/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Наколдованная любовь

Юлия Фирсанова

Загадала волшебную любовь? Получай, Оля! Только учти, в нагрузку к поклоннику из сказки прилагается «романтический тур» в страшный лес Фодаж, поиски Камня истины и должность походного кашевара по совместительству. Ибо пожилые маги-спутники горазды не только искусно колдовать и давать мудрые советы, но и котлеты молотят будь здоров. А могучее тело истинного рыцаря не одними грезами о возлюбленной питается. Зато, какая бы опасность ни попалась на пути: морловага, кровожадные лягушки, морочные заграды, пауки или оборотни, — встретят ее герои плечом к плечу и дадут бой, если, конечно, не успеют вовремя сбежать… Ох и причудливую игру затеяли семеро богов с земной девушкой, магом, рыцарем и сейфаром!

Юлия Фирсанова

НАКОЛДОВАННАЯ ЛЮБОВЬ

Глава 1

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

Ветер бросил в распахнутое окно еще горсть снежинок, Ольга даже не поморщилась. Так и стояла, облокотившись на подоконник, вперив невидящий взгляд в метель, не замечая холода. Снег таял на лице, перемешивался со слезами. Ныло девичье сердечко, разорванное на кусочки всего одной фразой: «Извини, малыш, мне нравится Инга, давай будем просто друзьями…»

Игорь сказал это так небрежно и легко, будто они не встречались уже почти месяц, не целовались в подъезде, не ходили вместе в кафешку и в кино.

«Почему, в чем я виновата, зачем…» Обрывки мыслей крутились в голове и кололись, как те же снежинки, только гораздо больнее. Сначала было обидно, стыдно и безумно жалко себя. Потом первая злость на Ингу, броскую красотку-однокурсницу, и смертельная обида на Игоря притупились, наверное, от холода, уступив место досаде и нарастающей странной и страстной жажде. Жажде чего-то, до конца еще не понятого.

Оля вдруг высунулась в окошко чуть ли не целиком, поймала в ладонь горсть снежинок и отчаянно закричала:

— Хочу волшебной любви, чтобы полюбили меня больше всего на свете!

Очередная порция снега влетела в рот, как закуска к словам, девушка закашлялась, захлопнула раму и пробормотала:

— Пойду, что ли, голову вымою…

Способ борьбы с накатившей депрессией был проверенный, а самое главное, полезный. Душ и последующее сражение с остриженными по максимуму, но все равно вьющимися мелким бесом волосами, могли заставить думать о чем угодно, но не о сердечных страданиях.

Принц Таравердии Камелит, голубоглазый красавчик-блондин, отчаянно зевал и скучал, сидя в Зале для размышлений. Придворный маг и учитель магистр Коренус лез из кожи вон, пытаясь привлечь внимание подопечного к важнейшей проблеме — выбору невесты. Внимание его высочества привлекаться не желало ни в какую, принц думал об охоте и грядущем турнире первых рыцарей королевства.

— Вы даже не взглянули на портреты претенденток, — укоризненно кудахтал полненький старичок, привычно перебирая для самоуспокоения мешочки и скляночки на поясе.

— Уважаемый учитель, давайте лучше поговорим о ядах, у меня нет никакого желания разглядывать расфуфыренных дур, которых мои драгоценные родители почему-то считают самыми подходящими невестами для своего единственного сына. И чем я им так не угодил? — страдальчески вздохнул Камелит и, не удержавшись, вновь зевнул.

— Может быть, ваше высочество взбодрит кубок охлажденного вина с травяным сбором по моему особому рецепту? — осведомился Коренус, отчаянно кося глазами куда-то влево. Там не присутствовало ровным счетом ничего интересного, ну разве что стопка прочитанных книг, которые следовало давным-давно отнести в библиотеку.

— Давай, — несколько оживился принц.

Магистр подобрал со стола пустой кубок, налил в него вина и всыпал из синего мешочка на поясе щепоть чего-то серебристо-зеленого. Взболтнул, сделал пару пассов правой рукой и подал Камелиту, второй рукой чародей все-таки потянул за полог, укрывавший до поры до времени портреты претенденток.

Дверь в залу широко распахнулась, явив нового персонажа. Высокий могучий брюнет в запыленной походной одежде, с широким мечом на перевязи и сумкой на плече, нарисовался на пороге. Зеленые с карими лучиками глаза обвели зал.

— О, Ламар! — подскочил с кресла принц. — Ну наконец-то! Как твой поход на дракона? Устал с дороги?

— Дракона убил, жарковато, — коротко отчитался рыцарь, сбросил сумку на кресло и белозубо ухмыльнулся, подходя к другу. — Лучше десяток ящеров, чем наши дороги в летний зной.

Друзья коротко обнялись, и принц от широты души всучил гостю кубок:

— На, охладись! Коренус наколдовал!

— Спасибо! — Рыцарь залпом выпил вино, не замечая выражения паники, расползшегося по лицу магистра.

Коренус попятился, стремясь накинуть сползающее покрывало на портреты, натолкнулся на ростовое зеркало, используемое в качестве пособия для сотворения иллюзий. Нелепо взмахнул рукой. Острый угол оправы в виде копья рыцаря, нацелившегося на какого-то извивающегося монстра, ударил по звездчатому камню в массивном перстне на указательном пальце. Вылетевшие из перстня искры коснулись зеркальной поверхности, и та запылала неистовым изумрудным пламенем. Пальцы мага, перемазанные в том самом составе, который он добавлял в вино, мазнули по зеркалу. Тут же появилось изображение, на которое уставились все трое: Камелит — с любопытством, Коренус — с тихой паникой, Ламар — с каким-то излишне пристальным интересом.

Невысокая, темненькая девушка с карими глазами, наряженная в странное пестрое платье с длинным поясом, уставилась на наблюдателей и приоткрыла рот, намереваясь то ли что-то спросить, то ли завопить.

Пауза длилась не долее секунды.

— Любовь моя, я иду к тебе! — пылко вскричал Ламар и прыгнул в зеркало. Оное раздалось с легкостью озерной воды, пропустив рыцаря к деве через аналог предмета, встроенный в створку шкафа-купе.

Вот теперь уже завопила и девушка, легко перекрыв по громкости рыцаря Таравердии, и со всех ног кинулась от зеркала прочь. Споткнулась, упала и стала отползать на четырех, пятясь и не прекращая визжать.

Скорость передвижения резко сократилась, а потом и вовсе упала до нуля, когда спина Оли уперлась в угол. Жертва зеркального нападения съежилась в углу, пару раз дрыгнула конечностями и замерла. Но рта не закрыла. Визг все нарастал, грозя перекрыть тот самый порог в сто децибел, который в состоянии вынести барабанные перепонки среднего человека.

Рыцарь, обуянный нежданной страстью и, самое главное, привычный к куда более громким звукам (драконы-то молча не умирают), даже не думал об отступлении. Он рухнул на левое колено перед съежившейся в углу девушкой и в свою очередь заорал какую-то белиберду:

— Пин страйфон дайле пи митиаре ну дин шареилекиль от кик!

Потом простер руку по направлению к Оле. Та, не отрывая расширенных от ужаса глаз от страшного и странного мужика, вслепую завозила рукой по полу, наткнулась на массажную щетку, которую сшибла со стула при отступлении, и запустила ею в рыцаря.

Воин легко поймал вещь в полете, восторженно выдохнул, прижал на секунду к губам и воодушевленно продолжил:

— Лин страй ливмай сеа э дине корт!

Клинок, извлеченный из ножен в такт вдохновенным словам, едва не довел девушку до падучей, она снова зашарила вокруг, лихорадочно ища, чем еще запустить в преследователя. Сдернула с батареи полотенце и швырнула в Ламара. Кусок розовой махровой ткани был перехвачен в полете еще более ловко, чем щетка. Истовой радостью воссияли зеленые глаза рыцаря. Он благоговейно постелил полотенчико со смешариком Нюшей на пол и уложил поверх свой могучий клинок, склонил голову и замер статуей, покорно ожидая ответных действий со стороны прекрасной девы.

Ольга наконец перестала визжать и теперь тихо поскуливала, не зная, что еще выкинет этот безумный, а ну как ткнет ее своим большим ножиком, и конец цыпленку…

Запахло жареным. Очень жареным. Почти пригоревшим.

— Котлеты! — ахнула Олька, резко оборвав скулеж.

Пользуясь тем, что чокнутый мужик, неизвестно каким образом оказавшийся у нее в квартире, временно затих, девушка вскочила на ноги и понеслась на кухню, не зная, что делать раньше: баррикадироваться, вызвать по мобильнику полицию или спасать ужин.

Поскольку топота преследователя за спиной слышно не было, Оля первым делом метнулась к плите, выключила газ и лопаточкой пошвыряла котлетки в мисочку. Потом заозиралась, пытаясь сообразить, куда зашвырнула вчера мобильник.

— Эн дайли пи, йя андит поли шва! — раздалось у дверей.

Девушка подскочила, жалобно пискнула. Шагов мужика не было слышно. Каким образом он умудрялся перемещаться столь бесшумно, размышлять было некогда. Оля вновь принялась сражаться не на жизнь, а на смерть. Подцепив лопаточкой еще шкварчащую жиром котлетку, метнула ее в лицо маньяка. Тот, продолжая зачем-то одной рукой держать щетку и полотенце (ладно, хоть меч убрал), поймал снаряд, принюхался и отправил в рот целиком. Заглотнул не жуя. По лицу расползлась блаженная улыбка, вызвавшая у перепуганной девушки переключение каналов мышления с чистой паники на недоуменное подозрение: «Может, этот тип очень голодный и просто кушать просит?»

Осторожно поддев вторую котлету, Оля кинула ее маньяку. Тот сглотнул и эту подачку, выдав:

— Вельшме энерага дин!

— Ешь, если хочешь, все и уходи. — Девушка ткнула пальцем в миску с оставшимися котлетами и быстро попятилась.

Ноги наткнулись на маленькую табуреточку, на которую Оля садилась, когда чистила картошку. Тапок угодил в щель между ножкой стола и металлическим стулом. Равновесие было безнадежно потеряно. Бедолага полетела, целясь головой в батарею. Но трепещущее тело не врезалось в горячий металл, маньяк оказался быстрее. Каким-то огромным прыжком преодолел отделяющее его от жертвы расстояние и сграбастал Олю в объятия. Этого для перенапрягшейся психики девушки оказалось достаточно, и она потеряла сознание. Ольга уже не слышала, что из зеркала раздался крик, который, обладай землянка знанием таравердийского, расшифровывался бы так:

— Ламар! Рыцарь Ламар! Быстрее, возвращайся, врата между мирами закрываются!

Зато сам рыцарь призыв расслышал превосходно и, подцепив со стола свободной парой пальцев миску, ломанулся назад к зеркалу. Успел вовремя! Ламар прибыл в Зал для размышлений, не выронив ни единого предмета из «законной добычи»: щетки, розового полотенчика, беспамятной девы об одном тапке и свежих котлет.

Очнулась Оля то ли от свежего мятного запаха, то ли от горячих поцелуев, которыми осыпали ее пальчики, отчего приятное щекотное тепло растекалось по всему телу. А может, виной тому были мужские голоса, которые совсем рядом спорили на повышенных тонах.

— Она моя невеста! Я женюсь! — настаивал первый, подозрительно знакомый голос, не прерывая восхитительных поцелуев.

— Остынь, Ламар! Я тебе уже десять раз повторил, это только чары! Коренус во всем признался! — раздраженно вещал чей-то баритон в такт легким шагам справа. — Сейчас девушка очнется, и мы во всем разберемся!

— Не чары то! Я истинно сердце свое и меч к ногам возлюбленной положил! — заупрямился первый голос и сердито рявкнул почти над ухом Ольги: — Не трогай мясные шарики — подношение девы!

Кто-то слева икнул и пробормотал с явно набитым ртом:

— Извини, рыцарь, я задумался над сутью наложенных чар и…

— И слопал Ламарово подношение, — хохотнул баритон и деловито посетовал: — Лучше б ты на деву чары наложил, чтобы она не визжала, когда проснется, и речь нашу понимала. А то девица столь кричать горазда, впору вместо пожарного колокола на башне ставить, я едва не оглох!

— Уже, мой принц, чары спокойствия я на браслет-посредник наложил и деве на руку надел, — виновато прочавкал икавший, который оказался способен не только лопать котлеты, но и продуктивно работать.

— Эй, Ламар, прекрати лобзать пальцы девы и отойди подалее. Никакие заклятия не помогут, если она очнется и вообразит, что ты девичьей плотью пообедать собрался. Я бы, на тебя глянув, точно так и решил! — командным тоном не то в шутку, не то всерьез предложил тот, кого именовали принцем.

Рядом послышалось сердитое ворчание, похожее на рев разбуженного медведя, но целовать пальцы прекратили и отодвинулись, если верить едва уловимому движению воздуха.

Ольга с опаской приоткрыла сначала один глаз, а потом и второй. Она лежала на диванчике с высокой спинкой в совершенно незнакомой здоровенной комнате с настолько роскошной мебелью, что создавалось впечатление, будто ее всю перетащили сюда прямиком из Эрмитажа вместе с картинами, паркетом, люстрами и гобеленами. В распахнутые настежь окна лились птичий щебет, запах мяты и роз.

В кресле близ диванчика сидел старичок в фиолетовой рясе с поясом, кажется, сплошь состоящим из мешочков и скляночек. Жидкая беленькая бороденка и вислые усики при почти лысой черепушке делали его похожим на печального толстого козлика. Только вместо травы «козлик» схарчил котлетку, а сейчас тайком облизывал пальцы и жадно косился на миску, стоящую на низком столике, где оставалась еще парочка «мясных шариков».

Худощавый красавец-блондин, обряженный так, будто собрался на маскарад в тот самый Эрмитаж или на съемки исторического кинофильма, изучал Олю со смесью тревоги и любопытства. Кстати, юноша настолько сильно смахивал на Арамиса из старого фильма про «Трех мушкетеров», что Ольга поискала взглядом камеры и режиссера. Не нашла, зато уперлась глазами в квартирного маньяка.

Черноволосый загорелый мужчина баскетбольного роста с комплекцией боксера среднего веса взирал на девушку так жадно, будто это она была котлеткой в миске, а он — месяц не кормленым псом. В руке у ненормального по-прежнему виднелась ее щетка для волос, а на плече оказалось повязано розовое полотенце.

Наткнувшись взглядом на маньяка, Оля поджала ноги и сгруппировалась в уголке дивана. А куда бежать, если ты понятия не имеешь, где оказалась, а из доступных средств самозащиты имеется только мягкая тапочка на правой ноге, которой и комара-то не прихлопнешь? Но, что странно, приступа обычного панического ужаса не накатило, только опасливые мурашки бежали по спине, и ужасно чесался нос.

— Не бойся, девица, тебе ничего не грозит, — правильно истолковав состояние девушки, пообещал блондин самым участливым тоном. Именно таким Оля в бытность кошковладелицей уговаривала блудную Мурку спуститься с дерева. Может, «Арамис» действительно хотел успокоить девушку по доброте душевной, но, скорее всего, опасался очередного приступа неконтролируемого визга.

— Где я? — хрипло (непрерывный визг не прошел даром для голосовых связок) и опасливо спросила девушка.

— В королевском замке Таравердии, принцем коей Камелитом я именуюсь, подле тебя сидит почтенный маг магистр Коренус, а по правую руку стоит славный рыцарь Ламар, — гордо ответствовал красавчик. — Откроешь ли ты нам свое имя, о дева, гостья нашего мира?

— Оля, — машинально шепнула похищенная, не зная, что и думать о происходящем и верить ли глазам, или считать странную троицу вкупе со всей окружающей обстановкой чистой галлюцинацией. Пожалуй, версия с галлюцинацией была самой желанной из возможных. Если все это только кажется, то рано или поздно кто-то вызовет врачей, ей дадут хорошее лекарство, и все закончится, как странный сон. На всякий случай, вдруг поможет, Ольга крепко-крепко зажмурилась и ущипнула себя за руку. Было больно, но галлюцинация не исчезла, скорее даже усилилась.

— Оля, — не то пропел, не то провыл «маньяк» с самой идиотской блаженной улыбкой, прижав к сердцу уворованную щетку и запечатлев на крае полотенчика страстный поцелуй.

От такой клоунады девушка опасливо вздрогнула, потерла покрасневшее после щипка место, мимоходом отметила наличие невзрачной тускло-серой полоски металла на запястье (неужели тот самый браслет-посредник?) и на всякий случай нащупала диванную подушечку. В качестве оборонительного средства та годилась слабо, но некоторую уверенность придавала. Назвавшийся Камелитом блондинчик горестно вздохнул, задвинул слабо сопротивляющегося, подвывающего на все лады брюнета в угол к окну и в прежней участливой манере продолжил расспросы:

— Ты, наверное, гадаешь, как здесь оказалась?

— Этот маньяк меня зачем-то притащил! — обвиняющий перст Ольги, связавшей причины и следствия, ткнул в направлении Ламара.

Если от галлюцинации не удалось отделаться и игнорировать ее не получается, значит, пока надо как-то жить в ней, дожидаясь помощи от врачей. А вдруг удастся каким-нибудь образом и самой вернуть рассудок?

— Разве я мог разлучиться со своею невестой? — несказанно удивился рыцарь, не понимая, на что гневается его «прекрасная дева».

— Невестой? — обеспокоенно заблеял старичок, заерзал в кресле и зазвенел скляночками на поясе. У Оли от заявления маньяка и вовсе на мгновение дар речи пропал.

— Невестой! — гордо подтвердил Ламар и похвастался, указывая поочередно на фактические доказательства: — Вот дары твои, любовь моя: гребень, что волос шелковых касался, плат драгоценный, которым я меч обернул, и яства, коими угостила ты меня в доме своем.

— Ты действительно подарила ему расческу, платок и предложила пищи? — озадаченно переспросил блондинчик.

— Ничего я ему не дарила, он набросился на меня, грозил, какие-то «кик», «корт» и «энерага» орал, вот я и кидалась всем, что под руку попало, — наябедничала Ольга, обиженно засопев и вцепившись пальцами в подушечку. Даже забыла, что решила считать все происходящее галлюцинацией. А если даже это галлюцинация, так что же, теперь ее все подряд обижать могут?

Растерянный Ламар тут же принялся темпераментно, с энергичной жестикуляцией оправдываться. Все «грозные речи», воспринятые как злобный рык из-за проблем с переводом, оказались старинными ритуальными фразами ухаживания. Глупо, конечно, но именно они, вдолбленные в период ученичества, первыми пришли в голову рыцарю, которого буквально пронзила магическая стрела любви. Итак, из путаных объяснений героя-любовника выяснилось следующее.

В ответ на первую мольбу: «О прекрасная дева, сердце мое и душа отныне твои, сжалься, одари взглядом!» — была подарена расческа.

На призыв: «Позволь положить меч мой на твой плат!» — Ольга запустила в рыцаря полотенцем с Нюшей, которое успешно исполнило роль традиционного платка. А третья, финальная просьба: «Прекрасная дева, я жду твоего ответа!» — после ритуального сложения меча к ногам девушки была удостоена кулинарного шедевра — свежих, пусть и чуток пригоревших, котлеток со сковородки.

— Значит, формально помолвка состоялась, — признал старичок и горестно прищелкнул языком.

Обменявшись заговорщицкими взглядами и какими-то странными жестами с принцем Камелитом, маг вдруг спросил расстроенного непониманием рыцаря:

— А какой дар ты деве преподнесешь?

— Правда-правда, ты же теперь должен ей ответный дар вручить в знак своей любви! — коварно подхватил Камелит и добавил: — А еще не худо бы тебе, друг, умыться. Грязные и вонючие драконоборцы прекрасным девам не очень нравятся! Я бы даже сказал, совсем не нравятся!

— Я сейчас! — пылко пообещал пристыженный Ламар и вихрем сорвался с места.

Двигался рыцарь так быстро, что Оле снова пришла на ум аналогия с пленкой кинофильма, которую запустили в режиме перемотки. Однако главное в беседе троих девушка уловила и подрагивающим голосом, изо всех сил пытаясь заставить себя казаться уверенной и сердитой, заявила:

— Вы меня сюда как-то притащили, вам и назад отправлять, и замуж я за вашего маньяка не хочу и не пойду, я его боюсь!

— Дорогое дитя, успокойтесь, речь о замужестве не идет, — замахал пухлыми ручками старичок, — мы попросили славного рыцаря Ламара, гордость Таравердии, удалиться, чтобы кое-что вам объяснить. Это касается и его нежданной любви, и вашего возвращения в свой мир, врата в который я ненароком распахнул.

— Магистр хочет сказать, Оля, что мой друг Ламар пал жертвой приворотных чар, которые Коренус пытался испробовать на мне, — сквозь зубы довольно зло объявил принц, пронзив старичка грозным взглядом, и таки не удержавшись, с укоризненным недоумением прибавил: — Неужели вы с моими родителями, учитель, хотели, чтобы я вот таким болваном за какой-нибудь девицей таскался?

— Семеро с вами, мой принц, — снова всплеснул руками Коренус, — я хотел лишь, чтобы вы обратили внимание на портреты невест и выбрали какую-нибудь себе по вкусу. Ничего, кроме легкого интереса! А бедняга Ламар пал жертвой смешения заклятий и зеркальной магии отражений.

— Снять чары сможешь? — деловито уточнил Камелит, оставив патетический тон, взятый при представлении гостье и ее увещевании.

— Увы, нет! Очень сложная вязь получилась, и никто из магистров не возьмется, такое плетение мудреное, — почесал темечко, подергал бородку и скорбно посетовал Коренус. — А теперь еще и на деве из-за обряда обручения часть узлов завязалась. Потому Оля и оказалась в Таравердии, ее в проход между мирами через зеркало вместе с рыцарем протянуло. Достаточно одну ниточку чар не так тронуть, чтобы Ламар и наша гостья рассудка лишились. Такие заклятия без следа развеять только древним артефактам под силу.

— И что делать? Я домой хочу! И вообще, у меня через десять дней следующий семестр начинается. Меня же за прогулы отчислят! — всхлипнула девушка.

Версия с галлюцинацией пошатнулась, очень уж старичок все доходчиво растолковал. Старших Оля привыкла уважать и верить их словам, да и сказки в детстве любила. Вот теперь выходило, что она попала в какую-то Таравердию потому, что ее сюда случайно приволок заколдованный рыцарь, и пока тот не расколдуется, назад дороги не будет.

— Милая Оля, прежде всего, прошу вас, не расстраивайте рыцаря Ламара, он всерьез полагает вас своею невестою и единственной любовью, — ответил магистр, машинально прихватил из мисочки котлетку и начал жевать. Кажется, для предельного сосредоточения на проблеме магу срочно потребовалось подзаправиться. — Если вы будете настаивать на противоположном, нити заклятия могут исказиться так, что несчастный тронется умом, и тогда уже нам ничто не поможет. Подыграйте ему.

— Я должна притвориться, что люблю этого вашего Ламара? — удивилась Оля.

— Именно, — энергично закивал и заработал челюстью старичок.

— Не получится. Я так не умею, — печально и почти стыдливо вздохнула девушка. — Если его заколдовали, мне жаль, но я все равно его побаиваюсь. Он такой большой и громкий…

— А не говорить ему о том, что не любишь, сумеешь? — уточнил принц, озабоченный судьбой друга и тем, что тот может натворить сгоряча, вообразив себя жертвой несчастной любви. Если уж после его попоек трактиры заново отстраивать приходилось, то об эпической масштабности действий в иных ситуациях даже думать не хотелось.

— Постараюсь, — честно пообещала Оля и столь же честно предупредила, прикидывая степень личного самообладания и жертвенной готовности: — Только если он ко мне приставать начнет, я опять завизжу.

— Голодному зверю и мышь — добыча, — философски рассудил Камелит, не подозревая, насколько двойственно восприняла собеседница расхожую таравердийскую пословицу, и насел на учителя с новыми расспросами: — Ты говорил о древних артефактах в общем или знаешь какой подходящий?

— Камень истины, по легенде некогда сотворенный Седьмой из Семерых, Пророчицей под Вуалью, он уничтожает все заклятия, дурманящие рассудок, — проглотив «таблетку от голода», выдал ценную информацию маг. — Надо будет обеим жертвам чар одновременно возложить руки на камень, и путы ложной любви падут. Тогда деву ничто не будет держать в нашем мире, с небольшой моей помощью она сможет вернуться домой.

— И все? — приятно удивилась Оля.

— И все, — улыбнулся Коренус как-то вымученно, так, что даже доверчивая девушка заподозрила неладное и уточнила:

— А где стоит этот ваш Камень истины?

Маг так виновато заморгал, что Ольга явственно почувствовала: на ответ «в соседней комнате» или «через квартал, а там налево» рассчитывать не стоит. Так и вышло. Коренус скосил глаза куда-то на пол, где точно не водилось несчастных жертв любовных чар, и коротко поведал:

— В Фодажском лесу.

Воодушевленно-обнадеженная физиономия Камелита резко помрачнела, и он пробормотал под нос: «Фодаж? Это ж на самой границе с Веспаном, а ну как блуждающие морочные заграды попадутся?» — и объявил громко: — Значит, так, Коренус, ты с ними пойдешь.

— Но, ваше высочество?! Я же только из Замара вернулся! — жалобно заблеял маг, пытаясь подобрать веские возражения и попутно нашарить в мисочке последнюю котлетку. Толстячку явно не хотелось покидать уютный замок ради променада на свежем лесном воздухе.

— Вот и хорошо, что только вернулся, значит, еще вещи не разбирал. Ты эту парочку заколдовал, значит, тебе оберегать в пути и расколдовывать! — воспользовался Камелит правом приказывать, дарованным коронованным особам и наследникам оных, и продолжил в качестве объяснения: — Ламару на мечах равных нет, но против мороков иль иных тамошних див с железом не попрешь. А ну как с чем-то подобным столкнуться придется? Не зря же паломники в Фодаж ныне не рвутся, с тобой же у них все равно что прогулка будет… Да перестань ты, наконец, лопать!

Рассерженный принц выхватил котлету из-под пальцев мага и демонстративно откусил половину.

Пару раз двинул челюстью, и демонстративное поглощение продукта в воспитательных целях приобрело форму смакования. С удовольствием прикончив котлету, Камелит заметил:

— Мои комплименты вашему повару, дева Оля, теперь я понимаю, почему Ламар так рычал на Коренуса из-за «мясных шариков»!

— Спасибо, — мило зарумянилась девушка и затеребила ворот халата. — Только это не повар, я сама готовила.

— Своеобразное увлечение для высокородной дамы, но мне очень нравится! — горячо заверил Олю принц и не без сожаления покосился на опустевшую миску.

— Я вовсе не высокородная, а самая обычная… — неловко, чувствуя, что стала жертвой какого-то недоразумения, пробормотала создательница шедевральных котлет.

— Не стоит лукавить, милая дева, ваши руки не знали грубой работы, ваша кожа нежнее лепестка розы, но если, оказавшись в столь щекотливой ситуации, вы желаете хранить инкогнито, я умолкаю. Не стыдитесь своего увлечения! — тонко улыбнулся Камелит и, осененный гениальной идеей, категорически потребовал у магистра: — Вот, Коренус, я хочу, чтобы моя невеста умела такие штуки сама готовить, а на другой жениться не желаю! Так родителям и передай! А привораживать меня соберетесь, отрекусь от наследования и в драконоборцы подамся или в истребители тварей!

— Но, ваше высочество, где же мы отыщем такую… — взвыл маг от открывшихся перспектив в виде прогулки к демонам на рога и последующего устройства судьбы наследника Таравердии.

— Ламару нашел, вот и мне отыщешь, когда его дела уладишь и гостью нашу домой проводишь, — категорически отрезал принц, пряча в уголках рта довольную улыбку. Перспектива жениться отодвигалась на неопределенный срок! Пойди, сыщи между расфуфыренных дурочек умелую кулинарку! — А пока думай, как в Фодаж двинетесь. Ламар сейчас уже примчится. Сможешь портал открыть?

— Да, мой принц, я знаю подходящее место, в половине дня пути от камня, — понимая, что дальнейшее сопротивление бесполезно, сдался Коренус. — Только мне надо послать человека в свои покои за путевым мешочком.

— Давай, да пусть поторапливается, день-то уж к вечеру клонится, вам бы до темноты хорошо камень отыскать! — великодушно разрешил принц, отпуская магистра взмахом руки.

— Извините, — робко вмешалась в разговор Оля. — Я тоже не могу ходить по лесу в халате и одной тапочке, даже если там совсем безопасно.

Мужчины синхронно уставились на девушку и озадачились. За всеми проблемами «парадная» форма одежды гостьи как-то выпала из сферы их внимания. Первая идея пришла в голову Камелита, похоже, принцу сегодня вообще везло, в том числе и на гениальные мысли.

— Аделира! — радостно воскликнул блондин. — Та, что из-за Ламара прошлым летом отравилась! Ее вещи до сих пор во фрейлинской комнате пылятся! В комнате так из окна дует, что никто заселяться не захотел! Вы с ней примерно одной комплекции…

— Вы хотите, чтобы я носила вещи мертвой женщины? Ни за что! — ужаснулась Оля и снова вжалась в уголок диванчика, откуда начала было понемногу выбираться, успокоившись из-за отсутствия заколдованного маньяка, приятного обхождения Камелита и похвал ее кулинарному искусству.

— Почему мертвой? — удивился в свою очередь принц и с усмешкой поведал: — Живехонька она, магистр влил ей тройную дозу гнусного противоядия, чтобы впредь неповадно было себя жизни лишать, а маменька моя нравоучительными лекциями запытала. Тем же летом Аделира с досады замуж за рыцаря Даверна вышла и мигом так располнела, что ни один прежний наряд на нее не налезет, даже если все швы распороть.

— Ой, теперь понятно, — почти успокоилась Ольга и больше не возражала. Камелит выглянул в коридор, по-быстрому высвистел пару слуг порасторопнее и дал поручение.

Словом, сундук с вещами утроившей габариты бывшей фрейлины и выбритый, даже еще не успевший толком высохнуть Ламар объявились в Зале для размышлений практически одновременно. Можно сказать, рыцарь буквально внес в помещение пару пыхтящих под грузом ноши слуг, замешкавшихся в дверях. Те сгрузили сундук у дивана, как приказал его высочество, и поспешили убраться подальше — за путевым мешочком Коренуса. Каким-то странным им показался нынче лучший друг и побратим принца. Может, вина перебрал с устатку? А за сражения с буйными бражниками, славными тем, что драконов с трех щелбанов уделывают, слугам не приплачивали!

Пылкий и сравнительно чистый (неотмытая грязь размазалась довольно равномерно, маскируясь под загар) рыцарь метнулся к своей деве, не отрывая от нее горящих глаз. Маг с поразительным для его конституции проворством подхватил со стола опустевшую мисочку и задвинул ее под диван, пряча следы группового преступления.

Вновь грохнувшись на одно колено, Ламар провозгласил:

— Прими же перстень родовой, о, прекрасная дева, в знак моей бессмертной любви!

Пред очи невесты тут же был явлен предмет: массивный серый ободок с насаженным в гнездо зеленым камнем странной огранки, похожим на дольку мандарина. Перстень больше походил на браслет и удержаться на одном пальце девушки смог бы разве что чудом. Но, помня о запрете на конфликт с помешанным, Оля опасливо протянула рыцарю конечность.

Кусаться или лобызаться Ламар не стал. Осторожно, как хрустальную, подхватил ручку Оли и бережно надел подношение на указательный пальчик. Приятная теплая щекотка пробежала вдоль ладошки. К удивлению Оли, чудо на самом деле произошло. Громоздкий перстень из странного металла будто ужался в размерах и сел, как влитой.

— Спасибо, — вежливо прошептала зачарованная волшебным фокусом и странными ощущениями девушка. На неотдернутой вовремя руке довольный Ламар тут же не преминул запечатлеть страстный поцелуй.

— Родовой перстень, — почти гордо повторил Коренус, впечатленный степенью магической влюбленности рыцаря.

Камелит тем временем объявил своему лучшему другу о предстоящем походе в фодажский лес к Камню истины — для подтверждения крепости чувств будущих супругов. А потом, ничтоже сумняшеся, присовокупил информацию о добровольном участии в предприятии Коренуса. Возражений насчет внепланового похода от влюбленного рыцаря не последовало. Чтобы доказать деве Ольге свою любовь, Ламар был готов на любые подвиги! По большому счету, он вообще всегда был готов на подвиги, это потенциальные подвиги не всегда были готовы к встрече с героем.

Дав цэу рыцарю, принц откинул крышку сундука и щедро предложил:

— Выбирай, высокородная дева!

Ольга сначала с любопытством, потом со все возрастающей тоской поворошила аляповато-пышные платья, кружевные длинные панталоны, нижние рубашки и прочие предметы туалета, в украшении которых преобладали золотые и красные бантики. Даже если закрыть глаза на цвет и фасон, бродить по лесам в таких одеяниях было бы по меньшей мере затруднительно. Это понял даже принц, рассчитывавший отыскать в шмотках Аделиры хоть пяток относительно практичных вещей. Оля аккуратно прикрыла крышку сундука, так и не разжившись обновкой из фрейлинских обносок, и жалобно осведомилась:

— А нельзя ли мне ненадолго вернуться домой, переодеться, продуктов собрать?

Коренус подергал себя за жиденькую бороденку, покряхтел и признал:

— Увы, милое дитя, открыть портал меж мирами для перемещения я не рискну. Неизвестно, какое воздействие этот магический опыт окажет на чары, связавшие вас с рыцарем Ламаром. Но, пожалуй, я могу сотворить заклятие, способное притянуть к тебе одну-две вещи из тех, которые хорошо помнят тепло прикосновений. Хочешь попробовать?

— Да, — обреченно согласилась Оля, отчетливо понимая, что одежда ей совершенно необходима, если она не хочет видеть в кошмарах не только чокнутого рыцаря, но и золотые бантики в самых труднодоступных местах платья.

— Тогда подойди к зеркалу, прикрой глаза, протяни руки и представь тот предмет, какой хочешь получить, — предложил магистр, перекатившись к зеркалу и выводя на поверхности замысловатые загогулинки смазанными в очередной разновидности серо-зеленого порошочка пальцами.

Зеленое, переливчатое свечение в зеркале, колышущееся, как хвост павлина, сменило отражение пышной комнаты. Оля не видела этого, добросовестно исполняла инструкции Коренуса по притягиванию нужных вещей. Пару минут ничего не происходило. Девушка старательно жмурилась, маг пыхтел и пририсовывал на зеленом фоне одну или другую завитушку, рыцарь и принц любовались зеркалом вместо телевизора. А потом вдруг в свечение добавилось золотых искр, расходящихся концентрическими кругами, послышалось гудение, и в руки Ольги резво, будто брал уроки у Бубки, выпрыгнул большой чемодан.

От неожиданности Оля не удержала равновесия и хлопнулась на пол, но ручку чемодана не выпустила. Только распахнула глаза и довольно заулыбалась: сработало! Коренус перевел дух и удивился:

— Милое дитя, это и есть нужная вам вещь?

— Да, — просияла девушка, уже деловито щелкая застежками. — Тут почти вся моя летняя одежда упакована!

Заинтригованные мужчины (все равно, пока не доставили мешочек Коренуса, делать было нечего!) подобрались поближе. Вещи иномирной девы сильно отличались от набора платьев располневшей Аделиры, в изобилии поросших бантиками. Первым делом Оля вытащила серо-зеленую сумку с двумя лямками и извлекла оттуда белый мешок. Из оного была вытрясена обувь. Не женские туфли и не мужские сапоги, а нечто совсем другое, черно-сине-белое на толстой рифленой подошве. Изнутри обувки девушка достала два комочка голубого и чисто-белого цвета, первый оказался при раскатывании носочками. Следом Ольга извлекла из чемодана ярко-голубые и темно-синие штаны из плотной ткани, снабженные металлическими пуговичками на карманах, и две то ли блузки, то ли рубашки. К ним прибавилась яркая скатка в форме большого пирожка из чего-то розового, фиолетового и желтого, последней была извлечена стопочка воздушного песочного и сочно-малиновых тонов.

В чемодане оставалось немало вещей, но Оля решила прервать процесс распаковки и переодеться. Она, прихватив одежду, исчезла за высокой спинкой дивана, приспособив ее на роль ширмы. Мужчины переглянулись со схожим, довольно кислым выражением на лицах, приготовились к ожиданию. Но не успели даже толком настроиться на интенсивное скучание, как девушка, побив все рекорды скорости, вынырнула из-за мебели. Голубая блузочка с рукавом в три четверти до середины бедра прикрывала синие джинсы, кроссовки ступали по паркету с легким поскрипыванием. Почувствовав себя более комфортно в привычной одежде, Оля почти весело улыбнулась таравердийцам. Их ответные улыбки были несколько более вымученными, а Ламар и вовсе побагровел, словно вареный рак, и закашлялся.

— У вас штаны не носят? — догадалась огорченная девушка.

— Носят. Мужчины, менестрельки, актрисы, магички и гм… — принц проглотил последнее слово. Потом покосился на Коренуса и, приободрившись, заключил: — Хотя для странствий по лесу очень практично. Полагаю, магистр вас прямо туда и доставит.

Маг только закивал.

— Спасибо, мне бы не хотелось, чтобы кто-то подумал, что я «гм», — отчаянно покраснев, будто собралась соответствовать колеру лица собственного жениха, пробормотала Оля и дико завизжала!

Прямо на нее, распахнув пасть, разбрасывая золотисто-зеленые искры и вещи, клацая замочками, несся чемодан. В то же мгновение девушку буквально смело с траектории движения «чудовища», она рухнула на пол, сверху, прикрыв возлюбленную своим телом, упал Ламар. Чемодан, как чудовищная иллюстрация к сказкам Чуковского, пронесся над лежащей парой на бреющем полете. И прежде, чем рыцарь успел вскочить, исчез в зеленых переливах зеркала. В ту же секунду волшебная поверхность зерцала стала обычной, измазанной порошками Коренуса.

— В добром ли ты здравии, возлюбленная моя? — заботливо уточнил рыцарь, отводя взгляд от распахнувшейся на груди блузки невесты.

— К-кажется, д-да, — только и ответила вздернутая с паркета ретивым женихом Оля и торопливо застегнула пуговичку блузки. Потом рука машинально принялась потирать отбитый при кратком акробатическом этюде копчик. К тому, что маньяк без конца ее хватает и таскает, она уже почти начала привыкать, но вот соприкосновение с предметами чисто мужской анатомии смущало невыразимо.

— Коренус, что стряслось? — полюбопытствовал принц.

— Действие заклинания закончилось, ваше высочество, — запоздало объяснил странное поведение предмета маг. — Вот его и притянуло назад.

— А мои вещи? Они тоже исчезнут? — с беспокойством уточнила девушка, только-только переставшая волноваться насчет гардероба.

— Тут все дело в законах магии, дитя, — попытался объяснить Коренус наиболее доступным образом. — Если свойство принадлежности тебе у вещи сильнее, чем свойство принадлежности твоему миру, то вещи останутся. Потому я и говорил о вещах, которые хорошо помнят тепло прикосновений.

— Понятно, — к удивлению мага, кивнула Оля, привыкшая к куда более заумным объяснениям на лекциях, и огляделась, прикидывая, что успело вывалиться из летящего в родные пенаты чемодана. — Чемодан новый, я его только купила, а вещи все уже успела поносить, может, и не пропадут. Хорошо, что рюкзак остался. Будет куда одежду сложить.

Чтобы не встречаться взглядом с «женихом-маньяком», девушка опустилась на пол и принялась собирать содержимое сбежавшего чемодана. Ламар, не ведая о степени стеснения невесты и его причинах, пришел на помощь деве и в этом многотрудном занятии.

Подобрав маленький красный кусочек ткани с веревочками, он растянул его на пальцах и озадаченно нахмурился, соображая, что именно нашел. Камелит с не меньшим интересом присоединился к лицезрению и выдвинул версию:

— Сумочка?

— Это трусики от купальника, — невольно захихикала Оля в ладошку.

Откровенное непонимание на лицах собеседников выявило проблемы перевода, неподвластные магическому браслету-посреднику.

— Это надевают, когда купаются в открытых водоемах.

— На голову? — простодушно предположил Ламар.

— Наоборот, — прыснула девушка и невольно покраснела не столько даже от неловкости ситуации, сколько потому, что представила рыцаря в одних плавках на золотом песке. — Наверное, у вас такое тоже не носят, как и штаны.

— У вас это надевают под штаны? — догадался Камелит, проявляя чудеса сообразительности, пока рыцарь, торопливо вручивший деве ее купальник, кашлял так, будто находился на последней стадии туберкулеза.

— Если на пляже, то вместо, — расставила точки над «и» Оля, сноровисто упаковывая вещи в рюкзачок. — А вообще-то похожие носят под одеждой. Раньше, я у прабабушки и прадедушки видела, длинные до колен, как панталоны вашей Аделиры, носили, а теперь у всех короткие.

— И зимой? — как истинный ученый, а заодно любитель удобства и тепла, заинтересовался магистр, наматывая информацию на ус.

— Да, а если холодно, мужчины надевают кальсоны — это такие мягкие нижние штаны, а женщины колготки, — поведала Оля, никогда не занимавшаяся специально историей костюма. — Только у нас уже давно по-настоящему долгих морозов зимой не было.

Разговор на щекотливую тему прервался сам собой с появлением уже знакомой пары слуг, с натугой волочивших здоровенный, в две трети стандартного картофельного, битком набитый мешок. Кажется, это был тот самый предмет, ласково наименованный владельцем путевым мешочком. Передав ношу, взопревшие слуги, как ни любопытно было им поглазеть на компанию, состоящую из мага, принца, рыцаря и неизвестной девицы в легкомысленных одеждах, поторопились исчезнуть до того, как их решили осчастливить очередной порцией важных поручений. Обрадованный толстячок тут же в одиночку легко подхватил гигантский мешок и одну лямочку лихо перекинул через плечо. Оля, утрясавшая рюкзачок, только широко распахнула глаза. Заметив удивление девушки, Камелит хмыкнул, развенчивая миф о маге-тяжеловесе:

— У магистра мешочек заколдованный. Для него — легче перышка, а кто другой и в одиночку не снесет.

Уяснив, что сборы завершаются, Ламар поправил перевязь с мечом, забрал из кресла свою походную сумку и вернулся к невесте. Оля ожидала, что рыцарь отберет у нее ношу, но подобного предложения не последовало. Кажется, земные правила вежливости на переноску походных тяжестей не распространялись. Оно и правильно. Если встретятся какие-то морочные заграды, о которых говорил принц, рыцарю могут понадобиться свободные руки для защиты девицы и ее имущества. О том, что конкретно ждало ее впереди, девушка предпочитала не думать и не задавать лишних вопросов. Знала, начнет расспрашивать, только больше саму себя напугает. А в ногах и так чувствовалась предательская слабость.

Камелит же, напротив, косился на отправляющихся в Фодажский лес с жадностью застоявшегося в стойле жеребца. В конце концов, не выдержав, спросил нарочито небрежно:

— А может, и мне с вами махнуть? Мешок собрать недолго!

— Ни в коем случае, ваше высочество! Вы же помните условия договора! — едва не выронив отцепленную с пояса скляночку, взвился Коренус. Маг даже позабыл про подбор ингредиентов для открытия обещанного портала. — Носители крови Таравердийской династии не должны приближаться к границам Веспана!

— Да сколько лет этому замшелому договору, Коренус, — начал возражать принц.

— Пятьсот семьдесят три года, но клятва вашей достойной прародительницы королевы Налимары не перестает быть клятвой только из-за того, что ее произнесли почти шесть столетий назад! — наставительно сказал Коренус. Вот теперь магистр совсем не походил на козлика-котлетомана, настолько серьезны стали голос и взгляд, даже толстое тельце как-то распрямилось и постройнело. Камелиту, рвущемуся навстречу приключениям, хватило совести смутиться или притвориться смущенным, пока маг продолжал поучения. — И, мой принц, это в Таравердии сменилось на престоле семь королей, в Веспане же до сей поры может восседать на высоком шпиле прежний владыка, который сочтет нарушение клятвы серьезным поводом для новой войны.

— Ну да, попробуй угадай, какой там на шпиле… Они же все под одним именем и в маске правят, — кисло буркнул поникший Камелит.

— Не переживай, ну какие в глухом лесу приключения? Там даже драконов нет! — подбодрил друга Ламар, звучно хлопнув по плечу. — Так, пройдемся до камня, разгоняя мороки, потрогаем его и обратно, праздновать!

— Что? — не понял принц.

— Свадьбу! — недоуменно напомнил забывчивому другу рыцарь, чем вырвал из груди Оли скорбный вздох. — Или ты думал, я кому-то другому доверю вести свою невесту к храму Второй из Семи, Соединяющей Судьбы?

«Обнадеженная» сверх всякой меры последними словам рыцаря о свадьбе и особо проникнувшаяся сознанием экстренной необходимости совместного похода к Камню истины по пересеченной местности, Ольга с надеждой взглянула на магистра. Он пока казался девушке самым надежным, понятным и вменяемым из троих новых знакомцев, несмотря на фиолетовую ночнушку с шахидским поясом, которую носил вместо приличного костюма. Да и вообще, в обществе пожилого человека студентка чувствовала себя спокойнее, чем рядом со слишком странными и красивыми мужчинами, один из которых вдобавок ко всему постоянно смотрел на нее так, что хотелось спрятать отчаянно краснеющее лицо в подушку или сбежать подальше. Но сейчас, Оля понимала это отчетливо, не стоило даже пытаться бежать. Ясно, что заколдованный Ламар кинется ее догонять и потом чего доброго опять потащит на себе. А попутно какую-нибудь штуку идиотскую выкинет. Хорошо хоть удалось уговорить его снять с руки и спрятать в сумку розовое полотенце.

Коренус шустро, пока его высочество не осенила еще какая-нибудь гениальная идея, от которой волосы на голове дыбом становятся или вовсе клочьями лезут, зашуршал и зазвенел содержимым пояса. А едва выбрал необходимый набор порошков и пузырьков, принялся выводить на многострадальном зеркале очередной разноцветный набор загогулинок, которые могли сделать честь любому абстракционисту. Бедное зеркало слабо подергивалось под руками мага, будто пыталось вырваться из оправы и убежать прочь от неутомимых экспериментаторов. Но роскошные золоченые (или из чистого золота?) тиски держали крепко. Поверхности осталось только смириться, потускнеть до серо-зеленого состояния и загудеть взлетающим жуком-пожарником.

Глава 2

«ЖИРНЫЙ ГУСЬ»

— Пора! — обрадовал компанию магистр и приглашающе повел пухлой ручкой.

Ламар, не раздумывая (по рангу рыцарям в этом интеллектуальном занятии усердствовать не полагалось), прыгнул первым. Оля опасливо коснулась пальчиком портала, ожидая какого-нибудь склизко-мерзкого ощущения. Однако рука легко, не встречая сопротивления, ушла в зеркало по запястье. А там, за серо-зеленой пеленой, кто-то схватил девушку за руку и дернул. Отчаянно визжа, потерявшая равновесие жертва нырнула в портал головой вперед. И оказалась в объятиях довольно лыбящегося рыцаря. Визжать Оля тут же перестала и сердито засопела. Очень захотелось стукнуть добровольного помощника, и побольнее, чтобы не трепал и без того расшатанные событиями последнего дня нервы. Остановило два факта: накачанному мужику все ее стуканья были, что слону дробина, да и при магистре вести себя так по-детски, устраивать безобразные ссоры, было стыдно.

Коренус появился почти сразу за Олей прямо из воздуха, в котором никакого портала не просматривалось. Маг бойким мячиком спрыгнул на пыльную, местами поросшую высокой травой дорогу, покрутил головой и махнул в сторону скособочившегося здания:

— А вот и «Жирный гусь»! Нам туда!

Прибитая у двери доска с выжженным на ней схематичным изображением, отдаленно напоминавшим колченогого страуса, чисто теоретически подтверждала правоту мага. В любом случае, это строение было единственным среди простирающихся до высокой стены леса полей. Там паслось несколько «штук» чего-то массивного и помельче, но одинаково рогатого. Деревянное здание со слепыми окошками и пристройками для хозяйственных нужд, которые облепили его, как крупные бородавки немощную бабку, прямо скажем, не впечатляло.

По дороге магистр поделился со спутниками ближайшими планами. Пусть до Камня истины идти всего несколько часов, но сначала Коренусу надо было немного поворожить, чтобы точнее определиться с направлением. Поэтому маг предложил перекусить, потом прикупить в трактире немного еды в дорогу, переночевать, а поутру двинуться в путь со свежими силами. Ламару, желудок которого давно успел позабыть о нескольких проглоченных котлетках, такая политика пришлась по вкусу. Девушка, оставшаяся в меньшинстве в своем намерении поскорее расколдоваться, за неимением альтернативы вяло поплелась за Коренусом и Ламаром к дверям «Жирного гуся».

Потрепанные и какие-то пыльные птицы серых расцветок, то ли гуси, то ли местная разновидность кур с синими гребешками и перепонками на лапах, лениво бродили по двору. Привалившееся к стене тележное колесо и коса у открытой двери сарая косвенно говорили об обитаемости местности.

Среди ленивых птиц наметилось серьезное оживление, стоило только Оле показаться в сфере их досягаемости. Пернатые чуть шеи не свернули, вылупившись на девушку, вернее, на ее конечности. Они почетным караулом застыли у тропинки, взирая на путницу, в горле у птиц зародилось какое-то глухое клокотание, а в блеклых глазах заплясал огонь зависти.

Оля, почуяв недоброе, заранее задрожала и жалобно пискнула:

— Чего это они?

— Ты о птицах, милое дитя? — жаждущий свидания с трактирным меню Коренус даже не замедлил шага, только бросил взгляд на почетный караул, бормотнул под нос пару слов и хихикнул: — Твоя обувь… птицам кажется, что ее связывают молодые плети хвисса, на которых сидят жучки-блескучки. Для гусей первое лакомство!

— А они на меня не бросятся? — торопливо уточнила Оля, которой очень не хотелось становиться лакомством для курогусей.

Когда-то в раннем детстве девушку поклевал до крови деревенский петух. Ретивый петька потом отправился в щи, а вот страх перед агрессивными птицами остался.

— Нет-нет, дитя, они безобидны, — посмеиваясь, магистр открыл дверь в трактир, где им предстояло перекусить и переночевать.

— Если нападут, я их зарублю мечом, — великодушно пообещал даме своего сердца Ламар, умилившийся трогательной пугливостью девы, и придержал для нее тяжелую скрипучую створку, не заметив, как его обоже сглатывает комок в горле. Слишком богатое воображение нарисовало девушке живописную картину с кровью, вскрытыми тушками и торжествующим рыцарем.

Со всеми предложениями дедушки-мага насчет еды и ночлега Оля готова была безропотно соглашаться до тех пор, пока не перешагнула порог убого-темного, грязного и почти пустого (не считая какой-то скрюченной фигуры в углу) зала. Как можно при столь малой посещаемости настолько изгадить помещение, оказалось загадкой похлеще тайны философского камня. Однако грязь на дощатом полу с набросанной клоками соломой, копоть на стенах, черное от нагара тележное колесо, заменяющее люстру, и грязный до безобразия стол, на лавку перед которым уселись веселый Коренус и невозмутимый Ламар, шокировали девушку. А вонь и чад едва не добили, во всяком случае, дыхание перехватило настолько, что потребовалось срочно присесть.

Оля осторожно потрогала пальчиком липкую от неизвестных жидкостей лавку, вытащила из кармана джинсовой курточки завалявшийся там с летнего похода за хлебом пакет, постелила его, и только потом присела. Подняла глаза на стол и истошно завизжала. Всю томную дурноту как рукой сняло, девушка подлетела над скамьей настолько резво, словно бы научилась летать. Так и стояла на ней, визжа и тыча пальцем в коричневое чудовище, нагло шевелящее усами.

— Это таракан, о дева, он не кусается, — снисходительно улыбнулся рыцарь, ловко ухватил и с тошнотворным хрустом раздавил насекомое пальцами. Смахнув останки на пол, и, не обтерев пальцы о куртку, заорал, звучно стукнув кулаком по столешнице:

— Эй, хозяева!

