечает Пашка.

— Тьфу на тебя! — разозлилась Алёнка.

Шла мимо тётя Оля и покачала головой:

— Аа-яй-яй! Как не стыдно! Кто же это тебя так научил?

— Это мы с мамой в Харьков ездили, там так плюются… — объяснила Алёнка.

И опять закричала на Пашку:

— Отгороди, говорят, а то — стукну!

— Вы меня стукнете, и я вас стукну… — захныкал Пашка-букашка. — А я не могу стукнуть, что ль…

— Мальчишки! — скомандовала Алёнка. — Толкай его!

И сама первая толкнула Пашку в грудь. Алёша с Васильком ещё его подтолкнули — он и сел в лужу!

Заревел Пашка, побежал домой жаловаться.

— Мама! — кричит. — Они меня простудили!

— Давай и Букашкин ручеёк загородим! — разгорячилась Алёнка. — Пускай его ручеёк тоже у себя во дворе сидит!..

Но Алёша сказал, что ручеёк не виноват, и Пашкиному ручейку разрешили течь со всеми.

А плотину мигом разгородили — все щепки, палки повытаскивали, и большой ручей потёк дальше.

Опять поплыли лодочки! Ребята бежали за ними до самого овражка, где вода бурлила и шумела, — скрылись лодочки, поплыли одни.

А ребята побежали новые лодочки делать и по ручью отправлять.

В этот день много всяких лодочек к океану поплыло.

А Пашка-букашка дома сидел, боялся выходить.

Не загораживай дорогу лодочкам, которые хотят плыть до самого океана!

СКВОРЕЧНИК-ВОРОБЬЯТНИК

Старая собачья будка, где никакая собака не жила, всю зиму пробыла под снегом. Снег растаял, она размокла, почернела и перекосилась.

Бабушка разрешила Алёше доломать её па дрова.

Очень приятно было ломать будку!

Как даст по ней Алёша молотком, так какая-нибудь дощечка и выскочит.

Дал по крыше — разбилась крыша, только гнилые щепки посыпались.

Ухватился за стенку, дернул — развалилась будка!

Изломал её Алёша всю, пошёл бабушке хвалиться, как он ловко будку разорил!

У бабушки сидел кум, чай пил.

Послушал Алёшу и говорит:

— Ломать ты мастер, это дело нехитрое… Ты сострой что-нибудь, еловая голова, тогда будешь молодец!

— И сострою! — храбрился Алёша. — Что нужно строить?

Кум посоветовал:

— Скворечник! У всех есть скворечники, а у вас нету… Вот-вот скворцы прилетят, а квартира им не приготовлена… Это непорядок, еловая голова!..

— Самый хороший скворечник сострою! — пообещал Алёша. — Бабушка, давай мне гвоздиков побольше!

С гвоздями Алёша умел обращаться. Найдёт гвоздик и тотчас его куда-нибудь забьёт. Кривой гвоздик распрямит и тоже забьёт. И даже в стенках гвозди, на которые бабушка всякие вещи вешала, все забил до самого конца. Ворчала бабушка, но те гвозди так и остались в стенках — вынуть их обратно было уже нельзя.

Дала бабушка Алёше целую горсть новеньких и острых гвоздиков.

Взял он молоток и пошёл искать дощечки, из чего скворечник строить.

Отдельных дощечек не нашёл, а нашёл ящичек. Разломал его — получились дощечки.

Тут пришли Алёнка с Васильком, стали помогать.

Прибили друг к другу дощечки: одна стенка, другая стенка, ещё одна стенка — опять вышел ящичек! На скворечник не очень похоже…

— Лазейки нет! — догадалась Алёнка. — Как они туда залезут?

И Алёша сообразил, что нужна лазейка — такая круглая дырка посредине скворечника.

А как эта дырка делается — никто не знал…

Тогда Алеша отодрал одну стенку, отпилил у неё верхний угол — получилась лазейка под самой крышей. Хоть и не круглая, зато большая, пролезать легче.

Алёнка лазейку похвалила:

— Даже лучше! Другие скворцы будут твоим завидовать — ни у кого такой интересной лазейки нет!..

Хотели ещё со всех сторон окошки сделать, чтобы скворцам было светло, да не стали.

— А порожек, куда им садиться? — вспомнил Василёк.

Прибили под лазейкой маленькую дощечку — порожек.

Начали думать, что ещё сделать.

— Надо им гнездо туда положить! — сказала Алёнка. — Прилетят, а тут уже и гнездо есть, не нужно строить… можно прямо сразу скворчат выводить!..

Пришлось опять крышу отрывать — хорошо, что некрепко была прибита.

Потом взяли сена, свили мягкое круглое гнездо, положили внутрь. Насобирали в сарае куриных пёрышков, постелили сверху и крышу обратно прибили.

Больше ничего доделывать не стали — и так все дощечки расшатались, плохо держатся.

— Давай им туда хлебушка накидаем для угощения! — посоветовал Василёк.

Накидали внутрь хлебных кусочков. Готово всё для скворцов, могут прилетать!

Потом Алеша залез на яблоню и повесил свой скворечник на самую видную ветку.

Вышла посмотреть бабушка, и Зубастик с ней вышел — сощурился и тоже смотрит.

— Ты не смотри! — закричал на него Алёша. — Ты лучше иди, на своих мышей смотри!

Устыдился Зубастик, под порог шмыгнул.

А на другое утро и скворцы прилетели!

Большой чёрный скворец сел па яблоню и запел. Долго пел на разные голоса, постукивая себя крылышками по бокам, а на скворечник даже не глянул.

— Чего он в мой скворечник не залезает? — волновался Алёша.

— Погоди, дай ему очухаться… — утешала Алёшу бабушка. — Издалека летел!..

Скоро все другие скворечники были заняты скворцами. Только Алешин висел пустой.

Воробьи суетились и шныряли вокруг него, залезали внутрь, озоровали: вытащили и выкинули на землю гнездо!.. А потом сами начали таскать туда прутики, соломинки, перышки…

— Бабушка, чего они? — расстраивался Алёша.

— Гнездо себе вьют… — сказала бабушка.

— А скворцы?

— Им, знать, не по вкусу скворечник твой. — сказала бабушка. — Некрепко сделан и лазейка не на месте…

Захныкал Алёша, а бабушка говорит:

— А воробьи чем хуже? Им тоже жить нужно.

— Пускай ещё где-нибудь живут! — сердился Алёша.

— Они, бедняги, свои, тутошние, — заступилась бабушка за воробьев. — Скворцы улетала на тёплое море прохлаждаться, а они маялись всю зиму-то, кто где. Голодно им было, холодно…

Пожалел Алёша воробьев, а бабушка говорит:

— И квартиры им достались самые плохонькие. А у них тоже — заботы да детишки. Скворцы поживут, да и улетят. А эти круглый год будут тут жить да тебя добром поминать.

— Ладно уж… — согласился Алёша. — Пускай живут.

А воробьи хлопотали, суетились: перышки и пушинки к себе таскали.

Пришёл кум, увидел па скворечнике воробьев и спросил Алёшу:

— Это как же ты, мастер, еловая голова, скворечник состроил, что в нём воробьи живут?

— А я для них и строил, — находчиво ответил Алёша. — Воробьятник это! Воробьям жить негде, они свои, тутошние… А на ту весну и скворечник сострою! Теперь знаю как…

КАК БЕРЁЗЫ ПЕРЕСТАЛИ ПЛАКАТЬ

Почти совсем снега не осталось. Он прятался от солнышка в тёмных углах, старый стал и грязный. Скорее бы дотаивал, да место травке освобождал!

Травка уже показалась на тёплых сухих бугорках.

Зубастик думал, что её можно есть, и ел. Ещё он лазил по бузине и обкусывал веточки. Бузина росла только у Алёши. Поэтому все другие кошки приходили к Зубастику покушать бузины. Алёша тоже попробовал одну веточку — ничего хорошего… Наверно, только у кошек она считается вкусной.

Больше ничего зелёного, чтоб есть, пока не выросло.

Раз заметил Алёша, что Пашка-букашка от берёзы возле своего дома баночку какую-то отвязывает.

— Это какая баночка? — спросил Алёша.

— Берёзовый сок! — отвечает Пашка и прямо из баночки что-то такое пьёт…

— Дай попробовать… — попросил Алёша.

Жадный Пашка почти всё выпил сам, а капельку, на самом донышке, дал покушать Алёше.

Вкусный сок! Не то кислый, не то сладкий — не распробовал Алёша с такого маленького глоточка.

— Откуда он взялся? — спросил Алёша.

— Из берёзы! — ответил Пашка и показал в берёзе дырочки. В них воткнуты тряпочки, а по тряпочкам сок капает прямо в банку. — Как полную накапает — можно пить!

— Долго он накапывает? — спросил Алёша.

— Часа два! — сказал Пашка, снова повесил баночку и сел на землю.

— Я с тобой посижу… устал… — сказал Алёша и хотел сесть.

Но Пашка-букашка догадался и закричал:

— Иди к своей берёзе! Самому мало!

Тут Алёша вспомнил, что у него свои берёзы есть — три! Больше и выше Пашкиных. Из таких берёз сок потечёт, как из самовара!

Алёша был не такой жадный, как Пашка-букашка. Он сходил за Алёнкой и Васильком и позвал их берёзовый сок вместе пить.

Навертели они буравом дырок в берёзах и много баночек повесили: им много сока нужно.

Сели под берёзами, стали ждать.

Начал помаленьку сок в банки накапывать.

Много никак не получалось, потому что всё время пробовали. Как чуть накапает, так и попробуют.

— Хороший! — хвалил Василёк.

Алёнка с ним согласилась:

— Я всякие соки пила… и виноградный. А берёзовый самый лучший! Только очень тихо капает…

Сок не весь попадал в баночки, тёк по берёзе и застывал жёлтыми сосульками. К ним налетели, набежали муравьи, мухи и даже желтенькая бабочка — все пили вкусный берёзовый сок!

Шёл мимо кум и спросил:

— Угощаетесь, еловые головы?

— Ага! — ответила Алёнка. — Прямо из дерева сок пьём! Берёзовый!

— Это не сок вы пьёте… — сказал кум. — Это берёзовые слёзы…

— Вот ещё! — не поверила Алёнка. — Слёзы!..

— Да, — сказал кум. — Вы вот в дереве дырок навертели, оно болеет теперь и плачет. Слёзы текут… Поплачет-поплачет, да и засохнет. И не будет больше берёз, одни пеньки останутся… Они ведь тоже живые, как вот, к примеру, Алёшка… или кот его рыжий…

— Вот ещё! — воскликнула Алёнка, подумала и спросила: — А если дырки залепить, заживёт это место?

— Тогда заживёт! — уверил кум и ушёл.

Неохота стало сок пить…

И Василёк сказал:

— Ничего в нём хорошего…

— Кислятина! — согласилась Алёнка, — Виноградный лучше, не сравнить!

— У меня он даже в животе бурчит, — сказал Алёша. — Я уже напился, больше не хочу…

— Мальчишки! — приказала Алёнка, — Несите пластилин, будем дырки залеплять, а то весь сок вытечет!

Принесли пластилину, залепили все дырки, и сок перестал вытекать.

Сверху ещё берёзовой шелухи налепили, чтобы совсем не заметно, где дырки были.

Отбежала Алёнка, посмотрела на берёзы и говорит:

— Сразу сильней зазеленели!.. И веточки стали другие…

Алёша с Васильком тоже заметили, что берёзы повеселели…

— Теперь пошли Пашке скажем, а то он не знает! — скомандовала Алёнка.

Но Пашка-букашка бестолковый был и упрямый.

— Ну и пускай плачут, — говорит. — Я соку напьюсь, и ладно…

— Твоя берёза засохнет, а наши дорастут до самого неба! — дразнила его Алёнка.

— Ну и ладно… — говорит Пашка. — Я весь сок выпью, и пускай засыхает!

Хотели его прогнать, а баночку забросить. Только у Пашки к берёзе лохматый Бобик привязан. Лежит смирно, но может рассердиться и укусить…

— Тебя Алёша нарисует страшного, как… крокодила! — пугала Пашку Алёнка.

— Ну и ладно… — упёрся Пашка.

— Из пластилина тебя слепим… пузатого! Как ты соку обпился!..

— Ну и пускай пузатого… — бормочет Пашка.

Так и ушли.

Выискали самую сухую и зелёную лужайку, начали на ней в космонавтов играть — в бочке кувыркаться.

Залез Алёша в деревянную бочку, руками и ногами в стенки упёрся, покатили его Алёнка с Васильком по лужайке!

Трудно в бочке удерживаться, а вылезешь — в глазах всё кружится и мелькает!..

Потом Василёк в бочку залезал, Алёша с Алёнкой его катили.

Потом Пашка соскучился один и пошёл посмотреть, как тут в бочке кувыркаются.

— Я тоже так умею… — говорит.

— Уходи от нас! — закричала Алёнка. — Не играем мы с тобой! И всю жизнь не будем, раз ты берёзу засыхаешь!

Но Пашка упрямый был, любил капризничать:

— Но дадите в бочке покувыркаться, — грозит, — я сейчас дышать перестану и задохнусь! А вам за меня влетит!

Зажал себе рот и нос, покраснел и не дышит…

— Ну и задыхайся на здоровье! — закричала Алёнка. — Не боимся! Тебе берёзы не жалко, а нам тебя не жалко!

Тогда Пашка залез на плетень, зацепился ногами, а сам весь свесился и грозит:

— Упаду сейчас и разобьюсь, если в бочку не пустите!

— И падай на здоровье! — кричит Алёнка. — Хоть с луны падай, всё равно не пустим!

Слез Пашка с плетня и сказал:

— Я за пластилином пришёл… для дырок! Раз вы залепили, и я залеплю… А я не могу залепить, что ль?..

Дали ему пластилину, и он тоже залепил дырки в своей берёзе.

За это Пашку пустили в бочку покувыркаться.

Залез Пашка в бочку, и покатили его по лужайке. Бочка катится, Пашка внутри воет от радости и со страху!

А берёзы уже не плачут, и с каждой минутой все больше зеленеют, распускают свои листочки…

ВЕСЕННИЙ СЕВ

Снег даже под забором растаял и пропал. Солнышко обогрело землю и везде начали вылезать разные травинки — расти, стараться, кто кого перерастёт!..

Одни травинки росли быстро, другие ещё быстрей. Одуванчики всех обогнали и уже расцвели жёлтыми цветочками.

Весело было всем вырастать!

Алёша с бабушкой копали в огороде грядки.

Бабушка копала, Алёша ей помогал — выбирал из земли длинных красных червяков и относил курам.

Много Алёша с бабушкой грядок накопали.

Потом начали сажать в них семечки из разноцветных бумажных конвертиков. В одном конвертике были длинненькие огуречные семена, в другом — черненькие редисковые. Много разных семечек сидело в своих конвертиках, дожидаясь, когда их посадят и можно будет тоже начинать расти!

Алёша с бабушкой сажали их в разные грядки: редиску — отдельно, огурцы — отдельно, петрушку — тоже отдельно.

— Присыпем землицей, водичкой польём, они и примутся! — говорила бабушка.

Во все грядки семечек посадили, а в конвертиках ещё оставались.

— А эти куда? — спросил Алёша.

— Никуда, — ответила бабушка. — Им места нету, так останутся…

Потом бабушка ушла. Алёша сторожил грядки от птиц, чтобы они оттуда семечки не повыклевали.

Ходит Алеша по дорожкам, птиц пугает и про семечки думает. Лежали они всю зиму в шкафу, в темноте, боялись, что забудут про них, не посадят в грядку. Но Алёша с бабушкой не забыли. Теперь семечки полежат в земле и вырастут на солнышко, под дождики!

Тут Алёша увидел конвертики, заглянул в них: сколько много ещё осталось семечек непосаженных! Не хватило им места! Как жалко: все будут расти, радоваться, а эти — лежать в темноте, в бумажке…

В огород к Алёше пришла Алёнка. Сказал ей Алёша про оставшиеся семечки, она сразу придумала:

— Вот ещё! Давай их посадим! Во все грядки понемножку! Ничего, что тесно… вырастут!

Только Алёша позабыл, в какую грядку что посажено…

— А! Ничего! — махнула рукой Алёнка. — Сажай вперемежку! Вылезут они из земли, друг друга увидят: «Ты откуда?» — «Я из зелёненького конвертика!» — «А я из красненького! Давай вместе расти?» — «Давай!»

Так и сделали. Начали в грядках пальцем норочки протыкать и сажать туда семечки: и в редиску сажали, и в огурцы, и в петрушку… все семечки посадили, ни одного не осталось непосаженного!..

Пришла бабушка, увидела пустые конвертики и спрашивает:

— А где же семечки… тут оставались?..

— Их уже нет! — сообщил Алёша. — Они посажены… растут!

— Где? — ахнула бабушка.

— Везде! Мы с Алёнкой их во все грядки посадили!

— В какие же?

— Да я позабыл… Всё спуталось, потому что мы вперемежку сажали!

— Вот так огородники! — покачала головой бабушка. — Вот так агрономы! Это небось Алёнка-командир придумала?

— Немножко она… Немножко я… — скромно сказал Алёша. — Мы вместе, поровну думали.

— Ну, а поливать ты их будешь? — спросила бабушка.

— А как же! — пообещал Алёша. — Каждый день! И утром буду!.. И вечером!.. И в обед…, и после…

— Это ты больно часто, — сказала бабушка. — Пореже.

— Ну, пореже, — согласился Алёша.

Ему было всё равно, сколько поливать, только бы семечки хорошо вырастали.

БЕСЕНЯТА

Бабушка читала Алёше сказку о попе и работнике его Балде — как Балда бесенка обманывал.

Больше всего Алёше понравился бесёнок на картинке: смешной и с хвостиком!

Начал он у бабушки расспрашивать:

— А чего бесенята делают?

— Озорничают сильно! — ответила бабушка. — Слыхал небось в книжке? А так их не бывает…

Тогда Алёша решил сам стать бесенёнком и озорничать.

Алёнка с Васильком тоже захотели стать бесенятами.

Сделали всем хвосты из верёвочек.

Алёша был самый главный бесенёнок, у него хвост — самый длинный, даже по земле волочился. У Алёнки — чуть покороче, а у Василька — самый короткий.

Прицепили хвосты, пошли бабушке показаться.

Увидела их бабушка с хвостами и удивилась:

— Это что такое?

— Мы бесенята! — объяснил ей Алёша. — Озорничать начинаем!

— Ну, озорничайте, озорничайте, — согласилась бабушка. — Только не очень сильно.

— Мы немножко будем, — пообещал Алёша.

Вышли бесенята на улицу, стали придумывать какое-нибудь озорство. А оно никак не придумывается.

Тут бабушка позвала:

— Эй, бесенята! Подите сюда! — И приказала: — Бегите, принесите ведёрко воды!

Бесенята сходили к колодцу за водой. Все, кто видел их с хвостами, спрашивали:

— Вы кто же такие будете?

— Бесенята мы! — рассказывал Алёша. — Вот они у нас — хвостищи какие! Я — главный, у меня — самый длинный! У них — короче…

— А чем же вы занимаетесь?

— Сейчас бабушке воду несём, потом озорничать будем!

Все удивлялись.

Пашка-букашка позавидовал и стал проситься:

— Примите меня… У меня тоже есть хвост… длинный!..

Но Алёнка на него с утра сердилась: он ей от шоколадки откусить не дал.

— Не примем! — закричала она на всю улицу. — Пускай будет у тебя хвост, хоть до самого вон до того дома, всё равно не примем!

И не приняли в бесенята жадного Пашку-букашку.

Принесли бабушке воды, она их похвалила:

— Молодцы, бесенята! Теперь помогайте мне прелые листья собирать… Я их граблями грести буду, а вы в кучу стаскивайте! А то они молодым росткам не дают вылезти, солнышко им заслоняют!

Сгребла бабушка граблями грязные прошлогодние листья, а под ними ростки оказались, слабенькие да бледные — совсем завяли без солнышка!

— Давай, бабушка, греби сильней! — разволновался Алёша. — Ни одного росточка не пропускай!

Стала бабушка сгребать прелые листья, а бесенята их в кучу стаскивать.

Столько всяких ростков открыли, что и сосчитать нельзя! Привольно им стало подрастать па свежем воздухе и на солнышке.

Только с прелыми листьями разделались, сели отдыхать, приехал кум на Гнедом — бабушке целый воз поленьев привёз.

Увидел бесенят с хвостами и спрашивает:

— Это кто такие объявились тут — хвостатые?..

— Это мои бесенята! — сказала куму бабушка. — Озорничать любят!

— А вот я их сейчас к делу приставлю! — сказал кум и свалил с телеги дрова. — А ну, еловые головы, таскайте поленья во двор. Самая работа для бесенят! Они всегда с дровами возятся!

И поехал дальше.

А бесенята начали поленья таскать во двор.

Сначала по одному таскали, потом по два — в каждой руке по полену.

Бабушка поленницу складывала.

Хвосты, волочась по весенним лужицам, намокли и только мешались.

Сияли их бесенята, развесили сушить на заборе.

Без хвостов дело ещё быстрей пошло!

Перетаскали все дрова, сели с бабушкой отдыхать. А хвосты отдельно сохнут.

Скоро кум опять подъехал и спрашивает:

— Как тут бесенята? Что они озорничали?

— Они мне воды принесли, — начала рассказывать бабушка. — Листья со мной сгребли — эна какую кучу! И все дрова с улицы перетаскали!..

— Какие бесенята умные да трудолюбивые! — похвалил кум. — Столько всяких дел поделали!.. Надо их за это на телеге покатать! Садись, еловые головы!