— Тараканы не страшные, они противные, — передернулась от отвращения девушка, но визжать после ликвидации монстра все-таки перестала и слезла со скамьи. Неловко притулившись на лавке, зыркая по сторонам в поисках родственников убиенного усача, Оля с ужасом предположила: — А вдруг тут еще и блохи, и вши есть?

— Не переживай, милое дитя, — посочувствовал несчастной Коренус, — перед сном я прочитаю заклинание, изгоняющее насекомых, чтобы они не смущали твой покой. Признаться честно, раньше в «Жирном гусе» было куда многолюднее и опрятнее.

— Раньше, это сто лет назад? — хмыкнул рыцарь, не придававший особого значения гигиеническим нормам в точках общепита.

— Всего лишь тридцать, — уточнил маг, разочарованный не столько отсутствием чистоты, сколько сомнительными запахами с кухни. — Я не появился бы еще столько же, если бы не нужда в розыске артефакта. Это единственный трактир на окраине Фодажского леса, куда лежит наш путь…

— Ну чего орете, любезные господа? — лениво поинтересовалась возникшая вместе с чадом, повалившим из темного провала двери, толстая неопрятная женщина в засаленном платье серо-бурого цвета. То, что было у нее на голове, походило на оставленную на середине неловкую попытку заплести дреды, пользуясь вместо инструкции рассказом очевидца.

— Есть хотим, добрая хозяйка, мяса побольше, каши и две комнаты на ночь, — коротко скомандовал Ламар.

— Три, любезный друг, ты так храпишь, что я глаз не сомкну, — вмешался в разговор Коренус, бережно поправляя свой «маленький» мешочек, которому вздумалось завалиться на бок с булько-звяко-бряцающим звуком.

— В домах для паломников давно уж ветер гуляет да дождь ночует, а в трактире еще комнатухи есть. Только в долг под залог добычи не кормим. А ну как вы из лесу не вернетесь? — отрезала трактирщица. Ламар слазил в глухо звякнувший поясной кошель и выложил на стол треугольную серую монетку для финансирования трапезы и ночлега.

Рука женщины, никогда не слышавшей о диковиной твари, прозывающейся «маникюр», схватила монетку с ловкостью фокусника поискуснее Акопяна. Видимо, покупательная способность треугольничка была такова, что баба даже снизошла до краткого оглашения меню — мечты гурмана:

— Хлеб вчерашний, пиво, каша пшенная, гусятина в подливе. На всех нести?

— А молока у вас нет? — мужественно борясь с подкатывающей к горлу тошнотой, усиливающейся от намека на запашок пригорелой каши, спросила Оля. — Я бы попила.

— Кувшин на леднике стоит, щас принесу, — расщедрилась хозяйка и почапала на кухню. Мимоходом бросила угловому клиенту:

— Эй, тебе еще нести или хватит?

Ответа не последовало, тело, полуприкрытое плащом, уже частью лежало на столе, видно, крепко перебрало спиртного. Кувшин покоился на боку рядом с темноволосой головой, свидетельствуя как о собственной пустоте, так и о причинах безмятежного сна клиента, не жаждущего немедленного продолжения банкета.

В ожидании трапезы, чтобы как-то отвлечься от неуютной обстановки, Оля спросила магистра:

— А кто такая пророчица под вуалью и те семеро, о которых вы говорили? Какие-то могучие маги?

— О нет, милое дитя, не маги. Семеро — великие боги, сотворившие наш мир Вердану, давшие ему жизнь и силу. Владыка Стихий, Вседержитель — первый, вторая — Хранительница, Соединяющая Судьбы; Справедливый Судия, Творец Законов — третий, Созидатель Прекрасного — четвертый, Целитель — пятый, Торговец и Странник — шестой, Пророчица под Вуалью — седьмая. Они слишком сильны, и, чтобы не привлекать внимания Владык попусту, лишний раз лучше не оглашать их имен. Тот предмет, к которому мы направляем свои стопы, один из великих и самых загадочных артефактов, сотворенных Седьмой на заре мира, — вдохновенно, похоже, тема была по сердцу, поведал маг.

— Но если он такой нужный и великий, почему стоит посреди леса, а не в месте поприличнее? — озадачилась девушка, считавшая, что важным реликвиям место в музее или закрытом хранилище.

— Не все творения богов могут быть перемещены, дитя, — нахмурился Коренус, готовясь продолжить лекцию, но тут же забыл о прикладной теологии и оживленно потер ладошки, восклицая:

— О, вот и наш ужин!

Большой поднос глухо хлопнулся о стол. Никаких попыток протереть столешницу трактирщица не предприняла, наверное, придерживалась старого принципа «до трех сантиметров не грязь, больше — само отвалится». Пометав миски на стол и водрузив перед Олей кувшин молока и почти чистую (ну лоснилась жирком самую малость, и что с того?) кружку, женщина отцепила со связки на поясе и хлопнула три местами ржавых, совершенно одинаковых ключа.

— Первые три комнаты, дверь вон та, слева — ваши, четвертая — этого. — Рука махнула на безмятежно посапывающего алкаша.

— Спасибо, хозяюшка, — поблагодарил Коренус и с намеком осведомился: — Что-то тихо у вас нынче.

— С чего шуму-то быть? — совсем не любезно буркнула женщина. — Это при деде-покойничке паломники в леса так и перли, а теперь, если в Камару надоть, и то через Лимсин едут, мало ли какой твари из Фодажа выглянуть захочется. Сюда лишь голытьба забродная попадает или ретивые добытчики…

— Твари? Какие? Задрали кого? — придвигая к себе миску с пышущей жаром, малость подгоревшей кашей и разваренным мясом, не по-хорошему оживился Ламар.

Оля, осторожно нюхавшая молоко, поникла. Так она и знала, что с этой «прогулкой по лесу» дело добром не кончится.

— Не-е, если в сам лес не соваться, пугают токмо. Мы-то привычные, а у ентих, кулей деревенских, все поджилки трясутся, как морловагу завидят или шатунца, — с презрительной горечью поведала трактирщица, — а нам тут хоть самим без постояльцев с голодухи подыхай. Уж и мебель почти всю по случаю продали…

— Хм-м, — озадачился Коренус то ли поведением лесных тварей, то ли состоянием каши, ни в какое сравнение не шедшей с божественным вкусом проглоченных ранее котлеток девы Оли.

Но с расспросами маг не полез, наверное, решил все, что надо, вызнать колдовством. Взяв ложку, принялся уписывать содержимое миски и прихлебывать пиво. Рыцарь, какую только дрянь ни привыкший жрать в странствиях, присоединился к ужину столь же рьяно, с той лишь разницей, что пил больше, хоть и кашу лопал за троих. Видя, что постояльцы жрут в три горла, хозяйка как-то криво усмехнулась и убралась на кухню.

Девушка еще раз оценила сомнительную чистоту кружки и слазила в рюкзачок за складным стаканчиком. Кувшин, чтобы молоко не кисло, даже такая неряха держала в чистоте. Так что, взяв краюху хлеба и налив в походный стаканчик молока, Оля стала кушать. Как ни подводило живот, а горелая каша и белесая гусятина желания снять пробу не вызывали. Чтобы окончательно не отбить стрессом аппетит, девушка не расспрашивала магистра о том, кто такие эти морловаги и шатунцы.

Хлеб, пусть черствый, а все равно вкусный, пошел на «ура». Тараканов, способных покуситься на ужин несчастной девы, не появлялось. Может, рыжие усачи были столь впечатлены позорной кончиной своего соплеменника, что решили оставить его смерть неотомщенной?

Через некоторое время, наполненное похрапыванием алкаша в углу, квохтаньем-гоготом и приближающимся помыкиванием-помекиванием, хозяйка снова вынырнула из глубин чадной кухни и лениво спросила:

— Девка с поля скотину пригнала, велеть ей кому тюфяк взбить? Если пары кругляшей не жалко.

— Староват я уже для тюфяков, хозяюшка, — добродушно отнекнулся магистр, интересуясь больше остатками подливы на дне миски, которую качественно подбирал краюхой хлебушка.

— Давай, — напротив, оживился насытившийся рыцарь, отвесил вежливый полупоклон невесте и, прихватив со стола ключ и вещи, споро двинул через залец.

Оля озадаченно проводила взглядом широкую спину, исчезающую в дверях, и с неожиданно вспыхнувшей надеждой уточнила:

— Магистр Коренус, так значит, ваше приворотное заклятие уже развеялось, нам никуда не надо идти?

— Нет, милая, заклятие на месте. Отчего ты так решила? — удивился маг. Голубые, не по-стариковски яркие глаза смотрели взыскующе.

— Но… — девушка мило смутилась, пальцы погладили пустой стакан, — Ламар пошел, если я правильно поняла, чтобы с какой-то женщиной…

— Ты — дева, невеста рыцаря, неприкосновенная до дня свадьбы, а потребности мужской плоти нуждаются в утолении, — поморгав, объяснил очевидное для него пожилой маг. — Разве у вас иначе?

— Считается, что иначе, — задумчиво ответила Оля, но честно прибавила: — Хотя бывает по-всякому, но не так открыто. А если узнают, то могут и совсем поссориться…

— Хм, в таком случае, Ламару повезло, что любовные чары не затмили твоего рассудка, — решил чародей и, отправив в рот последний кусок мокрого от подливы хлеба, умиротворенно погладил натянувший мантию животик.

— Наверное, а то я бы ему этот кувшин на голову надела, а сверху сковородкой добавила, — столь же задумчиво согласилась Оля, переставляя опустевшую емкость из-под молока, и зевнула, прикрыв ротик ладошкой.

— Какая сложная ритуальная кара, — уважительно прокомментировал Коренус и поднялся с лавки. — Пойдем-ка, милая дева. Я тебе обещал из комнаты гнусных кровососов вывести. А потом и прилечь сможешь. На твою долю сегодня выпали тяжкие испытания…

— Да уж, тараканы, летающие чемоданы и ваш громогласный рыцарь Ламар — как апофигей всего! — искренне согласилась девушка и еще раз зевнула. Солнышко не успело опуститься за горизонт, а в сон клонило просто немилосердно, наверное, истрепанные нервы требовали передышки.

Изгнание мелкой живности не заняло много времени. Коренус только встал на пороге отведенной Оле комнаты, пошуршал в каком-то голубом мешочке на поясе, брызнул несколько капелек чего-то розового, пахнущего клубникой, на пол и прогундел под нос нечто неразборчивое.

Тут же изо всех углов к розовым капелькам устремились, кто летом, кто походным маршем, разномастные насекомые. Скоро под ногами у мага гудел, шуршал и жужжал довольно объемный живой мячик. Оля, едва твари начали собираться, предусмотрительно ретировалась в коридор и наблюдала за процессом с безопасного расстояния. Когда сбор завершился, маг посыпал на шарик щепоточкой порошка, который держал в пальцах, и тот, вспыхнув светлым, бездымным пламенем, попросту исчез.

— Вау! — восхищенно выдохнула Оля, едва удержавшись от желания кинуться старичку на шею и расцеловать его в обе щеки. — Спасибо! Как у вас здорово получилось!

— Пустое, милое дитя! — польщенно огладил бороденку магистр. — Но, пожалуй, я у себя поворожу, а потом и к Ламару загляну. Многовато гнуси даже для трактира на отшибе… Видно, и в самом деле совсем захирела дорога. Странно, странно, ну да утро ночи яснее, разберемся. Спи сладко!

— И вам спокойной ночи, — пожелала Оля, затворив дверь в маленькую комнатушку, подвергшуюся магической дезинсекции. В углу деревянная кровать со спинкой, скошенной под углом внутрь с загадочными фэн-шуй целями. На ложе тюфяк, лоскутное одеяло, никакого признака подушки или постельного белья, сундук для вещей и лавка — по другую сторону комнаты. Вот и вся меблировка. Правда, после колдовства Коренуса пахло не пылью и насекомыми, а свежими ягодами.

Пожевав завалявшуюся в куртке жвачку вместо того, чтобы почистить зубы, девушка сняла кроссовки и, не раздеваясь, легла на кровать. Думала только прикинуть, насколько удобно, и провалилась в сон, как в воду, не обращая внимания на какие-то хрипы и крики из-за стены и задумчивое мычание из распахнутого окна.

Проснулась Оля в темноте и сразу поняла, от чего. Спать хотелось немилосердно, чуть ли не до тошноты. Но кое-чего хотелось еще сильнее! Девушке совершенно необходимо было как можно скорее добраться до комнатки уединения. Весь ужас ситуации заключался в том, что горе-путешественница так и не удосужилась спросить у хозяйки, где именно находится это важное помещение. А вот теперь все намекало на то, что разобиженный мочевой пузырь тоже не спросит владелицу, где ему оставить излишки отработанной влаги.

Оля вслепую нашарила кроссовки и вытащила из кармана куртки фонарик.

«Наверное, туалет находится где-то рядом с комнатами», — понадеялась девушка и распахнула дверь в темноту. Зажечь фонарик не успела, что-то дернуло ее на себя, зажало распахнувшийся для крика рот, удержало в стальном захвате, а в добавок какие-то колючки пребольно укололи шею.

Вообще-то Оля с детства была изрядной трусихой и давно успела смириться с этой чертой своего характера. Во всяком случае, бороться со страхом так интенсивно, как с лишним весом (к примеру, ходить в темный лес или на кладбище, смотреть по ночам фильмы ужасов с воспитательной целью) не пыталась. Наверное, не пыталась потому, что кроме трусости в характере девушки присутствовал здоровый практицизм. Зная, чего конкретно она боится до дрожи и визга, Оля выработала грамотную стратегию избегания тревожных факторов и жила вполне комфортной жизнью. До вчерашнего дня все это работало, а теперь пошло прахом.

«Эй, хозяйка, нас сейчас придушат или убьют! Ну сделай же что-нибудь!» — Подружка-паника громко замолотила кулачками в голову трусишки Оленьки, впервые столкнувшейся не с простеньким кошмариком-тараканчиком, а с чем-то реально страшным.

И Оля сделала единственное, что пришло на ум: впилась зубами в руку, зажимающую ее рот, так, будто это была самая вкусная отбивная. Что-то мерзкое, прохладное и горько-соленое коснулось неба. Настолько мерзкое, что угроза тошноты стала явью, комок подкатил к горлу, и неожиданно резко отпущенная на свободу девушка рухнула на колени, расставшись с остатками ужина.

Что удивительно, кто-то слева делал то же самое. Очистительные процедуры продолжались не меньше пары минут. Потом раздался хриплый и сердитый мужской голос:

— Тьфу, дура, мало того, что сонного зелья нажралась, так вдобавок проснулась не к сроку, чего тебя в коридор понесло?

Оля же, освободив желудок, могла думать только об одном. Не вдаваясь в подробности, кто и зачем напал на нее и почему не нападает снова, а только костерит свою же жертву на чем свет стоит, девушка взмолилась:

— Вы не знаете, где здесь туалет?

— Отхожее место? Тебе чего, горшок под кровать не поставили? — почти растерянно уточнил напавший, шокированный странной переменой темы.

Девушка метнулась назад, в комнату, со скоростью, которая сделала бы честь и Ламару. Спустя минуту Оля, заталкивая корявую пародию на ночную вазу под ложе, уже чувствовала себя самым счастливым существом во вселенной, несмотря на всех обитающих рядом маньяков, которые умыкали ни в чем не повинных девиц из родной квартиры и нападали на них во тьме грязных трактиров.

А может, она не так поняла этого человека или сама его напугала тем, как резко выбежала из комнаты? — виновато предположила Оля и, выглянув в коридор, освещенный лишь тоненьким лучиком карандаша-фонарика, брошенного на пол в пылу сражения, робко сказала все еще стоявшему неподалеку незнакомцу:

— Извините, я вас, наверное, напугала.

— Ты? Меня? — Неизвестный не то хмыкнул, не то хрюкнул, явно давя рвущийся наружу хохот.

— Да, я так неожиданно выскочила. Вы тут все знаете, не подскажете, где тряпку найти?

— А это-то тебе зачем, подтереться нечем? — изумился мужчина.

Голос-то был явно мужским, а вот фигура из-за широкого плаща и черты лица из-за темноты идентификации не поддавались.

— Ну… — Оля засмущалась. — Мы тут намусорили, неудобно перед хозяйкой, надо бы убрать…

— Ты чего, блажная? — Кажется, сегодня у неизвестного типа были все шансы побить жизненные рекорды по удивлению в самые краткие сроки, а все благодаря странной девице, чей язык молотил вообще невесть что. — Они вам сонную хмарь подсунули, чтобы ночью по-тихому удушить и вещички прибрать. Да столько дурмана набухали, что меня от одного запаха вывернуло, а ты тут порядок наводить вздумала?

— Удавить?.. — враз севшим голоском переспросила девушка, еще одно фырканье незнакомца прозвучало утвердительным ответом, и тогда Оля беспомощно и с явной надеждой на подсказку ляпнула: — Что же делать? Надо ведь как-то магистра разбудить.

— Не выйдет. Своих друзей ты не добудишься, они столько пива с хмарью вылакали, что до утра не поднимутся. Но я могу тебе помочь, — поразмыслив о чем-то своем, предложил собеседник и подчеркнул: — Не бесплатно.

— У меня нет здешних денег, но Ламар и магистр наверняка согласятся заплатить, — нашлась девушка, от всей души желая, чтобы такого обещания оказалось достаточно.

— Мне не нужны деньги, — почти брезгливо отказался незнакомец и потребовал небрежно, однако за этим небрежением девушке почему-то почудилась жадная надежда: — Отдашь перстень с руки.

— Если вам украшения нужны, я могу цепочку свою с сердоликом отдать, — предложила в ответ Оля, — а кольцо это — дар для невесты — я его назад рыцарю Ламару вернуть должна буду, когда он Камня истины коснется и с него спадут приворотные чары, случайно наложенные магистром Коренусом.

— Так вот чего вас в Фодаж понесло. Значит, к Камню истины идете? — оживился и даже почти обрадовался неизвестный. — И дорогу знаете?

— Магистр знает, — уверенно заявила девушка, исходившая из слов Коренуса.

— Отлично, тогда я иду с вами — вот моя плата, — назначил цену мужчина и поднял с пола фонарик. — Держи свою светилку.

Оля, не видя причин отказывать незнакомцу-спасителю в такой щекотливой ситуации, только кивнула, забирая фонарик.

— Значит, так, на всякий случай жди здесь. Я скоро вернусь, — распорядился человек таким тоном, что возражать почему-то совершенно не тянуло.

— Может, вам фонарик отдать, а то темно в доме, — стремясь хоть чем-то помочь спасителю, услужливо предложила девушка. — Батарейка новая, он яркий, если на полную мощь включить…

— Обойдусь, — отказался странный тип и неслышно, даже доски не скрипнули, исчез, оставив после себя легкий запах хвои, почему-то начисто перебивавший все ароматы грязного трактира.

Девушка послушно прислонилась к стеночке и приготовилась ждать. Из-за двери в соседнюю комнату слышался тонкий пересвист, постоянно перекрываемый мощными раскатами громоподобного рыцарского храпа с другой стороны. Ночуй они в одной комнате, Оля не смогла бы сомкнуть глаз, так что пожилой магистр ничуть не преувеличивал, говоря о Ламаровых талантах.

Но сейчас больше, чем звуковой анализ храпа, беспокоило сказанное ночным знакомцем. Как же так можно, опоить совершенно незнакомых, ничего плохого тебе не сделавших людей, чтобы ограбить и убить. Ведь они разговаривали с трактирщицей и ничего подозрительного не заметили. Ну грубоватая малость, грязная, жадная и замотанная баба. Самая обычная на вид женщина оказалась убийцей, принадлежала к той жуткой породе людей, о которых ни читать, ни смотреть Оленьке не хотелось, она даже детективы поэтому не любила. А ведь они, трое постояльцев, могли быть и не первыми жертвами. При мысли о том, что на постели, где Оля спала только что, мог лежать и даже умереть кто-то другой, стало совсем плохо. Стараясь не думать об этом, девушка переключилась на размышления о странном мужчине. Вот, казалось бы, его стоило бояться. Напал, уколол чем-то в шею, ругался… А страха не было, было понимание, что незнакомец сделает все, что пообещал, и поможет, а еще, он хоть и обзывался, а злости в голосе не было, скорей уж усталость и какая-то мягкая прохлада. Интересно будет поглядеть на него днем, а то ни вечером за ужином, ни тем более сейчас Оля так и не могла рассмотреть толком, как выглядит их сосед по «пансиончику ужасов». Только и заприметила, что высокий, чуть ниже Ламара, не такой широкий, волосы темные и короткие, но почему-то хотелось больших подробностей.

— Все, можешь идти спать, — раздалось буквально спустя долю секунды после того, как Оля ощутила присутствие спасителя рядом, хотя не расслышала при этом его шагов.

— А эти… которые нас убить хотели? — опасливо уточнила она, на всякий случай прислушавшись, не появится ли в коридоре трактирщица, вооруженная топором, как Раскольников.

— Больше не хотят, — равнодушно отозвался незнакомец.

— Вы их убили? — ужаснулась девушка, прижав ладони к щекам.

— Нет, к кровати привязал, — язвительно огрызнулся человек.

— Спасибо и извините, а то я уже было нехорошее подумала, — облегченно вздохнула Оля. — Они же преступники, их судить надо, как полагается…

— По таравердийским законам за умерщвление путников в трактире хозяевам полагается виселица, по веспанским — умерщвление тем же способом, каким они лишали жизни жертву, — просветил собеседницу незнакомец, так и оставшийся темным контуром на темном, и велел: — Иди, ложись, кобылица! Я хочу отправиться к камню с самого утра!

Почему-то, невзирая на вдохновляющие подробности ожидающей преступников кары, Оля ощутила дикое желание спать. Успела только вяло кивнуть головой, доползти до кровати, и снова погрузилась в пучину сновидений, в которых ярко сверкали какие-то камни: зеленый, красный, желтый, голубой… пахло дымом и слышался уже знакомый сердитый голос:

— Да вставай же ты, кобылица, то просыпаешься не вовремя, то не добудишься тебя, вставай, горим!

— А? — Оля подскочила и взвилась над кроватью, то ли пытаясь превратиться в кузнечика, то ли желая научиться летать. Ни то, ни другое не вышло, зато качнувшаяся голова крепко врезалась в спинку кровати, сколоченной пусть без особых изысков, но на совесть. Уй, больно! Но паника, нахлынувшая после осознания сказанного незнакомцем, прогнала боль. Какой тут скулеж о синяках, если пожар!

В распахнутом настежь ради свежего воздуха окне веяло отнюдь не предутренней прохладой. Валил удушливый дым, палило жаром, виднелась ало-золотистая стена огня. Нет, действительно стена, ничего иносказательного в этом выражении, слышанном ранее Олей, не было. Огонь, насколько хватало глаз, окружал трактир высоким, выше здания, плотным кольцом и медленно приближался, пожирая все на своем пути, как чудовищная гусеница.

— Вставай, — повторил мужчина. — Я уже пробовал, через огонь не прорваться, пламя колдовское. Вся надежда на твоего магистра. Попытаемся разбудить, а если не получится, останется в погреб спуститься и молиться Семерым, чтобы огонь только поверху шел.

Правда, скептические интонации незнакомца отчетливо подсказывали, что он на такое роскошное одолжение со стороны загадочного пламени не надеется. В свете суперкостра Оля, завязывающая подрагивающими пальцами шнурки на кроссовках, мельком разглядела лицо спасителя. Хищный, больше подходящий птице нос, длинный и острый подбородок, высокий лоб, чуть раскосые глаза. А волосы оказались вовсе не короткими, а собранными в тугой хвост, спрятанный под плащ.

— Пошли, — коротко скомандовал спаситель и, бросив последний взгляд в окно, вышел. Оля подхватила рюкзак и бегом устремилась следом за незнакомцем, который вроде бы просто шел, а все равно двигался так быстро, что его приходилось догонять.

Запертую дверь в комнату магистра, сколоченную из толстых, в полторы ладони, не меньше, досок, ночной гость, не утруждаясь поисками ключа, сорвал с петель. На кровати мирно почивал Коренус, ничуть не потревоженный пожаром, вторжением и прочими мелкими для настоящего мага, опоенного снотворным зельем, неудобствами.

— Магистр, горим! Надо спасаться! Просыпайтесь, миленький! — завизжала-запричитала Оля, бросилась к старичку и принялась трясти его так энергично, что ночной колпак соскочил с лысой головы. — Магистр!!!!

Как ни сильна была власть злодейского зелья, а девичий визг оказался сильнее! Коренус зашлепал губами, заворочался и, еще не открыв глаз, свесил руку, пытаясь нашарить на полу рукой снятый на ночь шахидский пояс.

— Проняло! — одобрительно прокомментировал незнакомец и подал дельный совет. — Ты, главное, визжи сильнее!

— Магистр, надо проснуться! Сгорим! — усилила напор девушка, добросовестно следуя подсказке.

— Пояс. Зеленый, маленький пузырек, три капли, — прошептал Коренус, изо всех сил сражаясь с тяжелой дремой, не желавшей отпускать свою жертву.

Оля присела на корточки и бешено зашарила руками по многочисленным склянкам, флакончикам, фляжечкам и мешочкам, пытаясь разглядеть нужный пузырек, никак не желавший попадаться на глаза.

— Вот, — спаситель ткнул пальцем в нужный предмет.

Как только умудрился оттенок и размер определить с ходу? Вдобавок мужчина оценил и степень дрожания рук напуганной девицы, потому решительно отодвинул ее подальше. Откупорил пузырек и сам накапал магу в рот назначенную дозу.

Коренус подскочил над кроватью так же, как только что Оля, и с тем же результатом. Постанывая и потирая голову, старый маг выглянул в окно и узрел надвигающуюся огненную катастрофу во всей красе.

— Трактирщица вас опоила. Горим, через стену пламени не прорваться, магия. Сможешь нас спасти? — потребовал ответа незнакомец.

Старый маг положил пальцы на перстень и на мгновение прикрыл глаза, проверяя сказанное каким-то сверхчувственным образом. Потом шустро сполз с ложа. Оставив все расспросы до менее критической ситуации, Коренус скомандовал столь же решительно, как темноволосый чужак, без привычного ласкового кудахтанья:

— Будите Ламара. Здоровяку хватит семи капель. Я займусь порталом, вот только куда он выведет с такими-то искажениями магического поля… круг на круге…

— Все лучше, чем сгореть живьем, действуй, маг, — философски рассудил спаситель и, схватив одной рукой — Олю, второй — пузырек, убрался через пустой проем исполнять священную миссию будильника в соседней комнате. С ноги открыл незапертую дверь и двинулся к гулко храпящему рыцарю. Тот тоже спал одетым, даже сапог не снял.

На шестой капле зеленого и густого, как «Доктор Мом», лекарства, руки богатыря-засони взметнулись вверх и схватили спасителя… Ой, нет, не схватили, каким-то чудом тот умудрился переместиться влево. Получилось, что Ламар лишь энергично взмахнул руками, будто делал утреннюю зарядку, разгоняя застоявшуюся кровь. Перестав храпеть, рыцарь одним махом, совпавшим с мощным стуком, встал на ноги.

«Ага, не одна я такая лохушка неуклюжая, тоже с кроватью поцеловался!» — решила с каким-то очень постыдным удовольствием Оля.

Впрочем, головой крепкого рыцаря можно было бы без проблем вместо тарана ворота выбивать, он даже не поморщился. Зато при виде лекаря нахмурился, схватился за меч и зарычал:

— Отойти от невесты моей, вампир! На поединок тебя вызываю!

— Ламар, нет, никакой он не вампир! Он всех нас спас! Пожар! Коренус портал открывает, надо бежать, а то сгорим! — путано закричала девушка и показала пальцем в окно, на едва заметно, но неуклонно наступающую стену пламени, после чего героически заслонила собой подозреваемого в склонении к принудительному донорству.

Заслон, конечно, получился не слишком качественный: по ширине в самый раз, а вот в высоту сантиметров двадцать не дотягивал, зато был снабжен пронзительной сиреной. Это сработало! Ламар остановился, не вкладывая меча в ножны, ткнул пальцем по направлению к голове чужака и недоверчиво поинтересовался:

— Не вампир? А уши сами выросли, или мама лисицей была?

— Я сейфар, — процедил незнакомец, чуть поведя головой, чтобы сместившаяся прядь заняла свое законное место, укрыв острый верх уха. — Смотри.

После этого чужак оскалился, демонстрируя крепкие белые ровные, как в рекламе счастливой жизни зубы, отлично видные в свете пламени. Что удивительно, этого оказалось достаточно. Ламар поверил, во всяком случае, меч в ножны вложил, подхватил сумку и спросил только одно:

— Где портал?

— У Коренуса в комнате, — чихнув от едкого дыма, протараторила Оля и устремилась в указанном направлении.

Она от всей души надеялась, что дедушка-магистр уже справился с задачкой по открытию магической двери хотя бы на твердую троечку. Сейчас, считала девушка, прав оказался незнакомец, назвавшийся сейфаром, надо было поскорее убегать от пожара, а куда, не так уж и важно.

Пожилой маг, покряхтывая, ползал по полу, расчерчивая нечто, напоминающее «лестницу-паутинку» на детской площадке — эдакое беспорядочное сплетение разноцветных металлических конструкций, по которому обожала ползать малышня, доводя до сердечного приступа родителей. Заслышав шаги, Коренус оторвался от трудов рисовальных и потребовал:

— Мне нужна жидкость, хотя бы кружка, но быстро, без нее портал не встанет.

— Сейчас, — мгновенно сориентировался остроухий и буквально мигнул в пространстве: от двери в коридор и обратно. В руке его появился грубый горшок, подозрительно похожий на тот, задвинутый Олей пару-тройку часов назад под кровать.

Коренус поднялся с пола, подхватил с лавки мешок и почти выхватил у незнакомца тару. Прицелившись, старик выплеснул все содержимое горшка примерно в центр своего рисунка. В жарком дымном воздухе повис терпкий аромат.

«Горшок тот самый!» — успела стыдливо подумать дарительница своевременно-бесценной влаги, во все глаза следя за тем, так желтоватая пленочка расползается по рисунку, превращаясь в зеркальное озерцо.

— Пора! Возьмитесь за руки, портал неустойчивый, — велел маг, приготовившись к прыжку в «воду», и ухватил девушку за руку, другую ладонь невесты крепко сжал Ламар, то ли таким образом оберегая ее, то ли для того, чтобы не вырвалась ненароком. В запястье рыцаря вцепился незнакомец.

— Стойте, а как же другие, они же сгорят?! — упершись кроссовками в пол, как маленький осленок, воскликнула Оля, вспомнив о привязанных к кровати преступниках.

— В круге огня, кроме нас, нет живых, милое дитя. И нам, коли желаем уцелеть, не стоит медлить, — торопливо отозвался маг и с силой большей, чем ожидалось от пожилого человека, потянул девушку к порталу. — Будет лучше, если мы прыгнем в портал одновременно. Приготовились! По моему слову… Вперед!

Четверо, как семья зайцев-мутантов, совершили почти синхронный прыжок. Желтоватая неприятно благоухающая поверхность портала пропустила их и сомкнулась. В ту же самую секунду, когда люди исчезли из «Жирного гуся», кольцо огня совершило гигантский скачок и сомкнулось в огненный круг, пожирая все, что только может гореть, и даже то, что гореть не способно. Единственное, что оказалось не по зубам огненной стихии, это золотая паутина портала, незаметная из-за жаркой стены пламени.

В нескольких десятках метров, за высоким кругом огня, стояла босая простоволосая девка в окружении поспешно выведенной из хлева животины. Она обнимала за шею корову с белой звездочкой на лбу и рыдала:

— Да что же это творится-то! Семеро, спасите! Ой, Владыка Стихий да Пятый Целитель, неужто все живьем погорим… Иль все ж кто спасется? Что ж делать-то… Ой, страх-то какой, жуть жуткая!

Глава 3

ЗА ПОКУПКАМИ

А магистр не зря говорил о возможных искажениях портала. Четверо погорельцев, воспользовавшись магией, сотворенной при помощи содержимого ночного горшка, оказались в ярко освещенном, шумном и людном месте. Настолько людном, что прибытие еще нескольких человек осталось практически незамеченным.

Только один парень в кожаной куртке, которого толкнула массивная спина телепортировавшегося Ламара, обернулся с намерением поскандалить, но, разглядев виновника, расплылся в веселой улыбке:

— О, ролевички! Теперь и вас на елки подряжают?! Ну, ты-то Арагорн, я сразу узнал! — Парень панибратски ткнул высокого рыцаря в район пояса, и осторожный Коренус едва успел удержать Ламара, не снабженного зачарованным браслетом-посредником, от ответного отнюдь не братского тычка нахалу. — А эти кто?

— Леголас и Гэндальф! — оперативно сориентировалась Оля, поймав волну.

— Гы! А чё эльф брюнет, а на маге фиолетовая тряпка, и к тому же он лысый? — заинтересовался скептически настроенный землянин.

— А по приколу! — нашлась девушка с самым банальным объяснением, подходящим под любой идиотский поступок.

— Ишь ты! — восхитился знаток творчества профессора Толкиена. — А ты кто?

— Фродо, конечно, — нахально самоназначилась Оля. — Вот, и кольцо есть!

Под нос парню ткнули обручальный перстень.

— Ага, тоже по приколу? — догадался собеседник, улыбаясь от уха до уха и не ведая, что лишь благодаря уважению к пожилому магу Ламар еще не «прочел» неучу лекцию о том, где надо держать руки, когда разговариваешь с рыцарем. Русским таравердиец, разумеется, не владел, зато универсальный язык жестов «а в морду!» знал в совершенстве.

— Точно! — поддакнула девушка, довольная понятливостью любопытствующего, обеспечившего всей команде замечательную легенду-прикрытие.

— Ну бывайте, ролевички, веселых вам елочек! Жаль, что мы на курсе уже собирались, а то бы я вас позвал! — попрощался парень, которого выкликала из разъехавшихся дверей маман в норковом манто с битком набитыми пакетами наперевес.

— Ты куда нас затащил, Коренус? — тихим мрачным шепотом спросил Ламар. — Что за чудное место, я не понимаю здешних речей…

Взгляд мужчины метался по странным деталям окружающей обстановки: прозрачным дверям, серому шкафу с кучей ящиков, толпе странно обряженных идущих, стоящих перед непонятными коробками и сидящих перед этими самыми коробками людей, а нос дергался от массы запахов, часть из которых свидетельствовала о несомненной близости пищи. Леголас из Таравердии тоже проводил визуальную разведку, но с вопросами к магистру пока не приставал.

— Я хотел открыть портал к трактиру Рапса, что в двух днях пути от «Жирного гуся», — тихо, так, что при этом шуме его слышали лишь трое членов компании, поведал маг. — Но портал сработал с искажением. Полагаю, милая Оля лучше меня сможет ответить на вопрос, где мы. Кажется, ей тут что-то знакомо.

— Конечно, знакомо! Это магазин, «СПАР», мы в моем мире, на другом конце города, но я тут бывала, — почти гордо улыбнулась девушка, чувствуя себя куда более привычно среди знакомых вещей в знакомой обстановке, нежели в загаженном трактире под боком отравителей.

— Вот и замечательно! — успокоенно вздохнул Коренус. — Милая дева, мы сможем переждать в этом помещении, пока отбушует пожар, или лучше покинуть сию обитель, чтобы возвратиться к порталу позднее?

— Мы даже можем тут продуктов в дорогу купить, раз в трактире не получилось! У меня в рюкзаке заначка на лето хранится! — обрадованно заверила магистра Оля и тут же озаботилась. — Только этот магазин не круглосуточный, ждать до того, как там пожар закончится, мы не сможем.

— Пустое, дитя, магический огонь не похож на настоящий, что горит привольно. Замкнувшись в круг, сойдется в точке единой и потушит сам себя. Теперь, когда я не удерживаю его, дело пойдет быстро. А уж с горячими углями старый Коренус управится, — утешил девушку маг и, неожиданно подмигнув ей, предложил: — Пойдем же скорее за припасами к тем чудесным полкам и вкусным ароматам, кажется, я слышу нежный голос, зовущий отведать какую-то колбасу…

— Магистр, вы понимаете русский? — удивилась Оля, вытаскивая из шеренги тележку. Девушка сразу прикинула, что ручной корзинки для покупок на четверых даже на время короткой прогулки по лесу длиной в полдня, если при этом трое из них мужчины, а двое из этих троих лопают котлеты, как конфеты, будет недостаточно.

— Дорогая моя девочка, браслета-посредника нет лишь у Ламара, я же постоянно ношу его, с тобой поделился запасным, а наш новый спутник сейфар имеет свой. Кстати-кстати, не представитесь ли нам, юноша, чтобы мы знали, как величать тебя?

— Аш, — коротко отозвался остроухий и едва заметно наклонил голову, ориентировался он при этом исключительно на мага. Может, не считал остальных достойными представления. — Но здесь, как я понял, нас приняли за некую славную команду героев?

— За актеров, ее изображающих, — поправила Оля, прыснув в ладошку.

— Это неожиданно, но весьма удачно. Расскажи поточнее, милое дитя, нам ведь придется соответствовать ролям, — попросил Коренус.

— Я не какой-то гнусный актеришка, — гневно процедил рыцарь, сжимая руки в пудовые кулаки и совсем не радуясь возможности сменить имидж.

— Я не совсем правильно сказала, — попыталась Оля исправить оплошность и притушить гнев Ламара, коснувшись его ладони. Рыцарь тут же перехватил ее руку и прижал к губам под едва слышное фырканье Аша. — Нас приняли за ролевиков, людей, которые разыгрывают сами для себя какие-то сцены реальных или выдуманных историй, просто потому, что им так хочется.

— Не ты ли, мой отважный рыцарь, бегал по замку Таравердии вместе с Камелитом, размахивал учебным мечом и провозглашал себя героем Ортаном? — с нежной ехидцей осведомился магистр. — Не ты ли едва не вышиб из меня дух, разя дракона?

— Мне тогда было десять, — смущенно оправдался великий победитель чудовищ, краснея до состояния перезрелого помидора.

— А у нас рыцарей нет, все вымерли, только очень многим хотелось бы ими стать, поэтому и играют, — нашла наконец нужные слова девушка, перебирая пальцами по ручке тележки.

— Мне их жаль, — поразмыслив, резюмировал Ламар и велел, смиряясь с нелепой ситуацией ради своей обоже: — Расскажи мне, возлюбленная невеста, о тех, за которых нас принимают.

— Мы — персонажи сказочной истории. Ты великий герой и следопыт Арагорн, который совершил много подвигов, стал королем и женился на эльфийской красавице, — ужала биографию Бродяжника до одного предложения Оля. — Магистр — великий волшебник Гэндальф Белый, помогавший герою, а Аш — меткий эльфийский лучник, царевич и тоже герой Леголас, спутник и друг Арагорна.

— А ты, милая дева? — заинтересовался историей приосанившийся маг, вполне довольный своей ролью.

— А я хоббит Фродо. Хоббиты — это такие низкорослые человечки с волосатыми ногами. Фродо спас мир, уничтожив кольцо очень злого волшебника, — похвасталась Оля. — Ну, теперь вы все знаете, пошли за едой! — И девушка покатила тележку к турникету. Компания «ролевиков» пристроилась сбоку и чуть сзади провожатой. Покупатели глазели на «артистов», улыбались, кое-кто шутил, но, поскольку в Ламара пальцами не тыкали, критических ситуаций не возникало. С Дедом Морозом и Снегурочкой, забредшими в «СПАР» за хлебушком, Оля так и вовсе раскланялась, как с коллегами. Неизвестно, что подумал Коренус, но тоже отвесил «Морозу» полупоклон, уважительно покосившись на посох, обвитый мишурой и дождиком.

Впрочем, главной заботой для девушки оставался выбор продовольствия для похода. Тележка быстро заполнялась рыбными и мясными консервами, макаронами, морковкой, картошкой, сыром, крупой, хлебом, печеньем, копченой рыбой… Сосиски и колбасу Оля брать не стала, побоявшись возможной аллергии таравердийцев на секретные компоненты. А вот готовой курицей-гриль, припомнив, сколько вчера слопали за ужином мужчины, затарилась основательно. Девушка как раз соображала, что еще совершенно необходимо прикупить, а без чего они легко обойдутся, посекундно отвечая на жадные расспросы магистра по поводу ассортимента супермаркета, когда удивленный голос слева воскликнул:

— Эй, Олька, привет! Ты что тут делаешь?

— Привет, Игорь, — вздрогнула, как от удара, Оля, заслышав знакомый голос.

Светловолосый худощавый парень с курносым носом и веселыми карими глазами шагнул к девушке.

— Кто этот щенок, возлюбленная моя? — ревниво осведомился Ламар, раздувая ноздри.

Разумеется, речь его для Игоря прозвучала как раскатистое: «Хе-ер енне хвелп, ми керлигед?» — от которого парень невольно подпрыгнул на месте.

— Игорь? Он мой бывший парень, — чистосердечно, слишком переволновавшись, чтобы думать, ответила Оля.

— Ты оставила этого ничтожного, моя драгоценная дева? — догадался рыцарь, уперев руки в бока и пренебрежительно оглядывая щуплого студента.

— Н-нет, вообще-то наоборот, — правдиво и, как всегда, некстати призналась честная девушка, с ужасом следя за тем, как разливается гневная бледность по лицу здоровяка Ламара, как тот цапает Игоря за грудки и приподнимает с такой легкостью, как если бы парень был не больше котенка. Движение в направлении огромного аквариума с живой рыбой явственно подсказало Олечке, где окончит полет, если не свои молодые годы, бывший кавалер. Игорь болтал ногами и пытался что-то гневно или испуганно, по хрипу из-за пережатого воротником горла сложно было сказать наверняка, возразить против такого бесцеремонного обращения. Ламар хмурил брови и гневно рычал:

— Ду фежл апсуд дреган!

Пауза, взятая рыцарем на вразумление противника словом, спасла положение. Пока Оля соображала, как выцарапать жертву из лап громилы-рыцаря и почему никто из таравердийцев не вмешивается, вынырнувшая из-за стеллажей с крупами эффектная молоденькая блондинка помахала рукой:

— Приветики, Олек, а я уж думала, обозналась, когда голос знакомый услышала!.. Эй, а во что вы играете? Ролевка? Познакомишь с друзьями?

Подойдя поближе к Ламару, красотка запросто шлепнула его по локтю:

— Хай, я Инга!

Ламар посмотрел на девушку, как на мелкое недоразумение, нечто вроде того таракана, которого прихлопнул вчера на столе. Оля, довольная уже тем, что рыцарь на секунду отвлекся от тушки парня, торопливо заявила:

— Это девушка Игоря, а мы с ним расстались по-хорошему. Не надо тут ругаться, Ламар, а то придет охрана, и нам велят уйти без покупок.

Удивительное дело, но смысл сказанного дошел до рассерженного мужчины. Он небрежно разжал руки, опустил Игоря на пол и понимающе усмехнулся:

— Я боле не трону его. Но не стоило тебе лгать, возлюбленная моя, защищая честь этого ничтожного. Я рад, что ты отвергла его! Пусть же теперь глупец, не ценивший своего счастья, не способный удержать его, ищет утешенья в объятиях тощей гулящей девицы, чьи чресла не способны породить здорового наследника.

Пренебрежительный взгляд Ламара скользнул по стройной фигурке Инги, по ее мордочке с ярким макияжем, по узким бедрам, а потом, переключившись на чуть заспанное чистое личико Оли, одарил ее пламенно-влюбленным взором и еще более восхищенно огладил формы невесты. В это мгновение всегда комплексовавшая из-за сорок шестого размера одежды девушка почувствовала себя королевой и почти простила рыцарю все его идиотские выходки.

— Ненормальный! — наконец смог просипеть Игорь, отступая подальше от Ламара и потирая горло. — С кем ты связалась, Олька?

— Это ролевка, Игорь, мы играем, — виновато попыталась объяснить необъяснимое девушка и по-быстрому назвала всех таравердийцев избранными псевдонимами а-ля Средиземье.

— Ни фига себе игрушки! Да он меня едва не удушил, уголовник! Он небось сидел, твой Арагорн! Да и другие…

— Мой Арагорн не сидел, он просто вошел в роль, мы как раз репетировали битву с орками! Вот и увлеклись немножко! Так что пока, увидимся на лекции, — сердито отрезала Оля, подхватила Ламара под руку и потянула за собой с места только что чудом не совершившегося преступления. «Леголас» без особой просьбы покатил за девушкой, буксирующей рыцаря, тележку с продуктами, а Коренус, прихвативший с полочки еще одну коробочку с соблазнительным рисунком-печеньем, пошел следом. Инга, которой, к счастью, не перевели уничижительных речей таравердийца о ее модной фигурке, разочарованно сделала ручкой колоритной группе. Игорь скрипнул зубами и чуть ли не силком поволок свою девушку в противоположную сторону, выбирать пиццу.

У полок с молочными продуктами Оля притормозила. После отравленного молока жутко хотелось кефира. Да и пакетик сгущенного молока следовало прихватить. Покосившись на магистра, обнимающегося с печеньем, девушка сделала мысленную поправку: два пакетика. Тут ее тронула за рукав низенькая седенькая старушка:

— Деточка, какая дата на кефирчике?

— Свежий, сегодняшний, бабуля, — вежливо ответила Оля.

— Спасибо, дай бог здоровья, деточка, тебе и твоим родителям, — поблагодарила старушка, опуская пакет в корзинку, к городской булочке и махонькому кусочку колбаски.

— Спасибо, — тихо отозвалась девушка, отводя взгляд и смаргивая навернувшиеся слезы.

Старушка посеменила дальше, Ламар и Коренус во все глаза пялились на стеллажи с тортами, а Аш, неожиданно оказавшийся рядом, едва слышно спросил:

— Почему тебе больно? Из-за того парня?

— Нет, все в порядке, — возразила Оля, надеясь, что чужак прекратит расспросы.

— Врешь, кобылица, — хмыкнул сейфар, даже не думая отступать.

— Да, не все в порядке, только я ничего поправить не могу, даже если хочу этого сильнее всего на свете, — прошептала девушка, нервно покусывая палец. — Моим родителям уже не нужны пожелания здоровья…

— А, вот ты из-за чего. Все умирают, — философски рассудил Аш, небрежно похлопав по плечу спутницы. — Моя мать умерла, когда я еще в колыбели лежал… Тела тленны, зато души теперь в ладонях богов и звезды — глаза их — следят за тобой и твоими деяниями. Повесели их на славу, чтобы не заскучали!

Таких оригинальных слов утешения Оле слышать прежде не доводилось, она вытерла платочком нос и через силу улыбнулась:

— Мне легче, спасибо. Я давно не плакала, думала, уже не буду, все-таки почти два года после катастрофы прошло, а тут вдруг…

— Можешь купить мне в награду соленых орехов. Тут есть? — предложил Аш, тень странной заботы исчезла из глаз, сменившись ироничными искрами.

— Есть, — уже по-настоящему улыбнулась девушка. — Тебе каких?

— Я тоже хочу орехов, возлюбленная моя невеста! — громогласно заявил Ламар, насытившись созерцанием тортов и признав их, к вящему прискорбию Коренуса, неподходящей для похода едой…

Распихивая по пакетам содержимое тележки, Оля не один раз удивилась, как среди нужных продуктов оказалась куча всякой белиберды, но не допрашивать же с пристрастием магистра и рыцаря, за каким хреном им понадобились жвачка, чупа-чупс, нож для разделки мяса и пачка презервативов. Хотя зубную щетку, девушка точно видела, положил Аш.

Кассир так глазела на ролевиков, обступивших Олю, что, давая сдачу, едва не обсчиталась на полторы тысячи в пользу покупательницы. Да и очередь, ожидавшая оплаты массы покупок, не возмущалась, наблюдая за компанией как за бесплатным цирком. Одна малявка, в своем зимнем комбинезончике походившая на красный шарик, даже подергала Коренуса за мантию и категорически потребовала:

— Дядя-клоун, покажи фокус!

Маг опасливо покосился на мелкую, сложил руки каким-то особым образом и выпустил из ладоней стайку бабочек, запорхавших по залу. Пока народ восхищался трюком, Оле удалось нагрузить спутников покупками и почти по-тихому слинять в аптеку. Там посетителей было на порядок меньше. Только одна дотошная полная старушка досуха выжимала продавщицу на предмет тонкостей обращений с глюкометром. Вторая обитательница фармацевтического приюта счастливо скучала за стеклом.

Оля быстро нагрузила ее работой, выпалив на память список из дюжины лекарственных препаратов от дротаверина с лоперамидом до йода, актовегина и бинтов. Покосилась на Ламара, и количество затребованных бинтов увеличила на один нолик справа, а потом, вспомнив про бродяжью жизнь, прикупила еще пилочку для ногтей и маникюрные ножнички. Коренус же ненавязчиво выклянчил дорогущий набор ароматических масел, жутко необходимых для каких-то могущественных колдунских экзерсисов.

Запасец летних денег, отложенных из ежемесячной дядюшкиной помощи, поуменьшился где-то на четверть, но Оля не жалела. Пройтись с таравердийцами по супермаркету было здорово! И вообще, все было бы совсем замечательно, если бы Ламар перестал называть ее невестой и твердить о скорой свадьбе. Она бы, наверное, даже не отказалась, чтобы такой мужчина поухаживал по-настоящему. Или все-таки нет? Оля симпатизировала ему, вспоминая, как он надевал кольцо на палец, целовал руку или тряс за грудки Игоря. А вот когда услужливая память прокручивала картинки из серии «Ламар и тараканы» или «Ламар, жрущий пиво», уровень общеламаровской симпатии мигом скатывался куда-то к району плинтуса.

Наконец последняя покупка заняла свое место в пакете, и тяжелогруженые всякой всячиной странники между мирами двинулись к порталу. Тут, как обычно, очень вовремя Олю посетил животрепещущий вопрос:

— Магистр, а наши вещи не исчезнут, как тогда случилось с чемоданом?

— Нет-нет, дорогое дитя, — пропыхтел маг, получивший по справедливости свою долю груза, оказавшегося куда весомее заколдованного мешочка на спине. — Объяснить так, чтобы понял несведущий в магии, сложно, но причин несколько. Во-первых, предметы будут перемещаться через портал не посредством заклятия зова, а через телесные прикосновения…

— Хватит, Коренус, мы поняли, — прервал Ламар, волочивший добрую половину всех покупок с такой легкостью, как если бы ему в руки дали связку воздушных шариков. Рыцарь никогда не любил лекций на темы, не касавшиеся оружия и сражений. Главное, еда попадет в живот, а не рванет мимо рта или тем паче из глотки!

— Интересно, как там? Еще горит? — почему-то шепотом спросила Оля и невольно поежилась, вспоминая стену пламени, подступающую к окну.

Сейчас, как ни старалась, она не могла заметить портала, открытого где-то поблизости от камер хранения. К счастью, магистр путь назад видел превосходно, и, как ни странно, Оле показалось, что Аш тоже его видит.

— Нет, как я и говорил, только горячие угли. А теперь подержи-ка, мой друг, — Коренус бесцеремонно вручил Ламару свою ношу и начал водить руками по воздуху, то ли что-то ощупывая, то ли что-то сплетая.

— Настька, гля, пантомиму показывают! — гаркнул над ухом Оли чей-то пропитой или просто простуженный голос.

Девушка против воли подпрыгнула, или уж, правильнее будет сказать, напрыгнула на магистра. Вес покупок придал дополнительную силу разгону, и остановиться Оленька не смогла, так и продолжила падать в незримый портал, увлекая вперед Коренуса, торопливо произносящего последние слова заклинания. Аш и Ламар, столкнувшиеся из-за попытки удержать девушку, синхронно последовали за первопропаданцами.

Ну, сразу следует сказать, что магистр доказал свою славу великого мага! Хотя Оля, к примеру, была бы ничуть не против, если бы Коренус оказался немного менее великим. Все руины «Жирного гуся» теперь покрывал толстый, как шоколад на батончике «Марс», слой свежего льда, сверху барабанил град, который за пределами пожарища превращался в проливной дождь.

Магистр, Оля, Аш и Ламар пытались выпутаться из общей куча-малы, сообщая о своем видении ситуации с разной степенью красноречивости. Оная зависела от уровня воспитанности, помноженной на болезненность ушибов, полученных при тесном контакте друг с другом и силами стихии.