Забрались бесенята в телегу, поехали. А хвосты остались висеть па заборе до другого раза.

ТРУДНЫЙ УГОВОР

Раз придумала Алёнка:

— Давай будем: кто первый заговорит, на том ехать до самого вон того дерева и обратно!

Понравилось Алёше:

— Давай!

Алёша замолчал, Алёнка замолчала.

Сидят друг против друга и молчат: ждут, кто первый заговорит.

Алёша, чтобы какое-нибудь слово само не выскочило, губы пальцами сжал и щёки надул.

Алёнка тоже губы сжала и щёки надула.

Пришла бабушка и спрашивает:

— Вы чего надулись, как мышь на крупу?

Смешно стало Алёше. Только хотел спросить про мышь, зачем она на крупу надувается, да вспомнил про уговор, промолчал.

— Что это с ним? — спрашивает бабушка у Алёнки.

Алёнка открыла рот, хотела ответить, но тоже вспомнила про уговор, промолчала. А бабушка допытывается:

— Или вы говорить разучились?

Алёша помотал головой: нет, не разучились…

— А что же?

Молчит Алёша, Алёнка молчит.

— Может, у вас языки отвалились?

Алёша высунул напоказ язык.

— Цел! — удивилась бабушка. — Да большущий-то какой, чисто у барана!..

Спрятал язык Алёша.

— Значит, вы со мной разговаривать не желаете?

Молчат Алёша с Алёнкой.

— Тогда становитесь в угол, коли такое дело! — рассердилась бабушка.

Пришлось Алёше с Алёнкой в углы становиться: ведь рассказать нельзя, что это игра такая…

Алёша себе хороший угол занял, с открытым окном. Можно стоять и в окно смотреть.

Во дворе куры кудахчут, поросёнок кричит, воробьи чирикают вокруг скворечника, где на яйцах сидит воробьиха.

Алёша с Алёнкой стоят по углам и молчат.

Пришла тётя Оля, а бабушка ей рассказывает:

— Мои-то разговаривать перестали! Не то разучились, не то языки проглотили…

Тётя Оля говорит:

— А я им черешни принесла… Да им, видать, не нужно, коль языков нету…

И спрашивает Алёшу с Алёнкой:

— Давать вам черешни?

Быстро закивали Алёша и Алёнка: давать, давать!

А бабушка никак не поймёт.

— Должно, не нуждаются…

Еще сильней кивают Алёша с Алёнкой: давать, обязательно!

Но бабушка опять не поняла:

— Не хотят, — говорит. — Видишь, головами мотают, как кони хорошие!

— Тогда я свои черешни обратно беру! — сказала тётя Оля, забрала стакан с черешнями и пошла.

Затопал Алёша ногами, замахала Алёнка руками. Из угла выйти нельзя и сказать ничего нельзя.

— Эко их разбирает!.. — удивляется бабушка.

От обиды совсем отвернулся Алёша к окну, во двор смотрит.

А там Зубастик пришёл под скворечницу, сел и на воробьев облизывается — мечтает их поймать.

Потом полез по дереву к скворечнику.

Заволновался Алёша, показывает бабушке во двор.

— Ничего не понимаю, — говорит бабушка. — Не обязана я твоих выкрутасов понимать… Говори языком!

А Зубастик уже по самому скворечнику лазает и лапой примеривается, как бы воробьиху оттуда достать…

Не стерпел Алёша, высунулся в окно, да как крикнет:

— Т-ты куда полез! Я тебе дам!

Зубастик с перепугу отцепил свои когти и шлепнулся вниз.

Алёнка захлопала в ладоши:

— Первый заговорил! Первый заговорил!

И бабушка обрадовалась:

— Прорвало! Да голоса-то какие громкие, прямо-таки оглушили!

Выпустила их бабушка из углов на улицу. Там Алёнка скомандовала:

— Подставляй спину! Поехали! Но-о.

С Алёнкой на спине поскакал Алёша, сильно топая ногами, чтобы похоже было, будто это настоящая лошадь скачет.

А воробьи летают кругом и чирикают:

— Спасибо тебе, Алёша, что нашу воробьиху спас!

Плохо, если б люди говорить совсем не умели!..

КАК ДРАЛИСЬ ПЕТУХИ

Алёшин петух разгуливал по двору с курами. Потом соскучился, взлетел на дрова, надулся и заорал во всё горло:

— Ку-ка-ре-ку-у-у!

По-петушиному это значило:

— Дураки-и!

Такая у петухов привычка — дразниться. Алёнкин петух на споём дворе услыхал и тоже закричал:

— Ку-ка-ре-ку-у-у!

Что по-петушиному значило:

— Сам дурак!

Алёшин петух обиделся и крикнул:

— Кукареку-у! Замолчи!

Алёнкин петух сразу ответил:

— Кукареку-у! Сам замолчи!

Алёша, Алёнка и Василёк перестали играть. Стали слушать, как петухи друг па друга кричат, кто кого перекричит.

Алёнкин петух первый замолчал.

Алёшин гордо воскликнул:

— Кок-ко-ко-ко! Покричи у меня!

И пошёл опять к курам, а они его хвалили:

— Какой ты у нас, Петя, умный!

— Я т-такой! — гордился петух.

— Наш Петька лучше кричит! — сказал Алёша.

— Вот ещё! — обиделась за своего петуха Алёнка. — Наш не хотел связываться!.. Зато наш красивее! И красненькие есть перышки, и синенькие, а твой весь серый, как… как дурак!

— А наш больше! — закричал Алёша.

— А наш ещё больше! — закричала Алёнка. — Клюв острый!

— А у нашего — шпоры! Как даст шпорой!

— А наш его двумя!

— Алёшин петух поборет… — вмешался Василёк.

— Тьфу на вас! — разгорячилась Алёнка. — Сейчас побегу, своего Петьку принесу! Посмотрим, кто поборет!

Она сбегала домой и притащила в охапке своего петуха.

Скинув его на землю, Алёнка скомандовала:

— Давай!

Алёшин петух был уже тут как тут. Увидев па своём дворе чужого, он сперва удивился:

— Что-т т-такое?

Потом надулся, выпятил грудь, поднял голову и грозно вскричал:

— Кре-е!

Это значило:

— Ага! Попался, краснопёрый!

Подбежал, подпрыгнул и ударил крыльями.

Алёнкин его — клювом!

Алёшин — шпорами!

Разошлись, притворяясь, будто клюют что-то у себя под ногами. Потом опять ошиблись, даже перья полетели!

Алёнкин петух стеснялся драться на чужом дворе, вдали от своих кур. Он озирался и хотел убежать.

— Петенька, не бойся! — крикнула Алёнка, схватила Алёшиного петуха за хвост и немного оттащила назад.

— Не трогай! — рассердился Алёша и дёрнул Алёнку за платье.

— Не дёргай! — рассердилась Алёнка и толкнула Алёшу в грудь.

Алёша её — кулаком.

Она его — по макушке.

Алёша её — за косичку.

Она его — хворостиной.

Сцепились, упали, чуть не задавили петухов. Свалили ведро с водой — вся вода разлилась.

Петухи обрадовались, что им больше не надо драться, и разбежались.

Василёк растерялся, не знает, за кого заступаться.

— Вот так! Вот так! — раздался за плетнём голос тёти Оли. — Ну и петухи!

В калитку вошла бабушка и ахнула:

— Что тут делается?

— Да… — растерялся Алёша, вставая с земли. — Петухи тут дрались…

— Сперва старые дрались, потом молодые, — объяснила из-за плетня тётя Оля. — Старые умней оказались, раньше бросили…

— И как же? — спросила бабушка. — Помирились они?

— Они не взаправду дрались, так… — сказала Алёнка, заплетая растрепавшуюся косичку.

— Коли так, то ладно, — сказала бабушка. — А кто воду пролил? Ну-ка, марш за водой!

Алёша с Алёнкой взяли ведро за дужку, пошли к колодцу за водой. И Василёк с ними.

По дороге они разговаривали о том, как смешно дрались петухи.

МУРАВЬИНАЯ СКАЗКА

Идёт Алёша по дорожке, а навстречу ему бежит знакомый муравей Ванька — травинку тащит, упирается.

Увидел Алёшу и пищит:

— Алёша, пошли к нам, в муравейник! Я там тебе всё покажу!

— А как я туда залезу? — спрашивает Алёша.

— Очень просто! — отвечает муравей Ванька. — Делайся маленький, как я!

Алёша взял да и сделался маленьким, с муравья ростом.

Ухватил он травинку за один конец, муравей Ванька за другой — потащили вместе.

— А другие муравьи меня не тронут? — спрашивает Алёша. — Скажут: «Ты зачем к нам пришёл?».

— Что ты! — отвечает муравей Ванька. — Они тебя любят, очень обрадуются…

Залезли Алёша с муравьем Ванькой в маленькую норочку и очутились в муравейнике!

Внутри интересно: одни муравьи копают, другие чего-нибудь строят, третьи еду тащат, остальные так бегают.

Там оказались Гришка-муравей. Антошка-муравей и маленький муравейчик Луконюшка.

Стали все вместе ходить, муравейник смотреть.

Некоторые муравьи Алёшу не знали, хотели укусить, но муравей Ванька заступился:

— Это же Алёша! — говорит. — Он мне травинку помогал нести и никогда наш муравейник не портит, нас не трогает…

Другие муравьи отвечали:

— Раз он нас не трогает, мы его тоже не тронем, пусть ходит, где захочет…

Весь муравейник Алёша облазил, всё рассмотрел. А муравей Ванька показывал:

— Вот тут у нас яички лежат… Видишь, какие беленькие, там — муравьята… Они выводятся…

А вот в этой комнате у пас мошки, комарики, козявки всякие сложены для еды… Давай что-нибудь съедим? Я сейчас вон ту мошку съем!..

— Я мошек не люблю, — говорит Алёша.

Тогда муравьи дали Алёше какое-то семечко, очень вкусное.

Сам Алёша был маленький, с муравья, поэтому семечко оказалось большое, с яблоко.

Муравей Ванька мошку съел, Алёша семечко всё до крошки доел.

— Теперь, — говорит муравей Ванька, — давай во что-нибудь играть! Давай наденем крылья и летать будем? Видел, как мы иногда летаем по утрам, на солнышке?

— Давай! — обрадовался Алёша. — Я давно хотел на каких-нибудь крыльях полетать!

Муравьи дали Алёше прозрачные серебристые крылья и себе взяли. Потом вылезли из муравейника на солнышко, надели крылья, и все вместе начали летать — Алёша, Ванька-муравей, Гришка-муравей, Антошка-муравей и маленький муравейчик Луконюшка.

А наперегонки с ними летали бабочки, мухи и разная мошкара. Те, конечно, летали лучше, чем Алёша, но и так было хорошо!

Высоко залетели!

Сверху все сады видно.

— А вон Пашка-букашка идёт! — показал муравей Ванька. — Он всегда наши муравейники расковыривает и нас раздавливает. Давай укусим?!

Антошка-муравей слетел вниз и укусил Пашку. Сморщился Пашка!

А мухи спрашивают муравьев:

— За что вы его?

— Да это же Пашка-букашка! — отвечают муравьи. — Разве вы его не знаете? Он нам муравейники портит!

— Тогда и мы его по разу кусанём! — говорят мухи. Полетели, укусили Пашку, захныкал он.

Вдруг оса летит, страшная, полосатая.

— В чем дело? — спрашивает. — Кого тут надо кусать? Этого, что ль?

И показывает на Алёшу.

— Нет! Нет! — закричали муравьи. — Это же Алёша! Он за нас! Вон того кусай. — И показали на Пашку-букашку.

— А что он сделал? — спрашивает оса, высовывая острое чёрное жало.

— Муравейники нам портит!

— За это следует! — сказала оса, полетела к Пашке, нацелилась и укусила его прямо в нос.

Заорал Пашка-букашка, в дом убежал.

Так ему и надо, не разоряй муравейники!

Алёша с муравьями долго ещё играли в разные игры. Потом бабушка позвала Алёшу домой.

Попрощался он с муравьями за лапки и сделался опять большой.

А муравьи говорят:

— Приходи ещё! Опять летать будем!

Это такую хорошую сказку Алёша придумал — про себя и про муравьёв.

ЛЕТО

Летом даже лучше, чем весной, — всё растёт и поспевает.

Солнышко греет изо всех сил, и тёплые дождики идут — чтобы всё скорее вырастало и спело.

Алёша выбегает под дождик, чтобы тоже скорее вырасти! И Зубастика выносит. Но Зубастик расти не хочет, сразу убегает.

Земля оделась в траву, деревья — в листья.

Зато Алёша совсем разделся и ходит в одних трусах.

Трава растёт — Алёше по ней валяться,

деревья — залезать,

одуванчики в белых шапках — дуть,

цветы — нюхать и вымазывать нос,

травинки с метёлкой на конце — щекотаться,

стручки от акации — пищать.

Много в зелёной листве появилось укромных уголков — прятаться. Спрячется Алёша — никак его бабушка не найдёт, пока сам не выскочит!

Вишни краснеют, яблоки желтеют — Алеша чернеет.

Только Зубастик остаётся всё такой же рыжий.

Каждый день Алёша ходит проведывать, как подрастают и поспевают огурцы, яблоки, вишни. Кое-что он ест, не дожидаясь, пока поспеет. Приятно во рту — кисло!

А птицы поют и пищат со всех сторон; червячки, козявки и букашки бегают — все радуются тёплому лету!

АЛЁША И ГРОЗА

То была хорошая погода, и вдруг откуда-то из-за сада пришла гроза.

Кудрявые белые облака собрались вместе, надулись, потемнели, да как громыхнёт из них гром!

Солнышко испугалось — спряталось.

Куры испугались — в сарай удрали.

Попрятались птицы, замолчали кузнечики, только деревьям убежать было нельзя, и они замерли, не шелохнутся.

Все спрятались — на улице одна страшная гроза осталась…

Алёша долго не боялся, но когда сильно громыхнуло, забежал в дом:

— Бабушка, слышишь?

— Страшно!.. — говорит бабушка.

— Давай покрепче закроемся! — сказал Алёша и закрыл дверь на крючок.

Хороший дождик, без грозы, Алёша любил. Он скакал по тёплым лужам и кричал:

Дождик-дождик, посильней!
Не боятся грома!
Загони моих гусей!
Мои гуси дома!

Дождик слушался и припускал сильней, чтобы гуси шли домой.

Потом Алёша пел:

— Дождик-дождик, перестань!

И дождик переставал, уходил к другим ребятишкам.

А эта гроза плохая была — очень страшная!

Налетел ветер, начал трепать деревья, погнал по улице пыль, солому и сухие листья, а издалека приближался большой дождь — уже дальний лес заслонил серой завесой.

Снова ударил гром, и молния всё осветила.

Отскочил Алёша от окошка.

— Бабушка! Видела, как она прямо на меня сверкнула?

А гром опять тарарахнул, раскатился чуть не по самой крыше!

Алёша подсел поближе к бабушке и шепчет:

— Давай, бабушка, на печку спрячемся?

— Летом на печку не лазят… — ответила бабушка.

— Ну, под кровать…

— Да ты не бойся, — сказала бабушка. — Нас под крышей не достанет… Крыша крепкая!

Хорошо, когда крыша крепкая, а дверь на крючке.

Начал Алёша оглядываться: бабушка — дома, куры — в сарае… Зубастик — здесь…

Собаки нет! Собака осталась позабытая в зарослях сирени, где они с Алёшей перед грозой охотились вместе.

— Бабушка! — пожаловался Алёша. — А собака моя там!

— Ай-яй-яй… — покачала головой бабушка. — Плохой ты друг! Приятеля своего в этакой страсти покинул! Бросил, скажет, меня Алёша… нехорошо!..

— Принеси её!

— Надо принести…

Бабушка накинула платок и спросила:

— Где она у тебя там?

— Да… в кустах… где забор… — начал Алёша рассказывать, но бабушка ничего не поняла, потому что собака в сирени пряталась. Никому её не найти, кроме Алёши.

— Поди сам, коль такое дело! — сказала бабушка. — Беги скорей, покуда маленький дождь идёт, большой не начинался!..

Приоткрыл Алёша дверь, выглянул, а ветер на него дунул и прямо в лицо дождиком брызнул…

Выскочил Алёша, припустился к сирени. Начал там в мокрой листве шарить, а гроза сверху ворчит — пугает, и большой дождь шумит всё слышнее — спешит, чтобы Алёшу захватить!

А вот и собака: смотрит на Алёшу своими золотистыми добрыми глазами — рада, что нашлась!

Схватил её Алёша и только добежал до крыльца — большой дождь так и хлынул!

Длинная кривая молния сверкнула — не попала в Алёшу, успел он в дом заскочить!

Гром растерялся, потом грохнул, а Алёша уже дома и дверь прихлопнул — грохочи теперь!

Очень злились дождик, ветер и гром: по крыше колотили, в стекло брызгались, громыхали над самой головой — Алёше нипочём!

Собака сидит с Зубастиком на кровати и тоже не боится.

Совсем Алёша развеселился, встал у двери, начал с грозой дразниться.

Гром громыхнёт, а он приоткроет дверь, крикнет в щёлочку:

— Не боюсь! — и опять закроет.

Злится гроза, всё сильней сверкает и грохочет, а ничего с Алёшей поделать не может… Так и ушла дальше — за сараи, за огород, других пугать…

Дождик за ней ушёл, только мелкие капельки падали.

Выскочил Алёша во двор, где текли целые дождевые речки, и плыло всё, начал плясать по лужам и вслед грозе зелёными яблоками кидать, вызывая её вернуться и погнаться за ним.

Но гроза больше не вернулась, ушла насовсем, только издали ворчала…

Опять голубое небо показалось, и солнышко явилось.

Куры вышли из сарая, стали ходить вместе с Алёшей по колени в тёплой грязи.

Собаку и Зубастика Алёша тоже вынес на крыльцо — пусть посмотрят, какую он грозу прогнал!

КАК ХОРОШИЙ ДОМ ПОСТРОИЛ СЕБЕ АЛЁША

Однажды все друг на друга обиделись…

Сначала Алёша, Алёнка и Василёк придумали крапивой стегаться — по рукам и по ногам. Такая подходящая крапива выросла за домом — длинная.

Алёнка больнее стегалась. Тогда Алёша с Васильком начали вместе ее одну стегать. Разозлилась Алёнка, плюнула на Алёшу с Васильком и убежала.

Стали Алёша и Василёк спорить, на кого больше Алёнка плюнула, разгорячились, начали щепками кидаться. Одна щепка попала Васильку по лбу, он заревел и бабушке пожаловался.

Бабушка Алёшу нашлёпала, он на неё обиделся. Тут Зубастик подвернулся, пнул его Алёша, Зубастик тоже обиделся, спрятался под кровать.

Один остался Алёша…

И тогда решил он себе отдельный дом построить, где безо всех будет жить и никого не пускать.

Начал место отыскивать.

Весь двор обошёл, нашёл одно хорошее место: между забором и поленницей дров. Значит, две стенки уже есть: одна стенка — забор, другая — из дров сложена. Ещё одну стенку Алёша сделал из старой оконной рамы — получилась сразу стенка и окно.

Сверху дырявой рогожей накрыл, в дыру самоварную трубу высунул — вот и крыша с трубой.

Только двери не нашлось. Пришлось жить без двери. Главное, окно есть и труба, они у всех домов бывают.

Пускай теперь Василёк у себя живёт.

Бабушка — у себя.

Алёнка — в своём доме с красной крышей.

Зубастик — где хочет.

А сам Алёша будет жить в своём маленьком домике!

Принёс собаку, посадил около дома — пусть караулит от воров. Совсем хорошо стало, одно плохо — двери нет, нечего открывать и закрывать…

Залез Алёша в свой дом, начал жить.

Живёт, а сам всё думает: из чего дверь сделать…

Скоро Василёк соскучился, пришел во двор и зовёт:

— Алёша, ты где?

— Тут! — откликнулся Алёша. — Я в своём доме сижу, никого не пускаю!

Василёк увидел дом и говорит:

— Какой хороший… Только двери нет… А у нас есть дверь, от кроликов осталась… Если пустишь к себе жить, сейчас принесу!.. С железной ручкой!

Всё-таки не может дом быть без двери.

— Ладно, — согласился Алёша. — Беги скорей!

Притащил Василёк дверь с ручкой, прислонили её к месту. Теперь и закрываться можно, если изнутри руками держать.

Залезли Алёша и Василёк в дом, закрылись дверью, стали вдвоем жить.

Потом Зубастик прибежал, и начал мяукать, проситься.

Зубастика пустили, потому что настоящий дом без кошки не бывает.

Немного погодя явилась Алёнка. У неё глаза были зоркие, сразу дом углядели.

— Вот так дом! Ничуть не похож!

Алёша с Васильком сидят, не отзываются.

Походила Алёнка вокруг дома, начала в окно заглядывать.

— Пустите глянуть, какая у вас обстановка!..

Алёша с Васильком молчат, с ней не разговаривают.

Алёнка начала дверь дёргать:

— Пустите, вам говорят! Гляну только!

Алёша с Васильком держат дверь и отвечают:

— Не пустим!

— Вот ещё! — закричала Алёнка, дёрнула дверь изо всей силы и нахально внутрь влезла.

Осмотрелась и говорит:

— У вас обстановки нет… Если пустите меня пожить, я кукольный столик принесу! И посуду принесу… тарелку настоящую!

Конечно, в доме и стол должен находиться, и тарелка…

Спросил Алёша:

— А плеваться не будешь?

— Честное слово, нет! — пообещала Алёнка. — Это я тогда так… плюнула!..

Алёнку тоже пустили жить. Она принесла столик и тарелку.

Совсем уютный стал дом: и крыша есть с трубой, и дверь с железной ручкой, и столик с тарелкой, и собака, и кошка… Только места нисколько не осталось.

А тут пришла бабушка с худым Алёшиным чулком и с иголкой.

— Вот так терем отгрохали! — сказала она. — Кто в этом тереме живёт?

— Мы! — ответили жильцы.

— А мне можно с вами пожить?

— Живи! — разрешил Алёша. — Только ты где-нибудь снаружи, живи, а то у нас уже места нет.

— Снаружи так снаружи… — согласилась бабушка и села в тень под дрова — Алёшин чулок зашивать.

Обрадовались жильцы, что опять все вместе собрались, запели как три поросёнка:

— Нам не страшен серый волк!

МАЛЕНЬКИЕ ОХОТНИКИ

Из толстой ореховой палки и крепкой бечёвки кум сделал Алёше лук, чтоб стрелять.

А тонкие прямые палочки от сирени обстругали, и получились хорошие стрелы, беленькие.

Так далеко стрела летит, что можно не найти потом, где упала.

Пошёл Алёша со своим луком на охоту. И Алёнка с ним пошла, хотя у нее но было, из чего стрелять. Но она сказала, что будет так ходить, смотреть.

Сначала шли через огород, там застреливать было некого.

Дальше пеньки торчали, кустарник рос и паслось коровье стадо из Никандровки. Пастух его пас с черной собакой.

Стадо обошли стороной, потому что Алёша не любил, когда корова на него смотрит и неизвестно что думает… И собака была чужая, Алёшу с Алёнкой не знала…

За кустарником начался настоящий лес с большими деревьями. Темно под деревьями, тихо и никого нет…

Остановились охотники, дальше не идут.

Алёнка шёпотом сказала:

— А вдруг вон под теми деревьями волк сидит? Как выскочит!

— А мы к тем деревьям не пойдём… — сказал Алёша. — Лучше будем в ещё каком-нибудь месте охотиться… Пошли обратно к стаду? Там собака…

— Маленькая она… — шепчет Алёнка. — Волк её поборет…

— Тогда давай охотиться около самого нашего огорода! — решил Алёша. — Чуть что — мы прямо в огород!

— Давай! — согласилась Алёнка. — Побежали!

Как припустились через кустарник — ни за что волк не догнал бы, начни он гнаться!

Куда приятней охотиться около своего огорода: видно, как бабушка грядки полет, и слышно, как свои домашние петухи перекликаются.

А зоркая Алёнка заметила птицу: совсем молодой коричневый птичик, куцый ещё и желторотый, сидит низко на кусте, на ребят весело посматривает и не улетает.

— Стреляй! — заорала Алёнка. — Вот он! Стреляй скорей!

Нацелил Алёша стрелу, натянул лук, выстрелил — мимо! Другую стрелу — мимо! Третью — тоже мимо! Все стрелы улетели в кусты, больше нет стрел!

Схватил Алёша свой лук за конец, кинул и попал прямо по ветке, где птичик сидел! Бечёвка оборвалась, лук распрямился, опять палкой стал, а птичик на землю шлёпнулся!

Завизжали Алёша с Алёнкой, схватили птичика, начали его рассматривать.

А он — живой, только вялый стал какой-то… Посадишь на землю, а он не сидит, на бок ложится… И глаза закрывает, и клюв открыт… А на ветке весёлый был.

— Чего он? — спрашивает Алёнка.

— Не знаю… — отвечает Алёша.

Посадили птичика обратно на ветку — он падает, лапками не держится…

Закрыли ему клюв — открывает… Пригладили перья — не помогло…

— Это ты его палкой ушиб! — закричала Алёнка на Алёшу. — Умрё-от он теперь… О-о-ой, бедненький…

А тут ещё прилетела такая же коричневая птица, только большая, и хвост длинный; начала скакать по веткам, птичика звать.

— Это его мама! — ахнула Алёнка. — Она принесла ему червяка, а он уми-и-ра-е-ет!..

Заплакала Алёнка, за ней и Алёша заплакал. Сидят охотники, плачут. Большая птица на ветке плачет:

— Чи! чи! чи!

А птичик на боку лежит…

— Давай ему муху дадим, — придумала Алёнка. — Может, он съест муху и выздоровеет…

Поймали муху, сунули птичику в клюв, а он не ест, выронил…

Постелили под кустом самой лучшей травки, на травку птичика положили, цветов ему нарвали, а сверху зелёный лопух пристроили — пусть птичику кажется, будто он дома, в гнезде…

И птичик немного повеселел, перестал лежать, сел на лапки, глазами смотрит и клюв закрыл.

— Давай отойдём, — шепчет Алёнка. — Пускай он со своей мамой поговорит…

Отошли, спрятались за куст.

Большая птица совсем низко спустилась — с ветки на ветку перепрыгивает и со своим птичиком разговаривает.

А птичик посидел и вдруг почесался клювом в перьях!

— Почесался! — обрадовалась Алёнка. — Уже чесаться может! Выздоравливать начал…

— Большая нас боится, — говорит Алёша. — Давай подальше спрячемся…

Так далеко спрятались, что Алёше птичика не видно, только Алёнке видно. Она смотрит и всё говорит:

— Червяка съел! И под другое деревце перескакал! Куда-то делся… Не видно мне его… Давай поближе подойдём!..

Подошли поближе, а птичик, оказывается, уже на самой низкой ветке сидит!

Потом мама принесла ему какую-то муху. Съел её птичик и повеселел. Глянул по сторонам, пискнул и на верхнюю веточку перескочил. Отдохнул немного и перескочил повыше…

Выше да выше, совсем не видно стало птичика.

— Пошли домой! — скомандовала Алёнка. — Пускай они видят, что мы насовсем ушли!

Весело шли домой охотники — хорошо поохотились.

Главное, птичик остался жив и выздоровел. На другой день Алёнка рассказывала:

— Я на то место ходила, нашего птичика видела! Ещё сильней подрос, крылышками машет!..

Лук свой Алёша опять наладил.

Только в живых птиц больше не стрелял, а нарисовал угольком на сарае волка — большого, во весь сарай, и метко попадал в него из лука. И в живот попадал, и в голову, и даже в нос попадал, а волк ничего — нарисованным не больно.

АЛЁША И ПОРОСЁНОК

Пошёл Алёша к тёте Оле маленького поросёнка проведать. Они давно с ним дружили.

Из тёмного сарайчика, где был поросёнкин дом, тётя Оля выпустила поросенка побегать по двору и с Алёшей поиграть.

Алёша сидел па порожке, а чумазый поросёнок бегал, рыл землю своим розовым пятачком и с Алёшей разговаривал.

— Хрю-хрю! — говорил Алёша.

— Хрю! — отвечал поросёнок.

— Хрю? — спрашивал Алёша.

— Хрю-хрю! — соглашался поросёнок.

Никто не понимал, о чём Алеша с поросёнком разговаривает. Только они сами понимали.

Бабушка на своём дворе чем-то загрохотала. Глянул Алёша через плетень, а она железное корыто несёт…

Обеспокоился Алёша:

— Ты чего хочешь делать?

— Купать тебя будем! — отвечает бабушка.

Алёша не любил купаться: мыло глаза щиплет и вода горячая! Захныкал он:

— Я не хочу!

А бабушка говорит:

— Как же так? Глянь на себя, грязный какой!

Поглядел Алёша па свои руки, ноги. Одна рука грязная, другая не совсем, а одна нога так и вовсе чистая…

Начал он спорить:

— Чистый!

— А коленки все чёрные! — говорит бабушка.

— Это я по земле ползал… — объяснил Алёша.

— Щёки все полосами…

— Это от варенья… Хлеб с вареньем ел…

Тётя Оля вышла во двор и тоже вмешалась.

— Конечно, грязный! — говорит. — Да над тобой вон даже поросёнок смеётся…

Покосился Алёша на поросёнка, а тот похрюкивает, да своими белыми ресницами моргает — не то смеётся, не то просто так…

— А сам-то он какой! — обиделся Алёша.

— Чище тебя! — говорит бабушка.

— Нет, он грязней!

— Оба вы грязные! — сказала тётя Оля. — Обоих вас нужно купать!

— Купайте его… — заупрямился Алёша. — А я не хочу! Он грязней меня…

— У него вон пятачок чистый, — указала бабушка. — А у тебя нос в грязи… Его никто не купает, поэтому он грязный…

— Он тоже не хочет… — бурчит Алёша.

Тётя Оля сказала:

— А вот сейчас поглядишь!

Вынесла ведро воды, поймала поросенка, начала его из кружки поливать и рукой тереть.

Поросёнок стоит смирно, не визжит, не убегает…

— Видишь, как доволен! — сказала бабушка. — Он поумней некоторых ребятишек-замазур!

— Да-а-а… — ноет Алёша. — Его без мыла…

Принесла тётя Оля мыло, намылила поросёнка — он даже захрюкал от удовольствия.

Алёша тоже начал помогать купать поросёнка: тётя Оля трёт, Алёша водой поливает.

Выкупали поросёнка, вытерли тряпкой, сделался он розовый, чистенький… С радости начал по двору бегать.

— Ладно, — говорит Алёша бабушке. — Давай и меня купай.

Сел Алёша в корыто, плеснула бабушка ему на спину горячей водой, закричал он:

— О-ой!

— Чего кричишь? — спрашивает бабушка. — Поросёнок смирно стоял, не кричал…

Смолк Алёша, да и вода не такая уж горячая оказалась.

Только когда бабушка начала ему голову мылить мылом, он опять закричал:

— Не надо меня мыть мы-ылом!

А бабушка говорит:

— Поросёнок мыла не боялся, а ты боишься! Ему вон даже удивительно!..

Алёше от мыла нельзя глаза разожмурить, спросил только:

— А что он делает?

— На тебя в щёлочку глядит!

Потом Алёша не кричал, даже когда бабушка мылила ему лицо и уши.

Наконец облила всего оставшейся водой, начала вытирать. Открыл Алёша глаза и спрашивает:

— Всё?

— Все, — отвечает бабушка. — Такой чистый стал, не узнать!

Алёша даже ослабел от чистоты. Всё-таки хорошо быть чистому, приятно!

Перелез обратно через плетень к поросёнку, сел на порожке.

Тёплый ветерок дует, Алёшу обсушивает, а вымытый поросёнок по травке бегает.

— Хрю? — спросил его Алёша. — Хорошо искупанному?

— Хрю! — ответил поросёнок. — Очень замечательно!

Ещё потрогал себя Алёша и говорит поросёнку:

— Давай будем, чтоб каждый день нас купали!

БОЛТЛИВЫЕ ЯЗЫКИ

— До чего хитра паша курица Пеструха! — сказала бабушка. — Никак не услежу, где она несётся! Нашла себе тайное место…

— А почему? — спросил Алёша.

— Не хочет нам яйца отдавать! Цыплят хочет себе вывести!

— Ишь ты, какая жадная! — замахнулся Алёша на курицу Пеструху, которая стояла поблизости и слушала, что про неё говорят.

Все куры несли свои яйца в сарае в хворостяные гнёзда, чтобы Алёше с бабушкой было удобнее находить их и вынимать. Одна Пеструха где-то пряталась. За это Алёша на неё рассердился:

— Давай найдём! — посоветовал он бабушке.

— Вот ты и займись, — ответила бабушка. — Завтра с утра сядь тут на крылечке и поглядывай за ней, куда она пойдёт…

Утром Алёша сел на крылечко, начал на Пеструху смотреть.

Она похаживала по двору, притворяясь, будто выискивает что-то на земле, а сама на Алёшу косилась.

Потом за дом ушла и не показывается.

Пошёл и Алёша за дом, сел там на кирпичик, а Пеструха опять во двор ушла.

Пересел Алёша обратно на крыльцо, а курица за дом скрылась.

Надоело Алёше, крикнул он курице:

— Ты чего прячешься? Ты не прячься, а несись скорей!

Курица ещё погуляла, потом поджала под себя одну ногу и глаза закрыла. Алёша побежал к бабушке:

— Бабушка! Она спать легла на одной ноге! Не будет сегодня нестись!

Вышел ещё посмотреть, как курица спит, а её и нет нигде…

Другие куры тут ходят, между собой переговариваются, а Пеструхи нет!

Весь двор Алёша облазил, все уголки просмотрел. Много всего нашёл: пропавший мячик, дохлого рогатого жука, ржавый обруч от бочки — хорошо катать! Только Пеструху нигде не нашёл.

А бабушка смеётся:

— Обманула она тебя! Значит, ума у ней больше твоего!..

Обиделся Алёша, ушёл в огород.

Хорошо летом в огороде! Всегда можно что-нибудь сорвать и съесть. И все тебя слушаются.

Съел Алёша маленький огуречик, потом морковку выдернул и тоже съел.

Потом сорвал острую стрелку зелёного лука, расщепил конец, сунул в рот и забормотал:

Бабка-бабка, завей кудри!..
Бабка-бабка, завей кудри!..

Невидимая бабка, зачем-то жившая во рту, сразу завила лук кудрями.

Потом поймал кузнечика, взял за спинку и приказал:

Кузнец-кузнец, дай дегтю!
А то голову оторву!

Кузнечик испугался и дал Алёше изо рта капельку чёрного дегтю.

Яблочному червяку Алёша велел дать паутины, а червяк спустился на своей паутине от руки до самой земли.

А когда Алёша съел ещё зелёное яблочко, совсем приятно стало, и решил он курицу не искать. Пусть нанесёт побольше яиц и выведет цыплят, жёлтеньких, пушистеньких. Станут они везде бегать и попискивать тонкими голосами. Одного цыплёнка Алёша Алёнке даст, одного Васильку, куму — одного, остальных себе возьмет.

Если и найдёт Алёша курицу, не будет бабушке говорить, где она прячется. Пусть сначала цыплята выведутся, жёлтенькие такие…

Откуда-то в огород сорока прилетела, застрекотала, заругалась на сорочьем языке — не даёт про цыплят думать!

Бегает сорока между грядками, на дерево взлетает и обратно соскакивает, стрекочет, а сама старается в колючем крыжовниковом кусте что-то разглядеть.

За ней ещё две сороки прилетели, все вместе начали ругаться и в крыжовник заглядывать: интересное там увидали…

И Алёше интересно стало: что сороки нашли?

Подошёл совсем близко, присмотрелся получше, а под колючими крыжовниковыми ветками что-то маленькое поблёскивает — курицын блестящий глаз смотрит. И сама Пеструха несётся тут, сидит.

Позабыл Алеша про цыплят.

Голова про них ещё не успела подумать, а ноги уже помчались к дому, по ступенькам взбежали, а язык как закричит:

— Бабушка! Нашёл курицу! Она в крыжовнике несётся!

Голова вспомнила про цыплят, да поздно…

Бабушка принесла из крыжовника пять яиц. Пять цыплят могло бы получиться: Алёнке — цыплёнок, Васильку — цыплёнок, куму — цыплёнок, Алёше — два…

А курица Пеструха, как ни в чем не бывало, гуляла по двору и другим курам рассказывала:

— Ни за что бы меня не нашли! Да только у сорок и у Алёшки языки очень болтливые оказались!

Чтобы не расстраиваться, взял Алёша лист бумаги и пять кур нарисовал: чёрную, жёлтую, коричневую, синюю и одну совсем красную курицу с зелёным хвостом. Таких не бывает — пусть будет!

КОТ-РЫБОЛОВ

На лугу, недалеко от Алёшиного дома, было озерко. Вода в нём тёмная, дна не видно. По берегам камыш и высокие пахучие травы растут.

В таком глубоком озерке всякие рыбы могут жить: где помельче — маленькие живут, где поглубже — побольше рыбы, а на самой глубине — совсем уж большие!

Захотел Алёша большую рыбу себе поймать.

Взял у кума удочку с большим крючком, кусок хлеба для насадки и пошёл к озерку.

Зубастик за ним увязался.

Алёша шёл по луговой тропинке, а Зубастик сбоку по траве скакал и ловил кузнечиков, показывая Алёше, что он тоже хороший ловец!

— Ладно, пошли вместе! — сказал ему Алеша. — Только уговор: больших рыб — мне, а маленьких — тебе!

Зубастик согласился, поставил хвост торчком и поскакал ещё веселей.

Нашёл Алёша место, где вода была самая тёмная — глубокая, и закинул туда удочку.

При этом он сказал волшебные слова, которым научил его кум:

— Ловись рыбка большая и маленькая!

Сам сел на берегу. Зубастик сел рядышком и уставился на поплавок.

Начали ловить.

Вода чистая, как зеркало. В ней отражаются облака и другой Алёша с другим Зубастиком.

Помахал этот Алёша рукой — и тот Алёша помахал.

Поднял этот Алёша Зубастика — и у того Алёши оказался в руке тот Зубастик!..

Поплавок не двигается. Рыбы не узнали ещё, что им приготовлена хлебная приманка, не приплыли.

Зубастик поджал под себя ноги, и глаза прижмурил, будто дремлет, а сам всё видит.

Соскучился Алёша так сидеть, воткнул удилище в землю, пошёл по берегу погулять.

В одном месте под широким зелёным лопухом лягушка сидит, тоже зеленая. Глаза выпучила, а над ней синенький цветок колокольчик свисает. Тишина кругом, и травами пахнет… Поэтому лягушка кажется заколдованной, как в сказке про царевну.

Алёша тихо-тихо подкрался, руку протянул — цап лягушку за спину!

Рассмотрел сверху и снизу и па всякий случай приказал:

— Расколдуйся!

Лягушка только лапками шевелит. Алёша начал ей грозить:

— Если расколдуешься, — отпущу, не расколдуешься — не отпущу!..

Не хочет лягушка расколдовываться.

Алёша оглянулся на свою удочку, а там Зубастик по берегу прыгает и на поплавок глядит и хочет в воду заскочить!

Бросил Алёша лягушку, подбежал к удочке, а поплавок дёргается, а круги от него по воде разбегаются!

Дёрнул Алёша удочку, из воды выскочила маленькая серебристая рыбка, сорвалась с крючка и затрепыхалась в траве. Кинулись к ней Алёша и Зубастик вместе, но Зубастик первый поспел — схватил и мигом съел рыбку.

Рассердился Алёша, да вспомнил про уговор.

— Ладно, — говорит. — Пускай маленькая тебе будет! А уж большую себе возьму!

Раз маленькие начали ловиться, то и большие скоро приплывут — им маленькие скажут…

Алёша насадил на крючок ещё хлеба, закинул удочку и начал на поплавок смотреть.

И Зубастик смотрит, глаза широко раскрыл — ещё себе рыбку поджидает.

А поплавок не шевелится.

Сидит Алёша и помаленьку рыбий хлеб ест, отщипывая по кусочку, — вкусный!

Соскучился так сидеть, пошёл погулять и посмотреть, где лягушка. Но на том месте, где была лягушка, теперь сидела птичка — серенькая, аккуратненькая, с длинным хвостиком будто ото лягушка в птичку переколдовалась.

На всякий случай Алёша ей приказал:

— Переколдуйся обратно!

Птичка вспорхнула и улетела.

Оглянулся Алёша на Зубастика, а он опять но берегу прыгает, волнуется!

Подбежал Алёша, дёрнул удилище и вытащил ещё одну рыбку.

Зубастик подскочил, хотел схватить, но тут уж Алёша первый поспел, сам снял рыбку с крючка!

Она оказалась маленькая, с палец, но пахла чем-то хорошим — речным!..

Зубастик бегает взад-вперёд, мяучит, просит свою рыбку.

Но Алёша ему сказал:

— Эта рыбка не очень маленькая… Себе беру! — и положил рыбку в карман.

От обиды убежал Зубастик с берега и начал опять кузнечиков ловить, показывая, что без Алёши проживёт, кузнечиками пропитается…

Совестно стало Алёше, что он Зубастика обманул, а тот, ловил, старался…

— Кыс-кыс-кыс… — позвал Алёша, и Зубастик сразу прискакал, стал мурчить и об ногу тереться — догадался, что Алёша пошутил.

Проглотил он рыбку и опять сел на берегу — за поплавком смотрит.

Теперь Алёша гулял спокойно: Зубастик хорошо ловит!

Когда он в третий раз позвал Алёшу, ничего на крючке не оказалось — ни рыбки, ни хлеба.

Полез Алёша в карман за новым хлебом, а там от него одна жёсткая корочка осталась. Весь мякиш Алёша незаметно сам поел… Корочка для насадки не годилась, с удовольствием доел её Алёша, и пошли они с Зубастиком домой.

Дома Алёша похвалился бабушке:

— Целых двух наловили! Вот таких, — и пока зал палец.

— А где же они у вас? — спросила бабушка.

— Зубастик съел! — объяснил Алёша. — У нас был уговор: всю рыбу напополам. Больших мне, маленьких ему… Он ел-ел, вон какой стал толстый. Он хорошо помогал ловить!..

И рассказал бабушке, как Зубастик ловил рыбу.

Сам Зубастик был тут — тёрся об Алёшины ноги и мырлыкал, показывая, что очень уважает Алёшу за честность.

МЫШИНАЯ СКАЗКА

Наступила ночь, и Зубастик пошёл гулять.

Люди днём гуляют, а ночью спят. Коты любят делать наоборот.

Он по крышам гулял, и по забору гулял, и по сараю гулял, а мыши из своих укромных щёлочек его дразнили:

— Не поймаешь! Не поймаешь! Лови нас, Зубастик-головастик!