Обледенелый край фиолетовой мантии показался девушке совсем не вкусным, когда она выплюнула его изо рта. Зато самого мага чувствительно приложило по голове сразу всеми сумками Ламара, а тяжелый меч воина угодил Ашу прямо под дых.

Ладно хоть град калибром с крупную смородину продолжался не более пары минут и быстро сменился дождем, струи которого от всей души отхлестали несчастных любителей иномирного шопинга.

— Коренус… — смахнув с глаз налипшие пряди и подняв на ноги невесту, рыцарь сделал такую многозначительную паузу, что над ее заполнением можно было не фантазировать. Совершенно ясно было, что Ламар имел в виду сердечное «многоуважаемый магистр», а вовсе не «шарлатан недоделанный». — Ты это… убрать можешь?

— Сейчас-сейчас, — торопливо отозвался маг, ища на поясе что-то нужное.

Как показала практика, одно «сейчас» равнялось двум минутам с хвостиком. Ливень перестал хлестать через пять минут, сменился редкими каплями, а потом и вовсе прекратился.

Налетевший порыв ветра, может, и был теплым, но в промокшей одежде показался Оле, не злоупотреблявшей процедурами закаливания, пронизывающе-ледяным. Она сразу начала мелко дрожать от холода.

Сейфар не стал ждать прекращения обильных осадков, и пока Коренус, виновато пыхтя и отфыркиваясь от заливающейся в рот водицы, выколдовывал приемлемую погоду, прошвырнулся по окрестностям с целью рекогносцировки. А может, Аш отправился в обход пожарища нарочно, чтобы выйти из зоны поражения.

— Вот мы и на месте, — завершив-таки обряд отзывания дождя, улыбнулся неунывающий маг и поднялся с колен.

— Причалили, — мрачно резюмировал возвратившийся разведчик. — Вокруг никого, даже всех животных девка прочь увела, от коров до гусей. Подвода настолько нагруженная ушла, что след размыть не успело.

— Хорошо, что звери не пострадали! И все залило так, что больше не загорится, — оптимистически выдала Оля и чихнула.

— Огонь нам воистину более не грозит, милая дева, в отличие от простуды. Пожалуй, переодеться в сухое необходимо! — заботливо заметил Коренус, фиолетовая ночнушка которого облепила плоть, как вторая кожа монстра-мутанта. Магистр уже развязывал ремешки своего «миниатюрного» мешочка, ища смену белья.

— Ступай, там пустой сарай, — подсказал девушке сейфар, указывая на длинное строение слева, которое не пострадало от пожара, поскольку находилось в тройке метров от аномально-ровной окружности, выжженной пламенем.

Оля благодарно улыбнулась и, прихватив рюкзачок, осторожно заскользила по мокро-ледяному пепелищу «Жирного гуся». Мужчины направились левее, к местности, не затронутой основными ударными силами огненной и водной стихий.

Запах мокрой сажи бил в нос. Впрочем, когда тут пахло более неприятно: вчера, когда трактир был цел, или сейчас, девушка не сказала бы наверняка. Может, сегодня было даже лучше. Во всяком случае, к противному запаху гари примешивались ароматы умытых дождем травы и земли, а не пригоревшей пшенки и мочи.

Массивный засов на двери в хлев был откинут, дверь заскрипела, впуская гостью в пустующий сарай. Тут оказалось на удивление светло, не столько из-за длинных горизонтальных окошек под потолком шириной в одну доску, сколько из-за второй декоративной двери. Вернее, это отверстие лишь поначалу казалось таковым. Скорее всего, когда начался пожар, животные забеспокоились. А один весьма крупный член рогатого коллектива так стремился наружу, что снес часть стены, проложив грудью дорогу к свободе. Очертания массивного тела запечатлелись в виде художественного контура, образовавшегося на месте вышибленных досок, хоть сейчас годились для выставки скульпторов-альтернативщиков.

Расположившись слева за дверью, девушка стала расстегивать пуговички замерзшими пальцами настолько быстро, насколько у нее получалось. Хорошо все-таки, что джинсов в рюкзаке осталось две пары, а кроссовки не успели промокнуть. Сменив одежду, Оля попробовала кое-как обтереть волосы запасной футболкой, и пошла к выходу.

«Надо же, даже сюда нанесло пепла и сажи!» — успела подумать девушка, пнув кроссовкой грязную солому, в которой блеснуло что-то красное.

Видно, сработал сорочий инстинкт, присущий большей части женского пола. Оля нагнулась, разгребла руками грязное сено и вытащила находку. Блестящий, красненький, похожий на дольку мутировавшего мандарина, камешек. Пальцы аккуратно подцепили находку и поднесли к лицу. В глаза ударила алая вспышка, и мир исчез.

Реальность вернулась к ней от звонкой оплеухи, ожегшей щеку. Голова дернулась, жесткая вонючая солома уколола кожу.

— Может, водой брызнуть? — предложил знакомый голос Аша больше с исследовательским интересом, чем с сочувствием. — У порога подходящая лужа есть.

Осознав, что все труды по переодеванию в сухое пойдут прахом, а еще одних запасных джинсов у нее нет, Оля тут же подскочила с пола. Заботливый Ламар, приводивший ее в чувство методом физического воздействия, от которого горело лицо, придержал невесту за плечи.

— Милое дитя, вы занедужили? — по-отечески вопросил Коренус, не успевший внести свою лепту в приведение девушки в чувство. Он как раз закупоривал какой-то флакончик, благоухавший вдохновеннее сортира, в котором сдох скунс.

— Нет, это все камень, — пожаловалась Оля и поглядела вниз, выискивая красную дольку. Но той под ногами не оказалось. Девушка присела на пол, намереваясь поворошить солому.

— Ты споткнулась о камень, возлюбленная моя? — догадался Ламар, умиляясь девичьей неловкости.

— Не споткнулась, наклонилась поднять, а потом… — Девушка растерянно замолчала, потерла избитое лицо. Легкое похлопывание драконоборца едва не привело к возникновению синяков. И ведь не скажешь ему, еще обидится, или что-нибудь с теми странными чарами случится… Чары! Ну, конечно! Туман с воспоминаний о недавних событиях как ветром сдуло. Оля отскочила от грязной соломы на пару метров. Эх, видел бы ее сейчас физрук Николяша, чего только не выдумывавший, чтобы невысокая и неспортивная студентка сдала-таки нормативы по прыжкам!

— Точно, о камень стукнулась. Головой! — прокомментировал Аш движения Ольги, а Ламар и Коренус многозначительно промолчали, кажется, они начинали разделять мнение случайного компаньона по передрягам.

— И ничего я не стукалась, — обиделась девушка на нелепые подозрения и сразу перестала бояться. — Я переоделась, а когда шла к двери, увидела его.

— Привидение быка? — с легкой ехидцей уточнил сейфар.

— Красный камешек, маленький, я его подняла, и… — Олю аж передернуло, слова приходилось почти насильно выдавливать из груди. — Я теперь знаю, кто нас поджог. Тут мужчина был, работник. Он узнал, что Ламар вчера с той женщиной уходил, что ее хозяйка посылала, и рассердился жутко, потому что сам на ней хотел жениться. Он задумал поджечь трактир. А камешек в кошельке на груди висел. Вот так все и получилось. Огонь запылал стеной у «Жирного гуся», и тот человек сам тут же загорелся. Он весь за миг сгорел. Я когда подняла камень, все это, как в кино, увидела. Только теперь не знаю, где камешек искать…

— Очень странное явление! Быть может, речь идет о спонтанном возгорании, вызванном вложением желания в магический артефакт, связанный с огненной стихией? Необходимо отыскать этот предмет! — теребя бородку, пробормотал маг и принялся усиленно разглядывать пол. Ламар присоединился к поискам, не испытывая, в отличие от невесты, ни малейших моральных страданий из-за того, что приходится теребить солому, смешанную с пеплом незадачливого убийцы.

Оля вздохнула и развела руками. Вдруг сейфар перехватил кисть ее правой руки и объявил:

— Вот она, потеря.

Серый родовой перстень с зеленым камнем претерпел некоторые изменения. Теперь в оправе, накрепко сплавившись друг с другом, сидело два камешка: зеленый и красный. Последний явно уменьшился в размерах, но форму и цвет сохранил. Оля сразу поняла, что это именно тот злодейский камень-поджигатель, неведомо как попавший в оправу. Девушка подняла умоляющий взгляд на магистра, с минуты на минуту она ожидала стихийного воспламенения. Жар прокатывался по телу вперемешку с волнами ледяного озноба. Очень хотелось верить, что это всего лишь банальный страх, а не зловещее заклятие, вступившее в действие для того, чтобы превратить в сажу и пепел еще нескольких людей и кучу строений. Тогда всем мужчинам лучше было бы бежать от нее подальше, как от бомбы с часовым механизмом. Но никто из них даже не тронулся с места.

Коренус взял ручку Оли в свои пухлые ладошки. Пальцы гладили красный камешек, губы беззвучно шевелились, бормоча что-то. Потом он резюмировал:

— Совершенно очевидно, древний артефакт, связан со стихией огня. Увы, я не в силах проникнуть в глубины его структуры и узнать истинное предназначение. Но не тревожься, милая девочка, камень погружен в дрему. На краткий миг его вырвала из сна ярость прежнего носителя и частицы магии, бродившие у того в крови.

— А вдруг он снова решит проснуться и все пожечь? — опасливо уточнила Оля. Больше всего на свете хотелось сорвать с пальца злополучный перстень, бросить его подальше и дать деру. Удерживало только то, что она обещала не волновать безумного Ламара, да и Коренус, кажется, ничуточки не беспокоился из-за огненного камня.

— Ты, милая, идеальный носитель для столь опасного предмета, в силу того, что лишена злости, способной пробудить камень раньше той поры, когда он найдет свое истинное место и предназначение, — заключил маг, явно весьма довольный тем, что под боком оказался замечательный объект для научно-магических изысканий. — Во всяком случае, вероятность этого крайне мала…

— А если все-таки он… — Оля сглотнула комок в горле и тайком подергала перстень. Тот, зараза, сидел, как влитой, и сниматься совершенно не собирался. Кажется, эта функция для аксессуара невесты магической конструкцией предусмотрена не была.

— Я укрою тебя в объятиях, и мы сгорим вместе в неистовом пламени любви, жизнь моя! — по-рыцарски предложил Ламар, подтверждая предположение бедняжки касательно невозможности расставания с фамильным кольцом, удостоверяющим помолвку, а заодно и мнение о психическом состоянии заколдованного жениха.

— Да не переживай, кобылица. Если что, палец и сломать можно, тогда снимется, — тихо шепнул Аш в утешение.

Что странно, такое садистское предложение Олю действительно успокоило. А никаких сомнений в том, что «добрый» сейфар окажется способен на мелкий акт членовредительства, у девушки не возникло.

— Ну а сейчас у нас есть более важные дела, чем беседа о спящей магии камня, — резюмировал магистр.

— Это какие? — почти в панике переспросила Оленька, натурально побоявшись сообщения о близящемся Армагеддоне.

— Разумеется, позавтракать, — просиял маг и, подавая пример, направился из сарая, гордо повествуя о гигантской лепте, внесенной мужской частью компании в важнейший процесс. — Наш новый знакомый уже развел костер, а я поставил на огонь маленький котелок с водицей. Покушаем, а там и решим, куда путь держать…

Костер действительно был разложен за сараем с таким расчетом, чтобы сотрапезники обращали свой взор на простирающуюся впереди туманную громаду леса, а не на пепелище. Рядом, вместо стульев, лежало несколько крупных чурбаков. Над огнем уже побулькивала вода в котелке, размеры которого вполне соответствовали «маленькому мешочку», в который тот помещался. В таких казанах, насколько помнила Оленька, обычно готовили плов на семью из десяти и более человек.

Решительно оттерев троицу от костра и припасов, девушка взялась кухарить. Самым быстрым и сытным завтраком, особенно полезным при переохлаждении организма, всегда считалась куриная лапша. В казан полетели морковка, картошка, две банки цыпленка в собственном соку для сотворения бульона, потом лапша и наконец куски двух куриц-гриль. Запахи, витающие над котлом, заставили мужчин шумно сглатывать слюну, а их желудки требовательно заурчали.

Через пятнадцать минут суп был готов, хлеб нарезан, варево распределено по порциям. У каждого путешественника в вещах оказалась своя посуда, а себе Оля купила в магазине пластиковую миску. После десятка ложек лапши в прикуску с еще теплой булкой из спаровской пекарни жизнь уже не казалась мрачной. А чавканье, восхищенное мычание и трепетные взгляды, попеременно бросаемые магистром и рыцарем в предвкушении добавки то на деву-кулинарку, то на котелок, почти окончательно примирили Оленьку с таравердийской реальностью. Даже Аш, опустошив миску, выдал прочувствованное:

— Вкусное варево, кобылица!

И настроение мигом ухнуло вниз. Девушка обиделась и в сердцах бросила:

— Будешь обзываться, я больше готовить для тебя не стану! Всухомятку ешь, и пусть у тебя гастрит будет!

— Обзываться? — вздернув вверх бровь, бесстыже изумился сейфар и облизнул ложку так невозмутимо, будто не видел за собой никакой вины.

— Лошадью, — пояснила рассерженная повариха, отворачиваясь от неблагодарного хама.

— Милая дева, наш сотрапезник вовсе не думал оскорбить тебя, — заулыбался магистр, накладывая себе добавки и помешивая варево, чтобы чуток остыло. — Припомни, я рассказывал вчера о Семерых. Сейфары тоже поклоняются Семерке, но считают, что боги не сходили на Вердану в человеческом обличье. Первый был львом с орлиными крылами, вторая прекрасной белой кобылой с тремя хвостами, третий — змеем с головой филина, четвертый — гирадом, пятый — белым котом с красной гривой, шестой — волком о восьми лапах, седьмая — махейлом, меняющим шкуры. Для сейфара назвать девушку кобылицей — значит, назвать ее симпатичной девушкой, потому что Вторая покровительствует девам.

— Ой, — пораженно выдохнула Оля, виновато потупилась и начала оправдываться: — Извини, Аш, я не хотела тебя обидеть, я не знала, что у вас так. Хочешь козинаков, это почти как орехи, только сладкие.

Сейфар от материального эквивалента извинения отказываться не стал, а, похрустев первой плиточкой, задумчиво произнес:

— Неплохо. Ты больше ни за что извиниться не хочешь?

Вся компания рассмеялась, и мир был восстановлен. А Оля вспомнила-таки о своем ночном обещании и поведала таравердийцам:

— Аш тоже к Камню истины собирался, потому и нам помог, чтобы проводили.

— Он доказал свою полезность, — проронил Ламар. Одной рукой рыцарь сливал в миску последние капли лапши, второй держал выуженную оттуда куриную ножку, обсасывал мясо и хрустел хрящами. — В лесу, если хозяйка правду говорила, сейфар может пригодиться. Только пусть скажет, зачем пьяным притворялся?

— Трактирщица не лгала, в Фодаже сейчас всякое встретить можно, в одиночку бродить опасно, — задумчиво согласился новый член команды, высыпая из пакетика на ладонь завалявшиеся сладкие семечки и отправляя их в рот. — А пьяным я прикидывался, чтобы ни она, ни вы с пустыми расспросами не лезли.

— А кто такие сейфары? — спросил девушка, чтобы опять не влипнуть в какую-нибудь историю из-за недопонимания ситуации и ненароком не обидеть хорошего человека. Аш ведь за полдня, вернее, полночи знакомства уже успел спасти им всем жизни по два раза, пусть поначалу и не собирался вмешиваться.

— Сейфары, дорогое дитя, носители древней крови, дающей им силу сражаться с опасными тварями, чуять и убивать их. Сейчас подобных нашему спутнику в Таравердии и в Веспане осталось немного, ибо даже в семье сейфаров дитя не всегда наследует талант родителей. В последние пятьсот лет их все меньше и меньше, а причины того неизвестны, — почему-то немного помолчав, будто подбирая слова или пытаясь что-то обойти в разговоре, поведал Коренус и слишком нарочито углубился в изучение выданной ему порции десерта из печенья и козинаков.

— Значит, поэтому у него уши острые, а у вас обычные, круглые? — догадалась Оля и передала прожорливому рыцарю, следящему голодными глазами за невестой, половину своей порции козинаков и все печенье. Доза в два укуса исчезла в утробе жениха.

— Да, — коротко ответил Аш и, закончив трапезу первым, отправился к корыту у уцелевшего колодца мыть котелок.

— Сейфары немного странные, милая дева, но польза от нашей встречи возможна немалая. — Коренус сочувственно похлопал Олю рукой по колену. — Им по обету, чтобы не утратить силы, нельзя лгать. Потому они могут казаться грубыми, но безжалостны лишь к тварям.

Глава 4

ТУМАННЫЕ ПРЕЛЕСТИ, ЧУДЕСА И ЧУДОВИЩА

Немного поколдовав рядом с костром и переведя немалую долю своих реактивов из поясной заначки, Коренус совершенно точно установил лишь один важный факт: на поиски Камня истины двигаться следует в Фодажский лес. Впрочем, как раз это путешественники знали и без шаманских танцев, а вот касательно точного направления поиска у мага вышел конфуз. Заклятие ориентирования действовать отказалось напрочь. Толстячок повздыхал, посетовал на повышенный магический фон от пожара и оптимистично заверил спутников, что дорогу к заветному месту и так помнит отлично, а более точно можно будет определиться уже в пути, подальше от «радиоактивного» пепелища «Жирного гуся».

Похудевшие пакеты с припасами упаковали быстро и, пока летняя жара не накинулась на погорельцев, стремясь довершить то, что не удалось огню, тронулись по пересеченной местности к лесу. На сей раз даже синелапчатые куро-гуси не вышли проводить путешественников. Только кто-то стрекотал в невысокой траве и, жужжа, вились над мелкими красными цветочками насекомые.

— Странно, — в очередной раз едва не подвернув ногу на обманчиво ровном, не считая холмиков с колючими кустиками, месте, посетовала Оля. — Неужели в лес от трактира никто даже за дровами не ходил? Ни одной тропки!

— По дороге не только туда, но и оттуда пройти можно, а кто или что именно захочет воспользоваться проторенным путем, неизвестно, — перебрасывая травинку из одного уголка рта в другой, невозмутимо объяснил девушке сейфар. — Среди странных созданий есть те, которые ступают лишь по человеческим следам. Местные знают, потому и не прокладывают путей.

Сам-то мужчина шел так обманчиво легко, что, казалось, парит над равниной, Ламар двигался с ровной неумолимостью танка, один лишь Коренус испытывал те же затруднения, что девушка, — в силу возраста и почтенной весовой категории, но не ныл и не жаловался. Оля завистливо покосилась на мужчин, уважительно на старичка мага и, поддернув рюкзачок, зашагала без нытья.

— Тяжело, милая? — посочувствовал магистр.

— С непривычки, — не стала врать девушка, сдув с носа надоедливую мошкару, — я уже больше года в походы не ходила, ничего, скоро обвыкнусь. Тем более что мы ненадолго.

— Конечно, — подбодрил спутницу Коренус столь преувеличенно, что Олечке на мгновение в голосе старика послышалась фальшь.

— Ты, о дева, ходила в походы? На кого? Разве ты воительница? — чуть притормозив, чтобы выяснить подробности загадочной биографии невесты, вмешался в разговор озадаченный Ламар.

— Нет, — невольно рассмеялась Оля, пусть воспоминания о былом все еще причиняли боль. — У нас походами называется прогулка в лес, к реке или в горы на день или несколько суток. Так многие отдыхают. Ставят палатку, готовят еду на костре, веселятся. Я раньше с родителями и братом каждое лето ходила… А… ой, интересно, как та девушка среди кустов идет и у нее ни волосы, ни платье за ветки не цепляются?

Оленька сменила тему, может, и не очень ловко, но рассказывать о той страшной катастрофе на железнодорожном переезде, в одночасье лишившей ее всей семьи, сейчас, среди мирного разнотравья, не хотелось.

— Девушка? Где? — хищно, чуть ли не жадно, бросил вопрос Аш.

— Да вот же. — Оля ткнула пальцем в прогуливающуюся метрах в пятидесяти от компании красавицу. Нет, лица незнакомки девушка не видела, но волосы неизвестной роскошной пепельной волной спадали по спине до самых лодыжек, а пальчики в воздушной паутинке рукава белого платья были тонки и изящны…

— Закрой глаза и возьми Ламара за руку, — приказал сейфар, проведя перед глазами рукой, будто смахивал налипшую паутину.

— Зачем? — удивилась Оленька и тихо восхитилась: — А та девушка поет. Так красиво, похоже на Хелавису, но лучше…

— Делай же, глупая, — рыкнул Аш, дождался, пока спутница послушно зажмурится, и сказал мужчинам: — Там морловага, я разберусь. Отвлекай невесту, чтобы ее не зазвали.

— Иди, сейфар, сделаю, — согласился Ламар.

— Надо же, совсем от жилья близко… — досадливо поцокал языком Коренус.

Не спрашивая разрешения, «жених» подхватил Олю на руки, прижал к себе и встал как вкопанный. Ее обнимали крепко, почти до боли, пусть и старались делать это бережно. Сердце рыцаря отбивало ускоренный ритм, песня, похожая на далекий перезвон колокольчиков, смолкла, все заглушило дыхание Ламара. От рыцаря пахло не недавним завтраком, а какой-то травой. Оля видела, как он сорвал листик по дороге. Горячие, обветренные губы коснулись кожи у самого виска, проехались вниз по щеке до подбородка. Вернулись к уху, зашептали, обжигая, будоража, щекоча сотнями взлетающих бабочек:

— Несравненная, сокровенное сокровище, мечта моя, как томится душа моя, изнывая от жажды назвать тебя супругою…

Наверное, если бы рыцарь не держал ее, ноги точно подкосились бы, и совсем не от страха. Никаких размышлений, куда и зачем ушел Аш, не осталось, только странное горькое сожаление о том, что такие красивые слова ей говорит околдованный мужчина, а не по-настоящему любящий и любимый. И пусть за ушами у Ламара грязно, а под ногтем указательного пальца широкая траурная кайма, и тараканов он руками давит, но все-таки рыцарь… Настоящий рыцарь! А потом в жаркий вихрь ощущений ворвался дикий, режущий уши визг, и снова вернулись шорох трав, звук дыхания и жужжание насекомых. Ламар перестал шептать и осторожно поставил покачивающуюся березкой на ветру невесту, но не отпустил, придержал за плечи.

— Все. — Голос Аша звучал обыденно, почти скучно. Он великодушно разрешил старательно жмурящейся девушке: — Открывай глаза.

Оля подчинилась, смущенно отодвинулась от Ламара и храбро (теперь-то уже, наверное, будет не страшно) спросила:

— А кто такая морловага?

— Та тварь, которую ты видела, — объяснил сейфар, оправляя перевязь с мечом, узким и более коротким, чем у рыцаря.

— Она очень опасная? — продолжила допытываться Ольга, заглядывая Ашу в равнодушное, будто он морковку полоть ходил, а не с кем-то опасным биться, лицо.

— Очень, милое дитя, — согласился Коренус, вновь поднимая на плечо мешок, снятый на время устранения инфернального препятствия. — Морловагу иначе прелестной прядильщицей именуют, и пока близко не подберется, мужчинам она не заметна. Касание ее обездвиживает человека и передает в полную власть твари, а девушку, коль приглянется, может с собой несколько дней водить, пока жертва не упадет без сил.

— Она кровь пьет? — попробовала догадаться девушка.

— Упаси Семеро! — первым ужаснулся дикому предположению магистр. — Прядильщица забирает все нити, которые есть у жертвы, и из них собирает себе тело и платье. После ее нападения мы остались бы обнаженными, как в первый миг явления из материнской утробы, и долее суток стояли бы, не в силах двинуться.

Оля представила голую компанию, засмущалась и против воли заулыбалась, все-таки реальность оказалась куда комичнее зловещих ожиданий. Монстром — похитителем тряпок, особенно выглядевшим как прядильщица, застращать дитя урбомира, насмотревшееся в свое время фильмов про вампиров и оборотней, было сложно.

— Опаснее морловаги только гарвалога, та до волос охотница. Из них одежды себе плетет, — расщедрился на бонусное объяснение Аш, трогаясь в путь.

— Вырывает? — ужаснулась Оля рассказу о потусторонних методах депиляции.

— Нет, у гарвалоги ногти, как серпы, срезает под корень, — отозвался сейфар, и девушка снова начала улыбаться. Все эти ужасные ужасы Фодажа теперь не казались ей по-настоящему страшными. Она хихикнула в ладошку и шутливо полюбопытствовала:

— А кто такие трясунцы, они обувь отбирают?

— Нет, обувь воруют путанши, а трясунцы — мертвяки обыкновенные, неупокоенные, бродят неподалеку от места смерти, пока на части не развалятся, — скучно, чуть ли не позевывая, ответил Аш и велел споткнувшейся от неожиданности и растерявшей все веселье Оле: — Смотри под ноги, кобылица, байки вечером у костра травить будем. А то охромеешь, кому тебя тащить?

— Я с радостью понесу тебя, свет очей, — вставил Ламар, и смущенная девушка сосредоточилась на процессе прямохождения. Ехать на рыцаре, особенно если он продолжит говорить ей что-то эдакое, да в присутствии Аша и магистра, было бы очень стыдно.

Тем временем, пока шло сражение со смущением, далекая кромка леса выросла и встала перед путниками во всей красе здоровенных, в два-три обхвата деревьев, перевитых понизу кустами и травами. Серая, коричневая, голубая кора, зелень и красноватый отлив листьев, даже какие-то беленькие цветочки. Красиво и глаз радуется, а вот ноги и тело, которым выпадет честь продираться сквозь эту прелесть, не очень.

Это Оле только казалось, что по полю идти тяжело, вот теперь-то девушка точно поняла, там было легко, а настоящее «тяжело» только начинается, она почти пожалела, что все-таки не подвернула ногу. Однако совершать сознательное членовредительство или симулировать не стала, все-таки не ей одной тяжело, а Ламар и так много всего несет, а значит, надо идти самой и радоваться, что ее и магистра засунули в середину выстроившегося цепочкой отряда. Аш впереди отводил ветки, предупреждал о том, как лучше двигаться, Ламар проявлял бдительность, Коренус пыхтел так, что становилось лестно за свою физическую форму.

Прошло всего с полчаса мерного хода по зарослям, в которых сейфар умудрялся так прокладывать маршрут, что и без четкой тропы ходьба не казалось неимоверным трудом. В какой-то момент девушка осознала, что втянулась, поймала ритм и почти наслаждается прогулкой. Все-таки зря она не ходила в лес последний год — боялась болезненных воспоминаний. Они, конечно, пришли, но других, приятных, оказалось куда больше. Оля дала себе зарок: когда вернется домой, непременно поедет за город в первый же выходной, попробует кого-то из знакомых сманить, а не получится, так одна отправится.

Лес шептал ей что-то на ухо, как старой знакомой, трава мягко гладила ноги, ветки щекотали ладони, будто здоровались. Фодаж больше не казался Оленьке страшным, он был большим, очень древним, загадочным, но удивительно родным. Идти по лесу было все равно что перебирать коробку с детскими игрушками или старинными мамиными украшениями, давным-давно и прочно забытыми, и неожиданно нашедшимися на верхней полке в кладовой. На губах против воли появилась улыбка и осталась маленьким добрым призраком. Оля вдохнула полной грудью густой запах листвы, мха, грибов и, как котенок, потерлась щекой о широкий лист чего-то, похожего на мать-и-мачеху, вывернутую наизнанку и вымахавшую с добрый куст сирени.

Что-то коротко и неразборчиво, но вряд ли цензурно проронил Аш и остановился, добавив более внятно:

— Заграда! Везет, как Семерым в оборот!

— Уже натолкнулись, хорошо еще, не самая опасная, — вздохнул Коренус, опуская мешок под ноги.

Девушка подняла голову и огляделась. Слева, между деревьями, шествовала густая пелена розового, как домик куклы Барби или сахарная вата, стена тумана. Именно шествовала, по-хозяйски уверенно, как бетонная плита опускающегося пресса, а не просачивалась или кралась.

— А что надо делать? — уточнила Оленька, почему-то опять обращаясь не к магистру, а к Ашу, чувствовавшему себя в лесу более уверенно, чем все спутники.

Сейфар ничего не говорил, но против воли складывалось впечатление, что он, в отличие от магистра, бывал в Фодаже не тридцать лет назад, а совсем недавно, может, даже вчера. Но что толку спрашивать, вряд ли расскажет. Врать не станет, коль нельзя, зато промолчит так, что сразу себя форменной кобылицей почувствуешь, а совсем даже не девушкой.

— Что делать? Ничего. Стоять, взяться за руки, лучше обвязаться веревкой. — Сейфар сноровисто извлекал моток из своей сумки и давал инструкции: — Ждать, пока пройдет. Какие бы видения тебе ни показывали, каким бы настоящим это ни казалось, с места не сходи. Вошедший в туман по доброй воле из него никогда не вернется, останется среди мороков навсегда.

— Л-ладно, — согласилась напуганная девушка, позволив уверенным рукам Аша быстро накинуть петлю себе на талию и затянуть ее. Жесткая, горячая ладонь рыцаря сжала пальчики невесты.

— Считается, милое дитя, что морочными заградами боги проверяют силу духа и твердость намерений тех, кто пожелал коснуться святынь, — промолвил Коренус, бестрепетно изучавший надвигающийся морок. Его мягкая рука подхватила девушку под локоток ненавязчиво, однако не менее крепко, чем рыцарская длань.

Туман, застывший в нескольких метрах слева, вдруг резко надвинулся, и мир погрузился в густой розовый сироп. А потом вокруг посветлело, розовое обернулось не туманом, но светом, в котором все стало видно ясно и четко. Вдалеке, среди деревьев, стояла палатка, там сидели у костра и смеялись невысокий, еще не старый, но уже начавший лысеть мужчина, кудрявая темноволосая женщина и мальчишка с россыпью крупных веснушек на остром носу. Рядом валялись рюкзаки и заливался звонким лаем щенок скотч-терьера. Оленька жадно смотрела на тех троих, плакала и улыбалась. Ее же предупредили про морок, но сейчас девушка была почти благодарна волшебному лесу за возможность еще хоть разок увидеть то, что никогда уже увидеть не надеялась.

«Спасибо», — одними губами шепнула Оля и сморгнула с глаз влажную пелену, пытаясь разобрать следующее видение. Это были… нет, правда, девушка даже зажмурилась и еще раз поморгала, но галлюцинация не исчезла. Теперь розовый туман демонстрировал гостье большую тарелку с чипсами, орешками и маленькими конфетками, медленно витающую вокруг стопки толстых книг с яркими обложками, кажется, о новых приключениях непотопляемой и вечно молодой Анжелики. К такому чтиву девушку пристрастила когда-то мама.

Смена канала мечтательной темы с «сантиментов о былом» на «любимое времяпрепровождение» настолько выбила Олю из созерцания, что она вернулась в реальность. А вместе с приземлением на твердую землю и пошатыванием на ней Оленька кожей почувствовала плотную, влажную завесу цветного тумана, льнущую к телу, и отметила, как туго натянулась веревка, обвившая талию. Руки Ламара и Коренуса больше не держали ее. Тогда, помня о запрете на движение в розовом, Оля вытянула растопыренные пальцы, пытаясь нащупать невидимого рыцаря, и наткнулась на его бок.

Вспышка интенсивно-розового, напоминающего цвет ошпаренного поросенка, сменилась калейдоскопом чужих видений. Словно один перенапрягшийся телевизор пытался транслировать на одном экране кучу каналов одновременно. Девушка слышала звон колоколов, заунывное пиликанье и видела Ламара, шествующего к воротам громадного замка. На руках рыцарь держал какую-то темнокудрую красавицу в золотом платье. Лишь по родинке на щеке Оля догадалась, что в романтическом кино для таравердийца снимается она сама. В кадре из иной трансляции слышались гул пьяных голосов, стук кружек, посреди стола валялась огромная голова какой-то дохлой чешуйчатой твари. Третий канал явно демонстрировал что-то из категории три икса, и там Оленька опять дебютировала в главной роли. Девушка тут же зажмурилась, пытаясь отгородиться от чужого фильма, но метод не сработал, кино продолжалось, а пульта, чтобы выключить телевизор, под рукой не было. «Рука!» — осенило зрительницу. Оля поспешно отдернула ее от Ламара, и видения исчезли…

А потом внезапно туман истаял, словно его никогда и не было. Заодно с розовой морочной заградой, показывающей кино на любой вкус, испарился и прежний пейзаж. Теперь четверо, скованных одной це… нет, связанных одной веревкой, стояли на лужайке странной формы. Деревья обступали кустисто-травянистую поляну, служившую внешним кольцом (именно тут и приземлилась компания), затем шли низкие темно-синие кустики, окружавшие очаровательную сердцевину. Там землю устилала такая шелковистая и зеленая на вид трава пяти-семи разновидностей, будто о ней заботился некий невидимый садовник как минимум в течение пары сотен лет и еще столько же ухаживал за миниатюрными цветочками, украшавшими живой ковер.

— Кто-то шагнул, — резюмировал Аш, оценив видоизменения пейзажа.

— И что? — заранее немножко испугалась Оля, хотя страха в голосе сейфара не было, таким тоном можно было бы говорить о том, что кто-то испортил воздух в комнате. Неприятно, конечно, но не трагично.

— Это значит, что мы переместились в Фодажском лесу, милое дитя, а куда именно, нам сейчас предстоит выяснить, прежде, чем продолжать путь, — со вздохом, явственно говорящим, что благое намерение добраться до Камня истины за полдня можно похоронить под розовой — цвета тумана — надгробной плитой, ответил магистр и заботливо уточнил: — Как ты, девочка?

— Нормально, — откликнулась девушка, и в самом деле чувствовавшая себя хорошо, если не считать неприятных ощущений от ставшей влажной одежды.

— Да что ей сделается, в розовой-то заграде, — небрежно передернул плечами сейфар, снимая и сматывая веревку. — Не черная и не серая катилась.

— В чем разница? — сурово уточнил Ламар и так затряс головой, будто отмахивался от пчел.

Судя по смущенному виду, не вязавшемуся с тоном, и испытующему взгляду, брошенному на Олю, рыцарь пытался определить, видела ли что-то его суженая в розовом мороке. Наверное, прежде таравердиец не сподобился выяснить опасности туманных порождений Фодажского леса, потому что усекновению мечом они не поддавались, а значит, интереса в плане увеличения списка героических подвигов не представляли. Ну как, скажите на милость, вызвать на бой туман? У него и рук-то нет, чтобы держать достойный рыцаря меч, и тушку соперника гордый победитель никому продемонстрировать не сможет.

— Черная заграда не мечты, а страхи из души до донышка вычерпывает, седым уйти можешь, если накатит, но серая хуже. Все безразличным, никчемным становится, совсем все, даже жизнь, смысла не видишь двигаться, смотреть, дышать, — пока магистр подбирал слова, способные как-то предупредить, но при этом не перепугать чувствительную девушку, Аш нарезал правду-матку крупными ломтями и преподнес на блюде.

— Хорошо, что мы с розовой повстречались, — заключила от всей души Оленька, метнув косой взгляд на рыцаря, и заалела. Тот закашлялся и тоже покраснел, видно, припоминая особо яркие кадры из видений.

Скрывая смущение, девушка отвернулась и через легко раздавшиеся кусты шагнула на мягкую травку.

— Куда тебя понесло?!

— Милая дева?!

Два возгласа, Аша и Коренуса, прозвучали в унисон. Ламар молча ломанулся следом за Олей, но так запросто пропустившая ее на поляну живая изгородь встала стеной, не дав рыцарю ступить на шикарный газончик.

— Оля, ни в коем случае ни до чего не дотрагивайся и очень осторожно ступай обратно, — строго приказал магистр, впрочем, не делая попыток добраться до девушки.

Та непонимающе моргнула и честно постаралась последовать совету. Первый же шаг к фиолетовой изгороди перенес Олю на середину поляны.

— Поздно, — проронил Аш. — Какого дегнара тебя туда понесло, кобылица, неужто про могильники забыла?

— Нет! — зарычал Ламар, обнажил меч и снова попытался взять штурмом живую изгородь. С синеньких маленьких листиков сорвалась аккуратная синенькая молния и ударила агрессора точнехонько промеж глаз. Тот отлетел к ближайшему дереву и прилег отдохнуть.

— Какие могильники? — севшим голосом переспросила девушка, расширенными от ужаса глазами следя за тем, как волнами заходили шелковистая трава и земля под нею. Особо мощный толчок свалил жертву на газон. Или это подкосились от страха ноги?

— Деве Оле неведомы Фодажские дива, — с сожалением вздохнул Коренус и торопливо забормотал: — Главное не кричи, милая, что бы ни случилось, не кричи, не беги и старайся не бояться.

Впрочем, маг мог бы и не утруждать себя советами, несчастная девушка настолько перепугалась слова «могильники» и неведомого чудовища, что голос пропал начисто, а конечности онемели. Она безмолвно наблюдала, как сквозь траву вырастает высокая фигура. Точь-в-точь увеличенный вдвое макет в кабинете биологии, даже что-то сине-серое на плечах до жути походило на халатик, который уборщица пристраивала на плечи пособия по причине вечного дефицита вешалок. Именно из-за этого биологичка постоянно лаялась с тетей Зиной, а та снова и снова упрямо присобачивала свой халатик на Пашу. Так панибратски прозвали скелет ученики. Так вот, этот чистенький, без всяких ошметков гниющей плоти, словно подсвеченный золотистым светом хозяин могильника был по-своему элегантен, и пахло от него никакой не падалью, гнилью или мерзостью, а почему-то жженым сахаром.

Воспоминания о Паше, эстетический вид потенциальной угрозы и вкусный аромат прогнали страх. Кроме того, в богатой копилке Олечкиных фобий просто не значилось ужаса перед восставшими скелетами в силу того, что с таковыми объектами трусливой девушке сталкиваться не доводилось. Даже кино про монстров (если это, конечно, не было романтическим фильмом про любовь) она принципиально не смотрела. Скелеты видела только в кабинете биологии и на маскараде, а там их не боялась ни на грамм. Правда, вот так сразу голос и подвижность не вернулись. Для этого требовалось немного подождать.

Пока Олечка любовалась и принюхивалась, скелет вынырнул из земли целиком и остановился перед девицей.

Выражение лица его, насколько можно судить по черепушке, было задумчиво. «Восставший из газона» оглядел Олю, как пес, обнаруживший на своей территории соседский мячик, поскреб пустую дырочку от носа и промолвил, скрестив на груди кости рук:

— Тебе надобны сокровища?

Девушка энергично замотала головой, отрицая свою принадлежность к гробокопателям. Лежащий мягкой тряпочкой во рту язык сводил на нет возможность диалога. Хотя этот костистый тоже не говорил в буквальном смысле этого слова, челюсти не двигались, наверное, глубокий звучный голос раздавался прямо в мозгу.

На очередном рывке подбородок Оли поймала костяная пятерня, оказавшаяся вовсе не ледяной или противно склизкой, а теплой, как нагретый на солнце подоконник.

— Нет алчности, нет злобы и нет страха. Она не бежит, не говорит без дозволения, не пытается бросить мне вызов, — принялся рассуждать покойник и, словно приняв некое решение, объявил: — Разрешаю тебе просить, дева. Каково твое желание?

Храбро зажмурившись, чтобы забавный скелет в халатике не маячил перед глазами, пробивая на идиотское «хи-хи», девушка пролепетала:

— Вы не могли бы вылечить Ламара от той молнии, ударившей из кустов?

— Нет, он наказан по заслугам, сакарийя охраняют мой покой. Пусть глупец, обнаживший оружие, помучается головной болью. Не буду! Проси другого, дева.

Утешенная тем, что травма рыцаря не так серьезна, как ей показалось, Оля озаботилась более эгоистической проблемой и с надеждой спросила:

— А снять то приворотное заклятие, которое на меня и Ламара наложено, вы можете?

Скелет взял тайм-аут на раздумье и вновь ответил:

— Нет, нити сплетены в единую сеть, сотворенную между двух миров, лишь во власти божественной силы разрубить этот узел. Невозможно! Проси другого.

— Тогда покажите нам, пожалуйста, дорогу к Камню истины, — объявила девушка третье пожелание, уже совсем пообвыкшись в странном обществе и борясь с искушением лизнуть скелет, чтобы попробовать, вдруг он, в самом деле, сделан из сахара.

— Увы, дорогу к святыне, сотворенной Седьмой, каждый выбирает сам, такова воля Семерых, мне вмешиваться не должно, — промолвил собрат Паши из загадочного материала и со странной торжественностью признал: — Трижды просила ты, не стремясь к выгоде, и трижды получила отказ, получи же три дара, дева, для души, сердца и тела!

Костяная рука оставила в покое подбородок и плавно, почти осторожно, коснулась сердца, лба и живота девушки. Приятное тепло, исходившее от пальцев скелета маленьким пушистыми шариками жара, словно впиталось в тело в местах его касания. Скелет отступил, а Оля, подняв на загадочного собеседника взгляд, тихо ойкнула. На несколько мгновений ей показалось, что на нее смотрит не этот золотистый и костяной, а красноносая пожилая женщина в фиолетовой, только более насыщенного цвета, чем у магистра, мантии. И глаза у нее — не пустые провалы в черепе, а ярко-зеленые, как трава на газоне, и глубокие, как Марианская впадина. Оля тонула в том взгляде, погружаясь глубже и глубже, а скелет задумчиво улыбался и шептал:

— Странные судьбы, странные пути выбирают Семеро…

— Эй, кобылица, ты там спать собралась? Забирай вещи и убирайся поскорее! — грубый окрик вырвал Олю из бесконечности кружения в зеленой бездне только для того, чтобы девушка обнаружила: скелета на газоне нет, как нет и никаких следов его пребывания. Зато Аш в кустах хмурил брови и постукивал пальцами по поясу, а на губе у него запеклась кровь. Прикусил, что ли? Или ударился?

Неожиданно легко поднявшись на ноги и чувствуя себя так хорошо, будто отлично выспалась в своей постели, Оля подобрала рюкзачок и, пройдя через услужливо раздавшиеся кусты, присоединилась к спутникам. Сейфар резко выдохнул, схватил девушку за руку и рванул на себя, буквально перебросив подальше от полянки с могильником. «А был ли вообще там кто-то или все приснилось? — на миг подумалось девушке. Кажется, все-таки был», — решила она, потому как слишком уж с явным облегчением вздыхал Коренус, пристально разглядывая Олю, словно собирался найти у нее внезапно проросшие рога, копыта или хвост.

— Сие создание что-то сказало тебе, дитя мое?

— А вы не слышали? — удивилась девушка и постаралась вспомнить поточнее: — Он сказал, что не будет лечить Ламара, не может снять с нас чары и не должен показывать дорогу к Камню истины…

— Обычные отговорки бессильного, — скептически прокомментировал Аш и подытожил: — Хорошо еще, что он тебя за грабителя не принял и на части не порвал. Если бы твой порывистый жених прорвался сквозь заслон, тем и кончилось бы.

Словно расслышав, что речь идет о нем, пребывающий в отключке рыцарь промычал что-то бессвязное. Разом забыв обо всех загадках скелета и страшных словах сейфара, Оля кинулась к пострадавшему, от всей души надеясь, что костлявый не обманул и Ламар не пострадал серьезно. Опустившись рядом с могучим рыцарем на колени, «невеста поневоле» положила прохладную ладошку на лоб «жениха», искренне желая ему скорейшего выздоровления. То ли лоб у мужчины был так горяч, то ли еще что, но только Оле показалось, что пальцы ее на несколько мгновений словно погрузились в разогретый густой сироп, растекшийся по лицу Ламара. Тот, не открывая глаз, потянулся, сграбастал сиделку в объятия и запечатал ее губы поцелуем, от которого сладкий и горячий жар потек уже по всему телу, а ноги вновь стали ватными, совсем как на полянке-могильнике.

И опять в процесс, к добру или к худу, вмешался вездесущий Аш. Хлопнув рыцаря по плечу, он провозгласил:

— Раз девицу свою оглаживать можешь, значит, здоров, тогда нечего прохлаждаться. Нам к камню идти пора!

Ламар мигом разжал железное кольцо объятий и отпрянул от невесты, стал кирпично-красным и даже не обиделся на дерзкие речи сейфара. Кажется, рыцарь считал все происходящее занимательным продолжением видений розовой туманной стены, и был весьма обескуражен реальностью. А события последних минут, включающие штурм синих насаждений и направленный полет к дереву, из памяти мужчины благополучно испарились. Впрочем, никто не стремился рассказывать жениху, как его невеста шепталась со скелетом. Меньше знает, крепче спит!

Олечка вскочила на ноги вслед за рыцарем и принялась заправлять в джинсы неизвестно каким образом вылезшую футболку, под которой успела прогуляться пятерня Ламара, обладавшая, несмотря на размер, удивительно чуткими пальцами.

— Ты уже выяснил, куда идти, маг? — спросил сейфар.

Коренус замялся, перебирая пузырьки и мешочки на поясе, словно четки, бородка весьма символично изогнулась вопросительным знаком:

— Не совсем, чтобы создать идеальное заклятие ориентировки, мне надо бы расположить его центр как можно выше, лучше всего над лесом, чтобы аура места не влияла на чары.

— Ты предлагаешь нам затащить тебя на дерево или подкинуть? Извини, магистр, катапульты не прихватили, — сыронизировал Аш, начинавший все сильнее раздражаться из-за вынужденного промедления и очевидной бестолковости и бесполезности спутников, взятых с надеждой на совсем иной исход. О котором, впрочем, сейфар предпочитал не распространяться. И на прямой вопрос Ламара, за каким лешим ему надо попасть к Камню истины, ответил, вне всякого сомнения, правдиво, но коротко: «Надо». Да еще таким тоном, что сразу стало ясно: больше ничего не скажет, хоть режь.

— Я как раз пытаюсь решить проблему ориентировки, — пропыхтел Коренус, не столько разозлившись, сколько смутившись, и подергал бороденку. Но, не будучи Хоттабычем, волшебного выхода из ситуации в тот же миг не нашел, парочка белых волосков осталась в пальцах магистра совершенно напрасно.

— А что, если использовать вот это? — Оленька порылась в рюкзаке и робко показала магистру коробочку, прихваченную кем-то из таравердийцев в супермаркете. Выяснять, кто именно и для чего это сделал, у нее как-то не хватило силы духа или просто не выпало подходящего момента.

— Это? — Маг совершенно очевидно не понял, что имела в виду девушка, и той пришлось объяснить свою мысль:

— Сделаем что-то вроде воздушного шарика, он взлетит над лесом, а вы его заколдуете, чтобы поискать направление. Так можно?

— Воздушный шар? Что это? — Из искры подсказки не разгорелось пламени понимания, но маг заинтересовался и, как утопающий, схватился за спасательный круг посреди океана.

— Это такой полупрозрачный, очень легкий шарик. Мешочек, который ветер будет поддерживать какое-то время в воздухе. Если хорошенько подкинуть, должно получиться, — отметив, что ветви деревьев колышутся довольно активно, объяснила Оля и достала из коробочки один маленький квадратный пакетик синего цвета.

— Мешочек? — задумчиво и с сочувствием переспросил Ламар, подозревая, что душевное здоровье несчастной невесты пошатнулось от пережитого.

— Если надуть, — сконфузившись, пробормотала девушка, надрывая пакетик и извлекая скользкое содержимое.

— А! Как бычью кишку?! Давай, помогу! — обрадовался рыцарь, отобрал у девушки будущий шарик и напряг легкие.

Через несколько секунд здоровенный полупрозрачный шар покачивался в лапах рыцаря, Оля добросовестно перетягивала горловину ниточкой из личных запасов для штопки, а Коренус, вложивший внутрь шарика крохотный, почти невесомый амулетик-глаз, восторженно кудахтал. Аш успел срезать крепкую ветку дерева, чтобы наподдать шарик-шпион для придания ему ускорения при взлете. Даже краткого зависания объекта над лесом должно было хватить магистру, чтобы поисковое заклятие принесло плоды.

Наконец шар, от души долбанутый ловким сейфаром (Ламару из опасения чрезмерного приложения силы помахать палкой не дали), ракетой взмыл к верхушкам деревьев. А там, наверху, заметался, подхваченный ветром. Но крепкая ниточка и катушка, насаженная на сучок, удерживала его на месте. Ни сорваться, ни серьезно повредить процессу ориентирования шарик не мог.

— Хороший шар вышел, только почему он такой скользкий? — задумчиво прогудел Ламар, не мешая бубнящему под нос Коренусу кудесничать, и задумчиво потер пальцы.

— Потому что это не совсем шар, — смущенно пробормотала Оля, не зная, куда деть глаза.

— Не, кобылица, это совсем не шар! — Голос сейфара и неожиданно заливистый, звонкий смех повалившегося на траву мужчины стали заключительным аккордом признания. Аш хлопал рукой по дереву, вторая сжимала неизвестно как оказавшуюся у него синенькую коробочку. Темные глаза искрились удивительными снежинками-смешинками, или это так падал солнечный свет.

— Эти шарики используют так же, как бычьи кишки в Рамдале, потому что рамдальцам Семеро амулеты от зачатия носить не велели. Тут и картинки занятные есть! Хочешь глянуть? — растолковал рыцарю догадливый Аш, и коробочка влетела в ладонь Ламара.

Оля облегченно перевела дух — объяснять самой ничего не пришлось — и поспешила подобраться поближе к магистру. Вдруг ему какая-то помощь понадобится? Все лучше, чем рядом с парой мужиков, обсуждающих презервативы, стоять. Особенно если один из этих двоих так на тебя поглядывает и запихивает коробочку в карман.

Довольно улыбающийся Коренус сноровисто, будто часть своей жизни потратил на запуск воздушного змея, сматывал ниточку на катушку. Шарик трепыхался, рвался ввысь, мечтал о полете, но волей-неволей опускался на землю, где наконец смирился и покорно лег на траву. Магистр удивительно проворно развязал пухлыми пальчиками узелок и сдул шар, возвратив в один из мешочков использованный амулет, а заодно и резиновое изделие номер два, сослужившее нетрадиционную службу. Повернувшись к спутникам, старичок провозгласил:

— У меня две новости, друзья мои!

— Выкладывай обе разом, — потребовал Ламар, вытирая пальцы о подходящий крупный лопух колоритного малинового оттенка.

— Теперь я знаю, куда идти! Но, увы, туманная заграда переместила нас в глубины Фодажского леса, посему путь до Камня истины займет несколько большее время, — поделился добытыми сведениями магистр.

— Несколько — это сколько? — осведомился Аш, прищурившись.

— Вероятно, около трех дней, — прикинул Коренус и честно прибавил: — Если не возникнет непредвиденных трудностей.

— А наш путь на три дня ты с расчетом предвиденных трудностей просчитывал или только расстояние прикинул? — уточнил сейфар довольно серьезно.

— Разве можно угадать, что или кто повстречается средь Фодажского леса? На все воля Семерых! — философски пожал плечами магистр, поневоле смирившийся с перспективами пешего перехода и прилагающимися к туристическому маршруту нежданностями и негаданностями.

А запасливая Оля подумала, что присказка: «Отправляешься в поход на день, еды бери на неделю», — начинает оправдываться, и мысленно похвалила себя за выбор продуктов в магазине. Если немножко ужать рацион, то припасов должно хватить.

Магистр тем временем объяснял, куда именно компании предстоит двигаться и почему:

— …А палец Деванира точно на западе от камня стоит, тогда как башня Шалариты на юго-востоке, белый карит и малиновый мрамор далеко видны, ошибиться я не мог!

— Да, точно, я помню, ты как-то нам с Камелитом легенду о великане рассказывал, — вставил Ламар, явно гордясь знанием предмета «Введение в мифологию Фодажского леса», пришедшимися ко двору. Все пожитки, в том числе значительная часть продуктовой ноши, были собраны рыцарем в заплечную суму. Раздулась она, как облопавшийся кроликов питон, зато руки оставались свободными. В здешних краях это, похоже, было по-настоящему необходимо.

— Поняли. Так в какую сторону нам идти, маг? — оборвал Аш научные доказательства, обосновывающие верность проложенного пути и ностальгические воспоминания.

Стоял сейфар вроде по-прежнему расслабленно, но за этим проглядывали готовность действовать и скрытое нетерпение.

— Туда, — еще раз глянув на новый амулет-глазок, теперь уже прикрученный к запястью, вздохнул Коренус.

Глава 5

ИДЕМ МЫ ПО ЛЕСУ

Магистр ткнул пальцем в направлении особенно колючих кустов по левому краю поляны, пристроил поудобнее свой мешочек, в который влезло немало купленных продуктов, и двинулся в указанном направлении. Скользнув вперед, Аш занял место лидера, Ламар нахмурился было, но потом, признав за сейфаром право на личную встречу с местными дивами и чудами, более претендующими на почетное звание страховидлов, замкнул тылы, буркнув:

— Через час сменю!

Аш в ответ показал пальцами какую-то фигуру из сжатого кулака и выброшенной в сторону руки, что рыцаря совершенно удовлетворило. Наверное, это был какой-то местный вариант языка для воинов.

— Магистр, а про какой палец вы говорили? — завела в тему разговор Оля, чтобы скоротать дорогу. Если разговариваешь о чем-то, то идти куда легче и почему-то даже меньше устаешь. Раньше в походах всякие байки рассказывал папа, да такие веселые, что вся семья закатывалась от смеха.

— Это древняя легенда, милая дева, о могучем великане, что оскорбил Семерых, решив помериться силой с Первым, и был повержен. За дерзость Третий, Создатель Законов и Судия, обратил Деванира в камень и навеки погрузил в недра Фодажского леса. Теперь на поверхности остался лишь один его палец, — отозвался Коренус, несмотря на отдышку, явно довольный возможностью поболтать. Голубые глазки лучились истиной радостью наставника, нашедшего объект для приложения знаний даже в чащобе.

— Понятно, интересно, а какой палец остался виден? Не средний ли? — невольно заулыбалась Оля.

— Именно! Но как ты догадалась? — поощрительно закивал магистр, желавший проследить цепочку умозаключений ученицы.

Девушка подумала было рассказать о значении неприличных жестов в своей стране, но, застеснявшись, ответила иначе:

— Обычно этот палец самый длинный на руке, вот я и подумала, что кончик может торчать.

Ламар тут же сравнил пальцы на обеих руках и одарил невесту восхищенным взглядом. Влюбленный рыцарь хоть и выражался, как сбежавший из дурдома псих, не считал интеллект недостатком избранницы. Или, — последнее объяснение хоть и являлось правдоподобным, казалось слишком обидным, — был настолько заколдован, что любую черту характера избранницы воспринимал как достоинство.

Оля подумала о великане-оскорбителе и о том, действительно ли он существовал когда-то, или легенду придумали люди, чтобы объяснить происхождение скалы среди леса. Если принять как данность, доказанную практикой, что магия в Таравердии была реальностью, то история о дерзком Деванире могла оказаться правдой в куда большей степени, чем легенда о сатире Марсии, с которого живьем стащил шкуру Аполлон за проигрыш на музыкальном ринге. Почему-то девушка посочувствовала великану и даже немножко зауважала его. Она живо представила, как, погружаясь в землю, каменеющий мужчина сжимает пальцы и выставляет средний, чтобы боги, даже одержав победу, навеки остались проигравшими. И вообще, семеро на одного — это нечестно, тем более боги на великана! Хотя, если верить греческим мифам, которые все почему-то очень любят в отрочестве, у небожителей весьма специфические понятия о справедливости и веселье, настолько специфические, что самое лучшее, что может сделать человек, так это держаться от богов подальше.

— Похвальная рассудительность, — расплылся в улыбке Коренус, одобряя выводы девушки, и, не дожидаясь вопроса, продолжил: — А если тебе хочется услышать о башне Шалариты…

— Очень, — подтвердила туристка поневоле, настроившись выслушать еще одну занимательную историю для коротания времени в пути.

— Это развалины жилища древней волшебницы, одной из трех основательниц старейшего Магического университета в Таравердии. Состарившись, Шаларита удалилась в Фодаж, возвела скромную обитель и в уединении продолжила постигать все тайны мира! — торжественно провозгласил магистр. — Говорят, где-то в чаще скрыта ее могила. А башня из красного мрамора — это единственное, что сохранилось от ее жилья, разрушенного чудовищной бурей, разразившейся в день смерти великой.

— Неужели она так и жила одна в лесу до самого конца? Бедная старушка, как же она справлялась, — от всей души посочувствовала почившей колдунье Оля, очень любившая свою семидесятилетнюю бабушку Веру, которая жила с дядей Борисом, папиным братом.

— Волшебники стареют иначе, чем обычные люди, дитя, — улыбнулся растроганный искренней тревогой о незнакомке Коренус. — Шаларита до своего смертного часа оставалась сильной и крепкой женщиной.

— Точно, — поддакнул прислушивавшийся к разговору Ламар и гордо (а вот что я знаю!) прибавил: — Только слыхал от деда, что старушка Шала под конец дней все больше тайны на дне кружки выискивала. Не иначе как страсть далеких предков-великанов взыграла.

— У магессы были своеобразные методы постижения сути вещей, — запальчиво ответил Коренус, явно возмущенный столь пошлым раскрытием сведений об алкогольной зависимости старой волшебницы, — но это никоим образом не умаляет ценности сделанных ею важнейших открытий, хотя бы нового метода создания портальных окон на жидкой поверхности. Кстати, милая дева, погляди, у меня сохранился медальон с ее миниатюрой. Знаешь, она была любимой наставницей моего драгоценного учителя Ваториуса, да будут Семеро милостивы к звезде его души! Вот так магесса выглядела в старости. — Магистр позвенел своими пузырьками да мешочками и отцепил с пояса небольшой, с куриное яичко, овальный медальон красновато-коричневого цвета. Щелкнула крышечка, и старик показал Оле миниатюру. Девушка наклонилась, на ходу пытаясь рассмотреть гениальную магичку-выпивоху получше, и невольно вскрикнула от удивления.

Гордая осанка, длинные белые волосы, строгое лицо, чуть красноватый кончик носа и зеленые омуты глаз были теми самыми, которые привиделись девушке на поляне-могильнике.

— Что случилось, дитя? — встревожился Коренус, озираясь по сторонам и не понимая, что напугало или удивило собеседницу.

— Я ее уже видела сегодня на поляне, — призналась Оля и изумилась тому, каким счастливым стало лицо старого мага.

— Надо же, значит, Шаларита действительно стала одной из смертных хранительниц Фодажского леса, как всегда мечтала, я обязательно расскажу об этом в Университете на следующем симпозиуме! — умиротворенно вздохнул магистр и вывел пальчиками какую-то загадочную, явно ритуальную голубую загогулинку, померцавшую перед ним и растаявшую в воздухе.

— Так бедная бабуля теперь скелетина и даже наклюкаться как следует не может… — сочувственно хмыкнул Аш.

Ламар, проспавший интригующее представление из серии «явление нежити народу», принялся громогласно требовать рассказать, о какой такой скелетине идет речь, что вообще происходит и при чем здесь мертвая волшебница.

Пришлось Оле еще разок коротко пересказать беседу с призраком и все-таки упомянуть о загадочных дарах покойной магессы-бражницы.

«Для тела, души и разума», — задумчиво повторил Коренус, потер ладошки и попросил азартно, чуть ли не подпрыгивая мячиком по звериной тропе, найденной сейфаром и значительно облегчающей продвижение вперед: — Милая девочка, очень может быть, что Шаларита передала тебе частицу своей силы. Семя брошено, мне крайне интересно понаблюдать, какими будут всходы. Будь внимательна и отмечай все, что покажется тебе странным.

Землянка печально улыбнулась и покосилась на дерево с синими листьями и серой корой, по которой медленно и важно ползла гигантская, с раковину древнего анемона, трехрогая улитка. Вспомнив девочку Алису из Зазеркалья, Оля сказала:

— Уважаемый магистр, для меня здесь все очень-очень странно, я даже не знаю, смогу ли определить, стало страньше или не стало, если что-то случится. Но я постараюсь!

— Я со своей стороны, дорогая, тоже буду присматриваться, — обнадежил подопытную маг с явным исследовательским энтузиазмом, перевешивающим симпатию к юной беспомощной особе. — Сложно сказать, как проявится и проявится ли вообще переданный дар. Если в тебе нет искры, то пламя не зажечь, так и будет оно тлеть, чтобы перейти к твоим потомкам.

— Ты хочешь сказать, что наши дети станут магами? — довольно уточнил Ламар: — Хорошая весть!

Поперхнувшись от мысли о глобальных планах рыцаря по разведению волшебников, Оля только вздохнула, спорить-то с больным, то есть заколдованным, все равно было бесполезно. Тут кто-то впереди сильно закашлялся, настолько сильно, будто болел воспалением легких.

— Будьте здоровы, — машинально сказала девушка, натолкнулась на спину вставшего столбом Коренуса, подняла глаза и тихо ойкнула.

Поперек тропинки стоял здоровенный зверь тигрино-кошачьей наружности, смотрел на чужаков пронзительными желтыми глазищами и выразительно скалился. Черные полоски у него были какими-то короткими, но слишком тонкими, чтобы зваться пятнами. А вот белые острые зубы по длине превосходили клыки, которые водились в пастях зверей из Олиного мира.

Сейфар тоже встал, но не обнажил оружия. Он едва заметно приоткрыл рот. Раздался глухой, утробный и очень мощный рык, от которого у Оленьки встали на затылке и руках волосы, а по спине промчалась целая стая мурашек. Всем существом девушки овладел великий ужас, хотелось даже не орать, а просто ломануться прочь, не разбирая дороги, и забиться куда-нибудь поглубже и подальше, только чтобы не слышать этого страшного звука. Очевидно, та же самая мысль пришла в лобастую голову четвероногого хищника, потому что он приник к земле, поджал хвост и с жалобным мявом прыснул в кусты. Сейфар же как ни в чем не бывало продолжил путь.

Ламар, осененный новой идеей касательно видовой принадлежности спутника, выкрикнул:

— Эй, так ты оборотень?

— Нет.

— А как у тебя получилось зарычать и напугать того тигра? — спросила Оля, изо всех сил пытаясь перестать дрожать и очень надеясь, что разумное объяснение этому поспособствует, а не усугубит панический эффект, вызывая медвежью болезнь.

— Тренировался, — усмехнулся сейфар, явно довольный произведенным эффектом. — Все звери уважают мощь и никогда, если есть выход, не вступят в бой с сильнейшим противником. Я рычу, как горхан, а его любая тварь за семь кругов обойдет. Куда проще прогнать зверя, чем убить.

— Ты добрый, — в очередной раз умилилась Оля.

Аш в ответ коротко хрюкнул, дивясь глупым рассуждениям девушки.

— При чем здесь доброта, кобылица? В Фодаже надо стараться как можно меньше привлекать к себе внимания. Смерть — отличный манок для многих здешних тварей. И на кровь станут стекаться отнюдь не светлые духи.

— Совершенно верно, уважаемый сейфар, очень разумная тактика, — поддакнул Коренус, разглядывая свою ладонь, отчего-то ставшую пятнистой и ярко-оранжевой. — Но в будущем попросил бы вас предупреждать, когда соберетесь рычать. От неожиданности я раздавил пузырек с малицей, весьма ценным магическим компонентом, и, что еще хуже, почти несмываемым с кожи.

— Учту. А зверь-то неспроста на тропу выходил, — остановившись, вновь заговорил Аш и, отведя огромную разлапистую ветвь, перегородившую дорогу, указал рукой на открывшийся вид.

Это не было лесной поляной, скорее уж подошедшие поближе путники увидели лес в лесу. Настолько странными оказались эти деревья. Средней толщины, как у кленов, стволы, широкие пятипалые листья, напоминающие формой листья каштана, казались почти привычными, если бы не странное обстоятельство — ни одно дерево не походило на другое. Ближайшее к людям цвело кистями крупных фиолетовых и розовых цветов. То, что слева, роняло на траву оранжевые, как спинка божьей коровки, листья, дерево справа лишь выбросило первые клейкие зеленые листики, еще маленькие, с ладошку младенца. Подальше стояло древо с совершенно голыми ветвями, а соседствующее с ним радовало густой зеленой кроной. А пахло тут цветами, весной и грибами одновременно.

— Так тот зверь был стражем, который предупреждает путников! Святилище Целителя! Храм Пятого! — благоговейно промолвил Коренус.

— Где? — завертела головой Оля, пытаясь разглядеть за деревьями какую-нибудь церковь.

— Роща ундалий, — пророкотал рядом Ламар и, собрав пальцы правой руки в щепоть, поочередно коснулся лба, груди и живота. — Вечных деревьев!

— У нас таких нет, — сообразив, что эти самые каштаны-мутанты и есть храм бога, шепнула девушка, но повторять жест рыцаря не стала, вдруг так только драконоборцам делать положено или только мужчинам.

— Значит, ты никогда не ела этих восхитительных плодов? — от всей души огорчился Коренус и даже руками всплеснул. — В таком случае мы должны непременно прихватить немного с собой.

— Давайте, только вы мне покажите, что собирать, — согласилась Оля, очень довольная возможностью сэкономить припасы за счет подножного корма. Даже если ей не понравятся эти загадочные плоды, таравердийцы-то совершенно точно считают их за лакомство. На ходу вытащив пакетик, девушка шагнула к роще, но была возвращена на место резким двойным рывком Аша и Ламара. Плечи едва не вывернулись из суставов.

— Кобылица, не знаешь правил, стой на месте! — рявкнул так, будто опять разгонял гигантских кошек-сторожей, сейфар.

— Воистину, будь осмотрительнее, возлюбленная моя, — заботливо попросил Ламар и погладил Олю по голове, точно папаша неразумное дитятко.

— Милая дева, в священную рощу нет дороги смертным, — поспешил поведать магистр, пока Ламар, сочтя предостережение достаточным, срубал и очищал от листьев длинную палку с рогатиной, а Аш отыскивал подходящую в кустах. — Взгляни на деревья, их жизненные циклы так различны, как и извивы течения времени, которое омывает рощу. Ты могла вовсе не вернуться оттуда, выйти глубокой старухой или выползти годовалым младенцем. Сие невозможно предугадать!

— Понятно, — на всякий случай сделав несколько шагов назад, подальше от странной временной аномалии божественного происхождения, сказала Оля.

Превращаться в старушку она совсем не стремилась, вернее, все свои жизненные этапы развития девушка предпочитала пройти естественным путем. Захотелось спросить, как же маг хочет собрать плоды, если посещение рощи невозможно, но тут мужчины начали действовать, и ответ нашелся сам собой.

Аш и Ламар двинулись в разные стороны в обход священной рощи, явно выискивая что-то определенное. Вот рыцарь остановился, вздернул вверх рогатину и ткнул ее концом в густую, но успевшую приобрести оранжевый отлив крону. Потом осторожно, будто вываживал рыбу, вытянул рогатину назад. На конце ее висело что-то зеленовато-коричневое, глянцевито поблескивающее. Больше всего это нечто походило на соплю из носа того самого великана Деванира, скрещенную с виноградом. Коренус довольно причмокнул.

— Ах, плоды ундалий! Нет ничего вкуснее их, посоленных и заправленных маслом, вываренных или поджаренных на огне! — протянул маг, с удовольствием взирая на то, как заготавливают «сопливые» гроздья мужчины.

Оля отмолчалась, не разделяя энтузиазма магистра. А когда Ламар вернулся с добычей, невольно потянула носом терпкий запах и задумалась: гроздья пахли в точности как грибы, возможно, на вкус они не слишком от них отличались, тогда прав Коренус — еда выйдет на славу. Ни отвращения, ни брезгливости «гроздья» у девушки больше не вызывали. Стоило только подумать, что это просто такие маслята, растущие на деревьях на манер опят, и все становилось на свои места.

— Дитя, плоды ундалий не едят сырыми, — поспешил сказать Коренус, заприметив в руке Оли кусочек, который та лизнула, проверяя догадку на зубок.

— Я поняла, магистр, — заулыбалась девушка. — Но я всегда перед стряпней продукты на язык пробую, привычка такая. Ваши ундалии очень на грибы похожи, наверное, и жареные по вкусу их будут напоминать!

— О да, дорогая, сходство есть, но плоды священных деревьев куда вкуснее! — снова причмокнул маг, а юная собеседница заморгала.

Ей показалось, что очертания мага расплываются, как в знойном мареве, и вместо полненького старичка у границ рощи топчется худой, как глиста, нескладный мальчишка. Наваждение прошло так же быстро, как надвинулось, и, засунув добычу в сумки, путники продолжили путь. Шли они спокойно и без особенных приключений, во всяком случае, так казалось мужчинам.

Оля же изо всех сил крепилась, чтобы не начать тихо поскуливать. Метаморфозы Коренуса оказались первой ласточкой целой череды видений, обступивших несчастную со всех сторон. Ох, недаром Фодажский лес славился своими мороками!

Девушка шла по тропинке и изо всех сил старалась поменьше зыркать по сторонам, где все время менялся лес, будто разом примерял все обличия рощи Пятого. Но даже обрывков видений хватало за глаза! Вот вместо здоровяка Ламара, шагающего рядом, появился пухлощекий черноволосый бутуз с погремушкой из сухой тыквы в одной руке и куском мяса в другой, его сменил ладный, высокий подросток с синяком на скуле и содранными костяшками пальцев, следом возник гордо задравший нос красивый черноволосый юноша в чешуйчатом нагруднике. Решив сменить объект созерцания для снятия эффекта галлюцинации, девушка поглядела на Аша и тихо заскулила. Образ сейфара не двоился и не троился, а буквально множился с усердием геракловой гидры, и отнюдь не все, или, правду сказать, почти все эти образы не были человеческими. Среди оскаленных пастей, клыков, когтей, шипов, хвостов почти терялось невозможно юное и суровое лицо с налобным обручем, придерживающим темные волосы, и тяжелой, явно очень дорогой гривной на шее. Оленька уставилась под ноги, взвизгнула и подпрыгнула. Ее кроссовки только что прошлись по тонким крылышкам нежно-голубых больших бабочек, а впереди тропинку перегораживал большой ствол поваленного дерева. Девушка задрала ногу, собираясь перелезть через него.

— Что с тобой, ненаглядная моя суженая? Зачем ты кричишь и так вскидываешь дивные ноги свои? — встревоженно спросил рыцарь.

— Бабочек жалко, а ноги… так через дерево иначе не перелезть, — пробормотала Оля.

— Какие бабочки, какое дерево? — искренне удивился и заозирался по сторонам магистр.

— Тут, — столь же удивленно начала отвечать Оля и совершенно растерянно закончила, глядя на Ламара, опять ставшего бутузом с кружкой: — Только что были, голубые такие, и ствол…

— Семеро с тобой, кобылица, у тебя видения? А коль так, чего ж молчала? — насторожился Аш, приближаясь к девушке. Та отшатнулась от зубастого оскала и ставших красными лазерами глаз.

— Ну вы же сами говорили, что в Фодаже всякие мороки, а что, вы ничего такого не видите? — жалобно спросила Оля и зажмурилась, не в силах больше созерцать переменчивую действительность.

— Полагаю, видения нашей милой спутницы связаны с вкушением в сыром виде плода ундалии. Мой почтенный учитель в одном из своих трактатов, именуемом «О божественных свойствах священных мест», выдвигал ряд предположений. Одно из них таково: у особо чувствительных к воздействию соков ундалии созданий могут возникнуть образы, связанные с созерцанием объектов на всех уже пройденных стадиях развития! — Магистр восхищенно процитировал выдержку из работы Ваториуса и деловито подвел доказательную базу под теорию: — В траве еще видна труха от того дерева, через которое пыталась перелезть Оля, и голубая пыльца с крыльев ночных мотылиц-однодневок. Ну-ка, что именно вы видите, дитя мое, когда смотрите на Ламара?

— Чаще всего юношу. У него длинные волосы, заплетенные в две косы и скрепленные на затылке, и какая-то чешуйчатая одежда, — покорно поведала Оля под комментарий рыцаря: «Ага, я такие волосы до первого посвящения носил». И наябедничала, задрожав всем телом: — Только когда я на Аша смотрю, там столько всего страшного…

— Но ведь Аш — сейфар, милая дева, что же удивительного?! — благостно, ничуточки не удивившись, пояснил Коренус.

— Она не знает, кто такие сейфары, — усмехнулся Аш. — Не переживай, кобылица, ты не сошла с ума. На привале я тебе все объясню.

— Х-хорошо. Магистр, я теперь все время так буду видеть? — испугалась девушка за собственный рассудок.

— Нет-нет, дорогая моя, если верить выводам Ваториуса, то видения длятся от нескольких минут до пары часов, — утешил маг. — А пока старайся ступать осторожно и ничего не бойся.

— Я буду держать тебя за руку, любовь моя! — нежно предложил Ламар, и его твердая рука нашла и уверенно сжала влажную от пота ладошку.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарила жертва галлюциногенных ундалий.

Мозолистая конечность рыцаря стала для нее настоящим спасательным кругом и якорем, привязывающим к реальности. Теплым, надежным и удивительно успокаивающим якорем. Что бы ни творилось вокруг, теперь можно было крепко-крепко зажмурить глаза и переждать, сознавая, что есть тот, кто тебя удержит и поддержит…

— Привал! — объявил Аш, если верить положению солнца над головой, примерно около полудня. — Место хорошее, ручей, поляна, опасных мороков вокруг нет.

— Да-да, — охотно поддержал предложение сейфара Коренус. — Самое время отобедать тем, что Семеро послали.

— Ты имеешь в виду, тем, что Оля купила? — без всякого благоговения по отношению к правящей мистической верхушке уточнил собеседник.

— Жаль, на костер времени нет, — искренне пожалел Ламар, продолжавший держать невесту за руку, несмотря на то, что приступы галлюцинаций отступили еще полтора часа назад. — Ты бы, возлюбленная моя, снова приготовила блюдо, достойное королей.

Оля стеснительно улыбнулась, польщенная похвалой, оглядела уютную полянку, не меняющую очертаний, и тоже пожалела: — Да, жалко, пилы нет, а в «СПАРе» они не продавались. Вон, дерево поваленное, сухое, можно было бы печку сделать и хороший обед быстро приготовить.

— Что именно тебе требуется, несравненное мое сокровище? — переспросил Ламар, готовый на любые подвиги во имя суженой и ее кулинарных шедевров.

Оля в двух словах объяснила принцип конструирования идеального очага. Понятливый рыцарь расплылся в довольной улыбке и гордо провозгласил:

— Мой Разитель — меч из кузницы самого Артазана! Я легко исполню твою просьбу, любимая!

Теперь настал черед девушки усомниться в душевном здоровье жениха, который, выхватив из ножен здоровенную железку, бодро направился к стволу. Вероятно, вопрос на лице Оли был написан так явно, что Аш усмехнулся и великодушно объяснил:

— Да в своем он уме, или уж чокнутый не больше обычного. Коль меч твоего Ламара сам Первый из оружейников делал, то он драконью чешую рубит, не то что железо или дерево.

Пока шел ликбез, рыцарь пересек полянку, добрался до дерева и, не замахиваясь, ударил по серой коре. Темный металл вошел в древесину, как нож в масло. Прошло не более пяти минут, и Оля получила заказанную печку. Она представляла собой поставленный на попа кусок ствола высотой примерно до пояса девушки, имевший два вертикальных распила, сделанных крест-накрест.

Надо сказать, что сооружение, вырубленное Ламаром, и возможности его применения заинтересовали таравердийцев куда сильнее, чем только что продемонстрированные волшебные свойства рыцарского меча. Заколдованных клинков в мире было немало, а вот плита из бревна оказалась единственной на всю Таравердию и ее окрестности.

Оля же буквально попискивала от восторга! Она бы, наверное, даже расцеловала Ламара в благодарность за труды, если бы так не стеснялась его и не боялась быть неправильно понятой и задействованной в «продолжении банкета» с ответными страстными лобзаниями. Намурлыкивая песенку из мультика про домовенка Кузю «Если внутрь кладут творог, получается пирог. Если ж поверху кладут, то ватрушкою зовут…», девушка принялась за дело. Она вытащила из сумки пластиковую бутылочку со средством для розжига костра, прихваченную в магазине, щедро полила серединку крестообразного распила и щелкнула зажигалкой. В глубинах сухого пенька весело заплясало пламя.

Котел Коренуса был временно окрещен сковородой, туда плеснули масла, а потом нарезали плоды-грибы и посолили. Пока те обжаривались, Оля начистила картошки и тоже покрошила ее в котелок. Запах, поплывший по поляне, вызвал у таравердийцев мощную слюноотделительную реакцию.

У плодов ундалии обнаружилось одно свойство, полезное в отличие от галлюциногенности. Они изжарились втрое быстрее обычных грибов, поэтому через двадцать минут главное обеденное блюдо было готово.

Все расселись на оставшейся части ствола поваленного дерева, разметали по мискам содержимое огромного котла и вдохновенно слупили в считаные минуты. Оля еще только раздумывала, хочет ли добавки, когда ложки Коренуса и Ламара, выскребающие дно котла, столкнулись, словно мечи в поединке. Девушка украдкой вздохнула. Сама виновата, зная об аппетитах мужчин, должна была сразу положить себе побольше. Пришлось довольствоваться куском сыра на закуску.

Порхавшая по цветкам синекрылая бабочка присела на руку Оли и сложила крылышки. Тоненький хоботок пощекотал запястье, не найдя ничего съедобного, красавица перепорхнула на руку Коренуса. Та оставалась извазюканной в оранжевой малице даже после тщательного полоскания в ручье. Через несколько секунд бабочка взлетела и, описав над поляной замысловатый круг почета, больше похожий на попытку нарисовать в воздухе зубчатое колесо, скрылась в зарослях кустарника. А спустя минуту или две (магистр как раз подчищал миску) бабочка возвратилась, и не одна. Синяя стайка слаженно, будто только и делала, что отрабатывала фигуры высшего пилотажа, спикировала на конечность магистра и облепила ее плотным слоем. Пораженный массированной атакой старик замахал рукой с накрепко зажатой в ней ложкой, возмущенно заверещал и захихикал:

«Щекотно! Кыш! Кыш от меня! Улетайте! Да что вам надо!!!»

Бабочки, если и слышали мага, то слушаться его не собирались и, несмотря на хаотичные подергивания конечности, сидели, как влитые. Ламар уже собирался прийти на помощь магистру, но, к счастью, скорее всего для самого магистра, не успел. Бабочки так же слаженно, как спикировали на руку Коренуса, снялись с насеста и, выписывая над травой совершенно невообразимые петли в стиле Мебиуса, разлетелись по поляне. Насекомые то зависали над цветами, то стелились над травой, то путались в кустах, то чинно фланировали над ручейком.

— Твоя рука теперь чистая, — меланхолически заметил Аш, даже пальцем не пошевеливший, чтобы прийти на помощь атакованному чешуекрылыми монстрами человеку.

Коренус прекратил профилактические подергивания конечностью, осмотрел руку, с которой исчезли все пятна от малицы, и признал:

— Действительно, пожалуй, мне стоило сказать бабочкам спасибо…

— Раньше надо было, теперь каждую ловить умаешься, да и времени у нас на это нет, — хмыкнул сейфар, поднялся со ствола, будто перетек в стоячее положение, и предложил Ольге:

— Пойдем, кобылица, потолкуем, пока они посуду помоют.

— Почему это мы помоем? — возмутился было пожилой магистр, не считавший магистерским делом полоскание котелков в ручье. Впрочем, опустошение оных почему-то не признавалось им возмутительным занятием, недостойным квалифицированного мага.

— Я мыл после завтрака, Оля готовила. Мне нужно рассказать о сейфарах, — резонно объяснил уже на ходу Аш, соизволив обернуться.

Мужчина отвел девушку к краю поляны, присел на корточки у ручья и тихо, чтобы его голос, приглушаемый плеском воды, не долетал до спутников, заговорил.

— Рассказывают, что нас создали боги, чтобы соблюсти справедливость. Люди должны оставаться людьми, монстры монстрами, но на границе между теми и другими существуем мы, сейфары. Мы рождаемся, живем и умираем для охоты за выходцами из теней, мы можем уподобиться монстрам, чтобы победить. Понимаешь, Оля?

— Не совсем. Ты все-таки оборотень? — пытаясь разобраться в загадочных словах, переспросила девушка.

— Нет, — качнул головой Аш, тугой хвост волос на светлой рубашке пошевелился в такт словам. — Оборотень имеет несколько постоянных обличий, два, три, четыре, и часто даже не способен выбирать, какое ему принять. Сейфар для сражения свободен обрести обличье врага, если хоть однажды ему довелось отведать крови подобной твари. Именно это дарует победу, давая и твари шанс на схватку с равным.

— Так значит, ты все-таки пил мою кровь? — заново оценив все события прошедшей ночи, почти ужаснулась Оля и переспросила дрожащим голосом: — Разве я монстр и враг?

— Так постигается суть. От тебя так странно пахло тогда, я почти утратил контроль. Кроме того, я думал, мне понадобится власть над тобой, — нехотя ответил сейфар, следя за бликами солнца на воде, — чтобы довести до конца миссию, ради которой я прибыл в Таравердию. Однако ты обыграла меня, девушка, отведавшая крови сейфара. Обменявшиеся кровью становятся кагаер, должниками-кровниками. Я ощущаю тебя как часть себя, и ты до определенной степени чувствуешь меня. Слабее, чем если бы была сейфаром, но все-таки. Этой ночью я поступил неправильно и теперь должен расплатиться за ошибку. Ты простишь?

— Знаешь, меня один раз кусал пудель, кошки царапали, один раз даже попугай клювом ударил, за них хозяева не извинялись. А ты оправдываешься и стыдишься, — невольно улыбнулась девушка, сидевшая прямо на траве, и коснулась шеи, где не осталось и следа от укуса. — Я не обижаюсь, только, если это не какой-то страшный секрет, расскажи о своей миссии. Ты ведь из-за нее с нами пошел? И могу ли я тебе как-то помочь?

— Мне нужно добраться до поляны с Камнем истины — это правда, и большего сказать я не имею права. Что до помощи, сложно судить, но если понадобится, я попрошу. У тебя смогу попросить, благодарю.

Сейфар положил обе руки на плечи сидящей рядом Оли и потерся носом сначала о правую, потом о левую щеку девушки.

— Дева Оля моя невеста! — напряженный, возмущенный голос таравердийского рыцаря прервал обмен сокровенными тайнами.

— Я знаю, — равнодушно (тоже мне новость!) согласился Аш, набрал в миску воды и отправился гасить пень, исполнивший функции полевой кухни. А Ламар остался сопеть, раздувать ноздри и топтаться на бережку. Он помолчал и выдавил из себя с таким трудом, будто выжимал остатки пасты из тюбика:

— Тебе, возлюбленная моя, по вкусу сей мужчина?

— Грибы с картошкой я больше люблю, а сейфаров готовить не умею, — улыбнулась Оля нелепой ревности заколдованного жениха. — А то, что ты видел… Это мне Аш так дружбу предлагал. Наверное, у них такие обычаи.

— Я не знал, — напряжение отчасти покинуло Ламара, но оставалось кое-что еще, что его беспокоило и, раз уж пошла такая пьянка, то рыцарь собирался прояснить все до конца. Снова потоптавшись по многострадальной травке, он заговорил задумчиво:

— Коренус обмолвился, у вас не принято после обручения до свадьбы роздых телу давать. Ты сильно обиделась, возлюбленная моя, когда удалился я вчера с девкою?

— А ты бы сильно обиделся, если бы вот так ушла отдыхать я? — вопросом на вопрос ответила Оля, особенно не рассчитывая на извинения от твердолобого ухажера.

Ламар заморгал так, будто получил по лбу молотком, и замычал призовым быком, которому какой-то самоубийца засадил в филей дроби.

— Ну вот видишь, — улыбнулась девушка и поспешила утешить зачарованного рыцаря: — Я понимаю, у вас тут другие обычаи. Но мне все равно кажется, если люди друг друга любят, то с кем-то еще быть не захотят, даже если тело требует.

— Прости, возлюбленная моя, не должен я был так вольно вести себя, причиняя тебе боль, — помолчав более минуты, выпалил рыцарь, придя к гениальному выводу. Он бухнулся перед Олей на колени и принялся покрывать поцелуями маленькие ладошки.

Теперь настал черед невесты хлопать глазами и пытаться произнести нечто членораздельное. Получилось не сразу, почему-то мешала противная ноющая боль в груди и стучащая кукушкой в голове мысль: «Это все чары, он заколдован на любовь, это только чары».

Глава 6

ПУТИ-ДОРОГИ-БЕЗДОРОЖЬЕ

Котелок Коренус помыл, при этом даже не свалился в ручей и не забрызгал мантии, убедительно доказывая возможность применения дипломированных магистров в походных условиях.

Привал и обед завершились. Компания подобрала вещи и, сверившись с наручным «компасом» мага, снова тронулась в путь. Оля привычно сунула руку в карман, нащупала пачку жвачки, выдавила мятную подушечку и, сунув в рот, раскусила.

Резко дернулся Аш, обернулся, уставившись на девушку, раздул ноздри. Зрачки в темных глазах мужчины бешено пульсировали. Рука сжимала пояс так, будто собиралась выдавить из него сок или порвать, как Тузик грелку.

— Зачем ты это ешь? — выкашлял из себя вопрос сейфар, пятясь от девицы и закрывая нос рукавом.

— В зубах картошка застряла, вот, вместо того, чтобы зубы почистить, жую, — стыдливо пожала плечами Оля. — Жвачку не едят, я ее сейчас выброшу.

— Заррецей повеяло? — риторически отметил Коренус и почему-то посоветовал Ашу: — Не разведать ли тебе, что окрест деется?

Мужчина ответил резким кивком и исчез из виду, продолжая прикрывать нос рукавом рубашки. Оля до того растерялась, что чуть о крупный корешок не споткнулась на звериной тропке, которую опять выискал сейфар.

— Вам противен запах мяты? Я не знала, извините! — Девушка поспешно вытащила изо рта жвачку, скатала в шарик и забросила далеко в кусты.

— У нас траву эту заррецей именуют, и, слышал я, для созданий, подобных нашему спутнику, возбуждающего средства сильнее — нет. Если сейфару пришла пора потомством обзаводиться, а охоты нет, синецвет, он же зарреца, первая помощь, тело бодрящая. Так что нашему спутнику, пока от тебя заррецей веет, лучше близко не подходить, — поведал Коренус миролюбивым тоном доктора, общающегося с мнительной пациенткой.

Ламар же промолчал, правда, промолчал неодобрительно. Но кто же виноват, что его невеста случайно при живом женихе чуть чужого мужика не соблазнила? Вот уж отомстила бы, так отомстила за вчерашний поход рыцаря налево.

— Ой-ей, — подавленно прошептала Оля, ненароком накушавшаяся «виагры» для сейфаров, и очень порадовалась тому, что в «СПАРе» Ашу никакой человек с жевательной резинкой во рту не попался. Мятные-то пастилки многим по вкусу, и не все из этих многих женщины. — Может, мне еще что-нибудь съесть, чтобы запах перебить? — вслух подумала девушка.

— А вот, милая дева, региция вьется, отведай. — Магистр указал пальцем на нежно-сиреневый плющ, облепивший здоровенное, вероятно, приходившееся двоюродной тетушкой баобабу, дерево с морщинистой корой насыщенно-коричневого оттенка. Ветви его начинались так высоко, что цвет листьев, то ли зеленый, то ли зеленовато-голубой, лишь угадывался. — Цветы растения вкусны, как медовые пастилки, и благоухают сладко. Только более одной не вкушай, иначе ночью глаз сомкнуть не сможешь.

— Спасибо! — обрадовалась девушка подсказке и чуть ли не вприпрыжку устремилась к дереву, в обход которого шла тропа.

— Не за что, милая дева, да и нам неплохо цветов в запас собрать, — довольно пропыхтел маг.

Небольшие, с фасолину, белые цветики-ромашки росли кисточками. Оля отщипнула один и положила в рот, наслаждаясь медовым и одновременно удивительно напоминавшим крепкий кофе, только без горечи, вкусом. А Ламар с Коренусом занялись ощипом плюща экзотической баклажанной расцветки с другой стороны «баобаба», им в соотношении дозы и массы тела можно было скушать растительных конфеток побольше. Запах цветов был так сладок, что Оля подумала нарвать несколько кистей и, если не съесть, так хоть воткнуть в волосы, чтобы вдыхать аромат в дороге.

Рассасывая цветочек, сладкоежка залюбовалась красивым шоколадным цветом коры, проблескивающим на солнце едва уловимыми зелеными полосочками. Оле почему-то захотелось коснуться ствола рукой, что она и не замедлила сделать. А потом девушка даже не успела ойкнуть, как конечность, а за ней и все тело, провалилось сквозь кору внутрь с такой легкостью, будто ствол был водой.

Внутри оказалось не то чтобы просторно, но для того, кто провел детство в квартирке хрущевской пятиэтажки, вполне даже комфортно. Приступа клаустрофобии не возникло. Вместо сплошной череды древесных волокон, всех этих коры, луба, камбия и далее по списку, затверженному на ботанике, имелась невысокая круглая комнатка. Даже небогатая меблировка присутствовала: лежанка, не выпиленная или сколоченная из досок, а словно выращенная целиком из дерева, и маленький столик близ ложа, созданный тем же манером. Будто дерево взяло и изогнулось изнутри именно таким прихотливым образом по своей воле. Никаких посторонних вещей или предметов, никого живого в полости ствола не оказалось, только тишина и мягкий голубой свет, льющийся из центра столика. Он-то и освещал комнатку.

Оля заосторожничала, и, пока сюда не пришел или не возник прямо здесь страшный или недовольный вторжением хозяин, попыталась вернуться назад, на внешнюю сторону дерева, с которой угодила внутрь. Приложила даже не одну, а две руки к гладкой и теплой древесине, но наружу ее не пустили. Наоборот, не имея конечностей, дерево каким-то образом умудрилось оттолкнуть жертву и пододвинуть к тому краю помещения, где стоял столик. Чтобы удержаться на ногах, девушка вынуждена была ухватиться за него руками. Пальцы соскользнули по столешнице в центр. Там, в углублении, напоминающем чашечку цветка, лежал маленький голубой полумесяц. Голубоватый свет, изливаемый им, стал на несколько мгновений невыносимо ярким, как вспышка петарды. Оля не выдержала и зажмурилась, ожидая чего-нибудь страшного, ну хотя бы того, что комнатка в глубине дерева возьмет да и сомкнется, как пасть росянки.

Распахнула девушка глаза только тогда, когда повеяло сладким ароматом региции, а кожа ощутила касание легкого ветерка и ласку солнечных лучиков. Рано! В смысле, открыла глаза, потому что на нее стремительно опускался всеразрубающий меч-кладенец Ламара. А физиономия у жениха была перекошена гневным отчаянием. Оля завизжала и снова зажмурилась. Клинок стукнул по коре гораздо левее головы и отскочил. Послышался звук вкладываемого в ножны оружия. Сильные руки сграбастали перепуганную девушку вместе с перерубленными плетями плюща, прижали к широкой рыцарской груди.

— Возлюбленная моя, в добром ли ты здравии?

— Да-да, интересно, ты ей ничего не отрубил, о самый порывистый из рыцарей? — с ироничной сварливостью уточнил голос Аша.

— В-в-сс-се х-хорошо, только я снова очень испугалась, — пожаловалась Оля, постукивая зубами после пережитого шока.

— Вот и чудесно, а то мы уж тревожиться начали, — испустил вздох облегчения магистр и мирно зачавкал цветочками.

— Неужто там, внутри древа, ужасы таятся? — гневно, словно кто-то посмел обидеть его невесту, вопросил таравердиец. Он держал спасенную девушку так, что нос ее упирался в район подмышки несколько пропахшей мужским потом рубахи.

— Нет, там только кровать и столик, а больше ничего. Даже осмотреться как следует не успела, меня оттуда выпихнуло, и потом я испугалась меча, — чистосердечно объяснила Оля и отчаянно расчихалась, не в силах больше бороться со щекоткой в носу. За неполный день странствий по лесу идеальный романтический герой успел пропотеть просто отчаянно, или, может, рубаха была ношеная (недельку как минимум).

— Прости, — покаялся рыцарь, наконец-то выпустив невесту из захвата, — когда это поганое древо поглотило мою невесту, я ход хотел прорубить и освободить тебя, но меч мой не иссек и щепы.

— Скорее всего, наша милая спутница случайно нашла заброшенное жилище одного из древних хранителей Фодажа, ушедших вослед богам. Прежде, рассказывают, тут жили избранники-жрецы, посвященные Семерых, и хранили здешние края, таясь от паломников. Металл не берет благословенный лесом приют, — предположил Коренус, ощипывая вторую цветочную кисть подряд и попутно ощупывая дерево.

— О! — успокоившись по поводу того, что ее «жених» не спятил настолько, чтобы покрошить «невесту» на куски от большой любви, протянула Оля и растерянно уточнила: — Магистр, а разве на вас региция не действует тонизирующе?

— Региция? — переспросил погрузившийся в рассуждения о былом старик, задумчиво глянул на почти полностью оборванную гроздь и поспешно выплюнул последний цветок с языка: — Задумался, увлекся. Спасибо, что предупредила, милое дитя. Но придется мне нынче бодрствовать или сонное заклятие плести.

— Сегодня? — усмехнулся Ламар. — Да ты, почтенный маг, их столько сожрал, что и луну спать не ляжешь. Будешь за всех караул нести.

— Хорошая идея, не пропадать же даром такой бессоннице, — неожиданно поддержал рыцаря сейфар и, как показалось Оле, с завистью покосился на сладкие цветочки. Наверное, уникальный организм Аша не позволял пичкать себя природными тониками. Вот ведь как чутко отреагировал на мятный аромат. Хорошо еще, что эта самая региция на пути попалась, запах афродизиака отбила. Теперь разделяться больше не придется.

Девушка умиротворенно вздохнула, вздох перешел в случайный зевок, и Оля подняла руку, культурно прикрывая рот ладошкой. Аш втянул воздух сквозь зубы и не столько попросил, сколько приказал:

— Коренус, посмотри на ее кольцо. Что скажешь?

И такая сила была в обычно чуть насмешливом или спокойном голосе сейфара, что магистр повиновался раньше, чем собрался возмутиться грубости да дерзости молодого поколения. Оля, конечно, тоже глянула на обручальный перстень и удивленно охнула. Камушков в оправе стало на один больше. Ровно на тот самый, голубенький, освещавший тайную комнату в дереве изнутри.

— Я его не трогала, он там лежал, а как тут оказался, не знаю… — растерянно попыталась объяснить девушка прибавление карат и цветов в ювелирном украшении.

Коренус пожевал губами, пристально осмотрел руку и сам перстень, даже зачем-то обошел сначала один раз вокруг толстенного ствола дерева, затем трижды вокруг самой Оли. После чего ученый знаток волшебных наук закончил шаманские танцы и остановился, перебирая беленькие волосы в бороденке:

— Это не магические камни, я ошибался.

— А какие же? — оторопело спросил Ламар, считавший, что если камни прыгают сами по себе в оправу и сплавляются намертво, то иначе как волшебными их и не назовешь. Но единственное, что волновало рыцаря, так это то, что обручальное кольцо должно красоваться на пальчике девушки и не причинять избраннице вреда. А магическим станет, так и ладно, Семерым видней.

— Теперь я чувствую в них отголоски божественной силы, — констатировал старый маг с некоторым стыдом от того, что не разобрался в ситуации раньше или не потрудился разобраться. — Но предназначения оного предмета по-прежнему не ведаю. Такое лишь истинному владельцу открывается в свой день и час.

— А где он и кто? — с некоторой опаской уточнила Оля, некстати припомнив слова сейфара насчет того, что колечко, не снимаемое с пальца, завсегда снять можно, если пальчик сломать. Вдруг тот, кому перстень нужен, так и поступит, или еще страшнее?

Магистр произвел некое волнообразное движение плечами, однозначно переводимое как: «А хрен его знает!» — и успокаивающе прибавил:

— Кто бы он ни был, милая дева, не страшись, мыслю я, что именно тебе суждено было камни в оправе собрать, а значит, и награду ты обретешь за исполнение предначертанного.

Аш задумчиво покосился на Олечкин перстень, кажется, хотел что-то сказать, но передумал и напомнил:

— Мы к Камню истины идем или будем о предначертанном языками чесать, пока дорога не зарастет?

Вопрос сейфара единогласно был признан логичным и правильным. Компания тронулась в путь, а божественные и магические предначертания временно отодвинулись на задний план, как безусловно подлежащие исполнению, но коли не обозначенные конкретно, то подлежащие исполнению по мере истолкования, или, вон как в этот раз получилось, совершенно случайным образом.

Оля снова шагала в центре протянувшегося цепочкой отряда и любовалась удивительным лесом. Даже один цветочек региции придал ей бодрости и сил, словно раскрасил новыми красками день, смыв налет усталости. Диковинным местом был Фодаж. Его высоченные, могучие деревья с разноцветными стволами пропускали вниз достаточно света для того, чтобы бушевал подлесок, соперничающий по пестроте с лесными великанами, и росла густая, мягкая трава, в которой не путались ноги. Раньше девушка никогда не видела такой массы животных, начиная от бабочек, таракашечек, каких-то древесных грызунов с пушистыми хвостами. Ага, хвостов было по два на одну дымчато-голубую голову! И копытно-рогатые звери тоже имелись. И все они совершенно беззастенчиво пялились на идущих своей дорогой людей, так, словно жили в заповеднике и поголовно были занесены в Красную книгу. Впрочем, никто, даже Ламар, не предпринимал попыток открыть сезон охоты на обнаглевшую дичь. Это настолько заинтересовало девушку, что она спросила у замыкающего рыцаря.

— Охота? — Мужчина потер подбородок. — Если эти так свободно бродят, значит, мы все еще во владениях Пятого. Тут любая тварь под его благословением, а дальше неплохо будет свежатинки раздобыть. Мечтаю я отведать мясца, тобой приготовленного, возлюбленная моя.

Кулинарная тема настроила рыцаря на мечтательно-романтический лад, и он начал негромко, но с мучительным подвыванием, декламировать что-то, имеющее весьма-весьма отдаленное отношение к поэзии:

Кудри твои мое сердце пронзают,
Горячим огнем взгляд обжигает,
Губы мечами душу терзают…

— Спаси Семеро, экое ты чудовище, кобылица, — загоготал Аш, бесцеремонно прерывая творческий процесс воспевания прелестей возлюбленной, у которой оставалась еще целая куча необхо… невоспетых, разумеется, частей тела. — В волосы стилеты вплела, в зубах лезвия зажала, а в глаза по головешке воткнула…

— Зачем ты так? — пристыдила Оля сейфара, пока рыцарь наливался багрянцем, точно кленовая листва по осеннему заморозку: то ли в драку броситься собирался, то ли со стыдухи сгорал, что его вирши чуткий Аш услыхал. — Ламар от всей души сочиняет, а поэтический дар не у каждого есть!

— Вы, сейфары, своим женщинам лучше строки слагаете? — наконец язвительно бросила гордость таравердийского драконоборца.

— Мы-то? Да уж как придется, но скверные при себе держим, чтобы пред избранницей не позориться и избранницу не позорить, — промолвил Аш и негромко продекламировал:

В шелке волос твоих сердце мое заплутало,
Любимая,
В очах утонуло, ибо плыть не желало,
Любимая,
Вечности подле тебя ему мало,
Любимая…

— Браво, юноша! Да вы поэт! — громко восхитился Коренус и прибавил для своего бывшего ученика: — А тебе, Ламар, я еще на уроках риторики говорил, высоким слогом вещать превосходно выходит, но рифмовать пристойно Семерыми не дано, не взыщи!

— Как романтично, Аш, на древних персидских поэтов чем-то похоже, — расчувствовавшись, прошептала Оля и даже сморгнула слезинку. — Той, для которой ты сочинил, наверное, очень понравилось.

— Да, — коротко усмехнулся сейфар и исчез за деревьями. Наверное, отправился на разведку.

Девушка виновато покосилась на разобиженного жениха и тихонько вздохнула. Хотелось подбодрить рыцаря, только как сделать это, не соврав, она никак не могла сообразить. В конце концов робко тронула его за руку и сказала:

— Я тоже не умею сочинять. Но я чувствую, если бы ты умел, вышло бы очень красивое стихотворение. Тебе нравятся девушки с длинными волосами?

— Мне нравишься ты, возлюбленная невеста! — тут же забыв об оскорбленном самолюбии, пылко заверил суженую рыцарь, сдавив ладошку. — Власы у девы не главное, сердце мое тает от всей прелести твоей несказанной и нрава кроткого. Коль желаешь ты во славу королевы Налимары прическу носить, я противиться не буду.

— Во славу Налимары? — удивилась Оля загадочному выражению. Пытаясь подстроиться под широкий шаг жениха, даже не думавшего отпускать протянутую невестой руку, девушка почти бежала.

— Ее величество королева-воительница, разбившая серую армию безумного Дромадера-полуночника из Хальтары, заключившая мир с Веспаном, коротко стригла волосы в силу обета, данного над телом супруга, — дал историческую справку Коренус, всегда готовый для наставлений. — С той поры многие достойные девы Таравердии следуют примеру ее величества.

— Я коротко стригу, потому что длинные волосы путаются сильно и мыть долго. А после мытья расчесывать — настоящая мука, — простодушно призналась Оля и покосилась на рыцаря с превеликим уважением: как ему только такую гриву обихаживать удается, и ведь до сих пор не остриг! Все-таки очень героический ей жених попался, или она попалась ему, или они оба попались в ловушку магии.

— Клянусь Первым из Семерых, я куплю тебе самые лучшие заклинания для волос, любимая! — пылко и, кажется, даже заискивающе пообещал Ламар.

Оля вспомнила утреннюю трансляцию брачных мечтаний в розовой заграде — длинноволосую деву на руках счастливого кавалера, и поняла, что рыцарь слово намерен сдержать, только бы невеста согласилась сменить прическу.

— А… ага, спасибо, — растерянно согласилась девушка, пытаясь придумать, как высвободить занемевшую руку из медвежьей хватки жениха.

Спасение пришло от Аша. Сейфар вынырнул из лесной чащи правее тропы и скомандовал, указывая направление:

— Надо уходить, впереди идет серая заграда. Странно движется, петляет, но болото огибает наверняка. Забирайте левее, да поторапливайтесь. Если помогут Семеро, может, на кромке переждем.

Оля думала, что компания шла по Фодажскому лесу быстро. Как же она ошибалась! Вот теперь действительно наступило то самое «быстро». Не тратя времени на совещания или споры, все устремились к спасительной зоне, не подвластной действию заграды. Ламар практически волок невесту за собой, только ветер в ушах свистел да ноги местами перебирали по воздуху, не касаясь травы.

И они успели! Болото начиналось не высокими зарослями камыша, которые подсознательно надеялась увидеть девушка, а высокими кипами похожей на крапиву травы — зеленой с красноватыми верхушками — властно потеснившими деревья. Кусты с прогалинами подернутой ряской воды постепенно сменялись крупными моховыми кочками, небольшие островки с хилыми, чахоточными деревцами и корягами виднелись чуть дальше. Такой унылый, пропахший тиной пейзаж все же был предпочтительнее бездушного марева, колыхавшегося в пределах видимости. На болото серая мга действительно не заходила. Таравердийцы, доскакав по кочкам до ближайшего островка покрупнее, на котором росло целых три дерева, перевели дух. Вернее, отдышаться пыталась ровно половина отряда: Оля и Коренус. Их спутники, если не считать штанов, забрызганных болотной водой, даже не взмокли.

Девушка отвела со лба растрепавшиеся кудряшки и удивленно вскрикнула, когда одна из крупных кочек в нескольких метрах от островка приподнялась над ряской и моргнула выпуклыми невыразительными глазами.

— Ой, какая большая лягушка. Что же она тут ест?

— Траву, рыбу, мясо, все ест, — меланхолично ответил Аш, обнажая клинок.

— Чье мясо? — все еще надеясь на добрые вести вопреки очевидному, спросила Оля.