— Я вас после буду ловить… — сказал Зубастик и пошёл к другим котам.

Под одним деревом собрались: Алёнкина белая Мурка, Васильков Полосатик и Пашкин котишка — грязный нос тоже туда приплёлся.

Алёнкина Мурка говорит:

— Мальчишки! Давайте о чём-нибудь разговаривать!

— Давай! — согласились другие коты. — А о чём?

— Кто сколько мышей наловил!

— Я сто штук недавно поймал! — похвалился Полосатик.

— А я тыщу! — сказала Мурка.

— А я миллион, — сказал Пашкин котишка, который был врун.

— Вот ещё! — закричала Мурка. — Мы с тобой не играем! Уходи от нас! Облезлый! Сейчас как царапну!

— Вы меня царапнете, и я вас царапну… — захныкал Пашкин котишка. — А я не могу, что ль, царапнуть?

Потом Полосатик сказал:

— Я раз сороку ловил! Ел-ел, даже осталось!

— А я раз крысу чуть не поймал! — сказал Зубастик. — Два дня подстерегал!

— Мальчишки! — скомандовала Мурка. — Давайте лучше хвосты сравнивать, у кого красивей! У меня вон какой нарядный, пушистый…

— И у меня пушистый, да ещё и полосатый! — сказал Полосатик.

— А у меня, — сказал Зубастик, — хвост тоненький, как у мыша, но зато коготки острые, как иголочки! Я их каждый день точу об столб у калитки! И об яблони точу…

— А вот у меня хвост… — встрял Пашкин котишка.

— Тьфу на тебя! — говорит Мурка. — Облезлый твой хвост, и сам ты весь грязный! Уходи от нас, грязнуля такой! А то сейчас укушу!

— А я не могу укусить, что ль? — захныкал Пашкин котишка. — Вы меня укусите, и я вас укушу…

Полосатик сказал:

— Ещё интересно птиц ловить!

— Птиц ловить мне Алёша не велит, — пожаловался Зубастик. — Только начну подкрадываться, он сразу увидит да как закричит: «Ты куда?». Поэтому я их не ловлю…

— А зачем на скворечник лазил, где воробьи живут? — спросила Мурка, сощурив глаза.

Зубастик тоже прижмурил свои хитрые глазки и пробормотал:

— Да я хотел попробовать лапой… есть ли там воробьиха?! А меня оттуда Алёша прогнал… Ты сама недавно рыбу утащила!

— Я не хотела! — воскликнула Мурка. — Я только хотела посмотреть, какая это рыба лежит. Да и утащила нечаянно. А она солёная оказалась!

— А я люблю всё утаскивать! — заявил Полосатик. — Что увижу, то и утащу!

— А я не всё, — сказал Зубастик. — Что хорошо спрятано, то не утаскиваю. А что плохо спрятано, обязательно утащу, не удержусь… Наказывали меня, наказывали… Алёша даже в кадушке купал. Ничего не помогает!..

И коты начали хвалиться, кто что утащил. Потом они разговаривали, кого ловить легче.

— Легче всего ловить кузнечиков! — сказал Зубастик. — Я их за день помногу налавливаю! Могу ловить и мух…

— Я тоже и мух ловлю, и бабочек… всех ем! — сказал Полосатик.

— Мальчишки! — скомандовала Мурка. — Чего так сидеть, побежали мышей гонять!

— Побежали! — обрадовались коты. — А то они стали нахальные, везде дырки прогрызают!..

И коты побежали ловить нахальных мышей. Тут Алёша, дремавший рядом с бабушкой, закричал:

— Одного живого не есть! Приносить мне!

— Ты чего? — толкнула его бабушка.

— Это я в сказке, — сонно объяснил Алёша. — Мышиная такая сказка… про котов!

БАБОЧКОВАЯ КОЛЛЕКЦИЯ

Увидели Алеша с Алёнкой, что Пашка-букашка бегает по лугу и какой-то палкой машет. А у палки на конце белый мешочек приделан, как длинная шапка, болтается…

Подошли и спрашивают:

— Это у тебя что?

А Пашка важно отвечает:

— Сачок…

— А зачем?

— Бабочек ловить для коллекции…

— Какой ещё коллекции-малекции? — рассердилась Алёнка.

— Наловлю бабочек, насажу на булавочки, в коробку воткну — будет коллекция, — рассказал Пашка.

Осмотрели Алёша с Алёнкой сачок. Очень понравился: если в мешочек какая бабочка залетит, то обратно уже не вылетит.

Потом пошли коллекцию смотреть.

Вынес Пашка картонную коробку. Подержать не дал, из своих рук показывал. Там, внутри, несколько бабочек уже торчали рядышком на булавках.

— Вот — коллекция! — гордится Пашка. — Чем больше бабочек, тем коллекция лучше!

— Знаем без тебя! — закричала Алёнка.

Она на Пашку злилась, что у него сачок есть и коллекцию он не дал поближе посмотреть и руками потрогать.

— Никуда она не годится, твоя коллекция! Мы в Харькове с мамой всякие коллекции видели! Твоя — хуже всех!

И сказала Алёше:

— Сейчас побегу домой, мама мне ещё лучше сачок сошьёт!..

В тот же день всем сачки сшили: и Алёнке, и Алёше, и Васильку.

Начали они с сачками везде бегать, бабочек для коллекции ловить.

Сначала все вместе ловили. Но вместе ловить плохо: все за одной бабочкой гонятся, сачками машут, друг другу мешают.

Стали каждый отдельно ловить, в свою коробку.

У Алёши коробка самая большая, много там есть места для бабочек!

Плохо только, что бабочки почти перестали показываться. Раньше всякие летали везде, а теперь все куда-то подевались, никак не наловишь большую коллекцию!

Все свои дела забросил Алёша, только о бабочках думает.

Куры ходят сами по себе — не до них.

Рыбы пускай плавают в озерке, как хотят, — некогда их ловить.

Зубастик совсем одичал и тоже начал ловить маленьких бабочек, только не для коллекции, а для еды — поймает и съест.

Много грядок истоптал Алёша на огороде, потому что бабочки летают но там, где дорожка, а где захотят. Алёша бежит за ними с сачком, не под ноги смотрит, а чтобы бабочка не улетела.

Даже во сне Алёша всё бабочек ловил: больших, как птицы!

Бабушка ворчит и грозится:

— На беду сачок сшила дураку! Вот отниму да спрячу!

Интересно коллекцию ловить!

Уж такие наловлены у Алёши бабочки:

беленькая с черненькими пятнышками, поймана на капустной грядке;

с такими же точно пятнышками, но жёлтая, как лимон, поймалась над огурцами;

опять белая, но на крыльях нарисованы не пятнышки, а чёрные жилки, как у листа;

рябенькая: жёлтая с коричневыми крапинками, ловил в крапиве;

пёстрая, с черными и белыми полосками, как у курицы Пеструхи;

синенькая, блестящая, очень красивая, но маленькая, летала по лугу;

и — серая, вся лохматая, будто меховая, усы, как гребешки! Её Алёша поймал без сачка, прямо рукой, когда она сидела на дереве.

Алёнка совсем замучилась, даже похудела. Всё время куда-нибудь бежит: то за бабочкой гонимся, то к Алеше бежит, то к Васильку, — их коллекции смотреть.

У неё тоже хорошая коллекция получилась, как у Алёши почти. Все бабочки такие же, но не было рябенькой, синенькой и меховой.

Зато она поймала себе бабочку, называемую «павлиний глаз».

У неё крылья и так красивые — красноватенькие, да ещё на каждом нарисовано по большому глазу, голубому с жёлтым!

— Давай меняться! — приставала она к Алёше. — Ты мне меховую, а я тебе вот эту, жёлтенькую!.. Смотри: краешки у нижних крылышек — зубчиками, с каёмочкой… и точечки синенькие…

— Нет, — отвечал Алёша. — Я свою меховую только на «павлиний глаз» меняю…

— Вот ещё! — сердилась Алёнка. — «Павлиний глаз» мне самой нужен! Лучше я меховую сама поймаю!..

Василёк ловил не спеша.

У него только четыре бабочки было, но все хорошие — большие.

И наконец он поймал такую большую и красивую, что красивее не бывает!

Сама — больше ладони. Верхние крылья жёлтые, а поперёк — чёрные полоски, как на шкуре у тигров. Нижние крылья зубчиками вырезаны, и у каждого — по длинному острому хвостику! Как её звать, даже кум не знал.

Василёк её звал хвостатенькой.

С тех пор Алёша с Алёнкой только и мечтали себе хвостатенькую поймать.

А Пашка-букашка свою коллекцию не показывал.

— Не покажу, — говорит. — Вы у меня бабочку сцапаете…

Но раз Алёнка все-таки пролезла к нему в гости.

Пока Пашка её за дверь вытаскивал, она успела всех бабочек увидеть и рассказала:

— Совсем плохая коллекция! Грязная какая-то… Только бабочек больше, чем у нас… И «павлиний глаз» есть… Хуже моего!

— А меховая есть? — спросил Алёша.

— Есть. Только мех облезлый…

— А хвостатенькая? — спросил Василёк.

— Хвостатенькой нету!

Опять все разбежались — ловить. Совсем хорошая коллекция никак не получается, все каких-нибудь бабочек не хватает… У Алёши меховая есть, «павлиньего глаза» нет. У Алёнки есть «павлиний глаз», меховой нет. А хвостатенькой у обоих нет.

А Пашка-букашка ходит, гордится:

— Моя коллекция больше всех!

Даже бабушка сказала Алёше:

— Плохие вы ловцы… Пашка вас всех перещеголял!

Совсем Пашка загордился и говорит:

— Пускай завтра все приходят, свои коллекции приносят, будем сравнивать…

Что делать? Пашкина коллекция больше… Алёнка придумала:

— Давайте пойдём да и отнимем у него самых лучших! Алёшка себе — «павлиньего глаза!» Я — меховую… и ещё какую-нибудь! Василёк — какую захочет!.. Сразу у нас лучше будет!

— Отнимать мне мама не велит, — сказал Василёк.

Тогда Алёнка по-другому придумала:

— Давайте его обманем! Всех наших бабочек в одну коллекцию сложим, покажем, а потом обратно разделим! В Алёшину коробку, она больше!

Принесли Алёнка и Василёк своих бабочек и в Алёшину коробку собрали. Самую первую — хвостатенькую накололи, потом всех остальных по росту. Полная коробка получилась!

Пашка пришёл, глянул и даже не захотел свою маленькую коллекцию с этой сравнивать.

Алёнка говорит:

— Давайте не будем обратно делить?! Жалко разорять такую хорошую коллекцию! Будем в одну ловить!

Так и сделали. И в эту большую коллекцию ещё много других бабочек наловили.

Когда все вместе, дело веселей идёт!

ОСЕНЬ

Осенью тоже хорошо.

Солнышко уже устало припекать. Теперь ему не нужно быть жарким, потому что всё уже выросло и поспело. Только одни грибы растут, спешат, пока не настала зима.

Воробьята выросли, не отличишь от старых воробьев.

Зубастик вырос, большой стал, тяжелый.

И Алёша вырос: обул ботинки, а они уже малы!

Даже листья на деревьях стали спелые: желтые и красные, очень красивые — хотят покрасоваться напоследок, перед тем, как упасть.

Ходит Алёша по опавшим листьям — весело они шуршат под ногами!

И приятно разбивать каблуком ледок на замёрзших лужицах!

Весной все вылезают, а осенью все прячутся.

Попрятались куда-то бабочки, букашки и козявки. Муравьи закрылись в своём муравейнике, никуда не выходят.

А кто сам спрятаться не может, тех Алёша с бабушкой прячут:

картошку и яблоки — в погреб,

огурцы и капусту — в кадушки.

грибы — в маленькую кадушку,

тыквы — под кровать.

Уже проведывал Алёша в сарае санки и лыжи — ждут они не дождутся, когда придёт зима со снегом и можно кататься!

КАК АЛЕША СТОРОЖИЛ АРБУЗЫ

На бахче поспели арбузы!

Сперва там только листики выросли, а от них плети длинные протянулись с жёлтенькими цветками, а потом на месте цветков появились зелёные арбузики, маленькие, как сливы. Начали они расти и спеть.

Долго спели. Алёша сначала их проведывать ходил, потом перестал.

И вот принесла бабушка один арбузик, разрезала, а он внутри красный с черными семечками.

Красное Алеша сам съел, семечки курам высыпал, а корку соседскому поросёнку относ. Ничего не осталось от арбузика.

— Пошли, — сказал Алёша бабушке, — ещё за арбузиком…

— Больше сторож не даст, — ответила бабушка.

— А кто сторож?

— Кум.

Обрадовался Алёша.

— Кум мне друг! Сейчас, пойду к нему в гости!

Вышел Алёша за околицу и зашагал по зелёному лугу к бахче.

На лугу знакомые козы пасутся, кузнечики сверчат и молодые сороки летать учатся.

Алёша никого не тронул, и его никто.

Пришёл к бахче.

Там под навесом лежит на соломе кум — газету читает и цигарку курит. А рядом собака Муха спит и маленькая кучка поспевших арбузиков сложена.

— Кум! — позвал Алёша. — Я пришёл!

Кум с Мухой рады были Алёшу повидать.

— Вот так гость, еловая голова! — воскликнул кум. — Садись на солому.

А Муха улыбается и хвостом виляет. Посидел Алёша с кумом, поговорил о разном, потом спрашивает:

— Поспели вон те арбузики?

— Поспели, — отвечает кум.

— А кому ты их даёшь?

— Кто на бахче работал, тому и даю, — отвечает кум. — А кто не работал, не даю…

Ещё посидел Алёша и говорит:

— И почему меня не позвали работать?..

— Тебя звали, — говорит кум, — да ты не пошёл. Уж не помню, чем-то занят был: не то курей гонял, не то ещё что…

— Наверно, кур… — начал, вспоминать Алёша. — Очень они озорные… А то б я пошёл… А сам ты чего работал?

— Да вот — сторожу. От сорок, от коз, от ребятишек, вроде тебя.

— Как ты сторожишь?

— А так. Кричу: «Эгей! Не сплю! Вижу! Слышу!» И дубинкой вот этой махаю — для страха… Видал, какая у меня дубинка?

Дубинка у кума была толстая, суковатая.

— Давай вместе сторожить? — говорит Алёша.

— Давай! — согласился кум.

Взял Алёша дубинку, начал расхаживать по бахче и кричать:

— Эгей! Не сплю! Вижу! Слышу!

Всех коз и сорок перепугал, вернулся к куму:

— Хорошо я сторожил?

— Чудесно! — отвечает кум.

— Ну, давай мне какой-нибудь арбузик, — сказал Алёша. — Можно не очень большой…

— Следует, еловая голова! — сказал кум и дал Алёше арбузик.

Съел его Алёша весь, опять начал сторожить. Потом кум говорит:

— Я сейчас за табаком схожу, а вы тут вдвоём с Мухой сторожите. Я скоро.

И ушёл.

Алёша начал скорей Муху будить:

— Ты чего так плохо сторожишь! Ты не спи, ты лай, пугай воров!

Муха проснулась, повиляла хвостом и опять заснула.

Остался Алёша один. Кума нет, Муха спит — боязно…

Вон идёт кто-то… Но это вовсе не вор, а тётя Оля оказалась, молоко несёт в ведре.

— Алёша! — удивилась она. — Ты что тут делаешь?

— Арбузы сторожу! — отвечает Алёша. — Вот она, дубинка моя! Они уже до красного доспели!.. Я ел!..

— Ну, дай и мне… — попросила тётя Оля.

— А ты работала? — спрашивает Алёша. — А то мы даём, только кто работал. Кто не работал — не даём.

— А как же!.. — говорит тётя Оля. — Я полола!

Дал Алёша тёте Оле арбузик.

Потом пришла Полина со своим маленьким ребёночком Андрюшкой:

— Алёшка! Глянь, ведь красивый у меня Андрюшка?

А тот — маленький да морщинистый…

— А!.. — махнул рукой Алёша. — Какой-то весь лысый…

— Ты сам какой был? — обиделась Полина. — Когда ты родился, мы ходили тебя смотреть…

— Какой же я был? — заинтересовался Алёша.

— Ещё лысей! И глаза зажмурены, как у слепого котёнка…

— Это я спал тогда! — схитрил Алёша. — Я слышал, как вы приходили, только не хотел с вами разговаривать.

Полина всё своим Андрюшкой любуется, кверху его поднимает и говорит:

— Давай нам с Андрюшкой арбузик!

— Он не работал… — буркнул Алёша.

— Ну и что! — воскликнула Полина. — Он же маленький! Подожди вот, вырастет, больше всех наработает! Вот он — богатырь какой!

Андрюшке Алёша выбрал самый маленький арбузик, ему и такого хватит, у него и зубов нет, чем арбузы есть.

Зато одну совсем старенькую бабушку, чужую, из Никандровки, Алёша сам угостил арбузиком, хотя л предупредил:

— Мы, только кто работал, даём!..

— Эх, милый ты мой! — вздохнула бабушка. — Я на своём веку наработалась: и на бахчах, и везде… и ребятишков, таких вот, как ты, перенянчила…

Пол-арбузика бабушка съела, а другую половинку Алёша доел сам.

Пришёл кум, увидел, что в кучке только один арбузик остался, и спрашивает:

— А куда же арбузы подевались? Неужто столько съел?

— Нет… — говорит Алёша. — Сам я только половинку съел. А те разным людям давал…

— Кому?

— Тёте Оле… Они говорит: полола… Ей нужно было давать?

— Нужно! — кивнул кум.

— Полинкиному Андрюшке… Он ничего не работал, а Полина говорит…

— И Андрюшке нужно! — согласился кум. — Пускай растёт, сил набирается, еловая голова!

— И ещё одна чужая бабушка шла, старенькая…

— Про бабушку какой может быть разговор! Молодец, еловая голова! — похвалил кум. — А последний этот тебе в награду полагается зато, что хорошо сторожил! Бери его за хвостик и беги домой, а то без тебя там всё хозяйство расстроилось, куры от рук отбились…

— А сторожить? — спросил Алёша.

— Я пока один посторожу, — сказал кум. — А ты управишься, приходи опять!

— Ладно! — согласился Алёша.

Взял он заработанный арбуз за хвостик и побежал домой — сильно уже по дому соскучился.

КАК КОПАЛИ КАРТОШКУ

Незаметно осень подошла. Светит солнышко, а не припекает. По утрам холодно. Деревья и травка пожелтели. Птицы не поют. Куда-то летят паутинки.

Осенью Алёше больше всего дел — везде урожай, нужно его собирать!

Много всякого урожая помог бабушке собрать Алёша, дошла очередь до картошки.

Картошка сверху засохла, а в земле много картошин выросло. Нужно их из земли выкапывать и в погреб прятать на зиму, чтобы они не замерзли.

Бабушка не хотела брать Алёшу с собой — копать картошку. А они с Алёнкой сами пришли. Алёнка знала, где картошку копают.

Они взяли лопатку, маленькие ведёрки и отправились на подмогу.

Дошли до картофельного поля, где много людей работало, и сразу своих увидели!

Кум на Гнедом землю вспахивает, а бабушка с тётей Олей картошку оттуда выбирают.

Увидела их тётя Оля и крикнула всем:

— Помощники идут!

Все рады были, что Алёша с Алёнкой пришли.

Кум говорит:

— Вы, еловые головы, чего так долго спали? Мы тут вон сколько наделали!

— А мы ещё больше наделаем! — сказали Алёша с Алёнкой и взялись за работу.

Работы много, только успевай!

По краю поля растёт кукуруза — надо початки обламывать.

По всей картошке протянулись тыквенные плети со спелыми тыквами. Тыквы надо отрывать, складывать в кучу, а пустые плети в сторону оттаскивать.

Кое-где стоят подсолнухи, толстые, с большими шляпками. У них нужно шляпку оторвать, а сам подсолнух выдернуть и в сторону оттащить, чтоб не мешал Гнедому проехать.

Алеша, как силач, работал!

Одной рукой кукурузу валял и початки отламывал. Тощие кукурузные стебли так и валились вовсе стороны, когда Алёша за них принимался!

Большую тыкву он, конечно, донести не мог. Зато маленькую брал за твёрдый хвост и нёс далеко!

Маленькие подсолнухи Алёша выдергивал сразу, как медведь. За большие они вдвоём с Алёнкой ухватывались, тянули, корень вылезал вместе с комом земли, и подсолнух прямо на них падал. Они тоже иногда падали вместе с подсолнухом, но сразу вставали и волокли его в сторону, как два могучих муравья.

Да ещё успевали все маленькие, с горошину, картошечки собирать в свои ведёрки. Их не брали для еды, так валялись, но Алёнка сказала Алеше.

— Собирай маленькие! Весной себе посадим. Пускай у больших большие картошки вырастут, а у нас будут маленькие…

Долго трудились, потом Алёнка устала.

— Бабушка, — говорит, — уморились мы.

— Ну, отдохните… — сказала бабушка. — Вон на телеге вещи сложены, постелите себе фуфайку и отдыхайте. Да в продуктовую корзинку, прежде времени, не лазьте!..

Постелили себе Алёша с Алёнкой на телеге мягкую ватную фуфайку, сели отдыхать.

Алёнка немного отдохнула, осмотрелась, увидела корзинку с едой и говорит:

— Давай в корзинке посмотрим?!

— Бабушка не велела туда залезать, — не соглашается Алёша.

— Вот ещё! — говорит Алёнка. — Посмотрим только! Ничего не тронем, всё обратно положим!

А сама уже корзинку открывает, и заглядывает туда, и руку засовывает.