— Без разницы, сейчас наше будет есть, — обронил сейфар и посоветовал магистру: — Открывай портал, и побыстрее. Карзы стаями живут, мы с рыцарем всех прикрыть не сумеем. Эти твари жутко прыгучи, а боевая магия и мороки на них не действуют.

— Мне нужно несколько минут, только направление отбытия задать не получится, Фодаж капризный хозяин, — торопливо выхватывая с пояса пузырьки и мешочки, как у гранат выдергивают чеку, оповестил коллектив потенциальный спаситель.

— Какая, к дергам, разница, давай, Коренус! Все лучше, чем тут пропадать, — следя, как одна за другой всплывают с гортанным курлыканьем и открывают глаза мшисто-зеленые огромные кочки, выпалил Ламар, выхватив свой легендарный клинок отнюдь не для рубки дров.

Коренус без лишних церемоний плюхнулся на хлюпающий от грязи бережок, принялся посыпать и поливать участок болота целым набором ингредиентов в строго определенном порядке. Порошочки даже не думали тонуть, образуя на болотной тине светящийся узор — дорогу к жизни.

На миг обернувшись к невесте, рыцарь на всякий случай торжественно попрощался, прижав руку к груди:

— Любовь моя, если более не доведется нам свидеться по эту сторону звезд, знай, ты единственная в сердце моем! Лишь тогда тебя коснутся чудовища поганые, когда сердце мое биться перестанет.

Аш демонстративно перекосился от этого патетического заявления и сосредоточил внимание на амфибиях. Вот первая из них открыла рот, полный по-акульи острых зубов, и взметнулась вверх. Сейфар ринулся ей навстречу. Тело мужчины умудрилось сгруппироваться в воздухе так, что обе ноги стукнули гигантскую лягушку в грудь, отсылая пас в туманную серую заграду, а меч попутно взрезал толстую кожу. Тягучая зеленая влага измарала лицо воина. Он мягко опустился на край островка и облизнулся. Нет, действительно, совсем не случайно слизнул кровь лягушки. Вот уже Аш снова оттолкнулся от островка, взмыл ввысь, чтобы встретить следующую тварь, ринувшуюся в атаку с горловым курлыканьем.

До таравердийских приключений Оля считала, что так висеть в воздухе невозможно. А все трюки подобного рода — не более чем спецэффекты для кино про какую-нибудь симпатичную матрицу с раскосыми глазами. Но сейфар сейчас выделывал такие штуки, которые легко заткнули за пояс компьютерную графику. В первую голову, конечно, своей достоверностью, а потом… Летающий и разящий зубастых великанских лягушек Аш обрел новую гибкость и чутье. Он расширил радиус действий, и теперь прыгал не только по кромке островка, но и по кочкам, и даже по скользким остовам коряг, используя с фантастической ловкостью любую опору, чтобы только добраться до лезущих к вожделенному мясу голодных амфибий.

Ламар не совершал высоких прыжков, зато работал клинком, может, и не с такой неуловимо-стремительной легкостью и грациозностью, как сейфар, зато столь же эффективно. Его жертвы валились в болото рассеченными чуть ли не надвое.

Олю затошнило от вида безжалостной сечи. Нет, этих пучеглазых карзов девушке жалко не было, потому что симпатичными и добрыми «лягушки» не выглядели, да и сложно от всего сердца жалеть того, кто хочет тобой закусить. А вот за сражающихся воинов девушка волновалась так, что едва могла дышать. Исключительно из-за этого до сих пор не зажмурила глаза. Пусть они пока побеждали, но слишком, слишком много было вокруг зубастых тварей, которые даже не думали отступать, и вопрос, умели ли они вообще думать, или просто стремились жрать.

«Только бы, только бы магистр успел открыть портал, пока не случилось чего-нибудь непоправимого!» — мысленно заклинала Оленька и словно накаркала.

Ламар, то ли увлекшийся сечей, то ли пожелавший перенять у Аша манеру боя по периметру, скакнул на крупную кочку, утопленную по самые уши в вязкой тине. Рука размахнулась, плечо раззудилось, парочка расчлененных карзов веером с зелеными брызгами разлетелась кругом, но вернуться назад на островок рыцарь не успел. То ли кочке вконец наскучила надболотная жизнь, то ли весовая категория Ламара значительно превысила допустимую норму, а только мужчина вместе с ушедшей вниз кочкой резко ухнул в болотную грязь по пояс. Рванулся и погрузился по грудь. На поверхности осталась и рука с воздетым мечом.

Аш, отражавший атаки тварей, не мог даже дернуться на помощь товарищу. Только крикнул: «Кидай меч Оле!» — и чуть сместился, пытаясь прикрыть все прорехи в обороне и не дать лягушкам закусить рыцарем.

Ламар, не сводящий с невесты пристального взгляда, словно прощался навсегда, все-таки среагировал. Швырнул именное оружие. Даже докинул его до островка! Клинок вонзился в мох у ног девы, а сам рыцарь ушел в топь по плечи. Он раскрыл было рот, явственно, судя по невыразимо торжественной физиономии, намереваясь сказать последние слова высоким штилем. Но тут сейфар заорал:

— Кобылица, хватай меч и руби дерево! Длины должно хватить!

Оля беспомощно всхлипнула, закивала, обеими руками вцепилась в оплетку рукояти тяжеленного, впрочем, не тяжелее хорошего арбуза, клинка и, приговаривая: «Я сейчас, сейчас, Ламарчик, ты только потерпи чуток!» — выдернула его из земли. Затем ударила под корень ближайший ствол. Как истинно русской, девушке много чем приходилось заниматься в жизни, только вот пилить и рубить дрова шанс выпал лишь сейчас. Да еще попался самый длинный из стволов, растущих на крохотном пятачке.

По всему видать, меч ясно почувствовал, каким керосином пахнет дело. Если он не поможет спасти хозяина, то благородный клинок будет таскать безрукая неумеха женского пола! Клинок резко стал легче как минимум втрое и столь же стремительно улучшил свои дровосечные качества. С третьего удара бедное дерево благополучно перерубилось у основания и завалилось точно в сторону Ламара. Дивный меч еще и траекторию рассчитал успешно, словно зачет по баллистике сдавал на отлично. Кончики ветвей хлестнули благородного кавалера по щекам. Но возмущаться рыцарь не стал. Ухватившись обеими руками за ствол, потянул тело из трясины.

Медленно, с противным чавкающе-хлюпающим звуком болото выпустило крупногабаритного красавчика из своих нежных объятий до половины, однако упрямый рыцарь не сдавался. Подтягивал вдоль ствола тело, скользя ужом. Трясина скорбно чавкнула. Ламар, облепленный грязью и тиной, как эклер глазурью, выполз на срубленное дерево. Потом было проще! В два прыжка он оказался на островке, выдернул из скрюченных пальцев дрожащей невесты рукоять меча и вновь ринулся в бой. Оля как стояла, так и села на грязную траву, ощутив ватную слабость во всем теле.

Первые ряды зубастых тварей, собравшихся отведать нежного девичьего мясца, а заодно и жирненького колдуна, захлебнулись зеленой кровью. Но запас гигантских всеядных лягушек оказался поистине нескончаемым. Кажется, карзы гундосым кваканьем собрали сородичей со всех окрестностей! Или вовсе зазывали из других измерений. И пусть Аш с Ламаром не выказывали ни малейшей усталости, но даже у тренированных мужчин запас сил не бесконечен. Да еще, вот беда, эти самые мужчины при всем желании не способны клонировать себя самое, чтобы защитить беспомощных членов отряда от значительно превосходящего по численности противника.

По большому счету, исход противостояния был предрешен. Точнее, был бы предрешен, если бы не Коренус. Магистр, отрешившийся от происходящей у него под носом битвы, сосредоточенно возился, открывая портал на болоте. Его не дергали и не торопили, толкать под руку в таких условиях смерти подобно.

И вот яркое золотое зарево, будто солнышко, окунулось в болото, разлилось по островку и окрестностям. Оно совершенно точно подсказало, что у Коренуса что-то получилось. А уж когда магистр заорал трубным голосом, перекрывающим весь шум: «Быстрее, беремся за руки и прыгаем!» — всем стало ясно: получился не мощный фонарик, а именно портал. Воины удивительно синхронно метнулись к Оле, подхватили ее вместе с общей поклажей с земли и присоединились к магу. Вбросив меч в ножны, сейфар сцапал мягкую ладошку Коренуса. А потом все четверо ухнули в золотые круги портала, расходящиеся по тинной заводи.

Острозубые лягушки разочарованно закурлыкали, провожая в никуда четыре блюда потенциального ужина. Одно особо ретивое создание попробовало было прыгнуть за беглецами, и по болоту разлетелись мелкие-мелкие зеленые кусочки. Портал, настроенный на то, чтобы принять строго четверых туристов и ни одним больше, сработал на манер гигантской мясорубки. Тут уж никакой иммунитет к боевой магии защитой не был. Печальное курлыканье звучало еще несколько мгновений, а потом карзы принялись активно нырять, собирая богатый урожай свежатинки. Не пропадать же добру!

Золотое верчение не кончилось, как рассчитывала Оля, приземлением где-то в лесу, магазине или дворце, а продолжалось некоторое время, достаточное для того, чтобы осознать процесс.

В общем-то, бедной девушке было совершенно все равно, куда отправляться, главное, откуда и в какой компании. Они ведь все убрались с этого болота пусть и перемазанные так, что мама не горюй, зато живые. Но вот не целые. Оленька чувствовала, как собственный синяк на коленке, что у Ламара распорот сапог и прокушена голень, а у Аша глубокая царапина от лягушачьего когтя на бедре. В груди поднялась жаркая волна благодарности к мужчинам. Пусть она и знала-то их от силы сутки, но за этот крохотный срок на долю компании выпало столько испытаний, сколько иной человек и за всю жизнь не пройдет. Да, они были знакомы всего ничего, но Оля не могла бы поручиться, что даже среди ее хороших приятелей найдется много таких, которые, не жалея себя, встанут на защиту другого просто потому, что так надо и по-другому поступить невозможно. А ведь именно так чувствовали и действовали Аш и Ламар, да и Коренус. Признательность, извечное женское сочувствие к пострадавшим и горячее желание помочь хоть чем-нибудь буквально затопили Олю с головой, и, кажется, даже хлынули через край. Хотелось сказать столько всего разом, но слова казались такими бестолковыми, как пустая шелуха, неспособными вместить все, что чувствовалось. Девушка только бестолково открыла и закрыла рот.

Вместо нее заговорил Ламар:

— Коренус, долго мы будем тут барахтаться?

— Эм-м, — выдал нечто неопределенное магистр, после чего висение в золотом мареве резко перестало казаться разновидностью занимательного и очень дорогого аттракциона из разряда «почувствуй свободное парение».

— Ты опять не знаешь? — устало предположил Аш, озвучив страхи Оли.

— Я не мог открыть сквозной портал, чтобы болотные создания не последовали за нами, — оскорбленный неверием в его великую магию, выпалил Коренус. — Но действие этого заклинания зависит от ряда факторов. Оттуда мы прошли, но туда сможем проследовать лишь тогда, когда нас, или хотя бы кого-то из нас, позовут. Сейчас заклятие начнет перебор вариантов по признаку сродства.

— Ничего не понимаю, — бухнул рыцарь и нахмурился.

Дискуссия по поводу закономерностей и правил перемещения в магическом пространстве заглохла, не успев разгореться толком, потому что начало твориться то самое, поименованное магистром словом «перебор».

В золотых переливах пространства без углов и стен наметился образ голубоглазого и светловолосого красавца с ножом в руке и насаженным на него крупным куском обжаренного мяса. Соответственно, уста того, в ком Оля без труда узнала принца Камелита, были изрядно заняты. Он только вылупил глаза на Ламара со товарищи и помахал рукой, то ли приветствуя, то ли прощаясь. Потом замычал, интенсивно задвигал челюстями, чтобы быстрее освободить рот для осмысленного диалога.

Но, увы! Наверное, лимит времени, отпущенный на начало звукового контакта, был исчерпан, потому как изображение его таравердийского высочества померкло, сменившись усталым лицом зрелого мужчины, облаченного в серо-голубую хламиду. Поддернув концы одеяния, человек с книгой в руках восседал на предмете мебели совершенно определенного толка, узнаваемого даже для Оли, несмотря на некоторые особенности конструкции местного колорита. На полочке рядом лежали еще стопка бумаг, то ли для чтения, то ли для менее благородных, хотя, кто же спорит, очень важных целей, и серебряная маска. Маска была красивая, весьма напоминающая карнавальные венецианские, как-то виденные Оленькой в «Путевых заметках».

Коротко стриженный рыжеволосый тип метнул острый, как стилет, взгляд на запортальную компанию, буркнул:

— Аш, ты не вовремя, — и повел рукой.

Настройка портала мгновенно сбилась, явив седую старушку в пушистом розовом пуловере, мягких синих штанах и домашних туфлях без задника на невысоком каблучке. Бабушка хлопотала на кухне у плиты. Осторожно поставив солонку на столик, а половник в держалку, она широко распахнула зеленовато-серые глаза, заулыбалась и позвала:

— Внученька! Ты в гости с друзьями решила заглянуть? Заходите, борщ скоро готов будет!

Портал, завершив перебор вариантов, открылся по самому немудреному из возможных слов-приглашений: «Заходите!» Четверо людей, извазюканных болотной тиной и зеленой кровью, по счастью для старушек, слабонервных дамочек и детей, мало отличимой от тины, оказались на чистой просторной кухне.

Глава 7

В ГОСТЯХ У БАБЫ ВЕРЫ

— Здравствуй, бабулечка, — облегченно выдохнула Оля.

— Привет, Олюля, — подмигнула старушка внучке.

— Да будут милостивы Семеро к сему дому и хозяйке его, почтенной родственнице нашей милой спутницы, — проблеял измочаленный магическими манипуляциями Коренус, практически висящий на руке у Ламара. Только глаза старичка по-прежнему бодро обегали помещение и вспыхивали фонариками, натыкаясь на очередную диковинку.

Аш в качестве приветствия отделался бэк-вокальным согласным бурчанием.

А Ламар, испытывающий трудности перевода, все-таки громыхнул:

— Веа гота аэ! Ноа эф шуе о фемил ми ине!

— О? — Бабуля с любопытством, без малейшего признака культурного шока уставилась на рыцаря.

— Ламар желает тебе здоровья и благополучия дому. Извини, бабуль, мы тут напачкали, — смущенно, не зная, что и как объяснить старушке семидесяти лет, улыбнулась Оля, только что ножкой не шаркнула.

— Ничего страшного, Олюля, ведро и швабра в кладовой, приберетесь, а до ванной и по газетам дойдете. Зато Васька мне проспорил! — восторженно заявила старушка, притоптывая тапочкой и разглядывая кучку перепачканных и диковинно одетых мужиков с таким умилением, словно они заодно с внучкой были ее любимыми родственниками.

— А? — удивилась девушка.

— Я же тебе рассказывала, — темпераментно взмахнув половником, напомнила бабуля и полезла в шкаф за толстой пачкой старых газет. — Васька говорил, что фэнтези — это глупые выдумки! А я ему в ответ, если мы чего-то не видели, так вовсе не значит, что этого нет! Люди зря столько книжек не напишут! Ой, да что это я трещу сорокой, когда вы грязные да голодные. Ступайте-ка быстро мыться, потом есть, после поговорим. А вещи все в стиральную машинку забрось, Олюля! Да не забудь, «Ласку магию цвета» плеснуть. Батареи сейчас хорошо топят, после отжима высохнут за часок, а я пока из Борискиных да Васькиных вещей халаты или спортивные костюмы на замену вам подберу.

— Спасибо, бабуля! Мы пойдем мыться! — только и смогла сказать Оля, принимая охапку прессы, которой следовало проложить путь почетным, но уж больно чумазым гостям.

— Давайте-давайте, борщ через полчасика готов будет, а котлетки вчерашние с пюре разогрею, — скомандовала старушка и загремела чем-то в холодильнике.

Из кухни девушка, выстилая на паркете газетами яркую дорожку, проводила гостей до большой ванной комнаты с бежевой крупной плиткой и тонкими коричневыми полосками орнамента-меандра, зрительно разделявшими помещение на зоны. Тут нашлось место не только раковине, стиральной машине, джакузи и душевой кабине, но и четверым посетителям сразу, да еще и осталось вдоволь свободного пространства, чтобы поиграть в прятки.

— Мы попали в замок твоей родственницы? — уточнил Аш.

— В квартиру. Тут живут бабушка, дядя Борис, тетя Лиза и Вася, мой двоюродный брат. Бабушка Вера — мать моего отца, а дядя Борис — его брат, — дала справку Оля, вытаскивая из шкафа самый большой голубой таз. — Только все, кроме бабули, сейчас на Гаваях, а бабушка Вера летать не любит и жару не жалует, она лучше на лыжи и в лес…

— Почему же ты не вызвала слуг, возлюбленная моя? И сама нам странный ковер под ноги стелила? — удивился Ламар, оценивая габариты ванной комнаты. Такой масштабной не имелось даже у Камелита.

— Потому что у нас их нет. Много слуг бывает только у очень богатых людей. Конечно, дядя Борис хотел нанять домработницу, но баба Вера не позволила, она любит готовить и все делать сама, — пожала плечами Оля. — Бабуля уже старенькая, но иногда мне кажется, у нее сил больше, чем у меня. Она йогой занимается, бегает по утрам и фантастику, вернее, фэнтези читает и скупает все книги подряд… — Девушка прекратила петь дифирамбы бабушке и принялась за дело.

Хозяйка продемонстрировала таравердийцам, как пользоваться душем и джакузи, объяснила, чем мыться, подыскала несколько новых мочалок, чистых больших полотенец и предложила оптимальный план помывки.

Следуя инструкциям, мужчины сложили испачканную одежду в таз и позвали ожидавшую в коридоре Олю. (Предварительно, щадя девичью стыдливость, они затворили створки ванной и задернули пластиковую ширму-штору по периметру.) Девушка быстро запихнула вещи в барабан и включила режим быстрой стирки, сполоснулась под душем и отправилась забирать у бабули пожертвованную одежду.

В джакузи гулко плескалась вода, шумел душ и раздавались громкие, несмотря на усталость, голоса друзей, что-то горячо и вроде бы даже весело обсуждавших. А чего бы не веселиться, если на смену грязному болоту и лягушкам-людоедам пришли шикарная ванная и перспектива горячей еды. Оля и сама, когда гостила у дяди, очень любила побарахтаться в джакузи гигантских размеров.

Бабушка Вера буквально сияла от радостного возбуждения, вручая внучке стопку одежды и тапки для гостей: черно-голубой и сине-серый стильные костюмы дяди Бориса и сине-зеленый с полосами наискось Васькин. Двоюродный братец-подросток был на полторы головы выше Оли и уже догонял родителя, правда, пока не в толщину. Так что вещи дяди должны были налезть на рыцаря, и, если подвернуть штаны и куртку, прикрыть шарообразную фигуру Коренуса. Жилистый и гибкий Аш как раз соответствовал по росту тощему Ваське.

Старушка, не дожидаясь компании пачкунов, вытерла пол на кухне и выкинула все измаранные ценной иномирной тиной и грязью газеты. Больше всего, разумеется, натекло с крупного Ламара, слишком тесно познакомившегося с болотом. Управившись с уборкой, родственницы уселись на кухне за накрытым для трапезы столом.

— А тот представительный мужчина, он кто? — не утерпела-таки с вопросом любопытная старушка, подвинула внучке чашку с горячим чаем и отчего-то зарумянилась.

— Рыцарь Ламар? — переспросила внучка, тоже краснея.

— Ой, он даже рыцарь, — прижала руки к щекам баба Вера, — а те двое с мечами у него за телохранителей?

— Э-м, нет, бабуль, тот старичок в фиолетовой мантии не рыцарь, а магистр Коренус. Он маг.

Разобравшись в том, кто именно, по мнению бабуси, является «представительным», Оля коротко рассказала о толстопузом творце порталов и заодно поведала бабушке свою печальную историю. Что обидно, баба Вера стала не сочувствовать, а бурно завидовать приключениям, выпавшим на долю внучки. А в кое-каких особенно драматических местах (ночной встрече с Ашем, к примеру) бабуся не только хихикала, она просто хохотала в голос, утирая крупные слезы.

— Ты смеешься, — укорила бабушку девушка, возя по столу чашку с остывающим чаем. — А все так запутано, страшно и странно.

— Олюля, жизнь на десять процентов состоит из того, что с нами случается, а на девяносто из того, как мы к этому относимся, — светло улыбнулась старушка и погладила внучку по спине. — И страшное в жизни есть, кто же спорит, но ведь и веселого вдосталь. Как там тебе твой Аш сказал? Живи так, чтобы мать с отцом среди звезд улыбались! Тебе такой шанс на чудеса не одним глазком, а обоими поглядеть, и даже руками пощупать выпал, а ты брыкаешься и от страха пищишь!

— Я знаю, бабуль, ты бы на моем месте уже во всем разобралась и отправилась на экскурсию по Таравердии, — вяло согласилась девушка. — А мне страшно сейчас, а еще больше, когда думаю, что потом будет, если эти чары спадут…

Оленька тяжело вздохнула, отпила чая с лимончиком и вонзила зубы в домашний пирожок с яблоками, жареный, вредный, но ужасно, просто ужасно вкусный. Именно от бабушки унаследовала девушка талант к приготовлению пищи, но пирожки у бабули все равно получались куда вкуснее, чем те, которые пекла девушка. А ведь рецепт-то был один. Наверное, секрет в том, что для того, чтобы пирожки были самыми вкусными, их просто обязаны печь бабушки!

— Тебе этот Ламар нравится, внуча? — неожиданно предположила баба Вера.

— Иногда, — смущенно заметила девушка. — Когда стихов не читает и не завывает.

— А Аш? — полюбопытствовала старушка и лукаво прибавила: — Он мне симпатичным показался, только замотанный.

— Не знаю, он такой странный, иногда грубый, а иной раз заботливый… — ушла от прямого ответа Оля и промямлила с набитым ртом: — Только какая разница, я ведь, когда все кончится, должна буду назад вернуться, мне магистр обещал.

— Да, магистр, судя по тому, что ты рассказала, человек обязательный, — одобрительно покивала головой бабуля и задумчиво спросила: — Как ты думаешь, а если я попрошу, он мне сможет Таравердию показать?

— Бабушка?! — вытаращила глаза девушка, подавившись пирожком. Ну и вопросы! Она-то ведь про иномирную экскурсию только в шутку обмолвилась!

— Что? Я уже двадцать лет с хвостиком как бабушка, а нигде, кроме Земли, не была! — с апломбом выдала бодрая старушка.

В этот драматический момент стукнула дверь ванной, и магистр Коренус озадаченно воззвал:

— Милая дева, не почтишь ли ты нас своим присутствием?

— Ой, какой вежливый мужчина, — зацокала языком, заахала бабуля и зачем-то понеслась к зеркалу поправлять прическу.

— Иду, — торопливо откликнулась Оля и побежала на зов.

В ванной было душновато от пара, трое вымытых и все еще влажных мужчин в спортивных штанах и тапках на босу ногу вертели в руках верхнюю часть одежды с таким видом, словно собирали кубик Рубика.

— Вам, наверное, фен нужен, волосы подсушить? — догадалась девушка, вытаскивая из шкафа, с полки тети Лизы, чудо-устройство, каковое убрала после использования, обернулась и застыла как громом пораженная: — Ой!

На лице благородного рыцаря Ламара всю зону левого глаза занимал большой ярко-лиловый овал, грозящий превратиться в ближайший час в великолепный фингал.

— Волосы сами высохнут у очага. Скажи, как одевают это, — тряхнул перед носом Ольги своей половиной костюма Аш, делая вид, будто в украшении на лице рыцаря не было ровным счетом ничего необычного.

— Как рубашки, только потом застегивают молнию, — с готовностью объяснила девушка и тут же использовала сейфара в качестве манекена, по-хозяйски отобрав у него куртку, надела и ловко жикнула молнией. Когда братишка был совсем мелким, Оля здорово натренировалась в обращении с мальчиковой одеждой. Мокрые пряди волос Аша, пахнущие шампунем дяди Бориса, мазнули помощницу по щеке, вызвав странное смущение.

— Ламар, а что у тебя с глазом? — переходя к магистру и помогая ему застегнуться, не удержалась от нетактичного вопроса помощница.

Рыцарь только закашлялся и посмурнел. Аш безразлично промолчал, Коренус не удержался и хихикнул:

— Наш дорогой друг ударился в ванной, когда пытался получше осмотреться.

— Поскользнулся! Я сейчас мазь принесу, если сразу намазать, синяка не останется, — пообещала жалостливая девушка и ринулась к вещам, все еще лежащим в коридоре, у самой двери в ванную. Она краем уха успела уловить короткий диалог, произнесенный шепотом и слышный из-за особенностей акустики помещения удивительно четко:

— Мне все-таки кажется, что ты, сейфар, несколько переусердствовал с наставлениями, — неуверенно заметил Коренус.

— Она ему не жена пока, так нечего бесстыже глазеть на голую девицу, — твердо ответил Аш, а Ламар, по всей видимости, вознамерившийся присмотреть за Олечкой в душе, промолчал, признавая свою вину.

Почему-то Оле сразу вспомнились глупые мальчишки и школьная раздевалка со сломанной щеколдой. Дверь в святая святых не раз пытались взять штурмом особо хулиганистые или ретивые сопливые рыцари, жадные до зрелищ. Но на страже неизменно стояли самые доблестные из дев-одноклассниц. Чего стоила одна Таня Донская! Она с легкостью скрутила бы в бараний рог своего знаменитого однофамильца, такая была мощная дева, способная затолкать или вытолкнуть коня из любой избы. Неожиданно сравнение благородного Ламара с мальчишкой настолько насмешило Олю, что она даже злиться на рыцаря не стала, тем паче, что тот уже получил свое и нуждался во врачебной помощи.

Прохладная мазь, так предусмотрительно прикупленная в аптеке, пришлась как нельзя более кстати. Наливающийся фингал начал спадать буквально на глазах. Пальчики бережно порхали вокруг закрытого глаза Ламара, а второе око сидящего на табурете рыцаря взирало на возлюбленную деву со стыдливым жаром и умилением.

— Вот и все, — умиротворенно улыбнулась девушка, завинчивая крышечку поплотнее, и не удержалась от совета: — В следующий раз будь аккуратнее.

— Благодарю тебя, о, единственная, за исцеление, — вымазанную в лекарстве ручку проворно сцапали лапы таравердийца и покрыли трепетными поцелуями. Вкус у мази был тот еще, но Ламар даже не попытался отплевываться, за это Оля простила его окончательно. Все-таки наружное лечение — в глаз от Аша — и прием мази внутрь виновник вынес стоически.

— Пожалуйста.

— Тебе, Коренус, тоже спасибо, — буркнул все-таки не очень признательно рыцарь.

— Да, удачный вышел портал, — гордо согласился маг, расправляя перед зеркалом спортивный костюм, смотревшийся на нем, как чехол на шарике, и расчесывая бородку.

— Я про раны, — поправил магистра Ламар, кивая на свою ногу в малиновой тапочке, для пущей убедительности он даже вытащил ступню и пошевелил пальцами, демонстрируя острую нужду в немедленном педикюре. (Поскольку в Таравердии было лето, нужда в когтях для передвижения по льду совершенно отпадала.) — Мне та тварь зеленая весь сапог измочалила с ногой заодно. А теперь ни царапины нет!

— Гм, я не использовал целительных чар. Признаться по чести, они не самые сильные в моем арсенале заклятий, — отвлекся от любования собой Коренус, метнув на рыцаря и его конечность несколько недоуменный взгляд.

— Ты и мне бедро не лечил? — встрял в беседу Аш, хлопая по тому месту, где прошелся коготь лягушки.

— Нет, — отказался от врачебной чести магистр, оторвавшись-таки от зеркала ради выяснения подробностей феноменального происшествия.

— Тогда кто? Портальная магия? — предположил сейфар, увязывая еще мокрые волосы в обычный тугой хвост и пряча его конец под ворот.

— Невозможно, — отрезал Коренус, — свойства порталов, как внутримировых, так и межмировых, не включают в себя целительство, во всяком случае, — справедливости ради поправился магистр, — свойства порталов, создаваемых в традициях таравердийской магической школы.

— Но кто же их вылечил? — удивилась Оля и поддакнула: — Они и правда были ранены, я чувствовала, у Аша очень бедро ныло, а у Ламара в ране даже один зуб засел…

— Чувствовала? — азартно переспросил Коренус, подскочил к девушке и потребовал: — Ну-ка, ну-ка, милая дева, что именно и как ты ощущала? Сможешь описать?

Оля добросовестно постаралась припомнить все ощущения, испытанные в портале, когда она держала друзей за руки и чувствовала их боль как свою.

— Вот и ответ на ваш вопрос, — внимательно выслушав девушку и подбросив несколько дополнительных вопросов по субъективным ощущениям, резюмировал магистр. — Полагаю, мы имеем дело с воплощением дара Шалариты. А вот которым из трех? М-м-м, — маг еще немного потрепал бороденку, — думается, речь идет о даре для тела, поскольку принесено исцеление физическое, движимое изначальным сочувствием к страданиям человеческим. А силу для исцеления ты действительно могла почерпнуть из портальной энергии.

— Но я же ничего не делала… — растерялась доктор без диплома. — Только захотела, чтобы у Аша и Ламара все в порядке было, а потом совсем об этом думать перестала, когда в портале Камелит, тот дяденька на унитазе и бабушка стали появляться.

— Кто?! — Вопрос в исполнении трио был задан громко, пусть и не очень слаженно.

— Принц, рыжий дяденька и моя бабуся, — покорно повторила Оля, крутя в пальцах тюбик и совсем не понимая, с чего бы это на мужчин напал приступ коллективной глухоты, не вода же им всем в уши натекла с непривычки к мытью в джакузи.

— Я ничего не видел, только марево желтое, как свет от солнца, — категорически заявил Ламар и слегка пихнул в пухлый бочок мага.

— Воистину, милое дитя, бабушка твоя почтенная, сия прелестная особа, была нам явлена лишь после перемещения из портала в мир вещественный. Я, хоть и ощущал незримое присутствие неких созданий, но лицезреть их не мог, — согласился Коренус и удивленно, даже с привкусом белой зависти, заключил: — Полагаю, так проявился второй дар для разума, помогающий узреть части незримого и чары.

— Ой, — пораженно протянула Оленька, нашарила ногой табурет и села, будто ее придавили к земле, ну, или плиткам симпатичной ванной комнаты, торжественные, чуть ли не пафосные слова магистра.

Зачем? Ну зачем она, растяпа, шагнула на ту полянку-могильник? Зачем встретила Шалариту, или того, кем стала магесса-пьянчужка? И с какого загробного перепоя та умудрилась всучить ей все эти дары? Ей, самой обычной толстой трусихе! Ведь туда надо было идти магистру Коренусу. Произошла чудовищная ошибка! Это пожилой маг должен был встретиться со своей коллегой и получить дары, он-то уж точно не хлопал бы ушами, а делал все как надо и сразу бы все понял.

— Шаларита, наверное, ошиблась, она вам должна была все отдать! Вы ведь можете у меня это забрать? Вам нужнее и вы знаете, как с дарами обращаться, — озвучила свои выводы девушка и с надеждой всмотрелась в задумчивое, пожалуй, даже довольное лицо Коренуса.

— Семеро с тобой, дитя, дары такого рода — величайшая честь и отказаться от них невозможно! Запомни, те, кто дарят, всегда понимают, что дарят, кому и зачем! — наставительно сказал польщенный маг, и его живот, будто поддакивая хозяину, громко заурчал, вслед за животом подала голос и бабушка Вера, уставшая дожидаться замечательную иномирную компанию:

— Борщ стынет! Где вы там, гости дорогие! Внучка, веди всех к столу!

— Есть зовут, — перевела для Ламара девушка.

— Мудрый совет, — отметил Аш, почесал лоб и бросил: — Пошли, кобылица, нечего свою ношу на чужие плечи спихивать. Ты и сама неплохо справляешься. Своего Ламарчика, — не забыл сейфар-зараза, как Оля околдованного жениха в болотах величать вздумала, — уже трижды подлечила, меня заштопала. Всех нас через портал в безопасное место вывела. Если это ошибки, то я не против, ошибайся и дальше!

— Совершенно верно, — подхватил магистр, с вожделением косясь на дверь — дорогу к борщу и симпатичной пожилой леди. — А если ты позднее пожелаешь обсудить свои способности — дар Шалариты, чтобы разобраться в них получше, я с удовольствием помогу.

— Ты самая лучшая, возлюбленная моя, — коротко высказался Ламар.

Производственное ванное совещание на этом было закрыто, и вся компания потопала на кухню, где бабуля захлопотала вокруг гостей, наливая горячий борщ. По пути Оля только успела обмолвиться друзьям, что все рассказала бабушке о Таравердии, а значит, можно беседовать не таясь.

Но если кто и собирался беседовать о чем-то, кроме стряпни, то, сраженный благоуханием яств, сотворенных бабушкой Верой, напрочь забыл обо всех правильных намерениях и делах соответственно тоже. Какие могут быть заботы, когда вкуснющий борщ, щедро сдобренный сметаной, наполняет рот и проваливается в живот пряной волной? Никаких! То-то и оно! С капустой или похожим на нее овощем таравердийцы были знакомы, а вот свеклы в их краях не водилось, как и обычая добавлять в супы сметану. Но сочетание знакомого с экзотическим, приправленное голодом, пошло на ура.

Единственное, на что хватило сил у Коренуса в промежутках между вдохновенным чавканьем и восторженным мычанием, так это на то, чтобы признаться бабе Вере в пылкой внезапно пробудившейся любви к ее угощению и заодно льстиво предположить, что свои кулинарные таланты дева Оля унаследовала именно от бабули. Впрочем, девушка ничуть не обиделась, напротив, она очень гордилась бабушкой и, наевшись быстрее мужчин, только тихо сидела в уголке и улыбалась, а потом собралась поставить посуду в машину.

Спихивая кусочек жира от мяска, оставленный на тарелке, в мусорное ведро, Оля констатировала последнюю приемлемую стадию наполняемости оного: «битком», и пока стадия не перешла в «через верх», вытащила ведро и отправилась к мусоропроводу. В конце концов, именно газеты с болота сыграли основную роль в заполнении объема, так что перевешивать работу на старенькую бабушку было бы очень некрасиво. Мужчины же, очень полезные в полевых условиях, наверняка не имели ни малейшего понятия о том, куда следует вышвыривать мусор. Так что доверять эту ответственную работу, скажем, Ламару, из опасения, что все отходы окажутся на головах прохожих, как в детской сказке про мужчину в самом расцвете сил, не стоило. Не большой ведь труд прогуляться по лестничной клетке в отсек мусоропровода и обратно. Тем паче, в доме бабы Веры. Тут на площадке стояла елка, висели мишура и плакаты с Дедом Морозом и Снегурочкой, поздравляющие соседей.

Прогуляться-то труд небольшой, а вот что делать дальше? Оля со скорбным вздохом уставилась в чрево мусоропровода. Да уж, чем бы там ни одарила ее маг-скелет, пророческого дара в перечне не значилось, а то бы она захватила помощников.

Забит! Намертво! Ну что ж, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Пусть голодные герои доедают обед, она и сама справится, не в первый раз. Девушка вытащила из угла палку специально назначения и приступила к прочистке. Громкие, ритмичные звуки разнеслись по площадке, проклятая пробка из каких-то старых коробок и пенопласта начала поддаваться. К стуку палки, годной на посох Дедушке Морозу, но приспособленной жильцами для куда более низменных действий, присовокупился другой, тоже довольно громкий и почти музыкальный. Последним решительным ударом Оля разбила затор, и освобожденный мусор, радостно грохоча, устремился вниз. Туда же девушка вывалила мешок из ведра и озадаченно прислушалась. Странный звук, напоминающий хрип, не смолкал. Он раздавался прямо за дверью в общую лоджию.

На цыпочках, все еще сжимая в руках палку, Оля осторожно подкралась к двери. Страх боролся с любопытством. Последнее, убедив оппонента в том, что на громкий крик их хозяйки сбежится весь дом, и особенно герои-таравердийцы, победило. Противно заскрипела тяжелая дверь, раздался глухой стук. Это упал спавший с другой стороны от двери мужчина.

— Дядя Федор! — с облегчением провела опознание Оленька, и тут же встревожилась вновь. Чего это сосед бабы Веры спит на лестничной клетке?

Дядя Федор, не мальчик, но муж, чьи власы уже наполовину распрощались с головой, громко всхрапнул, и амбре замкнуло круг дедуктивных размышлений. Скорее всего дядя Федя нализался так, что вышел покурить в лоджию, поскольку пускать дым на застекленном балконе ему категорически запрещала грозная супруга. А будучи сильно поддатым, мужчина уснул и не вернулся в родные пенаты.

«Простудится, надо будить!» — решила сердобольная девушка и, отложив посох, затрясла мужчину за плечо:

— Дядя Федя! Вставайте, нельзя тут спать, пол ледяной! Домой, в кровать идите!

— М-м-м-м, — отозвался сосед, выныривая из омута пьяных видений, и, с трудом разлепив веки, провел рекогносцировку местности под повторяющийся, как заевшая пластинка, призыв Оли отправиться почивать в квартиру.

Наконец до дяди Федора дошло, где он есть в мире и чего от него желает настырная девушка, в которой с некоторым трудом он узнал-таки внучку соседки.

— Не могу я домой, — промямлил мужчина.

— Вы с женой поссорились? — посочувствовала Оля, когда-то слышавшая от тети Лизы пересказ истории о том, как тетя Лариса выгнала дядю Федора на площадку за то, что он курил в ванной и на ее любимом шелковом пеньюаре прожег дырку. Не пускала она супруга домой пару часов. Он за это время сходил к дяде Борису, пожаловался на жизнь, пообедал у бабы Веры и с новыми силами вернулся просить прощения у своей мегеры.

— Не-е, — поразмыслив, медленно помотал головой Федор. — Она к сеструхе поехала на весь день, а я выпил маленько, покурить вышел, а дверь-то того…

— Захлопнулась?! — ахнула девушка. — И ключей нет?

— Захлопнулась, нет, — печально вздохнул сосед и почесал пузо под толстым клетчатым халатом. — А Лариска вечером вернется, убьет меня, коньячок-то я, того, со стола не убрал…

— А точно захлопнулась, может, вам, дядя Федя, это приснилось? — засомневалась девушка.

В глазах Федора вспыхнул слабый огонек надежды. Он вскочил довольно резво для перебравшего пожилого джентльмена, настолько резво, что не удержался на ногах и завалился на Олю, прижав ее к стене всем телом. Рефлекторно подхватив бедолагу, девушка обняла его за спину и попыталась помочь выпрямиться. Благодарно кряхтя, дядя Федор попытался вернуть себе равновесие.

А когда он отшагнул в сторонку, для верности придерживаясь за стену, Оленька увидела бледное от гнева, с беспорядочными красными пятнами и совершенно диким взглядом лицо Ламара. Рука рыцаря шарила на поясе спортивного костюма, где, разумеется, никакого меча-кладенца не висело. И слава тебе, господи (или — хвала Семерым), что не висело, а то дело могло кончиться кровью. Ламар отсутствие клинка осознал, оставил пустые искания и сжал кулачищи. Сзади на массивной спине таравердийца, закрывающей дверной проем, очень вовремя повис Аш, намертво фиксируя конечности Отелло, и рявкнул на ухо рыцарю:

— Эй, кобылица, да объясни же ты ему, что происходит, пока он не зашиб старикашку.

— Ой! — До Оленьки наконец дошло, чего это Ламар такой бледно-пятнистый и как они с дядей Федором смотрятся со стороны, особенно со стороны ревнивого жениха. Пришлось торопливо объяснять:

— Ламар, это сосед бабы Веры, он тут заснул, потому что дверь в квартиру захлопнулась, и так замерз, что ноги не держат! Помоги ему дойти, пожалуйста, а то дядя Федя тяжелый, я его не удержу.

— Ты просто помогаешь соседу, душа моя? — очень тихо, как-то даже слишком подозрительно тихо, уточнил рыцарь, что для ушей русского соседа все одно прогрохотало весьма мрачно: — Ду эр ба тер гжелп ин надо, мин сел?

— Ага, — пискнула Оля.

Аш, решивший, что угроза кровавой бани миновала, выпустил Ламара из захвата и отступил. И в это время дядя Федор, даже не подозревавший о прошедшей мимо старой леди с орудием сенокоса, запузырился смехом. Показывая пальцем на рыцаря, он выталкивал слова вперемешку с гы-гыканьем:

— Оль, это что ж, твой хахаль иностранный ко мне приревновал? Ну надо же, вот Лариске скажу, не поверит! А что, я мужик еще ого-го!

— Дядя Федя, давай сначала с дверью разберемся, — предложила Оля, коварно унимая развеселившегося соседа, пока не понимавший ни словечка, но превосходно оценивший насмешливую интонацию рыцарь не уложил пьянчужку почивать своей фирменной оплеухой.

Почти брезгливо придерживая Федора за шкирку тремя пальцами, Ламар довел того до металлической, обитой красивыми реечками двери в квартиру. Сосед нажал на ручку, подергал ее и печально признал:

— Все-таки захлопнул. Ну, все, приедет Лариска, мне пи… гм, полярный зверек, короче!

— Да, не открывается, — уныло согласилась Оля, для верности тоже подергавшая крепко запертую дверь.

Аш от пробы воздержался. Наверное, загадочный инстинкт, заставляющий любого землянина подойти и попытаться лично открыть дверь, рядом с которой в выжидательной позе стоит несколько человек, над сейфаром был не властен.

— Ог вис фжерне хвесле? — осмотревший как следует Федора и его лысину поближе, рыцарь теперь малость устыдился нелепой вспышки ревности и хотел загладить вину перед невестой.

— А если снять с петель? — Оля перевела вопрос для соседа.

— Тогда точно писец, — испугался дядя Федор, прикрывая голову руками, а Аш предложил:

— Коренуса надо позвать.

— Точно! — обрадовалась Оля гениальной подсказке. Если и была возможность вскрыть квартиру без помощи МЧС и домушников, так это только с помощью магии.

— О, так у вас слесарь знакомый есть? — заискрился надеждой на лучшее несчастный супруг грозной Лариски.

— Что-то вроде того, — расплывчато согласилась девушка. Не зная, как соотнести звания слесаря и магистра магии.

— Кликните этого вашего Корнея, я в долгу не останусь! — пылко пообещал дядя Федор, учуявший шанс избежать гнева суровой супруги.

Оля побежала советоваться с магом и уговаривать его прийти на помощь ближнему. Аш и Ламар остались ради созерцания бесплатного представления. Во всяком случае, первый. Второй собирался приглядеть за тем, чтобы сосед опять не потерял равновесие где-нибудь в неподходящем месте поблизости от неподходящего объекта. Нет, ревновать к такому хмырю рыцарь не ревновал, но безнаказанно падать на свою невесту более позволять не собирался.

Слесарь Корней, он же магистр Коренус, нашелся на кухне, где душевно ворковал с бабушкой Верой, не забывая, впрочем, уминать пирожки с яблоками и корицей. Спортивный костюм уже так натянулся в районе пузика, перехваченного рабочим поясом со склянками-мешочками, что казалось, маг с минуты на минуту родит мячик или лопнет.

— Магистр, — разрушила Оля вопросом дивную идиллию, — вы не могли бы помочь, там дядя Федя дверь захлопнул и домой попасть не может?

— Бедолага! Лариска его со свету сживет, — охнула баба Вера, и это решило дело.

Ради прекрасных глаз Олиной бабули, ее дивных пирожков и обещанных на утро оладий маг был готов на любые подвиги, не связанные, разумеется, с риском для жизни и не требующие активных телодвижений. Он бодро заявил:

— Я с удовольствием помогу этому несчастному, — и медленно сполз со стула.

Скорая помощь ввиду переполнения заправочных баков прибыла на площадку через несколько минут. Теперь перед дверью дяди Феди стало людно и почти весело. Народ, елочка, мишура… Сосед как-то приободрился и поверил в чудо. Чудо, впечатлившись такой наивностью, сжалилось и решило свершиться, пусть даже не в новогоднюю ночь, а несколькими днями позже. Наверное, дядя Федя хорошо вел себя в прошлом году, а может, Дедушка Мороз тоже знал тетю Ларису.

Аш и Ламар загородили Коренуса от прислоненного к стене соседа, маг брызнул на дверь серебристой пыли из мешочка, вывел на планочках несколько загогулинок, что-то пробормотал под нос, и внутри металлической махины защелкало. С последним щелчком магистр нажал на ручку, и дорога в квартиру открылась пред страждущим.

— Корней, ты мировой мужик! Золотые руки! — прочувствованно воскликнул дядя Федор, сделал попытку заключить мага в объятия и облобызать, но промазал и махнулся в дверной проем, снеся по пути вешалку.

Довольный маг расплылся в улыбке. Такого бурного восторга его простенькие заклятия у избалованной чарами таравердийской публики уже давным-давно не вызывали. А уж как на него смотрела бабушка Вера! Нет, решительно, Коренусу очень нравилось в гостях у родственников девы Оли, гораздо больше, чем на болоте у зубастых лягушек. Те зеленые твари вообще не имели никакого понятия о воспитании и собирались пустить мага на обед. А уж когда дядя Федор, кое-как справившись с управлением телом, погромыхал в шкафу, вытащил из высокого ботинка большую нарядную бутылку, наполненную чем-то желтым, и вручил спасителю, маг окончательно решил, что здесь ему нравится!

Оставив счастливого соседа заметать следы гулянки, компания вернулась в квартиру бабы Веры.

— Хороший коньяк, пять звезд, армянский, не Хенесси, конечно, но хороший, — похвалила добычу магистра бабушка, изучив этикетку.

А Аш задумчиво промолвил:

— Лучше б он тебе ботинок подарил.

— Ботинок? — удивилась Оля, пока Коренус разглядывал и баюкал в руках бутылку, как драгоценное дитятко.

— Мне в болоте голенище порвали, Ламару подошву пополам расхватили, — объяснил сейфар очевидное и до сих пор не осознанное спутниками-ротозеями.

— Бабуль, а «Туризм и рыбалка» до скольких работают, не помнишь? — озаботилась девушка, приняв проблему близко к сердцу и кошельку. Увы, там оставалось не настолько много денег, чтобы вот так запросто прикупить две пары хороших туристических ботинок для мужчин. Наверное, придется брать самые дешевые или просить в долг у бабушки…

— В праздники до четырех. Уже закрыто. Да ты не переживай, внуча, — улыбнулась догадливая старушка и, подставив табурет, полезла на антресоли в коридоре, застучала и зашуршала. — Вот, держите!

Одна за другой в руки Ламара, как самого высокого, легли две большие обувные коробки. Баба Вера спустилась вниз и, чуть виновато покосившись на Олю, сказала:

— Тут ботинки хорошие, туристические. Ни разу ведь не надевали, да и не наденут уже, такая обувь зря пыль второй год собирает. Померьте. У Бориса моего ножища здоровая, может, Ламару впору придется. А вот у Васьки сорок первый, но вдруг Ашу подойдут.

Зашуршала мягкая упаковка, открывая нутро, где уютно лежали высокие, до середины голени, шнурованные ботинки из коричневой кожи с прорезиненным мыском и рельефной подошвой. Самое то, чтобы передвигаться по влажной или высокой траве. Именно для этого, в кои-то веки собираясь в поход с семьей брата, и покупал вещи Борис, да не пришлось обновить.

«Для болота такая обувь, конечно, не годится, да ведь никто и не собирается путешествовать через трясину, битком набитую зубастыми тварями. Когда серая морочная заграда пройдет стороной, можно идти посуху», — рассудила Оля.

Аш присел на табурет и принялся мерить обнову. Пусть фасон был непривычен, но в такой обуви, если придется впору, все равно ходить лучше, чем в рванье. Рыцарь, и без перевода понявший, что ему предлагают, тоже занялся делом.

Удача или какой-то из Семерых, отвечающий за обувь и покровительствующий путешественникам, не оставил своей милостью мужчин, ботинки пришлись впору. А небольшую тесноту в подъеме решили устранить с помощью перешнуровки. Ламар задумчиво оглядел ногу и хмуро сказал:

— Добрый сапог! Жаль такой в болотной воде мочить.

— Ничего мочить не придется, — расплылся в самодовольной улыбке Коренус. — Я портал дрейфующий сотворил. Он, пока мы тут пережидаем, к другому концу болота смещается и остановится, лишь добравшись до суши! Только потому я его так долго плел!

— Магистр, вы такой замечательный! — восторженно выдохнула Оля.

Ее бабуля согласно закивала головой. Она, конечно, не совсем усекла, что именно замечательного сотворил маг, но готова была признать деяния обаятельного пожилого джентльмена из другого мира выдающимися только из-за того, что они магические! А значит, вредный внук Васька — фанат техники — проспорил!

— Спасибо за бесценный в своей своевременности дар. — Аш поклонился старушке, та зарозовела почти так же, как от комплиментов Коренуса ее стряпне.

— Когда двинемся? — уточнил Ламар.

Он ничуть не возражал против «помыться в горячей воде, отдохнуть и закусить», но несколько раздражался тем, что из всей компании лишь он один не понимает местную речь. Магического толмача для рыцаря прямо сейчас Коренус сотворить не мог, мотивируя отказ недостатком нужных ингредиентов.

Магистр перебрал пузырьки на пузе, огладил бородку, зачем-то покосился в непроглядную темень за окном, потом на бабушку Веру, и честно соврал:

— Завтра с утра.

Почему-то Оля сразу поняла, что магистр лукавит, что на самом деле порталом можно воспользоваться хоть сейчас, но отправляться на ночь глядя навстречу фодажским чудесам старичок не желал. Положа руку на сердце, винить его девушка не могла. Пока Оля обдумывала причины лжи Коренуса, ее осенила вторая, но куда более важная мысль: а как, собственно, она все это поняла? Неужели именно так проявился третий дар Шалариты? Тот самый, для души. Различать правду и ложь…

Новоиспеченная колдунья поневоле призадумалась, но задавать вопрос и тем самым выводить на чистую воду магистра застеснялась. В конце концов, нет ничего плохого в желании уже немолодого человека переночевать с комфортом на нормальной кровати, а не в кустах с комарами. Так пусть маленький секрет еще немного побудет секретом, и Оля расскажет о проснувшемся чутье как-нибудь в другой, более подходящий раз. Может, и вовсе не расскажет, если окажется, что она все напутала и ничего на самом деле не чувствовала. Хотя, в последнее почему-то верилось очень слабо. Где-то в глубине души девушка была уже совершенно уверена, что третий дар покойной магессы сработал как мина замедленного действия и никуда не исчезнет.

Значит, для тела — лечение, для разума — умение видеть магию, для души — способность распознавать правду и ложь — подытожила Оля. Мысли вяло крутились вокруг вопроса: так ли задумывала Шаларита, или она лишь дала силу, а распорядилось ею подсознание обладательницы? Выяснить было бы, конечно, интересно, но потом, а сейчас челюсть едва не свихнулась от с трудом подавляемого зевка. Бабуля, чутко уловившая настроение гостей, уже хлопотала у нижнего яруса антресолей, вытаскивая запасные комплекты постельного белья и рассуждая, где постелить на ночь. Мужчинам выпала честь опробовать новый раздвижной диван и раскладывающееся кресло в гостиной, а Оля отправилась в комнату Васьки, оставив бабу Веру объяснять особо любопытствующим назначение двухметровой елки в комнате как символа Нового года. Кажется, Коренус был совершенно очарован мигающей в десяти режимах гирляндой, а Ламар поющим Дедом Морозом под елью. Во всяком случае, песенку про то, как холодно вечнозеленому растению, запускали уже в седьмой раз.

Оля часто ночевала у Васьки раньше. По какой-то причуде левой пятки брат возжелал обзавестись двухъярусной кроватью, чтобы спать то здесь, то там, как широкой душе угодно. Один из ярусов и занимала сестра, если оставалась у родственников на ночь. Она любила болтать с Васькой о всякой фигне и хихикать до полуночи над его приколами.