Тут и Алёша начал ей помогать.

— Коробочка с чаем… ну её! — говорит Алёнка. — Баранки… Ну их! А что в баночке этой?..

Вынула Алёнка банку, а в ней куски мёда с воском прямо.

— Вот он где! — обрадовался Алёша. — А я его искал-искал! А он вот где оказался!..

Алёнка начала банку вертеть и через стекло куски считать.

— Тебе кусок… мне кусок… бабушке кусок… тёте Оле… куму маленький кусочек… А вот этот большой кусок — никому… Давай сейчас съедим! Тащи сюда вон тот лист лопуховый…

Алёша быстро принёс лопуховый лист, но спросил:

— А бабушка?..

— Лишний он! — закричала Алёнка. — Вот смотри: мне кусок… тебе кусок… куму маленький кусочек… А этот только мешается, некому давать…

Оглянулась туда, где бабушка, и говорит:

— Такой хороший мёд жалко на телеге есть… Пошли в какое-нибудь красивое местечко, там съедим… Во-он в тех кустах!..

Алёша тоже на бабушку оглянулся и решил, что в кустах интереснее мёд есть…

Потихоньку слезли с телеги и в кусты унырнули.

— Вон на том пенёчке будем делить! — командует Алёнка.

Только положили лопух с мёдом на пенёчек — откуда ни возьмись, прилетели две пчелы. За ними другие. Начали они летать вокруг мёда и вокруг Алёши с Алёнкой. Жужжат, и на мёд садятся и собираются кусать.

— Пчёлы! — испугалась Алёнка. — Бежим от них в какое-нибудь другое место!

Перебежали в другие кусты, оглянулись — нет пчёл…

— Тут они нас не найдут, — говорит Алёнка. — Начинаем делить! Ой… жужжит!..

Опять пчёлы налетели.

— Бежим! — вскрикнула Алёнка.

Совсем далеко убежали, только остановились — и пчелы догнали, летают кругом, свой мёд ищут.

— У, жадные! — говорит им Алёнка. — Тьфу на вас!

А пчёлы вот-вот укусят!

Больше некуда от них бежать. Побежали назад к полю.

Алёнка с мёдом на лопухе впереди бежит, Алеша за ней…

А где пчёлы летят, не видно, только близко где-то…

Выскочили, на поле, а навстречу бабушка идёт:

— Вы чего?

— Пчёлы гнались! — запыхавшись, выпалил Алёша. — Хотели мёд свой назад отнять!..

— Какой мёд?..

— Да… в банке был… сказал Алёша. — Мы взяли посмотреть…

— А пчёлы за нами как погонятся! — докончила Алёнка.

— Кто вам велел банку открывать? — спросила бабушка.

Тут опять пчёлы прилетели. Зажужжали…

— Вот они! — закричала Алёнка. — Бабушка, возьми мёд, спрячь обратно в банку!..

Взяла бабушка мёд и унесла с собой. Пчёлы за ней полетели и там, около корзинки, остались, не жужжали больше…

Бабушка вернулась и сказала:

— Вот так-то! Они воришек не любят!.. Увидали сверху, как вы в корзинке шарили, дай-ка, думают, мы у них мёд отнимем, раз они не вовремя его есть собрались…

Потом, когда все пили чай, этот мёд всё равно съели.

Кум развёл костёр для чая, дым повалил, а пчёлы дыму не любят. Они летали везде, а близко не подлетали.

Алёнка съела свой кусок, кумова полкуска, воск выплюнула и сказала пчёлам:

— Летайте теперь! Вы свой мёд ищете, а он у нас в животе!

После чая Алёша с Алёнкой совсем устали и заснули на фуфайке.

А когда Алёша проснулся, то оказалось, что они уже домой едут. Алёнка на мешках с картошкой спит, кум Гнедым правит, а бабушка с тётей Олей сзади идут, ведёрки с маленькими картошками несут.

— Кум, — спрашивает Алёша, — а завтра еще копать поедем?

— Нет, — отвечает кум. — Всё уже выкопали.

— Жалко, — вздохнул Алёша, — а то я люблю работать…

Алёнка так уморилась, что не проснулась до самого дома.

АЛЁШИНА ШКОЛА

Услышал Алёша по радио, что в сентябре всем детишкам надо идти в школу.

— Бабушка, а я? — спросил Алёша.

— Тебе ещё рано, — ответила бабушка.

— Я сейчас хочу!

— Подрасти ещё. Успеешь… Как примутся тебе двойки да колы ставить… да из класса выгонять!..

— Нет! — говорит Алёша. — Пускай лучше я сам учителем буду!

Взял он бабушкину сумку, сложил туда свои книжки, карандаши — вышел портфель. Потом привёл во двор Юрика и Милу.

— Вот их буду учить… Они ещё маленькие, пускай учатся…

— Учи, учи, — сказала бабушка, — да хорошенько!

— Хорошо буду учить! — пообещал Алёша. — Я строгий учитель!

Нарисовал щепочкой на земле класс, учеников посадил па полено. Себе вынес большую табуретку, вместо стола, и маленькую скамеечку — самому сидеть.

Разложил книги, бумаги. Ученики уставились на Алёшу, сидят на полене смирно: очень интересно им в Алёшиной школе!

Алёша, глядя в бумажку, объявил голосом тёти, ведущей на радио детские передачи:

— Внимание, внимание! Начинаем наш детский урок! Дорогие ребята! Сядьте поудобнее, разложите свои карандаши… В нашей школе первый урок будет… пение! Второй урок… чтение! Третий… рисование! Дальше… так!..

Ученики сидят, не шевелятся — хорошо школа работает!

Приступил Алёша к первому уроку.

— Начинаем пение! Сейчас мы будем исполнять песню… про гусей!

И запел самым громким голосом:

Жили у бабуси
Два весёлых гуся.

Юрик и Мила с удовольствием слушали, улыбались.

— А вы чего не поете? — сказал им Алёша. — Запевай!

Запели, заорали ученики…

— Стой! — закричал Алёша. — Не пой! Не умеете… один буду петь. А то вы только портите…

Допел песню про гусей до конца. Потом спел другую — «По долинам и по взгорьям…» Потом — половинку печальной песни про ямщика, который замерзал в степи…

Высунулась в окошко бабушка, кум подошел — тоже слушают.

— Как замечательно! — похвалила бабушка.

— Ну и голосина! — говорит кум. — Прямо певец Бунчиков! Глотка здоровая!

Ещё громче запел Алёша. А ученики встали с полена и тихонько пошли к воротам, как бабушкины гуси в песне.

— Стой! — побежал за ними Алёша. — Вы куда?

— Домой хотим… — шепчет Мила.

— Нам скучно. — объяснил Юрик.

Трудно учителю, когда ученики очень ещё бестолковые.

— Сейчас интересное начнётся! — пообещал им Алёша. — Начинаем рисование!

Вынул бумагу, карандаш, приступил к рисованию.

— Рисуем… курицу! Вот она — хохол красный!.. Солнышко висит… лучи, как ёжик… А тут зёрна посыпаны…

Юрик с Милой опять с полена слезли, подошли и глазеют на курицу, которую им кверху ногами видно…

— И она клюёт… — шепнула Мила.

Вспомнил Алёша, что он строгий учитель и закричал:

— Почему встали? Ученики ведут себя смирно! От рук отбились! Лихоманка вас возьми!

Схватил книжку потолще и хлопнул Юрика по круглой голове:

— Уходи из класса!

Захныкал Юрик, пошёл к воротам. Мила тоже захныкала и пошла за ним. Тут, конечно, ошибся Алёша, всех учеников выгнал, некого учить…

Принялся он их уговаривать:

— Стойте! Это я нарочно, пошутил… Идите обратно в школу, сейчас будит ещё интереснее… сказку вам буду читать! Интересную… про курочку Рябу!..

— Не хочу, — говорит Юрик.

— И я не хочу, — шепчет Мила.

— Почему?

— Про Рябу мы сами умеем, — говорит Юрик.

— «Яичко упало и разбилось…» — добавила Мила.

— Ну, про глупого мышонка.

— Не хотим, — говорят ученики. — Нам его жалко… Его кошка ест…

Но Алёша ещё много книжек умел наизусть читать и, где нужно, странички перелистывать.

— Ладно, — согласился он. — Будем другую читать, хорошую! Там никого не едят!

Поверили ученики, вернулись в школу, приготовились сказку слушать.

Начал Алёша по книжке рассказывать: как заяц построил себе дом лубяной, а лиса ледяной. Потом у лисы дом растаял, пришла она к зайцу жить, залезла на печку…

Ученики опять зашевелились, встали, собрались уходить.

— Вы куда? — спрашивает Алёша.

— Не нужно нам такую, — говорит Юрик.

— Зайчика жалко, — шепчет Мила. — Его лиса прогоняет.

— А петух! — закричал Алёша. — Потом петух пришёл и лису саму прогнал!..

— Всё равно не хотим, — упрямятся ученики, потихоньку продвигаясь к калитке.

Схватил их Алёша за руки, чтобы не улизнули.

— Стой! Это другая совсем будет сказка!.. Та плохая, а эта хорошая: никого не прогоняют!..

Поверили ученики, вернулись на своё место. Алёша взял книжку:

— Где я остановился? Лиса залезла на печку? Слушайте дальше… Лиса залезла на печку и говорит: «Заяц-заяц, давай пойдём в лес набирать чего-нибудь». Заяц говорит: «Давай!» Пошли они в лес, набрали всего… Зайчата с ними…

— И лисята… — подсказала Мила.

— И лисята! — согласился Алёша.

— Пушистенькие такие… — с удовольствием добавила Мила.

— Пушистые, как… мех! Пришли из леса, начали играть. Потом сели за стол, всё поели, легли спать…

На этом Алёша хотел сказку закончить, но Юрик вспомнил:

— А петух?

— Знаю! — закричал Алёша. — Не перебивать! В это время в дверь — стук-стук! «Кто там?» — «Это я — петух! Можно я у вас немножко поживу?»

— Можно! — закричали Юрик и Мила.

— Петух зашёл и говорит: «Иду на пятах, несу косу на плечах, никого этой косой не буду косить, только травку… Дайте мне каких-нибудь зёрнышков, я поклюю…»

Хорошо слушали ученики сказку!

— А ему говорят: «На, петух, тебе самых хороших зёрнышков!» Поклевал петух, ему насест сделали и легли спать… Нет, он ещё водички попил из ведёрка, потом проснулся да как закричит: «Кукареку-у!»

— Кукареку-у! — радостно подхватили ученики.

— И стали они жить-поживать…

— И добра наживать! — закончил Юрик.

Бабушка из окна тоже сказку слушала.

— Хорошая наша сказка? — спросил её Алёша.

— Замечательная! — ответила бабушка.

— А какая лучше: наша или в книжке?

— Ваша гораздо лучше! — призналась бабушка.

А ученики просят:

— Давай будем ещё какую-нибудь сказку читать!..

Но тут пришла тётя Поля и увела их домой. Они капризничали, не хотели уходить — так понравилось им учиться в Алёшиной школе!

ЛЕСНОЙ ЧЕЛОВЕК

Дождик шёл и шёл… Днём шёл, и ночью не спал, шуршал по крыше.

Лужи совсем полные натекли, а ему никак не надоест идти!

Наконец весь вылился, перестал.

Небо промылось, стало чистенькое, голубое.

Солнышко выглянуло.

А к Алёше прибежала Алёнка и новости рассказала: Василька в больницу повезли, зуб лечить, а в лесу грибы выросли!

— Бери своё ведёрко, — сказала она Алёше. — Пошли грибы рвать!

Бабушка не хотела их пускать и ворчала:

— Вы и грибов-то не знаете… наберёте поганок, да отравитесь…

— Вот ещё! — закричала Алёнка. — Все знаю! Какие мимо нашего дома несли грибы, я все до одного пересмотрела, перещупала! Боровик — толстый! Подосиновик — красный! Маслёнок… маленький! А рыжик — рыжий весь, как… ваш Зубастик!..

Пришлось бабушке пустить Алёшу с Алёнкой за грибами.

Вместо Василька они взяли с собой Пашку-букашку, чтобы людей было больше. Когда людей много, они боятся не так сильно…

По дороге Алёнка учила, как нужно находить трибы:

— Они под деревьями растут! Под берёзой — подберёзовик! Под осинкой — подосиновик! Маслята — под ёлкой! Остальные везде…

Дошли до первых деревьев, и Алёнка закричала:

— Вон под той березкой гриб — чур мой!

Побежали все наперегонки к берёзке.

Пашка первый добежал. А там никакого гриба нет.

— Вон под той осинкой гриб — чур мой! — опять кричит Алёнка.

И опять Пашка первый добежал! И под осинкой ничего не оказалось.

И под другой берёзкой…

И ещё под осинкой…

Запыхался Пашка бегать.

Алёша с Алёнкой бегать не стали, начали просто ходить.

Деревья стоят тихо. Сухие листья тихо отрываются и падают медленно.

Алёша с Алёнкой тоже ходят тихо, на деревья смотрят и друг другу их показывают.

— Как красиво нарядились… Вон то деревце жёлтенькое платьице надело…

— А вон то — красное… ещё красивей…

— Какой кустик маленький, а раскраснелся лучше больших!..

Самые красивые листья Алёнка собирала в разноцветный букет — большой набрала.

Хорошо в осеннем лесу!

Только Пашка-букашка мешает, суетится и бегает под деревьями. Всё старается вперёд забежать, раньше всех гриб увидеть и сцапать.

И тут Алёша нашёл себе лесного человечка. Корень такой, будто человечек. И нос есть, и глаз один, другим моргает, и волосы есть на голове…

Сидит человечек возле пня, ноги вместе сложены. Руки тоже есть — длинная и короткая. Длинную он вытянул — просится, чтобы его взяли…

Взял Алёша человечка, рассмотрел и Алёнке показал:

— Человечек! Вот — нос… вот — глаз, другим — моргает… Сам смеётся, рот большой!..

Присмотрелась Алёнка к человечку и воскликнула:

— Настоящий человечек! Даже лучше настоящего… больше похож! Сейчас и я себе такого найду!

И опять пошли Алёша с Алёнкой по лесу.

Везде смотрят, и всё видят.

Много интересного нашли. Ягодки красненькие — Алёнке на бусы. Золотистые жёлуди в шероховатых шапочках — играть ими. Если шапочка отдельно, то это уже не шапочка, а чашечка для лилипутов. Симпатичные еловые шишечки — тоже играть хорошо.

Только другого человечка больше не нашли…

Вдруг Алёнка закричала:

— А у меня вот что!

И высоко подняла кривой сучок. Алёша не разобрал сначала.

— Это что?

— Гусь!

Повернула Алёнка сучок в руке и, как по волшебству, очутился гусь: толстый, шея вытянута, клюнуть хочет! А возле клюва какая-то загогулина.

— Её надо ножичком отрезать, — посоветовал Алеша. — Тогда будет клюв ровный.

Алёнка заспешила:

— Пошли скорей отрезать! Где Пашка?

Прибежал Пашка с пустым ведёрком.

Показали ему человечка и гуся. Позавидовал завидущий Пашка. Когда обратно шли, он по всем кустам шарил, хотел и себе найти человечка или гуся, но ничего не нашёл.

Принёс Алёша свои находки к бабушке.

— Вот сколько я принёс всего!

— А где грибы? — спрашивает бабушка.

— Грибов мы не набрали, — ответил Алёша. — Зато лесного человечка нашли!

Показал Алёша человечка бабушке, она удивилась:

— И взаправду человечек! И волосы… и нос… как есть человечек! Где же ты его сыскал?

— Он под пеньком прятался… — рассказал Алёша. — А я пришёл, он мне показался… Хочет у нас в саду жить!

Потом пришла Алёнка с гусем. Из разноцветных листьев она себе венок сделала, а из ягодок и желудей — серёжки и бусы. Стала красивая, как царевна!

Загогулины па гусином носу уже не было — совсем похожий стал гусь!

Поднимает Алёнка своего гуся и говорит вместо него гусиным голосом;

— Га-га-га! Здравствуйте! Где тут живёт лесной человечек? А я — лесной гусь, пришёл в гости!

— Здравствуйте! — запищал Алёша вместо человечка. — Я дома! Тебя дожидаюсь!

И начали все играть.

С тех пор человечек жил у Алёши в саду под бузиной. А гусь к нему приходил от Алёнки. Они играли и разговаривали о своей прошлой лесной жизни и с домашними игрушками подружились.

А Пашка-букашка ни человечка, ни гуся, себе не нашёл. Таким завидущим они не показываются.

САМ ХОЗЯИН

Уходя, бабушка сказала Алёше:

— Ты теперь сам хозяин остаёшься!.. Не балуйся, никуда не лазь, ничего не ищи… у меня всё замечено!.. Хозяйничай тут.

Бабушка ушла, и Алёша начал хозяйничать.

Очень приятно быть самому хозяином.

Первым делом Алёша залез в буфет: нет ли там чего спрятанного?

Открыл банку с мёдом, съел меду две ложки. Банку опять закрыл, а ложку со всех сторон облизал, чтобы бабушка не заметила.

Потом из мешочка с сухими фруктами для компота выбрал себе все изюминки.

Пока бабушки нет, надо её прялку повертеть. Нажал Алеша на педаль, большое колесо завертелось — хорошо!

Тут и Алёнка с Васильком пришли.

Хозяин Алёша развязал им мешочек с компотом. Изюминок там уже не было, поэтому выбрали все черносливинки. Остались в мешочке одни невкусные сушёные яблоки.

Потом по очереди прялку вертели.

Потом Алёша придумал:

— Полезем к нам в погреб?! Там кричать хорошо! Крикнешь, а голос так и раздаётся!

Открыли погреб, спустились по лесенке вниз.

Темно в погребе, прохладно.

Начали по очереди кричать и свои голоса слушать.

Интересные в погребе делаются голоса — другие, громкие!

Накричавшись, заметили в углу банку с чем-то белым. Оказалось — сметана! Стали сметану пробовать.

Алёша банку держал, а Василёк с Алёнкой макали туда пальцы и — в рот!

В это время в сени через раскрытую настежь дверь зашёл петух, да как гаркнет:

— Кок-ко-ко-ко! Эт кто-т такой в погреб залез?..

Вздрогнул Алёша, разжал пальцы, банка ударилась об пол и разбилась.

Растеклась сметана по всему полу… Растерялись хозяин и гости.

— Надо кошку принести, чтоб подлизала, — посоветовал Василёк.

Алёнка лучше догадалась:

— Скажем бабушке, что это не мы…

— А кто? — спросил Алёша.

— Кто? — Алёнка подумала. — Да петух! Через него банка разбилась. На него и скажем. Петуху ничего не будет…

Так и решили: свалить всё на петуха, который зачем-то залетел в погреб и банку разбил.

Однако Алёнка с Васильком не стали дожидаться бабушку и ушли.

Скоро бабушка воротилась, спрашивает Алёшу: — Как тут, всё хорошо?

— Всё… — ответил Алеша. — Только сметана пролилась…

— Как же она? — удивилась бабушка.

— Да банка разбилась…

— Отчего же она разбилась?

— Да через петуха! — пожаловался Алёша. — Залетел в погреб, замахал своими крыльями, банку свалил… она и разбилась.

Покачала головой бабушка и начала ругать петуха:

— Ах, он разбойник! Ах, он негодник! Ах, лихоманка его возьми!

А сама всё на Алёшу поглядывает. Потом спрашивает:

— Как же он в погребе-то очутился?

— Я не знаю, — отвечает Алёша. — Я крышку чуть-чуть открыл, посмотреть… а он как прибежит откуда-то! Да ка-ак в погреб прыгнет! Банка упала… и смотана вся пролилась.

— Ах, он неслух! — ругалась бабушка. — В погреб лазил! Ну, погоди! Я ему задам!

Алёша развеселился и рассказал ещё интереснее: как петух залетел в погреб, баловался там, орал и размахивал крыльями.

Бабушка увидела развязанный мешочек от компота и спросила:

— А компот тоже петух склевал? И прялку он тут крутил, все нитки позапутал?

Компот Алёша решил на ребят свалить:

— Да Алёнка с Васильком приходили… Говорят: «Отдавай компот!» И все изюминки и черносливинки поели… Я не давал… А про нитки не знаю, кто их запутывал…

— Может, и банку они разбили, а не петух? — допытывается бабушка. — Вспомни хорошенько!

Начал Алёша вспоминать, ничего не вспомнил.

— Нет… — говорит. — Сметану петух…

— Ладно… — согласилась бабушка. — Пускай будет петух… Тогда, значит, призовём кума, чтоб ему голову оттяпал, да и сварим в супу лапшовом! Не балуйся!

Жалко стало Алёше своего друга-петуха.

Начал он за него заступаться:

— Он нечаянно… упал в погреб… прямо на сметану… она и пролилась… Давай не будем варить?

— Даже не проси!.. — упрямилась бабушка. — А жалко его, красавца нашего! Уж желанный-то: сам зёрнышка не съест, всё — курам! Как-то посадила его под пол, он там зёрнышко нашёл, так всё утро их скликал: мол, зёрнышко нашёл, сюда! И умный, чисто человек! Однако делать нечего, коль это он сметану пролил… Если б не он, тогда другое дело…

Вышел Алёша во двор, поглядел, как петух по двору расхаживает, ничего про суп не знает, вернулся опять к бабушке.

— Ну? — спрашивает бабушка. — Сказать чего-нибудь хочешь?

— Да про петуха… — решился Алёша. — Вспомнил я! Оказывается, он не залетал в погреб!.. Он в сенцы только заходил… крикнул там… А я банку уронил нечаянно…

— Вот это — правда! — кивнула бабушка. — Давно б надо сознаться, а не врать! А то, гляньте-ка, петуха невинного оклеветал! Да ладно… коли сам признался — прощается… И не ври больше…

— Я не буду! — пообещал Алёша.

Так всё хорошо кончилось.

А петух даже не знал, что чуть не угодил в суп лапшовый.

Посыпал ему Алёша пшенца и сказал:

— Клюй, Петька, клюй… Да смотри — в погреб не залезай и банку не раскалывай!..

ГРИБНАЯ СКАЗКА

Маленький грибок-боровичок сидел в земле и скучал. Земля была жаркая, сухая.

Потом наверху что-то зашумело, и к боровичку проникли водяные капли.

— Вы откуда? — спросил боровичок.

— Мы дождевые… от дождика мы! — ответили капли.

— Вы уже пошли? — обрадовался боровичок. — А я вас давно дожидаюсь! Вас много?

— Много! — ответили капли. — Долго будем идти! Мы от сильного дождика!

Скоро вся земля сделалась сырая и мягкая.

Боровичок напился капель, стал крепкий, поднатужился и немного подрос — вылез из-под земли.

Он был маленький, чистенький, стоял среди травинок и радовался приятному тёплому дождику.

Только шляпку ещё боялся расправлять, потому что не знал, что тут, наверху, есть.

А наверху было хорошо! После дождика снова стало тепло, светило солнышко и комарики толклись.

Потом вокруг боровичка начали вырастать другие грибы, друг с другом знакомиться:

— Ты кто?

— Я подосиновик! — сказал один, высокий, в красной шапке. — Я хороший гриб! Меня сразу возьмут! Я потому и шапку такую красную надел, чтоб меня скорей увидели. Я тут давно живу. Меня сорвут, унесут, а на другое лето я опять вырастаю.

— А я маслёнок называюсь! — сказал маленький коричневый гриб. — Я тоже хороший! Масляный… Вон как у меня шляпка блестит!.. Вы не смотрите, что я маленький, зато я вкусный! Я люблю, когда меня едят!

— А я свинушка! — пискнул один бурый гриб. — Я тоже хорошая, только меня мало кто берет… некрасивая я… Одна тётя Оля меня берет, умеет меня солить… Я у неё вкусней всех получаюсь!

— Дураки вы все! — закричал тощий бледный гриб. — Я поганка! Вас унесут, а я тут останусь! Ядовитая я, не хочу, чтоб меня ели, всех отравляю!

— Интересно, кто нас в этом году найдёт? — спросил подосиновик. — Хоть бы Алёша с Алёнкой нашли…

— Алёша с Алёнкой пусть… — сказал маслёнок. — А к Пашке-букашке я не хочу! Он жадный, нас прямо с корнями вырывает… Тем летом моего брата, вот тут стоял, вырвал с корнем, и он больше не вырос… Идёт!

По лесу шёл Пашка-букашка с лукошком.

— Прячьтесь все! — скомандовал подосиновик. — Спрячемся, и он нас не увидит. Эй, листок, падай прямо на меня!

Жёлтый кленовый листок отвалился от веточки, упал прямо на подосиновик и закрыл его красную шапку.

Свинушка притаилась в траве, маслёнок спрятался под сухими сосновыми иголками.

Прошёл Пашка мимо, никого не заметил. За ним Алёша с Алёнкой пришли.

— Вот он я! — закричал подосиновик, вылезая из-под листка. — Рвите меня скорей!

— И меня! — крикнул маслёнок, сверкая шляпкой.

Сорвали их Алёша с Алёнкой.

— А я? — высунулась из травы свинуха.

— Ну её… — сказала Алёнка. — Некрасивая какая, грязная… Пускай её свиньи едят, грязнулю такую!

— Всегда так… — вздохнула свинуха. — Ничего, я тётю Олю дождусь…

Тут Алёша с Алёнкой увидели грибок-боровичок.

— Алёшка! — закричала Алёнка, — Глянь, какого я нашла! Ребёночек ещё…

Они присели на корточки перед грибком.

— Давай не будем его рвать? — говорит Алёнка. — Пускай он пока растёт, а мы будем сюда приходить, смотреть. А как совсем большой вырастет, тогда сорвём…

— Ладно, — сказал Алёша и заметил поганку: — А вот поганка!

— Лупи ее! — приказала Алёнка.

Алёша поддал поганку ногой, она и разлетелась на кусочки!

Ушли Алёша с Алёнкой. Остались боровичок со свинухой.

— А вот тётя Оля! — воскликнула свинуха. — Меня брать!

Сорвала тётя Оля свинуху и унесла.

Теперь грибок-боровичок рос один.

Он старался вырасти скорей, изо всех сил рос.

Когда к нему подползали грибные червяки, он говорил им:

— В меня не залезайте! Я для Алёши с Алёнкой расту! Им не нужно червивых…

— Раз для Алёши с Алёнкой, — отвечали червяки, — тогда не будем в тебя залезать, пойдём в какой-нибудь другой гриб!..

Через день опять пришли Алёша с Алёнкой:

— Где тут наш грибок?

Обрадовался грибок-боровичок, высунулся из травы:

— Вот я! Можно меня рвать!

— Какой стал уже… — прошептала Алёнка. — Давай ещё подождём? Посмотрим, какой он ещё вырастет…

Боровичок ещё больше начал стараться расти, совсем большой вырос, с блюдце.

«Теперь уж сорвут, — думал он. — Какой стал толстый-претолстый. Чувствую, что некуда уже больше расти».

Через два дня пришли Алёша с Алёнкой:

— Где наш гриб?

Боровичок издалека уже им показался.

— Вот я! Видите, какой здоровенный? Рвите меня!

Но Алёнка решила:

— Ещё подождём! Пускай дорастает до самого громадного.

А у боровичка больше сил не было расти: грибная жизнь короткая. И начал он стареть: почернел, размяк… Ждал-ждал Алёшу с Алёнкой да и рассыпался…

Когда они пришли снова, осталась от боровичка одна труха…

Запечалились Алёша с Алёнкой, а кто-то им шепчет:

— Не горюйте! Приходите на это место на будущий год, я опять тут вырасту… А со мной ещё много будет сестёр, братьев… Они тут, в земле, сидят…

И Алёша с Алёнкой приметили место, чтобы прийти сюда на будущий год.

ПРАЗДНИЧНАЯ ВЫСТАВКА

На праздник Октябрьской революции бабушка пекла пирожки с начинкой и большой пирог из сладкого теста, намазанный сверху кремом, — торт.

Алёша тоже пёк себе маленький тортик.

Бабушкины пироги и торт были для еды.

Алёшин маленький тортик был для выставки.

Вчера тётя Оля ездила в город и видела выставку, где все повара выставляли свои торты для показа — у кого лучше.

Потом она всё рассказала бабушке. Алёша, Алёнка и Василёк тоже слушали и решили свою маленькую выставку сделать.

Каждый должен что-нибудь самое лучшее испечь и принести к Алёше на выставку. А люди будут приходить, смотреть и хвалить поваров.

Алёша решил делать торт.

В торте самое главное — это что у него сверху намазано.

Алёшин торт выходил лучше бабушкиного, где сверху всего было мало и некрасивое…

Алёша отрезал от большого бабушкиного торта себе маленький, и наверху устроил целый лес с грибами, травкой, желудями, орехами и даже с ёжиком.

Травка была из зелёненького бабушкиного крема.

Шляпки для грибов Алёша из разных мармеладин вырезал: красных, коричневых, розовых, а ножки — из жёлтых мармеладин.

Жёлуди и орехи из конфеток делались, точь-в-точь похожие.

А в самой серёдке слепленный из крема ёжик сидит — думает.

Больше на торте места не оставалось — ничего ещё не пристроишь.

Красивый торт получился, так и хочется с него что-нибудь съесть.

Но Алёша до выставки ничего не тронул, только доел обрезки, какие остались от мармеладин.

Спрятал Алёша свой торт в шкаф, и бабушке не велел до него дотрагиваться, чтобы не испортила.

Сам пошёл к Алёнке с Васильком — глянуть, что у них.

Алёнка заметила Алёшу в окно и навстречу выбежала:

— Не ходи! Нельзя смотреть! Не готово ещё! Говори первый, что у тебя. А потом я скажу…

Алёша не сказал, и Алёнка не сказала…

Зато Василёк сказал, что у него будет птица. Посмотреть её сейчас нельзя, она уже в печке, печётся.

Вернулся Алеша домой, стал ждать.

Первая Алёнка пришла. У неё тоже оказался торт — фруктовый: весь сверху свежими ягодами и фруктами уложен, и земляничины живые, будто их только сорвали, и скороспелые красные сливы, и вишенки, и даже два персика. Сначала Алёше показалось, будто Алёнкин торт лучше. Но он сообразил, что его торт — лесной, а лесные торты бывают совсем другие… Потом Василёк принёс свою птицу.

— Непохожа сделалась, — объяснил он. — В печке расплылась… А сырая совсем похожая была…

Если присмотреться получше, то всё-таки немного похоже, что это птица: где изюминки вместо глаз вставлены, там — голова, па другом конце — хвост, посредине — крылья. Вдобавок сверху она чем-то хорошим обмазана, зарумянилась и пахнет вкусно.

Пашка-букашка прослышал про выставку и тоже пришёл. Он принёс какие-то жёлтенькие печеньица и говорит:

— Дайте мне тарелку, я свои печеньица положу.

Хотел его Алёша прогнать, но бабушка сказала, что гостей прогонять невежливо…

Так и остался Пашка-букашка непрогнанный: пускай уж его плохие печеньица на хорошей выставке побудут!

Бабушка ушла, сказав:

— Вы тут не балуйтесь, ждите… Скоро народ придёт выставку смотреть…

Долго никакого народу не приходило… Повара сидели и сами свою выставку смотрели. Потом пришли Юрик с Милой. Но они маленькие, в выставках ещё не смыслят. Потом Алёнка сказала:

— Надо наши тортики разрезать на куски… для красоты!

Взяла нож и разрезала свой и Алёшин торты. Режет и приговаривает:

— Вот этот Алёшин грибок падает… Негде ему быть… Я его съедаю! Вот этот орех и жёлудь упали… Их тоже ем!

Алёша высмотрел на её торте лишний персик, который плохо держался, и сказал:

— А я беру себе вон тот персик!..

Взял самый лучший персик и съел.

А Василёк схватил другой.

Алёнка вспомнила:

— Ой! Я у Алёши попробовала, а у себя не пробовала даже!

И съела у себя две сливы.

Тогда Василёк взял по куску от Алёнкиного и Алёшиного тортов, начал от них по очереди откусывать, пробовать:

— Ничего… — бормочет. — Хорошие!..

Дальше всё быстро пошло.

Алёнка попробовала, нет ли чего на Васильковой птице, чтоб непрочно держалось. Покачала хвост — он отломился, Алёнка его — в рот. Тут Алёша наскочил — птицыну голову себе отломил. Он уже давно её облюбовал.

Глупые Юрик с Милой подумали, что выставку уже можно начинать съедать, и тоже по два куска себе взяли.

Крики начались:

— Алёнкин я не пробовал!

— Чур, моя земляничина!

Только Пашка-букашка не растерялся: сгреб свои печеньица с тарелки и давай их скорей уплетать!

Все только понемножку попробовали друг у друга, а от выставки почти ничего не осталось, одни кусочки…

Алёнка сказала:

— Какая некрасивая стала наша выставка… Давайте доедим…

Кусочки уже поровну поделили, всем помалу досталось. Пашке-букашке ничего попробовать не дали, за то, что он своих печеньиц никому не дал.

Доели последние крошки, и бабушка пришла.

А с ней — тётя Оля и кум.

Тётя Оля оглядела всё вокруг и говорит:

— Здравствуйте! Слыхали мы, что у вас тут выставка очень интересная открылась… Можно поглядеть?

Все молчат, одна Алёнка ответила:

— Можно… но только её уже нет…

— Куда же она подевалась? — спрашивает тётя Оля.

— Да мы её съели нечаянно! — объяснила Алёнка. — Понемножку друг у друга попробовали… глядим… уже тарелки одни… пустые…

— Ах, еловая голова! — засмеялся кум. — Должно быть, вкусная выставка была!

— Вкусная! — подтвердил Алёша. — Надо скорей другую устраивать!

КАК ПЛЫЛИ В ЛОДКЕ

Совсем осень пришла… Везде холодно, хмуро, дождик моросит. Холодные лужи стоят, в них сухие листья мокнут… На улицу не хочется выходить, а хочется играть дома, где от печки тепло и дымом хорошо пахнет.

А Пашке-букашке купили самосвал! Большой, хоть сам садись, в кузов влезает целое ведёрко песку, и колёса большие, как баранки.

Алёнка рассказала:

— Я уже видела! Как его из машины вынимали и в дом несли. Сам чёрный, а кабина и колёса зелёные!

Собрались Алёша, Алёнка и Василёк, пошли по дождику самосвал смотреть.

Пришли к Пашкиному дому, начали стучать в калитку.

Пашка-букашка откликнулся:

— Чего вам?

— Паша, — ласковым голосом попросила Алёнка, — покажи нам свой красивенький самосвальчик…

Пашка подумал за калиткой и отвечает:

— Ни покажу!

— Почему? — спрашивает Алёнка. — Мы не ломать пришли… Глянем только…

В калитке — дырочка, в неё Пашка выглядывает и не открывает.

— Нельзя! — говорит. — Это вещь дорогая… Семь рублей двадцать две копейки стоит!

— Вот ещё! — разозлилась Алёнка. — Да у меня кукла подороже стоит… тыщу рублей! И то всем показываю! Играть тоже даю! И даже Алешка волосы ей оторвал… И то не плачу!

— Нет, — отвечает Пашка-букашка. — Вы меня всегда прогоняете, а я вам за это свой самосвал не покажу.

— И мы тебе ничего не покажем! — грозит Алёнка.

— А мне и не нужно! — хихикает за калиткой Пашка. — У вас и показывать нечего… Все игрушки старые, неинтересно уже ими играть…Что?

— Ну и пускай у тебя самосвал! — закричала Алёнка. — Ну и езди на своём самосвале! А мы… А мы… на лодке поедем!

Помолчал Пашка, потом говорит:

— У вас и лодки никакой нет… И речки тоже… где ехать…

— Есть! Есть! — звонко закричала Алёнка. — Ещё какая лодка! Получше твоего самосвала! Алёшка, Василёк, пошли!

И зашагала домой — кулаками размахивает, косички мотаются.

Алёша с Васильком сзади идут и думают: про какую лодку Алёнка говорила?

А она провела их к себе во двор, начала весь двор оглядывать.

Потом закричала:

— Вот!

И показала на старую телегу без колес, стоявшую под навесом:

— Вот будет лодка!

Пригляделись к телеге Алёша с Васильком: настоящая прямо лодка — длинная, деревянная и есть где сидеть.

А речку и вовсе легко сделать. Прочертили по земле две длинные полосы от ворот до огорода — этот берег я тот берег.

Алёнка командует:

— Алёшка! Тащи сюда свой лук и собаку! Василёк пускай ружьё несёт — стрелять будем! Зайца матерчатого не забудь. А я куклу вынесу — повезём её тоже!

Так раскричалась, что мама её выглянула.

— Алёнка! — говорит. — Опять кричишь громче всех!

Алёнка потишела и объяснила:

— Я не виновата, что у меня голос такой громкий! Мы в кино Буратину смотрели, там все хохотали, как прямо полоумные, и я тоже! Потом мама говорит: «Твоё хохотание громче всех раздавалось!»

Ребята принесли свои игрушки, нагрузили лодку, сами сели и поплыли.

Старые игрушки обрадовались, что они в лодке, заиграли ещё лучше.

Плывёт лодка по дикой речке среди дикого леса. Везде в чаще спрятались Бармалеи, страшные звери, людоеды и колдуны.

Впереди на лодке сидит Алёша-охотник с луком: — целится и стреляет, а сзади сидит Василёк-охотник с ружьём — тоже целится и стреляет, если кто сзади начинает подкрадываться. Собака Пудель сторожит, заяц с куклой едут так.

Кругом всё дикое… Дикие куры ходят и кудахчут дикими голосами. Дикая корова в сарае мычит, дикая соседская собака лает. А дикий кот Зубастик в огороде копает себе ямку.

Сама Алёнка всем угощение стряпает и придумывает, кому что делать.

Разволновались путешественники и про дождик забыли — даже жарко ехать.

А у Алёнки ещё и печка топится — огонь из красных кленовых листьев пылает… Алёнка стряпает, а сама кругом озирается и вскрикивает:

— Василёк! Вон крокодил! Стреляй в него!

Василёк из ружья бах — крокодил подстрелен.

— Алёша! Бармалей!

Алёша из лука раз — Бармалей подстрелен.

Лев встретился — подстрелили.

Тигр — тоже подстрелили.

Всех, кто страшный, подстрелили.

А дикого кота Зубастика не стали подстреливать, а поймали живого и взяли к себе в лодку, пусть тоже плывёт.

Пашка-букашка не вытерпел, явился узнать, какая тут ещё лодка.

Приоткрыл калитку и заглядывает. Постоял, посмотрел и говорит:

— Ну и лодка.

На него никто внимания не обратил, потому, что на глубокой речке, чуть зазеваешься, может лодка потонуть.

Долго Пашка стоял, глазел, потом спрашивает:

— А где у вас речка?

— Она заколдована! — отвечает Алёнка. — Одни мы видим!

Подумал Пашка и говорит:

— Я тоже вижу… Какой лес страшенный… Тигр подкрадывается… Вон он — сбоку… Забегай!

Не ответили Пашке. Он стоит в калитке, не уходит, а лодка плывёт.

И видит Пашка, как Алёша возвращается из-под дождика мокрый, с добычей, и Алёнка вскрикивает от радости, начинает его кормить глиняными пирожками и сильней растапливает красными листьями огонь в печке.

А как похоже умирал Алёша, когда его укусил бегемот! Как ухаживала за больным Алёнка, давала ему поесть всяких листиков и плакала над ним жалобным голосом!

Когда один не совсем убитый тигр хотел прыгнуть, а Василёк в него прицелился, Пашка забылся, крикнул:

— Ба-бах! — Поскользнулся и упал.

Алёнка захохотала, а за ней и Алёша с Васильком.

Пашка обрадовался, что смеются, начал нарочно падать, чтобы ещё больше всех рассмешить. Потом спрашивает:

— Ладно я не в лодке, а на берегу у вас побуду?

— На берегу пускай побудет, — пожалел Пашку Василёк.

Стал Пашка на берегу стоять, показывать, где какой зверь притаился.

Потом опять спрашивает:

— А можно я немножко в лодке посижу?

— Вот ещё! — закричала Алёнка. — Ты нам самосвал даже посмотреть не даёшь, а сам в лодку хочешь!..

— Я могу сюда его принести! — обрадовался Пашка.

Всем опять захотелось самосвал посмотреть…

— Мы скоро до своего места доплывём, — сказал Василёк. — Самосвал нужен будет, вещи с лодки на берег перевозить…

— Ладно, — согласилась Алёнка. — Пускай самосвал приносит… Скорей, а то вон уже наше место виднеется!

Пашка побежал за самосвалом.

Теперь самосвал нужен был, потому что всю речку до самого конца проплыли, а по земле на самосвале лучше ездить, чем на лодке.

ЗИМА

Пришла зима — снегу принесла и холода.

Зимой все любят сидеть по домам и греться.

У Зубастика мёрзнут лапы, и он целыми днями спит на печке.

Только воробьи и вороны холода не боятся, летают везде.

И Алёша не боится: он с Дедом Морозом дружит.

Дед Мороз детишек любит, много им хорошего приготовил: заморозил лужи — прокатываться с разбегу, сделал снежные горы — ехать на санках, сосульки — отламывать и сосать, чтобы бабушка не видела, снегу навалил — скатывать шары, лепить снеговиков и просто так копать лопаткой.

Всем холодно, только Алёше не холодно, а хорошо!

Как начнёт лопаткой в снегу работать или санки возить, даже жарко становится. И щёки такие делаются красные, что все завидуют, какие у Алёши щеки — румяней яблок!

НОВАЯ ШУБКА

Ночью снег выпал. Побелело от него, посветлело кругом. Всё стало белое, чистое. Воздух тоже чистый, и снежинки падают.

Значит, пора Алёше новую шубку надевать!

Она спала у бабушки в сундуке, дожидалась, когда её наденут.

Два раза Алёша её уже надевал и гулял по комнате.

Хорошая шубка, вся новая: и снаружи новая, и внутри новая, и даже карманы новые, чистые, ни одной соринки в них нет.

Одела бабушка Алёшу в шубку, оглядела со всех сторон и сказала:

— Хорош! Ну, ступай, да не пачкайся!

Старенькое пальтишко осталось на вешалке и под другие одёжки спряталось, обиделось совсем.

Начал Алёша в повой шубке по новому снегу во дворе разгуливать. Шапка тоже почти новая, только варежки да валенки старые, они со старым пальтишком дружили.

Зубастик выскочил откуда-то, весь в снегу, стал на руки проситься. Отпихнул его Алёша:

— Грязными папами на новую шубку! Брысь!

Отстал Зубастик.

Только старые валеночки не боятся запачкаться, шагают где попало.

Варежки тоже ничего не боятся. И будто они разговаривают. Валеночки говорят:

— Во дворе скучно, пошли на улицу!

Варежки тоже:

— Будем снег лепить! Он липкий, хорошо лепится!