Сейчас вот, лежа в кровати в привычной позе на боку, рука под подушкой, вспомнила, что дядя Борис от щедрот широкой души звал на отдых и племянницу, а Оля не поехала из-за Игоря. Не захотела оставлять своего парня одного. Кто же знал, что он и так один не останется. Дядя после смерти родителей вообще звал ее переехать жить к нему, она отказалась. Во-первых, было бы далеко ездить в институт с другого конца города, во-вторых, никому не хотела быть обузой, а в-третьих, и, наверное, в главных, девушке казалось, что она каким-то образом предаст память родных, если позволит шумной веселой семье дядюшки закружить ее в своем круговороте. Там, на старой квартире, ей иногда еще слышались шаги мамы, голос отца, восторженный крик братишки, в одном из шкафов лежали вещи родных, и если становилось слишком тоскливо, можно было уткнуться носом в мамино платье и просто поплакать, тогда становилось теплее и легче на душе. Оля представила те самые звезды, о которых говорил Аш, и улыбнулась. Какой он все-таки хороший, пусть и притворяется черствым.

Сознание поплыло, погружаясь в теплые объятия сна. Но вместо сладкой дремы девушка вдруг вспомнила разодранные штаны сейфара, пожеванный сапог Ламара и едва не захлебнулась от леденящей волны ужаса, разорвавшей вату грез на клочки. Ее новые друзья могли сегодня погибнуть! Если бы Коренус не успел открыть портал, то эти противные лягушки убили бы их. Олю затрясло от нахлынувшего запоздалого ужаса потери. Нет, только не это — еще раз, не надо, больше не надо!

Пытаясь справиться со своим жалким состоянием, девушка присела на кровати, завернулась поплотнее в одеяло, как в кокон, и замотала головой. Да что же это такое, все ведь нормально, нет, все хорошо, и никаким лягушкам, будь они даже зубастее акулы, Аш и Ламар не по зубам! Но предательский ужас, растревоженный богатым воображением, и не думал убираться прочь в свою норку. Темнота перестала быть утешительницей, она забивалась в рот и ноздри, как стекловата. Оля начала задыхаться и всхлипывать.

— Только не говори, что здесь водятся привидения или тараканы!

Голос Аша прозвучал так неожиданно, что девушка вскрикнула, потом опознала в темном силуэте на фоне дверей сейфара и, с трудом уняв дрожь, отозвалась:

— Нет, не водятся.

— Тогда чего ты опять боишься? — устало привалившись к косяку, уточнил мужчина.

— Все в порядке, извини, — вяло оправдалась девушка, не зная, как объяснить свои глупые страхи, притянувшие сюда спутника, после обоюдного распития крови ощущавшего ее состояние на расстоянии.

Аш откачнулся от косяка, мелькнул в пространстве и оказался у самого изголовья кровати. Толкнул девушку двумя пальцами на простыни и строго велел:

— Спи, кобылица. Я посторожу.

Одним махом сейфар взлетел на верхнюю кровать и затих. Оля еще чуть-чуть повозилась, попыталась помучиться совестью от того, что Аш должен спать тут, а не со всеми мужчинами. Вдруг Ламар опять будет чего-нибудь нехорошее думать? А потом наплевала на все заморочки разом и умиротворенно прошептала:

— Аш, спасибо. Я дура, вдруг перепугалась, когда подумала, что вы там, на болотах, погибнуть могли. Все ведь хорошо кончилось.

— Конечно, дура, кобылица, — лениво отозвался сейфар, — если бы мы погибли, то и ты тоже. Страдать некому было бы. Спи!

— Ага. — Оля почему-то опять успокоилась от этих натурально жестоких слов и мгновенно заснула.

Она уже не видела, как снова спустился с верхней кровати Аш, как присел на корточки и долго-долго смотрел на спящую девушку. То ли в самом деле берег покой, отгоняя кошмары, то ли что-то пытался найти в ее лице. Наверное, нашел, потому потер пятерней лицо и запрыгнул на свое ложе.

Глава 8

В ГОСТЯХ ХОРОШО, А В ПУТЬ НАДО

Утро в каникулы, особенно утро в безопасном месте, да после целого дня физической нагрузки на свежем воздухе, должно начинаться поздно и лениво. Чтобы отдохнувший организм просыпался постепенно, медленно потягивался, нежился и осознавал себя в комфортной реальности. Кому должно, тому утро простило и началось с отчаянного вопля, разнесшегося по четырехкомнатной квартире дяди Бориса:

— О, горе мне, горе! Семеро, за что караете?!!

Белогривые лошадки сновидений быстренько ускакали в конюшни, наступило бодрствование. И еще раньше, чем распахнула глаза, Оля поняла, что кричит магистр Коренус. Ужаснувшись неизвестной беде, приключившейся с дедушкой-магом, девушка соскочила с кровати, схватила халат и, на ходу запахивая его, поспешила на голос. Сознание машинально отметило, что Аша в комнате уже нет. Скорее всего сейфар ушел, когда девушка, успокоившись, заснула без триллеров в программе грез.

Магистр сидел за кухонным столом, рвал на себе и без того небогатые остатки белых волос и жалобно стенал. Перед ним на столешнице красовалось нечто яркое и абстрактно-загогулистое. Пальцы, лицо, фиолетовая мантия, сменившая спортивный костюм, были измараны в порошках из поясных запасов.

Аш, заспанный Ламар и озабоченная бабушка Вера стояли рядом и пытались добиться от мага разъяснений касательно поданной во всеуслышание жалобы. Оля молча присоединилась к коллективу.

После нескольких минут расспросов удалось узнать, что магистр, почти не спавший по причине злоупотребления бодрящими цветами, поднялся нынче утром самым первым. А чтобы не тревожить отсыпающуюся компанию, отправился на кухню немного поколдовать и прояснить ситуацию с порталом. Когда не сработало первое заклятие, Коренус сотворил второе, по другому принципу, но и эта попытка обернулась пшиком. Тогда маг забеспокоился поосновательнее и попробовал вызвать обычный шарик-фонарик. Света не возникло! Мало того, магистр даже не почувствовал отклика мира на свои действия. Вот тогда-то пожилого волшебника осенила ужаснейшая мысль: он утратил дар! Из-за беспорядочных ли скачков по чужим мирам, недопустимым для приличного мага, или вследствие неких действий в Фодажском лесу, навлекших гнев богов на его седины, — неясно, но очевидно одно — он больше не могущественный волшебник, а обычный старик-пустозвон!

Еще пару-тройку минут столь рьяных терзаний, и Коренус всерьез рисковал лишиться своей и без того жидковатой бороденки. Мало смыслящие в магии таравердийцы, может, и рады были бы как-то подбодрить магистра, да только вот чем? Если маг говорит, что лишился силы, стало быть, так оно и есть, и тогда здорово попали они все. Застрять в мире Оли, чтобы зарабатывать на хлеб, разыгрывая из себя тех самых героев, о которых рассказывала девушка, никому не хотелось.

Бабушка Вера звучно бумкнула кувшин с водой на стол, налила пол стакана, потом булькнула в рюмку из коньячной бутылки и решительно сунула под нос Коренусу:

— На-ка, выпей!

Старичок машинально глотнул, задохнулся, запил водицей и собрался было открыть второй сезон невыносимых страданий. Но бабуля, присев рядом с ним на стул, нарочито спокойно заговорила, похлопывая Коренуса по трясущейся руке:

— Я ничего в вашей магии не смыслю, но книжек про всякие чудеса перечитала уйму. Вон, три шкафа в гостиной стоят. Наши писатели чего только не навыдумывали. И если реальностью оказался ваш волшебный мир, то в их сочинениях может найтись зерно правды. Расскажи-ка мне, как действует твоя магия, откуда берется сила для заклинания. Вдруг я смогу подсказать что-то такое, чего ты не увидел.

Поскольку никто ничего более здравомыслящего не предложил, Коренус, не веря в лучшее, схватился за соломинку и принялся рассказывать. А бабушка в свою очередь взялась задавать уточняющие вопросы, да такие глубокомысленные, что почтенный магистр почти заподозрил родственницу девы Оли в принадлежности к сословию магов. Остальные играли роль почтеннейшей публики и сидели вкруг стола тихо, как мыши, не считая голодного бурчания в животе Ламара.

— Выходит, — подвела итог бабушка Вера, — что ты творишь колдовство, черпая силу из себя и из мира, а порошки, слова, флакончики помогают этим двум силам соединяться и взаимодействовать так, как хочет маг.

Коренус задумчиво, а потом и энергично кивнул и потянулся за бутылкой с желтым горячительным, здорово прочищающим мозги. Бабушка машинально отодвинула коньячок подальше и резюмировала:

— Тогда чему удивляться? Ты сейчас в другом мире, на Земле, а сила нашего мира творить чудеса не способна. Во всяком случае, ваши таравердийские чудеса.

— Но он колдовал прежде, когда оказался здесь в первый раз! — потушил Аш огонек надежды, затеплившийся в глазах мага.

— Возможно, тогда магистру Коренусу удалось прихватить при переходе кусочек силы того мира, а в этот раз не получилось, — очень логично предположила начитанная бабушка.

— Бабуля, ты такая умная! — прижав руки к щекам, тихо восхитилась Оля, переводившая слова бабы Веры рыцарю, не владеющему русским.

— Так! — Сейфар вскинул руку, призывая к тишине, и почему-то пристально глядя куда-то в сторону левого плеча девушки, потребовал: — Коренус, попробуй сотворить сейчас любое заклятие!

Маг печально поглядел на недоступную бутылочку-утешительницу, вздохнул и сделал что-то типа художественной фиги все еще измазанными в порошке пальцами. Здоровенный, с хороший арбуз, ярко-желтый шар завис над столом, перекрывая свет кухонной люстры, рассеивающий утренний сумрак.

— Получилось! — взвизгнул Коренус, и счастливые слезы потекли по щекам человека, убедившегося в своей полноценности.

— У вас возникла какая-то идея, молодой человек? — проницательно поинтересовалась бабушка Вера.

— Перстень вашей внучки, почтенная леди, — привычно поймав руку Оли в свою, помахал ею в воздухе Аш. — В нем божественная сила, как сказал маг, а значит, и сила нашего мира. Когда Коренус колдовал в первый раз, Оля тоже была рядом, как сейчас.

Осчастливленный сознанием никуда не исчезавшего дара, магистр только умиротворенно вздохнул и принялся цветисто (сразу стало понятно, что в риторике старичок знаток) благодарить бабушку Веру. Добрые слова достались и на долю сейфара, но поскольку он не был очаровательной пожилой леди, Ашу благодарностей выпало на порядок меньше.

Баба Вера засмущалась, очаровательно зарозовела, убрала прядь волос за ушко и предложила:

— Я вам сейчас оладушек на завтрак напеку! Тесто-то уже готово! И яишенку с ветчинкой поджарю!

Оля даже мечтательно сожмурилась при словах «оладушки» и в продолжение кулинарной темы сказала:

— Бабуля, а давай еще гренок сделаем, у нас целых полтора батона в сумках. А я за свежим хлебом схожу в «Ниву». Куплю тамошних булочек! Они вкуснее спаровских!

— Вот и ладушки! Сходи, Олюля, только мои сапоги и дубленку надень, в куртяшке до попы не выскакивай, — согласилась бабушка Вера и с усмешкой объяснила таравердийцам: — Любит она мои гренки с детства. Еще под стол пешком ходила, а уж как приедет в гости, так просит: «Ба-веа, геночки, геночки»!

Оля смутилась, как смущалась всякий раз, когда родственники начинали вспоминать о ее детских годах при друзьях и знакомых. Но замолчать бабусю не попросила, знала, как приятно старушке делиться добрыми воспоминаниями. Только потихоньку выбралась из-за стола и пошла собираться в магазин, а Коренус коротко переводил Ламару про завтрак и хлеб.

Рыцарь с удовольствием составил бы невесте компанию, но маскарадный костюм Арагорна для прогулки по морозцу минус двадцать не годился так же, как спортивный костюм. А ширина плеч таравердийца лишала его возможности нацепить верхнюю одежду с плеча какого-нибудь из родственников девы Оли. Обо всем этом тоже поведал ретивому рыцарю магистр, давеча за чашкой коньяка просвещенный бабушкой Верой касательно погодных условий в новогодней России. В самой Таравердии снег зимой выпадал крайне редко, и таких дичайших морозов не бывало уж почитай тысячу лет, с годины Ледяного мора, когда на земли людей вторглись ледяные великаны. А тут без всяких великанов народ в холода жить пообвык.

— Да-да, — на глазок уважительно оценив размах плеча драконоборца, согласилась Олина бабушка, помешивающая тесто, чтобы оно отстало от стенок кастрюльки. — В шкафу только на Аша что-то подобрать можно, вон, хотя бы дубленку Васькину и ушанку.

— Не страдай, я присмотрю за твоей невестой, — коротко усмехнулся сейфар, принимая завуалированное предложение не оставлять девушку без надзора, поднялся со стула и пригрозил: — Только оладьи все без нас не сожрите, и гренки.

— Я вам сразу отложу на отдельное блюдо, — пообещала предусмотрительная бабушка Вера и крикнула в коридор, чтобы внучка подыскала одежду своему провожатому.

Обрадовавшаяся компании девушка быстро нашарила во встроенном коридорном шкафу Васькину длинную дубленку с широким воротником, прикупленную заботливой тетей Лизой на время мороза и успешно игнорируемую сыном. Непоседа Васька предпочитал всю зиму бегать в кожанке и вязаной шапке, сунув руки в карманы. И ведь не болел! Небось бегал так быстро, что инфекция просто не могла угнаться за прытким юнцом.

Вот сейчас предусмотрительность тети Лизы пришлась как нельзя более кстати. Оля разворошила коридорные запасы и выдала Ашу дубленку, ушанку и высокие ботинки на меху. В рукаве дубленки нашлись даже скомканные кальсоны нежно-голубого цвета. Их туда точно запихнул Васька, скорее всего собирался по-тихому выбросить, да позабыл.

Только что просвещенная насчет того, что ее друзья к настоящим морозам не привыкли, Оля позаботилась, чтобы Аш натянул на себя весь комплект одежды, исключая кальсоны дедушкиного фасона. Вместо них в шкафу отыскались висящие на одной вешалке с дубленкой, а значит столь же упорно игнорируемые плотные джинсы на флисе, вполне молодежные с виду.

Так что Аш оказался упакован если не по последней моде, то вполне прилично, настолько, чтобы его хотя бы со спины не приняли за бракованного Леголаса, занимающегося закаливанием, или сбежавшего из дурдома пациента. Сама Оля, будучи одного размера с бабулей, тоже не испытывала затруднений с зимним нарядом. Унты с этническим узором, меховая шапочка и золотистая, с коричневыми декоративными строчками дубленка — баба Вера любила одеваться красиво — были так же привычно-уютны, как одежда самой девушки.

Еще в лифте Оля, одержимая гласом не вовремя проснувшейся совести, задумчиво вздохнула:

— Зря ты все-таки пошел, Аш, оладушки самые вкусные, когда горячие, а магазин в соседнем доме, ничего интересного.

— Не переживай, если пошел, значит, мне так захотелось, — фыркнул сейфар, изучая серебристую кабину лифта с сакраментальными надписями на доске с кнопками. «Леха — лох» и то ли незаконченной, то ли полуоттертой, оттого ставшей почти ребусом «козе…».

Лифт громыхнул створками, раскрываясь, Оля и Аш вышли из подъезда во двор. Сейфар на несколько мгновений замер на высоком крыльце. Пока решали проблему магического бессилия и подбирали одежду, рассвело. Снег, нападавший за ночь, искрился под солнцем прямо-таки с садистским удовольствием: «Вот сколько меня! Получите и распишитесь! Ах, дворник в праздники не работает? Ничего-ничего, так чапайте, голубчики, авось по макушку не провалитесь!» Но ранние пташки из местных, большей частью из племени собаководов, привычно наплевали на эти угрозы и уже успели протоптать во дворе паутину узеньких тропинок.

Сейфар сошел с крыльца, зачерпнул и сжал горсть снега, вдохнул морозный воздух и с удивлением повернул голову в сторону громких веселых голосов. На горке в центре двора вовсю веселилась ребятня с санками, снегоходами и ледянками.

— Им не холодно? — удивился мужчина.

— Если все время бегать, жарко и в стужу, — улыбнулась Оля, начиная двигаться по одной из тропинок, уводящей в сторону арки, соединяющей двор с улицей, и заметила: — Когда я мелкой была и при низкой температуре занятия в школе отменяли, мы не по домам сидели, а вот так же на горке катались. Знаешь, про русских в шутку говорят: «Непобедим тот народ, который зимой ест мороженое».[1]

— Мороженое? — неслышно ступая за девушкой след в след (и как только ухитрялся на поскрипывающем снегу?) переспросил Аш.

— Это такое лакомство из сладкого замороженного молока с разными добавками из шоколада, орехов, фруктового сока, карамели, — ответила Оля и спохватилась: — Я ведь тогда в «СПАРе» вам не купила! Ну ничего, в «Ниве» тоже продают, сейчас купим. Есть, конечно, лучше дома, чтобы ангину с непривычки не заработать. Ты на морозе не говори, а то простудишься. Я всего денек среди вашего лета прожила, а все равно тяжело заново к зиме привыкать.

Сейфар совет принял к сведению и замолчал, щуря глаза от искристых солнечных бликов, играющих на снегу.

До арки и через нее на большую улицу, почти свободную из-за мороза от машин, выбрались быстро. В магазин Аш вошел без спешки, однако теплый воздух вдохнул с явным облегчением. Даже выносливый организм не мог мгновенно и эффективно адаптироваться при пятидесятиградусном перепаде температур. Как поняла Оля, родичи Аша, вкусив крови врага, обретали силу для сражения. Но попробуй укуси зиму, когда у нее и крови-то нет, зато сама белая царица щиплет за нос и щеки так, что не увернешься.

Глянув на центральную витрину с ассортиментом, девушка встала в конец небольшой очереди. В трех отделах работало несколько продавщиц, а вот касса была открыта только одна. Да и в этой кабинке кассир отлучилась, может, и ненадолго, но хвостик очереди рос буквально на глазах.

Оля пристроилась за какой-то чинной дамой в мутоновой шубе до пола и широкополой меховой шляпе. Обзор впереди сразу значительно сузился, потому девушка не сразу поняла задумчивый вопрос сейфара: «Так принято?»

— А? — очнулась от витания в облаках растяпа.

Аш повторил вопрос и кивком головы указал на возникшего впереди щуплой бабульки здоровенного мордоворота, на две головы выше Оли и на голову выше самого сейфара. Судя по тихому недовольному рокоту очереди, мужика «там раньше не стояло», но желающих сказать эдакое амбалу в лицо, рискуя собственным, не нашлось.

— Нет, надо вставать в конец, только инвалиды и ветераны обслуживаются вне очереди, — честно процитировала объявление на кассе девушка и, чувствуя, как нарастает брезгливое раздражение сейфара, вздохнула: — Только с такими связываться себе дороже, не милицию же по пустяку вызывать.

Аш услышал то, что хотел, направился прямиком к кассе. Тихий ропот очереди сменился почти звенящей тишиной, когда прозвучало спокойное обращение к наглецу:

— Встань в конец.

Амбал лениво повернулся в сторону таравердийца, дыхнул на него перегаром и эдак презрительно наклонил башку:

— А если не встану, то что?

— Тогда я тебя там положу, — не меняя интонации, объяснил Аш.

Что-то такое было в его глазах, что человек, так же, как тот полосатый хищник в Фодажском лесу, услышавший рык горхана, отшатнулся от сейфара. Он выпал из очереди и нет, не встал в конец, а попятился, а потом, резко развернувшись, почти бегом смылся из магазина.

Дама в шубе до полу восторженно шепнула:

— Какой у тебя хороший парень, девушка!

— Да, — машинально согласилась Оля прежде, чем сообразила, что Аш никакой не ее парень, пусть даже и хороший. Да и парнем, если присмотреться получше, сейфара тоже никто бы не назвал. Гибкий и по-юношески ловкий, он все равно был мужчиной, возможно, не слишком много прожившим, но наверняка немало испытавшим.

Оленька успела здорово переволноваться, испугавшись, что сейчас начнется драка. Втягивать гостя в земные неприятности из-за банального хама казалось чем-то стыдным, вроде жирного пятна на новом платье, а цепляться и отговаривать Оля никогда не умела. Но хорошо то, что хорошо кончается, и теперь девушка действительно гордилась тем, какой ее спутник замечательный, пусть даже он ее спутник только потому, что они вместе вышли за хлебом.

Разборки за место в очереди и жизни завершились весьма своевременно, кассир как раз успела вернуться, и очередь рассосалась меньше чем за пять минут. Купив еще теплый, изумительно вкусный хлеб и несколько порций разного (чтобы интереснее было!) мороженого, Оля пошла к выходу.

На пороге Аш встал, как вкопанный, следя за тем, как разворачивает обертку и с аппетитом откусывает от эскимо какая-то толстушка. Когда колобочек в дубленке немного отошел, сейфар удивленно выдохнул:

— Я думал, ты пошутила…

— О? — не поняла девушка.

Аш указал рукой на уходящую к автобусной остановке поедательницу мороженого — живое доказательство силы и славы русского народа.

— Нет, у меня вообще с чувством юмора плохо, я не умею разыгрывать. Зато сама вечно попадаюсь на розыгрыши, первого апреля вообще хоть из дома не выходи, — покаялась Оля и пошла к дому бабы Веры, не забывая на всякий случай оглядываться по сторонам. Вдруг тот негодяй, которого вот так запросто прогнал сейфар, затаил злобу и захочет как-нибудь расквитаться. Но нет, похоже, студеная зимняя пора благотворно сказалась на охлаждении мозга грубияна. Его нигде не было видно.

До крыльца дома бабули пара покупателей добралась без приключений, если не считать таковым побелевший кончик острого носа сейфара. Оля приметила это только сейчас, на ступеньках, когда достала ключ и повернулась к Ашу лицом.

Дверь открылась раньше, чем девушка успела приложить брелок к панели домофона. Из подъезда вынесло здоровенного ротвейлера в ошейнике и болтающуюся сзади, как воздушный шарик, девчушку.

— Не бойтесь, Сэм не кусается, — начала привычную надменно-горделивую песню хозяйка при виде вставших на пути зверя людей. Оля безмолвно вжалась в перила и замерла, ожидая, когда грозная зверюга уберется-таки на прогулку.

Сэм и в самом деле не кусался и кусаться не собирался. Он даже бежать с целеустремленностью торпеды перестал. Двинул крупным носом, вбирая запах, лег на пузо и заскулил. Продолжая панически поскуливать и пряча нос в лапах, собака ползком попятилась под ноги девушки. Грозность куда-то враз подевалась, осталось явное желание спрятаться.

— Ты чего, Сема, заболел? — встревожилась владелица растерявшего грозный напор пса. Тот, не умея говорить членораздельно, только горестно взвизгнул и не сдвинулся с места, пока Аш и Ольга не скрылись в подъезде.

— Странно, а Вика хвасталась, что ее Сэм вообще бесстрашный. И по бревну ходит, и барьеры берет, раз даже вора прогнал… — риторически прокомментировала Оля, нажимая на кнопку лифта.

— Меня собаки боятся, — обмолвился сейфар почти с грустью и прибавил: — У деда на псарне вот тоже никак не привыкнут, а ведь бойцовые.

— Наверное, от тебя пахнет как-то по-особенному. Бывает, я где-то читала, что есть запахи, которые вызывают у животных панику, — поделилась информацией девушка, надавив на кнопку с цифрой нужного этажа, и тихо ойкнула. Почти сразу после закрытия створок гудение лифта смолкло, погас свет.

— Что случилось? — Спокойный голос сейфара и его рука, безошибочно нашарившая в темноте руку Оли, оборвали начавшийся приступ паники.

— Мы застряли. Или лифт сломался, или свет почему-то вырубили, или еще что-то, — затараторила вперемежку со всхлипами девушка и пожаловалась: — А я темноты жутко боюсь и мобильника бабушкиного с собой не взяла. Свой-то у меня дома так и остался…

— У вас в темноте водятся какие-то монстры? — оборвав словоизвержение, первым делом практично поинтересовался Аш. Он еще не наловчился отличать продуктивную панику спутницы от непродуктивной.

— Нет, — растерянно ответила Оля и поняла, что сейчас услышит сакраментальное: «Чего же ты тогда боишься, дура-кобылица?». Но нет, сейфар, не выпуская руки девушки из своей (наверняка опасался, что та в панике начнет головой о стенку долбиться), объявил:

— Значит, нападения можно не опасаться. Теперь скажи, что надо делать: ждать, когда этот ящик заработает, или звать на помощь?

— Не знаю, — уже тише отозвалась девушка, невольно заражаясь спокойствием товарища по несчастью. — Бабуля знает, куда мы ушли, и если скоро не появимся, первым делом лифты проверит. Или, если мы будем стучать и кричать, кто-то из соседей услышит и лифтеру скажет, а тот ремонтников вызовет.

— Понятно, тогда давай кричи, у тебя громко выходит, — сделал выбор Аш, попросил у Оли ключи для звону и заколотил по дверям кабины так громко, что чертям в аду тошно стало.

Девушка заорала:

— Лифт сломался! Вытащите нас! Пожалуйста! А-а-а-а! Выпустите!

— Эй! — спустя минутку, может, даже меньше, раздался сердитый женский голос откуда-то снизу. — Не вопите, хватит лифт ломать, придурошные! Вы что, объявление не читали?

— Какое? — растерянно пискнула Оля, прекратив заказанный сейфаром концерт.

— На доске в холле висит, красными буквами. Рабочие сегодня лифтом занимаются, потому всех просили на малом ездить! — чуть помягчев от жалобных интонаций и от того, что сейфар перестал ломать кабину изнутри, поведала сварливая баба. — Посидите чуток, они скоро снова ток врубят, и доедете куда надо.

— Спасибо, извините, — шмыгнула носом девушка и судорожно вздохнула. Теперь, когда стало известно, что лифт не сломан и кто-то там, на свободе, знает, что они внутри, страх почти исчез. Зато стало по-настоящему стыдно. Выставить себя перед сейфаром эдакой круглой дурой. Оля попыталась вытащить свою ладошку из руки Аша, однако тот не отпустил. Берег девичью психику, что ли? Ему-то хорошо, в темноте и без света все видит, настоящий супергерой, а она так, толстая трусиха под заклятием. Хотя вроде никаким отвращением или брезгливостью от него не тянуло.

— О чем ты теперь страдаешь? — почти с любопытством спросил мужчина.

Припомнив, что после обмена кровью эмпатия стала даром обоюдным, Оленька застыдилась пуще прежнего и пробормотала:

— Так, ни о чем. Тому, что я всего на свете боюсь, уже ничем не поможешь.

— Дура ты, кобылица, — почти ласково хмыкнул Аш, перестал наконец держать ее за руку и зачем-то погладил по щеке. — У каждого есть свои страхи. Только кто-то их лучше скрывать умеет, кто-то хуже. Родись ты воином, было бы чего стыдиться, а девице слабой быть не зазорно. Рядом с такой любой мужчина себя сильнее почувствует и на защиту встанет.

— Спасибо, все-таки ты добрый, Аш, — вздохнула Оля и потерлась щекой о невидимую в темноте, но такую горячую ладонь. Горячую настолько, что девушке и самой стало очень жарко. Или это после мороза тепло так подействовало? Чтобы скрыть странное смущение, она ухватилась за первую попавшуюся тему:

— А кто этот рыжий дяденька с маской, который в сортире был?

— Какой дяденька? — почти растерялся и одновременно насторожился мужчина, отдергивая руку.

— Там, в портале, в золотом мареве. Перед тем как нас бабушка Вера пригласила, я видела рыжего мужчину в чем-то вроде мантии. Серебряная маска, красивая, на венецианскую похожая, лежала рядом. А он, кажется, только тебя увидел, сказал: «Аш, ты не вовремя» и как-то так рукой повел, что я сразу его видеть перестала, а потом бабу Веру увидела. А он, этот дядя, глазами на тебя похож. Может, брат твой или папа?

— Рыжий? Тогда дед. Извини, Оля, я больше тебе ничего об этом не скажу и попрошу, чтобы Коренусу и Ламару ты тоже ничего не рассказывала, — очень сухо и очень строго, почти агрессивно промолвил сейфар.

— Если это им не во вред, то конечно, — охотно согласилась девушка, привыкшая к таинственности Аша. Любопытно было жутко, однако сердить и расстраивать хорошего человека совсем не хотелось. Наверное, когда сможет, он сам все расскажет или не расскажет. С какой стати вообще он должен ей все рассказывать? Помогает в пути ради каких-то своих целей, и хорошо.

— Им не во вред, а вот разговор не только мне может ущерб нанести, — сдержанно объяснил мужчина, потер что-то и заметил: — Нос чешется, зараза.

— Это с мороза. Кровообращение восстанавливается. Пройдет быстро, — объяснила Оля и шутливо пожаловалась: — Мне хуже, большие пальцы на ногах чешутся, а разуться и почесать нельзя.

Аш насмешливо фыркнул, наверное, представил, как сложно в темной кабине без лавки разуться и почесаться.

Словно дождавшись установления мира между двоими, гостеприимно вспыхнул плафон на потолке кабины, замерцал красный огонек нажатой кнопки нужного этажа, лифт загудел и поехал вверх, будто и не останавливался на четверть часа.

На площадке у лифта, мрачный, как ангел возмездия, топтался Ламар. При виде приехавших лицо его отразило облегчение, в равных пропорциях смешанное с ревностью. Сейфар держал за руку Олю, и та улыбалась ему.

— Ламар! — радостно воскликнула девушка, выскакивая на площадку с быстротой молнии, пока непредсказуемые дяди монтеры снова не вздумали вырубить ток или закрыть двери.

— Вас долго не было, — хмуро промолвил таравердиец. — Старшая родственница беспокоится.

— А мы в лифте застряли, хорошо еще, что его быстро включили! Ой, если бы не Аш, я бы страху натерпелась, а так все в порядке, только мороженое чуть-чуть подтаивать начало. Ну ничего, я его сейчас в морозилку запихну, и скоро можно будет есть.

Оглушенный словесной волной рыцарь что-то бормотнул себе под нос и в ответ на широкую улыбку Оли тоже начал улыбаться, забывая обо всех маниакальных подозрениях и вопросах, долбивших ревнивую зачарованную голову.

В теплой квартире пахло оладьями и гренками. Рот начал наполняться слюной еще на подходе к кухне. Быстро запихнув хлеб в рюкзак, а мороженое в коридорный холодильник, Оля почти бегом устремилась к обещанному угощению. Пока девушка мыла руки под струей горячей воды, Аш коротко поведал о причинах задержки и заработал еще одну порцию добрых слов от бабушки Веры. Уж бабуля-то знала, в какую панику способна впасть ее внучка от, казалось бы, пустяковой неприятности вроде поломки лифта.

Словом, не успела еще Оля сесть за стол, а перед сейфаром уже стояло два здоровенных блюда: одно с яичницей, а второе с оладьями и гренками. Горячий чай с лимоном баба Вера тоже налила спасителю самолично.

Аш первым делом выловил пальцами ломтик и с наслаждением сжевал, даже не поморщившись. Потакая вкусам гостя, хозяйка тут же слазила в холодильник и подвинула сейфару полное блюдечко с нарезанным лимоном. Так, в прикуску с цитрусом, тот и взялся уничтожать оладьи и гренки. Оля вытерла руки и подсела поближе к тарелкам. Все остальные уже наелись настолько, что могли только смотреть, как завтракает нагулявшаяся парочка.

Когда девушка протянула руку к гренкам, Аш покосился на нее как-то странно, но отодвигать тарелку не стал. Зато Коренус, почему-то одарив бабу Веру ласковым взглядом, заметил:

— Знаете, милое дитя, в Таравердии с одной тарелки вкушают на пирах соседствующие дама и кавалер. А вот в Веспане таковой обычай блюдут лишь супруги. Тот, кто желает заявить о своих чувствах и сделать открытое предложение, берет кусочек с тарелки возлюбленного или предлагает ему отведать пищи со своего блюда.

— А у нас на праздниках у каждого своя тарелка, зато, если дома кушаем, можно блины, гренки или оладьи и с общего блюда всем есть, — ответила Оля, переборов смущение.

Баба же Вера насмешливо поддакнула:

— Это хозяйки придумали, чтобы лишнюю посуду не мыть!

— Поэтому мороженое — хорошая еда, — лукаво вставила внучка. — После него грязных тарелок не остается.

— Ох и лиса ты, Олюша, сладкоежка моя, — засмеялась бабушка Вера и вытащила для таравердийцев мороженое, успевшее дойти до нужной кондиции.

Долго уговаривать мужчин снять пробу с нового блюда не пришлось. Вернее, вообще не пришлось уговаривать. Холодное лакомство исчезло в желудках кавалеров почти мгновенно. Ибо все хорошее рано или поздно заканчивается. А если это хорошее — вкусная еда, и среди желающих ее отведать трое мужчин с хорошим аппетитом и обожающая хорошенько покушать девушка, то «хорошее» заканчивается очень-очень быстро.

Вот и с завтраком было покончено, а значит, настала пора собираться в путь. Дрейфующий портал, как гордо сообщил магистр Коренус своим спутникам, уже закончил дрейф, пристав к суше, достойной своего имени. Поэтому прыгать в болото компании не придется! Вдоволь намахавшиеся вчера мечами мужчины и здорово перетрусившая Оля встретили новость радостным гулом.

Выстиранная одежда давно уже высохла. Так что четверка искателей Камня истины уходила через золотое марево не только сытой, обутой в новые ботинки, но и переодетой в чистое. Их даже снабдили разысканной заботливой старушкой двухместной палаткой. Ее навьючили на Ламара. Готовый ради удобства возлюбленной к переноске дополнительных тяжестей рыцарь даже не протестовал.

Коренус, утрамбовывающий в безразмерный мешок кулек с пирожками, на прощанье обратился к бабушке Вере с робкой просьбой о повторном визите.

— Конечно, заходите! Я свой фирменный торт испеку! — пообещала пожилая женщина, удерживаемая от импульсивного стремления прыгнуть в портал вслед за таравердийцами только укоризненным взглядом внучки.

Магистр быстро определился с местом нахождения воронки портала, присел на корточки и сделал рукой несколько вращательных движений. Оля увидела, как там, где не было почти ничего, не считая каких-то едва заметных золотистых искорок, вспыхнуло яркое, как желток яйца от деревенской курицы, марево. Сияние распалось на отдельные нити, кружащиеся по часовой стрелке, как водоворот. Коренус одобрительно цокнул языком, огладил тщательно расчесанную и оттого казавшуюся почти пышной бородку, в последний раз одарил бабу Веру восхищенным взглядом и шагнул в портал.

Бабушка Вера обняла внучку и шепнула ей на ушко:

— Он хороший человек, ты права.

— Магистр Коренус? — переспросила Оля.

— Не-а, — таинственно усмехнулась мудрая бабуля и пихнула девушку вслед за исчезнувшим магом.

Ламар громыхнул таравердийским прощанием:

— Плитен келе и ваин! Гуд мите инее хе беа, тек во хус-ли! — и прыгнул в золотой водоворот вслед за возлюбленной девой.

— Он сказал: «Долг зовет в путь! Благодарю за приют и добрую память в сердце своем уношу!» — галантно перевел Аш, будучи замыкающим.

— Позаботься о моей девочке, — попросила бабушка Вера сейфара.

— Уже, — серьезно ответил тот и шагнул последним.

Едва мужчина исчез, золотая воронка диаметром в пару метров стала сжиматься и, ужавшись до размеров спичечной головки, исчезла совсем.

Глава 9

КАМЕННЫЕ ТАЙНЫ

Да, из болота портал сместился, тут не поспоришь. Вокруг больше не виднелось трясины, кочек, ряски и зубастых лягушек. Было сухо, даже очень. Великий маг так добросовестно задавал место назначения, что теперь путешественники застряли среди сушняка, вернее, вцементировались в него с филигранной точностью на место изъятых по контурам тела зарослей. Не слишком толстые, с палец в диаметре, серые ветки закончившего свой жизненный цикл невысокого кустарника (две трети роста Ламара) приветствовали гостей, пытавшихся совершить движение, громким радостным треском.

Оля дернулась было в одну сторону, потом в другую, и поняла, что дальше чем на пару сантиметров продвинуться не в силах. Ветки, как веник из старой сказки, сильные коллективом, гнулись, но вот ломаться отказывались категорически. А ведь где-то не слишком далеко пели птички и шумела листва живого леса. Только его видно не было. Кроме серых веток и голубого небушка с белыми косами облаков не было видно вообще ничего, ну, кроме трех спутников, застрявших в сушняке так же, как и девушка. К облегчению пленницы физической силы у мужчин оказалось побольше. Громкий треск сучьев возвестил о том, что к возлюбленной деве прокладывает дорогу рыцарь Ламар. Тот шел, как танк, давя массой и оставляя после себя добрую просеку.

— Коренус, а ты часом в заклятии ничего не напутал? — сердито вопросил драконоборец.

Застрявший в кустах так, что не мог даже рыпнуться, маг только жалобно заблеял и огорченно вздохнул.

Добравшись-таки до Оли, Ламар извинился:

— Прости, возлюбленная моя, иного способа не вижу, не взыщи, — и одним махом вздернул девушку себе на шею.

— Ничего, так даже удобно. Видно далеко, — мяукнула Оля.

Судорожно ухватившись за плечи рыцаря, она изо всех сил пыталась подавить в зародыше паническое желание вцепиться «коняшке» в волосы для пущей надежности. Высоты девушка тоже боялась, особенно если та совпадала с необходимостью балансировки на ненадежной опоре вроде гимнастического бревна (зачет так и не был сдан) или, как теперь выяснилось, Ламаровой шее.

— Не дави на старика, — весело вмешался в разговор Аш, взявшийся вырубать магистра из ловушки. — С сушняком драться полегче, чем с карзами, и сапоги целее будут, не говоря уже о ногах.

— Да, мне тут тоже больше нравится, — с высоты рыцарской шеи вставила Оля и тихо ойкнула, когда рыцарь шагнул вперед. Чтобы невесту ненароком не поцарапали ветки, Ламар взялся за меч и стал вырубать небольшой проспект.

Сушняк верному мечу драконоборца существенного сопротивления не оказал, так что в считаные минуты был проложен путь на вполне себе гостеприимного вида полянку. Рыцарь, покрасневший настолько, что это нельзя было списать на жару в относительной прохладе утра, поспешил спустить свою прекрасную наездницу в невысокую траву. Девушка с облегчением перевела дух и умиленно провела ладошкой по растениям. Аш отбил руку флорофилки в сторону и укорил:

— Ты что, не видишь урсицов?

— Кого? — начала в панике оглядываться Оля, ожидая нашествия сухопутных собратьев карзов и заранее прикидывая, где лучше спрятаться: бежать назад в сушняк или рвануть к деревьям.

— Сейфар имеет в виду этих мелких жучков, дорогая. Они не опасны, но, если потревожишь, выделяют едкий желтый сок. Попадет на кожу, будет волдырь. К счастью, урсицы встречаются редко и предпочитают поляны пигий. — Палец мага указал на растения с серо-голубыми узкими листьями, кучкующиеся на поляне то тут, то там.

— У нас жжется только крапива, трава такая, и борщевик. Хотя, многие насекомые кусаются больно, — виновато призналась девушка и бочком-бочком отошла подальше от голубого кустика с особо опасными мелкими обитателями.

— Везде свои трудности, — философски заметил Аш и снова занялся разведкой пути.

Там, где можно, сейфар старался выискивать тропинки для облегчения движения менее выносливых спутников. За это магистр и Оля были ему бесконечно благодарны. Но зачастую приходилось ломиться напрямки. Хотя, после сплошного заслона из сушняка в живом лесу было почти просторно.

Настолько просторно и расслабляюще безопасно, что Ламар время от времени пристраивался рядом с невестой и, вдохновенно смущаясь, пытался продекламировать какие-то комплименты. Оля в ответ смущалась еще больше и не знала, как бы разрулить эту неловкую ситуацию. Как попросить заколдованного мужчину не мучить свое воображение и не упражняться в риторике?

Когда рыцарь ненадолго умолк, отстал и исчез среди деревьев, девушка с облегчением решила, что кавалеру прискучил треп. Однако звук бурно льющейся воды четко дал понять, зачем удалился поклонник.

Вернулся Ламар быстро, одной рукой одергивая пояс, а второй держа на отлете необыкновенно красивый цветок, чем-то похожий на крупную, с ладонь, лилию шоколадного оттенка.

— Позволь преподнести сей цветок, что дивно похож на цвет глаз твоих, возлюбленная невеста моя! — воскликнул Ламар и пал на одно колено перед девушкой.

Оля поневоле остановилась. Коренус, хоть и не входил в число «возлюбленных невест» рыцаря, тоже притормозил, вознамерившись пронаблюдать за очередной выходкой мужчины, опутанного уникальным заклятием приворота. Пожалуй, истинный фанат магии, магистр готов был даже чапать по Фодажскому лесу в уплату за редкую возможность отслеживать чары в развитии и наблюдать за их рассеиванием.

Рыцарь вдохнул аромат лилии в шоколаде полной грудью и протянул цветок Оле. Та, хихикнув при виде перемазанного в коричневой пыльце носа Ламара, приняла подношение и тоже вдохнула сладкий аромат, почему-то похожий на запах корицы. Девушка хотела было сказать «спасибо» дарителю, но из онемевшего рта вырвалось только «спа…». Язык стал бесполезной тряпочкой. А потом волна онемения прокатилась от макушки до пят. Оля еще успела увидеть растерянную беспомощность в глазах Ламара, так и не поднявшегося с колена, и начала падать.

Подскочивший Коренус успел поймать девушку и уложить на тропинку. А потом опустившиеся веки не смогли подняться. Остался только слух.

— Спаси, Семеро! Я поседею с этим юношей! Где он ухитрился раздобыть каафилию? — сердито, огорченно, но без паники пробормотал где-то слева магистр и позвал погромче: — Аш! Нам нужна помощь!

— Что с ними? — Голос сейфара прозвучал левее, в нем было усталое ожидание неприятностей, а в глубине, Оля вновь ощутила это явственно, таилось что-то близкое к отчаянию.

— Вдохнули пыльцу каафилии, — поделился сведениями об источнике неприятностей магистр.

— А ты куда смотрел? — рыкнул Аш.

Теперь от него явственно повеяло облегчением, настолько явственно, что сама Оля перестала обмирать от страха. Если сейфар расслабился, значит, все, что произошло, не смертельно и обратимо. Может, эта самая лилия действует, как наркотик, но четко определенный отрезок времени? Тогда осталось немножко полежать под присмотром друзей, и все наладится. Хорошо хоть силы дышать остались. Пусть с трудом, воздух в легкие все-таки поступал.

— Я смотрел на дорогу, — обиженно оправдался маг, тем более обиженно, что мог предотвратить случившееся, если бы повнимательнее присмотрелся к цветочку в руке у рыцаря. — Кто же знал, что в Фодаже они не только на эндарских полянах встречаются?

— Ладно, откуда он ее принес? — спросил сейфар, оставив упреки.

— Вот оттуда, — ответил Коренус и, наверное, показал направление рукой. Во всяком случае, на месте потоптался. Шелест травинок и похрустывание веточек послышались достаточно внятно.

— Молись поусерднее Семерым, чтобы филии уже расцвели, — загадочно буркнул Аш и коварно пригрозил: — Или потащишь обоих на своем горбу!

— Надеюсь, до этого не дойдет, — от всей души, будто уже начал молиться, пробормотал магистр. Еще раз страдальчески вздохнул и риторически укорил неподвижного Ламара: — Учил бы ты получше язык цветов, который вам магистр Гашерон преподавал, так не каафилию, что означает благосостояние, а вон хоть наргису девушке подарил в знак вечной любви и преклонения!

— Нашел, — провозгласил Аш, возвратившийся неслышно, как призрак.

Потом рот девушки бесцеремонно раскрыли и что-то капнули на язык. Первым ощущением стала невообразимая горечь, вторым огненная волна, прокатившаяся по телу, третьим радость от возвращающейся подвижности членов.

Оля смогла поднять веки, вдохнуть наконец полной грудью и скосить глаза.

Сейфар сидел на корточках возле Ламара, застывшего в нелепой раскорячке с поднятой вверх и согнутой в колене ногой, да еще с воздетой правой рукой. В такой позе рыцарь здорово походил на солдатика, которого маленькая Оленька однажды нашла в любимой песочнице и, несмотря на запрет мамы, ухитрилась-таки притащить в кулачке домой. Спаситель как раз размыкал челюсти рыцаря и выжимал ему на язык сок из комка миленьких, очень похожих на толстенькие голубые подснежники цветиков. Коренус топтался рядом и с исследовательским интересом заглядывал в глаза жертве растения-парализатора. Рядом с неподвижным рыцарем лежала целая охапка «подснежников».

К тому времени когда Оля поняла, что в силах не только пошевелиться, но даже присесть, Ламар уже вставал. Пусть и пошатывался, как перебравший хмельного. Магистр, убедившийся в том, что дела налаживаются, вернулся к любимому лекционному настрою. Не дожидаясь вопроса, он, попутно разминая ладошки девушки для того, чтобы лучше разогнать кровь, поведал:

— Каафилия, милая дева, прекрасный цветок, но не зря ее именуют любовницей забвения. Глубоко вдохнувший аромат и измазавшийся ее пыльцой человек полностью теряет подвижность и, если не снабдить его противоядием, становится добычей растения. Весьма интересен тот факт, что спаситель произрастает из тех же корней, что губитель. В траве рядом с каафилией в изобилии встречается филия. Сок этого растения способен вернуть подвижность членам. Особенно опасен красивый цветок несведущим одиночкам. Ведь если помощь не придет своевременно, тело несчастного останется рядом с любовницей забвения и станет его добычей.

— Она ест людей? — ужаснулась Оля и буквально отпрыгнула на попе от валяющейся в траве и такой невинной с виду шоколадной лилии. Рука вырвалась из ладошек мага.

— Не в прямом смысле, но разложившееся тело удобрит землю, — вполне рационально, без всякой мистической чудовищности, от чего получилось даже более страшно, объяснил Аш и прибавил: — Но гораздо чаще близ нее мушки дохнут. А вам двоим, чтобы мушкам компанию не составить, теперь через каждые час-два надо филию жевать до вечера, подвижность членам возвращать.

— Она горькая, — пожаловалась девушка, подобрала несколько лекарственных цветочков и засунула в пакетик, а тот заботливо поместила в кармашек джинсовой курточки.

— А ты бы хотела, кобылица, чтоб медовой была? — усмехнулся сейфар.

— Не отказалась бы, — честно согласилась Оля и задумчиво подытожила: — Почему-то те лекарства, которые хорошо помогают, на вкус редкостная мерзость.

— Судя по вкусу, это эликсир вечной жизни, — буркнул Ламар, засовывая в мешочек на поясе небольшую горстку филий.

Подвижность членам вернулась, и компания снова пустилась в путь-дорогу. Только теперь Коренус, наученный горьким опытом и многозначительным обещанием Аша при следующей оплошности предоставить магистру возможность устранять все последствия, смотрел в оба. Один раз даже поднял ложную тревогу, когда ему показалось, что из-за деревьев выбирается трясуница. Перепуганный маг едва не спалил ни в чем, кроме своего экзотического внешнего вида, не повинный куст зигины. Его разноцветные и разноформенные длинные листочки походили на лохмотья истрепавшейся одежды.

Так же на ходу, чтобы не задерживать движение, Ламар и Оля прожевали дозу мерзкого лекарства и потом долго маялись от отвратительного ощущения на языке. Хорошо еще, что следующую дозу полагалось употребить как раз во время дневного привала. Так что можно будет запить и заесть филии более приятными на вкус продуктами.

Широкий ручей, метров пять поперек, или узкая речушка — сразу-то и не разберешь, — вынырнула перед путешественниками резко. Водица заиграла, красуясь, искристыми бликами на близящемся к полудню солнышке.

— Ой, нам на другой берег надо? — приуныла Оля, критически оценивая свои таланты в плавании.

Зачетный норматив по физкультуре в институте за бедную девушку сдавала соседка. Хорошо еще, что дело было в самом начале первого семестра, и физруки-сменщики не знали студентов в лицо, тем паче в купальных шапках и без косметики. Любаше, обожающей воду в любом состоянии — она даже моржевала зимой — за героическое спасение подруги досталась огромная коробка фирменных кофейных эклеров.

Зато Коренус при виде текучей преграды буквально засиял и, надувшись от гордости, заявил:

— Если мне не изменяет память, я узнаю эти дивные места, друзья мои! Сейчас, коль идем мы верной дорогой, магия леса должна будет явить себя! Смотрите!

Магистр простер руку в направлении ручья и замер в типичной позе статуи, указующей верный путь. Девушка доверчиво уставилась на воду и восхищенно выдохнула. Прямо на глазах из воды поднимались камни, или сама вода начинала обтекать их так искусно, что из мокрых валунов складывался мостик. Не сплошной, но достаточно удобный, чтобы, ставя одну ногу, вторую можно было легко, без прыжков, опустить на следующий камень.

— Тайный мост! — гордо, словно он самолично, заодно с богами, проектировал Фодажские чудеса в легендарные времена седой древности, когда Семерка в полном составе запросто прогуливалась по миру, похвастался Коренус.

— А он под воду не уйдет, пока мы не переберемся? — на всякий случай опасливо переспросила Оленька.

— Нет, милая дева, мост будет явлен до тех пор, пока последний из путников не переберется на другой берег, — поделился важной технической информацией магистр к вящему облегчению девушки.

Первым на другой берег, подавая пример отваги или стандартного движения по прямой в любых условиях, отправился Ламар. Вот уж кому было проще простого. Длинные ноги ступали на камни через один, как на прогулке. Вторым, осторожно переступая ногами и на всякий случай подоткнув концы мантии за пояс, перебрался Коренус. Оля, заработав от Аша стимулирующий тычок в область лопаток и бодрое обещание: «Иди, подстрахую!» — бережно закатала джинсы и двинулась третьей.

Вопреки опасениям, двигаться действительно оказалось нетрудно. Широкие, пусть и влажные камни не скользили под ногой и не качались. К примеру, на подвесном мосту, где она оказалась как-то в походе, девушке было куда страшнее. Мост висел высоко над рекою, жутко скрипел и беспрестанно качался при полном безветрии. Тогда у Оли так закружилась голова, что пришлось папе вести дочь за руку, как маленькую. То-то братишка похихикал…

А сейчас, глянув вниз на устойчивую тропинку из валунов, Оля совсем успокоилась. Дно было близко, рукой подать! При всем желании плавать в этой речушке или, тем паче утонуть она бы не смогла по очень уважительной причине. Из-за глубины! Вода на переправе доходила в лучшем случае до колен, течение стремительностью не отличалось. Даже если нога соскользнет, забраться назад будет легко.

Сзади, когда была пройдена почти половина пути, раздался едва слышный присвист. Оля обернулась и увидела, как приседает на валуне и опускает в воду руку сейфар. Вот он наклонился и спустя миг снова поднялся на ноги. Вроде бы лицо у ловца оставалось безразличным, но девушка ощутила странное состояние мужчины. Тревога, недоверчивое изумление и чуть ли не предвкушение сплелись в душе спутника в причудливый комок.

Аш покосился на остановившуюся девушку и многозначительно указал ей вперед. Дескать, давай, шагай, потом разбираться будем. Оля покорно двинулась к берегу, Ламар весело крикнул сейфару:

— Эй, лягушку, что ли, поймал?

Ответа не последовало, зато в руку девушки, сверкнув оранжевой вспышкой, врезалось что-то твердое и горячее. А в спину жестко впечатало потерявшего равновесие и снесенного некой силой сейфара.

Бултых!

Брызги взметнулись ввысь! В воду с мостика свалились оба, к счастью, падая, Аш исхитрился вывернуться с кошачьей грацией. Он ушел в воду первым и подправил полет Оли так, чтобы она упала подальше от камней. Они и встали из воды вдвоем, мокрые от пяток до макушки, но целые и невредимые. Вода, прогретая летним солнышком, холодом не обжигала, дух захватило просто от неожиданности, и вообще, раньше Оленьке купаться в одежде не приходилось.