А шубка не хочет:

— Нельзя в снегу возиться! Меня испачкаете! Слышали, что бабушка сказала? Меня нельзя в снегу выпачкивать! Я новая!

Валеночки и варежки ей отвечают:

— Подумаешь! Ничего тебе не сделается! Мы осторожно будем…

Тогда шубка согласилась:

— Ладно… на улицу можно сходить. Пускай все меня увидят, какая я новенькая, красивая…

Пошёл Алёша по улице, а все щупали шубку и хвалили.

Встретилась Полина и сказала:

— Ух, какой важный! И я своему Андрюшке такую куплю!

Кум сказал:

— Настоящий буржуй, еловая голова!..

И тётя Оля Алёшу в шубке похвалила:

— Чистый медвежонок!

Хотел ей Алёша показать, как настоящие медвежата в снегу кувыркаются, а шубка не дает:

— Запачкаешь меня!

Возле Алёнкиного двора ребята из снега шары катают.

Алёнка с Васильком вдвоём большой шар катят, а Пашка-букашка катит себе маленький отдельно.

На шубку им некогда было любоваться: нужно как можно больше шаров накатать, пока снег не растаял.

Катятся шары и весь снег за собой слизывают до самой до чёрной земли. И даже сухие листья подлизывают и на себя налепляют.

Стоит Алеша, смотрит…

А валеночки сердятся:

— Чего стоять на одном месте! Мы мёрзнем…

И варежки просят:

— Давай хоть немного подтолкнём! Мы соскучились…

Только шубка не велит:

— Нельзя! Запачкаюсь! Смотрите, какие эти шары грязные, все в земле да в листьях!

У Алёнки с Васильком такой большой шар получился, что застрял, и они его никак с места не столкнут.

Валеночки и варежки закричали:

— Давай подсобим! Мы не боимся… чего стоять!

Валеночки:

— Эх, как мы сейчас упрёмся!

Варежки:

— А мы подтолкнём!

Шубка ничего сказать не успела, как варежки взялись за шар, а валеночки упёрлись в землю — сразу шар сдвинулся, дальше покатился.

А шубку никто не слушал, потому что шум был сильный.

Только когда шар насовсем застрял посредине улицы, шубка захныкала:

— Гляньте, что со мной сделалось!.. Вся в снегу я стала! И вот на рукаве землёй запачкано… Отряхните меня! Бабушке скажу!

А рукавички с валеночками разошлись, шубку не слушаются.

— Потом отряхнёмся! Подумаешь…

Валеночки:

— В нас снег насыпался, и то не плачем! После вытряхнем!

Варежки:

— А мы насквозь промокли и — ничего! Покатили новый шар!

Алёша, Алёнка и Василёк начали скатывать другой шар, чтоб вышел совсем громадный.

На шубку внимания не обращали, когда она жаловалась:

— Ой, опять рукав в земле!.. Ой, листья налипли грязные!

Когда большой шар катишь, тут слушать некогда: надо, чтоб он катился прямо, круглый получался и не разваливался. Иногда и падать приходилось, ничего не поделаешь.

Много шаров требовалось, чем больше их накатать, тем лучше.

По всей улице тянулись широкие чёрные дороги, где эти шары катились. И сами они стояли в тех местах, откуда их дальше сдвинуть уже нельзя.

А шубка новую штуку придумала:

— Раз вы меня пачкаете, я буду горячить!

Сделалось Алёше жарко, весь мокрый стал, из-под шапки пот потёк…

Остановился он отдохнуть, а шубка ноет:

— Пощупай в карманах, что там есть…

Полез Алёша в карман, а он снегу полон.

Выгреб Алёша снег, а шубка не унимается:

— И рукава мне запачкали! И вся-то я мокрая, грязная!..

Надоело Алёше с ней возиться, сказал он ребятам:

— Не катайте без меня, я сейчас!

Прибежал домой, говорит бабушке:

— Бабушка, давай моё старенькое пальтишко, а эта мешает только!

Заохала бабушка над шубкой, какая она стала…

Алёша старенькое пальтишко надел. Ловко оно наделось — обрадовалось, что опять с варежками и валеночками оказалось.

А про шубку Алёша сказал бабушке:

— Спрячь её обратно в сундук! Пускай там лежит… Я лучше её дома буду беречь, а то на улице в ней играть очень жарко!

АЛЁШИНА КОРМУШКА

Каждый день шёл снег разный: и маленькими красивыми снежинками, и большими липкими хлопьями, и колкой ледяной крупой.

Всё засыпало. Куда ни глянешь, везде снег: на крышах, на деревьях, на столбах. Сугробы выросли выше заборов.

Сначала Алёше с этим снегом много было возни: в кучи его сгребал, дорожки прочищал лопаткой, рыл для себя в сугробах норы и просто топтал валенками. Потом надоело, бросил: ну его, пускай идёт как хочет!

Раз сидит Алёша дома и вдруг слышит — кто-то тихонько в окно постукивает: тук-тук-тук!.. Выглянул в сад — никого нет… А потом опять: тук-тук-тук…

А это какая-то птичка прицепилась к окошку и клювом по стеклу постукивает. Красивая птичка: головка чёрненькая, щёчки белые, грудь жёлтая. Увидела Алёшу, порхнула на дерево.

Бросился Алёша к бабушке:

— Бабушка, к нам птица какая-то заглядывает и стучится!..

Бабушка посмотрела и сказала:

— Это синичка… просится!

— Давай пустим! — обрадовался Алёша. — Пускай у нас живёт!

Открыл синичке форточку пошире, ждал-ждал, а она не летит в дом.

— Чего же она не залетает? — спрашивает Алёша.

— Она боится, — отвечает бабушка.

— А зачем стучит?

— Должно, с голоду, — сказала бабушка. — Корм ихний снегом замело… вот она стучит, не подадут ли чего…

Жалко стало Алёше бедную синичку.

— Давай скорей посыплем чего-нибудь!

Дала бабушка Алёше горсть подсолнечных семечек. Высыпал он их за окно, подождал немного и выглянул. А синичка уже на дереве сидит, семечко расклёвывает, и ещё две по веточкам прыгают.

— Бабушка! Их тут много! — закричал Алёша. — Наша уже семечко ест! И ещё какие-то прилетели!

— Это, значит, она подружек созвала, — сказала бабушка.

Начал Алёша кидать за окно всякий корм: хлеб, семечки, зёрна…

Но тут опять густой снег пошёл, и Алёша запечалился:

— Бабушка, снег идёт… Синичий корм засыпает!

— А ты кормушку сделай! — посоветовала бабушка.

— Давай делать! — начал приставать Алёша. — Ну, давай скорей! Бросай всё, помогай мне делать кормушку! Как её делать?

А кормушка делалась просто: нашли широкую дощечку и прибили её снаружи к окну, чтобы Алёше было видно, как птицы клюют.

Прибивала кормушку бабушка, а сам Алёша прочистил к ней хорошую дорожку — ходить снег с кормушки сметать и корм сыпать. Насыпали разного корма — готова кормушка!

Первыми воробьи кормушку увидали, начали оттуда крошки растаскивать.

— Чего они прилезли? — сердился Алёша. — Они с курами едят! Пойду прогоню!

— У кур они поедят особо, — сказала бабушка. — А птицы друг дружке не мешают. Синицы не привыкли ещё, пугаются. Погоди вот…

Скоро и синицы перестали бояться: так и сновали вокруг кормушки. За ними прилетели серенькие чечётки с красными головками, потом — толстопузые красногрудые снегири.

То и дело прибегал Алёша к бабушке:

— Склевали! Давай ещё семечек!

Он даже обедать приспособился на подоконнике — с птицами есть гораздо вкуснее!

Василёк увидал кормушку и себе сделал. Потом пришёл к Алёше и говорит:

— Насыпь мне подсолнечных семечек, у нас нет.

Собрался Алёша ему насыпать, а потом не насыпал — вдруг у Василька кормушка будет лучше и все птицы туда улетят?

— Нет, — сказал он Васильку. — Мои семечки пускай они у меня клюют!

— А я?

— А ты так… Лучше у меня смотри…

— Не буду я смотреть! — обиделся Василёк. — И твоих птиц всех разгоню!

Ушёл Василёк и начал с улицы снегом кидаться, чтобы Алёшиных птиц распугать.

Алёша хотел пойти Васильковых птиц разогнать, да бабушка не пустила.

Стал Алёша один на своих птиц любоваться. Бабушка делами занята, никак не упросишь вместе смотреть.

На другой день прилетела совсем новая птица: сама розовая, крылья чёрные, на голове хохолок, а клюв толстый.

Села у кормушки, долго сидела и ничего не клевала.

— Смотри какая! — показал её Алёша бабушке. — Не спугни! Это кто?

— Свиристель зовётся, — сказала бабушка.

— Значит, она свиристит! — обрадовался Алёша. — А почему не ест?

— Она такого корма не признаёт, — сказала бабушка. — Ей ягоду подавай: рябину, бузину…

— А у нас есть?

— Не запасли…

— Почему-у? — захныкал Алёша. — На будущий год запасём полон чулан… чтобы всем свиристелям хватило!

Посидела свиристель и улетела ягоды искать. Жалко, что Василька не было, не видел он. Вместе интереснее было бы свиристель смотреть…

Насыпал Алёша карман семечек, пошёл к Васильку мириться.

Идёт Алёша по улице, а навстречу ему Василёк шагает.

Увидали друг друга, обрадовались и закричали:

— Я к тебе семечки несу! — кричит Алёша.

— А я к тебе иду! — кричит Василёк.

Рассказал ему Алёша про свиристель: какая она большая, толстая, грудь розоватая, а хохолок торчком!

И пожаловался:

— Еды ей нет…

— А что она ест? — спросил Василёк.

— Ягоду сушёную: рябину, бузину… А мы не запасли… Не догадались!

— У нас в чулане рябина висит! — сообщил Василёк. — Прямо в пучках засушенная! Пошли, возьмём!

Залезли к Васильку в чулан, а там вся стенка увешана пучками рябины сушёной — надолго птицам хватит!

Несколько пучков у Васильковой кормушки повесили, несколько к Алёше понесли.

Положили на кормушку, а сами сели у окна.

Свиристель долго не прилетала. Потом, наверно, от других птиц узнала, что ей тут рябина приготовлена, и прилетели сразу три свиристели. Давай трепать пучки, обрывать ягоды!

Не успели их как следует разглядеть, а они все ягоды склевали и улетели.

— Ко мне! — обрадовался Василёк. — Бежим!

Скорей оделись, побежали к Васильку. А там от рябины уже одни пустые веточки висят…

Пришлось снова в чулан лезть: ведь столько везде птиц голодных, и всех подкормить нужно!

АЛЁНКИНА ГОРКА

Лёгкие у Алёши санки — чуть толкнёшь, они и поедут!

А где есть хоть самая маленькая горка, и толкать не нужно, едут сами.

С высокой горки они летят, как ветер!

Кругом всяких горок много — больших и маленьких. Почти со всех Алёша съехал и начал хвалиться:

— Везде съеду! Я космонавт! Я в бочке кувыркался и ничего не боюсь! Могу даже с неба съехать!

— А какая около Алёнки горка, оттуда не съедешь! — сказал зловредный Пашка-букашка.

— Съеду!

Пашка-букашка говорит:

— Пошли! Поглядим, как ты кувырком поедешь!

А с Алёнкиной горки никогда не катались: высокая очень и крутая.

Посмотрел на нее Алёша снизу, вроде бы и не такая высокая. Вздохнул, полез на самый верх…

Алёнка ужасается Алёшиной храбрости. Василёк помалкивает. А Пашка-букашка дразнится, пляшет:

— И не съедешь! И не съедешь!

Залез Алёша на горку, посмотрел сверху — оказывается, очень высокая горка. Не только с неё ехать, а даже подходить к краю страшно.

Санки стоят. Алёша стоит. Не садится, а то вдруг санки возьмут да и покатятся.

Внизу ребята стоят, на Алёшу смотрят. Ехать — страшно, не ехать — засмеют…

Пашка-букашка кричит:

— Скоро, что ль? Замёрзли ждать!..

Постоял Алёша, потом взял санки за верёвочку и пошёл вниз.

— Сегодня не хочу, — говорит. — Некогда мне… Завтра съеду, а сейчас мне домой нужно…

И пошёл домой.

Пашка-букашка дразнится:

— Побоялся! Побоялся!

И Алёнка дразнится:

— Зайчишка-трусишка!

Только друг Василёк помалкивает. Дома забрался Алёша на печку, сидит там — обижается…

— Что это ты примолк? — спрашивает бабушка.

— Так…

— А чего сумрачный такой?

— Так…

— Нет, что-то не так… С друзьями, что ли, подрался?..

— Нет, — бурчит Алёша. — Только я с ними больше не играю… и на улицу никогда не пойду… Буду дома жить…

— Обидели они тебя? — спрашивает бабушка.

— Ага… Они меня с Алёнкиной горки заставляли… чтоб я ехал… — пожаловался Алёша. — Сами не едут, а меня заставляют… Дураки!

Но бабушка сразу догадалась:

— Ты, должно, нахвалился, парень? Я тебя знаю! Небось, как индюк, надувался, курлы… курлы… Я!.. Я!..

— Не индюк… Не курлы… — сердится на печке Алёша. — Я индюков и не видал… Я сказал просто… А они…

— Вот и сиди теперь! — сказала бабушка. — Хвальбуши, они такие: нахвалятся да на печку!..

Совсем обиделся Алёша, задёрнулся занавеской, только маленькую щёлочку себе оставил…

Пришёл кум — Алёша сидит, не вылезает.

Поговорил кум с бабушкой о разных делах, потом спрашивает:

— А где Алёшка наш?

— На печке прячется, — отвечает бабушка. — Вон, занавеска-то шевелится…

Отдёрнул кум занавеску, заглянул к Алёше:

— Эй, друг! Ты чего там забился? Ну-ка, вылазь, еловая голова!

— Не хочу… — шепчет Алёша.

— Он нынче на всех рассерчал, — объяснила бабушка. — Нахвастал, что с Алёнкиной горки съедет на салазках, да и на попятный…

— Ну? — удивился кум. — Какая там горка?.. Просто-таки пригорок обыкновенный…

— Да-а-а… — бормочет Алёша. — Это она снизу такая… А сверху не такая…

— Да я мальчонкой с неё тыщу раз скатывался! — говорит кум. — Самая чудесная горка! Ты вот что, еловая голова, слазь, одевайся, пошли вместе скатимся!..

— Да-а-а…

— Вот тебе и да! Пошли-ка, пока там никого народу нет, я тебя научу, как с неё скатываться!

Пришлось Алёше одеться, взяли они с кумом санки, пошли к Алёнкиной горке.

— А как мы на таких маленьких санках поместимся? — спрашивает Алёша.

— Да уж как-нибудь, — усмехнулся кум.

Залезли Алёша с кумом на горку, поставили санки на край, Алёша сел, зажмурился, и вдруг понеслись санки вниз… без кума.

Когда Алёша глаза разожмурил, санки уже по ровному ехали — далеко!

Обрадовался Алёша, прибежал обратно и говорит куму:

— Ты меня обманул!

— Не успел сесть, еловая голова! — смеётся кум. — Только хотел садиться, а ты уж уехал! Да ты и один ловко умеешь! А ну, ещё разок!

Когда другой раз Алёша садился, немножко страшно было, а поехал — ничего!

Кум ничуть не помогал, только сзади легонько подтолкнул.

В третий раз Алёша сказал:

— Теперь совсем сам доеду! Не подталкивай меня!

Сам и вовсе хорошо съехал, даже глаза не зажмуривал.

Правду кум сказал, самая лучшая эта горка, лучше всех!

Завтра Алёша всем покажет, как с этой горки скатываться. Скорее бы завтра наступало!

КАК ПРИХОДИЛ ДЕД МОРОЗ

Кум принёс маленькую ёлочку Алёше на Новый год.

Её воткнули в деревянный крест и поставили в комнате. Она отогрелась, расправила свои колючие веточки и запахла лесом и морозом.

Игрушки для неё были закрыты у бабушки в сундуке. Целый год Алёша ждал, когда можно будет их доставать.

А как ёлку принесли, стал Алёша ходить за бабушкой и требовать:

— Доставай игрушки!

— Ещё не время, — говорит бабушка. — Вечером будем ёлку наряжать!..

— Я пока так поиграю!

— Нельзя до ёлки играть!

Рассердился Алёша: долго ждать до вечера.

— Доставай!

И ногой топнул, и собакой кинул, и собрался плакать.

— Ты не скандальничай! — говорит бабушка. — А то Дед Мороз увидит… он сейчас везде ходит, смотрит, кто из ребятишек не слушается… Сейчас его — на заметку: ага, Алёшке-грубияну не следует давать гостинцев… неслух он и скандалист!.. Лучше другим детишкам отдать, которые умненькие, собаками не швыряются…

— Я не буду… — струсил Алёша. — Я только хотел в игрушки поиграть…

Пошёл Алёша к Алёнке и Васильку — смотреть, какие у них ёлки.

У Алёнки — хорошая ёлка.

У Василька — тоже хорошая.

У Алёши — всех лучше!

Рассказал Алёша про Деда Мороза, как он везде ходит, смотрит…

— Я знаю… — проговорила Алёнка тихим голосом. — Мне мама сказала: он крикуньев не любит… Старенький такой… А у нас он был уже… или не был?..

Василёк сообразил:

— Давай везде по снегу посмотрим, нет ли его следов?.. Он в большущих валенках ходит!..

Стали по садам ходить, следы смотреть.

Следов всяких много.

Больше всего кошачьих, это Зубастик везде расхаживал.

Много вороньих, крестиком.

Есть и собачьи следы, от собаки Мухи, которая по всем дворам бегает.

От больших валенок Деда Мороза следов нигде но видно.

— Ещё не был! — решила Алёнка. — Не дошёл до нас… Какой снег липкий… А Дед Мороз, где идёт, снег замораживает! Давайте ему снеговика слепим! Он снеговиков любит! Увидит нашего красивого снеговичка и подумает: тут хорошие детишки живут, снеговика мне слепили…

Начали лепить снеговика.

Скатали три больших снежных кома, поставили друг на друга — туловище.

Сверху маленький ком — голова.

Нос — из сосульки. Глаза — из угольков. Рот — из щепочки.

Рук и ног у снеговиков не бывает.

Кругом много ещё хорошего снегу оставалось, и Алёнка сказала:

— Давайте ему ещё зверей слепим! Белого медведя, волков, зайцев… всяких.

Начали белого медведя лепить: сидит на снегу, лапы вытянуты, с когтями из маленьких сосулек, на каждой лапе по десять штук.

Страшные зубы, тоже из сосулек, вставили ему в рот.

Снег был грязный, поэтому белый медведь получился не совсем белый, тоже грязный.

А на других зверей времени не хватило.

Пришла за Алёшей бабушка: уже пора ёлку наряжать.

Показали ей снеговика и медведя. Снеговика она сразу узнала, а про медведя спросила:

— Это кто же такой страшный! Волк?

— И не знаешь! — захлопал в ладоши Алёша. — У волков бывает хвост! А этот куцый!

— Поросёнок?

— А зубы? — закричала Алёнка, позабыв про Деда Мороза.

— Медведь, вот кто! — воскликнул Алёша, а бабушка обрадовалась.

— Во-он кто… Как же это я сразу не догадалась? Прямо чистый медведь! Того гляди, на задние лапы встанет и заревёт.

Такая недогадливая бабушка оказалась, плохо знает медведей.

Потом до самой ночи Алёша с ней ёлку наряжали: все, какие в сундуке были, игрушки по веточкам развесили — нарядней, чем в сказке, ёлка получилась. Под ёлкой постелили вату, будто снег нападал… Сюда Дед Мороз должен гостинцы класть.

…А утром проснулся Алёша — в комнате, сквозь разрисованные инеем окна, яркое солнце светит, ёлка сверкает и праздником пахнет!

Выскочил Алёша из постели, босиком побежал к ёлке: есть гостинцы! Лежат! Большой пакет с конфетами!

Высыпал их Алёша на одеяло — высокая горка получилась конфет разных!

Но тут Алёше показалось, что одну конфетку, с девочкой на бумажке, он уже видел, и бумажка неплотно завёрнута…

Развернул, так и есть: уголок откусан.

Сам Алёша его и откусил, когда эта конфетка ещё была спрятана в шкафу, в синей вазочке. Алёша тогда её нашёл, развернул, чтобы посмотреть, и самый краешек откусил, чтобы начинку попробовать… Потом завернул и на место положил. А когда опять полез, другой краешек откусить, её в вазочке уже не было.

Вошла бабушка и спросила:

— Ну, хорошие гостинцы тебе принёс Дед Мороз?

— Это не он… — буркнул Алеша.

— А кто же? — удивилась бабушка.

— Ты… Вот эту конфетку я знаю, она в синей вазочке лежала. Я давно ещё уголок отъел… Вот мой зуб отпечатался!..

Бабушка рассердилась:

— А тебе кто велел по шкафам шарить, конфетки откусывать? Вот Дед Мороз тебя и наказал: взял да откушенную конфетку тебе и положил! Мол, кто откусывал, тот и ест пускай!.. Приходил он! Выдь-ка, погляди, какую красоту везде сделал!..

Вышел Алёша на крыльцо. Мороз щёки приятно колет. Солнце сияет, снег блестит разноцветными искрами. Все деревья мохнатым белым инеем увешаны, тоже; искрами сверкают.

Пошёл Алёша в сад к снеговику с медведем.

А они тоже Дедом Морозом разукрашены! Стоят чистые, белые и сверкают на солнце так, что глазам больно!