До берега оставалось немногим меньше метра, продолжать путь по камням больше не имело смысла. Чтобы выбраться на траву, Ашу, волочившему за собой испуганно попискивающую купальщицу, пришлось сделать только пару шагов. Там уже пловцов встречал встревоженный рыцарь.

— Ты что, на ногах не стоишь? — напустился на сейфара с обвинениями таравердиец, выхватив из ручья невесту-русалку. Вода стекала с девы потоками.

— Полно, друг мой, — поспешил вмешаться Коренус прежде, чем Аш огрызнулся. — Взгляните-ка на обручальный перстень Оли! Вот она, причина, по которой все свершилось так, как свершилось!

Оля прекратила разглядывать безнадежно промокшие заодно со всей одеждой подвернутые джинсы и против воли тоже глянула на перстень. Зеленый, красный, голубой… ой, теперь к трем камешкам в оправе прибавился еще и оранжевый.

— Откуда он взялся? — растерянно вопросила девушка.

— Из ручья, — объяснил Аш, — и чуть не вернулся туда же вместе с нами.

— Полагаю, виной тому сии камни, вместилище силы божественной, притянувшие к себе собрата столь рьяно, — пустился в рассуждения магистр. — Зову троих один оказался противиться не в силах!

— Апхчи! — прочувствованно согласилась Оля, хмызднула враз потекшим носом и пожаловалась: — Сейчас, конечно, жарко, но если я мокрое побыстрее не сниму, то простужусь. А что с обувью делать и как переодеваться, вообще не знаю. Все в рюкзаке насквозь промокло! — Девушка печально взвесила на руке свою ношу, с которой даже не капала, а сочилась тонкими струйками вода.

— Надо устраивать привал и разводить костер или, если найдем, опять такое бревно с рассеченной крестовиной зажигать и все сушить, — внес предложение сейфар, окидывая берег ищущим взглядом. Его сумка, сделанная из какой-то плотной не то кожи, не то ткани, ручейной влагой не плакала.

Кстати сказать, мокрый каменный мост уже успел уйти под воду и теперь, если не приглядываться, каменного брода видно не было.

— Если мы пройдем по лесу всего пяток минут, то окажемся на поляне Деванира. Лучшего места, друзья мои, чтобы устроить привал и обсушиться, поблизости не найти, — внес здравое предложение Коренус и, растерянно шаря глазами по округе, добавил: — Тропинка должна быть где-то совсем рядом.

— Вон она, — указал рукой в сторону сплошных зарослей синей ракиты Аш, отвел густые ветви, и действительно, за ними нашлась даже не тропинка, а дорожка, вымощенная более мелкими собратьями валунов с переправы.

Все четверо, будто каждому шепнули на ухо специальное волшебное слово «бегом», припустили вперед. Оля торопилась, чтобы поскорее обсушиться и переодеться. Ламар торопился скорее помочь невесте. Аш поспешал, видимо, потому, что и сам не желал щеголять в мокрой одежде долее необходимого, а Коренус волей-неволей вынужден был нестись, чтобы ретивые спутники не оставили его далеко позади.

Дорожка, маг не соврал, действительно весьма быстро кончилась, махнув хвостиком у широкого, с добрую треть футбольного поля, луга. Нагретые солнцем травы дышали полуденным зноем, вокруг стоял терпкий запах полевых растений, собранных здесь в таком многообразии, о котором забыли даже мечтать зачуханные жители вонючих городов. Но самое главное, ровно посередине луга возвышался здоровенный менгир из белого камня.

— Вот и палец Деванира, — гордясь своими успехами на ниве нелегкой профессии проводника, возвестил магистр, демонстративно — для особо слепых — простирая руку в направлении камня.

— А почему его от ручья видно не было? — изумился Ламар.

— Божественный покров, полагаю. Чтобы лишний раз путники на оскорбителя богов не глазели, — пожал плечами Коренус.

Божественный, так божественный. Богам виднее, поэтому, временно потеряв всякий интерес к научно-популярной или теологической (это уж как посмотреть) беседе, рыцарь занялся поисками подходящего дерева.

Но нашел такое не он, а Аш. Наверное, мстительные боги были еще и очень хозяйственными типами, поэтому на лугу — демонстрационном поле карательных мер — никаких упавших деревьев не имелось. Зато упавший и застрявший между двумя могучими живыми собратьями ствол обнаружился в лесочке слева.

Так что Ламар вырубил положенный кусок ствола для чудо-печки и, даже не крякнув, приволок его на своем горбу, после чего высек крестовину. Разместили ее подле гигантского пальца окаменевшего великана по самой простой причине. Именно там трава была пониже.

Порядком охладившаяся девушка тут же занялась розжигом печурки. И вот уже живой огненный жар распространился вокруг. Можно было бы и раздеваться, вот только что надеть вместо промокшей одежды? Не травяные же дикарские юбки плести?

— Я с радостью одолжу тебе, возлюбленная моя, любую из своих вещей! — пылко пообещал взволнованный рыцарь, готовый порубить на дрова хоть весь Фодаж, только бы Оленька смогла обсушиться, и отдать все свои рубашки и штаны до последнего.

— Ага, ты ей еще свой меч подари, овощи шинковать, верзила, — фыркнул Аш, многозначительно показав на руках соотношение размеров маленькой девушки и высокого рыцаря. — Пусть уж лучше маг мантию отдаст.

Сам сейфар, пока Ламар вытесывал печку, успел переодеться в сухое, правда, остался босиком. И сейчас как раз прилаживал свои подмокшие ботинки поближе к печному жару.

Магистр согласно затряс бородой и полез в мешок. Скупиться на одежду для знатока полевой кухни в преддверии обеда Коренус не хотел. Оля с благодарностью приняла «обновку» и облачилась в широкую, как три мешка из-под картошки, фиолетовую мантию. Оценив покрой, Аш фыркнул и подыскал девице подходящую веревочку, перевязать платье в районе талии. После этого, развесив и разложив всю свою одежду на просушку широким кругом возле бивуака, Ольга взялась готовить.

Осторожно поджимая пальчики, чтобы не наколоть с непривычки ноги в траве, и поминутно оправляя норовивший съехать, оголяя плечо, широкий ворот мантии, Оля затребовала из командных запасов несколько банок консервов, картошку, морковь, рисовую крупу и стала готовить рыбный суп. Самое быстрое после лапши, столь же немудреное, но не менее вкусное блюдо.

А на второе стараниями заботливой бабушки был плов с курицей. Он ждал своего часа, завернутый в фольгу. Чтобы плов согрелся побыстрее, Оля и его положила поближе к бревну-горелке. Потом, когда компания съест весь суп (а что съест весь, в этом девушка, успевшая оценить аппетиты таравердийцев, даже не сомневалась), в пустой казан нужно будет переложить фольгу со всем содержимым и выждать всего несколько минут до окончательной готовности.

Пока девушка готовила, мужчины успели обойти камень со всех сторон и окончательно утратить интерес к достопримечательности Фодажского леса. Белый карит не производил особенного впечатления. Даже легковерная Оля, пару раз покосившись на каменный палец, засомневалась в достоверности легенды, рассказанной магистром. Вблизи менгир ничуть не походил на палец. Травка в трещинках, мураши, снующие по нему, обвивший подножие розовый плющ… Все было слишком обычным.

Зато, прямо пропорционально утрате пиетета к статуе, разгорался интерес к содержимому котелка. Когда Оля торжественно объявила:

— Суп готов! — Все оказались тут как тут.

Ламар потянулся было миской первым, потом хлопнул себя по лбу и достал из мешочка противную травку. Оля неохотно полезла за своей порцией. В самом деле, пришла пора принимать лекарство. Напуганная предостережением Коренуса касательно возможных рецидивов онемения тела, девушка была намерена добросовестно пройти весь лекарственный курс. Мерзко, конечно, врагу такого не пожелаешь, но никуда не денешься! Надо, Федя, надо!

Трава обожгла небо горечью. Оля торопливо пожевала филию, сплюнула ее на ладошку и выкинула в траву близ менгира. Ламар смачно харкнул прямо на белый карит и тут же трепетно простер миску в направлении кормилицы.

Девушка мигом позабыла про хинную горечь во рту, захлопотала, черпая суп и оделяя им голодных мужчин. Коренус и Ламар получили порции раньше Аша. Когда Оля наливала сейфару, сзади, со стороны исторической достопримечательности, послышались легкий треск и стук. Повариха дернулась и едва не покормила супом голодающую траву. Аш вовремя успел подставить миску и получить-таки причитающуюся порцию. Из столба, где-то в районе нижней трети, скатилось несколько мелких камешков.

Оля вздрогнула и опасливо спросила:

— А он не упадет?

— Семеро с тобой, кобылица, тысячи лет стоял, а теперь вдруг завалится, только чтобы тебя до полусмерти напугать? — иронически усмехнулся сейфар, присаживаясь прямо на траву и берясь за ложку.

Девушка сразу успокоилась — в самом деле, чего ради палец великана должен упасть именно сегодня, — и черпанула супа себе. Она собралась присесть на травку рядом с остальными обедающими, когда все начало происходить. В цепь ли выстраивались события, или происходили одновременно, сказать сложно, главное, Оля восприняла их в такой последовательности.

Сначала раскрыл рот и профессионально заблеял козлом Коренус, Ламар выронил полную ложку с супом в траву, Аш икнул и схватился за меч. Едва слышный стук мелких камешков стал силен и совпал с треском, а потом раздался оглушительный звук. Апчхи!

— Будьте здоровы, — машинально ответила Оля и обернулась.

Каменный палец стоял на прежнем месте, вот только в нем теперь имелась небольшая, эдак полтора на полметра ниша. А на горке мелких и крупных камней стоял невысокого росточка парень с хитрющей физиономией и красными волосами. Да-да, волосы были именно красные, а не банально рыжие.

— Привет честной компании. Спасибо, красотка, за пожеланья здравия. Пахнет вкусно из котла. Накормишь? Давненько я ухи не пробовал! — протараторил парень, бесцеремонно завладев черпаком, он снял с «печки» сразу весь котелок с остатками супа.

— Конечно, угощайтесь, — растерянно отозвалась девушка и запоздало ахнула.

Красноволосый нахал водрузил горяченный котелок на колени и принялся энергично орудовать черпаком вместо ложки. При этом штаны из щегольской, пусть и малость пыльной шелковой ткани цвета «алый вырви глаз» не задымились и не испачкались в саже.

— Эй, ты кто? — подобрав ложку, первым задал вопрос Ламар, пока Коренус как-то очень-очень странно смотрел на незваного сотрапезника и делал какие-то пассы руками.

— Деванир, — пробурчал с набитым ртом выходец из камня.

— Великан? — машинально уточнила Оля, припомнив недавний лекционный курс.

— Он самый, — хмыкнул парень, подмигнул ошалелой девушке и расхохотался: — Чего моргаешь, девица? Прозвище это!

— А-а-а, — протянула Оля и, не утерпев, спросила у совсем не страшного, скорей уж забавного поедателя супа:

— А тебя правда боги в камень превратили, как в легенде говорится?

— Не превратили, поленились. Так, обездвижили и вмуровали. Первый-то, может, и простил бы, но Вторая такой визг подняла. Ох уж эти бабы, совсем шуток не понимают… — прочавкал Деванир. — Так и спал, пока тут кое-кто харкнуть на печать забвения соком всеживеи не умудрился. Кстати, спасибо!

— Да я ж случайно, — смущенно пожал плечами Ламар, вписавший себя в божественную историю мира не сражением со страшным чудовищем, а одним метким плевком.

— Бывает, — философски согласился Деванир, поднимая котелок и выливая прямо в рот остатки.

Оля вздохнула и вытащила из распущенной горловины мешка магистра (сам он погрузился в магические манипуляции) сковороду. Мало ли каких микробов налепил на котел этот размурованный. Лучше уж лишний раз сковородку вымыть, чем животом маяться. Пусть плов в чистой посуде подогреется. Девушка развернулась к импровизированной печке, и тут ее ущипнули за попку. Не осмысливая предстоящих действий, чисто машинально Оля обернулась и опустила сковородку. Бамц! Та приложила по лбу красноволосого охальника.

— Ты чего, дурища, шуток не понимаешь? — искренне обиделся Деванир, потирая голову.

Оля, начавшая уже жалеть о том, что этот тип оказался за одним столом с таравердийцами, оскорбленно ответила:

— Таких — нет!

— Извиняйся, — вцепившись в поднимающегося с места и белого от гнева Ламара мертвой хваткой, тихо посоветовал Аш. И под этой тишиной Оле послышались раскаты грома, — а то ведь не станет кормить!

— Ой, какие вы тут все грозные! — неожиданно весело, будто и не обижался и не огрызался секунду назад, звонко расхохотался Деванир, прозванный великаном. — Рыцарь-то, ясно, околдован, вон на нем какая пелена висит, будто шаргартор гнездо вил, ты, сейфар, кровницу защищаешь. Но чтобы девица злилась, когда ей милость выказывают… Видно, сильно мир изменился, пока я спал.

— Дева Оля гостья нашего мира, — вставил Коренус и вкрадчиво добавил, проверяя свою догадку: — Она не привыкла к тому, чтобы полубоги выказывали ей внимание, и притом столь бесцеремонно.

— Бесцеремонно? Да ты, дядя, с Первым и его замашками, видать, совсем не знаком, ну да ладно, — усмехнулся красноволосый и, хитро скосив глаза на плов, затараторил: — Милейшая, несравненная, краса ненаглядная, не мыслил я обиду тебе нанести, прости и кушаньем меня не обнеси!

Закончил Деванир тараторку-извинялку с такой уморительной мордой а ля кот из Шрека, что Оля не выдержала и, вываливая плов на сковороду, рассмеялась. А потом запоздало удивилась, заодно со всеми спутниками:

— Полубог?

— Ну да, Шестой, чтоб папаше обсчитаться в тысяче сделок, с моей мамашей-великаншей погулял в обличье карлика. Вот и получился я недомерком, — беспечно, то ли ничуть не переживая по поводу размеров, то ли отлично скрывая комплекс неполноценности, ответил Деванир, первым подставив котелок для порции плова.

Нарочно игнорируя его, Оля для начала положила еды всем друзьям и себе, а уж потом выдала проглоту сковороду с остатками. Великан ничуть не обиделся. Жуя второе, он мимоходом заметил:

— Перстенек у тебя занятный, девица, а вот платье чистый ужас. Непременно подбери другой фасон! А где цацку украла?

Оля вспыхнула маковым цветом и подавила желание вырвать из рук хама сковороду и вмазать ему еще разок по лбу. Ламар, хоть и пораженный происхождением Деванира, ответил сердито:

— То перстень родовой — знак помолвки! А одежда девы Оли, коль ты не ослеп, сохнет.

— Постирушку устроила? — милостиво закивал шутник с такой глумливой физиономией, что к желанию съездить его сковородой прибавилась тяга применить котелок магистра. Но девушка все-таки сдержалась и скромно объяснила:

— Я в ручей упала.

— В это, пожалуй, поверю, а чтобы родовой перстень надвратную розу повторял — нет, — загадочно промолвил красноволосый и из хохочущего балагура стал серьезней могильщика.

— Какую розу? — по-коровьи хлопнула глазами Оля. Остальные члены команды тоже не отказались бы от пояснения загадочного названия, не говорившего им ровным счетом ничего.

— Хм, а ведь она не знает… елки-кочерыжки, странная затея, — почесал нос Деванир и, лукаво прищурившись, оглядел девушку таким взглядом, словно включил на полную мощность рентгеновскую установку. — Тогда и я покамест помолчу. Ладно, — великан отставил сковородку и подскочил с места стремительнее шарика-презерватива. — Спасибо за трапезу, долг я тебе, хозяюшка, верну. Как срок придет. А тебе, Ламар, не взыщи, лучше без награды остаться, чтобы кто из Семерых не осерчал за мою свободу. У богов ведь как — нет награды, значит, и подвига не было. Карать не положено!

Подмигнув всей честной компании, полубог хлопнул в ладоши, добродушно посоветовал еще разок Оле:

— Платье-то убогое смени, а то даже в богадельню прибираться не возьмут!

После чего, пока девушка подбирала достойный ответ хаму, шагнул раз, другой, третий — и исчез, размазавшись среди ярких красок луга. Был и пропал! Словно привиделся. Но приличная дырка в менгире четко указывала на то, что явление великана Деванира не коллективная галлюцинация. А тут еще Аш протянул руку, пощупал разложенные на траве вещи и задумчиво хмыкнул:

— Все высохло.

— Ой, спасибо, — сказала Оля в пустоту, надеясь, что странный тип ее все-таки услышал.

Надо же, какой обязательный, обещал помочь и почти сразу помог! Теперь можно мантию магистру вернуть и в нормальные вещи переодеться. Даже без большого зеркала девушка прекрасно понимала, что красноволосый грубиян прав, одежда на ней такова, что и вместо домашнего халата нацепить стыдно. Мало того, что фиолетовое не идет шатенкам, так еще и размер такой, что Аша с Ламаром, не вынимая Оли, можно внутрь запихать, и еще место останется. Представив картинку «трое в одной мантии», девушка не удержалась, прыснула в кулачок и совсем перестала обижаться на Деванира. Может, он грубый, потому что долго один в камне просидел? От такого и у ангела характер испортится. Наверное, не надо было его вот так сразу сковородкой бить. Окончательно успокоившись, Оля стала переодеваться, благо, что размер «платья» позволял использовать его вместо ширмы и не удаляться с поляны в кусты.

А вот Коренус, придирчиво оглядывая тот экземпляр фиолетовой мантии, который помещал его шарообразные телеса, бормотал, обидчиво надув губы: «И ничего не убогое!..»

— Эй, магистр, этот великан в самом деле Деванир из легенд или сбрехал? — ревниво принялся выяснять подробности Ламар, заглядывая в оставшуюся в менгире дыру.

Он, может, собирался обидчика невесты на бой вызвать, ну, или просто на кулачках отмахать, чтобы знал, как невинных дев походя оскорблять. Да вот, прежде чем окончательно собрался, хам взял и исчез.

— Он творил деяния, призывая силу напрямую, — со вздохом признал маг, отряхнул крошки с колен и почти завистливо покосился на чистое, сухое и, кажется, даже отглаженное белье Ольги. — Я не ощущал плетений, не использовались материальные ингредиенты. Полагаю, признать полубогом того, кто назвался Деваниром, будет логично.

— Назвался? Ты хочешь сказать, что это был не Деванир? — задумчиво уточнил сейфар, пучком травы вытирая сковородку.

— Скорее всего он самый. Но Семеро играют в свои игры давно, и людям не дано угадать их намерений, — осторожно ответил Коренус. — Я вообще не хочу говорить о том, что случилось, и вам не советую, друзья мои. Если предостережение высказано, ему лучше следовать.

— Кто-то действительно осерчает? — Сейфар многозначительно ткнул пальцем в камень с пустотой, а потом выписал конечностью горизонтальную петлю, символизирующую, как успела уже уяснить землянка, всех Семерых разом.

Магистр пожал плечами, дескать, не знаю, очень надеюсь, что нет, но докапываться прямо сейчас не хочу и остальным настоятельно не советую.

Оля приняла опасения пожилого человека близко к сердцу и, подпрыгивая, чтобы получше натянуть чуть севшие джинсы, перенаправила кипучую энергию мужчин вежливым предложением:

— Давайте вернемся к ручью помыть посуду и набрать воды.

С главной стряпухой в отряде не поспоришь! Котелок и сковорода после жирной пищи действительно нуждались не в символической чистке травой, а в добросовестном мытье. Даже маг, решительный противник использования магистров на кухонном поприще, подхватился с места и поддержал рациональную идею с неслыханным прежде энтузиазмом. Убрать за собой — это правильно, а вот поскорее убраться с «места преступления», то есть с поляны, не только правильно, но и очень полезно для здоровья. Семеро — боги, конечно, нужные и полезные, но среди пестрого набора их качеств безграничное милосердие значится лишь у одной из ипостасей Пятого (Целителя). Если они так рассердились когда-то на своего же, то не факт, что за прошедшее время успели его простить и не накостыляют по шее героям-освободителям, пусть даже случайным.

Ламар и Аш вооружились котлом и сковородой соответственно. Оля по-быстрому запихала высохшие вещи в рюкзак, Коренус вылил из своей фляжки всю воду на печку-бревно. И той же дорогой, какой пришли на полянку, четверо удалились с нее поразительно бодрым для вкусивших полноценный обед шагом.

Глава 10

О ЛЮДЯХ И ЗВЕРЯХ

Ручей был на прежнем месте, только камни подводного моста при приближении компании обнажаться не спешили. Наверное, были заколдованы так, что действовали только на пути туда, или не действовали дважды для одного и того же состава путников.

Впрочем, на другой берег искатели Камня истины все равно не стремились. Для того чтобы набрать воды и помыть посуду, ручей подходил превосходно.

Когда привели в порядок самые важные предметы снаряжения, взялись за обсуждение маршрута. Аш хотел двигаться напрямую, назад по каменной тропе, через полянку и дальше — по направлению, указанному амулетом, осторожный Коренус советовал обойти место обеда стороной. Спор, что удивительно, разрешил Ламар самым простейшим образом. Он шагнул к тому самому кусту ивняка, где начиналась тропа, и отвел ветви. За ними были красиво трепещущая на теплом ветерке голубенькими листочками высокая трава, какая-то зеленая ящерка — и никакой тропы. Ящерка моргнула и сделала нахалам хвостиком, скрывшись в тени.

— Понятно, — резюмировал сейфар, принимая план магистра по обходному маневру.

Похоже, все, что друзья могли натворить на поляне, они уже натворили, и топтаться там вдругорядь им никто позволять не собирался. Как знать, может, у богов на этом «футбольном поле» еще кто-то был прикопан до лучших времен, и растрясать всю заначку здесь и сейчас Семеро не собирались. Зато и никакая карающая молния сверху не прилетела. А значит, то ли богам было глубоко наплевать на освободителей полукровки, то ли они, бессмертные, отложили месть на потом, то ли уже отомстили, а люди не поняли.

Но Коренус, как заметила Оля, стал явно поспокойнее. Маг не то чтобы панически боялся богов или фанатично благоговел перед ними. Скорей уж его отношение было осторожным интересом исследователя, имеющего дело с неконтролируемой ядерной реакцией. Лезть в эксперимент голыми руками магистр не стремился, а вот поддержать разговор на околонаучную тему и описать наблюдения других знатоков — всегда пожалуйста.

Еще одну, куда менее удобную, чем каменный мини-проспект, тропинку, по которой ходили на водопой какие-то некрупные копытные зверушки, Аш отыскал без труда. По ней и двинулись.

— Магистр, а Вторая и правда такая строгая? — осторожно поинтересовалась Оля, припоминая рассказ Деванира о женщинах, не понимающих шуток.

Хотя, как успела убедиться девушка, шутки у полувеликана были такими дурацкими, что не только богинь, а и самых обычных женщин вполне могли довести до белого каления за считаные минуты. Коренус вычихал из носа комара, пожевал губами и выдал краткую лекцию:

— Вторую, как я уже говорил, дитя мое, зовут Хранительницей и Соединяющей Судьбы. Она покровительствует парам, заключающим семейный союз, и хранит его, но помимо того, она блюстительница традиций, порядка во всем мире. Потому и не любит смутьянов и баламутов, и покарать насмехающихся над заветами может сурово. Во многих легендах она дарует путь к счастью двоим, но не меньше историй о том, как Вторая наказывает отступников.

— Понятно, значит, строгая. А она красивая? — совершенно по-женски спросила девушка, почему-то представив себе эдакую почти мужеподобную Фемиду местного разлива в стиле знаменитого памятника, изображающего колхозницу.

— Прекраснейшей из богинь считают Седьмую, Пророчицу под Вуалью, таящую свой лик, столь дивный, что и богов способен лишить рассудка. Но и Вторая красы несказанной. Витраж с образом есть в столичном храме Соединяющей Судьбы. Белые, как молоко, волосы ее заплетены в три косы, очи синее небес… — Коренус явно увлекся составлением словесного портрета в романтическом ключе. Увлекся настолько, что приостановился на тропке и полуприкрыл глаза, чтобы лучше видеть тот лик, который вполне успешно для непрофессионального поэта пытался живописать.

Сейфар, возникший на тропе перед компанией, прервал воспевания Второй мечтательным магом.

— Стадо кор-ноксов на водопой идет, надо сойти с тропы и укрыться. Нюх у них плохой, а вот слух… — договаривать Аш не стал, только многозначительно указал ладонью в сторону относительно густых зарослей по левую сторону от тропы.

Ламар и Коренус ломанулись прочь синхронно и очень резво, словно норматив по бегу сдавали. Настолько быстро, что Оля, рванувшая следом, опять испугалась, мысленно задавшись актуальным вопросом: «Кто такие кор-ноксы и отчего такая поспешность? Неужели звери такие страшные, зубастые и когтистые?»

Выяснять это девушка принялась только после того, как обосновалась в засаде с относительным, как всякая позиция в мире, удобством. Весьма, между прочим, относительным из-за обвившей штанины липкой пакости лилового цвета, актуального в нынешнем сезоне у продвинутого подлеска.

Тихий шепот Оли звучал где-то в районе подмышки рыцаря, притаившегося в кустах почти вплотную к девушке, несмотря на то, что мог бы встать подальше. Левее, рядом, на одном большом корне дерева, густо увитого зеленой с сизыми прожилками лианой, с гораздо большим комфортом разместились Аш и магистр.

Выслушав актуальный вопрос, Ламар ухмыльнулся и бережно погладил невесту по голове могучей пятерней:

— Страшные? Нет, сокровище сердца моего. Кор-ноксы — тварюшки мельче коз, но как чего испугаются, такие ветры пускают, что дышать невозможно. Потому и не охотятся на них люди. Мяса чуть, а всю одежду, в которой на добычу ходил, на выброс. Проветривай, не проветривай, вонь не изведешь.

— А, как скунсы… — заулыбалась девушка, вспомнив полосатых очаровашек с американского континента, и затихла успокоенная. Бояться вонючих мини-коз, сделавших аромат средством защиты, было абсурдно. Каждая зверюшка пытается выжить как может. Главное ее не трогать, и все обойдется. Живи и дай жить другим, как говорится.

Впрочем, спустя пару минут Оленька уже не была настроена столь благодушно и оптимистично. Первая ниточка запаха, донесшаяся одномоментно с тихим похрустыванием веточек под бойкими копытцами, оказалась похожа на сильный сероводородный выхлоп с городского химического заводика после очередной аварии.

Запах крепчал с каждой секундой. В носу зачесалось просто невыносимо. Вот сквозь листву проглянули и расплылись перед заслезившимися глазами силуэты миниатюрных серо-голубых козочек с изящными витыми рожками, трусящих мимо цепочкой. Оля ткнулась лицом в рукав майки и попыталась дышать через ткань. Наверное, совсем недавно мелких рогатых родичей скунса кто-то крепко припугнул. Не могли же они, в самом деле, пахнуть так постоянно, без перерыва на обед? Только мысль о том, что запах может усилиться, удержала девушку от желания ломануться в глубь леса подальше от хитросплетения неповторимых ароматов.

Вот одна из благоуханных «козочек» заинтересовалась особо аппетитным листиком низенького куста и приостановилась напротив засевших в засаде людей. У девушки начало звенеть в ушах, кислорода не хватало, организм ощутимо повело куда-то в сторону. Зашатавшуюся невесту вовремя подхватил и прислонил к себе Ламар. К счастью, трусящее следующим в свободном строю копытное подтолкнуло зазевавшуюся приятельницу рожками в бок. Та, отщипнув напоследок листик, охотно вернулась в строй.

Уф, те несколько минут, за которые кор-ноксы удалились на достаточное для начала шума расстояние и запах немного развеялся, показались Оле вечностью в квадрате. И не только ей. Смуглое лицо сейфара — обладателя тонкого обоняния, приобрело интересную зеленцу. Мужчина сорвал, растер в пальцах какую-то траву и шумно задышал. До девушки не сразу, но донесся тонкий, пряный аромат, схожий с эстрагоном.

Как раз в этот миг среди крупных листьев, нависших над убежищем четверых, раздался такой звук, будто разом лопнуло несколько воздушных шариков, и на замешкавшихся людей высыпался ворох чего-то белого и мелкого. Оно походило на конфетти, в которое ненароком затесались лиловые теннисные шарики. Больше всего досталось Коренусу и Ашу, которые мгновенно уподобились гигантским новогодним украшениям — «снеговичкам» для елки у великанов, предков Деванира.

— Ой, — тихо сказала Оля, не в силах определиться с отношением к происходящему — пугаться ей, удивляться, восторгаться или испытывать в равной степени все чувства разом. Хотя, пожалуй, Фодажский лес был настолько богат на диковинки и чудеса, что чувство страха начало притупляться. Ну нельзя же все время быть на взводе и бояться неизвестно чего!

Ламар глянул на побелевшую парочку и загоготал так, что где-то на верхних этажах с шумом снялась с места стайка мелких птиц. Вот уж кто испугался, так испугался наверняка, хорошо еще, что не до поноса. Рыцарь же был явно доволен, что какая-то неопасная подлянка приключилась с магистром, знатоком всего и вся, и слишком ловким сейфаром. Не все же драконоборцу с душевно-цветоносными порывами в глубокую лужу садиться!

Маг и Аш выбрались на тропу и принялись ожесточенно отряхиваться, усыпая все вокруг сияющим ковром снега растительного происхождения. Скромная лесная стежка засияла, превратившись в дорогу из дивной сказки или место, где щедро побрызгали из пульверизатора для украшения новогодних елок.

— Красиво-то как! — залюбовалась Оля, а потом тихонько захихикала, на одежде и в волосах двух господ, утративших былую белизну, все равно осталось несколько замечательных помпонов ядрено-свекольного цвета.

— Лиана-красотка, надо же было подставиться, — глянув и на себя, и на Коренуса, включился в общее веселье Аш. Гоготать не стал, но усмехнулся без злости.

— Кто же ее, злодейку, средь других разглядит до поры плодоношения, — горестно вздохнул маг, занялся отдиранием декоративных украшений, а уж заодно и просвещением мало сведущих в ботанике членов команды.

Глянцевитые с маленькими дырочками-порами шарики, цепляющиеся за ткань вообще неизвестно чем, но с силой хорошего магнита, оказались плодами лианы. До поры созревания плоды этого растения искусно прятались в воронках листьев, как две капли воды похожих на листья куда более безобидных товарок по растительному миру. Но, когда наступал час икс, плоды одной разновидности взрывались сверкающей пыльцой, а вторые, те самые цепляющиеся мячики, падали вниз в ярких облаках мелкого конфетти. Из этих мячиков, опыленных пыльцой, и вырастали позднее новые лианы. А уж место дислокации рядом со звериной тропой облегчало распространение лианы-красотки и расширение ареала ее произрастания.

В благодарность за науку, ну и ради ускорения процесса Оля и Ламар присоединились к очищению одежд спутников. После того как рыцарь чуть не выдрал у магистра клок мантии вместе с «помпоном», от работы его решительно отстранили.

Приглядевшись хорошенько, Оля все-таки заметила крошечные, похожие на микро-коготки, наросты на плодах. Если дергать их с одежды под определенным углом, помпончики соскакивали, не нанося непоправимого ущерба ткани. Поделившись своим открытием с друзьями, девушка великодушно вызвалась побыть добровольцем и попытаться выпутать будущие лианы из волос мага и сейфара. Почему-то ни один из мужчин обзавестись персональным редким растением и лично поучаствовать в расширении ареала его обитания не пожелал.

Как ни старалась Оля быть осторожной, а несколько волосков вместе с добычей выдернулось. Аш отнесся к этому философски, потому что при густоте его волос такие потери значения не имели. Темные волосы Аша оказались вовсе не жесткими на ощупь, как оно обычно бывает, а мягкими и почему-то пахнущими сиренью.

Лысеющему Коренусу, как он с грустным смешком признался милой деве, терять уже по большому счету было нечего. Хорошо, что толстенький маг не относился к тому типу мужчин, которые пытаются создать видимость кудрявого буйства из трех волосин и смертельно обижаются, когда их поднимают на смех.

Не более десятка минут пришлось потратить компании на освобождение из плена лианы. Плоды, жалея зверюшек как потенциальных переносчиков, кинули подальше в заросли.

Магистр вдохнул полной грудью, приосанился, показывая, что готов если не в бой, то уже хотя бы вести за собой массы к Камню истины, и чуть отдернул рукав. Положив пальцы на браслет-амулет, задающий направление движения, Коренус помедлил, пожевал нижнюю губу, отбил какую-то замысловатую дробь на ладони и страдальчески взвыл:

— Опять! Оно опять!

— Что? — испугалась Оля.

— Я опять не чувствую магии, — застонал, трагически закатив глаза, старичок, продолжая так и эдак поворачивать компас-амулет. — За какие грехи гнев Семерых обрушился на меня?

Аш на миг прикрыл глаза, в воздухе сгустилась озабоченность. Сейфар спросил у Оли:

— Кобылица, ты меня чувствуешь, как прежде? Проверь!

Девушка покорно зажмурила глаза, ожидая привычного ощущения присутствия и тепла. Оказывается, она так успела привыкнуть к этому ощущению, что сейчас, утратив его, даже не сразу поняла, чего не хватает. Не поняла, пока сам Аш не спросил.

— Н-нет, ничего, — растерялась Оля.

— Так что у нас опять-то стряслось? — поставил вопрос ребром Ламар, начавший дуреть от странных вопросов и нервических подергиваний Коренуса.

— Лиана-красотка глушит магию, а иначе бы никто своих сил не лишился, — высказал догадку сейфар.

— Навсегда? — простодушно ляпнул рыцарь, не подумав о возможной психической травме, которую наносит пожилому учителю.

Вот она — отрицательная сторона роли истинного наставника! Сколько бы лет ни прошло, сколько бы лет ни было тебе и твоему ученику, как бы он ни подчеркивал свои опыт и взрослость, как бы тебя ни подкалывал, а все равно в глубине души наставника почитают самым умным и сильным до собственных седых волос. Потому и не щадят, выдавая такие вот вопросы.

— Навсегда? Вряд ли. Будь так, об этом знали бы, — потер мочку уха Аш, поглядел на подрагивающие руки мага и предложил: — Коренус, там тебе бабушка Вера коньяк в мешок запаковала, хлебни. Лишним не будет!

Уверенный тон и внешняя невозмутимость, с какими был подан совет, сработали как приказ. Магистр нашарил в мешке ту самую подаренную бутыль, отвернул пробку и, используя ее в качестве стаканчика, осушил, даже не закашлявшись. А потом быстро пробормотал заклятие, и… компас заработал!

Благодарность плескалась в увлажнившихся глазах пожилого мага, во второй раз за день едва не поверившего в собственное магическое бессилие.

— Ты знал о противоядии, сейфар! — удивился Ламар, пораженный кругозором спутника.

Что удивительно, зависти в этом удивлении не было ни на грош, рыцарь честно признавал и был готов восхититься эрудированностью спутника. Может, он и ревновал его слегка к Оле, так ведь к своей ненаглядной невесте заколдованный таравердиец не ревновал разве что тех коз-вонючек.

— Нет, конечно, — отбирая у магистра коньячок и прикладываясь прямо к горлышку, отмахнулся Аш после второго глотка. — Я его для успокоения присоветовал. Но повезло, жидкость из другого мира сняла эффект магической блокады.

— Очень здравое предположение, — уважительно ободрил Коренус и на всякий случай сделал еще пару-тройку глотков для закрепления.

— На, кобылица, пей, — позаимствовав у мага и крышку-рюмашку, мужчина набулькал Оле спиртного. — И голову, и нос прочистит.

Ламар, не чуравшийся такого вот вида лечения, завистливо облизнулся.

— Я… я не пью коньяк, он слишком крепкий, и вообще, в жару пить нехорошо, — опасливо шагнула назад девушка. — Ты же сказал, что это с лианой не насовсем, давай подождем, пока само пройдет.

— В лесу — не на припеке, от жары не умаешься. А если нам твоя целительная сила понадобится до того, как «само пройдет»? — нахмурился Аш, словно уговаривал непослушного ребенка.

Оле сразу стало стыдно, она покорно приняла крышку-рюмочку и храбро опрокинула в рот. Небо зажгло, в желудок опустился огненный шарик. Но после лекарственной травы-противоядия армянский коньяк показался почти вкусным.

Не болящий и не утративший магии по причине отсутствия таковой Ламар все равно не стал отставать от компании и тоже хлопнул рюмашку. Хлопнул бы и вторую, да магистр поспешил отнять бутылку и пробку, пока дюжий рыцарь не вздумал лечиться прямо из горла, и запихнул свой трофей в мешок. Наверняка мстил за вопрос о безвозвратной утрате магии.

Второго стада кор-ноксов в ближайшее время не ожидалось, да и другой крупной живности в округе ни слышно, ни видно не было. По-видимому, даже хищники предпочитали обходить ареал обитания безобидных вонючек стороной во избежание катастрофической потери обоняния. Однако Аш все равно поискал другую тропку и даже нашел ее совсем рядом. Ходить по одной дороге с кор-ноксами не нравилось никому.

Отдышавшись, Оля сначала просто глазела по сторонам. Солнечные лучики пронизывали листву, давая мягкий голубой или зеленый свет. Сильных дождей в Фодаже не было несколько дней, потому не парило. Аш не обманул, теплый воздух оставался в меру свежим, так что скинуть одежду и брести в одном купальнике, обливаясь потом, не тянуло.

Когда жажда зрительных впечатлений притупилась, девушка снова собралась помучить Коренуса вопросами. О чем бы магистр ни говорил, все выходило увлекательно, так что беседа с ним замечательно скрашивала дорогу.

Но тут сейфар, негласно признанный отрядным проводником, остановился и поднял руку. Знак привлечения внимания. Коренус поправил лямку мешка на плече, сверился с браслетом-указателем, поднял глаза от тропы и заинтересованно округлил губы:

— О?

— Заграда, — констатировал Ламар и нахмурился, соображая, как именно классифицировать эту конкретную, размером с хорошую замковую стену, светло-синюю конструкцию.

— Какая? Что она делает? — осторожно уточнила Оля, успевшая в достаточной мере наслушаться историй о туманных чудесах Фодажского леса.

— Это заграда памяти, дитя мое, — спокойно подхватив девушку под локоток, поведал магистр.

Дождавшись, когда Ламар и Аш присоединятся к живой цепочке, ученый муж продолжил рассказ:

— Сей феномен, в отличие от иных, не опасен. Я бы даже сказал, весьма любопытен. Заграда запоминает все, что попадалось ей на пути за время блужданий, и показывает тем, сквозь кого проходит, по своему выбору. Мне доводилось читать путевые заметки магистра Уббициуса, которому был явлен его заплутавший в глубинах Фодажа брат Орцикус. По картине заграды магистр смог отыскать плененного тенетами вечности родича и освободить его из паутины шаггарта. На счастье братьев, паук был погружен в месячную спячку. Переваривал употребленного ослика Орциуса.

— Но мы-то в лесу никого не теряли, — озадаченно протянул Ламар и невольно захлопнул рот, чтобы не глотнуть резко надвинувшейся синей бездны.

Когда заграда оказалась близко, она перестала походить на туман, скорее уж оказалась вставшей на дыбы волной, по своей прихоти утратившей плотность, но не цвет. Сапфировая бесконечность окружила, затопила, поглотила паломников, посылая видение.

Их было трое. Тощая, коротко стриженная женщина с хищными раскосыми глазами цвета темной зелени, затянутая в кожаный корсет и штаны того же материала. (Оля сразу посочувствовала бедняжке. Как же ей, наверное, жарко в летнюю пору, да в таком прикиде!) На поясе у дамы висело два тонких меча, а поперек груди шла лента с метательными ножами, за спиной крепились длинный лук и колчан. Рядом стояла пара мрачных типов совсем не гражданской наружности, вооруженных впятеро серьезнее спутницы. Одежда, однако, на них была более подобающей летнему сезону: темные штаны, жилеты и рубахи серо-зеленого, маскировочного цвета. Между прочим, очень похожую рубашку носил сейфар. В мшистых глазах мужчин плескались сомнение, недовольство и опаска. Они нервно всхрапывали и зыркали по сторонам, держа руки на рукоятях мечей. Женщина стояла прямо и с виду была совершенно невозмутимой. Но изящные ноздри тонкого носа подрагивали, и жилка на виске билась слишком сильно. А значит, спокойствие ее оставалось всего лишь маской.

— Айса, какого дергаса тебя в Фодаж понесло? — пробормотал под нос один из здоровяков, тщась разглядеть хоть что-то в синей пелене. — Сгинем тут не за лигас. Давай вернемся.

— Заткнись, Чемаш, — ласково посоветовала женщина сквозь зубы. — Лес трусов не любит. А эта синяя слякоть не опасна, дед рассказывал.

— Фодаж никого не любит, — буркнул второй тип, соглашаясь с начавшим беседу и поименованным Чемашем мужчиной.

— Нам с ним в храм Второй не идти, Шеман, — рыкнула Айса, теряя терпение, и хлопнула рукой по бедру. — Касдира, полоумная после липкой хассы, которую я ей подлила, в купальне кое-что сболтнула про Рейашена. Она камни младшему бросала и видения толковала. Сюда он ушел какую-то вещь для рыжего искать, ключ на шею повесил. Для того ему к Столпу добраться и видение через Призрачную дугу поглядеть надо.

— Так ты из-за него сюда поперла? — хором возмутились здоровяки, а Чемаш напомнил нечто очень важное: — Он же от тебя на зимнем пиру блюдо отодвинул!

— И что с того? Если я первая найду ту штуку, какую надо, сама буду ставить условия! — запальчиво заявила тощая, забыв про всякие страхи и синие туманы. Глаза на худом лице фанатично засверкали. — Ради рыжего он все сделает, так-то, братья!

— Айса, неужто тебе так шпиль и маска сдались? — удивился второй из родственников неукротимой дамы.

— Мне все нужно! И все будет! Все! — клацнула зубами женщина. — Когда на солнцедневье Касдира камни метала, мне «вечное сияние» и «встреча с судьбой» выпали! Она, змея завидущая, толковать отказалась, да я успела увидеть. Первая Столп разыщу и через него искомое. Моими Рей будут и шпиль, когда рыжий к предкам уйдет! А не захочет уходить, так помочь можно…

— Сестра, уймись, ты со своей Касдирой последнего ума лишилась. Даже если все так, Столп без ключа видений в Призрачной дуге не дает, а ключ, коль не брешут, единственный у Шенарейна в сокровищнице хранился, с ним Рей и ушел, — прогудел Шеман. — Иль тебе кто второй сделал да подарил на солнцедневье, а мы и не заметили?

— Дурак ты, братец, — беззлобно фыркнула воинственная дама. — Ключи разными бывают! Божественная сила хороша, но кровь тоже ключ не из последних, особо кровь волшебных тварей. Такой живности в Фодаже прорва. Махейла изловим или зинтару. Главное, Столп найти раньше Рейашена.

— Точно сбрендила, кто ж на махейла руку по… — задумчиво начал соглашаться Чемаш с братом, но окончания увлекательной беседы наша четверка уже не услышала.

Синяя заграда, надвинувшаяся неодолимой стеной, нежданно-негаданно и очень быстро для увлекшихся спектаклем людей сгинула. Вставший на дыбы волшебный океан протек через путников и заколыхался несколькими шагами левее. Первым порывом Ламара, едва не сдернувшего с места всех, было догнать и досмотреть представление. Но Аш, упершийся в тропу так, словно его туда врыли на века, даже не двинулся с места. Рыцарь тряхнул головой, пришел в себя и больше безумных поступков совершать не пытался.

Кто их знает, эти морочные заграды? Что они натворят, если не сами на человека натекли, а человек в них прыгнул? Даже любитель магических экспериментов магистр Коренус не желал проводить испытания на шкуре дорогого, пусть временами не слишком осмотрительного ученика. Сейчас куда больше гонок за синей стеной мага занимал вопрос: что именно и зачем им было показано.

Оля, осторожно шевеля пальцами, высвобожденными из стальной хватки Ламара, спросила в унисон мыслям старика:

— Магистр, а кого нам показали? И зачем?

— Веспанцев, ясное дело, — смекнул Ламар и гордо обосновал свои выводы: — Там о шпиле и маске разговор шел, о троне их. А вот за каким дергом тех троих в Фодаж понесло? Девица какого-то парня захомутать хочет, для того ей чего-то раздобыть надобно. Но какого, чего и зачем это нам? — Могучие плечи рыцаря передернулись в явственном недоумении, зеркально отраженном на задумчивой физиономии. Мыслительная деятельность не была сильной стороной могучего воина, ибо мыслям, чтобы текли быстрее и в нужном направлении, пригрозить мечом не было никакой возможности.

— Не исключено, что намерение дамы Айсы отыскать некое место силы, именуемое Столпом, пересекается с нашей целью — поиском Камня истины? — потоптавшись на месте, предположил Коренус, наматывая кончик бороды на палец, как иная кокетливая девица локон. — Я никогда не слышал о фодажском чуде, именуемом Столп или Призрачная дуга, но в одном из древних манускриптов, повествующих о чудесах леса, сотворенных Семерыми на Заре Времен, встречается упоминание Арки Мечты. Увы, об одном и том же объекте идет речь или нет, знают лишь боги. Какие чудеса способны подарить паломнику сии места, мне неведомо. Мы, смертные, милая девочка, должны продолжать путь и искания. Только так к людям приходит знание.

— Их трое, и они могут быть опасны, — проронил Аш, тихо слушавший рассуждения друзей. — Та женщина готова идти по трупам к своей цели, а братья всюду будут следовать за ней.

— Но мы же ее даже не знаем?! — удивилась Оля, карие глаза широко распахнулись. — Зачем нас убивать? Мы ведь ищем Камень истины, а не какую-то Арку или Столп!

— Фодаж — край паломничества, здесь не место для битв! Лес не принадлежит ни Веспану, ни Таравердии, лишь богам! — нравоучительно вставил Коренус.

— Мы этого не забудем, но вспомнят ли те трое? — намекнул Аш и обратился к Оле: — У тебя на руке перстень с божественной силой, если Айса ищет нечто подобное, то… — помрачневший сейфар не договорил, предоставив девушке самой додумывать.

— Она захочет его отнять? — догадалась та и со вздохом констатировала: — Отдавать нельзя. Айса злобная и амбициозная, она что-нибудь плохое с перстнем сделает. Жаль, снять нельзя и спрятать от греха подальше.

— Обмотай тряпицей, будто повредила руку, — нашелся Ламар, чувствуя некоторую вину за вручение невесте кольца-артефакта, и полез в кошель, ища тряпочки.

Оля, не дожидаясь, пока ей великодушно преподнесут нечто столь же чистое, как рубашки рыцаря, проворно намотала на палец собственный носовой платок.

— Пожалуй, перед тем как тронуться в путь, раскину-ка я сеточку, — прекратив мучить бороду, рассудил магистр и принялся копаться в своих бесконечных шахидских запасах на поясе.

Очень скоро он извлек оттуда авоську или очень похожий на нее предмет. Посыпал на сумочку порошками трех видов, а потом, бормоча под нос нечто неразборчивое, гордо водрузил себе на голову.

Оленька призадумалась, а не пошатнулось ли душевное здоровье пожилого человека, ввергнутого на старости лет в пучину приключений. Сейчас маг выражением лица был здорово похож на Фрекен Бок из мультика про Карлсона. Именно с таким довольным видом та напевала: «А я сошла с ума!..» Но нет, рассудок дедушки в отпуск не ушел. Авоська, повисев на голове несколько секунд, вспыхнула изумрудным светом и истаяла. Коренус довольно запыхтел и предложил друзьям продолжить путешествие.

Заметив недоумение и опаску девушки, маг добродушно рассмеялся и пояснил:

— Незримая сеть, милое дитя, заклинание, позволяющее ощущать присутствие живых созданий. Огонь людских душ отличен от света зверей, я смогу издалека почувствовать чужое присутствие.

С тропинки, параллельной тротуару, проложенному ароматными козочками, и уходящей в сторону от пути к Камню истины, компания свернула довольно скоро, обогнула бурелом, часа полтора шагала среди невысоких папоротников и могучих дубов с экзотически-пестрой черно-желто-алой листвой. Потом снова пошли более высокий подлесок и могучие деревья-великаны с серой корой и листьями более привычного землянке зеленого цвета. Оля машинально переставляла ноги, стараясь не задеть за какой-нибудь корень, палку и не запутаться в траве. Крупных зверей не встречалось. Живности вообще явно стало меньше, владения Пятого — покровителя всякой твари — кончились. Один раз с сердитым птичьим свистом уползла под корни пня толстая зеленая змея, которую Оля приняла за палку, пару раз девушка видела двухвостых белок, часто замечала птиц…

— Окс. — Аш, возглавлявший отряд, приостановился, разглядывая болтающийся на сучке кусок ярко-алой ткани, подозрительно напоминающей цветом штаны Деванира.

Ветка была сломана совсем недавно. Листья еще не успели пожухнуть.

— Великан шутки шутит? — подозрительно нахмурился рыцарь, не ожидавший от полубожественного хама ничего хорошего.

— Сейчас узнаем, — откликнулся сейфар и исчез за теми самыми кустами, на которые повесили метку. Ветви колыхнулись едва заметно, словно пропустили не мужчину, а невесомую тень, скользящую не между ними, а сквозь них.

Вернулся Аш быстро. Оля чувствовала, как изменилось настроение сейфара с мрачно-тревожного, которым оно стало после видения синей заграды, на тревожно-озадаченное с примесью облегчения.

— Пойдем-ка, вы должны увидеть сами, — полупредложил-полуприказал мужчина.

Должны так должны. Даже Ламар, не слишком любивший, когда им командовали, последовал за сейфаром без возражений. Ибо куда вернее всяких приказов путников подгоняло неутоленное любопытство.

Очередная поляна, куда пришли люди, мало чем отличалась от тех, на которых росли фиолетовый с зелеными прожилками папоротник и высокий бурый мох. Только ближе к центру на ней располагалось потухшее кострище, а рядом сидела женщина, сжимающая в руках лук с наложенной на него стрелой. Фигура ее была воплощением хищного азарта. И женщина эта, Оля не сомневалась, была той самой, которая беседовала с двумя братьями в синей заграде. Той самой — за одним весьма существенным исключением. Эта была статуей из цветного стекла, сделанной в полный рост.

— Какая красота! — восхитилась землянка и удивилась: — Кто же такое мог создать?

— Тот, кому не понравилось, что в него стреляли, — задумчиво ответил Аш и указал на стрелу, глубоко ушедшую в дерево на другой стороне поляны.

— Неужто дурища в самом деле на махейла вздумала поохотиться? Что ж, нам меньше проблем, вот зверь ее магией и окоротил, — трезво заметил Ламар.

— Так она настоящая? — испугалась Оля, восхищение творением неизвестного скульптора мгновенно превратилось в ужас, смешанный с сочувствием.

Женщина была слишком жесткой и странной, чтобы возбудить симпатию. И все-таки разве заслужила она подобную участь? Вот так превратиться в статую, перестать жить! Глаза Оленьки невольно наполнились слезами, она всхлипнула, смахивая влагу с ресниц, и хотела было спросить, что же теперь им делать со статуей: оставить как есть или похоронить. Но цветной хрусталь в том месте, где на него упало несколько слезинок, запылал яркой белизной, и стекло начало превращаться в плоть.

«Дева невинная скорби слезу обронит, Проклятье махейла вспять обратит…» — машинально пробормотал Коренус, взирая на свершающееся чудо.

Вот перемены с плеча добрались до головы. И часть скульптуры из цветного стекла обрела жизнь, в зеленых глазах появился разум. Айса вперила взгляд в Олю и стоявшего рядом Аша. Сейфар качнулся вперед, чтобы заслонить спутницу. Айса злобно оскалилась и зашипела, попыталась доплюнуть до девушки:

— Он мой, ясно тебе, мелкая сучка?

Такая ярость была в голосе незнакомки, что всякое сочувствие разом покинуло сердобольную землянку. Ну как можно сопереживать, если тебя вдруг ни за что ни про что начинают оскорблять? Оля всегда терялась, сталкиваясь с хамками, и не знала, как себя вести.