Нет, не обманула бабушка, приходил Дед Мороз!

СВОЯ ВОРОНА

Дед Мороз вдруг рассердился и начал всех морозить.

— Ох, и лютый ночью мороз был! — сказала бабушка, придя со двора. — Трескучий!

— А чем он трещит? — спросил Алёша.

— Вот выйди, увидишь! — ответила бабушка.

Одела бабушка Алёшу, закутала, шарфом сверху обвязала. Вышел Алёша на улицу, послушал — верно: всё трещит и скрипит на разные голоса.

Ступеньки на пороге, если покрепче наступить, скрипят громко.

Снег трещит под ногами потише. А на дороге, когда едут сани, он поёт тоненьким голосом.

Всё кругом белым мохнатым инеем покрылось.

Деревья стоят — все в инее.

Тётя Оля идёт — весь платок в инее.

Лошадь едет — белая от инея.

Даже собака Муха бежит, а у неё белая борода и усы намёрзли, как у собачьего Деда Мороза!

Заметил мороз, что у Алёши нос и щёки незакрытые, начал их щипать, морозить, но Алёше ничего. Поднятый воротник сразу побелел около рта, ещё сильней стал Алёша на него дышать, чтобы побольше инея намёрзло.

Пошёл Алёша гулять по саду. Снег от мороза стал твёрдый, не проваливается.

Летом яблоньки были выше Алёши, а теперь идёт Алёша, как великан, — сам выше деревьев! Крепко ногой наступает, чтоб скрипело громче.

А что это там под деревом чернеет интересное такое?

Подошёл Алёша поближе и видит: на снегу ворона лежит, не двигается… Потрогал — совсем неживая ворона…

Схватил её Алёша за крыло, поволок за собой: шутка ли, настоящую ворону себе нашёл!

Бабушка во дворе кур кормила.

— Бабушка! — похвалился Алёша, потрясая вороной. — Гляди, что у меня есть! Ворона настоящая!

— Ай-яй-яй! — покачала головой бабушка. — Должно, замёрзла, бедная! Голодные они сейчас…

Затащил Алёша ворону в дом, спрятал от бабушки на печку, в самый тёмный угол, а сам побежал ребят созывать — ворону им показывать.

По улице шёл — всем хвастал:

— А у меня ворона есть! Только она немножечко неживая… Замёрзла с голоду!

Тёте Оле рассказал, она удивилась. Тёте Поле рассказал, ахнула тётя Поля. Ехал кум на лошади, остановил его Алёша, рассказал про ворону, кум удивился:

— Вот так штука, еловая голова!

Алёнка с Васильком, как услыхали, скорей начали одеваться да собираться.

Даже Пашку-букашку позвали. Пускай уж и он, так и быть, ворону посмотрит.

Привёл Алёша всех к себе, полез на печку, а ворона там, оказывается, уже сидит и на Алёшу поглядывает.

— Бабушка! — заорал Алёша, соскакивая с печки. — Ворона отживела!

— Ты на что её в дом притащил? — рассердилась бабушка. — Нешто воронам место в доме?

А ворона раскрыла свои большущие крылья, с печки на пол прыгнула я побежала на своих ногах, как человек.

Все завопили, закричали, шарахнулись от неё, а ворона хочет взлететь, да крылья мешают, задевают за стулья.

Алёнка кричит:

— Бабушка! Поймай её!

Храбрая бабушка поймала ворону и посадила под плетёную кошёлку.

Все сели кругом и начали заглядывать в щёлочки между прутьями: что дальше будет ворона делать?

А она искала дырку, чтобы вылезти, и старалась высунуть голову. Только все дырки были маленькие, голова не пролезала.

— Знать, не вовсе она замёрзла, а закоченела просто, — объяснила бабушка. — Не найди её Алёша, конец бы ей.

А ворона прыгает под кошёлкой, не сидит смирно.

— Ты сиди! — приказал ей Алёша. Чтобы она слушалась, он пригрозил: — А то кошке отдадим!

Для показа вороне Алёша принёс Зубастика и начал его совать головой под кошёлку. Зубастик не хотел к вороне: упирался лапами и мяукал.

А ворона ничуть не испугалась и своим чёрным большим клювом вдруг как долбанёт обоих: Зубастика — в лоб, Алёшу — в руку.

— Бабушка, она клюётся! — закричал Алёша.

Ворона выскочила из-под кошёлки и на стол взлетела.

Со стола — на кровать.

Оттуда — на окно. Цветок свалила, горшок расколола и сама упала прямо в игрушки.

Пластмассовый Буратино, сидевший верхом на лошадке, с испугу упал и голову себе отшиб.

Алёнка руками машет, визжит.

Василёк стоит, рот разинул.

Пашка-букашка в кухню удрал. А Зубастик неизвестно куда ушмыгнул.

— Прогони её, бабушка! — кричит Алёнка.

Бабушка ворону поймала и понесла во двор. Все за ней побежали — смотреть, как будут ворону выгонять, злющую такую!

Бросили её на снег, она разбежалась, крылья раскрыла, замахала ими и улетела на дерево.

Там она посидела, расправила клювом перышки и полетела к другим воронам. Те сразу закричали, загалдели: обрадовались, что их подружка оказалась живая.

А бабушка увидела, что ребята стоят на морозе раздетые, загнала всех в дом и дверь закрыла.

Алёша спросил:

— А она обратно уже не замёрзнет?

— Теперь не замёрзнет! — успокоила его бабушка. — Сильно потеплело!

Плохо, что так быстро всё получилось, не удалось с вороной получше подружиться.

Зато когда Алёша во двор выходит, он первым делом на деревья смотрит: где там его знакомая ворона?

И всем показывает:

— Вон — моя! Вон она, лохматенькая!.. На меня глядит.

— Может, это не твоя, а другая, — не верит Пашка-букашка.

— Я свою ворону знаю! — отвечает Алёша.

Просто завидно Пашке, что у Алёши теперь своя ворона есть.

ПТИЧЬЯ СКАЗКА

Около Алёшиной кормушки сидели па дереве птицы и разговаривали.

Там были Большая Синица, Маленькая Синица и Неизвестная Серенькая птичка.

Тут же скакали озорники воробьи и вмешивались в разговор.

— Как дела? — спросила Большая Синица.

— Плохо… — ответила Маленькая Синица. — Очень уж есть хочется… Сегодня летала-летала, никакого корма себе не нашла… Всё снегом засыпано! Немного ягод поклевала, да они сухие, невкусные… Алёша ещё не выходил?

— Нет… — ответила Большая Синица. — Я тут давно дожидаюсь!.. Наверно, спит. Я вчера вечером в окне видела — он долго играл, никак не хотел ложиться!..

— А вдруг Алёша перестанет нам на кормушку посыпать? — беспокоилась Маленькая Синица.

— Перестанет! Перестанет! — закричали воробьи.

— Алёша не такой… — сказала Большая Синица. — Он мальчишка хороший!.. Я как увижу — Алёша идёт, сразу думаю: «Вон Алёша идёт, чего-нибудь несёт нам!..» Он никогда не забывал! А вы, воробьи, улетайте отсюда! Не для вас кормушка устроена!

— А нам и не нужно! — закричали воробьи. — Мы у кур воруем!.. Залетим к ним в сарай и наедимся!.. Да ещё и с вашей кормушки украдём!

— А вас Зубастик поймает! — сказала одна Синица.

— А мы его не боимся! — кричали воробьи. — Мы видим, когда он идёт!..

Тут ещё одна серенькая птичка прилетела.

— Ты откуда? — спросили её синицы.

— Я лесная… — ответила птичка. — В лесу живу…

— Ну и улетай в свой лес! — закричали воробьи. — Тут наше место!

Но их никто не слушал.

— Как у вас, в лесу? — спросила Большая Синица.

— Плохо. Совсем есть нечего… Всё снегом засыпало… Хоть бы зёрнышко какое… — пожаловалась лесная птичка.

— А у нас хорошо! — похвасталась Большая Синица. — Садись с нами, скоро поедим!..

— А где вы возьмёте? — спросила лесная птичка.

— Да мальчишка тут один живёт, Алёшей звать, — сказали ей синицы. — Такой хороший мальчишка, всегда нам чего-нибудь выносит… Сейчас скоро проснётся, увидит, что кормушка пустая, и чего-нибудь вынесет!.. Вон и ворона уже сидит, тоже его дожидается…

— Эй, кума! — крикнули они вороне. — Тебе чего?

— Алёша ещё не выходил? — спросила ворона.

— А тебе зачем?

— Он должен мне вынести кусочков… — ответила ворона. — Он каждый день мне что-нибудь выносит! Без него я опять могу с голоду замёрзнуть! Мы с ним подружились недавно, я даже в гостях у него была!..

— Врёшь! — закричали воробьи. — Видели мы, как тебя выгоняли! Клевалась ты!..

— Это я так… — застеснялась ворона. — Он принёс Зубастика мне показать, а я испугалась и обоих немножко клюнула… Не люблю котов!

— Тебе хорошо! — позавидовали вороне другие птицы. — Ты большая, тебя Зубастик не трогает, а за нами так и гоняется!..

— За мной даже по всему дереву лазил! — сказала Большая Синица. — Хотел на дереве поймать! Глупый какой…

— А на меня так и прыгнул с крыши! — сказала Маленькая Синица.

— И за нами гоняется! — закричали воробьи. — А мы не боимся!

— По нашей кормушке ходит! — сказала Большая Синица. — Вспрыгнет на неё и всё обнюхивает… Вон сколько следов по снегу наделал, весь снег кругом истоптал!..

— Алёша вышел! — свистнула Маленькая Синица. — Несёт нам чего-то хорошего!

Птицы обрадовались и начали свистеть на все лады, других созывать:

— Сюда! Сюда! Алёша вышел! Несёт!

Только что проснувшийся Алёша, протирая глаза, пришёл на кухню и спросил у бабушки:

— А птицам где приготовлено?

— Вон стоит в мисочке, — ответила бабушка.

Увидев Зубастика, Алёша схватил его за шиворот, выволок на крыльцо и закинул в снег.

— Что это ты на него рассерчал? — спросила бабушка.

— Не пугай птиц! — ответил Алёша.

АЛЁША СИДИТ ДОМА

На улице вьюга свистит и снегом всех обсыпает. Даже в сени снегу намело.

— Сиди дома! — сказала Алёше бабушка. — В такую погоду все люди по домам сидят… И кот твой нынче никуда не пошёл, в духовку спать залез!

Заглянул Алёша в остывшую духовку: Зубастик свернулся там пушистым клубком, нос спрятал и спит.

В окно ничего не видно. Только сорока хочет на забор сесть, а ее ветром валяет, никак не зацепится. Потом совсем улетела.

— Бабушка, — сказал Алёша, — дай мне листок бумаги, рисовать буду.

Дала бабушка Алёше листок бумаги, достал он спои цветные карандаши, принялся рисовать сороку: как она смешно на заборе цеплялась, а ветер ей хвост отдувал набок.

Всё в точности нарисовал: спина у сороки белая, голова и крылья чёрные, хвост длинный во весь лист, глаз блестит.

Потом нарисовал полоски такие — это вьюга дует… Снежники сыплются, большие, как звёзды, и деревья растут…

Когда начал сороке хвост чёрным карандашом красить, Василёк пришёл.

Разделся, валенки скинул, залез на стул, начал смотреть, как Алёша рисует.

— Это что? — спрашивает.

— Сорока сидит, — объяснил Алёша. — Сильный ветер дует — вот нарисовано… А тут деревья торчат…

Присмотрелся Василёк к сороке и засопел:

— Непохожа… Кривая…

— Это от ветра, — снова объяснил Алёша. — Вот он ветер, полосатый…

— Всё равно непохоже, — упёрся Василёк. — Не умеешь ты сорок рисовать…

— Умею! — рассердился Алёша. — И сорок, и людей — всех умею! Сейчас тебя нарисую! Нарисую… как тебя телёнок бодал!

Перевернул Алёша бумажку на чистую сторону, начал рисовать.

— Вот ты идёшь… Конопушки большие, много… А вот телёнок рыжий… жёлтым рисую… глаза вытаращены, круглые… Вот тебя увидал… за тобой!.. Хи-хи-хи!

Алёшины карандаши быстро по бумаге бегают, а Василёк быстро головой водит, за карандашами следит…

— Вот ты удираешь!.. Хи-хи-хи! Ботинок потерял… валяется… га-га-га-га!

— Неправда! — закричал Василёк. — Я босиком был!

— Вот ты орёшь… рот открыт «ой! ой! ой!» Вот догоняет телёнок — бум-м-м! Летит Василёк, ноги как у лягушки! Ге-ге-ге-ге!.. В крапиву прямо! Вот — крапива, колючки острые…

Дальше Василек не захотел смотреть, слез со стула, начал свои вещи собирать.

Шапку на голову надел, в одну руку пальто взял, в другую — валенок, а ещё на один валенок рук не хватило… Положил пальто, оба валенка взял — теперь пальто взять нечем…

Жалко стало Алёше, что Василёк уходит.

— Подожди, не уходи! — говорит. — Я тебя по-другому нарисую!

— Никак не хочу… — сопит Василёк. — Домой пойду…

— Я нарисую тебя… — пообещал Алёша. — С медведем!

Молчит Василёк, насупился. Потом спросил:

— А что он делает?..

— Ничего… так сидит…

— А я?

— И ты сидишь, рядышком…

Подумал Василёк, наморщив брови.

— Нет! — говорит. — Не хочу с медведем… Лучше на коне меня нарисуй… с саблей!

Дала бабушка Алёше чистый листок. Василёк ещё не верит, за стол не садится, издалека в бумажку заглядывает…

— Сначала коня рисуем, — говорит Алёша. — Скачет!.. Тут — травка… Он по травке скачет… Какого цвета конь?..

— Вороной! — сказал Василёк и поближе подошёл.

— Чёрным раскрашиваю… Вот — весь чёрный… грива густая… хвост длинный, развевается!..

— Гриву подлиннее нарисуй!.. — приказал Василёк, подойдя совсем близко.

— Теперь тебя рисую на коне… Нога — вот… вторую ногу за конём не видно… В руке — сабля…

— На голове шапка со звездой! — сказал Василёк и залез на стул.

— Вот — шапка, звезда большая, сабля острая…

— А это что? — не понял Василёк.

— Это от сабли блеск во все стороны распространяется…

— Хе-хе! — обрадовался Василёк.

— А вот — враги… маленькие, чёрненькие… из-под ног разбегаются!

— Руби их! Ура! — закричал Василёк и начал махать рукой, будто саблей. Чуть со стула не свалился.

— Тихо! — сказала бабушка.

Стали Алёша с Васильком шёпотом рисовать.

— Себя теперь рисуй… — шепчет Василёк.

Себе Алёша выбрал другого коня — рыжего, ноги белые. И бурку нарисовал себе, как у Чапаева.

— Мне тоже бурку… — попросил Василёк.

И ему Алёша нарисовал бурку. Оба в бурках скачут с саблями, а враги во все стороны летят кверху тормашками.

Очень похоже получилось!

А чтоб совсем уж ошибки не было, попросили бабушку подписать под одним конником «Алёша», под другим — «Василёк».

Подписала бабушка и похвалила:

— Эко, лихие какие!

— Ты мне этот листок дай, — попросил Василёк. — Я его дома повешу. Хорошо нарисовано, всё точь-в-точь! А плохой, где телёнок, давай порвём…

Плохой листок порвали, а хороший Василёк себе взял.

В этот день они ещё много всего нарисовали, у бабушки даже бумаги не хватило.

Но самый лучший рисунок был тот, где Алёша с Васильком скачут на конях, с саблями и в шапках со звездой!

КАК ПРОГНАЛИ МИКРОБОВ

Заболел Алёша. Стал горячий, лежит и кашляет. А если вздохнуть поглубже, то слышно, как в груди кто-то пищит комариным голосом.

— Бабушка, там кто? — спрашивает Алёша.

— Болезнь твоя… — отвечает бабушка.

— А как она туда залезла?

— Через микробов… — говорит бабушка. — Простыл ты, микробов наглотался, вот и заболел!

— А какие они? — интересно Алёше.

— Маленькие совсем…

— Меньше муравья?

— Гораздо меньше… Даже не разглядишь… А мы сейчас их выгонять будем! Ну-ка, глотни!..

И бабушка дала Алеше ложку лекарства. Лекарство такое горькое и противное, что все микробы должны от него удрать!..

Проглотил Алёша лекарство и слушает, что будут делать микробы. А они всё пищат, рады, что в Алёшу залезли!..

— Бабушка, они ещё там!.. — жалуется Алёша.

— Погоди… дай срок… — пообещала бабушка.

Плохо болеть: играть не хочется, есть не хочется, а хочется капризничать.

— Там тебе кум окуней наловил подо льдом! — говорит бабушка. — Хочешь поглядеть?

Неохота Алёше на окуней глядеть.

— Может, кота тебе на кровать принести? — надоедает бабушка. — Вон он как поглядывает, к тебе хочет…

— Не нужен он…

— Может, поешь чего?

— Не хочу!

— Да ты только глянь, из какой тарелки-то! С зайцем!

Глянул исподлобья Алёша: какой ещё там заяц? А у тарелки на донышке и вправду ушастый заяц нарисован — в рубашке и штанах, как у Алёши…

Но и на зайца Алёше смотреть неохота: противный какой-то и мордочка унылая…

— Спрячь… — шепчет Алёша, а сам отвернулся к стенке, стал ждать, когда выздоровеет.

Ждал-ждал и нечаянно заснул. Проснулся он от Алёнкиного голоса, который в кухне раздавался.

— Закрывай дверь! — командовала Алёнка. — Оттудова простуда находит!

Обрадовался Алёша, сел на кровати. А в комнату заходят Алёнка и Василёк. Алёнка в руке держит большой жёлтый апельсин. Увидела, что Алёша сидит, и спрашивает:

— Ты всё ещё болеешь или уже выздоровел? А то мы тебе вот что принесли!

И показала апельсин.

— Если выздоровел, то жалко будет отдавать… только больному можно!..

— Болею! Болею! — весело закричал Алёша. — Не выздоровел ещё! Слышишь, пищат?

Подышал изо всей силы и объяснил:

— Это микробы там… маленькие такие… меньше муравья! Залезли, не хотят вылезать! Мы с бабушкой их лекарствами морим! Давай сюда апельсин!

— Микробов я знаю! — сказала Алёнка, отдавая апельсин. — Я сама в детстве скарлатиной болела!

Апельсин Алёша повертел, понюхал и велел бабушке положить на самое видное место.

— Как совсем буду заболевать… — сказал он. — Мне надо его показывать… для развеселения!

А сейчас лучше стало Алёше: апельсин лежит, на всю комнату пахнет, и друзья сидят, обо всём рассказывают.

— У нас козёлик есть! — сказал Василёк. — Ночью народился… Прямо в доме у нас живёт, так везде и вскакивает! Могу его принести сюда…

Всё-таки приятно болеть: бабушка разрешила принести козёлика, и даже сама за ним сходила к Васильку.

Козёлик оказался чёрный, как уголь, блестящий и весь в крошечных завитках, как Алёшин воротник.

Он постоял на полу, поглядел по сторонам, мекнул и — на пол намочил. Бабушка пошла за тряпкой, в шутку ругаясь:

— Ах, безобразники, лихоманка вас возьми! С козлёнком вашим!..

А козёлик постоял да к Алёше прямо на кровать — как скаканёт!

С испугу заорал, захохотал Алёша, чуть на пол не выскочил. И все захохотали.

Потом Василёк с козёликом бодались лбами. Рогов у козёлика не было, а он всё равно бодался. Вставал на задние ноги и бодал Василька в живот, и Алёнку бодал, и бабушку бодал, только больного Алёшу не бодал.

Алёше очень хотелось пободаться, да больному на пол слезать нельзя. А бодаться на кровати козёлик не хотел, спрыгивал.

Потом он начал жалобно мекать. Бабушка сказала, что козёлик соскучился по своей маме, и отнесла его.

От смеха над козёликом Алёша уморился и есть захотел.

Тут и кумовы окуни изжарились.

— Мне самого большого! — велел Алёша.

И дала ему бабушка самого большого окуня, а Васильку с Алёнкой окуней поменьше.

Стали все вместе есть.

Зубастик под стульями сновал и ныл — беспокоился, что никаких ему остатков не останется.

Так разъелись, что чуть и апельсин не съели.

Но Алёнка сказала:

— Сейчас пока нельзя есть!.. После съедим, когда Алёша выздоровеет!

Ушли Василёк с Алёнкой, Алёша вспомнил про микробов, подышал — не слышно их, не пищат. В кого-то другого убежали. Обиделись, что Алёша на них внимания не обращает.

— Бабушка, уже не пищат! — крикнул Алёша.

— Вот хорошо! — обрадовалась бабушка. — Может, ещё чего поешь? Манной каши?

— Давай!

Налила бабушка манной каши в тарелку с зайцем.

Начал Алёша есть, зайца из-под каши освобождать. Сначала его не видно было, потом показался.

— Бабушка! — сообщал Алёша. — Уже уши видно!

— Налегай крепче! — советовала бабушка. — Высвобождай всего!

Приналёг Алёша:

— Бабушка, уже голова!

Скоро и весь заяц вылез. Облизал его Алёша, засверкал он: сам красивый, а мордочка весёлая!

Заяц вылез, и Алёше захотелось из кровати вылезти.

— Бабушка! Хочу по комнате походить! Дай мне валенки!

Подошёл к окну, выглянул, а на улице совсем весна начинается. Скорей надо выздоравливать да выходить!