Но сейчас ответа не потребовалось. Волна света, обращающая сверкающее стекло в плоть, остановилась где-то чуть ниже плечей и двинулась, набирая скорость, в обратном направлении. Миг-другой, и перед людьми на поляне снова застыла статуя, чуть изменившая наклон головы. Можно было бы решить, что все происшедшее померещилось, если бы не выражение лютой ярости и отчаяния, сменившее изначальную целеустремленную сосредоточенность на лице Айсы.

— Что тут творится, Коренус? И что ты за стихи читал? — потребовал ответа у знатока магических фокусов Ламар.

— Не стихи, мой мальчик, это выдержка из трактата Лимориса «О природе магических созданий», — рассеянно отозвался магистр, восторженно ощупывавший статую. — Лиморис многие полезные сведения подавал в рифмованном виде, считая, что так информация лучше усвоится учениками. Очевидно, в данном отрывке содержатся сведения о способности слез человека, искренне сочувствующего жертве махейла, вернуть плоть в изначальное состояние. Если ты был достаточно внимателен, то заметил, как слезы девы Оли упали на плечо статуи.

— А… ага, — сообразил рыцарь, благополучно проворонивший сие «знаменательное событие», и ляпнул: — Чего же тогда она опять стеклянной стала? Мало слез было?

— Она оскорбила спасительницу и лишилась сочувствия, — презрительно усмехнулся Аш. Уж глазастый-то сейфар успел отследить закономерности и понять куда больше спутников, все еще недоумевающих, какого ляда Айса вообще накинулась на Ольгу. Неужто решила, что та тоже открыла охоту на махейла?

— Именно так, хотя в трудах Лимориса о подобном эффекте ничего не сказано, предположение в высшей степени логично, — резюмировал Коренус. Маг закончил ощупывать и обстукивать статую, взялся было за маленький молоточек на поясе, покосился на Олю и оставил соблазнительную мысль отбить кусочек цветного стекла на память в целях последующих магических экспериментов.

Девушка и так была на грани очередной истерики. Еще бы, меньше чем за пять минут оживить злую бабу и снова сделать ее скульптурой. Оля мучилась совестью и в то же время, что греха таить, испытывала толику злорадства: «Вот так тебе и надо, не будешь обзываться!» И от сознания этого тайного злорадства совестливой девушке становилось совсем стыдно.

— Успокойся, — Аш коснулся рукой плеча кровницы. — Она заслужила свою участь. Ей был дан шанс, но она плюнула спасению в лицо. Все справедливо, хоть Третьего спроси! Айса получила свое «вечное сияние» и «встречу с судьбой». Предсказанное исполнилось.

Оля вздохнула и кивнула, все равно она больше не смогла бы поплакать над участью злючки от чистого сердца. Хоть режь, не смогла бы даже ради магической трансформации-спасения. Яростная злоба, полыхающая в зеленых глазах, и плевок выжгли всякое сочувствие.

Пока все думали и переживали, сейфар досконально изучил заросли в конце поляны и выдернул из скрытого густой порослью пенька еще одну стрелу — близняшку остекленевшей на луке. На сизое оперение намотался тонкий голубой волос, мерцающий при свете дня, как фитилек горящей свечи.

— О, а вот и еще одно доказательство того, что наша стеклянная лучница действительно охотилась на махейла, — удивленно причмокнул губами магистр.

— Похоже на то, — согласился Ламар, потрогав длинный волос.

— Махейл? Это, как вы мне рассказывали, меняющий шкуры, облик которого принимает Седьмая? — с трудом выловила Оля нужные сведения из массы ботанико-зоологической информации.

— Да, священный зверь Фодажских лесов, — торжественно подтвердил рыцарь как знаток всякого рода крупной фауны, даже такой, на которую нельзя поохотиться с добрым луком или копьем по причине нравственно-религиозного запрета.

— Неужели она его ранила? — заранее посочувствовала загадочной голубой зверушке девушка.

— Вряд ли, подстрелить махейла не так-то легко, — пожал плечами Аш. — Крови нет. Но двое, которые были с Айсой, ушли по следам зверя.

— Его гибели нельзя допустить, — нахмурился Коренус. — Вероятность того, что люди смогут причинить вред махейлу, ничтожна, но наш долг убедиться и, если возникнет нужда, защитить прекрасное создание.

Сейфар, считая разговор оконченным, развернулся в сторону зарослей, готовясь вести отряд по следу. Олю привычно запихнули в середину цепи, чтобы подстраховать от возможных неприятностей. Та шла молчаливо, даже не стала теребить магистра, добиваясь детального описания загадочного зверя, одного названия и волосинки которого было явно недостаточно для воссоздания облика в воображении. По сторонам девушка не смотрела, погрузившись в мир внутренних переживаний, она снова и снова прокручивала в памяти яростные слова Айсы, адресованные ей, и почему-то — чем больше Оля думала, тем больше в этом убеждалась — Ашу. Охотница смотрела на мужчину так, будто знала его. Наверное, им, когда подвернется подходящий момент, стоит обо всем спросить сейфара прямо. Так решила девушка и ткнулась носом в заплечный мешок Коренуса.

Магистр остановился у края очередной папортниковой полянки. Проводник Аш, опустившись на корточки, самым внимательным образом изучал непримятую траву. Только что не нюхал ее и не пробовал на зуб.

Оля следопытом себя сроду не числила, всего-то и могла отличить на свежей грязи кабаний отпечаток от лосиного, но знала, что топтаться, уничтожая невидимые дилетантам следы, нельзя. Поэтому тоже замерла, ожидая разрешения. Ламар же такими тонкостями не заморачивался. Рыцарь запросто шагнул из-под древесного свода на поляну и громко спросил:

— Следы исчезли?

— Вот именно, — коротко согласился Аш и поднялся — напряженный еще более, чем был тогда, когда опускался на корточки. Рука мужчины дотронулась до рукояти меча.

— Как это? — удивилась Оля.

— Не знаю, — честно ответил сейфар, не переставая обшаривать взглядом окрестности. — Двое дошли до поляны, вышли на нее, сделали по паре шагов, и все. Отпрыгнуть назад с места они не могли, отпечатки недостаточно глубоки, забраться на деревья тоже. Если только улетели, да крыльев я у них не заметил.

— Возможно, они все-таки настигли махейла, — загадочно объяснил необъяснимое магистр Коренус, чем еще больше запутал девушку. Зато Аш и Ламар синхронно кивнули, словно действительно получили здравый ответ на вопрос.

Оля вздохнула, гадая, каким образом связаны полеты двух грузных мужчин и загадочный зверь. Уж не очередным ли фодажским чудом? От всех этих загадок, событий и вопросов перед глазами мельтешили мелкие пестрые мушки. Крепко зажмурившись, девушка помотала головой и ойкнула.

У левого края поляны, там, где совершенно ничего не было еще секунду назад, проступали очертания небольшого, с гараж-ракушку, каменного грота. А у входа в него кто-то стоял. Кто именно, сказать и описать в двух словах возможным не представлялось. Он-оно-она было прекрасным, удивительным и изменчивым. Голубым снежным светом отливала шкура, то гладкая, то с пушистым густым мехом. Грациозная голова на сильной шее в одну минуту походила на тигриную, в другую казалась оленьей с роскошными рогами, в третью лошадиной с пышной гривой. При относительном сохранении размеров облики дивного зверя менялись непрестанно. Неизменными оставались глаза: глубокие, яркие, как драгоценные камни фиолетового цвета. Эти глаза изучали незваных гостей без опаски, скорее с интересом.

— О-о-о, — только и смогла выдохнуть девушка, не зная, как выразить свой восторг.

Теперь было понятно, почему, по словам Коренуса, самая красивая из богинь, — Седьмая, в религии сейфаров представала в обличье махейла. Если бы Оле кто-то предложил выбирать, каким зверем быть, она бы, не раздумывая, выбрала шкуру, то есть шкуры чудесного животного. И какой же негодяйкой была злючка Айса, если осмелилась выстрелить в такое дивное создание!!! Как у нее рука поднялась?! Волна возмущения кощунственным поступком незнакомки захлестнула землянку. Искра интереса, проблескивающая в очах махейла, стала ярче, словно он ощутил, о чем думала Ольга. Зверь переступил лапами-копытами и шагнул по направлению к девушке. Та, как зачарованная, шагнула навстречу.

— Куда ты, что происходит? — Рука Аша сжала запястье сестры крови, душу кольнули иглы тревоги.

— К нему, — безмятежно, поскольку всякий страх исчез из души, ответила Оля, и остальные тоже узрели махейла. Вернее, тот великодушно позволил себя узреть и восхититься. Восторженный вздох застыл на губах людей, цепкие пальцы сейфара разжались. Оля сделала еще шаг к чудесному созданию. И вот они оказались совсем рядом: зверь из Фодажских лесов и девушка с Земли.

Сердце обмирало от восторга, когда Оленька разглядывала прекрасное творение. Дивное создание, кажется, чувствовало ее отношение и разрешало любоваться собой.

«Вот бы коснуться, погладить», — помечтала девушка, даже не рассчитывая на такую роскошь, однако чудо свершилось.

Махейл шагнул поближе и чуть склонил голову, будто подставляясь под ее маленькую ладошку.

— Можно? — благоговейно переспросила Оля, веря и не веря.

Голова опустилась ниже, хитрый фиолетовый глаз, опушенный длиннющими ресницами, которые сделали бы честь любой королеве красоты, подмигнул: «можно». Пальцы девушки легли на нежный, гладкий, как шелк, пушистый, как самый роскошный из соболей, теплый лоб махейла.

— Она не ранила тебя? — на всякий случай заботливо уточнила Оля, лаская зверя.

Все любят, когда им поглаживают и почесывают лоб и скребут за ушами. Ведь будь ты хоть тысячу раз волшебным зверем, самому дотянуться до этих мест невозможно. Если только скрестись об дерево или валяться по траве. Но разве это сравнится по восхитительным ощущениям с чесанием нежными девичьими руками?

Махейл доверчиво повернулся боком и показал белый росчерк на голубой стройной шее. Стрела Айсы срезала шерстинки фодажского чуда, но не пролила крови.

— Вот гадина! — еще раз возмутилась Оля, мирная, робкая, даже трусоватая до тех пор, пока при ней не начинали обижать тех, кто не мог постоять за себя.

Хоть прошло больше десяти лет, студент-физкультурник Пашка, когда-то первый хулиган двора, по сей день помнил, как пигалица, точно ястреб, кинулась на него, вздумавшего отнять машинку у пацаненка. А ведь тот был не многим младше самой Оли. Пашка настолько опешил от яростного напора соплячки, что даже не сопротивлялся, когда машинку преткновения вырвали у него из рук и вручили пострадавшей стороне. Павел с тех пор девицу почти что уважал и опасался ее, как бешеного хомячка. Вроде мелкая тварюшка, а что натворит в угаре — не предсказать.

Пальцы девушки погладили проплешину в роскошной шкуре. Оля от всей души пожалела махейла! Жестокая женщина чуть не убила, чуть не изуродовала такого красавца! Тепло под пальцами перешло в жар. Прямо под рукой защекоталась, прорастая, пушистая шерстка, закрывающая след стрелы. Зверь довольно замурлыкал и лизнул врачевательницу в щеку. Девушка ойкнула от неожиданности и тут же польщенно засмеялась. Махейл проржал что-то на своем зверином наречии и попятился отступая.

— Уже уходишь? — расстроилась Оля.

Меняющий шкуры не ответил, лишь махнул тигриным хвостом, плеснул по ветру лошадиной гривой и исчез в пещерке.

— Дивное создание, — мечтательно протянул Коренус, медленно выходя из состояния любования.

Зашевелились Аш и Ламар, вспомнив о том, что можно дышать и двигаться. Причем двигаться не только можно, но и нужно, если компания хочет добраться до злополучного Камня истины не за три года, а чуть раньше. Оля почти с тоской посмотрела на грот, где скрылся махейл, и увидела в траве пучок голубых волос, выпавший из гривы чудесного животного. Быстро, пока никто другой не заметил, девушка нагнулась, подняла удивительно мягкий пучок, ласкающий одним своим прикосновением, и сунула в кармашек джинсов на память.

Перестук копыт у входа и ржание, переходящее в привлекающий внимание рык, возвестили о возвращении зверя. Он одним летящим прыжком преодолел расстояние до резко вскинувшейся навстречу Ольги и ткнулся бархатным носом в ее руку, а потом изогнул ногу, задрав ее копытом вверх. Там застрял серый от пыли камешек.

— Ты хочешь, чтобы я его достала? Мешает? Сейчас-сейчас! — догадалась девушка и слазила в сумку за перочинным ножиком, раскрыла его и постаралась осторожно поддеть кончиком лезвия камешек. Тот с едва слышным щелчком неожиданно легко выскочил, буквально впрыгнул в подставленную ладонь. Девушка рефлекторно сжала ее, но прежде чем раскрыла, меняющий шкуры снова мелькнул росчерком переливчатого голубовато-серебряного на зелени папоротников и скрылся в убежище.

— Наверное, он мне подарок сделал. — Оля уставилась на ладонь, где покоился фиолетовый, как глаз махейла, похожий на дольку экзотического фрукта камешек.

Коренус еще только открывал рот, чтобы высказать догадку, а сейфар уже срывал с пальца девушки повязку. Едва спрятанный перстень увидел вечерний свет, как подарок меняющего шкуры, точно кусочек железа к магниту, метнулся и прилип, сплавился намертво с другими камешками в оправе. Теперь их стало пять и, кажется, перстень светился сейчас сам по себе, а не от солнечных лучей, падающих на потаенную поляну махейла.

— Спрячь, — посоветовал Аш, вновь протягивая девушке маскировочный платочек. — Кому надо, и с ним увидит, а от лишних взглядов тряпица укроет.

Глава 11

МЕЛКИЕ ВСТРЕЧИ

Убедившись в том, что священному животному никакая опасность не грозит, и попутно произведя мелкий ремонт его великолепной шкуры, путники возобновили движение к цели. Преследование браконьеров заставило их отклониться от предполагаемого маршрута, поэтому сейчас четверо двигались чуть ли не строго на юг. Несколько дополнительных часов на дорогу, несомненно, прибавилось к рассчитанному Коренусом времени, но никто об этом не жалел.

Увидеть махейла — такое чудо стоило дорогого. Как относиться к подарку — фиолетовому камешку, ставшему еще одной частицей перстня, — Оля не знала. С одной стороны, она опасалась того, что происходит с перстнем Ламара, с другой, не могла не любоваться гармоничными переливами ярких красок на сверкающих гранях камней. Когда девушка смотрела на них, начинала думать, что все правильно, красиво и… нужно. Да, именно слово нужно больше всего подходило для описания возникающего ощущения. Но все равно Оле хотелось бы не только чувствовать, но и знать, что происходит и почему Аш такими странными глазами смотрит на перстень, красующийся на ее пальце. Ищущим, почти жадным и полным надежды был взгляд сейфара.

А девушка все еще видела перед глазами не пестрые краски леса, а грациозного махейла. От воспоминаний о меняющем шкуры ее мысли плавно перетекли к размышлениям над профессией Ламара, о которой Оля как-то особенно не задумывалась до сего момента.

Кашлянув, землянка повернула головку назад и робко спросила:

— Ламар, а драконы красивые?

От странного вопроса мужчина раскашлялся куда сильнее невесты и пожал плечами:

— Ну… наверное, можно и так сказать.

— А тебе их убивать не жалко?

— Чего? — Глаза с проблеском темной зелени уставились на возлюбленную деву с некоторым подозрением, прямо касающимся темечка девушки и солнечного удара. В конце концов, списав нелепость вопроса на незнание землянки, Ламар коротко усмехнулся и прочел небольшую лекцию:

— Драконы — самые ужасные из тварей в предгорьях Таравердии. Огромные, сильные, хитрые и прожорливые. Чем тварь старше, тем умнее и опаснее. Победят либо они, либо мы, люди. Тут не до любования, если только дохлого его разглядывать. Спит такой в своей пещере годами (а совсем взрослые и десятки лет или даже столетие проспать могут), а как пробудится, так жаждет только одного — жрать! И все равно им, чешуйчатым, кого жрать. Людей и скот даже удобнее — много и в одном месте, далеко летать, крылья трудить, искать не надо. Потому как кто признаки обиталища драконьего заприметит, сразу нам, драконоборцам, весть шлет. Самый лучший дракон — дохлый дракон. Из туши много чего полезного сделать можно, и уж точно она никого сама на харчи не пустит.

— А насколько они большими бывают? — разом выйдя из членов драконьего Гринписа, опасливо уточнила девушка.

— Мелкие с трех коней, побольше с трактир, а если совсем старый, то и поболее, — поведал Ламар, в общем-то польщенный интересом невесты.

— И ты не боишься их убивать? — поразилась Ольга.

— В первый раз, когда еще оруженосцем был, струхнул малость, а потом привык, что ли… — поскреб щеку рыцарь. — Нет, уже не боюсь. Когда знаешь, как с тварью биться, страх уходит, некогда бояться, задор даже появляется. Главное, не мешкать, под удар лап иль хвоста не подставляться и от дыханья ядовитого беречься, чтобы тебя самого не того…

— Надо искать место для ночлега, — прерывая подробные и вдохновенные рассуждения драконоборца о технике драконоборчества, возвестил сейфар.

И, пожалуй, вовремя, слушать Ламара Оля была еще готова и даже могла вежливо поддакивать, но мышцы ног девушки от жалобного поскуливания уже перешли к откровенным стенаниям о своей горькой участи.

— Еще светло, — нахмурился рыцарь, недовольный необходимостью поставить беседу с возлюбленной девой на паузу.

— Удобных полян в Фодаже не так много, в темноте разбивать лагерь опасно, девушке и старику пора отдохнуть, — привел прочную цепочку аргументов Аш. В темных глазах проблеснуло что-то вроде досадливого раздражения тупостью спутника, но голос оставался ровным и почти равнодушным.

Ламару, не озаботившемуся самочувствием будущей супруги, осталось только стыдливо засопеть, бросить на Олю виноватый взгляд и заткнуться. Нет ничего хуже ситуации, когда о твоей избраннице проявляет заботу другой, и именно этому другому адресуется исполненный признательности вздох.

Сейфар снова исчез за деревьями, выискивая подходящее место, и вскоре возвратился с добрыми вестями:

— Чуть правее небольшая поляна. Ручей в овраге рядом.

— Вот и отлично, мой друг! — Пожилой магистр, привыкший больше работать головой, нежели ногами, был весьма не прочь устроить привал. Судя по тому, что уже с час от Коренуса не было слышно ничего, кроме пыхтения, старик изрядно подустал. Но бдительности не утратил. Когда сейфар вывел отряд на поляну, где невысокая травка чередовалась с мшистыми бугорками и кустиками желтых цветов, маг, отчаянно размахивая руками, сигнализировал:

— Здесь кто-то есть.

В теплом янтарном свете клонящегося на закат солнца люди принялись осторожно озираться.

— Кто-то? — краем рта переспросил Аш, рука его легла в непосредственной близости от метательного ножа на поясе.

— Кто-то. В моей сети два огонька: один похож на человека, а второй на животное, но цветовой спектр несколько отличается от привычного, — пробухтел Коренус. С одной стороны чары сканирования местности ясно показывали присутствие посторонних, с другой никого видно не было и использования маскировочных чар тоже не ощущалось.

— Человек-невидимка? — предположила Оля, переживавшая стеснение пожилого мага как свое собственное.

— Сама ты человек, дылда! — обиженно зазвенел голосок, мелодичный, нежный, с отнюдь не детскими интонациями.

Невысокий кустик близ противоположного края поляны едва заметно шевельнулся, и на темный мох ступил громадный, размером с откормленного ротвейлера, обросший густой шерстью черно-синий паук.

Тело и ноги у него были черными, а синий цвет шел кантом вокруг брюшка и широкими полосками, точно носочки, на ногах. Шесть глаз цвета индиго зловеще блестели, хелицеры с крупными крючками-зубьями на концах шевелились. Педипальпы постукивали по земле, как нетерпеливые руки по столешнице.

Оля, как вы уже догадались, пауков боялась с детства. Мальчишки в детском саду вылавливали в беседке на площадке косиножек и бегали за девчонками, стараясь засунуть паучка за шиворот самой громко визжащей жертве. Девочка Олечка по визгу лидировала.

Говорящих громадных пауков до сего мига землянка не встречала, но, благополучно столкнувшись с этой разновидностью на полянке Фодажского леса, испугалась до полусмерти. Настолько, что не стала визжать, только охнула, закатила глаза и рухнула как подкошенная лицом вниз, в мягкую траву.

Напрягшиеся в ожидании нападения твари мужчины ловить бедолагу не стали, чтобы не выпускать паучару из виду.

— Чего это она, заболела? — Трава рядом с пауком зашевелилась, и вперед выступил махонький, не больше трех ладоней роста человечек, одетый в маскировочную зелено-желтую тунику. Именно он сказал ту первую фразу. Личико сердечком выражало искреннюю озадаченность. Человечек почесал остренькое ухо, выглядывающее из-под черной шапки волос, и вопросительно глянул кобальтовыми раскосыми глазами на оставшихся в здравом уме и твердой памяти мужчин.

— Паука испугалась, — объяснил Аш, связанный с девушкой эмпатическими узами.

— О? — загордился махонький спутник арахнида и подошел поближе к людям, паук, на боку которого лежала рука человечка, синхронно двинулся вперед.

— Ты кто? — выпалил недоверчивый Ламар. — Фей?

— Ты чего, дылда, сказок в детстве наслушался? — прыснул мелкий брюнет. — Феи только в легендах живут. Я тильсари, дозорный. Вы зашли на территорию нашего клана.

— Без злого умысла, мы лишь искали место для ночлега. Нам уйти, о благородный дозорный? — осторожно поинтересовался Коренус.

Когда-то давно он читал о немногочисленном маленьком народце, обитающем в дебрях Фодажа, своего рода попечителях леса, блюдущих его интересы. Тильсари редко показывались людям и, коль не причинять им беспокойства, были почти безобидны, если верить немногочисленным описаниям. А вот о восьминогом спутнике дозорного магистр знал куда больше. Яд полосатых нубов был смертельным, а атаки столь стремительными, что обычному человеку избежать укуса становилось невозможно.

— Нет, оставайтесь, — смягчился от незатейливого комплимента тильсари. — Меня просили вас встретить и помочь. Просил красноволосый странник, он знал древнюю песню обязательств. Вам разрешено переночевать на поляне Звонкого Ручья.

— Деванир, — пробормотал себе под нос драконоборец и, поскольку других красноволосых знакомцев у членов маленького отряда не значилось, с выводом пришлось согласиться. Вот только чего ради великан озаботился облегчением их маршрута? Но с поисками ответа на этот вопрос можно было немного подождать.

— Благодарю! Сейфар Аш, рыцарь Ламар, дева Ольга и магистр Коренус признательны за разрешение, — прижав руку к сердцу, промолвил маг, заодно представился сам и представил спутников, передоверивших право общения с тильсари старику.

— Я Нельвильгер из клана Эддеркоппефлой, — промолвил дозорный, усмехнулся и разрешил: — Можете звать меня Нелем, чужаки.

Ламар, посчитавший, что прямо сейчас драки не будет, перевернул невесту на спину и постарался устроить поудобнее, положив под голову скатку из своей куртки. Хлопать по щекам не рискнул из опасения если не покалечить, то наставить синяков. Да и Коренус велел оставить девушку в покое, чтобы та очнулась, когда придет время, сама. Рыцарь выслушал цэу, печально вздохнул и пошел за хворостом.

Любопытный тильсари, никогда прежде не видавший обморочных девиц, подошел поближе к жертве арахнофобии, его паук, движимый теми же чувствами, двинулся следом за двуногим спутником. И надо же такому случиться, как раз в этот миг Оленьку угораздило прийти в себя. Первым, что она увидела, было озадаченное симпатичное личико махонького человечка, потиравшего подбородок. Вторым она увидела паука, шесть синих глаз коего смотрели на девушку точно с такой же озадаченностью, как кобальтовые глаза человечка, пусть их и было значительно больше. Эти двое своей задумчивостью так походили друг на друга, что против воли Оля захихикала. Смешок вышел малость истерическим, но вполне натуральным.

— Ты правда пауков боишься? — стеснительно спросил у девушки синеглазый монстр и на всякий случай постарался спрятаться за спину человечка. Голосок его оказался странной смесью мелодичного присвиста и пришептывания на шипящих согласных.

— Д-да, — кивнула девушка, понимая, что визжать, когда с тобой разговаривают, будет очень невежливо, и осторожно присела. До тех пор пока черно-синий паук стоял в сторонке, непроизвольную дрожь удавалось сдерживать.

— Странно, а я людей не боюсь, — задумался полосатый нуб и развел педипальпами. Это вышло так по-людски, что часть инстинктивного ужаса сама собой отступила.

— Извини, — пристыженно попросила прощения девушка. — Я тебя обидела?

— Нет, озадаченность — не обида, — педантично, с едва заметным призвуком веселья объяснил паук и произвел очередной жест лапками.

— Ты смешная, — подвел итог своему осмотру землянки тильсари и представился ей лично, сверкнув улыбкой: — Я Нель, а это — Руж.

— Оля, — улыбнулась девушка в ответ.

Пока обморочная жертва фобии приходила в себя, мужчины успели снять квадратный пласт дерна, обложить будущее костровище камнями, собрать сухого хвороста, дров и запалить огонь. Благо, возиться с кремнем да кресалом нужды не возникло, хватило нескольких замысловатых, похожих на ругательства слов магистра Коренуса, чтобы веселые язычки пламени прониклись важностью миссии и принялись усердно лакомиться сухими сучьями. Две палки-рогатины с набормотанными на них магом «антипригарными» чарами, чтобы не портить едким дымом вкус пищи, тоже вбить не забыли, как и подвесить над огнем котел с водицей из ручья. Сотворено все было в рекордные сроки, на какие только способны трое голодных мужчин, усердно работающих в шесть рук на благо грядущей трапезы.

Погромыхивание посуды и начинающаяся пляска огня отвлекли Олю от беседы с коренными жителями Фодажских лесов. Девушка вспыхнула румянцем стыда — все работают, одна она, трусиха, валяется, — и торопливо вскочила на ноги.

— Ой, мне надо ужином заняться! Вы с нами кушать будете?

— Смотря что, — заинтересовался тильсари, откровенно намекая на прямую зависимость положительного ответа от кулинарных достоинств походной пищи людей. Паук согласно тренькнул.

— Гречневая каша с тушенкой! — огласила название основного блюда девушка и взялась кухарить.

На глазок прикинула пропорции пять к трем. Добавила обжаренную на кухне у бабушки крупу в горячую воду и вытрясла из запасов магистра две самые большие банки с тушеным мясом. Тильсари понюхал открытую тушенку, зацепил пальчиком кусочек желе, торчащий из жира, причмокнул и торжественно согласился:

— С вами!

А пока гречка варилась, Оля попросила Ламара достать палатку и занялась ее установкой. Рыцарь не был знаком с конструкцией походных домов — продуктом туристической мысли землян, но возжелал помочь невесте и был взят в качестве подсобного рабочего. Подержать, вбить, завязать. Сейфар, не раз ночевавший в лесу, не дожидаясь просьб о помощи, собрал ворох веток мелкого кустарника, напоминающего листьями чернику, для подстилки под днище палатки.

Голова может забыть, а руки помнят, двухместная палатка с подветренной стороны в нескольких метрах от костра была установлена как раз к тому времени, когда подоспела каша. Аш слил оставшуюся воду из котелка у кустов, причем прихваток сейфар, как и Деванир, принципиально не использовал. Содержимое банок с тушенкой вывалили в котелок и снова повесили его над костром.

Магистр повел носом и шумно сглотнул слюну. Крутившийся вместе с пауком вокруг бивака Нель ухитрился набрать незнакомых людям трав для приправы к вареву. Коренус, как самый большой знаток ботаники в коллективе, осмотрел добычу тильсари и заверил компанию, что ядовитых растений в пучке не числится. После этого связку нашинковали и добавили в еду. К мясному духу прибавился приятный, явно съедобный аромат травяной приправы.

— Сейчас пяток минут еще покипит, и можно кушать, — обрадовала голодающих Ольга и вернулась к палатке проверить, насколько хорошо застегивается молния входа.

— Просторный шалаш, — одобрил Нель, исследуя воздвигнутое людьми сооружение весьма тщательно.

— Он на двоих, — объяснила девушка, укладывающая внутри палатки свой рюкзачок, как подушку для сна.

— Возлюбленная невеста моя, до свадьбы негоже нам одно ложе делить, — гордый оказанной честью, отказался от соблазнительной перспективы Ламар.

— Э-э-э, — поперхнулась неправильно понятая Ольга, покраснела и ляпнула: — Я вообще-то хотела магистру второе место предложить. Он человек пожилой, больше нуждается в комфорте.

— Благодарю, милая девушка, за заботу, я с радостью разделю с тобой сей скромный кров, — заулыбался Коренус, стараясь не смотреть на откровенно запунцовевшего рыцаря. Тот демонстративно отвернулся, делая вид, что и не краснел вовсе, а просто лучи клонящегося на закат солнца так легли! Аш же тихо пренебрежительно фыркнул, и это фырканье больнее любого упрека щелкнуло по чувствительному самолюбию Ламара.

Рыцарь решительно подхватил опустевшую фляжку и замаршировал по склону к ручью. Шагал он вперед, не глядя ни по сторонам, ни под ноги, поэтому едва не отдавил лапу любопытствующему нубу. Паук издал негодующую трель, но рыцарь извиниться не потрудился, то ли не признал вины, то ли, захваченный трепетным томлением по возлюбленной и анализом собственных грехов, не обратил внимания на полосатого компаньона тильсари. Не обратил, потому не ведал, как сказочно ему повезло! Обыкновенные нубы в ответ на столь бесцеремонное обращение сразу кусали неудачника, впрыскивая смертельную дозу яда. Руж оказался очень воспитанным и кусаться не стал. Или, возможно, куда больше недотепы-рыцаря восьминогого привлекал аромат гречки с тушенкой? Зато некоторую обиду за нечаянное оскорбление своего спутника затаил Нель.

Когда все рассаживались с мисками, наполненными кашей, вокруг костра, тильсари, проходя мимо стоящей на траве посудины рыцаря, демонстративно задел ту боком. Но, конечно, не опрокинул, а если и подбросил что-то в гречку, так никто не видал, а видал, так значения не придал.

Вкуснее гречки с хорошей тушенкой может быть только гречка с тушенкой, сваренная на костре и съеденная после блужданий по лесу, к тому же запитая травяным сбором, отпускающим усталость куда лучше чая. Напиток, в благодарность за кашу, заваривал Нель. Мелкий красавчик все нахваливал еду, отвешивал чуть ли не придворные комплименты поварихе и нет-нет, да и поглядывал лукаво на сердито сопящего рыцаря. Ревновать невесту к кавалеру, чей рост от горшка два вершка, было недостойно мужчины, но как не ревновать, если этот пакостник соловушкой разливался, а Оля смеялась и польщенно краснела.

Тут еще в беседу влез паук и самым печальным тоном пожалел, что Оленька не принадлежит к народу тильсари, а то бы он непременно посоветовал своему другу-спутнику пригласить такую девушку в свой шалаш.

Аш, глядя на все багровеющую физиономию драконоборца, не выдержал и расхохотался, захихикал Коренус.

— С чужой невестой таких шуток шутить негоже, — буркнул Ламар и пошире открыл рот, собираясь что-то заявить Ольге.

Глаза той изумленно расширились:

— Ой! Ламар, а почему у тебя язык черный?

— А волосы зеленые? Да? Это тоже не смешно, возлюбленная невеста моя, — обиделся рыцарь, решивший, что его разыгрывают, и громко стукнул кружкой о миску.

— Я не шучу, вот посмотри сам. — Оля вытащила из кармана курточки круглое зеркальце в пластмассовой оправе и протянула жениху.

— Хм, возможны варианты… — начал рассуждать вслух Коренус, пока драконоборец старательно высовывал язык и убеждался в нетипичной окраске слизистой, а тильсари ехидно хихикал и завистливо косился на зеркальце. — С одной стороны, Ламар может быть болен гиракским поветрием, ибо черный язык один из первых симптомов недуга…

Рыцарь испуганно вздрогнул. Вероятно, болезнь, названная магистром, была не из приятных. Коренус, отмщенный за высказанное давеча глупое предположение об окончательности утраты магического дара, выдержал демонстративную паузу и продолжил:

— С другой стороны, одновременно с почернением языка при гиракском поветрии набухают шишки на шее. У тебя не набухли?

— Нет, — с облегчением выпалил Ламар, торопливо проверив железы. Как всякий крупный, здоровый мужчина, он ужасно опасался неведомых недугов, с которыми невозможно совладать одной левой, как с тем же драконом.

— Значит, это не поветрие, — самым серьезным тоном заключил магистр и, жалея своего наивного ученика, признал: — Тогда, должно быть, ты случайно отведал несколько листьев крашеники. Ее кустов здесь изобилие, жаль, для ягод не сезон.

— Я не ел никаких листьев, кроме филии, — буркнул рыцарь, но буркнул неуверенно. Сегодня ведь столько растительной дряни жевать пришлось, чтобы снять эффект каафилии. Среди горькой филии вполне могло несколько листочков чего-то другого затеряться, а он и не заметил.

— Намеренно нет, но случайно мог, — намекнул Аш и, как заметила Оля, подмигнул тильсари. Тот подмигнул сейфару в ответ. Мало того, даже паук подмигнул человеку тремя из шести глаз.

«Так вот кто разыграл Ламара», — сообразила Ольга, совершенно успокоившись насчет здоровья рыцаря. Но выдавать секрет шутников не стала. Это, конечно, было не очень красиво, но пока таравердиец разбирался со своим «недугом», времени на завывания о бессмертной вечной любви и другие глупости у него не оставалось. Даже заколдованный, мужчина понимал, вести возвышенные речи, когда у тебя весь язык черный, как у больного, не лучший способ добиться расположения дамы.

Тильсари облизнул свою маленькую ложечку, отпил глоточек из крохотной пиалы-чашечки и торжественно осведомился:

— Довольны ли вы приютом, путники?

— Довольны, спасибо, дозорный, — ответил Аш с вежливым кивком.

— Насытились ли вы пищей, путники? — продолжил Нель, и только теперь Оля догадалась, что вопросы маленького человечка составляют некий ритуал.

— Насытились, спасибо, дозорный, — чинно подтвердил Коренус, продолжая, однако, уминать на десерт один шоколадный пряник за другим.

— Тогда пришло время историй, в благодарность за пищу, что разделил я с вами, первый черед беру себе, — подвел закономерный итог тильсари и, не дожидаясь ответа, напевно завел:

Историй тьма во мраке лет,
Какой разыщем мы секрет?
О чем, о чем поведать мне,
Костер прошу я, дай ответ.
О птицах, водах иль зверях,
О землях, красках, о камнях…

За время декламации паук подобрался под бочок к своему напарнику и, сложив полосатые мохнатые лапки, сел, выжидательно уставившись на огонь. Когда Нель произнес слово «камнях», рыжее пламя взметнулось вверх, обдав сидящих вокруг жаром, сучья громко затрещали. Словно и впрямь давали ответ.

— Выбор сделан! Камни! — провозгласил тильсари и, не задумываясь, завел: — Предки рассказывали, давным-давно, в самом начале времен, когда по всей земле свободно ходили боги, избрали они Фодажский лес местом своих встреч. На поляне, где собирались Семеро, была воздвигнута Арка Мечты. Сотворили ее боги, вложив по частице силы своей в суть, воплощенную в камне, чтобы из любого уголка мира могли шагнуть по зову сородичей на поляну встреч. Красоты неописуемой были узоры на Арке, белый камень походил на кружево. Никогда смертный резчик не сможет повторить такого великолепия. А центральный из камней Арки блистал, точно радуга после дождя. От камня этого свое начало брал Радужный Мост, по нему приходили и уходили Семеро. Минули века, все реже и реже собирались боги на поляне встреч, все больше иных дел находилось у них в мире. А потом настал час, когда Арку нашли смертные, и божественная сила, заключенная в камнях, откликнулась на их зов. Боги дозволили!

— Это как? — Голос рыцаря после мелодичного звона тильсари показался карканьем ворона.

Коренус сердито шикнул на Ламара, но Нель не обиделся. Наверное, традицией не запрещалось прерывать повествование вопросами.

— Волею Семерых стало так: Арка Мечты, коль приходил к ней путник с открытым сердцем, могла явить ответ на любой заданный вопрос. Только звучать он должен был одновременно вслух и в душе паломника. Если ж разлад меж сказанным и задуманным был велик, видения в Арке не являлись. Но еще удивительней история о Радужном Мосте. Отважившийся шагнуть на него через Арку Мечты мог пройти коротким путем к воплощению своих самых сокровенных чаяний.

— В чем подвох? — уточнил сейфар, напряженно слушавший историю.

— Тот, кто не знал, чего хочет, или не желал достаточно сильно, навсегда терялся в сиянии Моста, — улыбнулся краешком губ тильсари. — Дар богов никогда не бывает простым, его надо заслужить.

— А где это все теперь, по-прежнему где-то в лесу? — робко спросила Оля, чувствуя нарастающее по мере рассказа возбуждение Аша и не понимая, почему так взволновала сейфара старинная легенда.

— И так, и не так, — загадочно ответил Нель. — Арка Мечты и Мост утратили свою силу, когда два брата сошлись в смертельной схватке на поляне. Лишь призрак былого величия остался на прежде благословенном месте. Радужный камень раскололся, и части его разлетелись по миру. Предки говорили, если их собрать воедино, то в Фодаже вновь возникнет Арка Мечты и перекинется Мост. Увы, это почти невозможно, ибо тот, кто станет искать, ничего не должен желать для себя. Смертные же, даже самые лучшие, так не умеют. Вот какую историю слышал я про камни…

Последнее слово короткой истории тильсари растаяло в подступающих сумерках. Зашевелились люди, возвращаясь из сказки к реальности. Коренус от всей души поблагодарил рассказчика. В этот вечерний час маг удивительным образом получил из уст тильсари ответ на вопрос, заданный после видения в синей заграде, он узнал часть древней, неизвестной прежде людям или, что вернее, забытой истории. Почему-то такое порой случается с людьми: груз сожалений об утраченном чуде в итоге привел не к упорным попыткам его воссоздания, а к почти полному забвению. Нет памяти, нет и сожалений…

— Я бы хотела посмотреть на Арку и Мост, — вставил нуб, будто считав с уст Оли невысказанное пожелание.

— Хотела? Ты девушка? — удивленно ляпнула землянка, почему-то полагавшая паука созданием мужского пола. Может, потому, что тильсари однозначно был мужчиной. Руж хихикнул, вернее, хихикнула.

— Да, я строю гнездо, когда украшу его достойно, то исполню брачный танец и позову женихов, — смущенно поделилась мечтой более практичной, нежели любование ожившей легендой, паучиха и пожаловалась, тревожно постукивая ножками: — Я уже собрала для убранства редкие перья шестицветной либари, но кто-то украл сокровища из дупла, где я их прятала. Наверное, Диама, она всегда завидовала яркому цвету и ширине моих полосок!

— А что надо для украшения гнезда, только перья? — сочувственно спросила Оля, почему-то вспоминая свою первую любимую помаду, которую «случайно» сломала подружка, взявшая посмотреть.

— Нет, не обязательно. Все, что красиво, можно вплести в ветви и травы. — Паучиха принялась посвящать девушку в тонкости брачного гнездоплетения, где чрезвычайно важным оказалось пропорциональное сочетание редкости используемых компонентов, их практичности и красоты. Попутно нуб еще раз горько пожаловалась на судьбу-злодейку, лишившую ее красивых перышек из брачной заначки.

— Не унывай, Руж, я прокрадусь в гнездо либари и выдерну тебе несколько перьев, — постарался утешить подругу Нель, враз перестав быть умудренным опытом дозорным и превратившись в проказливого мальчишку.

Может, не таким уж взрослым был тильсари, гонимый жаждой приключений и отправленный на границы клановых земель или отправившийся туда по собственной воле. Наверное, неспроста именно к Нелю явился Деванир, избравший парня не только и не столько для встречи путников, но и для того рассказа, который только что отзвучал у костра. Стал бы взрослый тильсари так беспечно делиться с людьми историями рода? Ой, вряд ли, вряд ли. Но, возможно, это и в самом деле была лишь случайность, ибо случай, как известно, покровительствует богам и во многом случайно вершатся самые грандиозные события во Вселенной, потому что Рок не успевает уследить за сумасшедшими виражами Случая.

— Если Диама первая сплетет гнездо с перьями либари до летних танцев, то меня обсмеют за повторение. — Глаза юной паучихи скорбно заблестели, когда она отказывалась от щедрого предложения напарника.

— Да уж, не повезло, — пособолезновал бедолаге даже невнимательный Ламар.

— А вот это тебе не пригодится? — Оля нащупала в кармане волосы из гривы махейла, вытащила их и неуверенно протянула Руж на раскрытой ладошке. Девушка уже совершенно забыла, что не далее как час назад билась в падучей от одного вида восьминогой собеседницы. Теперь она симпатизировала и сочувствовала девочке из народа арахнидов всем сердцем и совершенно не обращала внимания на восьминогость, полосатость и шестиглазость.

— О? Это… это шерсть махейла? — Руж резко подпрыгнула на месте и восторженно заверещала: — И ты… ты хочешь мне отдать? Хочешь?

— Хочу. Если нужно, бери, — великодушно предложила Оля.

— А что взамен? — осторожно спросила паучиха, все еще не решаясь забрать голубые, маняще посверкивающие волосы гривы зверя, меняющего шкуры. Махейлы не линяли, потому волосы их были редкостью не только вне Фодажского леса, но и на его почти бесконечных просторах.

— Это подарок, без отдарка, — улыбнулась девушка комичной осторожности Руж. — Я просто не хочу, чтобы ты огорчалась.

Нуб скользнула к Оле поближе, двигаясь как-то боком, словно не верила в реальность роскошного дара. Резко метнулись педипальпы, забирая моток волос. Слишком резко, потому что коготок паучихи задел намотанный на палец девушки платок и почти сорвал его, выпустив на поляну переливчатый блеск перстня. Разноцветные камни в свете костра замерцали так ярко, будто не отражали пламя, а сами творили свет.

Трель, которую издала Руж, больше всего походила на икоту, шесть глаз ощутимо выпучились и тут же скосились в сторону, словно пытались показать, что ничего заметить не успели. Торопливо отступив, паучиха спрятала комочек волос в маленькую сумочку на брюшке и рассыпалась в извинениях и благодарностях.

— Пожалуйста, тебе все равно они больше пригодятся, — отозвалась смущенная лавиной восторженных писков Оля, машинально накручивая приспустившийся платок на палец. Что-то скрывать от новых друзей девушке не очень-то и хотелось, однако старшим спутникам виднее, нельзя показывать перстень, значит, нельзя.

Нель наблюдал за всем происходящим молча. Шкодливая улыбка, прятавшаяся в уголках губ тильсари, куда-то исчезла, глаза стали задумчивыми, взгляд напряженным.

Пока длился рассказ, солнце, одарив компанию на прощание заревом цвета расплавленного янтаря, отправилось отдыхать. Теперь свет давали лишь затухающий костер и яркие алмазы звезд, проглядывающих время от времени сквозь набежавшие к вечеру облачка.

Зато в лесу, отойди хоть на три-четыре шага под деревья, было темно хоть глаз коли. Потому никто без особой нужды соваться в дебри не стремился. После того как история тильсари закончилась, путешественники спустились к ручью вымыть посуду и начали устраиваться на ночлег. В теплой летней ночи надобности в огне не было, тем более что девушка и старик, наименее закаленные члены отряда, отправились спать в палатку.

Умаявшись за день, Оля отключилась почти мгновенно, только и успела пробормотать под нос, как шутливо советовала когда-то дочурке мама: «Я на новом месте, приснись жених невесте».

Девушку не беспокоили лесные звуки вроде шелеста листьев, шебаршения мелких ночных хищников и чьего-то недовольного рыканья в отдалении. Пожилой маг еще ворочался с боку на бок, взбивал кулаками пухлый мешок и пыхтел около входа, а Оля уже смотрела первые сладкие сны, в которых вся их компания, даже баба Вера и тот рыжий дядя с унитаза, каталась, как на салазках, на пушистых облаках вверх и вниз по радуге. Был ли среди всей смеющейся куча-малы жених, девушка как-то не задумывалась, просто счастливо улыбалась. Однако проспать всю ночь беспробудным сном не смогла. Тихий разговор вплелся в грезы, мешаясь с забавными яркими видениями. Лениво покачивающийся на волнах дремы рассудок следил за происходящим отстраненно, не сознавая четкой границы между явью и сном.

— Когда ты понял, что она хранит, маг? — негромко журчал мелодичный голосок.

— Только сегодня, после твоего рассказа, дозорный, — столь же тихо и торжественно ответил Коренус, правда, торжественность несколько смазалась финальным душераздирающим зевком. — Кажется, и теперь никто из моих спутников ни о чем не догадывается. Легко верить древним легендам, сложно убедиться в том, что легенда плетется здесь и сейчас, совсем рядом.

— Теперь я знаю, почему за вас просил красноволосый, — раздумчиво отметил Нель и поинтересовался: — Скажи, человек, ты думаешь, у нее получится?

— Об этом могут ведать лишь Семеро, или даже они не ведают, а лишь надеятся, как и мы. Многое во власти богов, но разрушенное людьми дано воссоздать лишь людям, — признался магистр, а после паузы констатировал нечто непонятное: — Осталось две.

— Или одна, — намекнул столь же загадочно тильсари. — Руж тоже хочет, чтобы легенда ожила. Она отправилась к старой праматери с просьбой о даре. Возможно, утро заставит нас обоих уверовать в чудо. Мирной ночи тебе, человек.

— Мирной ночи тебе, тильсари, — озадаченно откликнулся магистр и замолчал…

Утро встретило Олю не бодрыми нежными трелями птичек, а возмущенным щебетом пернатого воинства и громкой руганью Ламара. Оказывается, деловые птицы распотрошили оставленный у костра пакет с хлебом и теперь ожесточенно делили его остатки, рыцаря же принципиально не желали принимать в долю, равно как и обращать на машущее руками здоровенное чучело хоть какое-то внимание. Ну подумаешь, дерево на двух корнях ходит, двумя ветками машет и орет. Чего, они, птицы, редкостных деревьев, что ли, не видали? Да чего только они в Фодаже не видали!

Словом, булочки были пожертвованы на благотворительные цели. Ольга выбралась из палатки и звонко рассмеялась, наблюдая за пестрокрылыми мелкими птицами и надувшимся от обиды Ламаром. Повернувшись к невесте и поймав ее улыбку, рыцарь тоже невольно заулыбался и в сердцах дал отмашку:

— Ладно, лопайте, крылатые! Не выдирать же у вас из клювов…

Коренус с Ашем, обсуждавшие дальнейший маршрут пути к Камню истины, спрятали улыбки. Тильсари Оля не увидела. Неужели дозорный и его спутница-паучиха уже ушли? Жаль, если так, девушке хотелось бы попрощаться с маленьким человечком и единственным пауком, перед которым она теперь не испытывала инстинктивного ужаса.

Ан нет, не ушли. Звонкий смешок, раздавшийся близ края поляны, оповестил о присутствии дозорного. На Неле была роскошная зеленая туника, и он не шел, а небрежно восседал на спине паука, перекинув босые ножки на одну сторону. Равновесие тильсари держал запросто, ему даже не требовалась упряжь, лишь пальцы небрежно зарылись в шерсть Руж.

— Не сердись, человек! Еды в лесу вдосталь! — окликнул рыцаря Нель. — У ручья я видел куст нокарры. Ее листья уже покраснели.

— И что? — уточнил Ламар, после вчерашнего дня не слишком доверявший коварным растениям Фодажского леса, способным не только уморить человека за то, что их осмелились понюхать, но и покрасить во все цвета радуги.

— Нокарра, иначе яблочный хлеб земли. Клубни его, коль листья на кусте покраснели, вошли в пору зрелости, можно есть, — довольно потер ладошки Коренус и подмигнул Ольге: — Если куст большой, то нашей любезной хозяюшке не придется утром кашеварить!

— Большой, на всех хватит, — гордо обрадовал общество тильсари и, взяв в компанию Аша, отправился к ручью на охоту.

Костра решили не разводить, чтобы не тратить время. Все-таки начинался третий, последний из дней пути, отмеренных магистром на дорогу к Камню истины. Всего третий, пусть и казалось, что прошла целая вечность с того момента, когда очумевший от приворотного зелья Ламар вытащил Ольгу из уютной кухоньки.

Пока шел сбор плодов, девушка, освобожденная от бессменного дежурства по кухне, собрала, упаковала палатку и сходила к воде умыться. Заодно поглядела на загадочную нокарру. Невысокий, зато очень колючий куст (об этом Нель упомянуть забыл), похожий на терновник-недоросток, чуть ли не полоскал корни в ручье.

Земля тут была мягкой, штыковой лопаты, как для выкапывания картошки, добытчикам не потребовалось. За считаные минуты, как и предсказывал домовитый знаток ботаники, Коренус, сейфар, паук и тильсари наковыряли и вымыли в воде целую груду небольших, с булочку или среднее яблоко, клубней изумительно розового, как мечта поклонницы Барби, цвета. Весь урожай Аш сложил в котелок. Его выставили на общий стол — крупную, поросшую мхом кочку примерно в середине поляны. Компания расселась на своих сумках вокруг.

— А как его едят? — заинтересовалась Оля, крутя в пальцах плод и гадая, следует ли счищать кожуру.

— Зубами, — удивленно откликнулся Нель и, показывая пример, впился собственным жемчужным набором в розовый бочок.

Тильсари был немногим больше своего завтрака, но сей факт нисколько не смущал миниатюрного дозорного. Один за другим все новые и новые кусочки нокарры исчезали во рту Неля.

Оля откусила и удивленно зажмурилась. Странный, свежий и в то же время сладкий вкус тронул нёбо. Нокарра имела вкус хорошо пропеченного хлеба, яблок, клубники и банана одновременно. И буквально таяла на языке, оставляя приятное ощущение сытости.

— Какая вкуснятина, — искренне восхитилась девушка, мужчины согласно мычащим трио поддержали ее слова. На более членораздельное выражение восторга никто отрываться не стал. Тильсари самодовольно улыбнулся, наслаждаясь ролью кормильца племени, и принялся отрезать маленьким кинжалом кусочки лакомства для Руж, слишком медленно обгрызающей плотную мякоть плода.

Вкусная нокарра оказалась вдобавок настолько сытной, что пары плодов Оле с лихвой хватило для того, чтобы наесться до отвала. Глаза еще голодно глядели на розовый бочок, язык жаждал получить новую порцию, а желудок в ультимативной форме категорически объявлял о заполненности. Девушка даже немного позавидовала друзьям, которые могли скушать больше, и убрала плод из своей порции в рюкзачок.

Остальные продолжали жевать, но уже без спешки. Поэтому Оля отошла чуть в сторонку от стола, достала зеркальце и принялась раздирать щеткой кудряшки, свалявшиеся с ночи так, будто их запутывал легион влюбленных домовых.[2]

Исключительно из-за малого роста насытившийся так же быстро, как девушка, тильсари составил компанию Оле. Он присел прямо на траву и замер, искоса бросая на зеркальце завистливые взгляды. Истолковав такое поведение как скрытую жажду обладания предметом, девушка обернулась, опустилась на корточки рядом с Нелем и великодушно предложила:

— Возьми на память.

Маленький человечек вздрогнул, как от тычка, нахмурился и впился в лицо дарительницы подозрительным взглядом.

— Не хочешь? — озадачилась девушка, подумавшая, что поспешила в своем стремлении угодить новому знакомому. Наверное, Нель, подобно многим мужчинам, не станет признаваться в жажде обладания таким женским предметом, как зеркальце, и стоило бы сделать подарок как-то более тактично: передать Руж или «случайно» забыть на поляне перед уходом.

— Какой дар ты желаешь получить взамен? — осторожно уточнил тильсари и с откровенным вожделением покосился на зеркало, соблазнительно поблескивающее в белом пластмассовом ободке на раскрытой ладони.